Биография оборотня

Пролог

Сентябрь, 2263 год. Заново отстроенная Москва. Ювелирная лавка, ютящаяся на одной из многочисленных улиц на окраине.

Пожилой хозяин лавки, Климов Александр Викторович, пришёл к десяти утра на работу, устроился поудобнее за компьютером и начал просматривать электронную почту. Таков был его обычный рабочий день. Клиентов в послевоенные годы стало очень мало, поэтому хозяин лавки проводил большинство рабочего времени в Интернете, просматривая немногочисленные письма от своей младшей сестры и племянников, бесчисленные рассылки от некоторых сайтов и новые выпуски газет.

Всё шло своим чередом: унылые дни, безрадостные часы и томительные минуты, будто в песочных часах отсырел песок и он никак не хочет проходить через узкое отверстие. Но вечером в лавку зашёл старик. На вид ему было лет под девяносто, очень сильно сутулился, но, несмотря на это, мог похвастаться ростом около двух метров.

«Это ж, какого роста он был?» - пришла в голову мысль хозяину.

Коричневый плащ из сыромятной кожи с капюшоном закрывали гостя почти целиком, открывая лишь нижнюю половину лица. Прямой с горбинкой нос и острый подбородок, под редкой щетиной тянулся длинный шрам, теряющийся под воротником.

— Здравствуйте, — промолвил старик.

— Добрый день! Чего изволите?

— Я хотел бы сдать немного драгоценностей, — говорил он хорошо, но слышался еле уловимый акцент, и положил на стол горсть необработанных камней.

— Хм, — кашлянул Александр Викторович, осматривая камни — у меня нет столько наличных, чтоб купить их все. Знаете ли, ювелирное дело как-то не идёт в последнее время…

— Мне это не интересно, — перебил его старик, — сколько можете дать за них?

— Моих денег хватит только на десяток этих камней… Вот триста тысяч, это всё, что я могу предложить.

Старик схватил пачку денег и пошёл к выходу.

— Стойте! А как же камни? — воскликнул ювелир.

— Можете оставить их себе, — ответил «клиент» и закрыл за собой дверь.

— Но я не могу… их взять, — поверить в происходящее было тяжело. Александр Викторович схватил излишек камней и выбежал за стариком, но тот уже затерялся в толпе, хотя это казалось невозможным, учитывая его огромный рост. Оставалось только вернуться в свою лавку, сжимая в руках оставшиеся драгоценные камни.

На следующий день Климов при проверке почты наткнулся в газете на нечеткий снимок с человеком, поразительно похожим на вчерашнего клиента, а сверху большой заголовок «Оборотень хочет издать книгу».

«Сегодня утром главный редактор Издательского дома “Новое слово”, Крашенинников Валерий Ярославович, заявил об издании сенсационной книги “Биография оборотня”. Главной особенностью данной книги будет то, что жанр определяется не как фантастика, а как мемуары.

В качестве объяснений этого выбора жанра, были приведены съёмки камеры видеонаблюдения, где двухметровая “горилла” раскидывает накачанных охранников в стороны как щепки и, с легкостью вынося запертые двери, выходит из здания. Охранники, присутствующие в кадре, госпитализированы с ушибами и переломами. Также Валерием Ярославовичем была представлена потрёпанная рукопись, написанная на БУМАГЕ(!), в то время как производство бумаги было запрещено тридцать семь лет назад. По словам Крашенинникова рукопись будет издана с минимальными исправлениями.

На вопрос “О чём эта книга?” главный редактор заявил о том, что это автобиография Скобина Андрея Владимировича, который попал в параллельный мир. Более отвечать на задаваемые вопросы Валерий Ярославович отказался, сообщив только о дате выхода книги в печать — 30 сентября, а это через три недели.

Книга будет издана только на дисках с новой системой защиты от копирования, так что найти электронную версию в Интернете будет невозможно. Ну или ждать ответ от пиратов. Советуем читателям запастись деньгами или попросить состоятельных соседей одолжить диск после прочтения, поскольку на покупку одного издания нужно будет выложить кругленькую сумму.

А учёным, да и простым людям, стоит только гадать — что это: ещё одна глубоко продуманная работа пиарщиков, или самая настоящая правда. В ходе самостоятельного расследования удалось выяснить, что Скобин Андрей Владимирович существовал, он погиб во время взрыва атомной бомбы 17 апреля 2025 года в Свердловской области в возрасте семнадцати лет.

В завершении скажем одно — с нетерпением ждём выхода книги в печать, поскольку только после прочтения книги каждый сам для себя сможет решить: правда, это, или вымысел»

Глава 1. Жизнь на Земле

На Земле меня звали Скобин Андрей Владимирович. Это имя я носил всего семнадцать лет. Сейчас меня зовут Волк. Местное произношение моего имени просто невыносимо, три согласные буквы вместе никак нельзя. Вот и вышло имя АндАрей. Поэтому я уже 125 лет ношу имя Волк и, если честно, я как-то быстро привык к нему. Если на Земле не разучились считать, то да, мне стукнуло 142 года... Хотя дни рождения я не отмечаю, так как в этом мире нет даты 13-го марта. Да и я не совсем уверен, что продолжительность года на Земле и Самресе одинакова. Самрес, так называют планету (или мир), на которой мне придётся доживать свой век. С моими метаниями между планетой и миром не надо считать меня "плоскоземельщиком", просто великие умы доказали круглость Земли, и я с ними согласен, но ни разу сам не проверял.

Ах, да, я совсем забыл упомянуть, почему же меня зовут Волком. А всё дело в том, что я им могу становиться, ну или превращаться в него. Здесь все могут превращаться, поэтому я позволю себе поэтично выразиться - я попал в мир оборотней.

Жизнь моя уже подходит к концу, и я решил изложить свою жизнь на этих страницах. Пишу на русском языке, хотя тут его никто не знает, кроме моего старого друга Хорда. Именно благодаря ему я за целый век не забыл как писать. Мой верный и неутомимый друг... Помню, как сильно удивился, когда он попросил меня научить его писать, и я его долго уговаривал отказаться от этой затеи, а потом еще дольше учил. Но я ему искренне благодарен за это сейчас.

Надеюсь, когда-нибудь мои каракули попадут на Землю. Пусть я не представляю как это возможно, но Хорд уверяет, что надежда есть. Корносы (к этой расе относится мой друг) живут не меньше трёх веков, поэтому мои страницы будут храниться у него. Глядишь, и он чего-нибудь добавит от себя, но это уже после моей кончины.

Итак, начну писать свою историю.

Родился я в селе Ракитном, сейчас его уже, наверно, нет. О детстве я помню очень мало, если не сказать, что почти ничего. Моя мать, Скобина Марина Алексеевна, родила меня в 2008 году. Отца не знал вовсе. Одноклассников и учителей не помню за давностью лет. Разве что была одна практикантка по имени Олимпиада. Тогда мне казалось это имя жутко забавным. Со здоровьем у меня было плохо, частенько болел всем подряд и пару раз меня переводили на домашнее обучение. Один раз даже остался на второй год обучения...

Сейчас вот пишу эти строки и не могу понять, каким образом я мог забыть про начало войны. Началась она летом 2025, а кто на кого напал первым не помню. За пятьдесят три года, что я воевал на Самресе, я помню почти всё, а про Землю почти ничего. Память, наверно, не бесконечна. Что-то запоминается, что-то выветривается...

Да и чёрт с ней, с этой войной. Если вы, земляне, читаете мою писанину, то вам виднее.

Меня в армию не взяли, сказав вполне правильно о моём здоровье и возрасте. Месяца через три после начала войны над нашей деревней пролетал самолет со знаком «красного креста» и сбросил груз на парашюте. Он упал примерно в километре-двух от поселка, и все побежали к месту падения. Я же бежал одним из последних, еле поспевая за остальными. Но потом я увидел бегущих назад людей с криками «Бомба!», «Сейчас рванёт!». Мне подумалось, что это бредни, и я спокойно дополз к месту падения груза уже в полном одиночестве. Бомба была небольшой, чуть больше метра. Металлическая штуковина с циферблатом, который отсчитывал уже 3 минуты 16 секунд. Первые мгновения тоже хотелось убежать или зажаться под корягой, но быстро пришел к выводу, что уже ничего не успею. Так и стоял себе возле бомбы, смотря на цифры. Их я запомнил отчётливо. Обычные цифры, точно такие же, какие были в электронных часах.

Вот так и получилось, что про жизнь на Земле я хорошо помню только цифры. Те самые 196 секунд! За 125 лет вдали от дома не забыл только своё имя, имя матери, название родного поселка и сто девяносто шесть секунд… Но самая последняя, та что должна была от 00:01 перейти в 00:00, длится всю мою жизнь. Мне иногда кажется, что я до сих пор стою там, перед бомбой, а весь мир оборотней, моя старость, этот дневник – одна сплошная галлюцинация, вызванная страхом смерти.

Не знаю, может вся моя жизнь - сон, или галлюцинация. Ил же просто абсурдная Явь. Как кто-то сказал, что я мыслю, значит, я существую.… Или «я чувствую, значит, я существую»?.. Наверно, всё-таки второй вариант, ведь много чего существует, но не мыслит. Как, например, моё перо, которым я пишу. Оно ведь не думает, но, наверно, чувствует бумагу.…

Что-то меня понесло. Извините заранее, если буду писать по-разному день ото дня. Я каждый день пишу понемногу. И уже не первый раз сажусь описать свою жизнь, но все предыдущие попытки я изорвал и сжёг. Сейчас же буду писать, и как выйдет - не знаю. Здесь всё зависит от настроения.

Как бы там ни было, когда цифры заменились нулями и показали 00:00, жизнь перестала для меня существовать, прошлая жизнь…

Глава 2. Первые секунды

Очнулся я уже под дождём, а, вернее сказать, под грозой. Меня разбудил раскат грома, настолько сильный, что, казалось, сотрясался весь мир. Росчерки молний били в землю практически повсюду и гром гремел, почти не переставая.

Смешно вспомнить, как я тогда испугался. Я боялся и грозы, и воспоминаний о бомбе. Первая мысль, пришедшая в голову, говорила, что я непонятно почему убежал в лес и там заснул, а бомба мне просто приснилась.

Однако каждая молния вырывала кусочек ночного пространства, и я как-то интуитивно понял - я не в окрестностях села, потому как не мог увидеть ничего знакомого. Даже деревья и трава казались другими.

Значит, бомба была. Но я не испарился в миллионах градусов Цельсия атомного взрыва, куда-то попав во времени или пространстве, или всё вместе. Если во времени, то куда - в прошлое или будущее?

Если в прошлое, то мне жутко посчастливится, если найду людей. Сибирь большая, а народу в ней проживало всего ничего. Вроде был школьный предмет в классе 7-8 типа "История Сибири" или "География Сибири", так там про плотность населения говорилось как о совсем ничтожной в тех же XII-XV веках.

Если в будущее, то, что ждёт нашу планету, на которой после мороси свинца проросли первые грибы атомных взрывов?

Извините за патетику, но некоторые мысли так и рвутся наружу.

При вспышках молний трава и листва деревьев отливала краснотой, что подтверждало мысль о постапокалиптическом будущем. Ведь стоит только вспомнить Рыжий лес Чернобыля, как всё становится ясно как Божий день.

На бумаге выглядит много, а на самом деле вопросов было намного больше, они появлялись на краткое мгновение, потом затмевались новыми, блекли перед многократно повторяющимися вопросами «Что будет?» и «Что делать?», возникали снова, разворачивались калейдоскопом, показывая жуткую картину отчаяния.

Прошли каких-то 2-3 секунды (одежда не вся успела промокнуть под проливным дождем) и появилось единственно верное решение – надо найти ответы на эти вопросы, надо встать и идти. Идти вперед, чтобы по крупицам собирать картину нового мира, в котором мне предстоит жить или умереть.

Приписка на полях: названия глав выдумываю на ходу и почти не задумываюсь об этом. Если всё-таки рукопись окажется на Земле, то разрешаю редакторам переименовать главы, ну или даже переделать сами главы.

Глава 3. Голубые глаза

Никогда не придавал своим глазам особого значения. Довольно-таки обычные на Земле бледные серо-голубые глаза определили моё место в новом мире.

Это была не Земля. Первой ночью разобраться в деталях было сложно, учитывая тот факт, что я мог что либо разглядеть лишь при вспышках молний, будучи тогда ими же ослеплённым. В дневное время я смог всё как следует рассмотреть.

Растительность нельзя было назвать зеленью, поскольку всё было в красных, оранжевых, бурых или желтых тонах (это я уже упоминал). И это не пожухлая осенняя листва. Нет, она была полна жизни, цвела и благоухала, и уж тем более не походила на облучённую и мутировавшую.

Ночная гроза кончилась, и зарядил мелкий противный дождь. Небо ничуть не прояснялось, потому Солнце (решил, что буду называть его так) не появлялось. По светлому пятну в облаках было ясно, что меня закинуло на северную или южную часть планеты, но никак не на экватор – Солнце даже в зените не встало над головой. Впрочем, и при таком низком Солнце воздух прогревался достаточно хорошо, дождь был тёплым.

Так вот я и шел себе по поляне под дождём, по колено в красной траве, одежда промокла насквозь и жутко прилипала к телу, кеды еще с ночи хлюпали, и было страшно подумать о том, какими стали ноги. Никогда не любил вид бледных и сморщенных стоп. Но остановиться и просушить одежду не представлялось возможным, сухих дров не найти, нет спичек или зажигалки, возможно сгодилась бы лупа, но и её не было. Про способ с сухими палочками и мхом и вспоминать не стоило. Но сильнее всего мне хотелось есть. Первое о чём я подумал, это о ягодах. Помнится, по лету мы с ребятами часто выбирались в лес. Но здесь, в этом мире, не нашлось ягод, не было даже цветов. Долгие попытки найти хоть какое-то подобие ягод и фруктов привели меня к неожиданному открытию – здесь нет насекомых.

На Земле, лазая в кустах или в траве, постоянно натыкаешься на паутину с пауками, гусениц, вонючих клопов, жуков, мушек, кузнечиков, и еще кучу других насекомых, которым в народе даже названия нет. И всё это сопровождается непрестанным жужжанием комаров и мошек, и так же непрестанным зудом по всему телу от их укусов.

А тут ничего. Только шуршание капель дождя в траве и листве деревьев, никто там не ползает и не бегает. Не удивительно, что мне не удалось найти цветов - растениям просто некого привлекать этими цветами.

Если я попал на планету, где растения только вышли на сушу, из членистоногих только раки, на суше нет ни пауков, ни насекомых, то жить мне тут осталось недолго, поскольку есть будет просто нечего… Хотя, если это правда, и на суше кроме растений никого, то в океане должна быть какая-нибудь живность. Быть мне рыбаком. Довольно безрадостная участь.

Весь день я ходил по лесам и полянам. Ни птиц, ни зверей, ни насекомых. Дождь всё так же поливал, временами слабее, но не прекращался. Потому в сумерках, когда я нашел поваленное с корнем дерево, то испытал небольшое облегчение – мне не придется спать прямо под дождем. Корень с комьями земли образовывал небольшой навес. Но земля была всё равно мокрой, поэтому пришлось нарвать травы и стелить на землю. Вечер был теплым, и можно было снять с себя мокрую одежду и кеды. Ноги и впрямь выглядели ужасно, бледные и морщинистые. Кто предложил гипотезу, что люди произошли от приматов, ведущих земноводный образ жизни, явно не бывал в воде достаточно долго.

Одежда с обувью кое-как устроились на корешках, а я разлегся на сорванной мокрой траве.

Сон прервался чувством тошноты. Открыв глаза, я увидел луну, маленькое красное пятнышко в небольшом окошке среди облаков размером с две ладони. Вот и распогодилось. Стоило бы радоваться, но сейчас я скажу так, лучше бы и дальше лил дождь. Глаза слезились, изо рта валила пена, живот скрутило сильнейшим спазмом. Дышать удавалось только в перерывах между криками. Я кричал от боли. Болело абсолютно всё, словно мне выдергивали зубы с ногтями, ломали кости и выкручивали внутренности. Страшно было до ужаса, я не знал, что происходит со мной, проклинал всё на свете. Но тут в голову пришло недоумение, меня заботила не эта страшная боль, а маленькая неземная луна. Сквозь слёзы я смотрел на нее. Что-то было в ней не так, само нутро говорило мне об этом. Сознание, корчась от боли, отвечало: «Это не Луна! Подо мной не Земля! Всё в ней не так! Забудь про нее, мы умираем!».

Шло время, глаза, не моргая, сквозь слезы смотрели на небольшой клочок чистого неба, неохотно оставленный облаками. Боль не утихала, но и не нарастала. А я всё задавался вопросом, почему же мне не дает покоя здешняя луна. Ответ был неожиданным – из-за облаков показалась краюха другой луны, большой, яркой, желтой.

Как только увиденное коснулось моего сознания, всё внутри успокоилось, будто во время предродовых мук стало ясно – бояться нечего.

Боль усилилась и отпустила. Я наконец-то смог расслабиться, но разлечься не удалось, тело, будто облекли в тесные одежды.

«Беда не приходит одна…»

Было невозможно развести руки в стороны, а пальцы не сжимались в кулак.

Открыв глаза, я ужаснулся, казалось, что я вижу всё. Словами это не передать. Описать, пожалуй можно, но передать ощущение – никак… Посмотрите вперед и вы что-то да увидите, а всё что по бокам, сверху и снизу будет лишь просто фоном, оно как бы дополняет картинку, делает её целой. Конечно, можно осмотреться по сторонам, рассмотреть каждую деталь этого «фона», но уложить в голове полную картину будет невозможно. А сейчас я видел эту картину целиком. Видел сразу и траву, что подо мной, и деревья, стоящие неподалеку, и хмурое небо с просветом и двумя лунами. Причем глаза не напрягались. Я просто видел.

Одна беда, мелкие детали терялись. Вот вроде стоит дерево, света хватает, чтоб рассмотреть, но мелких веточек будто и нет. Так же пропали почти все цвета.

Я уже хотел глянуть, почему я не могу развести руки, как мне в нос ударило кучей запахов, сильных и насыщенных. Если это запах травы, то такой, будто с головой в свежескошенной траве. То же самое относилось и к запахам земли, воды, древесины, моему запаху, отдававшему псиной.

К слову, наверно, все не чувствуют запаха своего тела, я так до того момента ни разу его не ощущал. И я не про запах пота или немытых волос, а общий, к которому мы, видимо, привыкаем в первые дни или месяцы жизни. Может сразу после рождения нам и чистый воздух кажется вонючим, а потом уже мы не чувствуем его запаха, просто привыкли.

Сильнее всего я почуял запах добычи. Пусть за все ночь и день скитаний я не видел ни одного даже мелкого животного, но сейчас я почуял, унюхал и взял след.

А при чём здесь мои глаза? – спросите вы. У местных жителей глаза серые с разными оттенками. И они сравнивают свои глаза с грозовыми тучами средь белых облаков: у кого они темнее, тот станет сильным воином, у кого светлее – слабым. Раньше это определяло судьбу воина, сейчас же это лишь поверье. Думаю понятно, что серый глаз - туча, а белок - белые облака. Мои же глаза серо-голубые. Позже, гораздо позже, мой тогда ещё не совсем друг Хорд скажет, что мои глаза похожи на просвет чистого неба средь облаков, и я либо вовсе не воин, либо остановлю войну, что длится уже более трёх сотен лет. И сразу же добавил: - "Или уничтожишь этот мир, ведь в другой ипостаси твои глаза чернее ночи."

Вроде окончание главы хорошее, но дополню про цвета. Из всего спектра цветов остались лишь - "желает знать где сидит фазан". И это слегка иронично, ведь растительность по большей части красно-оранжевая с примесью желтого. Синего неба не видно за облаками, а сапфиров и лазуритов за жизнь я видел от силы десяток раз. Это же касается изумрудов или нефритов. Ну а фиолетовый... В итоге: красный и оранжевый в минус - не вижу (растительность и мелкая луна); из желтого редкие листья и большая луна (её свет не может перекрасить красно-оранжевую листву); зеленого, голубого, синего и фиолетового почти нет.

Приписка на полях: "Глава вышла сумбурная. Тут и глаза, и цвета, и первое обращение. Но это уже седьмая попытка. Оставляю как есть."