Биомеханический барон

Глава 1

Земля-1

Год 2222-й

Воздушное пространство Российской Империи

Орудийная палуба крейсера «Князь Владимир»

Выездное заседание военного трибунала

— Киборг серии «охотник-убийца», личный номер К-009782, — строго зачитала женщина в черном кителе с золотыми эполетами. — Шаг вперед.

Рослый плечистый бугай с густой щетиной и коротким темным ежиком усмехнулся и показал мегере средние пальцы, с хрустом вывернув закованные в толстенные кандалы запястья.

Судья кивнула конвоирам, и все семеро накинулись на парня с электрическими дубинками. Первую дюжину ударов он выстоял, но затем действие имплантатов ослабло от перегрузки, и обессилевшее тело рухнуло на колени. После новой порции дубинок его подняли — кряхтя и надрываясь — и поставили перед тонкой красной линией напротив заседающей тройки.

— Вас обвиняют в самовольном оставлении части и нарушении прямого приказа, — девушка пробежалась карими глазами по строкам на голо-планшете. — Есть что сказать в свое оправдание?

— Конечно, ваша честь, — киборг усмехнулся. — Мое оправдание простое и понятное. Я рот шатал тебе, твоему роду и той войнушке, что вы затеяли. Вы, ушлепки, разлучили меня с семьей и лишили всего, что мне было дорого, только для того, чтобы в очередной раз сцепиться с соседями за власть и богатство. Так что горите вы синим пламенем, выродки, — он в сердцах сплюнул на пол. — Вы превратили меня в полумашину, но все равно не сумели подчинить разум. Так что хрен вам, а не приказы. Или убейте меня, или клянусь богом — я сам вас всех порешаю.

— Старший техник Ростовцев, — обратилась судья к свидетелю из числа обслуживающего персонала. — Каково ваше экспертное мнение?

— Судя по всему, восемьдесят второму поставили бракованную командную матрицу, — прогудел грузный верзила с механическим протезом вместо левой руки. — Это позволило ему частично обойти протокол самосохранения и еще сильнее повредить модуль.

Арестант улыбнулся так широко, чтобы зашевелилась кожа на затылке. От этого голову пронзила тупая боль, которая казалась ему слаще любого стимулятора.

— Из-за механического ущерба киборг сумел обрести свободу воли, отказаться от исполнения приказа и сбежать.

— Ваш вердикт?

— Киборг представляет опасность для вашего рода, а ремонт матрицы в текущем состоянии не предусмотрен — только полная замена. Однако я не вижу в этом целесообразности, потому что боевые имплантаты сильно изношены и не подлежат изъятию. К тому же, бешеных псов обычно пристреливают, а не лечат.

— Вас поняла, — девушка кивнула и взяла стилус. — Киборг номер К-009782. За своеволие, побег и прямые угрозы военный трибунал приговаривает вас к утилизации путем сжигания в плазменной пушке. Приговор привести в исполнение немедленно.

— Я тебя и с того света достану, — прошипел пленник, и по спине судьи впервые за долгие годы пробежал холодок, хотя она вынесла столько смертных приговоров, что давно сбилась со счета.

Стражники вновь осыпали охотника градом ударов, а затем потащили к казеннику главного калибра — столь огромному, что туда поместился бы настоящий бык.

И теперь сто сорок килограммов плоти и металла испарятся на атомы по нажатию одной кнопки. Пленник, которого в прошлой и бесконечно далекой жизни звали Захаром, не особо переживал из-за грядущей расправы.

Боевые киборги все равно долго не живут, и судьба каждого из них — яркая смерть в очередной межклановой потасовке. Может, не такая яркая, как выстрел из плазменной пушки, но уж точно столь же короткая.

Парня вчетвером затолкали в здоровенную трубу и снизу подперли контейнером с насыщенной плазмой. Казенник с гулким скрежетом захлопнулся, и узник оказался в кромешной тьме, которую не могли разбавить даже встроенные линзы.

Он никогда не считал себя верующим, но в миг перед смертью смалодушничал и мысленно взмолился всем богам, которых знал. Не за себя — его ждало очень быстрое и почти безболезненное забвение, а за свою семью.

Захар не опасался, что хозяева будут мстить родным за провал отпрыска. Но очень переживал, что отец и мать успели завести нового ребенка, что очень часто делали из-за потери старшего сына.

И если они зачали брата сразу после отлета наследника, то сейчас как раз подходит срок, когда дворяне отправятся собирать кровавую дань детьми, которых превратят в такие же безвольные орудия смерти.

— Боги великие и всемогущие, — раздался в кромешной тьме нервный шепот. — Или как вас там… Если вы меня слышите… пожалуйста — защитите мою семью. Большего мне и не надо.

Земля-2

Год 1910-й

Ялтинский уезд, Таврическая губерния Российской Империи

Поместье барона Титова

— На тебе сегодня лица нет, — сказал статный седобородый мужчина за ужином. — Что-то случилось, дочь?

— Игнатовы случились, — проворчала жгучая брюнетка неописуемой красоты, облаченная в алое вечернее платье. — Встретила в библиотеки младшего братца. Он весьма недвусмысленно намекнул, что очень скоро наследник явится за долгом. И если нужной доли хрусталита не окажется, в качестве уплаты возьмут меня.

— Думаю, он просто язвил, — патриарх поправил очки, но былая улыбка исчезла с лица. — Да, после пропажи императора началась подковерная грызня, но ей все-таки далеко до новой Смуты. Если Игнатовы и дальше будут наглеть — придется обратиться к обер-полицмейстеру. А если не поможет, то к самому генерал-губернатору.

— Ублюдки, — произнес пухлощекий белокурый мальчишка, которому совсем недавно стукнуло тринадцать. — Вот бы их кто-нибудь порешил.

— Алексей Сергеевич! — возмутился отец. — Что за словечки? Что за выражения? Тебя этому в Академии научили?

— Да там уже никто ничему не учится, — подросток махнул ложкой, точно шпагой. — Там все на дуэлях дерутся, сплетничают и за юбками бегают. Как говорит магистр Безухов — сущая анархия!

— А я уже и не против анархии, — девушка хмыкнула. — В старые добрые времена таких упырей, как Игнатовы, истребляли во младенчестве.

— И сжигали на кострах! — важно добавил Алексей. — А Пресветлый Синод настоящими делами занимался, а не проповеди читал.

— Так, а ну прекратили оба, — рассерчал отец. — Вы — дети профессора исторических наук, и вам ли не знать, что при анархии рода, подобные нашему, погибают в первую очередь. Мы и против равных по рангу вряд ли сдюжим, а если великие князья войной сойдутся — от нас и воспоминаний не останется.

Красавица сжала губы и нервно застучала вилкой по тарелке, давая понять, что разговор закончен. Какое-то время дворяне трапезничали молча, наслаждаясь посвистами ветра за окнами и тяжелыми каплями на крыше. Горничная подбросила поленцев в камин и собралась сменить блюда, как вдруг снаружи донесся настойчивый стук в ворота.

— Что за бесы явились в такую погоду, — Сергей Иванович сжал в кулаке салфетку.

— Увы, это не бесы, — Ева медленно выпрямилась, поигрывая тонкими музыкальными пальцами, меж которых скакали искорки огня вперемешку с электрическими разрядами. — Бесы стучатся совсем иначе.

Аксинья — стройная рослая блондинка в черном платье и белом передничке — молча сняла со стены ружье, Алексей подбежал к камину и вооружился кочергой, но патриарх сердито хлопнул по столу.

— Да успокойтесь вы! Если это ворье какое или разбойники — я их в два счета изничтожу. А если люди уважаемые — то и встречать их надо подобающе.

Мужчина встал и, чуть прихрамывая, направился к двери.

— Мне убрать ружье? — спросила служанка.

— Нет, — коротко бросил Сергей Иванович и вышел на крыльцо.

Тут же грянул страшный треск, словно за околицей пальнули из пушки, и дубовые двустворчатые ворота разнесло в мелкую щепу. Порыв ветра едва не сбил хозяев с ног, а когда труха и стружка осели, взорам открылись поздние гости.

Впереди шел долговязый рыжий шкет в щеголеватом темно-бордовом костюме в клеточку. Рука в кармане, взгляд самодовольный, хищный, на плече — стилизованный под трость посох с еще дымящимся навершием.

За ним — полдюжины конных головорезов в черных сюртуках, кожаных плащах и шляпах. Вооружены до зубов — револьверы, дробовики, винтовки, кинжалы и сабли.

На небритых угрюмых физиономиях — обилие резаных шрамов. Так одевались и держались только бывшие колонисты, многие из которых подались в наемники к знатным родам после того, как Панамериканская Империя полностью захватила оба континента.

— Вечер добрый, господин барон, — рыжий щеголь с издевкой отбил поклон в пояс. Из-за роста и худобы его движения напоминали не то марионетку, не то паука. — Я — Лука Игнатов, если вы вдруг забыли. Дражайший папенька послал меня забрать ваш долг. Надеюсь, вы нашли нужную сумму? Потому что Демьян Антонович рвет и мечет от одного только слова «отсрочка». И знаете — мне совершенно не хочется возвращаться к нему с пустыми руками.

Гость многозначительно посмотрел на баронессу и послал ей воздушный поцелуй. Конюший Прохор потянулся к кобуре, но Сергей Иванович сжал его предплечье — не спеши — и шагнул вперед, заслоняя собой немногочисленное семейство и прислугу.

— Вот же засранец, — прошипел Алексей. — Так и просит знатной трепки…

— Марш в свою комнату, — строго бросил отец. — Запри все засовы, обнови защитные заклятья, а если услышишь выстрелы или волшбу — прыгай в окно и беги, покуда хватит сил.

— Но…

— Никаких «но», — патриарх пытался сохранять спокойствие, но получалось все сложнее — ставки оказались чрезвычайно высоки и повышались с каждой секундой. — И не смей мне перечить. Ева — иди с ним.

— Нет, — дочка сжала кулаки, и меж стиснутых пальцев брызнуло пламя. — И не проси. Один ты с ними не справишься.

— Я все решу миром…

— Если бы они хотели что-то решить миром, то пришли бы утром, — карие глаза зловеще сверкнули.

— Я так понимаю, хрусталита у вас нет? — Лука протяжно вздохнул и покачал головой. — Мы так долго шли вам навстречу, а вы… Ай-яй-яй…

— Мы собрали половину! — Сергей Иванович невольно повысил голос, чем выдал растущее волнение. А показывать страх перед стаей голодных волков — не самая лучшая затея. — Дайте нам еще пару месяцев.

— Мой дорогой сосед, — рыжий неуловимо быстро крутанул тростью, ударил ею в размокшую землю и оперся на ручку обеими ладонями. — Понимаете, манород нам нужен не для того, чтобы собрать его в большую кучу и чахнуть над ней, как Кощей над златом. И даже не для того, чтобы стать еще могучей и сильнее. Дело в том, если вы вдруг каким-то чудом не заметили, что после исчезновения нашего драгоценного императора нравы и порядки очень сильно изменились. Временный Совет решил не дожидаться возвращения Петра, а взять власть в свои руки. Вот только руки у каждого свои. И пятеро пресветлых князей начали готовиться к такой сваре, которой наша империя еще не видывала. А для грызни столь великого масштаба нужно очень много хрусталита. И теперь те, кто выше, наседают на тех, кто ниже. Сюзерены обдирают вассалов, вассалы — своих вассалов, и так вплоть до самого дворянского дна, к коему мы, Сергей Иванович, и принадлежим. И если мой патриарх не найдет дань для своего покровителя, наш род ждут… весьма печальные последствия. Однако откупиться можно не только минералом, но и рабами. Так что выбор у вас невелик — или добудете нужную сумму прямо здесь и сейчас, или я заберу ваших отпрысков. Мелкого отправим в кадетскую роту, а вот на госпожу Еву большие виды и у старшего братца, и у дражайшего папеньки.

— Черта лысого тебе, а не виды, — в гневе прошипела баронесса, и кончики вихрастых волос окутало огненное гало. — Живой вам, выродкам, не дамся.

— Хватит! — громыхнул отец, и упавший на голову снежный платок вмиг охладил пыл дочки. — Повторяю еще раз — дайте нам немного времени. Я продам все — усадьбу, драгоценности, землю, мебель. Я заложу все, что есть, но выплачу долг! Только дайте еще хотя бы пару недель!

— Мой милый соседушка, — осклабился Лука. — Вы бы лучше вместо древних книжонок читали свежие газеты. Тогда бы знали, что с деньгами у народа нынче большие проблемы. И тратить их предпочитают на оружие и охрану, а не на старую рухлядь. Боюсь, ваше барахло придется распродавать пару лет, а мы не можем столько ждать.

— Тогда заберите все себе! — в сердцах выпалил мужчина. — Я отпишу вам все свое имущество! Только не трогайте детей!

— Похоже, вы меня совсем не слышите, — щеголь запрокинул голову и протяжно вздохнул. — А значит, переговоры не имеют смысла. Парни — да дело!

Грянул винтовочный выстрел.

Прохор схватился за грудь, привалился спиной к стене и грузно осел, хрипя и харкая кровью. Прежде чем Сергей Ивановичвскинул руку и возвел земляную баррикаду, совсем рядом ухнул дробовик, и один из наемников выпал из седла.

Миг спустя воздух задрожал от щелканья револьверов и грохота ружей, но пули с чавканьем вонзались в преграду, не причиняя чародеям ни малейшего вреда. Однако Ева не собиралась отсиживаться в укрытии — она разъяренной фурией спрыгнула с крыльца и обрушила на врагов огненную волну, ничуть не боясь свистящей тут и там смерти.

Лука снова крутанул тростью, и волна разбилась о закрутившийся сверлом смерч, но края цунами хлынули на стоящих поодаль стрелков и поглотили двоих вместе с конями. Оставшиеся бойцы рассредоточились и заняли более выгодные позиции, вынудив хозяев отступить внутрь дома.

Сергей Иванович провел ладонью вдоль защитных рун и хотел приголубить налетчиков каменным градом, как вдруг схватился за сердце и опустился на колено.

— Отец! — Ева тут же подскочила к нему и ощупала грудь — крови нет, значит, не пуля.

— Все хорошо, — мужчина часто дышал и обливался потом. — Просто… старая рана.

— Держись, — из ладони дочери ударил золотой луч и проник глубоко в плоть и кости. — Я подлечу.

— Не трать на меня силы, — отец тепло улыбнулся. — Обнови защиту, хватай Алешку… и бегите.

— Папа… — девушка всхлипнула. — Мы без тебя не справимся.

— Из окна в куриный дом, — слабеющий шепот утонул в грохоте выстрелов. — Там от тварей будет схрон. От людей и от чертей. Только доски сбей с петель.

— Я помню… — она потерла влажные глаза. — Все, как ты учил. Но я тебя не брошу. Не оставлю на поругание этим подонкам.

— Ева… — оледеневшие пальцы коснулись предплечья. — Подумай о брате…

— Уже подумала, — волшебница выпрямилась, и ее кулаки, глаза и волосы вспыхнули, точно пакля. — Поэтому никуда отсюда не уйду.

***

В стену детской врезался воздушный таран, да с такой силой, что пол пошатнулся, крыша заскрипела, а из окон брызнули стекла.

— Папа?! — перепуганный Алексей выглянул из комнаты и жалобно позвал родных: — Сестрица? Вы в порядке?

Следующий удар едва не сшиб паренька с ног. Наследник ринулся к окну, но в последний миг остановился и повернулся к красному углу. Там меж двуглавым золотым орлом и личным гербом рода Титовых некогда стоял потрет императора.

Теперь же он валялся на полу, и малец немедля поднял его и вернул на место. С картины взирал пожилой мужчина с тонкими усиками и убеленными сединой длинными волосами. Для чародея столь высокого ранга двести сорок лет — не возраст, но Петр так истово сражался с врагами империи, что поседел гораздо раньше срока.

— Государь-батюшка, — Алексей преклонил перед портретом колено и сцепил пальцы в молитвенном жесте. — Пресветлый вседержитель земли русской… Не знаю, где вы сейчас, но если вдруг …

От третьего удара дом качнулся так, что едва не рухнул. Лик царя вновь свалился с полки, но мальчишка с несвойственной ему ловкостью поймал рамку на лету, сжал двумя руками и поднес к лицу:

— Если вы меня слышите… — голос сорвался на всхлип, а из глаз ручьями брызнули слезы, щедро окропляя холст, — пожалуйста — защитите мою семью. Вы же величайший волшебник… Может, получится как-нибудь нас сберечь?.. Обещаю, я буду хорошо учиться и слушаться папу, а как вырасту — стану вашим вернейшим последователем. Только не дайте этим гадам убить моих родных… пожалуйста… умоляю вас…

Мальчик прижал портрет к груди и разревелся во весь голос, не в силах больше сдерживать слез и вздрагивая от каждого магического сполоха. Грохот снаружи стоял такой, словно поместье штурмовала батарея пушкарей, а свист пуль и гул заклинаний заглушали все вокруг. Еще немного — и им конец. Еще немного — и…

По глазам ударил ослепительный свет. Юнец с криком отпрянул, что и спасло ему жизнь — в углу вспыхнул огненный столб, спалив дотла стены и оставив в полу черную проплешину.

Когда же боль от вспышки прошла, подросток увидел перед собой здоровенного — под два метра — мускулистого парня с небритыми щеками и слегка подпаленным ежиком волос. Незнакомец носил черную робу, тяжеленные оковы на запястьях и всем своим видом давал понять, что весьма удивлен произошедшему перемещению.

— Ептыть… — прошипел здоровяк. — Какого… хрена?

— Тебя послал Петр?! — воскликнул Алексей. — Ты — ангел-хранитель?

— Че? — амбал огляделся. — Где это я?

— У нас дома.

— Ты — бог?

— Нет… — странный вопрос загнал мальчугана в тупик.

— Ну да, маловат. Значит, сын божий?

— Нет. Я — Алексей Титов. Сын Сергея Титова, барона Российской империи.

— Да уж… — Захар вновь осмотрелся. — Я представлял себе Тот Свет несколько иначе. А кто, блин, стреляет?

— На нас напали соседи! — мальчик замахал рукой на дверь. — Скорее, помогите!

— Боюсь, не получится, — бугай поднял руки и многозначительно звякнул кандалами. — И мастер-ключ у тебя вряд ли завалялся.

— У меня пять баллов по ферромантии, — юнец приосанился. — Ну… было в прошлом году. В первой четверти… И потому, что учитель — старый друг отца… В общем, я тебя освобожу, а ты спаси мой род!

— Твой род? — парень приподнял бровь. — А тут, смотрю, все то же самое. И как же ты меня освободишь?

— Узнаешь. Но сперва поклянись, что спасешь нас!

— А ты не обманешь?

— Дворяне — не обманывают, — важно и гордо заявил мальчик. — Дворяне всегда держат слово. Так что клянись!

— Ладно… — с неохотой проворчал здоровяк. — Клянусь, что спасу вас.

— Вытяни руки.

Захар вытянул. Алексей произнес в уме заклинание коррозии и коснулся цепи толщиной в два его пальца. Сей же миг металл изошел бурыми пятнами и рассыпался под собственным весом.

— Ни хрена себе… — гость ошалело уставился на браслеты, что ржавым песком стекали с кожи. — Уж не знаю, как ты это сделал, но — спасибо. И счастливо оставаться.

Он взял под козырек и повернулся к окну.

— Эй! — в сердцах крикнул подросток. — Ты обещал!

— Мало ли, что я обещал. Я — не дворянин. И слово держать не обязан. Всего хорошего.

— А ну стой! — совсем по-взрослому рявкнул мальчишка. — Я приказываю тебе немедленно исполнить свою клятву!

— Мамке своей приказывай.

Гость шагнул к окну, но вдруг согнулся в три погибели и обхватил руками голову. Впервые за долгие годы он услышал в мозгу не поучительно-настырный тон электронного помощника, а гневный и властный голос, сопротивляться которому оказалось сложнее, чем тысячи командных матриц.

«Исполни свою клятву. Защити род Титовых. Иначе нигде и никогда не сыскать тебе покоя!».

— Зараза… — здоровяк выпрямился и хрустнул плечами. — Похоже, отвертеться не получится… Ладно, шкет — показывай, кто там вас обидел.

Глава 2

Защитных рун хватило всего на пять ударов, после чего Лука вышиб заклинанием дверь и вошел в гостиную. Ева бросилась на него с огненным клинком наперевес, но сосед сшиб ее с ног струей воды. Когда же девушка попыталась встать, руки и ноги поросли толстыми ледяными скобами и намертво примерзли к полу.

Раненая в плечо горничная навела на ублюдка ружье. Тот не глядя повел пальцами, и оружие стало вдвое короче — магия Земли разрезала металл, точно свежий хлеб. Несмотря на отчаянное сопротивление, стволы навелись на побледневшее лицо, а курки взвелись сами собой. И теперь лишь злая воля колдуна отделяла служанку от страшной смерти.

— Не надо, — Ева тянула время в тщетной попытке освободиться, но запас силы почти иссяк. — Пощади ее.

Лука пружинистой походкой подошел к Сергею Ивановичу — тот лежал у камина и хватал ртом воздух. Остатки его дара уходили на слабый целебный свет, что удерживал сердце от неминуемого разрыва, и никакой опасности мужчина уже не представлял. Так что рыжий щеголь спокойно шагнул к баронессе, присел на корточки и поднес ладонь к уху:

— Ты что-то сказала, милая? А то я, знаешь ли, немножко оглох от пальбы.

В помещение, довольно гогоча, вошли наемники и оценивающими взглядами осмотрели нажитое за долгие годы добро.

— Эй, босс, — сказал один с заметным английским акцентом — похоже, в Старый Свет хлынули не только бывшие колонисты, но и местная шваль, спасаясь от быстрого и очень сурового американского правосудия. — Нам бы эта девка край пригодилась. Пар выпустим — а потом и прикончим.

— Не трогайте ее… — повторила Ева, давясь бессильной злобой — не столько из-за глумливых ухмылок налетчиков, сколько из-за собственной беспомощности.

Баронесса еще со школы училась лучше Луки, а магистры считали ее потенциал заметно выше, чем у постоянного прогульщика, повесы и дебошира. И вот теперь эта бестолочь уложил ее на лопатки, как ребенка, а она не может даже пошевелиться.

— Все равно не слышу, — хмыкнул мучитель. — Чего-то явно не хватает.

— Пожалуйста… — процедила пленница сквозь стиснутые зубы.

— Ох, как это мило… — Лука скорчил издевательскую улыбку. — Только вот никак не возьму в толк. С чего бы вдруг такой важной птице, как ты, унижаться ради холопки?

— У нас в семье слуги, а не холопы, — выпалила девушка. — В отличие от вас, чертовых рабовладельцев!

— Какая жалость, — рыжий выпятил губу. — Придется мне огорчить и тебя, и парней. Ведь ни холопок, ни служанок мой дражайший папенька в своем наказе не упоминал. Как и твоего отца. Только ты, моя радость, и твой увалень-братец. Так что — ничего личного. — Ублюдок ощерил мелкие острые зубы и щелкнул пальцами перед слезящимися глазами. — Бум!

— Нет!

Яростный крик утонул в грохоте дуплета. Аксинья отчаянно вскрикнула, комнату заволокло белым дымом, и вместе с непроглядной пеленой наступила тишина, нарушаемая лишь ревом ветра и шелестом дождя.

Ева закашлялась, и покрасневшие скулы окропили слезы — отчасти от едкой гари, отчасти из-за смерти служанки, с которой они вместе выросли и стали очень хорошими подругами, почти что сестрами, если бы не нужда строго следовать этикету и блюсти определенную дистанцию между хозяйкой и слугой.

Наемники же наслаждались дымом, как дорогим табаком. Втягивали его, довольно крякали и скалили желтые козлиные зубы.

— Ну что, парни, — самодовольно крякнул толстяк с куцей бороденкой, больше похожей на то, что обычно росло ниже пупка. — Айда глянем, как ей башку разворотило. Сдается мне, там дыра размером с яблоко.

Баронесса смежила веки и затряслась от беззвучного плача. И дело даже не в убийстве доброй девушки — а в том, что отец — на очереди, а их с братом ждет участь куда хуже смерти. Участь рабыни для плотских утех и пушечного мяса, в которое превратят Алешу аккурат ради подобных заданий.

Налетчики шагнули вперед, похихикивая и подбадривая друг друга, и в этот момент в комнату ворвался свежий ветер и чуть развеял белесую завесу. И сквозь нее внезапно проступила широченная двухметровая фигура, невесть откуда взявшаяся прямо посреди гостиной.

— Фу-ты, елы-палы… — здоровяк сплюнул и помахал ладонью перед лицом. — Вы тут что, все еще порохом стреляете? Я уж и забыл, как он воняет.

Бандиты в ступоре переглянулись и вскинули револьверы и дробовики. Как оказалось, амбал стоял перед обомлевшей от ужаса служанкой и внимательно наблюдал за противниками, не обращая никакого внимания на рваные раны на левой ноге.

Имплантат-анализатор фиксировал структуру окружающего пространства и считывал биометрию противников, оценивая их физическое состояние, экипировку и боевые возможности. И на основе полученных данных в мельчайших деталях моделировал картину грядущего боя, просчитывая и загружая в тактический модуль наиболее эффективные сценарии.

Вот только рыжий хлыщ в клетчатом костюме раз за разом выдавал ошибки вперемешку с цифровыми артефактами и графическими аномалиями. Проще говоря, анализатор с таким врагом еще не сталкивался, и потому не мог его оценить и внести корректировки в прогнозы.

«Ну да и ладно, оставим пижона на закуску».

— Ты еще кто такой? — спросил главарь наемников.

— Какая уже разница? — хмыкнул амбал. — Но если так интересно, зови меня Последним, что ты увидишь в своей никчемной жизни.

— Да ты ох…

Несмотря на внушительные габариты, здоровяк двигался неуловимо быстро, почти как мангуст. Прежде чем соратники успели глазом моргнуть, он метнулся к ближайшему бойцу, схватил за руку и нацелил точно в голову соседа. Расчет вышел верным на сто процентов — перепугавшийся вояка спустил курок как раз в тот момент, когда дуло чиркнуло висок товарища.

Грянул выстрел, и мозги незадачливого охранника разлетелись по комнате. Минус один.

После Захар рубанул стрелка ребром ладони в кадык — да с такой силой, что едва не перешиб позвоночник. Минус два.

Пока ублюдок хрипел и пучил глаза, парень выхватил из ослабевших пальцев револьвер и выстрелил в самого дальнего охранника, что едва-едва успел поднять винтовку.

Бах — и мозги на стеночке. Минус три.

Особо лихой ковбой пальнул из ружья от бедра. Мелкая дробь ужалила в грудь, но амбал этого даже не заметил — бионический модуль напряжет нужные участки мышц нужным образом, и свинец выйдет из ран сам по себе. И вместо того, чтобы тратить время на перевязку, киборг метнул револьвер, как бумеранг, и тот вонзился в глазницу обидчика по самый барабан. Минус четыре.

Последний развернулся и хотел дать стрекача, но получил такую оплеуху, что рухнул замертво с раскроенным затылком.

— Ну вы и олухи, — хохотнул здоровяк. — У вас тут что, никому имплантаты не ставят?

Лука махнул тростью и обрушил на противника поток ураганного ветра. Сто сорок килограммов плоти и металла упорхнули прочь подобно пушинке, пробили спиной кладку и несколько раз кувыркнулись по грязи. Но тут же выпрямились, белозубо улыбаясь и не чувствуя боли.

— Ого, — Захар хрустнул шеей. — Это что-то новенькое. Кинетический усилитель?

— Умолкни, демон! — рыжий шагнул на крыльцо с объятыми пламенем руками. — Возвращайся в Бездну, откуда и вышел!

Парня окутало ревущее пламя, но прежде чем магия успела повредить даже комбинезон, охотник выскочил из ревущего столба, подбежал к чародею и вцепился в горло.

— Спокойной ночи, козел…

Он сжал пальцы, с удовольствием чувствуя, как они проминают кожу и мышцы, как вдруг Лука ударил противника набалдашником в живот.

— Ты серьезно? — усмехнулся бугай. — На что ты вообще над…

Договорить не успел — трескучая молния пронзила тело насквозь. Внутри все окаменело, от судорог затрещали кости, а каждый имплантат отозвался непереносимой для обычного человека болью.

Перед глазами брызнули строки кода, быстро превратившись в бесконечный лог ошибок вперемешку с подсчетом нанесенного урона. Вскоре каскад погас — командная матрица засбоила от чрезмерного напряжения, а мельтешение цифр и букв утонуло в подступившей тьме.

— Вот же… урод, — прохрипел парень, без отчетов и предупреждений чувствуя, что вот-вот умрет.

— Наслаждайся, — прошипел Лука. — Это последнее, что ты увидишь в своей никчемной жизни.

Грянул выстрел, и на небритое лицо брызнула кровь.

Сознание отключилось.

***

— Кто здесь? — мальчишка лет десяти сел на кровати и с опаской огляделся. И далеко не сразу заметил силуэт на фоне огромного — в человечий рост — иллюминатора. — Ты из охраны?

— Вроде того, — Захар поднял лезвие кинжала и посмотрел на отражение льдисто-голубых глаз с золотыми искорками линз дополненной реальности.

— Что-то случилось? — малец сонно потянулся и как-то странно мотнул головой. — Обычно охране нельзя входить в мою спальню.

— Да ничего такого, — киборг повертел клинком в руке. — Я тут просто на всякий случай. Ложись спать.

— Не хочу, — малец встал, оправил мягкий комбинезон и взял из холодильника тубус молока с трубочкой. Подошел к иллюминатору и уселся на софу рядом с убийцей, повернувшись заспанной мордашкой к стеклу. — Я часто просыпаюсь от кошмаров. Тогда мама рассказывает мне какую-нибудь сказку — и я засыпаю. Ты не знаешь, где сейчас мама?

— Она… — Захар незаметно вытер о штанину капельку крови с острия кинжала, — отправилась на бал.

— Странно… — мальчик пожал плечами и принялся беззаботно болтать ногами. — Обычно она только работой и занята. Переговорами всякими. Деловыми встречами.

— Бал — это тоже часть деловой встречи, — Захар прикидывал, как прикончить засранца быстро и безболезненно. По идее, надо поразить мозг, но для успешного удара будет лучше, чтобы голова лежала на чем-нибудь твердом. Ну, или хотя бы на подушке.

— Мама постоянно летает по делам, — аристократ вздохнул. — Наверное, поэтому мы и живем на летучем корабле.

«Нет, не поэтому», — подумал Захар и осклабился.

Внимание оператору

Цель в зоне видимости

Повторяю приказ: ликвидировать наследника рода Островских

Приоритет: наивысший

Приступить к ликвидации немедленно

— Папу я вообще почти не видел, — парнишка снова вздохнул и протянул киборгу тубус. — Хочешь молока?

— Нет.

— А сказку расскажешь?

— Боюсь, от моих сказок ты не только не заснешь, но еще и обоссышься.

— Обо… что? — наследник недоуменно захлопал ресницами, впервые услышав столь странное словечко.

— Смотри! — Захар обернулся и ткнул пальцем в холодное стекло. — Целая баржа с мороженым! Видел когда-нибудь такую?

— Где?! — малец прильнул лбом к иллюминатору.

— Да вон же, — охотник встал сзади и навел острие на основание черепа. — Прямо над Сахарой.

— Не вижу, — парнишка ткнулся головой еще сильнее и прикрыл глаза ладонями, как шорами.

Так еще лучше — не заметит отражение и блики стали.

— Смотри внимательнее, — Захар поднес кулак к тыльнику рукоятки. — И не дергайся.

— Ты прямо как мои родители, — вздохнула жертва. — Не трогай, не бегай, не шуми, не докучай…

— А ты, я смотрю, не очень-то их слушаешь.

— Не-а. Меня так и называют — эдакий сорванец.

Внимание оператору

Обнаружено подозрительное промедление

Если приказ не будет выполнен немедленно, командная матрица возьмет управление на себя

Обратный отсчет: 10

— Как тебя зовут? — спросил охотник.

— Михаил.

— Беги отсюда. Да поживее.

— Что? — мальчик оглянулся. — Куда?

— На мостик, — Захар поднес острие к своему затылку — туда, где находился проклятый имплантат, оплетший мозжечок подобно спруту. — К пилотам. Скажешь дяде капитану, чтобы уводил это корыто так далеко, как только сможет.

— А что ты делаешь?

— Да вот тоже решил стать непослушным, — киборг ухмыльнулся. — Надоело подчиняться чужой воле. Особенно, когда эта воля принуждает убивать детей.

— Но…

3

— Беги! Быстро!

2

Удар. Мерзкий хруст. Электрический разряд через мозг. И темнота.

Система перезагружена

Запущена диагностика имплантатов

Командная матрица:

Функционал: контроль воли оператора и эффективности модулей

Состояние: 37%

Тактический модуль:

Функционал: контроль поля боя, оценка противника, расчет маневров

Состояние: 24%

Бионический модуль:

Функционал: контроль тела оператора, защита внутренних органов, ускоренное оздоровление, впрыск и подавление гормонов

Состояние: 49%

Аналитический модуль:

Функционал: стимуляция мозговой деятельности, анализ массивов данных, ситуативный прогноз

Состояние: 30%

Общее состояние: неудовлетворительное

Рекомендация: полная замена модулей / утилизация

***

— Я клянусь тебе, это ангел-хранитель! Его послал сам Петр, я молился об этом и…

— Алеша, хватит, — устало выдохнула сестра. — Сейчас не до твоих фантазий. Отец болен, Аксинья ранена, Игнатовы скоро объявят на нас охоту, и с этим верзилой еще что-то надо делать.

— Да послушай ты меня! — не унимался подросток. — Этот бугай сперва хотел уйти, а я ему сказал — приказываю тебе спасти мой род! А он такой: вот же оказия, шельма, придется тебе подчиниться. А потом…

— Я такого не говорил, — прохрипел Захар, не размыкая век. — Такой маленький — а такой враль.

— Ничего я не враль! — насупился Алексей. — А ты обязан делать то, что я велю. И вот мой новый приказ: пойди и закопай все трупы.

— Обойдешься. Сам иди маши лопатой — заодно и жир растрясешь.

— Но…

— Командная матрица и без того дышала на ладан, а теперь ей совсем худо, — киборг поерзал на койке, устраиваясь поудобнее. — Так что я больше никого и никогда не буду слушаться. Идите вы все к черту, сраные дворяшки…

— Перестань дерзить моему брату, — Ева ткнула в лоб парня револьвер и взвела курок. — И отвечай на вопросы. А если пули тебе и впрямь не страшны, то я знаю, что тебя возьмет.

Меж ногтей с треском скользнул разряд, а в воздухе запахло озоном.

— Кто ты такой? — строго произнесла баронесса.

— Меня зовут Захар, — нехотя ответил гость.

— Я не спрашивала твоего имени. Я спросила, кто ты такой?

— Киборг модели «охотник-убийца». Подразделение «Орион», род Меньшиковых, личный номер: К-009782. Имя до процедуры — Зарецкий Захар Михайлович. Двадцать пять лет, холост, детей нет. Мне тебе что, всю биографию вывалить? Я могу — она не шибко-то длинная.

— Меньшиковы? — красавица изогнула тонкую черную бровь. — Они же сопровождали Петра при закрытии Великой Прорехи. И сгинули в ней вместе со всей свитой. Как ты тут оказался?

Парень с хрустом потянулся и сцепил пальцы на затылке, но вдруг поморщился, как от зубной боли, и убрал руки от головы:

— Я понятия не имею, о каких-таких Петрах и Прорехах ты болтаешь.

— А кто такой киборг? — спросил Алексей.

— Человек с модифицированными органами, усиленными биоэлектронными имплантатами, — речитативом пробормотал гость.

— А что такое био… электро… — мальчик наморщил лоб, силясь повторить впервые услышанные термины. — Это какие-то артефакты?

— Если артефакт — это что-то, созданное руками человека, то да — артефакты.

— То есть, ты голем?

— Нет. Голем слеплен из глины. Я — из плоти. По крайней мере, большей частью.

— Значит, ты гомункул?

— Нет. Гомункул выращен в искусственной утробе. Я же родился, как обычный человек.

— Ты очень много знаешь. Ты ученый?

— Снова мимо. Я — охотник. Просто в мой мозговой модуль на кой-то хрен залили несколько энциклопедий.

— А на кого ты охотишься? — не унимался юнец.

— На людей, — Захар ощерился.

— Причем весьма успешно, — добавила Ева. — Ты расправился с целым отрядом быстрее, чем я моргнула. Должно быть, в тебе заключены как минимум две стихии: Воздух и Земля. От первой — скорость, от второй — неуязвимость для пуль. Странно только, что будучи магом воздуха, ты так страдаешь от молний.

— Магом? — киборг усмехнулся. — Я — не маг. И в нашем мире никакой магии отродясь не водилось. Разве только в книжках и фильмах.

— Ты прибыл из иного мира?! — просиял юнец. — Говорю же — он ангел! А какой он, твой мир? Как Бездна? Или как Пресветлый Престол?

— Мир как мир, — бугай пожал плечами. — Главное, не такой отсталый, как ваш.

— Но ты свободно говоришь на русском языке, — Ева нахмурилась. — Когда успел выучить?

— В детском садике.

— В ином мире знают русский? С чего вдруг?

— С того, что я жил в Российской Империи.

Брат с сестрой переглянулись.

— Это мы живем в Российской Империи, — баронесса скрестила руки на груди. — И никаких киборгов у нас нет.

— А магия — есть, — вставил Алексей.

— Значит, мы живем в параллельных Российских Империях. Как минимум потому, что у нас передовые технологии, космические корабли и электромагнитное оружие, а у вас до сих пор на лошадях ездят. Я даже отсюда чую запах навоза и слышу скрип рессор.

— Ого! — просиял Алеша. — А ты можешь построить космический корабль?!

— Нет.

— А электромагнитное оружие?

— Тоже нет.

— А почему? У тебя же в мире все это есть — сам сказал.

— И что? — киборг фыркнул. — Ты вот, например, явно любишь трескать пирожные.

Парнишка покраснел:

— Люблю…

— А рецепт знаешь?

— Н-нет… Их Аксинья готовит. Или покупает в кондитерской лавке.

— Вот и здесь то же самое. Ездить не машине — не значит смочь ее построить. Это раз. Киборгам удаляют из памяти все знания о производстве оружия, чтобы они не наклепали своего и не пошли войной на хозяев. Это два. Так что придется вам и дальше обходиться сраной архаикой двухсотлетней давности. Это три.

— Ты поможешь нам разобраться с Игнатовыми? — Ева вернула разговор в более актуальное русло.

— Нет, — парень отвернулся к стене. После тяжелого боя не мешало бы вздремнуть и пополнить силы.

— Почему?

— Потому, что не хочу. Я достаточно повоевал за сраных дворяшек. Думал, хоть сдохну — и все закончится. Так нет же, и после смерти забросило на очередные разборки благородных, мать их, донов.

— Хорошо… — девушка закусила губу. — Чего ты хочешь? Хрусталита? Золота? Мы собрали приличную сумму — тебе на всю жизнь хватит. Не хочешь помочь задаром — тогда наймись к нам охранником.

— Не интересно. С моими навыками сам добуду себе все, что надо. И даже больше.

— А если молнией угощу?

Миг спустя Ева оказалась на полу — лицом в ковер, с заломленными за спину руками, отобранным револьвером у затылка и навалившимся сверху киборгом.

— А давай проверим, — прохрипел он на самое ухо, — что быстрее: моя пуля — или твоя молния?

— Не трогай сестру! — воробьем налетел на него Алексей и принялся неумело шлепать ладошками по плечам и голове. — Отпусти ее!

— Бестолочи, — Захар фыркнул, сунул оружие в карман и шагнул к двери.

— Стой! — мальчишка встал перед верзилой и раскинул руки. — Именем императора — приказываю тебе защищать нас!

В этот раз молитва не сработала. Киборг легким толчком усадил паренька на задницу и коснулся ручки.

— Не уходи! — в слезах выпалил мальчик. — Без тебя нас убьют.

— Какая досада, — здоровяк с издевкой выпятил губу. — Очередные дворяшки сгинули в очередной дворянской сваре. Знали бы вы, сколько древних династий прервались только моими руками… Так что не вы первые — не вы последние. Надеюсь, тебя это утешит.

— Я стану твоей женой! — в сердцах выпалила Ева. — Ты получишь нашу фамилию, титул барона и унаследуешь род! Не хочешь служить дворянам — так сам стань им!

Киборг замер у порога, подумал секунду и обернулся:

— А брак чисто формальный? Или брачная ночь тоже полагается?

— Ради семьи… — чародейка понурила голову, — потерплю…

— Потерплю… — передразнил Захар. — У одной моей подруги как-то раз четыре имплантата закоротило после ночи со мной. Потерпит она — цаца, блин. За такое удовольствие еще доплачивать надо.

— Стыдоба-то какая… — Алексей зажал уши ладонями.

— Согласен или нет? — девушка шагнула к гостю и протянула ладонь.

Киборг вздохнул и снова погрузился в раздумья, попутно сверяясь с прогнозами аналитического модуля. Даже если есть хоть малейший шанс вернуться домой, что ждет его там? Только утилизация.

У киборгов в империях будущего лишь две судьбы: смерть в бою или казнь за отказ от боя. Имплантаты дают великую силу, но отрезают путь к прошлой жизни. Он уже никогда не повидает семью и не заживет, как раньше. Беглых киборгов нещадно истребляют, ведь они — самая страшная угроза для своих мучителей.

И пока хозяева думают, что Захар сгорел в плазменной пушке, его семья в безопасности. Если же прознают, что беглец выжил — в первую очередь придут за теми, кто ему дорог. У охотников-убийц это называется ловля на живца.

Здесь же… все может сложиться иначе. Это — отсталый мир, где киборг вполне может сравниться силой с божеством. Здесь он всласть отомстит дворяшкам за все, что те сделали. Да, его похитили совсем другие аристократы, но так ли много меж ними разницы?

Что те, что эти — упыри и садисты, каких поискать. Так почему бы в самом деле не перевернуть игру и не добавить в нее свои правила? К тому же, бионический модуль не фиксировал ничего подозрительного, а значит, девушка говорила искренне и без подвоха.

— Когда я иду на задание, — бросил Захар через плечо, — то собираю как можно больше информации. Так что перед ответом хотелось бы узнать, с чем вообще предстоит иметь дело. Невеста ты, конечно, знатная, но вот с приданым очень большие вопросы.

Глава 3

— Хорошо, — Ева села у камина, щелчком подпалила поленья и уставилась на огонь, чтобы не смотреть на разбросанные по гостиной трупы. — Что именно ты хочешь знать?

— Для начала, как часто здесь происходит подобное, — Захар пинком отфутболил тело наемника и поставил кресло на освободившееся место.

— Такого не было уже давно, — девушка вздохнула. — Со времен Первой Смуты, пожалуй. Петр держал дворян в узде, запретил смертельные дуэли и подковерные игры, но теперь его нет. И Смута, похоже, возвращается быстрее, чем думали базарные кликуши.

— Что за Петр? — удивился Захар. — Первый, что ли?

— Ну да. А какой же еще?

— Погоди-ка, — киборг нахмурился. — Ему же двести тридцать восемь лет, если я ничего не путаю.

— И что? — тонкие плечики чуть дрогнули. — Для чародея его ранга и десять веков — не возраст.

— Хм… Допустим. И куда же он делся?

— Исчез в Прорехе.

— А что такое Прореха? — Захар постучал ногтями по подлокотнику, теряя терпение.

— Это разрыв между нашим миром и Бездной. Бездна, — продолжила Ева, предвещая закономерный вопрос, — это параллельный мир. Своего рода близнец нашей Земли, где победила абсолютная Тьма. Тамошние города лежат в руинах, небо затянуто кровавыми тучами, а люди и животные превратились в ужасающих чудовищ. Инода грань между мирами истончается и рвется. Так получаются Прорехи, через которые в наш мир лезет всякая нечисть. Здесь, в Крыму, около года назад возник громадный пролом. Самые большие врата, какие мы когда-либо видели. Застывшая черная молния в окружении алого тумана — от воды до самых облаков, — в карих глазах заблестели огоньки — похоже, воспоминания будили одновременно и страх, и ярость. — Петр каким-то чудом узнал о ней заранее и подготовил эскадру точно в срок. Девять кораблей устремились навстречу легионам бестий — не вернулся ни один. Но и врата захлопнулись, не успев выпустить весь тот ужас, что смог бы через них пройти. С тех пор мы сами по себе. Перед уходом император передал власть Временному Совету, но… сдается мне, это была не лучшая его затея.

— Тот рыжий хрен говорил что-то про хрусталит и манород. Это что такое?

— Это одно и то же, — девушка сняла перстень с мерцающим голубым кристаллом размером с горошину и протянула новому знакомому. — Окаменевшая колдовская эссенция, источник чистого дара. Добывается в подземных жилах, местах силы, Бездне и телах чудовищ. Из-за этих камушков сейчас и поднялся весь сыр-бор. Они нужны для усиления магического потенциала, возведения защитных барьеров и сотворения особо мощных заклинаний. По сути, манород для чародея — как порох для солдата. Раньше кристаллы шли по золотому рублю за сто карат, но, чует сердце, цены скоро сильно вырастут.

— Сто карат, — аналитический модуль мигом перевел их в более понятные единицы измерения. — Двадцать граммов. И сколько вы задолжали Игнатовым?

— Полтора пуда.

— Да уж, — Захар присвистнул. — Тысяча двести тридцать восемь рублей. Целое состояние. Наверное… Это много или мало?

— Наша усадьба стоит пять тысяч.

— Выходит, не так уж и много. Но для жизни без изысков хватит надолго, верно?

— Если ужаться, то на несколько лет точно. А что?

— Да просто вникаю в вашу экономику.

— Ты очень быстро считаешь. Может, придумаешь, как нам заработать? Хотя какая уже разница… — Ева вздохнула и опустила голову. — Скоро Игнатовы вернутся, чтобы отомстить. И на столь легкий бой можешь не надеяться. Их патриарх — маг Воздуха пятого ранга. А где Воздух — там и молнии.

— Понимаю… — Захар непроизвольно потер живот, где осталась белая «звезда» от пропущенного разряда.

— Но ты можешь ударить первым, — баронесса с надеждой посмотрела на соседа. –Исподтишка, пока враг ничего не знает. Тебя ведь ради этого создали? Разве не этим занимаются охотники — выслеживают и настигают добычу?

— Солнце, не гони гусей, — фыркнул киборг. — Мы еще даже не женаты, а ты уже подбиваешь на мутную авантюру.

— Мне тебе предложение сделать? — окрысилась Ева. — На колено встать? Кольцо я уже отдала.

— Разве согласие отца больше не требуется? — раздался с лестницы тихий голос.

Сергей Иванович осторожно спустился по ступеням при чуткой поддержке Аксиньи, которой и самой не помешал бы костыль, и остановился перед гостем.

— Если вы спасете мою семью от Игнатовых — так тому и быть, я дам благословение. Уж лучше за беса лысого, чем к этим выродкам.

— Папаша, ну вы-то хоть не торопитесь.

— У нас нет времени, — мужчина опустился на колени и ткнулся лбом в залитый кровью пол. — Я смиренно прошу вас защитить нас и взамен предлагаю все, что только попросите.

— Уважаемый! — Захар поднял ладони. — Придержите коней. Такие операции с бухты-барахты не проводят. Нужна разведка, снаряжение и все в таком духе.

— Хрусталит в подвале — его хватит на самое современное оружие.

— Насколько современное? Глушители, например, у вас есть?

— Увы, нет. По крайней мере, я никогда о таком не слышал.

— А пистолеты-пулеметы?

— Я знаю пулеметы Максима и Гатлинга, но, боюсь, они великоваты для тайной вылазки.

— Каменный век, — прорычал киборг. — Похоже, придется обходиться клинками.

— У меня есть коллекция превосходного средневекового оружия! — не без гордости заявил ученый. — Так вы нам поможете?

— Похоже, придется, — проворчал киборг. — Иначе не отстанете. Но мне понадобится помощь в подготовке. Для начала — уберите тела, а я пока сбегаю на разведку. Но сперва покажите, где живут эти Игнатовы.

— Конечно, — Сергей Иванович встал при помощи горничной и утопал в свой кабинет. Минутами позднее вернулся со старым пыльным атласом и открыл на нужной странице. — Вот зде…

— Ага, — киборг взял толстенный журнал и пролистал столь быстро, что ветер от страниц пошевелил его волосы. — Данные загружены, навигатор обновлен. Приберитесь, в общем, а я пошел.

Захар молча ушел в ненастную ночь. Добрался до первой попавшейся усадьбы, кошкой вскарабкался на чердак и сфокусировал линзы на доме новых нанимателей.

Приближение выдалось слабым, а тепловизор — размытым и нечетким, но и поврежденных имплантатов вполне хватало, чтобы следить за семейкой.

Старик с помощью магии разверз мокрую землю, служанка и дочка побросали туда трупы, после чего груда тел вспыхнула ослепительным пламенем.

За считанные мгновения плоть обратилась в прах, кости перетерли камнями, смешали все с почвой и хорошенько утрамбовали. Пять минут работы — и концы в воду. Полезная все-таки штука эта магия. На родине бы край пригодилось в нелегком ремесле убийцы.

После уборки девушки отвели патриарха в спальню и разошлись по комнатам. Дождавшись, пока пульс и дыхание снизятся до уровня крепкого сна, киборг прошмыгнул обратно в поместье и огляделся в поисках подходящих инструментов.

Нашел пару шпилек, иголку, тонкий гвоздь и направился к спуску в подвал. Еще вчера дверь защищали магические руны, но после налета их действие иссякло, и пришельцу повезло не угодить в ловушку.

Просканировав личинку замка, он послал запрос в аналитический модуль, и тот просчитал самый быстрый и эффективный способ взлома. На все про все ушла пара попыток — это вам не хитромудрые электромеханические засовы и биометрические датчики.

Включив ночное зрение, Захар спустился в погреб и осмотрелся. Заветный сундук регулярно пополняли, а значит, к нему вело самое большое количество следов. И по свежим отметинам на пыли и сыром грунте удалось без труда отыскать окованную сталью шкатулку.

Еще один замок, и парень вскинул тяжелую крышку. В сияющих глазах отразилась россыпь светящихся голубых кристаллов самых разных форм и размеров: от бобового зернышка до грецкого ореха, от естественной «оплавленной» оболочки до столь изысканной огранки, какую не сумел бы повторить самый искусный ювелир.

— Охренеть…

Кристаллы мерцали, как угли на ветру, то затухая, то разгораясь ослепительным светом. Они манили своим видом, насыщали воздух неведомой силой и буквально требовали их коснуться.

Внимание оператору

Обнаружено излучение неизвестной природы

Рекомендую немедленно покинуть опасную зону

— Да иди ты в жопу… — киборг смахнул зависшую перед лицом табличку и после недолгих колебаний погрузил ладони в покалывающую прохладу колдовских кристаллов. — Здесь целая куча денег. Этого хватит на долгую спокойную и безбедную жизнь. Куплю себе домик на берегу моря, пару бочек бухла, трех-четырех шлюх — и больше никогда не вспомню о гребаных дворяшках. Гори они все синим пла…

Содержимое ларца с гудящим ревом вспыхнуло, словно порох, и то самое синее пламя хлынуло прямо на воришку.

— Сука… — Захар отпрянул и со всей силы затряс руками, но с тем же успехом можно было стряхнуть с себя напалм или термит. — Хрыч таки припас ловушку напоследок…

Слепящее пламя расползалось по телу, но Захар не чувствовал боли, несмотря на яростный водопад букв и цифр перед глазами. Вот только сообщали они не об ошибках, а о совсем иных данных:

Командная матрица: Состояние: 37% 38% 39% 40%

Тактический модуль: Состояние: 24% 25% 26% 27%

Бионический модуль: Состояние: 49% 50% 51% 52%

Аналитический модуль: Состояние: 30% 31% 32% 33%

Общее состояние: значительное улучшение

Рекомендация: продолжать ремонт до полного восстановления мощности

— Да отцепись ты!

Несмотря на все усилия, пламя окутало тело от стоп до кончиков волос. Когда же последняя крупинка хрусталита перетекла на вора, окутавший его огонь как по приказу впитался в кожу, а строки логов окрасились в цвет магического сияния:

Внимание оператору

Обнаружена неизвестная энергия

Немедленно покиньте опасную зону

— Все нормально, — киборг обратился к собственному имплантату. — Это хорошая энергия. Видишь — я потихоньку восстанавливаюсь.

Внимание оператору!

Обнаружен значительный рост неизвестной энергии!

Немедленно покиньте опасную зону! В противном случае матрица управления запустит протокол спасения и возьмет контроль на себя.

— Да-да, мечтай. Одного раза мало было? Могу еще втащить.

Внимание оператору!

Критические изменения!

Необратимые последствия!

Немедленно покинуть…

По ушам ударил оглушительный треск, и от пола до потолка протянулась иссиня-черная молния в клубах багряного дыма. Секунда — и чернильная мгла залила все вокруг, отрезав пленнику пути отступления.

В кромешной черноте царила полная тишина, но парню казалось, что из мрака за ним наблюдают миллионы жадных глаз. И не успел он шага ступить, как мириады век распахнулись, и на него уставились безумные кровожадные зенки. Всюду захлопали невидимые крылья, застучали когти и клыки, захлюпали щупальца, и со всех сторон к незваному гостю потянулась первородная Тьма.

Захар отпрянул и вскинул кулаки, готовясь отдать жизнь подороже, как вдруг сверху ударил ярко-золотой столб света, точно киборга осветили мощным софитом.

Раздалось дьявольское шипение, точно на тысячи раскаленных сковород разом плеснули воду. Шум был столь силен, что даже слуховой имплантат не справился с его подавлением, отчего пришелец согнулся в три погибели и зажал уши, лишь бы не слышать пронзающий до костей звук.

А затем вой исчез, как по щелчку, и на смену жуткой какофонии пришел голос — глубокий, вкрадчивый и властный:

— Слушай меня внимательно.

Захар выпрямился и с прищуром уставился на мужчину напротив — высоченного, ему под стать, крепко сложенного, в белом кителе с золотыми эполетами и алом плаще. Тонкие усы и длинные седые волосы не оставляли сомнений — перед ним сам император России и величайший из ныне живущих колдунов — Петр Первый.

— О, а я тебя знаю, — киборг поморщился и тряхнул пальцем. — В жизни ты выглядишь постарше, чем на портрете. Или это Бездна так быстро старит?

— Умолкни! — неведомая сила надавила на плечи гидравлическим прессом, и нахалу пришлось опуститься на колено и склонить буйную голову. — И внемли своему последнему приказу. Освободи меня из этой Темницы, покуда страну не разорвала новая Смута. Справишься — и обретешь то, о чем так долго мечтаешь.

— Шестиствольный пулемет в предплечье?

— Свободу, дурак! — в гневе процедил император. — Или так и хочешь остаться игрушкой в чужих руках?

— Нет. Игрушкою в чужих руках быть не престало нам, — из глубин оперативной памяти всплыла строка одной древней, но до сих пор актуальной песни. — Но пока что я особых изменений не заметил. Очередной зазнавшийся дворянин снова раздает приказы…

— Цыц! Я дал тебе последний шанс сделать в своей жизни хоть что-то достойное. Не оплошай.

Свет погас, а вместе с ним исчезло и видение. И в чернильной мгле вспыхнули строки лога, изменивший цвет с привычного зеленого на белый с дымчато-голубой каемкой.

Внимание оператору

В теле обнаружена неизвестная энергия

Разблокированы дополнительные модули:

Стихия Огня: 5%

Стихия Воды: 5%

Стихия Воздуха: 5%

Стихия Земли: 5%

Стихия Света: 5%

Стихия Тьмы: 1%

Жду дальнейших указаний

— Захар! — раздался сверху встревоженный крик, и погреб озарила сфера огня на тонкой ладошке. — Что ты тут…

Взгляд Евы упал на открытый ларец, где не осталось ни намека на собранные потом и кровью минералы.

— Ты нас… ограбил?! — в недоумении протянула баронесса.

— Оно само, — парень поднял руки. — Я просто потрогал.

— Как ты мог?!

— Да какая разница? Вам же все равно не придется платить долг…

— Убью!

Девушка швырнула в обидчика огненный шар. Киборг свел перед лицом предплечья, но заклинание разбилось не о ткань тюремного комбинезона, а о выпуклый круглый щит, скованный из раскаленного полупрозрачного металла.

— Это же… чары… — карие глаза широко распахнулись. — Так ты еще и колдун?!

— Что-то вроде того, — Захар все еще пребывал в легкой прострации от всего пережитого. — Слушай, да хватит дуться из-за этих бирюлек. Мне тут Петр явился и…

Она ударила молнией, и против электрического разряда слабый заслон уже не помог. Парень дернулся и врезался спиной в полки, не в силах сфокусировать взгляда из-за бешеного мельтешения ошибок и ущерба.

— Смотрю, не такой уж ты неуязвимый, — прошипела дворянка и развела искрящую дугу меж указательных пальцев.

— Погоди, — соперник приподнялся на локтях. — Это еще не все фокусы в моем арсенале.

Грядущий бой прервал протяжный вой сирены — столь громкий, что просочился даже в погреб. Ева вскинула голову, чертыхнулась сквозь сжатые губы и поспешила на выход.

— Это еще что? — Захар поморщился, скручивая мощность со слухового усилителя. — Воздушный налет?

— Хуже, — не оборачиваясь, бросила брюнетка. — Это Прорехи.

Спутники вышли во двор и увидели целую россыпь черных молний в алых сполохах, беспорядочно разбросанных по округе. Однако то, что для обычного человека казалось сущей анархией, для киборга открыло более чем четкие закономерности.

— Я наложил карту Прорех на карту из атласа. Почти все порталы открылись рядом с усадьбами, где живут колдуны.

— Прорехи притягивает магия, — напряженно кивнула баронесса. — Но прежде их никогда не появлялось так много.

— Значит, враг перешел от обычной разведки к разведке боем. Что же — так даже удобнее. Люблю, когда добыча сама спешит в руки.

Скрипнула входная дверь, и на крыльцо вышла Аксинья с ружьем в руках. Следом, опираясь на трость, показался Сергей Иванович.

— Кажется, сегодня беда обошла нас стороной, — ученый поправил очки и взглянул на небо — рядом с поместьем Титовых никаких аномалий не появилось. — Но все равно держите ухо востро — я еще не обновил печати.

— Видишь, — Захар с ухмылкой развел руками. — Ваш манород — что маяк для тварей. Нет маяка — нет проблем.

Ева хотела огрызнуться, как вдруг черная молния ударила прямо посреди подворья, оставив в мокрой земле глубокий кратер. Притихшие было животные подняли неописуемый гвалт, и под рев и клекот из разверзнувшейся Тьмы вышло существо, подобное которым смертные еще не встречали.

Облитая смолой человечья фигура высотой под три метра, с пучками паучьих лап на сгорбленной спине, сгнившей медвежьей головой, скорпионьими хвостами вместо рук и перепончатыми крыльями, свисающими с плеч подобно кожаному плащу.

Жуткий кадавр, созданный извращенной волей Бездны, сплетенный из частей ее обитателей и наделенный лишь одной волей — уничтожать всех, кто отличался от него.

— Ну и жопа с ушами, — хохотнул киборг. — Ты как из Кунсткамеры сбежал, ушлепок?

Не дожидаясь атаки, Аксинья бесстрашно шагнула вперед и выстрелила, но дробь не нанесла чудовищу никакого видимого вреда.

— К чему теперь эти железки, — Захар подмигнул. — Смотри, че могу.

Он взмахнул руками, и кисти сей же миг объяло пламя, точно их облили бензином и подожгли. Легкие и быстрые пассы пальцами, и огонь сгустился в две плотные вращающиеся сферы.

— Оп!

Парень задействовал тактический модуль и навелся на самые уязвимые (по оценке тактического модуля) точки твари — глаза и горло. Шары с ревом и свистом полетели точно в цели и… просто погасли, столкнувшись с прочной лоснящейся шкурой.

— Мда… — Захар осмотрел свежие ожоги и волдыри — единственный урон, нанесенный «могучей» волшбой. — А разговоров-то было…

Меж тем демон расставил в стороны лапы, раззявил пасть и зарычал так, что лужи вокруг него изошли рябью. И медленным шагом устремился вперед, неистово размахивая ядовитыми жалами.

— Эй, папаша, — киборг попятился к двери. — Говоришь, у тебя там коллекция мечей? Тащи все — да поскорее.

Глава 4

Ева свела запястья и выстрелила в чудище струей жидкого огня. Пламя разлилось по смолянистой шкуре и стекло на землю, словно вода. В ответ черт махнул лапой, как хлыстом, и выбросил прямо в грудь девушке. И наверняка пронзил бы ее насквозь, если бы Захар не оттолкнул дворянку плечом и не принял выпад на себя.

Киборг схватил жало обеими руками, но то ударило с такой силой и скоростью, что тяжеленное тело отлетело, как пушинка, врезалось в кладку и промяло кирпичи, будто мягкую перину.

С тем же успехом можно пытаться поймать на лету бревно, запущенное из огромной баллисты. И несмотря на все усилия и перегрев модулей, зависшее прямо перед лицом костяное острие с каплей зеленой жижи продолжило медленный путь к цели.

— Зараза… — охотник оттолкнул конечность в сторону, и жало прошило стену на всю толщину. — Меня к такому не готовили…

Не успел киборг перевести дух, как чудище ударило с левой. И наверняка размозжило бы парню голову, если бы не подставленный вовремя каменный щит. Сергей Иванович не просто сотворил барьер, но и наклонил его под таким углом, чтобы жало срикошетило вверх. Задумка удалась, однако тычок в преграду вышел столь мощным, что ученый грохнулся на террасу как от крепкого крюка в челюсть.

По доскам загремели клинки, которые ученый держал подмышкой, а сам патриарх вновь схватился за грудь и часто задышал.

— Папа!

Дочь бросилась на выручку и едва не попала под новый взмах скорпионьего хвоста. Спасла ее Аксинья — горничная успела перезарядиться, несмотря на боль в простреленном плече, и пальнула в отросток дуплетом.

Крупная дробь в упор разворотила хитин и мышцы, и жало вновь прошло мимо цели. Тварь взревела и отступила, явно готовясь к новому натиску. Воспользовавшись краткой передышкой, глава рода похлопал ослабевшей рукой по ножнам и прошептал:

— Здесь… самое лучшее. Японская катана, семнадцатый век. Каролингский меч… реплика, но из современной стали. Шестопер… сабля казачьего атамана… турецкий ятаган…

— Отец, тебе нужно в дом…

— Если я уйду, у нас больше не будет дома. Я займусь щитами, а вы… сражайтесь.

— Ты слишком слаб. Ты не выдержишь…

— Коль вы погибнете, то и мне жить незачем… Сзади!

Ева обернулась — вытянувшаяся копьем лапа чудища летела ей прямо в лицо. Девушка не успела не то что поднять заслон, а даже удивиться произошедшему. И когда до неминуемой смерти оставались считанные мгновенья, перед глазами блеснула сталь, по ушам ударил мокрый хруст, и во все стороны брызнула зловонная жижа.

Захар подставил лезвие катаны под выпад, и тварь сама себе развалила жало надвое, да еще и «руке» неслабо досталось. Когда же монстр с воплем отпрянул и втянул конечность, киборг подобрал норманнский полуторник и махнул перед собой обоими клинками.

— Старая добрая сталь, — он с волчьим оскалом пригнулся и чуть подался вперед. — Как в старые добрые времена…

Парень кинулся на врага и в могучем обезьяньем прыжке обрубил и паучьи лапы, и скорпионьи хвосты. Жуткие раны бестию ничуть не смутили, и гадина вцепилась медвежьей пастью прямо в плечо обидчика. Тот, недолго думая, принялся колоть ее в живот и пах — да с такой скоростью, что кровь и ошметки полетели как под напором.

От боли черт разжал клыки, и Захар тут же рубанул его по ногам. А когда израненный гигант рухнул на колени, свел клинки ножницами и мощным взмахом перерезал шею. Башка шлепнулась в слякоть, вместе с тушей подернулась тошнотворным дымом и стала гнить прямо на глазах. Сперва истлела плоть, затем рассыпались кости, и среди черного праха что-то засверкало, источая голубоватое сияние.

Захар разгреб зловонную горку стопой и поднял крупный — с яблоко — самородок хрусталита. Стоило слегка сжать его в пальцах, как минерал вспыхнул ярким пламенем и втянулся в кожу, а перед глазами вспыхнули строки лога:

Внимание оператору

Обнаружен приток неизвестной энергии

Энергия перенаправлена в резервный аккумулятор

Рекомендация: расход на восстановление внутренних модулей

Ожидание

— Слей весь запас в стихию Огня, — велел киборг. — Крайне занятная штуковина. Все равно, что стрелять ракетами из пальца.

Энергия направлена в дополнительный модуль

Состояние: 6%

— Не густо, — хмыкнул парень. — Но и не пусто. Могло быть еще хуже. Например, одна десятая мощности. Или и того вовсе — одна сотая. Задолбался бы тогда этих чертей драть, а так…

Предрассветную тишину нарушил пронзительный детский крик недалеко от дома.

— Алеша! — Ева кошкой бросилась на выручку брату.

Киборг поспешил за ней, но опоздали оба. Гориллоподобная тварь с шестью руками и паучьей головой схватила мальца, в один присест перемахнула забор и понеслась в сторону леса. Похоже, представление во дворе было ничем иным, как обманным маневром.

— Алешка! — баронесса протянула к нему руку, но внезапно оступилась и рухнула на пол.

— С тобой-то, блин, что? — Захар перевернул ее на спину и увидел крохотную ранку на правой груди, в которую стремительно втягивалась черная дрянь из разрезанной конечности. Похоже, подруга стояла слишком близко к медведемону — вот и задело брызгами. — Зараза… Надеюсь, у вас есть противоядие от этой срани?

— Спаси… брата, — дворянка схватила спутника за ворот комбинезона и притянула к себе. — Любой… ценой. Он… наследник…

— Думал, это я — наследник… Разве не о том был уговор?

— Ты — будущий патриарх…

— Вас, дворяшек, хрен поймешь, — бугай с презрением фыркнул. — Проще вас перебить, чем выучить все эти кодексы и догмы…

— Беги! — Ева подчеркнула шипящий вопль легким электрическим укусом.

— Ладно, не верещи, — киборг встал и закинул катану на плечо. — Разберусь с этой толстой мартышкой. А потом и мутанта прикончу.

Найти гада не составило никакого труда — он оставлял такие следы, что с поиском справился бы даже слепой, не говоря уже о модифицированном охотнике-убийце. Но пока Захар бежал через сломанные кусты и мимо обтесанных деревьев, поймал себя на мысли, что впервые за долгие годы почувствовал усталость и одышку.

Программе кибернетических воинов не так уж много лет, а процесс улучшения столь сложный и затратный, что полноценные армии киборгов — дело очень далекого будущего. Возможно, даже фантастического. Если дворяне, конечно, к тому моменту друг дружку полностью не перережут, во что верилось куда больше.

И это если не брать в расчет, что Процедура держится в строжайшем секрете и является святой тайной каждого посвященного рода.

Поэтому ситуации, когда киборг сражается против киборга, крайне редки и случаются лишь тогда, когда в бою сходятся великие князья или сами императоры. А это, понятное дело, события такого масштаба, что драки каких-то там сверхлюдей отходят на самый дальний план.

Поэтому главная задача киборгов — тихая ликвидация конкурентов. Второстепенная — защита и охрана своих патриархов в промежутках между ликвидациями. Больше охотники нигде особо и не нужны, а шпионаж в стане врага — чушь собачья, киборга засечет даже рентген в аэропорту.

И чем раньше начать процедуру — тем больше шансов на успех. Захара забрали из семьи в тринадцать: начало пубертата — лучшее время для внедрения модулей и улучшения организма. Если впихнуть железки во взрослого сформировавшегося человека, у него просто сломаются кости, порвутся мышцы и лопнут органы от чрезмерных нагрузок.

Так что за десять лет службы (сиречь, рабства) Захар всего раз столкнулся в бою с себе подобным, и лишь тогда узнал, что такое боль, страх и смертельная усталость. В этом же мире неуязвимого и неутомимого воина успели потрепать так, что никаким киборгам и не снилось. Что гребаные колдуны, что твари из Бездны — все они оказались столь сильны, что сверхчеловеческая мощь уже не казалось такой уж сверхчеловеческой на их фоне.

И когда охотник нагнал добычу, с него сошло семь потов, а модули как бешеные посылали сигналы об ошибках и чрезмерном износе.

— Дерьмо собачье… — парень шагнул на поляну и тяжело выдохнул. — Все, добегался, обезьян. Но я… фух… по предлагаю разойтись миром. Чисто так, по доброте душевной. Настроение сегодня, млять, хорошее. Так что отдавай шкета — и вали на все четыре стороны.

Демон зарычал и раззявил покрытые ядовитой слюной жала.

— Мелкого — брось, — киборг указал мечом на траву. — И скачи отсюда. На хрен ты мне не сдался.

Тварь протяжно застрекотала и швырнула наследника, точно тряпичную куклу. Пухляш несколько раз кувыркнулся, раскинул руки и затих посреди поляны. По некогда белой пижаме расползались свежие темные пятна, и это была явно не размокшая грязь.

— Твою мать! Я имел в виду положить, а не швырять!

Чудище рявкнуло, припало на все мохнатые лапы и точно гигантский паук рвануло к киборгу. Очевидно, оно вовсе не собиралось подчиняться его приказу, а лишь избавилось от ноши, чтобы не мешала драться.

— Ну все, сука, — здоровяк высек клинками искры. — Сейчас ты получишь.

Он ринулся навстречу горилле и метнул меч прямо в паучью башку. Тварь чуть приподнялась, и острие пронзило грудь, ничуть не помешав накинуться на парня и заключить в стальных объятиях сразу четырех лап.

Захар вновь ощутил себя в прочной смирительной рубашке, в какой обычно ходили молодые киборги до вживления командной матрицы. И стоило хоть раз ослушаться надзирателя, как тот пускал по рубашке ток, отчего синтетическая ткань сжималась до тех пор, пока наглец не терял сознание от удушья.

Но это — наказание для самых поздних стадий процедуры, когда выжившие таскали в своих тушках огромные деньги и громадный потенциал. На первых же порах обходились простыми электрическими дубинками, а чаще всего — чем под руку подвернется.

Захара «воспитывали» по несколько раз в неделю, пока юный бунтарь не сменил тактику прямого неподчинения на саботаж и провокации. Теперь же охотник снова оказался в проклятых тисках — с той лишь разницей, что «рубашку» потом не ослабят, а могучие лапищи очень скоро проломят ребра и сомнут в кашу требуху.

Однако воспоминание внезапно подсказало выход. Да, парень не мог пошевелиться из-за прижатых к бокам рук, но теперь у него самого имелось в арсенале магическое электричество. Молния немедля отозвалась на мысленный приказ, и трескучие разряды принялись скакать от тела к телу, от комбинезона к шкуре, сжимая кости и пронзая плоть.

От такого фокуса стало хуже вдвойне — мало того, что ток нещадно лупил самого колдуна, так еще и одеревеневшая от судорог бестия давила всё сильнее. Мучение длилось секунды, показавшиеся часами непрерывной пытки, но как только заклинание иссякло, тварь с визгом разжала лапы и отскочила на край поляны.

Захар же рухнул на колени и далеко не сразу сумел выпрямиться, дрожа от усталости и ослепши от бешеного мельтешения логов. Пришлось опереться сразу на оба меча, но все равно киборг еле стоял на ногах и шатался, как пьяный.

Однако и чудище поубавило прыти. Оно сделало пару робких шагов к Алексею и дважды хлопнуло лапой в направлении мальчугана — мол, отдай, и все закончится.

Киборг вызвал отладочное меню и пробежался взглядом по параметрам — все выглядели один другого хуже и почти полностью скатились в красную зону, где эффективное функционирование уже не гарантировалось.

Иначе говоря, парень имел все шансы не пережить второй раунд. Да если бы не магия, он бы уже на первом отдал код Цифровому Богу, хрустнув надвое, как палочка печенья.

Стоит ли вообще так рисковать за чужую выгоду? Тем более, свидетелей рядом нет, и никто не помешает соврать, что мальчишку просто не удалось найти. Да и жив ли он вообще? После такого броска можно и шею сломать в четырех местах.

Воспользовавшись паузой, Захар навел линзу на лицо наследника, чтобы тактический модуль считал показатели жизнедеятельности. Пульс сорок три, дыхание слабое, давление сильно ниже нормы, но живой, засранец — и жить, скорее всего, будет. В отличие от киборга, если тот сунется его защищать.

Внезапно данные на миг погасли, а лицо Алексея превратилось в физиономию Михаила — тощую, бледную и залитую кровью. Из груди подростка торчала рукоять кинжала — того самого, что охотник вогнал себе в затылок, а поблекшие глаза неотрывно смотрели прямо в душу своему убийце.

Что это за чертовщина?

Здоровяк тряхнул головой и часто заморгал.

Магия нового мира? Или же аналитический модуль из-за перенапряжения спрогнозировал иной вариант будущего, в котором Захар остался верен приказу и порешил последнего наследника вражеского рода? А может, и то и другое сразу? Вдруг у модуля открылись пророческие способности после контакта с колдовской силой?

— Превосходная работа, — сказала председатель трибунала. Теперь она не судила беглеца, а, наоборот, поощряла при собрании старших офицеров и патриарха. — Наш враг разгромлен и больше не несет никакой угрозы. Отныне никто не помешает нам напасть на его вассалов и подчинить половину империи — от Камчатки до Уральского хребта. А значит, у тебя появится куда больше работы. Поэтому мы решили не утилизировать тебя, а, наоборот, полностью восстановить все модули и усовершенствовать командную матрицу. Чтобы она больше не доставляла хлопот ни нам, не тебе. Так что поздравляю с повышением. Теперь твой класс — истребитель, и вот твоя новая задача: проникни в Крымскую академию и уничтожь всех студентов, чтобы ослабить потенциал тамошних семей в ожидании нашей экспедиции на юг. Вперед, К-009782. Не щади никого!

— Меня зовут Захар… — прошипел парень, и видение исчезло. — И я никому не позволю собой помыкать. А уж тебе, макака драная, тем паче. Этот толстяк — под моей защитой. Так что лучше тебе убраться, откуда вылезла.

Тварь взревела и набросилась на соперника с утроенной прытью. И откуда только силы берутся, несмотря на рану в груди и обильное кровотечение. Похоже, сталь против этих гадов — мера скорее вынужденная, а самый большой урон наносит именно магия. Иначе закрывать Великую Прореху пошел бы не Петр с отрядом чародеев, а регулярная армия и флот.

За время передышки Захар восстановил немного энергии и метнул в рожу чудища два огненных шара. Но их не хватило даже для того, чтобы частично ослепить гада — искры просто отлетели от россыпи паучьих глазок и не выбили ни одного. Да уж, придется хорошенько взяться за учебу, чтобы валить мерзость на расстоянии, а не обниматься с ней с риском для жизни.

Но все же магическая атака самую малость сбила фокус бестии, позволив киборгу поднырнуть под левые конечности и всадить катану промеж ребер. Парень отпрянул от врага с грацией бывалый тореадора, и тут же запрыгнул на спину, метя в позвоночник и основание черепа.

Хребет у гадины оказался столь прочным, что прочный полуторный клинок сломался дважды, прежде чем пробился сквозь толстую шкуру и мышечный горб.

Почуяв неладное, бестия принялась скакать как взбесившийся бык, и даже чемпион родео вряд ли удержался бы на ее спине. Но к тому моменту Захар уже прорылся к позвонкам, схватился за них обеими руками и со всей дури потянул на себя.

Не отпустил их и тогда, когда чудище принялось кататься по земле в тщетных попытках сбросить седока. И несмотря на неоднократное придавливание тушей в пару центнеров, у него получилось осуществить задуманное.

Верзила зарычал, заскрипел зубами и разорвал хребет надвое, после чего тварь мигом убавила прыть, словно робот-сборщик, которому оборвали половину кабелей питания. Но верхняя часть туловища еще работала — как и руки и мандибулы, и нечисть не оставила попыток покарать обидчика.

Резко извернувшись, она опрокинула парня на изрытую почву и навалилась всем весом, отчаянно клацая жвалами перед лицом. В глазах вновь зарябило от обилия ошибок, и теперь каждый модуль буквально криком кричал, что нужно немедленно покинуть опасную зону во избежание неминуемого уничтожения.

Захара всегда забавляли эти формулировки — похоже, программисты, которые вшивали код, обладали весьма своеобразным чувством юмора. Да если бы он мог покинуть зону, то бы давно это сделал, и не понадобились все эти каскады предупреждений и тревог. А если сбежать нельзя, то и на кой-черт сигналить об угрозе!

«Похоже, это конец», — мелькнуло в мыслях.

Еще одного натиска ему не выдержать, и челюсти вонзятся прямо в череп. И судя по тому, что их клацанье походило на пистолетные выстрелы, буйная головушка вряд ли переживет такой поцелуй. Захар поначалу зажмурился, но потом распахнул глаза и широко улыбнулся. Наставники постоянно твердили, что высшая доблесть — умереть, глядя смерти в лицо. Но вряд ли они толковали это настолько буквально.

— Теперь я свободен, — прошипел киборг. — А ты так и будешь служить своей сраной Тьме.

Чудище запрокинуло голову для последнего рывка, и в этот миг ему в висок со свистом вонзился раскаленный штырь. И охотник, и добыча разом повернулись на звук и с удивлением уставились на Алексея. Мальчишка едва стоял посреди поляны, а вокруг него парили обломки отцовских мечей, с каждым мигом раскаляясь все жарче и жарче.

Тварь вмиг переключилась на более опасного противника и поползла к нему со всех оставшихся лап — не так быстро, как с целым позвоночником, но вполне достаточно, чтобы настигнуть едва живого ребенка.

— Беги! — рявкнул бугай и перевернулся набок. — Беги, дурак, иначе тебе крышка!

Есть что-то жуткое и неестественное в том, когда кто-то пытается догнать тебя ползком, на одних только локтях. Тут и у взрослого матерого убийцы похолодела спина, а уж что чувствовал изнеженный дворянчик — и представить сложно. И тем не менее, он не дрогнул и не побежал. Наоборот, шагнул вперед, зажмурился и стиснул зубы, наполняя каленую сталь последними толиками дара.

Обломки засияли белым, и чудище ускорилось, осознав, что промедление обойдется ему слишком дорого. От грохота пластуна задрожала земля, но малец и не подумал сбежать, а заорал во всю глотку и швырнул металл прямо в рожу гадины.

Последний кусок прошил лоб насквозь — за миг до того, как протянутые пальцы схватили бы паренька за горло. Но чудище издохло за пару метров до цели и стремительно сгнило, оставив среди горки зловонного пепла хрусталит величиною с грушу.

— Как делить будем? — хмуро спросил Захар, доковыляв до баронета.

— Бери себе — ты этого черта сильнее побил.

— А его можно расколоть?

— Конечно. Но нужны особые ювелирные инструменты.

— Тогда она твоя, — Захар подтолкнул «грушу» ногой и чуть не спотыкнулся. — Ешь. Это приказ.

— А чего это ты раскомандовался? — насупился мелкий. — Ты еще не патриарх.

В ответ киборг схватил наглеца за загривок, приподнял над землей и поднес к лицу манород, осторожно держа двумя пальцами:

— Помочь? — грозно рыкнул. — Или сам справишься?

— Ладно! — Алексей схватил трофей и полностью его поглотил.

Даже если бы его забрал великан, энергии едва хватило бы, чтобы восполнить потраченные на схватку ресурсы. В лучшем случае он вышел бы в ноль, и такими темпами до вершины придется добираться годами, даже с учетом ощутимого преимущества. Правда, фора эта над обычными людьми, а не над тварями и колдунами. Ну, ничего. Лиха беда начала.

— Вот и молодец, — киборг вернул мальца на землю, похлопал по плечу и грохнулся без чувств.

Глава 5

— Смотри, мам! — Захар повис на турнике и сделал подъем с переворотом. — Тридцать раз!

— Ничего себе, — молодая, но сильно изможденная тяжелым трудом женщина улыбнулась. — Какой силач. Может, поможешь донести корзины с бельем?

— Конечно! — мальчишка взял сразу две и, сопя и неловко пошатываясь, подошел к веревкам. — Я самый сильный во всех классах! Тренер говорит, что я стану отличным борцом или боксером. А медсестра сказала, что у меня — великое будущее.

Мать от неожиданности выронила корзину, и влажное белье высыпалось на траву.

— Ты что, уже сдавал тесты? — и без того бледное лицо побелело еще больше. — Они же с четырнадцати.

— Теперь с двенадцати! — сын напряг бицепсы. — Приказ его светлости патриарха. Ты что, еще не слышала?

— Господи…

— Что за шум? — отец выглянул из гаража, где вместе со старшим сыном починял грузовой экзоскелет.

— Захар уже сдал тесты… — в ужасе прошептала женщина.

— Ага! И мои показатели — самые лучшие. И когда вырасту, буду носить ящики без всяких роботов!

— Собирайтесь, живо, — рыкнул мужчина и зашагал в дом, подволакивая тяжелый ржавый протез вместо левой ноги.

— Что ты задумал? — с тревогой спросила супруга.

— Сбежим к Терентьевым. Механический погрузчик — не вездеход, но всяко лучше, чем идти пешком через Пустоши.

— На вашем месте я бы этого не делал.

Калитка со скрипом отворилась, и во двор вошел статный мужчина в темно-синем кителе с золотыми эполетами и «пиратской» повязкой на глазу. Следом шагнула девушка в облегающем бронированном комбинезоне, на котором крепилось больше ножен и кобур, чем в оружейной лавке. Помимо киборга дворянина сопровождали и обычные телохранители в полной боевой экипировке — чертова дюжина, снаряженная по последнему слову техники.

— Теперь мы не только берем кровь на анализы, — ухмыльнулся гость и поднес к лицу респиратор — не из-за ненавистного аристократами деревенского «зловония», а из-за отравленного воздуха. — Но и оставляем кое-что взамен. Крохотные маячки размером с пшеничное зернышко — как раз на случай, если кандидат вдруг задумает сбежать.

— Пожалуйста… — женщина упала на колени и коснулась лбом жухлой травы. — Не забирайте его. Ради всего святого.

— Знаете, почему мы перенесли первые тесты на два года раньше? — княжич обошел распростертую пред ним холопку, точно груду мусора, и с интересом осмотрел притихшего Захара. — Потому, что некоторые родители предпочитают портить образцы, лишь бы не отдавать на Процедуру. Мальчикам, например, ампутируют тестикулы, чтобы нарушить гормональное созревание. А девочкам отрезают конечность — как правило, ногу. Ну, или ломают в нескольких местах — пусть лучше хромает до старости, чем служит своему благодетелю.

Мужчина с презрением фыркнул и продолжил:

— Почему именно ногу? Ее можно заменить дешевым, а то и вовсе кустарным протезом. А вот без руки по хозяйству уже не поможешь, даже с бионикой, за которую придется отдать годовой доход. Иные же просто выкалывают глаз — да, замуж не возьмут, зато всегда дома, всегда при деле. И все эти ужасы — лишь потому, что темные и недальновидные крестьяне боятся подарить своим чадам лучшую жизнь.

— Лучшую жизнь? — отец шагнул вперед, несмотря на попытки сына его удержать. — Сколько выживают после вашей процедуры? Единицы из сотен? И что их после этого ждет? Участь раба? Живого оружия? Пушки на ножках?

— Скорее, разящего клинка патриарха. Гордо звучит, не так ли?

— Мне нужен ребенок, а не гордость! — прорычал мужчина. — Я хочу гордиться им, а не его прозвищем!

— Знаете, почему я веду эту беседу вместо того, чтобы просто спустить на вас киборга? — княжич самодовольно улыбнулся, наслаждаясь застывшим в глазах крестьян страхом. — Потому что пытаюсь найти хотя бы одну холопскую семейку, где хватает ума видеть дальше посевной или сборки урожая. И знаете, что? До сих пор не нашел. Мария — устрани помеху.

Девушка с короткими светлыми волосами вытащила пару кинетических пистолетов.

— Не надо! — Захар бросился наперерез и заслонил грудью рыдающую мать. — Я пойду сам. Только не трогайте их.

— Однако, тесты не врут, — одноглазый потрепал мальца за щеку. — Мозгов у тебя и впрямь больше, чем у остальных.

— Я вернусь, мам, — Захар оглянулся, бредя под конвоем к бесшумно зависшему за околицей челноку. — Я выживу и обязательно вернусь. Не плачь, мам. Скоро я буду дома…

***

Киборга разбудили настырные касания чего-то влажного и теплого в лицо и шею.

— Мария Ивановна, не сейчас, — парень отмахнулся и поежился. — Мне скоро на задание.

Касания продолжились — да еще и с удвоенной, а то и утроенной силой. Сквозь дрему великану казалось, что его ласкают сразу несколько знойных красавиц.

— Погодите… Разве кодекс не запрещает неуставные отношения? Вы же моя наставница и…

— Хру-у-у! — громом грянуло прямо над ухом.

Захар вздрогнул, резко сел и осмотрелся. Он лежал посреди двора на кое-как связанных волокушах, запряженных троицей тощих свиней. Поняв, что завтрака не дождаться, свиньи взялись оценивать вкусовые качества модифицированного организма.

— Елки… — Захар оттолкнул наглые рыла и направился в дом.

В гостиной он встретил Аксинью, спускающуюся по лестнице с двумя объемистыми баулами.

— Переезжаешь? — хмыкнул парень.

— Собираю вещи, — холодно ответила горничная. — Что представляют хоть какую-то ценность.

— Статус… — киборг поморщился. — В смысле, как дела?

— Плохо. У господина Титова разболелось сердце, Ева отравлена, Алексей же впал в забытье от чрезмерного напряжения. Я позвонила лекарю — тот сказал, что исцелить их можно, но обряд обойдется в круглую сумму. После этой ночи очень много раненых, а магов Света на всех не хватает.

— Круглая сумма — понятие растяжимое. Сколько конкретно?

— Пятьсот рублей, — без намека на эмоции ответила блондинка. — За меньшее никто и время тратить не будет. Я попробую продать одежду и украшения, а если не получится — продам себя.

— Что, прости? — Захар не сразу осознал то, что только что услышал.

— Пойду в бордель, — спокойно произнесла служанка. — Мне давно предлагали. Говорят, такие пользуются особым спросом.

— Так своих хозяев любишь? — усмехнулся гость. — Или для тебя что бордель — что чаю выпить, все едино?

— Они не мои хозяева, — несмотря на прежний тон, зеленые глаза угрожающе сузились. — А моя семья. И я готова ради них на все. Так что или помогите найти деньги — или не стойте на пути.

— Помочь, похоже, придется, — с неохотой сказал киборг. — Если дворяшки крякнут — кто ж мне обещанный титул оформит? У тебя там одежки подходящей не завалялось, кстати? Бродить по городу в тюремной робе — такая себе затея.

— Ваш размер найдется вряд ли. Мы попоны на быков не держим.

Захар осклабился:

— У меня, кстати, не только мышцы большие.

— Приятно слышать, — Аксинья с важным видом прошла мимо. — Может, вам тоже стоит податься в бордель?

— Может, и стоит, — он зевнул и почесал затылок. — Кое-что узнать явно не помешает.

— И как это что-то поможет заработать деньги?

— Поймешь на месте.

— Только учтите — у нас очень мало времени. Сейчас Игнатовы заняты последствиями ночной Прорехи, но затем сразу же возьмутся за нас. И если не отыщем толкового лекаря — второй визит этих ублюдков вы вряд ли переживете. И хоть Сергей Иванович вызвался присмотреть за домочадцами, надолго его не хватит.

— Разберемся. Но все же мне нужны хоть какие-то тряпки, иначе нас будут тормозить на каждом посту.

— Хм… — Аксинья пристально осмотрела спутника с головы до ног. — Кажется, я кое-что придумала.

За маскировку сошли растоптанные драные лапти, картуз и безразмерная поеденная молью меховая жилетка. Но и это всяко лучше, чем ничего, хотя киборг привлек к себе внимание прохожих, едва вышел за ворота. Наверное, столько взглядов приковал бы только ручной медведь в окружении обнаженных танцовщиц — со своим ростом амбал возвышался над чахлыми крестьянами, как сущий титан. Впрочем, о диковинке довольно быстро забывали и возвращались к делам насущным, коих накопилось под утро в величайшем изобилии.

Вдоль улицы как воронки от бомб чернели ямы с гладкими запекшимися краями. Усадьбы же выглядели так, словно попали под шторм и артобстрела одновременно: в крышах и стенах зияли дыры, заборы проломлены, точно таранами, окна выбиты, цветы в клумбах выворочены, газоны истоптаны, а фонтаны полны соленой воды вперемешку с кровью.

Разгром усугубился еще и тем, что в пригородах жили небогатые дворяне, которые строили в основном двухэтажные деревянные дома. Это на побережье каменные особняки, что выдержат пальбу из корабельных пушек, а тут куда более скромные и хлипкие постройки.

Вот холопы да батраки и спешили поскорее закончить работу. И в первую очередь убирали тела — точнее то, что от них осталось. Крупные куски забрасывали в телеги, чтобы впоследствии сжечь. Части поменьше швыряли лопатами в канавы и зарывали на месте. И такое отношение к павшим объяснялось предельно просто — в большинстве своем погибли наемники и прислуга, пока их хозяева прятались под защитой рун и колдовских барьеров.

— Знаете, почему я готова ради Титовых на все? — Аксинья глядела строго перед собой, чтобы случайно не скользнуть взглядом по груде изуродованных тел. — В том числе отдать свою честь… и даже жизнь.

— И почему же? — Захар натянул картуз на лоб, чтобы хотя бы девки поменьше пялились.

— Потому что они не сбежали, бросив нас на растерзание тварям. Они бились до последнего, хотя и сами могли погибнуть.

— Ага. Хабар они свой стерегли. В том числе двуногий.

— Я не знаю, кто вы на самом деле и откуда взялись, но клянусь кровью — если навредите моей семье, я достану вас с того света.

— Дворяшки — не твоя семья, — фыркнул киборг. — И однажды ты в этом убедишься.

Горничная ничего не ответила, предпочтя остаться при своем мнении. В молчании спутники углубились под сень просторного парка у Мордвиновского дворца, двигаясь к порту вдоль заточенной в камни Дерекойки.

И стоило им отойти подальше от оживленной улицы и скрыться от посторонних глаз за изгородью кипарисов, как дорогу им заступила троица забулдыг в замызганных костюмах. Несмотря на пропитые рожи и бомжеватый вид, сканер сразу заметил револьверы в карманах и ножи за голенищами — слишком уж характерно топорщилось оружие из-под одежды.

— А кто это тут шляется? — прохрипел один, сверкнув золотым зубом. — Да сразу после дырявой ночки? Уж не бестии ли, что людские шкуры на себя натянули?

— Упыри, небось, — хохотнул второй и достал ржавый кинжал. — Вот и лазят в тени, кровушку свежую ищут.

— Надо бабу раздеть, — третий шагнул вперед и жадно облизнулся. — Да на солнце божье выставить. Не сгорит — значит, не упыриха.

— Стало быть, — подытожил вожак, — можно употребить по прямому назначению.

— Жди здесь, — сказал Захар служанке. — Я скоро.

— Эй-эй, бугай! — бандит вытащил наган. — Давай не дури. Пуле на твой рост плевать.

— Ага.

Киборг вскинул руку и ударил золотым лучом по глазам вожака. Тот взвыл и обхватил ладонями лицо, покрасневшее, как после часа сварочных работ без маски. Сосед поймал огненный шар в голову, отчего сперва вспыхнул котелок, а затем и длинные сальные патлы.

Спасаясь от пламени, незадачливый разбойник сиганул в реку, но та в середине лета сильно обмелела, и, судя по хрусту и звериному воплю, засранец сломал ногу при неудачном приземлении. Третий же предпочел не нарываться, бросил оружие и драпанул в кусты.

Захар использовал толику магии Воздуха вкупе с бионическим модулем и ускорился так, что поймал бы на лету арбалетный болт. А уж косолапого ожиревшего пьяницу настиг в два счета, и сперва приложил мордой об дерево, а затем наподдал коленом промеж ног — так, чтобы навсегда отвадить желание раздевать посторонних баб.

— А разговоров-то было, — охотник поднял оброненный револьвер и сунул за пазуху.

И только тогда увидел неподалеку незнакомца в белом кителе с аксельбантом и длиннополом пальто с накидкой на плечах, подобное которому любил носить Пушкин. На груди алела портупея тяжелой рапиры, в кобуре на поясе виднелась посеребренная рукоять крупнокалиберного кольта. Сам же человек отличался худобой и высоким ростом, вытянутое лицо обрамляли жидкие черные волосы, а на правом глазу поблескивал монокль.

— Какое необычное сочетание колдовства и боевого искусства, — не с хвальбой, а скорее с подозрением произнес дворянин. — Никогда не видел такого прежде. Как, впрочем, и вас.

— А вы, собственно, кто? — нахмурился Захар.

— Ох, где мои манеры? — мужчина поднес к лицу пальцы, точно надел невидимую маску, и поклонился — плавно, как заводная кукла. — Лев Николаевич Белаго, экзарх Пресветлого Синода в Ялтинском приходе.

— Что ж, приятно познакомиться, — парень приподнял картуз и двинул дальше вдоль речки.

— Постойте, — окликнул его священник. — По правилам этикета и банального приличия принято представляться в ответ. Могу я узнать ваше имя?

— Захар.

— Захар? — мужчина вопросительно изогнул бровь, явно ожидая продолжения.

— Захар Михайлович.

— А фамилия у вас есть? Вы же чародей — неужто есть причина скрывать свое происхождение?

«Вот же докопался», — подумал киборг. «Как полицейский в пятницу у бара».

— Титов. Захар Михайлович Титов.

— О, — экзарх свел руки за спиной и подошел едва ли не вплотную, сверля чужака настороженным взором. — Так вы, получается, родственник Сергея Ивановича?

— Да. Очень дальний. Прибыл вот… отдохнуть. В море искупаться, свежим воздухом подышать.

— У вас весьма необычный вкус к одежде для родственника барона.

— А… — Захар до предела напряг аналитический модуль. — Просто я толстовец.

— Даже так? — тон сменился с подозрительного на удивленный. — Это многое объясняет. Не против, если мы немного пройдемся?

— Я спешу…

— Я пойду быстро, — Белаго ядовито улыбнулся. — И не отниму много времени.

Охотник вздохнул, и они вдвоем зашагали по набережной.

— Кстати, вам известно о давнем земельном споре между вашим патриархом и родом Игнатовых? — после недолгого молчания спросил спутник.

— Нет. Меня в такие вопросы не посвящали. Видимо, не хотели портить отдых. А что?

— Дело в том, что суд встал на сторону истца — то есть, господина Игнатова. И предписал Титову либо отдать надел, либо выплатить компенсацию хрусталитом. И Демьян Антонович сообщил мне, что прошлой ночью отправил младшего сына за долгом, а тот куда-то пропал.

— Действительно, — Захар усмехнулся. — Куда же мог пропасть чародей ночью, когда Прорех в округе вылезло больше, чем грибов после дождя.

— То есть, вы его не видели?

— Можете сходить и посмотреть, как сейчас выглядит наша усадьба, — киборг махнул куда-то за спину. — Ее словно из пушек бомбили. И поверьте — у нас и без того хватало хлопот, чтобы еще следить за соседями. Собственно, я и хожу сейчас в этом тряпье, потому что мой костюм нещадно пострадал в схватке с чудовищами.

— Вы же сказали, что толстовец.

— Да, — имплантат сразу подсказал, как исправить показания. — Но толстовцы облачаются как холопы только в своих усадьбах — так работать удобнее. А в мир выходят как подобает дворянам — пусть без шика и богатства, но все же в костюмах и платьях. Я же вынужден гулять вот так, — он развел руками. — Спасибо Тьме, чтоб ее Бездна сожрала.

— Ваши слова — да богу в уши, — Белаго с пониманием кивнул. — Но разве не проще послать слуг?

— Во-первых, нужно снять мерки. Я, как вы могли заметить, не самый габаритный индивид. А во-вторых, только представьте, что случилось бы, если бы меня не оказалось рядом, — киборг указал на корчащегося под деревом главаря.

— Ваша правда, — сказал экзарх. — Мои послушники сейчас прочесывают город в поисках недобитых чудовищ. Но надо обязательно сообщить обер-полицмейстеру, чтобы усилили надзор за криминальным элементом. Не хватало нам еще всплеска анархии и бунтов.

— Полностью с вами согласен. И если допрос окончен, я, пожалуй, пойду. Мне, если вы вдруг не догадались, сопровождение не нужно. Даже от экзарха.

— Обождите, — попросил Белаго, и Захар уже начал просчитывать варианты, как незаметно кокнуть этот банный лист и обставить место преступления так, словно эту занозу шлепнули бандиты. — Могу я взглянуть на ваши документы?

— Нет, не можете, — киборг осклабился. — Я их дома оставил.

— В чем причина?

— Чтоб не потерялись. Или не украли. Или какой-нибудь черт не порвал, как одежду. Какая разница? Разве моя магия — не документ? Или у вас тут и холопы колдовать умеют?

— Дело не в подлинности вашего дворянства, — Лев Николаевич смерил парня хмурым взором. — А в том, что вы можете быть вражеским шпионом.

— Шпионом? — Захар запрокинул голову и в голос рассмеялся. — С моей-то внешностью? Чтобы любой городничий мог найти меня по одному описанию — охрененно высокий и здоровый мужик?

— Охре… — чародей повертел бранное словечко на языке, — ненно?

— Я толстовец, — буркнул киборг. — Имею право выражаться.

— Пожалуй, вы правы. Более приметный облик, чем у вас, разве что у порождения Тьмы. Всего хорошего, ваша милость. Постарайтесь не отлучаться далеко от города. У меня могут возникнуть новые вопросы.

— До скорой встречи, — Захар с издевкой поклонился и махнул картузом, как француз — треуголкой.

Экзарх удалился, а спутники быстрым шагом пошли вдоль набережной.

— Плохо это, — шепнула Аксинья. — Эти святоши хуже инквизиторов. А после пропажи Петра совсем с цепи сорвались. Больше них только Тайная канцелярия лютует. Первые везде видят замаскированных чертей, а вторые — заговорщиков и смутьянов.

— Боюсь, не безосновательно.

— Да. И если мы быстро не решим вопрос с Игнатовыми, за нас возьмутся с трех сторон. И рано или поздно раскроют.

— Не волнуйся, — охотник хотел приобнять девушку за плечо, но та уклонилась и ускорила шаг. — Лучше скажи, где там твой бордель?

— Почти пришли.

Публичный дом, как и положено, находился в порту. В прежние времена здесь кипела жизнь, но в преддверии большой беды приличные люди покидали эти места. А вот авантюристы, проходимцы и лиходеи всех мастей, наоборот, слетались на легкую поживу. И один из трех пришвартованных пароходов ходил под полосатым флагом с большой белой звездой — гербом Панамериканской Империи.

— Будьте осторожны, — тихо произнесла служанка у входа.

— А что не так?

— Это работорговцы, — Аксинья осторожно кивнула на корабль. — Здесь эти подонки пополняют припасы перед тем, как отправиться в Африку. Но прежде они предпочитали турецкие порты — те гораздо ближе к цели. А если их занесло аж сюда, значит, увидели в нас свою выгоду. У янки острый нюх на две вещи — грязные деньги и чужую беду. И очень часто эти вещи прямо связаны меж собой.

— А че они в сером все? — Захар осмотрел дозорных на палубе: двубортные кители, галифе с лампасами, высокие сапоги, ковбойские шляпы и подобие пончо на плечах. — Разве в гражданке победили не северяне?

— Южане, — холодно бросила девушка, не сводя с парохода напряженного взгляда. — Рабский труд более выгоден для добычи манорода. Северяне теряли своих солдат и колдунов, пока янки тратили пойманных рабов. Сначала северных индейцев. Потом южных. Затем пала Мексика. За ней — Бразилия и Аргентина. Государства поменьше быстро пали под натиском захватчиков. Их жителей погнали в Прорехи и древние рудники и ценой почти полного истребления добыли столько хрусталита, что Канада сдалась всего за три месяца. И теперь, похоже, американцы подыскивают новые источники минерала перед большой войной в Европе. А может, готовят плацдарм для захвата уже нашей страны.

— Какая ты умная для служанки, — хмыкнул киборг. — Я бы тебя каким-нибудь министром назначил. Например, иностранных дел.

— Я училась вместе с госпожой Евой, — с гордостью и теплотой ответила служанка, на миг оттаяв из чванливой ледышки. — Сергей Иванович — превосходный наставник.

Впервые за долгое время лицо горничной помрачнело, а подбородок дрогнул — она явно переживала за хозяев, хотя и старалась ничем этого не выдать.

— Ладно, не бойся, — Захар как бы невзначай коснулся ее спины и подмигнул. — Просто держись рядом и соглашайся со всем, что я скажу.

— Что вы задумали? — насторожилась девушка.

— Скоро узнаешь.

Глава 6

В холле борделя царили столь густой дым и крепкий винный дух, что у Захара засбоил носовой анализатор. Похоже, здесь развлекался весь экипаж американского корабля, и пока матросня обжималась со фривольно одетыми дамочками, офицеры облюбовали столы для покера и рулетки. Каждый держал в зубах тлеющую сигару и раз за разом прикладывался к виски, отчего веселье грозило вот-вот перерасти в побоище.

И спусковым крючком стали как раз новые посетители. Один из поддатых матросов повис у Аксиньи на талии и попытался задрать ей юбку. Роста в морячке вышло чуть больше полутора метров, и его тщания взгромоздиться на рослую служанку напоминали потуги чихуахуа взобраться на дога.

Горничная вздрогнула и хотела сбросить наездника, но янки прицепился, как клещ, и все настырнее тормошил исподнее в жажде добраться до заветной цели.

— Тупая русская лошадь, — гаркнул он и толкнул девушку в спину, вынудив облокотиться на барную стойку. — Вымахала что рында, черт бы тебя побрал.

Захар взял ловеласа за шиворот, приподнял над полом и швырнул на диван, точно котенка. Карлик опрокинул мебель, кувыркнулся через голову и затих в темном углу. Но за него тут же вступились побратимы — матросы отшвырнули бутылки, выхватили кортики и обступили киборга полукругом.

— Ты что себе позволяешь, холоп? — прорычал один с погонами младшего сержанта. — Да я тебе сейчас кишки выпущу!

— Холоп? — Захар усмехнулся и щелкнул пальцами, отчего все свечи в люстрах и канделябрах вспыхнули ярким пламенем. — Ну, давай, попробуй.

— Сраный колдун, — сержант попятился и опустил клинок. — А чего вырядился в это тряпье?

— Он же русский, — хмыкнул соратник. — У них даже дворяне бедные.

— Еще одно слово, — с угрозой произнес киборг, — и я сниму обновки с твоего трупа. Только вот жаль, что твой китель сгодится в лучшем случае на трусы.

— Не много ли себе позволяешь? — из-за картежного стола встал лейтенант с длинными светлыми волосами и козлиной бородкой.

Чужаки расступились, расплылись в ехидных улыбках и зашептались:

— Наш старый дуэлянт сейчас ему покажет…

— Ох, пойдет потеха…

— Русскому конец. Против нашего лейтенанта ему не сдюжить…

— Я даже ставку делать не буду. И так понятно, чем все кончится.

— Вы, русские, такие нахрапистые… — офицер сунул сунул в уголок рта и подошел почти вплотную. — Такие самоуверенные. Прямо как ваш царь, что завел весь флот в Прореху. Кстати, где он?

Моряки захохотали.

— Слишком резкие, — с угрозой продолжил мужчина. — Слишком дерзкие. И очень скоро вы за это поплатитесь. А тебя, недоносок, пора научить уважать старших. — Он снял перчатку и швырнул в лицо киборга. — Я вызываю тебя на дуэль. Твоя сушеная башка пополнит коллекцию придурков, что осмеливались проявить ко мне неуважение.

— К вашим услугам, — Захар с усмешкой поклонился. — Коль вызов бросили мне — значит, я выбираю оружие. И мой выбор — револьвер.

Американцы в изумлении переглянулись, а лейтенант хрипло рассмеялся:

— Думаешь, он безопаснее магии? Поверь, я стреляю гораздо лучше, чем колдую. У всех моих голов дырки аккурат промеж глаз. Еще ни разу не промахнулся.

— Тогда хватит трепаться, — киборг попытался примерить перчатку на свою лапищу, но лишь порвал по шву, после чего с досадой швырнул в рожу соперника. И тот чуть трубку не выронил от нахлынувшей ярости. — Идем. У меня нет много времени на всякую мразь.

Он первым вышел на причал и встал у самого края. За ним высыпали моряки и вытянулись вдоль пирса почетным караулом. Офицер второпях помолился, с трепетом глядя на море, повернулся к сопернику и опустил пальцы к кобуре тяжелого кольта. В ответ Захар чуть вытащил из кармана рукоятку нагана, скрестил руки на груди и белозубо улыбнулся.

— Бессмертным себя возомнил? — процедил противник.

— Можешь начинать. Даю тебе фору.

Соперники замерли, пристально глядя друг другу в глаза. Пауза длилась недолго — налетевший бриз колыхнул медный язык рынды. Раздался тоскливый протяжный вой, работорговец тут же выхватил оружие и выстрелил, но тактический модуль просчитал все его движения задолго до касания спускового крючка. Киборг лениво качнул головой, и пуля просвистела в миллиметре от уха.

— Какого… — в недоумении выдохнул соперник и взвел курок.

Но его ход закончился, и настал черед охотника. Захар неуловимо быстро вынул наган и дважды пальнул от бедра. Первая пуля выбила изо рта лейтенанта трубку, а вторая — снесла широкополую шляпу вместе с парой прядей с макушки.

— Продолжаем? — с издевкой спросил киборг и крутанул револьвер на пальце. — Или вопрос исчерпан? Мне так-то все равно, я просто мимо шел.

— Проиграть русскому? — в ярости прорычал моряк. — Лучше смерть, чем бесчестье!

Он выстрелил — и снова промахнулся. Захару даже не пришлось задействовать маневр уклонения. Ответным огнем парень прострелил ублюдку кадык, и южанин рухнул на колени, пуча зенки и царапая шею. Похрипев немного, обильно харкнул кровью, завалился набок и затих.

Захар поднял оброненный кольт — здоровенный, с шестигранным стволом — как раз под его ладонь, и снял с трупа пояс-патронташ с кобурой. Хотел еще покопаться в карманах — наверняка там завалялись доллары, но моряки как один направили на него револьверы.

— Забирай трофей — и проваливай, — рыкнул сержант, из-за которого, собственно, все и началось. — И не смей трогать тело лейтенанта своими грязными лапищами.

— Ладно, — Захар пожал плечами и решил лишний раз не нарываться. Тактический модуль выдал отчет, что он мог бы победить и в этой схватке, но дырок в тушке заметно бы прибавилось. — Приятного вечера, господа. Но помните: если хоть кто-нибудь тронет мою служанку — я его из Бездны достану и с потрохами сожру.

— Ты крутой ганфайтер, — с уважением сказал мореход. — Такие в Америке — на вес золота. Зачем тебе гнить в скорой Смуте? Лучше наймись к нашим — и быстро взлетишь до самых вершин.

— О какой такой Смуте вы все твердите? — нахмурился киборг.

— А ты не в курсе? — удивился сержант. — Перед рейдом в Прореху Петр передал власть Временному Совету из пяти великих князей. И они уже начали делить власть в столице — пока скрытно, но манорода скопили столько, что скоро точно рванет. Об этом и в Новом Свете каждая собака знает. Ты что, совсем из леса?

— Оглянись вокруг, — другой офицер многозначительно повертел головой. — Смертельные дуэли вообще-то запрещены, а ты только что замочил лейтенанта при свете дня. И что? И ничего. Ни полицейских, ни агентов — всем плевать, все готовятся к грядущей грызне. Если это не начало анархии — то я ничего не смыслю в анархии.

— Поживем — увидим, — Захар сунул кольт в кобуру. — За предложение спасибо — но, надеюсь, мы больше не встретимся. Farewell.

Он вернулся в казино, сел за стойку и кивнул бармену.

— Что будете пить? — с презрением спросил тот, словно к нему обратился вонючий нищий. Впрочем, киборг выглядел немногим лучше.

— Чай с лимоном, — фыркнул парень.

Бармен удивленно хмыкнул, не зная, что за все свои двадцать пять лет жизни киборг не пил, не курил и не увлекался прочими вредными привычками. Причина проста — каждый модифицированный организм стоил совершенно неприличных денег, и портить здоровье им никто бы не позволил.

Ведь чем здоровее тело — тем выше шанс перенести процедуру и стать столь важным для рода бойцом. И даже освободившись от власти прошлых хозяев, Захар не спешил уходить в отрыв и предаваться прежде запретным развлечениям. Хотя бы потому, что бионический модуль воспримет алкоголь как яд и очень быстро выведет через пот — так зачем тратить на пойло время и деньги?

— Я хочу поговорить с твоим боссом, — гость пригубил напиток и с удовлетворением кивнул — хорош. — На очень важную тему.

— Это какую еще? — тощий мужичок в красной жилетке бросил оценивающий взгляд на Аксинью. — Все же решили продать служанку в бордель?

— Не совсем, — киборг посмотрел на притихшую спутницу и украдкой подмигнул. — Видишь ли, уважаемый, я — большой ценитель покера. Однако предпочитаю играть по-крупному и с приличной публикой, а не с этими обрыганами, — большой палец указал на пьяную матросню за столами. — Но дело в том, что у меня совсем нет денег. Поэтому хочу предложить эту кобылку в залог. Скажем, за сто рублей.

Захар шлепнул «кобылку» по заднице, подтверждая упругое качество товара. Горничная потянулась было к пустой бутылке, но в последний миг передумала, свела руки на животе и покорно склонила голову.

— Хозяин давно о ней мечтает, — бармен вожделенно облизнулся. — Но вы сами выглядите как тот, с кем не любите играть. Боюсь, почтенные господа просто не станут с вами играть.

— Справедливо, — парень кивнул. — А во сколько обойдется костюм, баня и толковый брадобрей?

— Вы же дворянин, — вновь удивился бармен. — И не знаете расценок? Я-то всегда думал, что вы только и делаете, что колесите по бутикам да салонам.

— Я толстовец.

— О… — мужичок с пониманием кивнул. — Что же, за все придется отстегнуть рублей двести, не меньше. С учетом ссуды получается три сотни, а это слишком большая сумма. Боюсь, зарабатывать на одежду придется где-нибудь в другом месте.

— Твоя правда… А не подскажешь, кто тут занимается подпольными боями? Чем незаконнее — тем лучше.

***

— Неплохо пободались, — Захар сунул в карман пачку мятых купюр. — Жаль, больше никто не рискнул выйти против меня.

Киборг выглядел еще более помятым, чем та пачка — весь в синяках, ссадинах и кровоподтеках. Конечно, он бы мог уложить местных чемпионов всухую, но тогда наверняка возникли бы подозрения. Поэтому пришлось и пропускать удары, и полежать в нокдауне, и даже проиграть пару матчей. Впрочем, вряд ли бы его обвинили в жульничестве с таким-то ростом и габаритами, но жадничать охотник не стал и ограничился двумя сотнями.

За эти деньги ему нашли костюм по росту, но не по ширине — одежда явно шилась на какого-то жиртреста, так что пришлось накинуть сверху за быструю подгонку по фигуре. В итоге получилась средней паршивости тройка — не люкс, но и не стыдно поиграть в покер со всякими блатными проходимцами.

После бани и цирюльника, превратившего растрепанный ежик в элегантную прическу, а отросшую щетину — в утонченную бородку, осталось еще сорок рублей, которые были не особо-то и нужны дальнейшей затеи. Но не пропадать же добру? Так почему бы не спустить сдачу на что-нибудь полезное и приятное взору.

— Хочешь платье? — Захар ощупал сканером фигуру Аксиньи, чтобы снять точные мерки, и в который раз восхитился ее ладным сложением.

— Если остались деньги — лучше потратьте их на лекаря, — как обычно холодно ответила та.

— Да не считай ты каждую копейку. Скоро нам на пять лекарей хватит. Покер — это не подвальный мордобой, там ставки совсем иные. И будет странно, если такой важный джентльмен, как я, заявится на игру с обычной горничной.

Спутница поразмыслила немного и пришла к тому же выводу:

— Коль это послужит нашему делу, то я согласна.

— Конечно, послужит. Если оденешься погорячее, мне удастся стрясти с сутенера залог побольше. А больше залог — больше выигрыш.

— А если вы проиграете? — с едва уловимой тревогой спросила красавица.

— Не волнуйся, — Захар постучал пальцем по виску. — Я буду знать все «руки» после первого же сброса.

Служанке подобрали платье в том же ателье — такое же строгое, как и она сама, черное и длиннополое, но с открытыми плечами и небольшим декольте. И несмотря на столь малое оголение, девушка чувствовала себя весьма неловко и пыталась прикрыться то шелковым шарфом, то веером.

— Угомонись, — проворчал охотник. — То в бордель сдаваться хотела, а теперь монашку из себя строишь.

— Думаете, я выгляжу подобающе?

— Думаю, ты выглядишь потрясающе, — он с ехидцей подмигнул. — Если бы мне платили по рублю за каждый подбитый глаз, который на тебя таращится, я бы уже купил весь город.

— Тогда поторопимся. Мы и так потратили полдня, а мои подопечные вряд ли переживут эту ночь.

Они вернулись в публичный дом, и бармен обратился к ним так, словно впервые увидел, не узнав в господине и его роскошной леди недавних оборванцев. Кланяясь и расшаркиваясь, работник провел почетных гостей в кабинет владельца — толстого мужичка с загнутыми вверх усиками и в высоком цилиндре.

— Значит, хотите ссуду? — сутенер прищурился и почавкал толстыми губами. — И сколько же?

— Две сотни, — Захар закинул локоть на спинку кресла.

— Это большие деньги. А я, как вы уже заметили, не банк. Что дадите в залог?

— Ее, — киборг кивнул на Аксинью, старательно изображавшую мебель.

— Хм… — толстяк приподнялся и придирчиво осмотрел красавицу. — Спереди — хороша, спору нет — и личико, и груди. А ну-ка, повернись задком.

— Может ей еще раздеться? — буркнул парень.

— Было бы неплохо, — без намека на издевку ответил хозяин. — Вы когда кинжал покупаете — из ножен его не достаете, что ли? У меня здесь бордель, а не выставочный зал. И большую часть времени девки работают голышом. Вот и хочу убедиться, что у нее между ног все здорово и приятно глазу, а не сифозная гниль.

— Я девственница, — холодно произнесла служанка. — И постыдными болезнями не страдаю.

— Девственница? — в поросячьих глазах вспыхнули алчные огоньки. — В твои-то годы? Сколько тебе?

— Двадцать два.

— Ха! — он хлопнул в ладоши. — Да за твой бутончик можно сразу аукцион объявлять! Готов ссудить вам три сотни, но только если не врете. Так что ножки все равно придется раздвинуть.

— Слушай, уважаемый, — процедил киборг, теряя терпение. — Дай мне сто пятьдесят — и разойдемся миром. Если же попытаешься залезть моей спутнице под юбку — я тебе сам ноги раздвину, да так, что жопа разорвется. Половина будет там, — кивнул на дальний угол, — половина — здесь.

— Черт с тобой… — проворчал толстяк. — Я тут не зря казино держу — азарт и риск люблю и сам. Предлагаешь кота в мешке — так тому и быть. А точнее, кошечку, — он подмигнул, и на безучастном лице горничной отчетливо проступило отвращение.

Гость взял конверт с бумажными червонцами и вышел в коридор. Покер с уважаемыми людьми находился в подвале, и угрюмый охранник отпер перед новым игроком дубовую дверь.

— Почему вы с ним заспорили? — чуть слышно спросила Аксинья, спускаясь по скрипучим ступеням. — Я бы разделась, а вы получили бы больше денег. Ради Титовых я стерплю и не такое.

— Потому что этот жирный хрен — ублюдок и козел. Но если тебе не терпится показать кому-нибудь киску, — здоровяк шагнул к служанке вплотную и заглянул в зеленые глаза, — я всегда к твоим услугам.

Аксинья дала ему такую пощечину, что засбоил бионический модуль.

— Не хочешь — как хочешь, — парень пожал плечами и продолжил спуск. — Я не настаиваю. Но если вдруг…

Горничная снова занесла ладонь, и киборг поднял руки:

— Ладно-ладно. Нет — так нет.

В просторном помещении с низким потолком царили полумрак и терпкий запах духов. Сквозь плотный табачный дым пробивалась мелодия камерного оркестра, меж столов сновали полуобнаженные разносчицы, а за картами сидела мелкопоместная знать в компании томных барышень в масках и вуалях.

Свободные места нашлись за третьим — последним — столом. Захар сперва предложил стул спутнице, затем поздоровался со всеми и сел сам. И первое, что отметил — крупный кристалл манорода на подставке посреди зеленого сукна.

— Удивлены? — один из игроков ухмыльнулся, заметив взгляд новичка. — Это — уловитель колдовства. Если кто вдруг использует магию, кристалл сразу на него укажет. Так что настоятельно не советую жульничать. А то с шулерами у нас… — он подкурил сигару от выскочившего прямо из пальца огонька, — разговор короткий.

После чего перетасовал колоду и выложил три карты рядом с кристаллом.

— Вот и славно, — Захар обменял деньги на фишки и выдвинул все в центр. — Ибо я предпочитаю играть по крупному. All in.

— Вы даже не посмотрели «руку», — насторожился юнец, позади которого стояла красотка в кожаных шорах и разминала ему плечи.

— Ах, точно, — Захар взглянул на ладонь. — Кстати, какой козырь?

Соперник вяло улыбнулся, его спутница тихонько захихикала. Ход перешел к пожилому джентльмену с обвислыми щеками и моржовыми усищами. Перед ним выстроилась целая баррикада из фишек, поэтому он без намека на сомнения уравнял ставки.

И хоть старик не носил темные очки, все равно сильно щурился, отчего разглядеть «руку» через отражение в зрачках не представлялось возможным. Но вычислитель все равно учел карты и просчитал пусть и незначительные, но возможные комбинации, которые мог задумать «морж». Вот только с таким количеством неизвестных переменных их получилось слишком много, а для уверенной победы предстояло узнать гораздо больше.

Следом за ним сидела роскошная шатенка в красном платье с глубоким вырезом и большущими голубыми глазами. Видимо, красотка полагала, что все будут пялиться исключительно на ее грудь, но Захар просто навел линзу на зрачки и прочитал все карты в отражении.

Девушке выпала крайне неудачная «рука», из которой пока не складывалось ни одной серьезной комбинации. И тем не менее, она повысила ставку на целую сотню, с невозмутимым видом потягивая шампанское из высокого бокала. Похоже, эта прелесть привыкла выигрывать на блефе. Ну, ничего — посмотрим, кто кого перехитрит по итогу.

Последний игрок — нерешительный кудрявый юноша с моноклем — нервно осмотрел свою «руку», пожевал и без того искусанные губы и бросил карты на стол:

— Пас.

Но за несколько секунд, когда карты отражались на выпуклом стеклышке, Захар успел срисовать их и восстановил с высокой долей вероятности около четверти возможных комбинаций на руках соперников.

— Мы ставим до трех кругов, — сказал светловолосый франт с личной массажисткой.

— Пожалуйста, — киборг пошел ва-банк и ставки с него больше не требовались, но и карты добирать не разрешалось. Однако для более выгодной позиции не помешало бы взять еще картишек, и раз денег на фишки не осталось, в ход пошли залоги. — Кстати, как вам такая игрушка?

На стол лег офицерский coltnavy под унитарный патрон с накладками из слоновой кости и позолоченной гравировкой.

— Заложу за пару сотен.

— Беру, — «морж» без торга поставил рядом с оружием две черные фишки.

— Тогда я снова в деле. Повышаю на двести.

Остальные уравняли ставки, и на этом первый круг торгов закончился. Игроки взяли еще по карте и погрузились в глубокие раздумья, стоит ли продолжать или лучше сбросить. Но на кону стоял солидный куш, выходить из игры не хотелось, но и ставить больше тоже — опасно. Поэтому пышногрудая леди первой сказала:

— Чек.

— Чек, — юнец тоже отказался от новой ставки и предпочел подождать следующего круга.

— Повышаю, — старик приземлил рядом с банком стопку синих фишек.

Захар уже поставил все, и с него ничего не требовалось. Остальным же предлагалось либо сдаться и потерять немалые деньги, либо идти дальше и уравняться с предыдущим игроком.

— Вы, друг мой, видать решили проиграться до исподнего? — хмыкнул франт, и его подружка расплылась в улыбке. — Колл.

— Колл, — шатенка тоже докинула до нужной суммы.

Взяли еще по карте. Киборг посмотрел на свою и расплылся в широкой улыбке, заставив соперников заметно занервничать.

— Не сочтите за грубость, — старик достал из-за пазухи оберег Пресветлого Синода и положил рядом с кристаллом. — Но лично я хочу подстраховаться.

— Думаете, я поддался Тьме? — Захар усмехнулся. — По дороге сюда я имел честь пообщаться с экзархом Белаго. Так что не волнуйтесь: раз я еще жив, то и в головы вам щупальца не засуну.

«По крайней мере, с помощью магии».

— Повышаю, — франт бросил в банк еще две сотни.

— Уравниваю, — крякнул морж.

Настал черед врунишки сомневаться. Фишек у нее осталось немного — всего-то три сотни, и на следующем кругу придется идти ва-банк. Но комбинация на руках, судя по всему, была очень далека от победной. И в то же время хотелось идти до конца с надеждой на авось, ведь на кону уже стояло чуть больше тысячи рублей.

Тактический модуль играючи считывал волнение красотки, хотя внешне она неплохо маскировала хаос в душе. Тепловизор фиксировал повышение температуры, линзы наблюдали учащенное дыхание и обильное потоотделение, а скачущий пульс отлично передавался через столешницу на пальцы киборга. И встроенный детектор лжи с вероятностью близкой к ста процентам показывал, что дела у шатенки просто швах. Что называется: и хочется — и колется.

— Allin! — неожиданно сказала она, и в банк приземлились стопки разноцветных кругляшей.

— Уравниваю, — процедил франт сквозь зубы и расстался с четырьмя сотнями — половиной от всей своей добычи.

Похоже, юнец красовался перед пассией в надежде на продолжение банкета, и не мог спасовать перед более сильным и наглым претендентом. Потому в силу юношеской дурости рубанул с плеча, не подозревая, что киборг уже знал все комбинации не только на руках, но и те, что остались в колоде.

— Колл, — буркнул старик, и призовой фонд разом вырос до двух тысяч.

— Торги закончены, — сказал франт таким тоном, словно вызывал Захара на дуэль. — Пора узнать победителя. Стрит!

На сукно со шлепком упали пять карт по возрастанию — от семерки до валета.

Старик пожевал губу, пошевелил усами и выложил свой улов:

— Флеш!

Пять карт одной масти на ступень старше стрита. Вьюноша фыркнул, залпом опрокинул стакан виски и сцепил пальцы на затылке. Его пассия надменно хмыкнула и ушла к соседнему столику в поисках более удачливого кавалера.

— Фулл хаус, — неожиданно для всех произнесла шатенка.

Ее соседи с удивлением уставились на комбинацию из трех дам и двух семерок, которая била все предыдущие. И получалось, что девчонка своим блефом сумела обыграть даже киборга? Ведь чтобы собрать более старшие «руки», понадобится небывалое мастерство и чрезвычайная удача, и здоровяк играл так, словно впервые сел за покерный стол.

В предвкушении поживы грудастая намотала прядь на палец и подалась вперед, готовясь сгрести в охапку весь немалый куш. Ее соседи перевели взгляды на новичка, наотрез отказываясь поверить, что тот сумел собрать более сильную комбинацию.

— Каре, — Захар с надменной улыбкой показал две пары. — Спасибо за игру, господа и дамы.

Юнец отмахнулся, как от назойливой мухи, и молча направился к бару — заливать горе и клеить цыпочек подешевле. А вот «морж» с поклоном протянул сопернику ладонь, которую тот не без удовольствия пожал.

— Ваш револьвер, — усач вернул ему залог. — Я двадцать лет играю в покер, но столь дерзкой партии еще не видел. Спасибо за науку и развлечение. Они стоят потраченных денег.

— Может, сыграем еще? — хитрюга сверкнула глазищами и наклонилась еще ниже, показав во всей красе содержимое декольте. — В более… приватной обстановке. И с более интересными ставками.

— Как-нибудь в другой раз, — охотник встал и краем уха услышал облегченный выдох Аксиньи. — Дела не ждут.

Он обменял фишки на деньги, занес сутенеру долг и вышел на улицу, насвистывая веселую мелодию.

— Ну, — обратился к служанке. — Где у вас тут самый крутой доктор?

— С такими деньгами мы сможем нанять даже Боткина, — в мрачном голосе мелькнула искорка восторга.

— Тогда веди, — Захар подставил ей локоть, и девушка после недолгих колебаний взяла его под руку.

Но не успела парочка дойти до угла, как из-за поворота вырулили два вороных автомобиля, больше похожих на кареты с двигателями вместо лошадей. Машины резко скрипнули тормозами и перегородили улицу, а из салонов вышли шестеро хмурых типчиков в черных костюмах и шляпах.

Миг спустя весь квартал опустел — докеров, лавочников и зевак как ветром сдуло. А затем на свет божий показался долговязый молодой мужчина со светлыми волосами пониже ушей, облаченный в белый костюм, шляпу с черной тульей и длинный шелковый шарф.

— День добрый! — незнакомец вальяжно подошел к Захару, постукивая толстой тростью по брусчатке, — До меня дошли слухи, что некий чародей наводит шороху в моем районе. Учиняет перестрелки, избивает лучших бойцов и обносит казино, при том явно жульничая. Не желаете разъяснить сии подозрения, прежде чем я пущу вас на корм рыбам?

Глава 7

— А вы, собственно, кто? — Захар как бы невзначай опустил руку, и вставшие полукругом бойцы откинули полы пиджаков, обнажив кобуры с кольтами и наганами.

Тактический модуль уже рассчитал маневр, способный уложить всех шестерых за один барабан, но на колдуне сканер опять изошел помехами и ошибками. И этого киборг опасался больше всего, ведь одна единственная молния могла обречь его на мучительную смерть.

— Дмитрий Васильевич Галаган, — дворянин не поклонился, а, наоборот, вскинул голову и развел руки. — Барон седьмого ранга и совладетель всех увеселительных заведений в этом славном месте. Теперь позвольте узнать ваше имя, титул и чин.

— Захар Михайлович Титов, — ответил киборг. — Мой титул — тебянегребет, а чин — нахренкатись первого ранга.

— Ну зачем так грубо? — дворянин вздохнул и выпятил губу. — Я же к вам со всей душой — по-хорошему, по-деловому.

— Минуту назад ты меня рыбам скормить грозился. Забыл?

— Грозился, — хлыщ подался вперед и оттопырил указательный палец. — Но не скормил. Стало быть, меня интересует переговоры, а не перестрелка. Отчасти потому, что мне знакома ваша фамилия. Вы родственник профессора?

— Зять, — проворчал охотник, держа под контролем всю шайку разом.

— Любопытно… — волшебник постучал ногтем по тонкому носу. — Сергей Иванович был моим наставником в Драконьем Гнезде. Неужели у него все настолько печально, что он принял в семью примака?

— Мы вроде как обсуждали мой выигрыш, а не личную жизнь.

— Все верно, — аристократ протянул ладонь. — Верните деньги — и разойдемся миром.

— Там всего две тысячи. Ты бы еще армию позвал, чтобы их отжать.

— Кончай мне тыкать, — окрысился чародей. — Я и так терплю тебя гораздо дольше, чем ты того заслуживаешь. И прошу по-доброму последний раз — отдай рубли и убирайся на все четыре стороны. И чтобы духу твоего тут больше не было.

— Нужны деньги? — Захар хмыкнул и швырнул конверт с купюрами под ноги. — Подними.

— Что же… — Галаган скрипнул зубами и попятился к автомобилю. — Сам напросился. Парни — научите-ка эту бестолочь правильному общению. Но не убивайте — просто пересчитайте все кости.

Бугаи выхватили кастеты, дубинки и ножи и разом кинулись к наглецу. Парня эта прыть лишь рассмешила — тактический модуль позволял атаковать несколько целей одновременно, автономно задействовав все конечности разом.

Первого охранника киборг срубил ударом пятки в нос, а соседа отключил левым «крюком» в челюсть. Не опуская ноги, крутанулся на месте, что балерун, и засветил мыском в висок третьему. Четвертому сломал предплечье ребром ладони, поймал оброненную дубинку и метнул в лоб пятому — самому дальнему. Последнего же с отеческой улыбкой хлопнул по ушам так, что здоровяк рухнул на землю и с протяжным воем обхватил гудящую голову.

Но самое интересное только начиналось. И дворяшка явно почуял, кто следующий в очереди. Потому спрятался за машину и резко развел руки, пропустив меж пальцев трескучую молнию. Но применить заклинание не успел, потому что в тупую башку уткнулся шестигранный дульный срез револьвера.

Ситуация — хуже некуда, однако вместо мольбы или угроз барон расплылся в ехидной ухмылке и развеял магию.

— А слухи и впрямь не врут. Ты — боец каких мало. Работай на меня — и вместе мы подомнем этот гадюшник в два счета.

— Я работаю только на одного человека — самого себя, — прорычал киборг, с трудом сдерживая клокочущую ярость. — А ты давеча сказал, что все вокруг и так твое.

— Не ты, а…

Здоровяк взвел курок.

— Обращайтесь, как вам удобно, — залебезил Галаган. — Видите ли, после пропажи Петра дела идут не так гладко и просто, как раньше. Если желаете — прокатимся до моей усадьбы, и я расскажу вам все в мельчайших подробностях.

— Не желаю. У меня дела.

— Вот как? Дайте угадаю, — хлыщ потер острый подбородок, — ваша семья пострадала от нашествия чудовищ. И вам срочно нужен толковый лекарь высокого ранга, однако идти в Синод вы по какой-то причине не хотите. А у меня — только представьте — как раз есть на примете одна выдающаяся и совершенно незанятая кандидатура. Помогите мне — и я помогу вам.

— У меня на кармане две штуки. Найму кого-нибудь.

— Ну-с, попробуйте, — франт по-змеиному осклабился. — Больницы переполнены, уездные лекари работают в три смены, а личного врача вам никто не даст — даже за очень большие деньги. Ибо зачем помогать вражескому роду перед грядущим переделом?

— Тогда найду дружеский.

— Дружеских скоро вообще не останется. Ибо грядет великая резня. Все против всех. Отец против сына, брат против брата. Новая Смута! — блондин вскинул руки и щелкнул пальцами. — Впрочем, можете попытаться кого-нибудь отыскать. Если не получится — а я на сто процентов уверен, что именно так и будет — обратитесь к крупье, он свяжется со мной.

Не обращая внимания на пистолет, Дмитрий сел за баранку и завел мотор, наплевав на валяющихся вокруг охранников.

— Захар… — Аксинья подошла сзади и коснулась плеча. — Пожалуйста. У нас очень мало времени.

— Черт с вами, — киборг опустил оружие. — Я впишусь, но с одним условием. Твои быки отвезут горничную в усадьбу и будут охранять мой род как собственных первенцев, — Захар строго посмотрел на хлыща. — Если же кто-либо им навредит, да хоть глянет косо — я кончу тебя на месте, и никакая магия не поможет.

— У тебя очень странная манера выражаться, — Галаган сощурился. — Откуда ты родом?

— С Аляски, — фыркнул парень.

— О… А я думал, ты — толстовец.

— И это тоже, — киборг кое-как умостился на заднем сиденье, и под его весом рессоры жалобно заскрипели. — Трогай. И рассказывай, что к чему.

Автомобиль неспешно покатил по опустевшей улице, трясясь так, как никакой карете и не снилось, и чадя, точно паровоз.

— Давно вернулся из колонии?

— Недавно.

— Потянуло на родину? Или не сошелся характерами с тамошними ковбоями? — усмехнулся водитель.

— И то, и другое, — хмуро бросил охотник.

— Значит, ничего не знаешь о той каше, что вот-вот закипит?

— Именно. Потому и прошу разъяснений.

— Тогда слушай, — Галаган крутанул баранку и подстегнул молнией гуся, что встал поперек дороги. — Ялтинский уезд держит князь Юсупов. Он — местный предводитель дворянства, которого избрали на три года.

— Кто-кто? — парень нахмурился. — Предводитель дворянства? Звучит как вождь краснокожих.

Галаган приподнял белесую бровь:

— Разве на Аляске все устроено иначе?

— Конечно, — соврал попутчик. — Так что я слабо понимаю, какие у вас тут расклады.

— Хм… Что же, предводитель дворянства — это… как бы объяснить, чтобы попроще… некто вроде мэра. Или бургомистра. Так яснее?

— Вполне.

— Уездный предводитель подчиняется главе губернии — тоже князю, но из военных и рангом повыше. Тот, в свою очередь, ходит под генерал-губернатором, в ведении которого находится весь полуостров. Раньше генерал-губернатор назначался самим императором, но после похода Петра его заменил ставленник одного из пяти великих князей, что ныне составляют Временный Совет.

— Ага, — Захар зевнул. — Очень интересно.

— А теперь следи за руками. Вся империя поделена между князьями императорской крови на генерал-губернаторства. Каждый генерал-губернатор обязан поставлять своему покровителю дань рекрутами, хрусталитом и прочими ресурсами. И сразу после исчезновения самодержца налоги и сборы подняли до совсем уж неприличных пределов. А для чего?

Рассказчик замолчал, вынудив попутчика лениво уточнить:

— И для чего же?

— Понятное дело, для будущей междоусобицы, — пижон хлопнул ладонью по рулю. — Между тем, губернаторы обязаны собирать мзду с уездных предводителей, а те — со своего поместного дворянства. Но вот беда — срок правления Юсупова подходит к концу, и кресло под ним шатается так, что скрип слышен на весь город. И теперь князю нужно в два раза больше манорода — чтобы отдавать положенную долю наверх и в то же время укреплять свою силу, влияние и власть. Ибо следующие выборы пройдут по совсем иному сценарию, нежели раньше.

— И кто бросит вызов старому вожаку?

— Ялтинский уезд условно разделен на три области, — Галаган загнул пальцы, — торговую, промышленную и земельную. За каждой закреплен герцог, каждому герцогу служат приближенные графы, а уж им прислуживают бароны, беспоместные дворяне, наемные чародеи и прочие мальчики на побегушках. Взять, к примеру, порт. Он относится к торговой зоне и тоже поделен на три части. Игорным бизнесом заведую я. Борделями — барон Блудов. Винокурнями, кабаками и прочими питейными заведениями — Суслов.

— Говорящие фамилии, — хмыкнул киборг. — Ну и хорошо, а то вас тут столько развелось, что даже мне тяжело запомнить. Вот только странно, что у тебя имя неподходящее. Впрочем, если заменить первую «г» на «б»…

— Прежде мы все неплохо ладили, — продолжил спутник. — И редко лезли в чужие дела. Но теперь клиентов заметно поубавилось — люди уезжают отсюда, чуя грядущую бурю — а дань, наоборот, выросла. Вот я и провел кое-как расчеты и выяснил, что единственный способ остаться на плаву и не попасть в опалу — это…

— Устранить конкурентов и отжать их доли.

— В точку, мой друг! — хлыщ снова щелкнул пальцами. — В самое яблочко! Именно в сим мероприятии я и предлагаю тебе поучаствовать. И в случае успеха готов взять тебя в младшие партнеры и жаловать по десять процентов от ежемесячного дохода.

— И каков доход? — в мрачном голосе охотника скользнул интерес.

— Около двадцати тысяч. Плюс-минус.

«Две штуки просто так. Неплохо, но долго ли этот придурок удержится в порту, прежде чем его схарчит более сильный соперник? Если уж и ввязываться в местечковые разборки, то стоит просить не деньги, а кое-что посущественней».

— Я готов разобраться с твоими врагами, если ты поможешь избавиться от моего.

— И о ком речь? — длинные пальцы постучали по баранке.

— О Демьяне Игнатове.

В салоне ненадолго воцарилась тишина, и киборг едва ли не слышал, как мечутся мысли в голове подельника.

— У него неплохой виноградник. И шахта — правда, сейчас ее закрыли. Это сильный маг огня. Барон шестого ранга. У него много холопов и охраны. На таких если и нападать — то лишь с гарантией, что они не смогут ответить.

— Тогда предлагаю баш на баш. Сперва кончим Блудова — потом расправимся с Игнатовым. А на десерт прибьем главного пропойцу.

— Приемлемое условие, — патлатый щеголь кивнул. — Но устного договора мне недостаточно. А юридически оформлять разбой и вымогательство — такая себе идея даже в нашу неспокойную пору.

— И что ты предлагаешь?

— Обменяться заложниками, — спокойно ответил дворянин. — Как в старые добрые времена.

— Смотрю, настрой серьезный, — Захар хмыкнул. — И рассуждаешь вроде здраво. Но при том хочешь заключить союз с первым встречным. Неужели все настолько печально?

— Скоро толковые бойцы будут на вес золота, — Дмитрий пожал плечами. — И однажды тебе поступит предложение, от которого ты не сможешь отказаться. И условия будут далеко не столь выгодными, как мои. Когда хозяева исчезают, псы сбиваются в стаи — это единственный способ выжить.

— А если хозяин однажды вернется?

— Значит, более сильные назначат виноватыми более слабых. Все просто. Так что грызни не избежать в любом случае. Вопрос лишь в том, сколько крови успеет пролиться.

Киборг как бы невзначай коснулся спинки водительского кресла и еще раз проверил пульс пижона. А так же дыхание, тембр голоса, движения глаз и еще с десяток параметров, включая язык тела и манеру речи, и снова не заметил ни намека на ложь или лукавство.

То ли этот хлыщ умел обманывать устройства, о которых даже в сказках не читал, то ли и впрямь говорил правду. Так или иначе, ни один из сенсоров не заподозрил опасности, а вот возможностей, наоборот, открывалось немало, ведь бойкий и заряженный на успех союзник решил бы немало насущных вопросов. И отказываться от подобной помощи в сложившихся условиях — алогично, недальновидно и попросту вредно.

— Хорошо, — Захар ознакомился с отчетом аналитического модуля и кивнул. — Я согласен.

Автомобиль остановился около увитого плющом забора, за которым высился двухэтажный каменный особняк с эркером и мансардой. И пока слуги отпирали толстенные створки ворот, Галаган сел вполоборота и произнес:

— Я немедля отправлю к тебе сестру и личного врача. Сюда же после лечения доставят Сергея Ивановича — близость к морю пойдет на пользу ему больному сердцу. Баш на баш, как ты сказал.

— Ты и о недуге его знаешь?

— Дворяне много знают друг о друге. К тому же, профессор жаловался на него еще в Академии. Марфа! — франт вышел из машины и махнул дородной служанке. — Кликни доктора! Да поживее!

— Что-то случилось? — испугалась девушка.

— Нет. Но твоя задница получит прута, если не поторопишься.

— Сию секунду, господин! — игриво бросила пышка, и Захар понял, что она совсем не против получить по округлой попе.

— Чувствуй себя как дома, — Дмитрий обвел тростью просторный двор с гаражом, беседкой и столярной мастерской, где бородатые мужики чинили игорные столы и строгали фишки.

За работой следили хмурые типчики в черных костюмах и надвинутых на глаза кепках, держа на плечах винчестеры, мосинки и помповые дробовики. Итого полторы дюжины бойцов только у дома, что явный перебор для столь малой площади. Очевидно, Галаган тщательно готовился к кровавой сваре и заранее закупался пушечным мясом.

— Может, шампанского? — предложил хозяин. — Или чего покрепче?

— Чаю с лимоном.

— Нравятся мне твои шутки, — хлыщ хлопнул подельника по плечу, на что тот многозначительно скрипнул зубами и вспучил желваки.

Входная дверь распахнулась, и на террасу, придерживая пышную юбку, выпорхнула стройная медновласая красавица лет восемнадцати и бросилась к брату на шею.

— Ты в порядке? — защебетала дворянка. — Говорят, на тебя напал какой-то верзила и поколотил охрану. Это правда?

— Отчасти, — Дмитрий улыбнулся. — Познакомься — Захар Михайлович Титов, муж баронессы Евы Сергеевны. А это — Инга, моя дражайшая сестрица.

— Ох… — милашка присела в книксене и протянула худенькую ручку. — Не знала, что Ева собиралась замуж.

— Непростые времена требуют неординарных решений, — Галаган подмигнул и завертел головой. — Где же наш доктор? У него намечен срочный вызов.

Из дома степенным шагом вышел сухопарый мужчина средних лет с умным лицом, тонкой эспаньолкой, круглыми пенсне и копной каштановых волос.

— Что-то стряслось? — тихо осведомился он. — Вы ранены?

— Нет, но…

— Антон Павлович? — с удивлением протянул киборг. — Вы… живы?

— А с чего бы мне вдруг умирать? — лекарь поправил очки и сощурился. — А откуда вам известно мое имя? Разве мы знакомы?

— Я… — Захар на миг замешкался, подбирая такой ответ, чтобы случайно не выдать свое иноземное происхождение, — читал ваши книги.

— Мои книги? — кустистые брови поползли вверх. — Я за всю жизнь не написал ничего длиннее медицинского отчета. Должно быть, вы меня с кем-то спутали.

— Да… Похоже на то, — парень сжал губы. — В любом случае, рад, что вы в добром здравии.

— И вам тоже не хворать.

— Антон Палыч, немедля поезжай в усадьбу Титовых и займись хворыми, — распорядился барон. — Все семейство сильно пострадало от ночного вторжения — нужно поднять их на ноги как можно скорее.

— Сию минуту, ваше благородие, — Чехов подбросил на ладони ярко-золотое «яблоко» и сжал в кулаке. — Можете ни о чем не беспокоиться — все исполню в лучшем виде.

— Инга — поедешь с ним и передашь патриарху, чтобы тот как можно скорее прибыл к нам в усадьбу. Скажи, что его ученик хочет вспомнить старые добрые деньки. И заодно обсудить кое-что крайне важное для нас обоих. И захвати свой выездной саквояж — тебе придется погостить у Титовых какое-то время. Возможно, весьма продолжительное.

— Что? — рыжая захлопала серыми глазищами. — Зачем?

— Для твоей же безопасности, — проворчал брат. — Все, не спорь. Раз велел — значит, так надо.

— Как скажешь, братец, — Инга скользнула по верзиле быстрым, но цепким взглядом и заспешила к автомобилю.

— Ну, а теперь пройдем в трапезную, — Галаган радушным жестом указал на дверь. — Что-то я проголодался, а судьбы мира на пустой желудок не обсуждают.

— Да, подзарядиться не помешает, — Захар сверился с бионическим модулем — в последний раз он ел аж перед трибуналом, и то ему дали жалкую половину питательного батончика. — В смысле, подкрепиться.

— Тогда прошу. Хлеба насущного пока хватает всем. Но это, поверь, продлится недолго.

К приезду гостя обед почти приготовили, и долго ждать не пришлось. Пока кухарки выносили на стол мясо, сыры и разносолы, охотник рассматривал огромные батальные полотна, висящие на стенах вместо гобеленов. Куликовская битва. Полтава. Бородино. Война за независимость. Цусима. И везде на первых планах — светловолосые чародеи в белых мундирах и плащах, отважно разящие огнем и молниями вражеские ряды.

— Здесь запечатлены ратные подвиги моих предков, — Дмитрий встал перед центральным полотном и свел руки за спиной, точно капитан на мостике. — К сожалению, после смерти родителей слава Галаганов пошла на спад. Но я уверен, у нас еще все впереди. И мы ни раз заявим о себе.

— Ясно, — Захар взял в левую руку палку колбасы, в правую — связку сосисок, и принялся поглощать со скоростью пулемета, втягивающего ленту с патронами.

— У тебя воистину медвежий аппетит, — с легким отвращением заметил хозяин.

— Есть такое, — киборг схватил головку сыра и откусил сразу четверть, после чего запил водой прямо из кувшина. — Мне нужно десять тысяч килокалорий ежедневно на поддержание работоспособности внутренних… органов.

— Логично, — себе пижон положил веточку винограда и утиное крылышко — видимо, поддерживал и без того субтильное сложение. — С такими-то размерами.

— Как погибли твои родители? — Захар перевел разговор в более полезное русло, чем обсуждение своего аппетита.

— Их призвали в поместное ополчение сразу после появления Великой Прорехи, — Дмитрий с грустью вздохнул, на миг став похожим на нормального человека, а не надменного паяца. — И велели защищать гавань, пока не подойдет эскадра Петра.

— А ты где был? — без укора, а чисто из интереса спросил киборг.

— Там же, — хлыщ налил вина. — Но когда отец понял, что им не сдержать натиск, попросил перевести нас с сестрой на другую позицию. И мы не могли противиться приказу уездного предводителя.

— А ты видел эту штуку? Ну, Прореху.

— Да… — пустой бокал стукнул по столешнице. — Черная молния от воды до неба, объятая клубами адского пламени. Она пыталась расшириться, занять весь горизонт от края до края, чтобы выпустить на волю легионы Тьмы. Корабли императора подоспели вовремя и ударили с флангов, но это не помогло. И тогда Петр повел эскадру прямо в пасть Бездны. Та сожрала ее и, похоже, подавилась. С оглушительным громом захлопнулась и больше не появлялась. Но чует сердце, это ненадолго.

— А что там, на той стороне? Просто чернота — и все?

— Не совсем. Я тогда стоял довольно далеко от берега, но под рукой оказалась подзорная труба — позаимствовал у одного морячка. Я навелся на эту дрянь и увидел за ней море — вроде нашего, только темно-багровое, точно стылая кровь. И ровное — как стол, без единой волны или буруна. А за морем из черного тумана проступал берег с причудливыми руинами. Это все, что удалось рассмотреть. Но знаешь… страху я тогда такого набрался, что на всю жизнь запомню. Потому что явственно казалось, что это не я смотрю в Бездну, а Бездна смотрит на меня — миллиардами невидимых глаз.

Рассказывая это, Дмитрий не мигая смотрел в одну точку и нервно покачивал вилкой.

— Да уж, та еще жуть, — Захар насытился мясом и накинулся на сладкое — пирожки с заварным кремом и блины с медом, ибо сахар и глюкоза крайне важны для работы усиленного командной матрицей мозга.

— И не говори, — вздохнул блондин.

— А как думаешь — можно ли туда как-нибудь попасть? Просто мелкие прорехи закрываются слишком быстро, да и черт знает, куда они ведут.

— Ты так в себя поверил, что решил отправиться в Ад? — Галаган запрокинул голову и рассмеялся. — Или всерьез считаешь, что Петр еще жив? Только не говори, что ты из тех юродивых чудиков, что грезят его возвращением.

— Мало ли, — киборг, разумеется, не стал говорить, что уже общался с императором. — Попытка — не пытка. Зато представь, какая будет награда.

— Тьма изничтожит тебя, едва ступишь на Ту Сторону. Можешь поговорить на эту тему с послушниками — те частенько сталкиваются со всякими ведьмами и некромантами. И охотно расскажут, на что те способны. Так то — лишь проводники Тьмы, сосуды с толиками темной силы. А теперь представь, что ты нырнешь к ней прямо в пасть — в этот проклятый бушующий водоворот эссенции чистейшего зла, — он швырнул погнутую вилку на блюдце. — Забудь, это невозможно… Исчезнешь — и пикнуть не успеешь.

— А кто-нибудь вообще пытался попасть в Бездну? Ну, помимо Петра.

— Если верить Священному Писанию, то там побывал каждый второй великий чародей — от Тесея до Александра Невского, — Дмитрий фыркнул. — С такими вопросами тебе прямая дорога в Синод, а меня больше волнуют дела мирские да плотские. Только учти, что с теми ребятами ты быстрее окажешься не в Бездне, а в очищающем пламени.

— Тогда вернемся к нашим баранам, — Захар откинулся на спинку и сыто выдохнул. — С кого посоветуешь начать?

— Сам давно об этом думаю, — хлыщ постучал ногтями по столу. — У Суслова есть отдаленная винокурня, где почти не бывает посторонних. Проблема в том, что этот завод — сущая крепость, а наемников там — целая армия. И каждый кирпич изрезан защитными рунами, чтобы какой-нибудь залетный колдун не поддал парку в перегонные кубы, и те не взлетели на воздух вместе с хозяином. Блудов же постоянно колесит меж своими борделями почти без охраны, но никогда не появляется в безлюдных местах. А действовать предстоит тайно, ибо мы лишь на пороге Смуты, и законы и кодексы худо-бедно работают. А если все любители водки и девок начнут оббивать пороги обер-полицмейстера и тайного канцлера — за нас возьмутся так, что достанут даже из Бездны.

— Значит, надо все провернуть скрытно и заодно направить сыщиков на ложный след, — заключил киборг. — Пусть думают, что это разборки с более сильным родом.

— Знать бы еще, как это сделать.

— Для начала неплохо бы выяснить, кто стоит над портовыми баронами. И у кого какие терки в эшелонах повыше.

— Хочешь еще с десяток имен, которые точно не сможешь запомнить? — хохотнул Дмитрий.

— Я постараюсь, — хищно ухмыльнулся охотник.

— Тогда приступим, — блондин взял бутылку с крепким янтарным напитком. — И без пары рюмашек здесь не обойтись.

Глава 8

— Так, про Юсупова я тебе уже рассказал, — слегка заплетаясь, произнес Галаган. — Значит, начнем с его подельников. Прошу за мной.

Подельники поднялись на ярко освещенную мансарду, где у окна стоял заваленный бумагами и гроссбухами стол, а вдоль скатов крыши высились книжные шкафы.

— Дворянская иерархия в уезде напоминает пирамиду, — хозяин плюхнулся в массивное кресло и распахнул пыльную книгу. — Во главе — уездный предводитель. Сбоку от него — особые службы: полиция, суды, сборщики податей и так далее. Почему именно сбоку? Потому, что подчиняются не только предводителю, но и Букве Закона! — барон многозначительно поднял указательный палец. — Сиречь, управляются напрямую из Петербурга. Значит ли это, что все эти структуры не связаны с князем толстой сетью коррупционных схем? Разумеется, нет.

— Занятно, — пока хлыщ разглагольствовал и пьяно размахивал руками, чертя видимые лишь ему графики и связи, киборг взял старый учебник с заклинаниями магии огня и отсканировал от корки до корки.

В память загрузились знания, которые обычно изучают на первом году в Академии, но одних только слов и пассов оказалось недостаточно. При попытке призвать огненного феникса появилась птичка размером с воробья — да и та исчезла за доли секунды.

Причина проста — слишком низкий ранг, который, в свою очередь, зависел от количества колдовской силы. А та повышалась путем потребления манорода, и на каждый ранг в среднем тратился центнер минерала. Неудивительно, что Временный Совет так задрал дань. Кто впитает больше хрусталита перед Смутой — тот и будет новым императором.

— Как я уже говорил, уезд поделен на три области, — Галаган достал из ящика еще одну бутылку. — Стоят над ними три герцога: Сабуров, Мейер и Алабин. Все они — первого ранга, а это значит…

«Что через тонну манорода они станут князьями, — закончил за него Захар. — И смогут по праву титула претендовать на должность уездного предводителя. Если, конечно, к тому моменту еще хоть кто-то будет обращать внимания на эти правила».

Охотник отложил только что прочитанный «Справочник о дворянских родах, чинах и титулах», где и узнал всю подноготную структуры и устройства местной знати. Всего имелось десять ступеней:

1 Цесаревич

2 Великий князь

3 Князь императорской крови, или просто князь крови

4 Князь

5 Герцог

6 Маркиз

7 Граф

8 Барон

9 Помещик

10 Беспоместный дворянин

Каждая ступень делилась на десять рангов, что определялись силой чародея. Сами по себе титулы наследовались, но если отпрыск проявлял особое рвение в поглощении хрусталита, то вполне мог подняться до самых вершин иерархии.

Например, княжна крови могла выйти замуж только за князя, после чего ее муж и сам становился князем крови и при должном старании мог дослужиться (точнее сказать, дорасти) до великого князя. А великий князь при определенных условиях (обычно, при дворцовом перевороте) имел полное право на престол. И ни Синод, ни Тайная Канцелярия, ни армия не могли объявить его самозванцем или еретиком.

Для того, чтобы расти в рангах, требуется поглощать манород и повышать колдовскую мощь. Военные чины добывали минералы в опасных походах и сражениях с чудовищами. Гражданские — через торговлю, промысел и прочее ремесло.

При этом ранг не давал прямого старшинства в вопросе подчинения и споров. Барон первого ранга не мог приказывать барону второго — они оба оставались на одной иерархической ступени.

Но при этом барон первого ранга был кратно сильнее соперника и после поглощения нужного количества хрусталита мог подать на повышение и стать графом.

Что касается магического потенциала претендента, то его определяла особая комиссия из самых опытных волшебников — зачастую профессоров и магистров Академии, которые с помощью приборов и ритуалов определяли внутреннюю силу.

При этом взрослые дети мага сохраняли предыдущий титул, а новорожденные уже шли на повышение. Поэтому основные усилия по добыче манорода ложились на плечи наследников — если те, конечно же, мечтали добраться аж до самой столицы.

— Вот эти господа и тянут дань, что палачи — жилы, — завершил Галаган и отсалютовал бокалом невидимому собутыльнику перед собой. — Хотят и силы поднабрать, и закон не нарушить — а то вдруг найдутся горячие головы, что попытаются пресечь анархию в уезде.

— А почему все взялись делить власть? — Захар подошел к окну и взглянул на пароход у причала с пушечными спонсонами вдоль борта и клепаными башнями на носу и корме. — Почему бы всем не собраться — да не вызволить императора из Бездны?

— Ты точно с Аляски прибыл, а не с луны свалился? — Дмитрий захохотал. — Да все только и ждали, когда его Тьма поберет! — несмотря на подпитие, щеголь понял, что сболтнул лишнего, и добавил: — Я, конечно же, не ждал, но вот другие… Петровские реформы многим пришлись не по нраву. Не все по доброй воле приняли новые порядки.

С реформами Захар тоже успел ознакомиться. Их суть и заключалась как раз во введении плавающих рангов вместо строгой привязки к наследству. После указов самодержца любой мог подняться так высоко, как позволяли ушлость, смелость и таланты.

Разумеется, почуяв открывшиеся возможности, все молодые да дерзкие рванули вперед и невольно потеснили старую гвардию. А та привыкла ни черта не делать и почивать на лаврах, доставшихся еще от прапрапрадедов, что гоняли по степям скифов и сарматов.

— Многие жаждут вернуть былые уклады, — продолжил сообщник. — И не просто вернуть — но и взять все, что причитается за годы вынужденной конкуренции. Так сказать, в компенсацию. И самое смешное, что среди пяти великих советников лишь один строго следует заветам Петра. А все остальные спят и видят, как бы засунуть эти реформы поглубже в Бездну и самим взойти на престол.

— Грызня за власть, — киборг вздохнул. — Она никогда не меняется. Никогда и нигде.

— Точнее и не скажешь, — франт поднял тост. — Ну, за нашу победу?

— А среди местных есть лояльные Петру? — охотник отодвинул его руку в сторону.

— Разве что святоши, — барон поморщился. — Те еще фанатики. Петр достал их, как старую шубу из чулана — вручил новый Кодекс, обучил более сильной магии Света и подарил новую цель — защиту подданных от Тьмы. Словно знал, что вместо проклятых ведьм и опальных колдунов в гости пожалует сама Бездна. Синод почитает его, как помазанника самой Пресветлой Стихии — этакого посланца богов и святого защитника всех сирых да обездоленных. Но все чаще ходят слухи, что и в рядах самых преданных сторонников грядет раскол. Догматики тянут орден в славные времена разгула Инквизиции. Более прогрессивная молодежь видит главную угрозу в Прорехах и пытается избавиться от образа безжалостных палачей и преследователей инакомыслящих. Тут уж и впрямь недалеко до новой Схизмы. Говорю тебе — смутная пора уже на пороге. Прислушайся — и услышишь треск пожарищ да журчание кровавых ручьев.

— Хм… — Захар призадумался, сверяя данные анализаторов.

— А ты что — всерьез решил вернуть императора? Не шутишь?

— Скажем так — хочу попробовать.

— Тогда, братец, тебе точно конец. Чтобы нырнуть в Великую Прореху, нужна мощь всех уездных патриархов, а может еще и губернских придется подключать. Это они Петру беспрекословно подчинялись, а тебя в лучшем случае поднимут на смех. Эпоха народного единства давно прошла, теперь каждый сам за себя. Ну… или за свою стаю, — Галаган вновь поприветствовал союзника бокалом.

— А ты бы пошел за царем?

— Нет, конечно, — спьяну ляпнул Дмитрий, но тут же уточнил: — Впрочем, если будут хотя бы призрачные шансы на победу… Тогда, конечно же, пойду. Кто ж откажется от почестей и наград за такой подвиг? Но сейчас соваться в Бездну — чистое самоубийство. Кстати, я давно забываю спросить — какой у тебя ранг?

— Вроде бы десятый, — охотник пожал плечами.

— Вроде бы? — собеседник всплеснул руками и чуть не опрокинул на себя вино. — Ты что, никогда не измерял свой потенциал? Чем ты вообще занимался на Аляске? Моржей гонял?

— Не совсем. Колдунов там мало, а вот чертей всяких — уйма. И не только тех, что лезут из Прорех.

— Погоди… — франт достал из выдвижного ящика резную шкатулку и грохнул перед собой. — Давай прямо здесь уточним твою силу. А то знаешь, без магии у нас делать нечего. Патриархи богатых родов не только увешаны оберегами и талисманами, но и постоянно поддерживают вокруг себя колдовские щиты. Ну, ладно… не постоянно. И не всегда вокруг. Обычно, только когда выходят за стены поместий… или не хотят плодить бастардов. Так или иначе, пулей и клинком их взять весьма непросто. Так что лучше загодя разобраться, что ты из себя представляешь, как маг. А то какая там Бездна — нам в первой же подворотне рога поотшибают. На-ка вот, зажми в ладони.

Галаган вскинул крышку и повернул к подельнику крупный прозрачный кристалл в форме многогранной трубки с заостренными концами. Захар уже знал, что это такое — при определенном старании из манорода можно извлечь магическую силу, не разрушив сам минерал.

При том пустая оболочка сохранит связь с магией и сможет показать, насколько силен чародей и к какой стихии больше предрасположен. Такими штуковинами патриархи проверяли мощь малолетних наследников и заодно выясняли, не понесла ли женушка от соседа.

Потому что стихийные предрасположенности родителей комбинировались в генах примерно так же, как цвет глаз и волос, только гораздо мудренее и с большим числом вариантом. И если у папы-огневика и мамы-водяницы внезапно рождался отпрыск с завидной тягой к Свету, это могло поставить под большой вопрос верность супруги.

В Академиях, к слову, использовались более сложные артефакты, а на высших сословных судах проводили мудреные и порой опасные ритуалы, чтобы, например, установить родство с неоспоримой точностью. Но для примерного понимания силы и склонности протянутой пижоном побрякушки вполне хватало.

— Так, надо сперва проверить, работает ли вообще кристалл, — Дмитрий сжал его в пальцах, и граненая трубка озарилась теплым оранжевым сиянием с голубоватым гало. — Все верно. Огонь — по отцу, Воздух — по маменьке. Теперь ты.

Захар прикинул, сможет ли эта проверка как-то выдать его неземную природу. Или же то, что никакой он не дворянин, а дар пробудился чисто случайно. По идее, все должно пройти гладко: колдовать он может — значит, и кристалл что-то да покажет. А почему магия такое слабая, киборг как-нибудь обоснует. Прокатило с мужицкими манерами — прокатит и с этим.

Так что он спокойно взял артефакт и сжал в ладони. Первое время ничего не происходило, и парень уже забеспокоился, а не растратил ли он все волшебство на дешевые фокусы. А затем кристалл полыхнул так, что линзам пришлось включить автоматическое затенение, спасая сетчатку от нестерпимо-яркого свечения.

Охотник словно держал в руке шар неоновой сварки, а отсветы на стенах переливались всеми шестью цветами, подобно обезумевшему северному сиянию, решившему изобразить смесь стробоскопа с калейдоскопом.

Золото, лазурь, огонь, океанская глубина, стальная серость и черный дым то сменяли друг друга, то выстраивались в замысловатые отблески, то смешивались в неописуемые оттенки, доселе невиданные ни одним из живших на Земле людей.

Но ни тонировка, ни плотно зажмуренные веки не спасали от ослепительного сияния, которое, казалось, проникало прямиком в мозг не хуже радиации. К счастью, пытка длилась недолго — через несколько секунд адских переливов и вспышек кристалл лопнул мириадами солнечных брызг, погасших быстрее, чем искры в воде.

— С ума сойти! — выпалил Галаган, болезненно щурясь и смахивая слезы рукавом. — Так ты у нас уникум! Да еще и с чрезвычайно большим потенциалом!

— Это какая-то ошибка, — Захар тряхнул головой, пытаясь избавиться и от радужных пятен, и от мельтешения логов. — Я едва владею простейшими заклинаниями.

— Потому что колдовской потенциал и магическая сила — две большие разницы, — Дмитрий вцепился в шарф и возбужденно вышагивал перед окном. — Потенциал — это как объем у бочки. Чем он больше, тем… лучше. Нет, дурной пример. Потенциал — это как калибр у пушки. А сила — это порох и снаряды. Да, пока пушка пустая, толку мало, но если ее зарядить… Нет, тоже не то… Потенциал — это водоизмещение корабля. А сила — это количество орудий, которые можно нести на борту без риска опрокинуться и потонуть. И твои магические возможности просто громадны… нужно лишь доверху заполнить крюйт-камеру манородом! Вот уж действительно мне тебя сам бог послал. Раздобудем достаточно хрусталита — и весь порт наш! А там, глядишь, еще и с графами схлестнемся!

— Придержи гусей, — хмуро бросил Захар. — Для начала надо проверить, не ошибся ли твой артефакт.

— Нет, конечно! — Галаган повеселел, будто купил выигрышный билет. — Такие штуки не ошибаются. Черт, надеюсь, мои партнеры не успели отослать дань. В тебя определенно стоит вложить пуд-другой минерала. Самая лучшая инвестиция, бес меня подери!

Вдохновленную тираду прервал дребезжащий звон телефона. Щеголь со вздохом сел на край стола и поднес к уху трубку из красного дерева в золоченой оправе. И Захару даже не пришлось напрягать слух, чтобы услышать взволнованный голос Антона Павловича:

— Дима, у нас беда. Игнатовы напали. Срочно выручай, — мужчина чеканил слова так, словно диктовал телеграмму, что выдавало чрезвычайную тревогу и страх.

— Что с Ингой? — блондин вскочил и сжал кулак, который тут же окутало ревущее пламя.

— Нас пока не тронули. Но Титовым… совсем худо.

— Сколько их? Антон!

Связь оборвалась.

— Merde! — дворянин швырнул трубку на стол. — И что теперь делать?

— Мне нужно оружие, — хмуро процедил Захар. — И побольше. И количеством — и калибром.

— Ты туда один пойдешь? — подельник схватился за голову. — Жить надоело?

— Почему же один? Ты мне поможешь.

— Я? — блеклые глаза округлились. — Против Игнатовых?

— Или разбирайся с конкурентами сам.

— Да я не против помочь… — Дмитрий сбавил тон, чтобы погасить истерику в голосе. — Но нельзя же лезть прямо в пекло, очертя голову! Нужно все разведать, проверить, составить план…

— Я все проверил и составил. На территории усадьбы десять бойцов, все — американские наемники. Семеро из них перекапывают двор и вскрывают половицы — видимо, ищут останки наследника. Еще трое измываются над служанкой — должно быть, это командир и его приближенные. Чародеев поблизости нет — никто не раздает приказы и не понукает солдатами.

— Как ты это понял? — тонкие брови поползли вверх. — Ты что, вдобавок ко всему еще и прорицатель?

— Нет. Просто Чехов звонил из кабинета патриарха. И я услышал достаточно, чтобы составить картину поля боя.

— Услышал? Через эту хрипящую и шипящую машину сатаны? — барон в сердцах стукнул по телефону. — Да кто ты, черт возьми, такой?

— Тот, чьих союзников лучше не трогать, — киборг зловеще оскалился. — А Титовы — как раз такие. И если тоже хочешь со мной подружиться — доставай оружие.

— MonDieu! — Дмитрий потянул за края шарфа, словно хотел им удавиться. — Ладно, следуй за мной. Но знай — ты сущий самоубийца, раз решил сунуться в западню!

Совмещенный с ремонтной мастерской арсенал находился на первом этаже и занимал целую комнату, которая одновременно напоминала и строгую кордегардию, и частный музей.

В стойках на стенах рядком стояли винчестеры, карабины Мосина и дробовики — все просто, строго и весьма удобно. Но при том их перемежали деревянные щиты изысканной работы, где подобно экспонатам красовались начищенные до блеска кольты, парадные сабли, старинные шпаги и прочая непригодная для боя роскошь.

— Сколько людей взять? — осведомился хозяин, приторачивая к поясу ножны с покрытой рунами рапирой.

— Ноль, — Захар затянул второй пояс с кобурой под левую руку. — Справлюсь и сам. Ты же нужен для прикрытия. На случай, если явятся колдуны.

Киборг затянул вокруг бедер еще два ремня, за которые засунул по три охотничьих кинжала.

— Уверен, что справишься? Может, возьмешь хотя бы пару стрелков?

— В себе я уверен на все сто, — киборг взял помпу, ножовку по металлу и отточенными движениями отнял приклад и стволы по самый затвор, после чего закинул обрез за спину. — В твоих вояках — не очень. К тому же, крупный отряд привлечет ненужное внимание. А на дворе еще не Смута — за такие проделки мы можем получить и от полиции, и от канцелярии. Но если уж собрался помочь — то заводи мотор. У нас не так много времени.

— Мотор? — хлыщ нахмурился. — Одна машина отвезла Аксинью и охрану в усадьбу. На второй поехали Инга и Чехов. Больше машин у меня нет.

— Что ты за дворянин такой? — фыркнул охотник.

— Но в усадьбе есть лошади. На них даже быстрее получится.

— Отлично. Из всех видов транспорта остался только тот, которым я не умею управлять.

— Ты не умеешь ездить верхом? Что ты за дворянин такой? — Галаган с ехидцей вернул соратнику издевку.

— Заткнись, — Захар в последний раз проверил снаряжение — ничто не болталось, не мешало двигаться — и удовлетворенно кивнул. — И выводи своих кляч. Разберусь по ходу дела.

Глава 9

— На самом деле все просто, — Галаган с помощью конюха взгромоздился в седло. — Тянешь поводья на себя — останавливаешься. Тянешь влево — ведешь влево. Вправо — вправо. Бьешь пяткой в бок — ускоряешься. Видишь? Ничего сложного.

Пегий жеребец патриарха всхрапнул и попытался встать на дыбы. Если бы мужики вовремя его не осадили, хозяин точно свалился бы под копыта.

— Заметно, — киборг взял черного мерина за морду, повернул к себе и строго заглянул в глаза: — Чтоб без фокусов, понял?

Старый конь фыркнул и тряхнул башкой. Захар выехал на улицу и пустился едва ли не с места в галоп, барон старался не отставать. Они ветром пролетели вдоль берега и свернули в тенистую рощу — подальше от оживленных проспектов и посторонних глаз.

У края парка охотник спешился и велел спутнику следить за единственной дорогой, по которой могло прибыть подкрепление. Сам же проверил тепловизором ближайшие усадьбы, нашел ту, где жили только мыши, и в один присест перемахнул через забор.

Через круглое оконце на чердаке открывался отличный вид на родовое гнездышко Титовых, в то время как сам пришелец оставался полностью сокрытым от взоров врага.

Сенсоры не подвели — наемников насчиталось ровно десять. Семеро — американцы в серой униформе, трое — местные в привычных темных тройках и котелках. Но в налете участвовало куда больше бойцов — как минимум, еще дюжина, ведь сложенные в ряд тела охранников Галагана были изрешечены пулями без каких-либо следов магии. Видимо, после штурма основные силы вернулись на базу, а эти задержались, чтобы выпытать место погребения наследника.

Пять мужиков из крепостных Титовых тоже погибли в тщетных попытках защитить семейство. Остальных угнали в рабство (точнее, в усадьбу к новому владельцу), оставив на развлечение отряду трех девок, среди которых оказалась и Аксинья.

Надругаться над ними не успели, но лишь потому, что еще продолжали допрос. Бедолаг в обрывках одежды отвели в стойло, привязали руки к дверцам ячеек, где некогда обитали лошади, и нещадно пороли найденными там же хлыстами и плетками. После нескольких ударов мучитель хватал пленницу за волосы, запрокидывал голову до хруста в шее и орал на самое ухо:

— Куда подевался наш чародей, тварь?! Где вы, суки, его зарыли?

Пока командир с приспешниками развлекались, янки старательно перекапывали двор, заглядывали под каждую колоду и громили поместье в поисках потайных комнат, но так и не смогли ничего отыскать — прах и кости погребли гораздо глубже, чем те рыли. И все же рано или поздно кто-нибудь из слуг расколется, а значит, медлить больше нельзя.

Захар получил расчет тактического модуля, вцепился в вожжи и направил мерина прямо на ворота. Могучая грудь распахнула незапертые створки прежде, чем опешившие часовые сняли с плеч винтовки. Удар воротами опрокинул обоих навзничь, но прежде чем американцы поднялись, им в глотки прилетело по охотничьему кинжалу.

Оставив хрипящих и дергающихся противников позади, охотник накинулся на землекопов, что встали на перекур посреди двора. Эти умудрились выхватить револьверы, но вот выстрелить не свезло. Первого сшиб конь и затоптал копытами, второй поймал клинок промеж глаз, а кольт последнего вспыхнул синим пламенем.

Все шесть патронов разом взорвались и оторвали ублюдку пальцы вместе с половиной кисти. Охотник ребром ладони оборвал вопли и спешился в прыжке, спасаясь от засвистевших вокруг пуль.

Наемники, что обшаривали дом, соображали чуть быстрее соратников, поэтому сразу похватали винтовки и заняли выгодные позиции у окон. Киборг спрятался за баней и вытащил кольты, но затем вернул в кобуры. Даже с его возможностями перестрелка в таких условиях заняла бы непозволительно много времени, так зачем тратить его впустую, когда под рукой новое — доселе невиданное — оружие.

Он создал в левой ладони огненный шар с каменными вкраплениями внутри, а в правой — сферу воды, и швырнул заклинания в окно мансарды — одно за другим. Огненный сгусток громыхнул, едва коснулся рамы, и прошил прильнувшего к стене стрелка сотней раскаленных осколков.

Ублюдок вспыхнул, как пакля, и шлепнулся на пол, где лежал не только ворсистый ковер, но и сдутые сквозняком листы бумаги. И если бы не разбившаяся следом сфера воды, пожара вряд ли удалось бы избежать, а так и выродка прикончил, и поместье сберег.

— Неплохая комбинация, — хмыкнул парень, готовя новую волшбу. — Надо будет на досуге почитать еще колдовских книжек.

Из окна этажом ниже высунулся ковбой и навел на киборга винтовку. Захар воззвал к стихии Земли, которая покровительствовала не только почве и скалам, но и самым глубоким недрам, где таились металлы и минералы.

Повинуясь воле чародея, стальной ствол обмяк, точно веревка, а затем змеей накинулся на янки, обвился вокруг шеи и только потом затвердел. И как подонок ни силился, как ни рычал, так и не сумел избавиться от удавки, и медленно подох, хрипя и пуская слюни.

Двоих — долой, двое остались. У первого на винчестере поблескивал длинный оптический прицел, а созданные из песка линзы так же относились к стихии Земли. И пока усатый головорез старательно выцеливал врага, окуляр за доли секунды вытянулся в тонкую, но очень прочную стеклянную иглу и прошил башку насквозь.

Вокруг второго меж тем завертелся редкий, но чрезвычайно быстрый смерч, окутав тело подобно веретену. Поначалу это не доставляло стрелку особых хлопот, он даже усмехнулся и тряхнул козлиной бородой — мол, повезло, что попался такой неуч, ведь убитый чародей — крайне ценная добыча.

Но все резко изменилось, когда маг добавил в воздух полпуда старых углей из горна, окалину из кузни и битый фарфор из разгромленной трапезной. И когда воронка превратилась в ревущую терку, янки вмиг стало не до смеха. Гаденыш замахал винтовкой, как дубиной в тщетных попытках разорвать сжимающееся абразивное кольцо. Задумка не получилась, и налетевший со всех сторон ветер ободрал налетчика до костей.

— А классная штука — эта магия, — киборг расплылся в злорадной улыбке. — Надо применять ее почаще. Всяко веселее обычной стрельбы.

Убедившись, что в усадьбе никого не осталось, Захар направился в стойло. У порога его встретили шквальной пальбой из револьверов, но парень успел создать похожий на паровозный отвал щит, и ни одна из пуль не достигла цели — в отличие от волшебства. Правого стрелка киборг оглушил воздушным ударом, левого той же стихией подбросил к потолку и уронил головою вниз со скоростью сваебойного молота. Двойной хруст — черепа и шеи — намекнул, что этого противника уже можно не бояться.

— Стой! — последний боец метнулся к Аксинье, прятался за привязанным к калитке телом и приставил дуло к затылку. — Только дернись — и ей конец!

Пришелец осклабился:

— С чего ты взял, что меня волнует эта холопка? Куплю на базаре получше — так что стреляй, мне плевать.

Соперник замешкался, второпях придумывая новую угрозу, а нахлынувший страх окончательно отвлек его внимание. Воспользовавшись замешательством, Захар неуловимо быстро выхватил кольты и пустил две пули разом.

Первая попала во вражеский наган, вторая — в правый глаз ублюдка. Блондинка же коротко охнула от громкого щелчка около уха, в то время как прихвостень Игнатова кулем рухнул на вонючую солому.

— Ты как? — киборг достал кинжал и подошел вплотную. Выглядела подруга весьма паршиво, спину иссекло глубокими ссадинами, а по бледной заднице и бедрам обильно стекала кровь.

— Не знаю, — девушка пьяно мотнула головой. — Прежде меня не пороли… И ты бы не мог перестать таращиться? Слишком много чести от господина, которому плевать на холопок.

— Я не таращусь, — верзила срезал путы, и обессилевшая страдалица упала в его объятия. — Я оцениваю ущерб. И ты сама прекрасно понимаешь, зачем я сказал про холопку.

— Понимаю… — Аксинья облизнула искусанные губы и часто задышала. — И все же в этом ты прав. Не трать на меня время, спаси семью… сейчас это гораздо важнее. Демьян забрал их в свое поместье, чтобы выпытать судьбу сына. Даже думать не хочу, каким мукам он их подвергнет. И не пощадит никого — ни Алешку, ни Еву.

— Я разберусь. Только закончу здесь кое с чем.

— Тебя и правда Свет послал, — дрожащие пальцы оставили на небритой щеке алые следы. — Наш ангел-хранитель…

— А ну отпусти ее! — раздался позади знакомый голос. — Пошел прочь, бесовье семя, не то мы тебя…

Киборг обернулся и увидел в проходе Чехова на пару с Ингой. Оба сжимали в руках огненные шары и выглядели весьма воинственно, но стоило им увидеть нахальное лицо, и магия тут же погасла.

— Захар? — лекарь сощурился и поправил пенсне, не веря своему счастью. — Это и впрямь ты?

— А кто же еще? — охотник взял горничную на руки и поспешил к усадьбе. — А вы не стойте столбами, а займитесь ранеными. Они одной ногой в Бездне.

— Не волнуйтесь, я помогу, — Антон Павлович немедля занес ладони над обомлевшей служанкой. — Я их всех вытащу — даю слово.

Снаружи донеслись топот копыт, пронзительное ржание и пальба в воздух. Охотник напрягся, но затем услышал визгливый крик со смесью восторга и животного ужаса:

— А ну всем ни с места! Выходите с поднятыми руками, не то я вас…

— Дима, заткнись, — прошипел Захар. — И отнеси Аксинью в дом. А я пока поговорю с одним товарищем.

— Ты всех прикончил? — Галаган в недоумении огляделся. — Один?

— Нет, черт подери, они сдохли от испуга, едва увидели тебя.

— Братец, — Инга прильнула к блондину и чмокнула в скулу. — Как я рада тебя видеть.

Киборг оставил их и вернулся в стойло. Нашел на тюке сена оглушенного врага и привел в чувство парой легких пощечин. От таких шлепков голова ублюдка замоталась, как у тряпичной куклы, а челюсть отчаянно затрещала, но участившийся пульс и дыхание говорили, что пробуждение прошло успешно.

— Начнем с простого, — охотник схватил налетчика за грудки и приподнял. — Как тебя зовут?

— Иван, — пролепетал боец, вряд ли разменявший второй десяток.

— Славно. Теперь, Иван, ты ответишь на ряд моих вопросов. Выдашь все как есть — и я тебя отпущу. Но если хоть раз солжешь… — вместо пустых угроз верзила врезал кулаком в дощатую переборку между ячейками и пробил ее насквозь. — А я ложь за версту чую — уж не сомневайся.

— Демьян Антонович из меня душу вынет… — взмолился охранник.

— Демьян Антонович далеко, — прорычал киборг. — А я — близко. И выну из тебя не только душу. Я могу тянуть из тебя кишки больше получаса, а ты не только выживешь, но и останешься в сознании. Так что говори, сколько наемников в поместье?

— Т-точно н-не знаю…

Захар резко замахнулся, а юнец зажмурился и засучил ногами. Но он не врал, на что намекала биометрия, и вместо наказания охотник уточнил запрос:

— А не точно? Так, навскидку?

— Навскидку — около сотни.

— Около сотни? — парень нахмурился. — По местным меркам это сраная армия. Откуда у вшивого баронишки такая сила?

— Большинство — американцы с «Арканзаса». Демьян Антонович расплатился с ними тем манородом, что должен отправить графу. Но я слышал, как он сказал, что скоро дань будут платить ему. А еще он пообещал капитану янки много рабов в обмен на помощь.

— Вот же сволочь, — парень усмехнулся. — Еще и родину продать успел. Теперь рассказывай, что с обороной. Где основные позиции, много ли тяжелого оружия, есть ли слабые места?

— После Великой Прорехи хозяин велел укрепить поместье. Тогда многие так делали для защиты от чудовищ, вот никто ничего и не заподозрил…

— Ближе к делу.

— Д-да… Каменщики подняли стены метра на два, по углам построили башни с бойницами, а мансарду превратили в донжон. Обшили крышу листами корабельной стали, а вместо окон приладили спонсоны с пулеметами Максима. Говорят, их вместе с броней сняли с патрульной канонерки, что затонула во время Прорыва.

— Отлично, блин… Теперь это не поместье, а хренов форт. А что с магической защитой?

— Там все еще лучше, — боец уловил сердитый взгляд, вжал голову в плечи и пролепетал: — В смысле, хуже… если для вас. Игнатов нещадно тряс дань с соседей и покупал за нее защитные амулеты в таких количествах, что на базарных шарлатанах столько побрякушек нет. Вдобавок он обновил руны на стенах, так что пробиться сквозь барьер смогут лишь очень сильные колдуны.

— Кстати, о колдунах. Сколько их всего в усадьбе?

— Демьян Антонович с женой, — пленник загнул трясущийся палец, — старший сын с невестой и трое наемных чародеев из беспоместных дворян. Один служит лекарем, остальные следят за рунами.

— Внутрь ведут потайные ходы?

— Нет, что вы… У нас же не замок. Неподалеку есть шахта, но она никак не связана с погребом. Да к тому же еще и запечатана…

— Что-то голосок у тебя дрожит, приятель, — киборг взял налетчика за тот самый палец. — И пот ручьями льется. Уж не свистишь ли ты мне, часом? Может, фаланги лишние есть?

— Я не…

Захар сдавил палец ублюдка, как тисками. Тот заверещал, точно девчонка, и обмочил штаны.

— Что такое? — хищно процедил амбал. — Как баб пороть — как герой. А как ответ держать — так обоссался сразу?

— Пощадите… — охранник покраснел, скривился и пустил слезу.

— Что с тоннелем? — охотник остался глух к его горю и мольбам. — Отвечай, не то шкуру живьем сниму.

— Я только слухи слышал… старшие по пьяни болтали… Вроде когда-то ход был, но потом его засыпали, потому что из шахты постоянно лезли твари. Если это так, то опытный чародей Земли, наверное, смог бы его расчистить. Пожалуйста, я больше ничего не знаю…

— Да мне, собственно, больше ничего и не нужно, — киборг легонько приложил гада затылком об стену. — Сладких снов.

Закончив допрос, он вернулся в дом. Служанки лежали в спальне на широкой хозяйской кровати, Чехов поливал золотым светом самую избитую спину, а Инга грела магией воду в тазу и меняла повязки тем, до кого очередь еще не дошла.

— Что узнал? — с порога спросил Галаган.

— Много чего, — угрюмо бросил киборг, слегка подтормаживая из-за перегруженного тактического модуля, что рассчитывал самые разные варианта грядущей операции.

— И каков план?

— Зависит от того, как хорошо ты владеешь стихией Земли.

— Земли? — хлыщ изогнул бровь. — Ну, в Академии я получал по геомантии одни из самых высоких баллов. После своих основных стихий, разумеется. Так что уровень средний, но уверенный. А что?

— Туннель расчистить сможешь?

— Туннель? Ты собрался пробраться в поместье под землей, словно крыса?

— Скорее, крот, — фыркнул парень.

— Я знаю лишь один ход, который может вести в поместье. Тот, что смыкает погреб и шахту.

— Да. Именно о нем мой приятель и сообщил.

— Такие потайные лазы — не новость, — франт пожал плечами. — Многие их роют, особенно, если позволяют грунт и средства. А коль рядом есть шахта или пещера — ход будет сто процентов, но есть один нюанс.

— Я весь внимание, — Захар скрестил руки на могучей груди.

— После Великого Вторжения пришлось закрыть почти все подземелья. Тварей там расплодилось столько, что отбиваться от них могут лишь очень богатые дворяне. Жилы манорода излучают столь сильную энергию, что ткань между мирами истончается безо всяких Прорех. И черти лезут туда практически беспрерывно — только успевай отстреливать.

— А в чем проблема? Я чудовищ не боюсь, — он похлопал по кобуре с трофейным кольтом. — Это им придется нас бояться,

— Мне порой кажется, что ты не с луны, а вообще из другой вселенной! — Галаган по привычке принял теребить шарф, что делал в моменты сильнейшего душевного волнения. — И в той вселенной о магии вообще ничего не ведают! Закрыть шахту — это не просто засыпать вход или поставить дверь потолще. Это долгий и сложный обряд, который проводит Пресветлый Синод. И он состоит из освящения земли, начертания благих знаков, чтения защитных молитв и возведения нерушимого колдовского заслона. Через который нам с тобой уж точно не прорваться. Проще мухе пробить стекло, чем двум баронам проникнуть за такой барьер.

— Что, вообще никак?

— Напрямую — нет, — Дмитрий в задумчивости прикусил ноготь. — Но можно прорыть новый вход — подальше от основного. То есть, придется залезть в самое логово Тьмы и уже там искать туннель, если он вообще существует. Ты хоть представляешь, насколько это опасно? Понимаю, что Ева твоя жена, но подумай дважды — стоит ли идти именно таким путем.

— Я уже подумал трижды, — на самом деле три тысячи триста сорок восемь раз, но не признаваться же сразу во всем. — Иных вариантов нет. Для штурма такой крепости понадобится три-четыре роты вооруженных до зубов солдат при поддержке артиллерии, пулеметов и бронемашин. Или как минимум двое таких, как я.

— Даже двое, — Галаган выпятил губу. — Всего-то… А я думал, ты стоишь целой дивизии.

— А на сбор столь большого отряда нет ни времени, ни денег, — Захар пропустил иронию мимо ушей. — Игнатов прямо сейчас пытает пленных, и очень скоро кто-то из них либо расколется, либо погибнет от болевого шока. Я не могу допустить ни того, ни другого, поэтому пойду за ними в любом случае. От тебя же потребуется помощь с туннелем — только и всего. Справишься — я твой должник. Откажешь — и надейся, что в грядущей Смуте нам не придется ничего делить.

— Черт тебя послал на мою голову! — Дмитрий в отчаянии всплеснул руками. — Ладно, иду.

— Мудрое решение, — киборг кивнул. — Берем все необходимое — и выдвигаемся.

Пленный налетчик не соврал — Игнатов превратил усадьбу в самый настоящий укрепрайон. Американцев же во дворе ошивалось даже больше, чем на корабле рабовладельцев — янки заливались виски, играли в карты и лезли под юбки к служанкам, которых хозяин задешево скупил по округе для увеселения собственной армии.

Для нее же не так давно построили двухэтажный барак — киборг заприметил под стенами еще свежую, не успевшую потемнеть от грязи и влаги стружку. При том в самом особняке — изысканном, кирпичном, слегка подпорченным «шляпой» из ржавого металла — наемников не было.

Барон вместе с женой, наследником и снохой допрашивали Титовых на втором этаже. Все окна снабдили тяжелыми бронированными ставнями, сплошь изрезанными неведомыми рунами, но сейчас ублюдки нападения не ждали и потому не потрудились прикрыться хотя бы шторами.

И охотник из своего укрытия в кроне старого дуба видел происходящее так, словно сам находился в комнате — помогала прихваченная из кабинета подзорная труба. Еву, Алексея и Сергея Ивановича привязали к стульям с высокими спинками и веревок не пожалели — пленные едва могли шелохнуться.

Выглядели все трое крайне паршиво — очевидно, допрос продолжался довольно долго. Чтобы несчастные не умерли раньше времени, подле них дежурила светловолосая девушка в белом платье, нянча в ладонях сферу золотого света.

Наследник — такой же хлыщ, как и сдохший братец — следил, чтобы отец не переусердствовал и в нужный момент уговаривал его остудить пыл. Он носил такой же бордовый костюм в черную клетку, а голову украшала копна непослушных медных волос.

Патриарх же отличался высоким ростом и широкими плечами, темно-рыжие волосы стриг под горшок, а тяжелую челюсть украшала густая борода. Женушка выглядела лет на десять моложе, носила фривольное красное платье и наблюдала за пыткой с нездоровым интересом, сидя в глубоком кресле напротив и потягивая шампанское из фужера.

— Отвечай, сволочь! — Игнатов вновь накинулся на едва живого Сергея Ивановича, толком не отошедшего от ночной стычки. — Где мой сын?

— Повторяю, — стоило мужчине разлепить разбитые губы, как с уголка скатилась струйка крови. Профессор тяжело дышал, закатывал глаза и дрожал от затянутых до скрипа пут. — Лука пришел около полуночи. Потребовал дань. Я сказал, что хрусталит еще не собран, но взамен я готов предложить закладную на поместье. Он ответил, что ему нужно посоветоваться с вами и ушел. Через час появились Прорехи, и больше мы его не видели.

— Врешь, сука! — Демьян схватил мужчину за шею, сдавил до темноты в глазах и пропустил меж пальцев искрящиеся электрические разряды.

Титов выгнулся дугой, глухо замычал и обмяк, роняя темные капли носом и ушами.

— Папа! — в слезах выпалил Алексей. — Не трогайте его!

— Заткнись, сопля, — мучитель брезгливо вытер руки платком. — До тебя очередь еще дойдет.

— Только тронь его, — в гневе прошипела Ева.

— Смотри, — рыжий буйвол подошел к мальцу, взял за ухо и крутанул так, что бедолага заверещал не своим голосом. — Тронул. И что ты мне сделаешь?

Девушка плюнула в ублюдка, но слюна разбилась о невидимую преграду перед ним. Захар присмотрелся и заметил, что в путы Титовых вплетены костяные бусины, исчерченные камешки и «пустые» кристаллики манорода. Очевидно, эти обереги подавляли магию и не позволяли бедолагам освободиться. Но несмотря на это, Демьян позаботился и о личной защите, о чем не следовало забывать.

— Может, мне сразу им заняться? — Игнатов поймал острый подбородок красавицы и стиснул так, что у той брызнули слезы. — Или сперва проверить, так ли ты крепка телом и духом, как хочешь казаться?

— Сгинь в Бездне, — рявкнула баронесса.

Бородач ухмыльнулся и направил руку на грудь наглячки. Ничего особенного не произошло — ни огненных искр, ни электрических сполохов, но Ева вдруг изменилась в лице, побледнела, изошла крупными бисеринками пота и распахнула веки. Затем кашлянула, резко дернулась и сморщилась так, словно съела половину лимона.

— Так и будешь смотреть? — Галаган чуть не сорвался с ветки, но все же забрался на дерево и прильнул к окуляру. — Может, уже вмешаемся?

— Я не просто смотрю, — хмуро бросил киборг. — Я считываю маршруты патрулей.

Меж тем Игнатов склонился над брюнеткой и водил кистью из стороны в сторону, точно оглаживал невидимый мраморный шар:

— Чувствуешь, как сжимается сердце? — с нежностью завзятого гестапоцва проворковал патриарх. — Как замедляется пульс почти до самой остановки? И как затем бросается в галоп, точно бешеная лошадь? Кровь — это та же Вода, а я неплохо обучен этой Стихии. Хочешь, я велю ему замереть, а потом запущу вновь? Поверь — ощущения незабываемые. А может, наполнить твои легкие до краев?

Ева зашлась в надсадном хрипе, и из носа и рта хлынули мутные струйки.

— Вот же подонок, — прошипел Дмитрий. — У меня уже руки чешутся порвать его на клочки.

— Вперед, — равнодушно отозвался спутник.

Галаган скрипнул зубами и затих.

— Пожалуйста… — захныкал Алексей. — Не надо ее мучить.

— Так может ты мне все расскажешь? — палач взмахом руки исторг воду пленнице на подол и шагнул к мальчишке, пока его сестра кашляла и заходилась влажными вдохами. Сноха тут же подошла к бедолаге и направила золотые лучи на ходящую ходуном грудь — но не из жалости, а чтобы подготовить к новой пытке. — Выдай все, как на духу — или я продолжу допрос.

— Я вообще ничего не видел… — мальчишка тщетно пытался сдержать слезы, но от нависшего над ним великана затрясся всем телом. — Папа отослал меня в комнату и приказал не выходить. Я и сидел там все время — клянусь императором.

Игнатов поморщился, как от зубной боли, и продолжил расспрос:

— Но ты наверняка что-то слышал?

— Да что там услышишь? Дождь, ветер, ставни скрипят. Я самого себя не слышал, что уж про остальное говорить.

— Врешь, поросенок! — мужчина в ярости вцепился в его шевелюру. — Вы все сговорились, потому что знаете, какая кара вас ждет за убийство наследника!

— Значит, они скорее умрут, чем признаются, — насмешливо проворковала жена. — Используй то, против чего они не смогут сопротивляться. Я должна узнать, где эти твари закопали Луку. Я имею право достойно похоронить своего ребенка!

— Ладно, милая, — Демьян отошел от кресел и нервно закусил губу. — Ты права — ради нашего мальчика стоит рискнуть. Да и какая теперь уже разница? Скоро все пойдет прахом, включая законы и догмы.

Верзила закатил глаза, воздел руки и гортанным речитативом прочитал заклинание на латыни. Его белки вмиг залило чернильной мглой, а за спиной сгустилось черное облако, вскоре вспыхнувшее перепончатыми крыльями с фиолетовой каймой. Плоть на ладонях разверзлась, наружу выпростались темные жгуты и подобно змеям закачались перед лицом пленницы.

— Мать честная… — выдохнул Галаган. — Да этот гад не только родину предал, но еще и Тьме присягнул! Проклятый еретик, чтоб его черти драли. Может, сообщим в Синод?

— Не успеем, — проворчал киборг.

Меж тем сочащиеся Бездной щупальца вонзились в виски Евы. Девушка запрокинула голову, зажмурилась и распахнула рот в немом крике. Предатель же самодовольно оскалился и принялся копошиться отростками прямо в мозгу, извлекая из памяти самые сокровенные воспоминания.

— Вижу… — демоническим голосом прорычал Демьян. — Теперь я все вижу… Это ты убила моего мальчика. Подлая сука… Мерзкая тварь!

В порыве ярости ублюдок утратил контроль, и проклятая волшба развеялась вихрем зловонного пепла. Патриарх покачнулся и наверняка бы рухнул без сил, если бы не подоспевший вовремя сын.

— Сюда, отец, — он усадил его в кресло подле жены. — Осторожнее. Ты еще не готов стать полноценным Сосудом. Заклинание отняло у тебя слишком много сил.

— Ничего, — мужчина залпом выпил бокал вина и утер платком липкий пот. — Главное, я знаю, что случилось с твоим братом. И эти гниды ответят за содеянное. Я подвергну их таким мукам, что содрогнется сама Бездна! — он сжал подлокотник так, что толстая деревянная планка треснула, будто вафля. — Эти выродки узнают, на что способна истинная Тьма. Но сперва… мне нужно отдохнуть. Продолжим… на рассвете. А этих заприте в подвале, но даже пальцем тронуть не смейте. Вся их боль… — голос вновь стал низким и гортанным, — достанется мне.

— Идем, — Захар бесшумно спрыгнул на землю. — У нас в запасе несколько часов.

Глава 10

— Мы точно идем куда надо? — уточнил Галаган, едва поспевая за размашистой поступью киборга.

— Точно, — великан уверенно шел по склону пологой поросшей лесом горы. — Мы двигаемся вдоль бокового ответвления левого туннеля. Глубина залегания — семь метров.

— Как ты это понял? — с дворянина сошел уже пятый пот

— По вибрациям в подошвах. Я чувствую полость под собой.

— Это какая-то разновидность магии Земли? — недоумевал спутник.

— Да. Клондайкская золотоискательная геомантия, — Захар ляпнул первое, что пришло на ум.

— Хм… Никогда о такой не слышал. Впрочем, я и в Америке никогда не бывал. Вот уж правда — Новый Свет.

— Рой здесь, — охотник расчистил листву подле крупного расколотого надвое валуна. — Прямо под камень.

— Еще не передумал? — с опаской спросил пижон, вспомнив запечатанную дверь, которую они посетили часом ранее.

Вмурованный в расселину стальной лист сплошь покрывали сияющие письмена, золотые амулеты самых разных форм и размеров, вплавленные в восковые печати лоскуты от одеяний великих святых и руны стихийной защиты.

Но несмотря на это, переборка бугрилась и пучилась от многочисленных ударов когтей, клыков и рогов, нанесенных теми, кто каждую ночь стремился вырваться на волю. И Дмитрия бросало в дрожь от одной только мысли, что придется залезть в самую глубь проклятого логова.

— Не передумал, — Захар развеял последнюю надежду.

— Так может, я просто открою ход и тут покараулю? — подельник не прекращал попыток соскочить со смертельно опасного мероприятия. — Мало ли… вдруг дозорные появятся.

— Твоя основная задача — расчистить туннель к усадьбе. Как справишься — завалишь его и будешь ждать нас около погреба. Затем уйдем все вместе — быстро и безопасно. Еще вопросы?

— Всего один, — Галаган обреченно вздохнул. — Надеюсь, император присматривает за нами из Бездны.

После чего смежил ладони, зажмурился и медленно развел руки в стороны. Повинуясь колдовской воле, земля разверзлась и открыла узкий лаз точно к шахте. Киборг зажег меж пальцев огненный шар и солдатиком прыгнул в заброшенную штольню.

Похоже, старатели рыли вглубь горы, но попавшаяся на пути Прореха поставила крест и на их планах, и на жизнях. Обглоданные и раздробленные кости валялись на полу вперемешку с проржавевшими кайлами и молотами.

Незадолго до трагедии сюда подвели узкую колею, чтобы вывозить вагонетками породу — видимо, добытчики надеялись найти богатое месторождение и так истово спешили, что зарылись глубже, чем стоило.

— Упокой свет их мятежные души, — спутник обвел лицо сложенными кольцом пальцами. — Надеюсь, эта яма не станет и нашей могилой.

— Почему они копали именно здесь? — Захар присел на корточки и внимательно осмотрел скелеты.

Сканер считал мельчайшие детали, а тактический модуль без труда восстановил ход давнего побоища. Все случилось здесь же, в мрачном ответвлении основного туннеля. Когда появилась Прореха, рабочие не бросились в ужасе наутек — они дали бой, отбиваясь от чудища всем, что нашлось под рукой.

Скорее всего, думали, что тварь появилась одна, как обычно и бывает при единичном портале, но в ту ночь все сложилось иначе. И все же стоит отдать шахтерам должное — паника началась лишь когда черти хлынули лавиной и смяли первый ряд храбрецов.

Их терзали столь неистово, что кости рассыпались в труху, а на стенах остались длинные тонкие каверны от когтей. Когда же рабочие поняли, что к чему, бежать уже было поздно. Они рванули прочь, очертя головы, и набились в проход подобно пробке, где их и разорвали на куски без малейшего сопротивления.

И все же — что заставило их сражаться, а не сразу же рвануть за чародеем? Приказ хозяина? Молодецкая удаль? Или же азарт от предвкушения близкой и весьма солидной добычи? От которой вполне можно припрятать самородок другой — взять, так сказать, свою долю за риск — особенно, если барон не пронюхает о ней в тот же день.

— Да пес их знает, — фыркнул Дмитрий. — Может, кнутами погоняли.

— Шахты ведь не роют наобум, — продолжил рассуждать охотник. — Как правило, они идут вдоль жилы, а разведку проводят явно не рытьем новых ходов. Так всю гору можно раскопать, как муравейник, и ни хрена не найти. К тому же, Прорехи чаще всего появляются около источников сильной магии.

— Думаешь, впереди что-то есть? — франт поводил ладонью по холодным влажным камням. — Некоторые рудознатцы чуют хрусталит даже в самой толще породы, но как по мне все это весьма сомнительно.

— Копни вот тут, — Захар указал лучом на изрезанную кайлами стену. — Если залежь есть, она совсем рядом.

— Сударь, вы смерти моей хотите? — проворчал подельник. — Я и так промок насквозь, а впереди еще несметные сонмы чудищ…

— Ладно, не скули, — киборг оттолкнул его плечом и встал перед целью. — Попробую сам.

Поначалу ничего не происходило, хотя парень чувствовал отчетливую тяжесть в руках, будто пытался разжать невидимые стальные прутья. И уши уловили едва заметный треск породы, но та никак не хотела поддаваться. Поняв, что его магия тут бессильна, охотник подошел к преграде и от души саданул по ней пяткой.

— Ты, конечно, могуч, — хмыкнул спутник. — Но пробить ногой скалу? Побойся бога…

Киборг не унимался и лупил по камню, как по футбольному мячу, ничуть не боясь сломать кости.

— Слушай, у всех у нас бывают неудачи. Но не калечить же себя из-за первого промаха? Подкопишь манорода, изучишь новые заклинания, и…

— Умолкни, — верзила оттряхнул штанину от пыли и крошева. — Там полтора метра гранита, а за ним — полость. Довольно большая, хоть дом в ней строй. Уверен, рабочие искали именно ее.

— Такую преграду я буду до утра грызть. Что бы там ни было, мы не успеем.

— Успеем, — Захар сунул руку в карман и пошел вдоль рельсов. — Если будем действовать по уму. За мной.

— Что ты задумал? — пижон затрусил следом, цыкая и фыркая всякий раз, когда спотыкался о шпалы и обломки костей.

— Сейчас увидишь.

В ста метрах от тупика обнаружилась злополучная вагонетка, сплошь заваленная изгрызенными костями. Очевидно, старатели пытались укатить от погони, но не успели — чугунная тележка это вам не автомобиль.

— Спрячься за поворотом, — киборг сел в нее спиной к тупику.

— Не знаю, что ты затеял, но мне это уже не нравится, — с тревогой буркнул Галаган.

— Привыкай, — спутник ехидно подмигнул. — Я всегда действую нестандартно. Да, и прикройся щитом на всякий случай. Скоро здесь будет очень жарко.

Разведя ладони, точно танцующий египтянин с барельефа, пришелец сосредоточил под носом тележки заостренный каменный таран. Перед собой же создал струю огня такой мощи, словно в туннель полной грудью дохнул древний дракон.

Реактивная тяга за считанные секунды разогнала таран до сотни километров в час, и Захар едва успел выпрыгнуть за борт, прежде чем снаряд с оглушительным грохотом врезался в преграду. Долбануло так, что инструменты, скелеты и куски камней пронеслись по проходу со скоростью пули.

Вслед за мусором по узкому лазу прокатилась волна огня, сотрясая гранитные глыбы до самого основания, отчего произошедшее напоминало выстрел картечью из громадной пушки. И виновник сего торжества оказался в этот момент аккурат в стволе — в критически опасной близости от «казенника».

И только барьер из каленого железа уберег охотника от превращения в решето. Пришлось закатиться под самую стенку и накрыться листом толщиною в дюйм — и все равно взрывная волна и шрапнель измяли и расцарапали заслон так, словно его сделали из жести.

Хуже того — пламя сожгло в подземелье весь кислород, и даже киборг долго кашлял и хрипел, пока образовавшийся на миг вакуум не втянул из соседних штолен достаточно воздуха. А пыль поднялась такая, что пришлось выдувать ее магией ветра, потому что ни линзы, ни назальные фильтры не справлялись с непроглядной серой пеленой.

И несмотря на весь этот ужас, взрывчатка не пробила преграду насквозь. Однако поверхность изошла паутиной глубоких трещин, и осталось приложить совсем немного усилий, чтобы расчистить проход.

За ним, как и ожидалось, таилась просторная пещера с высоким куполовидным сводом. На противоположной стороне его подобно застывшему ручью истекала крупная — толщиной со слоновью ногу — жила хрусталита. И свет при том источала столь яркий, что подземелье заливало сияние как от огромной неоновой лампы.

— Ничего себе, — Галаган присвистнул. — Вот это улов.

— Как думаешь, сколько в ней? — Захар алчно осклабился, не сводя взора с мерцания маны в минерале.

— В той, что снаружи — пудов пять. Сколько внутри — даже не представляю. А что? Хочешь ее добыть? Боюсь, это слишком опасно.

— Не добыть, — киборг улыбнулся еще шире, как завороженный глядя на голубые переливы. — Поглотить.

— Да ты с ума сошел?! — подельник бросился наперерез и заступил дорогу. — И думать забудь, избыток силы разорвет тебя на молекулы! С тем же успехом можно пытаться поглотить кучу пороха, зарывшись в нее и подпалив!

— Ты же сам говорил, что я — как пустая бочка, — великан продолжил путь, не замечая выплясывающего перед ним дворянина. — Так почему бы ее не наполнить?

— Верно! — блондин помахал пальцем перед одеревеневшим лицом. — Все правильно: ты — как бочка. А эта жила доверху зальет паровозную цистерну! — он нервно вскинул ладони над головой в тщетных попытках достучаться до спутника. — Оставь ее, иначе она тебя погубит. Не по Сеньке шапка.

— И все же я рискну.

— Ты погибнешь! — Дмитрий едва не сорвался на поросячий визг. — Твой ранг слишком низкий!

— Но я ведь не обычный колдун…

— Да чего я вообще распинаюсь? — франт в сердцах махнул рукой и отступил в сторонку. — Только погоди, пока я отойду подальше. Если уж решил самоубиться — то без меня!

Захар медленно протянул руку к заветной силе, уже представляя, как починит все модули и вернет полную боеспособность. И тогда вся эта дворянская плесень узнает, что такое гнев восставшего раба. Этой мощи с лихвой хватит, чтобы избавиться от приказа Петра и жить в свое удовольствие. И больше никакой возни с этими изнеженными самовлюбленными придурками.

Парень закрыл глаза, воздел над жилой руки и приготовился замкнуть контакт, но вместо холодной дрожи минерала ощутил теплую выпуклую мягкость. Прямо перед ним разверзлась Прореха, а из чернильной мглы шагнуло существо, которое вряд ли можно окрестить чудовищем — и уж точно не за внешность.

Это была девушка — очень высокая, вровень с киборгом — и крепко сбитая, облаченная в некое подобие закрытого купальника из черной чешуи. Ноги, обросшие хитином до середины бедер, заканчивались тремя длинными как у ящерицы пальцами, а загнутые стальные когти легко разорвали бы даже металл.

Бока ее головы блестели после бритья, а длиннющие серые волосы собрали на макушке в тугой конский хвост, поддерживаемый у основания золотым раструбом.

Волчьи глаза светились с насмешливым любопытством, а змеиный рот искривился в самовлюбленной ухмылке. Веки и губы покрывал густой слой сурьмы, а на правой скуле темнело клеймо: LIILIX. Именно груди незнакомки — полные, но высокие — и сжал Захар в попытке достичь манорода.

— Тебя мама не учила, — с издевкой произнесла девушка, — что брать чужое — опасно для здоровья?

Она толкнула киборга в плечо — тот завертелся, что юла, и отлетел к дальней стенке, лишь чудом не врезавшись в Галагана.

— Чертова бестия! — Дмитрий швырнул в нее два огненных шара — от первого чертовка уклонилась с грацией распутной танцовщицы, а второй разбила кулаком без видимого вреда для себя.

— И это все? — хохотнула дочь Бездны, обращаясь к распластанному на земле великану. — Мне говорили, что ты посильнее кабацкого драчуна.

Охотник неуловимо быстро выхватил кольт и пустил гадине пулю в лоб. Бестия отшатнулась от свинца с такой легкостью, словно это она была киборгом, а Захар — обычным человеком. И даже выпушенный точно в цель барабан не причинил никакого вреда — пули рикошетили от чешуйчатого купальника, как от танковой брони, а раны мгновенно затягивались густой чернильной жижей.

— Ох уж эти земные игрушки, — девушка разочарованно цокнула и закатила глаза. — Одна моя соратница как-то раз силилась удовлетвориться станковым пулеметом. Высадила промеж ног всю ленту — и что ты думаешь? Даже ни разу не застонала.

— Захар, мне это не нравится, — испуганно проблеял Галаган. — Давай уйдем, а? Ну ее, эту жилу. Далась она тебе…

— Ну уж нет, — чертовка поводила острым коготком из стороны в сторону. — Мы еще даже не начали, а вы уже решили сбежать? Так дело не пойдет — я никого никуда не отпускала.

— Хочешь поиграть? — Захар вытащил кинжалы. — Что ж, я всегда за.

Он накинулся на тварь как ураган, нанося десятки ударов в секунду — режущих, колющих, рубящих. На пике атаки его руки двигались столь быстро, что сливались в мельтешащее серое марево.

Однако бестия без особого труда отразила все без исключения выпады, смахивая клинки когтями или мгновенно перемещаясь в пространстве. Ее ужимки и прыжки выглядели настолько быстрыми, что больше напоминали телепортацию, нежели обычные движения.

— И это все? — посланница Тьмы врезала киборгу ногой в живот и отшвырнула к дальней стенке. — Как ты собрался вызволять своего вожака, если не можешь справиться даже с лейтенантом?

— Лииликс, — Захар выпрямился и сплюнул набившуюся в рот пыль. — Если первая «Л» — это лейтенант, то остальная надпись — это вторая когорта девятого легиона. Я прав?

— Наблюдательности тебе не занимать, — дьяволица с издевкой поклонилась. — А вот силенок маловато. И это на тебя Петр потратил последние крупицы дара? Какая бестолковая расточительность. Впрочем, мне же проще. Когда я принесу легату твою голову, меня точно повысят до капитана. Тонкая ирония, не правда ли?

Киборг шутку понял. Капитан с латыни буквально переводится как «голова».

— Используй магию! — Галаган ударил в лицо твари золотым лучом, но тут же покатился по полу, сбитый с ног порывом ревущего ветра. — Забудь про пули!

— Как скажешь, — киборг смахнул окна с ошибками и предупреждениями, которые почти полностью закрыли обзор. — Магия — так магия. Мне так даже больше нравится.

Пасс руками, и на соперницу обрушились сразу три стихии. Упавший сверху сталактит пронзил насквозь, а поднявшийся смерч окутал тело, как веретено, с каждым мигом насыщаясь огнем.

Крутящаяся в нем каменная крошка раскалилась добела и сначала сорвала чешуйчатую броню, а затем принялась за плоть, с шипением вонзаясь в мышцы и сдирая кожу. Захар потратил на заклинания большую часть маны, после чего бестия превратилась в истерзанный окровавленный труп с бело-бурым хвостом на макушке.

Когда же сила полностью иссякла, парень рухнул на колено от изнеможения, едва справляясь с пошедшими вразнос имплантатами и органами. Его трясло, как от ударов тока, и только работающий на износ бионический модуль не позволял отключиться, стимулируя бешеный впрыск адреналина, дофамина и тестостерона. И когда состояние более-менее стабилизировалось, охотник услышал над собой насмешливый голосок:

— И это все? Тоже мне прелюдия — я даже не намокла.

Лейтенант стояла пред ним в прежнем виде — без единой царапинки, только броня порвалась в паре мест, да и те прорехи спешно затягивались тьмой.

— Прорехи… — процедил киборг. — Тьма…

Бесовка напрямую подключена к Бездне, и темная преисподняя напитывает ее родной стихией. Пока связь прочна, гадина неуязвима — хоть ядерную бомбу на ней взорви. Единственный способ победить — это разорвать проклятую пуповину, но для этого придется закрыть Врата, через которые в наш мир проистекает сила Той Стороны.

А сделать это можно, лишив Прореху энергии в нашем мире — то есть, отключив от манородной жилы. Но как провернуть все быстро и наверняка, ведь вторую попытку вряд ли позволят? Пожалуй, вариант всего один. Чертовски опасный, но хоть с каким-то шансом на успех, а в противном случае их всех ждет неминуемая смерть.

— Не намокла, говоришь? — Захар хмыкнул. — Тогда у меня припасена особенная ласка. От которой ты буквально лопнешь от удовольствия.

Он ударил по глазам твари сияющим лучом и с низкого старта рванул прямо на ослепленную соперницу. Могучим тараном сшиб на землю и точно разъяренный тигр прыгнул к выступающей из породы жиле.

— А вот в чем тебе не откажешь — так это в выносливости и напоре, — бестия приподнялась на локте и томно закусила губу. — Если бы не приказ, я бы поигралась подольше — может быть, даже с обоими. Но, увы, пора с тобой кончать. И совсем не так, как мне того хочется.

— Передавай привет главному, — Захар со всей дури вцепился в хрусталит. — Скажи, скоро буду.

— Что?! — глаза существа округлились. — Стой!

Гадина кинулась наперехват, но опоздала — жила взорвалась столь яркими лучами, что просветила киборга насквозь, подобно рентгену. И за миг до гибели дьяволица с удивлением уставилась на биомеханических «спрутов», что крепились к внутренней части позвоночника и обвивали органы и мышцы сотнями щупалец, нитей и жгутов.

А затем шлепнулась на пол лужицей черной, похожей на нефть жижи — обрезанная пуповина уже не могла накачивать тело Тьмой, и многочисленные смертельные раны проявились во всей красе. По сути, все это время тварь уже была мертва, но двигалась как марионетка в руках своих хозяев.

Но победителю тоже досталось по первое число — неукротимая колдовская мощь пронзала каждую клеточку тела, закручивала кости винтом, раздувала сердце, как воздушный шарик, и сплющивала легкие в лепешки.

— Захар!

Галаган бросился на выручку и схватил подельника за плечо, чтобы впитать в себя часть заряда и тем самым снизить урон, но выдержки хватило всего на пару секунд. После чего дворянин отпрянул и схватился за грудь, тяжело дыша, пуча глаза и обливаясь потом.

Внимание оператору

Переизбыток неизвестной энергии

Критические повреждения модулей

Критическое переполнение резервного аккумулятора

Рекомендация: немедленно покинуть опасную зону

Если вы не в состоянии двигаться самостоятельно, передайте управление командной матрице

Да / Нет

— Нет… — прорычал киборг, содрогаясь от нечеловеческой боли, сравнимой с варкой в кипящем масле — причем и снаружи, и внутри. — Больше… никогда…

Критическая перегрузка внутренних цепей

Критический перегрев командной матрицы

Возможны необратимые повреждения мозга

Жду дальнейших распоряжений

— Весь заряд накопителя — на бионический модуль…

Принято

Перенаправляю неизвестную энергию

Желаете присвоить ей обозначение?

— Да, — процедил парень сквозь окровавленные зубы. — Мана…

Переменная добавлена

Бионический модуль восстановлен на 8%

Текущее состояние: 60%

Резервный аккумулятор вновь переполнен

Жду дальнейших распоряжений

— Всю ману — в стихию Света…

Принято

Стихия Света восполнена на 10%

Текущая мощность: 15%

Резервный аккумулятор переполнен

Жду дальнейших распоряжений

— Всю мощь бионического модуля и стихии Света — на ремонт имплантатов и оболочки…

Изломанное тело окутал золотой туман, каскад ошибок и предупреждений заметно поредел, а мучения слегка ослабли.

Состояние стабилизировано

Резервный аккумулятор заполнен на 80%, дальнейшее наполнение не фиксируется

Жду дальнейших распоряжений

— Весь остаток — в магию Огня.

Принято

Стихия Огня восполнена на 6%

Текущая мощность: 11%

Неновый потом иссяк, а вслед за ним исчезла и жила. Захар в бессилье распластался на полу, с наслаждением чувствуя, как истерзанные мышцы стремительно восстанавливаются и наливаются новой силой.

Оператор, разрешите обратиться?

— Валяй… — охотник совсем разомлел и едва держался на грани сознания.

Я проанализировал состав энергии, обозначенной вами как мана, и сравнил ее описания из ранее прочитанных вами книг. На основе полученных данных я сделал точный расчет и определил, что ваша текущая колдовская сила по правилам данного мира повышена на одну ступень до девятого ранга. Поздравляю.

— Угу. Круто.

— Захар! — Дмитрий побежал к товарищу и хотел помочь встать, но в последний миг отдернул руку, помятуя о недавнем ударе. — Что… это было? Как ты сумел поглотить такую мощь и выжить? Что за… штуковины внутри тебя? Это не обычная магия… Никогда прежде не видел ничего подобного…

— Это вживленные артефакты, — пришелец поднялся, чувствуя себя уставшим, измотанным, но обновленным — как после бани. — На Аляске меня сильно потрепал драконий медведь — хорошо, что рядом жил отставной алхимик. Он провел процедуру углубленной гомункулизации совместно с восстановительной големотроникой и тем самым не только спас мне жизнь, но и наделил особыми силами. Не бери в голову, — он махнул рукой, — в этом методе нет ничего запретного, а у того алхимика есть все лицензии от тамошних клириков. Ну, это как Синод, только американский.

— Вон оно что… — Галаган аж заморгал от такого объема свежесгенерированного бреда. — Тогда это многое объясняет. А я уж грешным делом подумал, ты поддался Тьме, как та девка с когтями.

— Шутишь? — парень усмехнулся, с облегчением поняв, что соратник явно не семи пядей во лбу, и опасность миновала. По крайней мере, пока. — Как бы я тогда себя Светом лечил?

— Твоя правда… — дворянин протянул ладонь. — Извини, что сомневался.

— Да ничего, — киборг с кислой улыбкой ее пожал. — Спасибо, что бросился на помощь. Ты мог погибнуть.

— Судя по тому, что я увидел и услышал, впереди нас ждет такая заварушка, что выживут немногие, — вздохнул маг. — Так чего теперь бояться?

— И то верно, — охотник хлопнул его по плечу. — Идем — нам еще пещеру зачищать.

— Oh, mon Dieu, — Дмитрий обреченно покачал головой. — Лучше бы меня та баба задрала…

Глава 11

Похоже, поглощенный минерал подпитывал всех оставшихся в шахте тварей. По крайней мере, те немногие, кто осмеливались нападать на киборга, быстро сгорали в золотых лучах и огненных струях. После них оставались крупные самородки, которые Захар поднимал чаще, чем яблоки в осеннем саду.

Но несмотря на изобилие добычи, по сравнению с жилой они давали совсем крохотный прирост маны. И за весь путь до потайного туннеля удалось улучшить стихию Огня всего на один процент.

— Как думаешь, что-то была за девка? — спросил Галаган, чья роль свелась к простому освещению дороги.

— Не знаю, — Захар разрубил сияющим клинком очередного черта, выскочившего из тонкой расселины в стене. — Какой-то тамошний легионер. Бездна — это ж что-то вроде Ада? Вот бесами она и повелевала, но почему-то отважилась явиться в одиночку. То ли Прореха оказались слишком узкой для ее задницы, то ли гадина захотела забрать все лавры себе. Так или иначе, жадность выскочку сгубила. Ничто не ново под луной.

— Бездна — это не совсем Ад, — Дмитрий понизил голос, будто боялся привлечь внимание Той Стороны. — По крайней мере, так думают те немногие, кому удалось в нее заглянуть. Но это… скажем так, не совсем одобряемые Синодом учения.

— А ты о них откуда знаешь? — очередной уродливый демон в черной шкуре вспыхнул, как факел, и рассыпался пеплом. — Разве еретические книжки не сжигают вместе с авторами?

— Так уже давно не делают, — проворчал спутник. — Петр запретил. Так что некоторые труды изыскателей Тьмы даже проходят в Академии. И почти все ученые согласны с тем, что Бездна возникла не так давно из-за чрезвычайно мощного магического всплеска. Но дело даже не в нем…

— А в чем?

— Никто и никогда не встречал разумных существ оттуда. Только таких вот, — Галаган с отвращением посмотрел на некое подобие лысого гниющего медведя с громадными клыками и наростом посреди лба, как у носорога. — Обезумевших. Извращенных. Противных самой природе. Но все же бестий, а не людей. А теперь получается, что твари — вроде как тамошних животных, а верховодят ими человекоподобные аборигены. И вот я думаю: что если Великая Прореха — это просто авангард из чудовищ, направленных для прорыва обороны и сметания первых рядов. Ну, знаешь, вроде боевых слонов у персов или римских горящих свиней. То есть тех, кого не жалко превратить в пушечное мясо, чтобы сберечь более развитых и сильных созданий. А уже следом должны были подоспеть именно такие ребятки, как та дьяволица. Но у повелителей Тьмы ничего не вышло только потому, что Петр пожертвовал собой и закрыл Пролом.

— Звучит логично, — киборг пожал плечами.

— Ты сказал, она из девятого легиона, — продолжил разглагольствовать подельник. — Легион — это четыре тысячи бойцов. И таких отрядов как минимум девять. И лично меня это пугает куда больше, чем всякая дрянь из шахт и подземелий…

Захар расплющил каменными плитами очередного мутанта, похожего на помесь рака и льва, и сжал меж пальцев крупное хрустальное «сердце».

— Да, проблема еще та, — без особого интереса отозвался он.

— А тут еще уездная знать поддается Тьме и впадает в ересь, — не унимался чародей. — Девять легионов под стенами, а один — внутри, чтобы в нужный час отпереть ворота и впустить врага в город. Я-то думал, местные вельможи просто за власть и богатство грызутся. Ну, знаешь: кот из дома — мыши в пляс. А тут, выходит, куда более серьезное дело намечается. Стратегического, так сказать, масштаба. Ведь все эти легионы одним только Крымом не насытятся. Да и России им маловато будет. Сдается мне, они собрались покорить весь наш мир. И ввергнуть во Тьму так же, как и свой. Как считаешь, я прав? Или просто сгущаю краски?

— Поживем — увидим, — охотник похлопал по преградившему туннель валуну. — Потайной ход за ним. Приступай, а я пока поразмыслю над твоими догадками.

— Может, вместе его сдвинем? — нахмурился хлыщ, оценив объем работ и необходимой маны. — А поразмышляем потом — за бокалом вина и в более спокойной обстановке.

— Я не пью. Приступай, — сказал великан таким тоном, что Дмитрий предпочел подчиниться.

После нескольких минут напряженного сопения Галагану все же удалось вогнать валун в толщу породы. Сразу за ним открылся сложенный из кирпича стрельчатый лаз с мощеным полом, намекающий на его явно рукотворное происхождение.

— Интересно, почему Игнатов его не запечатал? — удивился франт. — Он же ведет прямо к дому…

— Взгляни на потолок, — Захар скользнул по кладке ярким пятном. — Что видишь?

— Ничего, — товарищ как ни всматривался, так и не заметил чего-то отличного от посеревшей штукатурки.

— Если бы тут часто ходили с факелами или свечами, на стенах и своде осталась бы копоть. Здесь же все выглядит так, словно ходом вообще ни разу не пользовались. Значит, путь по нему освещали исключительно магией. А она следов не оставляет.

— Или брали закрытый фонарь… Такой, в стеклянной колбе.

— Или кто-то тут слишком умный, — прорычал киборг. — Как тогда Игнатов свои крылья с рогами отращивал? Как еще от Тьмы подпитывался? Башку даю на отсечение, что запечатанный вход — просто пыль в глаза Синоду. А сам патриарх частенько хаживал к темным хозяевам через этот лаз. Может даже миловался с той чертовкой.

— Мерзость… — не шибко искренно протянул блондин.

— Но все это уже неважно. Демьян впал в ересь вместе со всем семейством, так что пусть святоши с ним сами разбираются. Я же сейчас освобожу своих — и валим отсюда.

— Проход закрывать? — на всякий случай уточнил франт, которого мало вдохновляло одиночное бдение в подземелье. — А то маны едва осталось…

— Пес с ним. Шахта все равно зачищена, а новым Прорехам взяться неоткуда. Отдыхай, я скоро.

Триста метров спустя огненный шарик меж пальцев озарил толстенную чугунную дверь с тремя сейфовыми замками. К счастью, кодовых среди них не оказалось, иначе всю затею пришлось бы резко сворачивать.

Вероятно, хозяин не стал заморачиваться со столь сложными механизмами, потому что использовал вместо них колдовскую защиту. Проще говоря, от двери несло магией так же, как из окна пекарни разит свежим хлебом. Захар ощущал себя точно у перегруженного трансформатора — кожа исходила мурашками, волосы вставали дыбом, а сердце сбивалось с ритма несмотря на исправный стимулятор.

Попытка применить для взлома волшебство явно закончилась бы для вора весьма плачевно. В охранных рунах таились стихии молний и огня, только и ждущих, чтобы испепелить незваного гостя. К слову, при осмотре преграды киборг нашел еще одну косвенную улику против Игнатова — ни одна безмозглая тварь даже не царапнула потайную дверь, хотя яростно кидалась на барьер Синода без оглядки на последствия.

Здесь же все чин-чинарем — ни единой вмятинки. А зачем, если проклятый еретик и так явится по первому зову своего лейтенанта. Интересно, что она ему наобещала? Власть над всем уездом? Губернией? Полуостровом? Должность адского наместника? Тонны манорода? Запретную силу Тьмы? Любопытство так и подмывало разворошить чертов змеиный клубок, но на это не оставалось ни времени, ни энергии.

Захар размышлял над этим, попутно сканируя личинки замков и составляя точную внутреннюю структуру. На картирование ушло около минуты — стоит отдать мастерам должное, намудрить сумели так, что даже командная матрица нагрелась на градус выше нормы.

Но в конечном итоге киборг получил не только детальные трехмерные схемы, но и подробнейшие рекомендации по вскрытию. И ошибаться было нельзя ни на йоту, иначе сработают защитные руны и обрушат на диверсанта всю накопленную мощь.

Отмычки удалось сделать из латунных гильз. Направив в пальцы магию Огня, Захар размягчил металл, как пластилин, и отточенными движениями вылепил необходимые инструменты. После чего бесшумно отворил дверь, не потревожив ни волшебных стражей, ни наемников напротив входа.

Двое янки склонились над кем-то посреди погреба и пинали бедолагу ногами, передразнивая и всячески оскорбляя.

— Хрюкни, свинка, — на ломанном русском прохрипел американец.

— Хочешь булочку, толстячок? — второй ткнул ему в лицо пирог с повидлом. — Тогда попляши на четвереньках.

— И не забудь хрюкать! — захохотал напарник. — Ты же послушный поросенок?

— Отстаньте! — пискнул мальчуган, и великан сразу узнал голос Алеши.

— Хрюкай! — боец пнул его ногой в живот. — Живо!

— Отстаньте от него, негодяи! — хрипло крикнул Сергей Иванович и ударил ладонями по решетке. — Вам велели и пальцем нас не трогать!

— Так мы пальцами и не трогаем, — осклабился наемник и снова ударил лежащего подле него парнишку.

— Хрюкай, свинья! И пляши! Не то мы твоего папашу тронем… Тоже не пальцами, — с намеком прорычал напарник и загоготал.

— Хрюкай, хрюшка! — наседал второй. — Если не хочешь, чтобы любимый папочка визжал вместо тебя.

— Хрю.

Киборг шагнул из темноты и басом прорычал на ухо подонку — и это было последнее, что тот услышал в своей никчемной жизни. Охотник свернул ему шею — да с такой силой, что едва не оторвал башку. Второй выродок выпучил зенки и потянулся к револьверу, но прежде чем рука коснулась кобуры, в глотку по самую гарду вонзился кинжал.

— Захар! — малец вскочил и бросился к спасителю с распростертыми объятиями, но тот брезгливо отступил в сторону. — Скорее помоги Еве! Ее отвели наверх, чтобы казнить! Я пытался их остановить, но…

Пухляш шмыгнул, опустил голову и разревелся.

— Слушай сюда, — пришелец опустился перед ним на колено и сжал плечо. — Я в твоем возрасте прикончил своего первого дворянина, так что утри сопли и кончай выть, как баба.

Алексей всхлипнул раз-другой и чуть успокоился.

— Твоему отцу еще очень хе… плохо. Без тебя он отсюда не выберется. Так что на ближайшие полчаса теперь ты — патриарх. А что делает патриарха патриархом?

— Н-не знаю… — скуксился подросток.

— А ты подумай, — мрачно произнес охотник.

— Ответственность за свой род?

— Вот именно, — он хлопнул мальца по спине так, что тот едва не упал. — Бабу выключаем — мужчину включаем. Сейчас я вытащу папашу из клетки, а ты поможешь ему идти. Понял?

— Д-да…

Захар голыми руками разорвал ржавые прутья и вывел Сергея Ивановича из узилища. Патриарх словно постарел на десять лет, горбился, хромал и через шаг хватался за сердце. Алексей взял отца под руку и осторожно повел вслед за спасителем.

— В туннеле ждет один хлыщ по фамилии Галаган, — объяснял парень по дороге. — Он проведет вас через шахту. Не волнуйтесь, я ее зачистил.

— Дмитрий? — удивился профессор. — Я помню его по Академии. Трус и прохвост, каких Свет не видывал.

— Что поделать, — Захар состроил угрюмую мину. — Очередь из союзников к нам еще не выстроилась. Хорошо, что хоть этого встретил. Да, он трусоват и болтливый, как девка, но помочь не отказался, несмотря на сильный риск. Дмитрий, принимай первую партию, а я вернусь за Евой. Дима, мать твою, ты там заснул?

Ответом было только эхо — подельника и след простыл. И как охотник не вглядывался вокруг, так и не заметил ничего похожего на следы недавней битвы. Значит, пижона не утащили чудовища или проникшая в шахту охрана. Все указывало на то, что ублюдок просто испугался и свалил в самый ответственный момент.

— Вот же сволочь! — киборг со злости вмазал кулаком в стену и оставил в кирпиче глубокую рытвину. — Сука… Падаль… Мразь! Найду — живьем закопаю.

— Это ты на Аляске таких слов набрался? — хмыкнул Титов-старший.

— Тихо, — Захар бегло оценил обстановку и поджал губу от осознания единственного доступного варианта. — Ждите здесь, без проводника вам выход не найти. Я заберу Еву — и сразу вернусь.

— Будь осторожен, — шепнул патриарх. — Там наверху… сущий шабаш.

— Да я уж заметил, — парень фыркнул и скрылся во мраке туннеля.

Затем поднялся по лестнице, что вела из погреба, и прильнул ухом к дощатой двери. И то, что уловили снабженные генераторами эхолокации слуховые сенсоры, ему совершенно не понравилось.

На основе собранных данных тактический модуль сгенерировал обстановку на первом этаже. Просторное помещение с высоким потолком почти полностью освободили от мебели, оставив только некое возвышение в центре — прямо напротив мраморных ступеней. На опоясанной брусчатой балюстрадой террасе через каждый метр стояли наемники с винтовками — сканеры зафиксировали два десятка тепловых сигнатур.

Террасу второго этажа поддерживали каменные колонны, у которых дежурили еще восемь стрелков — итого почти тридцать стволов. Да, это обычные люди, но такое количество само собой перерастает в качество — и это без учета чародеев, коих тоже собралось немало.

Четверо окружали постамент, на котором болезненно быстро билось чье-то сердце, и Захар вполне закономерно рассудил, что это — приготовленная к казни Ева. Еще столько же магов стояли на лестнице — то ли семейство Игнатовых, то ли наемные беспоместные дворяне. В сумме — целых восемь волшебников против едва сведущего в колдовстве киборга.

— Миссия невыполнима, — прошептал Захар и ткнулся лбом в шершавые доски, прокручивая сотни вариантов боя и возможные исходы.

От непомерной нагрузки процессор имплантата нагрелся так, что температура тела подскочила до сорока градусов, и система охлаждения едва справлялась с грядущей коагуляцией белков.

Но все силы потратились впустую, потому что подавляющее большинство из тысячи ста сорока семи прогнозов заканчивалось неминуемой гибелью оператора. Оставшиеся пять процентов можно описать в лучшем случае как пиррову ничью, так что никакой вменяемый командир никогда не послал бы подчиненного на такое задание. Если только не хотел быстро и с гарантией от него избавиться.

Вот только командиров у Захара больше не было, теперь он — сам себе командир. И вместо расчета безнадежных боестолкновений охотник перешел к перебору сценариев дальнейшего развития событий, при которых Еву подвергают мучительной смерти.

И эти варианты уже не выглядели настолько фатальными — в конце концов, девушка не наследница, и с ее гибелью род Титовых не угаснет. Если же старик откажется наделять киборга обещанным титулом, тот просто проявит свои «дипломатические таланты», и патриарх сделает все, что ему велят.

Поэтому нет ни малейшего смысла рисковать шкурой ради невесты. А единственный вменяемый алгоритм действий — спасти освобожденных пленников и увезти куда подальше, а там пусть сами крутятся, как хотят. Какое ему вообще дело до их проблем?

С другой стороны, Ева угодила на плаху именно потому, что спасла Захару жизнь. Если бы баронесса не вынесла рыжему ублюдку мозги, киборг бы уже давно гнил где-нибудь в канаве. С другой стороны, в благодарность он спас ее брата от чудовища, так что в общем и целом баланс соблюден, и никто никому ничего не должен.

— Прости, — парень коснулся ладонью двери, как бы прощаясь с черноволосой красавицей. — Здесь даже я бессилен.

Но уходить почему-то не спешил, несмотря на поджимающие сроки. Вновь перевел энергию с командной матрицы на тактический модуль и вернулся к планированию боевой операции. Хотел подождать еще немного и добавить в уравнение побольше переменных. Кто знает, вдруг какой-нибудь две тысячи трехсотый прогноз выдаст хотя бы слабую надежду на успешное спасение девчонки.

— Сдались вы мне двадцать раз, — снова проворчал киборг. — Сколько вас таких было, сколько еще будет. И сколько погибнет в скорой Смуте.

Но все равно что-то заставляло парня топтаться у порога. Терзание из-за невыполненного долга? Неприятие постыдного бегства? Толики симпатии к этим изнеженным дворяшкам, что вели себя несколько иначе, чем привычные ему аристократы? Черт копыто сломит в этом странном и доселе неведомом душевном сумбуре. Похоже, атмосфера нового мира все же как-то влияет на разум, ибо прежде парень никогда не задумывался о подобных вопросах.

Может быть потому, что в его функции входили убийства, а не раздумья? И пока он силился подружить сердце с процессором, из-за двери раздался зычный возглас, мигом внесший поправки во все уравнения и заставивший переосмыслить уже готовые прогнозы:

— Ко Тьме взываю я! — взревел Игнатов. — И приношу ей эту жертву! Тело — в ряды легионов! Душу — на пир Владыкам! Ману — для Великих Врат!

— Да сбудется воля Заточенных во Мраке! — хором подхватили чародеи. — Да исполнится месть Темного Мира!

— Эти выродки убили моего сына! — продолжил патриарх. — И уничтожили его бренную оболочку, дабы он возродился на Той Стороне. Но взамен я отправлю в Бездну все это ничтожное семейство, всех этих трусов и слабаков, что горазды бить только в спину. И содрогнутся стены Темницы от их воплей! И да вернутся Узники на Троны свои! И да придет в наш мир Вечная Мгла!

Глава 11.2

Времени на сомнения и раздумья не осталось. Что бы ни замыслили эти уроды, они явно пытаются открыть новый портал и впустить на Землю орды чудовищ. В прошлый раз им помешал Петр, а теперь придется рассчитывать лишь на свои силы.

И кто знает, сколько жертв еще нужно, чтобы грань миров вновь истончилась. Если не помешать ритуалу, сначала Ялту, а затем и всю планету ждет неминуемая катастрофа. Одолеть свору еретиков крайне тяжело, но все же возможно. Вероятность выстоять против армии Тьмы — ноль с копейками.

И киборг мечтал о спокойной веселой жизни, а не о новой войне с чертями, в которой люди продуют с оглушительным треском. Так что шансы шансами, а вмешаться придется. Даже с учетом возможных последствий.

— Три, два, раз… — охотник загрузил самую эффективную программу и проверил оружие. — Заходим.

Он с ноги вышиб дверь и вихрем ворвался в жертвенный зал. Время словно замедлило ход — столь вялыми и неспешными казались пришельцу движения людей. Пока американцы вскидывали винтовки, Захар крутанулся волчком и разрядил оба кольта — да так споро, что создалось впечатление, будто револьверы пальнули очередями.

Двенадцать пуль попали точно в цели, двенадцать трупов повисли на перилах и шлепнулись вниз. Охотник бросил бесполезное оружие на пол и швырнул в колдунов на лестнице огненную сферу размером с баскетбольный мяч. Щиты поглотили взрыв и пламя, но самые опасные противники потратили драгоценные мгновения на постановку барьеров, а не уничтожение лазутчика.

А тот уже выхватил вторую пару револьверов и разрядил их прежде, чем первые с глухим стуком упали под ноги. Еще дюжина гнид отправилась прямо в ад, а оставшаяся четверка поймала в горло клинки, прежде чем выстрелила хотя бы по разу.

Охрана — минус, но самое сложное только начиналось. Захар метнул в ближайшего дворянина выкованное из чистого света копье, и пока вчерашний школяр отражал заклинание, прыгнул к нему и разрядил в упор обрез дробовика.

Вихрастая голова лопнула, как гнилой арбуз, и забрызгала соседа кровью и мозгами. Напыщенный аристократ оказался не самых крепких нервов — вытаращил глаза, заверещал и вместо ответной волшбы, которая наверняка доставила бы врагу немало хлопот, просто развернулся и рванул к выходу. Шаг спустя поймал заряд картечи в незащищенную спину, прокатился пузом по начищенному паркету и затих.

А затем эффект внезапности закончился. Чародеи пришли в себя и обрушили на пришельца всю мощь своих стихий. Захар едва успел окружить себя заслоном и юркнуть за колонну, когда мимо с ревом пронесся огненный шторм. Но пламя не причинило дому ни малейшего вреда — даже занавески на окнах не вспыхнули благодаря грамотно начертанным рунам. В то же время у киборга изошли дымком волосы от нестерпимого жара, против которого едва спасала даже магия Воды.

Чтобы не запечься в собственном соку, он отдал матрице приказ на экстренную гибернацию и заточил себя в толстую ледяную глыбу. Вкупе с барьером волшба уберегла колдуна от лютой смерти, но, увы, ненадолго — лед растаял быстрее, чем иссякла вражеская мана. И если бы в тот момент в охотника метнули даже слабую молнию, он бы уже не успел что-либо с ней сделать. Но вместо нового потока заклинаний Игнатов внезапно рявкнул:

— Не тратьте на него силу, она вам еще понадобится. С этим ублюдком я разберусь сам. И заодно покажу во всей красе мощь темной стихии. Мощь, от которой эти дураки добровольно отказались — и очень скоро пожалеют о своей недальновидности! Узри же мою истинную власть! Власть, которую дарует только Бездна — и лишь самым верным послушникам!

Предатель встал перед большим деревянным ящиком, где как на дыбе распяли обнаженную пленницу, воздел над ней руки и прорычал на латыни:

— Gloria Tenebris!

Сей же миг из пальцев, живота и груди колдуна выстрелили десятки черных щупалец, змеями проползли по полу, словно растекшаяся нефть, и заползли во рты, уши и ноздри убитых наемников. Не прошло и секунды, как мертвецы захрипели, задергались и заскребли ногтями половицы, повинуясь злой воле господина.

— Ты даже после смерти заставляешь их работать, — хмыкнул киборг, в спешке перезаряжая кольты.

— Эта участь ждет и тебя, — рассмеялся чернокнижник. — Ты станешь во главе моего немертвого войска! С его помощью я покорю этот уезд, а за ним — и всю губернию!

— Хрена лысого, — парень взвел курки и вывел на линзы графики и траектории боевого протокола. — Я и дворян-то не особо жалую, а уж такую мразь, как ты, прикончу с большой охотой.

— Попробуй. И поймешь, почему я выбрал именно Ту Сторону.

Захар шагнул из-за колонны и обрушил на зомби свинцовый шквал. Он стрелял веером, с обеих рук разом, и не знал промаха — каждая пуля попала точно в голову мертвецу. Но нежить не только не подохла, но даже не сбавила темпа, надвигаясь к стрелку с трех сторон.

— Да ладно… — охотник юркнул в укрытие, резким взмахом вытряхнул гильзы из барабанов и перезарядился. — Даже в башку не берет?

Снова высунулся и высадил весь боезапас в кукловода. Но Демьян лишь громче рассмеялся, глядя, как пули сплющиваются о непроницаемые барьеры, возведенные его семейством.

— Сопротивление бесполезно, — со злостью пророкотал предатель. — Без Петра империю ждет новая власть. Власть, лишенная догм и предрассудков, открытая к истинной свободе и настоящей мощи.

— Это, по-твоему, свобода? — киборг фыркнул. — Тебя не смущает, что твой голос становится как у портового пьяницы всякий раз, когда используешь Тьму? Знаешь, в чем причина? В том, что ты сам — гребаная марионетка. Только чуть более разумная, чем мертвяки вокруг… да и то не факт. И тобой так же управляют через черное щупальце. А судя по тому, что в затылке я его не вижу, тебе засунули отросток прямо в задницу.

— Чирикай-чирикай, воробушек, — надменно хохотнул Игнатов. — Посмотрю, как запоешь, когда мои слуги будут жрать тебя живьем.

— Сперва посмотри, как им понравится моя магия.

Захар вышел навстречу нечисти, сжимая в ладонях два полуторных меча — один сплетенный из ревущего пламени, второй — из закрученного веретеном опаляющего света. И принялся крошить гадов столь неистово и быстро, словно против них вышли сразу двое бойцов. Под разящими ударами огня тела вспыхивали как пакля, а благое золото обращало их в пепел.

Но с каждым сраженным врагом сияние клинков становилось все тусклее, и киборг буквально чувствовал, как черные жгуты змеями кидаются на заклинания, выкачивают ману и отправляют прямо в Бездну. И уже после первой десятки мертвецов волшба почти иссякла, а парень выглядел так, словно из него вот-вот вынут еще и душу.

— Вот оно — первородное могущество! — Демьян победоносно поднял руки. — Разве можно отказываться от него из-за придумок замшелых святош и зажравшихся чиновников?

— А ты не думал, что эти запреты — не с пустого места? — охотник так вымотался, что едва стоял на ногах, и с трудом говорил из-за горящих легких. — И что наши соседи с Той Стороны тоже злоупотребляли Тьмой, пока не впустили Бездну в свой мир? Хотя о чем это я? Разумеется, ты ни о чем таком не думаешь — сраный ты раб.

— Раб? — патриарх рассмеялся. — Лучше быть рабом, чем трупом.

— Это как посмотреть, — Захар хищно улыбнулся. — Послужишь всяким гнидам с мое — глядишь, передумаешь.

— Я своих решений не меняю. Моя верность незыблема, и потому Бездна дарует столько силы, сколько может удержать моя бренная оболочка. Но довольно разговоров. Пора с тобой заканчивать.

И хоть маны на мечи уже не осталось, киборг сконцентрировал толики силы в два кинжала, взял их обратным хватом и приготовился задорого продать свою жизнь. И заодно включил программу самоуничтожения — взорвавшиеся модули искалечат тело так, что марионетка из него не получится при всем желании. Уж лучше так, чем пополнить воинство вонючих дохляков.

Как и ожидалось, сработал один из негативных прогнозов. Захар скоро умрет, после казнят Еву, а без ее защиты и присмотра Алексея и Сергея Ивановича ждет столь же незавидная участь. Впрочем, все могло обернуться еще хуже, а так хоть вдоволь повеселился напоследок.

Киборг испепелил еще двух мертвецов, после чего волшба окончательно иссякла. Патроны на ремне закончились еще раньше, но сдаваться никто не собирался. Против шайки дохляков сгодится и рукопашная, которой пришелец владел гораздо лучше стрельбы и уж тем более колдовства. Метко стрелять — дело нехитрое, особенно с модулями, а вот драка — это настоящее искусство.

Захар скакнул к самому шустрому трупу, вогнал пальцы под ребра и с разворота швырнул в колонну, как тряпичную куклу. От удара хребет сломался в трех местах, и все что оставалось твари — корячиться на полу и зловеще хрипеть. Но и это длилось недолго — Демьян не стал тратить ману на бесполезного слугу и просто отключил его.

Зато оставшаяся дюжина усилила натиск, пытаясь обступить охотника, повиснуть на одежде, разорвать зубами артерии, выцарапать глаза. Захар уклонялся от атак так же легко и непринужденно, как мастер кун-фу — от пьяных паралитиков.

И в ответ нещадно карал ударами всех четырех конечностей. Ладони со свистом рассекали воздух и разрубали шеи, кулаки проламывали черепа, пятки вколачивали носы прямо в мозги, а брызги крови обильно летели во все стороны.

Искалеченные тела падали как подкошенные и в лучшем случае могли только ползать и хрипеть. То, что мертво — умереть не может, но и полноценно сражаться тоже. Особенно, когда в тушке не осталось ни одной целой косточки. Но в то же время Захар освобождал Игнатова от необходимости управлять всей оравой сразу.

И как только освободилось достаточное количество жгутов, еретик немедля направил их на врага. Черные щупальца обвили лодыжки, запястья, грудь, приподняли на метр над землей и потянули во все стороны. Одно время Захар сопротивлялся — со скрипом, скрежетом, но кое-как сдерживал натяжение силой мышц.

Но затем магия взяла верх над плотью, а в глазах зарябило от логов и боли в выворачиваемых суставах. Предатель с перекошенной рожей смотрел на мучения пленника и разве что слюну не ронял, но парень все равно не сдавался.

Хотя и понимал, что шансов у него не больше, чем у маленькой мушки в тенетах австралийского паука. И даже последние толики Света на коже ни капли не ослабили страдания — ублюдок тянул силу прямо из Бездны, а в запасах киборга кончилось даже «на донышке» и оставалось только «на стеночках». А этого явно не хватало против столь могучего чародея.

Но тут боль заметно уменьшилась, и патриарх самодовольно произнес:

— Ты проиграл, но я дам тебе последний шанс. Нет нужды отдавать жизнь за этих трусов и слабаков. Примкни к настоящей силе — и будешь щедро вознагражден.

— Чем? — охотник хрипло усмехнулся. — Щупальцами в жопе?

— Нет, — Демьяну стоило немалых усилий, чтобы сдержать гнев, но в тот момент через него, похоже, вещали сами темные хозяева. — В первую очередь — свободой. Помоги нам — и сможешь сам решать свою судьбу. Уж молчу про более… приземленные выгоды. Хочешь свою собственную страну? Мечтаешь править миллионами подданных? Наслаждаться гаремом из тысяч самых умелых и охочих красавиц? Карать и миловать всех, кого пожелаешь? Создать собственный культ, где тебя бы почитали, как святого? А то и вовсе сравняться с божеством в глазах согбенных дикарей? Тьма подарит тебе возможности, о которых ты прежде не смел и мечтать. Просто присягни ей — и обретешь могущество, которому позавидуют сами императоры!

— Ну да… — парень фыркнул. — Ты-то, гляжу, свободней некуда. Ни разу не марионетка.

— Это наше последнее предупреждение, — голос вновь сорвался на демонический рык, а перед лбом киборга завис заостренный отросток. — Мы все равно тебя получим, но тогда ты лишишься разума и воли. А мы бы не хотели терять столь выдающийся рассудок. Подумай хорошенько, стоит ли и впрямь становиться куклой на ниточках, если можно утопать в наслаждениях и утехах.

— Можно чуть ослабить руки? — попросил пришелец. — Совсем чуть-чуть, а то затекли — сил нет.

Жгуты самую малость ослабли.

— Благодарю. Вот мой ответ, — он оттопырил средние пальцы. — Достаточно наглядно? Или вслух тоже озвучить?

Игнатов запрокинул голову и захохотал:

— Жалкий несчастный наглец. И ради кого все эти ужимки? Твою жертву все равно никто не оценит. И все же ты свой выбор сделал. Настал наш черед.

Жгуты натянулись так, что парень едва не потерял сознание от нахлынувшей боли. Над головой меж тем завис уже десяток штырей, и с заточенных как иглы жал ядом закапала чистейшая Тьма. Но несмотря на тяжесть положения, охотник поднял голову и улыбнулся в лицо врага. Если погибать — то только так, а дальше будь, что будет.

Щупальца поднялись для удара, как вдруг во дворе усадьбы раздалась стрельба, сменившаяся оглушительным взрывом. Пулемет в донжоне успел пальнуть всего пару раз, прежде чем дом содрогнулся до основания, и железные листы на крыше стекли по стенам оплавленным металлом.

Снаружи началось такое светопреставление, что не спасали даже затемненные линзы. Золотые лучи сверкали столь часто и ярко, словно поместье поливал лазерами орбитальный крейсер. Охрана и наемники пытались отстреливаться, но бойцов на стенах сожгли в мгновение ока, после чего укрепленный забор подорвали магическим сполохом, и на обезумевших от ужаса противников хлынула лавина белых лошадей.

В седлах сидели мужчины и женщины в белых кителях с аксельбантами, алыми портупеями через грудь и «пушкинскими» накидками на плечах. Вел их Лев Белаго собственной персоной — экзарх подобно Зевсу метал в еретиков золотые молнии, а тех, что попадались под руку, нещадно колол рапирой и топтал копытами.

— Послушники, вперед! — он поднял коня на дыбы, когда последний янки испустил дух. — Очистите это логово Тьмы!

— Бездна! — Игнатов тут же забыл о пленнике, упал на колени и воздел черные глаза к потолку. — Молю, спаси меня и мою семью!

К удивлению киборга, Тьма не бросила свою пешку — правда, взяла за это свою плату. Его сын, невестка и жена вздрогнули, выпучили зенки, вывалили языки и до крови заскребли горла, точно кто-то разрывал их изнутри.

Челюсти с мокрым хрустом распахнулись настежь, а из глоток вырвались три тугих лоснящихся щупальца, обвивая крупные кристаллы манорода. С помощью их силы темные владыки открыли достаточно широкую Прореху, чтобы через нее прошел человек, и оплели рыжего предателя пучком жгутов.

— Нет! — заорал тот и протянул скрюченную руку к телу наследника. — Я просил спасти всех… Не-е-е-т!

Отростки утянули вопящего ублюдка в Бездну, и портал захлопнулся.

— Вот так и служи всякому дерьму, — охотник плюнул ему вслед, хотя умом понимал, что однажды они снова встретятся, и засранец будет в куда более опасной ипостаси, нежели сейчас.

Должно быть, именно из таких еретиков Тьма и ваяла командиров для своих центурий, когорт и легионов, подвергая их тела мутациям и прочему нечистому воздействию. Хотя, если посудить иначе, это можно назвать такой же процедурой улучшения, через которую прошел и Захар. И эти выродки для своих хозяев — своего рода киборги для аристократов его родного мира. Иронично, иначе и не скажешь.

Воспользовавшись передышкой, парень освободил Еву и протянул ей свой сюртук — с учетом разницы в размерах, девушка закуталась в него от подбородка до коленей. А затем со слезами на глазах прильнула к груди спасителя и мелко задрожала.

— Все кончилось, — пришелец занес ладони перед трясущейся спиной, не зная, обнять дворяшку или лучше не трогать, и по итогу опустил руки. — Твоя родня в безопасности.

Но как вскоре выяснилось, он сильно поспешил с выводами.

— Захар! — в гостиную влетел Галаган с клинком наголо. — Ты жив! Успел! Я все-таки успел!

— Я велел ждать в подвале! — набычился бугай — но скорее для проформы, потому что прекрасно понимал, что бы с ними всеми случилось, если бы подельник не ослушался приказа.

— И тогда бы вас прикончили! — сердито буркнул Дмитрий. — А так… мы победили!

Вслед за ним в усадьбу белым в алую крапинку ручейком втекли послушники и обступили троицу тесным кругом. Одновременно с этим штурмовой отряд из десяти колдунов выбрался из подвала, ведя перед собой перепуганных и смертельно уставших Титовых.

— Не трогайте их, — проворчал охотник. — И обеспечьте надлежащий уход. Мы — пленники, а не еретики. Тьме продались хозяева этой усадьбы.

— В этом никаких сомнений нет, — Белаго важно шагнул вперед, приосанился и сцепил пальцы за спиной. — На то есть множество косвенных улик и прямых доказательств. Но меня больше беспокоит иной вопрос. Кто вы, господин барон?

— А в чем проблема? — настороженно ответил парень. — Я вроде бы уже представлялся.

— В том, что я подал запрос во все имперские архивы, включая столичную перепись дворянских родов и вывезенные из американских колоний реестры. В этих документах — тысячи имен и фамилий, так что моим книжникам пришлось немало потрудиться, чтобы проверить их все. Но знаете, какого имени там не нашлось? — Белаго расплылся в змеиной ухмылке. — Вашего.

Галаган с прищуром посмотрел на соратника, а экзарх не без удовольствия продолжил:

— Вы никогда не наследовали титул. Не поступали в школу для боярских детей. Не проходили ни единого экзамена на определение колдовского потенциала. Вы умудрились за столь долгие лета не оставить ни малейшего следа во всей нашей необъятной империи. Но при этом безо всяких сомнений являетесь чародеем, что лишь добавляет всей этой истории особой интриги. Поэтому на основе перечисленных подозрений я объявляю о вашем аресте и грядущем дознании. И самым настоятельным образом советую не сопротивляться.

Глава 12

Всех пятерых заковали в кандалы с защитными рунами и усадили в особую карету для перевозки колдунов — белую с золочеными оберегами вдоль бортов. Не церемонились даже с мальчишкой, но стоит отдать послушникам должное — всех перед поездкой вылечили, и относились к арестантам без гнева и пристрастия, а скорее с холодным презрением.

— Нас будут пытать? — шмыгнул Алексей. — А потом сожгут?

— Ничего подобного, — сестра приобняла его за плечи, насколько позволяла длина цепей. — Все обойдется. Мы никому не сделали зла. Господа священники все выяснят — и отпустят нас.

— Одного в толк не возьму, — Галаган звякнул оковами. — Как можно быть неучтенным магом в мире, где каждая крупица дара — наперечет? Да еще и столь долго. Ты что — сын отступников? Или иностранный шпион?

— Я — это я, — проворчал охотник. — Вам же советую говорить все, как есть. Начиная с молитвы императору — и заканчивая логовом Игнатовых.

— Боюсь, это ничего не изменит, — вздохнул Сергей Иванович. — И экзарх вынесет тот вердикт, который ему более выгоден в данный момент.

— А можно подробнее?

— Сейчас Синод условно разделен на две ветви, — патриарх поморщился, когда колесо подскочило на кочке. — Им еще далеко до Великой Схизмы, как пророчат некоторые, но разногласия нарастают. И ты, Захар, станешь для них настоящим камнем преткновения.

— Это еще почему?

— Потому что часть послушников придерживается старых догм, и многие так и называют их — догматики, хотя сами они предпочитают более благозвучное слово — освященные. Другая же часть идет в ногу с прогрессом и наукой — этих величают просвещенными. Догматики твердо убеждены, что у каждой магической Стихии есть свой космический покровитель. Проще говоря, бог, который делится своей силой с приближенными — сиречь, колдунами. И что всего существуют шесть богов: Светлый, источающий, понятное дело, Свет. Темный, обитающий в Бездне и совращающий добрых людей искушениями и пороками. И четыре древних, или природных божества, коих так же именуют языческими: Огненный, Водяной, Воздушный и Земляной. Их первые последователи — волхвы и шаманы, что со временем приняли волю бога Света и поддержали его в борьбе против бога Тьмы. Поэтому древние стихии так же почитаются Синодом и не являются ересью.

— Я словно снова оказался на лекции, — Дмитрий хмыкнул и уставился в окно.

— С точки зрения освященных, — продолжил профессор, — император суть есть наместник светлого бога и вершитель его воли. Просвещенные же считают, что никаких богов и вовсе нет, а стихии — это неотъемлемая часть мироздания, вроде солнца или звезд. И что в незапамятные времена путем естественных эволюционных процессов появились люди, к этим стихиям чувствительные и способные черпать их силу так же, как любой смертный может зачерпнуть воду из колодца. Именно поэтому просвещенные выступают за снятие любых ограничений и расширение числа чародеев. Догматики же следуют строгим кодексам и нормам, ратуют за полный учет всех магов и допускают браки только между волшебниками. Они истово убеждены, что чародей может родиться лишь от союза колдуна и колдуньи, и стоят за то горой. А просвещенные столь же твердо убеждены, что если разрешить волшебникам свободно размножаться, то спустя энное поколение начнут рождаться пусть и слабые, но одаренные полукровки, от которых со временем произойдут полноценные династии.

— Позвольте уточнить, — Захар поднял ладонь. — Одни хотят поделиться властью, а другие вцепились в нее мертвой хваткой и дают по кусочку только своим?

— Если очень грубо и упрощенно, то да, — патриарх со вздохом кивнул. — Все как обычно упирается во власть и влияние, но мотивы у всех схожие. Освященные ратуют за качество, просвещенные — за количество. Первые уверены, что чем чище и благороднее кровь, тем больше впитает манорода, и тем сильнее будет колдун. Вторые верят, что сотня баронов десятого ранга принесет в бою куда больше пользы, чем один князь. Ругань по этому поводу стоит неимоверная, диспуты не утихают ни на минуту, и никто не намерен идти на уступки. И тут на сцене появляешься ты, Захар Михайлович.

— А я тут каким боком? — удивился киборг.

— С точки зрения догматиков, ты — ангел-хранитель бога Света, посланный им для спасения императора в преддверии Великой Смуты…

— А для них нормально — так обращаться с ангелами? — парень хохотнул и в который раз попытался разорвать звенья, но те оказались слишком прочными даже для него.

— Да, — кивнул ученый. — Чем больше мытарств и страданий испытает посланник, тем ценнее его жертва в глазах паствы. Но с точки зрения просвещенных, ты — прямое доказательство их идей и теорий. Они предполагают, что каждая стихия проистекает из своего Источника. Всего их шесть, и все они находятся бесконечно далеко друг от друга, но между тем крепко связаны с помощью волшбы. И Прорехи — одно из проявлений этих связей.

— Параллельные миры? — великан нахмурился. — Теория уже туфта, потому что на моей родине нет никакой магии и никогда не было. Там всем заправляют высокие технологии, и святошам достаточно вскрыть мне брюхо, чтобы в этом убедиться.

— Вся твоя сила — в животе? — Галаган изогнул бровь.

— Не только. Но лучше пусть вскроют живот, чем грудную клетку или череп.

— Освященные попытаются доказать твое божественное происхождение. А просвещенные… — патриарх замолчал, и эта пауза охотнику совсем не понравилась.

— А они что собираются доказывать? Что я — путешественник между мирами?

— Чтобы выиграть в споре, не обязательно доказывать свою правоту, — Сергей Иванович пожевал губу, собираясь с духом и мыслями. — Порой хватит и того, чтобы доказать неправоту соперника. Думаю, просвещенные будут настаивать на твоем земном происхождении. Что ты — простой шпион, а твоя сила получена из-за смешения алхимии и природного волшебства. Ничего божественного, ничего сверхъестественного, и лучший способ наглядно это показать — выявить и надавить на все твои слабости. Так что будь предельно осторожен. Все, что случилось прежде — чепуха в сравнении с тем, что ждет впереди.

Карета со скрипом остановилась. Арестантов привезли в ливадийский дворец — нынешнюю обитель экзарха. До Великого вторжения в двухэтажном белокаменном здании любил отдыхать Петр, но после его исчезновения туда переехал Синод и превратил летнюю резиденцию в укрепленный монастырь.

Пленников встречал настоящий форпост с высокими стенами, бойницами вместо окон и тремя позолоченными куполами. Изнутри и снаружи башни сплошь покрывали защитные письмена, и в час нужды с их помощью можно поднять столь объемный и прочный барьер, что он убережет от Тьмы не только крепость, но и весь город.

По сути, при новом нападении дворец станет первой преградой на пути чертей и примет на себя основную тяжесть удара. Если же он падет, вражьи орды уже вряд ли что-либо остановит на пути вглубь Крыма, а затем — и всей страны.

Конвоиры провели дворян в цокольный этаж и заперли в узких каменных кельях с решетчатыми окошками в дубовых дверях. Из мебели там находились только грубо сколоченные лавки и пеньки вместо сидений. При этом перегородки между кельями оказались достаточно тонки, чтобы сидящие рядом узники понимали друг друга даже шепотом. И так уж вышло, что киборга посадили в смежную камеру с его нареченной женой.

— И за кого же я все-таки собралась замуж? — Ева прильнула спиной к стене, несмотря на исходящий от кладки холод. — За пришельца из иного мира?

— Вроде того, — угрюмо бросил Захар, прислонившись к той же перегородке и повысив температуру своего тела, чтобы хоть немного согреть подругу.

— И как у вас там?

— Да так же, как и здесь. Империи воюют, дворяне интригуют, холопы бунтуют. Только вместо магии — космические корабли и плазменные пушки. Хотя, если подумать, это тоже своего рода магия.

— И кем ты был там? Князем?

— Нет. Слугой. И даже хуже — рабом. Убийцей, что устранял вражеских патриархов.

— Много убил? — девушка поежилась — то ли от холода, то ли от услышанного.

— Достаточно.

— Они были хорошими людьми?

— Среди дворян хороших нет, — фыркнул верзила. — Они готовы убить кого угодно, лишь бы получить больше денег и власти. И те, на кого я охотился, тоже расправлялись с соседями при первой же возможности. Так что или ты — или тебя.

— Значит, я тоже плохая?

— У вас тут… все немного иначе. Видимо, еще не успели оскотиниться так, как наши аристократы.

— Если у вас там такая грызня, то бойцы вроде тебя должны быть в большом почете.

— Не смеши, — киборг ощерился и покачал головой. — Уважения к тебе будет не больше, чем к мечу или винтовке, даже если служишь вернее самой преданной собаки. Хотя нет, вру — хорошее оружие важно для ценителей, о нем заботятся, щедро смазывают и вешают на стеночку. А таких, как я скорее боялись, чем уважали. И потому избавлялись сразу же, стоило нам заартачиться и пойти против командиров. Меня тоже хотели казнить. И казнили бы, если бы не угодил сюда.

— А за что? — в голосе спутницы скользнул искренний интерес.

— Не смог убить ребенка, — Захар шумно выдохнул, хотя не имел такой привычки. Но из-за полумрака и тесноты келья походила на исповедальную кабинку, вот и подмывало излить душу хоть кому-нибудь.

А может, охотник слишком многое держал в себе. Да, ему порой чистили память от ненужных и нестабильных воспоминаний, но на этом вся психологическая помощь и заканчивалась.

— Наследнику едва исполнилось десять, — продолжил он. — И это чересчур даже для меня. К тому же, я всю жизнь искал способ избавиться от гребаного ярма в башке и сбежать. И у меня почти получилось, хотя все чаще кажется, что я просто сменил одних хозяев на других.

— Тебя сделали таким против воли?

— Естественно. Кто ж захочет навсегда покинуть семью и годами терпеть адскую боль с минимальным шансом на выживание, чтобы в итоге превратиться в безвольное орудие в грязных загребущих лапах.

— Расскажи о своей семье, — тихо попросила Ева.

— Обычные крестьяне, — парень пожал плечами. — Работали в теплице, починяли технику. Таких у нас — две трети.

— Ты бы хотел к ним вернуться?

— Не знаю. Наверное. Но столько времени уже прошло. Живы ли они? Узнают ли меня вообще? А если и узнают, то примут ли то, во что превратили их сына? Да и прошлые хозяева не оставят в покое. Беглых киборгов убивают любой ценой. Они слишком опасны для своих мучителей. Тем более, я вообще без понятия, можно ли попасть из этого мира обратно. Насколько понял, сюда меня отправил лично Петр. Так что муженек у тебя будет знатный, — он усмехнулся. — Если его раньше не поджарят на костре.

Разговор прервал топот множества ног. Прибыли конвоиры — целая дюжина и все вооруженные до зубов — и отвели верзилу в небольшой частный театр. Прежде там шутки ради выступала царская семья и придворные актеры, теперь же устраивали публичные допросы и суды, что само по себе — то еще представление.

Охрана вывела пленника на подмостки, точно диковинного зверя, и скрылась за кулисами, не сводя с него пристальных взоров и не убирая в ножны окутанных золотым туманом рапир. На сиденьях, полукольцами уходящих к самому потолку, сидели не только важные шишки, но, похоже, вообще все обитатели дворца.

Первые ряды отвели самым молодым — в простецких серых робах и мантиях. Выше располагались святоши поважнее — в белых двубортных кителях, но без накидок, аксельбантов и алых портупей. И только на самом верху восседали семеро послушников в полном боевом облачении — трое из них отличались почтенным возрастом, остальные, включая экзарха Белаго, выглядели заметно моложе.

И, что удивительно, среди них каким-то чудом затесалась девушка лет двадцати с небольшим. Ее волосы и часть лица скрывал глубокий капюшон, какие носили все без исключения послушницы, но определенно женскую и вне всякого сомнения выдающуюся фигуру скрыла бы разве что безразмерная хламида.

Должно быть, левая тройка представляла собой догматиков — по крайней мере, там восседали самые старые, важные и сердитые господа. Правое крыло заняли просвещенные прогрессисты, иначе как еще объяснить в их рядах юную леди. А сидящий посередине экзарх то ли намекал на свою нейтральность, то ли еще не выбрал, на чью сторону склониться.

— Прошу тишины! — Белаго стукнул судейским молотком, и без того тихий зал утонул в гробовом молчании. Нарушало его лишь скрип перьев двух книжниц, что тщательно протоколировали каждое слово. — Мы начинаем процесс открытого предварительного допроса. Основание — полное отсутствие каких-либо сведений об арестованном лице, что выдает себя за барона Захара Михайловича Титова. И мой первый вопрос — клянешься ли ты говорить правду, только правду и ничего, кроме правды?

— Клянусь, — парень кое-как поднял скованную руку, и заседатели нахмурились — слишком уж легко и быстро он принес присягу: без вопросов, обвинений и оправданий, что само по себе подозрительно.

— Назови свое настоящее имя.

— Захар Михайлович Зарецкий.

— Откуда ты?

— Из Российской империи.

— Нам хорошо известен род Зарецких, — пожилой архивариус открыл перечень титулов. — Среди них нет ни одного Захара Михайловича подходящего вам возраста. Был брат патриарха, но он давно скончался. Есть младший отпрыск, но ему восемь лет. Как вы можете это объяснить?

— Потому что я — не из этой Российской империи, а из другой, параллельной, — на голубом глазу ответил охотник.

Несмотря на призыв экзарха, по залу полетели напряженные шепотки — особенно среди юных адептов.

— Ты хочешь сказать, что прибыл из Бездны? — нахмурился Белаго.

— Нет. Есть и другие миры. В моем, например, вообще нет магии Тьмы. Как и любой другой.

— Но при этом ты можешь колдовать, — произнес один из догматиков. — Как такое возможно?

— Я коснулся манорода и впитал его мощь, — киборг посмотрел на ладони. — С тех пор колдую помаленьку. Правда, недавно проглотил целую жилу и аж до девятого ранга поднялся, так что…

— Минуточку! — наседал престарелый святоша. — Ты утверждаешь, что стал колдуном, просто впитав силу хрусталита? Но на это способны только чародеи! Обычный человек обратится в пепел, едва дотронется до минерала!

— Видимо, я не совсем обычный человек.

— Либо ваши представления о Вселенной безнадежно устарели, владыка Авраам, — заявила молодая женщина-судья. — Что же до иных миров, то Писание никоим образом не отрицает их наличие. Более того, во многих сюжетах прямо упоминаются явления потусторонних существ и божественных защитников. И если магия Захара пробудилась после контакта с хрусталитом — значит, наша теория об эволюционном развитии волшебников имеет все права на жизнь.

— Ересь! — старик в гневе хлопнул по подлокотнику. — Если любой бродяга может стать колдуном, то почему ублюдки не наследуют дар?!

— Потому что одного поколения недостаточно! — парировала леди. — Те, кто испокон веков потребляют магию, изменились так сильно, что по сути стали новым видом людей! И для того, чтобы появилось одаренное потомство, нужны годы, а то и столетия попыток. Вы же строжайше порицаете связи с простолюдинами, а браки с безродными и вовсе предали анафеме!

— Даже волчица способна понести от пса! — продолжил бушевать догматик. — Или вы полагаете, что маги ушли от людей дальше, чем собака от волка? Что ж у нас хвосты тогда не растут, или крылья с хоботами?

— Кое у кого растут. Особенно в Бездне, — вставил киборг, но его никто не услышал.

— Смирение, братья и сестры! — Белаго застучал молотком, как ваш сосед в воскресенье утром. — Взываю к спокойствию! У нас здесь суд, а не философский диспут!

Спорщики угомонились, но их сердитое сопение заглушало даже бормотание в зале.

— Позволь уточнить, — Лев Николаевич обратился к арестанту. — Ты утверждаешь, что прибыл из некоего соседнего мира, где царят схожие уклады, но нет магии. Как же ты тогда переместился на нашу Землю, если для создания и поддержания Прорехи необходим источник волшебства?

— Меня перенесли против моей воли. И это точно был портал, но не черный, а огненно-золотой.

— И кто же тебя перенес? — экзарх с подозрением сощурился.

— Император Петр Первый, — как на духу выдал пленник.

После этих слов в театре начался сущий кошмар. Пока молодежь в гневе орала и размахивала руками, старшие сановники вскочили с мест, затрясли бородами и кулаками, а кто-то и вовсе выхватил рапиру.

— Святотатство! — летело со всех сторон.

— Богохульство!

— Не мог Петр призвать чужака из Бездны! — кричали просвещенные.

— Не мог Петр призвать на помощь холопа! — ревели освященные.

— Еретик!

— Отступник!

— Силентиум! — над потолком вспыхнул огромный боевой молот, скованный из чистого света, и взорвался ослепительными искрами, что принудили собравшихся зажмуриться и склонить головы. — Это предварительный допрос, а не глубокое дознание! — рявкнул экзарх, и Захару внезапно расхотелось выяснять, почему он назвал дознание именно глубоким. — Сейчас мы просто заслушиваем ответы подозреваемого, а разбираться в правдивости его слов будем позднее. Так что уймите свой пыл, дамы и господа!

Когда порядок более-менее восстановился, Белаго продолжил:

— Где именно ты видел Его Величество?

— Не знаю, — киборг пожал плечами. — Нас окружала кромешная мгла, а в ней сияли миллионы алых глаз. Они смотрели на нас и явно хотели напасть, но императора окружал непреодолимый сияющий барьер.

— Он говорил с тобой? — экзарх подался вперед и весь обратился во внимание, хотя не особо верил услышанному.

— Так точно.

По долгу службы священникам часто приходилось отлавливать всякого рода пророков, ясновидящих, знахарей и прочих посланников богов. Почти все они на деле оказывались мошенниками, шарлатанами или просто сумасшедшими. Оставшиеся проценты умирали на допросах, не успев дать признательные показания.

— И что сказал?

— Что я должен его освободить. Тогда он дарует мне истинную свободу.

— Петр Алексеевич поведал, как это сделать?

— Нет.

— А что думаешь ты?

— Пока ничего. Наверное, надо вернуться в Прореху и перебить его тюремщиков.

На смену ругани и воплям пришел дружный заливистый смех.

— Хочешь попасть в Бездну? — с издевкой спросил старый догматик. — И не боишься, что легионы чудовищ разорвут тебя на куски? Хотя что там легионы — сама Тьма смертельно опасна для человека, и лишь самые могущественные заклинания смогут тебя уберечь от ее пагубного влияния. Да и то ненадолго.

— Если честно — боюсь, — спокойно произнес охотник. — Но надеюсь, что мне помогут.

— И кто же?

— Вы, например. И другие дворяне. Если знатные роды объединятся, то…

Новый взрыв хохота прервал его речь.

— Вы вообще слышите, что он несет? — усмехались из зала. — Это же сущее безумие!

— Кем он себя возомнил? Новым Василием Блаженным? Или Жанной Д’Арк?

— Да-да, конечно. Их благородиям сейчас заняться больше нечем, кроме как идти к черту в пасть вслед за очередным юродивым.

— Кстати, о легионах, — Захар звякнул цепями. — В шахте господина Игнатова я встретил одну презанятную особу, назвавшуюся лейтенантом второй когорты. Эта бестия весьма недвусмысленно намекнула, что ее хозяева замышляют новое вторжение на Землю. И теперь уже некому будет их остановить.

— Ну да, ну да, — сановник утер слезящиеся глаза. — Кроме тебя, конечно же.

— Это все, что я знаю, — киборг равнодушно отмахнулся. — Дальше разбирайтесь сами.

— И разберемся, — продолжил владыка Авраам, явно задумавший вывести «самозванца» на чистую воду и предать праведному огню. — Только чует сердце, что ты — никакой не избранник божий, а смутьян и немецкий шпион! И послали тебя, чтобы посеять меж нами раздор, а затем взять державу без боя. Да только не бывать этому. Пока я жив — не бывать!

— Ага, — пленник усмехнулся. — Я — шпион, а господин Игнатов совершенно не поддался Тьме. И вовсе не хотел принести нас в жертву Темным Богам. И это не у него в подвале ошивалась тварь, которую мне едва удалось убить. Больше того — на вас и американцы зуб точат, а уж британцы с японцами — вообще жуть. Так что продолжайте видеть шпионов в каждом встречном, пока истинный враг готовится напасть.

— Ты нам зубы не заговаривай! — окрысился Авраам.

— Прошу внимания! — встал еще один владыка из числа консерваторов. — Ежели сей муж величает себя мессией светлых сил, то пусть явит нам чудо!

— Да! — с охотой поддержали другие заседатели.

— Яви нам чудо! — продолжил мужчина. — Коль ты в самом деле Ялтинский муж, а не Орлеанская дева.

Послушники вновь рассмеялись. Захар же воздел очи к потолку и мысленно обратился к главному герою всей этой заварушки:

«Петр… Может, покажешь еще немного своей особой магии? Не обязательно кого-то сюда телепортировать, как в тот раз. Приделай мне золотые крылья, или что-нибудь в таком духе … На твоем месте я бы не пожалел маны. От этих людей зависит слишком многое, в том числе и твоя жизнь. Петр?».

Но вместо колдовской феерии или хотя бы полезной подсказки, парень услышал нарастающий гвалт и ругань:

— Фигляр! Самозванец! Еретик! — гремело со всех сторон. — Сжечь его!

— Братья и сестры! — Белаго в который раз взялся за молоток. — Понимаю, что все услышанное чрезвычайно дерзко и своевольно, но не позволяйте пылкому сердцу затмевать разум. Помните наш новый девиз, дарованный самим императором: без гнева и пристрастия! Ибо слишком яркий Свет слепит не хуже Тьмы!

— Вношу предложение! — Авраам встал и тряхнул седой бородой. — В древних писаниях часто упоминаются пророки, мессии и прочие посланники Стихий! Но прежде чем пройти земные мытарства и свершить великие подвиги, все они подвергались тяжелейшим испытаниям! Предлагаю устроить проверку и этому господину. Коль он в самом деле тот, за кого себя выдает, самодержец защитит его от любых угроз!

— Мы не применяли испытания более двухсот лет, — нерешительно ответил Лев Николаевич. — Петр запретил их вместе с пытками, потому что они мало чем от них отличались.

— Обстоятельства чрезвычайные! — владыка тряхнул скрюченным пальцем. — Тьмы на пороге, а его величество — в Бездне! А тут еще всяких лазутчиков да баламутов подсылают! Но раз уж вы подвержены сомнениям в столь мрачный час, прошу уважаемых владык проголосовать! — и первым вскинул руку. — Я — за испытания!

Оставшиеся два догматика тут же поддержали своего вождя. Впрочем, как и двое просвещенных — отказалась выносить вердикт только девушка, и с перевесом пятеро против одной победил Авраам.

— Так тому и быть! — Белаго стукнул молотком громче обычного — экзарху явно не понравилось, что старик обвинил его в малодушии. — И коль сей муж назвался посланцем Петра, то пусть его рассудит божий суд! А там, глядишь, земного и вовсе не понадобится.

Глава 13

Захара отвели в келью и продолжили допрос других арестантов. Пленник не особо за них переживал — святоши вели себя вполне гуманно. По крайней мере, пока. По сути, они были не священниками в привычном понимании, а чародеями, посвятившими жизни изучению и развитию исключительно магии Света.

Но вот грядущие испытания парня весьма напрягали. Вряд ли это будет какая-нибудь чепуха вроде судебных поединков — такими избранность императором не проверишь. И коль уж назвался груздем, то и жарить будут до полной готовности.

Вскоре принесли ужин — картофельную похлебку, кусок хлеба и кружку колодезной воды. Охотник съел все до крошки и заснул сидя на топчане — лечь с его ростом можно только клубочком, а это несолидно.

Сразу после этого модули перешли в режим ускоренного восстановления при остром дефиците ресурсов. В таком состоянии энергия добывалась из всего подряд — подкожного жира, мышц и даже костей. За один сеанс киборг мог потерять до десяти килограммов массы, но без этого не обойтись — завтрашние испытания наверняка потребуют чрезмерных усилий.

Захар терпеть не мог этот процесс, но не потому, что де-факто ел сам себя. А потому, что мозговая активность с целью экономии снижалась до минимума, что по какой-то неведомой причине приводило к очень ярким и реалистичным снам. И раз уж главная тема грядущего дня — проверки и тесты, то великану приснился свой первый экзамен на долгой и опасной стезе охотника.

— Убей его, — наставница указала на стоящего на коленях мужчину. Его холеное лицо заливала кровь, синий мундир изорвался в клочья, а на руках блестели кандалы.

— Но… — подросток запнулся и уставился в объятые ужасом глаза. — Это же… человек.

Сколько ему тогда стукнуло? Четырнадцать? Многие органы к тому моменту уже заменили улучшенными, выращенными из родной ДНК по специальной генетической программе. Сердце, легкие, почки, печень, сосуды — обновили все, потому что собственная требуха попросту не выдерживала тот уровень нагрузок и стресса, что требовались для имплантации боевых модулей.

О вживлении командной матрицы еще и речи не шло — мозг бы попросту сгорел при первом же включении, однако разум усиленно готовили к гибкости и покорности с первого дня в Академии. Из новичков истово выбивали все, что наставники называли «маменькиным дерьмом».

Никакого уюта, удобств и вкусной пищи — спи, где придется, жри, что добудешь, а если не хочешь сдохнуть от недоедания — отбери паек у соседа. Что говоришь? Тогда он сам загнется с голодухи? Ну, выбирай — ты или он. Такие тут правила, гребаная ты размазня.

Через два года из сотни Захара отсеялось две трети. Вчерашние дети не выносили тех ужасов, что творились на обучении. Кого-то кончали товарищи, кто-то сходил с ума, иные сводили счеты с жизнью, хотя этот мрак можно назвать лишь жалким подобием оной.

Захару не приходилось убивать сокурсников — из-за его роста и врожденной силы мало у кого хватало наглости пытаться отжать его еду. Разве что толпой, но когда новичок поломал четверых в одной драке, от него отстали надолго.

В первую очередь давили самых слабых и робких, и это прямо поощрялось программой подготовки. Основатель этого ада твердо верил, что хиляку и трусу не помогут никакие имплантаты, а значит, все они подлежат предварительной отбраковке.

Помимо подстегивания междоусобной грызни, на занятиях кадетам внушалась абсолютная безжалостность к врагам. Долгие часы лекторы всеми правдами и неправдами расчеловечивали тех, с кем их хозяева что-то в очередной раз не поделили.

Все начиналось с жуков, пауков, лягушек и змей. Учеников заставляли истреблять несчастных животных самыми жестокими способами, и отказаться было нельзя, иначе сам окажешься на месте приговоренной зверушки.

Со временем разнообразие жертв росло. На смену всякой мелочи приходили звери покрупнее и гораздо опаснее. И вчерашних детей, едва обученных азам боевых искусств, точно римских гладиаторов заставляли сражаться с одичавшими собаками, волками, львами и даже медведями.

Когда группой, когда поодиночке. Иногда с огнестрельным оружием, но чаще с тем, что мастерили своими руками из подручного хлама. Такие бои считались неотъемлемой частью тренировок и отбора, и только самые отчаянные, одаренные и выносливые добирались до предпоследнего этапа — схваток с мутантами.

Нечисть из радиоактивных пустошей весьма отдаленно напоминала людей, и мало кто терзался совестью, когда убивал этих обезумевших, кровожадных и запредельно злобных существ. От них страдали не только крестьяне, но и жители городов — особенно те, что обитали в трущобах, подземельях и канализациях.

И так как кадетов в основном отлавливали из безродных бродяг, почти все могли «похвастаться» историями о том, как их родных убили, покалечили или сожрали мутанты. Поэтому с выродками дрались с особой свирепостью, а лекции и внушения не прекращались и во время смертельных поединков.

Таким образом новичкам внушалась прямая связь между убитой тварью и врагом рода. Связь эта описывалась предельно просто — и тех, и других надо убивать по первому распоряжению: без сомнений, соплей и жалости. Что жаба, что вражий патриарх — разорви, размажь и жди дальнейших указаний.

И через год измывательств над живностью и активнейшей промывки мозгов наступал черед первого настоящего испытания — то есть, перехода к уничтожению людей. Но и после пережитых мучений далеко не у всех хватало духа отнять жизнь у себе подобного.

К тому же, суть экзамена держалась в тайне до самого конца и являлась для кадета полнейшей неожиданностью. Подросток думал, что придется расправиться с очередной тварью, а в потайной комнате с белыми плитами и стоком в полу его ждал приговоренный к казни пленник.

— Это — враг нашей семьи, — безучастно ответила наставница. — Повторяю в последний раз — убей его. Или ты забыл, что делают с отказниками?

Мальчишка поежился — забыть такое сложно. Треть от сотни — это слишком мало, чтобы отправлять всех ослушавшихся в утиль. Им уже заменили органы, они прошли серьезную подготовку, и просто избавиться от них — непозволительная расточительность. Поэтому отказников ломали — очень долго и предельно мучительно. Охотники это умеют, пытки и допросы — обязательный предмет на старших курсах.

Захар навсегда запомнил, что сделали с пареньком, который не стал дробить товарищу руку после поединка. Такое наказание придумали ему наставники за проигрыш — они вообще считали боль универсальным решением от всех вопросов и проблем.

Штрафника поставили перед строем и вытворяли такое, что у бедняги четыре раза останавливалось сердце. И это несмотря на то, что новый мотор раз в двадцать крепче и выносливее родного.

Поэтому кадет вынул нож и шагнул к добыче. Повторять судьбу сокурсника совершенно не хотелось, но этот умоляющий взгляд въестся в душу на всю жизнь. Быть может, именно он в конечном счете и привел к тому, что вместо горла малолетнего наследника охотник вогнал клинок себе в затылок.

И все же в одном мучители правы — имплантатами можно улучшить тело и подчинить разум, но дух биомеханике не властен. И если довести его до точки невозврата, даже полностью исправный киборг однажды даст сбой.

***

— Захар? — снаружи кельи раздался знакомый женский голос.

Узник вздрогнул и открыл глаза. За дверью стояла та самая владыка из просвещенных, что единственная выступила против предложения Авраама.

— Чего тебе? — сонно буркнул киборг и проверил датчики: процесс восстановления завершился лишь на семьдесят процентов.

— Могу я с вами поговорить?

— Это важно? — верзила развалился на скамье и совершенно не хотел вставать. Если только девушка не принесла ему полное ведро сытной жратвы.

— Как посмотреть. А ваша миссия для вас важна?

Парень нехотя «включился» и подошел к зарешеченному окну. Гостья сняла капюшон и обнажила узкое и весьма симпатичное личико, обрамленное тонким золотистым каре.

— Меня зовут Илария, — ее говор отличался глубиной и вкрадчивой мягкостью. — Перед завтрашним испытанием вам предложат отречься от своих слов. Сделайте это — иначе погибнете. Первая проверка — это яд. И не какой-нибудь пустяк, от которого вас проймет понос, а цианистый калий. Обычный человек не выживет — поэтому отрекитесь. Вы нам еще понадобитесь.

— Я не обычный человек, — хмыкнул охотник.

— Да, — гостья кивнула. — Вы — маг. Но оковы с вас не снимут и не дадут использовать колдовство. Потому что чародей, даже выдающийся — это не мессия. Это просто сильный чародей, и в нем нет ничего божественного.

— А если я пройду испытания — мне поверят?

— Не знаю, — она задумалась на миг. — Да и рассуждать об этом бессмысленно, потому что вы неминуемо погибнете. А если вдруг решили таким образом умереть, чтобы избежать допросов и не выдать хозяев — то это плохая затея. Лучше сознайтесь во всем прямо сейчас — и тем самым хотя бы отчасти искупите свое предательство. Если империи схлестнутся в мировой войне, уже никто не остановит Тьму. А ваше признание спасет не только Россию, но и ту страну, которой вы теперь служите.

— Я служу лишь одному человеку, — Захар самоуверенно вскинул подбородок. — Самому себе.

Владыка с сомнением посмотрела в голубые глаза.

— Ну, ладно, еще Петру… Но это не служба, а взаимовыгодное сотрудничество. Я помогу ему, он поможет мне — а потом пока-пока: ни бога, ни господина.

— Не знаю, на что вы надеетесь, — волшебница вздохнула и накинула капюшон. — Но я сделала все, что в моих силах. Дальше решайте сами.

— Илария, — бросил пленник вслед удаляющейся фигуре.

— Слушаю, — она замерла на полушаге и с надеждой оглянулась.

— Если я погибну, что станет с моими подельниками?

— Зависит от того, как скоро они сознаются в ереси и подготовке мятежа.

«После чего их, конечно же, казнят», — закончил за нее Захар, вернулся на топчан и продолжил восстановление — на этот раз без тревожащих снов.

***

Утром главного подозреваемого вновь доставили в суд под усиленным конвоем. Заседатели собрались прежним составом, за одним значительным изменением. В первом ряду теперь сидели и остальные арестанты — Сергей Иванович с потомством и Галаган с сестрой. Все с тревогой взирали на сцену — кто-то из опасений за киборга, кто-то — за свою собственную жизнь, которая напрямую зависела от успехов пришельца.

Белаго ударил молотком и строго произнес:

— Человек, именуемый себя Захаром Михайловичем. Вопрошаю в последний раз: готов ли ты отречься от испытаний и тем самым признать свои заявления богохульной и святотатственной ложью?

Ева с ужасом посмотрела в глаза жениха и прикрыла ладошкой задрожавшие губы.

— Одумайся! — Авраам потряс пальцем. — Отринь ересь и сознайся в предательстве! И тогда твоих близких ждет куда более милостивая участь. Возможно, нам даже удастся договориться о ссылке. Сибирский фронтир всяко лучше очищающего пламени или застенок Тайной канцелярии. Так что покайся, если эти люди хоть сколь-нибудь тебе ценны!

Охотник окинул судей насмешливым взглядом и уверенно ответил:

— Я никогда не отступал от своих целей. Не отступлю и сейчас. За мной — правда, а значит, и бояться нечего.

Илария покачала головой, кто-то из зала шепнул:

— Безумец.

— Твое право! — владыка радовался, как ребенок, дорвавшийся до заветной игрушки. — Тогда начнем первую проверку! Внести питие!

Из-за кулис шагнула послушница с серебряным подносом, на котором стояла рюмка с красным вином. Носовой анализатор сразу распознал в нем цианид — ночная гостья не соврала, и тем самым дала пленнику важную подсказку. Охотник настроил бионический модуль именно на эту группу ядов, но, несмотря на предпринятые меры, тело пронзила чудовищная даже по меркам сверхчеловека боль.

Отрава расплавленным свинцом скользнула в желудок и распалила там такой пожар, что парень не устоял на ногах и упал на правое колено. Взор застлали сотни логов ошибок и предупреждений, а общее ощущение было такое, словно в живот пальнули крупнокалиберной экспансивной пулей.

— Захар! — Алексей вскочил и непонимающе уставился перед собой — похоже, он даже не догадывался, зачем его сюда привели и что предстоит лицезреть.

— Видите? — возопил Авраам. — Он умирает, как самый обычный смерд! Разве император выбрал бы его исполнителем своей воли? Разве не защитил бы от такого пустяка ради свершения великой миссии?

— Захар… — на веках Евы блестели слезы. — Зачем…

Внимание оператору

Детоксикация завершена

Яд купирован, расщеплен и выведен через поры с минимальным ущербом

И, тем не менее, настоятельно рекомендую больше не злоупотреблять щелочными металлами

— Ух… — киборг медленно выпрямился и встряхнулся, точно мокрый пес. — Неплохо так вставило. Похоже, в кои-то веки будет похмелье.

Зал в удивлении охнул.

— Не может быть! — завопил Авраам. — Я лично готовил состав! Должно быть, его подменили!

— На, — парень протянул ему рюмку с остатками яда. — Лизнешь?

— Ксения! — не унимался владыка. — Возьми чашу и выпей остатки. Мы должны убедиться, что это — не уловка наших просвещенных соперников!

Девушка выронила поднос и чуть не грохнулась замертво без всякого яда.

— Может, хотя бы на крысе сперва попробуете? — узник изумился безжалостности старика.

И почему он так яро хочет его убить? Уж не впал ли дед в ересь, как Игнатов?

— Пей! — не унимался бородач. — Если что, я вылечу!

— Хватит! — над сценой брызгами золота вновь взорвался колдовской молот. — Это уже перебор. Может, Захар с детства принимал малые дозы различных отрав — и потому обрел иммунитет. Следующие испытания это докажут, а подвергать риску служек не позволю!

Заседатели с уважением посмотрели на Белаго и закивали, Авраама же перекосило от злобы:

— Второе испытание! — рявкнул он. — Коль ты в самом деле избранник императора, значит, тебя и Вода не возьмет!

Киборга медленно окутал столб прозрачной жидкости. Послушники так слабо владели природными стихиями, что понадобилось сразу три чародея, чтобы набрать нужный объем. Пленник же вдохнул полные легкие и включил режим гибернации, как только волны сомкнулись над макушкой. В таком состоянии он мог обходиться без дыхания до трех часов, но судей хватило всего на сорок минут.

— Довольно! — распорядился экзарх, и служки, взмокшие больше арестанта, в изнеможении рухнули на стулья.

— Это очередной фокус! — тут же подал голос предводитель освященных. — Кто-то подменил рунические оковы на обычные! Должно быть, они вообще не защищают от магии!

— Это мы проверить можем.

Отряд конвоиров осмотрел кандалы и пришел к единому мнению, что это — подлинник, и никакого жульничества нет.

— Тогда следующее испытание! — догматик заскрежетал зубами на весь театр. — Землей!

В старину подозреваемых в ведьмовстве укладывали на спину, накрывали дощатым щитом или дверью, а сверху клали тяжеленные булыжники. Ни одна «ведьма», как правило, это испытание не выдерживала, но в более развитые и благородные времена священники поступали иначе.

Трое свежих послушников заточили киборга в каменный столб о четырех гранях и принялись изо всех сил давить со всех сторон. Грудную клетку сжало до хруста в ребрах, и даже разведенные локти и скрещенные перед собой руки помогали так себе.

Сначала Захар хотел опять задействовать гибернацию — это сэкономило бы кислород, но тогда его попросту раздавило бы в лепешку. Для противодействия давлению требовалось напряжение огромного числа мышц, а для их эффективной работы нужно очень много кислорода, так что заснуть — не вариант. Оставалось только терпеть и надеяться, что мана у чародеев закончится прежде, чем треснут кости.

И надежда оправдалась. Давление слабло с каждой минутой, а стоило парню почуять достаточную свободу, как он резко выпрямился и так расправил плечи, что гранитная глыба разлетелась на куски и с оглушительным грохотом упала на подмостки.

Толпа ахнула пуще прежнего. Киборг хотел гордо напрячь бицепсы, но помешали цепи, хотя и без этого выступление ввергло зрителей в тихий шок. Споры распалялись все громче, а тот маг, что назвал Захара безумцем, уже не нашел что ответить восторженно щебечущему на ухо соседу.

— Четвертое испытание — Воздухом! — старик тоже распалялся все сильнее, переходя из роли беспристрастного судьи в разряд кровавого палача. — Пропустите через этого наглеца молнию! Посмотрим, как ему поможет небесный покровитель!

Похоже, электричество имело куда больше связи со Светом, чем другие стихии. И выбранный для экзекуции маг без особых усилий ударил в голову пленника разрядом в двадцать тысяч вольт. Сперва Захару показалось, что к каждой клеточке приладили тонкий трос и разом потянули во все стороны.

И когда тело уже приготовилось разорваться на мириады мельчайших клочков, тросы окрепли и таранами устремились в противоположном направлении. И теперь плоть сжимали так, как не снилось и гидравлическому прессу. Но самое веселье только начиналось.

Колдун поддерживал разряд довольно продолжительное время, и пока охотник корчился в припадке, из-за мощнейших перегрузок началось аварийное отключение имплантатов. Дело в том, что модули куда ценнее самой тушки, и если оператору грозит неминуемая гибель, начинка потихоньку отрубается, чтобы не сгореть и быть пригодной для последующей пересадки.

Поначалу погасла всякая чепуха вроде дополнительных фильтров в печени или опреснителя мочи. Затем вырубилась принудительная подкачка легких, и киборг наконец-то вспомнил, что такое настоящее удушье.

Сердечный комплекс держался до последнего, как вдруг мотор пронзила такая боль, словно в него засунули железную рыбу-шар и заставили сдуваться и раздуваться с частотой под сотню сокращений в минуту.

Пульс при том скакнул под триста ударов — и это были последние данные, еще выводящиеся на обзорный экран, все остальное давно потухло. И если бы не усовершенствованная искусственно выращенная структура, сердце разорвалось бы, как осколочная граната, изрешетив все вокруг обломками имплантатов.

Последней перешла в спящий режим командная матрица. Она не только крайне эффективно управляла биомеханикой, но и контролировала впрыск собственных гормонов и притупляла болевые рецепторы. После ее отключения мучения накатили такие, словно парня одновременно вскрывали заживо, качали по венам кислоту и поджаривали на углях.

Но впервые за долгие годы Захар смотрел на мир незамутненным логами взглядом. Не слышал настырного поучающего голоса в голове. Полностью управлял своим телом, хотя то уже корчилось в предсмертной агонии. Только пройдя через запредельные страдания, киборг понял, каково это — жить без чужой воли в башке, но насладиться моментом не успел. Вслед за модулями нагрузки не выдержали и органы, а сердце остановилось от болевого шока.

— Захар! — не своим голосом закричал Алешка и бросился к сцене, но Ева схватила брата и прижала к себе. Мальчик брыкался, извивался и ревел медвежонком, но девушка держала крепко, хотя у самой неистово дрожали побелевшие руки. — Вы убили его… Я молил Петра, чтобы он послал мне ангела, а вы убили его…

— Что же, — Авраам расплылся в ехидной ухмылке. — Пророк без подвига — не мученик, а самозванец. Что и требовалось доказать. Сожгите труп и подготовьте допросную — мне предстоит долгая беседа с его приспешниками.

— Он в самом деле умер? — нахмурился экзарх.

Палач развеял магию, склонился над телом и прощупал пульс:

— Истинно так, ваше преосвященство. Мертвее мертвого.

— Захар! — ревел Алешка, и в воцарившейся тишине его плач эхом отражался от высокого свода. — Не уходи, пожалуйста!

Мальчику удалось вырваться и отбежать от сестры, но недалеко. Ева поймала брата за шиворот, отчего пухляш споткнулся и упал на колени. Но вместо очередного рывка сложил ладони перед губами и громко забормотал:

— Петр Алексеевич, Ваше Величество — спасите Захара! Я же знаю, что вы послали нам ангела! Так не оставьте его на произвол судьбы, не дайте погибнуть — умоляю! Он мой единственный друг!

Внимание оператору

Вредоносное воздействие устранено

Система перезагружена

Повреждение модулей: в пределах допустимого

Повреждение органики: выше нормы

Общее состояние: клиническая смерть

Запускаю протокол автореанимации

Кардиостимулятор в две попытки запустил мотор, одновременно с тем простимулировав диафрагму. Киборг выгнулся дугой, шумно втянул воздух и распахнул глаза. Он переживал процедуру бессчетное число раз, большая часть из которых проводилась вручную, порой даже на открытом сердце — и это то еще удовольствие.

Но имплантаты быстро взялись за работу, и если поначалу парень чувствовал себя как после дичайшего бодуна, то миг спустя очухался достаточно, чтобы самостоятельно встать на ноги.

— Он воскрес! — взвизгнула особо впечатлительная послушница и упала без чувств.

— Восстал из мертвых! — в ужасе крикнул кто-то.

— Петр вернул его душу из Бездны! Слышали мольбу мальчика? Император внял ей!

— Тишина! — Белаго заколошматил молотком. — Святость определяется только на Великом Соборе, так что хватит богохульничать! Владыка Авраам, вы удовлетворены исходом? Желаете перейти к совещанию?

— Хватит! — крикнул Алексей. — Сколько можно его мучить?!

— Нет! — старик, казалось, совсем свихнулся от увиденного. — Вы тут болтаете о чуде, но знаете, что еще может оживить труп? Я вам скажу, хоть вы и так наверняка догадались. Тьма — вот что! У этого мужа действительно великая сила, но каков ее источник? И для наиболее точного установления истины я настаиваю на доведении обряда до конца!

— Так тому и быть, — с облегчением произнес экзарх, которому явно не хотелось брать всю ответственность за вердикт на себя. — Пятое испытание — Огнем!

Киборг обреченно вздохнул.

Этого стоило ожидать — священники перебрали почти все Стихии, значит, дойдет очередь и до огня. К тому же, пламя — излюбленный инструмент всех без исключения инквизиторов, даже если где-то их величают иначе. И к этому парень был совершенно не готов, потому что у него не имелось ни одной вменяемой защиты от сверхвысоких температур.

Даже в далеком будущем не придумали жаропрочной кожи, а имплантаты справлялись с задачей весьма условно. Например, задержка дыхания спасала от угарного газа, линзы — от едкой гари, обильное потоотделение ненадолго убережет от ожогов…

Проще говоря, охотник мог без вреда для себя быстро преодолеть горящий коридор или сбежать из объятого пламенем корабля. Но его собираются поджаривать долго и основательно — так же, как до этого заливали водой и давили камнями.

И даже если пленник переживет эту пытку, выглядеть потом будет, как забытая в духовке курица, и полностью восстановиться уже не получится никогда.

Обидно.

Досадно.

Но деваться некуда — остается лишь уповать на божественное вмешательство.

Очередная тройка послушников шагнула к сцене, подняла ладони, и арестанта поглотил ревущий рыжий столб. Логи замельтешили с безумной даже для улучшенного мозга скоростью, окна заслоняли друг друга так быстро, что подкатывала тошнота, а модули едва справлялись с нарастающей болью.

Внимание оператору

Критическое термическое воздействие

Необратимые последствия через 8 секунд

Немедленно покиньте опасную зону

«Похоже, это действительно конец».

Захар мутными слезящимися глазами посмотрел на Титовых. Алексей все так же выл и брыкался, Ева из последних сил не давала ему смотреть на сцену, а сама боялась отвести взгляд и не стыдилась слез. Сергей Иванович понурил голову, часто вздыхал и держался за грудь.

«Пожалуй, еще никогда благородные так за меня не волновались. Или же больше переживают за свои шкуры?».

5 секунд до необратимых последствий

Он может уйти. Просто шагнуть из огня — и все закончится. Но тогда его обвинят в обмане, шпионаже, ереси и свет знает в чем еще. А Титовых ждут долгие допросы и неминуемая казнь, ведь рано или поздно дворяшки сломаются от пыток и сознаются во всех преступлениях — даже тех, которые свершили до их рождения.

3 секунды до необратимых последствий

Кто они для него?

Никто.

Обычные аристократы, возомнившие себя справедливыми и милосердными — но лишь потому, что у них не осталось ни власти, ни влияния. А дай им денег и возможностей — вмиг забудут о напускной доброте и начнут убивать, покорять и грабить, как и вся их порода.

И все же… есть в них нечто иное. Нечто… заметно отличающееся от тех, кто превратил сельского паренька в безвольное орудие смерти. Титовы относились к нему, как к равному. Как к свободному человеку, а не рабу. Они даже согласились принять его в семью. Да, в обмен на защиту и выгоду, но все же…

Но все же…

НЕМЕДЛЕННО ПОКИНЬТЕ ОПАСНУЮ ЗОНУ!

Захар усмехнулся и зажмурился, не в силах больше терпеть жар. Если он умрет, как мученик, не отрекшись от своих убеждений, у товарищей появится призрачный, но все же шанс на спасение. А иначе им конец. Поэтому… стоять до конца.

Быть может, впервые за долгие годы убийца и каратель сделает хоть что-то хорошее и спасет действительно достойных дворян вместо того, чтобы отрубить им головы. За все в этом мире приходится платить. Настал его черед отдавать долги.

Критическая угроза

Активирован протокол «Кукловод»

Запускаю передачу управления командной матрице

3

2

1

Ошибка

Ошибка

Ошибка

Модуль поврежден, процедура невозможна

Боль стала невыносимой, и охотник едва не завыл волком, но с места не сдвинулся. И когда он приготовился отдать богу душу, жар внезапно отступил, а кожу обволокла приятная прохлада. Бионика полностью отключила болевые центры? Но тогда бы пленник вообще ничего не чувствовал, а вместо этого тело словно заправили калориями под завязку и запустили регенерацию на полную катушку.

Киборг открыл глаза и увидел тонкую золотистую оболочку, окутавшую его с головы до ног полупрозрачным хрустальным доспехом. Свечение было едва заметно даже в упор, однако полностью защищало от огня и стремительно залечивало поврежденные участки.

Захар понятия не имел, что это за колдовство, и уж точно не смог бы сотворить его в оковах. Да и кто умудрился помочь ему, оставшись полностью незаметным для судей и конвоиров? На ум пришел лишь один вариант.

Узник в недоумении улыбнулся.

Да ладно…

Десять минут спустя истощенные огнеметчики рухнули на кресла. Пламя погасло, и великан предстал перед зрителями целым и невредимым — лишь ежик слегка обуглился на макушке, да костюм прогорел в паре-тройке мест. От увиденного зал обуяла гробовая тишина, нарушенная лишь звоном цепей — арестант не удержался от ехидной ухмылки и поклонился в пояс, точно фокусник на представлении.

— Захар! — в слезах крикнул Алексей. — Ты жив! Император защитил тебя! Я же говорил! Я же говорил!

— Он святой! — заорал кто-то из младших санов и бухнулся на колени.

— Посланец Петра! — юная девица сложила руки лодочкой и склонилась у края сцены.

— Длань вседержителя! — добавил третий и пал ниц в проходе меж кресел. — Исполнитель воли его!

— Лжепророк! — крикнул не своим голосом Авраам. — Святотатец! Посланник Бездны! Не смейте ему поклоняться!

Но желающих встать на колени становилось все больше, а к послушникам и служкам присоединились аж пятеро священников в алых портупеях.

— Стража! — ревел старик. — Неужели вы совсем ослепли? Пред вами — демон! Бездна послала его, чтобы учинить средь нас Схизму, Смуту и Раскол! Немедля казните его! Это приказ!

Один из конвоиров выхватил рапиру и шагнул вперед.

«Ну-ну», — подумал Захар и повернулся к нему лицом.

Однако воин Света бросил оружие к ногам киборга и распростерся пред ним на опаленном помосте.

— Веди нас во Тьму! — пробубнил стражник. — Мы сразимся со злом и вернем императора!

— Еретики! — бушевал Авраам. — Раскольники!

— Владыка, хватит! — экзарх стукнул молотком. — Приберегите ваш пыл для совета. Мы увидели достаточно. Теперь предстоит решить, что со всем этим делать дальше. Ибо то, что открылось нашим взорам, иначе как чудом не объяснить.

— Чудо?! — рявкнул в ответ старик. — С каких пор ты называешь чудесами мороки Тьмы?! Да вы тут все, похоже, впали в ересь! Но я этого не допущу! Я не позволю этому выродку ввергнуть нас в хаос!

С этими словами догматик выхватил тяжелый револьвер и выстрелил в охотника. И несмотря на значительное расстояние от галерки до сцены, единственная пуля попала точно в цель: пробила ребра и вонзилась в сердце. И парень успел сказать всего три слова, прежде чем потерял сознание:

— Серьезно?.. Вот так?..

Глава 14

Внимание оператору

Обнаружено незначительное повышение радиационного фона

— Вы точно умеете обращаться с этим аппаратом? — нервно бросила Илария. — Мне стоило немалых усилий его раздобыть.

— Истинно так, владыка, — с поклоном ответил лекарь, облаченный в белую робу и капюшон с вуалью, полностью закрывающей лицо. — Но излучение трубки Крукса слишком слабо, и для полной картины нужно больше времени.

— Прошло уже два часа. Мы не можем держать рану открытой вечно.

— Еще немного. Прошу смирения, госпожа.

Внимание оператору

Обнаружено незначительное повышение радиационного фона

— Вот! — доктор просветил ладонью фотопленку с рентгеновским изображением. — Чудно, не так ли?

На снимке отчетливо проступили несколько дюжин темных пятен странной формы, соединенных жгутами и ребристыми шлангами.

— Почему все такое черное? — девушка нахмурилась. — Он и правда из Бездны?

— Нет-нет, что вы… Чем темнее участок, тем он плотнее — только и всего. А эти отметины вне всяких сомнений сделаны из металлов. Вот, взгляните в область сердца. Видите черные кусочки? Это осколки от пули. Артефакты тоже выкованы из неких сплавов, но каких конкретно, увы, не скажу.

— Вы уже осмотрели эти штуки?

— Да. Отверстие в грудине такое, что туда микроскоп пролезет. Это позволило нам подспудно залечить мышцу, хотя она и так затянулась бы ближе к вечеру. Никогда не встречал столь быстрой клеточной регенерации — и это без какого-либо волшебства.

— Почему он не умер? — продолжила удивляться владыка. — Там же сквозная дыра…

— В его сердце находится то, что я назвал бы блуждающими камерами. В случае пробития внутренние перегородки перестраиваются таким образом, что отсекают пробоину и полностью герметизируют поврежденный желудочек. Ну, знаете, это вроде переборок на тонущем корабле.

— Что же это может быть? Что это за спруты, которые почти полностью оплели его изнутри?

— Проведенные исследования позволяют с уверенностью утверждать, что это — механические устройства, питающиеся биологическим электричеством и колдовской энергией.

— То есть, это что-то, созданное руками человека? — брови Иларии поползли вверх.

— Вне всякого сомнения. Я еще не слышал, чтобы высшие силы увлекались биомеханикой. Волшебный меч — да. Заговоренная кольчуга — тоже. Но это… — он покачал головой, — что-то за гранью понимания.

— Это могли быть американцы? — гостья наконец озвучила давно мучавший вопрос.

— Исключено, — без раздумий ответил лекарь. — Эта технология опережает наши самые передовые изобретения на сотни лет. Сей… господин прибыл либо из будущего, либо из мира, где наука шагнула непомерно далеко вперед.

— Что же… — владыка закусила губу, неотрывно глядя на бьющийся в разверзнутой груди мотор. — Это многое объясняет. И сильно усложняет дело.

***

— Вы не имеете права! — гремел Авраам, когда его вели вдоль коридора. — Вы служите Бездне!

— Довольно! — рыкнул Белаго. — С меня хватит ваших безосновательных обвинений! Вы покусились на жизнь невиновного человека — и радуйтесь, что пока отделались домашним арестом, а не заточением в келье! Но если Захар умрет — вы пойдете под суд вместо него!

— Не умрет… — старик ощерил мелкие и желтые от табака зубы. — Тьма его так просто не оставит. И вас тоже! Разве вы не знаете, сколь извращенные формы способна принимать проклятая сила? Думаете, она не сможет облечь чудовище в человечий облик? Покайтесь, пока не поздно! Покайтесь — и убейте лжепророка!

— У вас истерика, — Лев Николаевич лично запер дверь в покоях владыки. — Отдохните и помолитесь за свое душевное здоровье. И за жизнь Захара Михайловича — ведь от нее прямо зависит и ваша.

— Я это так не оставлю, — Авраам прильнул к смотровому окошку, ощерил рот в безумной ухмылке и брызнул слюной. — Я не позволю Бездне завладеть последней крепостью Света. Еще посмотрим, кто кого. Еретики! Отступники! Бесы!

Экзарх развернулся и молча ушел, не обращая внимания на вопли безумца. Однако далеко не все свидетели ареста были так же безразличны к его речам.

***

— Захар! — Алексей с порога бросился к постели и обнял киборга.

Тот вздрогнул от резкой боли, схватил мальца за шиворот и отставил в сторону, как нашкодившего котенка.

— Еще раз пустишь нюни — и клянусь богом, я выпорю тебя до кровавых соплей.

— Не ругай его, — Ева взяла брата за плечи и отвела к окну. — Он еще совсем ребенок.

— В возрасте я уже забыл, что такое слезы, — фыркнул парень. — А вы растите не наследника, а кисейную барышню.

Девушка вздохнула и закатила глаза — очевидно, крыть ей было нечем.

— Меня забрали из дома примерно в твои годы. Когда мы улетали на… парящем корабле, я прильнул к иллюминатору и впервые в жизни увидел свою ферму с высоты. Потому что у нас не было своего летучего корабля, в отличие от богатых дворяшек, вот и приходилось ползать среди руин, как муравьям.

Охотник чуть перевел дух, глотнул воды из стакана и продолжил:

— Я увидел запыленную теплицу, маленький домик с гаражом, папу, что заслонился ладонью от солнца и словно прощался со мной по-военному. Маму, что стояла на коленях и ревела в передник, как раненая волчица, и даже шум двигателей не заглушал этот рев. И мне вдруг стало так больно в груди… прямо, блин, как сейчас — а может даже хуже. И так защемило, и так душа заныла, что слезы полились сами собой как из гребаного шланга. И тогда наставница взяла меня за шиворот — вот как я тебя сейчас — распахнула настежь дверь и высунула руку наружу. И сказала: еще раз заноешь — и я вышвырну тебя за борт. А под нами, хочу заметить, было уже километра три. Вот с тех пор я и перестал плакать.

— Очень поучительная история, — буркнула Ева. — Самое то для маленького мальчика.

— Как об стенку горох, — киборг поднял ладони и уставился в потолок.

— Я больше не буду плакать, — шмыгнул Алексей.

— Не слушай дядю, — сестра нежно погладила парнишку по голове. — Он злой, грубый и неотесанный.

— Но он спас нас! — малец отстранился и сжал кулаки. — Конвоир сказал мне, что если бы Захар сдался, я бы уже висел на дыбе. А он терпел!

— Иди погуляй снаружи, — Ева подтолкнула его к двери. — Только далеко не уходи и не приставай к послушникам.

— Как скажешь… Выздоравливай, Захар.

Когда наследник ушел, баронесса шагнула к окну-бойнице, скрестила руки на груди и вздохнула:

— Не знаю, как ты все провернул, но… прими мою самую искреннюю благодарность. Алеша прав — если бы ты отступился, нас бы уже пытали.

— Не за что, — охотник фыркнул. — У меня, кстати, все в порядке. Дыра в моторе — сущий пустяк, что комарик укусил. Спасибо за беспокойство.

— Я… — она понурила голову. — Извини. Столько всего произошло. Еще эти испытания прямо у нас на глазах… Мне тоже нельзя плакать? Или сделаешь исключение?

— Реви, сколько влезет — только где-нибудь подальше. Терпеть не могу плачущих баб.

— Странно. Я-то думала, ты обожаешь упиваться чужими страданиями. Не расскажешь, почему?

«Потому, что видел их слишком много», — чуть не ляпнул киборг, но вовремя осекся. Однако образы в памяти всплыли очень четкие — все эти вопли, мольбы, заломленные руки и преклоненные колени. Не трогай моего мужа/брата/сына/свата, забери все, забери меня, только пощади их…

— Мешают думать, — вместо этого произнес Захар. — Так чего вы пришли? Что-то случилось?

— Нет. Алексей хотел тебя проведать.

— А ты?

— А я жалею, что не могу придушить тебя подушкой.

Парень усмехнулся:

— Ну да, душить придется долго. Не думаю, что стражники дали тебе столько времени на свидание.

— Нас уже не водят под конвоем, — Ева слабо улыбнулась. — Просто запретили покидать дворец. До решения совета с нас сняли все обвинения.

— Рад слышать. Не зря коптил жопу на сцене.

Девушка прикрыла губы ладошкой, но все равно не удержалась от смешка:

— Ты грубиян, хулитель и мужик.

— Ага. Хулитель у меня знатный. Хочешь посмотреть?

— Фу! — Ева прильнула к окну, чтобы скрыть румянец на скулах, но от охотника такое не спрячешь.

— Ты покраснела. Я вижу твое отражение на стекле. А еще часто дышишь. И пульс высокий.

— Это потому, что мне страшно. Для нас ничего еще не закончилось.

— Когда страшно, тело холодеет. Тебя же, наоборот, бросает в жар. И мой тепловизор отлично показывает, где у тебя горячее всего.

— Прекрати! — насупилась подруга. — Я о серьезном хотела поговорить, а ты все опошлил.

— И о чем же?

— Об Алексее. Он сильно к тебе привязался.

— Могу поколотить его, чтоб побыстрее отвалил.

— Еще чего… С другой стороны, ему не помешал бы такой наставник, как ты. Отец всегда отличался мягкостью, а после смерти мамы совсем избаловал единственного сына. Я же вряд ли воспитаю из него настоящего мужчину. А без этого он пропадет и в обычной жизни, что уж говорить про Смуту. Даже не представляю, каково ему будет учиться в Академии, где порядки порой мало отличаются от волчьей стаи.

— Я-то не прочь подсобить, но, боюсь, мои методы тебе не понравятся. История про летучий корабль — не выдумка, а иначе я не умею.

Ева вздохнула и хотела что-то добавить, как вдруг над дворцом разлился тревожный бой набата.

— Только прилег нормально, — киборг нехотя встал и с хрустом потянулся. — Кстати, где моя одежда?

— Боги! — баронесса вспыхнула и резко отвернулась. — Прикрой срам!

Парень натянул кальсоны, просторную белую рубашку и холщовые штаны, что висели на спинке кровати.

— Опять с какого-то борова сняли, — вещи болтались в одних местах и до треска давили в других, но хорошо, что на такую фигуру нашли хотя бы это. — Что там за шум?

— Не знаю. Все бегают, суетятся…

Барышня не была посвящена в премудрости оперативной работы и потому не видела в беге и суете никакой закономерности. Захар же сразу подметил, что часть охранников заперла ворота и выставила внешний периметр, часть взяла под контроль все входы и выходы, а остальные старательно прочесывали территорию.

— На нас напали? — спросила Ева.

— Похоже на то. Но штурмом обитель не берут. Что бы ни случилось, оно произошло именно в этих стенах.

В коридоре раздался дробный топот. Дверь распахнулась, и в палату вошел экзарх в сопровождении семерых старших сановников.

— Что стряслось? — уточнил охотник.

— Еще спрашиваешь? — Белаго выхватил объятую золотым пламенем рапиру. — Протяни руки и стой смирно — ты арестован за убийство пятерых служек и осквернение священной реликвии нашего братства!

— Че?! — киборг так опешил, что перешел на более привычные выражения. — Да я после ваших испытаний вообще с кровати не вставал!

— Два послушника видели тебя около молельной комнаты полчаса назад. А служки выглядят так, словно их медведь растерзал. И лишь один человек мог сделать с ними такое голыми руками.

— Хватит трепать языком! — грянул из коридора знакомый скрипучий голос. — Немедля казни эту бестию, пока он снова никого не убил!

— Владыка Авраам, — настал черед экзарха удивляться. — А вы здесь что делаете?

Но Льва Николаевича больше удивило не внезапное появление арестанта, а то, что вместе с ним пришла и группа поддержки в два десятка чародеев. И все они были настроены чрезвычайно серьезно и воинственно.

— А что я еще должен, по-вашему, делать? — старик в гневе тряхнул бородой. — Сидеть взаперти, пока пособник Бездны отравляет и развращает нашу обитель? Я требую немедля уничтожить это порождение Тьмы. В противном случае мы имеем все основания полагать, что вы действуете сообща!

— Да что вы, Свет разбери, несете?! — Белаго вышел из палаты и встал напротив догматика. — Порой мне кажется, что вы решили отречься от всех тех правил, на которых зиждется наш орден! Мы не палачи и не каратели, мы строго следуем букве закона! А закон запрещает вершить самосуд! И в отношении Захара будет проведено полноценное расследование, прежде чем ему вынесут приговор.

— Суд и закон — для людей, а не для нечисти! — бросил в ответ смутьян. — Или вы чертей и бесов тоже судить предлагаете?

— Я все сказал! — в глазах сановника полыхнули золотые огни. — При мне никаких расправ не будет!

— При вас — уж точно, — Авраам особенно подчеркнул первые два слова, после чего развернулся и с важным видом зашагал прочь. Его последователи недобро глянули на свиту экзарха и поспешили следом.

— Кто-нибудь может объяснить, что тут происходит? — Захар отступил от конвоиров и сжал кулаки, готовясь к скорой схватке.

— Я объясню, — Белаго встал у порога, отрезав единственный путь к отступлению. — Но сначала — кандалы.

— Хрен вам. Сперва — объяснения. А то меня, похоже, уже третий раз судить собрались, и это не считая испытаний.

Священник глубоко вдохнул и усмирил ярость, вызванную больше демаршем Авраама, нежели сопротивлением охотника. Мысленно повторил девиз — без гнева и пристрастия — и как можно спокойнее произнес:

— Кто-то напал на молельную комнату, убил служек и уничтожил плащ Георгия Победоносца.

— Чего-чего? — парень нахмурился и тряхнул головой. — Какие комнаты, какие плащи? Я ни шиша не понимаю!

— Я пошел тебе навстречу, — экзарх взял у соратника кандалы и шагнул к задержанному. — Ответь и ты мне тем же. А все подробности узнаешь в ходе расследования — даю слово.

— Все это звучит как знатное нагревалово, — фыркнул бугай. — И вообще, раз вы такие законники, то я требую адвоката.

— Мы обеспечим тебе юридическую защиту. Но сначала лучше подумай о защите физической.

— Что за намеки?

— Я не выпускал Авраама из-под ареста, — Белаго понизил голос. — Дальше разжевывать — или сам сообразишь?

Охотник нахмурился и разжал кулаки. И без процессора в мозгу можно догадаться, к чему клонит главный святоша. И все же Лев Николаевич пояснил:

— Похоже, догматики все для себя решили. И вполне могут попытаться убить тебя без суда и следствия. Так что в келье тебе будет гораздо безопаснее, чем во дворце.

— Захар, подчинись им, пожалуйста, — Ева шагнула к нему и коснулась окаменевшего плеча. — Если нападешь — у нас не останется шансов тебя вызволить.

— Пес с вами, — после недолгих раздумий он протянул запястья. — Но говорю вам сразу — я едва очнулся после ранения и никого пальцем еще не трогал.

— Разберемся. Следуй за мной.

Дважды арестованного отвели в комнату для допросов, что находилась на цокольном этаже. В углу тесного каменного мешка ржавел решетчатый «стакан», где подозреваемый мог только стоять, а рядом уместили дощатый стол, два табурета и набор письменных принадлежностей.

Как только клетку заперли, Белаго сел напротив и сцепил пальцы перед губами.

— Что ты знаешь о священных реликвиях этой обители? — наконец спросил экзарх.

— Ничего. Ни об этих, ни о каких-либо других.

— Перед вторжением Петр велел доставить в ливадийский дворец пять великих артефактов и разместить их особым образом. Четыре — по краям, пятый — самый мощный — в центральном куполе, который и построили аккурат для этой цели. Сами реликвии некогда принадлежали былинным героям, могучим витязям и древним борцам с Тьмой. Меч Александра Невского, — мужчина загнул палец. — Шлем Дмитрия Донского. Щит Владимира Великого. Перстень Пересвета. И плащ Георгия Победоносца. Все эти вещи наделены столь сильной магией Света, что в час атаки создали вокруг дворца такой барьер, что лавина бестий и чудовищ разбилась об него, как о волнолом.

Для большей наглядности Белаго поставил посреди стола мятую кружку и накрыл сияющим куполом.

— Эти реликвии помогли создать плацдарм для отражения натиска и во многом поспособствовали успешному отплытию эскадры Петра в Бездну. Когда эти вещи работали в полную силу, ни одно порождение Тьмы не могло проникнуть на освященную землю. Однако из-за чрезмерной нагрузки их магия иссякла, и теперь мы восстанавливаем ее с помощью молитв и манорода. К сожалению, минерала сейчас так мало, что зарядить артефакты удалось лишь на десятую долю. Теперь братству почти никто не жертвует хрусталит — половину оставляют себе, для грызни с соседями, половину отсылают наверх — для грядущей междоусобицы. И раз реликвии все еще слабы, значит…

— Тьма может проникнуть во дворец, — закончил за него пленник.

— Уже проникла, — экзарх устало вздохнул. — Через тебя или как-то иначе, но служек все же разорвали на куски, а после повторили то же самое с плащом. Мотив есть только у повелителей Бездны — если крепость останется без защиты, ничто не помешает легионам снова напасть. И последствия будут куда как печальнее прошлого раза.

— Я никого не трогал, — повторил киборг.

— Кто это может подтвердить?

— Откуда я знаю? Я спал все это время. Мне мотор пробили, если ты вдруг забыл!

Белаго поджал губы и в задумчивости постучал ногтями по столу.

— Ты — человек без рода и племени, при том обладающий магией и силами столь внушительными, чтобы выдержать смертельные испытания без какого-либо ущерба. Тебе не кажется, что я имею все основания сомневаться?

— Я никак не связан с Тьмой, — Захар ударил ладонью по прутьям. — И вроде бы достаточно наглядно это доказал.

— Я не особо верю Аврааму, но в одном он прав, — экзарх уставился на арестанта колючим взглядом, сравнимым разве что с рентгеном. — Бездна может изменить человека изнутри, но при том не тронуть оболочку.

— Так посмотрите, что у меня в требухе! Даже вскрывать не придется — хотя я и не против, только заштопайте потом покрепче. Пока я лежал в лазарете, Илария вместе лекарем вдоволь поковырялись в ране — чуть по самые тапки туда не залезли. Наверное, еще и сфотографировали там все. Спросите у них — и они подтвердят, что внутри меня что угодно, только не Тьма.

— Матвей! — экзарх повысил голос, и в комнату заглянул молодой послушник. — Кликни владыку Иларию.

— Слушаюсь, ваше преосвященство.

Девушка пришла через пару минут. Белаго спросил у нее об исследовании киборга, на что получил более чем всеобъемлющий ответ:

— Мы пытались сделать снимки, но ничего не получилось, — на голубом глазу соврала волшебница. — То ли пленка попалась бракованная, то ли сам аппарат сломался. Метод совсем новый, ошибок не избежать.

— Врет, как дышит, — Захар ткнул в сторону лгуньи указательным пальцем. — Отсюда это чую.

— А что с раной? — спросил Белаго.

— Все в порядке. Затягивается очень быстро.

— И вы не увидели в ней ничего… необычного? — священник потер подбородок.

— Нет, ваше преосвященство. Только плоть и кровь.

— Это она — агент Тьмы, — пленник со злости саданул по решетке ногой. — Вот кто мутит воду и сеет смуту.

— И последний вопрос — вы заметили что-нибудь, что можно назвать влиянием Бездны?

Илария посмотрела в прищуренные глаза охотника и уверенно произнесла:

— Ни единой метки. Можете не беспокоиться.

Киборг подумал секунду и вычеркнул девушку из списка подозреваемых. Она явно ведет свою игру, но служит не Тьме, а кому-то другому, иначе оклеветала бы его с головы до ног. И тогда соскочить уже не вышло бы при всех стараниях.

Но эта лисица точно получила все, что хотела, а затем припрятала доказательства. Или же кому-то тайком передала. Но кому? Частному нанимателю? Некой спецслужбе? Враждебной империи?

— А Тьма проявляла себя во дворце раньше? — спросил узник.

— После вторжения — ни разу, — ответил экзарх.

— Она могла быть здесь все это время?

Илария и Белаго переглянулись. Мужчина кивнул:

— Да. Как я говорил, священные реликвии слишком ослабли. Настолько, что посланец Бездны смог коснуться их своими грязными лапами без риска обратиться в пепел.

— То есть, враг начал действовать сразу после того, как я успешно прошел испытания. И действовать нарочно против меня, не боясь попасться и раскрыть свою агентуру. А крыса в обители Света — это очень ценный актив, уж не сомневайтесь.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что Бездна давно точит на меня зуб. А теперь подумайте, зачем ей подставлять того, кто якобы ей служит?

— Это лишь предположения и домыслы, — Лев Николаевич развел руками. — Без убедительных доказательств тебе вряд ли кто-то поверит на слово. Но если сумеешь вывести лазутчика на свет божий — тогда и очистишь свое имя.

Глава 15

— Знаешь, — Захар звякнул цепями, — я все понимаю, но расследовать это дело из клетки не по силам даже мне. Могу я хотя бы взглянуть на место преступления? Типа следственный эксперимент и все такое.

Белаго подумал немного и нашел довод справедливым:

— Хорошо. Но выкинешь хоть один фортель — и я лично сниму тебе голову за попытку побега.

— Договорились.

Киборга под усиленным конвоем повели на второй этаж. И охрана требовалась не для того, чтобы уберечь окружающих от подозреваемого, а чтобы уберечь подозреваемого от самосуда. Потому что во дворце царил небывалый ажиотаж, и священники обсуждали не столько убийства, сколько возможный заговор среди собратьев.

И если просвещенные упивались логическими диспутами, то догматики проповедовали чуть ли не на каждом углу, нещадно обличая проникшую в обитель Бездну. Пока что никого прямо не обвиняли, но очень толсто намекали на попустительство и невнимательность нынешнего экзарха, который и пустил черного козла в огород.

Белаго вряд ли слышал эти речи в общем гомоне, однако слуховой имплантат не только засекал самые тихие шепотки, но и разделял все разговоры на отдельные каналы. Это позволяло превращать осиный гул в набор отчетливых диалогов, и многие из них киборгу совершенно не понравились.

Ему удалось выяснить, что среди братьев самых разных санов и рангов в изобилии водились сторонники Авраама, которых иначе как подстрекателями и назвать сложно. Они активно присоединялись к беседам, вступали в споры и всюду сеяли зерна сомнений, щедро выданные их наставником.

И главный тезис сводился к тому, что Лев Николаевич недостаточно умен, силен и верен Писанию, чтобы занимать столь высокую должность. Никто прямо не говорил, что лучше бы ему уступить титул Аврааму, но нужно быть совсем уж тупым, чтобы не понять смысла всей этой затеи.

— Его преосвященство явно на стороне просвещенных, — как бы невзначай шептали тут и там. — А они трактуют Писание слишком широко. Вот и допускают много опасных вольностей, а там и до откровенной ереси недалеко.

— Раньше тварей просто истребляли, — шелестело из углов и темных проходов. — А теперь что? Судят, как людей! Может, экзарх просто не хочет смерти этого чужака? А почему? В чем его интерес?

И подобные как бы случайные намеки раздавались отовсюду, и все больше послушников и служек с охотой внимали этим речам, а не гнали интриганов прочь.

— Ты в курсе, что старик роет под тебя обеими руками? — Захар склонился к идущему рядом чародею.

— Меня мало волнует политика, — спокойно ответил Белаго. — Моя задача — бороться с Тьмой во всех ее проявлениях, что я и делаю. Надеюсь, успешно.

— Авраам так не думает. И теперь его наветы гуляют по дворцу, как сквозняки.

— Думаешь, это он — слуга Бездны? — мужчина усмехнулся. — Нет на свете более ярого поборника Света, чем сей владыка. И вряд ли что-либо сможет свернуть его с праведного пути.

— Дело не в этом. Авраам — фанатик. И очень умело манипулирует неокрепшими умами. И если попытается перехватить власть, все закончится знатным побоищем. А раскол среди святош… — киборг уловил строгий взгляд попутчика и наигранно исправился: — ой, хотел сказать, братьев — это именно то, к чему стремится враг. Вы — единственная преграда на пути легионов. Дворяне уже грызутся, как псы за последнюю кость, им плевать на новое вторжение. Если же Тьма избавится от Синода, то ей понадобится куда меньше сил для налета. И потерь понесет на порядки меньше, а оборона вполне может рухнуть под таким напором.

— Это опять всего лишь слова, — Белаго пожал плечами.

— Слова — тоже оружие. Поэтому надейся, что я найду улики раньше, чем Авраам соберет достаточно сторонников для твоего свержения. Ой, — охотник осклабился, — то есть, законной отставки.

Около лестницы, что вела в центральный купол, собрался внушительный отряд догматиков. Двадцать пять человек — от служек в белых робах до высших чинов в накидках и алых портупеях — заслонили собой вход и попутно внимали речи своего обожаемого пастыря.

— Тьма пробралась в нашу обитель! — гремел старик, потрясая кулаком. — Тьма послала на святую землю свое чудовище, что прикинулось волком в овечьей шкуре. Тьма знает, что наши реликвии иссякли, и решила нанести удар в самое сердце! Но ее подвигла на это не столько слабость защиты, сколько нерешительность нынешнего экзарха. Ведь вместо того, чтобы исполнить свой долг, он носится с этим выродком, как с писаной торбой. И вот итог! Пятеро братьев разорваны в клочья, алтарь разгромлен, а молельная осквернена! И если с Бездной все понятно, то поведение его преосвященства вызывает большие вопросы!

— Ваше — не меньше, — громко произнес Белаго, и все повернулись в его сторону. — Вместо единства и сплочения пред ликом угрозы вы льете в уши яд и желчь! И науськиваете братьев против избранного представителя!

— А что еще остается делать?! — Авраам бесстрашно шагнул навстречу сопернику. — Ждать, пока нас с вашего попущения передушат как котят?!

— Вам надлежит делать то же, что и всем остальным, — процедил Лев Николаевич, с трудом сдерживая гнев. — А именно — следовать законам империи и святому Писанию! И бороться с Бездной, а не со своими же соратниками!

— Откуда нам знать, что люди вокруг еще не отринули стезю Света?

— Что за намеки, ваше святейшество? — голос экзарха сковал лед.

— Для начала хотелось бы узнать, что вам нужно в этом месте? — Авраам сдал назад и сменил тему. — Зачем вы притащили с собой это отродье?

— Я хочу осмотреть молельню.

— Вместе с ним? — старик нахмурился.

— Истинно так. В рамках расследования.

— Да вы совсем из ума выжили?! — возопил владыка. — Хотите, чтобы бестия закончила свой грязный замысел и полностью уничтожила плащ?!

— Захар в кандалах и под конвоем, — как можно спокойнее произнес Белаго. — Он не опасен. Я лишь хочу убедиться, что мы ничего не упустили из виду.

— Вы спите и видите, как оправдать этого выродка, — скрюченный палец ткнул в грудь киборга. — Вот ваша единственная цель! Осталось только понять, для чего он вам так сдался!

— Владыка Авраам! — гулким эхом разнеслось по коридору, и собравшиеся у лестницы священники словно онемели. — Еще одна подобная клевета, еще одна попытка мне перечить и чинить препятствия, и вас арестуют за трусость и малодушие! Я не позволю сеять панику и раскол в столь темный час!

— Это я-то малодушный?! — длинные седые волосы и борода вспыхнули золотым огнем, а из глаз ударили яркие лучи. — Это я-то трус?! Я готов хоть сейчас сразиться с вами, и на божьем суде доказать свою правоту и верность!

— Довольно!

В помещении узким клином вошел еще один отряд числом в полторы дюжины чародеев. В острие шагали трое владык из числа просвещенных, среди них шла и госпожа Илария в капюшоне до самого носа. По мере приближения группа растеклась в две шеренги и сомкнулась посреди комнаты, разделив спорщиков плотным строем.

— Не хватало нам еще дуэли! — рявкнул сухопарый мужчина с густыми бакенбардами. — Господин Авраам, ваши действия и впрямь напоминают смуту. Так что прекратите оскорблять экзарха и строить козни за спиной. В отсутствии императора низложить Льва Николаевича может только совет владык, только через суд и только с чрезвычайно вескими доказательствами. Коих вы еще ни разу не представили!

— Не волнуйтесь, владыка Никон, — Авраам ощерился, отступил и «потух», явно спасовав перед внезапным подкреплением. — Скоро вы получите их по самое горло. Когда эта бестия в человечьей шкуре вцепится в него звериными клыками.

— Поживем — увидим, — строго бросил Никон. — А до тех пор займитесь чем-нибудь более полезным. Убийца все еще прячется во дворце.

— А мы здесь и не груши околачиваем! Мы стережем оскверненную молельню.

— Для этого хватит и нескольких иереев, а не всей вашей армии. И хочу напомнить, что неподчинение прямому приказу экзарха само по себе есть тяжкое преступление.

Старик многозначительно хмыкнул и посмотрел на Захара. Тот ответил ему глумливой ухмылочкой и подмигнул.

— Прошу прощения, — без капли раскаяния произнес смутьян. — Мы уходим.

Когда догматики удалились, Никон повернулся к Белаго и хмуро прошептал:

— Что бы вы ни задумали — действуйте как можно быстрее. Ибо очень скоро на законы и саны многим будет наплевать.

Конвоиры поднялись по залитым кровью ступеням под свод купола. Некогда здесь стоял алтарь со сложенным вчетверо плащом пред иконой его знаменитого хозяина. Из круглого оконца в своде купола бил яркий луч, сфокусированный выпуклой линзой, отчего свет тонким столбом падал прямо на реликвию.

Меньше часа назад пятеро служек стояли вокруг алтаря в окружении трех огромных подсвечников на сотню свечей каждый. Служки засыпали пожертвованный манород в золотые кадила, пробуждали сокрытую в минерале энергию и молитвой направляли мерцающий голубоватый дым на артефакт. Таким образом он заряжался святой силой, чтобы в нужное время высвободить ее в виде громадного непроницаемого для Тьмы барьера.

Теперь же в помещении царил жуткий беспорядок и тошнотворный запах крови и требухи. Вязкие пятна бурели повсюду — на своде, на полу и даже на линзе, отчего солнечный столб подсвечивался алым, словно намекая на присутствие Зла. Забрызганную икону выломали из рамы и разорвали в клочья, а плащ превратили в дюжину промокших насквозь лоскутков.

Тела несчастных выпотрошили и обезглавили, черепа насадили на канделябры и украсили кишками, как гирляндами. Руки и ноги вырвали под корень и, похоже, именно их использовали вместо дубин для погрома, что и объясняло такое количество кровавых следов.

— Храни нас Свет, — экзарх поднес к лицу пятерню, словно снимал невидимую маску. — Это — позор для всего братства. И если это и правда сделал не ты — в твоих интересах как можно скорее найти вражьего лазутчика. Иначе сам император не спасет тебя от расправы.

Захар встал у порога и внимательно осмотрел последствия бойни. Белаго хотел войти внутрь, но киборг отстранил его плечом. Охрана тут же выхватила клинки, но экзарх поднял ладонь — не вмешивайтесь.

— Что-то почуял? — спросил он.

— Нет. Просто нечего топтаться на месте преступления.

— А как еще его обследовать?

— Я покажу. Но сперва у меня к тебе необычная просьба. Не подумай ничего такого, но это действительно важно.

— Говори, — с легкой настороженностью ответил спутник.

— Можешь повернуть ноги так, чтобы я видел подошвы?

Конвоиры в недоумении переглянулись. Белаго нахмурился еще сильнее:

— Это еще зачем?

— Хочу сверить следы.

— У тебя столь зоркий глаз?

— Ты очень удивишься, когда узнаешь, насколько, — охотник расплылся в ехидной ухмылке.

— Хорошо, — после недолгих раздумий ответил священник. — Но если это не поможет, ты ответишь еще и за осквернение останков.

Лев Николаевич завел левую руку за спину, а правой покачал перед собой, точно взбалтывал вино в невидимом стакане. Вода, что еще осталась в крови и тканях, ответила на зов Стихии, и десять ошметков повернулись в сторону входа.

Киборг просканировал отпечатки подошв, коих имелось великое множество на залитом кровью полу — очевидно, бедняги погибли не сразу, а в панике пытались спастись бегством. Затем сравнил их с рисунком на подошвах и хмыкнул:

— Лазутчик очень хотел меня подставить, но допустил серьезную ошибку. Шестой набор следов — тот, что не подходит служкам и принадлежит убийце — слишком мал для меня. Я едва влезаю в сорок пятый размер, а этот — максимум сорок четвертого.

— Не понимаю, о чем ты?

— Где моя одежда?

— Насколько мне известно, ее пришлось сжечь. Костюм сильно пострадал в ходе испытаний и буквально расползался на клочки.

— Немудрено, — парень поежился, вспомнив удар молнией. — А обувь?

— Разряд вышел через подошвы. Твои ботинки выглядели так, словно в них выстрелили в упор из дробовика. Тоже выбросили.

— Испорченная подошва, — Захар расплылся в самодовольной улыбке. — Лазутчик не мог просто украсть мою обувь, а потом подбросить обратно. Поэтому пришлось использовать хоть что-то похожее, но мужиков моих габаритов во дворце нет. Проще говоря, если найти ботинки убийцы, сразу станет ясно, что я в них не влезу.

— И как же их отыскать? Мы не держим гончих, а я не вижу кровавых следов за порогом молельни.

— А они есть, — арестант подмигнул и включил в линзе ультрафиолетовую подсветку, столь необходимую для выслеживания раненой жертвы. — Но перед тем, как мы по ним пойдем, я прошу подать мне во-о-н ту руку. Ту, что больше всего измазана бурым.

— Если ты водишь нас за нос — пеняй на себя, — строго процедил экзарх.

— Если я ошибаюсь — мне конец. Вам же будет проще на суде. Руку. Вон ту.

Белаго вздохнул и поднес ее с помощью магии Ветра. Этого служку разорвали последним, когда убийца уже по уши измазался в крови, и на белом рукаве остались четкие и яркие отпечатки. Сканер сфотографировал их, конвертировал в трехмерную модель и внес в базу данных.

— Если охота повозиться с лупой — можете сравнить «пальчики», — парень со звоном потряс ладонями перед хмурой физиономией священника. — Они тоже не мои. Лазутчик конкретно так оплошал, когда порешил этих бедняг в человечьем облике. Похоже, реликвию успели зарядить достаточно, чтобы та помешала посланцу Тьмы принять истинную форму. Жаль только, на лоскутах не осталось ожогов, когда плащ рвали на куски. Кстати, именно им убийца и вытер подошвы, прежде чем покинуть молельню.

— Какое бесчинство, — не сдержался один из конвоиров. — Использовать покров пресветлого витязя, как половую тряпку. Если это сделал ты, здоровяк, боюсь, буква закона меня уже не остановит.

— Идемте, — верзила указал вдоль коридора. — Следы ведут вон туда. И если не доверяете мне — все же найдите пару добрых псов.

— С этим будут проблемы, — добавил второй стражник. — Собаки истово ненавидят тварей, а твари — собак. После недавнего налета хвостатые или в ужасе разбежались, или защищали свои дома до последнего.

— Тогда придется довериться мне. Так или иначе, преступнику осталось совсем немного. Будьте начеку — он явно не сдастся без боя.

Белесые отпечатки привели отряд в левое крыло, где находились отдельные кельи и общежитие. Личные комнаты отличались от прежних дворцовых покоев лишь тем, что из них вынесли всю роскошь, а самые большие помещения разделили надвое дощатыми перегородками.

Захар привел спутников к неприметной двери в конце коридора и указал на нее плечом:

— Ваша бестия — вон там. Врывайтесь и вяжите, пока гад не почуял подвоха.

Белаго с недоверием покачал головой и дважды стукнул кулаком в створку:

— Именем экзарха — откройте!

Никто не ответил.

— Может, ушел на пост? — предположил охранник. — Сейчас вряд ли кто-то пребывает в лени и покое.

— Если только он не вернулся с ночной смены, — напомнил соратник.

— Он уже вооружен и готов к драке, — хмыкнул киборг. — Дольше тяните кота за хвост — и вашей требухой тоже украсят стены.

— Открывай, немедля! — Белаго вновь заколошматил по доскам, и миг спустя изнутри раздалось тяжелое шарканье.

Стражники отпрянули и выхватили рапиры, но из приоткрытой двери высунулось не дьявольское рыло, а упитанная раскрасневшаясяфизиономия с копной курчавых волос на макушке.

— Что-то случилось, ваше преосвященство? — с опаской спросил молодой послушник. — Я только вернулся с ночного бдения…

— Врет, — безапелляционно заявил охотник. — Его биоритмы говорят о высоком уровне физической активности. Спросонья у людей параметры совсем иные.

— Что это за магия? — шепотом спросил дальний конвоир, но Захар его, разумеется, услышал.

— Не знаю, — буркнул напарник. — Я уже вообще ни черта не понимаю.

— Хватит выкручиваться, толстый, — киборг пошел в атаку — пока что словесную. — У нас неопровержимые доказательства твоей вины.

— Я ничего не делал! — красная ряха вмиг побледнела. — Я просто спал, клянусь!

— Свистишь, жиртрест. Сдавайся — или хуже будет!

— Ваше преосвященство… — взмолился послушник.

— Открой дверь, — строго произнес экзарх. — Встань у окна и держи руки на виду.

Увальню пришлось подчиниться. Он носил только кальсоны, так что внезапно выхваченной сабли никто не опасался, и все равно чародеи не сводили с него глаз.

— Где твоя обувь? — Белаго указал на прикроватый сундук. — Там?

— Обувь? — замялся кучерявый. — Могу я узнать, зачем вам понадобились мои старые башмаки?

— Ты смеешь мне перечить? — в стальных глазах полыхнули золотые огни. — Здесь я приказываю, а ты — исполняешь!

— П-простите, Света ради… Я ничего не понимаю и…

— В шкафу, — Захар расплылся в ухмылке от уха до уха. — Там кто-то есть. И это явно не мышь. Если только не в полцентнера веса.

Стражники окутали клинки светящимся туманом и направили на старый кособокий гардероб.

— Не волнуйтесь. Там не лазутчик.

— Стойте! — толстяк бросился наперерез, но колдуны отшвырнули его к стене и нацелили острия в горло.

Белаго рывком распахнул дверцы и с отвращением поморщился. Под ворохом пыльных пропавших нафталином белых роб пряталась молоденькая светловолосая послушница, стыдливо прикрывавшая наготу.

— Я все объясню… — едва не плача, протянул парень.

— Да мне и так все ясно! — громыхнул экзарх. — Она к тебе явно не на исповедь пришла! Позор! Срам! Святотатство!

— Ты удивлен? — хохотнул киборг. — Он же сраный посланец Бездны.

— Что?! — глаза толстяка стали по пять рублей. — Да, я нарушил обет и возжелал ближнюю свою, но обвинять меня в служении Тьме?!

— Умолкни.

Лев Николаевич брезгливо, точно дохлую крысу, взял с нижней полки пару ботинок и показал узнику.

— Это они?

— Да. На подошвах следы крови. Вам до анализа ДНК еще лет сорок, но можете не сомневаться — это та же самая кровь, что и в молельне.

— Да о чем вы таком говорите?! — выпалил послушник. — Я был с Кристиной всю ночь!

— Это правда, ваше преосвященство, — смущенно произнесла девушка и потупила глазки. — Могу поклясться на Святом Писании.

— Врут, как дышат, — отмахнулся охотник. — Вяжите обоих — возможно, оба заражены Тьмой.

— Ваше преосвященство! — послушница выбралась из-под тряпья и в слезах бухнулась на колени, кое-как заслонившись подолом накидки. — Не знаем мы никакой Тьмы. Просто любим друг друга… Да, связь до брака запрещена, но… разве вам никогда не было девятнадцать? Али не помните, как тяжко сдерживать чувства в такие годы?

— Не желаю больше слышать эту мерзость, — Белаго вздернул нос. — Я — потомственный поборник Света, и с младенчества строго следую канонам. Да, Тьма много раз пыталась меня соблазнить, но я ни разу не поддался порокам. А вы… — сердце сановника дернулось от вспышки ярости, — бесстыдники, трусы, слабаки… В оковы их!

Захар внимательно посмотрел на блондинку — типичная деревенская бабеха, пышная и румяная, полюбоваться есть чем. Перевел взгляд на ее хахаля, который разве что в кальсоны еще не напрудил. Подумал немного, сверился с отчетами, прикинул за и против, и вздохнул:

— Подождите.

Влюбленные уставились на него с надеждой. Лев Николаевич — с раздражением. Но вся проблема заключалась в том, что эти два балбеса не врали. Возможно, сидящая внутри них Тьма ловко обманывала детектор лжи.

Возможно, она изначально пустила сыщиков по ложному следу. И прежде чем эти бестолочи попадут в лапы Авраама, стоит узнать все обстоятельства с предельно допустимой точностью. Захар не питал к ним жалости, но если обман вскроется (а он непременно вскроется — например, в ходе испытаний, когда эта парочка погибнет лютой смертью, а Тьмы внутри не обнаружится), с него три шкуры спустят, и обелить свое имя уже не получится.

С другой стороны… что-то не давало покоя совести — вернее, ее полумертвому частично атрофированному остатку. Что-то снедало и бередило душу — совсем капелюшечку, самую толику…

Киборг отчаянно гнал от себя эту мысль, но люди в новом мире — и, о ужас, даже дворяне — заметно отличались от всех тех, с кем приходилось сталкиваться прежде. Они казались… менее испорченными и злобными, что ли? И на ум все чаще приходило сравнение с похищенными из семей новобранцами, которых еще не успели подготовить к первому экзамену. Да, они уже замазались по уши, но еще не преступили самую важную черту, что отделяет еще человека от уже нелюдя. И эта грань — вовсе не новые органы или имплантаты.

— Что еще? — из раздумий вырвал сердитый возглас экзарха.

— Я не проверил пальчики, — Захар виновато улыбнулся. — Эй, господин Широкая Кость — протяни-ка лапки.

— Шутить изволите? — осмелел послушник. — С чего я должен что-то показывать этой нечисти?

— Делай, что он велел, — процедил Белаго.

Пухлый с недовольным вздохом подчинился. На сверку отпечатков ушла доля секунды, после чего киборг поджал губы и покачал головой:

— В этих ботинках определенно шастал убийца. Но их хозяин здесь ни при чем. Обувь украли, сделали в ней грязное дело, а потом вернули обратно.

— Захар Михайлович, — в глазах экзарха блеснула сталь. — С каждым новым твоим словом мне все сложнее тебе верить. А порой и вовсе кажется, что ты пытаешься сойти за душевнобольного. Так вот знай: сумасшествие — не повод для смягчения наказания.

— Дайте-ка еще ботинки…

Киборг разве что с головой в них не залез — просканировал все от мысков до пяток, но судя по отметинам на внутренней стороне, лазутчик нес ботинки на указательных пальцах, а потом ими же помогал обуваться, отчего отпечатки полностью смазались.

Однако сканер обнаружил волокна шерсти — скорее всего, ноги убийцы заметно меньшего размера, и чтобы ботинки не слетели, бестия натянула плотные вязаные носки. На этом след обрывался, и хоть пришелец оказался весьма близок к разгадке, лазутчик случайно сумел его обхитрить.

— Наигрался? — буркнул конвоир. — Не тяни время — лучше помолись перед смертью. Глядишь, Свет еще очистит твою грешную душу.

— Я хочу поговорить со служками, что якобы видели меня около молельни.

— Захар… — строже прежнего сказал Белаго. — Я все сильнее склоняюсь к мысли о том, что Авраам в чем-то да прав.

— Это базовая процедура опознания, — охотник пожал плечами. — Ты же ратуешь за букву закона — так и следуй ей. Может, меня оговорили. Может, эти служки и есть агенты Бездны.

Экзарх протяжно выдохнул и нехотя ответил:

— Только из уважения к букве закона. Но это — твой последний шанс.

Узника отвели в допросную и заперли в клетке, затем позвали первого свидетеля. За столом уже сидела девушка-писец и старательно стенографировала каждое слово — значит, Белаго и впрямь пытался вести дело в соответствии с примитивными, но все же процессуальными нормами, а не просто пускал пыль в надежде, что Авраам куда-нибудь внезапно испарится.

— Представься, — молвил Лев Николаевич и сцепил пальцы у подбородка.

— Фома, — тощий молодой мужчина нервно сглотнул. — Младший иерей.

— Ты видел человека, что стоит за моей спиной?

Служка с опаской взглянул на заключенного и кивнул:

— Да, ваше преосвященство. Такого верзилу ни с кем не спутаешь.

— При каких обстоятельствах это произошло?

— Я проверял защитные письмена недалеко от лестницы главной молельни. И тут мимо прошел этот типчик. Меня аж мороз по коже прошиб, когда он оказался рядом. Улыбка дьявольская, глаза адски блестят… Но я знал, что после испытания его освободили из-под стражи, поэтому не стал вмешиваться. Ходит и ходит — преосвященство разрешили.

— Во что я был одет?

— В черную тройку, — сразу ответил послушник, и пришелец расплылся в ехидной ухмылке.

— Понял. Свободен. Зовите следующего.

Второй повторил примерно то же самое, и так же заявил, что на киборге красовался черный костюм — тот самый, в котором он щеголял на сцене. Когда и этого свидетеля отправили восвояси, Захар не удержался от едкого замечания:

— Ну что, сударь. Кто из нас прав?

— Черти что тут творится, — Белаго снял монокль и потер переносицу.

— Ну, давай, не стесняйся, — пленник откровенно злорадствовал. — Скажи это, ведь правда — не грешна и не зазорна.

— Это не мог быть ты, — наконец проворчал экзарх. — Потому что твой костюм уничтожили сразу после того, как тебя доставили в лечебницу.

— Именно, — пленник щелкнул пальцами. — Значит, на этих бедняг навели морок или галлюцинацию… Магия Тьмы на такое способна? Судя по тому, что я видел в доме Игнатовых, она и не такое умеет.

— Да, ты прав.

— И еще один момент. Если лазутчик не знал про костюм, значит, он не смог пробраться в лечебницу. Жаль — поначалу я всерьез рассматривал версию с Иларией, но теперь, похоже, подозрения придется снять. И тем не менее, владыка тебе солгала. Они делали рентген, они копались в моей требухе и прекрасно знают, что никакой Тьмы во мне нет. Так что если захочешь поискать шпионов — начни с нее.

— Лазутчик сейчас важнее. Показания послушников — слишком шаткое доказательство. Авраам разобьет его на суде в два счета.

— О… — Захар состроил скорбную мину, — ваше преосвященство заделалось адвокатом дьявола?

— Я защищаю не тебя, — рыкнул Лев Николаевич. — А справедливость.

— Ну, так что, — киборг просунул ладонь сквозь прутья. — Я твой клиент?

— Ты мой большой должник. Любой другой на моем месте уже заткнул бы тебе пасть, даже если бы ты оказался полностью невиновным. Твои болтливость и ехидство сами по себе тянут на тяжкое преступление.

Пленник хотел съязвить в ответ, как вдруг снаружи донесся тонкий звенящий звук, похожий на смесь колокольного звона и выстрела лазерного оружия из старой фантастики. Миг спустя звон стал таким, словно в коридоре дюжина гигантских комаров (каждый — не меньше коровы) устроили соревнование по жужжанию.

Первое время звон прерывался надсадным дребезжанием, как если бы по медным тарелкам лупили киянками, но затем на смену дребезгу пришли вскрики и протяжные стоны.

Дверь с грохотом распахнулась, и в допросную спинами вперед влетели конвоиры, прикрываясь золотыми щитами и отбиваясь от нападавших сияющими копьями. Из всего отряда в живых осталось лишь четверо, да и те выглядели так, будто по ним дали очередь из лучемета. Опаленная одежда, ожоги на лицах и кровавые слезы от нестерпимо-ярких вспышек, сравнимых разве что с неоновой сваркой.

Но вопреки ожиданиям, на охрану наступали не демоны Тьмы, а такие же послушники и недавние соратники. А перекошенные злобой лица и объятые пламенем рапиры не сулили арестанту ничего хорошего.

— Какого черта происходит?! — Белаго вскочил и схватился за эфес.

— Самосуд, ваше преосвященство, — один из стражников нашел в себе духу пошутить, хотя у самого левая щека превратилась в сплошное черное месиво с торчащими наружу зубами.

— Не дадим осквернить обитель Света! — заорал незнакомый священник и ломанулся вперед с клинком наперевес. — Не позволим поругать святые реликвии! Смерть отродью Бездны!

И полтора десяток глоток разом подхватили:

— Смерть!

Глава 16

— Опомнитесь, глупцы! — вокруг левого предплечья Белаго вспыхнул выпуклый щит, поглощающий лучи с такой легкостью, словно в него светили обычными фонариками. — Вы впали в ересь!

— Это ты еретик! — рявкнули снаружи. — Покрываешь посланника Тьмы! Смерть вам обоим!

Экзарх исторг из ладони столь мощное сияние, что налетчики отпрянули от входа и спрятались за барьерами. В этот миг четверо уцелевших конвоиров захлопнули двери и задвинули прочный железный засов. Лев Николаевич очертил перед собой круги двумя сложенными пальцами, и по углам створки вспыхнули вписанные в окружности треугольники дымчато-золотистого цвета.

— Это убережет нас от волшбы, — первосвященник переключился на лечение раненых, двоих из которых тактический модуль оценил как крайне тяжелых. — Но прорываться придется с боем. Если, конечно, не удастся их переубедить.

— Они в край обезумели, — фыркнул послушник с дырой в щеке, что медленно затягивалась под воздействием благой волшбы. — Когда человек отваживается напасть на главу Синода, он вряд ли надеется на милость и снисхождение. Похоже, Авраам так запудрил им мозги, что они решили принести себя в жертву ради спасения обители.

— В общем и целом, это богоугодное дело, — Белаго склонился над вторым раненым. — Но не в нынешних обстоятельствах. Ведь среди нас нет никакой…

Дверь громыхнула так, что с потолка посыпалась пыль. Фанатики вооружились длинной дубовой лавкой, как тараном, и всем скопом навалились на преграду.

— Боюсь, петли треснут быстрее, чем иссякнут печати, — хмыкнул Щека.

В подтверждение слов от второго удара раздался громкий треск, и доски не раскололись только потому, что их скрепляли стальные полосы. Но даже без имплантатов стало ясно, что запаса прочности хватит максимум на пару подач, а затем озверевшие каратели ворвутся внутрь и учинят резню.

— Сражаться можете? — экзарх сжал пальцы на «яблоке» рапиры.

— А что еще делать? — невесело бросил конвоир и встал рядом, прихрамывая и держась за опаленный бок.

— Тук-тук, — Захар постучал кандалами по решетке. — Обо мне не забыли? Я могу их раскидать в два счета. И не переживайте за братишек — насмерть никого не забью. Можете наручники не снимать — так будет даже удобнее.

— Их осталось больше дюжины, — фыркнул Щека. — Ты силен, спору нет, но всему есть пределы. Ты же не ангел Петров, в самом-то деле.

— Ну, как знаете, — киборг поднял ладони. — Когда меня потащат из клетки, я им все равно головы поотшибаю. Только вы этого уже не увидите.

— Дай слово, что никого не лишишь жизни, — внезапно сказал Лев Николаевич, и биометрический сканер четко дал понять, что светлый властелин боится за свою шкуру — совсем как обычный человек.

БА-БАХ! Верхняя петля изогнулась, и створка едва удержалась на засове, но следующего толчка точно не вынесет.

— Дай слово! — в сердцах выпалил чародей.

— Слово на хлеб не намажешь, — парень осклабился и многозначительно добавил: — Ты мне — я тебе. Уговор?

Грохнуло третий раз, но то ли фанатики попали куда-то не туда, то ли просто выдохлись, но дверь разлетелась не целиком, а посреди нее образовался аккуратный пролом, где и застряла скамья. Но вот следующий таран — двести процентов последний. И судя по тому, как вздрогнул Белаго и вжал голову в плечи, он тоже это прекрасно осознавал.

— Договорились! — мужчина обвел лицо кругом. — Клянусь Светом.

— Другое дело, — пленник подмигнул. — А теперь освободите меня.

Охранник успел лишь отпереть клетку, когда доски разлетелись в щепу, а линчеватели ломанулись внутрь с перекошенными ртами, горящими глазами и рапирами наголо. Конечно, охотник лукавил, говоря о кандалах — лучше, разумеется, без них, но выбора ему не оставили.

Как и не дали достаточно времени на сканирование обстановки и составления боевого сценария. Так что пришлось вспоминать первые тренировки и придумывать маневры на ходу.

Киборг вылетел из клетки аккурат навстречу самому рьяному бойцу. Тот замахнулся клинком с такой силой, что оставил на каменном потолке глубокую опаленную борозду. Модуль предложил оператору зажать сталь меж ладоней, но если бы Захар послушался, то остался бы с обгоревшими костяшками вместо пальцев.

Чтобы уберечься от колдовского пламени, он поймал лезвие на цепь между «браслетами», обвил острие звеньями и вырвал из рук. Швырнул в угол, резко шагнул к налетчику и приголубил лбом в переносицу, одновременно врезав в грудь обоими кулаками.

Зачинщик тут же отлетел в сторону и сполз по стеночке, пуская кровавые сопли из расквашенной сопатки — жив, просто в отключке, потом светом подлатают, и будет как новенький. Второй мятежник хотел уколоть парня в лицо, и наверняка бы попал в цель, если бы не сверхчеловеческие рефлексы и компьютерная точность.

Киборг принял выпад левым браслетом и столь резко толкнул меч вперед, что железное «яблоко» с хрустом врезалось в «адамово». Послушник тут же забыл о драке, схватился за горло и с выпученными глазами ринулся прочь, вправляя травму прямо на ходу.

Третий вскинул руку со вспыхнувшим у запястья золотым огнем с явным намерением испепелить «бестию» святой магией. Узник поднырнул под замах и ударом снизу вверх так рубанул по предплечью, что сломал лучевую кость в двух местах. Противник тут же взвыл и поспешил наутек вслед за товарищем, однако остальные не только не испугались, а, наоборот, воспылали праведным гневом.

— Вперед, братья! — крикнули из толпы. — Тьма сильна, но отступать нам некуда! За императора!

«Вот же дебилы», — подумал Захар, но в тот момент его беспокоил иной вопрос. Длина цепи между лодыжками — полметра, между ногами и руками — метр, между браслетами — вообще смех, двадцать сантиметров.

Проще говоря, ни помахать кулаками, ни покрутить вертушки не выйдет — кандалы пусть и не сковывали движения полностью, но значительно ограничивали радиус рукопашной схватки. Пока фанатики перли в камеру, как лемминги, теснота помогала справляться с ними и в оковах, но вот дальше станет гораздо сложнее.

Еще двоих верзила уложил бычьим толчком плеча и сложенными молотом руками по горбу. Когда же противники поняли, что лезть к медведю в берлогу — дурная идея, они сразу же отступили в коридор и переключились на дальние атаки.

Лучи летели в проем один за другим, порой перемежаясь взрывными комьями земли, железными ядрами и огненными шарами. И хоть иные стихии святоши знали на весьма посредственном уровне, вся эта шрапнель доставляла немало хлопот.

— Надо выкурить их оттуда! — заорал вожак линчевателей. — Скорее, несите ладан!

Долго ждать не пришлось — кто-то приволок целый мешок, поджог и зашвырнул в камеру. Дым поднялся невыносимый — не справлялись ни фильтры в носу, ни очистители крови.

Белые клубы сплошь заполнили и без того малый объем, и киборгу не осталось ничего, кроме как принять навязанные и весьма невыгодные условия. В противном случае он, может быть, и не умер бы от передоза благовонием, а вот его подопечные скопытились бы точно.

— Больше… не могу… — конвоир, кашляя, чихая и утирая слезы, рванул за порог прежде, чем слегка одурманенный пришелец успел отреагировать.

Стоило беглецу оказаться в коридоре, как его в упор расстреляли золотыми копьями, а затем для верности искололи рапирами. Дальше ждать было нельзя, и киборг ринулся на врагов, судорожно прикидывая наиболее эффективный сценарий.

Ему удалось разогнаться и сбить с ног стоящего по центру врага, но развить атаку на фланги не получилось из-за гребаных цепей. Пришлось напасть на левую троицу, в то время как правая принялась нещадно жалить парня в спину. Поначалу удары напоминали шлепки распаренным веником в бане, но затем боль становилась все острее, а в нос, еще не очищенный до конца от ладана, шибанула вонь горелой плоти.

Ничего не оставалось, кроме как мангустом прыгнуть к ближайшему сопернику, накинуть цепь на шею и прикрыться тушкой, как живым щитом. Подельники беднягу не пощадили и опалили магией так, что на нем вспыхнула роба.

Захар тут же схватил орущего налетчика за шиворот и с разворота метнул в высокое стрельчатое окно, полуприкрытое зачарованными ставнями. Бросок вышел столь сильным, что послушник вышиб створки и рухнул в куст кипариса — достаточно влажный от росы, чтобы потушить огонь. И хоть первый этаж дворца находился довольно высоко от земли, куст смягчил падение, и фанатик отделался испугом и парой несущественных ушибов.

Уклоняясь от заклинаний нырками и раскачиваниями, охотник подскочил к следующему палачу, поднял его на плечо и шваркнул спиной об пол. И пока ублюдок вспоминал, как дышать, накинулся на последнего в левом фланге, вышиб рапиру, вцепился в глотку и придушил — несильно, но достаточно, чтобы отправить послушника поспать.

С оставшейся троицей схлестнулись Белаго и Щека. Последний конвоир вытаскивал из камеры полуобморочных соратников и под яростный лязг металла приводил в чувство. Меж тем рапиры звенели, как скаженные, а от чар дерущиеся прикрывались золотистыми кулачными щитами размером чуть меньше тарелки.

И эта светская (каков каламбур) дуэль продолжалась бы битый час, если бы киборг не зашел противникам в тыл и не грохнул их головами друг об друга. Черепушки стукнулись, как пустые кокосы, а хозяева кулями шлепнулись на пол.

— Они убили Феофана, — процедил экзарх, глядя на окровавленное тело посреди коридора. — Это зашло уже слишком далеко. Авраам ответит за все!

— Успокойся, — осадил его киборг. — Расправа над старым упырем всколыхнет всю обитель и неминуемо приведет к войне. Нужно отыскать лазутчика как можно скорее и доказать вину старика на совете. Тогда с невинных снимут все обвинения, а виноватые получает по шапке и от чужих, и от своих.

— Верно, — кивнул Щека. — Не хватало еще, чтобы этого идиота посчитали мучеником.

— Что здесь происходит?! — громом грянул знакомый голос.

По коридору скорым шагом шел уже известный владыка Никон в сопровождении десятка священников рангом пониже. Все выглядели предельно воинственно и держали руки на эфесах — один неверный жест, и начнется новая схватка, в которой арестант наверняка проиграет. Чертова (точнее, божья) магия изрядно его потрепала, да и долгая голодовка стала сказываться на эффективности в бою.

— Эти братья на нас напали, — Белаго вышел вперед, и соратники (пока еще) встали друг напротив друга, разделенные узким лучом из бойницы. — Хотели свершить самосуд.

— Самосуд?! — в изумлении произнес мужчина. — Синод послал их, чтобы отправить подозреваемого под надежную охрану и не дать ему свободно перемещаться по обители перед заседанием. Это может быть опасно и для него, и для всех нас.

— С каких пор Синод решает что-то без моего ведома и участия? — Лев Николаевич нахмурился, а на тонких скулах вздулись желваки.

— С недавних, — раздался еще один голос, который Захар предпочел бы никогда больше не слышать. — С тех самых, как ты встал на сторону этой твари и лезешь из кожи вон в попытках ее обелить!

На запах крови и дрязги подоспел Авраам со своей свитой — в два раза большей, нежели отряд Никона. Задумай они устроить дворцовый (храмовый) переворот прямо сейчас, и сам император не смог бы им помешать.

— Мы договорились не бросаться голословными обвинениями, — напомнил просвещенный. — Или вы забыли?

— Смиренно прошу прощения, — старец оскалил острые зубы и с такой ненавистью посмотрел на Белаго, что никакой Бездне и не снилось.

— Договорились о чем? — у экзарха заболела переносица от часто сведенных бровей. — Что за шашни за моей спиной?

— Ваша власть трещит по швам! — в сердцах выпалил Никон. — Обитель на пороге Схизмы! А вместо того, чтобы успокоить братьев, вы якшаетесь с этим… человеком. Дабы избежать дальнейшей смуты, владыки приняли решение передать всю власть совету, а вас отстранить от обязанностей до приговора. Это — единственное условие, которое устроит обе стороны. Подумайте, ваше преосвященство, что вам важнее — должность или орден.

— Какая прелесть, — Захар осклабился. — Ничего не напоминает?

— Обе стороны? — Белаго вскинул острый подбородок. — То есть, вас — и приспешников этого фанатика?

Все ожидали, что Авраам взорвется от гнева, но вместо этого хитрый змей тихонько прошипел, чтобы не выдать свои замыслы раньше срока:

— Не стоит путать фанатизм с истовой верой. В Писании не сказано, что избыток оной — это плохо. А вот обратное упоминается не раз.

Лев Николаевич стиснул зубы и сжал кулаки, но Щека встал рядом и хмуро буркнул:

— Не надо. Сейчас мы в меньшинстве.

— Вот именно, — Никон протянул ладонь. — Сдайте оружие, ваше преос… святейшество.

— А что потом? В клетке меня запрете?

— Нет. Вы останетесь в своих покоях до итогов слушаний.

— То есть, в суде я участия принимать не буду? — удивился мужчина.

— У совета большие сомнения в вашей непредвзятости, — спокойно ответил Никон. — Вам все равно объявили бы отвод. Если хотите, чтобы решение устроило всех — не противьтесь нашей воле.

— Кажется, я уже знаю, каким будет ваше решение! — священник смерил Авраама яростным взглядом.

Его паства сей же миг схватилась за эфесы, просвещенные — тоже. На окаменевшее плечо Белаго легла ладонь раненого конвоира — то ли в знак поддержки, то ли с намеком — не бузи. И чародею не осталось ничего иного, кроме как подчиниться. Но перед тем как снять портупею, он строго произнес:

— Поклянитесь Светом — вы оба, что расследование пройдет в полном соответствии с законом. И что суд в самом деле будет судом, а не расправой над неугодными. Что будет расследование, а не подлог. Что будет дознание, а не пытки. Что у подозреваемого будет защитник, а не хулитель. Что будут честные присяжные, а не подхалимы, которые все уже для себя решили, — мужчина указал на стонущих на полу линчевателей. — Поклянитесь — и я сойду с вашего пути.

— Клянусь, — первым произнес Никон.

Старец замешкался, как черт у порога церкви, заозирался по сторонам и с наигранным поклоном прошептал:

— Клянусь.

— Свет свидетель, — Белаго протянул владыке перевязь с рапирой и кобуру с револьвером. — Коль обманете — вам этого не простят.

— Уведите их, — бросил Авраам столь нетерпеливо, словно с ночи хотел в туалет. — И да помогут нам всем боги.

***

Как вскоре выяснилось, ниже келий находился еще один этаж, где располагалась самая настоящая магическая тюрьма. Камеры в ней представляли собой тесные кубы, склепанные из листов корабельной брони.

Двери, похоже, сняли оттуда же — толстенные стальные овалы с крохотными окошками запирались поворотным колесом и вполне сгодились бы для входа в небольшой ядерный бункер.

Разумеется, все это великолепие покрыли защитными письменами — да так много и плотно, что от обилия каллиграфической резьбы рябило в глазах. Вырваться отсюда, наверное, не смог бы даже повелитель Бездны, но и предназначалась темница явно не для рядовых дворян.

Соседей у киборга не оказалось — все «каюты» пустовали. Его заперли (по сути, замуровали) в ближайшей ко входу ячейке и выставили стражу из семерых вооруженных до зубов священников.

— Вот где надо реликвии прятать, — фыркнул узник.

— Без тебя разберемся, отродье, — прозвучал ответ, и парень сразу понял, кто взялся за его охрану.

— Я требую адвоката, — с ходу заявил охотник. — И публичного освещения процесса. Хотя бы в стенах этой обители.

— Лучше помолись, — усмехнулся маг. — Глядишь, Свет тебя простит и мгновенно обратит в прах. Ибо на казни ты будешь подыхать медленно и очень мучительно.

— А еще я хочу есть. Голод — это пытка, а ваши владыки поклялись меня не пытать.

— Можно какой-нибудь заслон поставить? — спросил сосед вертухая. — Чтобы не слышать его скулежа?

— Требую еды и адвоката! — Захар застучал ногой по двери. — Вы нарушаете права заключенного!

— Закрой пасть! — третий пустил в окошко луч света, но магическая защита работала в обе стороны, и свет просто впитался в стекло, пустив по строкам золотистую волну.

— Еду и адвоката! — стук стал громче и настойчивее, эхом разносясь в подземелье. Больше всего это походило на удары молотком по кастрюле и мало кого могло оставить равнодушным.

— Может, откроем дверь и намнем ему бока? — предложил четвертый. — С переломанными ребрами не особо покричишь и ногами не помашешь.

— Еще чего удумал. А если он и впрямь посланец Тьмы? Видел, что случилось с теми служками? Так же хочешь?

— Еду и адвоката! — не унимался пленник. — Я могу так стучать хоть до самого утра!

Десять минут спустя стражники поняли, что киборг не шутит, и сдались — иначе находиться рядом с ним стало попросту невыносимо. Одного послали наверх — сообщить о непристойном поведении смутьяна и запросить дальнейшие распоряжения. Хотели еще взять воску для берушей, но гул переборки пронзал насквозь с такой силой, что не спасала даже волшба.

— И побольше еды! А еще хочу повидаться с друзьями! Заключенный имеет право на свидание! Сви-да-ни-е! — бум-бум-бум-бум. — Сви-да-ни-е!

От грохота голова разболелась даже у охотника, что уж говорить про чародеев. Полчаса спустя им пришлось выполнить все без исключения требования, потому что деться из узкого коридора некуда, а владыки строго-настрого запретили оставлять арестанта одного.

Пришлось послать второго гонца в высокие кабинеты, и вскоре тот вернулся в сопровождении отряда догматиков. С собой послушники привели Еву, Алексея, Чехова и Галагана — девушка несла полное ведро вареного картофеля, а Дмитрий — объемистый кувшин с водой.

— Куда такой оравой? — прикрикнул стражник. — Что за собрание тут устроили?

— Я — его невеста! — баронесса вскинула тонкий носик. — А это — мой брат. Имеем право на свидание.

— А я — его адвокат и деловой партнер, — сказал Галаган. — Имею право на приватную беседу с клиентом.

— Даже не мечтайте, — отмахнулся главный конвоир. — Не хватало еще, чтобы вы плели свои темные заговоры у нас под носом. Все общение — только в нашем присутствии.

— Я — его лечащий врач, — важно заявил Антон Павлович. — По закону имею право осмотреть задержанного.

— Тогда смотрите через окошко, — хохотнул надзиратель. — Ибо эту дверь я не открою даже под страхом смерти.

— А как мы передадим ему еду и воду? — проворчала Ева.

— Там внизу заслонка для помойного ведра, — священник указал на овальную пластину чуть выше уровня пола, снабженную отдельным запором и окруженную множеством ржавых болтов. — Ее, так уж и быть, приотворю.

— Это садистские условия содержания! — злобно бросил Захар. — Тут из мебели только железная кровать, а из белья на ней лишь ржавчина и влага! Я протестую и требую хотя бы матраса.

— Да на кой он тебе сдался? — не выдержал один из фанатиков, что привел гостей. — Суд завтра в полдень, и ты его не переживешь. Потерпишь как-нибудь ночь, не развалишься.

— Завтра в полдень?! — вспыхнула баронесса — в прямом и переносном смыслах — и чуть не выронила ношу. — Да вы издеваетесь?! Как нам успеть подготовиться в столь короткий срок?!

— Как хотите, — усмехнулся послушник. — Так постановил совет владык. Значит, так и будет.

— Вы просто хотите его убить! — крикнул Алексей. — Больше вам ничего и не надо!

— Эй, мелкий, — кулак вонзился в стальную преграду, и та протяжно зазвенела. — Помнишь, что я говорил про слезы? Даже не думай ныть, или я вернусь с того света и оторву тебе уши.

— Как ты? — девушка поставила ведро у заслонки и прильнула носом к окошку. — Судя по крикам — вполне неплохо.

— Пока — да. Но завтра пойдет потеха, — парень вздохнул. — Иногда кажется, что мое появление здесь — просто случайная ошибка. Вот мир и пытается избавиться от чужака, как от занозы. Так что, видать, на роду написано — сгореть живьем. В пушке, или на эшафоте… какая теперь разница?

— Что такое? — Ева фыркнула. — Наш храбрый и неуязвимый богатырь закручинился в тяжкой долюшке?

— Я лишь объективно оцениваю реальность. В текущих условиях шанс моего выживания чуть меньше процента. Я не найду улики, сидя в этом гребаном ящике. И не смогу вывести посланца Тьмы на чистую воду. А значит, мне и быть козлом отпущения к вящей радости Авраама.

— А что если улики поищем мы?

Киборг запрокинул голову и рассмеялся.

— Вы? Обнищавшая колдунья, бездарный лоботряс, заштатный лекарь и трусливый ребенок. Лучшая, мать вашу, команда спасения!

— Тогда сиди и жди казни, — баронесса спокойно пожала плечами. — И наслаждайся своей последней трапезой.

Девушка развернулась и зашагала на выход. Захар ждал, что подруга в последнюю секунду передумает, но та даже не оглянулась.

— Стой! — узник прильнул к стеклу. — Подожди!

— Что-то не так? — ехидно отозвалась волшебница. — Принести еще картошки?

— Вернись.

— Зачем?

— Хочу рассказать кое-что о посланцах. Эти твари — чрезвычайно опасны. Особенно те, что выглядят как люди. Я столкнулся с такой гадиной в шахте и едва не склеил ласты.

— Это так, — Галаган кивнул. — Ему пришлось поглотить целую жилу манорода, чтобы уничтожить мерзость.

— И это был всего лишь лейтенант. Кто ошивается в обители я даже не представляю. Но эти существа сражаются со мной на равных — так что сама представишь, насколько они сильны.

— Благодарю за полезный урок, — тем же тоном произнесла Ева. — Пожалуй, мы запремся в комнате, возведем защиту и не выйдем до приговора.

— Погоди… — киборг влип в запотевшее окошко так, что нос свернулся набекрень. — Вы же собрались искать улики.

— А зачем? — невеста равнодушно пожала плечами. –Сам же сказал, что у нас нет шансов. Так что всего хорошего.

— Ты ведь издеваешься, да? Ерничаешь? Наслаждаешься моментом, когда я на грани смерти?

— А ты боишься умереть?

— Да, черт тебя дери! — пленник саданул кулаками в переборку. — Боюсь! Я не полностью сраная машина, я все еще человек. И хочу жить долго, млять, и счастливо!

— Мы тоже, — баронесса подошла вплотную к двери, и от ее ледяного дыхания стекло затянуло инеем. — Я, мой брат, отец, все вокруг. И если хочешь, чтобы мы спасли тебя — поклянись спасти нас.

Захар фыркнул, ухмыльнулся и после коротких раздумий все же бросил:

— Хорошо…

— Хорошо? — она поднесла ладонь к уху. — Я не ослышалась?

— Черт подери, мои яйца и так в стальных тисках, а ты давишь на них еще сильнее! Радуйся, что я загнан в тупик! Торжествуй — ты победила. Даю слово, чтоб тебя. Даю!

— Как в прошлый раз? — в карих глазах заплясали сердитые огоньки. — Когда украл манород и собрался сбежать?

— Я… — киборг не нашел, что ответить, и вместо этого свесил голову и ткнулся лбом в холодный металл. — Я просто пытаюсь выбраться из этого дерьма. И не хочу подохнуть, как собака.

— Что, уже не так весело? — Ева хищно оскалилась. — Больше не тянет паясничать? Почуял на своей шкуре, что такое смерть за спиной? Теперь я вижу, что человечьего в тебе и впрямь гораздо больше. Ты получил великую силу, но так и не понял, как потратить ее с пользой. И прожигаешь этот дар, как дурак — наследство.

— Я звал тебя не за нравоучениями, — вздохнул арестант.

— Заткнись и слушай, — девушка едва не сорвалась на рык. — Что на всем белом свете тебе дороже всего? Ну, кроме самого себя.

Захар призадумался, и тут из памяти как по приказу всплыли образы родных — веселых и радостных, несмотря на тяжкий труд и непростые условия. Ему никогда не нравилась бедная жизнь на ферме, но лишь оказавшись в казарме, он понял, сколь прекрасны и легки были те деньки.

Пусть впроголодь, пусть в лишениях, но они любили друг друга, стояли за своих горой и тешились надеждами, наплевав на все невзгоды. Потому что это и есть подлинное счастье, когда в душе тишь да благодать, несмотря на творящийся снаружи ад.

— Моя семья, — угрюмо произнес пленник. — Вот, что для меня самое дорогое.

— Тогда поклянись семьей, что ты не бросишь нас, если мы тебя спасем, — прошипела девушка. — Что будешь защищать даже с риском для жизни — так же, как и нам придется рискнуть ради твоей свободы.

— Многовато договоров в последнее время, — парень зажмурился и ткнулся затылком в холодный металл. — Но, этот, похоже, заключить придется. Я клянусь своей семьей и всем, что мне дорого, что защищу вас в час угрозы и нужды. Но учти — я не подписываюсь бегать за вами до старости. Прикончу Игнатова, подыщу вам безопасное гнездышко, раздобуду денег — и в расчете. Устроит?

— Устроит, — Ева улыбнулась. — А теперь скажи, с чего нам начать.

— А вот здесь, моя сладкая, и начинается самое интересное, — в окошке блеснули ощеренные в ехидной ухмылке зубы. — Дело в том, что я не имею ни малейшего представления, как выследить эту тварь.

Глава 17

— Нет-нет-нет, — Ева отшагнула от двери и подняла ладони. — Ты же невероятно умный. И это все, что сумел придумать? Вернее, не придумал ничего?

— Время! — гаркнул охранник, заметно занервничав. — Мы и так пошли вам на уступки, пора и честь знать. Прошу на выход, свидание закончено.

— Ну же, Захар! — не унималась баронесса. — Наверняка есть какие-то наметки.

— Посланец Тьмы действует тайно, — задумчиво произнес киборг. — Значит, вряд ли будет привлекать к себе слишком много внимания. Следовательно, это не Авраам — это был бы ну слишком очевидный вариант. Это не Илария — она явно работает на кого-то другого. При этом…

— Господа и дамы! Вас силой вывести?

— При этом у посланца должно быть достаточно власти, чтобы влиять на верхушку Синода. Не думаю, что это кто-то из владык. Скорее всего, это священник рангом пониже. Но не сильно. Маскироваться под служку или младшего послушника слишком неэффективно.

— Все, пошли вон отсюда! — свирепо бросил вертухай и схватил девушку под локоть.

— Еще раз ее тронешь, — прорычал пленник, — и я смотаю твою руку в клубок, как веревку.

Стражник посмотрел на него с явным сомнением — мол, что ты сделаешь мне из своего ящика, но все же пальцы убрал.

— Милая, — Захар прильнул губами к стеклу. — Может, поцелуешь на прощание?

Ева поначалу не поняла, к чему эти фортели, но заметив строгий взгляд товарища, тут же подошла к окну.

— И вот еще что, — охотник отрегулировал имплантаты так, чтобы его слышала только девушка, и никто больше. — Просто найдите улики. Не пытайтесь напасть на эту тварь, не вздумайте спровоцировать ее раньше срока, иначе вам конец. Найдите железные доказательства — и предъявите в суде. Тогда общими усилиями эту гадину, может, и заборем. Но если она поймет, что вы под нее копаете — вам не жить. Будьте предельно осторожны.

Баронесса кивнула и одними губами прошептала:

— Мы тебя вытащим. Держись.

— Да мне-то что, — парень взял ведро картошки и вальяжно развалился на ржавой кровати, продавив прутья едва ли не до пола. — Я здесь в полной безопасности. А вот вам придется несладко.

***

Сразу после темницы отряд невольных сыщиков направился в гостевое крыло, где их и держали под усиленной охраной, мало отличимой от домашнего ареста.

После поимки «отродья» градус напряжения заметно спал, и дворец перестал походить на осиный улей в преддверии лесного пожара. Во многом потому, что главные противники догматиков — просвещенные — если не легли к их ногам, то как минимум заявили о невмешательстве.

И теперь на смену жарким проповедям пришли тихие и смиренные беседы, от которых у Евы бежали мурашки по всему телу. Сторонники Авраама сбивались в мелкие стайки и о чем-то перешептывались в темных углах и пустых коридорах, делая вид, что освящают письмена и печати.

Хотя кто знает, чем они занимались на самом деле — может, наоборот ослабляли защиту перед новым вторжением. Когда же гости (или все же пленники) шли мимо, их одаривали столь едкими улыбками и взглядами, что сомнений не оставалось — после казни Захара сразу же возьмутся за них.

Так или иначе, пока что гражданской войны удалось избежать, но лишь потому, что одна из сторон сложила оружие — по крайней мере, до вынесения вердикта. Но если пришельца все же удастся оболгать и приговорить к смерти, власть Авраама вырастет настолько, что Белаго мигом низложат до алтарного чтеца — и то, если очень повезет.

А вот что будет дальше, прямо зависит от того, как сильно ошибается здоровяк насчет бесноватого старца. Если он и впрямь никак не связан с Тьмой — исход будет один. Если же вождь освященных и есть посланник, то арестантам не помогут даже боги.

— Приспешники Бездны! — выкрикнул особо ретивый служка и заступил отряду путь. — Еретики! Анафемы!

Никон на полпальца вынул клинок из ножен, и смутьян тут же растворился в толпе. Но судя по змеиным глазкам, сдерживаться они будут недолго — а именно, до завтрашнего полудня. Но даже сейчас некоторые фанатики аж дрожали от злобы, когда пленники шли мимо, и если бы не конвой, их может и не убили бы, но точно вырвали бы волосы и пересчитали ребра.

По счастью (и благодаря владыке в охране), до комнат добрались с приключениями, но хотя бы без крови. В просторном коридоре перед дверьми обустроили небольшое фойе с плетеными креслами и круглым журнальным столиком.

Предполагалось, что здесь гости будут развлекаться музыкой, играми и разговорами перед сном, но собравшимся было совсем не до веселья. Всего за дело взялись трое: Ева, Галаган и Чехов.

Инга и Сергей Иванович еще оставались в лазарете — одна с душевным потрясением, второй — с сердечным недомоганием. Аксинья ухаживала за обоими, Алексей же бесцельно бродил меж шкафов с шахматами и картами, вполуха слушая, о чем говорят взрослые.

— С чего начнем? — баронесса решила возглавить расследование и с ходу приступила к решению задачи. Собственно, в запасе у них оставались вечер да утро, и на долгие прелюдии не было ни минуты.

— Давайте еще раз обрисуем ситуацию в целом, — Антон Павлович поправил пенсне. — Ибо повторение — мать учения, а учение — верная дорога к результату. Возможно, впопыхах мы упустили что-то важное, а теперь сообща сумеем это заметить. Только вот не помешало бы сперва выпить кофия — ночь предстоит долгая и, очевидно, бессонная. Алешенька, попроси охранника кликнуть служку.

— Я бы не рисковал, — фыркнул Галаган и развалился в кресле, как на шезлонге. — Яду вряд ли подмешают, но уж плюнут — как пить дать.

— И все же я отважусь, — доктор смиренно улыбнулся. — Тем более, одно мое заклинание находит все известные отравы. Что же до ситуации, то она — хуже некуда.

— И не поспоришь, — Ева откинулась на спинку, подперла подбородок кулаком и напряженно уставилась перед собой. — Пойди туда — не знаю куда. Найди того — не знаю кого.

— Отнюдь, моя милая, — возразил Чехов. — У любого зверя есть повадки. У любого преступника — мотив. И мы знаем, что посланец в первую очередь покусился на святую реликвию этой обители.

— Но для чего? — спросил Дмитрий. — Просто чтобы подставить Захара? Или же конечная цель — полностью оставить дворец без защиты?

— В реликвиях очень мало дара, — напомнила девушка. — И на полное восполнение уйдут месяцы, если не годы. Так что о барьере волноваться нечего — вторгайся хоть сейчас.

— Ваша правда, сударыня, — тонкие пальцы лекаря постучали по фарфоровой чашке. — Местная братия говорит лишь о двух вещах — о расправе над Захаром и о том, как мало нынче жертвуют хрусталита.

— Значит, дело не в артефактах, — непривычно разумно рассудил франт. — Получается, что наш здоровяк — главная угроза посланцу, вот он и решил от него поскорее избавиться. И справился весьма успешно.

— Из этого можно сделать вывод, — добавил врач, — что посланец так боится лишиться маскировки, что готов пойти на любые меры. Выходит, его сила — именно в человеческом облике. Это не воин, не охотник, а подстрекатель. И цель его ясна — посеять смуту и раздрай среди послушников. Схизма сильно ослабит братство, если вообще не разрушит окончательно. И тогда уже никто не помешает Бездне творить все, что захочется. Очевидно, напасть прямо сейчас легионы по какой-то причине не могут, поэтому задача номер один — подготовить плацдарм для грядущего наступления.

— Это нам уже известно, — Галаган нахмурился до складок на лбу, пытаясь выжать максимум из скудных знаний и явно жалея, что вместо учебы лазал сокурсницам под юбки. Да и преподавательницам тоже. Славное вышло времечко в Академии. Жаль, что толку от него мало. — Но как это поможет найти смутьяна? Им может оказаться кто угодно.

— Перед уходом Захар сказал, что посланец скорее всего среди высшего духовенства, — напомнила Ева. — Не служка, но и не владыка.

— Это когда он успел? Когда вы лобызались через стекло? — хохотнул Дмитрий.

Колдунья покраснела и сжала кулаки, но грядущую ссору прервало появление горничной. Аксинья поклонилась, поставила поднос на стол и сложила руки на передничке в ожидании дальнейших указаний.

— Как отец? — баронесса вмиг забыла о нахале и его остротах.

— Гораздо лучше, — служанка устало улыбнулась и повернулась к пижону. — Ваша сестра — тоже. Можете не беспокоиться, им оказывают всю необходимую помощь и уход.

— Хороший кофий, — Галаган пригубил напиток, забыв о возможной отраве. — А винца сможешь достать?

— Нашли время пить, — окрысилась Ева.

— Да полно-те вам, милая. От бутылки на троих еще никто не просыпался в канаве.

— Передай Сергею Ивановичу, что у нас… — девушка вздохнула, — все хорошо…

Тонкие губы задрожали, на веках выступила влага. Дворянка сдерживалась до последнего, но затем уронила лицо в ладони и беззвучно разрыдалась, дрожа тонкими бледными плечиками.

— Сударыня… — выдохнул Чехов.

— Мы не успеем, — Ева не всхлипывала и не подвывала, а говорила достаточно четко, словно и не рыдала вовсе, но слезы так и катились ручьями. — Захара казнят — и больше никто нас не спасет, не вступится, не защитит… Эта ноша… слишком тяжела. Я не справлюсь.

Горести минувших дней накрыли лавиной, под которой сломался бы и куда более прочный хребет. Только сейчас девушка поняла, как сложно ей тащить своих мужчин после смерти матери.

А теперь к вечно ноющему братцу и хандрящему мягкотелому папе добавился еще и наглый дуболом, ради которого, похоже, и вовсе придется вывернуться наизнанку. И когда баронесса прикусила палец, чтобы не зареветь в полный голос, на плечо внезапно легла теплая ладошка.

— Справишься. Мы еще не начали даже, а ты уже сдалась? Времени полно. Что-нибудь придумаем.

Девушка повернула голову, внимательно посмотрела на брата и только тогда заметила, как сильно он изменился за минувшие мытарства. Мальчишка заметно похудел, и теперь вряд ли кто-либо обозвал бы его даже в меру упитанным.

От лишений, тревог и голода сдулись щеки и втянулся живот, а одежда свободно болталась в талии. Вдобавок, Алексей стал следить за осанкой, хотя раньше постоянно сутулился — во многом для того, чтобы скрыть выпирающее пузо.

И держал плечи расправленными, а голову — поднятой, отчего сразу прибавил в росте. И чтобы исчезли все сомнения в причине столь разительных изменений, стал зачесывать непослушные волосы назад, в меру сил подражая густому ежику Захара.

Но малец стремился за кумиром не только внешне, но потихоньку перенимал и внутренний стержень. Хотя бы потому, что раньше и сам пускал сопли, едва видел сестру плачущей. Сейчас же он источал такую уверенность и твердость, что слезы у Евы высохли сами собой. Если уж братец не ревет, то и ей не престало вешать нос.

— Парень дело говорит, — Галаган хлопнул по коленям. — Рановато мы раскисли. Давайте все обдумаем еще раз. Что мы вообще знаем об этом посланце?

— Он очень сильный маг Тьмы, — ответил Чехов. — А маскировка чрезвычайно мощна, раз его до сих пор никто не заметил. Похоже, бестия может не только отводить глаза, но и стирать память, а то и вовсе замещать воспоминания ложными.

— А вот это уже зацепка! — щеголь встал и принялся вышагивать вокруг стола. — Если опросить святош, наверняка кто-нибудь да расскажет о некоем подозрительно скрытном брате, который как бы есть — и одновременно как бы и нет.

— Что-то вроде морока или фантома! — подхватил лекарь.

— Именно! Знаете, есть такие типчики, рядом с которыми становится как-то не по себе. Думаю, очень скоро мы выйдем на подозреваемого, и тогда…

— Хватит, — холодно произнесла баронесса с окаменевшим от напряжения лицом. — На ваши расспросы уйдет неделя, не меньше — так что забудьте. Я знаю, как мы поступим. Тварь придется ловить на живца — иного варианта нет.

— Она же нас попросту убьет, — Антон Павлович с равнодушным видом пригубил кофе.

— Не убьет, — девушка победоносно улыбнулась. — Ведь это будет прямым доказательством того, что Захар — невиновен.

Мужчины в недоумении переглянулись, подумали немного и с облегчением выдохнули.

— Ну, разумеется! — Дмитрий щелкнул пальцами. — Наш великан надежно заперт и не может выбраться из тюрьмы. Значит, бестия не осмелится разорвать нас на куски.

— Зато легко остановит сердца, — резонно заметил Чехов. — Или тихонько придушит в темном углу. Или подстроит несчастный случай.

— Всем троим? — Галаган хмыкнул. — Не слишком ли подозрительно?

— Мы не станем доводить посланца до отчаянных шагов, — сказала Ева. — Не надо загонять собаку в тупик — иначе она неминуемо укусит. Наша задача — слегка ее подразнить, чтобы просто залаяла. А уж затем не зевать и сразу отметить, кто именно гавкнул. Уверена, мы сможем убедить владык испытать указанного нами подозреваемого. Но если тот окажется обычным чародеем, второй попытки уже не будет. Так что действовать придется быстро, но слаженно.

— Что ты задумала? — спросил Алексей. — Я тоже хочу поучаствовать.

— Слушайте внимательно, — сестра подмигнула, приободренная наметившимся выходом из безысходной на первый взгляд ситуации. — Это очень простая пьеса в трех актах.

Несмотря на заявленную простоту, на объяснение всех деталей и нюансов ушло без малого полчаса.

— И кто будет играть живца? — поинтересовался Чехов после обрисовки плана. — Предпринятые меры хороши и полезны, но его роль все еще весьма опасна.

— Наживкой буду я, — уверенно произнесла Ева.

— Почему это ты? — удивился Галаган. — Я тоже подхожу. Я его друг и деловой партнер. Никто не заподозрит подвоха.

— Я уже все решила, — девушка обвела собравшихся строгим взглядом. — Это я заключила сделку с дьяволом — мне и нести всю ответственность.

— Тогда я буду приманкой второго плана, — не унимался щеголь. — Или предлагаете весь спектакль сидеть за кулисами, чтобы все овации достались вам?

— Могут быть не овации, — заметил лекарь, тщательно продумывая каждый акт в поисках несостыковок и логических противоречий. — А гнилые помидоры.

— Гнилые помидоры — это наша последняя трапеза, если оговорим невиновного, — фыркнул Галаган. — Так что я настойчиво предлагаю свою кандидатуру.

— Тебе никто не поверит, — проворчала баронесса. — Чем ты вообще можешь внезапно заболеть? Разве что похмельем. К тому же, у тебя есть личный доктор. А вот если занедужит лекарь — тут сразу видно, что дело серьезное.

— Я буду второй приманкой, — неожиданно заявил Алексей. — И не отговаривайте. Захар — мой друг. И что я скажу ему потом? Что пальцем о палец не ударил, чтобы его спасти? И мне-то уж наверняка поверят.

— Это все равно опасно, — сестра качнула головой. — Я не могу так рисковать тобой.

— А я не могу всю жизнь сидеть под чьей-то юбкой! — выкрикнул мальчик. — Сначала под маминой, потом — под твоей!

— Давай поменяемся, — Дмитрий поднял руку. — Я не прочь занять твое место.

— Умолкни! — хором рявкнули брат с сестрой, и Алеша продолжил: — Я — наследник, что бы вы там с отцом не придумали. Даже если он передаст род Захару, рано или поздно мне придется начать свой. А для этого я должен вырасти мужчиной, а не тюфяком.

— Слышите? — франт поднес ладонь к уху. — Мне кажется, или у него голос ломается? По-моему, мальчишка взрослеет прямо у нас на глазах.

— Ты еще слишком мал и слаб! — Ева решила сопротивляться до последнего.

— А как я стану сильным, если ты сидишь у меня на шее, как наседка! — Алексей до хруста сжал кулаки, а в глазах сверкнули колдовские молнии.

— Я должна…

— Ева Сергеевна, — с мягкой улыбкой произнес Чехов, подперев щеку пальцем. — Если встать ногой на зерно, оно никогда не взойдет. Да, в начале плод надо поливать и удобрять, но любому побегу однажды понадобится свобода. Даже самые сильные и породистые деревья чахнут в тени.

— Но… — внутри баронессы кипел ураган, разрывая душу между страхом, ответственностью и чувством долга. — Мама завещала мне присматривать за ним… Не бросать в тяжелую минуту… Не подвергать опасности…

— Да ну вас всех с вашими спорами! — крикнул Алексей. — Я все для себя уже решил. И я спасу Захара, чего бы мне это ни стоило!

Мальчишка в один прыжок забрался на стол, выставил перед собой руку и рухнул вниз лицом. И прежде чем сестра успела моргнуть, раздался отвратительный чавкающий хруст, сменившийся более чем натуральным воплем на весь этаж:

— А-а-а-й!!! Ру-к-а-а-а-а-а!!!

— Алешка?! — Ева вскочила и уставилась на брата округлившимися глазами — она явно не ожидала, что их выверенная до строчки пьеса пойдет коту под хвост с первой же сцены.

— Бо-о-о-о-льно!!! — юнец заливался крокодильими слезами и корчился на полу. — Врача! Врача! Позовите врача!

— Антон Павлович, помогите!

— Боги! — Чехов опустился пред страдальцем на колени и окутал выпирающую шишку золотым туманом. — Одной магией здесь не обойтись. Я могу унять боль, но в любом случае придется накладывать шину, иначе кости неправильно срастутся.

— Ну и дела, — Галаган осмотрел травму и поморщился, как от зубной боли. — У него словно второй локоть вырос. Вот так оказия… Охрана! На помощь!

— Что у вас происходит? — в холл вошли двое послушников.

— Я споткнулся и упал, — заныл баронет. — И сломал руку.

— Черти что… — фыркнул стражник. — Обождите, сейчас кликнем старших.

Вскоре напарники вернулись с носилками и уложили на них пострадавшего.

— Я могу пойти с ним? — спросила Ева. — Я его сестра.

— Не велено, — хмуро бросил маг. — Сказали оставаться в покоях.

Девушка бросила встревоженный взгляд на брата. Тот высунул кончик языка и подмигнул. Баронесса в недоумении открыла рот, но мальчишку уже унесли.

— Порой птенцы покидают гнездо раньше срока, — философски изрек Чехов и разжег под медным кофейником колдовской огонь. — Иногда они разбиваются. Или на земле их ловят кошки. Или злые дети. Это опасно, вне всяких сомнений, но иначе летать не научишься. Еще ни одной птице не удалось взмыть под облака, ни разу не взмахнув крыльями.

Ева хотела ответить, но промолчала, провожая Алешку затуманенным взором.

***

— Это ж надо так умудриться, — посетовала пожилая целительница, стягивая винтом деревянные тиски. — Я сперва подумала, что ты выпал из окна.

Ее помощница как могла обезболивала конечность, но пациент мычал, корчился и сучил ногами на кровати.

— Больно, тетушка… — простонал юнец и откинулся на потную подушку. — Боюсь, не стерплю. Сердечко у меня от рождения слабое, а тут еще столько ужасов натерпелся.

— Да уж, — женщина скривила губы. — Коль преставишься до суда, владыки мне точно голову снимут. Придется тебя ненадолго усыпить. Готов?

— Премного благодарен, — пациент с облегчением сглотнул.

— Марфа — потуши его на часок. А ты как проснешься — сразу назад не беги. Надо будет все еще раз проверить.

Девушка сдула с ладони сияющий туман прямо в перекошенное побледневшее лицо. Алексей глубоко вдохнул и сразу же потерял сознание. Очнулся уже под вечер в общей палате, где кроме него спал всего один служка. Этот, видимо, подхватил что-то серьезное — его переодели в больничные одежды, а робу повесили на спинку.

За окном наперебой стрекотали цикады, вдоль стен прогуливались стражники, по коридору время от времени проходил патруль с магическими факелами — мальчик видел их лучи в щели под дверью. Понаблюдав за ними, он высчитал, что дозор возвращался каждые десять минут, и на всю затею отведено очень мало времени.

Стражники прошли раз, второй, а баронет все лежал под одеялом и напряженно вслушивался в каждый шорох и топот ботинок. И попутно убеждал себя, что вычисляет самое точное расписание патруля, чтобы случайно на него не наткнуться и не испортить всю затею. Хотя сердце твердило иное — Алексей попросту боялся.

Потому что даже не представлял, что с ним сделают, если поймают. Но больше пугало то, что тогда план неминуемо сорвется, и завтра в полдень его друга казнят. А без защиты семью Титовых тоже ждет неминуемая смерть. И хоть страх пронзал тело насквозь, выбора не оставалось — раз уж вызвался в труппу, то пора выходить на сцену.

— Захар бы не испугался, — шепнул под нос мальчик. — Он вообще ничего не боится.

Алексей привстал на локтях, но тут же юркнул под одеяло — треклятые пружины в кровати заскрипели на всю палату. Сосед заворочался, всхрапнул, как конь, но тут же затих. Малец осторожно поднялся, дрожа и обливаясь холодным потом, на цыпочках подкрался к служке и стащил его вещи.

Отошел подальше, чтобы не шуршать тканью, как можно тише обулся и надел просторную светлую робу. Подпоясался широким кушаком, накинул глубокий капюшон и чуть слышно взмолился:

— Петр всемогущий, отведи от меня вражьи взоры и помоги в деле праведном. — Постоял еще немного, пока дозорные не прошли мимо, и в последний раз шепнул: — Никто ничего не заметит. В обители полно низкорослых служек. А среди них есть подростки чуть старше меня. Да и не такой уж я маленький. Ну, с богом.

Он мышью шмыгнул в коридор и побрел вдоль дверей, таясь в тенях и вздрагивая от каждого звука. Антон Павлович рассказывал, что не так давно посещал дворцовую лечебницу для практики и обмена опытом. И на вечернем совете с уверенностью заявил, что искомая вещь должна быть в комнате отдыха для целителей, вот только мальчик толком не запомнил, где именно та находится.

— Что бы делал Захар на моем месте? — прошептал лазутчик. — Начистил бы всем физиономии и взял, что надо. У меня так не получится. Значит, надо поступать по-своему.

Вдруг соседняя дверь со скрежетом распахнулась, и мрак коридора озарил яркий свет — а вместе с ним и парнишку. Тот дернулся, как от кнута, и едва не сорвался в галоп. И лишь собранная в кулак воля и осознание важности задания удержала Алексея от бегства, после которого его сразу бы раскрыли.

— Эй, служка! — буркнула дородная чародейка, шагнув за порог. — Ты чего тут вертишься? Заняться нечем?

— Я… — в горле пересохло, а колени предательски затряслись — хорошо, что просторная роба скрывала дрожь.

— А ну стой, где стоишь.

Женщина вернулась в палату, а разведчик потихоньку превращался в ледяной столб. Все, попался. Сейчас с него снимут капюшон — и конец. Неужели он всех подвел? Может, все-таки сбежать? Может, еще есть шанс все исправить?

— На, — толстуха вернулась с полным помойным ведром. — Вынеси, раз дел больше нет.

Юнец с облегчением выдохнул. Похоже, удача и впрямь улыбается смелым. Да, ведро тяжелое и люто смердит, зато это — своего рода пропуск, с которым можно спокойно шататься по всему этажу. А если дозорные спросят… Да они и спрашивать ничего не станут — сразу все поймут.

Так что мальчик поднял ношу и не спеша потопал по коридору, как вдруг услышал гневный окрик:

— Служка! Тебя что, вчера приняли?

Баронет обернулся и замер, не зная, что сказать. Но иногда лучше просто промолчать, и ответ найдется сам собой.

— Сливная яма вон там, — толстый палец указал в противоположную сторону. — По лестнице вниз, потом налево — и до конца!

Алексей поклонился и припустил в нужном направлении, чтобы лишний раз не искушать судьбу. Аккуратно спустился по ступеням, стараясь ничего не расплескать, и лицом к лицу столкнулся с двумя молодыми послушницами. Девушки отшатнулись от него, как от прокаженного, и устремились наверх, подсвечивая дорогу золотыми оберегами.

Как оказалось, на первом ярусе было довольно людно, несмотря на поздний час. У входа бродила стража, иереи с кадилами и молитвенниками насыщали магией защитные письмена, а игумены и дьяконы гравировали лучами все новые и новые строки.

Мальчик с трудом подавил подступивший страх и продолжил путь. Ничего плохого не случится, а среди братьев проще затеряться. И снова удача ему благоволила — он добрался до уборной без единого замечания или косого взора в свою сторону.

Комната представляла собой выложенный плиткой куб, куда подвели водопровод и сточные трубы. Вот только внутри находились еще два служки — тоже новички, но старше и заметно выше Алексея. Один налегал на помпу, наполняя ведро из бронзового крана. Второй стоял у стены и опирался на швабру в ожидании, когда товарищ ополоснет грязные тряпки.

Очевидно, скучающий олух решил немного поразвлечься, и когда баронет шел мимо, толкнул швабру ему под ноги. Мальчик споткнулся, но не упал — в отличие от ведра, которое грохнулось с глухим лязгом и вылило все содержимое на пол. И если задира успел отпрыгнуть, то пыхтящего у насоса подельника окатило по самые щиколотки.

— Какого беса?! — уборщик выскочил из зловонной лужи и затряс подолом.

— Только посмотри, что натворил этот шельмец, — напарник с ехидной ухмылкой встал перед дверью, отрезав Алексею дорогу к отступлению. — Сдается мне, этому увальню придется все тут вылизывать.

— Это уж точно, — второй — пониже и потолще — выпрямился и хрустнул пальцами. — Сам справишься — или нам помочь?

Глава 18

Страх осушил рот, вцепился в горло, растекся колючим холодом по кишкам. Прежде Алексею никогда не доводилось драться, за исключением учебных поединков, в которых он постоянно проигрывал.

И не потому, что обладал слабым даром, а просто хотел, чтобы бой поскорее закончился. Наследник не видел ничего приятного в том, чтобы швырять друг в друга огненными шарами или струями воды. Это больно и совсем не весело. Тогда мальчик не понимал, к чему эти жестокие изнуряющие тренировки. Сейчас понял.

— Ты оглох? — длинный поддел тряпку шваброй и швырнул под ноги оцепеневшего баронета. — Вытирай давай. Живо.

— Ручками, — добавил толстый. — По-бабьи. Вставай на четвереньки — и вперед.

Юнец представил, как ползает среди нечистот, и его едва не вывернуло наизнанку. Конечно, можно стерпеть и спокойно уйти, но как потом с этим жить? Какой же из него глава рода и великий волшебник, если он по уши извозился в помоях по приказу каких-то олухов. Как бы смотрел на него отец? Что бы сказал по этому поводу Захар?

И тут на смену страху пришли новые чувства — справедливый гнев и холодная ярость. Хватит с него издевок и насмешек в классе. Это закончится здесь и сейчас.

— Вам, ребята, чутка не повезло, — с усмешкой произнес парнишка, старательно подражая самоуверенности и наглости великана. — Дело в том, что у меня пятерка по ферромантии. А вы, балбесы, только фонариками светить умеете.

— Слышишь, умник…

Длинный шагнул вперед и сжал кулаки. И в этот миг пустое ведро быстрее стрелы врезалось ему в лоб и, не сбавляя скорости, срикошетило в макушку соседа.

Оба взвыли и по привычке схватились за головы, чтобы поскорее залечить раны, но Алексей распалился не на шутку. Взмахами рук он заставил обе швабры взмыть в воздух — гвозди, которыми сколотили ручки и перекладины, отлично слушались магию Земли.

А затем обрушил импровизированное оружие на спины обидчиков. Швабры замахали, словно молоты, нещадно клюя промеж лопаток и пониже поясницы. Служки заорали не своими голосами и завертелись волчками в тщетных попытках прикрыть беззащитные тылы.

Когда же им кое-как удалось сотворить позади заслоны, швабры принялись колошматить по открывшимся животам и ногам. Толстый не выдержал бешеной пляски, споткнулся и растянулся прямо в вонючей луже. Долговязый сопротивлялся до последнего, но теперь против него сражались сразу две швабры, и против парных атак с флангов не выдержал и он и рухнул как подкошенный рядом с товарищем.

Алексей еще раз приголубил обоих ведром, чтобы не вздумали за ним погнаться, и пересек комнату по телам поверженных врагов.

— Счастливо оставаться, — у порога мальчик отвесил театральный поклон и с легким сердцем покинул уборную. Душа пела, а с плеч точно свалилась кирпичная стена. Он чуть не засвистел от распирающей радости, как закипающий чайник, но в последний миг решил не привлекать внимания. В конце концов, его задание только начиналось.

Назад вернулся без приключений и наконец-то добрался до самого конца лечебницы. И стоя у бойницы услышал глухое женское бормотание из соседнего помещения:

— Да у нас тут тихий ужас, — сокрушалась послушница. — Сумасшедший дом. Черти что творится. Нет, пока все целы. Ну так, поступают по мелочи, но ничего серьезного. У вас там как? Тоже неспокойно? Что говоришь — в порт теперь и днем лучше не заглядывать? Ох, скорее бы Петр вернулся. Без него сплошной бардак.

Алексей до предела напряг слух. Женщину он слышал, ее собеседника — нет, хотя разговор шел очень оживленный. Значит, все-таки пришел по адресу. Осталось только дождаться своей очереди — и дело в шляпе. Вот Ева удивится, когда узнает, как ловко брат все провернул.

Сердце вновь облило приятным теплом, и тут на плече сомкнулись чьи-то длинные холодные пальцы. Мальчик так глубоко ушел в мечты и грезы, что перепугался не на шутку — подскочил, как ужаленный, и вскрикнул высоким девичьим фальцетом.

Но перед ним стояли не чудовища и не посланцы Тьмы, а дозорные, о которых баронет уже и думать забыл. И пес его знает, с кем столкнуться хуже — с тварью, или с этими грозными чародеями.

— Что ты тут ошиваешься? — пробасил священник. — Заняться нечем?

— Я… просто молюсь, — проблеял юнец, старательно кося под дурачка.

— Молиться в часовне положено.

— Истинно так, — он сложил ладони лодочкой и склонил голову. — Но там сейчас полно стражи. А я хочу пообщаться с императором наедине.

— Пообщаться? — мужчина хмыкнул. — И как — отвечает?

— Нет, ваша святость. Но я тешу надежду однажды услышать его мудрые наставления.

— Понятно, — второй дозорный махнул рукой — мол, пошли отсюда. — Как услышишь — спроси, когда его величество пожалует обратно.

— Всенепременно, ваши святости.

— Молись — и топай отсюда, — не унимался первый, явно что-то подозревая. — Мало ли, вдруг ты тут что-то вынюхиваешь.

— А может, это и есть посланец Бездны? — осклабился третий.

— Так он же в темнице.

— А если это помощник? Вдруг этих посланцев — целая Тьма, — второй хохотнул собственной шутке.

— Надо проверить, — согласился третий. — Тем более, я тебя тут раньше не видел. Роста малого, голосок незнакомый. Ну-ка, сними капюшон.

«Самодержец всемогущий Петр Алексеевич, спаси, заступись и отведи зло, иначе ангелу твоему совсем худо станет».

— Оглох, шельма? — рассердился стражник. — Снимай капюшон, а то подсоблю.

Дозорный протянул к парнишке руку, и тут позади внезапно раздался властный окрик:

— Господа! Чем вы там в темноте занимаетесь?

Маги разом обернулись и сей же миг отбили земные поклоны.

— Госпожа Илария, — благолепно пролепетал командир отряда. — Ничего такого мы не делаем. Просто ведем дозор.

— Дозорные не торчат часами на одном месте, — сердито осадила девушка.

— Истинно так, ваше преосвященство. Мы немедленно уйдем.

Троица смерила Алексея сердитыми взглядами и удалилась. Владыка, к счастью, тоже. Следом из комнаты вышла и послушница-болтушка — должно быть, испугалась, что стражники подслушают разговор. Баронет же остался под покровом сгустившегося мрака, и как только коридор опустел, сразу юркнул в комнату отдыха.

Там на столе блестел медью и позолотой телефонный аппарат, ради которого мальчик и отправился в столь опасное приключение. Зато теперь он у цели и уже ничто не сможет ему помешать.

Наследник осторожно сел в плетеное кресло и поднес трубку к уху.

— Станция связи, — раздался бодрый девичий щебет. — С кем вас соединить?

— С газетой «Ялтинский вестник», — пробасил юнец, пытаясь выдать себя за взрослого. Но с учетом жутких помех на линии, оператор вряд ли что-то заподозрила.

— Сию минуту.

Тишина по ту сторону затягивалась, и с каждой секундой сердце все сильнее сжималось от страха. На дворе уже ночь, что если все работники ушли спать? Парнишка возился слишком долго, слишком нерасторопно, и вот результат… Победа в последний момент ускользнула прямо из-под носа, и теперь…

— «Ялтинский вестник», — послышался пьяный и прокуренный женский говор. — Хотите сообщить о важном происшествии? Если нет, то чтоб у вас язык отсох, названивать в такое время…

— Да-да, — оживился мальчик. — Хочу сообщить! Вы даже не представляете, что творится в нашей обители! Синод решил устроить самосуд над иностранным подданным! Завтра в полдень его казнят без суда и следствия только потому, что он не понравился одному из владык. Это же настоящий… этот… — от переизбытка чувств и волнения Алеша едва не забыл заученную речь, — международный скандал, вот!

— Это тянет на сенсацию, черт побери, — собеседница яростно заскрипела пером. — А вы откуда об этом знаете?

— Я — непосредственный свидетель. Звоню прямо из дворца. Здесь не все поддерживают самосуд — вот и решили обратиться к прессе. Вы — наша единственная надежда пролить свет на это темное дело.

— Новый раскол, — девушка записала заголовок. — Нет, не так: смута среди священников. Грядет новая Схизма? Во сколько там заседание?

— В полдень.

— Отлично. Я заскочу пораньше. Бьюсь об заклад, эта новость поднимет тираж вдвое — аж до двухсот копий.

Она отключилась — ни спасибо, ни до свидания. Алексей тоже сбросил звонок и тут же поднял трубку.

— Станция связи. С кем вас соединить?

— С богадельней.

— Сию минуту.

Теперь ждать пришлось еще дольше, и мальчик хотел уже перейти к следующему адресу, но ему все же ответили:

— Вы позвонили в «Милость вседержителя». Хотите внести пожертвование или отправить к нам родственника?

— Хочу сообщить вящей волею экзарха, что завтра утром во дворце Синода пройдет раздача милостыни. Еды и пития обещается немало, так что будем зело радостны, если вы сообщите сию благую весть всем страждущим и обделенным.

— Да хранит вас Свет, — восторженно произнес собеседник. — Я немедля расскажу об этом нашим подопечным.

— Премного благодарен, добрый человек. До завтра, — сброс и новый звонок: — Соедините, пожалуйста, с полицейским участком.

— Штабс-капитан Волков слушает, — раздался строгий хриплый бас. — Что у вас случилось?

— Пока ничего. Но завтра утром в обители будут раздавать милостыню, и его преосвященство опасается, как бы не случилось давки да беспорядков. Не могли бы вы прислать к нам казачий разъезд или отряд городовых?

— Хм… — судя по скрипу, мужчина почесал усы. — В городе сейчас весьма неспокойно, каждый сотрудник наперечет. Но ради безопасности экзарха я постараюсь выделить как можно больше людей. Во сколько, говорите, раздача?

— В восемь.

— Принял, ваша святость. Все исполним в лучшем виде. Передайте Льву Николаевичу мои наилучшие пожелания.

— Всенепременно, ваше благородие. Доброй службы.

Алексей дрожащими оледеневшими пальцами повесил трубку, откинулся на спинку кресла и часто задышал, обливаясь потом. У него получилось. И даже если его схватят на обратном пути, повернуть все вспять у догматиков не получится.

Слово — не воробей, но уже выпорхнуло из клетки. Завтра здесь будет чрезвычайно весело, но это — лишь первый акт грядущей пьесы. И парнишка заслуженно считал, что отыграл свою роль на высший балл.

***

Ева еще сидела у потухшего камина, когда баронет тихонько прошмыгнул в холл. Обернувшись на звук, девушка подумала, что увидела морок. Но нет, это в самом деле оказался ее несносный братец — довольный, ехидно улыбающийся и разве что не светящийся от счастья.

— Алешка! — сестра подскочила к нему, опустилась на колени и вцепилась в плечи.

— Я все сделал, — по осунувшимся щекам скользнули слезы, но сразу же иссякли. Юнец раздраженно вытер их рукавом, словно то была не соленая влага, а птичий помет, и самодовольно вскинул голову. — Как мы и договаривались. Так что…

Ева встала и отвесила ему такую затрещину, что в глазах потемнело, а во мраке заплясали звезды. Прежде баронесса никогда его не била — в доме Титовых телесные наказания считались пережитком прошлого и не применялись даже к нашкодившим холопам.

Но теперь дворянка не сдержалась, раздираемая страхом, гневом и такой гордостью, словно братец прежде только мычал и пускал слюни, а затем одолел в диспуте умнейшего философа. Алексей же лишь поморщился и хмыкнул, подражая своему кумиру:

— И это, по-твоему, удар? Так только кошку гладить — и то ничего не почувствует.

Случись подобное чуть раньше, и мальчишка уже ревел бы во все горло и звал отца, чтобы нажаловаться от всей страдающей души. Теперь же он молча ухмылялся, чувствуя незримое присутствие сразу двух могучих сущностей за спиной — императора и его ангела.

И оба смотрели на него с одобрением и гордостью — паренек воочию представлял, как они поджимают губы и медленно кивают. А вот прежде боевитую и дерзкую сестренку, наоборот, накрыло с головой.

— Алешка… — Ева снова упала на колени и так крепко обняла брата, что едва не придушила. — Прости, родной. Прости, пожалуйста… Я не со зла… Просто… так за тебя боялась…

— Не вой, — юнец с пониманием вздохнул и легонько похлопал ее по спине. — Я свое дело сделал. Теперь — твой выход.

***

На рассвете к главным воротам потекли серые ручейки со всего города. Причем первыми подоспели вовсе не калеки на костылях и не дряхлые старики, а ушлые молодчики, еще не протрезвевшие с ночных попоек. И когда стража на стенах сказала, что никакой раздачи не будет, пьяницы не разошлись, а сердито загудели.

И тем громче нарастал гул, чем больше собиралось жаждущих опохмелиться. И по испорченному телефону в толпе разлетелся слух, что святоши просто зажали водку. Но если как следует их попросить, то гостям непременно нальют стаканчик другой.

И мужики с горящими трубами решили вернуть жадных чародеев на путь добродетели и принялись горлопанить и шатать ворота. Особо ретивые даже попытались взобраться по кованой решетке, но слепящие лучи вмиг отбили желание штурмовать казенную собственность.

— А ну разошлись, собаки! — на помощь священникам подоспели казаки верхом на конях. — Пшли прочь! Расступись!

Нагайки засвистели одна за другой, потчуя голь по горбам. В ответ в стражей порядка полетели ветки и комья грязи, и даже оголенные шашки не сильно испугали пьянчуг. Пришлось палить из наганов в воздух — лишь тогда серая волна отхлынула от ворот, но далеко не ушла, а заняла позиции в окрестном парке с явным намерением вернуться и взять обещанное.

— Что происходит? — привлеченный шумом Авраам подошел к окну. — Откуда здесь эта нищета?

— Не могу знать, ваше преосвященство, — с поклоном молвил помощник.

— Так узнай, бестолочь! — разъярился старец. — Иначе на кой я тебя вообще держу?

Не успел колдун уйти, как к воротам, скрипя рессорами и отчаянно сигналя, подкатила старая колымага. Из салона вышла коротко стриженая брюнетка в потертом клетчатом костюме и кепке-восьмиклинке. Пока леди осматривалась и что-то черкала в засаленном блокноте, ее напарник вытаскивал из машины треноги для фотоаппарата и видеокамеры, стараясь не задеть вновь сгустившихся у входа бродяг.

— Газета «Ялтинский вестник»! — журналистка помахала разрешительной грамотой отдела цензуры. — Имею право вопрос задать! Ходят слухи, что вы хотите казнить человека без суда и следствия! Это правда? Сами все расскажете — или мне написать в статье свое мнение?

— Чертовщина какая-то, — проворчал Авраам. — Не к добру все это… Явно не к добру. Тьма решила бороться за своего приспешника до последнего. Ну, ничего. Еще посмотрим, кто кого.

***

— Дорогу! — Ева растолкала охранников плечом, точно ледокол, и быстрым шагом направилась к лестнице.

— Но вам велено… — проблеял вслед стражник, радуясь, что отделался легким тычком, когда мимо пронесся огненный смерч во плоти.

— Мне велено ходить по всему дворцу! — бросила баронесса. — Под домашний арест нас никто не отправлял!

— Но владыка Авраам…

— О! — девушка резко вскинула руку. — О нем не беспокойтесь. Я как раз хочу с ним повидаться.

Как и ожидалось, владыки уже стянулись в общий зал, встревоженные начавшейся с самого утра вакханалией. Да и до самого заседания оставались считанные часы, так что священники все равно заняли бы свои места — только чуть позднее и не все сразу.

Пока же по сцене сновали только служки и младшие послушники, готовя декорации к грядущей расправе. В частности, собирали руническую клетку и окуривали прутья золотым дымом, чтобы «бестия» не вырвалась на волю в тот момент, когда ее заставят принять истинный облик.

Напротив клетки поместили алтарь с клинком Александра Невского — самого яростного и неустрашимого борца с отродьями Бездны. По легенде в присутствии меча подозреваемый не может врать, но если оружие и обладало подобной силой, то утратило ее вместе с иссякшей маной. А принесли его только для того, чтобы наиболее торжественно и канонично обезглавить Захара сразу после вынесения приговора.

— Госпожа Титова? — Авраам с удивлением посмотрел на гостью. — Что вы здесь делаете?

— Пришла напомнить, что убить моего жениха без должного расследования у вас не выйдет. Слышите шум за стеной? Угадаете с трех раз, кто созвал всех этих людей?

Владыки в недоумении переглянулись, а старец стиснул зубы от злобы:

— Как это понимать?

— Как есть — так и понимайте, — девушка вскинула подбородок. — Я не позволю вам свершить задуманное за полдня и сделать вид, что ничего страшного не случилось. Я требую переноса слушаний, потому что вы не дали нам возможности нанять адвоката. Во-вторых, вы отвели слишком мало времени на ознакомление с делом, а это уже вызывает вопросы в вашей непредвзятости. В-третьих, есть большие сомнения в правомерности отстранения экзарха — я буду обращаться в столичный Синод за разъяснениями. В-четвертых, ввиду особой важности процесса, я настаиваю на его публичном освещении, для чего и вызвала журналистов. И есть еще пара дюжин нюансов, без учета которых ваш суд нельзя назвать ничем иным, как расправой! Если думаете, что мой будущий муж ничего для меня не значит, и что я сдамся без боя — вы глубоко ошибаетесь. О вашем судилище узнает вся страна, а то и весь мир — в наш век новости разлетаются чрезвычайно быстро. И если не хотите самых серьезных последствий — перенесите заседание. Права задержанного многократно нарушены, и я требую соблюдения буквы закона!

Авраам поморщился, как от приступа изжоги. Илария же произнесла:

— Ваши доводы звучат разумно, госпожа Титова. Хотя обычно апелляции подают после приговора, а не до его вынесения. Но в таких вопросах спешка в самом деле недопустима. Процесс должен быть предельно чистым и открытым, иначе у многих возникнут резонные сомнения в справедливости принятого решения. А если уж сам Синод плевал на справедливость, то о чем вообще можно вести речь.

— Вы не понимаете! — окрысился догматик. — Тьма уже на пороге. Ее посланец — это тот самый предатель, что в решающий миг откроет ей ворота. Поэтому нельзя затягивать! Иначе будет поздно не только для нас, но и для всей страны!

— Я согласен с владыкой Иларией, — сказал Никон. — Месяцы и годы — да, перебор, но если отложим заседание на пару дней, небо точно не рухнет на землю.

— Боюсь, уступить все же придется, — проскрипел пожилой освященный. — У обвиняемого даже нет адвоката. Кто поверит в наш вердикт после такого количества ошибок?

— Он не обвиняемый! — рявкнул Авраам. — Он — порождение Бездны!

— Это еще предстоит доказать, — сказал четвертый судья со стороны просвещенных. — Иначе у нас и впрямь будет не суд, а расправа. А чтобы унять споры, предлагаю проголосовать за перенос заседания на завтра. Все как раз успеют подготовиться — одни найти адвоката, другие — собрать в кои-то веки эту треклятую клеть! — он нервно махнул на служек, что никак не могли совладать с дверными петлями.

— Всего лишь сутки?! — Ева всплеснула руками. — На подготовку уйдет минимум неделя! И то, если я буду надиктовывать все жалобы и обращения через телеграммы!

— А вы меньше жалуйтесь, — фыркнул владыка. — Это все, что мы можем вам предложить. И то, если их преосвященства вообще проголосуют за перенос.

— Я — за, — сказала Илария.

— Взаимно, — кивнул Никон.

— Да вы с ума сошли! — не унимался фанатик. — Какое еще голосование, на кону судьба империи!

— Вы сами предложили отстранить экзарха, — проскрипел древний чародей. — А раз власть теперь у совета, то и все решения за большинством. Я поддерживаю госпожу Иларию.

Следом поднялась четвертая рука, и смутьяны остались в меньшинстве. Авраам надул желваки, пылал глазами и разве что бороду себе не драл, но в итоге пришлось смириться с тем, что придуманное им же новшество обратилось против него самого.

— Вы просто издеваетесь, — баронесса стиснула кулаки и смерила судей уничтожающим взглядом, особенно долго задержавшись на старце. — Думали, бросили псу кость — и он с радостью заткнется?

— Суке, — с усмешкой поправил догматик. — В данном случае речь о самке.

— Так вот — не надейтесь, — с холодным гневом продолжила девушка. — Я не позволю замести сор под ковер и обязательно вынесу его из избы. Чего бы мне это не стоило.

Ева с грацией балерины развернулась на каблучках и быстрым шагом покинула зал, до самого порога опасаясь, что владыки в последний миг передумают, или Авраам учудит какую-нибудь гадость.

Но все обошлось, и согласно сценарию дворянка побродила немного по двору, посмотрела на бушующую толпу и отправилась завтракать. С аппетитом съела хлеб с сыром и вареными яйцами, выпила чаю и хотела пойти прогуляться по саду, как вдруг на выходе из трапезной к ней подошел незнакомый священник и бестактно взял под локоть.

Мало того, что лицо его словно застилало марево, искажая очертания до неузнаваемости, так еще и тело укрывала просторная белая мантия, скрывая очертания фигуры. И как баронесса не всматривалась, так и не смогла даже понять, женщина перед ней или мужчина.

Да и сама она чувствовала себя так, словно пахала в поле сутки кряду, а потом выпила лишку. Ноги не слушались, голова гудела, вокруг все плыло, а взгляд не мог задержаться на чем-то дольше секунды — предметы сразу же пускались в медленный тошнотворный вальс.

— Ева Сергеевна, — странный, будто бы обезличенный голос звучал прямо в мозгу, лишая воли и вынуждая подчиняться каждому слову. — Прошу за мной. Нам надо поговорить наедине.

***

— Куда они делись? — Галаган в недоумении огляделся. — Ты видел, кто ее увел?

— Никак нет, ваше благородие, — Чехов поправил пенсне и поглубже натянул капюшон белой робы, найденной в одной из гостевых спален — Никто бы не увидел. Он мастерски отводит глаза.

— И что теперь делать? — Дмитрий едва не бросился в холл из коридора, где прятались замаскированные под служек наблюдатели. — Мы же их упустили! Весь план пошел коту под хвост!

— Успокойтесь, — с таинственной улыбкой произнес лекарь. — Я позаботился о том, чтобы зрение нам и вовсе не понадобилось. По крайней мере, сейчас.

Барон нахмурился:

— И в чем же фокус?

— О, никакого фокуса нет. Только ловкость рук, научный подход и капелька магии. В основе моего метода — обычная химия. Как оказалось, ее весьма полезно изучать, даже если обладаешь даром.

— Не припоминаю, чтобы вы что-то ваяли в лаборатории. Ни реторт, ни перегонных кубов в вашем саквояже я не заметил тоже.

— Инструменты мне без надобности, — Антон Павлович снова самодовольно ухмыльнулся. — Все уже сделали за меня.

— Не понимаю, — Галаган нервничал и топтался на месте, так и порываясь взять след, словно гончая, почуявшая куропатку. — Вы взяли кольцо Евы, два коробка спичек и заперлись в своей комнате. В чем же суть?

— Все очень просто. Я попросил вас найти спички вовсе не для того, чтобы закурить трубку или поджечь камин. Тем более, я не курю, прекрасно осознавая вред от вдыхания табачного дыма. Но в серных головках содержится белый фосфор. И путем нехитрых заклинаний извлечения и стабилизации из него получилась особая светящаяся паста. К слову, весьма ядовитая, поэтому я нанес ее на кристаллик манорода очень тонким слоем. И зачаровал кольцо стихией Ветра так, чтобы частицы пасты веером разлетались во все стороны, но не задевали саму баронессу. А благодаря предпринятым мерам, фосфор продержится на ткани достаточно долго и не воспламенится от реакции с кислородом. И как только в зале погаснут огни, мы сразу увидим нашу цель. Он хоть и посланец Тьмы, но будет сиять, подобно звездному небу.

— Это гениально, доктор! — с восхищением произнес франт. — Правда, я все равно ничего не понял.

— Скажите, вы читали «Собаку Баскервилей»?

— Это какой-то любовный роман, вроде «Коня графини Диккенсон»? Инга их просто обожает.

— Нет… — лекарь смущенно кашлянул в кулак.

— Тогда не читал.

— Поэтому я и не стал ничего объяснять заранее. Но испытал состав на себе, и как видите, все работает согласно замыслу, — Чехов окунул руку в темноту угла, и его ноготь слегка засиял бледно-зеленоватым светом.

— А звезды-то не очень яркие, — Дмитрий хмыкнул.

— Верно. Потому что при испарении состав напитывается заключенной в кристалле Стихией. Я использовал для подогрева Свет, а не Огонь, чтобы не превратить кольцо в гранату. Думаю, нашей славной баронессе еще понадобятся ее тонкие музыкальные пальчики. А вот что произойдет, если подсветить состав родственной волшбой.

Врач направил на ноготь тонкий луч, и тусклый свет вспыхнул так, что Галаган отпрянул и заслонил лицо ладонью.

— Наука, — с назиданием повторил целитель. — И почти никакой магии. Мы вычислим этого подлеца — и обязательно накажем, кем бы он ни был.

***

— Входи, — неведомый священник приоткрыл дверь и пропустил девушку вперед. — Садись.

Похититель привел баронессу в курительную комнату с двумя креслами и камином. Ева послушно, как завороженная (хотя почему как, голос в голове полностью подавил ее волю) заняла предложенное место и сложила руки на коленях. Все, о чем она могла думать — лишь человек напротив, под чьим глубоким капюшоном колыхалась чернильная мгла.

— Внемли мне, — молвил посланец. — И внемли внимательно.

Волшебница подалась вперед и широко распахнула глаза. Сей же миг из тьмы капюшона выпростались два черных щупальца и вонзились прямо в карие очи. Боли не было, но появилось четкое ощущение, что чужая сила перебирает в памяти воспоминание за воспоминанием, одни целиком заливая чернотой, а другие ретушируя до полной неузнаваемости.

— Ты не хочешь мешать казни Захара.

— Я не хочу мешать казни Захара, — монотонно отчеканила пленница.

— Ты не станешь препятствовать решению судей.

— Я не стану препятствовать решению судей.

— Ты спокойно дождешься приговора и прекратишь вмешиваться в судебный процесс.

Девушка в точности все повторила.

— Ты запретишь друзьям тебе помогать. В противном случае, мне придется их уничтожить.

Бледные губы нервно затрепетали.

— Сейчас ты вернешься в свою комнату и забудешь, что говорила со мной. Забудешь все, что видела пред собой. Но будешь навеки помнить мои указания. Поняла?

— Да, господин…

— Тогда иди, — лазутчик махнул рукой. — И не мешайся под ногами.

Глава 19

— Эй, отродье! — в темницу спустился главный стражник — тот самый, которого узник сначала донимал стуком в дверь, а потом опозорил при всем честном народе. — У меня для тебя две новости: плохая и хорошая. С какой начать?

Охотник отвлекся от ускоренного метаболизма картофельного крахмала и приоткрыл чуть сияющие в темноте глаза. Отвечать ничего не стал, не имея ни малейшего желания общаться с этим типчиком. А тот выждал театральную паузу и продолжил:

— Хорошая — заседание перенесли на завтра. Поживешь еще немного, нечисть. Плохая — твоя подружка подергалась немного и свесила лапки. А такую бурю поначалу подняла — и журналистов позвала, и полицмейстеров. А потом пошла на поклон к владыкам, о чем-то с ними договорилась — видимо, о переносе казни… ой, суда, — и на том успокоилась. Так что не видать тебе ни адвокатов, ни присяжных, ни обжалования приговора. Проще говоря, от тебя открестились, как от прокаженного. Сперва использовали твою силу, а когда поняли, где ее источник — так и знать тебя не знали. Ты рад? Я — очень. Надеюсь, все выкроенное время уйдет на мучения от злобы и жажды мести.

— Шел бы ты лесом, — хмыкнул Захар и сделал вид, что спит.

Хотел и впрямь принудительно отключиться, чтобы не мешать восполнению сил, но тревожные мысли штурмом взяли изможденный мозг. Судя по всему, у Евы ничего не получилось — что, в общем-то, вполне ожидаемо.

Девчонка слишком слаба, чтобы тягаться с офицером Бездны, а ее помощники ничуть не настроены рисковать жизнями ради какого-то хрена с горы. Впрочем, ничего нового — загнанных коней пристреливают, а бесполезных киборгов — предают.

И чтобы лишний раз не терзаться самоедством, пленник все же погрузился в глубокий анабиотический сон. Но слова надзирателя успели пробраться еще глубже — на самое дно хранилища памяти, и выудить оттуда вполне подходящее воспоминание.

***

— Кажется, это моя последняя миссия, — Мария харкнула кровью и содрогнулась в конвульсиях. — Модули… на нуле…

Захар осторожно взял девушку на руки и зашагал по искореженному, залитому кровью салону орбитальной яхты. Всюду лежали обожженные, изрубленные и обезглавленные тела шлюх, которых вражий патриарх гордо величал наложницами.

Охотникам велели вырезать весь гарем, чтобы не оставлять свидетелей и возможных ублюдков, а заодно намекнуть соперникам, что Меньшовым лучше не переходить дорогу, ибо не пощадят никого — даже куртизанок. И пусть среди девушек не оказалось детей (хотя хозяева упорно распускали слухи, что граф Еремин сношает разве что не младенцев), многим едва исполнилось восемнадцать.

Захар не испытывал никакого удовольствия от резни перепуганных до смерти бабенок, но противиться приказу не мог. Поэтому сразу после казни распутника передал контроль командной матрице и позволил ей вершить скорый суд. Сам же отключил слуховые модули, отвел взгляд и погрузился в пространные размышления, лишь бы не видеть перекошенных от ужаса лиц и не слышать жутких нечеловеческих воплей.

Все это случилось во многом потому, что убийцам удалось незаметно пробраться на борт, перехватить управление и увести корабль достаточно далеко от конвоя, чтобы успеть и расправиться с целью, и оторваться от преследователей. Вот только ребята на крейсере сопровождения оказались не пальцем деланы и не только вовремя распознали угрозу, но и поразили двигатель прежде, чем тот перешел на форсаж.

Но стоит отдать графу должное — на яхту старый козел не поскупился. Реактор взорвался аж над Карибами, преодолев семь с половиной тысяч километров от Аляски с пробитым корпусом и зашкаливающей утечкой плазмы.

Однако полет прошел далеко не так гладко, как хотелось — струи каленого газа вырывались из пробоин и закручивали судно веретеном, отчего киборги летали внутри, как в огромной дробилке. Вскоре плазма полностью вытекла, и автопилот выровнял курс.

Но перед самым взрывом двигатель по неведомой причине вновь включил ускорение, и охотников отнесло на корму — как раз к реакторному отсеку. И судя по данным с датчиков, до взрыва оставались считанные секунды, и добраться хотя бы до кокпита не получилось бы даже у сверхчеловека.

Внимание оператору

Немедленно покиньте опасную зону

В последний миг Мария оттолкнулась от переборки, сбила Захара с ног и навалилась сверху. Как и любой киборг, девушка отличалась ростом и развитой мускулатурой, но не смогла закрыть ученика и наполовину.

Перед самой вспышкой она прильнула к его губам, поцеловала по-французски и прижала голову к груди. Последнее напарники практиковали довольно часто, но несмотря на безудержную страсть, от которой порой выходили из строя космические челноки, Мария никогда не целовала Захара и не позволяла целовать себя — вплоть до последнего момента.

Они никогда не обсуждали этот странный фетиш, но парень все понимал без слов — благо, командная матрица напрямую подключена к инфранету, где есть ответы на все вопросы. Мать Марии работала проституткой, от нее девочка и узнала, что ноги можно раздвинуть хоть за деньги, хоть если сильно чешется.

А вот целовать надо только тех, кого искренне любишь. И тем сильнее удивился Захар, когда холодные губы коснулись его столь жадно, будто хотели наверстать упущенное за все минувшие годы. Потому что их отношения справедливо назвать какими угодно, но только не романтическими.

В Академии Мария нещадно издевалась над кадетом. После успешной имплантации ее назначили командиром звена из трех новоиспеченных охотников. После первых заданий их осталось только двое — учитель и ученик. Годы спустя молодой воин все же превзошел наставницу в поединке, несмотря на разнесенный вдребезги зал, перегрузки, едва не приведшие к отторжению модулей, и состояние, близкое к коме от тяжких телесных повреждений.

Но ему удалось уложить белобрысую стерву на лопатки, чему он был несказанно рад из-за долгих лет унижений и пыток. В тот миг Мария удивила его в первый раз, когда вместо привычного «тренировка закончена, разойтись» шепнула на ухо «выдери меня до полусмерти — это приказ».

За десять лет службы она стала для Захара наставницей, напарницей, любовницей, но всегда держалась либо предельно строго, либо до отвращения пошло. И если убивали они больше по приказу, без особого удовольствия, то трахаться просто обожали и предавались любимому занятию при первой же возможности.

Но ничего и близко похожего на любовь между ними не возникло, а секс вполне мог перетечь в драку, а драка — в секс. Да и Захар не питал к спутнице восторженных чувств, воспринимая странные отношения не более чем за дружбу телами, а саму девушку — как очень близкую коллегу. А тут нате вам — такие нежности.

Обо всем этом великан думал, когда нес изломанную и обожженную подругу по залитому кровью салону. Взрыв разворотил Марии спину, размочалил позвоночник и пропитал плоть такой дозой радиации, что модули сбоили как проклятые, несмотря на защитные оболочки.

Вот только самая незащищенная оболочка — человеческое тело — выходило из строя первым, что и делало киборгов далеко не такими всесильными и неуязвимыми, как болтала чернь в кабаках.

— Кажется, я… все… — вновь повторила спутница. — Оставь меня. Спасайся сам.

— Я тебя не брошу, — буркнул Захар.

— За нами хвост. Ты не уйдешь с обузой.

— Уйду, — он вновь ощутил себя подростком, силящимся что-то доказать умудренному опытом взрослому.

— Это приказ.

— Ты недееспособна. Командование перешло ко мне.

Мария разлепила спекшиеся губы и усмехнулась:

— Ты всегда был самым непослушным из всех. Наверное, за это я тебя и полюбила.

— Заткнись… — Захар понадеялся, что подруга воспримет влагу на веках за последствия жара и гари, но глаза девушки стали как у вареной рыбы и вряд ли видели что-то, кроме вечной тьмы.

Парень вынес наставницу на берег небольшого тропического островка и погрузил в теплую воду, чтобы хоть немного облегчить боль. Свежий бриз обдувал разгоряченную кожу, рядом колыхались засохшие пальмы, а впереди шумело море в черных кляксах вокруг ржавых остовов кораблей и космолетов.

Сюда почти не добрались последствия мировой войны, пейзажи выглядели едва ли не так же, как столетия назад, и этот удаленный уголок вполне можно назвать райским по сравнению с остальной планетой.

— Какая ирония… — прохрипела Мария. — Сдохнуть в таком тихом и спокойном местечке…

— Не болтай, — спутник послал сигнал бедствия через встроенный передатчик. — Побереги силы.

— Я давно мечтала оказаться с тобой на пляже… — рот растянулся в улыбке, напоминающей оскал мумии. — Чтобы ты вдолбил меня в песок по самые сиськи… Похоже, в песке я все же окажусь. Но это будет не так приятно, как ожидалось.

— Тихо…

— К-009782, — голос командира раздался прямо в мозгу. — Что у вас стряслось? Доложите обстановку и перешлите биометрию!

— Задание выполнено, цель уничтожена, Н-003296 ранена, — охотник по дурацкой привычке коснулся пальцами виска, хотя в этом не было ни малейшего смысла. — Запрашиваю немедленную эвакуацию.

— В эвакуации отказано, — тут же прозвучал ответ. — К вам приближаются два патрульных крейсера под гербами графа Еремина. Показания Н-003296 критические, модули повреждены, организм восстановлению не подлежит, эвакуация нецелесообразна. Забери командную матрицу и убирайся оттуда своим ходом. Я запускаю протокол самоуничтожения.

— Я вытащу ее! — рявкнул Захар.

— Отказано. Немедленно выполняй приказ.

— Пошел в жопу, — киборг поднял девушку и зашагал в сторону сгоревших джунглей, стараясь не обращать внимания на лоскуты слезшей кожи на песке.

— Это твое первое нарушение, поэтому ограничусь обычным наказанием, — проворчал мужчина. — Командная матрица — удаленный доступ.

Код тараном влетел в имплантат по зашифрованному каналу, и начальник полностью перенял управление телом. Несмотря на все попытки, охотник не смог пошевелить и пальцем, оставаясь лишь невольным наблюдателем.

А процессор под чужим контролем посылал по нервам сигнал за сигналом, превратив их в марионеточные нити. Повинуясь им, парень медленно опустился на колени и положил Марию перед собой. Затем вынул кинжал, вцепился пальцами в остатки волос и запрокинул голову — и ее, и свою.

— Прости… — с трудом прошептал он, сохраняя остатки разума из-за атмосферных помех.

— Все в порядке, — девушка усмехнулась и сплюнула выпавший зуб. — Или ты думал жить со мной долго и счастливо?

— Дать вам время попрощаться? — ехидно бросил новый оператор. — Ах да, его же совсем не осталось.

Он тремя точными ударами перерубил шею. После снял обрывки комбинезона, замотал в них облысевший череп и подвесил на пояс за рукава, как трофей.

— Это нам еще пригодится. А все остальное — в расход. Хотя погоди-ка… Черт, да и биометрия совсем паршивая. Крепко же тебе досталось, приятель. Без дополнительной подпитки далеко не уйдешь.

— Не смей… — процедил Захар, стремительно бледнее. — Даже не думай…

— Выбора нет, — притворно вздохнул кукловод. — Тебе нужно много калорий на регенерацию и подзарядку модулей. И хоть поблизости нет ресторана, я отчетливо чую запах жареного мяска.

— Я убью тебя… Выпотрошу живьем…

— Я — младший сын патриарха, дурачок. А в твои железки вшит блок на членов нашего рода. Ничего ты мне не сделаешь, хоть из кожи вон вылезь. Кстати, о коже — с нее и начнешь. М-м-м, с хрустящей корочкой… Приятного аппетита!

Киборг до предела напряг разум и волю, но удаленному доступу невозможно противостоять. Матрица перехватывает сигналы мозга, и тут уж хоть тресни от натуги, а против протокола не попрешь.

Парень как заведенный встал на четвереньки, раззявил рот и потянулся к обгорелому бедру наставницы. Прежде он слышал о том, что в критических ситуациях киборгам приходится поедать человеческую плоть, но всегда считал это страшилками для новобранцев. И вот теперь его в наказание заставляют жрать напарницу, хотя данные показывают, что можно вполне обойтись и без каннибализма.

— Кусочек за маму… — глумливо протянул дворянчик. — Кусочек за патриарха. Давай, не вороти нос. Остатки — сладки.

Захар взревел так, что зарябило в глазах. Логи брызнули веером ошибок, большая часть которых касалась непосредственно командной матрицы.

И когда до изуродованного тела оставалась пара сантиметров, а вонь горелого мяса уже ощущалась на языке, охотник до хруста в шее вывернул голову и впился зубами в горячий песок.

Рот наполнился до нёба, песок забил глотку, стало тяжело дышать, но киборг решил, что скорее удавится, чем проглотит хоть толику женщины, что все это время испытывала к нему странную, извращенную, но все же любовь. К тому же достаточно сильную, чтобы отдать за нее жизнь.

— Да что такое? — возмутился оператор. — Почему такая задержка?

Потому, что матрица впервые повредилась именно тогда — на богом забытом острове. То, что на трибунале признают заводским браком, на самом деле оказалось воздействием радиации из реактора. Об этом Захар узнал чуть позже, но именно легкий урон мозговой платы позволил ему частично восстановить контроль — то есть, ослушаться прямого приказа.

А еще сделать первый шаг на пути к осознанию, тем ли людям он служит. И не пора ли хотя бы попытаться вырваться из рабства, пока его не заставили сотворить нечто более омерзительное и постыдное, чем людоедство.

— Марк, что ты там возишься? — прозвучал сердитый голос. — Корабли на подходе, уводи его оттуда!

— Слушаюсь.

Киборг встал и рванул со всех ног в сторону восходящего солнца — огромного и тусклого в сером саване смога и атомной пыли, накрывшего Землю на долгие столетия.

***

— Эй, анафема! — в окошко ударил луч света. — Хватит дрыхнуть — в Бездне отоспишься.

Захара доставили в суд под особо усиленным конвоем. Зал заполнился битком, точно с концертом прибыла звезда мирового масштаба. Послушники не только заняли все кресла, но еще и толпились в проходах меж рядами, из-за чего пришлось выставить стражу не только на сцене, но и перед оркестровой ямой.

И не для того, чтобы особо ретивые зрители случайно туда не упали, а чтобы успеть поставить щиты и уберечь обвиняемого от расправы. По крайней мере, на то время, пока идет заседание.

«Свита» арестанта все так же сидела в первом ряду. Ева безучастно таращилась вперед с видом фарфоровой куклы. Алексей вцепился в подлокотники и нервно кусал губы. Чехов наблюдал со спокойным интересом, подперев щеку пальцем, а Галаган едва скрывал злорадство.

И когда их взгляды встретились, подельник едва заметно кивнул — просто в знак приветствия или же сообщив, что у них все получилось? Киборгу в последнее верилось слабо, но иной надежды на спасение у него не имелось. За сутки в карцере он так и не придумал ни способа освободиться, ни надежного плана побега.

И его жизнь все еще находилась в кривых ручонках этой разношерстной и большей частью безалаберной публики. Да уж, не так давно им помыкал величайший из родов империи, а теперь — шайка нищенок и проходимцев.

Пленнику еще раз проверили оковы и заперли в рунической клетке, после чего разговоры стихли, и зрители замерли в предвкушении кровавого представления.

— Всем встать! — гаркнул Авраам и стукнул судейским молотком, невесть почему доставшимся именно ему. — Суд идет!

Тишину спугнул шорох дюжин роб, кителей и накидок.

— Вознесем молитвы великому Свету и его помазаннику — императору Петру Алексеевичу! Пусть оба станут незримыми свидетелями сего процесса и не позволят Тьме укрыться от пламенного взора справедливости!

Собравшиеся обвели чела растопыренными пятернями и вернулись в кресла.

— Человек без рода и племени, — продолжил старец под тихий скрип перьев, — что именует себя Захаром Зарецким. Пред тобою — меч Александра Невского, величайшего борца со злом из когда-либо ступавших по бренной земле. От блеска сей стали не спрячется ни одна ложь. Взгляни же в отражение ее и поклянись говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

Охотник посмотрел на клинок и увидел неясное мельтешение за кулисами, но не предал этому особого значения — мало ли, кто и зачем там шастает.

— Захаром Зарецким меня окрестила матушка, — с горделивой усмешкой ответил пришелец. — А по батеньке я — Михайлович: таким родился, таким вырос — таким и помру. Скрывать мне нечего, врать — незачем, посему клянусь пред святым мечом говорить только правду и ничего, кроме правды. И раз уж мы все собрались ради одного единственного вопроса — спрашивайте, не растягивайте спектакль. Быстрее начнем — быстрее закончим.

— Прояви уважение к суду, нечисть! — рассвирепел старец.

— Уважение? — Захар хохотнул, глядя в налитые кровью глаза. — Ты уже называешь меня нечистью, не имея на то никаких оснований. Да и приговор, небось, выписан задним числом. Так что это не суд, а сраное шапито.

— Молчать! — молоток ударил в подставку с такой силой, что расколол ее надвое. — А ну говори, сатана — ты посланец Тьмы?

— Нет.

— Чем докажешь?

— Я прошел испытания.

— Ты мог все подстроить!

— Чем докажешь?

— Не смей мне тыкать, бес! — рассвирепел догматик, чем лишь сильнее развеселил заключенного. — У нас есть свидетели, которые видели тебя в коридоре перед молельней!

На сцену вывели двух перепуганных служек, выглядящих так, словно порешить собрались именно их.

— Вы видели этого… человека незадолго до осквернения алтаря? — с отвращением спросил Авраам, сделав особо брезгливое ударение на слове «человек».

— Истинно так, ваше преосвященство, — проблеяли оба, глядя в пол.

— Когда именно?

— Где-то за полчаса до убийства.

— Кто-нибудь входил в главную молельню после обвиняемого?

— Нет, ваше преосвященство. Больше мы никого не видели.

— Все слышали?! — Авраам тряхнул бородой. — На мой взгляд, этих показаний вполне достаточно. Мой вердикт — виновен! Наказание — изгнание в Бездну! Предлагаю достопочтимым владыкам проголосовать.

— Антон Павлович… — с тревогой прошептал Алексей. — Может, уже пора?

— Позвольте вас остепенить, — Чехов поднялся и повернулся к заседателям. — Как представитель защиты, я хочу сам допросить свидетелей.

— В этом нет нужды! — фанатик вздернул нос. — Если бы свидетели солгали, меч засветился бы алым. А он не светится никак. Значит, они сказали правду!

— Я не утверждаю, что они лгут, — с отеческой улыбкой произнес лекарь. — Но что если на них навели морок? Отсюда и вытекает мой вопрос: допускаете ли вы, что истинный посланец Тьмы обманул вас с помощью черной магии?

— Ну… — служка с опаской покосился на клинок, явно веря в его волшебную силу. — Я просто поведал все, что видел… Такого великана сложно с кем-то спутать…

— Это все пустая болтовня! — фыркнул Авраам. — Вы лишь пытаетесь затянуть процесс, что наводит на мысли о сговоре и соучастии. Может, посланец действовал не один? Может, вы все заодно?

— Ваше преосвященство, — хмуро произнесла Илария. — Давайте разберемся хотя бы с насущным делом.

— Не указывай мне, девка! Не родилась еще баба, что будет затыкать мне рот!

— Тогда, может, послушаете нас? — громом грянул незнакомый голос.

На сцену с обеих сторон вышли два десятка мужчин в черных тройках. Двигались они медленно и держали в поднятых руках кожаные книжицы, на разворотах которых блестели золотые двуглавые орлы.

— Тайная канцелярия! — выдохнули из зала, и стало понятно, почему никто из стражников не посмел воспрепятствовать сотрудникам особой службы.

— Всем оставаться на местах! — вперед вышел статный мужчина средних лет с короткой, но густой бородой, серыми от проседи волосами и повязкой на левом глазу. — Мы вынуждены прервать ваше мероприятие и забрать пленника.

— По какому праву?! — заорал Авраам, чувствуя, как добыча вот-вот выскользнет из западни.

— В силу вновь открывшихся обстоятельств, — спокойно ответил агент. — Канцелярия получила более чем надежные доказательства, что ваш узник не имеет никакого отношения к Тьме. Следовательно, ваш суд — незаконен. Надеюсь, у вас хватит благоразумия не вмешиваться в нашу операцию.

— Это каких еще обстоятельств?! — не унимался старец. — Если у вас есть доказательства — предъявите их!

— Не имеем права. Они засекречены, чтобы не выдать источник.

— То есть, вашего соглядатая, — догматик скрипнул зубами и покосился на Иларию. — Теперь понятно, как баба оказалась среди владык.

— Это не она, — хмыкнул мужчина. — Мы не настолько глупы, чтобы задействовать настолько приметного сотрудника. А теперь освободите арестанта — это приказ верховного канцлера.

— У него нет власти над нами! — борода догматика вспыхнула позолотой. — Согласно указу Петра наша власть равна. Вы стережете мирян, а мы — стережем вас всех от Бездны.

— Ситуация изменилась. Теперь наше дело — общее. И человек в клетке играет в нем весьма важную роль.

— Он — ангел! — один из священников встал и выхватил объятую золотым туманом рапиру. — Петр послал этих людей, чтобы защитить своего посланника! Какого знака вы еще ждете? Неужели чудес на испытании вам мало? Вперед, братья! Пора покончить с тиранией Авраама и освободить этого святого витязя — а затем и самого императора!

— Ребят… — Захар отступил от двери и поднял ладони. — Не сгущайте краски…

Но зерна легли на удобренную почву, а пламенная речь подвигла многих на то, о чем они давно размышляли — правда, тайком, меж собой и с большой осторожностью. И стоило зазывале бросить клич, как в зале одна за другой полыхнули рапиры, разделив собравшихся на две фракции.

А если учесть, что освященные и просвещенные обычно сидели порознь, то заседатели за считанные секунды превратились в два вооруженных отряда, готовых броситься друг на друга по первому же слову.

— Богохульники! — взревел Авраам. — Еретики! — А затем обратился к священникам из консервативного крыла: — Братья мои! Если вам дорого Писание и сам Свет — уничтожьте этих предателей! Не позвольте им сделать с обителью то же, что их хозяева сотворили с молельней! Пробил час, братья! Пора сразиться за все, что нам дорого! За веру, царя и отечество!

Теперь уже догматики выхватили оружие, подняли колдовские щиты и выстроились вдоль прохода с твердым намерением перебить соперников. Синод оказался предельно близок к новой Схизме, и камнем преткновения, как и планировал истинный лазутчик Бездны, стал именно киборг.

Стоит отдать твари должное — придумала неплохой способ избавиться сразу от двух угроз, и неизвестно еще, какая из них страшнее. А самое забавное, что обе стороны истово верили в одно и то же и преследовали одинаковые цели. Но были твердо убеждены (точнее, введены в заблуждение) что именно они — настоящие защитники добра, а те другие — заклятые враги всего живого.

Идеально проделанная работа. Враг может собой гордиться.

— Вот теперь пора, — меланхолично произнес Чехов и поправил пенсне. — Господа, минуточку внимания!

Ветер разнес крик по всему залу, отчего прежде спокойный голос показался громом среди ясного неба. Да настолько внушительным, что противники перестали жечь друг друга ненавистными взорами и повернули головы к сцене, куда уже поднялся уездный лекарь.

— Дорогие друзья, — продолжил Антон Павлович. — Суть в том, что все вы — и правы, и неправы одновременно. И так уж вышло, что у меня имеются неопровержимые улики, изобличающие подлинного лазутчика Тьмы. Но для их наглядной демонстрации я попрошу всех вернуться на места и погасить рапиры — в зале должно быть темно, и тогда все всё увидят.

— Хватит с нас этого цирка! — рявкнул Авраам. — Игры кончились. Теперь нас всех ждет самый честный и справедливый суд — божий! Поединок вынесет нам вердикт, а меч разделит правых и виноватых!

— Что же… — Чехов со вздохом потер переносицу. — Попробую иначе.

Он вскинул руки и озарил театр столь ярким светом, что за считанные секунды сжег весь запас маны. Хотел перебить свечение от люстр и клинков, но малость перестарался, и одежда на одном из священников вспыхнула в буквальном смысле.

Пары белого фосфора загорелись, а вместе с ними — и шелковая ткань. Чародей не ожидал такого маневра и полыхнул, как факел, прежде чем взмахом ладони погасил пламя.

И все же краткая прожарка довольно сильно его преобразила — борода и длинные волосы обратились в пепел, подбородок и скулы заострились, а почерневшее от сажи лицо приобрело дьявольские черты. Для полноты картины не хватало только рогов, но их, как вскоре выяснилось, долго ждать не пришлось.

— Владыка Авраам?! — изумился Чехов. — Полно-те вам, батенька! Неужели все настолько банально?!

— Если что-то крякает как утка, — Захар хохотнул, — скорее всего, это и есть утка.

— Ублюдки! — заверещал меченый. — Анафемы! Как посмели вы напасть на первосвященника! Стража — немедля спалите их в очищающем свете!

Никто из присутствующих не шелохнулся, глядя то на соперников, то на лекаря, то на дрожащего от ярости старца.

— Позвольте объясниться, — Никон мрачно посмотрел на Чехова. — Иначе, клянусь богом, вас ждет очень неприятное дознание.

— Я пометил посланца Тьмы фосфором из спичек, — торжествующе произнес Антон Павлович. — А на черте, как известно, и шапка горит. Тут сгорела не шапка, но…

— Обманщик! — возопил Авраам. — Мошенник! Базарный фокусник! Твои уста — яд! За тебя говорит Бездна! Сейчас же убейте этих тварей!

— Просто испытайте его, — Чехов и бровью не повел в ответ на гневную отповедь. — Вы ведь легко сможете проверить, таится ли внутри него враг или нет. Если же я и впрямь оклеветал его — делайте с нами, что хотите. Мы готовы понести всю полноту ответственности. Но только после того, как вы испытаете сего господина.

Владыки переглянулись.

— Они толкают вас к расколу! — фанатик разве что не скакал на месте от возмущения. — Не слушайте их лживые речи! Не дайте себя одурманить!

— Мы полностью в вашей власти, — лекарь поднял руки. — Нам деваться некуда. Несмотря на это, я совершенно спокоен. Авраам же из кожи вон лезет, лишь бы отвести от себя подозрения. Захара вы уже проверили. Теперь проверьте его.

Чародеи вновь завертели головами.

— Это очень сложное решение, — сказал представитель догматиков.

— Но справедливое, — ответил просвещенный.

— Либо так — либо Схизма, — добавил третий.

— А именно этого Тьма и добивается, — произнесла Илария.

— Предлагаю проголосовать, — Никон поднял ладонь. — Я — за испытание.

— Отступник! — взвизгнул старик, но его уже никто не слушал, и руки взметались одна за другой.

— Я — тоже.

— Поддерживаю.

— Пожалуй, воздержусь.

— А я — всецело «за».

— И я, — закончила девушка. — Большинство вынесло вердикт — как вы и хотели, ваше преосвященство. А теперь пожалуйте на сцену.

— Черта с два, сука, — прошипел Авраам.

И начал стремительно преображаться.