Билет до Барселоны

Глава 1

Я смотрела на себя в зеркало и не могла понять, как я докатилась до такой жизни.

Нет, ну правда. Такое ощущение, что я живу не своей жизнью. И не с тем человеком. Хожу не на ту работу. Общаюсь не с теми людьми. Следую не тем идеалам. Как будто меня взяли и поместили в совершенно чуждую мне среду, сказав, что так надо. А я такая — окей. И живу. А потом в какой-то момент вдруг осознаю, что это все не мое. И вот эта вот карьера, и эта квартира, и этот муж, и эти все друзья — словно из чужой реальности.

Меня зовут Аня Князева, мне 32 года. У меня есть муж Игорь, и с виду мы образцово-показательная семья. Хорошая работа, карьера, почет и уважение, все дела. В общем, все как у людей — после школы выучилась в неплохом университете на филфаке, пошла работать в рекламное агентство. Сначала писала тексты для листовок, потом слоганы для клиентов посерьезнее, потом сценарии для видеороликов, со временем стала менеджером проектов и в итоге доросла до руководителя отдела.

Как полагается, до тридцати лет вышла замуж за хорошего парня. Мы уже пять лет живем вместе, детей пока нет, потому что платим ипотеку за милую двушку в пределах МКАД недалеко от метро. Кредит за ремонт выплатили всего за год. Это отсрочило покупку новой машины для меня, поэтому езжу на той, что купила еще до замужества. Муж тоже ездит на старой. И все равно мы — уверенный средний класс по меркам нашей страны. Ну красота же?

По выходным встречаемся с друзьями или ездим на дачу к родителям. Там мне неизменно напоминают о том, что часики тикают, время идет: пора рожать. Особенно усердствует моя мама, у которой в моем возрасте дочь (то есть я) уже в школу ходила. К счастью, родители мужа живут далеко, и хотя бы их наставления выслушивать не приходится. При этом, они тоже солидарны с моими. Потому что внуков заждались. Все как у людей, только детей пока нет. Прям переживают за нас, волнуются. Но у меня пока железобетонная отмазка — ипотека.

В общем, я настолько скучная, и жизнь у меня настолько предсказуемая, что однажды мне коллега предложила придумать себе аллергию на глютен или непереносимость лактозы, чтобы во мне хоть что-то интересное было!

Интересно, как бы родители среагировали, если бы узнали, какие мысли в моей голове роятся в последнее время? Вангую, пришли бы в благоговейный ужас. Как так можно! С жиру бесится! Чего не хватает? Времени свободного слишком много, надо ей парочку детей родить, сразу все в голове на место станет! Потому что некогда будет думать! Я очень живо представила мамино лицо и драматический жест рукой, когда она приходит в ужас от чьего-либо инакомыслия. И это заставило меня улыбнуться. Мама такая милая, такая правильная, и так трогательно гордится тем, что она достойно воспитала дочь! Они с папой живут вместе уже 33 года. Познакомились студентами, быстро поженились, родили меня и с тех пор счастливы вместе. Ну как счастливы — ругаются постоянно, но дня друг без друга прожить не могут. Они классные. Но в те времена было с этим проще, наверное. Не было такого количества возможностей, не было всяких интернетов, чтобы те возможности увидеть, даже если они и были. Думаю, мало кому из советских людей приходили в голову вопросы о предназначении, как-то все было просто и понятно. По крайней мере, с их слов. Кое-как пережили девяностые, в нулевые более-менее стали неплохо зарабатывать, дачу наконец купили. Сейчас сдают свою квартиру в Москве и живут круглый год за городом. Папа продолжает преподавать в университете — выезжает туда с дачи два раза в неделю, мама целиком посвятила себя своему огороду. Теперь ей ни жить ни быть нужны внуки. Чтобы приезжали к ней в деревню, а она бы им пекла пироги, кормила кашкой, вместе с ними бы ковырялась в грядках. Так выглядит идиллия в ее понимании. Чего при этом хочу я, никого не интересует…

А муж, что же думает муж, спросите вы? А ничего. Это меня в нем больше всего раздражает. Он просто идет по накатанной. После школы приехал учиться в Москву из провинции, закончил университет по специальности экономист, работает в автосалоне менеджером по продажам, зарабатывает чуть выше среднего, встретил хорошую девушку, женился. Когда я заговорила об ипотеке, он сразу согласился. Когда я предлагаю куда-то поехать в отпуск, он никогда не спорит. Когда я предлагаю на выходные поехать к родителям, он не против. Когда я предлагаю сходить в кино, он тоже за. Когда я предлагаю остаться дома, он с удовольствием сидит весь вечер перед телевизором. Так и живем. Когда поднимается вопрос детей, он тоже держит нейтралитет. Хочешь — заведем, хочешь — еще подождем. Обычно это меня устраивает. Но иногда так и подмывает встряхнуть его и спросить: а ты сам чего вообще от жизни хочешь? Неужели тебя настолько все устраивает, что ты даже ничего не хочешь? Кроме как сходить в бар поболеть за свою любимую команду по футболу? Ну как так-то? Как такое возможно? Хорошо, что я всегда чего-то хочу, и мы куда-то движемся. А если я перестану? Так и будем в болоте сидеть?

От грустных мыслей меня отвлек телефон. Звонила моя лучшая подруга Лена. Мы с ней дружим с первого класса. Но после школы она уехала учиться в Питер, да там и осталась жить. Наши пути-дорожки практически не пересекаются, но дружбу мы сохранили. Это удивительно, но нам всегда есть о чем поговорить, есть что обсудить. Не во всем наши мнения совпадают, но и общего много. Причем в разные годы по-разному. Бывает, что встретимся и прям душевно так выходит, прям во всем согласны друг с другом, а бывает — сидишь и думаешь: “ну что у меня может быть общего с этой бестолковой мадемуазелью?” А она, наверное, думает: “и что меня связывает с этой скучной правильной мадам?” Но тем не менее, дружба наша не просто жива, а процветает. Мы часто ездим друг к другу в гости. До моего замужества иногда проводили отпуск вместе, и это неизбежно выливалось в самые невероятные приключения. А еще Ленка для меня — неизменно лучшая в мире жилетка. По правде говоря, нытье слушать она не любит, да и я сама не любитель жаловаться, но все же в любой непонятной ситуации я уезжаю к ней в Питер. Это как глоток свежего воздуха для меня. Очень нежно люблю Питер и Лену. Они меня часто приводят в чувство. Вот и сейчас Лена бодрым голосом спросила:

— Ну что, как там твоя депрессия поживает?

— Да прекрасно, пока побеждает…

— Тогда бери билет и приезжай на выходные! Я тут познакомилась с компанией художников, очень крутые ребята! Потусим, развеемся, вспомним молодость, ты встряхнешься, посмотришь на жизнь под другим углом. Или столом. Или из-под стола. Ахахаха.

— Лен, не смешно уже, десять лет прошло, а тебе не надоедает эта шутка!

— Да как же она надоест, это нетленка!

Речь шла о том, как однажды в Петербурге мы с ней пошли на творческий вечер какого-то “невыносимо талантливого поэта”, а я была после ночного поезда, где мне не удалось сомкнуть глаз из-за соседей по купе, потом весь день мы гуляли по Невскому. Признаться, я терпеть не могу поэзию. И когда ухажеры пытаются сочинять в мою честь стихи, меня клонит в сон. А еще терпеть не могу, когда адекватные с виду люди начинают приставать с просьбой оценить их рифмованные опусы. Вы серьезно? Вам правда нечем заняться? В итоге на том мероприятии я уснула и тихонько так сползла под стол. Причем, никто этого даже не заметил! Так и пролежала там до окончания чтения стихов. Проснулась под бурные аплодисменты, адресованные моей скромной персоне. Помнится, тот одаренный вьюноша потом жутко обиделся на мою подругу за то, что она привела меня, и я стала гвоздем программы, лишив его лавров. Но я не специально, честно! Я была готова провалиться сквозь землю от стыда и потом еще долго прокручивала в голове этот вечер. Ну, знаете, эти все бесполезные мысли вроде “а вот если бы я тогда послушала маму и поехала другим поездом, или если бы я нашла в себе смелости попросить проводника переселить меня в другой вагон, или если бы я выпила кофе вместо молочного коктейля”, ну и так далее в том же духе. Смысла в этом нет, но ты просто не можешь прекратить думать об этом.

Тут надо сказать, что Лена у меня человек творческий. Она дизайнер. Причем за последние десять лет успела побыть дизайнером всего. От рекламных буклетов до ландшафтов. Поэтому и окружение у нее богемное. Я как бы тоже в рекламе работаю, а это своего рода творчество, но я по другую сторону баррикад, я пресловутый манагер — делаю деньги для компании. Ох уж эта извечная война между менеджерами проектов и дизайнерами (а заодно и прочими копирайтерами, фотографами и так далее). Я бывала по обе стороны. Творить гораздо интереснее, но денег мне там заработать много не удалось. А мне нужен был рост и все такое. Да и положа руку на сердце, творец из меня очень так себе. К счастью, у меня хватило мужества самой себе в этом признаться. Ну и родители, конечно, помогли. В те времена их мнение для меня было еще более авторитетным. И они меня подтолкнули к тому, чтобы я шла заниматься чем-то посерьезнее, чем “писульки”, и вообще куда-нибудь вертикально росла. Я и пошла расти. Скучно, но зато есть перспективы и финансовая независимость. Звучит-то как, мама дорогая, помню, когда я эти тезисы Лене излагала, она очень театрально изображала, будто ищет тазик и ее сейчас вырвет. Но то Лена, я даже не могу представить ее в роли сотрудника, который ходит в офис пять дней в неделю и сидит там практически безвылазно с девяти до шести. Это явно не ее стезя. Ее жизнь можно сравнить с фейерверком. Вот и сейчас она явно предлагала что-то нескучное.

— Не знаю, Лен, это выглядит как очередное бегство от проблем. Ну, сгоняю я к тебе на выхи, но потом наступит понедельник и опять все то же самое. Нужно что-то необычное. Помощнее, что ли.

— Типа выйти из зоны комфорта и сделать что-то не характерное для себя?

В голове завертелись мысли. Пресловутая фраза про выход из зоны комфорта меня обычно раздражает, но тут сработала как триггер. И мне в голову пришла сумасшедшая с моей точки зрения идея.

— Слушай, а что, если нам рвануть в Барселону на выходные?

Молчание в трубке было довольно красноречивым. Вообще, придумывать безумные идеи было Ленкиной прерогативой всю жизнь. Я же все планирую заранее. Даже отпуска у меня расписаны на пару лет вперед. За исключением спонтанных поездок в Питер на выходные, когда становится особенно грустно. Лена осторожно спросила:

— Анчоус, ты ли это?

Только она меня так называет. Еще со школы. Мы где-то прочитали это слово будучи совсем мелкими и тогда понятия не имели, что это такое. Лена сразу решила, что мне это словечко очень идет.

— Нет, ну а почему нет в самом деле? В пятницу улетим, в воскресенье вечером вернемся, мы там обе бывали, все знаем. У меня шенген еще полгода действует, у тебя вообще двухлетний мультик.

— Сегодня среда.

— Да, — ответила я, и сама испугалась своей решимости.

— Ладно. Ты ищи билеты, я ищу отель, через полчаса созвон.

Вот нужна человеку такая подруга. Которая без лишних вопросов, убедившись в серьезности твоих намерений, готова сорваться с тобой на другой конец Европы послезавтра. Одна бы я ни за что не решилась. Я вообще никогда никуда одна не ездила и вряд ли поеду.

Воодушевленная, я кинулась искать билеты. Так как на дворе апрель, в Испанию уже не попасть совсем задешево, но я всегда славилась тем, что могу найти супер выгодное предложение даже на самое безнадежное направление. Вот и тут, после тщательного поиска мне удалось найти прекрасный вариант — вылет из Москвы в пятницу утром, самостоятельная стыковка в Берлине, вечером того же дня мы в Барселоне, субботу и воскресенье проводим в прекрасной Каталонии, в воскресенье вечером прямым рейсом вылетаем в Москву. Лена ночует у меня, а в понедельник уезжает к себе в Питер на поезде. Так как у нее график работы гораздо более свободный, чем у меня, и большая часть заказов выполняется ею прямо с дивана, она может взять дополнительный отгул в понедельник. Как, впрочем, и в любой другой день.

Подруга моя тем временем нашла нам отличный отельчик недалеко от Монтжуика, использовав свое умение заводить нужные знакомства — один из ее бывших связан с туристическим бизнесом, поэтому мы всегда могли рассчитывать на скидки в любом отеле мира.

Уж не знаю, как люди умудряются сохранить дружеские отношения с бывшими, но в итоге это оказывается очень полезным навыком. Для меня это непостижимая наука — я всегда сжигала не то что мосты, а порты. Если в бизнесе я само хладнокровие, то в отношениях с мужчинами я всегда была огонь. Причем, сначала разжигающий страсть, а при расставании испепеляющий дотла. Вероятно, поэтому я и решила, что Игорь — моя судьба. У нас с ним не было огня. Никакого. Отношения с самого начала были ровными и, как мне казалось, гармоничными. Возможно, потому что я понятия не имела, что такое гармония. Сейчас, оглядываясь назад, я даже не уверена, что влюбилась в него. Просто познакомились на какой-то выставке, разговорились, выпили кофе. Моя машина была в ремонте, и он предложил меня подвезти. Обменялись телефонами. Потом еще одна встреча. И еще одна. Цветы, кино, подарки, знакомство с друзьями. И как-то все было настолько легко и просто с ним (а я как раз только что оправилась от очередных взрывных отношений), что когда через полгода знакомства он сделал мне предложение, я сразу ответила согласием. Вот так и живем с тех пор. Мы даже толком не ссоримся. Идеальная пара. Идеальная, но скучная.

Итак, вечер среды удался. Не знаю, почему, но покупка билетов куда бы то ни было, всегда поднимает мне настроение. Причем, неважно куда — на самолет до Сицилии или в кинотеатр в ближайшем торговом центре. Муж сегодня допоздна на работе, поэтому у меня еще есть минимум пара часов в одиночестве. А потом просто лягу спать пораньше, до его прихода. Если, конечно, вообще смогу сегодня уснуть. Эндорфины вперемешку с адреналином захлестнули мою хандру, не оставив ей шанса. Ну невозможно грустить, когда у тебя на руках билет в Барселону, и тебя ждут прекрасные выходные в компании лучшей подруги!

Чтобы успокоить нервную систему, пошла откупорила бутылочку риохи. Красное сухое — мое любимое. Достала сыру, маслин и винограда. Очень подходит к настроению грядущей поездки, подумала я. Включила “Вики, Кристина, Барселона”. С улыбкой поймала себя на мысли, что мы с подругой в чем-то похожи на героинь фильма Вики и Кристину. Правда, не представляю, чтобы подобная история с нами произошла. Хотя… Ни одна женщина не может знать заранее, как поведет себя, повстречай она такого мужчину, как Хавьер Бардем.

Сама не заметила, как уговорила полбутылки под фильмец. Мужа все еще не было. Проверила телефон — от него парочка сообщений с дежурным вопросом “как дела?” и отчетом, где он, с кем он, как он. Решила сделать вид, что не видела их. Приняла душ и легла спать.

На следующее утро за завтраком между делом заметила, что сегодня к нам приедет моя Лена.

— И какие планы? — спросил муж совершенно будничным тоном.

Справедливости ради стоит отметить, что Лена тоже периодически приезжала в Москву все эти годы, и с тех пор, как я живу отдельно от родителей, останавливается у меня, а не у своей мамы. И Игорь знает, что это время — только для нас с ней. Мы можем гулять по Москве, или встречаться с общими друзьями, или ходить на тусовки, или просто смотреть фильмы, сидя на диване с чашкой какао. Для мужа меня в такие дни просто нет.

— Мы едем с ней в Барселону на выходные, — сказала я как можно спокойнее.

Хотя в этот момент на меня снова накатила волна неописуемого восторга. Сердце колотилось как бешеное и металось по грудной клетке как рыбацкая лодка в шторм. Причем, больше даже не от самого факта поездки, а от того, что она спонтанная. Я смогла решиться. Я смогла. Я сделала это. В такие моменты мне кажется, что я могу все. Жаль, что они так редки, и эффект длится недолго.

— О как.

Это все, что он сказал.

Я хотела ему рассказать, как дело было. Честно, хотела. Но потом представила весь наш предсказуемый диалог от начала до конца и осеклась. Зачем увеличивать энтропию Вселенной? Если и так наперед известно, кто что скажет и чем дело кончится. Я почти уверена, что он записал этот поступок на счет Лены. Пусть так и продолжает себе думать, что это очередная выходка моей сумасбродной подруги.

Мы позавтракали, вышли из дома, каждый сел в свою машину и поехал на свою работу. Как всегда.

По дороге я слушала какое-то интернет-радио. Испаноязычную музыку. Мне предстоял разговор с шефом на тему завтрашнего отгула, и нужно было настроиться.

Разговор прошел на удивление легко. Точнее, начальник просто не нашелся, что возразить. Я почти никогда не беру отгулы, часто задерживаюсь после шести на работе, иногда встречаюсь с клиентами в выходные, так что моя просьба застала его врасплох. На то и был рассчет. Эффект неожиданности. Годы работы с самыми капризными и взыскательными клиентами неплохо продвинули мои навыки ведения переговоров. В общем, дело оставалось за малым — попытаться сегодня успеть сделать максимум дел, чтобы мои ребята продержались завтра день без меня, после работы встретить Лену, и собрать вещи. И все — Барселона, жди нас!

В итоге день прошел совсем не так, как я планировала, разумеется. Сосредоточиться на работе я так и не смогла, кое-как досидела до конца дня, ответила на самые срочные письма, и в восемнадцать-ноль одну уже выходила на офисную парковку. Несмотря на то, что весна уже чувствовалась в воздухе, холодный ветер не позволял насладиться первым апрельским солнышком. До Ленинградского вокзала добралась я с трудом, но даже вечерняя пробка не способна была испортить мне настроение.

Лена моя как всегда выглядела сногсшибательно — яркие желтые колготки, невероятный объемный шарф цвета фуксии, изумрудное пальто — ни один нормальный человек не смог бы сочетать эти безумные вещи. Ни один, кроме Лены. Я всегда довольно скучно одевалась, а уж на фоне подруги и вовсе была серой мышью. Но выразительная внешность компенсировала мой тусклый гардероб, и в целом мы смотрелись довольно гармонично. Конечно же, Лена не захотела киснуть этим вечером дома в компании моего занудного по ее мнению мужа, и мы отправились в Джао Да. Одно из любимых мест в Москве. Конечно же, встретили там знакомых. И конечно же, приползли домой далеко за полночь — она навеселе, я за рулем.

Муж уже спал, к счастью. После такого чудесного вечера мне совершенно не хотелось портить себе настроение очередным кислым разговором с ним.

Встали мы в шесть утра на удивление легко. Так как нам предстоял сегодня день в Берлине, решено было ехать налегке — с рюкзаками. С рюкзаком я не путешествовала со студенческих времен. Это тоже немного будоражило нервную систему — я как будто помолодела на десять лет.

Приехали в Домодедово заранее, чтобы успеть погулять по дьюти фри. И тут, пока мы стояли в очереди на регистрацию, случилось непредвиденное. Лене позвонила мама и сообщила, что попала в больницу. Ночью ей стало плохо с сердцем, ее очередной новый муж вызвал скорую, отвезли в больницу где-то в районе Каширки. Сейчас она сдает анализы, чувствует себя плохо, помирать собирается. Мы обе понимали, что скорее всего, там ничего страшного, но Татьяна Георгиевна всегда была паникершей и при температуре 37,5 садилась писать завещание.

— Я поеду в больницу, — неожиданно сказала Лена. — Тут недалеко, за час максимум доберусь.

— Ты уверена? — спросила я, потому что обычно Лена игнорировала мамины попытки привлечь внимание.

— Да. Просто на всякий случай. Потому что, если вдруг что-то с ней случится на самом деле, я себе не прощу. Пусть лучше билеты сгорят. Чем потом всю жизнь мучиться чувством вины.

— Наверное, ты права, я бы тоже так поступила.

Я засобиралась с ней, но подруга меня остановила:

— Ты должна лететь.

— Что? Я? Одна? Да ты с ума сошла!

Но Лена была непреклонна:

— Анчоус, тебе это правда нужно. Ты не должна лишать себя этого путешествия из-за кого бы то ни было. Ничего страшного со мной и моей мамой не случится, ты же понимаешь. А для тебя это будет двойная доза экстрима. Давай-давай, ты справишься, это же не первая твоя поездка в Европу.

И тут я подумала: а почему бы собственно и нет? И опять испытала это уже знакомое чувство легкого страха от собственной безрассудности и решимости.

Да, сказала я себе, надо ехать. Это же приключение! Особенно, учитывая тот факт, что альтернативой были очередные скучные выходные с мужем, с которым не хотелось разговаривать, колебалась я недолго.

На прощание Лена обняла меня и напутствовала не сдерживаться и натворить глупостей, чтобы она могла мною гордиться.

На автомате проходя контроль, в какой-то момент я почувствовала себя персонажем очень женского голливудского фильма. Ну, знаете, когда главная героиня вся такая решительная и настроена изменить свою жизнь, и вот в последний момент ее подруга отказывается лететь с ней в путешествие, и с ней начинают происходить всякие разные приключения, каким-то волшебным образом в ее жизни все меняется, она встречает мужчину мечты, и вообще все у нее внезапно становится хорошо. Внутри шевельнулся мечтательный романтичный единорожек, которого я давным-давно приструнила. Девчачьи мечты — это глупости. Мне это внушили еще в детстве. И я уже много лет продолжаю сама себе это напоминать. Нужно работать над собой, над карьерой, над фигурой, ну и так далее. Жизнь — вечная работа. Глупым фантазиям в жизни взрослой женщины места нет. Даже если в какие-то моменты и кажется, что вот он, твой поворотный момент…

Гулять в одиночестве по дьюти фри оказалось не менее увлекательно, чем с мужем. Он всегда делал это молча или пялясь в свой телефон. Так что отсутствия собеседника я и не заметила. Единственное, когда разговариваешь сама с собой, а рядом идет муж, это не вызывает подозрений.

В самолете я расположилась с комфортом — место подруги было в моем полном распоряжении, а третье кресло занял пожилой немец, который тут же уснул. Терпеть не могу самолетную еду, а в Домодедово позавтракать не успела, так что к моменту посадки я уже была голодна как зверь и грезила сосисками.

Аэропорт Тегель очень скучное место, надо сказать. Пройдя паспортный контроль (к слову, немцы умеют заставить почувствовать себя человеком третьего сорта), я вышла на улицу и решила не брать такси, а примерить на себя роль бюджетного туриста с рюкзаком. В вывесках не разобралась, так как немецкого языка не знаю, спросила у сотрудника в форме, где остановка. К счастью, на английском я неплохо говорю. Приятный пожилой мужчина мне доходчиво объяснил, где останавливаются все автобусы. Так как плана у меня не было, и мне было все равно, куда ехать, я села в первый попавшийся. Примерно через полчаса вышла я на Александрплатц. Нашла довольно милое кафе, где очень вкусно поела. Дороговато, на мой взгляд, но искать что-то для местных сил не было, так что пришлось переплачивать в заведении, рассчитанном на туристов. Расплатившись, вышла на улицу и осмотрелась. Было довольно тепло, светило солнце, легкий весенний ветер продувал площадь, и я пошла куда глаза глядят. Конечно, соблазн зайти в магазин и потратить весь день на покупки был велик. Но я помнила, что багаж у меня не оплачен, да и гулять с пакетами так себе удовольствие.

Берлин — очень стильный город. Очень много фриков. Много интересно одетой молодежи. Зеленый и красивый. Приятно гулять. Допускаю мысль, что зимой я бы думала иначе, но весной все европейские города хороши.

Через пару часов мне надоело фотографировать здания, я взяла кофе на вынос и села в сквере. Написала Ленке. Выяснила, что с ее мамой все в порядке. Собиралась еще кому-нибудь написать, но вдруг поймала себя на мысли, что мне не хочется. Вот просто не хочется этих пустых бессмысленных переписок. Ни с мужем, ни с подругами, ни тем более с родителями. Особенно, учитывая то, что я никому и не говорила, что улетаю. Даже не стала отвечать мужу на его дежурный вопрос “Как долетели?” О, я же ему даже не сказала, что в итоге Лена осталась в Москве! А и не буду. Меньше знает — крепче спит. Лена сказала, что останется ночевать у Кати, своей двоюродной сестры, и скорее всего, вернется в Питер завтра. Я отключила передачу данных, допила кофе, и улыбнулась — это только мое путешествие, время только для меня, не буду ни с кем делиться эмоциями, впечатлениями, мыслями… Только я и Берлин. Только я и Барселона. Впервые в жизни я поняла, что могу делать все, что захочу. И ни на кого не ориентироваться. Ни с кем не договариваться, ни с кем не спорить по поводу экскурсий или планов на вечер.

В тот момент мне вдруг стало так легко, словно расправились крылья. Захотелось шампанского. Но я решила, что еще не время. Как это прекрасно — разрешить себе выпить шампанского средь бела дня, и не выпить его только потому что сама передумала. А не потому что кто-то рядом будет нудеть, что это первый шаг к алкоголизму, или что это слишком дорого, или что это безответственно, или что там еще транслируют люди из самых лучших побуждений. В общем, я пошла и выпила пива! Самого настоящего немецкого пива и закусила самой настоящей немецкой сосиской. Потому что я в Берлине. Как бы банально это ни выглядело со стороны, я это сделала. Потому что мне этого захотелось.

И тут меня осенила мысль, что я ж вообще могу делать все, что захочу! И у меня побежали мурашки по коже. Все, что захочу. Не то, что нужно и не то, что правильно. Не то, что одобрят и не то, что будет иметь правильные последствия. Не то, что полагается делать в путешествии и не то, что написано в путеводителях. Вот правда. Я же могу сейчас поехать в аэропорт и сидеть ждать своего рейса на Барселону. А могу остаться в Берлине и найти отель тут. Или даже хостел. Или даже квартиру. Или, о боже, познакомиться с кем-то с каучсерфинга и заночевать у местных. А могу сесть на поезд и поехать в Париж. И увидеть Париж другой, не тот, который я видела с мужем — постановочные фото на фоне Эйфелевой башни, неизменные круассаны на завтрак, красивые картинки для соцсетей. Я могу поселиться в пригороде или вообще рвануть в Марсель. А могу сесть на автобус и поехать в Амстердам. Или Краков. Или... Господи, да куда угодно! У меня же еще действует даже британская виза!

От этих мыслей внезапно закружилась голова. Пьянящий воздух свободы вкупе с темным нефильтрованным сделали свое дело. А потом я испугалась. Не, ну как же так? А что родители скажут? А как же муж? А следующий семейный отпуск уже запланирован летом в Тунис, почти оплачен. Не, а на работе что скажут? Не, ну нельзя же жить как попало, все равно есть какие-то правила, ограничения, алгоритмы. Я ж не бременский музыкант, у меня есть обязательства перед семьей, начальством, банком в конце концов…

Но процесс был уже запущен, и предательски крутилась в голове на заднем плане одна крамольная мыслишка, которую я страсть как боялась не то что озвучить, но и подумать смело… Поэтому пока бармен наливал мне второе пиво, я таки зажмурилась и спросила себя: а почему, собственно, нельзя так жить? Что мне мешает? И тут мысли понеслись галопом, “эскадрон моих мыслей шальных” — шлягер из детства в качестве саундтрека, хотя нет, в голове звучали африканские барабаны. Сердце билось так, что аж в ушах гул стоял… Мама дорогая, а что, так можно? И можно было всегда??? Чего ж я жила-то как зомби? Если можно делать все, что хочешь, почему бы это не делать? Вот почему бы мне не… И тут шарик сдулся. Потому что я не могла продолжить ту фразу. Почему бы мне что не? Я даже не знаю, чего хотела бы в альтернативной жизни. Ну, вот допустим, можно жить как угодно. И что, как бы я хотела жить? А в ответ тишина. Пустота. А может, я как раз и живу той жизнью, какой хотела бы? Вдруг я из тех редких счастливчиков, кому повезло жить своей жизнью? Но не тут-то было. На душе заскребли кошки. Предательски так, противненько, тонюсенько, коготочками своими острыми… И пропало ощущение крыльев за спиной. Я почувствовала себя пингвином. Расплатилась за обед и поковыляла вперевалочку к выходу. Со своим аккуратненьким функциональным рюкзачком немаркого серенького цвета. Мама бы одобрила, ага.

Вышла на улицу, вдохнула неожиданно свежего для такого большого города воздуха, посмотрела на экран телефона — до вылета еще четыре часа, в аэропорту надо быть за полтора часа, добираться примерно минут сорок, то есть еще часа два у меня в запасе есть. Пойду еще погуляю что ли. Магнитик куплю на холодильник.

Но настроения гулять не было. Захотелось погрустить. Вот нельзя давать себе мечтать, чтобы потом не тосковать. Наверное, правильно делают люди, которые живут себе тихонько по накатанной, не высовываются, звезд с неба не хватают, никаких феерических эмоций и откровений у них не случается, зато и разочарований тоже нет. Потому что когда ничего особенного от жизни не ждешь, то и расстраиваться не из-за чего. Подумала и разозлилась на себя. Вспомнился вдруг “человек в футляре”. Мне всегда было искренне жаль Беликова. И сейчас это невольное и неожиданное сравнение себя с ним, вывело меня из равновесия. А ведь так и есть. Я села на скамейку и заплакала. По-настоящему. Навзрыд. Как в детстве. Я очень давно так не плакала. Я вообще не плачу никогда. Только если смотрю грустные фильмы или читаю печальные книги. А над своей жизнью никогда. Потому что у меня все хорошо. Любая девушка была бы счастлива жить моей жизнью. Все вокруг это твердят мне с юношества. Чего еще желать, когда живешь жизнью мечты миллионов людей? Мне вдруг захотелось домой, в свою квартирку, завернуться в любимый плед, заварить чаю с бергамотом, включить “Сладкий ноябрь” или что-нибудь в этом духе, пореветь, погрустить вдоволь. Но ведь это и есть стремление к футляру, подумала я и заревела горше прежнего. При этом успела поймать себя на мысли о том, как здорово находиться в городе, где ты никого не знаешь и никто не знает тебя — вряд ли я позволила бы себе такую выходку в Москве. Там хоть город и большой, но все равно постоянно натыкаешься на знакомых или знакомых знакомых.

Вдруг я почувствовала на плече чью-то руку. Инстинктивно отпрянув, увидела рядом молодого человека. Он протягивал мне бумажный носовой платок и что-то лопотал на немецком. Я с опаской взяла платок, высморкалась, и по-английски сказала ему, что не понимаю его. К счастью, Берлин это город, где очень многие люди, особенно молодые, говорят на английском и довольно сносно. Он объяснил, что просто проходил мимо и не смог остаться равнодушным. Оказывается, со стороны я выглядела, как “девушка, которую настигло страшное горе”. Я улыбнулась. Молодой человек тоже просветлел лицом. Видимо, он решил во что бы то ни стало мне помочь и теперь обрадовался, что его усилия приносят результат. Этакая Амели в мужском обличье. Бывают такие люди, которые пытаются спасти весь мир. Он достал еще один платочек, предложил выпить кофе, воды или чего покрепче, даже предложил свои услуги жилетки, чтобы я облегчила душу. От такой прыти я опять напряглась. Все-таки у нас не очень принято вот так вот лезть к людям с помощью. Вот какую-нибудь гадость сказать — это да, это всегда пожалуйста. А помощь предложить — редкость. Да и вообще, с чего это он такой добренький? Вдруг маньяк какой, или вор? Сейчас вотрется в доверие, а потом обчистит карманы! Ишь ты! Я насупилась.

— Меня зовут Ганс, — дружелюбно сказал он. — А ты, наверное, русская?

И тут я опешила. Мой английский, конечно, далек от идеального, но не настолько плох, чтобы по акценту можно было распознать происхождение.

— Дааа, — протянула я, — но как ты понял это?

— Да просто только у русских такие красивые девушки имеют такое суровое выражение лица!

Я невольно рассмеялась. Да, это правда. Соотечественников я всегда безошибочно определяла по специфической мимике. Как говорит моя Ленка “лицо из серии: не подходи — убьет”. Ганс оказался музыкантом. Родом из Бремена. Это меня тоже ужасно развеселило. Играл на гитаре в группе. Выступал в клубах по вечерам. Днем учился в консерватории. Угостил меня кофе, провел небольшую экскурсию по богемному району Шарлоттенбург, и пригласил на свое выступление. Пятница же! И тут я вспомнила, что мне нужно в аэропорт! Я добавила его в друзья на Фейсбуке и клятвенно пообещала, что буду постить свои приключения из Барселоны, а если мне вдруг приспичит еще пореветь, обязательно позвоню ему. Он сунул мне упаковку бумажных платочков, точнее ее остатки, посадил на автобус до Тегеля и обнял на прощанье как родную. И так мне вдруг стало хорошо на душе от этой случайной встречи, что я всю дорогу пялилась по сторонам из окна автобуса и улыбалась. А люди в проезжающих мимо встречных или обгоняющих автобусов и машин улыбались в ответ. И это было так мило!

К моменту, когда я добралась до своего терминала, я уже понимала, что безбожно опаздываю. К счастью, у меня не было багажа. Но, к несчастью, немцы очень дотошны в плане досмотров, контролей и прочего. Поэтому я неслась на всех парах, и только когда встала в хвост длиннющей очереди, перевела дух и подумала: вот что такого страшного может произойти, если я опоздаю на рейс? Я никого не подведу, меня никто не ждет в Барселоне, от моего присутствия там ничья жизнь не зависит. У меня есть деньги. Я говорю на английском. Я могу купить билет на следующий рейс. Или улететь со стыковкой. Если билетов не окажется, или они будут слишком дорогими, я могу поехать на поезде или автобусе. Или даже заночевать в Берлине. И, кстати, попасть на концерт Ганса. Почему бы и нет? Очень милый молодой человек оказался. Вовсе даже никакой не маньяк.

Тем временем очередь на досмотр бодро двигалась, какой-то карапуз вопил на руках у мамы, а я сделала ему страшные глаза и показала язык. Малыш удивленно вытаращился и притих. Мама благодарно улыбнулась. Ну да, что-что, а заставлять мужчин делать то, что мне нужно, я всегда умела. И неважно, будь мужчине восемь месяцев или восемьдесят лет.

Досмотр я прошла легко и непринужденно, попрощалась со своим новым очень юным молчаливым другом, до посадки оставалась куча времени. Признаться честно, это меня даже немножко расстроило. Я продолжила прокручивать в голове гипотетически возможные варианты развития событий, уже мысленно отплясала четыре часа в клубе, доползла до хостела на окраине Берлина, или даже в местном замкадье, не знаю, как оно у них называется, и укатила наутро в Амстердам, ночью оказалась в Лондоне… Перед Букингемским дворцом меня вернул в Тегель голос из динамика — начинается посадка на рейс до Барселоны. Надо сказать, я даже испытала легкое разочарование. Столько небанальных возможностей у меня было, а я выбрала идти по пути наименьшего сопротивления, эх…

И тут меня в очередной раз за этот долгий день озарило. А ведь я всегда так и поступаю. Нет, серьезно. Я ведь пошла на филфак не потому что очень хотела быть филологиней, а потому что у меня в школе всегда была пятерка по русскому языку и литературе. И сочинения я писала лучше всех. И на олимпиадах побеждала. А хотела ли я туда? Нет. А куда я хотела? Не знаю. Потому и пошла. Вспомнила, как в детстве хотела быть пилотом. Да-да, точно, я же хотела быть пилотом! Или стюардессой на крайний случай. Потому что меня всегда тянуло в небо. Небо, самолет, девушка… Романтика! А еще мне нравилось возиться с волосами и делать красивые прически. Но на парикмахера в университетах не учат, а речи о том, чтобы не получить высшее образование в моей семье быть не могло. А еще мне нравилось танцевать. Но почему-то мне не приходило никогда в голову, что можно сделать танцы своей профессией. Потому что в балете надо начинать с раннего детства. А меня с раннего детства натаскивали только на учебу. Танцы были так, для развлечения. А танцевать серьезно не балет, а скажем, румбу, тоже было не комильфо для девочки из такой интеллигентной семьи.

И я вот сижу и думаю. Родители ведь мне все это говорили из самых лучших побуждений. Они явно хотели для меня самого лучшего будущего. И я настолько свято верила в то, что это действительно самое лучшее, что даже не подвергала сомнениям их убеждения, а радостно перенимала их, и со временем они стали моими собственными убеждениями. На которых я и строила свою жизнь. Ну что ж, возможно, это и правда было к лучшему. А может, и нет.

Говорят, если ты “живешь свою жизнь и идешь своим путем”, то у тебя не возникает сомнений, и ты свободен от разного рода рефлексий. Я никогда не могла этого сказать наверняка. Но при этом я пребывала в уверенности, что это нормально — жить обычной жизнью, звезд с неба не хватать, делать все “как положено”. А то, что происходит при этом в твоей голове, не так уж и важно. Это вообще наша национальная забава такая — рефлексировать. У нас и депрессия-то болезнью не считается, что уж там про недовольство жизнью говорить. Тем более, что с виду-то жизнь более чем удовлетворительная. Да о такой жизни как у тебя любая мечтает! Боже, сколько раз я слышала эту фразу. Я даже свыклась с ней. И сама в это поверила.

Хотя вот взять, к примеру, мою Ленку. Мечтает ли она о такой жизни как у меня? Это вряд ли. Ее бы к концу первой недели от тоски скрутило. Но приятно же думать, что ты живешь настолько классно, что всем бы хотелось так. Как я вообще повелась на такую чушь? Наверное, защитные механизмы психики и все такое. О, точно, надо было идти на психолога. Это же так интересно! Хотя какая теперь разница. Что сделано, то сделано. Стоп. Почему сделано? Мне тридцать два, а не девяносто. Почему бы не пойти и не получить второе высшее? А как же работа, кто меня будет отпускать на сессии, как там мои клиенты без меня проживут… А что работа, с другой стороны? Разве это работа моей мечты? Когда ты с понедельника уже начинаешь ждать пятницы, это вообще не круто. Так пишут великие коучи современности. В пабликах. Ага. На соцсети время есть, а на второе высшее не найдется. Ну разумеется. Хотя, если быть совсем уж откровенной, я не то чтобы прям очень жду пятницы. Особенно в последнее время. Я просто уже по привычке жду выходных. Меня давно уже не радуют выходные в компании мужа. Или родителей. Или друзей. И вообще.

В прошлом месяце муж уезжал в командировку на неделю и захватил выходные. И знаете что? Это были прекрасные выходные. Я провела субботу с подружками, воскресенье одна. И так мне было легко и спокойно. Я аж расстроилась, когда он вернулся. В тот день у меня закралось подозрение, что, возможно, мне лучше быть одной. Но видимых причин разводиться с мужем у меня нет. Он весь такой положительный из себя. А просто так хорошими парнями не разбрасываются. Потому что “где ты найдешь лучше”. Потому что “биологические часики тикают”. Потому что “родить тебе надо, и некогда будет ерунду всякую думать”. Да, как-то так. Я и сама порой думаю, может, надо родить ребенка? Но я не чувствую себя внутренне готовой стать матерью. А может, просто муж мой не тот мужчина, от которого мне бы хотелось родить… Подумала и сама испугалась своих крамольных мыслей. “Он же у тебя золотой, о таком любая мечтает”, ну вы поняли.

В таких невеселых думках застало меня приземление в аэропорту Эль-Прат. Барселона встретила теплым влажным воздухом, невероятной красоты закатным небом, оглушительно громкой для среднестатистического северянина бесконечной болтовней и счастливыми лицами. Барселона — это город-праздник, яркий, шумный, многоголосый, и в то же время душевный и несуетный. Барселона — это глоток свежего воздуха и пьянящие ароматы. Одним словом, Барселона — это любовь. Или как еще говорит одна моя подруга, Барселона — это душа.

В мою первую поездку Барселона мне не очень понравилась. Точнее, я ее не поняла. Тогда я наслушалась рассказов о том, что в городе процветает преступность и мелкое воровство, поэтому все время была начеку и страшно нервничала. Прижимала к себе сумку покрепче и в каждом встречном подозревала жулика. Муж не отрывал глаз от экрана смартфона, потому что его компания переживала сложные времена и шла речь о сокращениях, он без конца переписывался с коллегами. Меня это отдельно подбешивало. В ту поездку мы провели в Барселоне всего два дня, потому что дальше летели в Мадрид.

Моя вторая поездка состоялась через год после первой. Это был октябрь, потрясающе теплый, можно было даже купаться в море. Той осенью проводился очередной референдум об отделении Каталонии от Испании, и весь город был увешан национальными полосатыми красно-желтыми флагами. На каждом перекрестке дежурили полицейские. В окружении такого количества полиции, я смогла наконец расслабиться. Ну, какие воришки посмеют обокрасть туриста под носом у таких бравых блюстителей порядка? И тогда я впервые увидела, как прекрасен этот город. Меня очень, очень вдохновила архитектура. Каждый дом хотелось сфотографировать! Хотя я не большой фанат отпускных фотоальбомов. Но это было нереально прекрасно. Город был пропитан повстанческим духом, в воздухе витал революционный настрой, патриотизм, казалось, был буквально осязаем. Испанской речи я почти не слышала, даже молодежь говорила между собой на каталанском языке. Прям дух захватывало, того и гляди из-за угла вывернет этакий Че Гевара местного разлива на танке и начнет вещать о свободе. В ту поездку я была совершенно очарована этим городом.

Третий раз состоялся еще через год, но зимой, кажется, это был январь. Поездка была короткой, было прохладно по местным меркам, но туристов все равно было полно. Мы много гуляли по городу, наконец-то попали на гору Монтжуик, заходили в неприметные бары и ресторанчики, общались с местными жителями, даже попали на какой-то праздничный карнавал. И все, я пропала — влюбилась окончательно. Теперь меня неудержимо тянет в Барселону. Раньше я не очень любила ездить в одни и те же города больше одного раза, но тут каждый раз как в первый раз.

Так как в этот раз вылазка получилась спонтанная, у меня не было даже плана действий. Я вышла из здания аэропорта с рюкзаком за спиной, и поняла, что не знаю, что делать дальше.

Вообще, насколько я понимаю, практически в любом городе мира есть местный общественный транспорт от аэропорта до центра. И вот я решила почувствовать себя местным жителем. Ехать не на такси как обычно, а на автобусе, как утром в Берлине. Провела небольшой опрос людей в аэропорту, выяснила, что есть аэробус до площади Испании. Меня бы это более чем устроило, так как отель мой находился как раз недалеко от центра, и я отправилась на поиски того экспресса. Уже позже я выяснила, что можно было вообще доехать на обычном городском автобусе или на электричке, но в тот момент даже это было для меня необычайное захватывающим дух приключением. В автобусе было не очень много людей, я поставила телефон на зарядку и приготовилась наслаждаться пейзажами.

На свободное место рядом со мной села женщина средних лет. Скандинавской наружности, но с шикарным загаром. Одна из тех женщин, на которых смотришь и понимаешь — она счастлива, у нее все хорошо. Короткие светлые волосы, татуировка на шее, никакого макияжа и аккуратные руки без яркого маникюра, как у нас любят: шеллак перед отпуском — это святое. Просто воплощение красоты и женственности — хотела бы я выглядеть так в ее годы… Она улыбнулась ослепительно белыми зубами и просто сказала мне:

— Привет, тут свободно?

В очередной раз я возблагодарила небеса, что не прогуливала английский в свое время. В поездках меня это часто выручает. Я смотрю иногда на людей, которые приезжают в чужую страну и не то, что не знают ее языка, а и на английском ничего сказать не могут, и каждый раз у меня смешанные чувства — жалость и восхищение. Жалость потому что они лишены многих удовольствий, которые открывает знание хотя бы одного языка помимо родного. А восхищение потому что, как мне кажется, нужно обладать определенной долей смелости, чтобы ехать в чужую страну, не говоря хотя бы на английском. Конечно, если едешь по турпутевке с гидом и группой, язык не нужен. А если самостоятельно, например, в европейскую страну? А еще я встречала людей с невероятными невербальными коммуникативными навыками. Вот просто сидишь в баре, а рядом немец и русский, и каждый из них говорит только на своем языке, но они сидят рядом и смотрят футбол, и прекрасно общаются. Я вот так никогда не умела и где-то в глубине души даже немножко завидовала.

Моя новая соседка спросила, откуда я, и мы разговорились. Карин оказалась датчанкой по отцу и француженкой по матери, родилась и всю жизнь прожила в небольшом городке в Дании, его название я так и не смогла повторить даже по слогам. Ей 58 (а на вид 45 максимум), она разведена, сын живет в Калифорнии, дочь в Сингапуре. Карин путешествует по миру одна уже несколько лет. Свою квартиру она продала, все ее имущество умещается в одном чемодане. На этом моменте, видимо, мои брови непроизвольно взлетели так высоко вверх, что она рассмеялась. Видимо, потому что это очень частая реакция на ее шикарный чемодан нежнейшего мятного цвета.

— Люди слишком зацикливаются на вещах в наше время, — сказала она с лукавой улыбкой, — на самом деле, далеко не всем нужны для счастья все эти безумные статуэтки и микроволновки. Конечно, пока живешь семьей, с маленькими детьми, в своем доме, как принято говорить, “нормальной” жизнью, тебе все это очень нужно.

И тут я вспомнила свою московскую квартиру. Надо сказать, что я всегда очень гордилась тем, что не захламляюсь, и у меня дома только все самое необходимое или самое любимое. Насколько все относительно в мире, диву даешься. По сравнению с моей мамой я аскет, по сравнению с Карин — плюшкин. Меня распирало от любопытства заглянуть в чемодан человека, у которого нет дома, и он все свое носит с собой. Карин всю жизнь проработала врачом (я так и не поняла, каким именно), потом выросли и разъехались дети, потом она развелась с мужем в возрасте 54 лет и продала все имущество. К тому моменту у нее были накоплены кое-какие сбережения и она отправилась путешествовать. Просто путешествие как стиль жизни. Не то что съездить куда-то и вернуться, потом снова съездить. А просто кататься по миру. Если ей нравится какое-то место, она задерживается там надолго, если нет — сразу уезжает. Например, в Тоскане провела три месяца, а в Стамбуле — четыре часа. У Карин нет какого-то глобального плана или пошаговой инструкции. Она не ставит себе целью побывать во всех странах мира. Она просто путешествует, общается с людьми, пробует местную еду, развлекается, иногда даже пытается учить языки. Карин бывала даже в России, но еще до развода. Очень впечатлена масштабом страны и суровым душевным гостеприимством россиян. Как она выбирает страну, куда поехать дальше? Иногда наобум, иногда под впечатлением от книг или фильмов, иногда по совету людей, которые ей понравились и близки по духу. Карин говорила и говорила, про разные страны, про невероятную атмосферу аэропортов, про расширение внутренних границ, про веселые истории, которые с ней приключались в пути. А я сидела и слушала, изредка задавала вопросы, не в силах оторвать глаз от этой невероятно красивой свободной легкой обаятельной женщины, которая просто жила в свое удовольствие и никому ничего не была должна… В какой-то момент я поймала себя на том, что у меня открыт рот. Вот правда, просто открыт рот. Хорошо хоть слюна не потекла. Наверное, с таким восторгом слушали дети рассказы моряков о дальних странствиях в доинтернетные времена. Мне стало немножко неловко, а Карин снова звонко рассмеялась и сказала, что это лучший комплимент ей как рассказчику.

Когда мы подъехали к площади Испании, я искренне расстроилась. Мне ужасно не хотелось расставаться с этой необыкновенной женщиной и ее историями. Мы вышли на запруженную людьми и голубями площадь. К тому моменту уже стемнело окончательно. Фонтан на площади был красиво подсвечен огнями. Мой отель находился в десяти минутах ходьбы, а Карин раздумывала, брать ли ей такси или пересаживаться на другой автобус. Я почти физически ощутила как сжалось что-то внутри, и сделала что-то невероятное. Что-то совсем на меня не похожее. Что-то совсем несвойственное. Я предложила Карин выпить или даже поужинать вместе. Сказала и испугалась. И замерла. А вдруг она подумает, что это наглость? А мне так безумно хотелось понравиться ей, хотя бы капельку! Карин очень легко согласилась. И я невольно подумала о том, как бы я отреагировала, если бы человек, с которым я знакома меньше часа в чужой стране пригласил меня на ужин. Я бы отказалась. Почти уверена в этом. Возможно, даже молча демонстративно с надменным видом пошла бы прочь. С высоко поднятой головой. Ну нет, скорее всего, бы отказалась вежливо. И на всякий случай проверила, на месте ли кошелек и документы. Но то я. А то Карин. Женщина-сказка, женщина-праздник, женщина-свобода. Она ничего не боится. Она любит жизнь, и жизнь отвечает ей взаимностью.

Мы дошли до моего отеля, я зачекинилась, и мы бросили вещи в моем номере. Где-то в кармане пиликал телефон, но мне совершенно не хотелось отвечать на все эти сообщения, даже на секунду окунаться в мир московской суеты, не хотелось пропустить ничего здесь и сейчас. Все эти звуки, запахи, улыбки, взгляды, случайные прикосновения — у меня было ощущение, что я попала в кино, и фильм этот не про меня. А про кого-то из тех, кто вокруг. Или про всех сразу. Но может стать и про меня. Какое-то чувство потери реальности или обретение нереальности…

Спросили у портье, где лучше всего поесть двум очень голодным туристкам из холодных северных стран. Почему-то не пришла в голову идея достать телефон и погуглить, поискать место, посмотреть отзывы, как я обычно делаю. Милый юноша довольно охотно выдал нам ворох рекомендаций, пожелал приятного вечера и выразил сожаление, что не может составить нам компанию. Обожаю такой сервис — приятный и ненавязчивый.

В двух кварталах от отеля нашли упомянутый портье тапас-бар, где с трудом отыскалось для нас местечко. Мы заказали еды и бутылку вина на двоих. Я было засомневалась, а потом вспомнила — пятница же, можно пить! Какие-то навязчивые стереотипы меня одолевают всю жизнь, при этом, мы с мужем далеко не каждую пятницу пьем. Так, через раз. И то моя мама настоятельно рекомендует мне каждый раз при встрече “присмотреться к нашему типу потребления алкоголя” и подумать, кого я рожу. И каждый раз выпивая, я испытываю неловкое чувство, как будто что-то плохое делаю. Не говоря уже о тех случаях, когда открываю бутылку вина без повода или не в выходные. В такие моменты, мне кажется, из-за чувства вины алкоголь вообще не усваивается. Надо бы подумать об этом на досуге.

Мы с Карин говорили обо всем на свете — о путешествиях, о мужчинах, о моде, о книгах, о фильмах, о психологии… Вокруг гигантским ульем гудела многоязычная толпа — мозг выхватывал испанскую, английскую, немецкую, итальянскую речь, и еще какие-то незнакомые мне даже по звучанию языки, маленький вавилон в отдельно взятом баре. В голове шумело от вина, в ушах — от обилия голосов, но мне было хорошо и легко. Из бара мы вышли уже ближе к полуночи и направились в сторону отеля. Там Карин забрала из моего номера свой загадочный чемодан цвета мятного мороженого, и портье вызвал ей такси. Мы обменялись контактами и очень тепло распрощались.

Вот бывают такие удивительные люди, с которыми кажется, что вы знакомы уже целую вечность, хотя встретились всего несколько часов назад. Я вернулась в номер и только тогда осознала, насколько сильно устала физически и эмоционально от этого очень длинного дня, который начался ни свет ни заря в Москве, большей частью прошел в Берлине и закончился в Барселоне. После прохладного душа я легла в постель с намерением ответить на все сообщения, но моментально уснула.

Проснулась я почти в полдень по местному времени. Сквозь шторы пробивался яркий солнечный свет, стеклопакеты и шестой этаж не спасали от шума улицы. Первой мыслью было — о Господи, я же проспала полдня, а могла бы все это время гулять или даже посетить какой-нибудь музей! Но потом решила, что раз это отпуск, да к тому же столь необычный, я буду вести себя не как всегда на отдыхе. Так как завтрак в отеле я безнадежно проспала, решила уже никуда и не торопиться. Взяла в руки телефон и тут же отложила. На экране увидела, что меня ждут восемнадцать пропущенных звонков и сто шестьдесят три непрочитанных сообщения. Мне по прежнему не хотелось ни с кем из России разговаривать. И я решила, что не буду. По крайней мере сейчас. Может, позже. В конце концов, могу я хоть один день в жизни делать то, что мне хочется, а не то, что я должна? Или два. Дня. Пожалуй, что могу.

Выходя из отеля, я все-таки засомневалась. Попросила на ресепшн телефон и набрала номер мамы. Просто сообщить ей, что все в порядке. Мама в своем стиле очень взволнованно и сбивчиво стала мне рассказывать, как сильно они с папой за меня волновались целые сутки и все такое. Я сказала, что у меня просто проблемы с телефоном, а вернулась поздно, и вообще, связи со мной не будет. Быстро попрощалась и вышла из темной прохлады лобби на залитую ласковым весенним солнцем улицу.

Прекрасная Барселона манила уютными кафешками, почти у всех уже были выставлены на улицу столы и стулья, которые обычно убирают на зиму. Я села за столик на террасе в одной милой кофейне и заказала кофе с молоком и круассан. С хамоном и сыром. Потом подумала и взяла еще и чизкейк. В конце концов, я на отдыхе, могу себе позволить столько сладкого, сколько мне хочется. А вернусь домой — сяду на диету. Или не сяду. Посмотрим. Справедливости ради, стоит заметить, что я не склонна к полноте, и диетами не балуюсь. Но периодически ограничиваю себя в сладком и мучном в угоду моде на здоровое питание и внутреннему критику.

Бунтарь во мне продолжал танцевать и нашептывать на ушко крамольные мысли, как чертенок на левом плече. Я невольно улыбнулась этой мысли. Молодой человек за столиком напротив принял улыбку на свой счет и улыбнулся в ответ. Я поспешно опустила глаза в смущении. А потом подняла снова и улыбнулась еще раз. А почему бы и нет? В конце концов, это меня ни к чему не обязывает. Следом я сделала кое-что, чего не делала уже много лет — сняла обручальное кольцо и убрала в карман. Что-то оно меня стало раздражать в последнее время.

К красавчику за соседним столиком подсел еще один красавчик. Поздоровались они чуть теплее, чем следовало бы просто друзьям. Чтобы показать, что я не претендую на его друга, решила ему тоже улыбнуться.

После завтрака я пошла гулять. Так же, как гуляла в Берлине вчера — без плана, просто куда глаза глядят. Это оказалось очень увлекательно и приятно — никуда не торопиться, никуда не опаздывать, не нервничать, идти в своем темпе, наслаждаться атмосферой города, впитывать его энергию, наблюдать за людьми, улыбаться прохожим… Совсем не похоже на те мои отпуска, когда несешься с экскурсии на экскурсию, или в музей по времени, слушаешь гида предельно внимательно, чтоб не пропустить ничего, при этом не успеваешь толком рассмотреть достопримечательности. А зачем? Чтобы послушать то, что и так можно прочитать в интернете, а потом все забыть?

Телефон я взяла с собой, на всякий случай, но звук отключила. Мы договорились с Карин встретиться вечером и пойти на концерт ее старого друга, который со своими музыкантами гастролирует по Европе и сегодня выступает здесь. Мне не то, чтобы очень хотелось послушать национальную ирландскую музыку, скорее хотелось познакомиться с еще одним интересным человеком.

Вообще, я вдруг поняла, что мне очень импонирует сама идея людей, которые не гонятся за материальными благами, не копят на черный день, не ремонтируют без конца свою квартиру, не совершенствуют кухонную утварь и бытовую технику, не ездят по выходным на дачу. А также не переживают о том, что люди скажут по поводу их поведения и о том, что они в этом платье уже были на юбилее у тети Иры в прошлом году, поэтому ни в коем случае нельзя в нем же идти на свадьбу к племяннику Косте — неудобно же! Я не знаю, это ли называется внутренней свободой или что-то другое, но уж точно это близко к тому, что я вкладываю в понятие свободы от условностей. Мы сами себя загоняем в какие-то рамки, а потом в них же и страдаем, а выйти из этих рамок уже страшно. Первобытный страх отбиться от стаи, быть изгнанным из общины, быть непонятым своим племенем. Делает ли это нас более счастливыми? Не думаю. Дает ли некое чувство безопасности? Если только эфемерное. Кто придумывает эти общепринятые мерила успеха, которыми оценивается каждый член общества? Считается ли, что ты успешен, если у тебя все есть, но ты не счастлив? Можно ли быть счастливым, не имея ничего за душой? Я сейчас даже больше не про Карин и ее ирландского друга, а про людей, которые живут не так, как мы. Хорошо, не так, как я. Которые путешествуют по миру с одним рюкзаком за плечами и зарабатывают ровно столько, чтобы было что поесть и где переночевать. Или даже не путешествуют, а просто живут. Вот в России полно людей, которые живут от зарплаты до зарплаты. Но они вряд ли счастливы. А люди, которые занимаются любимым делом? Вот например, как Лена. Хотя нет, плохой пример, у нее заработок хоть и нестабильный, но все равно выше среднего. Взять какого-то человека, который любит вырезать из дерева фигурки. Или вязать шапки. Или делать украшения из полимерной глины. Я обожаю эти украшения, всегда покупаю на выставках, правда потом редко ношу, но все равно рада им. И вот живут эти люди, зарабатывают немного денег, которых им хватает как раз прожить, а может и на это не всегда хватает, но они совершенно не переживают о том, что у Балдинини вышла новая коллекция сумок, а я все еще хожу с прошлогодней. Или что засиделись в замначальниках, пора бы расти дальше. Или что не комильфо ходить в одних и тех же кедах каждый день. Или что надо бы расширяться — раз выплатили ипотеку за двушку, можно бы подумать и о трешке. Или что модель телевизора устарела. Да у них может вообще не быть телевизора! Зачем он им, они и так счастливы, и им всегда есть чем заняться, кроме просиживания пятой точки перед телеком. Они могут никуда не гнаться, не бежать, не пытаться соответствовать непонятно чему и не пытаться кого-то впечатлить. Да, такие люди определенно есть. Наверное, Лена одна из них. По крайней мере, она выглядит очень счастливым и довольным жизнью человеком. Несмотря на то, что у нее нет своей квартиры, машины и мужа. Я помню, у нее даже был период, и довольно долгий, что-то около двух лет, когда у нее не было постоянной работы, почти не было заказов, она жила у друзей либо ухажеров, но при этом никогда не жаловалась, продолжала творить, делала какие-то интересные проекты, большей частью бесплатно для каких-то бедных стартаперов, и ни разу в жизни я не слышала от нее ничего о желании иметь собственную квартиру или машину. Может быть, секрет как раз в том, чтобы иметь любимое дело? Дело твоей жизни? Если это правда, то как бы так понять, что же это за дело такое? Хорошо, когда у тебя талант рисовать, например, или музицировать. А если нет никаких особенных способностей? Я среднестатистический человек, и я даже не знаю, кем бы я хотела быть, если бы могла в одночасье взять и круто на 180 градусов развернуть свою жизнь. В рекламе мне сначала было интересно, но недолго. Реклама хоть и двигатель торговли, но в то же время, меня никогда не покидало ощущение, что я делаю что-то такое, что не нравится людям. При слове “реклама” у людей обычно кривится лицо, а рука сама тянется переключить канал или перевернуть страницу. То есть я потратила свою молодость, свои лучшие творческие годы на то, что вызывает у людей неприязнь. Отлично. Прекрасный вывод. Так и до экзистенциального кризиса недалеко.

Между тем, я и сама не заметила, что гуляю уже три часа. Надо подкрепиться, подумала я, и села за столик в каком-то итальянском ресторанчике. Единственном открытом в округе, так как с 16 до 19 часов почти все приличные рестораны с кухней закрываются на перерыв. Официант сразу радостно предупредил меня, что не говорит на испанском, что меня несколько удивило, но не расстроило, учитывая то, что я тоже не говорю на испанском. К счастью, он говорил на английском. Оказался вообще болгарином. Две недели как приехал работать в ресторане своего дальнего родственника итальянца. Вообще он работает на кухне, но сегодня два официанта не вышли на работу, поэтому ему пришлось принимать заказы, так как он единственный из сотрудников говорит на английском, остальные только на итальянском. Понятия не имею, зачем мне вся эта информация, я даже ничего не спрашивала, но выслушала с интересом. Посоветовал взять пасту с морепродуктами и бокал белого. Помилуйте, сударь, какое вино средь бела дня, воскликнула было я.

— Ну ты же в Испании, — ответил он.

— И то правда, — вспомнила я.

Паста оказалась божественной. Вино тоже. Хотела еще взять кофе с десертом, но добрый болгарский юноша отсоветовал, потому что кондитер уже два дня как в запое и за качество пирожных он не ручается. Я поблагодарила за честность, расплатилась и пошла гулять дальше.

Солнце уже клонилось к закату, стало холодать, к тому же поднялся ветер, кофе хотелось нестерпимо. Зашла в кафе, которое привлекло меня своим интерьером — в зале не было и двух одинаковых стульев. Вся мебель была как будто взята из разных комплектов, из разных эпох, из разных стилей. Одна стена полностью состояла из полок с книгами на разных языках мира. В интерьере также присутствовали чемоданы, колеса от велосипедов, старая швейная машинка Зингер, древний глобус, разные светильники, большей частью винтажные, и много еще всякой всячины. Как в лавке старьевщика. За столиками сидели люди, пили кофе, читали книги, разговаривали друг с другом, и я все не могла понять, что же с ними не так, чем они меня удивили, чем они отличаются от людей в других кафе по всему миру. И тут меня осенило — никто из них не пялился в смартфон! Вот правда ни один! У кого-то лежал на столе телефон, но экраном вниз, и хозяин совершенно не обращал на него внимания. Это же просто нонсенс — я давно такого не видела в Москве. Кофе, кстати, был волшебный. Яблочный пирог тоже.

Окна были огромные, почти во всю стену, с низкими подоконниками, украшенными разноцветными подушками, и выходили на оживленную улицу. По улице сновали многочисленные прохожие. Я вспомнила, что раньше любила наблюдать за людьми. Раньше, когда у меня было больше свободного времени. И когда у меня не было машины и смартфона. Например, договоришься встретиться с подругой в метро в центре зала, приедешь пораньше, а она опаздывает. И как назло книжка закончилась. И ты сидишь смотришь на людей, все такие разные, такие интересные. Иногда я сочиняла про них истории. Иногда просто разглядывала наряды и лица.

Вот и сейчас я пила свой невероятно вкусный кофе с молоком и смотрела в окно. Вон идет пара пожилых туристов — очень пожилых — муж так трогательно придерживает под локоть жену, явно северяне, путешествуют на пенсии… А вон идет молодая мама с ребенком лет пяти в футбольной форме, похоже, идут с тренировки, и перед собой она катит коляску с младенцем, старший что-то увлеченно ей рассказывает, у мамы вид уставший, но не сказать, что несчастный, как у большинства наших мам. За ними следом стайка молодых девчонок, старшеклассницы или первокурсницы, нарядные, красивые, видимо, собираются на какую-то гулянку, без умолку болтают и смеются, и у них вся жизнь впереди, весь мир им открыт, радуют глаз своей нескрываемой жизнерадостностью. А через дорогу стоит молодой человек в деловом костюме и что-то сосредоточенно говорит в свой телефон, думаю, он трудоголик, раз даже в субботу так напряжен, карьерист, прямо как я — работа прежде всего. И мне захотелось подойти и сказать ему, что погоня за деньгами и должностями — это не главное, но, конечно же, я этого не сделала, потому что это его жизнь, и, возможно, он счастлив только так, ведь каждому нужно свое. Это я не чувствую себя внутренне удовлетворенной, а он, может быть, нашел свой путь именно в работе. А вон два молодых отца с колясками, и лица у них светятся гордостью, идут что-то обсуждают, может, футбольный матч, а может, прорезывающиеся зубки детей. Интересно, каким отцом был бы мой муж? А какой матерью была бы я? А хочу ли я стать матерью, положа руку на сердце? Вот прям искренне хочу ли я, если абстрагироваться от того, что надо? Не знаю… И снова мысли о том, что я не на своем месте и не с тем мужчиной. Он хороший человек. И, возможно, я просто занимаю чье-то место. Возможно, какая-то другая девушка была бы счастлива с ним, и ей бы не лезли в голову дурацкие мысли…