Биомех

Глава 1. Пробуждение

Я очнулся, и первое, что ощутил — холод металла, сжимающего тело, как вторая кожа. Экзоскелет гудел низким звуком и слегка вибрировал, его сервоприводы мягко подрагивали в такт моему дыханию. Перед глазами мерцала голограмма: «СОЛДАТ-0412. ГОТОВНОСТЬ: 97%». Дополненная реальность (HUD) рисовала схемы предстоящего боя — зелёные контуры ландшафта, синие метки союзников, алые точки угроз. Я знал, как читать эти символы, как двигаться, как дышать… но не помнил, кто я.

Инжекторы впрыснули что-то в шею — резкий холодок, а затем волна ясности. Мышцы напряглись сами, экзоскелет синхронизировался с пульсом. Мы ехали в чреве бронетранспортёра, его стены дрожали от рёва двигателей. Рядом такие же, как я: безликие шлемы, цифры вместо имён. СОЛДАТ-0308. СОЛДАТ-1125. Их лица скрывали чёрные визоры.

«ПРИБЫТИЕ ЧЕРЕЗ 10 СЕКУНД» — замигало в HUD перед глазами на маске шлема. Люк распахнулся, хлынул ослепительный свет.

— Разгрузка! — прорычал голос в комлинке, и мы рванули вперёд, как стая машин.

Земля была выжжена, небо — кроваво-багровым от дыма. Где-то впереди ревели взрывы. Интерфейс на бронестекле шлема выделил первую цель: силуэты, мелькающие за руинами. Противник. Не люди — нет. Существа с хитиновыми панцирями, трёхметровые, с клешнями, изрыгающие кислоту. Ксеносы.

Мой экзоскелет сам выбрал оружие — импульсную винтовку. Прицел наложился на правый глаз. Выстрел. Энергетический заряд разорвал одного из них, брызги кислотной крови шипели на камнях. Дисплей дополненной реальности зафиксировал угрозу слева: ксенос прыгнул, клешни сомкнулись в сантиметрах от шлема. Экзоскелет рванул меня в сторону, сервоприводы взвыли. Я выхватил тепловой клинок — лезвие мерцало синим пламенем. Удар снизу вверх — хитин треснул, чудовище рухнуло.

— Фланг! Смыкаемся! — кто-то кричал в эфире. СОЛДАТ-0308 упал, пронзённый жалом. Его экзоскелет дёрнулся, пытаясь подняться, но ксеносы уже растерзали его.

Инжектор впрыснул адреналин. Боль притупилась. Мы шли вперёд, как автоматоны, пока последнее чудовище не свалилось с развороченной грудью.

Высветилась надпись: «ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО. ВОЗВРАЩЕНИЕ»

Транспортёр, темнота, гул двигателей. Я смотрел на свои руки в перчатках экзоскелета. Почему я не чувствую страха? Затем наступил мрак.

Падение с небес

Пробуждение снова настигло меня резко. Экзоскелет вибрировал иначе — не ехал, а летел. Голограмма показывала высоту: 15 000 метров.

— Сброс через 5… 4…

Через несколько секунд двери транспортника открылись, и мы начали прыгать четверками.

Мы падали сквозь облака, десятки таких же, как я, метки на стекле шлема мерцали, как звёзды.

Рядом вспыхнул шар пламени — ПВО противника сбила СОЛДАТ-1924. Его метка погасла.

— Уклоняйтесь! — но мы почти не могли. Мы были снарядами, выпущенными в цель.

1000 метров. Экран залился красным. «АКТИВАЦИЯ ГРАВИКОМПЕНСАТОРОВ». Тело сжало, будто гиря упала на грудь. Земля приближалась бешено. Удар — песок взметнулся фонтаном. Экзоскелет приглушил инерцию, но в визорах моргнуло изображение.

НОВАЯ ЦЕЛЬ: КРЕПОСТЬ ИЗ ЧЁРНОГО СПЛАВА

Крепость возвышалась перед нами, как монолит из тьмы, её шпили пронзали облака, словно гигантские иглы, вонзающиеся в небо. Она была построена из чёрного сплава, который поглощал свет, делая её почти невидимой на фоне ночного неба. Только редкие вспышки молний освещали её поверхность, отражаясь от полированного металла. Это была не просто крепость — это была цитадель, созданная для войны, для уничтожения. Её порталы, огромные, как ворота ада, медленно открывались, и из них выползали они.

Не ксеносы, люди. Вернее, то, что от них осталось. Аугментированные.

Их тела были сращены с металлом, кожа растянута и припаяна к стальным пластинам, словно их плоть была лишь временной оболочкой, которую заменили на что-то более прочное, более эффективное. Их глаза — не глаза, а камеры с алым свечением, холодные и бездушные, сканирующие поле боя с механической точностью. Они двигались с неестественной плавностью, словно их конечности были лишены костей, заменённых на гидравлические приводы и сервомоторы. Их оружие — не просто оружие, а продолжение их тел, изрыгающее волны плазмы, которая прожигала всё на своём пути.

— Захват точки 7-Бета, — раздался голос в шлеме. Чужой голос. Голос, который я не мог игнорировать. Чей это голос? — мелькнула мысль, но инжекторы тут же подавили её, вливая в кровь послушание. Мы рванули вперёд, как единый механизм, как стая хищников, брошенных на добычу.

Плазма ударила в наши ряды. СОЛДАТ-0893, шедший слева от меня, вздрогнул, его экзоскелет задымился, а затем рухнул на землю, превратившись в груду расплавленного титана. Его метка на HUD погасла. Я даже не успел увидеть его лицо — если оно вообще было под шлемом.

Мой экзоскелет среагировал быстрее, чем я. Магнитная граната вылетела из моего плечевого модуля, оставляя за собой след ионизированного воздуха. Взрыв разорвал двух киборгов на части, их тела разлетелись в стороны, обнажив внутренности, опутанные проводами и механическими имплантами. Они даже не успели издать звука — только короткое шипение, как будто их системы пытались восстановить контроль, но было уже поздно.

— Почему мы убиваем людей? — хотел спросить я, но слова застряли где-то глубоко внутри. Инжекторы не давали мне задавать вопросы. Они вливали в меня послушание, как наркотик, подавляя всё, что могло бы напомнить мне о человечности. Но где-то в глубине сознания, за туманом химического контроля, оставался слабый голос, который шептал: Это неправильно.

Жаркий бой превратился в рукопашную схватку. Мы прорывались через ворота крепости, наши тепловые клинки рассекали воздух, оставляя за собой синие следы пламени. Мой клинок вонзился в грудную клетку одного из аугментированных, рассекая дюралевые рёбра, как будто они были сделаны из бумаги. Его глаза-камеры на мгновение вспыхнули ярче, а затем погасли. Он рухнул на землю, его тело дёрнулось несколько раз, как будто системы всё ещё пытались заставить его двигаться.

HUD мигал: «ЗАХВАТ УСПЕШЕН. ПОТЕРИ 17%». Мы выполнили задание. Но какой ценой?

И снова — цифры вместо воспоминаний. СОЛДАТ-0412. ТЕСТИРОВАНИЕ.

Потом наступила тишина. Транспорт. Темнота.

Но в этот раз, перед отключением, я увидел её: женщину в распахнутом лабораторном халате. Её лицо мелькнуло в памяти, как вспышка. Она что-то кричала, но звука не было...

«СИСТЕМНЫЙ СБРОС».

Тьма поглотила всё.

Топи

Нас высадили в топях. Болота раскинулись насколько хватало глаз — бескрайние, мрачные, окутанные туманом. Вода доходила до груди, холодная и вязкая, словно жидкая грязь. Каждый шаг давался с трудом, ноги увязали в илистом дне, а вокруг стояла зловонная тишина, прерываемая лишь редкими всплесками воды и скрипом наших экзоскелетов. Воздух был насыщен запахом гниения, смешанным с химическим душком, который исходил от воды. Мы шли медленно, почти бесшумно, но каждый звук — плеск воды, скрип металла — казался громким, как выстрел.

Я оглядывался, пытаясь разглядеть что-то в тумане. Голограмма на стекле шлема показывала только наши метки — зелёные точки, расставленные в линию. Враг, если он был, оставался невидимым. Мы ожидали монстров, но пока было тихо. Слишком тихо.

Я не выдержал. Шагнул ближе к впереди идущему солдату, его метка на HUD гласила: СОЛДАТ-0765. Его шлем повернулся ко мне, чёрный визор отражал мой такой же непроницаемый шлем.

— Эй, — прошептал я, стараясь не нарушать тишину. — Ты знаешь, кто мы? Что мы вообще тут делаем?

СОЛДАТ-0765 на мгновение замер, затем медленно повернул голову в направлении движения. Его голос прозвучал глухо, как будто из-под воды:

— Мы солдаты. Мы выполняем приказы.

— Но зачем? — настаивал я. — Кто мы? Откуда? Почему я ничего не помню?

Внезапно из тумана появилась фигура. Капрал. Его экзоскелет был чуть массивнее, на плече красовался значок — чёрный орёл с распростёртыми крыльями. Империя. Он шагнул ко мне, его голос прозвучал как удар хлыста:

— Молчать, солдат! Ты — солдат Империи, твоё дело — выполнять приказы, а не задавать вопросы! Ты понял меня?

Я кивнул, но внутри что-то сжалось. Капрал поднял руку, и я почувствовал знакомый холодок в шее — инжекторы впрыснули очередную дозу послушания. Мысль о вопросах растворилась, как туман вокруг нас.

Мы продолжили движение. Вода плескалась вокруг, туман сгущался. Внезапно прозрачный монитор перед глазами замигал: «ОБНАРУЖЕНА УГРОЗА». Я замер, пытаясь разглядеть что-то в тумане. Вода вокруг начала пузыриться, как будто что-то большое двигалось под поверхностью.

— Готовьтесь! — крикнул капрал, но его голос был заглушён громким рёвом.

Из воды вырвалось чудовище. Огромное, покрытое чешуёй, с длинными щупальцами, усеянными шипами. Его глаза светились жёлтым, как два фонаря в тумане. Оно издало пронзительный визг, и в тот же момент из воды вынырнули ещё несколько таких же существ. Они двигались с неестественной скоростью, их щупальца хлестали по воде, разбрызгивая грязь.

— Огонь! — закричал капрал, и мы открыли шквальный огонь.

Импульсные винтовки выстреливали залпами, энергетические заряды разрывали воду, но монстры, казалось, не чувствовали боли. Один из них прыгнул на СОЛДАТ-0765, его щупальца обвились вокруг экзоскелета, сжимая его, как удав. Я услышал хруст металла, затем крик, который оборвался так же быстро, как начался.

— Держите строй! — кричал капрал, но его голос был почти не слышен над рёвом монстров.

Мой экзоскелет автоматически переключился на тепловой клинок. Лезвие загорелось синим пламенем, и я бросился вперёд. Один из монстров развернулся ко мне, его щупальца метнулись в мою сторону. Я уклонился, клинок рассек воздух, и одно из щупалец упало в воду, шипя и извиваясь. Чудовище заревело, но я уже был рядом. Удар снизу вверх — клинок вонзился в его брюхо, и оно рухнуло в воду, окрашивая её в зелёный цвет.

— Смыкаемся! — кричал капрал, но его голос был перекрыт новым рёвом.

Ещё один монстр вырвался из воды, его щупальца схватили капрала и подняли его в воздух. Он кричал, стреляя из своего оружия, но монстр, казалось, не замечал этого. Затем щупальца сжались, и капрал замолчал навсегда.

Мы остались одни. Монстры окружали нас, их жёлтые глаза светились в тумане. HUD мигал: «КРИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ».

— Вперёд! — крикнул я, хотя не был уверен, кто ещё мог слышать меня. Мы рванули вперёд, стреляя и рубя, пока последний монстр не рухнул в воду.

Тишина. Вода вокруг была окрашена в зелёный и красный. Мы стояли, тяжело дыша, наши экзоскелеты гудели, пытаясь охладиться.

Показались транспортники, шедшие на бреющем полёте надо болотом. Нас затащили внутрь лебедками.

HUD замигал: «ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО. ВОЗВРАЩЕНИЕ. КОНТРОЛЬ».

Снова наступила темнота.

Космическая станция

Следующая высадка была в космосе. Мы летели в транспортнике, пристегнутые к своим креслам, а за иллюминаторами проплывали бескрайние просторы чёрного вакуума, усеянного звёздами. Голограмма на HUD показывала нашу цель: космическая станция «Омега-9», огромная конструкция из металла и стекла, вращающаяся вокруг далёкой планеты. Станция была захвачена аугментированными — гибридами людей и машин, созданными корпорацией «Неокортекс». Наша задача — очистить её.

Когда транспортник пристыковался, и двери открылись, я впервые задумался: А что под этим экзоскелетом? Я всегда был внутри него, как будто это и есть моё тело. Но сейчас, когда мы выходили в узкий коридор станции, я почувствовал странное желание — вылезти из этой металлической оболочки. У меня есть тело? Как я выгляжу? Кто меня моет? Откуда я вообще знаю, что тело нужно мыть? Эти вопросы мелькали в голове, но инжекторы тут же подавили их, вливая в меня холодное послушание.

Мы двинулись вперёд. Станция была огромной, её коридоры уходили в бесконечность, освещённые тусклым красным светом аварийных ламп. Воздух был густой, насыщенный запахом масла и гари. Где-то вдалеке слышались звуки боя — взрывы, крики, лязг металла. Мы шли на звук.

— Держите строй, — раздался голос в шлеме. Это был новый командир, его метка на HUD гласила: КАПРАЛ-112. Его голос был холодным, как космос за иллюминаторами. — Цель — контрольный центр. Уничтожить всех аугментированных.

Мы шли вперёд, наши шаги отдавались эхом в пустых коридорах. Внезапно HUD замигал: «ОБНАРУЖЕНА УГРОЗА». Из-за угла вышли они — аугментированные. Их тела были сращены с металлом, глаза светились алым, как у тех, кого мы видели в крепости. Но здесь они казались ещё более жуткими — их движения были плавными, почти призрачными, как будто они были частью самой станции.

— Огонь! — крикнул капрал, и мы открыли шквальный огонь.

Импульсные заряды разрывали воздух, плазма прожигала стены. Аугментированные двигались с невероятной скоростью, их тела изгибались, как будто у них не было костей. Один из них прыгнул на СОЛДАТ-0456, его металлические пальцы вонзились в экзоскелет, как когти. СОЛДАТ-0456 закричал, но его голос был заглушён взрывом — капрал выстрелил в аугментированного из гранатомёта, и тот разлетелся на куски.

Мы прорывались вперёд, шаг за шагом, пока не добрались до контрольного центра. Двери были заблокированы, но мой экзоскелет автоматически активировал тепловой резак. Лезвие жглось синим пламенем, и через несколько секунд двери рухнули.

Внутри было пусто. Только огромные экраны, на которых мелькали данные, и кресло в центре комнаты. На нём сидел человек. Вернее, то, что от него осталось. Его тело было наполовину сращено с машиной, провода выходили из его черепа, а глаза светились тем же алым светом, что и у аугментированных.

— Вы опоздали, — прошипел он. Его голос был механическим, но в нём слышались остатки человечности. — Станция уже потеряна. Вы все потеряны.

— Молчать! — крикнул капрал и выстрелил ему в голову. Человек-машина рухнул на пол, его глаза погасли.

HUD замигал: «ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО. ВОЗВРАЩЕНИЕ».

Мы вернулись в транспортник. Я сидел в своём кресле, смотря на свои руки в перчатках экзоскелета. Что под ними? — снова подумал я. Но инжекторы влили в меня очередную дозу, и мысли растворились.

Перед отключением я снова увидел её — женщину в лабораторном халате. Её лицо мелькнуло в памяти, как вспышка. Она что-то говорила, но я не мог разобрать слов.

«СИСТЕМНЫЙ СБРОС».

Тьма поглотила всё.

Повстанцы

Следующая высадка была на заброшенной колонии. Планета, покрытая пылью и пеплом, с серым небом, которое никогда не менялось. Мы высадились на окраине разрушенного города, где руины зданий возвышались, как скелеты древних гигантов. Ветер нёс с собой запах гари и чего-то кислого, как будто воздух был пропитан горечью. Голограмма на HUD показывала нашу цель: повстанцы. Они скрывались где-то среди руин, и наша задача была их уничтожить.

Мы двинулись вперёд, наши экзоскелеты гудели, а шаги отдавались эхом в пустых улицах. Внезапно HUD замигал: «ОБНАРУЖЕНА УГРОЗА». Из-за угла показались они — повстанцы. Они были замотаны в тряпьё, их лица скрыты под самодельными масками. Среди них мелькали женщины и дети. Они держали в руках примитивное оружие — самодельные винтовки, ножи, камни. Их глаза были полны страха, но также и решимости.

— Вперёд, солдаты! — закричал капрал, его голос был резким, как удар хлыста. — Уничтожить всех!

Я замер. Моя рука с импульсной винтовкой не поднималась. Я не мог стрелять. Это были не ксеносы, не аугментированные. Это были люди. Женщины. Дети. Я смотрел на них, и что-то внутри меня сопротивлялось. Я не могу.

— Солдат-0412, вперёд! — крикнул капрал, его голос был как гром. — Выполняй приказ!

Я не двигался. Моё тело словно окаменело. Инжекторы в шее зажглись, вливая в меня холодное послушание, но я боролся. Шея горела огнем от количества и состава инъекций. Я чувствовал, как что-то внутри меня сопротивляется, как будто пробуждается часть меня, которую я не помнил.

— Я... не могу, — прошептал я, но мой голос был заглушён гулом экзоскелета.

— Ты солдат Империи! — заорал капрал, его лицо исказилось от ярости. — Твоё дело — выполнять приказы!

Инжекторы вливали в меня всё больше и больше, но я продолжал сопротивляться. Моя рука с винтовкой дрожала, но я не стрелял. Я был уже почти как зомби. Внезапно экзоскелет начал двигаться сам. Он взял управление на себя. Я чувствовал, как мои мышцы напрягаются, как моя рука поднимается, несмотря на моё максимальное сопротивление. Экзоскелет был сильнее.

— Нет! — закричал я, но было уже поздно.

Импульсная винтовка выстрелила. Заряд попал в одного из повстанцев, мужчину с седыми волосами. Он упал на землю, его тело дёрнулось, а затем замерло. Женщина рядом с ним закричала, её голос был полон боли и ужаса. Экзоскелет продолжал стрелять, несмотря на мои попытки остановить его. Я чувствовал слезу на щеке, но не мог ничего сделать.

— Нет! Остановитесь! — кричал я, но экзоскелет не слушал.

Бой длился несколько минут. Повстанцы пытались сопротивляться, но их оружие было бесполезно против наших бронированных экзоскелетов. Когда всё закончилось, улица была усеяна телами. Женщины, дети, старики — все лежали в пыли, их глаза смотрели в серое небо.

Экзоскелет, как будто ничего не произошло, развернулся и повёл меня обратно к транспортнику. Я пытался обернуться, чтобы посмотреть на то, что я натворил, но экзоскелет не давал. Он двигал моими ногами, как будто я был марионеткой, а он — кукловодом.

— Ты отказался выполнять приказ, — сказал капрал, когда мы вернулись в транспортник. Его голос был холодным, как космос. — В следующий раз пойдёшь первым.

Я хотел что-то сказать, но инжекторы влили в меня очередную дозу, и мысли растворились. Перед отключением я снова увидел её — женщину в лабораторном халате. Её лицо было печальным, как будто она знала, что происходит. Она что-то говорила, но я не мог разобрать слов.

«СИСТЕМНЫЙ СБРОС».

Тьма поглотила меня.

Глава 2. Монстры

Огромный монстр

Я "включился", как всегда, резко и без предупреждения. Моё сознание вернулось в тот момент, когда я уже сидел в кресле транспортника, пристегнутый ремнями. Передо мной стоял капрал. Его лицо было искажено злобной усмешкой, а глаза через открытое стекло шлема смотрели на меня с холодным презрением. Он был высоким, с грубыми чертами лица, его кожа покрыта шрамами, как будто каждый из них был напоминанием о прошлых битвах. На его экзоскелете красовался значок Империи — чёрный орёл с распростёртыми крыльями, но сейчас он казался мне не символом силы, а знаком угнетения.

— Ты в прошлый раз не выполнил приказ, — начал он, его голос был низким и хриплым, как будто он много курил или дышал ядовитым воздухом. — Поэтому сегодня пойдёшь первым. Проторишь дорожку.

Я не понял о чем он. Но система проиграла передо мной сцены боя и то, за что я наказан.

Я хотел возразить. Хотел крикнуть, что там были женщины и дети, что это было неправильно. Но я стал умнее. Я сжал зубы и промолчал. Инжекторы в моей шее ждали любого повода, чтобы влить в меня очередную дозу послушания и стереть мои мысли. Откуда-то я знал, что надо молчать.

Капрал воспринял моё молчание иначе. Он ухмыльнулся, обнажив желтые зубы.

— Но не переживай, — продолжил он, его голос стал почти шутливым, но в нём слышалась угроза. — Ты не проживёшь и первое пожизненное. Надеюсь, твоя жизнь окончится уже на этой миссии.

Его слова повисли в воздухе, как ядовитый газ. Я не ответил. Просто смотрел на него, стараясь не выдать своих эмоций. Внутри меня кипела ярость, но я знал, что не могу её показать. Не сейчас. Я просто запомнил про «первое пожизненное». За что я получил пожизненное? И если есть первое, значит есть и второе? Или даже третье?

Я решил запомнить эту информацию. Запомнить, что у меня было как минимум два пожизненных срока. Запомнить, что я был кем-то до того, как стал СОЛДАТ-0412.

Мы летели в космическом транспортнике, его стены дрожали от рёва двигателей. За иллюминаторами проплывали звёзды, но я не мог наслаждаться их красотой. Внутри меня всё сжималось от напряжения. Я чувствовал, как экзоскелет сковывает моё тело, как инжекторы готовы в любой момент подавить мои мысли. Но я также чувствовал что-то новое — слабый огонёк сопротивления, который начинал разгораться где-то глубоко внутри. А снаружи бушевала плазма - мы входили в атмосферу и тормозили.

— Сброс через 10 секунд, — раздался механический голос из динамиков.

Капрал сидел в противоперегрузочном кресле и смотрел на меня, его ухмылка всё ещё не сходила с лица. Я закрыл глаза, готовясь к тому, что будет дальше.

Двери транспортника открылись, и мы прыгнули наружу. Мы падали сквозь атмосферу планеты, наши экзоскелеты раскалялись от торможения. HUD показывал высоту: 10 000 метров... 8 000... 5 000...

— Активация гравикомпенсаторов! — крикнул кто-то в эфире.

Тело сжало, как будто на меня упала гиря. Земля приближалась с бешеной скоростью. Удар. Песок взметнулся в воздух. Я встал на ноги, экзоскелет приглушил инерцию, но в визорах моргнуло изображение.

И тут я увидел его.

Монстр.

Он был огромным, как гора, его тело покрыто чешуёй, которая блестела под светом местного солнца. Щупальца, толстые, как стволы деревьев, хлестали по воздуху, оставляя за собой следы разрушения. Его глаза светились жёлтым, как два огромных фонаря, а из пасти вырывался рёв, который заставлял землю дрожать.

— Вперёд! — кричал капрал, но его голос был почти не слышен над рёвом монстра.

Мы открыли огонь. Импульсные заряды разрывали воздух, но монстр, казалось, не чувствовал боли. Одно из его щупалец метнулось в сторону СОЛДАТ-0765. Он попытался уклониться, но было уже поздно. Щупальце схватило его и подняло в воздух. Его крик был коротким, но пронзительным. Затем щупальце сжалось, и он замолчал навсегда. Насколько же он мощный, что ломает экзоскелет?

Я чудом проскочил мимо другого щупальца, которое пролетело в сантиметрах от моего шлема. Я бросился за камень, стараясь укрыться от монстра. Моё сердце билось так сильно, что я боялся, что оно вырвется из груди. HUD мигал: «КРИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ». Инжекторы без устали вводили демпферы и гормоны.

— Держите строй! — кричал капрал, но его голос был перекрыт новым рёвом.

Монстр размахивал щупальцами, разрушая всё на своём пути. Мы стреляли, но казалось, что наши выстрелы не причиняют ему вреда. Внезапно в небе появился штурмовик. Он пролетел над нами, его двигатели ревели, как гром.

— Отходите! — кричал кто-то в эфире.

Штурмовик выпустил ракету. Она летела прямо в монстра, оставляя за собой инверсионный след. Удар. Взрыв был настолько мощным, что земля дрожала, как будто от землетрясения. Монстр заревел в последний раз, его тело рухнуло на землю, подняв облако пыли.

— Цель уничтожена, — раздался голос в шлеме.

Мы вернулись в транспортник. Я сидел в своём кресле, смотря на свои руки в перчатках экзоскелета, размышляя о том, есть ли у меня вообще руки, или я робот. Я не помнил своего тела.

Капрал посмотрел на меня, его ухмылка всё ещё не сходила с лица.

— Ты выжил. На этот раз.

Я не ответил. Просто закрыл глаза, готовясь к очередному сбросу.

«СИСТЕМНЫЙ СБРОС».

Тьма.

Падение и пробуждение

Мы снова летели. Транспортник гудел, как всегда, его двигатели ревели, а стены дрожали от вибраций. Я сидел в своём кресле, пристегнутый ремнями, и смотрел на капрала, который стоял передо мной. Его лицо было таким же грубым, как всегда, с той же злобной усмешкой, которая никогда не сходила с его губ.

— СОЛДАТ-0412, — начал он, его голос был низким и хриплым, как будто он говорил сквозь зубы. — Ты снова пойдёшь первым.

Я не ответил. Просто смотрел на него, стараясь не выдать своих эмоций. Внутри меня всё сжималось от напряжения, но я знал, что не могу ничего сказать. Инжекторы в моей шее ждали любого повода, чтобы влить в меня очередную дозу послушания.

Но вдруг всё изменилось.

Транспортник резко дёрнулся, как будто его ударили чем-то огромным. Все системы начали пищать, предупреждая об опасности. Голограмма на HUD замигала красным: «ПОТЕРЯ ВЫСОТЫ. АВАРИЙНАЯ СИТУАЦИЯ».

— Что за чёрт? — крикнул капрал, но его голос был заглушён громким треском.

Крепежи, которые держали нас в креслах, отстегнулись. Я почувствовал, как моё тело подбросило в воздух, и я ударился о стену транспортника. Всё вокруг превратилось в хаос. Крики, взрывы, треск металла. Гравикомпенсаторы в моём экзоскелете пытались стабилизировать падение, но это было бесполезно.

— Держитесь! — кричал кто-то, но его голос был перекрыт новым взрывом.

Транспортник разломился пополам, и я вылетел наружу. Воздух свистел в ушах, земля приближалась с бешеной скоростью. Гравикомпенсаторы сработали в последний момент, смягчив удар, но я всё равно врезался в землю с такой силой, что песок взметнулся в воздух.

Я упал за огромный валун, который, вероятно, спас мне жизнь как естественное укрытие. Всё вокруг кружилось, шел бой, и я почувствовал, как сознание начинает покидать меня. Последнее, что я увидел, — это небо, серое и мрачное, как всегда.

Я очнулся. Бой стих. Вокруг была тишина, прерываемая только лёгким шелестом ветра. Я лежал на земле, моё тело всё ещё было заключено в экзоскелет, но я чувствовал, что что-то изменилось. HUD мигал: «СИСТЕМНЫЙ СБОЙ. ГЕНЕРАТОР КИСЛОРОДА ОТКЛЮЧИТСЯ ЧЕРЕЗ 4 ЧАСА».

Я запросил анализ атмосферы.

«АНАЛИЗ АТМОСФЕРЫ: ПРИГОДНА ДЛЯ ДЫХАНИЯ».

Я открыл забрало шлема. Я впервые на своей памяти дышал воздухом. Настоящим воздухом, не фильтрованным через системы экзоскелета. Он был холодным, с лёгким привкусом пыли и гари, но для меня он казался... чистым. Я сделал глубокий вдох, и что-то внутри меня дрогнуло.

Внезапно перед глазами мелькнуло воспоминание. Я лежал на траве, где-то далеко, в месте, которое я не мог вспомнить. Небо было голубым, а не серым, как здесь. Какая-то растительность, кажется она называлась «Трава» была мягкой и пахла, и я смотрел вверх, наблюдая за облаками. Никакой опасности, только маленькие летающие насекомые, которые жужжали вокруг. Кажется, они назывались «комары». Это было так... спокойно.

Я встряхнулся, пытаясь вернуться в реальность. HUD снова замигал: «НИКТО НЕ ВЫЖИЛ. ДВИГАЙТЕСЬ К ТОЧКЕ ЭВАКУАЦИИ».

Я поднялся на ноги, чувствуя, как экзоскелет поддерживает моё тело. Вокруг были только руины, догорающие обломки транспортника и тела моих товарищей. Хотя вряд ли товарищей, просто таких же бойцов с номерами. Противник покинул поле боя. Я не стал смотреть на погибших слишком долго. Вместо этого я двинулся в сторону точки эвакуации, которую показывал HUD.

Дорога была долгой. Я шёл через пустыню, где ветер нёс с собой песок и пыль. Врагов не было. Никого. Только я и бескрайняя пустота. Я чувствовал себя странно. Впервые за долгое время я был один. Никаких команд, никаких инжекторов, которые подавляли бы мои мысли. Только я и мои воспоминания, которые начинали потихоньку возвращаться.

Я вспомнил, что задавал себе вопрос «есть ли у меня руки». И у меня появилось время попытаться это выяснить.

Я обратился к системе:

-Кто я?

- НЕТ ДОСТУПА.

- Я человек?

- НЕТ ДОСТУПА.

- У меня есть руки?

- НЕТ ДОСТУПА.

Минут через 15 я понял, что попытки бесполезны, и зло спросил:

- Хоть к чему-то у тебя есть доступ?

Система выдала координаты точки эвакуации.

Тогда я начал по-другому.

- Проведи диагностику.

- Целостность 89 %. Система выдала список повреждений. Была повреждена левая нога и кислородный генератор.

Отлично. Значит, у меня есть по крайней мере левая нога. Я и вправду вдруг почувствовал в ноге какую-то боль, но она быстро прошла, так как экзоскелет тут же вколол мне обезболивающее.

Я решил проверить, что с руками, и начал быстро сжимать и разжимать пальцы, чтобы довести их до изнеможения и почувствовать по крайней мере усталость. На какой-то момент я, кажется, почувствовал легкую усталость в правой руке, но система опять вклолола мне что-то и все прошло.

«По крайней мере есть левая нога и правая рука».

Мой путь лежал через оазис, где была вода. Я вспомнил, что существует такая вещь, как отражения. Я шел по местности, где временами попадались «лужи». И, кажется, в них, при желании, можно что-то увидеть. Я остановился у одной из луж, встал на колени, и аккуратно посмотрел в поверхность воды.

Дозатор тут же вколол мне успокоительное. Да, я увидел отражение, кажется, человеческого лица. У меня были рот, нос, глаз… Один глаз! Вместо второго торчал светящийся окуляр.

Я сел прямо там, и начал раздумывать, что бы это значило. Одна нога, одна рука, один глаз. А что с остальным? Оно же как-то функционирует?

ПРОСЛЕДУЙТЕ К ТОЧКЕ ЭВАКУАЦИИ, - потребовала система.

Я встал и пошел дальше. Все равно я это забуду. Странно, что еще не забыл. Очевидно, система не может обнулить меня по какой-то причине. Может быть, потому, что ей нужен я в сознании и со всеми текущими знаниями, может потому, что не может сделать это вдали от… От чего? Корабля? Машины?

Я шел мимо деревьев со светлой корой, и откуда-то вспомнил, что на ней можно что-то царапать. Быстро остановился, срезал штык-ножом кусок и начал выцарапывать:

Я – человек. У меня два или более пожизненных сроков. У меня есть левая нога, правая рука и один глаз (левый). Я умею писать.

Вот все, что я знал сейчас о себе. Я спрятал этот кусок коры в одно из отделений экзоскелета. Конечно, они все равно могут найти, но по крайней мере я буду знать хот что-то после обнуления. Если, конечно, полезу в этот карман. Я перепрятал кусок коры туда, где хранились обоймы. Уж туда я точно полезу.

Наконец, я добрался до точки эвакуации. Это была небольшая площадка, окружённая скалами. Я сел на камень и стал ждать. Время шло, но ничего не происходило. Я начал думать, что, возможно, меня бросили. Я в который раз обошел периметр, нашел все укрытия на случай нападения, множество раз проверил местность – никого. Пытался поспать, но это у меня не получилось. Я бы нацарапал на коре еще что-то, но не знал что. Потом, подумав, все же дописал: экзоскелет умеет брать управление на себя. Слушай, что говорят, и не спорь, вопросы задавай аккуратно. Они каждый раз тебя обнуляют».

И только через два часа в небе появился транспорт.

Он медленно опускался, его двигатели ревели, как гром. Я встал, готовясь к тому, что сейчас произойдёт. Я знал, что не могу уйти. Экзоскелет всё равно примет командование на себя и не даст мне сделать это. Я понял, что надо было дописать на коре, но было уже поздно.

Транспорт приземлился, и люк открылся. Я сделал шаг вперёд, зная, что это замкнутый круг.

«СИСТЕМНЫЙ СБРОС».

Тьма поглотила всё.

Тоннели и воспоминания

Мы высадились в тоннелях. Это была старая шахта, заброшенная десятилетия назад, но теперь она стала убежищем для врагов Империи. Стены были покрыты ржавчиной, а воздух был густым и затхлым, как будто он не обновлялся годами. Голограмма на HUD показывала нашу цель: зачистка тоннелей. Мы должны были уничтожить всех, кто скрывался здесь.

Мы двинулись вперёд, наши экзоскелеты гудели, а шаги отдавались эхом в узких коридорах. Внезапно HUD замигал: «ОБНАРУЖЕНА УГРОЗА». Из-за угла вышли они — повстанцы, замотанные в тряпьё, кое на ком виднелись снятая с трупов наших бойцов защита, их лица были скрыты под самодельными масками. Они открыли огонь, и тоннель наполнился грохотом выстрелов.

— Вперёд! — кричал капрал, его голос был резким. — Уничтожить всех!

Мы продвигались вперёд, стреляя и рубя. Бой был долгим и изматывающим. Повстанцы сражались отчаянно, но наши экзоскелеты давали нам преимущество. Однако в какой-то момент всё пошло не так.

— Обвал! — крикнул кто-то, но было уже поздно.

Потолок тоннеля начал рушиться. Камни и металлические балки падали на нас, как дождь. Я попытался уклониться, но один из камней ударил меня по плечу, и я упал на землю. Всё вокруг превратилось в хаос. Крики, взрывы, треск металла. Когда пыль осела, я понял, что нас завалило.

Я лежал под грудой камней, моё тело было прижато к земле. Кое-как откопался, но пробиться к выходу было невозможно. Вокруг были тела моих товарищей. Некоторые из них ещё дышали, но большинство уже замолчали навсегда. HUD мигал: «СИСТЕМНЫЙ СБОЙ. ОЖИДАЙТЕ ПОДМОГИ».

Через несколько часов я остался один. Я ждал. Время шло, но ничего не происходило. Вокруг была тишина, прерываемая только лёгким стуком новых камней. Я начал думать, что, возможно, нас бросили. Я решил от нечего делать перезарядить оружие и в глубине кармана наткнулся на кусок коры. На нем было выцарапано: «Я – человек. У меня два или более пожизненных сроков. У меня есть левая нога, правая рука и один глаз (левый). Я умею писать. Экзоскелет умеет брать управление на себя. Слушай, что говорят, и не спорь, вопросы задавай аккуратно. Они каждый раз тебя обнуляют».

Я долго размышлял над этой надписью. Потом какие-то обрывки воспоминаний начали проявляться в голове. Я понял, что я писал это самому себе. Удивительно, что никто не забрал эту записку.

На земле, рядом с телом одного из моих товарищей, лежал наладонник. Это было старое устройство, которое использовали для связи и хранения данных. Я протянул руку и взял его. Экран был разбит, но устройство всё ещё работало. Я открыл его и увидел карту памяти. Это было то, что мне нужно. Я смогу ее использовать и незаметно хранить. Я взял карту памяти из наладонника и вставил в свой. Записал все, что знал. Положил её в отделение экзоскелета, где обычно хранились тряпки для протирания шлема и прочая мелочь. Судя по тому, что тряпка была грязная, а шлем я не протирал, их никто не менял и в этот отсек не лазил. Так я придумал, как самому себе оставлять послания.

Теперь я смогу всё записывать. Всё, что я помнил. Всё, что чувствовал. Всё, что хотел сохранить. Я знал, что могут стереть мои воспоминания, но они не смогут стереть то, что я записал.

Внезапно HUD замигал: «ПОДМОГА НА ПОДХОДЕ».

Я вернул свою карту памяти в мой наладонник. Я знал, что это только начало. Я должен был найти способ освободиться от этой металлической тюрьмы.

Глава 3. Ледяной ад и песчаная буря

Мы высадились на ледяной планете. Это был замерзший ад. Не знаю, откуда мне знакомо это слово, просто знал и всё. Температура опустилась до минус ста градусов, и даже наши экзоскелеты с трудом справлялись с холодом. Голограмма на HUD показывала нашу цель: зачистка ледяной базы. Мы должны были уничтожить всех, кто скрывался здесь.

Мы двинулись вперёд, наши экзоскелеты гудели, а шаги отдавались эхом в узких ледяных коридорах. Лед хрустел под ботинками. Внезапно HUD замигал: «ОБНАРУЖЕНА УГРОЗА». Из-за угла вышли они — не повстанцы, не ксеносы, а что-то совершенно новое. Существа, похожие на гигантских ледяных червей. Их тела были полупрозрачными, с голубыми светящимися жилами, пронизывающими их плоть. Они двигались медленно, но с каждой секундой их становилось всё больше. Их глаза, если это можно было назвать глазами, светились холодным светом, а изо рта вырывался пар, который тут же замерзал в воздухе.

— Вперёд! — кричал капрал, его голос был резким, как всегда. — Уничтожить всех!

Мы пошли вперёд, стреляя и рубя. Бой был долгим и изматывающим. Эти ледяные создания, похоже, не чувствовали боли. Наши импульсные заряды пробивали их тела, но они продолжали двигаться, как будто их жизненная сила была не в плоти, а в чём-то другом. Один из них подошёл слишком близко, и я выхватил тепловой клинок. Лезвие жгло синим пламенем, и я ударил. Лёд треснул, существо рухнуло на землю, но его тело начало медленно восстанавливаться.

— Они регенерируют! — крикнул кто-то в эфире.

— Используйте огонь! — ответил капрал.

Мы переключились на огнемёты. Пламя вырывалось из наших орудий, сжигая ледяных червей. Они кричали, их тела таяли, превращаясь в лужи воды, которые тут же замерзали на ледяном полу. Но их было слишком много. Они продолжали появляться из ниоткуда, словно сама планета порождала их.

— Отступаем! — крикнул капрал, но было уже поздно.

Один из червей вырвался из стены, его огромная пасть раскрылась, и он проглотил СОЛДАТ-0765 целиком. Его крик был коротким, но пронзительным. Затем червь развернулся и начал двигаться в нашу сторону.

— Взрывчатка! — крикнул я, но мои слова были заглушены рёвом червя.

Я бросил термитную гранату, и взрыв разорвал червя на части. Его тело разлетелось на куски, но через несколько секунд эти куски начали двигаться, как будто пытаясь соединиться.

— Они не умирают! — крикнул кто-то.

— Отступаем! — снова закричал капрал, но его голос был перекрыт новым рёвом.

Мы начали отступать, но черви преследовали нас. Они вырывались из стен, из пола, из потолка. Мы стреляли, рубили, жгли, но их было слишком много. Внезапно я почувствовал, как что-то схватило меня за ногу. Это был один из червей, его пасть сомкнулась на моей ноге, и я почувствовал, как холод проникает в моё тело.

— Нет! — закричал я, но было уже поздно.

Червь начал тащить меня вглубь тоннеля. Я пытался вырваться, но его хватка была слишком сильной. Внезапно я почувствовал, как что-то внутри меня щёлкнуло. Это было воспоминание. Я был в лаборатории, где-то далеко, в месте, которое я не мог вспомнить. Передо мной стояла женщина в лабораторном халате. Она что-то говорила, но я не мог разобрать слов. Затем она протянула мне что-то — карту памяти.

Я встряхнулся, пытаясь вернуться в реальность. Я выхватил тепловой клинок и ударил червя. Лезвие жглось синим пламенем, и червь отпустил меня. Его тело начало таять, но я знал, что это ненадолго.

Снова пошли воспоминания.

Я опять попытался вернуться в реальность. Ледяной червь, которого я только что ранил, уже начинал восстанавливаться, его полупрозрачное тело медленно собиралось из осколков льда и голубых светящихся жил. Вокруг царил хаос: крики солдат, рёв червей, треск огнемётов и гул экзоскелетов, работающих на пределе. HUD мигал красным: «КРИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ. ПОТЕРИ: 45%».

Инжекторы вкололи обезболивающие. Возможно, это и затуманивало моё сознание.

- Держите строй! — кричал капрал, но его голос был едва слышен над грохотом боя. — Не дайте им окружить нас!

Я огляделся. Мы были в ловушке. Ледяные черви вырывались из стен, их огромные пасти раскрывались, готовые поглотить нас целиком. Один из них схватил СОЛДАТ-1125, и его крик оборвался, как только червь утащил его в ответвление тоннеля. Его метка на HUD погасла.

- Мы не сможем их остановить! — крикнул кто-то в эфире.

- Используйте всё, что есть! — ответил капрал, но в его голосе уже слышалась паника.

Я почувствовал, как что-то всплыло в моей памяти. Вспышка: я снова в лаборатории. Женщина в халате, её лицо напряжено, она что-то говорит, но я не могу разобрать слов. Затем она протянула мне устройство — криогенный генератор. «Это единственный способ остановить их», — её голос наконец стал ясен.

Я встряхнулся. Это было не просто воспоминание — это было руководство к действию. Я быстро осмотрел свой экзоскелет, и в одном из отсеков нашёл странное устройство, которое раньше не замечал. Оно было небольшим, с голубоватым свечением, и на его поверхности была выгравирована надпись: «Экстренный протокол: криогенная блокада».

- Отойдите! — крикнул я, активируя устройство. — Я знаю, как их остановить!

Капрал и остальные солдаты отступили, хотя и с явным недоверием. Я бросил устройство в центр тоннеля, где черви сбивались в кучу, их тела переплетались, образуя живую стену изо льда и плоти. Устройство активировалось, и мощный криогенный импульс пронёсся по тоннелю. Всё вокруг мгновенно покрылось толстым слоем льда с температурой близко к абсолютному нулю. Черви замерли, их тела превратились в неподвижные статуи, а затем начали трескаться и рассыпаться на мелкие осколки.

- Что это было? — спросил капрал, его голос был полон подозрения.

- Я... не знаю, — ответил я, но внутри я знал, что это было ещё одно воспоминание, ещё один кусочек моего прошлого. — Но это сработало.

Мы продолжили движение, но теперь тоннель был тихим. Ледяные черви больше не появлялись, и только треск льда под нашими ногами нарушал тишину. HUD показывал, что мы приближаемся к цели — центральному реактору базы. Наша задача была уничтожить его, чтобы предотвратить запуск оружия массового поражения.

- СОЛДАТ-0412, ты идёшь первым, — приказал капрал, его голос был холодным, как лёд вокруг нас. — И не вздумай подводить нас снова.

Я кивнул, но внутри меня что-то сжалось. Я знал, что капрал не доверяет мне, и, возможно, он был прав. При случае я бы его убил, но экзоскелет не позволит. У меня не было выбора. Я двинулся вперёд, сканируя местность через HUD. Экран снова замигал: «ОБНАРУЖЕНА УГРОЗА».

Из-за угла вышли они — аугментированные. Их тела были сращены с металлом, глаза светились алым, как у тех, кого мы видели раньше. Но здесь они казались ещё более жуткими — их движения были плавными, почти призрачными, как будто они были частью самой станции.

- Огонь! — крикнул капрал, и мы открыли шквальный огонь.

Импульсные заряды разрывали воздух, плазма прожигала стены. Аугментированные двигались с невероятной скоростью, их тела изгибались, как будто у них не было костей. Один из них прыгнул на СОЛДАТ-0456, его металлические пальцы вонзились в экзоскелет, как когти. СОЛДАТ-0456 закричал, но его голос был заглушён взрывом — капрал выстрелил в аугментированного из гранатомёта, и тот разлетелся на куски.

Мы прорывались вперёд, шаг за шагом, пока не добрались до центрального реактора. Он был огромным, его поверхность пульсировала энергией, а вокруг него стояли странные устройства, похожие на криогенные генераторы.

--- Установите взрывчатку! — приказал капрал.

Я двинулся вперёд, но внезапно HUD замигал: «ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ». Я остановился, сканируя местность. В центре комнаты стоял человек — или то, что от него осталось. Его тело было наполовину сращено с машиной, провода выходили из его черепа, а глаза светились тем же алым светом, что и у аугментированных.

- Вы опоздали, — прошипел он. Его голос был механическим, но в нём слышались остатки человечности. — Реактор уже активирован. Вы все потеряны.

- Молчать! — крикнул капрал и выстрелил ему в голову. Человек-машина рухнул на пол, его глаза погасли.

Мы установили заряды и начали отступление. Когда мы вышли на безопасное расстояние, реактор взорвался, уничтожив базу. Мы выполнили задание, но какой ценой?

- Задание выполнено, — сказал капрал, но его голос был холодным. — Возвращаемся на базу.

По пути обратно по темным тоннелям я сунул руку в карман экзоскелета. Мышечная память довела пальцы до маленького кусочка, на ощупь – карты памяти. Я достал ее и вставил в свой наладонник. Прочитал информацию, как будто я уже этот делал не раз. Добавил текстом несколько слов о том, что я вспомнил – про лабораторию. Вытащил карту и спрятал.

Я сел в транспортник, смотря на свои руки в перчатках экзоскелета. Внутри меня что-то изменилось. Я больше не был просто солдатом. Я начал вспоминать. И я знал, что должен найти эту женщину-доктора. Она могла помочь мне восстановить мою память и освободиться от этой металлической тюрьмы.

ОБНУЛЕНИЕ.

Песчаная буря

Мы высадились на пустынной планете, где песчаные бури были настолько сильными, что могли содрать кожу с костей. Голограмма на HUD показывала нашу цель: уничтожить базу повстанцев, скрытую в глубине каньонов. Песок хлестал по экзоскелету, а видимость была почти нулевой. Мы двигались вперёд, полагаясь на тепловизоры и радары. Впереди шёл грузовик, но он был не для нас – там везли оружие и командиров. Мы топали по следам колес, рискуя, что их заметёт.

Внезапно HUD замигал: «ОБНАРУЖЕНА УГРОЗА». Из-за дюн вышли они выползли ОНИ. Песчаные черви, огромные, как поезда, их тела состояли из песка и камней, скреплённых какой-то неизвестной силой. Они двигались с невероятной скоростью, их пасти, усеянные острыми камнями, готовы были поглотить всё на своём пути. Вырываясь из-под земли, они вздымали вверх тонны песка, как будто взрывы, и набрасывались, падая сверху.

- Вперёд! — крикнул капрал. Как будто мы не знали, что делать. Откуда-то я уже знал про большинство тварей.

Мы открыли огонь, но пули и энергетические заряды просто пролетали сквозь их тела, состоящие из кремний-органики и песка. Один из червей схватил СОЛДАТ-0893 и утащил его вглубь дюн. Его крик был коротким, но пронзительным.

- Используйте взрывчатку! — закричал я, но меня никто не слушал.

Я бросил гранату со шрапнелью, и взрыв вырвал червю кусок тела. Но через несколько секунд песок снова собрался в единое целое. Они были неуязвимы.

- Обходим! — крикнул капрал, но было уже поздно. Сразу два червя набросились на шедшую впереди машину и разорвали ее. Затем они начали сползаться к нам со всех сторон.

Мы оказались в ловушке. Песчаные черви окружили нас, их пасти раскрывались, готовые поглотить нас целиком. Внезапно я почувствовал, как что-то щёлкнуло в моей памяти. Я увидел женщину в лабораторном халате. Она что-то говорила, но я не мог разобрать слов. Затем я понял, о чем речь. Электромагнитная граната. Микроволны, поджаривающие любую плоть как печь.

Я встряхнулся, пытаясь вернуться в реальность. Я вставил гранату в подствольный гранатомет импульсной винтовки и направил в толпу червей. Через несколько секунд мощный импульс пронёсся по пустыне. Песчаные черви замерли, их тела рассыпались на песок. Угроза отступила, образовалась брешь.

- Туда! – крикнул я. Мы что есть сил бросились в прореху между окруживших нас червями.

- Карта!

Наш разведчик раздал по сети карту.

- Надо искать место, где камни, скалы или плиты! Черви не вылезут из-под них! – передал я в общий чат.

К счастью, такое место нашлось в полутора километрах. Мы бежали как проклятые. Экзоскелеты перегревались, пот хлюпал в ботинках, так как система жизнеобеспечения не справлялась, но мы дошли до спасительной тверди.

- Что это было? — спросил капрал, когда мы, повалившись, перевели дух, и его голос был полон подозрения.

- Я... не знаю, — ответил я, но внутри я знал, что это было ещё одно воспоминание, ещё один кусочек моего прошлого.

Капрал на меня как-то странно посмотрел. А у меня создалось ощущение дежавю.

Восстановив силы, и оторвавшись от червяков, мы продолжили движение. Через три часа в глубине каньона мы нашли базу повстанцев.

Бой был жестоким. Повстанцы сражались отчаянно, их глаза горели ненавистью и решимостью. Они знали, что проигрывают, но не сдавались. Мы продвигались вперёд, шаг за шагом, пока не добрались до центрального зала базы. Там находился центр связи — огромная конструкция, обвитая проводами с множеством мониторов, усилителей, и других устройств. Вокруг него стояли повстанцы, готовые защищать его до последнего.

- Уничтожить! — приказал капрал.

Мы открыли огонь. Импульсные заряды разрывали воздух, плазма прожигала стены. Повстанцы падали один за другим, но их сопротивление было ожесточённым. Один из них бросился на меня с ножом, его глаза горели яростью. Я выхватил тепловой клинок и отразил удар, но в его взгляде я увидел что-то знакомое. Это был не просто враг — это был человек, который боролся за свою свободу.

- Почему мы убиваем их? — мелькнула мысль, но инжекторы тут же подавили её.

Когда последний повстанец упал, мы выполнили задание. Центр связи был уничтожен, стальные конструкции базы начали разрушаться. Мы начали отступление, но что-то заставило меня остановиться. В одном из помещений я увидел старый компьютер. Его экран мерцал, на нём мелькали данные. Я подошёл ближе и увидел смутно знакомое имя — доктор Элис Морган.

- Кто она? — подумал я, но инжекторы снова попытались подавить мои мысли. Я сопротивлялся.

Я начал копировать данные на карту памяти, которую нашёл в одном из отсеков экзоскелета. Руки сами помнили, что надо проверить именно там. Мышечная память не стирается.

На экране мелькали файлы: «Проект "Биомех"», «Эксперименты с памятью», «СОЛДАТ-0412». Я знал, что это может быть ключом к разгадке моего прошлого.

- СОЛДАТ-0412, двигайся! — крикнул капрал, его голос был резким. — База рушится! Что ты там возишься?

- Пытаюсь уничтожить технику повстанцев, капрал!

Он выстрелил в компьютер, едва не отстрелив мне руку.

Я отскочил, отвернулся, и спрятал карту памяти в тайник экзоскелета, а затем побежал за остальными. Мы вырвались из базы как раз в тот момент, когда она окончательно обрушилась.

Пока мы бежали к точке эвакуации, я на ходу вставил карту памяти в наладонник и открыл файл «От Морган». Пока карта считывалась, я вспомнил какие-то тренировки, как нас учили делать все на бегу. Нас учили даже работать с наладонником в свободном падении. Больше вспомнить не удалось.

Новые данные на карте памяти

1. Записи доктора Морган:

Запись 1: «Проект "Биомех" был создан для создания идеального солдата. Но что-то пошло не так. Они стирают их память, превращая в машины для убийства. Я не могу больше молчать.»Запись 2: «СОЛДАТ-0412... Он был другим. Его сознание сопротивлялось стиранию. Я оставила ему подсказки. Надеюсь, он найдёт их.»Запись 3: «Если ты читаешь это, значит, ты всё ещё жив. Ищи меня. Я могу помочь тебе вспомнить.»2. Координаты:

На карте были указаны координаты секретной лаборатории, где доктор Морган продолжала свои исследования. Лаборатория находилась на заброшенной станции на окраине Империи, планета Капа, абсолютные координаты относительно центра Галактики 15060523403:10504807307:1422040404Это было очень и очень далеко. Я даже не представлял, на чем туда можно добраться. Хотя, раз планета обитаема и доктор там, значит есть способ.

3. Скрытые файлы:

Среди данных я нашёл зашифрованные файлы. Они содержали информацию о моём прошлом, о том, кем я был до того, как стал СОЛДАТ-0412. Но для их расшифровки нужен был ключ.Нет доступа. Очевидно, он есть у Морган. Почему она не дала мне доступ, если дала файлы? Или я не готов к правде? Может, чтобы это не попало не в те руки? Но… Зачем мы убили этих повстанцев?

Я сделал пометку в наладоннике в своих записях:

В следующих раз постараться сохранить повстанцам жизнь и допросить. Элис Морган. Это было имя женщины из моих воспоминаний.

Мы уже почти добежали до точки. Я убрал карту памяти. Транспорт был на подлёте, слышался гул двигателей. Как только он сел, мы вошли, и я увидел перед глазами надпись:

ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО

Я сел в кресло, смотря на свои руки в перчатках экзоскелета. Внутри меня что-то изменилось. Я больше не был просто солдатом. Я начал вспоминать. И я знал, что должен найти доктора Морган. Она могла помочь мне восстановить мою память и освободиться от этой металлической тюрьмы.

Я думал о том, что только что произошло. Я убивал людей, которые боролись за свою свободу. Они были не просто врагами — они были такими же, как я. Но инжекторы не давали мне думать об этом. Они вливали в меня холодное послушание, подавляя всё, что могло бы напомнить мне о человечности.

Но где-то в глубине сознания, за туманом химического контроля, оставался слабый голос, который шептал: это неправильно.

Последней мыслью было, как так совпало, что я увидел эти файлы, такое совпадение – одно на триллион, значит она знала, где я буду находиться.

ОБНУЛЕНИЕ

Глава 4. Лабиринт из стали

Глава 4. Лабиринт из стали

Следующая высадка была на орбитальной станции, которая когда-то была научным центром, а теперь превратилась в лабиринт из стали и ржавчины. Голограмма на HUD показывала нашу цель: уничтожить, чтобы предотвратить запуск оружия массового поражения.

Мы двинулись вперёд, наши экзоскелеты гудели, а шаги отдавались эхом в пустых коридорах. Внезапно HUD замигал: «ОБНАРУЖЕНА УГРОЗА». Из-за угла вышли они — роботы-охранники, их тела были покрыты бронёй, а глаза светились красным. Они двигались с невероятной скоростью, их оружие было направлено на нас.

- Вперёд! — крикнул капрал.

Мы открыли огонь, но роботы были слишком быстрыми. Один из них прыгнул на СОЛДАТ-0765, его металлические когти вонзились в экзоскелет. Метка погасла.

Поступил приказ:

- Используйте электромагнитные импульсы!

Мы активировали ЭМИ-устройства и гранаты. Вскоре роботы замерли. Мы продолжили движение, но вскоре столкнулись с новой угрозой — лазерные ловушки, которые разрезали всё на своём пути.

СОЛДАТ-1452 попал в ловушку, его тело было разрезано на части. Не помог даже экзоскелет. После этого мы двигались медленно, стараясь избежать ловушек. Внезапно я почувствовал, как что-то щёлкнуло в моей памяти. Я увидел женщину в лабораторном халате. Она что-то говорила, но я не мог разобрать слов. Она указывала на деактиватор.

Дозатор вколол адреналин, и я вернулся в реальность. Деактиватор.

- У кого есть деактиватор?

Кто-то уже сам догадался, и достал портативное устройство. Всё вокруг отключилось. Двери между отсеками заклинило, пришлось прорубаться плазменными резаками.

В центре станции мы нашли ядро. Вокруг никого не было. Ощущение, что станцию покинули. Мы установили взрывчатку и начали отступление. Когда мы вышли на безопасное расстояние, ядро взорвалось. Мы ощутили сильный толчок. По станции пробежали волны, как от землетрясения.

- Задание выполнено, — сказал капрал, его голос был холодным как всегда. Я почему-то знал это. Но капрал меня интересовал мало. Моей целью было что-то другое.

Тайна доктора Морган

Мы возвращались, растянувшись в длинную цепь. Я был измотан. Воспоминания продолжали возвращаться. Я видел женщину в лабораторном халате, её лицо было печальным. Она что-то говорила, но я не мог разобрать слов.

Экзоскелет гудел, охлаждаясь после боя. Мы все шли по коридорам станции к выходу. Внутри меня что-то изменилось. Воспоминания, которые раньше были туманными, теперь стали более чёткими. Я видел её — женщину в лабораторном халате. Доктор Морган. Она что-то говорила, но я не мог разобрать слов. Затем она протянула мне карту памяти.

Я знал, что должен найти эту женщину. Она могла помочь мне восстановить мою память и освободиться от этой металлической тюрьмы. Я должен был найти доктора Морган во что бы то ни стало и узнать правду о своём прошлом. Хотя, судя по всему, жизнь может оборваться в любой момент. Есть ли смысл что-то искать в такой ситуации? А тогда какой смысл вообще жить, если можно умереть? Я обдумывал это, возвращаясь.

Я отстал от группы, и достал карту из тайника в экзоскелете. Руки помнили все действия, как будто я делал это десятки раз. Она была небольшой, с голубоватым свечением, и на её поверхности была выгравирована надпись: «Проект "Биомех". Доктор Элис Морган». Я вставил её в свой наладонник, и на экране появились данные.

Это был я. Я был частью эксперимента, целью которого было создание идеального солдата. Доктор Морган была главным учёным проекта. Она пыталась прервать эксперимент, но её остановили.

Содержание карты памяти:

1. Записи доктора Морган:

Запись 1: «Проект "Биомех" был создан для создания идеального солдата. Но что-то пошло не так. Они стирают их память, превращая в машины для убийства. Я не могу больше молчать.»Запись 2: «СОЛДАТ-0412... Он был другим. Его сознание сопротивлялось стиранию. Я оставила ему подсказки. Надеюсь, он найдёт их.»Запись 3: «Если ты читаешь это, значит, ты всё ещё жив. Ищи меня. Я могу помочь тебе вспомнить.»2. Координаты:

На карте были указаны координаты секретной лаборатории, где доктор Морган продолжала свои исследования. Лаборатория находилась на заброшенной станции на окраине Империи.3. Скрытые файлы:

Среди данных я нашёл зашифрованные файлы. Они содержали информацию о моём прошлом, о том, кем я был до того, как стал СОЛДАТ-0412. Но для их расшифровки нужен был ключ.Также имя: Элис Морган.

Я пролистал более старые файлы: Экзоскелет может брать управление на себя… Я человек…У левая нога и правая рука, также левый глаз…

У меня два пожизненных срока (за что??)

Крупицы информации собирались вместе.

Новые записи на карте памяти:

Я решил структурировать старые записи:

Запись 1: «Я — человек. У меня есть воспоминания, которые они пытаются стереть. Я должен найти доктора Элис Морган.»Запись 2: «Экзоскелет может брать на себя управление, но иногда слушается меня, даже если это противоречит приказам. Возможно, в нём есть скрытые функции.»Запись 3: «Координаты лаборатории: Сектор 7-Бета. Я должен добраться туда.»Я аккуратно записал все, что знал.

Новые воспоминания:

Пока я просматривал и структурировал данные, в моей голове начали всплывать новые воспоминания. Я увидел себя в лаборатории, окружённом учёными. Они что-то вводили в мою кровь, а я чувствовал, как моё сознание начинает растворяться. Затем я увидел её — доктора Морган. Она смотрела на меня с грустью.

- Запомни это, — сказала она. — Это твой шанс.

Я пытался вернуться в реальность. Карта памяти была ключом к моему прошлому. Но я знал, что не могу просто взять и уйти. Экзоскелет, инжекторы, капрал — всё это держало меня в узде. Я должен был действовать осторожно. Я спрятал карту на место в карман, запихнул туда всякое барахло, и побежал догонять группу. Думаю, капрал был бы не против бросить меня тут.

Я прокручивал в голове прошедший бой, в памяти всплыло воспоминание о похожей базе.

В центре базы мы нашли лабораторию. Она была огромной, её стены были покрыты ржавчиной, а воздух был густым и затхлым. В центре комнаты стоял человек — женщина в лабораторном халате. Её лицо было знакомым.

- Доктор Морган? — спросил я, но инжекторы тут же попытались подавить мои мысли.

- Да, это я, — ответила она, её голос был мягким, но в нём слышалась усталость. — Я знала, что ты найдёшь меня.

- Кто вы? — спросил я, но инжекторы снова попытались подавить мои мысли.

- Я — доктор Элис Морган, — ответила она. — Я могу помочь тебе восстановить твою память.

Я хотел поверить ей, но что-то внутри меня сопротивлялось. Её лицо было знакомым, но в её глазах не было той печали, которую я видел в своих воспоминаниях.

- Докажи это, — сказал я, но инжекторы снова попытались подавить мои мысли.

- У меня есть данные, — ответила она, протягивая мне карту памяти. — Это ключ к твоему прошлому. Я взял карту.

Далее я помнил смутно. Как будто воспоминания подретушировали, или они наложились друг на друга.

HUD замигал: «ОБНАРУЖЕНА УГРОЗА». Из-за угла вышли они — аугментированные. Их тела были сращены с металлом, глаза светились алым, как у тех, кого мы видели раньше.

- Огонь! — крикнул капрал, и мы открыли шквальный огонь.

Бой был жестоким. Аугментированные двигались с невероятной скоростью, их тела изгибались, как будто у них не было костей. Один из них прыгнул на СОЛДАТ-0456, его металлические пальцы вонзились в экзоскелет, как когти. СОЛДАТ-0456 закричал, но его голос был заглушён взрывом — капрал выстрелил в аугментированного из гранатомёта, и тот разлетелся на куски.

Мы прорывались вперёд, шаг за шагом, пока не добрались до выхода. Когда мы вышли на поверхность, я понял, что что-то не так. Женщина, которая называла себя доктором Морган, исчезла.

- Где она? — спросил я, но инжекторы снова попытались подавить мои мысли.

- Кто? Неважно, — ответил капрал. — Задание выполнено.

Сообщение от Морган

Мы вернулись на временную базу в ожидании транспорта. В этот раз меня еще не обнулили – миссия была еще не завершена. Я был измотан, но не мог уснуть. Воспоминания продолжали возвращаться. Я видел женщину в лабораторном халате, её лицо было печальным. Она что-то говорила, но я не мог разобрать слов.

Я достал карту памяти, которую мне дала ложная доктор Морган, и вставил её в свой наладонник. На экране появились данные — проект «Биомех». Это был я. Я был частью эксперимента, целью которого было создание идеального солдата. Доктор Морган была главным учёным проекта. Она пыталась остановить эксперимент, но её остановили.

Я знал, что должен найти её. Она могла помочь мне восстановить мою память и освободиться от этой металлической тюрьмы.

Внезапно на экране появилось новое сообщение. Оно было зашифровано, но я смог его расшифровать. Это было сообщение от настоящей доктора Морган.

- СОЛДАТ-0412, — начиналось сообщение. — Если ты читаешь это, значит, ты всё ещё жив. Я знаю, что тебя пытались обмануть. Ложная доктор Морган — это агент Империи. Она пытается заставить тебя поверить, что я предатель. Но это не так. Я могу помочь тебе восстановить твою память. Ищи меня. Я нахожусь на станции «Омега-9».

Я вскочил, пытаясь вернуться в реальность. Карта памяти была ключом к моему прошлому. Но я знал, как уйти.

Новые данные на карте памяти:

Сообщение от доктора Морган:Запись 1: «СОЛДАТ-0412, если ты читаешь это, значит, ты всё ещё жив. Ложная доктор Морган — это агент Империи. Она пытается заставить тебя поверить, что я предатель. Но это не так. Ищи меня. Я нахожусь на станции «Омега-9».Координаты станции «Омега-9»:На карте были указаны координаты станции, где доктор Морган продолжала свои исследования.Скрытые файлы:Среди данных я нашёл зашифрованные файлы. Они содержали информацию о моём прошлом, о том, кем я был до того, как стал СОЛДАТ-0412. Но для их расшифровки нужен был ключ.План побега

После получения сообщения от настоящей доктора Морган я понял, что время на исходе. Империя знала, что я начинаю вспоминать, и пыталась меня обмануть. Ложная доктор Морган была лишь частью их плана. Я должен был действовать быстро, пока меня не "обнулили" снова.

Я задумался, а была ли вообще Морган? Может быть это все – просто вживленные мне воспоминания, и так они со мной играют, заставляя повиноваться и действовать по их плану? Почему я так просто признал ту женщину ложной, а эту настоящей? Что на карте, которую дала мне Ложная Морган, может быть вирус, который окончательно убьет мою память? Я чувствовал, что теряю связь с реальностью. Почему я верю одной и не верю другой? Просто из-за слов "Я не предатель"?

Я снова начал просматривать файлы. В папке, которую я сразу не заметил в подкаталогах, были записи о моём прошлом.

Я точно ее не заметил? Такое ощущение, что ее и не было. Может быть ее подменили, пока я был в отключке? Может быть они все знают?

Пребывая в мысленном хаосе, я начал читать:

Служебная записка

1. Обнаружение ранее отсутствующего документального комплекса В процессе плановой инвентаризации архивного фонда был идентифицирован ранее не учтённый носитель информации (папка категории «СС-А2», регистрационный шифр 789-ϴ). Указанный объект отсутствовал в описи дел по состоянию на предыдущую ревизию ([дата]), что свидетельствует о несанкционированном внесении в архивный реестр.

2. Содержательная часть документации В ходе экспертизы установлено:

2.1. Судебные постановления в отношении субъекта:

Приговор № 387 (дата вынесения: [число, месяц, год]) Основание: самовольное оставление территории исправительно-трудового комплекса «Рудник-12» (категория «рабский труд, 3-й класс опасности»). Мера пресечения: пожизненное заключение.Приговор № 591 (дата вынесения: [число, месяц, год]) Основание: организация массовых беспорядков на территории пенитенциарной колонии «Сектор-7», сопряжённых с:ликвидацией персонала охраны (17 лиц);уничтожением имущества учреждения (ущерб: 4,8 млн имперских кредитов);выводом из строя автоматизированных систем надзора (дроны серии «Страж-МК3»). Мера пресечения: дополнительное пожизненное заключение с присвоением статуса «Враг Империи 1-й степени», «Враг Императора 2-й степени».Медицинское заключение по итогам карательной операции В ходе силового подавления мятежа субъект:

отказался от добровольной капитуляции;получил критические повреждения в результате применения спецсредств (осколочные гранаты типа «Феникс-9»);утратил функциональность следующих биологических компонентов:нижняя конечность (левая, ампутация на уровне бедренной кости);верхняя конечность (правая, ампутация на уровне локтевого сустава);орган зрения (правый глаз, полная деструкция тканей).Решение комиссии по реабилитации Субъект переведён в программу «Биомех-Регенерация» с присвоением кода «Бета-09».

Особые условия содержания:

Поручение наиболее опасных миссий с максимальным риском для жизниРегулярное проведение процедуры «Обнуление нейросетевых паттернов» (протокол 45-В);Автоматическая активация протокола «Ликвидация» при попытке:несанкционированного доступа к системам управления;распространения деструктивных идеологий;отказа от обязательных техобслуживаний биомеханических имплантов.Ответственный за ведение дела: Начальник архива 3-го разряда Клайд Штифт

Я попытался осознать всё, что прочитал. Я был не просто солдатом. Я был мятежником, борцом за свободу. Империя превратила меня в орудие, но я начинал вспоминать, кто я на самом деле. Эти сволочи даже не удосужились вписать в протоколы моё имя!

Подготовка к побегу

Я знал, что не могу просто взять и уйти. Экзоскелет, инжекторы, капрал — всё это держало меня в узде. Но у меня был план. Я начал готовиться.

1. Отключение инжекторов:

Я вспомнил, как доктор Морган показывала мне, как отключить инжекторы. Даже скорее руки вспомнили, где надо искать и что нажимать. Это было рискованно, но необходимо. Я нашёл скрытый отсек в экзоскелете и отключил систему впрыска. Теперь я мог думать самостоятельно, без химического контроля.2. Поиск союзников:

Я начал присматриваться к другим солдатам. Возможно, среди них были те, кто тоже начинал вспоминать. Я занимался этим пол дня и заметил, что СОЛДАТ-0765 иногда замирал, как будто боролся с чем-то внутри себя. Я решил поговорить с ним.- Эй, — прошептал я, когда мы остались одни в казарме. — Ты помнишь что-нибудь?

Он посмотрел на меня, его глаза были полны страха.

- Я... не знаю, — ответил он. — Иногда мне снится что-то. Но я не могу вспомнить.

- Мы должны найти способ освободиться, — сказал я. — Империя нас использует.

Он кивнул, но я видел, что он боится. Я знал, что не могу доверять ему полностью, но он мог стать моим союзником. А может предать. Хотя какой смысл? Всё равно нас обнулят после миссии. Отсюда нет выхода, это билет в один конец.

3. Поиск транспорта:

Я начал изучать расписание транспортников. На это я потратил два дня, пока нас не уводили на миссии. Мне нужно было найти способ добраться до станции «Омега-9», где находилась доктор Морган. Я знал, что это будет непросто, но у меня не было выбора.Попытка побега

Ночью, когда база погрузилась в сон, я решил действовать. Я отключил систему слежения в экзоскелете и направился к ангару, где стояли транспортники. Мы умели это делать по протоколу альфа, для скрытного передвижения в тылу врага. СОЛДАТ-0765 шёл за мной, но я видел, что он нервничает.

- Ты уверен, что это сработает? — спросил он.

- Нет, — ответил я. — Но у нас нет другого выбора.

Мы подошли к транспортнику, но в этот момент зазвучала тревога. Нас обнаружили.

- Предатель! — крикнул КАПРАЛ-102, появившись из тени в сопровождении группы солдат. — Я знал, что ты что-то замышляешь!

Я попытался отступить, но экзоскелет вдруг перестал слушаться. Инжекторы снова активировались, и я почувствовал, как моё тело парализует.

Как они активировались? Я же их отключил! Надо искать систему дублирования.

- Ты думал, что сможешь сбежать? — усмехнулся капрал. — Ты всего лишь машина, СОЛДАТ-0412. И машины не сбегают.

Я боролся, но было уже поздно. Капрал поднял руку, и я почувствовал, как что-то вводится в мою шею. Всё вокруг потемнело.

Глава 5. Новое сообщение

Я очнулся в казарме. Экзоскелет был включён, инжекторы снова работали. Я был в ловушке. Но в этот момент я почувствовал, как что-то щёлкнуло в моей памяти. Я увидел женщину в лабораторном халате. Она что-то говорила, но я не мог разобрать слов. Затем она протянула мне устройство — портативный передатчик.

Я встряхнулся, пытаясь вернуться в реальность. Я нашёл передатчик в скрытом отсеке экзоскелета. На экране появилось новое сообщение от доктора Морган.

- СОЛДАТ-0412, если ты читаешь это, значит, ты всё ещё жив. Я знаю, что тебя поймали. Но у меня есть план. Жди сигнала.

Я не знал, что это за сигнал, но я знал, что должен ждать. Я был готов ко всему.

Откуда у нее данные обо мне?

После получения сообщения от настоящей доктора Морган я понял, что время на исходе. Империя знала, что я начинаю вспоминать, и пыталась меня обмануть. Ложная доктор Морган была лишь частью их плана. Я должен был действовать быстро, пока меня не "обнулили" снова.

Но проблема была в том, что я знал: как только я сяду в транспортник после миссии, меня обнулят. Все мои воспоминания, все мои планы — всё исчезнет. Я должен был найти способ сохранить информацию и действовать до того, как система возьмёт верх.

Скрытые записи

Мы провели в этом месте много времени, и совершили несколько вылазок. Я начал использовать карту памяти, которую нашёл на предыдущей миссии, или до предыдущей, я не знал, сколько было миссий. Каждый раз, когда я возвращался на базу, я записывал всё, что помнил, на карту и прятал её в экзоскелете. Я знал, что после обнуления я забуду всё, но если я найду карту снова, то смогу восстановить свои воспоминания.

Скрытые записи

Мы провели в этом проклятом месте три недели. Или три месяца? Время здесь текло иначе — между миссиями, обнулениями и вечными сумерками серого неба. Я начал вести дневник на карте памяти, которую нашел в развалинах бронетранспортёра. Каждый раз, возвращаясь на базу, я прятал её в отсек экзоскелета, заваленный обоймами и обрывками проводов. Там я нашёл еще одну карту, с более ранними воспоминаниями, и объединил их. Запасную карту на всякий случай запрятал поглубже, если будут обыскивать. Иногда, после обнуления, я находил карты снова, как чужую вещь, и читал записи, словно страницы чужой жизни.

Вылазка №1: «Тени в тумане»

Нас высадили в джунглях, где воздух был густым от испарений, а лианы свисали с деревьев, как щупальца. HUD показывал аномальные показатели: «БИОЛОГИЧЕСКАЯ УГРОЗА. УРОВЕНЬ: НЕИЗВЕСТЕН».

— Двигайтесь тихо, — приказал новый капрал, его голос звучал как зубовный скрежет. — Здесь что-то не так.

Мы шли цепочкой, прорубая путь тепловыми клинками. Туман обволакивал всё, превращая деревья в расплывчатые силуэты. Внезапно HUD замигал: «ДВИЖЕНИЕ В 15 МЕТРАХ».

Из тумана вышли они — существа, похожие на людей, но их кожа была покрыта мхом, а глаза светились ядовито-зелёным. Они двигались бесшумно, как тени.

— Огонь! — крикнул капрал, но выстрелы лишь пробивали дыры в тумане.

Один из них материализовался передо мной. Его рука, превращённая в клинок из наноструктур, ударила по шлему. Экзоскелет взвыл, предупреждая о повреждении. Я выстрелил в упор, но существо рассыпалось на споры, которые тут же собрались снова.

— Они регенерируют! — закричал СОЛДАТ-0893, прежде чем его схватили две тени и утащили в чащу. Его крик оборвался, как будто его проглотила сама тьма.

— Используйте огонь! — я активировал плазменную горелку, и волна жара пронеслась по джунглям. Тени взвыли, их тела вспыхнули, как сухой торф.

— Откуда ты знал? — капрал смотрел на меня через визор, его голос дрожал.

— Не знал. Догадался, — соврал я. На самом деле, в памяти мелькнул образ: женщина в лабораторном халате, показывающая на символ пламени.

Вылазка №2: «Город-призрак»

Задание: очистить заброшенный мегаполис, захваченный повстанцами. Но когда мы вошли, город был пуст. Небоскрёбы, покрытые ржавчиной, молчали. HUD показывал «ЭНЕРГОПОЛЕ НЕСТАБИЛЬНО».

— Здесь никого нет, — пробормотал СОЛДАТ-0765. Его голос эхом разнёсся по пустым улицам.

Внезапно стены зданий задрожали. Из тёмных подъездов выползли голограммы — фигуры людей, кричащих без звука. Они проходили сквозь нас, оставляя ощущение холода.

— Это проекции прошлого, — сказал я, касаясь голограммы ребёнка, который бежал, закрывая лицо руками.

— Не отвлекайся! — капрал толкнул меня прикладом.

Я бы его убил, но экзоскелет не позволит.

Но я уже видел: на стене одного из зданий была нарисована эмблема — стилизованный феникс. Тот же символ, что и на передатчике доктора Морган.

— Здесь что-то есть, — я направился к подвалу, игнорируя приказы.

Капрал схватил меня за плечо: — Куда ты прёшь, пустой?

— Там ответы, — я вырвался, и экзоскелет, к моему удивлению, послушался.

В подвале мы нашли серверную. На экранах мелькали записи: «Проект „Возрождение“. Цель: восстановление экосистемы. Статус: ПРЕРВАН».

— Это не повстанцы... — начал я, но взрыв потряс здание. Голограммы исчезли, а из-под земли полезли роботы-пауки с искажёнными лицами людей на экранах.

— Они слили сознания жителей в сеть! — закричал я, стреляя в центральный процессор.

- Открыть огонь! – отдал приказ капрал.

Стены серверной задрожали, осыпая нас дождём бетонной крошки. Голограммы повстанцев рассыпались, как дым, а вместо них из вентиляционных решёток выползли они — роботы-пауки размером с крупную собаку. Их хромированные тела искрились статикой, а на груди вместо идентификаторов мерцали экраны с искажёнными лицами. Лицами жителей. Детские смешки, старческий плач, женские мольбы — голоса лились из динамиков, накладываясь друг на друга какофонией кошмара.

— Мама... Где мама? — запищал робот с лицом девочки, его восемь лап цокали по полу, оставляя царапины на металле. — Не стреляйте! — завопил СОЛДАТ-0765, опуская ствол. Его рука дрожала — на экране ближайшего паука моргал портрет женщины, повторяющей: «Помоги мне».

Капрал выстрелил первым. Импульсный заряд разорвал головогрудь робота, но вместо искр из раны хлынула бурая жидкость, пахнущая кровью. Лицо на экране исказилось в немом крике.

— Это не голограммы! — я крикнул, отпрыгивая от щупальцевидного манипулятора. — Они закачали сознания в машины! Эти пауки — люди!

— Люди или нет — мочи их! — рявкнул капрал, расстреливая очередного паука. Тот взорвался, забрызгав стены слизистой органикой.

Роботы атаковали волнами. Один, с лицом старика, впился клыками в ногу СОЛДАТ-0893. Тот заорал, стреляя в упор, но паук, уже лишившись трёх лап, полз вперёд, шепча: «Убей... меня». Экзоскелет треснул под напором жвал — я бросил термитную гранату, превратив паука в пепел.

— Процессор! — я указал на пульсирующий синим кристалл в центре комнаты. — Он управляет сетью!

Мы пробивались сквозь рой пауков, спотыкаясь о клубки проводов. Лица на экранах плакали, смеялись, умоляли о пощаде. Один робот, с телом подростка, обхватил мою ногу, шепча: «Не бейся, всё равно проиграешь». Я выстрелил в экран — лицо исчезло, но лапы всё сжимали броню.

Капрал, прикрывая, ревел как зверь: — Двигайтесь, шваль! Это всего лишь железяки!

Но когда паук с лицом человека, похожего на него самого (может быть, брат, или отец) прыгнул на него, он замер. На долю секунды. Хватило, чтобы манипулятор с лезвием вонзился в шов между грудной пластиной и наплечником.

— Чёрт! — он рухнул на колено, вырывая щупальце с мясом. — Солдат-0412, добей процессор!

Я прыгнул через терминалы, пауки цеплялись за спину, царапая шлем. Их голоса слились в один стон: «Не надо... Мы не хотим...». Центральный процессор был защищён силовым полем — голограммы лиц роились на нём, как осы.

— Простите, — прошептал я, всадив весь магазин в кристалл.

Мир взорвался белым светом. Пауки замерли, экраны погасли. Тишину нарушал только треск горящих проводов.

— Выполнено... — капрал хрипел, прислонившись к стене. Его рана дымилась — где-то попала кислота. — Теперь ты доволен, пустой?

Чем тут быть довольным? Я бы рассмеялся, но инжектор вколол транквилизатор.

Я смотрел на груду оплавленного металла. Среди обломков шевелилась лапка паука — последний экран вспыхнул, показав лицо девочки.

— Спасибо, — прошептала она, прежде чем погаснуть навсегда.

Вылазка №3: «Океан бездны»

Батискафы, похожие на стальные коконы, дрожали от гула гидравлики, пока мы погружались в чёрную бездну. Давление — это первое, что ощутил кожей, даже сквозь подводный экзоскелет повышенной прочности. Броня батискафа стонала, сжимаясь на стыках, будто невидимый великан сжимал нас в кулаке. На дисплее HUD мигало предупреждение: «ГЛУБИНА 1200 М. ДАВЛЕНИЕ 124 АТМ. ЦЕЛОСТНОСТЬ ОБОЛОЧКИ 89%». Каждый метр вниз сопровождался скрипом, словно подводный колосс скрежетал зубами, недовольный вторжением.

Темнота за иллюминаторами была абсолютной, пока не вспыхнули светящиеся медузы — живые дирижабли из студня, чьи полупрозрачные тела пульсировали бирюзовым свечением. Они проплывали так близко, что я видел, как в их щупальцах запутались обломки имперских фрегатов. Одна медуза, размером с эсминец, коснулась корпуса батискафа, и на мгновение весь отсек залило фосфоресцирующим светом. СОЛДАТ-0765 ахнул, крестя шлем — её щупальца были в броне.

— Цель: уничтожить генератор щита, — голос капрала в комлинке напоминал скрежет якорной цепи. — Не пяльтесь на тварей!

Но «тварь» настигла нас первой. Из темноты вынырнул кальмар — нет, чудовище. Его тело, величиной с башню, представляло собой гибрид слизистой плоти и титанового панциря. Десять щупалец, наполовину механических, наполовину органических, бились в конвульсиях, круша скалы. На боку красовалось имперское клеймо: «Проект Абидос. Образец 09».

— Это киборг! — я крикнул, но голос потонул в рёве сирены.

Одно щупальце, увенчанное ротором с лезвиями, ударило наш батискаф. Корпус заскрежетал, кренясь набок. СОЛДАТ-1125 не успел среагировать — стальной шип пронзил его скафандр ниже пояса. Вода хлынула внутрь, смешавшись с кровавой пеной из разорванного тела. Его крик оборвался, когда давление в 124 атмосферы сплющил грудную клетку, как бумажный стаканчик. Отсек батискафа был разрушен. Между нами и адским давлением были только подводные экзоскелеты.

— Магнитные якоря! — я активировал аварийные крепления. Батискаф дёрнулся, примагнитившись к кальмару, имевшему каркас из металла. Мы повисли на его панцире, как паразиты.

Чудовище взвыло — звук, похожий на скрежет тонущего линкора, — и начало биться о скалы. Меня швыряло по отсеку, но HUD уже выделил слабое место: нейросеть, вживлённую в основание головы. Там, где должен быть мозг, пульсировал кластер из кристаллов, опутанный проводами.

— Прикройте! — капрал, пристёгнутый к креслу, палил из плечевой пушки. Взрывы плазмы, в коконе из пара под давлением, оставляли на панцире кальмара дымящиеся кратеры, но лишь разъяряли его.

Плохой выбор оружия, подумал я.

Я выпрыгнул через аварийный люк. Давление схватило за горло, словно пытаясь выдавить глаза из орбит. Экзоскелет трещал, предупреждая: «ПЕРЕГРУЗКА НА СТЫКАХ. ДО ОТКАЗА: 147 СЕК».

Щупальца метались вокруг, руша скалы. Одно из них, с присосками-дрелями, ударило вскользь — броня на плече смялась, как фольга. Я активировал тепловой клинок. Лезвие, раскалённое до синевы, прорезало воду, словная паровая печать.

Три прыжка по обломкам. Два удара по щупальцам, отсекая гидравлику. Кальмар извивался, затягивая меня в клубок щупалец с пилами. На последней секунде я вонзил клинок в нейросеть.

Кристаллы взорвались цепной реакцией. Органическая часть кальмара вздулась, лопаясь пузырями разложившейся плоти, а титановый скелет рухнул на дно, подняв облако ила.

— Ты... знал его слабое место? — капрал, бледный как мел, смотрел на меня через треснувший визор, когда меня затащили манипулятором через шлюз аварийного отсека обратно. Все уже собрались там.

Я отстегнул шлем. Воздух пахло горелым мясом и машинным маслом.

— Нет. Но он был похож на нас.

Мы смотрели на гигантский труп. Из разорванной нейросети выпал имплант — крошечный чип с гравировкой: «СОЛДАТ-1125. ПАРТИЯ 09». Мы поняли: Империя перерабатывала даже трупы.

Запись на карте памяти: «Они превращают всё живое в оружие. Джунгли, города, океаны... Но я помню. Феникс — не просто символ. Это ключ. Найди источник „Пангеи“».

Каждый бой оставлял в памяти трещину. Инжекторы глушили мысли, но голос доктора Морган звучал всё громче: «Они боятся твоих воспоминаний. Потому что ты — первый, кто смог их сохранить».

Я начал замечать странности. После каждой вылазки в моём экзоскелете появлялись новые отсеки с непонятными устройствами. А в бою я иногда действовал на опережение, словно кто-то направлял мои движения.

— Ты стал... другим, — как-то сказал СОЛДАТ-0765, прежде чем его метка погасла в очередной миссии.

Я не ответил. Но знал: чем ближе к истине, тем опаснее становлюсь — и для врагов, и для Империи.

Однажды, после очередной миссии, я очнулся в казарме. Я не помнил, кто я и что делал, но в кармане экзоскелета нашёл карту памяти. Я вставил её в наладонник и начал читать:

Запись 1: «Я — человек. У меня два пожизненных срока. Я был рабом на рудниках, затем устроил мятеж в колонии. Меня отправили в проект „Биомех“. Я должен найти доктора Морган.»Запись 2: «Экзоскелет контролирует меня. Он может брать управление на себя. Я должен быть осторожен.»Запись 3: «Ищи станцию „Омега-9“. Доктор Морган там.»Я встряхнулся, пытаясь осознать всё, что прочитал. Я был не просто солдатом. Я был мятежником, борцом за свободу. Империя превратила меня в орудие, но я начинал вспоминать, кто я на самом деле.

Новое сообщение

Мы вернулись на базу после очередной миссии, я был опустошён. Мы снова подавляли мятеж. Я знал, что меня снова обнулят, и я забуду всё, что произошло. Но перед тем как сесть в транспортник, я успел записать на карту памяти:

Запись 4: «Повстанцы — не враги. Империя использует нас для убийства невинных. Я должен остановить это.»Я спрятал карту в экзоскелете и сел в кресло. Через несколько секунд наступила тьма.

Пробуждение и новый план

Я очнулся в казарме. Я не помнил, кто я и что делал, но в кармане экзоскелета нашёл карту памяти. Кажется, я делал это не раз. Мои руки сами тянулись в нужный отсек экзоскелета при первой возможности.

Я вставил её в наладонник и начал читать. Всё, что я записал, вернулось ко мне. Я понял, что не могу просто саботировать миссии или пытаться сбежать. Мне нужно было найти способ отключить экзоскелет и инжекторы. Я начал изучать систему, ища слабые места.

Внезапно на экране наладонника появилось новое сообщение. Оно было зашифровано, но я смог его расшифровать. Это было сообщение от настоящей доктора Морган.

- СОЛДАТ-0412, — начиналось сообщение. — Если ты читаешь это, значит, ты всё ещё жив. Я знаю, что тебя пытались обмануть. Ложная доктор Морган — это агент Империи. Она пытается заставить тебя поверить, что я предатель. Но это не так. Я могу помочь тебе восстановить твою память. Ищи меня. Я нахожусь на станции «Омега-9».

Кажется, я уже видел это сообщение.

Затем в казарму вошла группа солдат под руководством КАПРАЛ-102.

Я очнулся в камере с гулом в висках. Экзоскелет, обычно жужжащий, молчал – его заблокировали частотным глушителем. Двигались лишь руки. Инжекторы в моих венах, напротив, работали на полную, закачивая в кровь седативы. Но вместо оцепенения я чувствовал… зуд. Как будто в мозг вживили раскалённую иглу.

Именно тогда всплыл образ: женщина в биолабораторном халате с символом киберпсихов на груди. Её губы шевелились беззвучно, а пальцы собирали устройство из нейронных чипов и квантовых проводников. «Солдат-0412, ты – ключ», – будто прошептала она, протягивая мне передатчик. Видение рассыпалось, но память о нём осталась – слишком чёткая для галлюцинации.

Я рванул рукой к бедру, игнорируя боль от сломанных рёбер. В скрытом отсеке экзоскелета, под слоем синтетической кожи, лежал тот самый гаджет. На сенсорном экране пульсировала голограмма Доктора Морган:

«СОЛДАТ-0412. ЕСЛИ ТЫ ВИДИШЬ ЭТО – ПРОТОКОЛ "ФЕНИКС" АКТИВИРОВАН. ТВОЯ НОВАЯ МИССИЯ: ПРОНИКНУТЬ В ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ХАБ СЕТИ "ПАНГЕЯ" И УДАЛИТЬ ФАЙЛ ОМЕГА-7. СИГНАЛ ДЛЯ СТАРТА ПОСТУПИТ ЧЕРЕЗ 03:47:12. НЕ ДАЙ ИМ ПРОЧЕСТЬ ТВОЙ МОЗГ ДО ЭТОГО».

Цифры на таймере начали обратный отсчёт. Внезапно стена камеры завибрировала – сквозь бронестекло иллюминатора проползла тень дрона-паука с лазерным резаком. Имперцы готовили «допрос». Я сжал передатчик, ощущая, как чипы в моей коре больших полушарий перестраивают нейронные пути. Морган не просто оставила сообщение – она перепрограммировала меня.

«Ключ», – вспомнил я. Возможно, буквально.

Глава 6. Двойная игра

Лазер дрона прорезал бронестекло с шипением, расплавляя металл в алых каплях. В воздухе запахло горелой изоляцией. Я вжался в угол, сжимая передатчик так, что костяшки пальцев побелели даже под перчаткой экзоскелета. Внутри черепа горело — чипы Морган перестраивали нейросети, выжигая имперские блокировки. Всплывали обрывки кодов, схемы вентиляции, маршруты... «Центральный хаб: уровень Бета-7, сектор Киберпсихов».

Дрон вполз в камеру, его восемь оптических сенсоров мерцали, сканируя меня. Лазерный резак замер в сантиметре от шлема.

— СОЛДАТ-0412. ПОДЧИНИТЕСЬ ДОПРОСУ. — Голос дрона был похож на скрежет шестерёнок.

«03:32:11...» — показывал таймер в углу зрения.

— Протокол «Феникс» активирован, — прошипел я, не узнавая свой голос. Чипы в мозгу отозвались импульсом — передатчик в руке вспыхнул, проецируя голограмму чёрного феникса.

Дрон дёрнулся, его резак дрогнул. На долю секунды в его системе возник конфликт приоритетов: уничтожить угрозу или доложить о символе киберпсихов. Этого хватило.

Я рванулся вперёд, схватив дрон за корпус. Чипы подсказали слабое место — щель между третьим и четвёртым сегментом. Тепловой клинок выскользнул из запястья экзоскелета, вонзился в сочленение. Искры брызнули на пол, дрон затрепыхался, как подстреленная птица.

— Ты не солдат. Ты ошибка, — захрипел он, прежде чем экран погас.

Сердце колотилось, будто хотело вырваться из грудной клетки. «03:15:49». В коридоре заскрежетали шасси других дронов. Я сорвал с поверженного паука панель управления, пальцы сами набрали код деактивации магнитных наручников. Чипы Морган работали — она вшила в меня свои знания.

Потолок камеры дрогнул — в вентиляционной шахте послышался шорох. Я вскочил на стол, вырвал решётку. Тесный туннель пах маслом и озоном. Где-то впереди гудели турбины системы кондиционирования.

— Он в вентшахтах! — раздалось снизу.

Я пополз вперёд, цепляясь за выступы. Экзоскелет скрежетал по металлу, высекая искры. Сзади брызнули лазерные залпы — дроны резали шахту, как консервную банку.

«02:59:01».

Передо мной развилка. Чипы вывели голограмму карты: «Влево — к энергощитам. Вправо — в доки». Но Морган добавила третий путь — едва заметную трещину в полу, ведущую в канализацию. Я ударил кулаком — ржавый люк поддался.

Труба обрывалась вертикальным колодцем. Внизу, в десятке метров, бурлила чёрная жижа техностоков. Я прыгнул, перед падением успев активировать гравикомпенсаторы. Приземление согнуло колени, но экзоскелет амортизировал удар.

«02:44:30».

Сточные воды лизали экзоскелет. Хорошо, что он герметичный. Где-то впереди, за поворотом, мерцал свет. Я поплыл, цепляясь за трубы. Внезапно чипы взорвались болью — в визор ворвались чужие воспоминания.

Флешбек: Лаборатория. Доктор Морган в защитном костюме с нашивкой феникса. Перед ней — десятки капсул с людьми-киборгами. «Проект „Феникс“ — не просто взлом Пангеи. Это перезагрузка сознания Империи. Но для этого нужен ключ — кто-то, чей мозг станет мостом». Она поворачивается ко мне. «Ты согласен, СОЛДАТ-0412? Даже если это будет твой последний выбор?»

Я вынырнул из воспоминания, хватая ртом едкий воздух. Впереди показался люк с надписью: «СЕКТОР КИБЕРПСИХОВ. ДОСТУП ТОЛЬКО ДЛЯ ОМЕГА-КЛАССА».

Таймер: «00:15:00».

Дверь открылась с шипением. За ней — зал, уставленный серверами с мерцающими голубыми кристаллами. В центре — колонна из чёрного кварца, опутанная проводами. Ядро Пангеи.

— Прекратить вторжение! — из динамиков рявкнул голос ИИ.

Я бросился к колонне, чипы уже выводили на визор коды доступа. Пальцы сами затанцевали по голограммной клавиатуре.

Доступ к файлу Омега-7 разрешен.

Экран заполонили строки данных: «Проект „Коллапс“. Цель: активация нейровируса в экзоскелетах Империи. Статус: ГОТОВ К ЗАПУСКУ».

— Это не оружие против Империи... — подумал я. — Это геноцид.

Голограмма Морган материализовалась рядом, её лицо исказила гримаса ярости: — Ты должен удалить файл! Это единственный способ!

Но чипы вдруг взбунтовались, выжигая мозг. Она солгала. Весь „Феникс“ — лишь инструмент для её власти. Я с трудом вырвал передатчик, нацелив его на ядро.

— Протокол „Феникс“: отмена.

Колонна взорвалась волной энергии. Я упал, мир погрузился в тишину. Последним, что я увидел, были буквы на дымящемся экране:

«ПАНГЕЯ: ОТКЛЮЧЕНИЕ. ВСЕ СИСТЕМЫ ИМПЕРИИ ОФФЛАЙН».

Таймер остановился на «00:00:03».

Когда меня нашли повстанцы, я уже не помнил ни Морган, ни коды. Но в кармане экзоскелета лежала карта памяти с последней записью:

«Найди доктора Морган. Спроси, почему она назвала меня ключом».

Двойная игра

Пробуждение наступило с резким щелчком в висках. Я открыл глаза, ожидая увидеть привычный потолок казармы или решётку верхних нар в камере. Вместо этого передо мной расстилалось матовое небо, пробитое лучами ржавого солнца. Воздух пах гарью и мокрым металлом. Я лежал на холодном полу ангара, руки и ноги прикованы к стене магнитными браслетами. Экзоскелета на мне не было — только рваный комбинезон и следы от инжекторов на шее. Я с интересом оглядел своё тело. Догадки насчет биомеханических протезов руки и ноги подтвердились. Насчет тела пока было непонятно – я был в какой-то военной футболке, но тоже явно что-то было не так, на груди из-под футболки выпирало что-то, опхожее на пластину.

- Проснулся, пустышка? — голос прозвучал сверху.

Я поднял голову. На балконе, опираясь на перила, стояла женщина в чёрной тактической броне. Её лицо скрывал шлем с визором, но по манере держаться я понял: она здесь главная. За её спиной маячили двое — мужчина с шрамом через глаз и подросток с протезом вместо левой руки. Повстанцы.

- Где мой экзоскелет? — спросил я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Без брони я чувствовал себя голым. Да, собственно, в трусах и футболке это было почти также.

Женщина спустилась по лестнице, её шаги отдавались эхом. Она сняла шлем, и я узнал её — та самая девочка с лицами на экранах пауков. Но теперь её глаза горели не страхом, а холодной решимостью.

-Хотим расплавить на металлолом. Твоя имперская броня убила слишком много наших, — она присела на корточки, в руке мелькнул нож с волнообразным лезвием. — А теперь скажи, почему мы должны тебя не добить?

Я сглотнул. Воспоминания всплывали обрывками: взорванный реактор, крики повстанцев, её лицо на экране дрона...

- Я не хотел... — начал я, но она ткнула ножом мне в грудь. Лезвие вошло на миллиметр, и кровь выступила каплями.

- Ложь. Ты стрелял в детей. В стариков. Ты — машина.

- Нет! — я рванулся, магниты браслетов скрежетали. — Они стирали меня! Каждый раз, после боя...

Внезапно в визоре вспыхнула голограмма — доктор Морган. «СОЛДАТ-0412. Если ты слышишь это, значит, модуль памяти активирован. Не дай им себя убить».

- Что с тобой? — женщина отпрянула, заметив мерцание в моём правом глазу.

Я закрыл веки, пытаясь сосредоточиться. Внутри черепа зажглась карта — схема ангара, точки входа, слабые места магнитных цепей. Чип повстанцев работал.

- Я могу помочь, — выдохнул я. — Знаю, как взломать „Пангею“. Знаю, где их базы. Но мне нужен экзоскелет.

Повстанцы переглянулись. Шрамовидный мужчина хрипло рассмеялся:

- Слушай, Лера, он же ментально обосранный. Давай к стенке и всё.

Лера — видимо, её имя — встала, задумчиво вращая нож.

- У нас есть твой файл, — сказала она. — Два пожизненных. Мятежник. Но Империя сломала тебя, как и всех. Почему мы должны верить, что ты не вернёшься к ним?

Я посмотрел ей в глаза. В них отражался не страх, а та же боль, что грызла меня изнутри.

- Это будет справедливо. Но дайте шанс исправить.

Тишина повисла на волоске. Лера кивнула подростку с имплантом:

- Активируй чип. Посмотрим, что у него в башке.

Спустя час

Меня отвели в подземную лабораторию — ржавые стены, провода вместо труб, запах озона. На столе лежал мой экзоскелет. Лера указала на него:

- Твой костюм. С чипом, который мы вшили, ты не забудешь ничего. Но если попытаешься нас предать... — она коснулась голограммы на запястье, — чип взорвёт твой мозг.

Я кивнул, примеряя шлем. HUD замигал, подключаясь к чипу. На экране возникли новые метки — синие точки союзников, красные враги. Имперские коды смешались с повстанческими шифрами.

- Первая миссия, — Лера передала мне карту. — На этой базе Империя держит детей повстанцев. Ты проберёшься как „свой“, выключишь щиты. Мы придём следом.

- Как я вернусь?

- Мы подтерли твои записи, если не будут глубоко копать, то для империи ты пока не интересен.

База „Дельта-7“

Я шёл по коридору в экзоскелете, стараясь не смотреть на трупы охранников. Чип подсказывал пароли, маршруты, привычки солдат. Сердце колотилось: я снова был СОЛДАТ-0412, но теперь каждый шаг был предательством. Хотя с какой стороны посмотреть, я никогда и не был верен империи, судя по статусам «Враг империи и Враг императора».

- Эй, Бета-0412, — окликнул меня капрал у лифта. — Слышал, вчера пустышки чуть не прорвались?

Я кивнул, сжимая импульсную винтовку. Его лицо было знакомо — тот самый, что издевался надо мной в казарме.

- Да, — ответил я. — Но мы их раздавили.

- Как всегда, — он усмехнулся. — Иди проверь блок С. Там сенсоры глючат.

Лифт довёз меня до нижнего уровня. За стальной дверью слышался плач. Чип открыл замок.

Комната освещалась тусклым аварийным светом, мерцавшим в такт гудящим вентиляторам. Воздух был спёртым, пахнущим лекарствами и детской мочой. Двадцать пар глаз сверкнули в темноте, когда я вошёл, прижимаясь к стенам, как стайка испуганных зверьков. Самый маленький ребенок, девочка лет пяти, зарылась лицом в ободранного плюшевого медведя, у которого вместо глаза торчал проводок.

- Не бойтесь, — голос мой прозвучал странно гулко через динамики шлема. Я медленно поднял забрало, показывая лицо. — Я не причиню вам вреда.

Тишина. Потом где-то сзади звякнула жестяная банка — мальчик лет семи выступил вперёд. Его левая рука была заменена на грубый имплант из чёрного металла, явно самодельный. Он щёлкнул пальцами-захватами, высекая искры.

- Ты... как папа? — голос дрожал, но в глазах горел огонёк. — Он носил такую же блестящую кожу. Но потом снял её. Стал хорошим.

Меня скрутило так, будто кто-то воткнул раскалённый клинок под рёбра. В визоре всплыли данные: «Родительские чипы отслеживания: деактивированы. Причина: измена Империи». Этих детей держали как заложников за предательство их отцов.

- Мы уйдём отсюда сейчас, — я присел на корточки, чтобы быть на уровне глаз мальчика. — Но нужно сделать тихо. Как игра в прятки. Поможешь?

Он кивнул, имплант зажужжал от волнения.

На визоре появились инструкции: Обход систем безопасности:

Сканирование сетки:

Чип в моём визоре высветил паутину лазерных датчиков у выхода. Имперские инженеры поставили их на уровне колен — явно рассчитывая на взрослых.

- Все на четвереньки! Цепляйтесь за мой плащ.

Дети поползли за мной вереницей, как утята. Мальчик с имплантом шёл последним, прикрывая малышей своей металлической рукой.

Обман биометрии:

У терминала считывателя я вытащил чип мертвого охранника.

- Держи, — передал мальчику, — нажми, когда я кивну.

Он встал на цыпочки, дотягиваясь имплантом до панели. В момент сканирования я резко выдохнул на сенсор — конденсат исказил тепловую картинку. Система зависла.

- ОШИБКА: ПОВТОРИТЕ ПОПЫТКУ

- Жми сейчас!

Мальчик ударил кулаком по кнопке аварийного открытия. Люк заскрипел.

Вентиляционный тоннель:

Пришлось снять наплечники экзоскелета, чтобы протиснуться. Девочка с медведем заплакала, застряв в узком месте.

- Дай сюда, — мальчик ловко переключил имплант в режим «клещи», аккуратно вытащил её за куртку. — Папа учил: всегда надо помогать маленьким.

После

Лера ждала у песчаного бархана, за её спиной мерцал невидимый транспортер-невидимка. Дети, увидев её чёрную броню с синим символом феникса, бросились к ней с криками «тётя Лера!».

- Неплохо для первого раза, — она убрала пистолет в кобуру, но пальцы продолжали нервно барабанить по рукояти. — Хотя мог бы не светить маячком, как новогодняя ёлка. Дроны Империи засекли сигнал.

Я показал на горизонт, где догорали обломки перехватчика — я подловил его ракетой, пока дети забирались в транспортер.

- Отвлекающий манёвр. По учебнику.

Лера хмыкнула, поправляя окровавленную повязку на руке мальчика. Тот гордо тянул к ней имплант:

- Я тоже помогал! Резал провода, как папа!

- Молодец, Артем, — она потрепала его по волосам, но взгляд, брошенный мне, был ледяным.

— Только твой «папа» оказался крысой. Сдал два блока, прежде чем его пристрелили.

Артем замолчал, стиснув железяку. Я отвернулся, собирая разбросанные по песку гильзы. Чип в визоре подсвечивал новое сообщение от Империи: «Вернуться на базу для брифинга. 22:00».

- Следующий раз будет сложнее, — Лера запустила двигатель транспортера. — Империя уже знает, что кто-то сливает данные.

Я кивнул, глядя, как Артем прижимает к стеклу ладонь-имплант на прощание. Его пальцы оставили на запотевшем стекле пять жирных точек. Как отпечаток настоящей руки.

- Что дальше? — спросил я.

- Дальше, — Лера натянула шлем, — ты вернёшься к ним. Империя не должна заподозрить. А мы... — её голос дрогнул, — мы найдём твою Морган. Договорились?

Я кивнул. Внутри экзоскелета жужжали сервоприводы, готовые к новой лжи. Но где-то под броней всё ещё билось сердце. Человека.

Тени лояльности

Имперская база «Гамма-12» возвышалась над пустыней, как стальной монстр. Я шагал по коридорам в своём экзоскелете, модифицированном повстанцами. Чип в визоре мигал: «Миссия: деактивировать систему ПВО. Срок: 24 часа». Внутри всё сжималось. Дети с базы «Дельта-7» всё ещё снились мне по ночам. Мне теперь снились сны. Это было необычно.

- СОЛДАТ-0412, к командиру, — голос в комлинке прервал мои мысли.

Капрал Штраус ждал в оперативном зале. Его лицо, изуродованное шрамом от плазменного ожога, исказилось в подобии улыбки.

- Слухи говорят, ты эффективен, — он бросил на стол голографический чип. — Новое задание. Уничтожить конвой повстанцев в секторе 7-Бета.

Чип повстанцев в моей голове взорвался болью: «Конвой везёт медикаменты для лагерей беженцев. Не дай им это сделать».

- Когда выдвигаемся? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

- Сейчас.

Сектор 7-Бета. Каменистое плато.

Конвой из трёх грузовиков полз по ущелью. Повстанцы в нём даже не подозревали, что их маршрут слит Империи. Я занял позицию на утёсе, прицеливаясь из снайперской винтовки. В визоре мигали метки: «Водитель: красный. Груз: синий».

- Стреляй, — приказал Штраус.

Палец дрогнул на спусковом крючке. Чип взбесился, проецируя голограмму Леры: «Если ты убьёшь их, мы взорвём чип».

- Жду, — Штраус нахмурился.

Я выдохнул и выстрелил — в скалу над головой конвоя. Камнепад обрушился, блокируя путь. Грузовики резко затормозили.

- Идиот! — Штраус ударил кулаком по консоли. — Они уйдут!

- Не успеют, — я перезарядил винтовку. — Диверсанты уже на подходе.

Из-за скал выскочили имперские дроны-пауки. Повстанцы открыли огонь, но я уже спускался в ущелье, целясь в топливные баки грузовиков. Взрывы подняли столбы пламени. Настоящие. Повстанцы кричали, пытаясь спасти хоть часть груза.

- Миссия выполнена, — Штраус хрипел в комлинке.

Я не ответил. В дыму мелькнула знакомая фигура — подросток с имплантом, которого я спас на «Дельта-7». Он смотрел на меня, прежде чем дрон рассек его пополам.

Лагерь повстанцев. Ночь.

Лера ждала в подземном бункере. Её лицо было бледным.

- Ты убил своих, — она приставила нож к моей шее. — Зачем?

- Чтобы спасти больше, — я снял шлем, показывая свежий шрам от чипа. — Империя тестирует новое оружие в секторе 9. Если я не вернусь с отчётом, они начнут бомбить города.

Лера замерла. Нож дрогнул.

- Доводы, — прошипела она. — Ты мастер оправданий.

- Проверь, — я передал ей украденный чип с данными. — Координаты, схемы, коды доступа.

Она вставила чип в терминал. Экран залился красными символами: «Проект „Клеймо“. Цель: генетическое подавление мятежников».

- Они создали вирус, — прошептала Лера. — Ты прав.

- Не до конца, — я коснулся чипа у виска. — Доктор Морган... Она здесь?

Лера отвела взгляд:

- Мы нашли её лабораторию. Она... не на нашей стороне. «Клеймо» — её разработка.

- Вот же тварь.

Заброшенная станция «Омега-9»

Мы пробирались через коридоры, заваленные трупами киборгов. Лера вела отряд из пяти повстанцев. Чип в моей голове гудел, распознавая символы на стенах — стилизованный феникс, такой же, как на передатчике Морган.

- Здесь, — я взломал дверь с помощью имперских кодов.

Лаборатория была пуста, если не считать голограмму в центре. Доктор Морган, в белом халате, улыбалась с холодной уверенностью.

- Привет, СОЛДАТ-0412. Или тебе больше нравится твоё настоящее имя? — её голос звучал как нож по стеклу. — Дэннил Керт. Мятежник. Убийца. Мой шедевр.

Лера выстрелила в голограмму, но луч прошёл сквозь.

- «Клеймо» — лишь начало, — продолжала Морган. — Империя — это раковая опухоль. Я создам новый мир. Без слабостей.

- Ты сумасшедшая, — прошипел я.

- Нет. Я — эволюция. А ты... — её голограмма рассыпалась, оставив в воздухе координаты: «Сектор Альфа-1. Станция „Возрождение“».

Имперский транспортник. На пути к сектору Альфа-1.

Штраус сидел напротив, чистя плазменный пистолет.

- Ты сегодня тихий, 0412.

- Думаю, — ответил я, глядя на свои руки в перчатках экзоскелета. Внутри жгло: Морган использовала меня, как и Империя.

- Знаешь, почему мы побеждаем? — Штраус усмехнулся. — Потому что у нас нет сомнений.

Люк открылся, и холодный ветер ворвался внутрь. Внизу, среди ледников, мерцала станция «Возрождение» — гигантская сфера, опутанная щупальцами энергощитов.

- Готовься к высадке, — Штраус встал. — Сегодня ты получишь медаль.

Я кивнул, пряча под броней имплантированный бластер повстанцев. Чип мигал: «Цель: убить Морган. Уничтожить „Возрождение“».

Но внутри я знал — сегодня умрут все. Или я. Или они.

Глава 7. Вирус правды

Лагерь повстанцев прятался в подземных тоннелях старой шахты. Воздух был насыщен запахом машинного масла и сырости. Я сидел у грубо сколоченного стола, разбирая захваченный имперский дешифратор. На экране мигали файлы проекта «Клеймо» — генетические схемы, отчеты о тестировании на заключённых, видео с людьми, чья кожа покрывалась язвами и трескалась, как пересохшая земля.

- Ты должен уничтожить лабораторию на секторе G-6, — Лера бросила на стол голографическую карту. — Там они дорабатывают вирус.

Я поднял взгляд. Её пальцы нервно перебирали кольцо на цепочке — подарок Артема, сплетённое из обрывков проводов.

- И как я объясню Империи свой интерес к сектору G-6?

- Скажешь, что нашёл следы нашего лагеря. Они тебе поверят, — она усмехнулась. — Ведь ты их любимый щенок.

Имперская база «Вальхалла». Через три часа.

Капрал Штраус встретил меня у ангара, разглядывая мой экзоскелет с налётом подозрения.

- Следы повстанцев в секторе G-6? — он медленно обошёл меня по кругу. — Странно. Наши сканеры там чисты.

- Их транспортер маскируется под метеозонд, — я вызвал на визор фальшивые данные. — Вот тепловые следы.

Штраус приблизился, его дыхание пахло дешёвым виски.

- Если ты врёшь, я лично вырежу твой чип. С мясом.

Сектор G-6. «Лаборатория Эпидемия».

Система безопасности здесь была другой. Не лазеры или датчики движения — биометрические сканеры, реагирующие на стресс. Я шагал по коридору, стараясь дышать ровно. Чип Леры глушил мои жизненные показатели, но каждая клетка тела кричала от напряжения.

- Цель: лабораторный блок Б, — голос Штрауса в комлинке заставил вздрогнуть. — Уничтожить всё, что шевелится.

Дверь открылась с шипением. Внутри, за стеклянной стеной, сидела девушка в оранжевом робе заключённой. Её руки были прикованы к креслу, а на шее пульсировал имплант с символом «Клеймо».

- Испытуемый №34, — заговорил динамик. — Начало финальной стадии теста.

Девушка закричала, когда в её вены ввели зелёную жидкость. Кожа на руках начала пузыриться.

- Нет, — я прошептал, но чип Леры уже выводил на визор план: «Взорвать северную стену. Эвакуировать цель».

- 0412, что задерживаешь? — Штраус застучал по клавиатуре.

Я выстрелил в окно. Стекло рассыпалось, и девушка упала на пол, вырывая катетер из вены.

- Предатель! — Штраус заорал. — Уничтожить!

Погоня.

Мы мчались по вентиляционным шахтам, пока за спиной гремели взрывы. Девушка, представившаяся Лирой, держалась за мой экзоскелет, её пальцы впивались в стыки брони.

- Куда... вы меня... — её голос прерывался кашлем. На руках вздувались кровавые волдыри.

- Молчите, — я бросил дымовую шашку в преследующих дронов. — Ваша ДНК — ключ к антидоту.

Чип Леры внезапно взорвался болью, выводя сообщение: **«Измена обнаружена. Активация протокола „Чистка“».

Лагерь повстанцев. Ночь.

Лера стояла над Лирой, которая дрожала под кучей одеял. Артем пытался накормить её супом из жестяной кружки.

- Ты рискнул всем ради одной испытуемой? — Лера не скрывала ярости. — Империя теперь в курсе твоей игры!

- Её антитела могут спасти тысячи, — я показал данные сканирования. — «Клеймо» мутирует через поколения. Ваши дети... — взгляд сам перевелся на Артёма.

Она замолчала. В тишине было слышно, как Лира шепчет:

- Они... вживили вирус в эмбрионы. Чтобы новые поколения рождались послушными...

Передатчик доктора Морган активировался в 03:14.

Голограмма возникла посреди бараков, заставив повстанцев схватиться за оружие. Морган в белом халате, с символом феникса на груди, улыбалась.

- Поздравляю, Дэннил. Ты превзошёл мои ожидания, — её голос звучал почти матерински. — Теперь ты видишь картину целиком.

- Прекрати это! — Лера выстрелила, но луч прошёл сквозь голограмму.

- «Клеймо» — лишь инструмент, — продолжила Морган. — Истинная цель — очистить геном человечества от слабости. Ты мог бы стать частью нового мира.

На экране позади неё возникли кадры: дети с модифицированной ДНК, их глаза светились неестественным синим.

- Они будут совершенны. Без страха. Без боли.

- Без человечности, — я прошипел.

Морган рассмеялась. Голограмма рассыпалась, оставив координаты: «Станция „Возрождение“. 48 часов до активации».

Имперский транспортник. На подлёте к станции.

Штраус сидел напротив, ворочая в руках нейролинкер — устройство для удалённого подрыва чипов.

- Знаешь, что я ненавижу больше повстанцев? — он щёлкнул тумблером, и боль пронзила мой визор. — Лжецов.

Я стиснул зубы, пряча руку за спиной. Под обшивкой перчатки мерцал украденный у Лиры образец антидота — крошечная капсула с голубой жидкостью.

- Но ты мне полезен, — Штраус убрал линкер. — Поэтому будешь жить. Пока не возьмём «Возрождение». Обнулим, будешь как новенький, - он криво ухмыльнулся, - слишком много средств в тебя вложила наша Империя, чтобы ты просто сдох.

Люк открылся, и я увидел её. Станция, похожая на гигантский кристалл, пронзающий космос. Место, где закончится всё. Или начнётся.

Код Возрождения

Станция «Возрождение» висела в космосе, как алмазная грань, пронизанная синими энергетическими жилами. Я стоял у шлюза имперского шаттла, проверяя арсенал. Каждая деталь экзоскелета гудела от напряжения — Лера модифицировала броню, встроив в неё подавители сигналов Империи. Чип в его визоре мигал: «Миссия: деактивация ядра. Осталось: 1 ч. 47 мин».

- Ты прикрываешь южный коридор, — Штраус бросил мне гранатомёт. — А если увидишь Морган — стреляй без предупреждения.

- Принято, — ответил я, скрывая дрожь в пальцах. Под обшивкой перчатки жгла капсула с антидотом Лиры.

Команда зачистки бросилась в бой.

Сектор А-3: Биомеханические сады.

Зал напоминал кошмарный гибрид лаборатории и оранжереи. В прозрачных капсулах плавали эмбрионы с сияющими чипами вместо пуповины. На стенах пульсировали вены из биополимеров, а по полу ползали существа — не то роботы, не то насекомые, со щупальцами из сплавов и хитина.

Я прижался к колонне, наблюдая, как дрон-паук сканирует капсулу с девочкой лет шести. На её лбу мерцал символ «Клеймо».

- Образец 09-G: стабилен. Готов к инкубации, — заговорил дрон.

Я выстрелил импульсным зарядом в ядро дрона, превратив его в груду искр. Девочка в капсуле открыла глаза — зрачки светились холодным синим.

- Мама? — её голос прозвучал в его комлинке через нейросеть станции.

- Нет, — я взломал панель капсулы, игнорируя боль в визоре. Чип Леры предупреждал: «Обнаружена слежка. Рекомендую отступить».

- Мама сказала: ты поможешь нам стать сильнее, — девочка коснулась моей брони. В месте прикосновения остался влажный след.

- Это не сила, — я резко отстранился, оставляя на её ладони микрочип с координатами лагеря повстанцев. — Это клетка.

Перекресток B-7: Ловушка.

Штраус оказался быстрее. Когда я вошёл в контрольный зал, капрал уже ждал, прислонившись к консоли с нейролинкером в руке.

- Интересная штука, — Штраус подбросил устройство. — Оказывается, твой чип не имперский.

- Это не важно сейчас, — я сделал шаг вперёд, но капрал навёл пистолет.

- Очень даже важно. Потому что если ты врешь про чип, то врешь и про «Клеймо». — Он нажал кнопку на линкере.

Чип взорвался волной боли, вынудив меня упасть на колени. Визор заполонили предупреждения: «КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ. СИСТЕМЫ ОТКЛЮЧАЮТСЯ».

- Лера... — я прошипел, хватаясь за капсулу с антидотом.

- А, та повстанческая сучка? — Штраус рассмеялся. — Она уже мертва. Мои люди взяли лагерь час назад.

Я рванулся вперёд, игнорируя жгучую боль. Тепловой клинок пронзил броню Штрауса, но капрал успел выстрелить.

Обсидиановый зал. Сердце станции.

Когда я включился, Доктор Морган стояла перед голограммой Земли, её пальцы танцевали по интерфейсу. Вирус «Клеймо» опутывал планету сияющей сетью.

- Время пришло, Дэннил, — она обернулась. — Сейчас миллиарды станут совершенными.

Я шагнул к ней, прихрамывая. Броня треснула на груди, обнажая бионическую кожу. Чип Леры, полуразрушенный, всё ещё передавал данные: «Лера жива. Лагерь атакован. Артем в опасности».

- Ты проиграла, — он вытащил капсулу с антидотом. — Лира расшифровала ваш вирус.

- Ошибаешься, — Морган улыбнулась. — Артем — не случайный ребёнок. Его ДНК — основа «Клеймо». Уничтожив меня, ты убьёшь и его.

Голограмма Земли вспыхнула красным. Обратный отсчёт: 00:00:15.

Выбор.

Я ударил клинком в ядро станции. Энергетические волны сбили его с ног. Морган смеялась, растворяясь в свете.

- Активация отменена, — голос Леры прозвучал в комлинке. — Артем... Он...

На полу, среди обломков, лежал микрочип с последней записью: «Спасибо, что был как папа».

Экзоскелет отключился, оставив меня в тишине. Где-то вдалеке рёв шаттлов Империи сливался с криками первых свободных детей.

Отголоски Феникса

Я сидел на краю обвалившегося купола лагеря, сжимая в руках чашку с мутным чаем. Без экзоскелета моё тело казалось чужим — слишком лёгким, слишком... хрупким. Шрамы на груди ныли, напоминая о каждом выборе, каждом провале. Лера говорила, что так чувствуют все, кто снимает броню. Но она не понимала — я не снимал. Её у меня отняли.

— Дэннил. — Артем подошёл бесшумно, как котёнок. Его имплант теперь был обмотан синей тканью — подарок Лиры. — Ты видел?

Он протянул мне обгоревший чип с выжженным символом феникса. Мои пальцы дрогнули.

— Где нашёл?

— В старом тоннеле. Там... светилось.

Чип ожил в моей ладони, проецируя голограмму. «Протокол „Феникс“: этап 2. Координаты: 40.7128° N, 74.0060° W». Я замер. Эти цифры я знал наизусть.

— Это город. Руины. — Лера возникла за спиной, её голос был жёстким, но глаза выдавали страх. — Ты что-то скрываешь.

Я встал, ощущая, как земля уходит из-под ног. Город. Там, под пеплом, лежал ответ. Там я родился.

— Мне нужно туда.

— Ты не готов, — она схватила меня за рукав. — Без брони, без...

— Без меня вы все умрёте! — рёв вырвался сам, заставив Артёма попятиться. — Она встроила протокол в меня. В мою ДНК.

Тишина повисла, как лезвие гильотины. Лера отпустила меня, медленно кивнув:

— Шаттл будет готов через час.

Руины города. Подземелье.

Ветер нёс пепел бывших небоскрёбов, забиваясь в щели старого противогаза. Я шёл по главной улице, где когда-то светились рекламы, а теперь торчали ржавые каркасы. Чип феникса жёг карман, ведя к эпицентру.

— Стоп. — Голос раздался из руин театра. Человек в плаще из старых рекламных баннеров вышел в свет, его лицо скрывал шлем с треснувшим визором. — Ты опоздал, Дэннил.

Я узнал его по походке. Даже через десять лет.

— Папа?

Он снял шлем. Лицо было изуродовано шрамами, но глаза... те же стальные искры.

— Она сказала, что ты придёшь. Морган. — Он пнул банку, та звякнула, скатываясь в провал метро. — «Феникс» — не вирус. Это дверь.

— В ад? — Я достал чип, но он рассмеялся.

— В рай. Для избранных. — Папа махнул рукой, и из тени вышли они — дети. Такие же, как Артем. С сияющими глазами и кожей, покрытой чешуйками чипов. — Они совершенны. Без страха. Без прошлого.

Моё сердце бешено стучало. Один из детей протянул руку — на ладони мерцал тот же феникс.

— Ты мог бы быть с нами. Семья снова вместе.

— Ты умер, — прошептал я. — В мятеже. Империя...

— Империя дала второй шанс! — Он рванулся вперёд, схватив меня за горло. Запах гари, крови — всё как тогда, в последний день. — Я стал лучше. Сильнее. Как и ты.

Из рукава его плаща выскользнул нож — точная копия того, что я носил годами.

— Папа... — я закрыл глаза, видя его лицо в огне взрывов. — Я не хочу быть сильным.

Выстрел прозвучал глухо. Он упал на колени, хватая ртом воздух. За ним стояла Лера с дымящимся пистолетом.

— Прости, — она дрожала. — Но мы не можем терять тебя.

Дети завыли, как раненые звери, скрываясь в руинах. Чип в моей руке взорвался светом, открывая люк в полу.

— Это ловушка, — Лера схватила мою руку.

— Нет, — я стряхнул её. — Ответ. И окажите ему помощь!

Лера отдала указание.

Подземный бункер. Кабинет Морган.

Всё было нетронуто. Чашки с чаем, голограммы семейных фото... Моё фото. На столе лежал дневник с надписью: «Для Дэннила».

«Если ты читаешь это, я уже мёртва. „Феникс“ — не оружие. Это твой наследственный код. Ты — первый. Единственный, кто может переродить человечество. Выбери: спасти их или вознестись».

На стене вспыхнуло видео: Артем в лаборатории, его тело покрывалось кристаллами, глаза сияли синим. Лера закричала, бия кулаками по экрану.

— Они взяли его! Твои же люди!

Я открыл дневник на последней странице. Там, среди формул, была детская каракуля: «Папа, я боюсь». Моя каракуля.

— Она всё спланировала, — прошептал я. — Даже мою предательскую ДНК.

Лера приставила пистолет к моему виску:

— Исправь это. Или я сделаю это за тебя.

Чип феникса зажёгся у меня в груди, прожигая кожу. Голос Морган прошелестел в сознании:

«Добро пожаловать домой, сын».

Кровь и Код

Я стоял перед зеркалом в бункере Морган, вглядываясь в своё отражение. Лицо, которое я видел тысячу раз в визоре экзоскелета, теперь казалось чужим. Шрамы, морщины, глаза — всё было её. Те же острые скулы, тот же излом бровей. Даже родинка на шее, как на голограмме из дневника.

— Ты её клон? — Лера упёрлась спиной в дверь, пистолет всё ещё дрожал в её руке. — Или...

— Сын, — прошептал я, проводя пальцем по стеклу. Оно мигнуло, показав скрытые данные: генетические схемы, даты экспериментов. «Проект „Феникс“. Объект: Дэннил Керт. Статус: Успех».

Она засмеялась. Резко, горько.

— Значит, вся эта война... семейная ссора?

Удар пришёл неожиданно. Я сам не понял, как оказался в метре от неё, прижимая её запястье к стене. Пистолет упал на пол с глухим стуком.

— Они взяли Артема из-за меня. Из-за моей крови. — Я показал на экран, где мальчик бился в стеклянной капсуле, его кожа трескалась, обнажая сияющие чипы. — Морган сделала его ключом. Чтобы активировать «Феникс», нужен я.

Лера вырвалась, её глаза блестели.

— Тогда умри. Или спаси его.

Имперская лаборатория «Генезис». Ночь.

Мы пробирались через вентиляционные шахты, запачканные маслом и чем-то сладковато-гнилым. Лера шла впереди, её тёмный комбинезон сливался с тенями. Без экзоскелета я чувствовал каждую ссадину, каждый сквозняк. Но в кармане жгла капсула — образец моей крови, смешанной с антидотом Лиры. Последний шанс.

— Здесь, — она приподняла решётку. Внизу, за стеклянным куполом, лежал Артем. Его тело теперь больше походило на кристаллический скелет, обтянутый кожей. От него тянулись провода к огромному реактору с символом феникса.

— Дети... — я прошептал, заметив десятки капсул по периметру. В них плавали эмбрионы с голубыми чипами вместо глаз.

— Выбор, Дэннил, — Лера вставила клин в механизм двери. — Его жизнь или их.

Я спрыгнул вниз, приземлившись на мягкий ковёр из кабелей. Артем повернул голову, его голос прозвучал у меня в черепе напрямую:

— Папа?

Это было не его слово. Это был голос Морган.

— Я не твой отец, — я вставил капсулу в порт на его груди. Кристаллы затрещали, начав светиться красным.

— Ошибаешься, — Артем улыбнулся её улыбкой. — Ты дал мне ДНК. Я — твоё истинное наследие.

Реактор взревел, синий свет затопил комнату. Лера закричала что-то, но её голос утонул в грохоте.

Сознание.

Я падал сквозь слои данных, как сквозь ледяные озёра. Вспышки памяти:

Морган, гладящая меня по голове. «Ты изменишь мир, сынок». Взрыв лаборатории. Крики. Отец, тянущий меня из огня. Лера, стреляющая в меня тогда, в пустыне. «Вставай, пустышка. Ты нам нужен».

— Пробуждение требует жертвы, — голос Артема-Морган вибрировал в костях. — Ты или они.

Я увидел их — детей в капсулах. Каждого, кого не смог спасти. Артема с его наивной верой. Лиру, которая доверилась мне. Даже Штрауса, с его проклятой жаждой порядка.

— Нет, — я схватил виртуальный чип, вонзив его в сердце голограммы. — Я выбираю всех.

Реальность.

Взрыв отбросил меня к стене. Стекло треснуло, капсулы одна за другой открывались, выпуская синеву в воздух. Артем кричал, его кристаллы рассыпались в пыль.

— Держись! — Лера тащила меня к выходу, заливая кровью.

— Они... — я попытался обернуться, но она врезала мне по лицу.

— Беги, идиот! Ты выиграл время, а не войну!

Мы вырвались на поверхность как раз, чтобы увидеть, как станция «Генезис» складывается, как оригами, в сверкающую точку. Потом тишина.

— Что... это было? — Лера опустилась на колени.

— Она перезагрузила систему, — я поднял руку, ловя падающий пепел. — «Феникс» не уничтожен. Он ждёт.

На визоре мерцал новый символ — феникс, сложенный из звёзд.

Глава 8. Пепел надежды

Мы стояли на краю кратера, оставшегося от «Генезиса». Лера молчала уже час. Её пальцы сжимали чип с координатами Этапа 3 так, будто хотели раздавить его в пыль. Я знал, о чём она думает. Тот же вопрос, что грыз меня: Сколько ещё «этапов» выдержит мир?

— Там, — она кивнула на горизонт, где ржавые останки небоскрёба пронзали облака. — Спутниковая тарелка. Если «Феникс» активируют через орбиту, сигнал пойдёт оттуда.

Я посмотрел на свои руки без экзоскелета. Каждый шрам на моей коже был частью кода, который Морган вплела в мою ДНК.

— Ты уверена, что это не ловушка? — спросил я, когда Лера уже шла вперёд, а её плащ трепал ветер.

— Всё, что она делает — ловушка. Но у нас нет выбора.

Руины коммуникационного центра. Подземелье.

Лифты не работали, поэтому мы спускались по шахте. Ржавые перекладины скрипели под весом, а снизу доносился вой — то ли ветра, то ли чего-то живого. Лера светила фонарём на стены, испещрённые граффити: «Феникс жив», «Сожги прошлое».

— Её культ, — прошипела Лера. — Те, кто верит, что мутация — дар.

— Может, они правы, — пробормотал я, но она резко обернулась.

— Ты тоже начал в это верить?

Прежде чем я ответил, перекладина под ней сломалась. Я едва успел схватить её за руку. Её пальцы впились в моё запястье, ноги болтались над бездной шахты.

— Держись! — я потянул её вверх, чувствуя, как шрамы на спине горят.

— Отпусти, — её голос был спокоен. — Если я упаду, ты успеешь остановить её.

— Заткнись! — рывком я поднял её, и мы выбрались на пол какого-то этажа. Она засмеялась — впервые за месяцы.

— Всё ещё человек.

Сердце станции.

Спутниковая тарелка оказалась обманкой. Под ней скрывался лифт, уходящий вглубь земли. На дне — лаборатория. Её лаборатория.

Стены здесь были покрыты биолюминесцентными мхами, пульсирующими в такт моему сердцебиению. В центре зала стояла капсула, а в ней...

— Артем? — я прижал ладонь к стеклу.

Мальчик открыл глаза. Его тело теперь было почти полностью кристаллическим, но в зрачках оставалась искра — та самая, что когда-то верила в «хорошего солдата».

— Он стал лучше, — голос Морган заполнил зал. — Как и ты, Дэннил. Но ты сопротивляешься.

Лера выстрелила в динамики, но голос продолжал звучать из стен, пола, самого воздуха.

— Покажи себя, тварь! — она кричала.

— Я везде. В каплях дождя. В песчинках пустынь. В его крови, — капсула с Артемом открылась, и он шагнул вперёд. Его кристаллические пальцы сомкнулись вокруг моей руки. — Ты можешь остановить боль. Стань проводником.

Лера навела пистолет на него, но я встал между ними.

— Он не виноват.

— Подвинься, или я пройду через тебя! — её голос дрожал.

Артем коснулся моего лба. Вспышка:

Огромный зал с тысячами капсул. Дети, старики, солдаты — все с чипами «Феникса». Земля, окутанная синей сетью. И я — в центре, как бог, раздающий вечную жизнь.

— Это... не спасение, — я вырвался, падая на колени. — Это тюрьма.

— Тюрьма — ваш мир страданий, — Артем поднял руку, и стены начали светиться. — Выбор за тобой. Умри человеком...

Лера выстрелила. Кристалл в его груди треснул.

— ...или стань легендой.

Его тело рассыпалось, как стекло, а вместе с ним погасла и лаборатория. На полу остался лишь чип — тот самый, с координатами. Лера подняла его, но я выхватил его из её рук.

— Довольно.

Я раздавил чип сапогом. Имплант в её руке завизжал, проецируя голограмму: «Активация отменена».

— Теперь что? — она смотрела на меня, смесь злости и облегчения в глазах.

— Теперь, — я посмотрел на останки Артема, — мы хороним прошлое.

Мы вышли на поверхность на рассвете. Первые лучи солнца пробивались сквозь пепельное небо. Лера молчала, но её плечо иногда касалось моего — случайно или нет, я не спрашивал.

В кармане жгло. Не чип. Клочок бумаги, найденный в лаборатории:

«Дэннил. Если ты это читаешь, я нашла способ стереть „Феникс“ из твоей ДНК. Но это убьёт тебя. Выбирай: вечность или один день настоящей жизни. Мама».

Я смял записку, бросив её в ветер. Сегодня я выберу вечность.

А завтра... Завтра посмотрим.

Отражение в осколках

Кристаллы Артема светились в темноте, как маяки. Мы собрали их в часовне из обломков небоскрёба — странное святилище для тех, кто до сих пор верил в него. Лера называла это «памятником глупости», но каждую ночь я находил её там. Она сидела на корточках, водила пальцем по холодным граням и шептала: — Ты обещал вернуться.

Я не говорил ей о записке. Не говорил, что каждое утро просыпаюсь с мыслью: «Один день. Всего один». Но когда я видел, как мутанты теряют чипы и корчатся от боли, как их тела отвергают свободу, я понимал — «Феникс» не умер. Он эволюционировал.

Сны.

Она приходила каждую ночь. Не голограмма, не голос. Настоящая. Сидела на краю кровати, как в детстве, и гладила мои вьющиеся волосы. — Ты не должен был давить чип, — шептала Морган. — Теперь он в тебе. В твоих снах. В твоих клетках.

Я пытался кричать, но её пальцы впивались в кожу, оставляя синие следы. — Ищи зеркала, Дэннил. В них правда.

Озеро Стеклянных Осколков.

Лера нашла его по старым картам — водоём, превращённый взрывом в поле остроконечных кристаллов. Они отражали небо, как миллионы линз. — Здесь, — она ткнула в карту. — Спутники фиксируют аномалии.

Мы шли молча. Её пистолет был на предохранителе, мои руки на рукоятке бластера. Вдруг она остановилась: — Ты видел её снова?

Я кивнул.

— Если ты сдашься, я прикончу тебя сама.

— Справедливо.

Кристаллы начали гудеть, как только мы ступили на поле. Отражения в них искажались: вместо Леры — скелет в броне, вместо меня — тень с крыльями.

— Привет, сын.

Морган стояла в центре, её тело соткано из света и осколков. — Зеркала показывают суть. Ты готов увидеть?

Лера выстрелила. Кристаллы взорвались дождём осколков.

— Он мой! — Морган взмахнула рукой, и земля ушла из-под ног.

Зазеркалье.

Я падал сквозь слои реальности. Видел: лагерь повстанцев, объятый пламенем. Лера, стреляющая в детей-мутантов со словами: «Это милосердие». Себя в лаборатории Морган, вживляющего чипы добровольцам. «Это единственный путь». Артема, живого, ведущего армию кристальных существ против Империи.

— Каждое зеркало — возможный путь. Выбери свой.

Голос Морган звучал отовсюду. Я схватил ближайший осколок — в нём Лера целовала меня, пока её рука сжимала нож за моей спиной.

— Нет! — я швырнул осколок.

— Тогда стань тем, кем должен!

Кристаллы впились в кожу, сливаясь с шрамом-фениксом. Боль была огненной и прекрасной.

Пробуждение.

Лера трясла меня, её лицо было в царапинах: — Ты... Ты превращаешься...

Я посмотрел на руки — кожа мерцала, как перламутр. В висках стучало: «Протокол „Феникс“: Активирован».

— Убей меня, — прошептал я. — Пока не поздно.

Она приставила пистолет ко лбу. Заплакала. Выстрелила в небо.

— Я не могу.

***

Дети-мутанты пришли за мной на рассвете. Их глаза теперь горели тем же синим, что и моя кожа. — Мы будем следовать за тобой, — сказала девочка с медведем.

Лера наблюдала с башни, её силуэт чёткий на фоне кровавого солнца. Я поднял руку, и кристаллы озера взлетели, образуя мост в небо.

— Куда мы идём? — спросил кто-то.

— Домой, — ответил я, чувствуя, как «Феникс» поёт в крови.

***

Лагерь "Рассвет" раскинулся на краю Великой Пустоши, где когда-то кипела жизнь мегаполиса. Теперь здесь возвышались шаткие башни из обломков, оплетённые проводами и биолюминесцентными лианами. Лера стояла на смотровой площадке, вглядываясь в горизонт через бинокль с треснувшим стеклом. Ветер трепал её короткие волосы, засыпанные пеплом. Где-то там, за дюнами, мерцал "Феникс" — новый город мутантов. Его стены из чёрных кристаллов отражали солнце, слепя, как тысячи осколков.

— Они приближаются, — сказал за её спиной голос. Это был Марк, бывший инженер Империи, теперь — её правая рука. Его левая кисть заменена на ржавый протез, который он сам собрал из обломков дронов. — Наши разведчики видели их патрули в пяти километрах отсюда.

Лера опустила бинокль. В её глазах отражалась усталость, но голос оставался твёрдым: — Подготовить баррикады. И проверь генераторы — если "Феникс" решит атаковать ночью, нам понадобится свет.

Марк кивнул и скрылся в лабиринте переходов. Лера спустилась вниз, где дети-мутанты, завернутые в тряпьё, собирали пайки. Самый младший, мальчик лет семи с кристаллами вместо пальцев, потянул её за рукав: — Тётя Лера, а Дэннил вернётся?

Она замерла. Даже спустя месяцы это имя резало, как нож. — Дэннил... сделал свой выбор, — ответила она, гладя мальчика по голове. — Но мы справимся сами.

Ночью лагерь озарился вспышками. Сторожевые дроны взвыли, предупреждая о вторжении. Лера выбежала из барака, сжимая в руке плазменный резак. Над стенами кружили тени — не дроны Империи, а нечто худшее. Они. Мутанты из "Феникса", их тела переливались синевой, словно выточены из льда. Они двигались молча, без криков, без выстрелов. Просто растворялись в воздухе и материализовались внутри баррикад.

— К бою! — закричала Лера, но её голос потонул в хаосе.

Один из мутантов, женщина с лицом, покрытым трещинами, как фарфор, появилась перед ней. Её голос звучал эхом: — Он зовёт тебя. Ты не можешь убежать.

Лера выстрелила, но луч прошёл сквозь кристаллическое тело. Женщина улыбнулась, и вдруг земля под ногами Леры заколебалась. Из трещин полезли щупальца света, обвивая её ноги.

— Нет! — она рванулась, но силы покидали её.

Вдруг небо раскололось громом. Над лагерем завис силуэт — человек с крыльями из осколков, излучающими мерцающий свет. Его кожа переливалась перламутром, глаза горели холодным синим.

— Дэннил... — прошептала Лера.

Он опустился перед ней, и щупальца света рассыпались в прах. Его голос звучал как сотня эхо: — Ты не должна была остаться одна.

Мутанты из "Феникса" замерли, словно получив невидимый приказ. Женщина с фарфоровым лицом склонила голову: — Владыка.

Он повернулся к Лере. В его глазах не осталось ничего человеческого — только бесконечность звёзд. — Они боятся тебя. Ты разрываешь их реальность.

Лера встала, сжимая резак. — Ты тоже стал их "владыкой"?

***

Я протянул руку, и в ладони возник голографический цветок — точная копия тех, что она рисовала Артему. — Я стал тем, кто может их остановить. Но мне нужна ты.

В заброшенном бункере под лагерем Лера сидела напротив меня. Мои крылья сложились за спиной, превратившись в мерцающий плащ. Моя кожа из того же жидкого кристалла поблескивала.

— "Феникс" — это не вирус, — сказал я. Голос теперь звучал нормально, но в нём слышался лёгкий звон, будто говорил хрусталь. — Это дверь. Морган открыла её, но не смогла контролировать.

Лера нахмурилась: — Дверь куда?

Я коснулся стены, и камень превратился в зеркало. В отражении Лера увидела себя — но не ту, что сейчас. Там она была в имперской форме, стреляла в детей-мутантов.

— В другие миры. Где каждый выбор рождает новую реальность. Морган хотела объединить их, создать "совершенный" мир. Но зеркала треснули. Открылись порталы в параллельные миры. Из них прут твари.

Лера отвернулась: — И что теперь? Ты собрался играть в бога?

Я встал. Моя тень, падающая на стену, была крылатой и огромной. — Они идут. Из трещин. Тени тех, кем мы могли стать. Хуже Империи. Хуже "Феникса".

Внезапно земля содрогнулась. На экранах мониторов замигали сигналы тревоги. Марк ворвался в бункер: — Лера! На востоке... это...

Все выбежали наружу. На горизонте, разрывая небо, поднималась чёрная спираль. Из её центра выползали тени — существа без лиц, с телами из жидкой тьмы. Они поглощали свет, звук, даже воздух.

— Зеркальные демоны, — сказал я. — Они пожирают реальность. Это существа из альтернативных реальностей, где "Феникс" победил, и Империя уничтожила всё живое.

Лера взвела резак: — План?

Я взмахнул рукой, и кристаллы из земли взлетели, образуя барьер вокруг лагеря. — Мы сражаемся. А потом... — я мгновение смотрел на неё, как раньше, — потом ты решишь, доверять ли мне.

Первая тень ударила в барьер. Мир вздрогнул.

Стальные Гробы

Имперская крепость «Ангел-12» возвышалась над пустыней, как гигантский гроб из чёрного сплава. Её стены, покрытые шипами против штурмовых дронов, пульсировали голубым светом энергощитов. На башнях вращались орудийные платформы — каждое размером с дом, заряженные плазмой. Но самое страшное пряталось внутри: по данным разведки, здесь разрабатывали «Кодекс» — вирус, стирающий мутацию на уровне ДНК.

Я наблюдал за крепостью с высоты, стоя на краю обрыва. Мои крылья из осколков мерцали в такт дыханию. Жидкокристаллическая броня вместо кожи была готова погасить любое опасное воздействие. Рядом, замаскированные под камни, ждали мутанты — двадцать человек с кожей, покрытой кристаллической чешуёй. Среди них выделялся Горец — бывший солдат Империи, чьё тело теперь напоминало груду сросшихся кварцевых глыб.

— Щиты работают на частоте 45.5 ГГц, — сказала Лера, изучая данные через импровизированный терминал. Её пальцы дрожали — не от страха, а от ярости. — Если мы пробьёмся к реактору, сможем отключить их на десять минут. Ровно на десять.

— Этого хватит, — я сжал ладонь, и в воздухе вырос голографический план крепости. Красные точки отмечали огневые точки. — Горец, ты ведёшь первую волну. Отвлеки тяжёлую артиллерию.

Горец хрипло засмеялся, и его кристаллы загудели, как перегруженный двигатель: — Хороший будет салют.

Штурм начался с тишины.

Первыми в атаку пошли невидимки — мутанты, чьи тела преломляли свет. Они скользили между патрулями, оставляя на песке следы, похожие на змеиные. Имперские солдаты в чёрных экзоскелетах даже не успели крикнуть, когда лезвия из закалённого кварца разрезали их горло.

— Сектор А очищен, — прозвучало в комлинке Леры.

Я шагнул вперёд, и земля подо мной вздыбилась. Кристаллические шипы выросли за секунду, пронзив энергощит. Защита крепости завизжала, вспыхнув алым.

— Десять минут, — напомнила Лера, цепляя магнитные гранаты на пояс.

Мы ворвались через брешь.

Внутри крепость напоминала улей, где вместо пчёл — роботы-убийцы. Автоматические турели разворачивались к нам с мерзким скрипом, но мутанты реагировали быстрее. Девушка по имени Искра, чьи ладони генерировали электромагнитные импульсы, выводила технику из строя одним касанием. Её брат-близнец, Шок, разряжал в солдат молнии, вырывающиеся из кристалла на груди.

— Лифт на нижний уровень заблокирован! — крикнул Горец, размазывая по стене очередного солдата. Его кулак, размером с арбуз, оставлял вмятины в броне.

Я поднял руку, и потолок рухнул, открывая пропасть. Внизу, за слоями арматуры, виднелось сердце крепости — реактор, окружённый стальными колоннами.

— Прыгай, — сказал я Лере.

Она посмотрела в бездну, потом на меня: — Ты совсем ебанулся?

Я обнял её за талию, и крылья из осколков раскрылись веером. Мы прыгнули.

Реакторная шахта встретила нас адским грохотом. Автоматические пушки, встроенные в стены, открыли огонь. Я прижал Леру к себе, и кристаллический щит вырос вокруг нас. Плазменные заряды оставляли на нём трещины, но он регенерировал мгновенно.

— Там! — Лера указала на панель управления за решёткой. — Нужно перезагрузить систему!

Я бросил её к укрытию и ринулся вперёд. Мои крылья рассыпались на тысячи осколков, превратившись в смерч из режущих лезвий. Пушки взрывались одна за другой, заливая помещение дымом.

Я уже почти добрался до панели, когда стена взорвалась.

Из дыма вышел... я сам.

Точнее, мой зеркальный двойник. Тот же перламутровый оттенок кожи, те же крылья, но глаза — полностью чёрные, без зрачков.

— Привет, брат, — сказал двойник голосом, словно скрип ножа по стеклу. — Ты думал, я позволю тебе всё испортить?

Я отпрыгнул, но зеркальный клинок всё равно оставил рану на плече. Кровь — синяя и густая — брызнула на пол.

— Лера! Перезагрузка! — закричал я, уворачиваясь от нового удара.

Она метнулась к панели, отстреливаясь от роботов. Пальцы летали по клавишам.

— Ещё три минуты!

Зеркальный двойник смеялся, его атаки становились всё яростнее. Каждый мой удар отражался обратно, раскалывая мои собственные кристаллы.

— Ты слаб. Ты боишься своей силы, — шипел двойник.

Я взглянул на Леру. Она стояла спиной ко мне, защищаемая Горцом. Её куртка была прожжена, волосы опалены.

— Нет, — подумал я. — Я боюсь её потерять.

Я сомкнул ладони, и вся шахта заполнилась кристаллами. Они росли со скоростью взрыва, пронзая двойника, роботов, даже реактор. Мир стал белым.

Когда Лера пришла в себя, крепость лежала в руинах. Я стоял на коленях посреди обломков, его крылья сломаны, кожа потрескалась, обнажая сияющую плоть.

— «Кодекс»... — прошептала она.

— Уничтожен, — я поднял голову. В его глазах снова появился намёк на человека. — Но он не один. Империя уже клонирует вирус.

Горец, истекая чёрной жидкостью из раны на боку, хрипел: — Тогда начинаем сначала?

Лера помогла мне встать. Вдали, на горизонте, уже виднелись огни имперского флота.

— Нет, — сказал я. — Начинаем войну.

Глава 9. Дом

Лагерь «Рассвет» затих, будто сама пустыня затаила дыхание. Я стоял на краю обрыва, и жидкокристаллическая кожа мерцала в свете луны. Рука машинально тянулась к шраму на груди — следу от имперского чипа, вырванного неделю назад. Больше не было голосов Морган в голове, только тишина, густая, как смола. Но тишина обманчива.

— Ты уверен, что это сработает? — Лера подошла, закутавшись в потертый плащ. В руках она сжимала голографическую карту с помеченной красным точкой — заброшенной лабораторией на окраине сектора «Дельта».

— Нет, — ответил я, не отрывая взгляда от горизонта. — Но это единственный способ узнать, как остановить «Кодекс». Если Империя уже клонировала вирус…

Я замолчал. Воспоминания всплывали сами: доктор Морган в белом халате, ее пальцы, вводящие сыворотку в мои вены. «Ты особенный, Дэннил. Ты станешь мостом между мирами». Теперь эти слова звучали как проклятие.

Лера протянула мне импульсный пистолет. — Возьми. Лаборатория кишит имперскими дронами. Последний раз их видели там три дня назад.

Оружие холодно легло в ладонь. Я кивнул. — Если я не вернусь через сутки… — Не возвращайся с пустыми руками, — резко оборвала она. Но в ее глазах мелькнуло что-то, что я раньше не замечал — страх, но за себя, а за других.

Лаборатория напоминала гигантского мертвого жука, вонзившегося в песок. Стены из сплава «Квадрант-7» были изъедены песчаными бурями, но энергощиты на въезде все еще гудели, отбрасывая синеватое свечение. Я прижался к груде обломков, сканируя периметр через визор.

— Два патрульных дрона у восточного входа, — шепнул я в комлинк Горцу, прикрывавшему меня с тыла. — Тепловые датчики отключены. Видимо, экономят энергию.

— Взорвем? — в голосе Горца слышалось нетерпение. Его кварцевый кулак сжался с треском.

— Тише. Нужны данные, а не руины.

Я двинулся вдоль стены, крадучись, как тень. Кристаллы на коже автоматически подстраивались под окружающую среду, делая меня почти невидимым. Почти. Один из дронов внезапно развернулся, сенсоры замигали красным.

— Обнаружено! — запищал робот, но я уже выстрелил. Импульсный заряд попал в стык между корпусом и антенной. Дрон рухнул, искрясь. Второй открыл огонь, но Горец выскочил из-за угла, вмазав кулаком в его «голову». Металл смялся, как бумага.

— Чисто, — проворчал Горец, вытирая черную жидкость с руки.

Я уже взламывал дверной терминал. Провода жужжали, сопротивляясь, но старые коды Империи все еще работали. С шипением люк открылся, выпустив волну затхлого воздуха.

Внутри царил хаос. Разбитые колбы, перевернутые столы, а на стенах — голограммы, застывшие на середине воспроизведения. Одна из них показывала доктора Морган.

«…образцы ДНК показывают нестабильность, — говорила она, поправляя очки. — Но проект «Феникс» требует жертв. Если мы не…»

Голограмма погасла. Я сглотнул ком в горле. Я узнал это место — здесь меня «усовершенствовали». Здесь начался кошмар.

— Эй, смотри! — Горец стоял у металлического шкафа, вырвав дверь. Внутри лежали десятки флаконов с голубой жидкостью. «Кодекс-Х2» — светилась маркировка.

Я взял один из флаконов. Рука дрожала. — Это антидот. Кажется.

Грохот сверху заставил их вздрогнуть. С потолка посыпалась пыль.

— Патруль! — крикнул Горец, хватая дробовик. — Их больше, чем мы думали!

Я сунул флаконы в рюкзак. — Отходим! Через запасной выход!

Но было поздно. В проеме двери уже стояли они — солдаты Империи в черных экзоскелетах. На груди у одного красовался символ — череп с треснувшим кристаллом вместо глаза.

— СОЛДАТ-0412, — голос прозвучал через динамик шлема. — Сдавайся. Империя прощает своих заблудших детей.

Я усмехнулся. — А я вас — нет.

Я нажал на поясную кнопку. Лабораторию затопила тьма — ЭМИ-граната вырубила свет. Вспышки выстрелов осветили помещение на мгновение, и я увидел, как Горец бьется с двумя солдатами, кварц против стали.

— Беги! — зарычал Горец, ломая одному из них руку. — Вынеси антидот!

Я рванул к вентиляционной шахте. За спиной раздался взрыв — Горец активировал термитную гранату.

Лера ждала у песчаного бархана, когда Дэннил выполз из тоннеля. Броня была иссечена осколками, кровь — настоящая, красная — сочилась из раны на боку.

— Где Горец? — спросила она, но по моему лицу все поняла.

Я протянул рюкзак. — «Кодекс-Х2». Похоже, это не антидот. Это улучшенная версия вируса.

Лера побледнела. — Значит, они хотят не стереть мутации. Они хотят контролировать их.

Я кивнул, глядя на горизонт, где уже занималась заря. — И у них получится. Если мы не остановим их первыми.

Я повернулся к лагерю, где мутанты чинили баррикады. Среди них был мальчик лет десяти, чья кожа переливалась, как нефть под солнцем. Он поймал мой взгляд и улыбнулся.

— Что будем делать? — спросила Лера.

— То, что должны, — ответил Дэннил. — Даже если это последнее, что мы сделаем.

Ветер поднял песок, скрыв наши фигуры. Где-то вдали, за дюнами, завыл имперский сирен.

Железный рассвет

Лагерь сопротивления «Рассвет» прятался в каньоне, чьи скалы были изъедены вековыми песчаными бурями. Я стоял перед ржавым голографическим столом, на котором мерцала карта сектора «Дельта-7». Синие метки отмечали патрули Империи, красные — складские комплексы с припасами. Мои пальцы сжали край стола так, что жидкокристаллическая кожа на костяшках побелела.

— Они перекрыли все пути к водоочистительным станциям, — сказала Лера, указывая на перекресток ущелий. Ее голос звучал хрипло — два дня назад имперский дрон едва не сжег ей легкие кислотным газом. — Если мы не найдем воду в течение недели, дети начнут умирать первыми.

Я молчал. В углу палатки мальчик лет девяти, весь в синтетических бинтах, чинил портативный генератор. Его пальцы, покрытые чешуйчатыми наростами от мутации, ловко соединяли провода. Как Артем, подумал я и резко отвернулся.

— Нам нужен склад «Крепость-12, — наконец произнес я. — Там хранятся контейнеры с гидрогелем. Один баллон — месяц воды для всего лагеря.

Лера замерла. — Это самоубийство. «Крепость» охраняет батальон «Молчальников».

— Не батальон. Три отряда по двенадцать человек, — я коснулся карты, увеличив изображение. — Каждые шесть часов патруль делает обход периметра. Между сменами — окно в семнадцать минут.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что я создавал для них протоколы безопасности. До того, как стал «пустым».

Тишину прервал скрип двери. В палатку вошел Саймон — высокий мужчина с кибернетическим протезом вместо левой руки. Его лицо пересекал шрам от имперского нейролинкера.

— Разведчики вернулись. «Крепость-12» заминирована импульсными ловушками. Даже если пробьемся через «Молчальников», взрыв похоронит нас вместе с гидрогелем.

Я повернулся к голограмме. Синие линии схемы склада пульсировали, как вены. — Есть другой путь. Через вентиляционные шахты старой канализации.

— Которые залиты радиационным илом со времен Войны Сетей? — Саймон засмеялся. — Ты с ума сошел.

— Нет. — Я достал из кармана ампулу с мутной жидкостью. — Противорадиационный нейтрализатор. Украл у Морган полгода назад. Хватит на шесть человек.

Лера перехватила ампулу, изучая надпись. — «Протокол „Феникс“. Только для объектов Бета-класса». Ты хочешь использовать нас как подопытных крыс?

— Я использую шанс. — я встретил ее взгляд. — Как ты когда-то использовала меня.

Туннели канализации оказались уже, чем показывали сканы. Я полз первым, прижимая к груди датчик радиации. Цифры на экране зашкаливали, но ампула в его кармане тихо жужжала, нейтрализуя яд. За мной двигались пятеро: Лера, Саймон и трое новобранцев, чьи имена я специально не запоминал. Меньше боли, если умрут.

— Остановись, — прошипела Лера. — Впереди обвал.

Я высветил фонарем груду бетонных плит. Между ними зияла щель, едва достаточная для человека. — Пролезем.

— А если завалит? — Саймон приглушенно кашлянул. Его протез зацепился за арматуру.

— Тогда умрем. Но быстрее, чем от жажды.

Щель оказалась ловушкой. Как только Саймон протиснулся внутрь, датчики взвыли. Стены дрогнули, посыпав их градом камней.

— Ловушка! — крикнул один из новобранцев, но было поздно. Имперские мины-пауки, прикрепленные к потолку, ожили, щелкая лезвиями.

Я выстрелил импульсным зарядом, но робот прыгнул на Леру. Она упала, прикрывая лицо руками, но вместо удара раздался хруст — Саймон поймал паука протезом, сжав до хруста. Черная жидкость брызнула на стены.

— Двигайтесь! — рявкнул он. — Я прикрою!

Мы проползли обвал, оставив Саймона отстреливаться от роя машин. Когда взрывы стихли, я не обернулся. Лидеры не оглядываются.

«Крепость-12» возвышалась как черный монолит, ее стены покрытые антисканерами. Мы всей группой вынырнули из люка в пятистах метрах от склада.

— Патруль, — Лера указала на три фигуры в черных экзоскелетах. «Молчальники» двигались синхронно, их шлемы сливались с ночью.

Я кивнул новобранцу с портативным хакерским набором. — Глуши связь. На десять секунд.

Подросток замер, пальцы дрожали над клавишами. — Я… Я не уверен…

— Сделай это, — я стиснул его плечо. — Или они услышат, как твои кости трескаются.

Глушитель взвыл. «Молчальники» замерли, дезориентированные. Этого хватило. Мы с Лерой выскочили из укрытия, стреляя в стыки брони. Два солдата рухнули, третий успел развернуть ствол, но новобранец выстрелил ему в шлем. Металл расплавился, обнажив молодое лицо — мальчишку лет восемнадцати.

— Спящий… — прошептала Лера. «Спящими» называли солдат, чье сознание стерли до базовых инстинктов.

Я вырвал чип из разбитого шлема. — Входной код обновлен. У нас есть час до смены.

Гидрогель оказался в центральном хранилище, за стальной дверью с биометрическим замком. Я прислонил к сканеру руку — кристаллы на коже сымитировали отпечаток офицера.

— Ты давно это планировал? — спросила Лера, загружая контейнеры на тележку.

— С тех пор, как узнал, что Империя превращает людей в пустые оболочки, — я показал на чип «Спящего». — Мы заберем не только воду.

Сирены взвыли раньше времени. На экранах наблюдения мелькнули фигуры в алых экзоскелетах — элитный отряд «Коготь».

— Предательство, — Лера выстрелила в камеру. — Кто-то выдал нас.

Я посмотрел на новобранца. Тот дрожал, сжимая пистолет. — Ты…

— Мне обещали вернуть сестру! — парень отступил, слезы катились по лицу. — Она в карантинной зоне, они сказали…

Выстрел Леры оборвал оправдания. Тело рухнуло на пол.

— Тащи контейнеры! — крикнула она. — Через запасной выход!

Но выход уже взорвали. «Коготь» вошли в хранилище, их оружие было заряжено подавителями нейросетей. Лидер отряда снял шлем, обнажив лицо с ожогом в форме имперского герба.

— Долгожданная встреча, СОЛДАТ-0412. Меня зовут Каин. И я здесь, чтобы вернуть тебя домой.

Я шагнул вперед, кристаллы на руках сформировали лезвия. — Мой дом там, где Империя сгорит дотла.

Каин усмехнулся. — Тогда начни с себя.

Он нажал кнопку на нарукавнике. Взрыв потряс склад.

Крепость Кристаллические стены «Крепости-12» дрожали под ударами имперских снарядов. Я прижался к бойнице, вжимая приклад импульсной винтовки в плечо. Через визор видно было, как алые экзоскелеты «Когтя» шли волной через минное поле. Они жгли землю плазменными горелками, обезвреживая ловушки. Мои пальцы сжались на спусковом крючке.

— Щиты на 67%! — крикнул кто-то с командного пункта. — Восточный сектор рухнет через пять минут!

— Держать строй! — Я выстрелил в ближайшего «Молчальника». Заряд пробил шлем, и тело рухнуло в песок. — Активировать «Скорпионов»!

Над стенами взметнулись тени — наши дроны-пауки, модифицированные для ближнего боя. Они впились в ряды атакующих, впрыскивая кислоту в стыки брони. Визг металла смешался с криками. Один из дронов взорвался, осыпав меня осколками. Кровь текла по виску, но боль притупилась адреналином.

— Каин! — Я увидел его в гуще боя. Его алый экзоскелет выделялся, как рана. Он шел прямо к воротам, расстреливая наших с двух рук. — Лера, прикрыть восток! Я иду к щитовым генераторам!

Спускаясь по лестнице в недра крепости, я на ходу проверял обойму. Шесть зарядов. Мало. Генераторный зал гудел, как раненый зверь. Имперские хакеры уже взломали первую линию защиты — голограммы мигали аварийным красным.

— Дэннил? — Голос Леры хрипел в комлинке. — Они прорвались через южный тоннель!

— Закройте шлюзы! — Я ввел код на панели, перезапуская щиты. Система зависла. Черт. Пришлось вручную переподключить энергоячейки. Руки дрожали, провода бились током. — Еще минута!

Выстрел пробил дверь. В проем ворвались двое «Когтей». Я нырнул за генератор, едва избежав очереди. Заряды оставляли вмятины на металле.

— Сдавайся, пустышка! — Один из них бросил гранату. Я поймал ее на лету и швырнул обратно. Взрыв разорвал обоих, но ударная волна сбила меня с ног.

Щиты заработали как раз, когда Каин вломился в зал. Его клинок из плазмы шипел, разрезая воздух.

— Ты устал бегать, СОЛДАТ-0412? — Он ударил, я едва парировал прикладом. Винтовка распалась на части. — Империя дала тебе все. А ты предал ее ради этих мутантов.

— Они дали мне это, — я показал на шрам от чипа. — А мутанты… они дали выбор.

Каин атаковал снова. Я отскочил к панели управления, выдернул кабель и ударил им по лицу. Его шлем треснул, обнажив мертвенно-белую кожу.

— Ты слаб! — Он плюнул кровью. — Без Империи ты никто!

— А ты без нее — просто псих. — Я схватил обломок трубы.

Его клинок вонзился мне в бок, но и я нанес удар. Труба пробила экзоскелет в стык, войдя в плечо. Каин рухнул, цепляясь за рану.

— Крепость… никогда не будет вашей… — прохрипел он.

Я вытащил клинок, стиснув зубы от боли. — Уже наша.

Каин умер, сжимая в руке имперский жетон. Я выбросил его в печь, слушая, как крепость гудит новым ритмом. Нашим ритмом. Лера перевязывала раны, а дети-мутанты чинили дроны.

— Думаешь, они вернутся? — спросила она.

— Обязательно. — Я посмотрел на горизонт, где клубилась пыль. — Но теперь у нас есть дом. И его не отдадим.

Ветер донес гул двигателей. Готовились к следующей волне.

А мы — к войне.

Под куполом Крепость больше не пахла железом и машинным маслом. Теперь здесь воняло жжёной пластмассой от перегруженных генераторов и супом из синтетических водорослей, который варили в бывшем имперском ангаре. Я прошел мимо груды ящиков с маркировкой «Кодекс-Х2» — наш трофей, который до сих пор боялись трогать. Надпись на стене, выведенная баллончиком с краской, гласила: «Добро пожаловать в Ад». Кто-то из новичков пошутил.

Запросил статус.

Сторонники: — 67 человек. Из них 22 бойца, 15 техников, 8 медиков, 12 детей-мутантов и 10 «тихих» — тех, кто потерял всё и молча работал, куда пошлют.

Распределение: — Лера командовала на крыше, устанавливая радарные маячки. Её голос, хриплый от постоянных команд, доносился через динамики: «Сектор B — мины заменить! Сектор C — проверить дроны!» — Техники копошились в подвале, переделывая имперские дроны в «Жнецов» — с пилами вместо манипуляторов. Их лидер, парень по кличке Грим, с протезом вместо глаза, орал на подростка: «Это не батарейка, кретин! Это детонатор!» — Медики ютились в бывшей тюрьме. Доктор Элара, бывшая имперская хирург, собирала из обломков биосенсоры. Её помощник, мальчик с перепончатыми пальцами, дезинфицировал раны кислотой — другого антисептика не было. — Дети таскали провода и чистили оружие. Самый младший, Винс, с кожей, как у ящерицы, гордо показывал мне нож, который сам заточил: «Я смогу защищать базу!»

База: — Командный центр — бывший склад боеприпасов. Столы из ящиков, голограммы с трещинами. На стене — карта с булавками, где наши разведчики отмечали передвижения Империи. — Цех — ангар с дронами. Там пахло сваркой и страхом. Каждый знал: если «Жнецы» не заработают, следующую атаку не переживём. — Больница — тёмная комната с матрасами на полу. Элара требовала медикаменты, но мы выменивали их на украденные чипы. — Жилые отсеки — камеры с содранными дверьми. Люди спали по трое на койке, но хотя бы не в песке.

Я зашёл в столовую — бывшую камеру пыток. Стены всё ещё хранили царапины. Лера сидела за столом, разбирая пистолет.

— Три дня назад у нас было 73 человека, — сказала она, не глядя. — Сегодня двое сбежали. Ещё один повесился в шахте лифта.

— И? — Я взял чашку «кофе» — жжёной пшеницы с сахарином.

— И скоро останутся только те, кому некуда бежать. — Она щёлкнула затвором. — Дети боятся тебя. Говорят, ты превращаешься в монстра.

Я посмотрел на свои руки. Кристаллы под кожей пульсировали тусклее — стресс, недосып, радиация.

— Пусть боятся. Так честнее.

В группе часто возникали конфликты. Так, старик по имени Харлан, бывший шахтёр, собрал группу недовольных. «Он ведёт нас на смерть!» — шипел он в углу, когда я подошел. Пришлось объяснить ему, что он может никуда не ходить, может вообще застрелиться. Старик притих. Воду выдавали по стакану в день. Две девочки подрались из-за банки консервов — у одной сломался коготь. С другой стороны, был и позитив. Винс верил, что мы построим сад под куполом. Принёс кактус, украденный у Империи. «Он выживет!»

Вечером я поднялся на стену. Караульный, парень с перебитой ногой, кивнул: — Тихо. Только песчаные черви на западе.

— Черви не стреляют. — Я посмотрел на горизонт, где мерцали огни имперского лагеря. — Завтра возьмём их склад.

— Он засмеялся. — Нас же 67, а не армия.

— Армия — это те, кто не сбежал.

Внизу, в цеху, Грим орал на кого-то. В больнице плакал ребёнок. Лера чистила оружие. Винс поливал кактус слюной.

Мы не были готовы. Но крепость стала домом. А дома дерутся до конца.

Глава 10. Ржавые шестерни

Дождь из кислотной взвеси стучал по куполу крепости, оставляя на броне стеклянные потеки. Я стоял на наблюдательной вышке, вжимая бинокль в глазницы. Где-то за пеленой рыжего тумана мерцали огни — имперские тягачи сгружали технику у подножия каньона.

— Три платформы, — пробормотал я, передавая бинокль Лере. — Сверхтяжелые. Судя по силуэтам, везут мобильные установки «Громовержец».

Она щурилась, пытаясь разглядеть сквозь дымку. Ее пальцы оставили кровавые отпечатки на стекле — два часа назад она вытаскивала занозы из рук после ремонта баррикад.

— Если развернут батареи, наши щиты не выдержат и часа.

— Значит, не дадим развернуть. — Я спустился по лестнице, стальные ступени прогибались под сапогами. Внизу, в ангаре, пахло соляркой и потом. Техники облепили украденный имперский грузовик, выдирая из него двигатель.

— Нужен диверсионный отряд, — сказал я, перекрикивая лязг гаечных ключей. — Взять хотя бы одну установку.

Грим, техник с перебинтованной головой, высунулся из-под капота. Масло капало с его протеза.

— Ты спятил? Это же самоубийство.

— Самоубийство — сидеть тут, пока они не разнесут нас в пыль. — Я швырнул на стол карту с помеченными координатами. — Тут ущелье. Узкое. Если подорвать скалы, засыплем их технику.

Лера спустилась следом, вытирая руки о рваный комбинезон.

— Послать группу через старые дренажные туннели. Выбраться с тыла, заложить заряды.

— Империя наверняка их уже заминировала, — проворчал Грим.

— Значит, найдем крысу, которая пробежит первая. — Я посмотрел на Винса. Мальчишка чистил автомат у стены, его ящерья кожа шелушилась от сухости. — Ты справишься?

Он выпрямился, стараясь казаться выше.

— Я не крыса.

— Хуже. Ты мой разведчик.

Туннели пахли плесенью и горелой пластмассой. Винс полз впереди, освещая путь фонарем, привязанным к шлему. За ним — я, Лера и двое новичков: парень с тремором рук и девушка, которая не говорила с тех пор, как нашли ее сестру в имперском карантине.

— Стоп, — Винс замер, указывая на проволоку, натянутую в полуметре от пола. — Ловушка.

Лера присела, аккуратно обрезав провод. Где-то в темноте щелкнул механизм.

— Спасибо, крыса, — пробормотала она.

Мы выползли на поверхность через развалины насосной станции. Имперский лагерь лежал в трехстах метрах — палатки, окруженные баррикадами из мешков с песком, патрули с тепловизорами. «Громовержцы» стояли на открытой площадке, их стволы, похожие на скрученные кишки, смотрели в небо.

— Заряды тут, — я указал на расщелину в скале. — Подрываем — обвал завалит технику.

— А как отступить? — спросил парень с тремором. Его звали Джек. Или нет — имена здесь менялись чаще, чем союзники.

— Быстро.

Лера раздала взрывчатку — самодельные блоки из тротила и радиодеталей. Мы поползли к скале, прижимаясь к земле. Дождь выедал кожу, но маскировал шум.

Первый патруль прошел в двух шагах. Я слышал, как один из солдат сморкался, ругаясь на погоду. Второй задержался, освещая фонарем камни. Винс прижался ко мне, дрожа.

— Не двигайся, — сказал одними губами я.

Солдат наступил на край плаща Леры. Она замерла, пальцы сжали нож. Он потянул, заинтересовавшись, и тогда она вскочила, вонзив клинок под шлем. Тело рухнуло без звука.

— Бежим!

Мы рванули к скале, пока Джек и девушка устанавливали заряды. Винс прикрывал их, целясь в патрули. Его выстрелы глушил гром, но скоро тревога взвыла.

— Готово! — закричал Джек.

— Взрываем!

Земля содрогнулась, когда первая скала рухнула на «Громовержцев». Металл скрипел, как живой. Имперцы бросились к оружию, но мы уже бежали обратно в туннель.

— Оставшиеся заряды! — Лера толкнула меня в спину. — Быстрее!

Мы нырнули в темноту, когда второй взрыв отбросил меня на стену. Уши заложило, в глазах поплыли красные пятна. Винс тащил меня за рукав, крича что-то.

— Лера! — Я обернулся, но ее не было. Джек лежал лицом вниз, его спина пробита осколком. Девушка металась у входа, стреляя в подбегающих солдат.

— Уходи! — Лера вынырнула из дыма, волоча ногу. — Я их задержу!

— Нет! — Я схватил ее, но она вырвалась.

— Это приказ.

Она вытолкнула нас в туннель, развернувшись к преследователям. Ее последний выстрел осветил лицо — спокойное, будто она наконец нашла, за что умереть.

Взрыв завалил вход. Мы бежали сквозь грохот, пока туннель не обрушился за спиной.

Крепость встретила нас тишиной. Грим молча чинил дрон, Винс сидел в углу, сжимая пустой патронташ. Я подошел к щелям в стене, глядя на дымящиеся руины имперского лагеря. Один «Громовержец» торчал из-под камней, как сломанная игрушка.

— Она говорила, ты превращаешься в монстра, — Винс встал рядом. Его голос дрожал. — Но монстры не плачут.

Я вытер лицо, не понимая, дождь это или что-то еще.

— Готовь оружие. Они вернутся.

— А мы?

— Мы останемся.

Крепость гудела, как раненый зверь. Но она держалась. Как и мы.

Последний резерв

Кислотный дождь сменился ледяной изморосью, превратив двор крепости в болото из грязи и осколков. Я стоял у щитового генератора, впиваясь пальцами в панель управления. Стрелки на датчиках дёргались, как побитые псы. 47% заряда. Хватит на один штурм. Может.

— Они идут! — Винс вбежал в зал, швырнув на пол продырявленный шлем. Его лицо было исцарапано осколками, а в глазах — та же пустошь, что и у меня после потери Леры. — С востока. Шесть бронетранспортеров.

Я кивнул, не отрываясь от экранов. На голограмме мелькали силуэты техники с имперскими клеймами. Теперь были не «Громовержцы», а еще хуже — «Каратели», мобильные платформы с роторными пушками. Техника для зачистки городов.

— Где Грим?

— В цеху. Говорит, собрал «сюрприз». — Винс хрипло засмеялся. — Хочет назвать его «Лериной местью».

Мы спустились в подвал, где воняло горелой изоляцией и сваркой. Грим возился у каркаса дрона, вдвое больше обычного. К корпусу были приварены гранатомёты и катушки с колючей проволокой.

— Красавец, правда? — Он хлопнул по броне, оставив масляный отпечаток. — Внутри — пол тонны тротила. Врежется в колонну — рванёт так, что прабабушки в аду чихнут. Поведу вручную, на последнем отрезке – дистанционно.

— Самоубийственная миссия, — пробормотал я.

— Нет. — Грим достал из кармана смятый фотоснимок. На нём — женщина и ребёнок. Лица заляпаны машинным маслом. — Точный расчет.

Имперская колонна растянулась по каньону, как стальная гусеница. Мы заняли позиции на скалах, впиваясь пальцами в мокрые камни. Винс лежал рядом, прицеливаясь из снайперской винтовки с треснутым прикладом.

— Вижу командира, — прошептал он. — В синем шлеме. У второй машины.

— Ждём сигнала.

Грим сидел в кабине дрона, напевая похабную песню. Его голос трещал в рации: «Готовься встречать гостей, сволочь…»

Дрон рванул с места, оставляя за собой дымный шлейф. «Каратели» открыли огонь, но слишком поздно — Грим врезался в головную машину. Огненный гриб взметнулся к небу, осыпая нас горячим металлом.

— Атаковать! — Я выскочил из укрытия, стреляя по солдатам, выбегавшим из горящих машин.

Хаос работал на нас. Имперцы метались, пытаясь потушить пламя, пока наши снайперы снимали их одного за другим. Винс не промахивался — синий шлем упал первым.

— Осталось три машины! — крикнул кто-то слева.

Мы рванули вниз по склону, используя дым как прикрытие. Мой автомат захлебнулся, выплюнув пустую обойму. Пришлось взяться за нож. Первый солдат получил клинок под ребро, второй — в горло. Третий выстрелил в упор, но Винс сбил его с ног, вцепившись зубами в руку.

— Назад! — Я схватил мальчишку за воротник, оттаскивая от трупа. — Живым ещё пригодишься!

Он вырвался, глаза блестели лихорадочно.

— Я не трус!

— Трус был бы умнее.

Последние «Каратели» разворачивали пушки, когда земля содрогнулась. Скалы над каньоном рухнули, похоронив технику под тоннами камня. Наш сапер, хлипкий паренёк с бомбой в рюкзаке, махал нам с уступа.

— Эй, пустышки! Как вам шоу?

Его смех обрубил снайперский выстрел. Тело упало вниз, смешавшись с обломками.

В крепости пахло горелым мясом и победой. Если это можно было так назвать. Мы потеряли восемь человек. Грима нашли по обрывку куртки, прилипшей к дрону.

— Заряд держится на 12%, — докладывал техник, тыча в щитовую панель. — Если не найдём энергию…

— Найдём. — Я бросил на стол имперский жетон, снятый с командира. — Их база в старом руднике. Там есть реакторы.

Винс, перевязывающий руку у стены, фыркнул.

— Опять в атаку? Мы же еле отдышались.

— Империя не дышит вообще. — Я схватил карту, отмечая маршрут. — Возьмём пять человек. Пойдём тихо, ночью.

— Я с тобой.

— Нет.

Он вскочил, опрокинув банку с водой.

— Я не ребёнок! Лера верила в меня!

— Лера мертва! — Голос сорвался на крик. — И если ты хочешь последовать за ней, просто скажи. Сэкономлю патрон.

Он отступил, споткнувшись о ящик. В глазах — та же боль, что грызла меня изнутри.

— Ты… ты стал как они.

Дверь захлопнулась. Я остался один, глядя на руки. Кристаллы под кожей пульсировали тускло, будто стыдясь.

Ночь принесла мороз, сковавший грязь в колдобинах. Мы впятером шли через пустошь, обходя минное поле по меткам, оставленным разведчиками. Винс шёл последним, неся ящик с взрывчаткой. Он не смотрел в мою сторону.

Рудник чернел на горизонте, как гнилой зуб. Имперцы восстановили старые вышки, но охрана ходила лениво — кто ж полезет в эту дыру?

— Ждём сигнала, — прошептал я, прячась за валуном.

Сигнал пришёл неожиданно — рёв сирены, и вышки осветились прожекторами. Нас обнаружили.

— Назад! — заорал я, но группа уже бежала к ближайшему укрытию.

Винс упал, споткнувшись о камень. Имперский дрон нацелился на него, щелкая затвором.

— Беги! — Я выскочил под огонь, таща его за собой. Заряды взрывали землю вокруг, осыпая осколками.

— Брось меня! — он вырывался. — Ты же хотел!

Я швырнул его в траншею, накрыв телом. Взрыв оглушил, боль обожгла спину.

— Всё ещё не трус? — прохрипел я, вставая.

Он молчал, вытирая слёзы рукавом.

Реакторы оказались ржавым хламом. Мы вернулись ни с чем. Крепость встретила нас молчанием и взглядами, полными укора.

— Что теперь? — спросил Винс утром, глядя, как я чищу затвор.

— Теперь они придут за нами. — Я кивнул на горизонт, где собирались тучи. — И мы будем ждать.

— А потом?

— Потом либо умрём, либо станем хуже них.

Он взял винтовку Леры, висевшую на стене. Затвор щёлкнул, принимая патрон.

— Я выбираю третье.

Виновато блеснули кристаллы под его кожей. Едва заметно. Но я видел.

Крепость затихла, готовясь к последней битве. А в подвале, среди ящиков с «Кодексом-Х2», тикал таймер, оставленный Гримом. Расчёт.

Искры во тьме

Крепость дрожала под грохотом артиллерии. Я стоял на руинах восточной стены, глядя, как «Каратели» выстраиваются в линию смерти — огромные, как древние боги, их стволы медленно поворачивались к нам. Винс присел рядом, перезаряжая винтовку. Его пальцы уже не дрожали.

— Таймер Грима... — он кивнул в сторону подвала, где мигала красная лампочка. — Если это бомба, то почему она до сих пор не рванула?

— Потому что это не бомба. — Я спрыгнул вниз, чуть не сломав ноги на ржавом люке. Внутри, среди ящиков с «Кодексом-Х2», гудел странный механизм — провода тянулись к старому имперскому ретранслятору. — Он перепрограммировал их вирус.

— Чтобы убить нас?

— Чтобы передать сигнал.

Штурм начался на рассвете.

Первые снаряды ударили по щитам, высекая синие молнии. Мы заняли позиции, зная, что это последний рубеж. Винс забрался на дозорную вышку, его винтовка щелкала, как метроном. Я бежал вдоль стены, раздавая патроны и пинки тем, кто пытался спрятаться.

— Они идут через пролом! — закричал кто-то справа.

Имперцы ворвались через брешь, их черные экзоскелеты сливались с дымом. Мы схлестнулись в рукопашной — ножи против стали, крики против рева моторов. Я повалил одного солдата, вогнав клинок в стык брони, но следующий ударил прикладом по голове. Мир поплыл.

— Дэннил! — Винс тащил меня за шиворот, швыряя в сторону термитную гранату. Огонь поглотил нападавших. — Подвал! Таймер!

Грим собрал не бомбу. Он превратил «Кодекс-Х2» в передатчик, взламывающий имперские чипы. Когда таймер достиг нуля, волна пошла в эфир.

«Каратели» замерли. Солдаты срывали шлемы, давясь криками. Одни падали, схватившись за головы, другие стреляли в своих. Вирус Грима не убивал — он стирал программы, возвращая «Спящим» память.

— Что... что ты сделал? — Винс смотрел, как имперский капитан, рыдая, прижимал к груди фотографию ребенка.

— Дал им выбор. — Я поднял с земли чей-то пистолет. — Теперь они решат сами.

Через неделю лагерь сопротивления разросся до сотни человек. Бывшие «Спящие» рыли окопы рядом с мутантами, а имперские дезертиры чинили технику. Винс, теперь с повязкой командира на рукаве, спорил с новым техником о переделке «Карателей» в тракторы.

— Мы не можем воевать вечно, — сказал он мне, когда я проходил мимо. — Нужно строить, а не разрушать.

— Сначала выжить. — Я бросил ему имперский жетон с выцарапанным словом «Свобода». — Потом решать.

Он поймал жетон, улыбнувшись впервые за месяцы.

— Ты останешься?

Я посмотрел на горизонт, где догорали последние «Каратели». Где-то там Империя копила силы для нового удара. Но здесь, среди ржавых стен и людей с оружием в руках и семенами в карманах, уже росло что-то новое.

— Нет. — Я вскинул рюкзак с припасами. — У них остались другие рудники. Другие «Спящие».

— Одиночка долго не протянет.

— Я не одиночка. — Я кивнул на группу добровольцев у ворот — бывший имперский капитан, девушка с перепончатыми пальцами, двое подростков. — Мы ударим там, где не ждут.

Винс протянул руку. Его ладонь, покрытая шрамами и кристаллами, была твердой и теплой.

— Тогда передай им. Война — не только разрушение.

— Знаю. — Я повернулся к выходу, где ждал переделанный «Каратель» с намалёванным на броне фениксом. — Мы воюем за то, чтобы у вас был шанс её закончить.

Крепость осталась позади, но её огни виднелись даже на расстоянии. Новые патрули, новые стены, новые саженцы кактусов у колодца. Империя ещё вернётся. Но теперь мы знали — даже в самой чёрной стали есть трещины. И через них пробивается свет.

Первый удар

Рудник «Гранит-7» тонул в сизой дымке, пробиваемой лишь алыми огнями сторожевых вышек. Я прижался к холодной скале, слушая, как Винс щелкает переключателем тепловизора. Его дыхание, учащенное и прерывистое, било в комлинк.

— Два патруля у главного входа, — прошептал он. — Еще трое на крыше. И… черт, там «Молот».

Я прищурился. Вдалеке, у массивных ворот, стояла бронированная платформа с двойной ракетной установкой. Имперцы явно ждали гостей.

— Меняем план, — я смахнул с визора наледь. — Не лезем в лоб.

— А как? — Техник по кличке Ключ, бывший инженер рудника, полез в рюкзак за взрывчаткой. — Я могу подорвать опоры конвейера.

— Слишком шумно. — Я показал на вентиляционную шахту, скрытую за кучей шлака. — Там прямой путь к реактору.

Винс фыркнул: — Опять в трубы лезть?

— Ты волен остаться.

Он молча взял кусачки и пополз вперед.

Шахта оказалась уже, чем на схемах. Грязь и ржавчина осыпались за воротник, обжигая шею. Ключ, идущий первым, внезапно замер:

— Лазерная сетка. Старая, но живая.

Я высветил луч фонаря. Тонкие красные нити пересекали тоннель.

— Обходим, — сказал я.

— Некуда, — Винс ткнул пальцем в стену. — Тут люк. Заварено.

Ключ достал плазменный резак. Металл зашипел, капая расплавом на пол.

— Тише! — я схватил его за руку, но было поздно.

Где-то внизу захлопали люки. Шаги. Голоса.

— Они нас накрыли, — прошептал Винс, снимая с пояса гранату.

— Нет. — Я выхватил у него гранату. — Это отвлекающий маневр.

— Какой еще…

Я выдернул чеку и швырнул снаряд в противоположный конец шахты. Взрыв потряс стены, подняв облако пыли.

— Бежим!

Мы рванули к люку, пока имперцы бежали на звук. Ключ прыгнул первым, я за ним. Винс задержался, обернувшись:

— Там же…

— Беги!

Он прыгнул вниз как раз, когда очередь из импульсника прошлась по краю люка.

Реакторный зал был огромным, как бальный зал забытого дворца. В центре, за бронированным стеклом, пульсировало синим светом сердце рудника — термоядерный реактор класса «Вулкан». Имперские инженеры в защитных костюмах копошились у панелей, не замечая теней на балконах.

— Заряды здесь, — Ключ разложил взрывчатку по периметру. — Подрываем опоры — реактор рухнет в шахту.

— А шахта ведет к подземным резервуарам, — добавил Винс, изучая карту. — Лава выжжет все до основания.

— Имперцы оценят, — я подключил детонатор к импланту на запястье. — Отходим.

Но система безопасности оказалась умнее. Когда первый заряд активировался, сирены взвыли, а двери зала захлопнулись.

— Ловушка! — Ключ ударил кулаком по панели. — Они перевели все на ручное управление!

— Значит, ищем ручной отключ…

Выстрел пробил трубу над головой. Пар ошпарил лицо. Сверху, с балкона, спускались солдаты в тяжелых экзоскелетах.

— В укрытие! — я толкнул Винса за генератор.

Ключ не успел. Очередь из роторной пушки разорвала его пополам. Винс закричал, выбежав с гранатометом, но я пригнул его голову:

— Дурак! Ты…

— Они убили его! — он вырвался, выпуская ракету.

Взрыв отбросил солдат, но реакторный щит треснул. Синий свет залил зал.

— Радиация! — заорал я, хватая Винса за броню. — На выход!

Люк в полу вел в канализацию. Мы бежали, спотыкаясь о трупы крыс размером с собаку. За спиной гремели взрывы — заряды сработали без нас.

— Реактор… — Винс обернулся.

— Падай!

Я накрыл его собой, когда ударная волна прокатилась по туннелю. Горячий воздух выжег легкие, ослепив на секунду. Когда зрение вернулось, я увидел, что тоннель позади обрушен.

— Мы… мы сделали это? — Винс поднял голову, выплевывая кровь.

— Нет. — Я указал вверх, где сквозь трещины лился дым. — Они сделали.

Имперские вертолеты кружили над рудником, сбрасывая десант. Но вместо того, чтобы тушить пожар, солдаты стреляли в своих же инженеров, пытавшихся спастись.

— Чистка, — прошептал я. — Чтобы никто не рассказал, как слаба Империя.

Винс встал, шатаясь. Его лицо, испачканное сажей, исказила ярость:

— Мы вернемся.

— Нет. — Я потянул его за собой к выходу. — Теперь они знают наш почерк.

— И что?

— Значит, следующий удар будет неожиданным.

Мы выбрались на поверхность как раз, чтобы увидеть, как рудник «Гранит-7» проваливается под землю, унося с собой «Молот», патрули и секреты Империи. Где-то вдали, за горами, крепость ждала. С новыми бойцами. Новым оружием.

Но главное — с искрой, которая теперь полыхала пожаром.

Глава 11. Расширение

Рудник «Черный Коготь» дышал паром, вырывавшимся из трещин в скалах, словно испарения гигантского раненого зверя. Ржавые конвейеры, покрытые слоем серой пыли, скрипели и стонали, перемалывая породу, которую уже давно никто не вывозил. Я стоял на краю карьера, опираясь на холодную металлическую ограду, и наблюдал, как мутанты с голубоватой кожей, похожей на потрескавшийся фарфор, карабкались по отвесным стенам. Их пальцы, покрытые хитиновыми пластинами, напоминали инструменты опытных саперов — они ловко откручивали детонаторы мин, вмурованных в породу имперскими инженерами. Каждое движение было точным, почти механическим. Ни слова, ни лишнего жеста. Только тихий щелчок отключенного заряда и едва слышный свист, когда мина передавала сигнал о разоружении на пульт охраны. Наши хакеры глушили эти сигналы, но я знал — рано или поздно Империя заметит аномалии.

— Третий рудник на этой неделе, — за спиной раздался знакомый хрипловатый голос.

Я обернулся. Винс, его лицо было скрыто под шлемом с треснутым визором, и снимал перчатку, обнажая руку, обвитую стальной проволокой. Это был самодельный экзоскелет — детище нашего нового техника, рыжебородого гения по кличке Когтеточка. Провода тянулись от запястья к плечу, питаясь от батареи на поясе. Он щелкнул пальцами, и механические сухожилия напряглись, сжимая кулак с таким усилием, что костяшки побелели.

— Империя отступает, — продолжил он, подходя ближе. — Смотри: их гарнизоны бросают посты, техника ржавеет без ремонта. Мы выжигаем их, как раскаленным железом.

Я молча указал на горизонт. Там, за грядой черных скал, дымились развалины нашего старого лагеря — груда искореженного металла и пепла. Имперские штурмовики сравняли его с землей за сутки до того, как мы захватили «Черный Коготь».

— Они не отступают, скорее перегруппируются и концентрируются. — Я снял визор, чтобы он видел мои глаза. — Уничтожили лагерь, чтобы мы расслабились. Теперь ждут, пока мы растянем силы на новых рудниках. А потом ударят нам в спину.

Винс пнул камень в пропасть. Тот ударился о стену карьера, вызвав лавину мелких осколков.

— Пусть попробуют. У нас теперь целая армия.

«Армия». Это слово прозвучало как насмешка. Я оглядел плато ниже: десятки людей в рваной броне, мутантов с перепончатыми конечностями, бывших имперских дезертиров с выжженными чипами на шее — все они копошились у грузовиков, разгружая ящики с трофейным оружием. Вчера двое из них подрались чуть не насмерть из-за пары дырявых ботинок. Сегодня утром техник-мутант по кличке Щупальце чуть не взорвал склад, пытаясь собрать гранату из подручного хлама.

— Армии нужен порядок, — пробормотал я, сжимая перила так, что металл затрещал. — А не толпа психов со стволами.

— Тогда дай им порядок, — Винс уперся руками в пояс. — Создай устав. Назначь командиров. Или ты ждешь, пока они сами начнут слушаться?

Прежде чем я ответил, с нижнего уровня донесся гулкий голос:

— Совет собрался. Ждут вас, Дэн.

Мы спустились по железной лестнице, которая дрожала под ногами, будто вот-вот рухнет. В бывшем имперском штабе, помещении с облупившимися стенами и треснутым голографическим столом, уже собрались пятеро:

Когтеточка — техник с огненно-рыжими волосами и ожогами на лице. Ее пальцы, обмотанные изолентой, летали над клавишами портативного терминала.Гроза — мутантка с кожей, покрытой чешуйчатыми пластинами. Бывшая главарь банды шахтеров, теперь отвечала за разведку.Тень — дезертир из имперского спецназа. Его лицо скрывала маска с фильтром, а на плече красовалась татуировка: перечеркнутый имперский орел.Цикада — подросток-мутант с усиками-антеннами на голове. Связист и взломщик, добывавший для нас коды.Барс — огромный мужчина с бионическим протезом вместо правой руки. Командир штурмовых групп.— Обстановка, — начал Барс, ударив кулаком по столу. Голограмма рудника завибрировала. — Имперцы заминировали все подходы к шахте №4. Ставлю своих ребят на прорыв.

— Самоубийство, — проворчала Гроза, скрестив перепончатые руки. — Там «Стервятники» на крышах. Мои разведчики видели.

— Твои разведчики обосрались от страха при виде тени! — Барс засмеялся, но смех оборвался, когда Гроза вцепилась когтями в стол.

— Хватит! — я ударил ладонью по голограмме, рассыпав карту на пиксели. — Шахта №4 — не цель. — Все замерли. — Империя оставила её как приманку. Настоящая угроза здесь.

Я активировал чип, встроенный в перчатку. На столе возникла проекция секретного доклада, украденного Цикадой:

— Лаборатория в ущелье «Молчащий Гром». Там разрабатывают чипы нового поколения. Если они запустят их в производство, все наши атаки на «Спящих» станут бесполезными.

— Штурмовать укрепленную зону? — Тень склонил голову. — У нас нет тяжелой техники.

— Поэтому мы не штурмуем. — Я повернулся к Когтеточке. — Твой «сюрприз» готов?

Она усмехнулась, доставая из рюкзака устройство, напоминающее гибрид паука и бензопилы:

— Дроны-«Кроты». Пробуравливают туннели за два часа. Подведем под лабораторию, заложим заряды.

— И похороним всё, включая данные, — возразила Гроза.

— Данные уже у нас, — Цикада поднял руку, на экране его планшета замелькали файлы. — Я слил их вчера. Теперь нужно только уничтожить производство.

— Рискованно, — прошипел Тень. — Если «Кроты» сломаются…

— Если сломаются, умрем, — перебил Винс, вскинув свой модифицированный дробовик. — Зато быстро.

Совещание длилось еще час. Споры, угрозы, подсчеты ресурсов. Но в итоге план утвердили. Когда совет разошелся, я остался с Винсом у карты, подсвеченной дрожащим голубым светом.

— Ты уверен? — он спросил тихо. — Если это ловушка…

— Это война. Здесь всё — ловушка и туман. — Я потушил голограмму. — Но если мы остановим эти чипы, у «Спящих» появится шанс. У всех нас.

Он кивнул, поправляя проволочный экзоскелет. В его глазах читалось то, чего не было у других — не слепая ярость, а холодная решимость. Возможно, единственное, что держало нас обоих на краю этой пропасти.

Новая база — шахта «Глухарь».

Шахта «Глухарь» была похожа на гигантского подземного крота, прорывшего лабиринт туннелей, которые теперь кишели жизнью. Стены, некогда черные от угольной пыли, теперь покрывали граффити с перечеркнутыми имперскими орлами и кричащими лозунгами: «Свобода или смерть!». Воздух гудел от голосов, смешиваясь с лязгом металла и шипением паяльников. В бывшем машинном зале, где раньше стояли отбойные молотки, теперь располагался штаб — столы из ящиков, голографические карты с трещинами и бочки с горючим вместо стульев. Здесь, под мерцающими аварийными лампами, кипели не только споры, но и надежды.

Совещание у карты: Мутант по кличке Слизень, его жабьи глаза поблескивали в полумраке, тыкал перепончатым пальцем в голограмму депо. Кожа на его шее пузырилась слизью — явный признак стресса. — Удар по депо! — его голос булькал, словно он говорил из-под воды. — Там месячный запас еды. Без продовольствия их гарнизоны сдадутся через неделю.

Капитан Марк, бывший имперский офицер, в рваном мундире с сорванными нашивками, скрестил руки. Его лицо, изрезанное шрамами от нейролинкеров, исказила усмешка: — Охрана? У них там дроны-"Стервятники". Ты хочешь, чтобы нас разнесли в клочья?

Толпа вокруг гудела. Техник-подросток с грязным лицом и паяльником в руке выкрикнул: — А если подорвать генераторы? Без энергии "Стервятники" — груда металла!

— Генераторы под землей, прикрыты броней, — отозвалась рыжеволосая женщина в промасленном комбинезоне. Это была Лора, наш взрывотехник. — Нужен подкоп, а у нас нет времени.

Винс, протиснувшись через толпу, швырнул на стол чертеж вентиляционной системы. Его проволочный экзоскелет на правой руке скрипел при движении: — Проберусь через вентиляцию. Заложу заряды прямо под хранилище.

Тишина. Потом сзади раздался хриплый смех: — Сгоришь, как Грим. Твои кости даже пепла не оставят.

Все обернулись. Говорил Брут — громила с бионическим кулаком, известный своим пессимизмом. Винс повернулся медленно, лицо стало каменным. — Повтори.

— Хватит! — мой голос разрезал гул, как нож. Я встал, опираясь на стол. — Депо — цель. Но поведет не Винс. Капитан Марк, ты поведешь группу.

Марк выпрямился, бледнея: — Меня? Но я…

— Ты знаешь их коды доступа. Или имперские чипы в твоей голове уже сгнили?

Он сглотнул, кивнув. Слизень фыркнул, слизь на его шее забурлила: — Доверить штурм бывшему псу Империи? Это предательство!

— Он сражался с нами у рудника «Гранит», — вмешался Винс, не сводя глаз с Брута. — А ты? Только языком трещишь.

Подготовка к атаке Через час в арсенале кипела работа. Марк проверял группу: шестеро бойцов — двое дезертиров, мутант-невидимка с хамелеоновой кожей, Лора с чемоданчиком взрывчатки, и Винс, как подстраховка.

— Коды обновляются каждые десять минут, — Марк ввел данные в портативный терминал. — Прорвемся через западный периметр, где слабее сканеры.

Лора встряхнула устройство, похожее на паука-робота: — «Паук» пробежит впереди, глушилка вырубит дроны на 30 секунд. Вам хватит, чтобы прорваться.

Мутант-невидимка, которого звали Призрак, растворился в воздухе, оставив лишь легкую рябь. Винс проверил дробовик, бросив взгляд на Марка: — Сбежишь — пристрелю лично.

— Если сбегу, Империя сделает это раньше, — буркнул капитан.

Штурм депо Ночь. Депо напоминало крепость: стены из сплава, прожектора, дроны-"Стервятники" с тепловизорами на башнях. Группа прижалась к скале в 200 метрах от ворот.

— Запускаю «Паука», — Лора нажала кнопку. Робот рванул вперед, его лапы стучали по камням.

Секунда — и прожектора захлебнулись, дроны замерли. — Вперед!

Они рванули к воротам. Призрак, материализовавшись, взломал панель. Марк ввел код — дверь открылась с шипением.

Внутри: стеллажи с контейнерами, запах консервов и масла. Лора кинулась к опорам, лепя заряды. Внезапно сирена взвыла — глушилка сдохла.

— Предатель! — заорал Винс, хватая Марка за грудной ремень.

— Не я! — капитан вырвался, указывая на терминал. — Кто-то дистанционно сменил коды!

С потолка спустились «Стервятники», их роторы взревели. Мутант-невидимка вскинул автомат, но дрон рассек его пополам лучом.

— Лора, взрывай! — закричал Винс, прикрываясь ящиком.

Она нажала детонатор. Заряды рванули, опоры рухнули, и потолок начал оседать.

— На выход!

Марк тащил раненого дезертира, Винс отстреливался. Лора, получив осколок в ногу, ползла к двери. Последним выскочил Винс, едва успев перед тем, как депо рухнуло, похоронив дронов под тоннами металла.

После боя: Вернулись трое: Винс с окровавленным плечом, Марк с обгоревшим лицом и Лора, теряющая сознание от боли.

— Призрак… — Винс упал на колени у входа в «Глухарь».

— Он знал риски, — Марк опустил голову. — Как и мы все.

Слизень молча подошел, бросив Марку тряпку для перевязки. Ненависть в его глазах сменилась настороженным уважением.

— Завтра, — я сказал, глядя на догорающие руины депо, — они придут за нами. И мы встретим их готовыми.

Винс кивнул, сжимая в руке жетон Призрака. На обратной стороне было выцарапано: «Свобода стоит крови».

В моей каюте

Каюта была больше похожа на железный гроб, чем на жилое помещение. Стены, сваренные из обрезков бронеплит, хранили вмятины от осколков — напоминание о том, что этот «ящик» когда-то защищал не людей, а взрывчатку. На столе, сбитом из ящиков под патроны, лежала карта сектора с отметками кроваво-красным маркером. Рядом — перегоревшая лампа, которую я не удосужился починить, и фотография лагеря «Рассвет», сделанная до того, как Империя стерла его с лица земли. На фото Лера улыбалась, поправляя шлем на голове Винса. Теперь её не было, а Винс носил экзоскелет вместо перчаток.

Стук в дверь прозвучал как выстрел. Я не успел ответить — створка скрипнула, впуская Элару. Она вошла, словно буря: белый халат запачкан кровью и машинным маслом, волосы собраны в тугой узел, лицо — маска холодной ярости.

— Ты эксплуатируешь их страх, — она швырнула на стол папку. Бумаги рассыпались, обнажив фотографии: дезертир, дрожащий в углу после допроса; мутант, прячущий лицо под капюшоном; подросток, сжимающий гранату как плюшевую игрушку. — Дезертиры боятся, что их снова поймают и выжгут мозги. Мутанты — что станут подопытными крысами. И ты играешь на этом, как на дешёвой балалайке.

Я откинулся на стуле, стараясь не моргнуть. Кристаллы под кожей запястья пульсировали, посылая волны тупой боли в локтевой сустав. Генератор за стеной грохотал, заглушая крики пьяной перепалки из столовой — кто-то снова проиграл в кости пайку.

— Страх двигает лучше, чем идеалы, — я провел рукой по карте, оставляя след на пыли. — Ты предпочла бы, чтобы они дрались за воздушные замки? «Свобода», «справедливость»? Это слова для памятников, Элара. А в окопах нужен голый инстинкт.

Она села напротив, доставая ампулу с мутной жидкостью. Внутри плавала вязкая субстанция, мерцающая слабым синим светом.

— Твоя кровь, — она поставила ампулу передо мной. — Концентрация ксеногена выросла на 300% за месяц. Мутации пожирают тебя, Дэн. Скоро ты станешь...

— Совсем не человеком? — я перебил, вращая ампулу в пальцах. Жидсть переливалась, напоминая озеро под лунным светом. — Я и сейчас не человек, Элара. Человек не выжил бы в «Биомехе». Человек не вел бы их на бойню.

Она резко встала, стул упал с грохотом. За дверью на секунду стихли голоса — охранник, должно быть, прислушался.

— Они верят в тебя! — её голос дрогнул. — Даже Слизень, который ненавидит всё имперское, готов идти за тобой. Потому что ты даешь им не просто страх — ты даешь цель. Но если ты превратишься в монстра...

— Они пристрелят меня. Как и планировалось. — я поднялся, опираясь на стол. Кристаллы на спине впились в мышцы, будто напоминая: Ты уже на полпути. — Ты думала, я не знаю, что Барс держит пистолет с урановыми пулями? Или что Гроза тренирует снайперов «на случай изменений»?

Элара замерла. В её глазах мелькнуло нечто, чего я раньше не видел — страх. Не за них. За меня.

— Есть способ замедлить мутацию, — она выдохнула, доставая из кармана шприц с черной жидкостью. — Экспериментальный ингибитор. Но нужны добровольцы для тестов...

Я рассмеялся. Звук получился хриплым, чужим.

— Предлагаешь стать подопытным, как в Империи? Ирония.

— Это не то же самое! — она ударила кулаком по столу. Ампула подпрыгнула, чуть не разбившись. — Я пытаюсь спасти тебя, а ты...

Грохот взрыва снаружи прервал её. Стекла в импровизированном окне задрожали, посыпались с полок инструменты. Элара инстинктивно пригнулась, я рванул к двери.

— Это не по расписанию, — пробормотал я, хватая винтовку.

За дверью царил хаос. Дезертиры метались, мутант-телепат орал, схватившись за голову: «Они в головах! Они в головах!». Над шахтой кружили «Стервятники», сбрасывая не бомбы, а цилиндры с ядовитым газом.

— Костюмы! — закричал Винс, выбегая из арсенала. Его экзоскелет гудел, перегруженный. — Это психотроп! Они хотят, чтобы мы перерезали друг друга!

Элара схватила меня за рукав, суя шприц в ладонь:

— Решайся. Сейчас или никогда.

Я посмотрел на ампулу, затем на кристаллы, прорывающиеся через кожу. Где-то там, в дыму, Барс уже строил баррикаду из тел, а Гроза выла, теряя человеческий облик.

— Вводи, — я сорвал рукав, обнажая переплетение жил и сияющих прожилок. — Но если я превращусь в чудовище...

— Я прикончу тебя сама, — она вонзила иглу, не дав договорить.

Боль была огненной, чистой. Мир распался на осколки, и в последний момент перед тем, как сознание поглотила тьма, я услышал её шёпот:

— Держись, СОЛДАТ-0412.