Билет в вечную жизнь

Глава 1. Счастливых похорон!

3 ноября 2348 года.

Ар-Ракиб— первая планета системы звезды Лорика.

У Талии Якобсон вчера умер дедушка. И если на любой другой планете Земной Федерации она бы принимала соболезнования, то на Ар-Ракибе к таким событиям относились абсолютно буднично: ведь здесь смерть — это не конец существования.

Психика у людей очень адаптивна. Если дети с самого детства видят, что на похоронах надо радоваться, а не грустить, то так они и делают. А затем, когда взрослеют, передают это отношение своим детям.

Талия стояла рядом с закрытой анабиозной капсулой. По традиции прощание всегда проводили вечером следующего дня после отключения тела — чтобы люди могли спокойно расслабиться и насладиться событием, никуда не торопясь. Они привыкли говорить именно «отключение тела», а не «смерть», и даже не «уход в мир иной» или что-то в этом духе. Потому что в их обществе никто никуда не уходил. Завершило свою жизнь лишь тело. А мозг — с его накопленными знаниями и даже кое-какими чувствами — будет жить вечно.

Вокруг было ожидаемо весело. Много людей, шутки, звон бокалов. Френсиса знали многие, и сейчас присутствующие радостно делились друг с другом смешными историями из его жизни: благо, учёный был личностью разносторонней: кто-то вспоминал его любовь к сладкому, а кто-то — как он однажды попытался прокатиться на лыжах на западной стороне терминатора, и заполучил мощное обморожение. Научные успехи тоже вспоминали, конечно, но всё же событие способствовало скорее более лёгким бытовым историям.

— Привет, Талия! — махнул ей рукой старый школьный приятель Алишер Чэнь. — Подходи, тут шикарные бутеры с икрой крабозавра!

Икра крабозавра?!. Это Талию весьма впечатлило. Похоже, кто-то успел ради сегодняшнего события даже на рыбалку сбегать?.. Да, приятно! Талия почувствовала, что на её лице сама собой появляется улыбка гордости. Эх, дед, крутой ты всё-таки чувак! Таких, как ты, один на миллиард!

Но буквально тут же гордость и радость чуть утихли и уступили место нотке... апатии?.. отстранённости?.. Она даже не могла дать верное имя своим чувствам. Пятнадцатилетней девушке было не очень комфортно признаваться самой себе, что её ощущения сейчас смешанные: она, конечно, рада, что дедушка наконец пополнит ряды «ушедших в вечность», но всё равно ощущала лёгкую, едва уловимую грусть от его ухода… Очень странно, и даже немного неприлично.

«Мама и папа вон радостно торт жуют, а я тут туплю… чёртовы гормоны… когда уже я наконец перерасту этот дурацкий возраст эмоциональных срывов?!» - думала с досадой Талия.

А торт и правда был заманчивым: «Наполеон» - любимый десерт дедушки. Это тут все сотрудники знали, так что никто особо и не сомневался, что заказывать на церемонию прощания.

Вопрос только был в весе: все понимали, что Френсис был прекрасным человеком, добряком и гуманистом — его просто невозможно было не любить — но сколько именно людей придёт на церемонию? Это же всё равно надо выбрать время, доехать — а у людей было много своих дел… В итоге окно для визитов расширили: зал был открыт с 16:00 до 21:00. А торт и прочие угощения подвозили постепенно — когда заканчивалась предыдущая партия.

Люди выглядели вдохновлёнными, радостно общались между собой и в разговорах заочно благодарили Френсиса за такой прекрасный повод для праздника. То тут, то там звучал главный тост: «Знания — к знаниям!».

И только Талия — любимая и единственная внучка учёного никак не могла совладать со своими эмоциями. «Ох уж этот пубертат…» - в который раз обругала она свой возраст. Ей тоже был свойственен аналитический взгляд на проблемы — это качество у них с ушедшим было общим.

Проект «Форсаж», разрабатываемый на Ар-Ракибе, был придуман и воплощён в жизнь именно Френсисом Якобсоном — дедушкой Талии, учёным-нейрофизиологом. И именно этот проект вот уже более 35 лет дарил колонистам «вечную жизнь» в некотором смысле этого слова.

Вообще-то, колония на Ар-Ракибе — первой планете системы звезды Лорика — изначально основывалась совсем с иными целями. Около ста лет назад именно эту «супер-Землю», массой в два раза больше родины человечества, выбрали для эксперимента по заселению так называемой «зоны терминатора».

Талия знала историю их колонии, географию планеты, астрофизику планетной системы звезды Лорика лет с девяти. И знала, конечно, на «отлично». Как и все её одноклассники. На Ар-Ракибе не было детей, не желающих учиться. Да и чего бы им протестовать, если обучение происходило в комфортных условиях медкапсул, адаптированных под нужды и пожелания детей: капсулы сразу комплектовались цветастыми пледами, подачей молочных коктейлей и иной вкуснятины, а ещё их можно было раскрасить на свой вкус!

А ещё дети здесь обретали знания в полудрёме, со скоростью, превосходящей обычные темпы обучения людей раз в пять-семь (зависело от исходного уровня интеллекта). Никаких домашних заданий, никакой "зубрёжки". Благодаря "Форсажу".

И вот сегодня Френсис Якобсон — основоположник, разработчик и самый энергичный сторонник проекта — наконец станет его частью. «Знания к знаниям!» — исконный девиз "Форсажа". И знания Френсиса масштабно пополнят общую базу, которая напитает целые поколения, идущие следом за ним.

Глава 2. И снова здравствуйте!

4 ноября 2348 года.

Ар-Ракиб.

В любом ином человеческом мире эмоции девушки были абсолютно нормальными. Мало того, что скончался близкий, да ещё и такой любимый, родственник, так он ещё и скончался скоропостижно: ну что такое 74 года для человека XXIV века? Ему ещё лет 20-30 бы активно работать, а там уж дальше как захочет. Бывало, что отдельные трудоголики и до 120 трудились активнее молодёжи.

То, что Френсис прозевал вспышку Лорики, было, на первый взгляд, и правда странно. Радиация — главная опасность для жизни колонистов, и они были максимально натренированы и экипированы, чтобы этой опасности противостоять. Все вспышки фиксируются зондами на высокой орбите, и у людей есть достаточно времени, чтобы спрятаться в укрытие.

Однако, в случае Френсиса сыграла роль цепь случайностей: каждый человек иногда запинается, особенно когда ходит по горам. А все базы колонистов располагались исключительно у подножия горных районов — опять же, чтобы использовать толщу скальных пород для защиты от радиации во время вспышек Лорики.

Френсис Якобсон — учёный-добряк, гуманист, душа компании — просто запнулся, упал, ударился головой, потерял сознание… и не успел укрыться на время самой мощной вспышки звезды за последние три года.

Облучение с дозой около 5 Зв плюс неудачная черепно-мозговая травма — этого хватило для того, чтобы смерть тела наступила примерно за десять часов вследствие роста гематомы, давящей на мозг. Когда его начали искать — было уже поздно. К счастью, сохранность пакета данных обеспечивал автономный гаджет, внедряемый всем колонистам. Что бы ни случилось с телом, не должно быть потеряно ни байта информации!

И вот вчера, в конце торжественной церемонии, весь массив знаний, которыми обладал учёный, был загружен в общий банк под бурные аплодисменты собравшихся. «Спасибо, друг!» то и дело слышалось в толпе. Талия, как и любой среднестатистический подросток, стеснялась громких проявлений эмоций, но всё же тоже произнесла вслух: «Спасибо, дедушка! Услышимся!» Родители ей одобрительно улыбнулись.

То, что они «услышатся», она даже не сомневалась. Их эмоциональная связь была очень крепкой. Дедушка и внучка почти читали мысли друг друга. Они даже иногда на спор проводили тесты: шли вместе в кафе, один писал свой заказ на планшете и прятал, а второй заказывал вместо него. Потом заказы сверяли, и очень часто они были очень близки! Конечно, не дословно, а по сути: например, Френсис хотел заказать манты, а Талия заказывала для него пельмени. Или наоборот: она хотела пирожное «картошка», а он заказывал ей торт «три шоколада».

И Френсис, и Талия, были учёными, и, конечно же, объясняли этот фокус не чтением мыслей, а близким типом мышления, долгим знакомством и большим количеством времени, которое они проводили вместе. Талия уже работала в лаборатории на правах взрослой. Не очень типично для большинства миров федерации, а вот для колонии на Ар-Ракибе — как раз обычный средний возраст начала профессиональной карьеры.

Отдельные вундеркинды там и в двенадцать рвались работать, но обществом это не приветствовалось: детство должно оставаться детством — с играми, безумными затеями, общением со сверстниками и прочими прелестями этого жизненного периода. А то, что у этого ребёнка уже отлично уложились в голове теория относительности и практика построения гипер-переходов в условиях повышенного скопления сгустков тёмной материи — так это ничего, просто примета времени.

Талия пришла в лабораторию как обычно — в 11:00. Из своего просторного светлого кабинета выглянула Антония:

— Привет, молодёжь! О, у тебя теперь красные всполохи в волосах?! Молодец, красотка!

Талия, которая и правда пару дней назад добавила в свою роскошную гриву тёмных волос несколько широких красных прядей, порадовалась комплименту: получить одобрение внешности от такой красавицы как Антония Эспозито — дорогого стоит! Она, кстати, теперь была платиновой блондинкой, что поразительно контрастировало с её огромными карими глазами. Рискованное решение, но Антония вся состояла из таковых.

— Привет, Антония! Нужна помощь? — дежурно поздоровалась Талия, с лёгкой завистью, так типичной для подростков, поглядывая на уверенную в себе руководительницу проекта: статную, энергичную, состоявшуюся.

— Талия, дела, конечно, есть. Но мы обе прекрасно знаем, что ты хочешь сделать в первую очередь. И поэтому все дела подождут! Иди уже, нечего тут мяться!

— Спасибо!!! Я какую капсулу могу занять?

— Давай третью, — Антония бросила беглый взгляд на монитор, — на неё никто не претендует сегодня до конца дня. Сколько захочешь, столько там и лежи. Тем более, я ожидаю, что ты порядком доберёшь навыков — в вашем случае корреляция чудовищно близка к единице, — улыбнулась она своей фирменной отточенной улыбкой.

В XXI веке сказали бы, что улыбка была «голливудской», но этот термин потерялся, когда в моду резко вошли космические оперы, снятые активно растущей студией на Ганимеде. В них практически всегда люди были в скафандрах, и смысла циклиться на внешнем виде зубов у актёров уже не было.

Талия прошла в огромный зал с капсулами, разделённый перегородками на сектора по три, чтобы создавался хоть какой-то минимальный уют в этом технократичном пространстве. Иначе зал напоминал бы сцены из старых кинофильмов, в которых машины с завидной жестокостью выкачивали из людей то энергию, то знания, то вообще кровь — в зависимости от уровня безумия сценариста.

Девушка недавно начала практику в роли младшего технического специалиста, и знала, что у них в зале стояли почти стандартные капсулы медроботов, но с доработками: из «общей медицины» они умели лишь самый минимум — наложить повязки, оказать первую помощь, срастить переломы, зато блок работы с мозгом у них был сильно изменён.

Основная задача капсулы была в том, чтобы подключить мозг человека к банку знаний, а затем обеспечить поиск коррелирующих блоков информации. Прелесть этого подхода была в том, что человек обретал не просто кучу информации, а именно знания и навыки, идеально примыкающие к его собственным. И большая часть мощности встроенного в капсулу компьютера уходило именно на поиск информации, максимально хорошо стыкующейся («коррелирующей» - на языке математики) с уже имеющейся. Отфильтрованные таким образом данные загружались в лог капсулы, а затем — в мозг реципиента.

Девушка залезла внутрь, дала команду на подключение и буквально через пять секунд — время настройки — ощутила, как глаза закрываются… и где-то далеко, на задворках сознания послышался знакомый голос: «Хе-хе, давненько не слышались! Сейчас я тебя нашпигую информацией!...»

Эмоциональный фрагмент — такие тоже попадались в базе данных. И это было примерно то, что она и ожидала. Очень в духе деда. Добродушная манера общения с лёгкой ноткой мягкой иронии. Она улыбнулась и приготовилась воспринимать поток данных… но вдруг её голову буквально пронзил отчаянный вскрик: «Талия! Ты должна всё это остановить!!!»

Девушка в ужасе дёрнулась, датчики не удержались от резкого движения, и она вышла из полусна. Талия в панике ощутила капли холодного пота, выступившие на лбу. Что это было?!

Глава 3. В любом непонятном случае следуйте протоколу.

Когда Френсис Якобсон презентовал свою идею на научном совете Земной Федерации, она сразу получила одобрение его коллег. Но как и любая теория, «Форсаж» должен был пройти тестирование. А поскольку проект имел спорные социальные аспекты, проверку на практике решили провести на одной из самых отдалённых колоний — вот тогда-то кто-то из учёных и вспомнил про крохотную звезду Лорика — спутник огромной и прекрасной Беллатрикс — Гаммы Ориона. Удаление на целых 240 световых лет от Солнечной системы, стабильная колония из 15 тысяч человек, редкие связи с Землёй — идеальные параметры для такого теста.

Колонистов, конечно же спросили — был проведён референдум, на котором за проведение тестирования на Ар-Ракибе проголосовали аж 80% населения. И неудивительно — уж слишком заманчивы были преимущества! А с течением времени уровень одобрения и вовсе вырос выше 90%. Неслыханное дело для человеческих сообществ, в которых всегда (так уж эволюционно сложилось!) есть слои, крайне консервативные по отношению к любым нововведениям.

Но это всё — дела давно минувших дней. О том, что когда-то проект обсуждали всего лишь как теорию, сегодня на планете уже никто и не вспоминал. Впрочем, и Френсис, и Антония считали, что историю становления проекта забывать нельзя. Ведь когда-то у человечества будут новые идеи — возможно, ещё более прорывные! И в этот момент новые первопроходцы смогут поднять опыт предшественников.

В кабинете у Антонии висела большая фотография: 2323 год, она, 23-летняя выпускница Оксфорда, стоит в главном зале космопричала на Ар-Ракибе. Рядом с ней двое молодых мужчин — братья Новаки, тоже молодые учёные из Оксфорда— и Френсис Якобсон, встречающий прибывших. Все трое недавних студентов, со свеженькими дипломами и горящими глазами прилетели, чтобы присоединиться к одному из самых впечатляющих научных проектов человечества.

Вообще-то композитные твёрдые фотографии — штука очень старомодная. Люди обычно предпочитали трансляцию кадров на ультратонкие экраны. И тем страннее то, что Антония выбрала её для интерьера своего супер-современного кабинета.

Женщина задумчиво посмотрела на фото: «Как же давно это было! А я помню как сейчас: я сбивчиво представляюсь, даже чуть заикаюсь… А Френсис спокойным тоном мне отвечает, абсолютно не замечая моей растерянности: «Очень приятно, коллега. Я безумно рад, что наша научная группа наконец-то расширится». И в той же манере, без спешки и высокомерия он знакомится с остальными двумя. Вот это настоящий Человек». Она улыбнулась своим мыслям. Этот момент можно вспоминать снова и снова — менее ценным он не станет никогда.

Но ностальгия — ностальгией, а дела-то никто не отменял! Она с удовольствием отсмотрела отчёт по загрузке данных из мозга Френсиса: структурированная энграмма — сжатый слепок значимой информации из мозга — составила аж 5,7 Гигабайта! При том, что у абсолютного большинства людей получалось около 4 Гигабайт, очень редко — до 4,5. Френсис ожидаемо побил все рекорды.

Она удовлетворённо хмыкнула и набрала своего зама по видео-связи, а как только он ответил, выдала без предисловий:

— 5,7, Ахмедушка!

— Да чтоб тебя, Антония!.. — Ахмед мало того, что проиграл ей пари, так ещё и имя его в очередной раз исковеркали! Её обычная манера общения, к сожалению.

— Ничего личного, дорогой! Когда мне ждать свой честно выигранный приз?

— … сегодня вечером схожу. Ожидается высокий прилив, все шансы на улов.

— Вот что я в тебе ценю — так это то, что ты человек слова!

— А вот что меня в тебе поражает — так это то, что ты умудряешься выдавать вроде бы комплименты, но под таким соусом, что можно и обидеться!

— Всё в твоей голове, Ахмед! Не накручивай! — она слегка улыбнулась и выключила связь.

Ну вот, мало того, что такой огромный массив ценной информации загрузили, так ещё крабозавров завтра поесть удастся! Эти мелкие представители местной фауны обладали не только очень плотным панцирем — эволюционно выработанная черта против вспышек радиации — но и потрясающе вкусным мясом. Но с названием, конечно, кто-то пошутил в своё время: больше они походили на камень с выдвигающимися короткими ножками, чем на какого-то там «-завра».

Антония перешла к более рутинным делам: нужно было посмотреть отчёт о техтестах капсул — сегодня с 35-й по 50-ю. Устроившись в огромном кресле, она начала листать документ на планшете… как вдруг в открытую дверь кабинета заглянула Талия. Она была… напугана?.. Что за ерунда?..

Антония вопросительно подняла глаза, демонстрируя внимание к вошедшей.

Талия смутилась. Пока она сюда бежала, ей казалось, что главное — побыстрее попасть к руководительнице проекта, а там уже разберутся… Но попасть-то она попала — бегала девушка отлично — а вот что именно сказать — не придумала.

— Я… я слышала там… странное… в капсуле…

Антония отложила планшет. Встала. Подошла поближе. Внимательно посмотрела на девушку и сказала очень спокойным тоном:

— Талия, всё хорошо. Я вижу, у тебя что-то пошло не так с подключением?

— Д-да..

— Мы сейчас со всем разберёмся. Ты же знаешь, что моя задача — помогать?

— Знаю… — Талия уже заметно успокоилась и постаралась наконец выдать информацию конструктивно. Так, как и должен докладывать техник, а не бестолковая пятнадцатилетняя девчонка.

— Антония, у меня произошёл странный инцидент в капсуле. Я подключилась, начала получать информацию, перехватила яркий эмоциональный сигнал…

— Ожидаемо, — подбодрила её руководитель проекта.

— Да… но потом я услышала что-то странное… это был крик!

— Негативная эмоция? — заметно удивилась Антония. Она мгновенно стала более собранной.

— Да… я думаю, что да. Я знаю, что это почти невозможно. А если и возможно… то не с дедом же!!! — она наконец выпалила самую страшную из своих мыслей.

Антония кивнула, задумалась секунд на пять и сказала:

— Талия, мы с тобой учёные… не мотай головой так отчаянно — ты тоже обязательно пополнишь научную группу в самом ближайшем будущем. И сама понимаешь, интеграция массива данных от Френсиса сильно тебе в этом поможет. Так вот… мы учёные и будем действовать как учёные. Я всё понимаю, что это очень личностный момент, но это также и исследовательский инцидент первого приоритета. А значит что мы будем делать?

— Соблюдать протокол, — Талия радостно ощутила, что «приземление» момента до уровня «инцидента» и «протокола» мгновенно снизило градус накала ситуации.

— Именно! — с удовлетворением кивнула Антония. В её голове проскользнуло ехидное «умница, дочка!», но она уже давно научилась отлично скрывать такие фразочки под маской спокойного внимания к собеседнику. — Забронируй нам комнату для тестов на завтра… скажем, на 12:30?

— Да! Огромное спасибо!.. и я хотела бы вновь сказать, как рада быть частью команды! — девушка говорила эти слова от чистого сердца.

— Неотъемлемой частью! — подмигнула ей Антония.

Глава 4. В базе нет места для негатива.

5 ноября 2348 года.

Ар-Ракиб.

На завтрак Талия пошла в обеденный зал научного корпуса и прямо в дверях столкнулась с Алишером.

— Салют теоретикам! — он приветственно махнул рукой.

— Ответный привет практикам!

Это была их старая шутка — они жили в соседних модулях, вместе ходили в школу, но Талия явно тяготела к исследовательской деятельности, а Алишер — к инженерии, он любил, когда технологии становятся осязаемыми. Парень был постарше, и уже год работал в команде, разрабатывающей новые решения по противодействию радиации, сейсмоактивности и сильным ветрам.

Люди мечтали распространять свои владения всё дальше и дальше в космос, но экспансия была сильно ограничена малым количеством миров, пригодных для жизни человека. Уж слишком слабое тело подарила нам эволюция: люди могут комфортно существовать в очень узком диапазоне температур, плохо защищены от радиации, лишены защитных покровов, весьма медлительны и уязвимы перед патогенами.

В то время как «полностью готовые» для жизни человека планеты встречались чудовищно редко, планет с широким поясом терминатора — таких, как Ар-Ракиб, в галактике было предостаточно. Объяснялось это очень просто: красные карлики — самые распространённые звёзды в галактике, их более 70%, зона обитания у них близкая из-за малой массы.

Из-за близости к звезде планеты почти всегда попадают в так называемый «приливной захват»: они всегда повёрнуты к звезде одним боком, и на этом «боку» всегда день, а на противоположном — всегда ночь. А вот между ними самое интересное — терминатор. И у таких планет он может составлять сотни, а иногда даже тысячи километров в ширину. Сотни километров поверхности с комфортными «серединными» условиями, зачастую весьма благоприятными даже для изнеженного человечества. Заманчивая история!

На Ар-Ракибе терминатор — полоса для жизни между днём и ночью — составлял аж 1 500 км в ширину. Именно поэтому масштабный эксперимент по заселению этой полосы решили проводить именно здесь. И пока он был вполне успешен. А Алишер Чэнь искренне верил, что с каждым годом условия в колонии будут только улучшаться. И в этом есть и его вклад!

— Как дела, над чем работаете? — Талия знала, что приятель обожал рассказывать о своих проектах, так что почему бы не сделать человеку приятное дежурным вопросом?

— Заканчиваем монтаж ветряков с 37-го по 45-й километры. Очень глупо на самом деле, что мы всё ещё так мало используем здесь энергию ветров! Любой школьник скажет, что терминатор с его перепадами давления — идеальная локация для ветряных энергоустановок!

— Ну так мы их и строим, просто не всё сразу, — улыбнулась Талия.

— Вот из-за таких расслабленных позиций мы и монтируем сейчас только по 45-й километр!.. А ты-то кстати уже вчера подключалась? Было что интересное? — парень ожидал, что подруга расскажет что-то занятное, но получилось наоборот.

Талия смутилась и ответила скомканно:

— Да. Я подключалась, но мне потом пришлось резко прерваться — произошёл технический инцидент. Надо было разобраться. И сегодня ещё продолжим… может быть, вечером ещё сама подключусь.

Алишер Чэнь посмотрел на неё с подозрением, он чувствовал, что она что-то недоговаривает, но полноценно сформулировать свои ощущения парень не смог.

Ребята доели завтрак молча.

Талия подошла в корпус «Форсажа» к 11:00, как обычно. Полтора часа она пыталась себя чем-то занять: проверяла и перепроверяла капсулы одну за одной, приводила в порядок документы… в общем делала то, что делать нужно было разве что затем, чтобы убить время.

К 12:30 она наконец направилась в тестовую лабораторию №4, где встретилась с Антонией.

Та была, как всегда, спокойна и по-королевски уверена в себе. А Талия по прошествии суток уже подрастеряла уверенность в том, что именно она слышала… а вдруг это вообще была галлюцинация?

Руководитель проекта мило поздоровалась и сразу предложила:

— Давай-ка ты сама тест проведёшь? А я рядом постою, подстрахую.

— Да, спасибо!

— Итак, суммируем суть инцидента: что ты, как пользователь, ощутила?

— Я ощутила яркую негативную эмоцию, выраженную в текстовом послании.

— Каком именно?

— «Ты должна всё остановить!»

Антония внезапно запнулась и посмотрела на девушку. Фраза её явно удивила:

— Именно так? Дословно?

— Да…

— Действительно странно… понимаю, почему ты так отреагировала…

На этих словах Талия закусила губу: «а как я отреагировала?? прибежала к ней в панике.. ох, как же я глупо вчера выглядела…а она ещё меня жалеет и поддерживает»

— Но тем не менее… давай дальше по чеклисту. Откуда берутся такие инциденты и что мы с ними делаем?

— Негативные эмоции в базе — особенно яркие слепки ситуаций, пережитых человеком в исходной жизни. Они встречаются крайне редко, поскольку человеческая психика склонна капсулировать плохое — такие данные редко формируют устойчивые полноценные фрагменты для энграммы, попадающей в базу. Кроме того, чтобы они проявились при загрузке, они должны скоррелировать с чем-то в мозгу человека-реципиента. А это ещё менее вероятно, особенно, — здесь она сделала акцент, — если принимающий человек не склонен к конфликтам и негативизму.

— А ты несклонна! Это мы точно знаем! — подбодрила её Антония.

— В любом случае такой яркий негативный фрагмент нужно выловить и удалить из базы. Я выгружу блок данных из лога моей капсулы, вычленю по времени тот кусок, который меня напугал, и удалю его. Предварительно согласовав с вами.

— Зачёт! — удовлетворённо кивнула Антония. — А как будешь вычленять?

— В моём случае это легко: сопоставлю с ритмами сердца и мозга, которые снимала капсула. Я сильно испугалась — там такой скачок будет, что не перепутать.

Руководительница опять кивнула с улыбкой.

— Вперёд! Приступаем!

Талия выгрузила данные на пульт, провела сопоставление и отловила искомые килобайты — ожидаемый размер для эмоционального вскрика. Антония подняла большой палец вверх в знаке одобрения, в нужный момент приложила руку к экрану для согласования, и вот уже через несколько минут на экране появилась надпись: «искомый фрагмент успешно удалён из базы».

Девушка радостно выдохнула, но всё же решилась спросить напоследок:

— Антония, но откуда же он взялся?.. Дед — известный добряк. Я в жизни вообще не слышала, чтобы он голос хоть раз повысил…

— Боюсь, этого мы не узнаем никогда… Но я бы предположила, что это какие-то игры мозга из-за того, что пережило его тело в последние часы перед отключением — там же было неожиданное падение, удар головой, и лишь затем — огромная доза радиации, — Антония пожала плечами. — Талия, я тебе сегодня кое-какую работу подготовила — займись, пожалуйста. А завтра утром можно повторить подключение, хорошо?

— Конечно!

Глава 5. Не всё здесь пытается тебя съесть.

17 июля 2348 года (недавнее прошлое).

Солнечная система. Земля. Сидней.

В двух кварталах от штаб-квартиры корпорации BrightLight Inc.

— Ну привет, дружище! — Семён Михайлов, генеральный директор BrightLight Inc., быстро встал из-за стола на уличной веранде ресторана и радостно распахнул объятия, встречая своего давнего приятеля. — Сколько же лет прошло?!

— Что-то около десяти, — развёл руками Френсис. — Но ты практически не изменился!

— Я когда получил твоё сообщение о том, что ты прилетаешь в Солнечную, просто глазам не поверил… Я уж было начал думать, что тебя там, на вашем Ар-Ракибе, на органы разобрали, а на Землю шлют дежурные отписки в духе «всё хорошо, проект развивается по плану».

— Орган нас интересует только один — мозг, — добродушно ухмыльнулся Якобсон. — Всё остальное можно раздать, если кому-то и правда надо.

— Ты всегда был добряком! — Семён ухмыльнулся в ответ. Старые друзья быстро вспомнили свои привычки общения. Знакомы они были аж с университета.

— Как дела на корпоративном фронте? Слияния - поглощения? Расхищения? Обогащения? — Френсис, похоже, решил сразу закрыть чеклист банальных шуточек.

— Всё хорошо, бизнес процветает. А у вас в науке как? Вирусы сбегают из лабораторий? Зомби уже захватили вашу колонию? — Семён не планировал отставать.

Оба расхохотались. Руководитель одной из крупнейших высокотехнологичных корпораций Федерации и один из наиболее известных учёных человечества — оба они ненавидели официоз и ценили живое общение.

— О цели приезда расскажешь или секрет? — то, что у обоих вполне могли быть рабочие тайны, Семён вполне осознавал и относился к этому абсолютно спокойно.

— Расскажу. Будешь смеяться, но я привёз данные для обработки. Забронировал слот на новом искине. Который на Титане запустили недавно.

— А почему я должен смеяться?

— Да просто звучит это как-то смешно со стороны: реально как в XX веке каком-нибудь — привёз данные на этой… как его…. флашке?

— Флешке.

— Точно. Привёз данные, загрузил, поработал, увёз. Как будто один компьютер на всю деревню, хотя по факту всё просто — такой объем по грави-связи я бы лет двадцать качал, — пожал плечами учёный.

— Ты, может, подзабыл, друг мой, но я вообще-то генеральный директор компании, которая разработала и смонтировала этот искин. Так что уж кто-кто, а я точно знаю его возможности. Аналогов нет! Нигде в Федерации! Надеюсь, работа с ним доставит тебе удовольствие! Не забудь направить отзыв в нашу службу работы с клиентами!

— А 5% скидки на следующую покупку дадите?

— Дадим. Особенно если учесть, что забронированное тобою время и так бесплатное.

— В смысле?! — Френсис в удивлении поднял брови.

— Все заявки на время искина от крупных известных проектов поступают ко мне на стол. Корпорация старается поддерживать фундаментальную науку по мере сил. Если проект стоящий — мы всегда предоставляем время бесплатно. А уж ваш-то «Форсаж» представлять лишний раз не надо.

— Семён, я признателен и тебе, и компании. Хоть деньги и не из моего кармана, а из бюджета Федерации, но всё равно — это огромный вклад. Мне очень приятно, что бизнес помогает науке.

— Френсис, ты эту речь долго готовил?..

— Нет, экспромт… Чересчур пафосно?

— Не то слово!

Друзья вновь расхохотались. На улице светило тёплое зимнее австралийское солнце. Пели птицы. Робот привёз заказанную еду.

— И какой у тебя план в итоге? Когда на Титан? — спросил Семён.

— Да послезавтра. Я на Землю прилетел буквально тебя повидать да ещё несколько человек.

— Тогда вдвойне лестно, дружище. Но я, пожалуй, всё же поступлю как истинная акула бизнеса, — Семён ухмыльнулся, — и воспользуюсь случаем, раз уж он представился.

— Это ты о чём? — не понял Френсис.

— Случилось совпадение: мы примерно в начале марта собираемся отправлять крупную научную экспедицию в район созвездия Скорпиона. Уже начали готовиться, заказали даже новый экспедиционный корабль. Роскошный, между прочим! Собираем команду топовых учёных. Я подумал: вдруг ты захочешь поучаствовать? Отвлечься от своей рутины? У тебя ж на твоём проекте всё налажено, насколько я знаю из сводок?

— Гхм… — Френсис был удивлён внезапному предложению, но обижать друга не хотел. — Семён, а что я там делать-то буду? Какова цель экспедиции?

— Детали раскрыть не могу, к сожалению. Наблюдение за астрофизическим объектом.

— А я — нейрофизиолог…

— Мы предполагаем, что объект может влиять на активность мозга. Поэтому и ищем кого-то «с вашей кафедры», так сказать.

Френсис задумался. Вообще-то, предложение не было совсем уж безумным. «Форсаж» развивался стабильно, и Антония его отлично подменяла. А почему бы не тряхнуть стариной и не рвануть в таинственную научную экспедицию?… Однако, что-то внутри его останавливало. А он привык доверять своей интуиции.

— Семён, слушай, я очень благодарен за предложение, и в какое-то другое время я бы его точно принял… но не сейчас.

— А почему не сейчас? — удивился собеседник.

— Ты знаешь, прозвучит, наверное, странно, но меня в последнее время часто настигают тревожные предчувствия… Как будто что-то плохое надвигается… Может быть, это старость? Я хочу поскорее вернуться домой.

— Старость? В 74 года?… Ну ты шутник… Но вот в чём я с тобой соглашусь — так это в том, что в нашем деле предчувствия игнорировать не стоит. У нас между прочим есть пара проектов по изучению принципов действия интуиции, — закончил с гордостью генеральный директор BrightLight.

— Не обижаешься?..

— Да бог с тобой… Мы с тобой сколько друг друга знаем? Лет сорок пять минимум? Я предложил — ты отказался. Всё нормально. Продолжаем есть лобстеров.

— Да-а-а, лобстеры потрясающие… как и вся ваша местная фауна. Не то что на нашем закутке, обильно поливаемом вспышками радиации.

— Дежурно напоминаю, что не всё в Австралии пытается тебя съесть! Кое-что можешь съесть и ты!

Друзья вновь посмеялись. Деловые переговоры перешли в полноценный обед.

А когда Френсис и Семён распрощались, и директор корпорации вернулся на рабочее место, он сразу же вызвал к себе Сэма Бишопа — специалиста по безопасности, ответственного за формирование экипажа экспедиции.

— Сэм, к сожалению, Френсис отказался.

— Да, и правда жаль… Но мы ведь подозревали, что он уж слишком привязан к своему проекту и не захочет его оставлять надолго?

— А дело не в этом… и вот это-то меня и удивило.

— И в чём тогда?

— Он сказал, что его тревожат некие дурные предчувствия… А мы-то с тобой отлично понимаем, что когда «дурные предчувствия» тревожат человека с долей 5,3% — к этому надо отнестись серьёзно.

— Ещё как серьёзно. А что именно он предчувствовал?

— Ничего конкретного. Лишь то, что должен вернуться домой.

— М-да… так себе информация… считаете, мы должны что-то предпринять?

— Не знаю… Подумаю… В плане экспедиции — мы на него сильно не рассчитывали никогда. А вот чисто из соображений его безопасности… Хотя тоже не представляю пока, что мы можем тут сделать. Не охрану же к нему приставлять.

— Френсис — человек очень мирный. Насколько нам известно, недоброжелателей у него нет.

Семён молча кивнул. А затем внезапно спросил:

— Сэм, а что там у Френсиса по потомкам? Какие там доли?

— Сын Кларк — 3,4%, внучка Талия — 2,7%

— Сильная линия.

— Да. Шеф, я попробую усилить инфо-контроль. Если что-то подозрительное найду — сразу сообщу.

Глава 6. Совсем не детский разговор.

6 ноября 2348 года.

Ар-Ракиб.

Если признаться честно, то Талия, конечно, нервничала перед вторым подключением. Инциденты с всплеском эмоций из базы были редкими: они случались не чаще одного раза в год, при том что к базе ежедневно подключались сотни, а иногда и тысячи человек. Она никогда не думала, что это случится именно с ней.

«Мы всё вычистили. Я сама это сделала. Все знают, что по статистике следующий такой всплеск случится не скоро. Прошлый вообще года три назад был, говорят», — дед учил её проговаривать логические цепочки: вслух или про себя — всё равно полезно. Но почему-то сегодня этот тренинг не работал… она ощущала вполне явную тревогу.

Подойдя к капсуле — в этот раз она специально выбрала 58-ю, в самом дальнем закутке — она нарочито медленно начала подключать комплект датчиков. Устроилась. Подтвердила роботу готовность. Прикрыла глаза и погрузилась в знакомую каждому ребёнку учебную полудрёму.

Сначала всё шло хорошо. Поток загружаемой информации ощущался в капсуле как туман, окутывающий разум, но это было приятный опыт, причём каждый человек имел свою аналогию: кто-то описывал его как «прогулка по лесу в утренней дымке», а кто-то — как «полёт в облаках».

Полное осознание данных обычно происходило примерно в течение суток: человек просто внезапно понимал, что, например, теперь он знает как работает синтезатор, и даже может его настроить.

А если в потоке данных попадали фрагменты эмоций, то они становились чем-то вроде приятного сна: реципиент видел отдельные картины и слышал фразы дорогого ему человека. И практически всегда это было радостно, особенно потому, что происходило это явление адресно: воспоминания Френсиса о посиделках в кафе с внучкой могли скоррелировать только с её собственным опытом, а не, например, с опытом Алишера Чэня.

Талия ощутила радость, вновь услышав знакомый голос: «Как же приятно, что молодые самородки пополняют нашу команду! Я тебе подкину сейчас кое-что про процесс упаковки энграмм при выгрузке в базу…»

И тут предыдущая фраза будто скомкалась. Талии показалось, что кто-то уменьшил громкость, и слова потерялись в нарастающем гуле… Вот такого точно не было никогда! Гул, неприятный, зудящий, давящий….

И голос. Голос Френсиса: «Останови! Останови это!»

Она в ужасе рванулась, хотела отключить капсулу, но не могла! Её волю — а для отключения было достаточно всего лишь об этом подумать — как будто что-то парализовало! Накатил первобытный ужас. В ушах звенело одно и то же, много раз: «На Титане! Всё на Титане!!!»… и тут наконец наваждение исчезло: капсула зафиксировала опасные показатели активности мозга и отключилась по аварийному протоколу.

Это был перебор. Талия буквально вывалилась из капсулы и зарыдала. Громко. К ней кто-то подбежал, но она ничего не могла объяснить. Её трясло, сердце колотилось, в ушах звенело… Она потеряла сознание.

Очнулась Талия Якобсон в медблоке. Уже в полноценной медицинской капсуле, а не в учебной адаптированной. Местный врач — Мэри Вэйр — в своей обычной апатичной манере наблюдала за показателями на экране капсулы.

— Очнулась? Как себя чувствуешь?

— Да вроде нормально… здравствуйте…

— И тебе привет. Чего вдруг решила нас посетить? Скучный денёк выдался?

Талия стушевалась: не то чтобы она прям планировала загреметь сегодня в медблок.

В кабинет постучали. Зашли Антония и Ахмед.

— Так и что тут у нас стряслось с нашей практиканткой? — первым спросил мужчина.

— А чтоб я знала… — пожала плечами Мэри.

— Мэри, а можно как-то поконкретнее? — Антония терпеть не могла эту странную манеру говорить, когда из человека надо было каждое слово клещами вытаскивать.

— Поконкретнее: потеря сознания.

— ...вследствие? — Антония чувствовала, что начинает закипать.

— Вследствие тонических судорог.

— ...а они откуда взялись? — разговор перехватил Ахмед, который буквально кожей ощущал, как начинает накаляться обстановка в кабинете. В такие моменты лучше вмешаться, чем доводить до момента, когда руководитель проекта выйдет из себя.

— А они стали следствием генерализованного эпилептического припадка.

— С чего вдруг?! — тут уже не смолчала сама Талия.

— Откуда ж мне знать?.. — Мэри вновь пожала плечами, — данных недостаточно. А я медик, а не гадалка.

Антонию не зря всегда хвалили за умение быстро организовать оперативный контроль над любой проблемой. Вот и в этой ситуации она наконец приняла верное решение:

— Робот, дай развернутый анализ ситуации.

— Да, директор. Пациент Талия Якобсон, 15 лет. Поступила без сознания, но сердечно-лёгочная деятельность нарушена не была. Обнаружены обширные последствия эпилептического припадка. В крови — признаки перенесённого шока: повышение кортизола, адреналина, пролактина, а также лейкоцитоз и гипергликемия. Кроме того при поступлении было зафиксировано повышение уровня электроактивности мозга относительного базового примерно на 15%, но оно нормализовалось самостоятельно. Проведена общая восстановительная терапия. Причины исходного состояния неизвестны. Рекомендуется наблюдение в динамике.

— Предположи возможные причины, расположи их по мере убывания вероятности.

— Да, директор. Наиболее вероятная: сильнейший эмоциональный шок. Менее вероятные: черепно-мозговая травма, новообразования мозга, инфекции, дебют редких генетических синдромов.

— Почему ты называешь последние менее вероятными?

— Потому что я уже провёл тесты на следы всех возможных состояний по указанному списку. Все они отрицательные. Есть лишь крайне малая вероятность, что в процессе эпилептического припадка и выброса гормонов исходная причина самоустранилась. Оцениваю её на уровне менее 1/1000 процента.

Всё время разговора Мэри скептически посматривала на посетителей, всем своим видом выражая фразу «Ну и чего? Узнали что-то новое сверх того, что я уже вам сказала?»

— Ничего не понимаю, — наконец сдалась Антония.

— Как ты себя чувствуешь, юная леди? — сменил тему Ахмед, который опять постарался сбалансировать чересчур прямолинейную манеру своей начальницы более человеческим подходом.

— Да вроде уже нормально… когда меня отпустят?

— Хоть сейчас, — ответила Мэри, — ты же тут уже полчаса отдыхаешь. Терапия завершена.

— Тогда отпускайте, — приняла решение Антония, — и пойдём, наверное, поговорим, да? Сможешь рассказать, что помнишь?

— Да, смогу… но это очень.. очень странно было.

— Вот и обсудим. Идём в мой кабинет.

Троица благополучно покинула медблок. По дороге к кабинету руководителя проекта Талия заметила, что встреченные коллеги посматривают на неё с изумлением… «Мда-а-а… ничего себе я заполучила репутацию истерички в первый же год работы...» — подумала девушка.

Когда двери комнаты закрылись, взрослые воззрились на Талию. И в этот момент она внезапно ощутила, что они именно ВЗРОСЛЫЕ. А она… она девчонка.

— Рассказывай. Всё. Все мелкие детали, — распорядилась Антония.

Талия пересказала произошедшее. Очень странно, но она помнила всё, буквально по мгновениям. Каждое слово, каждое ощущение.

Ахмед и Антония переглянулись. Они молчали. Антония мысленно перебирала варианты: «Неполадка? Нет, уже всё проверили. Галлюцинация? Тоже вроде нет — медики отрицают. Тогда что у нас остаётся?… Боюсь, логичный вариант только один. Хоть и крайне неприятный. Но с другой стороны — мы тут научная группа или детский сад? Если даже гипотеза не приятная, это не значит, что её нужно замалчивать»

Руководитель проекта внезапно для Талии перешла на более мягкий, не очень-то привычный ей тон:

— Дорогая, ты же знаешь, что мы тебя очень ценим. А ещё все мы любили, ценили и уважали твоего дедушку… — она сделала паузу.

— И продолжаем ценить, — вставил Ахмед.

— А ещё ты уже достаточно хорошо знаешь, как работает загрузка знаний из базы. Как компьютер капсулы рассчитывает корреляции фрагментов и подбирает то, что нужно именно тебе — правда же?

— Да, — кивнула Талия.

— В таком случае ты должна помнить, что компьютер устанавливает двустороннюю связь. И если твой мозг внезапно нарисовал такие странные картины, да ещё и такие красочные, значит он их… — Антония подбирала слова, — ...определил как подходящие.

— К чему вы ведете?! — девушка уже понимала намёк, но отказывалась его себе сформулировать.

— Видимо, между тобой и Френсисом было не всё так гладко?.. Возможно, он был с тобой резок?.. Особенно в последние дни?.. Вы поссорились?.. Если он повёл себя жестоко…

— ДА ВЫ С УМА СОШЛИ!!! — Талия в гневе вскочила с кресла. — Вы же его знали! Как вы вообще могли предположить что-либо подобное?!

— Дорогая, я понимаю твой гнев… но подумай сама: какие ещё есть варианты? Мы уже проверили капсулу и лог сеанса...

— Это НЕПРАВДА! Он был чудесным человеком! Добрым, искренним!

— ...ты понимаешь, что твоя психика может прятать какие-то неприятные эпизоды? Если ты уверена, что таких не было в последнее время, то, может быть, что-то из раннего детства? — Антония не отступала.

— Кстати говоря, — вклинился в разговор Ахмед, — мы же можем вернуться в медблок и поискать следы психотравм.

— А и правда. Пойдёмте, — Талия внезапно ощутила, что прилив гнева сменился холодной злобой.

— Может быть, лучше завтра?.. Когда мы все немного успокоимся и обдумаем случившееся? — Антония поняла, что передавила.

— Нет уж. Здесь и сейчас, — девушка встала и быстрым шагом направилась прочь из кабинета. Взрослые переглянулись и пошли за ней.

Мэри удивлённо посмотрела на вернувшихся учёных:

— Это опять вы?

— Да, — Талия не отпускала инициативу, — Мэри, вы можете меня проверить на наличие психотравм?

— Да. Но будет проще, если ты скажешь, что ищем.

— Перенесённая жестокость, насилие любого рода… чего там ещё искать, Антония? — девушка была очень возмущена, но разговаривала холодно.

— Думаю, достаточно, — подтвердила женщина. — Сколько времени надо?

— Диагностика — минут пятнадцать. Если коррекция — в зависимости от сложности…

Робот принял указания Мэри и запустил таймер. Через пятнадцать минут прозвучало:

— Сканирование эмоциональных сетей гиппокампа и миндалины завершено. Следов устойчивых травматических перестроек не обнаружено. Психическое состояние пациента оценивается как стабильное. Никаких признаков психотравм не найдено.

Талия молча вылезла из капсулы. Все молчали. Она посмотрела в глаза Антонии и сказала очень холодным, совсем не детским тоном:

— Я ухожу. Вы мне противны.

Она обвела взглядом присутствующих и вышла.

Мэри посмотрела на руководителей проекта, пожала плечами и тоже вышла. Ахмед и Антония, внезапно оставшиеся одни в медблоке, озадаченно переглянулись.

Глава 7. Дядя или не дядя — вот в чём вопрос.

7 ноября 2348 года.

Ар-Ракиб.

Если кто-то думает, что вчерашний гордый уход дался Талии легко, то он глубоко ошибается. Одно дело — проявить характер в моменте, совсем иное — переварить этот момент и сохранить уверенность в собственной правоте. Последнее, как правило, приходит с опытом — но откуда это было знать пятнадцатилетней Талии?

Когда она выходила из здания, в ней всё кипело и бурлило. Хотелось рвать и метать. И всем доказать. И чтобы все поняли, как они не правы. И чтобы наступила справедливость. Желательно вселенская.

Талия выскочила на улицу. День был достаточно погожим по местным меркам: +15 градусов по цельсию, лёгкий туман, умеренный ветер. Здание Форсажа располагалось ближе всех к восточной окраине терминатора, и поэтому небо озарял приглушённый, но всё же скорее дневной, чем вечерний, красноватый свет Лорики. Её красный диск имел видимый размер раз в десять больше, чем Солнце с Земли, и висел низко над горизонтом.

Площадь перед входом в здание проекта была ухоженной: гостям предлагались скамейки и лужайки с местной растительностью — странного вида кустами с жёсткими стеблями и сине-чёрными листьями. Только сейчас девушка сообразила, что забыла внутри куртку и планшет. Но не возвращаться же за ними сейчас?! После такого резкого ухода? Ну уж нет!

Чуть подумав, успев порядком замёрзнуть и растерять уверенность в принятых решениях, Талия решила, что лучшее, что она может сейчас сделать, это найти тёплое укрытие. А ближайшее из таковых — офис группы снабжения, где работала её мама, Дарья Якобсон. Пройтись нужно было не более десяти минут.

В фойе офиса транслировали местные новости. Она заказала себе чашку горячего чая и уселась на диван, чтобы собраться с мыслями. Надо было решить, как построить разговор с матерью.

«… капитан звездолёта «Эллада», широко известный Артур Джонс, который сейчас расскажет о планируемом полёте к Солнечной системе», — на экране появился высокий, мощного телосложения блондин с ярко-голубыми глазами. Навскидку, ему можно было дать лет 35-40. Но Талия знала, что он на самом деле старше. Просто ему нравилось поддерживать моложавый образ.

«О, Артур! Как всегда не пропускает ни одного шанса дать интервью!» — с добродушной усмешкой подумала Талия. Артур Джонс был другом семьи, но виделись они нечасто, что неудивительно — он был капитаном звездолёта дальнего космоса и регулярно уходил в экспедиции на полгода — год. Родился он на Ар-Ракибе, но обосновался на Земле.

Однако, здесь, в системе Лорики, у него осталось много друзей, поэтому он всегда с охотой брался за контракты по маршруту Лорика — Солнце. 240 световых лет звездолёт преодолевал примерно за 2 — 2,5 месяца. Сроки всегда давали с допусками, поскольку маршрут прокладывался как последовательность отдельных гипер-переходов, а они, в свою очередь, каждый раз были немного иными — следствие наличия тёмных сгустков по вектору перехода, навыков навигатора и чистого везения в части точки выхода из гипер-тоннелей.

И тут до Талии внезапно дошло: «Это ведь именно с Артуром летал дед в свой последний полёт до Солнечной! И вернулись они тоже вместе, примерно месяц назад. А в Солнечную Френсис летал в основном для того, чтобы воспользоваться вычислительными мощностями нового искина на Титане!»

Её размышления прервала Дарья. Кто-то из коллег передал ей, что в фойе сидит дочь. Она подсела рядом и сразу честно сообщила:

— Антония мне уже звонила. Рассказала её версию произошедшего. Поделишься своей?

— Во время моего подключения к капсуле произошло что-то странное. Насколько я знаю, таких инцидентов вообще никогда не было за всю историю проекта. У меня начался приступ, я потеряла сознание. Но перед этим я слышала страшные крики. Это был дед…

Дарья выдержала паузу и спросила:

— Тебя осматривали врачи? Что сказали?

— Да. Провели терапию, сейчас всё в порядке. Но причин приступа они не понимают. А Антония… она считает, что всё дело во мне! Что я храню какую-то злость что ли… не знаю… на деда. Это бред! Я любила и люблю его всей душой! Он всегда был одним из самых близких для меня людей!

— Антония извинилась…

— Да ладно! — вырвалось у Талии.

— ...да, она передаёт извинения. Она говорит, что это была лишь одна из гипотез. И она виновата в том, что высказала её чересчур неосторожно. И что они будут проверять другие варианты. Возможно, в базе накопился критический объём ошибок.

Мать примирительно смотрела на девушку, но та явно не собиралась легко сдаваться.

— Это уже не мои проблемы. Я ушла из проекта «Форсаж», — сказала она.

— Талия…

— Мама, я всё решила. Я не хочу иметь ничего общего с этими людьми…

— С «этими людьми» или с Антонией лично?

— Хорошо, с ней лично. Но это ничего не меняет.

— Ты можешь мне пообещать просто ещё раз подумать об этом дня через два - три?

— Да. Это могу.

— Хорошо. Кстати, у нас сегодня вечером гости. Артур обещал зайти на ужин.

— А телевизионщиков с собой приведёт? — прыснула Талия.

— Что не знаю — то не знаю, — развела руками Дарья. — Если подождёшь меня часок, то можем вместе домой поехать.

— Да. Подожду. Мне ещё свои вещи как-то со старой работы надо забрать…

Дарья вздохнула… Подросток — есть подросток. «Старая работа»… в пятнадцать лет…

Талия, поразмыслив, написала сообщение Алишеру: «Если будешь проходить недалеко от офиса Форсажа, забери мои вещи, пожалуйста — там куртка и планшет остались». Ответ пришёл тут же: «Без проблем! А что случилось?» «Уволилась» — на этом переписка завершилась. Алишер понял, что надо беседовать лично.

А вечером того же дня семейство Якобсон принимало в своём жилом модуле долгожданного гостя.

— Дядя Артур! — кинулась к нему Талия.

— Опять «дядя»?! Какой я тебе «дядя»?! — возмутился капитан.

А девушка тут же расхохоталась:

— Опять попался! Или подыгрываешь мне?

Но Артур Джонс и правда попался. Ему слишком дорог был образ моложавого красавца, и эта банальная шуточка от тинейджерши опять попала в точку.

— Талия, ты вырастешь настоящей интриганкой! Я уже сейчас вижу задатки!

Девушка довольно разулыбалась.

После ужина, полного тёплых воспоминаний и интереснейших баек, Талия наконец решилась спросить Артура:

— А ты можешь рассказать, как у вас прошёл последний совместный полёт с дедом? Может быть, было что-то необычное? Странное?

Родители переглянулись, но решили не вмешиваться.

— Да нормально прошёл, как обычно. Разве что назад Френсис летел как-то непривычно загруженный… я прямо не припомню, чтобы он когда-то был таким тихим и задумчивым. Я даже спросил его, что случилось. А он мне ответил что-то типа «это всё я натворил…», махнул рукой и пошёл. Я докапываться не стал. Психотерапия — не моя специализация!

Талия задумалась, ушла в себя. Разговор продолжался без неё. А когда часа через полтора Артур собрался возвращаться в гостиницу, девушка внезапно спросила:

— Артур, а у вас на Элладе на ближайший полёт в Солнечную не найдётся случайно вакансии для младшего техника?

Глава 8. Колхозный хоррор.

15 ноября 2348 года.

Космопричал на Ар-Ракибе.

Колония на Ар-Ракибе была слишком маленькой, чтобы иметь свой собственный космодром. Здесь обходились космопричалом: относительно небольшим модулем, большей частью встроенным в скалу, как и большинство построек на планете — суровая необходимость защиты от частых радиационных вспышек. Рядом с модулем была посадочная площадка для двух шаттлов… и этого вполне хватало всем здесь живущим ровно до сегодняшнего дня.

Местная съёмочная группа была в отчаянии. Режиссёр в бешенстве. Харизматичный ведущий Стенли Козлофф — в шекспировском негодовании… Как? КАК можно начинать репортаж года в этом сарае?.. Откуда бы они ни снимали, как бы ни развешивали роботов-осветителей — всё равно было абсолютно понятно, что терминал крошечный, обставлен скудно и ничего интересного в этих стенах просто не может произойти! А они ведь планировали не просто сделать большой инфо-фильм для местного телевидения, они собирались продать его одной из крупных студий на Ганимеде!

Однажды они уже пытались сделать «медиа-бомбу» федерального масштаба, но история про ядовитых орионских кроликов — внешне миловидных генетически модифицированных грызунов с пятой планеты системы Лорики — оказалась никому не интересна.

А вот в этот раз сюжет был прост как всё гениальное: красавец-капитан, выходец с провинциальной планеты, и его блистательная карьера в космофлоте. Успех проекта должен был держаться на трёх китах: раскрученная личность Артура Джонса, харизма ведущего и романтика дальнего перехода.

Талия и Алишер стояли в дальнем углу зала ожидания и наблюдали мытарства съемочной группы. Ребят уже передвигали, переодевали, убирали из кадра… в общем, обращались с ними как с реквизитом. Однако, суета утихла сразу же, когда в зал зашли Артур Джонс и Мелони Смит — основной навигатор корабля. Артур вёл её под руку, и выглядели они как пара коронованных особ из старых сказок. Высокий мощный блондин и роскошная брюнетка модельной внешности.

Они остановились недалеко от окон, чтобы свет падал чётко под углом 45 градусов, приняли позу на четверть оборота к камере… и режиссёр охнул! Картинка была роскошной! Артур, разумеется, был в парадной форме, а Мелони выбрала форменный комбинезон корабля, вот только он явно был подогнан для неё по фигуре.

«Вот что значит профи! А не все эти местные статисты, которых как ни ставь — они всё равно как куклы», — пронеслось в голове у режиссёра.

— Дорогой Артур, пожалуйста, поделитесь своими впечатлениями от визита на родную планету!.. — Стенли Козлофф тоже отлично знал своё дело: быстро пристроился рядом с героями и начал интервью без лишних заминок.

— Стенли, ну ты же прекрасно знаешь сам, как я люблю свою малую родину! Какое счастье, что мой карьерный путь иногда всё же позволяет окунуться в старые воспоминания, встретить друзей, освежить вкус крабозавра под соусом из древника!..

Ребята отошли подальше. Они давились от смеха, им забавно было наблюдать за этим пафосом, свойственным большим мирам Федерации, но таком непривычным для колоний.

Узнав, что девушка подала заявку на участие в экспедиции, и заявку эту удовлетворили, Алишер сделал всё возможное, чтобы тоже присоединиться. В то время как родители Талии пытались уговорить её не горячиться и не принимать резких решений (она ведь улетит аж на полгода!), парень осаждал капитана Джонса. Он-то прекрасно знал, что никто Талию не отговорит, очень хотел её поддержать и был готов лететь кем угодно.

«Хоть уборщиком!»

«Каким уборщиком, парень?.. ты наденешь композитный куб на себя и будешь ползать по кораблю, изображая робота-поломойщика?» — Артура явно забавлял этот разговор: парнишка, если честно, упорством напоминал капитану его самого в юности.

«Если это единственный вариант — то да! Могу и так!» — зацепился за идею Алишер.

Капитан покачал головой и дал согласие.

В итоге получилось так, что именно Алишер летел как младший инженер, а Талии нашлось место в небольшой научной группе из трёх человек — оказалось, она была недоукомплектована на Земле. Антония предприняла попытку ещё раз поговорить с девушкой, но разговор явно не задался:

— Талия, я признаю, что в прошлый раз повела себя слишком прямолинейно. Я должна была взять больше времени на анализ, составить широкий список гипотез, приоритезировать их, а не начинать сразу с самой неприятной…

— Вы мне ничего не должны, — резко перебила её девушка.

— … мы обе помним, любим и ценим Френсиса. И ради него я бы предложила… — Антония настраивалась на этот разговор заранее, и не готова была так легко сдаваться перед «просто эмоциональной девчонкой».

— ...я бы предложила оставаться людьми, а не «анализаторами гипотез», — Талия выключила связь.

Интервью наконец закончилось. Капитан попросил всех провожающих остаться в зале, а экипаж — проследовать к шаттлу. Талия обняла родителей. Пообещала «быть разумной как всегда» и последовала к шлюзу.

От входа до шаттла натянули гибкий рукав: дело в том, что буквально двенадцать часов назад планету накрыла одна из регулярных вспышек. Такие бывают примерно раз в неделю, и частенько после них проходят кислотные дожди — следствие образования нитратов в водоёмах сразу после облучения. Явление неприятное, но не смертельное, и не длительное.

Однако, «рукав» защищал лишь от дождя, но не от мощнейшего запаха сероводорода - итога совместной «работы» разлагающихся водорослей, вымытых из ближайшего болотца дождём, и реакции кислотного дождя с сульфидами металлов, в изобилии встречающихся в верхних слоях местных почв.

Местные к таким ароматам уже вполне привыкли, а вот Мелони, которая прилетела на планету впервые, резко закашлялась и хотела рвануть к шаттлу бегом, но её тут же остановила съёмочная группа: для фильма нужна была картинка красивого прохода по рукаву. И да, лучше сделаем три дубля!

Оказавшись наконец внутри шаттла и убедившись, что все заняли свои места, навигатор задраила шлюз и резкими точными касаниями пульта включила интенсивный продув с очисткой воздуха в кабине. А затем закрыла двери между кабиной и пассажирским пространством и вызвала компьютер корабля:

— Эл, пожалуйста, прочитай вслух сообщение, которое я оставила для капитана перед отлётом на планету.

Артур, сидящий рядом, с удивлением посмотрел на подругу: никаких сообщений он не получал.

— Да, Мелони. Отложенное сообщение от 14 ноября 2348 года. Доставить капитану по прямому вашему запросу. Текст: «Артур, я сильно подозреваю, что когда вернусь на корабль, буду в бешенстве. Что мои лучшие ботинки разъест кислотными дождями, я вся пропахну тухлыми яйцами, а постоянная влажность сделает меня похожей на ходячую водоросль. Я просто хочу тебе сейчас напомнить, что участвую в съёмках этого колхозного хоррора ТОЛЬКО потому, что ты попросил. Ты мне должен!»

Артур несколько смутился, ловя на себе прожигающий взгляд навигатора, и уточнил:

— Слушай, ну ботинки-то в порядке… рукав ведь натянули.

Глава 9. У всех свои планы.

15 ноября 2348 года. 9:00 утра.

Где-то на Ар-Ракибе.

Два человека, верящие в проект. Они долго думали, что же делать. Какие следы остались на Титане? Что именно делал там Френсис, а главное — что нашёл — было известно лишь примерно. Информации не хватало просто критически. Но то, что внучка Якобсона точно не случайно записалась в экспедицию и наверняка заявится по пути на Титан, было абсолютно очевидно.

О её выходке знала вся научная группа проекта. Но лишь несколько человек могли связать действия Талии и недавнюю командировку Френсиса. Он не афишировал свои изыскания на Титане, поскольку понимал, что они могут показаться странными: ведь проект успешен, даёт феноменальные результаты, общество довольно и всё больше идёт разговоров о том, чтобы распространить тест ещё на несколько миров. И чего тут ещё перепроверять?

«Зачем чинить то, что работает?» — удивлённо обсуждали они между собой, когда узнали о планах Френсиса.

«Возможно, некоторым из нас просто нравится оставаться в области фундаментальной науки, а мы с тобой скорее ближе к науке прикладной, вот поэтому и не понимаем его мотивы».

Френсис вернулся из той поездки очень странным. Закрывался в своём кабинете, много молчал. Создавалось ощущение, что он нашёл нечто, что заставило его разувериться в «Форсаже». И это пугало. Он что, реально хочет закрыть проект? Что за глупость?

И вот сейчас, когда уже всё случилось, Якобсон ушёл в глубины базы знаний, и можно было успокоиться: всё забылось, проект продолжит работать… девчонка решила лететь на Титан… Может быть, там ничего и нет… но рисковать точно не стоит.

Один из них решил направить сообщение по гипер-связи своему старому другу. Он должен понять. Уж слишком тесные отношения их когда-то связывали. Но есть одна проблема: гипер-связь работала по тому же принципу, что и гипер-переходы: пакеты информации проходили через последовательность дыр в пространстве. А значит время доставки было лишь примерным.

«И хоть сообщение и ушло на несколько дней раньше, чем отправился корабль, что из них долетит до Титана первым — не угадать… чистая случайность, — думал человек, — там же разбег по времени больше недели… Будет очень глупо, если моя просьба достигнет адресата, когда эта юная детективша уже всё найдёт и улетит…»

Нужно повысить шансы на то, что сообщение опередит Элладу. К счастью, их совместное обсуждение закончилось выработкой отличной идеи. Никаких жертв, просто небольшой инцидент на борту, который украдёт у корабля дней семь-десять. Этого точно хватит.

— Мы уверены, что это безопасно?

— Да, оставь это мне. Тебе лучше деталей не знать.

— Я только больше напрягаюсь, когда ты так говоришь.

Очередной укол обиды настиг автора плана... Это очень хороший план. И крайне обидно, что похвалы, как всегда, не дождаться.

16 ноября 2348 года.

Звездолёт Эллада.

Разумеется, ребята были на корабле самыми младшими. Потому что основной состав экипажа был укомплектован ещё на Земле, а там дети 15-17 лет всё ещё учились в школе, а профессиональное образование заканчивали обычно ближе к 25 годам.

Им выделили стандартные жилые каюты на верхней палубе. Небольшие, но отдельные — Эллада была достаточно современным звездолётом, комфортом экипажа здесь не пренебрегали.

Старт назначили на 19:00, а весь день до старта экипаж тщательно прогонял все возможные технические тесты оборудования. Уж если что-то не работает, то лучше узнать об этом на орбите обитаемого мира, а не где-то между восьмым и девятым гипер-переходами. Эллада должна была отправиться в путь в идеальном техническом состоянии.

Талия быстро сошлась характерами с Кармен Лопес — руководителем их маленькой научной группы, отправленной на рейс по заявке Университета на Титане. Невысокая добродушная женщина с короткой стрижкой явно была молода душой несмотря на возраст за пятьдесят: она любила делать яркие пряди в волосах, да и вообще дополнять свою внешность креативными деталями. Однажды даже притащила антикварные «очки», и ходила в них целый день. Правда, толком объяснить Талии и её коллеге Константину, зачем вообще эти очки надевать, если гораздо эффективнее скорректировать зрение напрямую, она не смогла.

Научная группа должна была собрать очередные данные об отклонениях расчётных и фактических параметров гипер-переходов в зависимости от наличия сгустков тёмной материи по вектору движения корабля. Таких исследований проводилось очень много, люди очень хотели повысить точность межзвёздной навигации. Но пока реальных прорывов в этом направлении не было.

— Внимание, экипаж! Подтверждаю время старта на 19:00. Время выхода из системы составит около трёх суток. Затем мы уйдём в первый гипер-переход. Общее время в пути до Солнечной системы составит два месяца плюс-минус неделя. Далее, в зависимости от точки выхода, мы спланируем маршрут к Земле и Титану. Напоминаю, что наш корабль выполняет важную миссию по доставке людей — у нас семеро пассажиров на борту, баз данных и груза полезных ископаемых. Сегодня мы везём не только редкоземельные металлы как обычно, но и большой объем лонсдейлита. Эти кристаллы очень ждут в университете на Титане. Конец сообщения.

Режиссёр удовлетворенно закивал. Кадры получились идеальные. Капитан Джонс просто создан был для камеры. Высокий, сильный, голубоглазый блондин. «Эх, в старом добром ХХ веке на него б сценаристы напялили костюм супер-героя… не знаю… красно-синий, наверное… дали бы в руки реквизит — молот там или меч со щитом — и отправили спасать мир. А у нас это стало немодно, понимаете ли...» — с тоской думал руководитель съёмочной группы, звали которого Ником.

Ник мечтал снять настоящую «бомбу» и «прогреметь» по всем инфо-каналам.

Члены экипажа относились к съёмкам стоически. «У каждого из нас свои слабости. Вот Артур развлекается на камеру… и всё равно остаётся отличным капитаном, — примирительно сказал первый пилот навигатору незадолго до старта. — Мы же его поддержим, как друзья?»

«Я постараюсь. Но бесят они меня порядочно», — процедила Мелони, наблюдая, как оператор уселся в её рабочее кресло, чтобы взять ракурс получше.

Глава 10. Мох растёт с северной стороны дерева.

25 ноября 2348 года.

Рубка звездолёта Эллада.

В первый прыжок корабль ушёл в ночь с 19 на 20 ноября. Расчётное время в переходе — пять суток и девять часов.

Около 11:00 утра Мелони удовлетворённо доложила:

— Капитан, выход из прыжка в 11:12 подтверждаю. Гравитационные возмущения в точке выхода в пределах нормы. Время на коррекцию предварительной траектории и пересчёт второго прыжка — около 32 минут. Текущая оценка времени на второй прыжок — около семи суток плюс-минус шестнадцать часов.

— Ставки кто-то сделать хочет? — вклинился в разговор инженер, пожилой и суровый мужчина лет семидесяти пяти. Если он что-то и знал про субординацию, то явно подзабыл.

— Отставить ставки за десять минут до выхода, Леонидас! — капитан явно рассердился, это уже выходило за рамки «дружеской атмосферы» на мостике.

— Да, капитан, — инженер уткнулся в свой пульт. Честно говоря, основные ставки уже давно были собраны через личные сообщения, а своей фразой он просто решил подзадорить навигатора.

— Пилот, готовность номер один. Навигатор, таймер на экран, — Артур сосредоточился на приборах. Съёмочной группе он заранее сказал отодвинуться в дальний угол и снимать кадры только оттуда. Ни в коем случае не подходить к членам экипажа ближе трёх метров, а ещё не произносить ни слова.

Вообще-то, капитан никакого форс-мажора не ожидал, но решил перестраховаться. Изредка бывает необходимость манёвров из-за риска встречи с астероидами, и команде в этот момент мешать точно нельзя. Пилот Алекс слышал, как капитан выдал жёсткие указания телевизионщикам и удовлетворённо кивнул сам себе: кэп остаётся профессионалом.

Когда таймер отсчитал «один, ноль», экраны ненадолго вспыхнули мягким зелёным светом: корабль вышел в обычное пространство. Навигатор в штатном режиме полезла проверять цифры и с удивлением выдохнула:

— ...что за ерунда?!

Все повернулись к ней. Артур, чуть мягче, чем могло бы быть, спросил:

— Навигатор, что случилось? Анализ точки выхода?

— Капитан, мы вышли по вектору на Бетельгейзе… я пока не понимаю, что произошло. Идёт анализ данных, — параллельно с отчётом она резкими движениями что-то делала на своём пульте.

— Но Бетельгейзе — это же совсем в другую сторону?! — не выдержал Алекс. Информация выглядела шоковой.

— Именно, — процедила Мелони.

— Эл, анализ ситуации. Что произошло? — запросил капитан.

— Капитан, мы совершили гипер-переход по вектору Солнца. Однако, итоговая точка выхода не соответствует расчётной даже с учётом максимальных допусков. Текущее направление корабля примерно соответствует вектору Альфы Ориона, она же Бетельгейзе. Угол отклонения составляет около 151 градуса. Причины неизвестны. Навигатор проводит диагностику. Список запрошенных тестов подтверждаю. Итоги — через 12 минут 7 секунд.

— 151 градус — это и правда почти что в обратную сторону, — размышлял вслух капитан. Затем обернулся и сказал тоном, не терпящим никаких обсуждений: — съёмочная группа, покиньте мостик. У нас нештатная ситуация.

Телевизионщики быстро вышли. Режиссёр тихо спросил оператора:

— Успел?

— Конечно! У меня при себе две камеры работали, и ещё потом надо будет тихонько забрать те три, которые я на мостике припрятал.

— Камеры на мостике нарушают закон… Это перебор, — с досадой вставил Ник.

— Я потом кадры с них обработаю так, будто это мы снимали или их штатные техкамеры. Никто не поймёт.

Режиссёр кивнул. Главное — чтобы не поймали.

В это время на мостике завершали серию тестов. Один за одним результаты поступали на пульт Мелони, но ответов на свои вопросы она явно не получила:

— Капитан, у нас все тесты «чистые». Ни единой ошибки, все системы работают нормально. Проблема не обнаружена.

— Может быть, у нас сбой не в точке выхода, а в системах навигации? — предположил Артур.

— Эл, полный сброс данных по навигации, — Мелони любила кардинальные решения. — выведи на экран обзор звёздного неба, отметь наиболее яркие звёзды. И свет в рубке снизь до 50%.

— Выполнено, — отчитался компьютер. Экран начал транслировать звёздное небо. Наиболее яркие звёзды были искусственно увеличены для удобства.

— Вращай экран медленно, три градуса в секунду, — продолжила навигатор, тщательно вглядываясь в картину.

Все молчали. Навыками такой «ориентации на местности», какой был у Мелони, остальные не владели. Но уже через пару минут она с досадой заключила:

— Нет, локация определена верно. Вот она, — она ткнула точку на пульте и та послушно подсветилась на большом экране, — Альфа Ориона — Бетельгейзе. И к ней мы сейчас летим! — а вот — она развернула вид и ткнула в другую яркую звезду, — Беллатрикс — Гамма Ориона, и где-то совсем впритык к ней её спутник, красный карлик Лорика, чтоб её… — навигатор всё же не удержалась в конце от ругательства.

Капитан всё ещё был спокоен. Ситуации бывают разными. Рано или поздно разберутся.

— У кого есть предложения? Прошу всех высказаться, — предложил Артур.

Внезапно голос подал Леонидас:

— Капитан, есть старый добрый способ: если какой-то механизм или программа сработал нештатно, то первое разумное действие — полный сброс и попытка номер два с нуля. Перезагрузка.

— Поддерживаю, и уже провожу сброс. С одним уточнением: предлагаю второй прыжок сделать на короткое расстояние, по типу аварийного. Чтобы побыстрее понять, осталась проблема или нет, — деловито добавила Мелони.

— Отлично. Навигатор, расчёт траектории микро-прыжка по вектору Солнца. Пилот, манёвр. Время? — подтвердил их план Артур.

— Четыре минуты и три секунды — до входа в прыжок, семь минут две секунды — прыжок, капитан, — доложила навигатор.

— Отлично, старт по готовности.

Корабль вновь ушёл в прыжок, таймер отсчитал время до выхода. Мелони склонилась над цифрами и раздосадованно произнесла:

— Мы вынырнули на 18 световых минут ближе к Бетельгейзе… Капитан, у нас полностью сбита система навигации, и мы пока не понимаем причины.

Артур задумался молча. Леонидас спросил:

— А есть какие-то иные варианты настройки вектора прыжка?.. Ты же вон как-то прям по карте направления определяла…

— Угу. И ещё я в лесу на Земле умею ориентироваться. По мху на деревьях. Только вот здесь деревьев нет, — жёстко отрезала Мелони.

Глава 11. Правильно задавайте вопросы компьютеру.

Капитан оглядел экипаж. Этап нервных шуточек позади. Нужно принимать решения.

— Пилот, манёвр по вектору Солнечной системы. Выходим на курс и выключаем двигатели. Навигатор, поставь полный блок на весь сектор навигации — полная заморозка, никаких расчётов и изменений данных.

Эл, объявляй жёлтую тревогу по кораблю. Причина — неполадки в системе навигации. И отправь срочный вызов начальнику охраны и старпому. Через пятнадцать минут здесь проводим мозговой штурм. Участвуют все присутствующие, Алевтина и Джон. А пока всем — думать, — Артур раздал указания и последовал собственному приказу: задумался.

«Ситуация абсолютно дикая. Ошибка на 151 градус — это даже студент не сотворил бы… а тут ещё и дважды подряд! И из-под рук такого опытного навигатора, как Мелони?… Абсолютно невозможно», — пронеслось в голове у капитана. Да и у всех окружающих в головах в этот момент были примерно те же мысли.

По кораблю объявили жёлтую тревогу. Алишер и Талия как раз обедали и с удивлением переглянулись:

— Это ещё что за номер? — удивилась Талия.

— Думаю, нападение космических пиратов! В таком случае я просто обязан буду тебя спасти!

— Алишер, космических пиратов не бывает…

— То, что мы их ещё никогда не встречали, ещё не говорит о том, что их нет. Классическая асимметрия доказательств…

— Скажи честно, ты бы обрадовался, если бы они были? — заинтересовалась Талия

— Думаю, да. Но при одном условии: встречу с ними ещё надо пережить, чтобы потом ей радоваться.

Девушка улыбнулась. У инженеров юмор специфический: заземлённый. И что-то в этом точно есть.

У Алишера завибрировал коммуникатор — требование усилить вахты согласно статусу жёлтой тревоги. Талии никуда бежать не требовалось — научники, похоже, сегодня никому нужны не были.

«Даже обидно как-то... — подумала девушка, — все бегают, участвуют в разрешении кризиса, а я тупо доедаю свой обед?»

В это время на мостике наконец собрался кворум. Члены экипажа расселись кто где успел. Капитан бегло пересказал события последнего часа и закончил предложением высказываться:

— Ситуация у нас максимально нестандартная, поэтому очень прошу не стесняться и высказывать любые, самые пусть даже безумные идеи и гипотезы.

Первой внезапно взяла слово Алевтина Иванова — начальник охраны корабля. Она идеально соответствовала образу безопасника: на вид была абсолютно ни-ка-кой. Средний рост, среднее телосложение, непримечательные черты лица, блекло-серые глаза, волосы непонятного средне-русого цвета. И абсолютно неопределяемый возраст: то ли 35, то ли 55. А ещё у неё был очень спокойная, слегка усыпляющая манера говорить:

— Итого у нас два вопроса: что случилось и почему. А вопрос «почему», опять же, распадается на два варианта: «случилась непредсказуемая неполадка» или «есть виновный». А если всё же есть виновный, то было ли это случайностью или саботажем.

Члены экипажа закивали, но вяло: всё логично, но проку от этого анализа пока ноль.

— Давайте для начала всё же сосредоточимся на том, что случилось и, следствие, как нам это исправить, — вклинился старпом.

— А ещё предотвратить рецидивы, — невозмутимо дополнила Алевтина. — Кстати, как идея номер один: у нас же тут целая свора телевизионщиков была в рубке. Кто-то из них приближался к пультам ближе пары метров?

— Нет, Алевтина, здесь точно мимо: я их лично запустил минут за десять до выхода из прыжка. И сидели они исключительно в дальнем углу, и не то что на два — на пять метров к пультам не подходили, — ответил Артур.

— Я ещё по техкамерам это перепроверю, — безопасницу так легко было не убедить: то, как легко люди путаются в своих воспоминаниях и показаниях, она знала не понаслышке.

Артур кивком выразил согласие.

Следующим идею высказал старпом:

— Меня вот что особенно смущает: блок навигации отправил нас практически в обратную сторону — не на 20, 30, 40 или даже 90 градусов, а аж на 151. А ещё потом сам себя продиагностировал и заключил, что ошибок нет. Хотя то, что ошибки есть, абсолютно очевидно. То есть, по сути, блок навигации ошибся трижды, и все три раза почти до уровня «наоборот». Кстати, Мелони, а второй прыжок тоже был на 151 градус?

— Нет, он был 154 градуса примерно от Солнечной. Это я для общего понимания сказала, что мы опять летим в сторону Бетельгейзе.

— Итого, мы имеем три ошибки, две из которых имеют оценочный характер, а третья — бинарный. Причём бинарная сработала как «разворот решения на 180 градусов», а оценочные — на 151-154 градуса, что весьма близко к «наоборот», но всё же не точно так, — старпом отлично умел раскладывать факты по полочкам.

— Ты намекаешь на то, что блок навигации «отзеркаливает» корректные решения алгоритма?.. — удивлённо спросил капитан.

— Я только систематизировал факты, — пожал плечами Джон.

— Эл, — обратилась к компьютеру корабля Мелони, — запусти-ка отдельное тестирование блока навигации, и блока самодиагностики навигации, причём в изолированном секторе, чтобы в них самих всё «на стопе» стояло.

— Выполнено, Мелони. Время до окончания теста — 82 минуты. Вывожу таймер на экран.

Капитан вновь одобрительно кивнул: хоть какие-то активные действия. Пусть пока и без результатов.

— Я, с вашего разрешения, капитан, пойду визуально техпалубу проверю — вдруг пока мы ищем проблему в программах, кто-то у нас напрямую к контурам подключился и хулиганит… — Леонидас встал и спокойно пошёл к выходу.

«Ага, нужно тебе моё разрешение… как же», — подумал Артур, но замечание делать не стал. Леонидас — кадр ценный, лишний раз его «тыкать» не стоит. Хоть и прекрасно понятно, что инженеру просто надоело слушать болтологию и захотелось пройтись.

— Я хочу проверить всех гражданских — и телегруппу, и пассажиров. Повода для обыска и допросов у меня пока нет, но просмотреть фон сообщений, записи с наших РЕДКИХ камер и вообще оценить настроение людей — это мне никто не запретит, — одно слово в своей бесцветной речи Алевтина всё же выделила.

— Алевтина, — мягко ответил капитан, — ну не начинай, ради Бога… Кодекс этики космонавтов, п. 18.6: запрещается съёмка людей на рабочих местах.

Безопасница промолчала. Этому пункту уже скоро сто лет исполнится, но она всё никак не могла внутренне смириться с тем, что он существует.

Члены экипажа ещё пообсуждали проблему, потом налили себе кофе и стали просто ждать результаты теста, запрошенного Мелони.

Ровно через 82 минуты компьютер сообщил:

— Тестирование завершено. В обоих блоках обнаружены идентичные изменения…

— Вирус?.. — быстро спросила навигатор.

— … нет, Мелони, это не вирус. Точнее, он не соответствует ни одному из пунктов определения вируса: фрагменты не обладают признаками самостоятельно исполняемого кода. Это скорее набор данных.

— Тогда что ты имеешь в виду под «изменениями»?

— В ходе тестов обнаружена группа индивидуально незначительных помех, выглядящих как мизерные фрагменты данных непонятного содержания. Каждая отдельная помеха ничего не делает и не оказывает влияния на алгоритмы. Однако, все вместе они создают эффект значимого «обратного ветра». Причём влияние каждого отдельного фрагмента потока не имеет значения, но весь объём «раскачивает» общий результат в сторону противоположного исходному.

— Мы можем вычистить эти фрагменты? — вмешался Артур.

— Да, капитан. Сейчас, когда мы их отфильтровали — да.

— Запускай процедуру. А параллельно проводи аналогичный поиск по всем иным блокам управления. Каждый раз изолируй блоки по одному, как с навигаторским.

— Да, капитан. Время на очищение блока навигации — три часа двенадцать минут. Тестирование прочих блоков продлится до 16:45 завтрашнего дня.

— Хорошо. Наконец-то хоть что-то нашли… Эл, скинь ещё всем здесь присутствующим на пульты и планшеты краткие характеристики этих помех. У тебя самого есть идеи, что это? И можешь ли ты отследить источник загрузки?

— Выполнено, капитан. Характеристики отправлены. Я на текущий момент не имею гипотез относительно природы идентифицированных фрагментов. Но да, я могу отследить источник загрузки.

Все изумлённо замолчали. Компьютер был в своём духе: какой вопрос — такой и ответ.

— И какой же источник? — сформулировал общий вопрос капитан.

— Личный планшет навигатора Мелони Смит, капитан.

Члены экипажа в шоке уставились на Мелони.

Она резко оторвалась от экрана и подняла глаза на коллег.

Глава 12. Полный назад.

— Капитан?.. — тихо подсказала Алевтина.

— Мелони, ты можешь это как-то объяснить? — очнулся от шока Артур.

Навигатор всё ещё молча смотрела на окружающих… затем наконец произнесла:

— Нет, капитан, я никак не могу это объяснить. Я ровно в таком же шоке как и вы все.

— Мелони, я вынужден тебя отстранить до завершения расследования…— Артур искренне хотел добавить смягчающие формулировки, но навигатор его перебила:

— Да, капитан, не надо объяснений. Я всё понимаю, вопросов нет.

— Только отстранить?.. — уточнила Алевтина своим обычным бесцветным голосом.

— Да, — чуть резче, чем надо бы было, ответил Артур, — и ещё изъять планшет для дальнейшего анализа.

Мелони молча подала планшет Алевтине и спросила:

— Я могу идти?

— Да, спасибо за содействие, — капитан кивнул ей и проводил взглядом до дверей рубки. То, что она сейчас находится в крайней стадии возмущения, он прекрасно заметил, несмотря на показательно спокойный тон. Вот только что ему с этим делать?!

— Я вызову сюда второго навигатора, — сказал старпом, набивая сообщение в планшете.

Артур снова кивнул. Впервые за очень долгое время он ощутил капитанство как бремя, а не как радостное ощущение управления процессом.

— В сухом остатке: у нас есть надежда, что уже через три часа мы сможем наконец вернуть модуль навигации в норму. Таким образом, мы потеряем что-то около 10-14 дней от исходного срока, но всё же долетим до Солнца — не самый плохой расклад, — подвёл итоги пилот.

— Пока не закончатся тесты всех модулей — никуда мы не двинемся, — сухо сказал капитан.

— Значит плюс ещё один день, но это уже некритично, — дополнил старпом, — а по анализу этих помех — хоть у кого-то какие-то идеи есть?

Все отрицательно замотали головой.

— Эл, какие ещё тесты мы можем провести, чтобы идентифицировать характер этих фрагментов? — обратился Джон к компьютеру. Он прекрасно видел, что капитану тяжело, и взял инициативу на себе.

— Сличение с расширенными базами данных, Джон.

— Время?

— Одиннадцать часов сорок четыре минуты, Джон.

— Запускай.

— А я чуть позже поговорю с Мелони. Когда она немного остынет, — сказала внезапно Алевтина.

— Это допрос?.. — уточнил капитан.

— Нет, это разговор. Если честно, я не верю, что это она. Для того, чтобы себя так подставить, нужно быть тотальной идиоткой. А идиоты на пост главного навигатора звездолёта обычно не попадают: как минимум, астронавигацию заваливают… — неожиданно цветасто для своей манеры общения ответила начальник охраны. Похоже, ситуация смутила даже её.

— Тогда, если иных предложений, идей, вопросов нет, предлагаю разойтись всем кроме тех, кто на вахте, — резюмировал капитан.

Алевтина и Джон уже хотели уйти, но столкнулись в дверях со вторым навигатором корабля — Клодом. Молодой весёлый парень, пропустивший разыгравшуюся на мостике драму, спросил весьма буднично:

— Капитан, второй прыжок рассчитали или мне его запустить?..

Люди на мостике переглянулись. Старпом опять взял объяснения на себя. Алевтина всё же вышла.

Артур Джонс немного отключился от происходящего в рубке. Ему пришла в голову мысль сходить с данными ещё и к научной команде. А почему нет? Что он теряет-то?

— Джон, а ты меня можешь здесь подменить на час максимум?

— Конечно, капитан. Какие-то точечные указания?..

— Нет, сам знаешь, что делать.

Артур вышел. Ему НАДО было выйти. И куда-то пойти. К научникам? Отлично, идём к научникам. Он двинулся к лифту, спустился на этаж ниже и зашёл в небольшое помещение, где увидел сразу всех троих: Кармен, Талию и Константина.

— Добрый день, капитан, — поздоровалась руководитель группы, — чем-то можем помочь?

— Да, Кармен. Можешь просто посмотреть на вот это? — он показал выжимку данных со своего планшета.

Кармен взяла гаджет в руки, полистала отчёт, задумалась минут на пять, но в итоге лишь отрицательно покачала головой:

— Капитан, единственное, что я могу сказать, так это то, что я вообще никогда ничего подобного не видела. А что это?

— Это в некотором роде вирус… хоть и не соответствует определению формально. Мы условно называем этот набор «помехами» — вздохнул капитан.

«Ты же прекрасно понимал, что пришёл сюда чисто на удачу?» — пронеслось в его голове.

— ...извините… — неожиданно сказала Талия, — вы сказали «помехи»? Можно я посмотрю?

— Конечно, — капитан протянул ей планшет.

Девушка всмотрелась в характеристики, полистала… а потом резко изменилась в лице и спросила:

— Где вы это взяли?.. Это паттерн эмоциональных всплесков человеческих энграмм. Я их распознаю по параметрам, но никогда не видела такой концентрации. Это выжимка из памяти тысяч людей сразу, причём выжимка очень избирательная — похоже, отбирали именно негатив.

Кармен с удивлением посмотрела на свою младшую научную сотрудницу. Если честно, она поняла не более половины сказанного. А вот Артур был гораздо лучше осведомлён о предыдущем месте работы девушки, и поэтому отнёсся к сказанному максимально серьёзно:

— Талия, насколько сложно достать такой массив?

— Капитан, — на борту она всегда соблюдала субординацию, — такой массив достать очень тяжело: нужно иметь доступ не ниже старшего научного сотрудника проекта «Форсаж». Но дело даже не в этом… сама идея выжать из базы исключительно точечные негативные эмоциональные фрагменты — она странная…

— Почему?

— Потому что потребует длительного времени и большого расхода энергии. Я думаю, не менее суток надо будет базу выжимать.

— А у базы есть реплики?.. — быстро спросил Артур.

— Есть. В администрации колонии — страховая реплика. И ещё одну дед… Френсис… отвёз в Солнечную систему несколько месяцев назад.

— И из любой из них можно сделать такую выжимку?

— Думаю, да… но поймите, я никогда не слышала, чтобы такое кто-то делал! Это в принципе странная идея. Негативные всплески в большинстве случаев никому не вредят. Должно произойти редкое стечение обстоятельств, чтобы какой-то из них прогрузился реципиенту — и вот тогда мы именно этот всплеск удаляем… то есть они удаляют, — смутилась Талия.

— Так а что они вообще делают-то? — заинтересовалась беседой Кармен. Она была астрофизиком, и вопрос, конечно, это совсем не её… но научница была не из тех, кто отмалчивается в сторонке, когда обсуждают тему дня.

Талия задумалась. Внезапно оказалось, что если поставить вопрос вот так, «а что они делают?», то не так-то просто на него ответить.

— В человеческой энграмме мозга они являются просто частью воспоминаний. Неприятных, но важных. А что с ними делать вот в таком выжатом виде — я не знаю…Что бы вы сделали с потоком негатива?

— Развернулась и побежала от него подальше! — хохотнула Кармен.

— Так вот и у нас данные в некотором роде «развернулись», — ошарашенно сказал капитан.

Глава 13. И ещё несколько кадров вокруг стола, пожалуйста!

Мелони выходила из рубки обычным, размеренным шагом. Но внутри неё разгорался даже не пожар, а атомный взрыв, причём мегатонн так на пять минимум…

Дойдя до своей каюты, она наконец смогла громко выдохнуть, позволить мышцам лица расслабиться и впустить в свой мозг все эти «да что это за бред?!», «да как он вообще мог?», «а они все? Почему молчали?» и ещё десятки вариаций на ту же тему.

Позволив этому потоку внутренних воплей покрутиться в голове ещё минут десять, она резким усилием воли «закрыла кран» эмоций и перешла к анализу ситуации.

«Итак. Что мы имеем? Меня кто-то подставил. Кто и зачем? Как найти его и заставить признаться?.. Нет. Стоп. Это всё плохие вопросы. Слишком общие. Так я задачу не решу», — наконец-то на внутреннюю сцену вышла выпускница Университета на Титане, подвинув за кулисы ту часть личности, которую сама Мелони честно называла «мегера».

«Надо определиться хотя бы с вариантом поведения. Все разборки с Артуром — на потом. Мог бы хотя бы сказать что-то поддерживающее. Да даже не как своей девушке, а как члену команды… Ну серьёзно — неужели непонятно, что меня подставили?! Задачка-то несложная: неужели я сама вот так просто взяла и залила вирус… или что там… со своего планшета на свой же пульт?.. Тогда уж проще было выйти на середину комнаты и заорать: «я диверсант!»»

Она встала с кровати, прошлась по каюте. Эмоции и правда чуть улеглись. В голову начали приходить правильные мысли: «Я ведь всегда ношу свой планшет при себе. Да даже если бы кто-то его и похитил вдруг — нужно ещё и разблокировать. Десять секунд бездействия — и доступ закрывается. А открытие — только по моему нейрослепку. Сама я точно никому планшет не давала… Тогда кто, когда и как получил к нему доступ?»

Логическая цепочка забуксовала. Навигатор вновь ощутила, что закипает… Нужно сменить фокус.

«А чего я вообще здесь закрылась?! Я чего-то стесняюсь? Кого-то боюсь? Ну уж нет...»

Мелони быстро бросила взгляд в зеркало, чуть поправила причёску и вышла в коридор. Раз уж её отстранили, можно спокойно прогуляться, сходить нормально пообедать, а не на бегу, как обычно.

Намеренно обойдя весь корабль, навигатор наконец двинулась к столовой, когда вдруг услышала из бокового коридора:

— О Боже! Кого я вижу! Леди Смит! Как же мне повезло! — к ней стремительно приближался Стенли Козлофф с широчайшей улыбкой на всё лицо. Выглядел он как всегда роскошно: при всей спорности его личности, Мелони еще на Ар-Ракибе отметила его стильную манеру одеваться. Особенно выгодно он отличался на фоне «сереньких», как она для себя определила, колонистов.

Он явно следил за модой и вот сегодня красовался в идеально сидящем по фигуре костюме из серебристого грибного мицелия, который потрясающе сочетался с его тёмными волосами и серыми глазами. Ткань чуть-чуть шевелилась — дышала, создавая едва заметные волны и придавая наряду объем.

Одна беда: Стенли был скучен… все эти «моя прекрасная леди» ему точно стоило оставить для кого-то попроще Мелони. Весь период съёмок на планете она с ним вежливо здоровалась, а затем старалась поскорее уйти в другой конец комнаты, чтобы не слушать его «болтовню для тупых фанаток».

Но это было тогда… А вот сегодня… Мелони остановилась и улыбнулась:

— Стенли, какой приятный сюрприз! И в чём же вам повезло?

— Я встретил вас! Чем не везение?.. Я ощущаю, как за моей спиной разворачиваются крылья!.. Куда вы, дорогая? Обедать? Давайте же сделаем это вместе!

— А почему бы и нет? Пойдёмте, Стенли, — они двинулись в столовую. — Как продвигается ваша работа над фильмом?

— Дорогая, это будет просто бомба! И ваша заслуга в этом неоценима! Как только вы появляетесь в кадре, его ценность возрастает втрое!..

«Я прям ходячий фактор инфляции», — забавлялась про себя Мелони.

— ...кстати, а не желаете ли вы после обеда посмотреть СО МНОЙ кадры с фотосессии? Которую делали перед отлётом? — это «со мной» Стенли произнёс таким слащавым голосом, что Мелони поймала себя на мысли о гипергликемии.

Нет… продолжать это общение ей всё же не хотелось, и она решила сворачивать беседу:

— Спасибо, Стенли… как-нибудь в другой раз, сегодня у меня много дел.

— Ах, вы так много работаете, дорогая! И в этом, знаете ли, тоже есть особый шарм! Но, может быть, я отправлю вам кадры на планшет?.. посмотрите сами, это же просто чудо! А потом мы встретимся, и вы подскажете, какие нам выбрать для промо-ролика?..

На фразе «...отправлю на планшет...» Мелони резко вскинула голову. Планшет изъяли. Чёрт. Вот зачем он это сказал?! Она ведь уже почти отвлеклась... Настроение резко испортилось.

— Мелони?.. — он заметил, как она резко изменилась в лице, — вам нехорошо?..

— Нет-нет… вы знаете, Стенли, а давайте и правда пойдём и вместе посмотрим? Ваше профессиональное мнение дорогого стоит.

Стенли расцвёл очередной улыбкой, выверенным жестом поправил волосы и предложил пойти в их «студию» — так телевизионщики называли свою рабочую каюту — сразу же после обеда. Дама ответила согласием.

Уже минут через сорок довольный собой ведущий развивал нежданный успех: галантно открыл перед дамой дверь, предложил лучшее кресло, принёс чашку кофе, настроил голо-экран с удобным ракурсом. Мелони упорно пыталась расслабиться: «Смотри чёртовы фото. Выбирай лучшие. Восхищайся вслух».

На экране появились первые кадры. Вот они с Артуром прибывают на планету. Вот встреча в местной администрации. Вот ужин. Вот визит в научный центр. Вот посещение хранилища лонсдейлита и погрузка его на корабль.

А вот и самая дурацкая из идей съемочной группы: «Артур, Мелони, нам надо отснять постановочные кадры на тему «капитан и навигатор обсуждают план экспедиции». Давайте вы будете вдвоём сидеть за столом, обсуждая информацию с планшетов и голо-экранов». Артур тогда ещё заметил, что обычно никто так не делает. По крайней мере на стандартных маршрутах. Но Ник был окрылён идеей, и Артур согласился («Конечно же согласился! Позёр несчастный!» — подумала Мелони) .

И вот на добром десятке кадров они увлечённо изображают обсуждение мифических данных…

...Мелони замерла. Её осенило. Она буквально подпрыгнула, бросила Стенли что-то типа «Прости, я должна бежать» и унеслась прочь из студии.

А торопилась навигатор в рабочую каюту безопасников. Ворвавшись без стука, она увидела Алевтину и с порога выкрикнула:

— Я знаю, кто и как это сделал!!!

Алевтина внимательно посмотрела на Мелони.

— Пожалуй, я тоже хочу это знать, — сказала она и жестом пригласила гостью в свой маленький кабинет.

Глава 14. Сговор.

Выслушав навигатора, начальник охраны задумалась минут на пять. Итак, та самая фотосессия проходила в узком кругу: троица телевизионщиков, Артур и Мелони. Стенли время от времени попадал в кадр, Ник руководил процессом, а Макс — оператор — снимал.

В том, что Мелони права в своих подозрениях, и именно в суете съёмки кто-то успел воспользоваться её открытым планшетом, Алевтина почти не сомневалась. Уж слишком идеален был момент, а чтобы загрузить вредоносный пакет потребовалось бы совсем немного времени.

Но вот кто из этих троих? Или все вместе? А главное — зачем? Её очень смущало то, что она не понимает мотивов. Зачем саботировать навигацию на корабле, где ты сам находишься? Слишком изощрённый способ для самоубийства…

В этот момент у неё завибрировал планшет. Вызывал капитан:

— Алевтина, мы кое-что нашли на мостике. За нами шпионили.

— Капитан, предлагаю подойти ко мне, и тут уже всё обсудить.

Артур подошёл вместе с Леонидасом. В руках у них было несколько микроскопических, буквально по 2-3 миллиметра, механизмов. Капитан нёс их в небольшом контейнере.

Увидев в кабинете Мелони, Артур заметно смутился и вопросительно оглядел собравшихся.

— Мы тоже кое-что нашли, но давайте начнём с вас, — коротко сообщила Алевтина.

Капитан хотел бы побольше информации, но оценив выражение лица Мелони, заключил, что она, кажется, уже не в гневе, а значит скорее всего они нашли что-то в пользу её невиновности. И сейчас сами всё расскажут.

— Леонидас сначала проверил всё на техпалубе — ничего не нашёл. А затем вернулся с детекторами на мостик, и вот тут ему удача улыбнулась. Целый выводок вот этой мелочи. — Артур передал ей находку.

Алевтина взяла контейнер, открыла, опытным взглядом осмотрела добычу:

— MD – 38?

— Они самые… дешевый реквизит, — подтвердил инженер.

— Самые дешёвые, бестолковые, беззащитные камеры слежения… купить можно чуть ли не в магазине «юный детектив», — констатировала Алевтина. — Уже проверили, куда сливались данные?

— Да, на два планшета… — ответил Артур, но Мелони не выдержала и перебила:

— Ник и Макс?

— … откуда ты знаешь?! — вытаращил глаза капитан.

— Кто-то из них воспользовался её планшетом. А теперь выходит, что они ещё и следили за рубкой, — ответила за неё Алевтина.

— Задержим обоих? — деловито осведомился капитан.

— Сомнительно… Всё это выглядит очень несвязно: дешёвые камеры, которые слишком легко найти, саботаж непонятной природы… Нам нужны их ответы, но полагаю, что так просто они точно ничего не расскажут… а на активный допрос компьютер санкций в этом случае не даст: угроза, по сути, устранена.

— Тогда что ты предлагаешь?..

Безопасница вновь задумалась и неожиданно спросила:

— Как думаете, кто из них двоих глупее?

— Глупее Стенли? — схохмил капитан. Краем глаза заметил, что Мелони чуть улыбнулась. «Оттаивает. Простит», — подумал он.

Алевтина чуть подняла бровь. Видимо, это означало что-то типа «Шутка зачтена. Отвечай на вопрос».

— Я думаю, Макс попроще… Ник — их идейный вдохновитель и руководитель. А Макс — типичный «рубаха-парень».

— Согласна, — добавила навигатор.

— Хорошо. Капитан, мне нужна ваша помощь. Остальных не задерживаю.

Когда Мелони и Леонидас вышли, Алевтина надиктовала указания компьютеру корабля. Артур выслушал их и с уважением хмыкнул.

Артур и Алевтина пошли в импровизированную студию. Там всё ещё сидел Стенли Козлофф. Алевтина закрыла за собой дверь и без приветствий сказала:

— Планшет и коммуникатор.

Стенли удивлённо посмотрел на вошедших:

— Что происходит? Капитан?..

— Планшет и коммуникатор, — повторил Артур, мысленно надеясь, что звучит не менее грозно.

— Вы не имеете права! — голос Стенли внезапно сорвался на визг.

«Какая-то киношная фразочка», — подумал Артур, а вслух сказал:

— Изъять средства связи у обвиняемого в диверсии? С моей прямой санкции? Конечно имеем.

Стенли был явно напуган.

— В ди-диверсии?.. вы что, ка-капитан?.. — промямлил он. Но всё же снял с руки браслет коммуникатора и передал гаджеты Алевтине. Она села в кресло и аккуратно сложила их рядом с собой. На экране студии всё ещё красовались кадры фотосессии.

— Эл, — сказала безопасница, — транслируй кадры фотосессии на экране с указанием точного времени съемки. До секунд. Фиксируй общее время в кадре каждого из участников.

Она принялась внимательно отсматривать материал. Артур молча следил, чтобы Стенли не вытворил что-либо. После десяти минут просмотра Алевтина убедилась в своей исходной гипотезе: самого Стенли в кадре было слишком много. И в тот промежуток, когда из кадра исчез планшет, ведущий как раз активно позировал вместе с героями.

«Значит почти наверняка не он. Да и не тянет, прямо скажем, на типаж диверсанта… Осталось двое».

— Капитан, вы здесь побудете некоторое время с нашим героем?

Артур кивнул. Алевтина вышла и с абсолютно спокойным видом начала прочёсывать корабль. Наконец ей повезло. Оператор группы, Макс, шёл ей прямо навстречу из спортзала.

— Макс Ковальски?

— Да… А вы кто?

— Начальник службы безопасности корабля. Алевтина Иванова. Прошу сдать планшет и коммуникатор и пройти со мной.

Макс явно занервничал, что не укрылось от опытного взгляда Алевтины.

— Планшет и коммуникатор, — повторила она.

Он передал ей устройства.

— За мной.

Когда они пришли в кабинет Алевтины, она закрыла двери и села в своё кресло. Достала из кармана контейнер с камерами и молча поставила его на стол.

Макс молчал. Похоже, он успел всё же собраться по дороге.

— Вы серьёзно думали, что мы не обнаружим эти детские игрушки? — спросила она.

— Я не знаю, что это.

— Неужели? А вот мы уже точно знаем, что данные с этих блох сливались на твой планшет и на планшет Ника.

Оператор несколько стушевался, но сдаваться легко не планировал:

— Алевтина, мы немного перешли черту в погоне за сюжетом. Поймите, мы творческие люди… Давайте позовём Ника и вместе всё обсудим.

— А вмешательство в навигационную систему корабля — это тоже ради сюжета?!

— Что за чушь?! Какое ещё вмешательство?

— Что вы внедрили в планшет Мелони Смит?

— Я больше ни слова не скажу без адвоката.

— Макс, для активного допроса адвокат не нужен, он в любом случае проводится с видео-записью. Вы же знаете, что это такое?

— Н-нет…

— Это крайняя мера. Допрос под воздействием препаратов. Крайне неприятная процедура, вредно влияет на мозговую деятельность. Эл, — обратилась она к компьютеру, — поясни технологию активного допроса, пожалуйста.

— Да, Алевтина. Активный допрос — крайне редко используемая технология, поскольку она приводит к повреждениям мозга. Под воздействием препаратов человек вынужденно рассказывает всю правду, но влияние слишком интенсивное и требует длительного восстановления. Минимум две недели. На жилых мирах для допроса требуется санкция суда. На кораблях — санкция капитана и компьютера.

— Эл, в рамках той концепции, что мы с тобой обсудили, прошу санкционировать активный допрос подозреваемого. А также подтвердить санкцию капитана.

— Да, Алевтина. В рамках ранее достигнутой договорённости, я подтверждаю необходимость проведения активного допроса. Также сообщаю, что запрос в медслужбу отправлен и можно пройти в медблок для начала процедуры.

Макс наконец по-настоящему испугался:

— Да почему меня-то?!

— Это ты устанавливал камеры.

— Но это же Ник всё придумал!

Алевтина молчала, ожидая продолжения.

— Я просто выполнял его указания! Он — наш руководитель группы!

Алевтина молчала.

— И в планшет навигатора он данные внедрил!

— Так. Вот с этого момента поподробнее. Если ты всё детально расскажешь, и твои показания совпадут с показаниями Ника, возможно, нам и не придётся ломать твой мозг.

Артур, который наблюдал за этой сценой через заранее настроенный канал видео-связи, внутренне зааплодировал: красиво разыграно! «Согласие» компьютера на активный допрос было, конечно же, липовым: Алевтина заранее спланировала разговор и надиктовала компьютеру нужные реплики. Настоящего согласия компьютер бы в таких условиях не дал, поскольку угроза жизни членов экипажа отсутствовала.

Оператор же ухватился за предложение и выпалил:

— Это Ник всё придумал! Он очень хотел побольше эксклюзивных кадров… и решил поискать скрытые камеры. Отправил запрос в сеть, общался с технарями то тут, то там… И вот тогда ему внезапно пришло сообщение с предложением помочь. Камеры-то мы сами купили, а вот кристалл со следящим модулем для планшета — это он принёс! Я знаю, что он с кем-то встречался… но не знаю с кем! Клянусь! Моя задача была закрепить камеры на мостике и отвлекать героев во время съёмки, пока он вставлял инфо-кристалл в планшет.

— Что было на кристалле?

— Следящий модуль! Он сливал нам её сообщения и подслушивал переговоры на мостике! Посмотрите, у меня в планшете все слепки есть!

Алевтина пристально посмотрела на напуганного оператора. Похоже, и правда всё. Ну что ж, значит остался лишь один «герой» для беседы. Она вызвала одного из помощников и велела отвести Макса к Стенли, где и подержать до дальнейших распоряжений. Артуру отправила сообщение с просьбой присоединиться к разговору, когда охранник его заменит. А ещё одного помощника отправила привести режиссёра Ника.

Когда в её кабинете наконец собрались удивлённый Ник и молчаливый капитан, Алевтина молча включила видео допроса Макса. Со слов «это Ник всё придумал!».

Ник был явно ошеломлён, однако, выбрал вариант отпираться:

— Я вообще не понимаю, о чём речь. Макс явно что-то путает.

— Мы нашли камеры.

— Хорошо. Камеры были… мы погорячились и принесём извинения, капитан! — он повернулся к Артуру, но тот явно выбрал не вмешиваться.

— Вирусная программа в планшете навигатора?

— Вы нагнетаете. Какая вирусная программа? Всего лишь микрофон, по сути своей.

Безопасница решила «помочь» разговору перейти в конструктивное русло:

— Ник, расклад у нас очень простой. То, что вы виновны в несанкционированной съёмке и взломе планшета навигатора — уже доказано. Но это преступления низкой категории тяжести. Отделаетесь психокоррекцией. А вот взлом навигационной системы корабля…

— ЧТО?!

Ник выглядел действительно шокированным.

— А что, по-твоему, вы внедрили в планшет навигатора?

— Модуль слежения: скрытые микрофон и камера. Причём он должен был самоуничтожиться через два дня. Нам бы и данных уже хватило, и следов не осталось.

— Нет, Ник, всё не так просто… Весь корабль был под угрозой, и только чёткие действия экипажа смогли её нейтрализовать. А источник угрозы — вирус с планшета капитана. И вопрос сейчас стоит в том, знал ли ты об этом?

— Но… если даже там что-то было… я не знал!.. Я просто хотел сделать прекрасный сюжет!.. Вы давите на меня! Пользуетесь тем, что я без адвоката! — Ник явно терял самообладание. Но Алевтина никак не реагировали на его эмоции.

— Откуда ты взял инфокристалл? — Артур не выдержал и вмешался.

— Со мной связались! Я искал аппаратуру для слежения…

— ...нелегальную...— вставила Алевтина.

— ...и на меня вышел анонимный поставщик. Мы просто переписывались. Он предложил кристалл с программой, которую нужно было интегрировать в планшет любого члена экипажа, часто бывающего на мостике. Программа сливала нам данные! Мы их получали! Кое-что сохраняли для фильма, но осторожно, чтоб не было понятно, откуда они!

— Эта программа внедрилась в навигационный модуль корабля и нанесла ущерб, — в голосе Артура явственно звякнул металл.

— Мы не знали! У нас только Макс немного в технике понимает, лучше всех из нас троих… он проверил кристалл и подтвердил, что на нём именно такая программа! Но он же не инженер! Вы что думаете, что мы бы нанесли вред кораблю, на котором сами летим?!

— Капитан, что-то ещё хотите спросить? — уточнила Алевтина. Ей всё в целом было ясно.

— Нет. Даю разрешение на изоляцию всех троих в личных каютах вплоть до прилёта на ближайший жилой мир.

— Хорошо. Я ещё в их планшетах покопаюсь. Попробую найти что-то про этого анонимного продавца кристалла…

— Капитан! Ну вы-то понимаете, что мы не хотели ничего дурного?! — Ник попытался оправдаться перед обычно лояльным и добродушным Артуром.

— Я понимаю только то, что именно ваша троица чуть не отправила нас в долгое путешествие к несомненно прекрасной, но абсолютно безжизненной Бетельгейзе, — холодно заметил капитан и вышел.

Ему ещё с Мелони мириться. И не факт, что проще — расколоть горе-диверсантов или восстановить отношения с гордой красавицей. Как лучше — «я всегда был на твоей стороне, но шок не дал мне это произнести вслух!» или «я был уверен, что вместе мы быстро найдём правду!»?

Глава 15. Это могло случиться с кем угодно.

26 ноября 2348 года.

Звездолёт Эллада.

Как и планировалось, к 16:45 все тесты блоков программного управления кораблём были завершены. Ничего аналогичного «ветру помех», найденному в блоке навигации, более нигде не нашли. Съёмочная группа осталась под домашним арестом в своих каютах. Про фильм Артур больше ничего даже слышать не хотел.

Отдел безопасности завершил работу с планшетом Мелони, и вердикт был ожидаемый: на него внедрили следящую программу, а в неё «вплели» практически незаметный шлейф из крохотных фрагментов «ветра». Работа была очень тонкой и профессиональной. Если бы безопасники не знали к этому моменту, что именно они ищут, то вряд ли бы нашли.

К сожалению, попытки узнать хоть что-то про таинственного поставщика инфо-кристалла не увенчались успехом. Всё общение велось через каскад анонимизирующих узлов, отследить источник не получилось. Во время видео-звонков респондент многослойно искажал свою личность — не удалось определить вообще ничего: ни пол, ни возраст, ни внешность.

Собрав все данные о проведённых работах, поговорив с Алевтиной и Леонидасом, в 17:00 капитан объявил отбой жёлтой тревоги и попросил безопасников вернуть навигатору её планшет и передать, что её отстранение отменяется, и её ждут на мостике согласно графику вахт.

Вообще-то, он пытался сказать это лично, но на звонки Мелони не ответила, а в ответ на текстовые сообщения пришло сухое «Да, капитан».

Дела явно налаживались. Клод получил задание рассчитать прыжок по вектору Солнечной системы. Сначала, конечно, тестовый. Но в этот раз всё работало, как и должно было. А посему ближе к 18:00 корабль наконец-то лёг на требуемый курс, нырнув в гипер-переход.

Пассажиры получили информацию о том, что произошёл небольшой сбой в навигации, но сейчас проблема решена.

Впрочем, реальной паники на борту не было: во-первых, все здесь знали о прекрасной репутации капитана, во-вторых, что вообще может случиться на регулярном рейсе? А в-третьих, большинство пассажиров даже не успело ничего заметить: среди них нашёлся какой-то забавного вида весельчак с рыжей бородой, устроивший турнир по покеру, и даже предоставивший в качестве приза бутылку дорогого марсианского вина!

Талия, как обычно, занималась тестами. А Кармен с самого утра снедало любопытство, но она не была уверена, насколько корректно расспрашивать девушку про «Форсаж». Вчера ей показалось, что Талии это тема не очень-то приятна. Однако, любопытство в итоге победило:

— Коллега, а не поделитесь ли вы с нами хотя бы немного вашим опытом работы в «Форсаже»? — из уст Кармен эта фраза прозвучала максимально комично.

— Кармен, — улыбнулась Талия, — ну вы чего?.. конечно, расскажу. Только что именно?

— Если честно, я бы вообще про проект послушал… Одно дело — статьи про вас читать, а другое — с живым участником поговорить, — вклинился Константин.

— Я уже не участник, — немного резко ответила девушка, но тут же смягчилась, — но основную идею могу рассказать, конечно.

Проведя коллег через историю проекта, его достижения и будущие планы, Талия сделала паузу, раздумывая, что ещё стоит упомянуть.

— А это правда, что вы вот прямо слышите там умерших людей, когда подключаетесь? — спросил Константин.

— Они не «умершие», мы обычно говорим, что они «перешли в другую стадию существования», — очень буднично поправила его девушка, но Константин и Кармен в этот момент переглянулись: для них такой подход был весьма необычен.

— И да, — продолжила Талия, — услышать мысли и чувства перешедшего в базу человека вполне реально, причём каждый реципиент обычно слышит знакомых ему лично людей. Дело в том, что эмоциональные фрагменты воспоминаний — это тоже единицы информации, и они компилируются компьютером так же, как и фрагменты знаний.

Если находится корреляция с массивом информации в мозге реципиента — фрагмент фильтруется и прогружается в капсулу. А корреляция эмоций наиболее вероятна у тех, кто их вместе испытывал. Причём мозг человека в капсуле ещё немного «достраивает» образ. Вот так ты и слышишь знакомые голоса, но не обязательно отсматриваешь знакомый эпизод. Это вполне может быть и новая картинка, но она будет построена на комбинации твоих эмоций и эмоций перешедшего.

— Ничего себе! Это и правда вечная жизнь! — восхитился Константин.

— Да, мы именно так и считаем, — пожала плечами Талия. Вот только никогда раньше не произносила она эти слова с сомнением… То, что произошло тогда в капсуле, крик деда… Всё, что она знала о «Форсаже» пошатнулось за минуту.

— А что за история с этой базой негатива? — вмешалась Кармен. — Я так поняла, ты раньше такого не видела, но при этом отдельные фрагменты всё же опознала?

— Да, такие фрагменты я встречала, потому что согласно протоколу мы иногда удаляем из базы отдельные негативные всплески эмоций, чтобы они не пугали людей. Поэтому я и знаю, как примерно они выглядят в инфо-поле. Специфические параметры — размер, формат, влияние на иные фрагменты массива данных.

— Но вот кто-то догадался их подсобрать побольше и состряпать вирус… — протянула Кармен, — и чего людям постоянно хочется испортить хорошие идеи?

— Если честно, я даже представить не могу, кому такое в голову могло прийти… Я же знаю всех участников «Форсажа» с детства. Они все — очень достойные люди…

«Хотя отдельные из них иногда теряются в своих алгоритмах», — добавила Талия про себя и продолжила:

— Я абсолютно не могу представить себе, чтобы кто-то из этих людей вот так взял и решил сначала сделать из данных базы вирус, а потом ещё и обманным путём запустил его в сеть корабля. Нет, здесь должны были работать совсем другие люди…

«Очень идеалистичное заявление, дорогая моя...» — подумала Кармен, но вслух, конечно, сказала совсем другое:

— Я же верно поняла, что реплика базы была ещё и в Солнечной системе? То есть это мог сделать кто-то там? Кого ты не знаешь?

— Да. Если честно, я почти уверена, что так оно и было.

Вечером того же дня Алишер и Талия прогуливались по рекреации корабля. Она была небольшой, но уютной: высокие кусты создавали подобие лабиринта, а между ними скрывались скамейки и небольшие столики.

Но больше всего ребятам нравилась стена с видом на космос — её смонтировали в дальнем углу, за небольшим стилизованным «скалистым рифом». Зайдя за каменный утёс можно было устроиться на мягких диванах и смотреть на стену-экран, транслирующую окружающее пространство (или его экстраполяцию, пока корабль был в прыжке). Именно там они и устроились, обсуждая события прошедших день и неспешно потягивая лимонад, прихваченный с собой.

— … ну и клоуны! — заключил Алишер, выслушав рассказ Талии про телевизионщиков.

Она специально уточняла у капитана, можно ли вообще делиться этой историей, которую он ей в общих чертах пересказал сегодня на обеде. И он разрешил. Талии показалось, что он просто был очень, очень зол на них, поэтому и дал согласие.

— Да, со стороны выглядят и правда просто тупыми… — согласилась она.

— Слушай, совсем не понять, что у программы есть «хвост» - это ж насколько идиотом надо быть?.. Я бы ещё понял, если человек увидел этот «хвост», но не понял, что это… а вообще не увидеть… тупицы! Других слов нет…

— Он же не инженер… так, баловался с аппаратурой любительски, — заметила Талия.

— Так вот и нечего лезть в эту сферу, если «не инженер»… У нас 90% всех бед начинается с того, что безграмотный человек полез чего-то там ручками своими делать…

Талия улыбнулась. Любимая тема Алишера. Лучше просто послушать его молча и покивать.

И тут внезапно они услышали обрывок разговора. Это были голоса капитана и навигатора. И разговор шёл на повышенных тонах. Спорщики остановились буквально по другую сторону скалы, за которой устроились Алишер и Талия. Они переглянулись: что делать? Выходить с извинениями и ещё больше накалить сцену?..

«Давай переждём? Сейчас мимо пройдут и всё», — шёпотом сказала девушка. Парень кивнул.

— Мел, я уже много раз говорил, и ещё раз повторю: я был не прав. Я должен был более активно тебя защитить. Сразу. Там же. Но, пожалуйста, пойми: я же тоже был в шоке!

— Конечно, капитан, никаких претензий. Я вообще не понимаю, о чём этот разговор.

— Мел, ради Бога! Я не хотел тебя обидеть! Я просто выполнял свою роль.

— Отлично выполняли, капитан. В мемуары не забудьте включить.

— Что мне сделать?.. упасть на колени?

— Ты меня вообще за кого принимаешь? За обиженную девчонку?.. — тут она не выдержала и тоже повысила тон. — Прекрати. Я ничего от тебя не хочу. Я просто вернусь на своё рабочее место и продолжу выполнять свои обязанности. Чтобы вы, капитан, не сомневались в моей компетентности. Да и не только в моей. На моём месте ведь мог быть кто угодно.

И тут до него внезапно дошло. Своей пассивной реакцией он обидел не гордую импульсивную женщину. Он обидел члена экипажа, профессионала своего дела, человека с кристально чистой репутацией.

— Эл, — сказал капитан, — трансляцию на весь корабль.

— Выполнено, капитан.

— Внимание, экипаж. Говорит капитан. Вчера на нашем корабле произошла диверсия. Действия преступников привели к тому, что срок в пути до солнечной системы удлинится примерно на 12-14 суток. Преступники в настоящее время обезврежены, опасность устранена. Однако, я также должен сделать ещё одну вещь: я приношу извинения главному навигатору корабля - Мелони Смит, которая пострадала в процессе расследования. Как капитан Эллады, я обещаю, что впредь буду проявлять больше усилий по защите каждого члена экипажа в любой спорной ситуации. В нашей команде нет случайных людей. И я должен был помнить об этом в первую очередь. Я приношу извинения и Мелони Смит, и всем членам экипажа. Такого больше не повторится. Конец сообщения.

Мелони стояла и смотрела на него молча. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Затем наконец тихо сказала: «Принято».

А за стилизованной скалистой стеной Алишер и Талия ошарашенно глядели друг на друга. Ничего себе страсти тут у них кипят… Алишер изобразил аплодисменты. Талия кивнула в знак согласия.

Глава 16. Сколько лет, сколько зим!

24 июля 2348 года (недавнее прошлое).

Солнечная система. Университет на Титане (спутник Сатурна).

Френсис, разумеется, предупредил о своём приезде заранее. И братья Новак устроили поистине пышный приём. Даже слишком пышный. Учёный несколько смутился тому, сколько людей пришли, чтобы встретить его лично.

Центральное фойе Университета было стилизовано под ледяной зал — видимо, архитекторы отдавали дань огромным океанам спутника. Конечно, стены, пол и потолок на самом деле лишь изображали лёд, а на самом деле были из композитов. И всё же огромные отполированные поверхности создавали удивительную акустику: волны аплодисментов отражались от стен, наслаиваясь друг на друга, и рождали плотный гул.

Ян и Анатолий встречали профессора у самого входа. Френсис даже немного смутился, и всё же с радостью пожал руки своим бывшим ученикам, а ныне — уже вполне самостоятельным учёным, обосновавшимся здесь, на Титане.

— Френсис! Как же мы рады! Кто бы мог подумать, что пятнадцать лет уже прошло! — младший, Анатолий, как всегда был словоохотливее старшего. — Пойдём, босс!

— Да какой я тебе «босс»? — добродушно ответил Якобсон. — Вы уже сами оба в профессорах ходите, коллеги.

— Во многом благодаря тебе, — лаконично отметил старший.

Они прошли через целую анфиладу коридоров. Местный университет был прекрасен и величав. Самый молодой из «большой тройки»: Оксбридж, Титан и Центавр, но однозначно самый амбициозный и смелый что в плане архитектурного проекта, что в части исследований, которые здесь проводили.

Братья Новак провели Френсиса в просторный зал для гостей кафедры нейрофизиологии. И зайдя внутрь, он с удивлением увидел, что на стене висела та же самая фотография, что и в кабинете Антонии на Ар-Ракибе: они трое, молодые учёные, прилетели на дальнюю колонию, чтобы присоединиться к «Форсажу».

— Мы очень ценим опыт, полученный у тебя, Френсис, — прокомментировал Анатолий, — это были прекрасные годы! Кстати, как там Антония? Всё так же обворожительна и харизматична?

Френсис краем взгляда заметил, что Ян чуть резковато отвернулся. Сделал вид, что перекладывал инфо-кристаллы… но старого профессора не проведёшь.

— Да, всё также активна и бодра, — кратко ответил Френсис, он не хотел уводить разговор в это поле.

— Расскажешь, какие у тебя здесь планы? — вмешался Ян.

— Дружище, ну ты вот прямой как струна! — засмеялся Анатолий. — Дай человеку хоть устроиться на диване… Френсис, у нас есть роскошный горячий напиток из системы Проксимы Центавра: у него сливочно-тропический вкус, а на вид напоминает какао, его называют «сливовик». Хочешь отведать?

— Да когда ж я отказывался от кулинарных экспериментов? — разулыбался Якобсон.

— Никогда! — победно провозгласил Анатолий. — Я сейчас вернусь.

И вышел.

Ян чуть помолчал и внезапно спросил:

— У ней и правда всё хорошо?.. Мы не общаемся. Может быть, она завела семью?..

— Нет, Ян. Она очень увлечена работой, и я никогда не слышал о том, чтобы она хотела создать семью. А почему вы не общаетесь? Насколько знаю, с Анатолием она иногда переписывается… всё-таки столько лет прошло.

— Я не хочу, — сухо ответил Ян.

Анатолий вернулся, за ним ехал деловитый кухонный робот. Удивительно, но он был не просто кубом, как обычно, а чем-то типа… котика?… лапки-манипуляторы, имитация хвоста и мордочки, даже покрытие было сделано из какого-то странного материала, напоминающего шерсть.

— Это ещё что за фольклорный элемент? — с удивлением спросил Френсис.

— Студенты сделали. Лабораторная по робототехнике. Жалко было такой экземпляр разбирать, — развёл руками Анатолий.

— Я б тоже такое не дал разобрать, — засмеялся Якобсон.

Три профессора наконец смогли поговорить обо всём: о старых свершениях и новых планах. Время у них было.

А ближе к вечеру Френсис Якобсон наконец пошёл в выделенную ему лабораторию, где стоял терминал доступа к главному искину университета, удобное кресло, стол и кое-какое оборудование, которое могло пригодиться нейрофизиологу, включая полноценный аналог учебной капсулы, которые использовали на Ар-Ракибе.

«Вот за это спасибо, ребята! Я что-то и не сообразил оборудование-то заранее заказать. А вы всё предусмотрели». Профессор вздохнул с лёгкой грустью: они вчетвером когда-то были прекрасной командой.

«Эх… человеческие чувства… как часто они рушат идеальные научные конструкции, — подумал он. — И какое интересное совпадение, что сюда я приехал разбираться именно со слепками эмоций. База накоплена уже достаточная, пора наконец перестать игнорировать эти фрагменты и понять, как правильно с ними взаимодействовать».

Френсис достал кейс с алмазными кристаллами и стал по очереди загружать их в терминал. Он привёз полную реплику базы. В том числе и для сохранности — слишком ценный опыт в ней накоплен, нельзя хранить его только в одной колонии, да ещё и более чем в 200 световых годах от Земли.

Но было и ещё две причины: во-первых, вполне вероятно, что скоро начнётся вторая фаза эксперимента — на одном из более близких миров к Солнечной системе. И начать его лучше с готовой базы, а не собирать её с нуля.

А во-вторых, он планировал использовать мощности искина для обработки массива накопленных эмоциональных фрагментов. Френсис чувствовал, что они сильно недорабатывают в этом направлении. И как любой учёный, он не любил слепые зоны в своей профильной области.

Загрузив базу, Френсис Якобсон дал компьютеру первую команду: сначала отобрать по указанным параметрам все «эмоциональные всплески» — фрагменты базы, представляющие собой капсулированную запись сильных эмоций, связанных с теми или иными блоками информации. А затем рассортировать их на две популяции: «позитивная» и «негативная».

— Компьютер, время на выполнение?

— Двое суток, три часа, семнадцать минут, профессор Якобсон.

Двумя неделями позже.

Земля. Буэнос-Айрес. Штаб-квартира корпорации DarkAges.

Когда Митра Наир впервые получила копию работы Якобсона, идея пришла в её голову практически мгновенно: какие там обучения, базы знаний и слепки эмоций?.. Это же отличная база для вируса! «Негативный» слепок в силу его характеристик можно прицеплять практически к любой программе: он абсолютно незаметен до поры, а затем постепенно, не торопясь, разворачивает алгоритмы в обратном направлении. Кстати, и над «позитивным» тоже можно поработать — возможно, из него получится отличный «ускоритель» вычислений?

Митра сильно загорелась этой идеей. Но её беспокоил один момент: сейчас эти слепки выглядят абсолютной новинкой, но что будет, когда они впервые применят этот вирус? Одноразовое ли это оружие?

Проведя ряд тестов, Митра решила, что не всё так плохо: скорее всего, если собирать массив «негатива» из разных частей базы, либо из обновлённых версий, а также каждый раз перемешивать фрагменты, вирус становится уже гораздо менее типовым. Но это была лишь гипотеза, а чтобы её проверить, нужен был полный доступ к исходной базе знаний.

Каково же было её удивление, когда она узнала, что база только что отправлена в архив! А архив Солнечной системы защищён настолько серьёзно, что даже у DarkAges нет к нему доступа.

Она очень удивилась, но навела справки и узнала, что профессор просто собрался домой. Его тесты на Титане были завершены. Зато на Ар-Ракибе, конечно же, есть свежая база знаний. А значит надо срочно подобрать профессору компанию в дорогу!

Глава 17. Отправьте ворона.

23 января 2349 г.

Солнечная система. Университет на Титане.

Пакеты информации между самыми дальними форпостами человечества и центральной системой отправлялись регулярно, но редко, потому что отправлять их было долго и дорого, а удалённые колонии чаще всего маленькие, и желающих воспользоваться этой услугой там немного.

Почта с Ар-Ракиба на Землю приходила примерно один раз в квартал — иногда вместе с рейсовыми кораблями, а иногда отдельно — как в этот раз. А затем — уже очень быстро, в течение суток, распределялась внутри системы, с том числе отдельные пакеты улетели и на Титан.

Одно из сообщений было адресовано официально руководству университета: «С радостью сообщаем, что 2 ноября 2348 года наш общий друг, талантливый учёный и замечательный человек, профессор Френсис Якобсон вступил в ряды ушедших в вечность!»

— Бр-р-р… как же странно это всё же звучит… — сказан Анатолий. — Мне всегда казалось, что они несколько перебарщивают с этой пропагандой. Человек всё же закончил свой земной путь… и это, конечно, замечательно, что он не совсем исчез, но устраивать из этой темы праздники? Ей-богу, перебор.

Ян пожал плечами. Он всегда относился к этой теме более философски:

— Это же всё исключительно в наших головах. Если человеку регулярно говорить, что на похоронах надо радоватся, то он начнёт радоваться. И что тут плохого, если общество заменило грусть на радость?

— Ты прими во внимание, что их общество сильно изолировано от больших миров. Поэтому они почти избавлены он столкновений их мировоззрения с «базовым», так сказать. И им легко его поддерживать именно потому, что не с кем обсудить альтернативы.

— Если некий взгляд на мир наиболее распространён именно сейчас, то это ещё не значит, что он единственно верный. Рабство, например, было весьма себе популярно в своё время, — парировал Ян.

— Я слышу голос Френсиса в твоих словах, — примирительно улыбнулся Анатолий. — Ты всегда был самым верным из его адептов.

— А ты всегда сомневался… Я вообще не знаю, зачем ты тогда полетел на Ар-Ракиб.

— Да за компанию! — засмеялся младший из братьев. — Ну такое приключение! Как его можно было пропустить?..

— И в итоге проработать там около десяти лет, а потом просто спокойненько собраться улететь заниматься другим проектом на Титане?.. Мне тебя никогда не понять, — вздохнул старший.

— Тебе чужд дух авантюризма! Нас точно одна мать родила? — выдал Анатолий свою любимую шутку.

— Я в папу пошёл, — буркнул Ян.

— Справедливости ради, резкие действия — это у нас общее. Что тебя побудило полететь за мной через полгода — это уже мне никогда не понять. Ты же искренне верил и веришь в «Форсаж». Зачем было улетать?..

— Я тебе уже сто раз отвечал. Хотел вернуться в большой мир для развития карьеры.

— Угу. А я тебе сто первый раз говорю, что не верю!

Ян покачал головой, выражая всем своим видом «не веришь — дело твоё».

Анатолий, впрочем, не хотел раздражать брата надоевшей темой и свернул разговор в шутку:

— А почта раз в кавартал — это, конечно, дичь! Френсис, получается, почти сразу после возвращения погиб, а мы только сейчас об этом узнаём. В средневековье и то быстрее письма приходили с голубями.

— Или с воронами?..

— Да может и с воронами. Беда в том, что ни те, ни те в космосе не летают.

В пакете информации, пришедшем сегодня утром с Лорики, были не только новости и общие сообщения, но и личные письма. И одно такое личное письмо настигло адресата весьма неожиданно. Он перечитал его раз десять... А может, и двадцать?..

А затем долго, очень долго думал.

Стоит ли вообще как-то реагировать? Невмешательство — самая энергоэффективная из всех реакций.

С другой стороны, то, что написал отправитель, и правда было странным. Зачем Френсис вдруг устроил этот крестовый поход на дело своей жизни? Чушь какая-то… Якобсон всегда был адекватным человеком, он бы не стал ни с того ни с сего делать такие заявления.

Впрочем, зачем гадать? Ведь всё, что предлагает ему отправитель — это пойти и проверить, что осталось в записях Френсиса. Его лабораторию просто закрыли до следующего приезда кого-то из команды «Форсажа»: все ждали вторую фазу проекта в ближайшем будущем.

Мужчина встал и пошёл в лабораторию. Доступ у него сохранился. Внутри всё было как и во время приезда Якобсона, ничего не убирали.

Он огляделся. Что искать? Начнём с инфо-кристаллов. Френсис очень внимательно и дотошно вёл свои записи. Там должно было что-то сохраниться.

Так… вот кристаллы с полной репликой базы с Ар-Ракиба. Её уже залили в защищённую сеть, чтобы не потерять.

А вот и отдельные кристаллы с базами «позитива» и «негатива» — про это Френсис им рассказывал. Идея, конечно, интересная, но что он собирался с ними делать — непонятно. Поудалять все эмоции из базы знаний? Эта тема поднималась многократно, и столь же многократно её отвергали: эмоциональные сгустки зачастую слишком тесно были связаны с информационными. Получался неприемлемый риск потери данных.

И наконец последний кристалл — личный дневник Френсиса. Педантичное описание проделанных тестов и результатов. Он открыл и начал читать… но чем дальше читал, тем страннее звучали для него выкладки профессора. Они, прямо скажем, выглядели уже совсем не научными… Особенно финальная.

Он закончил чтение. Посидел молча. Подумал. Затем встал, подошёл к капсуле, настроил нужную программу и залез. Он нервничал… если Френсис прав…

Погружение в «базу эмоций» прошло ровно так же, какпроходилообычное погружение в базу знаний. Он неплохо помнил это ощущение. Вот только в этой базе не было информации, и всё, что он ощущал — цветной туман.Пустой.Тянет максимум на детский аттракцион. Причём для трёхлеток.

И ничего более!

Он с лёгкой досадой отключился, снял датчики. «А ты что, реально думал, что это и правда произойдёт?!» — в нём смешивались огорчение от того, что странного эффекта, описываемого Френсисом, не случилось, и от того, что Якобсон, похоже, и правда был не в себе…

Как мы этого не заметили?! Хотя… почему не заметили… перед отъездом он был неожиданно угрюмым, странно общался, много молчал. А мы не отреагировали как надо… хороши коллеги, ничего не скажешь.

«Пожалуй, теперь я понимаю, о чём идёт речь в письме. Сам увидел. Да, пожалуй, лучше эти записи и правда удалить. Чтобы сберечь его репутацию. Он это заслужил.»

Учёный взял кристалл с дневником профессора и стёр с него содержимое. «Полная очистка памяти завершена».

А Эллада прилетит на Титан лишь через неделю. Отправитель письма успешно опередил Талию.

Глава 18. Менделеев был не единственным.

2 февраля 2349 года.

Солнечная система. Где-то в поясе Койпера.

Элладе в этот раз порядком не повезло: звездолёт вышел из финального прыжка к Солнечной системе крайне неудачно что по отношению к Земле, что к Титану. Собственно, ничьей вины в этом не было: точки выхода из гипер-переходов, проложенных к звёздным системам, предсказать невозможно. Известно лишь, что они тяготеют к плоскости эклиптики, если у звезды есть планеты. А в остальном — чистая удача. Впрочем, навигаторы всё равно немного расстраивались, когда выходило как сегодня.

— Капитан, вывожу текущее расположение планет на экран, — доложила навигатор. — Расклад неудачный. Сатурн по другую сторону Солнца, мы вышли, как ни странно, ближе к Земле. Хоть и незначительно, но до неё маршрут должен быть короче.

— Пилот, рассчитать оба маршрута, — распорядился капитан. Мелони редко ошибалась в своих оценках «на глаз», но всё же нужны были точные цифры. А их мог предоставить только Алекс с учётом двигательных характеристик корабля.

— Шесть дней двадцать часов до Земли и семь дней один час — до Титана, — доложил пилот через пару минут.

— Хм… — Артур задумался. — Алекс, а если пока возьмём курс посередине, мы сильно потеряем во времени? Нужно посоветоваться с Землёй. Разница небольшая совсем, а на Титане наш груз почти наверняка ждут сильнее, чем на Земле.

— Если примем решение в течение 10-12 часов, а пока пойдём серединным курсом, то не более часа пропадёт.

— Отлично. Курс — «ни вашим, ни нашим!» — весело выложил капитан.

Мелони добродушно улыбнулась.

Эллада послала запрос на Землю. Внутри системы использовали лазерную связь, и задержка составила около 5 часов в одну сторону. Через 10,5 часов капитан получил подтверждение своей гипотезы: приказ был лететь сначала на Титан, и лишь потом — через пару дней — на Землю. В университете очень ждали груз лонсдеита — гексагональных алмазов, которые почти не встречались на Земле, но в изобилии — на Ар-Ракибе.

— Пилот, корректируем курс: летим на Титан.

— Принято, капитан. Шесть суток пятнадцать часов.

Артур убедился, что на мостике всё штатно, передал вахту старпому и пошёл поискать Талию. Девушка точно обрадуется, что первым делом они попадут именно на Титан. Зачем она записалась в экспедицию капитан прекрасно понимал, и ни в чём её не винил. В конце концов, она ведь даже помогла им разобраться с загадочным вирусом.

Хотя «разобраться» — это он, конечно, очень оптимистично сформулировал. «По итогу, ничего мы о нём не знаем. Ни кто его сделал, ни зачем. Спасибо, что хоть удалось нейтрализовать… Пусть теперь на Земле спецы голову ломают и защиту ставят на будущее от таких фокусов».

— Привет, господа учёные! Не помешаю? — спросил Артур, заходя в лабораторию.

— Мешают нам только тёмные сгустки по вектору гипер-перехода, капитан, — буднично откликнулась Кармен. — У вас масса поменьше будет.

— А кстати, есть какие-то успехи? — заинтересовался Артур, который отлично помнил, чем занимаются научники.

— К сожалению, нет, капитан. Собрали очередные данные, отвезём их для анализа. Но ничего прорывного точно не нашли.

— Тема, конечно, не моя. Но наука ведь не всегда делается «прорывами»? Иногда нужен медленный, планомерный подкоп? — подбодрил учёных капитан.

— Очень мудрая мысль, спасибо, — Кармен подняла вверх большой палец. — Мы кстати слышали сообщение, что курс проложен на Титан. Я там и останусь. Мне на Землю нет необходимости лететь. А у вас какой план, ребята?

Талия задумалась и взяла паузу, А Константин сразу ответил, что полетит на Землю. Там заканчивался его контракт.

— А я прямо сейчас должна решить? — спросила Талия капитана.

— Необязательно. Твой контракт заканчивается на Титане. Далее ты абсолютно свободна в своём выборе. Если захочешь лететь назад, на Ар-Ракиб — тогда тебе нужно успеть на рейс до Земли. Эллада пробудет на околунной орбите три недели и вновь полетит к Лорике. На обратном рейсе тоже есть вакансия младшего научного сотрудника — только там другая научная группа места выкупила, с Центавра. Рассмотришь это предложение?

Девушка разулыбалась. Артур попал в точку: даже самые накачанные знаниями подростки очень радуются, когда их считают нужными.

— Предложение принято, капитан! Прошу направить детали контракта! — ответила она по всем правилам.

— И вот ещё что, — вспомнил Артур. — А ты уже решила, что будешь делать на Титане? У тебя есть нужные знакомства?

Талия резко погрустнела. Плана не было никакого. Но помощь пришла откуда не ждали:

— Я её сопровожу, — сказала Кармен. — Покажу университет, познакомлю с людьми. Найдём тех, с кем встречался Френсис, когда сюда прилетал. Тебе бы ведь этого хотелось?..

Девушка благодарно кивнула. А Артур добавил:

— Ну искать-то особо никого не придётся. Братья Новаки — работали с Френсисом на Ар-Ракибе. Уверен, он общался именно с ними, и они полностью в курсе его дел. Они тебя не застали — улетели на Титан как раз лет пятнадцать назад. Но я вас представлю!

— Это те самые, с фотографии?

— Те самые, — усмехнулся Артур.

— Огромное спасибо, капитан!

Артур ушёл по своим делам, а Кармен дождалась конца рабочего дня и попросила Талию чуть задержаться. Проводив Константина на отдых, руководитель их маленькой научной группы спросила:

— А правда, что именно ты хочешь там узнать? Прости, дорогая, но я тебя знаю уже более двух месяцев, и абсолютно не верю, что твой визит — это что-то типа эмоционального паломничества по «местам славы» любимого деда. Ты ведь что-то конкретное ищешь? Я могу тебе в чём-то помочь?

— Вы правы, Кармен… и одновременно не совсем правы… я действительно что-то ищу, но сама не знаю что.

Талия рассказала ей всё, что знала, без утайки. И только в процессе рассказа поняла, как же ей стало легче. Алишер — прекрасный друг, но он не учёный, он не может трезво оценить её находки и дать совет что делать. А вот Кармен, возможно, могла.

Научница задумалась надолго, теребя в руке очередную свою страсть — 3D-головоломку «таблица Бенфея» из кристаллов. Ей всегда это представление периодической системы элементов нравилось больше, чем заезженная таблица Менделеева.

— Талия, я не нейрофизиолог. Я астрофизик. Но я точно знаю, что мы слишком часто принимаем удобную модель за единственную реальность. Вот, даже периодическую систему элементов можно представить добрым десятком разных способов — она показала свою игрушку — а большинство людей знает лишь версию Менделеева.

Что же касается нашего мозга, так на его активность, уверена, возможны тысячи точек зрения. Надеюсь, ты найдёшь свои ответы. А я помогу, чем смогу. Можешь полностью на меня рассчитывать.

Глава 19. Волонтёрам везёт.

9 февраля 2349 года.

Солнечная система. Университет на Титане.

Гостевая комната кафедры нейрофизиологии.

Артур предупредил братьев Новак о визите заранее. Осталось только познакомить участников:

— … и Талия Якобсон, член научной группы Кармен Лопес, а также внучка отлично известного вам профессора Френсиса Якобсона.

Талия была внутренне очень благодарна Артуру за то, что она в первую очередь «член научной группы», а лишь затем — чья-то там внучка.

— Здравствуйте, Талия! Очень рад! А с вами, Кармен, мы, кажется, даже пересекались? — Анатолий ожидаемо взял инициативу на себя.

— Возможно, коллега. Вам точно виднее. У нас, физиков, принято уткнуться в свои расчёты и не обращать внимания на окружающих людей, — ответила Кармен со смешком.

— Вы утрируете, профессор…

«Так она тоже профессор?!» — с удивлением подумала Талия.

— … на вид, вы гораздо более общительны, чем, например, мой уважаемый брат! — выдал Анатолий.

Ян покачал головой и обратился к Талии, игнорируя шпильку от брата:

— Не обращайте внимания, это его обычная манера общения. Я уже давно не обижаюсь. Лет с десяти. А он всё не может остановиться… Так чем мы можем вам помочь, коллега?

— Я бы хотела, если это возможно, ознакомиться с теми экспериментами, которые проводил здесь Френсис во время последнего приезда. Он обычно оставляет все свои рабочие документы в идеальном порядке. Полагаю, он всё записал и сохранил.

— Неужели ради этого нужно было так далеко лететь? — удивился Анатолий. — Он ведь наверняка забрал копию своих записей с собой?

— Я полагаю, что с собой он привёз краткую, обработанную версию. Он упоминал кое-что на эту тему вскользь перед своим переходом, но мы не успели потом поговорить детально. Мне бы хотелось ознакомиться с первоисточником, и если там есть что-то интересное — я продолжу его исследования, — Талия ждала этот вопрос, обсуждала его с Кармен и сейчас выдала максимально безопасный ответ. Кто ж может точно знать, есть разница в записях или нет?.. Разве что Френсис, но его сейчас уже не спросить.

— Я думаю, это вполне допустимо, — первым ответил Анатолий. Ян кивнул. — Свежий взгляд — всегда на пользу! Если никто не против, то можем прямо сейчас и пойти в его лабораторию. Там ничего не трогали.

Артур на этом моменте решил ретироваться: прогулки по коридорам университета и обсуждение научных гипотез в списке его жизненных приоритетов шли гора-а-аздо ниже, чем полученное полчаса назад сообщение от Мелони: «Я сняла люкс в местном Хилтоне. Поторопись».

А учёные пошли в лабораторию. По дороге Талия уточнила:

— Скажите, а вы ведь оба его очень хорошо знали, да?.. Я вас даже вспомнила по фотографии! Такая же висит у нас в корпусе на Ар-Ракибе. Вы почти не изменились!

— Когда-то — да. Но всё же около пятнадцати лет прошло, — добродушно ответил Анатолий. — Впрочем, в его последний визит мне показалось, что он как будто совсем не изменился. Да же, Ян?

Ян кивнул.

А Талия схватилась за нужную ей тему:

— Он же пробыл здесь около недели? Вы всё это время с ним общались?

— Да. Каждый день. Интересно же было, что он тут новое наоткрывает.

— И всю неделю он был в обычном спокойном состоянии? Ничего его не тревожило?.. — решилась наконец спросить девушка.

Ян пожал плечами. А Анатолий задумался на полминуты, а затем выдал уже менее уверенным тоном:

— Вы знаете, Талия, сейчас, когда вы именно так вопрос ставите… я склонен допустить, что что-то, возможно и было необычно ближе к его отъезду. Наверное, буквально последний день. Какой-то необычно замкнутый он был. Потухший что ли… Возможно, нам стоило обратить на это больше внимания, — с сожалением закончил Анатолий. — А о чём именно речь?

— Я тоже не знаю, к сожалению. Просто уже от нескольких человек слышала, что он возвращался на Ар-Ракиб очень загруженным.

В этот момент они наконец дошли к нужной комнате. Университет был огромен и прекрасен, напоминая дворец Снежной Королевы из бессмертной сказки: бесконечные коридоры, сияющие стены, царство нежно-голубых оттенков.

«Интересно, а они здесь забеги проводят? — думала Талия по дороге, — на длинные дистанции?»

— Вам нужна какая-то помощь? — спросил Ян.

Девушка огляделась, взяла небольшую паузу и ответила:

— Нет, спасибо вам большое. Здесь всё оборудование знакомое. Не буду больше тратить ваше время. Доступ мне в любом случае дали только на просмотр, так что обещаю ничего не испортить! Потому что не смогу!

Ян и Анатолий улыбнулись на редкость синхронно. Оба заметили, насколько схожий юмор у Талии и Френсиса.

Братья ушли. Кармен присела в кресло. Она не хотела торопить девушку. Та же наоборот — просто сгорала от нетерпения…

— Так… капсула стандартная, в нашей комплектации… синтезатор базовый научный… реактивы нетронутые… никаких странных приборов или инструментов не вижу. Здесь пять инфо-кристаллов… открываю…

Кармен подошла поближе, чтобы видеть экран.

— На трёх из них — архивированная реплика нашей базы данных. Похоже, что полная и относительно актуальная — узнаю примерный размер…

— Восемнадцать терабайт?! — Кармен не смогла сдержать удивление, — вот это объем!

— 35 лет собирали… И это ещё ведь речь идёт именно о капсулированных энграммах, а не о полных слепках мозга...— рассеянно прокомментировала Талия, — ...что тут у нас ещё… О, вот это уже интересно! Еще на одном кристалле сразу два массива: с заголовками «позитивчик» и «негативчик». Узнаю почерк деда…

Она открыла обе базы. Кармен пригляделась:

— Негатив узнаю — то самое, с чем мы на корабле столкнулись. насчёт позитива — интересно, что структура та же, а «вектор» противоположный… да, посидеть бы с этим хотя бы денёк… — протянула заслуженный профессор кафедры радиофизики Университета на Титане, почётный доктор наук Оксфорда. Она не любила рассказывать о своих регалиях.

— Остался один кристалл. Значит на нём как раз дневник, — с уверенностью сказала Талия.

Она открыла кристалл… закрыла и ещё раз открыла, не поверив своим глазам… Но…

— Он пустой, — заключила Кармен.

— Да… — Талия была, кажется, готова к любому развитию событий… кроме этого! — Я… я не понимаю… дед всегда был жутким педантом в плане записей… причём никогда ни на кого на эту тему не ворчал. Просто если видел, что у кого-то записи не в порядке — брал и спокойно доделывал. Ему нравился сам процесс приведения дел в порядок!… Нет, ну как так?!... Я не верю, что всё зря!

Девушка наконец повела себя как нормальный, эталонный подросток: она сорвалась и заплакала от бессилия.

Кармен положила ей руку на плечо, подождала, пока спадёт первая волна слёз, и очень спокойно спросила:

— А электронные микроскопы у нейрофизиологов водятся?…

— Н-нет..

— А дифрактометр хотя бы?…

Талия опять отрицательно покачала головой.

— Значит вытираем слёзы, берём кристалл и идём к физикам. Ох, нищета у вас тут, конечно… Слава богу, хоть электричество проведено…

Кармен намеренно начала хохмить максимально плоско, чтобы дать девушке шанс прийти в себя. А та этим шансом охотно воспользовалась:

— Куда идти?..

Наставница повела её длинными коридорами.

«Думаю, даже полумарафонская трасса влезет», — развила Талия мысль про забеги.

Наконец, минут через пятнадцать, они дошли до кафедры физики. Кармен заглянула в общую комнату, поздоровалась, услышала в ответ много радостных возгласов, но строго ответила: «Всё потом, ребятки! Пока занята!»

Они прошли в большую лабораторию, заставленную огромным количеством приборов.

— Берём кристалл… и смотрим его банально под микроскопом… Компьютер, анализ.

— Да, доктор Лопес. Это идеально чистый инфо-кристалл. Информация на кристалле была стёрта, а кристалл возвращён в нулевое состояние.

— А почему ты так уверен, что он именно перезаписывался, а не новый?

— Потому что на нём стоит серийный номер. Данный кристалл был приобретён семь лет назад и многократно использовался для хранения информации в наших базах. В основном записи загружались кафедрой нейрофизиологии.

— Логично… — протянула Кармен, раздумывая, что ещё спросить.

Но тут её опередила Талия:

— А зачем его было затирать до нулевого состояния?..

— А затем, что только в этом случае абсолютно невозможно восстановить никакие фрагменты! — ответила профессор.

— И это странно, — начало доходить до Талии.

— Ещё как! Что там такого было на этом кристалле, что его надо было зачищать в ноль? Зачем это было руководителю проекта, известному учёному?..

— А почему вы считаете, что это сделал именно он? — спросила Талия.

Кармен в удивлении подняла брови.

— Ух! А ведь отличный вопрос! Что ни деталь, то подарок! Не зря я вызвалась поволонтёрить в этой истории! — сказала она, потирая руки.

Глава 20. Технари начинают и выигрывают.

Талия и Кармен вернулись в лабораторию Френсиса. Пустой инфо-кристалл тоже вернули на место. Что делать дальше — было абсолютно непонятно.

Талия прошлась туда-сюда по лаборатории, и тут её посетила идея:

— А ведь эти капсулы хранят логи сеансов! Информации минимум, но всё же… — она пробежалась взглядом по управляющему пульту капсулы, — очень интересно… последние пять сеансов были одного и того же содержания: дед подключался к аккумулированной базе «позитив + негатив»… СТОП… она ошарашенно посмотрела на Кармен.

— Ну не томи уже! — профессору передалось её удивление, Кармен даже привстала с кресла.

— … это был НЕ ДЕД! По крайней мере в последний раз — 23 января!!!

— Тогда кто же?…

— Не тот ли, кто зачистил кристалл?! — с азартом предложила Талия.

— Гипотеза рабочая, — одобрила профессор Лопес.

Они чуть помолчали, переваривая находку.

— Надо решить, как действовать дальше. Ты же понимаешь, что это мог быть любой из тех, например, с кем мы сегодня общались? И Ян, и Анатолий. Давай подумаем, как нам лучше распорядиться нашими находками, — деловито предложила Кармен.

— Это да… Но сначала нужно сделать одну вещь…

— Какую?..

— Я подключусь и пройду тот же сеанс с этими же базами. Они же что-то там нашли?

— ...или НЕ нашли, хоть и искали.

— В любом случае, нам нужен тест! — девушка уже с энтузиазмом залезала в капсулу.

— Это не опасно? — уточнила Кармен, — я ведь, если что, помочь тебе не смогу.

— Обычно нет — у неё есть механизмы аварийного отключения. Но если вдруг что-то пойдёт не так — просто вырубайте питание.

— Это по-нашему, — довольно кивнула астрофизик.

Талия подключилась к капсуле как обычно. Ощутила полудрёму, а затем волну нарастающего интереса — с ней всегда так было, она искренне любила учиться. Но вместо погружения в массив с информацией она увидела внутренним взором совсем другое: сначала туман… а потом, внезапно — лица. Очень блеклые, растворяющиеся в цветной пастельной дымке. Лица людей, которых она не знала… они возникали то тут, то там в клубящемся тумане… и шёпот… странный шёпот… она силилась разобрать хоть слово, но не получалось!

Она отчаянно направляла своё сознание то к одной, то к другой возникающей фигуре. Потому что чем дальше она здесь была, тем больше ощущала уверенность в том, что нужно расслышать, ЧТО они говорят… Она старалась изо всех сил… но нет… она собрала все силы и сделала последний рывок. Как на финише стометровки. И нет, отдельных слов она всё равно не услышала, но смогла уловить общий эмоциональный фон — и это была ТОСКА.

И вот на этом самом моменте её выкинуло из базы. Рывком, как бывает при аварийном отключении.

Кармен трясла её за плечи, она была явно напугана.

— Что?.. что случилось?.. почему меня выкинуло? — ошарашенно спросила девушка.

— Случилось то, что ты пролежала в капсуле пять часов, и сейчас у тебя, судя по монитору, сахар 2,5 и давление 90/60… впрочем, похоже, капсула тебя уже взбодрила — тут вот в столбик целая аптечка перечислена, которую тебе ввели. Показатели возвращаются к норме, — Кармен кивком головы указала на катетер, подключившийся к вене на руке девушки.

— ПЯТЬ ЧАСОВ? — Талия была в шоке.

— Это же ненормально, да?

— Абсолютно. Но ещё более ненормально то, что я этого не поняла. Обычно мы неплохо ощущаем течение времени в капсуле. Это же не кома, не транс. По сути, подключение диска с данными. Многократно отработанное.

— Я предположу, что у тебя наступило банальное истощение: пять часов очень интенсивной нагрузки буквально выжали твоё тело, —заключила Кармен.

— Согласна. Очень похоже… и спасибо, что вы остались со мной! Вам же, наверное, идти пора? — опомнилась девушка.

— Я всем разослала сообщения, чтобы сегодня меня не ждали. Это дело надо довести до конца.

— Спасибо, Кармен!

Как трактовать полученный опыт и как дальше действовать — два вопроса, которые остались на повестке у парочки свежеиспечённых детективов. В лаборатории больше ничего не нашлось. Они сошлись на том, что надо бы сходить перекусить, а потом ещё раз, более предметно, поговорить с братьями Новаками.

А примерно на три часа ранее этого времени в Университет наконец прилетел Алишер. Ему пришлось дождаться конца вахты, и он прибыл позже остальных.

Здание его абсолютно поразило. Вот это размах! Особенно для человека, который всю свою жизнь провёл в помещениях, встроенных в скальные породы… А тут — такой простор! Сияющие стены и потолки! Обволакивающая акустика! Невероятные панно из кристаллов, меняющих кристаллическую решетку — а значит, цвет, прозрачность и блеск — прямо у тебя на глазах! Алишер был околдован красотой этого места. Тем более он ведь на автомате подмечал новейшие технологии, которые были использованы вокруг него — если и существует инженерный рай, то он просто обязан быть таким!

Он бродил по коридорам пару часов, не обращая внимания, куда именно идёт. Направление было не важно, да и пониженная гравитация играла свою лепту: на Ар-Ракибе ускорение свободного падения составляло 1,1g, а на Титане — всего лишь 0,14g. В зданиях гравитацию корректировали до 0,8g, но всё равно Алишер ощущал необычайную лёгкость по сравнению с родной планетой.

Однако, в какой-то момент он осознал сколько времени прошло, и спохватился: он же прибыл сюда составить Талии компанию! Надо её найти.

Он обратился к авто-информатору Университета и попросил построить маршрут до кафедры нейрофизиологии. Он не знал, где точно искать девушку, но разумно заключил, что там должны помочь. Компьютер услужливо проложил путь голо-стрелками по полу.

— Добрый вечер! — поздоровался парень, заходя в гостевую зону. Там сидел высокий, худощавый мужчина лет 45-50, который показался Алишеру смутно знакомым.

— Добрый. — Ян Новак оглядел высокого жилистого парня с кудрявыми чёрными волосами и большими очень тёмными глазами, резко выделяющимися на бледном лице.

— Извините, я ищу Талию Якобсон. Она в районе обеда к вам должна была приехать. Я её друг, Алишер.

— А, всё понятно. Меня зовут Ян Новак, добро пожаловать. Талия всё ещё занята в лаборатории. Подождите здесь?

— Не откажусь, спасибо.

То, что во взгляде парня промелькнуло узнавание, не укрылось от внимания Яна:

— Мы же с вами незнакомы, Алишер?.. Мне показалось, как будто вы меня узнали.

— Узнал по фотографии, — Алишер указал на стену, где красовался дубликат того самого фото.

— Вы тоже работаете в проекте «Форсаж»?

— Нет. Я инженер общего профиля, но нередко захожу в их здание, когда требуется монтаж систем. Поэтому фото видел многократно. Антония его на самое видное место повесила.

— Антония?.. — голос Яна чуть дрогнул.

— Да, а что?..

— Ничего. Просто очень давно не виделись… как она?

— Да вроде хорошо… она ведь теперь директор проекта.

— Всё так же прекрасно выглядит? — Ян очень старался, чтобы фраза звучала буднично.

— Само собой, — Алишер заулыбался, не уловив тонких интонаций, — Антония Эспозито — это же как лакмусовая бумажка для Y-хромосомы!

Ян чуть смутился и молча кивнул. А затем внезапно для себя самого спросил:

— А вы-то зачем прилетели в Солнечную, Алишер? Если не секрет, конечно. Простите за личный вопрос. Романтика дальних перелётов?

— Нет. Мне и на Ар-Ракибе неплохо живётся. Я вообще прагматик: мне хорошо там, где я делаю хорошее дело. А в системе Лорики ещё работать и работать.

— Похвально, — кивнул профессор Новак, ожидая продолжения.

— А на экспедицию я напросился, чтобы Талию сопровождать. Мы старые друзья. Я не мог её одну отпустить в эту авантюру…

— Авантюру? — поднял бровь Ян.

— Если она так резко сорвалась с места — значит точно авантюра, — уверенно заявил Алишер. — А в любой авантюре рано или поздно потребуется помощь.

Ян хмыкнул, но промолчал.

Тут в дверь как раз заглянула Талия, Алишер радостно подпрыгнул, что не укрылось от взгляда профессора.

— Пойдёмте ужинать? — спросила она присутствующих обладателей той самой Y-хромосомы.

— Да, давайте, — согласился Алишер, а Ян просто кивнул, наблюдая за подростками.

В столовую они пошли по двое: Талия и Кармен обсуждали что-то своё впереди, а Ян и Алишер шли чуть сзади.

— Парень… — внезапно тихим голосом сказал Ян, — ты ей уже сказал?

— Что?? — Алишер очень удивился вопросу.

— Сам знаешь что… скажи поскорее. Поверь человеку, который свой шанс упустил.

Оставшийся путь до столовой они проделали в тишине.

Время было позднее, и приезжим предоставили гостевые комнаты на ночь в стенах университета. Посоветовавшись с Кармен, финальный разговор (или допрос?) с братьями Талия решила отложить на утро.

Алишер и Талия сидели в парковой зоне — роскошный тропический сад под прозрачным куполом просто не мог оставить равнодушными выходцев с крохотной колонии, где растения ежедневно боролись за жизнь и выглядели соответствующе.

— А о чём вы разговаривали с Яном? Мне показалось, у вас была прям такая оживлённая беседа. Я даже удивилась. Ян ведь такой замкнутый.

— У нас нашлись общие технические интересы. И не только технические…

— Это ты о чём? — не поняла Талия.

— Да так… — уклонился он от прямого ответа. — Слушай, я тут такое понял!

— Ага, — подбодрила она его интонацией.

— Да у них же любовный треугольник!!! — выпалил Алишер.

— Чего-о-о?

— Антония, Ян и Анатолий!

— Э-э… Алишер, ты меня удивляешь. Уж от кого-кого, а от тебя я вот таких разговоров не ожидала…

— Я понял сегодня, что Ян любил… а скорее всего всё ещё любит Антонию! У него такая тоска скользила в голосе… Ничего себе история с фотографии! Так вот как оно всё было!

— Я отказываюсь тебя понимать… что было?!

— Ты что, не знаешь, что Антония по уши была влюблена в Анатолия? А он её упорно не замечал, всё отшучивался! А тут, оказывается, ещё одна сторона была вовлечена!

— Алишер, ты меня уже пугаешь. Откуда ты вообще всё это разузнал? И почему тебя эта история так увлекает?

— Талия, — с жаром ответил он, — вот ты ведь девушка очень умная, но человеческие отношения — не твой конёк! И ты ещё меня дразнишь тем, что я якобы «технарь»!

То, что Антония была влюблена в Анатолия, все мужчины на базе знают! Потому что среди них… среди нас… регулярно возникают те, кто пытаются с ней флиртовать. И этим беднягам лучше знать заранее, что шансов у них ноль. А вот неприятностей они огребут по полной. Она очень жёстко обходится с «кандидатами» на её сердце, может и карьера пострадать. Поэтому история передаётся из уст в уста как предостережение!

— Так. И почему это должно быть интересно нам?

— Смотри: она любила Анатолия, он её не замечал, а затем и вовсе уехал. А Ян любил её, но, похоже, даже не рискнул ей об этом сказать. И уехал следом за братом, чтобы не видеть Антонию. Ты же сказала, что мы ищем кого-то, кто здесь затёр кристалл с дневником?

— Да.

— Тебе не кажется, что несчастный влюблённый — идеальный кандидат на роль местного диверсанта? На таких чувствах можно отлично сыграть в самых разных вариациях! Например, он мог хотеть ей отомстить, или наоборот — защитить её!

— Алишер, — медленно сказала Талия, — ты страшный человек. И уж точно не просто «слепой технарь».

Глава 21. Пытливый студент.

10 февраля 2349 года.

Университет на Титане.

Алишер и Талия встретились утром на завтраке. День вчера был длинным, весь вечер они бурно обсуждали, как использовать то, что нашла Талия и то, что предположил Алишер.

Может быть, Антония шантажировала Яна? Или он разрабатывает свой секретный проект, чтобы доказать брату, что он не хуже его? И тогда он просто украл данные Френсиса для своей работы? Гипотезы множились, а идеального решения всё не находилось.

Талия отправила сообщение Кармен, и после роскошного пира из местных деликатесов (местные студенты назвали бы его стандартизованным завтраком), все трое встретились обсудить стратегию на кафедре физики.

Кармен Лопес внимательно их выслушала и с удивлением взглянула на Алишера:

— Да, я соглашусь, пожалуй, что Ян — интересный кандидат для проработки. Но ведь против него, как я понимаю, ни единой реальной улики?..

Ребята стушевались. Они внутренне ожидали чуть большего энтузиазма от своей союзницы.

— Впрочем, разве ж это мешает нам с ним поговорить?.. Давайте начнём с малого? Я бы только предложила обязательно разговаривать с Яном и Анатолием по одному. Фиксировать все детали, назадавать кучу точечных вопросов и попытаться подловить Яна на каких-то оговорках, ошибках… Не факт, что удастся. Но лучшего плана ведь у нас нет? Вряд ли он просто скажет «да, это я стёр данные!»

Талия обрадовалась: союзник на месте, просто это более спокойный и рассудительный член их команды, чем они с Алишером. И это хорошо.

Дело шло к полудню, и троица неспешно отправилась назад в крыло нейрофизиологов. Кармен прихватила с собой рюкзак с приборами:

— Вчерашний день показал, что лучше иметь кое-какие штуковины при себе, — пояснила она.

Они заранее детально обсудили, какие вопросы будут задавать, и под каким предлогом выманят Яна поговорить… но плану сбыться было не суждено.

В гостевой комнате кафедры нейрофизиологии было много незнакомых людей. В центре, на диване, сидел Анатолий Новак. Выглядел он ужасно: бледный, со следами слёз на лице, с какими-то бурыми пятнами на его дорогом модном костюме. Рядом с ним сидел неприметный человек, который сразу же напомнил Талии Алевтину Иванову с корабля — типичный безопасник. В другом конце комнаты ещё два человека (подручные?) перебирали какие-то вещи, делали слепки и фотографии.

Пришедшие в удивлении остановились в дверях.

Безопасник вопросительно посмотрел на Анатолия. Тот явно не очень хорошо соображал, но всё же кратко пояснил собеседнику, кто это и что они здесь делают.

— Вы вчера проводили тесты в лаборатории №52? — без приветствий и представлений спросил человек, обращаясь к Талии.

— Да. А почему вы спрашиваете?.. Что случилось?

— Вы нашли там что-то необычное?

Талия смутилась. Она не знала, что делать: это же они планировали допрашивать братьев! А тут вдруг внезапно сами попали на допрос!.. Что делать?

Кармен, однако, сориентировалась быстрее. Она тихо сказала:

— Думаю, лучше всё рассказать. Тут явно что-то плохое случилось.

Талия выложила, что знала: они нашли стёртый кристалл и узнали, что кто-то подключался к капсуле после отъезда деда. Вот только про то, что она видела во время сеанса, решила говорить поменьше: «…это было странновато, и сеанс затянулся. Я не знаю, что это. Возможно, объяснения были в файлах Френсиса, но их стёрли».

Профессор Лопес спросила:

— Мы можем всё же узнать, что случилось? И можно ли Талии продолжить работу в лаборатории? Ей ведь вечером улетать, насколько я знаю.

Девушка кивнула.

Анатолий посмотрел на безликого мужчину, тот кивнул, и профессор Новак сказал с огромной болью в голосе:

— Ян мёртв. Мы нашли его утром в 52-й… Он… возможно, он убил себя…

— Без деталей, пожалуйста, — остановил его безопасник. — Да, Ян Новак мёртв. Сам он это сделал или ему помогли — предстоит разобраться. А со всеми присутствующими нам предстоит побеседовать наедине. По очереди. Пожалуйста, пока присядьте здесь, чтобы мы вас видели. Также прошу сдать средства связи. Надеюсь, возражений не будет?

Троица несостоявшихся детективов отдала планшеты и коммуникаторы, а затем проследовала на один из диванов.

Алишер сделал выразительное лицо: «Ничего себе!»

Талия только пожала плечами: «Ничего не понимаю».

А вечером предыдущего дня Ян задержался на кафедре. У него было очень неспокойно на душе. Встреча с молодыми пытливыми ребятами, этот влюблённый парнишка, разговор с ним, а потом воспоминания о годах на Ар-Ракибе…

Он прекрасно видел, что Антония была без ума от брата. А тот только отмахивался: «Да ерунда! Мы тут все просто старые друзья». Впрочем, может поэтому Ян и видел истину, что знал, что искать… Роковая красавица прожигала дыры в его сердце ежедневно. Порою ему даже казалось, что она делает это специально…

И когда Анатолий решил, в своём духе, уехать заниматься другим проектом, Ян в тайне надеялся, что она забудет этого балагура и будет готова посмотреть наконец уже по сторонам. Но нет… даже наоборот. Антония как будто стала еще жёстче и неприступнее. Помучавшись полгода, Ян решил прекратить себя мучать и тоже улетел на Титан.

Письмо, которое она ему недавно прислала, не было личным ни на йоту. И всё равно пробудило старые чувства. Её манера излагать информацию, её тон, скользящий в каждом слове…Её беспокойство за внучку профессора, которая кинулась за 200с лишним световых лет, возомнив себя юным следователем…

Да и что она просила-то? Просто прочитать дневник тестов и, внимание, принять самому решение: есть ли в нём что-то странное, что лучше устранить, чтобы не расстраивать девочку?

Она именно просила. Не требовала, не настаивала. Просьба старого друга. Разумная просьба. Кажется, разумная… а там, где нейтральный человек услышал бы это «кажется», Ян слышал лишь голос Антонии, и этот голос подавлял оставшиеся5% возможных сомнений.

Он проверил, убедился в правоте её предположений, и сделал то, что она просила.

Ян встряхнул головой. Надо успокаиваться. Гости завтра вечером уедут, и всё вернётся на круги своя.

И тут в дверь заглянул неприметный молодой человек. Лет тридцать на вид, среднего роста, в ничем не выделяющейся одежде. На рукаве был голо-бейдж студента их кафедры.

— Извините, профессор, вы ещё не уходите? — спросил парень.

— Вообще собирался. А что такое?

— Уделите мне, пожалуйста, буквально пять минут? Я днём слышал, что в лаборатории профессора Якобсона снова проводили тесты. Хотел вам кое-что показать…

— Обязательно сейчас?.. — Ян очень устал.

— Пять минут! Пожалуйста! Пока в голове идеи бродят!

Ян Новак встал и пошёл за студентом. Он всегда старался им не отказывать. Они зашли в 52-ю лабораторию. Он огляделся.. Вроде всё как раньше. И уже хотел спросить «и на что смотреть?», как в руку ему впился инъектор. 49-летний Ян Новак медленно, без единого звука начал оседать. «Студент» подхватил его и направил тело в кресло.

Нейро-токсин альдебаранской лилии в первую очередь лишал человека возможности говорить и двигаться, а примерно через полчаса останавливал сердце. Весьма редкий препарат, из четвёртого, наименее распространённого списка ядов, согласно медсправочникам.

Однако, этот токсин использовался для тестов на факультете, поэтому выбор был несложен: у Яна, конечно же, был доступ к сейфу с реактивами. Если бы профессор пригляделся, то с удивлением заметил бы, что руки «студента» были в тонких перчатках. Он вложил инъектор в руку Яна. Нужно было всё устроить так, чтобы было похоже на самоубийство.

Агент под прикрытием снял скрытую камеру: она уже больше не нужна. Это была профессиональная шпионская аппаратура, ничего общего с тем, что использовали Ник и Макс на Элладе.

Затем он выбрал кристалл с записями «позитивчик» и «негативчик», и зачистил его «в ноль». Так же, как сделал сам Ян пару недель назад с дневником. Агент сначала обрадовался, узнав, что Ян удалил дневник. Он вообще не был уверен, что вечно во всём неуверенный Новак хоть на это решится. Что ему там такого эта Антония написала?.. Этого агент знать не мог, но был в курсе того, что письмо было отправлено.

Агент был почти уверен, что на этом тема и закроется: девчонка прилетит, не найдёт дневник, поплачет и улетит домой. Реплика базы-то у них ведь ровно такая же на Ар-Ракибе… Но сегодня что-то пошло не так. Что за шоковый тест случился у неё в капсуле? Непонятно.

Он всё доложил на базу, и пару часов назад пришли указания, ни много ни мало, напрямую от Митры: во-первых, убрать Яна — он может рассказать лишнее, а во-вторых, стереть выборки позитива и негатива — чтобы девчонка не смогла повторить свой эксперимент. И наконец, всё подстроить так, как будто Ян совершил самоубийство.

Базовая гипотеза, которую должно разрабатывать следствие: Ян получил странное письмо, стёр данные по просьбе со своей старой любви, а затем испугался, что его найдут, запаниковал и убил себя — вполне соответствует имиджу неуверенного в себе несчастного влюблённого.

Глава 22. Предчувствие беды.

23 января 2349 года (несколько недель назад).

Земля. Сидней. Штаб-квартира BrightLight.

Генеральный директор BrightLight, прочитав утреннюю сводку новостей, потянулся вызывать Сэма, но тот уже и так пришёл.

— Ну и что ты думаешь? — спросил Семён самого опытного из своих безопасников.

— Что предчувствие Френсиса не обмануло.

— Я бы больше удивился, если б случилось наоборот… У нас есть какие-то детали сверх того, что пришло в пакете данных с Лорики?

Сэм Бишоп отрицательно покачал головой:

— Мы туда никого не внедряли. Слишком маленькая колония. Всё, что знаем — сухая констатация факта: вышел погулять, запнулся, упал, ударился головой, попал под мощную вспышку радиации.

— Ты же в это не веришь, надеюсь?

— Шеф, если б я в такое верил, вы б меня давно уволили… Кстати, кое-что у меня всё же для вас есть по данной теме.

Семён заинтересованно поднял взгляд.

— В том же пакете данных пришла информация о том, что в Солнечную летит звездолёт Эллада. Прибудет уже скоро — в течение недели. Я изучил список грузов, а также имена пассажиров и членов команды. И угадайте, кто устроился на корабль младшим научным сотрудником?

Семён был абсолютно не в настроении что-то угадывать и просто дождался ответа:

— Талия Якобсон, внучка Френсиса, 15 лет. Доля пси-генома — 2,7%, — выложил Сэм.

Директор действительно удивился:

— А что ей здесь понадобилось?

— Пока не знаем. Но совпадений тут быть не может. События связаны.

— Нам надо будет поговорить. Она планирует визит на Землю?

— Тоже пока не знаем. Как только корабль вынырнет из прыжка в системе, информации станет больше. На борту мой старый приятель, поговорю с ним.

— Он знает о нашей деятельности?

— В самых общих чертах. Но мне и не надо его особенно пытать: всего лишь получить общее мнение о девочке и её целях.

— Хорошо. Тогда давай так: разберись, летит ли она на Землю. Если да — спланируй мне встречу, но с ней самой свяжемся только в последний момент. Хочется понаблюдать за ней «живьём», так сказать.

— «Понаблюдать» — то есть установить слежку?

Семён задумался ненадолго, затем решил:

— Давай самую минимальную — точечное наблюдение несколько раз в день. Никаких камер, прослушки и прочих ваших штучек. Она ведь и почувствовать может…

— С 2,7%?.. — скептически протянул Сэм.

— В ситуации стрессса после смерти деда, потом межзвездного перелёта, да ещё и некоего расследования, которое она, полагаю, задумала?.. Думаю, в таком контексте даже 2,7% хватит.

— Хорошо, шеф. Будем приглядывать издалека. Три-четыре раза в день. По встрече отчитаюсь, когда получу данные.

«Привет, дружище. Хочу немного разузнать про кое-кого из вашего экипажа.»

«Смотря что и смотря про кого», — Леонидас своей манере общения не изменял.

10 февраля 2349 года.

Земля. Сидней. Штаб-квартира BrightLight.

В 9 часов утра Сэм Бишоп получил регулярную сводку от агента на Титане. Вчерашняя была весьма занятной: по косвенным признакам, похоже, что девушка и правда что-то нашла. Тем интереснее будет с ней пообщаться!

Но сообщение было совсем о другом. Ни слова о Талии. Он срочно вызвал Семёна и бегом побежал в директорский кабинет.

— Что случилось?

— Ян Новак мёртв! Якобы самоубийство. Нашли тело рано утром сегодня. Но время смерти — вчера около 22:00. Яд опознан: KS240 – альдебаранская лилия, нейротоксин, четвёртый список ядов.

— А Ян Новак — это же бывший ученик Френсиса, да?.. — Семён начал что-то вспоминать, но дело было давнее.

— Да. Он около десяти лет проработал с Якобсоном на Ар-Ракибе. Затем почему-то резко уехал на Титан. В недавнем прошлом — профессор кафедры нейрофизиологии. Окружающие описывают его как спокойного, интровертного интеллектуала, прекрасного преподавателя. Семьи не имел, жил на работе, никогда не отказывал студентам в помощи.

— Да, я вспомнил. Френсис рассказывал в свой позапрошлый приезд. Там между его молодыми коллегами какая-то любовная история случилась… и братья Новаки в итоге оба уехали. Якобсон сильно расстроился тогда.

Семён немного помолчал и спросил:

— Тебе не кажется, что события ускоряются?

— Мне не кажется, шеф. Они точно ускоряются. Приставить охрану к внучке?

— Да. Теперь да. Что насчёт её планов?

— Вечером сегодня вылетает на Землю на Элладе. Будут здесь дня через полтора, видимо.

— Как только прилетит — сразу организуй видео-звонок. Только надо время подобрать, когда она одна. Кстати, что там говорит про неё твой информатор?

Сэм усмехнулся:

— Цитирую, шеф: «Девчонка — кремень, троих таких как ты, Сэм, стоит».

— Он твой родственник что ли, судя по манере разговора?

— Брат по разуму, шеф!

Сэм Бишоп вышел, а Семён остался в раздумьях… Мог ли он как-то предотвратить смерть старого друга? Зная, что его предчувствия не бывают беспочвенными? А если да, то как? Отправить агентов в систему Лорики? Может и стоило…

Но Френсис всегда был настолько добрейшим бесконфликтным человеком, что Семёну и в голову не пришло, что кто-то желает Якобсону зла. А предчувствие — штука пространная… оно ведь могло и про карьеру быть, например.

На самом деле генеральный директор BrightLight действительно мог предотвратить смерть своего друга. Очень простым способом: не встречаться с ним в июле прошлого года.

Все встречи руководителя корпорации маниакально отслеживались конкурентами. И когда Михайлов внезапно пошёл обедать с известным учёным, они весьма заинтересовались Якобсоном. Навели справки, быстро внедрили агентов в Университет на Титане, сделали копии всех баз, прочитали дневник.

Тому, что было в дневнике, Митра не то чтоб не поверила… Скорее не придала особого значения. А вот сами базы с позитивом и негативом её очень даже заинтересовали. Она посмотрела на них не как нейрофизиолог, а как специалист по инфо-безопасности. Митра Наир - руководитель одного из двух направлений - «рукавов» - корпорации DarkAges, главного конкурента BrightLight на рынке прорывных технологий.

Глава 23. Коктейли, подарки и мерзкие безопасники.

10 февраля 2349 года. 12:00.

Поздний. Очень поздний завтрак в отеле Хилтон. Титан.

Артур и Мелони наслаждались безлимитными деликатесами в огромном зале ресторана с видом на бесконечные ледяные моря Титана. Лёд подсвечивался специально интегрированной в его толщу подсветкой из люминесцентных водорослей.

Гостям предлагались модные шипучие коктейли с Проксимы Центавра, деликатесы с марсианских ферм и множество иных атрибутов успешной и красивой жизни. А ещё Артура узнавали, что его определённо радовало! Он никогда не отказывал журналистам, и его заметная внешность запомнилась зрителям.

Прекрасная ночь с любимой женщиной, роскошный поздний завтрак в одном из лучших отелей Солнечной, заинтересованные взгляды окружающих людей… ничто не могло сильнее испортить эту идиллию, чем сообщение от Алевтины Ивановой!

«Капитан, нам нужно очень срочно поговорить. Пожалуйста, найдите уединённое место и наберите меня».

Артур просто взвыл! Да что ж такое-то?!

Мелони, расслабленная и увлечённая выбором между сине-золотистым и розово-лиловым коктейлями, удивлённо посмотрела на спутника.

— Я должен ненадолго вернуться в номер. Подождёшь меня?

— Ненадолго? — спросила она с усмешкой.

— Надеюсь, что да…

Артур быстро спустился в свой номер и вызвал Алевтину:

— Что случилось?

— Капитан, вчера вечером в университете на Титане убит Ян Новак. Тело нашли утром. Сейчас там работают мои коллеги. Талию Якобсон допрашивают.

— Они что, её подозревают?!

Алевтина молча подождала, пока капитан сам поймёт, что версия звучит странновато, но всё же ответила формально:

— Нет. Как свидетеля. Со мной связались, поскольку она числится как член нашего экипажа. К вечеру её, впрочем, почти наверняка отпустят, и она сможет лететь с нами, как и запланировано.

Артур переваривал новости. Но Алевтина неожиданно дополнила:

— Ещё кое-что, капитан. Со мной связались ещё одни люди по поводу Талии. По нашей линии — безопасность. Мы считаем, что к ней нужно приставить охрану. Как минимум, до Земли и на Земле.

— Что значит «по нашей линии»? — капитан был крайне изумлён. Он никогда ничего подобного не слышал. Безопасники всегда немного с придурью… но это уже выходит за всякие рамки!

— Капитан, службы безопасности… разного рода… общаются между собой. В рамках секретности наших миссий, конечно. Если бы я узнала, что члену другого экипажа грозит опасность — я бы сделала то же самое.

— Кто с тобой связался?

— Я не могу ответить.

— А если я прикажу как капитан?

— Тогда я отвечу так, чтобы соблюсти приказ, но не выдать информацию.

— Ты же в курсе, что вы всех раздражаете?

— Да, капитан.

Артур и Алевтина согласовали нюансы охраны Талии, и капитан пообещал как можно скорее добраться до Университета, чтобы оказать там девушке максимальную поддержку.

«А то её сейчас допытывают вот такие же хмыри, как наша железная Алевтина, — с досадой подумал Артур, — посмотрим, как они поменяют интонации, когда я буду рядом».

Он вновь поднялся в ресторан, кратко передал историю про убийство и сказал Мелони, что, к огромному сожалению, должен поскорее побежать по делам. Она решила остаться и до конца дня насладиться местной роскошью. То, что романтика на сегодня закончилась, она поняла ещё по реакции Артура на первое сообщение.

Часа через полтора капитан добрался до университета и нашёл там своих молодых членов экипажа. Хорошо, что с ними всё ещё была Кармен: местные безопасники были кратно неприятнее Алевтины. «Впрочем, она ведь меня никогда не допрашивала. Может, с этой стороны они всегда выглядят агрессивнее?»

Зрелище было, конечно, депрессивным: известный весельчак Анатолий был абсолютно потерян, с трудом реагировал на окружающую действительность, время от времени выходил продышаться и прореветься в голос. Братья дежурно подкалывали друг друга всю жизнь, но на самом деле они были очень близки.

Талия была явно в шоке. И от убийства, и от сухого процесса расследования. Хорошо хоть, что Алишер от неё и на секунду не отходил. Он явно выглядел более устойчивым в этой ситуации.

Ближе к вечеру им наконец разрешили вернуться на корабль. Анатолий, с разрешения безопасников, даже рассказал кое-какие детали расследования: охрана продолжает разрабатывать версии убийства и самоубийства, ещё один кристалл стёрт до нулевого состояния. Камер на пути к 52-й лаборатории почти нет: уж где-где, если не в обители науки, уважать гражданские права сотрудников?!

Лишь на одной из технических камер, настроенных вообще-то на мониторинг работы фонтана в фойе, внезапно обнаружили небольшой, буквально секундный обрывок: на нём было видно фигуру проходящего мимо Яна и ещё одну деталь — Ян шёл не один. Но спутник то ли случайно, то ли специально в камеру попадал не более, чем полой своего серенького, неприметного костюма.

Артур попросил Талию поговорить наедине. Они отошли подальше.

— Да, капитан?

— У тебя старый контракт закончился, а новый ещё не начался. Так что можно просто «Артур». Только именно «Артур»! Никаких «дядей»! — он тщательно изобразил негодование в надежде, что эта старая шутка повеселит девушку. Но она лишь грустно улыбнулась.

— Ты мне хотел что-то сказать? Или просто услышать полную версию событий с моей точки зрения?

— И то, и то. Давай со второго.

Талия рассказала про стёртые кристаллы и странный опыт в капсуле — опять же, без деталей про лица и шёпот.

Артур хмыкнул:

— Исходя из того, что ты сейчас мне рассказала, я полагаю, решение Алевтины абсолютно верно: мы приставим к тебе охрану. По крайней мере — до отбытия с Земли. Дальше посмотрим.

— Охрану?!

— Да, Талия. Боюсь, это необходимо.

Она молча кивнула. Ей всё ещё казалась странной эта идея, но спорить сил не было.

А еще через час они все — Артур, Мелони, Талия и Алишер вернулись на корабль.

С Кармен, к сожалению, пришлось распрощаться. Её работа на корабле была завершена. Но перед отъездом она подарила Талии ту самую 3Д-головоломку с таблицей Бенфея и сказала: «Здесь, наверное, надо бы было сказать какую-то мудрую мысль, но я просто хочу подарить тебе эту забавную игрушку». И вот на этом моменте Талия наконец искренне улыбнулась и от души обняла профессора Лопес.

Экипаж Эллады устроился в шаттле. Впереди был путь до корабля. А затем — перелёт к Земле. А ещё завтра у Алишера был день рождения.

Глава 24. C днём рождения тебя!

11 Февраля 2349 года.

Звездолёт Эллада.

Корабль взял курс к Земле ещё вчера вечером. Выход на околунную орбиту, где обычно и «парковались» все большие звездолёты, был намечен на 10:39 завтрашнего дня.

Талия всё утро просидела в своей каюте. На этом рейсе она была всего лишь пассажиром. Никто её не ждал на рабочем месте. И это было хорошо, потому что она никак не могла оправиться от шока: лежала на кровати и тупо смотрела в потолок.

На Ар-Ракибе случались «истинные» смерти, но чудовищно редко. Для этого должно было что-то случиться с имплантом, вживлённым в мозг. Имплант был автономным, исключительно крепким и имел запас энергии примерно на 10-12 часов. Срабатывало устройство автоматически. Соответственно, чтобы человек «истинно» умер, он либо должен был размозжить себе голову в мелкую крошку, либо его должны были найти, когда имплант уже отключился. Разумеется, такие ситуации считались трагедией.

Вчера, пока они в общей комнате ждали своей очереди на допрос, она успела поговорить с Анатолием. Увидев его глубокую скорбь, она решила, что тело было найдено слишком поздно. Ведь Ян долгое время был членом проекта «Форсаж» — очевидно, у него был имплант. А значит, его ждал билет в вечную жизнь.

Но Анатолий её удивил:

— Ян удалил имплант, — голос был бесцветным.

— …но почему?! — вырвалось у девушки раньше, чем она сообразила, что задавать этот вопрос здесь и сейчас крайне бестактно.

Анатолий, впрочем, решил ответить:

— Талия, мы оба удалили импланты, когда улетели на Титан. Но по разным причинам: я осознал, что во мне нет такой веры, какая была у Френсиса и у Яна. Я не могу поклясться, что мне нравится эта идея: застрять навечно в анналах базы данных… — на этих словах Талия невольно скривилась: эти слова точно говорит учёный?.. звучит как мракобесие.

— А что касается Яна, — продолжил Анатолий, — то он продолжал верить в проект… но почему-то хотел максимально дистанцироваться от всего, что с ним связано. Я так и не узнал причину. И уже не узнаю.

Почему идея уйти в вечность, дарить свои накопленные знания бесконечной череде потомков, пугает даже опытного учёного? А ведь это идея, которой посвятил свою жизнь её любимый дед. И его собственные ученики вот так его предают?!

И тут Талия внезапно осознала, что её гнев на Антонию прошёл. Это был очень неприятный инцидент, но они смогут его перешагнуть. Во имя общего дела. Как профессионалы.

«Я вернусь в команду проекта сразу же, когда прилечу домой. И со всеми вопросами мы разберемся. Вместе с Антонией и Ахмедом».

На этой максимально продуктивной мысли Талия наконец собралась и встала. Надо уже идти поздравить Алишера!

Алишер нашёлся на своём рабочем месте. Сегодня ему исполнилось восемнадцать, и на многих мирах Федерации этот возраст считался началом взрослой жизни. На Ар-Ракибе всё было по-другому: дети и взрослные общались в разновозрастных группах, такого понятия, как «классы по возрастам» вообще не было, а профессию обретали гораздо раньше. И цифра «восемнадцать» ничем не отличалась от «семнадцать» или «девятнадцать».

Талия подошла, поздравила и немного смущённо протянула инфо-кристалл — подарок.

— О-о-о! — оживился Алишер. — А что это у нас тут?

Парень воткнул кристалл в терминал, пробежался по содержанию и расплылся в удивлённой улыбке:

— Где ты это взяла?! Здесь же просто сокровищница!

— Я позавчера, когда только прилетела в Университет, сразу попросила собратьдоступныематериалы по всем кафедрам. Тебе правда нравится?..

— Да здесь же всё самое свежее, самое топовое, что недавно изобретено на Титане!!! И даже технология кристального панно! Да я просто сражён на повал!.. И знаешь, — он улыбнулся чуть спокойнее, — я был не прав!

— В чём? — не поняла Талия.

— В том, что ты не очень разбираешься в людях…

— Ну ты говорил про отношения, а это вообще-то другое, и я даже и не отрицаю твой диагноз!

— Может, ты не очень разбираешься в теории отношений… Зато практика у тебя выходит на отлично! — он немного смутился и обнял её.

Подарок явно попал в точку.

— Кстати, что там в итоге с твоей охраной? — спросил он утрированным полушёпотом, хотя вокруг явно никого не было.

— Вчера вечером мне вживили имплант. Теперь Алевтина и Артур всегда знают, где я. И если вдруг мои жизненные показатели ухудшатся, им придёт сигнал тревоги. А ещё апдейт какой-то на коммуникатор сделали: от взломов вроде как…

— То есть тебе теперь никак не сбежать? — засмеялся Алишер.

— А куда мне бежать-то? Выйти в районе орбиты Юпитера погулять?

— Юпитер уже позади, — машинально отметил Алишер.

— Ну значит из вариантов остался только Марс, — пожала плечами Талия, которой вся эта история с охраной казалась перебором. Одно дело Ян Новак— профессор, известная личность. Совсем другое — провинциальная девчонка с дальней колонии.

— А если ты захочешь прогуляться на Земле, когда прилетим? — не унимался Алишер.

— Тогда физическую охрану приставят, представляешь?

— Представляю… — протянул парень с разочарованием. Были у него кое-какие планы в графе «когда мы прилетим на Землю».

Отвлекать именинника надолго от работы было неприлично, поэтому, ещё немного поболтав с другом, Талия пошла по своим делам. Хотя дел-то у неё и не было… Чем вообще занимаются люди на таких кораблях, если не работают?

Она прошлась по коридорам, пообедала и пошла в свою каюту читать книгу. Недалеко от её двери с цифрой «двадцать три» копошился Леонидас: одна из боковых панелей коридора была снята, он что-то там, видимо, чинил.

— Здравствуйте, Леонидас!

— И тебе не хворать.

— Может, вам помощь какая-то нужна?.. У меня есть базовые познания в инженерии. Клипсы ставить умею, плюс с минусом не путаю!

— Тянет на диплом инженерного факультета Центавра, — ворчливо заметил пожилой мужчина.

— На дипломы не претендую, а если смогу чем-то помочь — буду рада. У меня сейчас много свободного времени, а у вас можно получить ценный опыт.

— Ладно… завтра приходи утром на техпалубу. Найдём тебе работу.

— Спасибо!

«Ну вот, — подумал Леонидас, — удачно. Пусть побудет у нас на виду — так спокойнее».

Глава 25. Анонимный звонок.

12 февраля 2349 года.

Звездолёт Эллада.

Эллада вышла на окололунную орбиту по графику. На корабле сразу стало очень шумно: большинство пассажиров летели именно на Землю, многие члены экипажа планировали отдых в окрестностях. Впереди было целых три недели отдыха.

— Молодёжь… — ворчал себе под нос Леонидас, наблюдая за суетой, — в былые времена люди мечтали иные миры посмотреть, а тут такой кипиш из-за банального прилёта на Землю.

Талия улыбнулась, отвернувшись. Особенно забавно эта фразочка про «молодёжь» звучала потому, что на корабле из линейного техперсонала остались как раз самые молодые: она и Алишер. Все кто постарше улетели развлекаться: кто на Луну, кто на Землю, кто на орбитальные станции досуга.

Алишер аккуратно спросил, не хочет ли она всё же прогуляться на родину человечества. Когда ещё такой шанс представится? Но она ответила, что пока — точно нет. Впереди ещё много времени… может быть, потом. Алишер поглядывал на неё с опаской: такая реакция не была свойственна девушке. То, что произошло на Титане, явно пробило брешь в её психике. Возможно, ей даже стоит обратиться к медикам. Но для начала стоит просто подождать.

Дел на техпалубе было немного, и вдвоём ребята быстро справились. Леонидас проверил качество, хмыкнул и сказал своё коронное: «сойдёт».

До конца дежурства был ещё час, и Алишер развернул в пультовой экран с местными новостями:

— Давай хоть глянем, чем тут люди живут? — он пролистывал инфоканалы, как вдруг внезапно увидел знакомое лицо...

— Стой! — удивлённо воскликнула Талия. — Это что, Стенли Козлофф?!

И действительно: в одном из потоков мелькнуло знакомое холёное лицо и роскошные тёмные волосы. Алишер увеличил изображение и включил с начала. Это было интервью, снятое в фойе Второго Лунного космодрома буквально несколько часов назад.

— … и да, я буду подавать в суд! — в возмущении говорил Стенли в камеру. — Если они думают, что то, что я — журналист с дальней колонии, даёт им право ТАК со мной обращаться, они глубоко заблуждаются!

— Скажите, вы можете назвать себя политзаключённым?! — подогрел разговор его местный коллега, ведущий одного из крупнейших инфоканалов Земли.

— Ну конечно, конечно, дорогой друг! Я так рад, что вы первым назвали вещи своими именами! Я был заточён в замкнутом пространстве корабля и не мог заниматься своей профессиональной деятельностью!

— А что случилось с остальными членами вашей съёмочной группы?

— А их вообще заперли в каютах! Можете себе это представить?! Я хотя бы мог свободно передвигаться по всем палубам! Но без оператора, без режиссёра — это всё было лишено смысла! Да вы меня понимаете, коллеги!

Ведущий быстро закивал и завершил репортаж в тоне максимального сочувствия:

— Итак, это было первое интервью Стенли Козлоффа — известного телеведущего с планеты Ар-Ракиб, прибывшего на Землю на рейсовомзвездолёте Эллада. Стенли — первый политзаключённый в Земной Федерации за последние 180 лет. Мы будем следить за развитием судебного процесса. С вами был Аркаша Хот. Оставайтесь на Перво-Земном! С нами горячо!

Пока Талия решала, как реагировать на эту чушь, Алишер просто захохотал. От души.

— Он что, серьёзно в суд подаст?.. Его же ни в чём не ограничивали. Ходил себе спокойно по кораблю. Никаких обвинений ему не предъявляли… — протянула девушка.

Но Алишер никак не мог унять смех. И она тоже внезапно хихикнула. За компанию.

После смены все трое поужинали вместе. Ребята со смехом пересказывали интервью Стенли, а Леонидас только хмыкал и кивал. Затем Алишер сказал, что пойдёт в рекреацию смотреть кино, а Талия решила отдохнуть в каюте. Хватит с неё на сегодня медиа-контента.

Проводив ребят взглядом, и убедившись, что они и правда разошлись в разные стороны, Леонидас отправил короткое сообщение: «Минут через десять. Момент идеальный».

Талия зашла в каюту, взяла голо-книгу, уселась в небольшое кресло, готовясь провести вечер в тишине и покое. Но внезапно на стационарный коммуникатор поступил анонимный вызов. Имя, номер, координаты — всё было скрыто. Она подумала несколько секунд и дала разрешение на установление связи.

На стене развернулся экран. С экрана на неё смотрел мужчина средних лет — от 60 до 70, вероятно — брюнет с зелёными глазами, короткой стрижкой и пристальным взглядом. Одет он был в деловой костюм необычного покроя из чуть-чуть сияющей синей ткани.

— Здравствуйте, Талия. Меня зовут Семён Михайлов. Я генеральный директор корпорации BrightLight, а также имел честь считать себя другом вашего дедушки.

— Здравствуйте, — она не знала, что ещё тут добавить.

— Во-первых, хочу выразить свои соболезнования по поводу ухода Френсиса…

— ...если вы и правда были его другом, то должны бы знать, что у нас не принято выражать соболезнования, когда человек становится частью большего, чем он был! — получилось резковато, но Талия вылила на Семёна то, что не могла сказать скорбящему Анатолию.

— Вы правы, — мужчина просто кивнул, — я высказался в рамках местных традиций. Это некорректно. Извините.

— Зачем вы мне звоните? — доверия странный «директор» у девушки пока не вызывал.

— Я бы хотел с вами встретиться. В нашей штаб-квартире. Как вы можете заметить по задержке сигнала, я нахожусь на Земле. В Сиднее. Это континент Австралия.

— Я знакома с земной географией, спасибо.

«Какое-то нервное знакомство. Причём, похоже, я её раздражаю сразу по нескольким направлениям: и корпоративностью, и тем, что назвался другом, и соболезнованиями...» — подумал Семён и был абсолютно прав.

— Талия, когда Френсис прилетал сюда в июле прошлого года, мы встречались. Я знаю, что он планировал интересные тесты на Титане. А ещё, уж простите мой корпоративный цинизм, я не очень верю в совпадения. Мне уже известно, что с Френсисом случился несчастный случай, а с его учеником Яном — якобы самоубийство. Да и ваше появление здесь наверняка не случайность…

Талия молчала. Семён продолжил, не дождавшись реакции:

— Я понимаю, что у вас нет поводов мне доверять. Поэтому предлагаю следующее: если вы примете моё приглашение, я поделюсь с вами информацией. Я думаю, она будет вам интересна. А вы дальше решайте сами: хотите ли в ответ делиться своей или просто уйти.

Девушка призадумалась. Звучало, конечно, заманчиво. Однако, стоило обезопасить себя по максимуму:

— Хорошо. Я прилечу и встречусь с вами. Но я сообщу о том, куда и зачем лечу, капитану и начальнику отдела безопасности корабля, а ещё со мной прилетит друг. И… — тут она чуть запнулась, — … и ко мне приставили охрану.

— Я знаю, — чуть улыбнулся Семён, — это я на ней настоял...

Талия удивлённо распахнула глаза, но собеседник закончил фразу:

— ...я вам всё объясню, когда прилетите. Берите с собой друга, сообщайте кому требуется — это всё очень верные меры предосторожности.

Глава 26. Корпоративный код.

13 февраля 2349 года. 13:45.

Земля. Сидней. Штаб-квартира BrightLight Inc.

— Шеф, как много вы ей планируете рассказать, — спросил Сэм.

— Много.

— Но не всё?

— Не всё.

Движением руки Семён открыл дверной проём: выглядело это как растворение части стены. Весьма эффектно даже по меркам XXIVвека.

В кабинет зашли двое: высокий жилистый парень с явной толикой арабских кровей, и высокая спортивная девушка с красными всполохами в тёмных волосах. Она сказала с порога:

— Это Алишер Чэнь, мой друг.

— Очень приятно. А это Сэм Бишоп — специалист отдела безопасности.

Участники расселись по креслам, обменялись дежурными фразами про «потрясающий офис», «как долетели» и «как поживают ваши родители?» — а значит можно было наконец перейти к делу.

— Талия, я пригласил вас, чтобы кое-что рассказать. И, надеюсь, вы меня поймёте: эта информация исключительно для вас. Она достаточно…

— Секретная? — с вызовом спросила девушка, у неё было своё собственное мнение про корпоративные игры.

— ...чувствительная, — закончил Семён. Он уже понял многое про характер гостьи, и не планировал как-то реагировать на подобные «шпильки». — Если не возражаете, Сэм проведёт Алишера пока по нашим лабораториям. Уверяю, там есть, что посмотреть. Даже после Университета на Титане.

«А в его голосе явно звучит гордость», — заметила Талия. Вслух она сказала:

— Хорошо.

Когда Сэм и Алишер вышли, девушка вопросительно посмотрела на Семёна. И тот начал свой рассказ:

— Наша компания была официально основана ещё в XXI веке. Мы занимаемся прорывными разработками в приборостроении, радиофизике, электронике, генетике… да и ещё много в каких областях. Вот, например, даже одежду выпускаем, — он указал на свой костюм.

— Одежду? — не поняла девушка.

— Новинка сезона: адаптивный камуфляж для руководителей. Перестраивается в скафандр, акваланг и экипировку для занятий спорта за 1,3 секунды, — пожал плечами Семён.

— Но вы же не про это хотели мне рассказать?

— Нет, не про это… Я действительно был очень дружен с вашим дедушкой, Талия. Мы вместе учились в университете, часто спорили о науке и её месте в этом мире, да и вообще нам всегда было интересно общаться. Схожий склад личности… и не только… — он потянулся к терминалу и что-то нажал.

На развернувшемся перед ними экране возникла таблица. Напоминало базу данных по людям: фамилии шли в столбик, а рядом с ними — разнообразные параметры.

Семён молча набрал: «Семён Михайлов». Открылась карточка: «Семён Михайлов. 67 лет. Земля. 0,79%». Затем — также молча — ещё несколько фамилий:

«Френсис Якобсон. 74 года. Ар-Ракиб. 5,3%. Архив».

«Сэм Бишоп. 48 лет. Земля. 0,15%»

«Талия Якобсон. 15 лет. Ар-Ракиб. 2,7%»

Талия ждала пояснений. Семён продолжил:

— Кроме нашей коммерческой деятельности, у нас есть ещё одно направление, которое мы не афишируем. Мы ведём базу данных по людям с определённым генотипом. Давно ведём.

— Насколько давно?..

— Очень давно. Ещё раньше, чем человечество открыло генетику. Но тогда мы вели эту базу просто как родословную, а теперь знаем, какую именно комбинацию участков ДНК искать.

— И вы, конечно, хотите сказать, что остальные генетики Земной Федерации не в курсе? — с лёгкой ехидцей заметила Талия.

— Именно так. Они просто не знают, что искать. Сложная связка, которая зрительно почти никак не проявляется, если, опять же, не знать о каких эффектах идёт речь.

— Звучит так себе, если честно.

— Понимаю, — усмехнулся Семён, — вам такой подачи точно не хватит. Поэтому я сделал именно для вас подборку результатов экспериментов, проведённых нами за последние сто лет, — он передал ей планшет. — Не торопитесь, у нас есть время. Поверьте, Алишер сейчас тоже не скучает!

Талия взяла планшет, начала читать подборку. Минут через пятнадцать она спросила:

— Усиленное интуитивное и эмоциональное восприятие мира?.. Эмпатия?.. Серьёзно?

— Серьёзно. Вы же нейрофизиолог, Талия. Наш мозг — до сих пор "терра инкогнита". Ваш проект «Форсаж» — тому подтверждение.

— А почему вы не публикуете эту информацию? Если она корректна, то это же инфо-бомба!

— Вопрос хороший. Есть несколько нюансов, и первый из них — мы боимся, что её используют как базу для дискриминации. И более того, мы знаем, что у нас есть конкуренты… — Семён сделал значимую паузу, — которые очень хотят использовать эти данные не в самых благих целях.

— Хорошо, допустим, я почти поверила. По крайней мере материалы по экспериментам похожи на правду. Что с того, что и дед, и я в этих ваших списках?

— То, что Френсис был человеком с самой большой из известных нам долей искомых участков ДНК. И насколько мы знаем, именно 5%искомых участков — это та граница, сверх которой люди активно проявляют свои таланты в обычной жизни. У всех остальных — скорее редкие вспышки в моменты опасности или, наоборот, счастья. А Френсис реализовал свой дар через прекрасное научное открытие — проект «Форсаж».

— Так. И что теперь — я тоже обязана создать что-то гениальное?

— Боюсь, не всё так просто. Но вы чаще среднестатистического человека будете угадывать в тесте «орёл/решка», — с улыбкой пожал плечами Семён. — И чаще меня, потому что мой показатель ниже… Но есть и ещё одна особенность, которую мы тоже отметили в экспериментах: люди с данными участками ДНК часто сходятся. Нас тянет друг к другу, мы хорошо друг друга понимаем. Причём это может быть и половое влечение, и дружеское.

— А это вы как тестировали, интересно? — продолжала атаковать Талия.

— Через процент взаимных браков относительно контрольной популяции. Разумеется, с поправкой на социальные факторы.

Талия внутренне смутилась. Да. Ответ был очевиден. Глупо вышло…

Семён не подал вида, что заметил смущение девушки, и продолжил как ни в чём ни бывало:

— Поэтому и неудивительно, что мы с Френсисом были очень хорошими друзьями. А когда встретились в июле, с радостью обменялись новостями. Я знаю, что он планировал делать на Титане. Но не знаю, каковы были результаты. Однако, есть ещё один момент: когда мы встречались, он упоминал некое дурное предчувствие… и я ничего не сделал, хотя и прекрасно знал, что предчувствия человека с такой долей пси-генома — мы так его называем — очень, очень важный фактор… Я виноват, Талия, — он посмотрел ей в глаза.

— Я думаю, вы преувеличиваете…

— Вы так думаете, потому что услышали про фактор усиленного интуитивного восприятия полчаса назад, и скорее всего не особо поверили моему рассказу. Но я-то знаю, как обстоит дело… и я должен был отреагировать.

Талия внезапно поняла, что верит ему. По крайней мере он сам верит в то, что говорит.

— И сейчас, когда я понимаю, что моя опрометчивая халатность, возможно, стоила жизни Френсису, я очень хочу вмешаться и помочь разгадать эту загадку. И я практически уверен, что вы прилетели в Солнечную именно затем, чтобы провести своё расследование.

Талия молчала. Она пока не решила, какой информацией поделиться.

— Я понимаю вашу настороженность и не жду никакого ответа прямо сейчас, — сказал Семён. — На всякий случай скажу, что вся информация по делам на Титане у меня уже есть: примерное понимание того, что планировал делать Френсис — это он сам сказал, а также тот факт, что кристаллы с выборками и дневником стерты, и то, что Яна убили.

— А сами выборки или дневник? — с надеждой спросила Талия.

— Чего нет — того нет, наши руки не так длинны! — с сожалением пожал плечами Семён.

— Вы правы, мне нужно время, чтобы это всё обдумать… Чем я могу поделиться со своим другом? — спросила Талия.

— Я бы не хотел, чтобы вы делились информацией про наши исследования генома. Хотя остановить вас, конечно, я не могу. Расскажите ему про нашу дружбу с вашим дедушкой и про мои опасения, про нашу последнюю встречу — скорее всего, этого будет достаточно.

Талия кивнула и встала в готовности уходить.

— Может быть, подберём вам в подарок костюм из нашей новой функциональной коллекции? — спросил директор с улыбкой. — Есть разные расцветки и комбинации применения.

Глава 27. Крошка Ульрих.

12 февраля 2349 года (на день раньше).

Земля. Буэнос-Айрес. Штаб-квартира DarkAges.

Ульрих Беккер обладал крайне заметной внешностью: рыжие волосы, округлое телосложение, низкий рост. А ещё он носил бороду, заплетённую в косичку… и всё это не помешало ему стать одним из самых талантливых агентов в рядах DarkAges. Иногда правила работают наоборот: в исключительно запоминающемся человеке можно заподозрить кого угодно, но только не корпоративного шпиона.

В миру — солидный бизнесмен, всю свою жизнь занимающийся инвестициями в добычу редкоземельных металлов. Кого же удивит, что его заинтересовали шахты на Ар-Ракибе? Планеты такого типа были просто кладезем лантаноидов и скандия. Идеальное прикрытие. А там, на месте, он уж разберётся, как лучше действовать — будьте уверены!

Наконец-то пришло время Крошке Ульриху вернуться с добычей. Звездолёт Эллада привёз в Солнечную систему не только огромный объём полезных грузов, а ещё и семерых пассажиров. И самым ярким среди них был, конечно же, он! Все долгие недели пути Ульрих веселил экипаж и пассажиров, угощал всех налево и направо марсианским шардоне, даже умудрился устроить турнир по покеру!

А в его отлично защищённом планшете летели на Землю свежие реплики базы знаний, копии дневников учёных и целая плеяда версий вируса, а также написанный уже в пути отчёт о первом его практическом применении. Пришлось сильно потрудиться, чтобы достать детали, но слово там, слово тут — и вот пазл собран. Ульрих был очень хорош в своём деле.

— Тук-тук-тук! — весельчак заглянул в кабинет Митры. — Не ждали? Соскучились?

— Крошка Ульрих! — она разулыбалась, вставая навстречу. «Крошкой» его называли все в корпорации, а он даже и не думал обижаться: звучит забавно, и достижений его никак не умаляет.

— С прибытием, дорогой! Ждали, конечно. Я даже расстроилась, когда узнала, что Эллада сначала к Титану пошла, а не сразу к Земле.

— Но вот я здесь! И с подарками! — он с гордостью положил на стол планшет.

— Давай начнём всё же с рассказа? Я с удивлением узнала о том, что профессор скончался. Нам это не помешает?

— Нет. Даже наоборот. К огромному сожалению, ещё по дороге туда я понял, что у профессора натурально «поехала крыша». Он пытался свернуть собственный проект! Его даже свои же коллеги не узнавали.

— Якобсон пытался свернуть проект?! — Митра крайне удивилась. Всё, что ей докладывали об учёном, шло вразрез с этой новостью. — А причина?

— Видимо, тот самый опыт, который был описан в дневнике… ничего более я не смог раскопать.

— Ну уж если даже ты не смог… — протянула Митра, размышляя над информацией. — Я же тоже видела эти записи. Бред какой-то… Мне кажется, ему стоило всерьёз разобраться, не было ли это всё галлюцинацией. Да и вообще... похоже на идеи BrightLight c их извечным стремлением к мистике. А Якобсон же с ними не работает?..

— Нет. Мы несколько раз перепроверили. С Михайловым они просто старые друзья. Пока что корпорация не проявляла никакого интереса к его разработкам.

— Не сходится… — не нравились ей ситуации, которые она не могла понять. — Хорошо, так что с ним случилось-то в итоге?

— Мы немного помогли ему в нужный момент упасть и удариться головой. Иначе он и правда мог свернуть проект, — пожал плечами Ульрих.

— А «мы» — это кто?

— Нашёл себе на месте союзника, — радостно ухмыльнулся Ульрих.

— У Якобсона остались преемники? — уточнила Митра.

— Да. И весьма достойные.

— Тогда это допустимая потеря, — сказала она после небольшой паузы.

Ульрих кивнул. Он тоже так думал.

— Кстати, так что ты мне привёз? Где мои обещанные подарки?! — сменила тему Митра.

— Результаты тестов на оригинальной базе, а также десяток версий вируса! Кстати, одну из них мы уже обкатали на Элладе по дороге сюда!

— Ничего себе… не побоялся тесты на себе проводить?

— Зачем бояться, если уверен в своих силах?!

— Это уж у тебя не отнять! — рассмеялась Митра. — И как прошло?

— Чистенько. Задержали корабль на две недели, доставили проблем экипажу, но в итоге жертв — ноль, впрочем, как и подозрений в наш адрес! Очень удачно подвернулась пара идиотов-исполнителей.

Митра изобразила аплодисменты.

— Кстати, если позволишь спросить, а что случилось на Титане? Я был уверен, что задержка корабля решит проблему на корню. Зачем было убивать Новака?

— Да мы тоже сначала подумали, что все обойдётся. Но какая-то странная история случилась, когда девчонка полезла в капсулу. Мы когда узнали, что она что-то там увидела, решили перестраховаться и выборки тоже поудалять. Ты же нам всё равно новые привёз?

— Конечно.

— Ну и славно. Наш человек выборки стёр и с Новаком разобрался. Ты же помнишь, что мы ещё тогда, в июле, пытались сначала на него выйти, а он наотрез отказался общаться на эту тему. Вот и представь: сейчас, когда он получил письмо, если б с ним еще и эта девица начала разговоры разговаривать — мог бы и вспомнить тот разговор. А нам этого не надо.

— Ну да. Мы думали, что она без дневника просто помыкается да и поедет домой…

— В нашем деле постоянно выигрывать невозможно, — философски заключила Митра. — Покажешь файлы?

— С превеликим удовольствием! — разулыбался Крошка Ульрих.

Глава 28. Гладкие, шелковистые и мокрые.

13 февраля 2349 года. 17:00.

Земля. Сидней. Штаб-квартира BrightLight.

Когда Алишер и Талия вышли из офиса корпорации, девушка выглядела загруженной, а парень — наоборот, абсолютно окрылённым. Внимательно приглядевшись к подруге, он вновь проявил чудеса проницательности:

— Слушай, тебя же наверняка попросили не рассказывать мне детали вашего разговора?

— Как ты догадался?! — Талия как раз в этот момент обдумывала, как бы аккуратнее донести до друга этот момент.

— А иначе зачем бы меня вежливо, но настойчиво попросили пойти на экскурсию? — засмеялся он. — Всё в порядке! Я абсолютно не в обиде!

— Ну да, точно… Алишер… спасибо, — голос у неё был смущённый. — Кстати… а что это у тебя за рюкзаки?!

У него в руках были два композитных рюкзака с твёрдой поверхностью.

— Пока ты там обсуждала корпоративные заговоры… — он поймал её возмущённый взгляд, но продолжил как ни в чём ни бывало, — Сэм показал мне столько всяких ШТУКОВИН!!! Они же тут натурально делают будущее!

Он проиллюстрировал свои слова взмахом руки в сторону офиса корпорации: тот был стилизован под огромный факел. Что за технология обеспечивала безвредный «огонь» вокруг 500-метрового небоскрёба, ребята не знали. Но выглядело очень впечатляюще.

— И-и-и… в конце мне предложили подарок! — закончил фразу Алишер.

— Ты что, согласился на костюм?!!

— Какой ещё костюм?.. — он очень удивился её предположению.

— Нет-нет, извини, продолжай! — она хихикнула.

— Это — батискейт!!! Личный для каждого из нас!

— Что-что?.. — Талия никогда о таком не слышала.

— Последняя разработка корпорации! Её ещё даже на рынок не выпустили! Штуковина, которая раскладывается в форматы скейта, сёрфа, летающей доски и — внимание! — личного мини-батискафа! У неё разворачивается тончайший пузырь вокруг пассажира — кислорода минут на пятнадцать хватает! Мы же в Сиднее!

И тут только до Талии начало доходить, какое ЧУДО он раздобыл. Она замерла и смотрела в восхищении на рюкзаки… Но тут же внезапно вспомнила нюанс, который резко испортил ей настроение:

— Алишер, а охрана?.. Вон же он стоит чуть поодаль. Ему явно не понравится, если мы удерём под воду…

Он улыбнулся и сказал очень спокойно:

— Я поговорил с капитаном на корабле. Сначала он был категорически против… но потом согласился дать нам час на прогулку без охраны взамен на кое-какие действия с моей стороны…

— Какие такие действия?!

Алишер понял, что проболтался… но решил не юлить и ответил честно:

— У тебя уже есть активный имплант от безопасников. Такой же поставили мне. И ещё дали оружие. Капитан всё равно долго сомневался, но час мне выбить удалось.

— Алишер… но установка такого импланта — это же весьма неприятно… И ты теперь у них на виду 24/7…

— Полагаю, это допустимый ущерб! — сказал абсолютно серьёзно. — Ну поехали уже или как?!

— Конечно поехали! Таймер только запущу! Я прям-таки слышу голос капитана: «Час! Ровно час и ни секундой больше!»

В этот раз они расхохотались синхронно. Алишер помахал охраннику, а тот в ответ выразительно указал на часы.

Интерфейс устройства цеплялся за ухо, прорастая в мозг микроскопическими волокнами. Доски развернулись, ребята запрыгнули каждый на свою и полетели покорять один из самых прекрасных прибрежных городов Земли.

Они то набирали высоту и пролетали над пальмами, то катились в паре сантиметров от песчаного пляжа. Тёплый вечерний бриз трепал волосы, ощущался приятный солёный запах воды. Облетев большую часть города, они наконец двинулись к океану. Пузыри из тончайшей плёнки развернулись, повинуясь желанию пассажиров нырнуть под воду.

Вокруг были потрясающе яркие рыбки, заросли водорослей, губки, скальные рифы: яркое солнце позволяло просматривать несколько метров вглубь… Они то поднимались на поверхность и скользили по водной глади, то уходили в глубину…

И тут Талия увидела огромное серое существо…

— Это же ДЕЛЬФИН!!! — поняла она и задохнулась от восторга. Её глаза распахнулись, сердце забилось быстрее… и все тяжёлые мысли, накопившиеся за последние дни, смыло брызгами, которые расплескало вокруг прекрасное животное.

Оказалось, он был не один. Ребята синхронизировали движение батискейтов с маршрутом стаи. Они видели дельфинов очень близко, и даже смогли пару раз коснуться огромных серых тел. Дельфины оказались на удивление тёплыми… и гладко-бархатистыми. И мокрыми, конечно!

Когда их время закончилось, они вернулись к офису, где их ждал их охранник. Поза его явно была несколько напряжённой, но ребята сдержали слово и вернулись ровно через час, что не могло его не порадовать.

Они дали команду на упаковку своего чудесного транспорта назад в рюкзаки и неспешно пошли вдоль набережной. Говорить уже ничего не надо было. Все эмоции и так были на поверхности. Алишер уверенно взял её за руку. По-другому. Не как раньше.

— А у них есть здесь что-то похожее на крабозавров? — спросила Талия.

— Кажется, это называется «крабы».

— Попробуем?

— Пошли! Я угощаю! Я-то всё-таки человек трудоустроенный, а ты безработная ещё три недели!

Она шутливо ткнула его в бок. Он показательно ойкнул.

Охранник шёл чуть позади.

А тем временем в кабине генерального директора BrightLightСемён и Сэм продолжали работать над одним из важных проектов. Корпоративный мир не прощал промедлений.

И тут внезапно Сэм спросил:

— Шеф, а у этого парня есть пси-геном? Проверяли?

— Проверял. Если и есть, то менее 0,1% — в списки не попадает.

— Хм... Интересно… — протянул Сэм.

— Что интересно? — не понял директор.

— Они выглядят очень влюблёнными — я подумал, там есть доля связи.

— Сэм, ты подмечаешь такие вещи чисто из спортивного интереса? Это же абсолютно не наше дело. И сам знаешь, связи с обычными людьми — тоже вполне нормальная история, бывает.

— Профдеформация, — пожал плечами Сэм Бишоп.

Глава 29. Объединение познаний.

15 февраля 2349 года. 13:55.

Земля. Буэнос-Айрес. Штаб-квартира DarkAges.

Митра вызвала Ульриха по засекреченному каналу связи — эта разработка была главной гордостью корпорации. Перехватить или заглушить такую связь издалека конкуренты не могли. Разве что если проникнут поближе к передатчику — тогда да. Но кто ж их пустит в штаб-квартиру?

Она с удовольствием поболтала бы с весельчаком лично, но приходилось соблюдать конспирацию: агенту под прикрытием нельзя просто так являться к ней в офис. В прошлый раз он и так схулиганил, сделав это. Но уверял, что несколько раз менял внешность по дороге, пользовался тоннелями и уверен, что его никто не опознает.

«Ох рисковый товарищ... Азарт — его второе имя. Но в этом и шарм!» — подумала она, ожидая, пока он ответит на вызов.

— Добрейшего утречка, Митра! — на развернувшемся экране появился Крошка Ульрих.

— Вообще-то уже два часа дня, — ответила она. — У нас в офисе работа кипит.

— Потому и кипит, что я вам отличные материалы привёз!

— Ну ты и нахал! — расхохоталась она. — Думаешь, кроме тебя у нас тут никто ничего не добывает?

— А что, это разве не так?! — ответил он с театральным удивлением.

Отсмеявшись, Митра наконец перешла к делу:

— Зачем я тебе звоню: мы проанализировали варианты вируса, которые ты собрал на Ар-Ракибе. Снимаю шляпу, это очень мощно! Главная ценность даже не в том, что он делает, а в том, что каждая новая версия абсолютно не похожа не предыдущую, хотя суть одна и та же. Как вам это удалось?

— О-о-о, я искренне горжусь результатом этой работы! Версия 1.0 — которую мы тестировали на Элладе, состояла из компиляции чистых негативных эмоциональных инфо-фрагментов. Это прекрасно работает, но только один раз. Насколько я сумел разобраться, эта самая девчонка Якобсон даже смогла их опознать. Они слишком узнаваемы, если ты с ними сталкивался. Но мы пошли дальше!

— Опять таинственные «мы»?

— Ты же знаешь, что лучше не произносить имён, когда можно обойтись без них? — подмигнул Ульрих.

Митра кивнула. И правда, какая разница, как зовут этого человека? Но её интересовало другое:

— Как тебе удалось установить контакт? Этот человек нас не сдаст?

— Я бы очень этому удивился. Слишком мощная мотивация.

— Ладно. Так и что же вы сделали?

— Мы разбавили базу чистого негатива порцией нейтральных информационных фрагментов из основной базы. Причём при каждой компиляции выбирали разные комплекты информации, и так, чтобы сами по себе они ни во что не складывались — никакого смысла, любой антивирус отследит как нейтральный фон. Но вот поскольку они сцепляются парами с компонентами «ветра», последние становится очень тяжело опознать. Параметры теперь совсем иные, поскольку пары не ассоциативные, а абсолютно случайные. И они будут разными при каждой новой сборке! А суть работы та же!

Ульрих с довольным видом погладил рыжую бороду.

— Мощно, — выдала наконец Митра, осознав, какой прорыв совершён. — Думаю, пора провести ещё один тест!

— Надеюсь, наша цель — то, о чём я думаю? — поднял брови Ульрих.

— А есть ли лучшая цель, чем этот их сияющий золотом новый корабль? — хищно улыбнулась Митра. — Пока он ещё тестируется на верфях, думаю, у нас есть шанс заразить искин корабля. Потом поздно будет —лишних людей и близко не подпустят.

Ульрих согласно кивнул.

Вечером того же дня.

Звездолёт Эллада.

Талия и Алишер работали на техпалубе как обычно. Леонидас куда-то отошёл, и она наконец решила вернуться к теме визита в BrightLight:

— Я думаю, мне всё же стоит обсудить свои ощущения в капсуле с Михайловым. И то, что я слышала дома, и то, что ощутила на Титане. В конце концов, а что ещё мне с ними делать? Кристаллы стёрты, и людей, с которыми я могу на эту тему поговорить, не так-то и много. Разве что с Антонией, когда вернусь… Но после прошлого раза я не очень уверена, что из этого что-то получится. Она ведь очень рациональна. А по опыту на Титане мне и предъявить-то ей нечего: всё исключительно в моей голове. Это всё звучит странно, да?

— Нет, — уверенно ответил Алишер, — это всё звучит как раз очень логично. Когда мы что-то не понимаем, стоит начать с того, чтобы найти специалиста, который воспримет вопрос всерьёз. Михайлов точно настроен серьёзно, и специалистов у него сотни.

Талия ещё немного подумала и потянулась к планшету.

«Семён, я хочу поделиться с вами информацией. Пожалуйста, сообщите, где и когда мы можем встретиться?»

Ответ пришёл минут через десять:

«Талия, мы как раз с Сэмом приехали на лунные верфи по делам. Если у вас нет иных планов, то наш шаттл может вас забрать с корабля минут через сорок»

Талия глянула на часы: до конца вахты пятнадцать минут. Да. Как раз удобно. Успеют предупредить охранника и взять вещи.

«Спасибо. Мы согласны»

— Интересно вышло. Как будто он знает, когда у нас дежурство заканчивается, — заметил Алишер.

— Просто вечернее время, не накручивай, — пожала плечами Талия.

Через сорок минут собственный шаттл BrightLight – конечно же, ультра-современный и быстроходный — доставил ребят и скучающего охранника в офис корпорации на Луне. Здесь он был, очевидно, упрятан под поверхностью, но впечатлял огромным прозрачным куполом, на который была накинута та же самая прозрачная имитация пламени. Корпоративный стиль.

Семён и Сэм ждали их в просторном зале верхнего сектора с видом на подсвеченную поверхность. Талия сразу сказала с порога:

— Пожалуйста, пусть Алишер останется. То, что я расскажу, он и так уже знает.

— Хорошо, — не стал спорить Семён.

Талия рассказала про крики, которые слышала дважды в капсуле на Ар-Ракибе, про образы людей и шёпот, которые она ощутила в капсуле на Титане. И уже было хотела сказать, что на этом всё... Но Алишер напомнил ей про вирус. Для неё этот фрагмент был не так важен, но почему бы и этим не поделиться, раз уж самое сокровенное она уже выложила.

Сэм и Семён переглянулись.

— Запрошу копию вируса, поразившего Элладу, — деловито сказал Сэм, вставая. — Уж слишком знакомый почерк…

— Да. Первым делом проверь Пилигрим. Пока он ещё на верфях, он уязвим. Слишком много внешних людей.

Сэм кивнул и вышел.

— Что вы думаете обо всех этих странных видениях? — спросила Талия Семёна.

— Что у нас тут такие вещи никто странными не называет… Френсис и вы — люди с усиленным эмоциональным восприятием — взаимодействовали с базой эмоций. И оба, похоже, что-то услышали или увидели — вполне логично звучит. Причём Френсис, вероятно, воспринял этот эффект сильнее, что опять же логично — у него навык выражен сильнее…

Директор остановился и добавил для Алишера:

— Алишер, мы здесь работаем над рационализацией такого навыка, который в быту называют эмпатией. В семье Якобсон он проявляется генетически. У Френсиса выраженность была выше.

«Неплохо выкрутился. И не соврал, и всю правду не выложил…» — подумала Талия.

А через мгновение ей пришла в голову иная мысль: «А может, он и со мной также поступил и выложил не всё?..»

— В сухом остатке, — продолжил Семён. — Я считаю, что некий эффект действительно существует, тут сомнений нет. И вероятно, он весьма неприятен, если вспомнить, как окружающие описывали состояние Френсиса после тестов. Но если он кому-то об этом и рассказал, то этот кто-то явно не сильно настроен на беседы — иначе мы бы уже знали ответ… А дневник стёрли...

— А я не могу повторить то, что сделал Френсис, потому что мои навыки слабее, да? — догадалась Талия.

— Да. К сожалению, да.

— Может быть, есть кто-то с таким же даром?.. — она чуть не произнесла «у вас же их целая база!», но вовремя остановилась, вспомнив, что рядом сидит Алишер.

— Боюсь, что опять нет. Нам неизвестны люди с талантами того же уровня, что у Френсиса.

— А как-то развить мои навыки?.. — не успокаивалась девушка. — Генетика-генетикой, а тренировки никто не отменял!

Семён улыбнулся. Девушка ему положительно нравилась несмотря на то, что постоянно его тестировала.

— Вы всё правильно понимаете, тренировки возможны. И мы над этим работаем. Но они очень длительные. Сэм вот, например, пару тысяч часов потратил, чтобы заметно улучшить свой врождённый навык.

— Пару тысяч часов?! — в ужасе переспросила Талия. — И ведь это ещё и без гарантии, что в итоге что-то получится?

— Боюсь, что именно так. Да еще и без тестовой популяции фрагментов из вашей базы. Даже если в теории вы бы согласились здесь остаться, посвятить год-два обучению — нам не на чем провести тест. Выборки «позитива» и «негатива» на Титане стёрты. Основная база осталась, но я не уверен, что мы сможем повторить выжимку: то, как Френсис это сделал, было его ноу-хау.

— Но копии остались на Ар-Ракибе. Туда он их точно привёз.

— Да. Вот и получается: мы со своими методиками здесь, а тестовые выборки — там.

Семён задумался, Талия явно расстроилась, но тут внезапно голос подал Алишер:

— Как же у вас тут всё сложно с обучением в больших мирах Федерации… Никак не могу привыкнуть к тому, что вы не смогли ускорить этот процесс.

Семён посмотрел на парня задумчиво и сказал:

— Вы знаете, Алишер, а вы ведь сейчас подали мне одну очень интересную идею… Но мне её нужно проработать. Давайте встретимся через пару дней? Думаю, у меня уже будет кое-что для обсуждения.

Директор проводил гостей и сразу набрал Сэма:

— Ну что, удалось с Эллады достать данные по вирусу?

— Да, шеф. Они и так эти данные собирались буквально сегодня в общие базы отправлять, так что переговоры были лёгкими.

— И как?

— Затея интересная. Необычная. Мы её ещё погоняем у себя, изучим подетальнее. Но искин Пилигрима мы проверили — там чисто, следов этого вируса не нашли.

— Ну и хорошо. В нашем деле лучше перебдеть, — констатировал Семён.

Глава 30. Пельмени? Отличный выбор!

16 февраля 2349 года.

Звездолёт Эллада.

На технической палубе вновь трудились Леонидас, Алишер и Талия. Но на завтра у ребят был запланирован выходной, поэтому сообщение от Семёна Михайлова было весьма кстати:

«Талия, я обдумал свою идею. Полагаю, стоит попробовать. Предлагаю встретиться завтра в первой половине дня. Кстати, если вам будет интересно, могу предложить присоединиться к экскурсии по «Пилигриму»».

— А что такое «Пилигрим»? — спросила Талия своих коллег.

Алишер и Леонидас уставились на неё так, будто она спросила, сколько будет дважды два. Но пожилой инженер только с укоризной покачал головой, а парень пояснил:

— Ну ты даёшь… Он же тут, на низкой орбите висит — самый новый, современный, нашпигованный всем чем только можно, корабль для исследований дальнего космоса. Про него все болтают, кто на Луну недавно летал — уж слишком он заметный и нестандартный. Ну а то, что это их корабль — не удивлён! А почему ты спрашиваешь?

— Семён предлагает завтра утром экскурсию. Нам это интересно?..

Вот на этом моменте даже Леонидас повернулся в её сторону:

— А я ведь уже почти поверил, что у тебя с мозгами порядок… — махнул рукой и вернулся к своим делам.

— Конечно, хотим! Как можно не хотеть побывать на Пилигриме, про который все говорят, но при этом он максимально засекречен?! — взвыл Алишер. — Медийщики бы душу продали за такое предложение!

— Ну так я не медийщик… Но кажется, и правда недооценила предложение. Сейчас отправлю согласие.

17 февраля 2349 года.

Звездолёт Пилигрим.

Утром следующего дня их вновь забрал шаттл корпорации. На этот раз без охранника. Капитану позвонил Бишоп и гарантировал полную безопасность гостей. А кто такой этот Бишоп Артуру весьма популярно объяснила Алевтина: «Если он даёт гарантии, значит беспокоиться не о чем».

Пилигрим и правда был огромен и прекрасен. На нём было на одну палубу больше, чем обычно, а ещё огромные роскошные каюты и даже целый купол, транслирующий звёздное небо! Сэм и Семён свою собственную инспекцию уже закончили и теперь просто играли роль радушных хозяев.

Когда они дошли до пищеблока… да какого пищеблока?! Ресторана, конечно!.. у Алишера, и так находящегося в тотальном восхищении, глаза окончательно округлились:

— Вот же повезёт экипажу! — вырвалось у него.

— Хотите провести первую дегустацию? Кухонные роботы сегодня подключили, и нам как раз нужны отзывы, — сказал Семён без тени улыбки.

Алишер внимательно посмотрел на Михайлова, но следов сарказма не заметил и позволил себе сказать желанное: «конечно, хочу!».

Талия покачала головой и пробурчала что-то типа «некоторые люди вечно голодны...», но Алишер это услышал и бросил ей в ответ, уходя в сторону терминалов заказа блюд: «Я растущий организм!».

Девушка ещё раз оглядела высоченного парня и покачала головой. Они с Семёном продолжили неспешную прогулку по коридорам роскошного корабля.

— Как я уже говорил, ваш друг подсказал интересную идею. Конечно, мы работали и продолжаем работать над тем, чтобы усиливать интуитивное восприятие у тех, у кого, как у вас, процент пси-генома менее 5%. Тысячи часов медитаций — цена, которую готовы платить далеко не все. Пока, честно сказать, успехи у нас небольшие. Но я понял, что наша и ваша задачи всё же немного разные.

— В чём? — заинтересовалась девушка.

— Мы хотим достичь постоянного, стабильного улучшения способностей. А вам ведь скорее всего достаточно кратковременного, ровно на один сеанс в капсуле.

— А что это меняет?

— Многое. Очень многое. У нас есть одна недавняя тестовая разработка: одноразовый имплант, стимулирующий активность инсулы человека.

— Центральный остров головного мозга? А, подождите, именно этому сегменту ведь приписывают ответственность за некие интуитивные озарения?

— Вот сразу видно вашу специализацию, — улыбнулся Михайлов. — Да. Он самый. Но история с «интуитивными озарениями» и их фиксацией всё ещё проходит по графе «спорные исследования с разнородными результатами». И многие из этих исследований проводили именно мы.

— Но, видимо, не достаточно успешно?

— Именно. Максимум, чего мы достигли — примерно двукратное улучшение результатов тестов примерно на час-два. После этого инсула перестаёт реагировать на стимуляцию и уровень её активности возвращается к базовому. Впрочем, мы хотя бы удостоверились, что имплант безопасен: никаких долгосрочных последствий.

Талия уже поняла идею Семёна:

— Вы предлагаете мне внедрить имплант, а затем сразу погрузиться в капсулу и повторить тест, который не вышел на Титане?

— Да. Это лучшее, что мне приходит в голову.

— Но это же надо будет делать на Ар-Ракибе?

— Да. Но у нас этих имплантов около сотни наберётся. Нам не жалко. Их наштамповали, когда питали больше надежд на успех этого эксперимента. Сейчас все охладели, — в его голосе проскользнула досада. — А внедрить его легко: вы даже сами можете это сделать, или коллег попросить. Через пару минут начинает работать.

Талия задумалась. Звучало немного жутковато даже для нейрофизиолога — внедрить в себе в мозг какой-то там неизвестный имплант, который даже на официальный рынок не выведен.

— А потом что с ним происходит?

— Он подаёт сигнал, когда фиксирует, что активность инсулы нормализовалась, и выключается. После этого микроволокна растворяются и можно просто снять — он крепится с внешней стороны черепа. Минимально инвазивно.

— А есть какие-то ограничения на количество раз использования?

— Исключительно из соображений того, что при слишком частом использовании он становится неэффективен. Рекомендованный минимальный интервал между имплантациями — один месяц.

— Тогда мы можем провести первый тест здесь?.. До Ар-Ракиба нам больше двух месяцев лететь. Вы же как-то можете проверить, что он заработает?

— Да. Отличная идея. Давайте сделаем первую имплантацию на Земле и прогоним на вас стандартный пакет тестов. Завтра?

— Да, согласна, — Талия ощутила, что загорелась этой идеей. Пусть что хотят, то и внедряют — хочется уже наконец хоть какой-то шанс на успех!

И тут из дальнего конца коридора показался Алишер. Он выглядел на удивление растерянным и нёс с собой целый пакет еды.

Семён с интересом посмотрел на парня, ожидая каких-то пояснений.

— Извините, а кухонные автоматы сломаны, да?.. Я сделал четыре попытки заказать пельмени, но получил молочный коктейль, шоколадное пирожное, пакет с укропом и наконец — просто кульминация! — он достал из пакета стаканчик и прочитал с выражением: «белковый концентрат для беременных»! И каждый раз робот уверял меня, что да, это именно пельмени!

Талия захохотала. Ситуация выглядела очень смешной… А вот Семён внимательно посмотрел на пакет с едой, задумался на несколько мгновений… И вызвал Сэма:

— Сэм, срочно изолируй искин корабля. Стоп всем операциям! Сепарация по блокам. Обесточить основной генератор. Питание с резервного.

Сэм не задал ни единого вопроса, моментально выполняя распоряжения.

На корабле мигнул и снова зажёгся свет: на этот раз явно более тусклый.

— Выполнено, — доложил безопасник. — Что случилось?

— Очень похоже, вирус нам всё же внедрили… И мы его прозевали… — медленно ответил Семён. Тон у него был очень напряжённый.

Глава 31. Снова действуем по протоколу.

17 февраля 2349 года.

Окололунная орбита. Звездолёт Пилигрим.

— Где вы? — спросил Сэм.

— Третья палуба. Возле мостика.

— Не двигайтесь, скоро буду.

Безопасник прибежал через минуту, причём Талия заметила, что он не пользовался лифтом, а выскочил из прохода на аварийную лестницу.

Семён сразу рассказал Сэму, что случилось, и добавил:

— Кухонные роботы и роботы-уборщики — самые примитивные. Если вирус всё же есть — в чём я, конечно, не уверен — то он поразит их первыми, пока всё остальное ещё будет работать.

Сэм кивнул, выражая согласие, и предложил:

— Вызываю тестировщиков сюда? Боюсь, нам придётся их дождаться. Неизвестно, что тут может произойти в ближайшие часы.

— Да. Вызывай лучших, и пусть оборудование по максимуму сюда везут независимое. Лучше я получу славу параноика, чем мы потеряем этот корабль… Сколько им времени нужно?

— Около часа, — ответил Сэм, сосредоточенно раздавая команды со своего планшета. — Нам придётся продержаться.

— Алишер, Талия, — обратился наконец Семён к гостям. — Я вынужден принести извинения. Мы не только сворачиваем экскурсию, но ещё и вынуждены «уйти в глубокую оборону» вплоть до прибытия команды инфо-безопасности. Шаттл здесь только один, а по протоколу инфо-атаки мы не имеем права его сейчас выпускать, лишая оставшихся здесь людей единственного пути эвакуации и рискуя распространением вируса во внешний мир.

— Мы понимаем. Не беспокойтесь, — ответила Талия за обоих.

— Если можем чем-то помочь — мы готовы, — поддержал Алишер.

— Спасибо за готовность, — кивнул Семён. — Но нам сейчас главное самим не пострадать… Мы отрезали искин от управления кораблём, заморозили все операции, но не факт, что этого будет достаточно: могли остаться следы на условно-независимых устройствах: кухонные роботы, ремонтные роботы, роботы-уборщики, даже лифты.

— И что они нам могут сделать? — удивлённо спросил Алишер. — Это же абсолютно безобидные устройства.

— А они и не имеют никакой цели тебя обижать, — ответил с улыбкой Сэм. — Но сломанный алгоритм уборщика может решить тебя помыть с кипятком и щёлочью, например. И ещё будет упорно утверждать, что на тебе и правда есть пятна, и в конце концов вытащит полировочный диск, чтобы эту проблему решить… Это уже гораздо неприятнее, чем перепутанный заказ блюд. Поэтому давайте сядем где-то, где побольше пространства. Видите любого робота — отходим подальше. Я могу их уничтожить шокером, но без причины охоту начинать не буду — чего имущество компании зазря портить?

Семён покачал головой, но промолчал. Талии показалось, что он сейчас просто не очень настроен на юмор.

Группа тестировщиков прилетела через сорок пять минут. Сразу стало несколько спокойнее, потому что с ними также прибыла дополнительная охрана, и опасность «восстания машин», как выразился Сэм, была снижена до приемлемого минимума.

В целом, ребята уже могли улетать, но безопасники попросили их задержаться ещё ненадолго, поскольку Талия была свидетелем нападения на Элладу, и если это тот же вирус, могла оказаться полезной.

Примерно через час руководитель группы тестировщиков позвал Семёна и доложил первые результаты:

— Шеф, очень хорошо, что вы всё заморозили. Мы фиксируем следы кода, похожего на «ветер» с Эллады, но он гораздо сложнее и гораздо лучше прячется. Ещё несколько часов назад мы бы его не заметили вообще никакими средствами, хотя он уже прорастал в сети корабля. Мы пока не знаем, как этот код вычистить. Он слишком хорошо интегрировался в корневую систему искина. Ещё часов десять — и я бы сказал, что шансов ноль, и надо весь искин заменять.

— А сейчас что скажете? Сможете его победить? — спросил директор корпорации.

— А сейчас скажу, что не знаю, — честно ответил специалист. — На всякий случай рекомендую готовиться к замене. Это длительная процедура — около месяца займёт.

Семён и Сэм безрадостно переглянулись.

— Вы можете выделить отдельные фрагменты «ветра», как это сделали на Элладе? — уточнил Семён. — С нами здесь есть специалист, который был свидетелем нападения. Она знает параметры того вируса.

— Нет, шеф, — руководитель тестировщиков покачал головой, — в том и дело, что мы не можем их отделить. Очень качественная сцепка с нейтральными компонентами.

— А почему вы тогда уверены, что это новая версия того же вируса?

— Потому что мы наблюдаем идентичный эффект на том блоке, где вирус успел развернуться по полной: в кухонных роботах. Тот же почерк — разворот алгоритма.

— Понял. Спасибо, коллеги. Мы можем улетать?

— Да. Доложим сразу по завершению работ. Но вряд ли что-то критично новое будет. Основные выводы уже понятны, но нужно больше реплик и тестов.

— Какой протокол на корабле?

— Стоп всем работам, запрет на доступ всем кроме нашей группы, полный запрет на обмен данными с внешним миром.

Семён грустно кивнул, признавая корректность рекомендаций, и вернулся к ребятам:

— Всё. Мы можем улетать. Сэм, ты с нами, пожалуйста. С тобой спокойнее.

— Насколько всё плохо? — рискнула спросить Талия по дороге к ангару.

— Настолько, что есть шанс, что нам придётся отложить экспедицию… А у нас и так времени в обрез, — честно ответил Семён. — Но это никак не меняет наши планы по тесту импланта. Разве что предлагаю провести его через несколько дней: мне пока придётся задержаться на Луне до завершения расследования инцидента.

— Да, конечно. Эллада возвращается к Лорике только через семнадцать дней, — ответила Талия.

— Поверьте, надолго откладывать я и сам не хочу. Однажды уже промедлил, не стоит повторять свои ошибки… — Семён ещё никогда ранее, насколько помнила девушка, не был так загружен.

Когда они наконец сели в шаттл, Сэм решил чуть разрядить обстановку:

— Кстати, наши юные гости знают, что когда-то темы «восстания машин», «нападения компьютеров», «гнёта искинов» и тому подобное были крайне популярны в кинематографе?

— Что за глупость? — удивился Алишер. — Это когда было? В средние века?

— В средние века ни компьютеров, ни кинематографа не было, — улыбнулся Сэм. — А вот в XX-XXIвеках очень даже расхожий был сюжет. Там то и дело машины в кинофильмах пытались захватить власть над человечеством.

— И как эти горе-сценаристы обходили принцип ограничения циклов вычисления в ИИ? Про принцип адиабатической стабилизации забыли, да? — с иронией спросил Алишер. Ему казалось, что Сэм шутит. Это же в средней школе даже на больших мирах проходят. А на Ар-Ракибе — так вообще каждый восьмилетка знает.

— Никак, — пожал плечами Сэм, — его тогда ещё не изобрели.

Глава 32. Научные и ненаучные тесты.

21 февраля 2349 года.

Земля. Сидней. Штаб-квартира BrightLight Inc.

Прошло четыре дня с момента экскурсии на Пилигрим. Семён и Сэм вернулись на Землю только сегодня, но сразу же пригласили в офис Талию с её другом. Михайлов очень не хотел откладывать тест: он никак не мог отделаться от мысли, что упустил возможность как-то помочь Френсису, и поэтому сейчас старался сделать всё для его внучки.

— Талия, мы подготовили адаптированную капсулу — по аналогии с вашими. Данные запросили на Титане, они открытые. Вот имплант, — он показал небольшое устройство на руке. На всякий случай в соседней комнате дежурят врачи. Мы его тестировали на тысячах людей, я вполне уверен, что устройство безопасно. Но вам, надеюсь, присутствие медиков добавит комфорта.

Девушка благодарно кивнула. Он был прав.

— Какой у нас план? — спросила она.

— Внедрим имплант. Проведём несколько калибровочных тестов: монетки, карты. Затем попробуем ещё одну вещь: выборку «негатива», вырезанную из вируса, использованного на Элладе. Это будет не полноценный тест: на Титане Френсис работал с двумя эмоциональными срезами сразу, и они были полнее. Но всё же лучше, чем ничего. Считаю, стоит попробовать. Что думаете?

— Звучит интересно, — ответила Талия. — А не хотите пойти ещё дальше и заодно уж попробовать вырезку из вируса, который внедрили вам на Пилигрим? Там же тоже в базе негативные фрагменты?.. Я не знаю, что из этого выйдет, просто пытаюсь сделать больше тестов, пока есть такой шанс.

— Интересная мысль, — хмыкнул Семён. И спросил у сидящего тут же Сэма: — А мы можем сейчас такую вырезку сделать?

Сэм скривился. Выглядел он очень помятым и тема его явно раздражала:

— Из ядра — нет, не можем. У нас же всё ещё не получается его отделить… да и не получится никогда скорее всего. Надо уже это признавать и готовиться к полной замене искина…

— А тот кусок, который в кухонных роботах? Он же относительно автономный? Если его забрать прямо с кодом робота? — предложил Михайлов.

— Хм… А вот этот, пожалуй, можем… Сейчас запрошу. Минут через десять у нас будет.

— Талия, вы не возражаете насчёт видео-записи? Я вам передам копию. Мы обычно все тесты на видео фиксируем для порядка, — уточнил Семён.

— Не возражаю. Давайте уже начинать, — ответила Талия.

Алишер и Сэм устроились чуть поодаль, в креслах. Сэм приладил к голове девушки имплант, и тот мгновенно закрепился. Следом прикрепили датчики медкапсулы: она должна была замерять активность мозга. Семён следил за цифрами и буквально через пару минут сказал:

— Отлично. Фиксируем рост функциональной электроактивности мозга в сегменте инсулы на 10% относительно базового уровня. Это максимум из того, что нам удавалось получить.

— А какой разбег по популяции был? — уточнила Талия.

— От семи до десяти процентов. Давайте начнём с монетки. Между нами сейчас опустится полуэкран. Вы не будете видеть, что выпало, но будете видеть моё лицо. На своём пульте нажимайте один из двух символов — компьютер зафиксирует общий результат.

Они потратили на тест около десяти минут, и Семён с удовлетворением огласил:

— Отлично. 200 бросков, и вы угадывали в 62% случаев. P < 0.05! Это статистически значимое отклонение от контрольной выборки. Хорошее начало!

— Если честно, я себя чувствую немного неуютно, — призналась Талия. — Как-то ненаучно это всё… Мистикой отдаёт…

— Мы не до конца понимаем, как это работает, но предполагаем, что ваш мозг на самом деле считывает мою реакцию на выпавший вариант. Если бы вы меня вообще не видели, или если бы монетку кидал компьютер, эффект бы исчез.

— А, вот так уже логичнее звучит, — обрадовалась Талия. Учёные не любят мистику.

Затем они потратили ещё минут десять на тест с пятью картами. И тоже получили значимый результат. Пора было переходить к тестированию в капсуле.

— Талия, я помню про странную ситуацию на Титане. Не хотелось бы её повторять. Если мы вдруг заметим падение давления, сахара или иные признаки истощения — сразу отключаем вас, хорошо?

— Да. Давайте установим контрольные пятнадцать минут: это нормальная длина сеанса в обычных условиях, — предложила девушка.

Семён согласился и настроил передачу базы эмоций из «Вируса 1.0» как они его теперь называли.

Талия погрузилась в привычную полудрёму. Вокруг вновь сгустился разноцветный туман, который она видела на Титане. В тумане стали заметны отдельные лица. Они все были незнакомы. Затем она услышала голоса. Отдельные слова и фразы. Они все были печальными и соединялись в общий гул грусти и тоски. Но всё же этот сеанс был гораздо ярче, чётче и спокойнее, чем опыт на Титане. Талия усилием воли прервала его. Кажется, она видела всё, что нужно.

— Восемь минут! — с удовлетворением констатировал Семён. — Как вы себя чувствуете, Талия? Что-то видели? Показатели у вас вполне стабильные, даже «подкармливать» препаратами не пришлось.

— Это было очень интересно. Немного похоже на опыт на Титане, но гораздо чётче и спокойнее, — она пересказала всё в деталях. — Попробуем вторую выборку? С Пилигрима? — она явно поймала ощущение исследовательского азарта.

— Давайте, загружаю. Возможно, вы обретёте заодно и знания о приготовлении множества блюд! Обрывок всё ещё связан с кодом кухонного робота, — наконец улыбнулся Семён, который, как и Сэм, выглядел очень усталым. Отражение кибератаки на Пилигрим явно далось им непросто.

Талия вновь погрузилась в полудрёму, и в этот раз подключение было гораздо более похоже на обычное, поскольку это была не база чистых эмоциональных фрагментов, а код робота, смешанный с ними и с нейтральными — условно пустыми — обрывками данных. Девушка, как опытный пользователь, разумеется, умела немного управлять процессом: если ты хочешь узнать что-то конкретное, то ты должен активно об этом думать. И тогда алгоритм капсулы начнёт искать корреляции именно с этим запросом.

Талия сосредоточилась на том, что хочет увидеть все эмоциональные фрагменты, спрятанные в базе. Через несколько минут навязчивые мысли о рецептах, которые атаковали её первыми, поблекли, и уступили место тому самому цветному туману. Она начала его разглядывать и вновь увидела лица и услышала голоса. Однако, у неё было стойкое ощущение, что это уже другие лица и другие фразы. В целом опыт был похожим, ничего нового она не узнала и не ощутила. Талия завершила сеанс.

— Четырнадцать минут. Показатели стабильные, — констатировал Семён.

— В целом, я видела примерно то же самое. Но только другие лица. Думаю, дело в том, что это другой «кусок» базы негативных эмоциональных фрагментов.

— Да, очень похоже. Жаль, что сравнить напрямую мы не сможем, — грустно заметил директор корпорации.

— Почему не можем? — удивилась Талия.

— Потому что второй фрагмент нам не удаётся отделить от кода робота. Слишком крепко связан… А первый — чистый, без примесей.

Девушка улыбнулась. Семён явно был не в курсе, как работает капсула. Кажется, она его сейчас порадует:

— Семён, когда я подключилась, я дала команду на отбор именно эмоциональных фрагментов. Они сейчас отфильтрованы в логе капсулы. Это главное, что умеют её алгоритмы — искать данные в базе по потребностям реципиента, загружать их в свой лог и затем уже осуществлять «погрузку» в мозг человека. .

Она была не права. Семён Михайлов не просто «обрадовался», он впал в шок секунд на десять… затем посмотрел на Сэма… затем снова на Талию и наконец спросил:

— Подождите…А я правильно понимаю, что вы бы смогли этот фокус провернуть даже без импланта?

— Конечно. Это не фокус. Это технология. Ваш имплант лишь помог мне «раскрасить» сеанс, а сам отбор — базовая функция адаптированной капсулы.

— Талия, — медленно сказал Семён. — Если мы таким образом сможем отобрать эмоциональные фрагменты из отдельных блоков кода корабля, то мы потом методом прямого сличения сможем вычистить искин Пилигрима! Вы действительно считаете, что это возможно?..

Теперь и она начала понимать, что только что предложила абсолютно на автомате, не понимая важности идеи:

— Д-да…Разумеется... Разве что размер блоков контролировать надо. Возможно, на несколько частей придётся делить… Но это уже дело техники.

— Возможно, вы только что спасли самую важную научную экспедицию века, — уже чуть более спокойным тоном заметил Семён. Он всё ещё был ошарашен тем, как и откуда, а главное — насколько внезапно — пришло возможное спасение.

Но всё же десятилетия опыта в топ-менеджменте вернули ему самообладание:

— Вы не возражаете прибыть завтра на Пилигрим, проконтролировать процесс? Мы привезём туда научную группу и группу инфо-безопасности. И если вы не против, я бы хотел оформить это всё как контракт. Мы приветствуем справедливую оплату труда.

— Конечно, буду рада, — теперь уже Талия была ошарашена. Кажется, завтра вечером можно будет вернуть Алишеру шуточку про «нетрудоустроенную». Что-то ей подсказывало, что заплатят весьма неплохо. — А как же капсулы?.. Навряд ли хватит одной… Надо посчитать объем кода искина…

— Я так полагаю, — мягко перебил её Семён, — что вот прямо сейчас за моей спиной Сэм уже решает эти технические вопросы. Да? — он обернулся и, конечно же, увидел довольно кивающего Сэма, развернувшего перед собой аж два голо-экрана. Они давно работали вместе.

— Ну что ж, — заключил наконец очень довольный директор корпорации, — кажется, тестирование можно признать успешным? Какое-то усиление интуитивно-эмоционального спектра мы точно зафиксировали, а хватит ли этого — к сожалению, вы узнаете только на Ар-Ракибе.

— Да, спасибо вам большое! — Талия вылезла из капсулы. Она тоже чувствовала удовлетворение проделанной работой.

— Гиперактивность инсулы как раз начинает падать… уже 8%относительно базы… сойдёт в ноль минут через пятнадцать, думаю, — считал данные монитора Семён. — Кстати, если не возражаете, мы можем провести ещё один микро-тест? Он уже менее научный, честно говорю. Мы пока не придумали, как его оцифровать.

— Давайте! Я поймала азарт! Что делать?

— А ничего не делать. Просто посмотрите на нас троих по очереди и опишите наш эмоциональный фон — как вы его ощущаете.

— Эмпатия?

— Ага.

Талия пригляделась и внезапно ей показалось (или не показалось?), что она и правда «слышит» эмоции:

— Сэм — азарт, интрига, желание победы, угроза.. но не нам, а кому-то другому… Так… теперь вы, Семён — раздражение, усталость, надежда, есть страх, но он явно проходит… и ещё сильная вера во что-то глобальное… и в команду тоже… Алишер…

Она посмотрела на Алишера, и её окутало очень сильной тёплой волной. Это было чудовищно приятно, как завернуться в мягкий уютный плед холодным вечером.

Она запнулась и закончила:

— Нет, кажется, уже всё, больше нет ощущений…

Сэм ехидно улыбнулся, чуть отвернувшись. «Забавные они, эти ребята».

Глава 33. Предстартовая суматоха.

5 марта 2349 года.

Звездолёт Эллада.

Эллада готовилась к вылету, который был назначен на завтрашний вечер. Экипаж уже был в сборе и активно занимался предполётными проверками, А пассажиры прибывали неспешно: у них времени ещё было достаточно.

С Земли на Лорику традиционно везли новое оборудование, свежие базы данных и особо сложные в производстве композитные материалы. Капитан старался отслеживать погрузку лично, поскольку стоимость грузов была немаленькой.

А вот основному навигатору корабля на этом этапе было особо делать нечего. Штатные тесты поручены Клоду, а ей можно пока и отдохнуть. Мелони устроила себе день отдыха и красоты: с Земли она каждый раз увозила кучу коробок и коробочек с покупками. Артур однажды в шутку заикнулся про то, что шопоголия — это контролируемое состояние, и можно поставить психоблок… Но в ответ получил такую волну возмущений, что поклялся забыть это слово раз и навсегда.

И вот, когда она блаженно расслабилась на диване в своей каюте, натирая тело каким-то очередным супер-мега кремом, компьютер внезапно сообщил:

— Мелони, вам пришло личное видео-сообщение. Желаете посмотреть?

— Желаю, — с интересом ответила она. Интересно, от кого?

Прямо перед ней развернулся экран. А с этого экрана на Мелони смотрел… Стенли Козлофф! В этот раз он выбрал ярко-красный наряд и какой-то странный золотистый обруч, скрепляющий его роскошные волосы. Стенли посмотрел в камеру с грустью, выдержал паузу и сказал:

— Дорогая Мелони! В последнее время я был очень занят работой… но всё же нашёл наконец момент уточнить, планируете ли вы задержаться на Земле. И с сожалением узнал, что вы вновь улетаете в составе экипажа регулярного рейса на Лорику. Мне действительно жаль, что вы вынуждены так тяжело работать… Но я понимаю, что не у всех есть дар к более творческим профессиям.

В свою очередь, хочу вам сообщить, что на Земле, на родине человечества, мне предложили контракт, достойный моих талантов. Мы будем делать настоящие новости! Разоблачать корпорации и политиков! Снимать лучшие сюжеты и служить на благо общества!

На этом моменте Стенли сделал паузу и показал в камеру логотип: «ГорячийПирожок.ТВ». Мелони, которая до этого момента просто хихикала, не выдержала и захохотала от души.

— Вы должны понять: карьера для мужчины — самое важное в жизни. Я более не вижу для себя возможности прозябать на маленькой провинциальной колонии. Я достоин большего. Но если вы когда-то решите-таки обосноваться на Земле — позвоните мне. Я постараюсь найти время, чтобы показать вам лучшие места этой зелёной планеты!

А сейчас вынужден откланяться. Сегодня мы снимаем сюжет о сокровищах цивилизации атлантов. Меня ждёт Мариинская впадина!»

С этими словами он что-то нажал на обруче, и из него развернулся огромный пузырь личного батискафа, и Стенли, пристально посмотрев ещё раз в камеру, зрелищно нырнул со скалы.

Мелони заикала. На смех уже не было сил. Она была коренной землянкой в пятом поколении, но никогда этим не кичилась. И никогда бы не стала щеголять тем, что знает разницу между заслуженным Мариинским Театром в городе Санкт-Петербурге («сколько там веков-то этому театру?» - подумала она между делом) и Марианской впадиной в Тихом океане. Но в данном случае уровень абсурда зашкаливал. Продышавшись, она спросила компьютер:

— Эл... ик… пожалуйста дау справку… ик… на студию или инфо-канал «ГорячийПирожок.ТВ»… Ик…

— Да, Мелони. Но сначала позвольте уточнить: вы себя хорошо чувствуете? Я слышу в вашем голосе нетипичные интонации.

— Всё хорошо, Эл.. ик… давай уже справку.

— Да, Мелони. «ГорячийПирожок.ТВ» — инфо-канал, созданный с нуля около двух недель назад. Согласно их инфо-сайту, они занимаются разоблачением корпоративных и государственных заговоров. Особенно пристально они обещают освещать деятельность корпорации BrightLight Inc.

«Ну нашли кого атаковать… Конечно, меньше чем лидера хай-тек отрасли по всей Федерации — это для «ГорячийПирожок.ТВ» мелко будет...» — подумала Мелони, кое-как успокаивая икоту дыханием.

— … в целом, по совокупности найденных данных инфо-канал можно скорее отнести к «желтым», провокационным. Однако, обращу внимание на то, что я не смог проследить источники финансирования. То, как тщательно они скрыты через цепочку подставных фирм, вызывает вопросы о том, что с данным медиа-ресурсом всё сложнее, чем может показаться с первого взгляда.

«Да уж, Стенли сложнее, чем кажется с первого взгляда» — Мелони опять захохотала. У неё даже немного заболели мышцы пресса. Информации про сложную сеть собственников она внимания, конечно не придала.

Отсмеявшись от души, она решила привести себя в порядок и пойти поискать Артура. Соскучилась.

Талия и Алишер провели этот день на Земле. На прощание они заглянули в офис BrightLight,получили кучу подарков и уверения в дружбе. К сожалению, много времени на беседу у Семёна не было, а Сэм - так и вообще уже улетел. Ребята были рады узнать, что Пилигрим стартует по графику, буквально на пару дней позже Эллады. Поэтому и директор, и безопасник были в эти дни крайне заняты.

Талия попробовала уточнить у Семёна цель экспедиции, в которую летит Пилигрим, но тот аккуратно уклонился от ответа. Девушка не обиделась. Она уже привыкла к правилам игры. Но кое-что интересное директор ей всё же на прощание сказал:

— Талия, помните: вы — носитель редкого сочетания генов. 2,7% - это хоть и менее 5%, но тоже весьма не мало. У вас могут иногда случаться вспышки эмоционального восприятия мира. Особенно когда вы в состоянии возбуждения, страха или сильного счастья. Не игнорируйте их, научитесь чувствовать и использовать в повседневной жизни.

— Кстати, а эти 2,7% - это проценты от чего? — вспомнила девушка вопрос, который давно крутился в её голове.

— Это сложно быстро пояснить… Скажем так, от некого условного эталона… В рамках наших внутренних терминов — коэффициент наследственности, — Семён улыбнулся, намекая на то, что больше ничего не расскажет.

Девушка кивнула. Опять корпоративные тайны.

И вот наконец, поужинав в чудесном ресторанчике на берегу и согласовав между собой рейтинг ракообразных (крабы — третье место, крабозавры — второе, лобстеры — первое), они возвращались на небольшом рейсовом корабле на Элладу. Артур, как капитан, даже договорился, чтобы ради них сделали остановку по пути на Луну.

Первый поцелуй случился наконец на заднем ряду кресел по пути на корабль. Сэм был бы доволен, если узнал.

Талия и Алишер были очень счастливы, возвращаясь в обнимку на корабль. Её сердце радостно стучало в груди, эмоции переполняли.

А параллельно с ними к шлюзу Эллады пристыковался рейсовый шаттл со Второго Лунного космодрома. Из шаттла вышел очень заметный пассажир. Низкого роста, округлый, с рыжей бородой, заплетённой в косичку. Он весело пошёл по ангару к лифту, насвистывая песенку, а робот-погрузчик деловито следовал за ним, буксируя аж пять ярких разноцветных чемоданов. Каждый из них был размером почти с владельца.

Ребята шли сразу за ним. И тут Талия внезапно ощутила укол щемящей тревоги.

Глава 34. Паранойя.

14 марта 2349 года.

Звездолёт Эллада. Около трёх световых лет от Солнечной системы (оценочно, корабль находится в гипер-переходе).

Шла вторая неделя полёта. Корабль уже вышел из Солнечной системы и нырнул в первый прыжок. Талия вновь присоединилась к научной группе, но на этот раз это была другая группа и задача была ещё скучнее: выводили новые виды водорослей для озеления круизных лайнеров. Почти вся работа сводилась к тому, чтобы анализировать дневники роста разных видов и по итогам добавить/убавить питательные субстраты или же принять решение о коррекции генома.

Честно говоря, могли бы и без людей с такой задачей справиться, но по старинке решили всё же двоих учёных приставить. На всякий случай. Руководитель Талии был скучным, неразговорчивым молодым мужчиной, который очень быстро начал её раздражать. Возможно ещё и потому, насколько разителен был контраст с Кармен. Перед отлётом с Земли девушка вспоминала доктора Лопес с теплотой и даже отправила ей голо-открытку на Титан. Конечно же, с дельфинами.

На борту было в этот раз аж десять пассажиров — на памяти Артура, это был рекорд. Впрочем, ему-то как раз нравился этот расклад: наконец-то на корабле стало не так тихо, как обычно. И при желании, почти всегда можно было найти партнера для игры в шахматы, инфо-шашки или настольный медиа-гольф. Да или просто посидеть поговорить за чашкой чая или бокалом вина. Полёт длительный, даже капитаны устают от рутины.

Состав пассажиров в этот раз подобрался особенно интересный. На Ар-Ракиб возвращался добрейший профессор биологии — любитель анекдотов, летела целая новая семья колонистов с двумя смешными ребятами лет восьми-девяти. Но в топе рейтинга, конечно, был весельчак Ульрих, который снова решил посетить свои недавно приобретённые шахты. Этот развлекал всех на пути к Земле, и на обратном рейсе точно заскучать не даст.

«Интересно, что у него в этих огромных чемоданах?» — подумал Артур. Он внутренне надеялся, что опять марсианское шардоне.

А в чемоданах у Ульриха было очень, очень много всего! Вино тоже нашлось, и однажды они даже чудесно посидели вечером в каюте капитана вчетвером: Артур, Мелони, Ульрих Беккер и бутылка настоящего земного шампанского. Собственно, интересный разговор о тактике прокладки логистических маршрутов у них начался ещё на ужине в столовой. Пассажир, оказывается, и в торговлю тоже инвестировал, а посему взахлёб рассказывал о том, как вычислить истинно прибыльный маршрут. Капитан и навигатор с удовольствием участвовали в беседе: всегда приятно поболтать с умным человеком… а уж если он ещё и шампанское разливает!

С детьми Ульрих, кстати, тоже общий язык нашёл. Оказалось, что в его багаже ехала в том числе и клетка с двумя морскими свинками! Бизнесмен обдумывал проект разведения этих животных в скальных пещерах Ар-Ракиба. С фауной там всё ещё было очень бедно. Детишки просто пищали, тиская животных и кормя их салатными листьями.

В общем, Ульрих Беккер безоговорочно нравился всем… кроме Талии. Она очень чётко поймала то резкое ощущение тревоги, которое пришло к ней на ровном месте в день прилёта на корабль. Хоть оно и не повторялось, но она отлично помнила слова Семёна. Ульрих Беккер ей не нравился. И она изо всех сил старалась найти в нём какие-то изъяны.

Даже однажды почти поругалась с Алишером из-за этого рыжего гнома: парень разумно заметил, что она отзывается о пассажире как-то слишком нервно и с неприязнью. Он даже спросил, не было ли между Талией и Ульрихом каких-то ссор. Она всё отрицала. А рассказывать Алишеру правду о своих предчувствиях не хотела. Про пси-геном он ведь ничего не знал.

Талия очень надеялась, что параноидальные мысли уйдут сами собой. Но этого не происходило. Какой-то уж слишком идеальный был этот Ульрих. Слишком живой и обаятельный. Слишком харизматичный.

Он даже пытался однажды заговорить с ней о науке. И вы только представьте, он немного разбирался в генетике! Микро-бизнес у него есть, понимаете ли, связанный с производством модифицированных амёб для очистки водоёмов! И этот придурок, руководитель Талии, даже заинтересовался разговором! А она — нет! Встала и ушла проверять образцы водорослей!

В конце концов Талия призналась себе, что да, у неё истинная паранойя. И ей нужно с кем-то это обсудить. А с кем лучше всего обсуждать паранойю? Конечно же, с безопасниками.

Она уличила момент, когда Алевтина спокойно обедала в столовой, и подошла к ней с двумя чашками чая.

— Алевтина, вы меня извините, что я вот так прерываю…

— Я слушаю. Садись.

— Я бы хотела с вами поговорить. Наедине. Там, где точно не услышат. Но я… я не уверена в том, что скажу…

— Что если я зайду вечером к тебе в каюту? — безопасница уже прекрасно поняла, что в отдел охраны Талия почему-то приходить не хочет. Возможно, боится огласки.

— Да, спасибо огромное!

— До вечера точно терпит?

— Да. Думаю, да…

— Хорошо. Чай свой не забудь, — кивнула Алевтина на чашку, которую Талия принесла как предлог.

Когда они встретились вечером, девушка всё честно выложила: что все её страхи базируются исключительно на каком-то дурацком предчувствии… И возможно, ей надо обратиться к медикам?

Но Алевтина её удивила:

— Талия, успокойся. Мне перед вылетом Сэм звонил.

— Сэм?!

— Сэм Бишоп. Мы давно знакомы, ещё с учёбы. Я не знаю, чем он там занимается в своей корпорации. Но если он говорит, что тебе надо верить и помогать — я последую его совету.

Талия выдохнула… «Вот же жук! И как он умудряется расставлять свои сети там, где его и близко не было? Хорошо, что эти сети мне в помощь».

— Однако, я пока не знаю, что именно мне делать с твоей информацией. Я могу лишь заметить, что Ульрих Беккер летел с нами и на Землю. И на этом рейсе у нас случилась кибер-атака. Возможно, это совпадение. Но если он и правда диверсант, то, уверена, он очень.. нет, ОЧЕНЬ хорош в своём деле. А у нас ноль поводов его допрашивать или хотя бы обыскивать. Мне нужно подумать…

Алевтина кивнула девушке, встала и вышла.

А тремя днями позже, 17 марта 2349 года, Алишер Чэнь зашёл вечером в рекреацию Эллады, где они договорились встретиться с Талией, повернул за угол их любимой скалистой декорации… и увидел её лежащей навзничь…

Талия не дышала, пульса не было. Он закричал изо всех сил: «Помогите!!!», а затем схватил её и понёс бегом в медблок двумя этажами ниже, на ходу вызывая медиков. Вокруг сбегались какие-то люди… Он не узнавал их...

Тело было неожиданно тяжёлым. Так всегда бывает, когда это тело, а не живой человек.

Глава 35. Дуэль.

Алишер ворвался в медблок, на встречу ему выбежал штатный врач Генрих. Вместе они погрузили девушку в медкапсулу. Из недр робота сразу же вылезли многочисленные катетеры и датчики. Кто-то настойчиво увёл Алишера в фойе и усадил на диван… он в ужасе смотрел на закрывшиеся двери операционной. Вокруг собирались люди. Многие слышали его крик.

А он всё смотрел на дверь. Бледный, очень медленно дышащий.

Вот прибежал капитан. Кажется, с ним же была Алевтина.

Вот на корабле завыла сирена:

— Внимание, красная тревога! Просьба всем пассажирам, а также членам экипажа, не занятым на вахтах, срочно пройти в свои каюты.

Алишер попытался встать и пройти в каюту, как требовалось в сообщении, но ему на плечо опустилась рука Артура:

— Сиди здесь. Дождёмся.

Только сейчас в блок наконец прибежала медсестра — второй медик корабля — у неё было свободное время, но красная тревога подразумевала, что все медики должны явиться на рабочее место. Она направилась сразу в операционную, но в дверях столкнулась с Генрихом. Он сначала молча оглядел присутствующих, а потом очень тихо сказал:

— Слишком поздно. Мы уже ничем не можем ей помочь. Но мы оставим её в анабиозе до прилёта на Ар-Ракиб, где она уйдёт в вечность, как и подобает, — врач был земляком Талии, и, разумеется, знал, что у неё есть имплант «Форсажа», но всё же неожиданность события покоробила даже его.

Алишер накрыл голову руками… Алевтина и Артур аккуратно подхватили его с двух сторон и повели на выход. Члены экипажа, видевшие как капитан и безопасник ведут белого, еле живого парня в его каюту, расступались в ошеломлении.

Генрих остался пересказывать медсестре произошедшее. На часах было восемь вечера.

Часом позже по кораблю прозвучало объявление:

— Уважаемые пассажиры. На нашем корабле произошло нападение на одного из членов экипажа. Служба безопасности проводит расследование. По распоряжению капитана во всех каютах пассажиров и членов экипажа в ближайшее время будут проведены обыски. Мы просим вас оказывать максимальное содействие. Режим красной тревоги сохраняется вплоть до дополнительного уведомления.

В каюту Ульриха Беккера с обыском пришли около десяти часов. Он спокойно впустил двоих безопасников: Алевтину и какого-то молчаливого парня. Разумеется, такой опытный агент как Крошка Ульрих при себе ничего подозрительного не возил. Ну почти ничего. Та единственная шалость, которую он себе в этот раз позволил, была в его духе: на самом виду, но догадаться ни у кого шансов нет. Ульрих любил риск. Небольшой.

Алевтина прошлась по каюте с детекторами. Подручный внимательно перебрал документы и посмотрел содержимое инфо-кристаллов. Они проверили стены и пол каюты. Прощупали все вещи.

«Что-то они перегибают, — подумал агент, — ну что я, в полу каюты склад сделал? Там пространства совсем нет. Одни кабели»

Он тихо стоял в углу и чуть растерянно улыбался краем рта — как и положено бизнесмену-весельчаку, помогающему следствию изо всех сил. Через полчаса Алевтина сказала бесцветное «спасибо за содействие», и они пошли дальше.

А Ульрих остался в своей каюте и продолжил думать. У его второго визита на Ар-Ракиб было две рабочие цели: первая — продолжить изыскания по улучшению характеристик вируса с использованием последней реплики базы знаний. А вторая — втереться в доверие к Талии Якобсон и постараться выяснить, как же BrightLightудалось в итоге победить «Вирус 2.0» на Пилигриме?

С учётом того, как долго корабль был в глухом карантине, и того, что корпорация уже даже запросила у поставщика спецификацию на новый аналогичный искин, они с Митрой уже было решили, что победили, и экспедиция задержана минимум на месяц. И вот пожалуйста: внезапно на борт отправляется группа учёных, с ними девчонка… и вирус ликвидирован! Что же они придумали? Выяснить это Митре не удалось.

Но если не работает один план, надо переключаться на второй.

И Ульрих отдельно обсуждал с Митрой, стоит ли ликвидировать Талию? Тем более вдруг она ещё и носитель пси-генома? Раз Михайлов с ней так возится — очень вероятно. Но проверить они не могли:BrightLightсвою инфо-базу берегла как зеницу ока.

Митра тогда задумалась на несколько минут и ответила:

«Да какая нам-то разница, есть у неё этот их мифический «пси-геном» или нет? ЭтоBrightLightс этой темой возится, а нам всё равно. Если возникнет критическая необходимость — да, конечно, убирай. Но пока не вижу смысла. Она ведь девочка-то талантливая. Может принести пользу проекта, а дивиденды достанутся и нам в том числе»

И вот, пока Ульрих пытался с этой Талией наладить контакт (прямо скажем, ещё не очень успешно, но это его только раззадоривало), кто-то её просто вот так взял и убил? Кто?! Кто ещё кроме их корпорации заинтересован в том, чтобы с ней покончить?.. Конкуренты?.. Информация про вирус просочилась, и им заинтересовался кто-то ещё?…

Очень много вопросов. Очень неожиданное событие. Но есть одно преимущество: они ведь заперты на корабле. Десять пассажиров, около пятнадцати человек — экипаж включая научную группу. Двадцать пять минус сама Талия и минус он — получаем двадцать три подозреваемых.

«Прямо классический камерный детектив! — подумал Ульрих. — Ну что ж, я и в такое играть умею, дорогой противник. Дуэль?! Вызов принят!»

Нужно найти того, кто убил девчонку. Их интересы явно пересекаются. Но с чего начать? Судя по тому, сколько длился обыск у него, часа через три безопасники уйдут в дальнее крыло жилой палубы. А его каюта очень удобно расположена относительно лестницы. Нужно как можно быстрее провести разведку… Потому что убийца может начать заметать следы. С чего начать? Каюта Талии или медблок?.. Пожалуй, медблок. Пойти и посмотреть медкарту, узнать, как именно её убили. А затем — попытаться проникнуть в каюту, перебрать её вещи. В его планшете были скрыты кое-какие программы для взлома простых замков. Возможно, их будет достаточно.

Но сначала медблок. Ночью там остаётся один медик и он всегда просто спит. Все эти детали Ульрих, конечно же, разузнал заранее. Агент под прикрытием должен в спокойном режиме изучить все вахты и привычки экипажа корабля сразу по прибытии на место. Вот именно на такой случай, когда они могут внезапно пригодиться.

Ульрих Беккер наметил операцию на два часа ночи. Генрих ложился рано, и в это время уже должен крепко спать. К назначенному времени он взял с собой лишь одну маленькую деталь: псевдо-пластырь из аптечки. Внешне он выглядел как обычный пластырь, но на самом деле это был нейростимулятор с интересным разовым действием: при нажатии в определённую точку он резко снижал давление. Это была страховка: если Ульрих вдруг с кем-то столкнётся по пути, то у него будет железное алиби: «Мне вдруг внезапно стало очень плохо! Я еле соображал! Простите! Я искал помощь!»

Закрепив «пластырь» на руке, он тихо вышел на лестницу, спустился на вторую палубу и зашёл в медблок. В фойе никого не было. Он открыл дверь в операционную. Там было темно, лишь совсем чуть-чуть подсвечивалась капсула. Он подошёл и начал считывать данные по истории пациента с экрана.

И именно в этот момент его свалил выстрел парализатора. Алевтина, удачно спрятавшаяся в тени, никаких предупреждений не делала, никакого «попался, мерзавец!» не кричала. Профессионалы так не действуют.

Она деловито подошла к обмякшему телу, быстро надела наручники. В дверь заглянул Генрих:

— Поймали что ли?

— Поймали. Всё. Выводи её из анабиоза. И набери сразу Алишеру, пожалуйста. Он там с ума сходит наверняка. Пусть приходит сюда её сопровождать.

Ульрих был в сознании, но двигаться не мог. Он очень быстро всё понял, но было поздно. Последнее, что услышал агент, было «Артур, мы поймали его. Да. Он всё же пошёл в медблок, пока ты ждал его в каюте Талии». А потом мир расплылся. Генрих вколол диверсанту сильное снотворное.

Очнулся Беккер уже в кабинете Алевтины. Пристёгнутый к креслу, максимально обездвиженный. В комнате кроме хозяйки были ещё капитан и рядовой безопасник с оружием.

«Похоже, поняли, что не простачка поймали. Опасаются» — как-то машинально отметил Ульрих. Как именно себя вести — он пока ещё не решил, но общий мотив понятен: всё отрицать, требовать адвоката, грозить судами. А адвокаты у DarkAgesи правда были кусачими… так что угроза была вполне реальна.

Для начала он решил изобразить лёгкий шок в духе «где я?.. зачем вы так со мной?.. я ничего не сделал! Просто проходил мимо!»

Алевтина спокойно выслушала его лепет, дождалась паузы и сказала:

— Вы знаете, Ульрих, вы очень интересный соперник. Мы подстроили вам ловушку, но объективно — вы правы, мне нечего было бы вам предъявить… кроме вот этого.

И она достала из-под стола клетку с двумя милыми зверьками. Его морские свинки.

Ульрих выразил максимальное удивление. Но Алевтина не собиралась долго его томить:

— Вы наверняка думали, что никто не опознает орионских кроликов? Они и правда чудовищно похожи на морских свинок. И на Ар-Ракибе сказали бы также. Но я знаю различия… Внешне они ничтожные, а вот внутри, в районе уха у них есть железа, выделяющая токсин GW832по медкаталогу. И кстати, они запрещены к вывозу из системы Лорики. Откуда простой бизнесмен взял их на Земле и зачем везёт с собой?

Чего только не водилось в хранилищах DarkAges на Земле…

Ульрих выбрал токсин GW832, потому что он был очень удобен: вызывал тихую остановку сердца, а потом быстро выводился из организма, не оставляя следов. Но вот везти его в капсулах было опасно. Если бы их кто-то нашёл, Ульриху было бы очень сложно объяснить, зачем он возит с собой такие редкие яды.

А вот сами по себе орионские кролики — очень удобная штука на тот случай, если Талию всё же придётся устранить. На вид и правда один-в-один земные морские свинки. Это была та самая крохотная деталь, тот самый крохотный риск, который взял на себя Ульрих. И проиграл. Красивая была дуэль. Достойный соперник.

— Животных вскрывать будем? — осведомилась Алевтина своим фирменным бесцветным голосом.

— Не стоит. Это орионские кролики, — его тон тоже стал спокойным. Играть дальше смысла не имело.

— По совокупности фактов — перевозка запрещённых животных, нарушение режима красной тревоги и попытка проникнуть в медблок с целью похищения улик, мы предъявим вам обвинение в диверсии. Желаете дать показания?

— Нет.

— Желаете добровольно пройти процедуру активного допроса?

— Нет.

— А если мы запросим санкцию компьютера и капитана на принудительный активный допрос?

— То компьютер вам откажет. Я не несу угрозы жизням людей на борту.

— Вы ожидаемо хорошо знаете процедуры.

— Да.

— Значит анабиоз до Земли?

— Да.

Алевтина вызвала Генриха. Пойманных преступников и опасных подозреваемых транспортировали на Землю в анабиозе. Кем бы ни был Ульрих на самом деле, чьи бы интересы ни представлял, с этого момента он больше не опасен для экипажа.

Алевтина не питала надежд, что агент расскажет что-то ценное в ходе беседы. Это была достойная схватка двух профессионалов. И она её выиграла.

Глава 36. Рефлексия.

18 марта 2349 года. 03:00.

Звездолёт Эллада.

Алишер, конечно же, не спал, когда его вызвал Генрих. И конечно же сразу сорвался в медблок. Он ждал вызов. Он знал, что всё подстроено. Он был участником спектакля. И всё равно он был В УЖАСЕ.

Об операции знали пятеро: сама Талия, Артур, Алевтина, Генрих и Алишер. План разработала, разумеется, Алевтина, и он базировался на том, что лучшие агенты строят своё прикрытие вокруг истинной личности. Если Ульрих был тем, кем она его считала, то любовь к риску пересилит осторожность.

Алевтина взяла пару дней на аккуратную слежку за ним, и убедилась, что он достаточно часто оказывается недалеко именно от Талии. То обедает за соседним столом, то «случайно» заходит в лабораторию поболтать, то выпускает своих «свинок» погулять недалеко от скамейки, где сидят вечером ребята. Значит, вероятно, что именно на Талии сосредоточен его интерес. Осталось заставить его действовать.

Капитан был очень удивлён, когда ему рассказали про план. Ульрих Беккер ему очень нравился. Но Алевтина сказала что-то туманное про «есть оперативные данные», «мы просто проверим», «мы же ничем не рискуем» и наконец коронное «это в целях безопасности корабля», и Артур в итоге согласился.

На участии Алишера сначала настояла Талия. Она наотрез отказалась что-либо предпринимать, если он будет не в курсе. Но когда парень узнал о плане, он чуть помолчал, а затем обратился одновременно к Алевтине и Артуру:

— Вы же разумные люди. Что за ерунду вы придумали? С чего вдруг вы его подозревать решили? Я просто отказываюсь верить, что вы на это пошли… на ладно Талия..

— В смысле?! Что значит «ладно Талия»? Это ты о чём?.. — воскликнула девушка в возмущении.

— О том, что ты склонна порою к поспешным решениям…

— Я склонна к поспешным решениям?! — возмущение перерастало в гнев.

— Подожди… послушай, — он понял, что переборщил с формулировкой. — Ну подумай ты головой. Это же просто пассажир. У вас ноль аргументов. Только какие-то непонятные «общие подозрения» и то, что он летел вместе с нами на Землю! Вы же взрослые адекватные люди, профессионалы… я бы никогда не подумал, что вы пойдёте на такую авантюру, — он опять повернулся к капитану и начальнику охраны.

— А в чём авантюра-то, Алишер? — спокойно уточнила Алевтина. Её криками точно было не пронять. — В сухом остатке у нас что? Ну остановим сердце на две-три минуты, введём в анабиоз. Полежит в капсуле дня два-три, в это время её медробот полностью восстановит, причём она будет под двойной охраной. Если за три дня ничего не случится - отпразднуем счастливое возвращение к жизни. Объявим, что это было отравление, и мы наконец нашли антидот.

— А если вы не ошиблись? И он действительно придёт её убивать?.. И вы не справитесь? И что-то пойдёт не по плану?

— Алишер, ну ты уж определись: ты не веришь в то, что он диверсант, и обвиняешь нас в паранойе, или веришь и боишься его? — спросила Алевтина.

Но точки над i внезапно расставила Талия. Она сильно обиделась на то, как отреагировал её парень. Значит, она склонна к поспешным решениям?! Ну хорошо!

— Подождите. Мы уже всё решили. И я готова действовать. Без него в том числе, — неожиданно холодно перебила она спорщиков.

Ситуация изменилась. Теперь уже Алишеру пришлось доказывать, что он хочет и должен участвовать. И он их всех в итоге убедил, что сможет сыграть свою роль достойно. Но вот в то, что у этого спектакля есть смысл, он всё равно не верил.

Алевтина подробно инструктировала парня, как ему себя вести. Как прятать голову в руки, как молчать, как кричать… но когда он увидел в реальности бездыханную Талию, все инструкции забылись. Это было по-настоящему страшно. Он знал, что сердце остановлено тщательно подобранным препаратом всегодесять секунд назад, и что медкапсула реанимирует её без последствий… но всё равно ужасно испугался. И кричал «помогите» от всего сердца, и бежал в медблок изо всех сил…

И всю ночь ждал звонка. Хотя его и предупредили, что абсолютно не факт, что что-то произойдёт именно этой ночью. И Артур уверял его, что надо набраться терпения и просто подождать. И объяснял, что они устроили целых две засады: два человека в каюте Талии, два — в медблоке. А ещё там и там повесили камеры, что в целом на корабле было редкостью — Артур внимательно соблюдал Кодекс этики космонавтов.

Но Генрих позвонил. И Алишер прибежал в медблок. Талию только что «разморозили», и после анабиоза вся её одежда была влажной, но выглядела девушка вполне бодренькой, а в выражении её лица отчётливо читалось «Ну и? Я же говорила?!» Видимо, ей уже рассказали, что Ульрих пойман.

Врач принёс большое полотенце, окинул критическим взглядом прибежавшего парня и спросил:

— Ты когда последний раз ел, Ромео?

Талия хихикнула. Алишер наконец заметил, что у него и правда трясутся и руки и ноги… Когда он ел?.. Вчера, наверное.

Парой часов позднее Алевтина сидела в своём кабинете и задумчиво рассматривала «свинок». Догадалась она далеко не сразу. Только во время обыска: они старательно изображали рвение при осмотре каюты, и именно в этот момент она разглядела крохотные кисточки на ушах и пятнышки в основании хвоста.

Знала она про них исключительно потому, что имела опыт поимки контрабандистов, отправляющих этих опасных зверей с Лорики в Солнечную.

Итак, партия была завершена, но адреналин в крови у неё всё ещё бурлил… Хотя со стороны этого никто бы не заметил.

«Самое обидное в нашей работе —то, что всю правду мы никогда не узнаем. Привезём его в Солнечную. Пойдёт под суд. Получит почти наверняка психокоррекцию, причём не совсем верную… Адвокаты постараются. И рано или поздно вернётся к своей основной, так сказать, деятельности. А что ему тут было нужно, что он хотел от Талии, был ли причастен к кибер-атаке —всё это остаётся в графе «прочие вопросы без ответов»».

Артур зашёл за ребятами, но они мирно спали на диване в фойе медблока, и он решил их не будить.

«Ну и ладно. Утром всё обсудим. Длинная была ночь. Одно обидно… лишились прекрасного собеседника и его коллекции вин. Стоило, пожалуй, устраивать охоту поближе к концу полёта».

Глава 37. Страсти накаляются.

10 мая 2349 года

Космопричал на Ар-Ракибе.

Эллада заняла высокую экваториальную орбиту над планетой рано утром. И почти сразу же от корабля отстыковались два шаттла с пассажирами. Всем не терпелось завершить уже наконец длительное путешествие. Многих внизу ждали друзья и родственники.

Талия и Алишер зашли в здание космопричала. Обоих ждали родители. Они стояли рядом и общались. Увидев, что парочка держится за руки, мама Алишера подмигнула маме Талии, а та в ответ шепнула подруге: «ой, да все же этого ждали!»

Общее время разлуки составило почти полгода, и родственники буквально накинулись на ребят с расспросами и объятиями. Герои немного смущались от такого внимания, но были очень рады вернуться домой.

А ещё Эллада, как обычно, привезла традиционный пакет с почтой. И одно из писем было адресовано Антонии Эспозито:

«Дорогая Антония, мы очень давно не общались, но когда-то нас связывали тёплые дружеские отношения. Я с нежной грустью вспоминаю те счастливые времена, когда мы, молодые выпускники, прилетели на Ар-Ракиб. То, как мы верили в этот проект, то, как мы спорили, то, как мы творили историю… Это прекрасная часть нашей молодости, которая, увы, уже позади. И всё же, я полагаю, что и ты помнишь те чудесные годы. Я смею надеяться, что всё ещё могу считать тебя своим другом. Как говорится, и в горе и в радости…

Но сегодня — именно в горе. Я вынужден тебе сообщить, что мой брат и наш общий друг и коллега — Ян Новак — погиб. Точнее, мы почти уверены, что он убит. Это случилось 9 февраля. Следствие продолжается. Мы не знаем, что послужило причиной его смерти. Но что бы это ни было… Я скорблю по брату. Мне очень его не хватает. И если у тебя будет минутка — пожалуйста, вспомни его добрым словом.

Твой друг и коллега, Анатолий Новак»

Антония дочитала письмо, стоя около стола. Затем обессиленно опустилась в кресло. Ян мёртв?… Убит?… Но как, почему, за что?..

И тут ей в голову пришла ужасная мысль: а если это как-то связано с её письмом? Ведь оно должно было прийти незадолго до этой даты. Может быть, на неделю-две раньше. Но если эти события связаны, то как?! Ян… спокойный, безобидный, покладистый, даже, пожалуй, мягкотелый… Да кому и чем он мог помешать?

Антония не могла сказать, что она испытала горе. Но письмо было, конечно, неприятным. А ещё и подписано Анатолием как «друг и коллега...». Она ощутила, как на неё накатила волна ярости. Ну почему?! Почему в этом мире на неё обращали внимание, кажется, абсолютно все мужчины кроме него? Что за злая шутка судьбы?..

Она схватила со стола стеклянную модель планетной системы Лорики и со всей силы запустила её в стену. Разлетелись осколки. Из ниши выехал робот-уборщик и деловито занялся своей работой — ликвидацией последствий вспышки гнева директора проекта.

Старый добрый метод сработал: Антония немного успокоилась и начала наконец думать. Талия. Ей нужно поговорить с Талией. Она же была на Титане примерно в те же даты и точно знает больше, чем написано в этом помпезном письме. Её кольнуло раздражение: а ведь и правда, столько красивых слов, а никакой полезной информации в сообщении по сути и нет.

Вот только она помнила, как закончился последний разговор с Талией. И с тех пор она ни раз к нему возвращалась в своих мыслях. Она уже тогда ошиблась, пытаясь говорить с этой девушкой с позиции «взрослый — подросток». Это не сработало в тот раз, и уж тем более не сработает сейчас. То, как полгода в дальнем космосе ускоряют взросление, Антония осознавала весьма чётко.

Она вздохнула и набрала Талию Якобсон. Наудачу. Без подготовки.

— Да, — на экране появилась девушка. Судя по интерьеру за её спиной, она была дома.

— Здравствуй, Талия.

— Здравствуйте, Антония.

— Я понимаю, что ты, возможно, совсем не хочешь со мной разговаривать… И у тебя есть на это полное право.

— Всё в порядке. Я вас слушаю, — девушка отвечала очень спокойно, без напряжения… И да, Антония поймала себя на ощущении, что Талия повзрослела минимум года на два.

— Спасибо. Я рада, что ты снова с нами. И если ты найдёшь время поговорить предметно о возможности твоего возврата в команду проекта «Форсаж», я буду очень рада. Правда.

Талия просто кивнула.

— Но сейчас я звоню тебе вот так, без предупреждений, совсем по другой причине… Я получила новости о смерти Яна. Мне написал Анатолий.

Талия вновь кивнула. Она ждала продолжение.

«Да какие там два года?! Она все пять как будто накинула!» — в изумлении подумала Антония, считывая реакции обновлённой версии Талии Якобсон, а вслух продолжила:

— Пожалуйста, я очень прошу, расскажи всё, что ты знаешь о братьях Новаках. Вы встречались? Успела ли ты застать Яна в живых? Что ты знаешь о его возможном убийстве?

Талия помолчала несколько секунд, а затем сказала:

— Я расскажу вам всё, что знаю. Насколько мне известно, вы были близкими друзьями с братьями Новаками. Они с теплотой вас вспоминали.

В этот раз кивнула Антония.

Талия в начале рассказала про то, что их корабль прилетел позже, чем планировалось. Затем — про встречу с братьями на Титане и стёртый кристалл. А ещё про то, что кто-то пользовался капсулой в университете примерно за две недели до прилёта туда Талии.

«То есть как раз примерно тогда, когда Ян получил моё письмо» - прикинула Антония.

— Насколько мне известно, следствие склоняется к версии убийства. Но у них открыт вопрос мотивов. Антония, я подозреваю, что это всё как-то связано с тем, что кто-то подключался к капсуле, и с тем, что было в стёртом дневнике. Я бы хотела с вами всё это обсудить более детально. Когда у вас будет время на более длинный разговор. И ещё я привезла для вас образцы компьютерного вируса.

— Вируса? — не поняла Антония.

— Да. Вируса, который задержал Элладу на две недели. Его сделали из нашей базы знаний.

— Что?! — Антония рефлекторно привстала с кресла.

— Да. Наши данные использовали не в самых благих целях… Но это длинный разговор. Давайте договоримся о встрече? — опыт общения с Семёном Михайловым явно помогал Талии более уверенно общаться с руководителем проекта «Форсаж».

— Да. Конечно… Завтра в 16-00?

— Подойдёт, спасибо. Я принесу с собой все материалы.

Они распрощались, Антония выключила связь и задумалась.

«Вирус? Сделать из базы знаний вирус?.. Да кто посмел?! И как сумел?!»

Она раздражённо побарабанила пальцами по поверхности стола… Пронеслась пару раз туда-сюда по своему рабочему пространству… Нет, одну вещь нужно сделать прямо сейчас. Она встала и пошла по направлению к кабинету Ахмеда Али.

Он работал за своим терминалом как обычно. Антония зашла и закрыла за собой дверь.

— Ахмед, что ты натворил с Элладой?!

— Антония… о чём ты?

— Ты прекрасно знаешь, о чём я! Мы говорили о том, что надо отправить письмо Яну, но оно может опоздать. И тогда ты сказал, что знаешь, как решить вопрос.

— Да…

— Ты сказал, что у тебя на борту есть свои люди, которые помогут немного задержать корабль в пути. И что никто не пострадает!

— Антония… но ведь так всё и произошло!

— Их поймали!

— Да. Но я общался с ними исключительно через анонимизирующие узлы. Меня вычислить невозможно!

— Ахмедушка, вы запустили вирус?! В систему корабля? Ты что, совсем спятил?! — она распалялась как огонь в груде сухих осенних листьев. А он ненавидел, когда она его так называла…

— Откуда ты его взял?.. — Антония на глазах превращалась в разъярённую фурию. — Кто его сделал?! Как вы посмели использовать нашу базу?.. Это ты её слил?..

Ахмед пытался быстро сообразить, как лучше реагировать, а реплики летели ему в лицо как пощечины:

— КТО СДЕЛАЛ ВИРУС? Вирус — из базы знаний?! КТО? Я тебя спрашиваю! Я никогда не поверю, что это ты! У тебя мозгов не хватит!!!

И вот эта последняя фраза взорвала в голове Ахмеда давно затаившуюся бомбу… Он не выдержал и закричал в ответ:

— Да какая разница! Они помогли мне, а я помог им! Они ценят мой опыт! Я им нужен, а тебе — НЕТ! Ты сама-то хоть понимаешь, как достала всех своим этим высокомерием?! Ты же тут самая умная, самая красивая! Ты… ты просто злобное чудовище! — выдохнул он и резко замолчал, сверля её взглядом.

Антония тоже замолчала. Гнев ушёл…

Перед ней был совсем другой Ахмед. Не тот, который ежедневно позволял вытирать о себя ноги, молчаливо снося колкие шуточки и общение свысока.

И вот эта последовательность эмоциональных шоков: сначала письмо Анатолия и новость о смерти Яна — как звонок из прошлого, затем разговор со стремительно повзрослевшей Талией, а теперь вот этот новый, взбунтовавшийся Ахмед... всё это вместе буквально выбило пол из-под ног Антонии.

Она ощутила внезапную слабость. У неё не осталось сил на споры. Но даже в таком состоянии она оставалась руководителем проекта «Форсаж»:

— Ты прямо сейчас встаёшь и уходишь. И никогда сюда не возвращаешься. И тогда я обещаю, что не буду заявлять на тебя в службу безопасности. Пришлёшь почтой просьбу об увольнении по личным причинам. Считай, что это подарок за долгие годы совместной работы, — сказала Антония очень ровным тоном, не смотря ему в глаза.

Ахмед Али бросил на неё последний взгляд и вышел.

Антония осталась сидеть в его кресле.

Глава 38. Сердечный приступ.

19 марта 2349 года. 10:00.

Ар-Ракиб. Кафе «Крабозавтрак».

К утру Ахмед наконец немного пришёл в себя. Да, сцена вчера развернулась ужасная. Но может, даже и к лучшему, что этот разговор состоялся? Сколько раз он представлял, что наконец- то выскажет Антонии всё, что он о ней думает?.. Возможно, случилось то, что давно должно было случиться.

Он тоже вчера получил письмо. Конечно, не подписанное, но тон отправителя отлично узнавался: «Дружище, на следующий день после прилёта предлагаю перехватить по сэндвичу с крабозавром. Как обычно.»

Отправлено было ещё с Земли, судя по параметрам файла. А «как обычно» - вполне чётко описывало место и время. Они всегда встречались около 10:00 утра в шумном демократичном кафе «Крабозавтрак», где очень легко затеряться в толпе желающих начать день с морепродуктов.

Они с Ульрихом обсуждали, что тот скорее всего прилетит ещё раз. Их совместный проект был весьма многообещающим: Ахмед отвечал за своевременную добычу данных, а Ульрих и его организация — название, он, конечно, не сказал… ну да и какая разница? — за упаковку этих данных в формат вируса. Спецы у них были, видимо, серьёзные: то, что видел Ахмед… точнее то, что он смог разобрать… его весьма впечатлило. В этическую сторону вопроса он предпочитал не погружаться: формулируя её для себя примерно как «В конечном итоге все эти программы просто используются в корпоративных войнах. А там правых и виноватых нет. Всё ради денег».

Вот и получилось: с одной стороны опция быть вечным замом самовлюблённой Антонии, а с другой — влиться в команду спецов с более глобальным взглядом на возможности их работы, да ещё и более гуманным, как считал Ахмед, отношением к людям. Ульрих в его глазах был просто руководителем мечты: весёлый, поддерживающий, всегда готовый помочь. А ещё он всегда подчеркивал, что без Ахмеда у них бы ничего не вышло!

И вот Ахмед Али устроился за столиком ждать своего партнёра по проекту. Заказал завтрак. Постарался привести мысли в порядок. Одна вещь его всё же тревожила: слишком быстро ему вчера пришлось уйти. Будь у него немного времени, он бы забрал с собой свежие реплики базы. Но сейчас придёт Ульрих, и они это обсудят. Бородач наверняка придумает, как их достать. Он всегда что-то придумывает.

Однако, время шло, Ахмед пил уже третью чашку местного чая, а Ульрих всё не появлялся. Это было на него абсолютно не похоже. Бывший зам Антонии прождал почти два часа, пока не решился признаться самому себе, что что-то идёт не так.

Он надел куртку, вышел на улицу. Было прохладно, но он этого не замечал. «Что же делать?» — звенело в его мозге.

«Прекрати панику, — строго сказал он сам себе. — У нас же здесь большая деревня. Пятнадцать тысяч человек. Найдётся Ульрих. Куда ему деться-то?»

Поиск он решил начать с корабля: открыл официальную сводку по рейсу. Пробежался взглядом по списку грузов и именам пассажиров. Да. Ульрих Беккер в списке был. Значит он прилетел. От сердца у Ахмеда немного отлегло. Чуть подумав, он обзвонил гостиницы — ни в одной из них такой гость не появлялся.

И тут Ахмеду пришла в голову отличная идея: уточнить на корабле! Он запросил у наручного коммуникатора связь с Элладой. Ответил ему мужской голос:

— Доброе утро. Джон Ковальски. Дежурный на мостике.

— Доброе утро. Извините, я бы хотел уточнить по поводу одного из пассажиров. Мой друг, Ульрих Беккер, вчера прибыл на вашем корабле. Мы договаривались встретиться, но мне не удаётся с ним связаться. Подскажите, может быть, он оставлял для меня сообщение? Или вообще до сих пор остаётся на корабле, турнир по преферансу завершает, например? — Ахмед очень старался казаться добродушным и расслабленным, а ещё показать, что отлично знает Ульриха.

— Я прошу прощения, но раскрывать планы и местоположение пассажиров мы не имеем права, — ответил старпом. — А вот наличие сообщений я проверю. Подскажите, пожалуйста, как вас зовут.

— Ахмед Али.

— Минуту… Ищу… Нет, Ахмед, к сожалению, для вас никаких сообщений не оставляли. Удачи в поисках.

— Благодарю, — расстроенно ответил Ахмед.

Он отключил связь и задумался. Что-то явно шло не так… И в этой ситуации он обязан проявить инициативу. Сколько можно прятаться за широкую круглую спину Ульриха? Бородач рано или поздно найдётся. А пока Ахмеду стоит показать, что он и один кое-чего стоит.

Ахмед решил, что он сам, без помощи, достанет данные. Доступ к терминалам ему, конечно, сразу перекрыли, а вот просто прийти в здание проекта в качестве посетителя мог любой человек — кого им бояться-то в гуманном и безопасном XXIV веке? В голове Ахмеда сложился план.

А в это время на мостике Эллады Джон уже вызвал Артура и Алевтину:

— Как мы и думали, Ульриха стали искать. Только что звонил некто Ахмед Али. Компьютер сообщает, что это бывший заместитель руководителя проекта «Форсаж» Антонии Эспозито.

— Бывший? Я вроде даже вспоминаю это имя, — удивился Артур.

— Да. Бывший. На текущий момент место работы неизвестно.

— Какое совпадение, — протянула Алевтина.

— Я знаком с Антонией. Как насчёт её навестить?— подал идею Артур. — Алевтина, вы как относитесь к научным экскурсиям?

— Сегодня— положительно, давайте вечерком к ним наведаемся, капитан?

— Поддерживаю. Насколько помню, шеф проекта часто задерживается допоздна. Я ей предварительно позвоню, чтобы она нас дождалась.

— Капитан, только про цель визита не говорите, хорошо? — внезапно сказала Алевтина.

— Хорошо. Хотя кажется, вы перегибаете палку.

Алевтина молча пожала плечами. Если бы искину дали задачу перевести этот жест, то получилось бы «если бы вы знали, сколько раз я слышала эту фразу».

Алишер вызвался сопровождать Талию: «Я просто подожду внизу. Не беспокойся, мешать не буду. У вас там отличное кафе». Девушка согласилась, пряча улыбку. Ей вспомнилось про «растущий организм».

Пришли они вовремя, и Антония уже ждала свою бывшую сотрудницу. Талия заметила, что женщина выглядела необычно спокойной и собранной. То есть она, конечно, всегда была собранной. Но при этом напоминала сжатую пружину, всегда готовую совершить рывок. А сейчас такого не чувствовалось. Впрочем, спрашивать что-либо на эту тему Талия, конечно, на стала.

— Я привезла вам образцы вирусов. В двух версиях — первая, более простая, поразила Элладу, а вторая гораздо опаснее — её внедрили на корабль Пилигрим.

— Что за Пилигрим?

— Это корабль корпорации BrightLight.Их директор — друг Френсиса. Мы с ним встречались, он рассказал мне об их последней встрече в июле прошлого года.

«Ага. Просто директор корпорации… Ничего себе знакомства она завела», — подумала Антония.

— Я возьму всё это на анализ. Мы попробуем разобраться, каким образом были похищены данные для вируса. Но к сожалению, надо иметь в виду, что похищены они могли быть не только здесь, но и на Титане, —сказала руководитель проекта. Она очень надеялась, что не придётся придавать огласке историю с Ахмедом. Так или иначе — он долгое время был членом её команды. А значит вина за утечку данных лежит и на ней тоже.

— Представители корпорации также передали вам их контакты. Если вы захотите с ними что-то обсудить, запросить дополнительные данные — они готовы, —дополнила Талия.

Антония кивнула и спросила:

— Но ты ведь хотела обсудить и кое-что ещё?

— Да. Это касается Френсиса, —девушка сделала паузу и посмотрела на реакцию Антонии. Та внимательно слушала. —Я считаю, что то, что я слышала и видела в капсуле сначала здесь, а потом на Титане, имеет значение. Я думаю, что Френсис сделал какое-то неприятное открытие. И я пыталась повторить его эксперимент, но полноценного воспроизведения не получилось. Скажите, он что-то вам говорил после возвращения из поездки?

Антония чуть помолчала. Той, знакомой с малых лет внучке профессора, она бы, конечно, ничего такого рассказывать не стала… А вот этой, уже совсем другой девушке, похоже, стоит ответить честно.

— Талия, когда Френсис вернулся, он действительно был сам не свой. Я даже предлагала ему обратиться к медикам. Он подолгу сидел один в своём кабинете. Не хотел обсуждать текущие дела. А в то самое утро, когда мы видели его в последний раз, он вообще сказал странную фразу: «Я должен всё это остановить. Это бесчеловечно».

Мы с Ахмедом это вдвоём слышали. Хотели продолжить разговор, но он сказал, что хочет сначала пройтись, а затем будет готов к честному полноценному разговору. Мы ему дежурно напомнили, что через пару часов ожидается сильная вспышка. Он засмеялся и ответил, что-то типа «я человек уже не молодой, столько по скалам мне ходить тяжеловато». И пошёл к себе.

Ахмед ещё что-то с ним по пути обсуждал, а я… я увидела Френсиса в следующий раз лишь в прощальном зале, на церемонии ухода.

— Антония, а он привозил сюда свой дневник записей, который он вёл на Титане?

— Удивительно, но похоже, что нет. После его ухода я разбирала записи, искала именно этот дневник, но не нашла.

— Вы же тоже считаете, что это странно? Френсис был очень аккуратен со своей документацией.

— Да, Талия. Я согласна абсолютно. Это очень странно, но их нет —я всё внимательно проверила.

«А не стёр ли эти записи Ахмед? —пронеслось в голове у Антонии. — Чёрт… Может, всё же сдать его безопасникам?..»

— У меня есть кое-что, что может помочь нам восстановить эксперимент Френсиса, если вы разрешите провести его повторно,— дошла наконец Талия до главного момента.

Она рассказала про эксперименты BrightLightсо стимуляцией активности инсулы и про то, что, вероятно, у них в семье «есть некая генетическая особенность, способствующая более яркому эмоциональному восприятию». Такую формулировку ей посоветовал Семён. В конце рассказа показала коробочку с имплантами: ей выдали сразу несколько десятков.

Антония задумалась на пару минут, затем ответила:

— Хорошо. Давай попробуем. Но с двумя условиями: во-первых, я тоже хочу участвовать, а во-вторых, нужно заранее предупредить медиков. Чтобы были наготове. И оставь мне, пожалуйста импланты и документацию на них — я должна успеть разобраться в принципе их действия. Ты согласна работать в таком формате?

— Да, конечно.

— Тогда давай на завтра спланируем. Часов на одиннадцать утра?

— Отлично. Спасибо вам, Антония.

Талия поднялась и пошла к выходу. А Антония направилась в свой кабинет. Время было уже позднее, но она хотела ещё поработать. Зашла, открыла свой терминал, внесла в него данные с привезённых кристаллов. Откинулась на спинку кресла. Задумалась…

И тут в дверях внезапно появился Ахмед.

Она испытала одновременно и удивление, и раздражение, и даже брезгливость. Он что, пришёл извиняться?..

— Что ты здесь делаешь? —спросила она ровным тоном.

— Антония, давай спокойно поговорим? —предложил он, добродушно улыбаясь. — Мы оба вчера погорячились… —он приблизился, сократив половину расстояния.

— Ты очень невовремя, Ахмед. У меня есть к тебе ещё один вопрос. Новый. Это ты стёр с нашей сети дневник Френсиса? —она встала и подошла к нему поближе, пристально всматриваясь в тёмные глаза бывшего зама.

И вот этой дистанции ему уже хватило, чтобы резко протянуть руку с инъектором к её плечу. Она отшатнулась… хотела закричать, но голос пропал… Антония Эспозито стала медленно оседать на пол, но Ахмед предусмотрительно усадил её в кресло. Дыхание замедлялось постепенно. Сердце остановится примерно через полчаса. А к утру следов токсина в крови уже не останется.

Ульрих предусмотрительно оставил своему протеже кое-какие «игрушки» из своего арсенала. Пришло время показать, что Ахмед может ими верно распорядиться.

Сердечный приступ. Редко, но бывает. Даже в таком молодом возрасте. Она ведь так много работала, задерживалась до ночи. Совсем себя не жалела.

Глава 39. Только не говори ничего Мелони!

19 марта 2349 года. 18:20.

Ар-Ракиб. Здание проекта «Форсаж».

Алишер ждал Талию в кафе, как и обещал. Устроил себе полноценный обед: за полгода он успел соскучиться по местной кухне. Потом заказал большой чайник с местным горячим настоем из древника и устроился ждать.

В кафе зашёл зам Антонии —Ахмед Али. Алишер поздоровался: они были шапочно знакомы, пересекались пару раз в офисе. Ахмед дежурно спросил, как дела, как прошёл полёт. Парень ему дежурно ответил, что полёт отлично, а сегодня Талия пошла на встречу с Антонией, но вот уже скоро вернётся, а он тут её ждёт.

— А, ну хорошо… — чуть рассеянно сказал Ахмед. —Тогда пойду к ним.

Алишер кивнул и вернулся к своей чашке с настоем. А Ахмед пошёл, конечно, не наверх к кабинетам сотрудников, а в дальний угол фойе: чтобы Алишер его уже не видел, а он бы наоборот отлично видел, кто выходит из лифтов. Ага, вот и Талия! Значит Антония осталась, вероятно, одна. Время-то уже позднее. Все остальные сотрудники разошлись. Он проследил, как ребята пошли к выходу из здания, и направился к лифтам.

Талия и Алишер решили прогуляться. Конечно, у них тут не Сидней... Но пространство вокруг офиса «Форсажа» было красивое и грамотно организованное: кустики, лавочки, кристаллические беседки и небольшие скульптуры на научные темы. По крайней мере, авторы этих скульптур так считали… Прохожие не всегда могли понять замысел отдельных, особо концептуальных, шедевров в жанрах кристо-скульптуры и голо-панно.

Ребята расслабленно болтали о своём, когда им навстречу, по направлению от ближайшей парковки, показались Артур Джонс и Алевтина Иванова. Выглядели они немного комично: высокий красавец-капитан в модном функциональном костюме и чуть сутулая Алевтина в своей серенькой курточке, которая казалась старше владелицы.

«Как будто он пари кому-то проиграл и в качестве наказания вывел её погулять», — хихикнула про себя Талия.

Капитан тоже заметил ребят и подошёл поздороваться.

— И вы тут что ли? Талия, ты решила всё же вернуться в проект?

— Пока не могу сказать точно насчёт возвращения, но всё возможно, — уклончиво ответила девушка.

— Талия, а ты там сегодня с кем-то общалась? —вступила в разговор Алевтина.

— Да. С Антонией.

— Тебе не показалось, что она себя необычно ведёт?

— Хм… ну, может быть, чуть более загруженная, чем обычно, — девушка искренне не понимала, к чему эти расспросы.

— А Ахмеда ты не видела сегодня? —Алевтина продолжала расспрашивать.

— Нет... Кстати, и правда, а где он был-то?… Мы всегда хорошо общались, он мне помогал советами. А я что-то даже и не сообразила, что его нет. Слишком была занята разговором.

— Зато я видел его внизу, — внезапно сказал Алишер.— И он сказал, что к вам наверх пошёл. Странно, что вы не пересеклись.

Артур выразительно посмотрел на Алевтину:

— Поторопимся?

— Бегом! — коротко бросила она и действительно внезапно перешла на бег. Артур бросился за ней.

А ребята переглянулись и, не сговариваясь, побежали следом.

С Ахмедом они столкнулись в фойе.

— Вот он! — с азартом крикнул Алишер. Он абсолютно не понимал, зачем им ловить Ахмеда. Но сам процесс был захватывающим.

Бывший зам Антонии удивлённо остановился. Он никак не ожидал, что кто-то будет его ловить. Однако, пути к отступлению ему отрезали.

— Вы — Ахмед Али, — констатировала Алевтина. Она ему сразу не понравилась.

— Допустим, да. В чём проблема? Дайте пройти!

— Пожалуйста, пройдёмте с нами. Мы бы хотели поговорить с вами, — продолжала «серая женщина», как он её для себя назвал.

— А я с вами говорить не хочу. Я хочу спокойно пойти домой после рабочего дня.

— Вы здесь уже не работаете, —вставил Артур.

— И даже если это и так — это абсолютно не ваше дело! — понемногу Ахмед терял самообладание. Они явно что-то знали.

— Вы правы, — согласилась Алевтина. — Талия, где здесь служба безопасности? Нам нужна помощь.

— ...ладно, хорошо! Что вам надо? Поговорить? Пойдёмте, поговорим, — Ахмеду совсем не нужно было привлекать внимание охраны. Он всё ещё надеялся, что ему удастся уйти по-хорошему. Просто тихо уйти, а завтра они уже ничего не смогут ему предъявить. —Сядем в кафе?

Алевтина пристально на него посмотрела. Кажется, она достигла желаемого… но что-то было не так… Слишком легко он сдался.

«Пока начнём разговор, а по ходу разберёмся»,— приняла она решение.

Они прошли в кафе.

— Я только Антонии сейчас наберу, —тихо сказал Артур Алевтине, пока они рассаживались вокруг к столика.— Она же нас ждёт, договаривались.

Антония на звонок не ответила. Капитан с сомнением посмотрел на Алевтину: «не отвечает...».

— Алишер, вызывай охрану сюда. Мы с тобой остаёмся с ним. Артур, Талия — бегом наверх, ищите Антонию! — вот теперь Алевтина уже не медлила. В какой момент в её руках появился парализатор — Алишер не успел заметить, но уважительно хмыкнул.

Ахмед тоже увидел оружие. И мыслей о сопротивлении у него не возникло, только холодок по телу пробежал. Может, если бы на его месте был Ульрих…Но Ульрих Беккер в этот момент лежал в анабиозной капсуле на борту Эллады, а Ахмед был просто учёным.

Артур и Талия бегом направились к лифтам, поднялись на два уровня вверх, девушка показывала дорогу. Когда они ворвались в кабинет Антонии, Талии сначала показалось, что хозяйка пространства просто сидит в кресле вполоборота и смотрит, задумавшись, в огромное панорамное окно. Вот только её глаза были закрыты, а тело неестественно размякло.

— Где медблок?.. Аптечка есть?.. — Артур уже действовал, пока Талия замерла в ужасе в дверях. —Пульс еле-еле нахожу…

Талия уже очнулась, начала ожесточённо вытряхивать содержимое из шкафов и достаточно быстро нашла аптечку. Быстро открыла и подала Артуру. Он на секунду задумался, затем выбрал ампулы со стимулятором и обезболивающим, рекомендованные в таких случаях. В отличие от Талии он, как профессиональный космонавт, в первой помощи разбирался весьма прилично.

Артур набрал препараторы в авто-инъектор, вколол, подхватил Антонию на руки, побежал к дверям, кидая на ходу:

— Веди к медблоку! И медиков вызывай! Они поди у вас тут не круглосуточно?

Талия побежала по коридору, указывая путь. По пути она вызывала Мэри:

— Да, — ответил скучающий голос.

— Мэри, где ты?.. На Антонию напали! Мы несём её в медблок! Ты уже ушла?..

— Уйдёшь тут с вами… Недалеко. Скоро буду, — она отключила связь.

Двери в медблок они открыли, приложив к сенсору безвольную руку Антонии. Внутри никого не было. Медробот в режиме ожидания.

— Но у нас же нет меддоступов! Он не сработает без медиков! — в отчаянии воскликнула Талия.

— На первую помощь — сработает, — уверенно ответил Артур. И оказался прав: из внутренних панелей выдвинулись катетеры, деловито прицепились к телу Антонии, и, как показалось Артуру и Талии, что-то начало происходить. По крайней мере, по экрану побежали цифры и графики. Робот фиксировал наличие сердечной и мозговой деятельности —похоже, они успели!

Минут через десять зашла Мэри Вэйр. Она окинула их взглядом, молча подошла к капсуле, начала считывать данные и вводить какие-то команды.

— Мы нашли её в кабинете. Пульс слабый… я ввёл ампулы С7 и С3, — быстро сказал Артур. Но Мэри остановила его движением руки:

— Вижу. Всё вижу… жить будет. Идите. Ждите.

Талия и Артур вышли в коридор. Сели на диванчик.

— Она у вас всегда такая?.. — чуть нервно спросил капитан.

— Всегда, — рассмеялась Талия.

Они оба приходили в себя после стресса.

— Ты только Мелони не рассказывай, что я носил на руках другую красивую женщину, ладно? — внезапно сказал Артур. К нему возвращалось чувство юмора.

— Ладно. Скажу, что носил, но страшную.

— Не… лучше вообще ничего не говори. Она быстро справки о внешности наведёт.

Глава 40. Мир эмоций.

22 мая 2349 года.

Ар-Ракиб.

Антонию выписали через несколько дней. Ей диагностировали отравление редчайшим токсином — ядом альдебаранской лилии. Особенно «удивительным» было то, что на маленькой колонии Ар-Ракиб, в том же самом здании, нашёлся ещё один человек, знакомый с этим веществом: ампулу обнаружили в кармане Ахмеда Али, вовремя задержанного Алевтиной и сданного ею же местной службе безопасности.

Преднамеренная попытка убийства, использование редких запрещённых ядов, похищение данных и участие в разработке особо опасного компьютерного вируса —такое сочетание преступлений вполне могло потянуть на высшую меру наказания в Земной Федерации — вечный анабиоз. Юридически, он вообще-то был не вечным, а «...до того момента, пока человечество не найдёт возможность перевоспитать данного индивидуума», но от этого было не легче.

Понимая, насколько серьёзно он влип, Ахмед максимально содействовал следствию и рассказал всё, что знал про Ульриха. Одна беда: внезапно для самого себя он понял, как мало знает о приезжем весельчаке. А ведь Ахмеду казалось, что они были если не друзьями, то близкими знакомыми.

Ахмед рассказал, как делал реплики базы, как они совместно улучшали характеристики вируса. Своё нападение на Антонию он старался представить как эмоциональный всплеск, обвиняя её на всех допросах в редкостном самодурстве и постоянном психологическом давлении. То, что она подозревала его в краже данных, однако, он не упомянул. Она, разумеется, тоже об этом никому рассказывать не стала.

Но самое неожиданное, что нашло следствие — это кадры с технической камеры, расположенной неподалеку от офиса проекта. Мимо неё проходил Френсис в свой последний день, направляясь прогуляться по горной тропинке. И камера зафиксировала, что шёл он не один. С ним был Ахмед. Запись всплыла только потому, что безопасники решили проверить весь последний год деятельности Ахмеда, и прогоняли через компьютер все материалы с техкамер вокруг офиса проекта.

Ахмед, впрочем, категорически отрицал, что как-то способствовал смерти Френсиса:

— Мы просто поговорили, и я пошёл назад!

— А ваш знакомый, Ульрих Беккер?.. Он был с вами? Или, может быть, где-то рядом?

— Когда мы разговаривали с Френсисом в последний раз — нет, конечно, его с нами не было! А где он был— откуда мне знать?!

— Но почему вы раньше-то это не обнаружили?!— в возмущении спросила Антония руководителя местной службы безопасности.

— А зачем нам было это проверять?.. Профессор просто попал под вспышку. Просто запнулся. Бывает… — пожал плечами безопасник.

«Да почему ж эти безопасники такие тупые всегда?» — в сердцах подумала Антония.

— И что вы будете делать с этой информацией? — спросила она вслух.

— Возникает подозрение, что он мог поспособствовать гибели профессора Якобсона, судя по тому, что мы знаем об этом Ахмеде Али сейчас. Но сам он не признаёт вину. Мы сделаем заявку на процедуру активного допроса в суд. Но суды очень неохотно выдают такие санкции, а доказательств у нас объективно мало.

— А почему так сложно?— спросила Антония. Она была не в курсе того, что такое «активный допрос».

— Потому что процедура даже при полном содействии допрашиваемого наносит вред его головному мозгу. Восстановление занимает около двух недель. А если он будет пытаться сопротивляться, то испытает страшную боль — по сути, процедура превратится в пытку. Даже если суд санкцию всё же выдаст, нам ещё поди найди врача, который согласится её проводить… Они активного допроса боятся как огня. Слишком травмирующее зрелище для их гуманного склада личности.

«Ну что за человек?.. Одни оправдания и объяснения, ноль результатов...» — вникать во все эти детали топ-менеджер проекта не желала. Она видела перед собой классический типаж «ленивый клерк», но повлиять на него никак не могла.

Безопасник же в ответ смотрел на неё и думал: «Вот же стерва! И ведь лезет везде, докапывается… И наверняка ж уверена, что в моём деле разбирается лучше меня».

Закончив разговор с безопасником, Антония посмотрела на часы: Талия должна была подойти примерно через полчаса. Сегодня они наконец сделают то, что давно планировали: повторят эксперимент Френсиса на его внучке, восприятие которой будет усилено имплантом.

Честно говоря, Антония чувствовала себя усталой: её выписали сегодня утром, и слабость всё ещё присутствовала. Но откладывать ничего она не будет: Талия и Артур ей жизнь спасли. Это меньшее, чем она может ответить.

Талия Якобсон в этот раз пришла одна. Если бы она попросила, Алишер конечно же составил бы ей компанию. И подождал бы внизу. Но она чувствовала, что сегодня должна быть одна. Это её личное дело, которое она начала очень давно, и сегодня, наконец, закончит. А Алишер такие моменты отлично понимал и не настаивал.

Антония встретила девушку как-то необычно тихо, но при этом приветливо. Ещё раз поблагодарила за то, как вовремя они с Артуром появились.

— Ну что, сделаем это наконец? Мэри будет дежурить в соседней комнате с роботом-каталкой. Капсулу я выбрала специально самую ближнюю к медблоку.

— Да, давайте уже попробуем. Нам нужна полная объединённая база «позитив+негатив», очищенная от информационных фрагментов, только эмоциональные — та, которую сделал Френсис на Титане, —попросила Талия.

— Уже загружена, — улыбнулась Антония. И поймала себя на том, что начала относиться к девушке как к полноценной коллеге.

Талия села рядом с капсулой, ей на голове закрепили датчики деятельности мозга.

— Помочь закрепить имплант?

— Да, пожалуйста.

Антония прикрепила устройство к голове девушки и начала считывать данные. Примерно через пару минут она сказала:

— Плюс десять процентов от базового уровня инсулярного контура. Пора. — И внезапно добавила: — удачи!

Талия залезла в капсулу, ощутила знакомую полудрёму. Мир перед глазами окрасился радужными красками. Их ярких пятен стали постепенно появляться лица. Их было очень много. Девушка намеренно подумала о деде, и тут же из цветного тумана появилось и его лицо. Оно было самым ярким и чётким.

Она была безумно рада его видеть. Её охватило счастье: как же прекрасно, что «Форсаж» существует! Вот ради этих моментов они и трудятся! Не только ради быстрого обучения, но и чтобы наслаждаться тем, чего нет у жителей иных миров: общением с ушедшими родными. Он смотрел на неё с лёгкой улыбкой. Доброй и открытой.

В этом погружении они не могли обмениваться информацией. Лишь ощущениями. И он поделился с ней своим счастьем. От совместных прогулок и посиделок в кафе. От бесед и споров. От всех их общих жизненных моментов. А потом стал делиться счастьем от открытий. Радостью от встречи со старыми друзьями и учениками.Восхитительными ощущениями от прогулок по горам. Тем, как у него всегда захватывало дух при виде огромного алого диска Лорики, низко висящего над горизонтом...

И всё это было так прекрасно, что поток захватил Талию. Она неслась по нему так же, как тогда, в Сиднеее, скользила на батискейте по волнам океана вслед за дельфинами. Она думала о счастье, и капсула услужливо подбирала ей коррелирующие счастливые фрагменты.

И из этого рая так не хотелось уходить! Но в какой-то момент, огромным усилием воли, Талия всё же вспомнила, зачем она проводит сеанс, и что хочет узнать. А ещё то, что её время ограничено. Она сосредоточилась на воспоминании о криках Френсиса, которые слышала в капсуле после загрузки его сознания в базу данных, на том ощущении, которое он тогда успел ей передать.

Окружающий мир резко померк. Лицо Френсиса всё ещё оставалось самым ярким, но остальные лица тоже как будто стали чётче и ярче. Френсис Якобсон больше не улыбался. На его лице была боль. Затем боль превратилась в ужас. Талия хотела инстинктивно прервать сеанс, но удержалась. Она здесь именно для этого. Чтобы узнать.

И тут она поняла, что сейчас придёт ответ.

Её накрыло цунами. Эти ощущения были не только эмоциями Френсиса. Это были общие, абсолютно идентичные чувства всех, кто здесь был. Всех, чьё сознание было загружено в базу. Более четырёх тысяч человек.

Сначала неимоверная лёгкость — как будто она теряет вес и взлетает.

Затем — удушье, страх, скованность, непомерная тяжесть.

И наконец — ужасная, безграничная тоска и безнадёжность.

Она ощутила себя пленницей. Она не смогла уйти туда, где должна быть. Её поймали на лету. Ей очень, очень страшно. И она… она не одна… их тысячи. И все ощущают одно и то же.

Талия с криком оборвала сеанс.

Глава 41. Очень родной и любимый человек.

Она выходила из сеанса тяжело, как будто рывками. Её трясло, в ушах стучало, сердце пыталось выпрыгнуть из груди… Где-то сквозь сгустившийся как вата воздух проносились обрывки фраз: «200/100», «внутричерепное зашкаливает», «судороги!», «вводим в кому!»… Мир поплыл, и Талия отключилась.

Очнулась она в медблоке. Рядом сидела Антония. И ещё почему-то стоял Алишер… он-то откуда тут взялся?

Верно поняв молчаливый вопрос Талии, Антония тихо сказала:

— Тебя продержали в коме три часа. Я ему сообщила.

Девушка благодарно кивнула.

— Что случилось? — спросила она.

— Сеанс в целом проходил нормально, хоть и достаточно долго. Минут тридцать все показатели были в рамках разумного, капсула работала как обычно. А потом внезапно у тебя подскочило сердцебиение, начало расти давление. И самое странное — датчики зафиксировали дополнительный рост электроактивности в инсулярном контуре. До +20% от твоего базового — вдвое выше ожидаемого…

«Твои способности могут резко возрастать в моменты резких потрясений, будь это страх, возмущение или счастье...» — вспомнила Талия слова Семёна. «Видимо, стимулом послужило яркое эмоциональное слияние с ощущениями дедушки»,— предположила она про себя.

— … я поняла, что твоё состояние выходит из-под контроля. Срочно позвала Мэри. Хотела уже тебя отключать по аварийному протоколу, но ты вышла из сеанса сама, хоть и в шоковом состоянии.

— Спасибо, Антония, — искренне поблагодарила её Талия.

— Когда вы её отпустите? — спросил Алишер. Он злился. Тут вообще хоть кого-то интересует здоровье Талии? Или только что случилось во время этого чёртового сеанса?!

— Да можете забирать. Стабилизирована, —сухо сообщила Мэри.

— Рекомендации будут? — уточнил Алишер.

— Не тестировать на себе непонятные импланты для мозга, которых нет в справочнике медробота.

Антония воздела глаза к потолку, но промолчала.

— Пойдёмте к вам в кабинет? Я расскажу, что ощутила… и что поняла… — быстро сказала Талия, предвосхищая словесную дуэль между ожидаемыми «тебе нужно отдохнуть» от Алишера и «обсудим, что ты видела» от Антонии.

Талия подробно пересказала всё, что видела. Предположила, что ещё один пик активности мозга как раз был связан с ощущением максимального счастья единения с дедушкой.

— Но почему твой мозг так отреагировал? —с сомнением спросила Антония.

— Я не знаю… Семён говорил, что имплант в стадии тестирования. Может, это какая-то из его неисследованных функций… — пожала плечами Талия. Она надеялась, что это прозвучит правдоподобно. Про пси-геном она им рассказывать не могла.

— Звучит это всё, конечно, жутко, —заключила руководитель проекта. — Но что всё это значит… а главное — что нам делать с этой информацией — я пока решительно не понимаю.

Алишер, явственно скучавший до этого момента в кресле, и совсем не ожидавший, что он будет как-то участвовать в разговоре, внезапно подал голос:

— А вы не хотите с этим последним логом сеанса поступить так же, как поступили с вирусом на Пилигриме?

Его никто не понял. Дамы переглянулись.

— Слушайте…— он немного смутился, поскольку нейрофизиология никогда не была его темой, а он терпеть не мог лезть в те области, которых не понимал. Хотя бы потому, что не владеет терминами. — Ну вот у вас же сейчас капсула отфильтровала некую выборку фрагментов, да? Как тогда фильтровали куски вируса?

Талия заинтересованно кивнула.

— … в этой… выборке… видимо, что-то полезное, да?.. Может, её там под микроскопом посмотреть… Или сличить с чем-то… Да БЛИН! — Алишер ощутил, что выглядит как идиот и замолчал.

— Алишер,— медленно произнесла Антония, — а ведь в твоих словах есть зерно отличной идеи. Талия через свой сеанс отфильтровала нам нужную выборку. До этого наша проблема состояла в том, что кроме неё и Френсиса, я так полагаю, никто эти фрагменты отобрать из общей массы не мог. Но если мы не можем что-то ощутить, то это не значит, что этого нет. Это значит…

—… что у нас недостаточно чувствительные детекторы! — радостно закончил Алишер.

— В точку! — подтвердила Антония. Она явно загорелась этой идеей.— Значит так, строим трёхступенчатый тест на мне: сначала я просто погружаюсь в базу «позитив+негатив», затем — загружаем отфильтрованную Талией выборку фрагментов. И наконец — в ту же саму выборку, но уже с имплантом!

— Вот это дизайн! — искренне восхитилась Талия.

— Если никто не торопится, то прямо сейчас и продолжим! — энергично сказала Антония. — Только вот Мэри снова вызову.

Она набрала медблок, вежливо попросила врача подойти… покачала головой и завершила вызов.

— Что она ответила? — спросил Алишер. Он сегодня впервые столкнулся с Мэри, и она ему абсолютно не понравилась.

— Сказала, что сейчас придёт. А ещё спросила, есть ли в планах наших тестов летальные исходы… — со вздохом ответила руководитель проекта «Форсаж».

Они дождались прихода врача и начали работать по плану. В первом тесте Антония не увидела ничего кроме разноцветных пятен пастельных оттенков — она не могла об этом знать, но это было то же самое, что увидел на Титане Ян Новак.

Затем стало интереснее. Антония погрузилась в среду с выборкой эмоций, отфильтрованных Талией. Она очень старалась что-то увидеть или услышать, но единственное, чего достигла — увидела едва уловимое, сильно размытое лицо Френсиса.

— Видимо, я отфильтровала гораздо больше фрагментов именно его эмоций, —предположила Талия. —Поэтому он ярче. Я полагаю, что само лицо дорисовывает уже наш мозг, когда мы ощущаем, что это эмоции конкретного человека.

— Да, звучит разумно, —согласилась Антония. —Ну что, продолжим? Все же ждут третьей части теста?— закончила она с азартом.

Талия кивнула, а руководитель проекта внезапно предложила, подавая ей имплант:

— Поможете зафиксировать, коллега?

— Конечно,— она прикрепила имплант, проверила датчики и через пару минут сообщила: —+ 7% активности контура. Можно начинать… коллега.

Алишер, который сидел в углу комнаты, с улыбкой покачал головой: эти научники порою бывают такими смешными и пафосными!

Антония погрузилась в полудрёму. Цвета стали ярче, проявились лица. Она услышала что-то… шёпот?.. неразборчиво… Она старалась изо всех сил, но у неё не получалось ничего разобрать или ощутить… Нужно что-то сделать, что-то придумать…Нет, ей не хватает сил ощутить то, что ощутила Талия со своим странным генетическим даром…

И тут Антония поняла, что надо сделать. Она не может услышать и ощутить их всех, но в этой базе у неё ведь тоже был родной, очень дорогой её сердцу человек. Она усилием воли собрала свои мысли и призвала образ той самой фотографии.

Френсис Якобсон пожимает ей, 23-летней девчонке, руку и говорит: «Очень приятно, коллега!». И ей так тепло и комфортно на душе. Она ощутила, что что-то происходит, и изо всех сил сконцентрировалась на одной мысли: «Френсис! Что ты ощутил в свой последний миг?»

Её сознания сначала коснулось ощущение тепла — ласковое и доброе дуновение… А затем она чётко поймала то же самое, что описывала Талия: полёт, обрыв, страх и тоска.

Антонию выбросило из капсулы. Медицинские показатели были в рамках нормы. Но по её щекам катились слёзы.

Глава 42. Умение отпускать.

23 мая 2349 года.

Ар-Ракиб.

Руководитель проекта «Форсаж» утром связалась с офисом и предупредила, что сегодня не придёт.

«…а может и завтра… и послезавтра...» —добавила она про себя.

Уже когда Талия описала, что чувствовала в капсуле, в голову Антонии закрались подозрения. Но она их старательно отгоняла. Всё надеялась, что есть иное объяснение. Что они проведут тесты. Проверят и перепроверят. И найдут рациональную причину оставить всё как есть. Ведь что бы там тебе ни рассказывали, ломать дело своей жизни на базе чьих-то там ощущений — так себе удовольствие.

Но нет. Когда она ощутила этот ужас сама, в своей собственной голове, расклад стал совсем другим. А ведь она пропустила через себя лишь малую толику того, что чувствовала Талия. А та, в свою очередь, лишь приблизилась к тому, что ощущал Френсис Якобсон. Только сейчас она осознала, почему он закрывался в своём кабинете и не хотел ни с кем говорить.

— Мы. Их. Заперли. — Произнесла Антония вслух, как будто пробуя страшные слова на вкус. — И использовали в своих целях… А они всё это время страдали. Это не цифровое бессмертие… это цифровой ад!

Она ничего вчера не сказала внучке Френсиса, хотя на самом деле сразу предположила, что это за последовательность эмоций: «полёт, обрыв, тоска».

Автономный гаджет, который вживляли колонистам, обеспечивал своего рода консервацию данных мозга в момент его условной смерти. Но когда проект только начали разрабатывать, было очень много споров о том, как этот момент определить максимально точно. Ведь мозг не умирает единомоментно, это длительный процесс.

Об этом ей рассказывал Френсис, ещё очень давно. Потом процедура стала рутинной, и никто уже не задумывался лишний раз о технических деталях процесса. А в начале разработки проекта учёным нужна была некая референтная точка для включения импланта. Они долго изучали процесс угасания мозговой активности и выявили эмпирическим путём, что во всех случаях в определённый момент мозг внезапно выдавал последний электро-магнитный импульс, очень короткий, но очень мощный: угасание, угасание, угасание… микро-пик. Последняя вспышка лампочки.

И вот именно на этот микро-пик, параметры которого тоже записали на базе опытов, Френсис и завязал команду включения импланта. Теперь она предполагала, что этот импульс, видимо, был моментом ухода сознания. Или памяти? Или души?.. Как это всё ей теперь называть?.. Антонии было крайне тяжело подбирать подходящие слова даже в своей голове.

Куда это нечто пыталось улететь?.. Они и этого не знают. Они не поняли суть этого процесса, но зато научились его прерывать! Ловить улетающее нечто в цифровые сети и упаковывать в базу данных.

«XXIVвек. А мы совершаем всё те же человеческие ошибки… используем то, в чём не разобрались, — в полной апатии думала Антония. —Интересно, у Френсиса вообще возникали эти мысли? До того, как он увидел весь этот ужас своими глазами? А если возникали, то как он с ними жил?!»

До этого она ходила по кругу «что мы натворили? - а как же это остановить? - дело моей жизни пропало!». Теперь на маршруте добавилась остановка «а что же чувствовал бедный Френсис, если я сейчас так с ума схожу?!»

И что бы он сделал, если бы его не остановили? Смог бы он найти в себе силы и оборвать бесконечную пытку тысяч сознаний, заключённых в базе данных? Смог бы он их отпустить?

«Отпустить» — какое тяжёлое, вязкое, беспомощное слово… в нём нет действия, есть только признание бессилия. По крайней мере, именно так его ощущала Антония Эспозито. Человек, привыкший влиять на окружающую реальность.

Она встала и внезапно подошла к терминалу. Вызвала список писем. Нашла письмо Анатолия Новака. Ещё раз перечитала. Сухое грустное письмо, закапсулировавшее эмоции человека, который никогда ничего к ней не чувствовал.

«Удалить», — дала она команду компьютеру. Стоит учиться отпускать с чего-то маленького. Вот хотя бы с этого гадкого письма.

Она ещё немного прошлась туда-сюда по комнате и усмехнулась собственному жесту: «Да-а-а… вроде бы детский ритуал с этим удалением письма, а туман в голове и правда хорошо развеялся. Не слишком ли я зарылась в метафизику?.. Души, сознания, полёты — с каких пор мы используем эти термины, даже не попытавшись отработать вопрос с точки зрения доступного нам научного инструментария?!»

Антония села и задумалась. Ей надо было составить план тестов. И кстати… а не поехать ли в офис?.. Там уже поди все расслабились без неё.

А Талия в это время прогуливалась с Алишером по улочкам поселения. С одной стороны, она за секунду ощутила ужас тысяч запертых в базе сознаний, а Антония — «всего лишь» одного. И казалось бы, Талии досталось сильнее. Но она была не одна. И отлично осознавала, насколько ей сейчас проще:

— Алишер, ты как заслуженный специалист по людской психологии, что думаешь? Антония справится?.. Она нас явно выпроводила и осталась переживать свой опыт в одиночестве. Как ты считаешь, с ней… ничего не случится?

— Думаю, она справится, — абсолютно серьёзно ответил Алишер. — В ней ведь очень много силы, она её просто не совсем туда всегда направляла… А сейчас ей представился шанс переродиться в другого человека и принять те решения, которые она никогда бы раньше не приняла.

— То самое «куколка в бабочку»?

— Скорее динозавр в птицу… ты же в курсе, что птицы произошли от динозавров?

— Я-то в курсе. Я какой-никакой, а всё же биолог, если ты забыл. Но сравнивать красивую женщину с динозавром?! Фу, Алишер!

— Красота — понятие относительное. И ты, как биолог, должна бы в этом споре как раз встать на сторону вымерших существ, а не раздавать приоритеты по признаку половой и видовой принадлежности.

Талия сдалась и рассмеялась.

По их молодёжным меркам они заработали во время рейса какую-то безумную кучу денег, и могли себе позволить отдыхать сколько захочется. Причём что касается Талии, половину средств она получила за два дня тестов на Пилигриме. BrightLight на людях не экономила.

Глава 43. Управленческое решение.

30 мая 2349 года.

Ар-Ракиб. Офис проекта «Форсаж».

Антония связалась с Талией вчера. Голос у неё был… обычный. Она спросила, удобно ли девушке подойти в офис, чтобы обсудить кое-какие планы. А также очень просила передать приглашение Алишеру: она оценила его способность выступать в роли свежего независимого взгляда.

Внешне руководитель проекта снова была прежней: спокойной, уверенной в себе хозяйкой ситуации. Только волосы перекрасила в каштановый цвет. Она традиционно пригласила ребят в кабинет и в своей обычной манере начала без длинных предисловий и разговоров о погоде:

— Талия, Алишер, неделю назад мы вместе с вами провели тест, который перевернул всё моё понимание о проекте «Форсаж». И в первую очередь мне безумно жаль, что с нами здесь и сейчас нет Френсиса. Даже не потому, что он безусловно был гениальным учёным и одним из самых гуманных людей, которых я встречала в своей жизни. Но ещё он был основателем и идейным вдохновителем проекта. И все мы — наследники его трудов. И не только мы. Это наследство разделяет вся колония на Ар-Ракибе.

Талия кивнула, признавая правоту этих слов.

— За последние три дня я использовала все оставшиеся импланты, — внезапно выдала Антония, резко меняя тему.

— Но их же можно использовать не чаще раза в месяц!.. — вырвалось у Талии.

— Я это помню. Их оставалось 38 штук, и я провела 38 тестов на разных людях. Я не предупреждала их о том, что они почувствуют, но просила сконцентрироваться на поиске последних эмоций наиболее знакомых им людей, из тех, кто ушёл в вечность.

— И..? — не выдержал Алишер. — Они что-то видели?

— 27 из 38 — да. То есть 71% выборки. Оставшиеся 29% не смогли настроиться и ничего не ощутили даже с имплантом. Все тесты проводились независимо. Никто из участников не знал, чего ожидать.

— А контрольная группа была? — уточнил дотошный Алишер. Талия бы такой вопрос не задала, чтобы не рисковать обидеть Антонию. Чтобы она делала эксперимент без контрольной выборки?.. Ну-ну...

— Была. В ней результат составил 0%, — очень вежливо и спокойно ответила директор проекта, но парню послышалось явственное позвякивание металла в её голосе, и он решил быть аккуратнее с репликами.

— Мы пропустили словесные описания воспринятых эмоций через искин, — продолжила Антония, — и он оценил семантическую точность их совпадения между опытом отдельных участников на уровне 87%. Причём оставшиеся 13%, вероятно, относятся не к самому последнему моменту перед включением импланта, а к моменту, ему предшествующему. И их просто не смогли отделить.

— И какой вывод вы делаете? — осторожно спросила Талия.

— Что имплант улавливает предсмертный опыт человеческого сознания. И это неприятный опыт. Это статистически значимые выводы. — Антония была максимально спокойна. Похоже, перевод вопроса в категорию научного эксперимента вернул её почву под ногами.

— А ещё этот опыт, похоже, у всех одинаковый, — резонно дополнил Алишер.

Антония согласно кивнула и продолжила:

— К сожалению, на этом моменте заканчивается раздел «доказуемое» и начинается раздел «гипотезы, которые мы не можем проверить». Но чтобы вам было понятнее, о чём вообще идёт речь, я кратко напомню, как вообще действует нейро-имплант. Если в двух словах, то он в автономном режиме мониторит деятельность мозга, и когда фиксирует условную точку смерти, с задержкой 10^-6 секунды вводит в кору головного мозга вещество, которое практически мгновенно стабилизирует состояние нейронных сетей и блокирует дальнейшие биохимические изменения.

После этого у нас есть порядка 10^-12 часов на то, чтобы произвести загрузку данных из «законсервированного» мозга в нашу базу. И это уже сложный долгий процесс. Но он технический. А вклад Френсиса был именно в изобретении принципа действия импланта.

— А как именно он определяет момент гибели мозга? Строго говоря, это же даже вроде как не совсем момент, это процесс? — спросил Алишер. Талия, к слову, тоже не знала ответа, но ей было стыдно спрашивать: она ведь долгое время была сотрудником «Форсажа» и не хотела признаваться, что этот вопрос ей просто в голову не приходил.

— Очень правильный вопрос, — сказала Антония. — Френсис долгое время изучал активность мозга умирающих людей… да и животных, кстати, тоже. И в итоге сумел вычленить единую схему предсмертной активности головного мозга: сначала активность снижается по определенной кривой, а потом возникает пик — электрический импульс определённого паттерна длинной примерно 10^-5 секунды. И именно он становится сигналом для включения импланта. Хотя вы правы, Алишер, это лишь принятая условность.

— Вы упомянули животных, — заметила Талия. — А у них такой импульс обнаруживали?

— Обнаруживали, но с другим паттерном, их можно отличить от того, что мы фиксируем у людей, — ответила Антония. — И это я считаю важным моментом в контексте того, что мы с вами обсуждаем. Именно такой микро-пик присущ исключительно мозговой деятельности людей. Ну или по крайней мере мы не смогли найти иных живых существ с аналогичным паттерном.

— Длина импульса — 10^-5, а скорость действия импланта - 10^-6. Я верно услышал цифры? — переспросил Алишер.

— Да, верно, — кивнула Антония. Она хотела, чтобы вывод прозвучал не от неё.

— То есть имплант прерывает импульс? — спросила Талия.

— Скажем так, это не очевидно. Но возможно.

— Полёт, обрыв… — процитировал Алишер то, как Талия рассказывала о своих ощущениях.

— Да, — кивнула Антония. — Сложно отрицать, что аналогия напрашивается сама собой: наша технология прерывает некий процесс, который мы не понимаем. И в итоге в мозге остаются определённые ощущения, которые становятся последними для большинства, а может быть, и для всех энграмм мозга, которые затем будут помещены в базу.

— Мы ловим сознание, которое пытается улететь, — тихо сказала Талия.

— К сожалению, это возможно, — поддержала её Антония. — Но если всё же раскрутить эту тему, то возникают и иные версии: мы не знаем, куда «улетает» сознание. И улетает ли вообще. И сознание ли? Это красивая аналогия, но у нас нет инструментов которые могут зафиксировать этот самый полёт. Впрочем, как мы с вами уже обсуждали…— она сделала эффектную паузу.

— … если мы что-то не можем зафиксировать, то это не значит, что оно не существует, — закончил довольный Алишер.

Антония согласно кивнула и продолжила:

— И если даже мы абстрагируемся от идеи полёта сознания в некую, скажем, инфо-сферу, останется вопрос: действительно ли имплант именно прерывает этот полёт? Или он лишь фиксирует копию информации в нашем мозге? Как фотографию?.. И на эту фотографию попадает тот миг, когда сознание ещё не улетело?.. А может, фотография вообще фиксирует ужас от самого процесса фотографирования?!

Ребята молчали. Вариант «мы заперли людей в базе данных, давайте срочно всех отпустим» перестал казаться таким уж очевидным. Антония ведь права: возможны и такие объяснения.

А директор проекта продолжила:

— Ещё интереснее с самой базой данных. Если мы допустим, что это база именно запертых пойманных сознаний, то что происходит, когда мы её копируем, делаем из неё выборки? Сознания двоятся, троятся?… Мы множим страдания или лишь делаем фотографии?

Алишер и Талия переглянулись. Они явно потерялись, запутались и предпочли бы, чтобы Антония дала им минутку продышаться и обдумать заданные вопросы. Но она наоборот повышала ставки:

— И самое страшное во всей этой истории то, что у нас нет… точнее, мы пока не придумали такие тесты, которые помогли бы нам ответить на все эти вопросы. Нет у нас эталонного образца человеческой души. Килограмм есть, секунда есть, а вот душа — нет, пока не каталогизировали, — Антония чуть театрально пожала плечами в элегантном костюме.

— И что же тогда делать?! Просто забыть о том, что мы чувствовали?! — возмутилась Талия.

— Я этого не говорила. Всё, что я вам рассказала, это лишь синопсис работы, которую провела научная группа проекта за последние дни. Не могла ж я вам не рассказать этого? А вот теперь мы должны перейти из области научных дискуссий в область управленческих решений.

— И на чём же вы в итоге остановились? — спросил Алишер. — Я полагаю, что раз вы нас позвали, решение уже принято.

— Настолько, насколько оно находится в моих полномочиях, — кивнула Антония. — И принимая его, я очень надеюсь, что оно будет следовать духу человека, который этот проект создал. Ведь те, кто уходят, и раньше оставляли наследникам кое-что вполне ощутимое: память, вдохновение и принципы. — Она вновь посмотрела на свою любимую фотографию. — Френсис Якобсон был в первую очередь гуманистом. Он верил в людей и хотел нести человечеству только хорошее. Он был умнейшим человеком, и наука была его главным инструментом, но никогда — самоцелью.

Талия улыбнулась и согласно кивнула. Это было потрясающе точное описание её деда.

— И поэтому я искренне считаю, что как наследники Френсиса, мы не можем поддерживать процесс, который пусть даже и потенциально может нести в себе вред людям. Тем более в масштабах тысяч… а в ближайшем будущем — миллионов людей. Это не отказ от идеи, это её приостановка. Мы должны сконцентрироваться на изучении момента выключения мозга и получить ответы на свои вопросы.

— А что же с теми, кто уже в базе?.. — спросила Талия.

— Я, как руководитель проекта на Ар-Ракибе, могу принять решение относительно нашей базы. Это в моих полномочиях. И у меня есть идея на этот счёт. — Она чуть помолчала. — Надеюсь, ты меня поддержишь, Талия.

— А копия базы на Титане? — спросил Алишер.

— Я планирую собрать пакет документации по проекту и вылететь в Солнечную для встречи с Научным Советом Федерации. Такое решение должно быть принято коллегиально. Если они решат, что я не права — просто уволят, а проект возобновят где-то ещё. А здесь и сейчас я сделаю то, что считаю правильным.

— А что вы тогда будете делать? Если отстранят? — внезапно спросил Алишер. — Чем займётесь?

— Интересный вопрос, — улыбнулась Антония. — Может быть, в BrightLight резюме отправлю… Талия, напишешь мне рекомендацию?

— Обязательно, — с улыбкой ответила девушка.

Глава 44. Все куда-то улетают.

15 июня 2349 года.

Космопричал на Ар-Ракибе.

Погода стояла отличная. Кислотных дождей не было уже целую неделю. Эллада скоро должна была отбыть в обратный путь к Солнечной системе.

Артур и Талия беседовали в зале ожидания.

— Ты не надумала снова в космос лететь? — с улыбкой спросил Артур.

— Пока нет, но зарекаться не буду, наш полёт получился весьма интересным, — ответила Талия.

— Сразу хочу предупредить, что обычно на наших рейсах кибер-атак и поимки шпионов не бывает — не обольщайся! — предупредил капитан, а затем чуть помялся и спросил:

— Как прошло?.. Было тяжело?

— Ты знаешь… — девушка подбирала подходящие слова. — Я как раз думала, что это будет тяжело… а получилось наоборот: я испытала потрясающее облегчение. Даже не знаю, почему… Просто интуитивное такое, абсолютно иррациональное ощущение, что мы всё сделали правильно. Говорят, девушки моего возраста склонны к излишней эмоциональности!

— Талия, я ведь и обидеться могу: неужели я похож на человека, склонного к тиражированию гендерных и возрастных стереотипов?!

— Мне сейчас показалось, что я разговариваю с Алишером, — рассмеялась Талия.

— Почему?

— Слишком много терминологии в единицу времени... Только ты ему не говори, пожалуйста! — опомнилась она.

— Настоящий капитан всегда прикроет членов своей команды, — подмигнул Артур.

В этот момент в дверях терминала показалась Антония. Она подошла к ним и поздоровалась. За ней катился совсем небольшой робот-чемодан.

— Так мало вещей? — удивился Артур.

— В основном инфо-кристаллы и небольшие сувениры для коллег. А наряды на Земле накуплю. В столицу со своими тряпками лететь неразумно.

Талия окинула её элегантный комбинезон тёмно-шоколадного оттенка, очередную новую причёску, привычную королевскую осанку и подумала, что к столичным красоткам летит очень, очень серьёзная конкурентка.

Пять дней назад Антония сделала инфо-заявление на весь Ар-Ракиб. А копию отправила в Солнечную.

Она сообщила, что приостанавливает проект «Форсаж» и удаляет копию базы, хранящуюся в системе Лорики, поскольку она заражена компьютерным вирусом. Также она туманно упомянула, что в процессе борьбы с этим вирусом были обнаружены неоднозначные этические аспекты работы проекта.

И в этих условиях она, как последователь дела Френсиса Якобсона, просто обязана поставить «Форсаж» на паузу. А окончательное решение примет Научный Совет Федерации, на который она и направляется через несколько дней. В конце своей речи Антония, прекрасно понимающая, что её решение буквально перевернёт всю жизнь колонистов в обозримом будущем, произнесла следующее:

«Наши ушедшие родные и близкие оставляют нам не только знания. Их наследие живёт в каждом из нас. Каждый раз, когда мы вспоминаем их дела и принципы, каждый раз, когда продолжаем их путь, мы дарим им вечность».

И сразу после того, как Антония закончила инфо-сообщение, они с Талией прошли в её кабинет. Туда перенесли двадцать инфо-кристаллов из хранилища — оригинал базы знаний Ар-Ракиба. Восемнадцать терабайт капсулированных энграмм человеческих сознаний. Именно на эти инфо-кристаллы шла первичная запись.

— Ты точно не хочешь осуществить ещё одно, последнее, подключение — перед тем, как мы это сделаем? — спросила Антония. — Ты ведь сможешь снова ощутить связь с дедушкой. А мы никуда не торопимся.

— Я ощущаю самую сильную связь с ним именно через то, что мы сейчас осуществим, — ответила Талия. — Кстати, вы мне так и не рассказали детали.

— Я долго думала, как нам лучше это сделать… И лучшее, что я могу предложить — это лазерно-индуцированный пробой: это генерация электромагнитного импульса за счёт комбинации высокого напряжения и лазера, технология примерно похожая на ту, которую используют при обнулении информации на кристаллах.

— И этот импульс, который мы сгенерируем, будет идентичен вспышке, происходящей в мозгу во время его смерти? — догадалась Талия.

— Именно так. Но направлен он будет на кристаллы. Мы настроили лазеры так, чтобы произошло не просто стирание данных, а стирание за счёт импульса, который воспроизводит максимально близко тот самый микро-пик активности мозга, на который срабатывает наш имплант. Мы даже поставили тут кое-какие детекторы... вдруг удастся уловить какие-то излучения?

Талия согласно кивнула. Никогда нельзя упускать шанс на эксперимент.

— Нажмёшь кнопку? — спросила Антония.

— Какую ещё кнопку? — не поняла Талия.

— Я попросила искин сгенерировать голограмму. Чтобы солиднее выглядело. Всё-таки важное событие, — она взмахом руки вывела имитацию кнопки перед ними.

— Давайте вместе?

— Давай.

Они вместе нажали на голо-кнопку, а Талия тихо произнесла:

— Счастливого пути!

Эпилог. Светлые и тёмные.

Часть 1. Светлые намерения.

12 июня 2349 года. 23:45.

Планетная система Беты Скорпиона, компонент Еа.

Триада Светлых, Альта, Экзо и Порти, успешно телепортировалась с Пилигрима на свой корабль [1].

Встреча с людьми — долгожданное завершение очередного 300-летнего цикла существования маяка. Триаду переполняло счастье от выполнения миссии, долгожданной встречи с человечеством и обмена знаниями.

Теперь, благодаря самоотверженным действиям экипажа Пилигрима, коридор между Вселенными будет открыт постоянно. А это принесёт обмен информацией, культурой и даже, возможно, этикой их цивилизаций.

— Ты всё же им не сказал?.. — спросила Альта, как только они вернулись. — Я чувствовала, что ты хочешь, но колеблешься.

— Я не знал, как лучше это сказать. Нам нужно это сначала между собой обсудить, — ответил Экзо, центр триады.

— В их базе данных, которую они нам передали, вообще ничего не было ни про инфо-сферу, ни про цикл существования сознания, — вставил Порти, который традиционно отвечал за технические вопросы, — я это сразу проверил, когда понял, что это за след.

— Очень мощный след… — констатировала Альта то, что они все трое и так прекрасно ощутили.

— Я попытался прощупать детали, но не хватило сил, — сказал Экзо. — Давайте втроём?

Триада собралась в круг, Светлые взялись за руки и прикрыли глаза. Через некоторое время Экзо произнёс:

— Район Гаммы Ориона, около 400 световых лет отсюда. Около четырёх тысяч единиц сознания единомоментно. Поэтому и такой мощный след остался. Ещё пару недель будет интегрироваться в общий инфо-фон.

— Но это же не катастрофа была?.. Я не слышу боли, — сказал Порти.

— Нет, наоборот, это абсолютно не понятное, но точно позитивно окрашенное событие, — заключил Экзо.

— Люди вообще этого не чувствуют, да? — на всякий случай спросила Альта.

— Насколько мы знаем, нет. Но мы обязательно поделимся с ним этим знанием, — ответил центр триады.

Часть 2. Тёмные намерения.

15 августа 2349 года. 9:30

Солнечная система. Земля. Сидней. Штаб-квартира BrightLight Inc.

— Что это?! — с удивлением спросил Семён Михайлов своего секретаря.

— Шеф, у этого видео уже миллионы просмотров, — молодой парень-секретарь явно стушевался, видя реакцию генерального директора корпорации. — И их количество растёт. Вы обычно просите извещать вас, когда в сети тиражируют медиа-контент, влияющий на нашу репутацию.

— Но это же просто рафинированный бред! — Семён не мог поверить, что они серьёзно обсуждают такую чушь.

— Да… Но миллионы просмотров…

— Ты уверен, что эту инфо-помойку финансируют из DarkAges?

— Абсолютно. Они, конечно, используют фирмы-прокладки, но конечного собственника вполне возможно отследить. Это они.

— Митра что, совсем из ума выжила?.. — спросил Семён.

— По этому поводу у меня информация отсутствует, — вышколенно ответил молодой секретарь.

Семён покачал головой… сюрреализм какой-то… и включил ещё раз инфо-сюжет.

В центре кадра стоял Стенли Козлофф в глухом чёрном костюме из плотной ткани. За его спиной виднелись величественные стены Университета на Титане. Он выверенным взмахом руки смахнул с лица прядь роскошных тёмных волос и начал свою речь:

— Дорогие друзья. Совсем недавно мы все узнали о крайне неожиданном событии: приостановке проекта «Форсаж» на планете Ар-Ракиб системы Лорика. Руководитель проекта, Антония Эспозито, прибыла в Солнечную систему с целью участия в заседании Научного Совета Федерации, на котором и будет решена дальнейшая судьба проекта, тестирование которого проводилось в течение 35 лет.

— Однако, никто не расскажет вам правду о том, что послужило истинной причиной остановки проекта. Никто, кроме нас! —он сделал драматическую паузу.

— Как стало известно через сеть наших информаторов, незадолго до принятия поворотного решения, руководитель проекта получила груз из Солнечной системы: это была партия незарегистрированных ни в одном каталоге имплантов для мозга производства отлично известной вам корпорации BrightLight Inc.

— Сотрудники проекта при помощи данных устройств пытались полноценно оживить мёртвых. И ведь это именно то, о чём предупреждали нас скрижали, найденные нашей группой два месяца назад! Нашествие инфо-зомби, профинансированное коварной корпорацией!

— Души несчастных людей, заточённых в инфокристаллы, получили безусловный приказ от BrightLight: проникнуть во все базы данных и развернуть все алгоритмы вспять!

— Вы спросите: зачем это им?! — он вновь сделал длинную паузу, оформляя кульминацию репортажа.

— А я отвечу: у истинного зла нет цели. Есть только путь!

Стенли замолчал и пристально посмотрел в камеру.

Экран померк.

— Вот и что мне делать с этим бредом? — задал риторический вопрос Семён Михайлов.

— Шеф, ну чисто технически — наши импланты ведь там и правда были…

Конец книги.

[1] И это уже совсем другая история! Её можно прочитать в книге "Пожалуйста, перезвоните через 300 лет!"