Бифлифы. Другая История.

Глава 1 Пленник демона

Хэ Сюань не знал, в какой момент его жизнь так круто повернулась. Снова. И когда только он успел привязаться к этому противному Повелителю Ветра?!

Как говорится, от любви до ненависти - один шаг.

А от ненависти до любви? Два? Десять? Сто? Тысяча?...

Как ни странно, раньше всё было проще и понятнее. Его жизнь никогда не стояла на месте, и, уж тем более, не становилась лучше...

Когда он был молод, он мечтал о счастливой жизни в кругу семьи, самосовершенствовании и, в далёком будущем, вознесении. Он чувствовал радость жизни и стремился брать от жизни всё самое светлое.

Когда затем он потерял своих родителей, свою возлюбленную, и треклятый Водный Тиран, - да пропади пропадом его имя, - сломал его будущее, он пал, но всё-таки нашел для себя новую цель - стать лучшим из худших, и отомстить.

Однако, хоть он и стал одним из Четырех Великих Бедствий, сильнейшим он не стал, но это больше не было его целью.

Со временем приоритеты изменились. Он стал сильным демоном, которому стали подвластны водные просторы и мифические водные твари, коих в его владениях было навалом.

Но затем появился чёртов Хуа Чэн - этот глупый Собиратель Цветов под Кровавым Дождём, по уши влюбленный в своего ненаглядного Принца (Тьфу ты! Сохнуть 800 лет по человеку, которому до тебя и дела нет - ну не идиот ли?!).

Но, тем не менее, он покорился, принял новые правила игры, и честно отрабатывал долг Градоначальнику, хотя и понимал, что вряд ли теперь выберется из этого болота.

Не Черновод был злым - он был не виноват. Так повернулась жизнь,судьба посмеялась над ним, удача его покинула, и он мог рассчитывать лишь на себя, и снова был вынужден бороться, чтобы выжить в этом мире.

К тому же, помимо других сложностей, он был вынужден работать на Хуа Чэна, выполняя его приказы, в том числе - шпионить на Небесах, где, к своему невезению, ему пришлось якшаться с младшим братом Ши Уду - молодым Повелителем Ветра, Ши Цинсюанем, от которого его воротило чуть ли не так же сильно, как от самого Ши Уду.

Но что поделать - ради конспирации и получения информации пришлось терпеть эту занозу, который имел своеобразные вкусы, трещал без умолку со всеми наперебой, считал всех своими друзьями, и регулярно втягивал Хэ Сюаня в свои авантюры.

Спустя долгое время, полное одиночества, тяжёлого труда и вынужденного рабства, внезапно, ситуация улучшилась - он смог отомстить Водному Тирану за все свои жизненные злоключения - ведь именно из-за него он, в итоге, пришел к такой жизни! - Если б не его коварные козни, Сюань уже сидел рядом с другими небожителями на Вышних небесах, пил вино, раздавал заслуги и делал ставки на Празднике Тысячи Фонарей...

Он отомстил. Он убил эту тварь - этого гнусного небожителя, строящего из себя невесть что, кичащегося своей властью и положением, который коварным обманом затащил своего не менее мерзкого брата на Небеса, тем самым лишив Хэ Сюаня ВСЕГО!

О, если бы кто-нибудь знал, сколь велико было его наслаждение, когда он оторвал башку Водного Тирана! Сладкий звук ломающихся с громким треском шейных позвонков и разрываемой плоти медовым бальзамом разлилось в его ушах, наполняя всё естество невероятным теплом и удовлетворением.

Самопроизвольная кровожадная улыбка расцвела на блендом, всегда холодном лице, и стальной блеск злорадства полыхнул в двух омутах его глаз...ОН ПОБЕДИЛ!

А затем он услышал крик. Душераздирающий вопль, что рвал перепонки, отдаваясь острой болью в мозгу, приносящий пустоту в душу, и сковывающий тело ужасом.

Хэ Сюань остолбенел. Для него это было шоком. Он не мог себе даже представить, что однажды чувства, так давно запечатанные в сердце, и сокрытые под маской надменного безразличия, могут быть снова вырваны на свободу из заточения каменной души.

В этом крике он услышал всё - боль и отчаяние, ужас бесповоротности и желание умереть - и каждое из этих чувств было подобно цунами, накрывающее маленький мир на берегу всепотопляющей волной чувств.

Он будто снова пережил все эти чувства вместе, и каждое в отдельности - они отдавались в его груди набатом, казалось, холодное сердце вот-вот проломит грудную стенку, и, увеличенное раз в пять, выплывет наружу, оглушая окружающих бешеным стуком.

Прошло всего несколько коротких мгновений, а, может быть, минут...

Ещё не затих крик юного Повелителя Ветра, а в голове Хэ Сюаня успели промелькнуть тысячи мгновений и образов - вся его долгая, но такая поломанная жизнь.

В кровоточащей душе мужчины разгорелась яростная битва - как лёд и пламя смешались холодное удовлетворение, подбивавшее расхохотаться, и жаркая боль, опалившая сердце, и пробудившая жалость, сокрытую под ледяной коркой...

Постойте.

Жалость?!

С чего это ему чувствовать жалость? Он получил то, чего желал несколько сотен лет, прожитых в муках и тяжкой рутине.

Жалость.

Жалость к кому?!

К противному брату своего злейшего врага, на которого он и взглянуть без отвращения не может?!

Жалость. Пф!

Это невозможно.

Этого просто не может быть.

Он не должен чувствовать никакую жалость.

Сейчас в его израненной душе должно разлиться счастье и умиротворение - чувство выполненного долга. Чувство Победы.

Но....нет.

Он чувствует совсем не это. Он чувствует другое.

Пожар в душе растет всё больше, и, кажется, будто этот нематериальный огонь уже начал лизать его внутренности. Душевная Борьба только началась.

Так что же победит - Наслаждение, или какая-то Жалость, которой не пристало даже мельком появляться на задворках сознания в момент его триумфа?!

Победитель предрешён, ведь как может быть иначе? - И Владыка Черных Вод, Чёрная Вода - Погибель Кораблей, Демон Чёрных Вод Сюань, натягивает на лицо улыбку, знаменующую его полноправную, единоличную победу.

Окинув равнодушным взглядом неприметную фигурку Цинсюаня, корчившегося на полу, демон равнодушно бросил:

- Не хочешь ничего сказать?

Окинув остекленевшим взглядом окружающую обстановку, юноша прохрипел:

- Я хочу умереть.

- Размечтался, - хмыкнул Хэ Сюань.

Протянув руку, он коснулся лба Цинсюаня, затем подхватил в одной рукой обмякшее тело Ветерка, другой - голову его любимого старшего брата, и скрылся в дальних покоях Чёрного Дворца.

###

Он кричал. Кричал долго и громко, срывая голос и будто бы разрывая на части саму душу.

Он не знает, как долго здесь находится, и что от него нужно.

Он помнит лишь боль и тьму. Не знает, сколько времени он провел в беспамятстве, прежде чем очнуться от блаженного неведения.

Лучше бы ему не очнуться.

Но... больше он не бог, удача покинула его вместе со всем, что было ему дорого, в одно мгновенье.

В помутившемся от ужаса произошедшего сознании, стоило только отойти от забытья, мелькали, как калейдоскоп, события последних дней его жизни в образе прекрасного бога.

Вот он радостно щебечет с Наследным принцем, вот - задорно пихает локтем вечно хмурого Мин-Сюна, вот - стоит рядом с любимым старшим братом, таким красивым, сильным и заботливым, который, хоть и учит его жизни и часто ворчит, но всё же бесконечно любит его, Цинсюаня...

Потом - полная неразбериха - кругом все ссорятся, Мин-Сюн вовсе не его лучший друг, а злейший враг его старшего брата - тот самый Хэ Сюань, Черновод. Он что-то говорил - что-то немыслимое, невероятное!

Из потока информации Ши Цинсюань уловил что-то насчёт судьбы, удачи, и его брата....

Но это было невозможно. Этого не могло быть! Его брат не такой! Он не мог... Не мог так подставить другого в угоду себе!

И, что самое ужасное то, что выходило так, что всё произошло из-за него, Ши Цинсюаня, хоть и не по его вине, но касалось это их обоих.

Он не мог в это поверить. Не мог допустить даже на одно мгновение, что Ши Уду был способен на такой низкий поступок. Он хотел поговорить с братом - услышать лично от него, что это всё ложь и выдумка - ужасная ошибка...

Но на разговоры не осталось времени. Его брат не сказал ни слова, чтобы опровергнуть обвинение, и, понимая, что ситуация безвыходная, решил погибнуть с высоко поднятой головой, ни мгновения не жалея о своём поступке.

Тогда, пока казалось, что ещё не стало слишком поздно, Цинсюань хотел исправить эту ужасную ошибку, извиниться, и хоть как-нибудь загладить их с братом вину, хотя он сам и не желал быть замешанным в это дело. Если бы он только знал, какой ценой досталось ему положение! Он никогда бы не согласился на такой шаг.

Юный, глупый бог, оказался обманут. Младший господин Ши всегда свято верил в то, что сам достиг успеха - ведь искренне мечтал стать небожителем, старался по мере возможностей, и большую часть вопроса списывал на свою удачливость.

Но сейчас он был готов отдать что угодно - и сан небожителя, и удачу, и гордость - лишь бы их отпустили, и он с братом вернулся домой.

Тогда, отбросив страх, гордость и желания, он воззвал к своему другу - своему дорогому Мин-Сюну, с которым он так тесно дружил, и верил, что в его душе осталось хоть капля человечности.

Он упал на колени, воздевая руки к грозному Демону Чёрных Вод, моля о прощении...

Но всё было тщетно. В душе Сюаня не промелькнуло и искорки тепла и доброты.

С ледяной усмешкой на губах он сделал молниеносное движение - и голова Ши Уду с мерзким звуком отделилась от тела.

Цинсюань замер, сраженный ударом в самую душу, не веря, что это - реальность... Его будто парализовало, а внутри что-то ухнуло вниз, а потом оборвалось.

И он закричал.

Это был неописуемый вопль раненого зверя, потерявшего всё, кроме собственной ненужной теперь жизни, но не способного умереть.

Потом всё оборвалось: прикосновение холодных пальцев ко лбу, и его поглотило забвение.

Глава 2 В Чёрном замке

Очнулся молодой человек в просторной полутёмной комнате без мебели, стены, пол и потолок которой были сделаны из черного мрамора.

Юноша дернулся и понял, что был прикован к стене железными кандалами.

В комнате было тихо, темно и пусто, лишь лунный свет заглядывал в маленькое окошко высоко над его головой, слабо разгоняя кромешную тьму.

В голове Цинсюаня царил хаос, все мысли смешались, а виски ныли от тупой пульсирующей боли.

Он никак не мог собраться с мыслями, и разум будто горел от вспыхивающих в помутившемся сознании воспоминаний.

Юному богу оставалось лишь сидеть на холодном полу, с заломанными наверх руками, прикованными к стене, и ждать неизвестно чего.

С каждым мгновением, проведенным в этом месте, в котором время будто бы остановилось, он всё сильнее чувствовал себя брошенным и забытым.

Постепенно туман в голове немного рассеялся, и всё больше хотелось пить.

Но здесь не было никого, кто мог бы подать ему стакан воды, или, хотя бы, что-нибудь сказать.

Случилось самое страшное - то, чего он боялся больше всего.

Затаенный страх стал реальностью.

Его бросили.

Он остался один.

И никто не придет.

Никто не спасет его.

Его брат...

Его любимый старший брат, единственный родственник и опора - погиб.

Он сам - в плену у жестокого Демона Чёрных Вод, не знающего пощады.

Ши Цинсюань остался совсем один.

Да, именно это было самым глубоким страхом в его беспечной жизни.

У Цинсюаня были проблемы с выражением эмоций, ему было трудно открывать своё истинное состояние другим, и показывать, что ему плохо.

Поэтому он смеялся. Он всегда оставался самым счастливым и радостным человеком, был тем, кто в любой ситуации находил поводы для смеха, и умел поддержать в сложной ситуации своих друзей.

Но его страх никуда не исчезал. Никогда.

Цинсюань не был беспечным дураком, каким мог бы показаться на первый взгляд. Это был человек с глубокими чувствами, и он тоже умел чувствовать боль.

Но он так привык скрывать свои эмоции, что обворожительная улыбка уже никогда не сходила с милого личика, и никто никогда не догадывался, что скрыто за этой маской беспечности.

Никто, кроме брата.

Только Ши Уду всегда точно знал, что чувствует его младший брат, что его радует, что огорчает, когда он искренне счастлив, а когда - снова одевает маску.

Ши Уду знал также и о всех страхах Цинсюаня - о том, что он не может показывать свои эмоции, о неконтролируемых приступах паники и вечной нервозности, о том, как он боится змей и пауков - даже самых маленьких, и, главное - о боязне одиночества.

Цинсюань всегда был нежным и ранимым. Всегда принимал многое слишком близко к сердцу, болезненно переживая каждую неудачу, и слишком многому предавал большое значение.

Младший брат Ши Уду всегда боялся одиночества. С самого детства. Когда Цинсюань был маленьким, он не мог даже спать по ночам в одиночестве - всегда приходил к родителям или, что чаще - к старшему брату в кровать.

И, хотя поначалу это раздражало, - со временем Ши Уду привык к этой его особенности, и смирился, взяв в привычку оставлять на кровати немного места - Цинсюань обязательно придёт..

Их родители рано отошли в мир иной, и братья Ши остались сиротами. Но они были друг у друга, и это помогало им не опускать руки, постепенно двигаясь вперёд по тропе жизни.

Когда Ши Цинсюань вырос и ступил на путь самосовершенствования, брат всегда был рядом - именно поэтому он не опускал руки, стараясь во всём подражать Ши Уду.

Затем Ши Уду вознёсся, достигнув Небесных Врат раньше младшего брата, и Цинсюаню пришлось трудиться ещё усерднее, в полном одиночестве постигая новые границы, стремясь скорее воссоединиться с братом на Небесах.

И он смог.

Он вознёсся.

И снова встретился с братом.

В тот день ни на Земле, ни на Небесах не было человека или божества счастливее Цинсюаня.

Казалось, он достиг предела мечтаний, и не мог не источать вокруг себя ещё больше радости и света.

Куда бы с этих пор он ни отправлялся - повсюду будто бы становилось светлее, а воздух дрожал от звонкого радостного смеха...

Но детские страхи вывести сложно. Так и Цинсюаня, стоило ему остаться в одиночестве, - периодически продолжали мучать печальные мысли.

Он боролся с этим. Куда бы он ни пришёл, все сразу становились его друзьями - тогда он чувствовал себя спокойно и надёжно - везде были люди, которым он был нужен.

Так прошло какое-то время. Это было самое счастливое время для него, как он понял в последствии - и пожалел, что не ценил этого.

Теперь он потерял ВСЁ. После того, как его низвергли с Небес, он стал обычным смертным, и больше у него ничего не было.

Но ему уже было плевать.

Самое дорогое, что он потерял - любимого Брата - ему никак не вернуть.

А потому на остальное ему уже плевать.

Больше ничто не имеет значения.

Ему всё равно, что он теперь человек.

Ему всё равно, что кто-то захватил его в плен.

Ему всё равно, что "лучший друг" оказался врагом.

Ему всё равно, что он больше никогда не сможет вернуться на Небеса. Да и зачем? Больше он там никому не нужен.

Никто даже не знает, жив он или мёртв, ведь брат умер, а больше там нет никого, ради кого стоило бы возвращаться.

Ему всё равно, будет он жить, или умрёт.

Ему всё равно, что с ним сделают. Мало что в мире может быть больнее, чем рвать душу.

Ему всё равно, что будет дальше.

Ему всё равно!

Ему всё равно-всё равно-всё равно!

Ему...

###

- Смотрите-ка кто проснулся! - Из воспоминаний Ши Цинсюаня вывел елейный голос пленителя. - Бог Ветра собственной персоной. - Добро пожаловать в мой скромный дом, уважаемый Повелитель Ветра. - В знакомом голосе не звучало и капли уважения. Это было не более, чем издёвкой.

Но кто же это был?

В царившем полумраке Цинсюань не видел лица говорившего, и исстрадавшимся воспалённым__ разумом никак не мог вспомнить, кому же принадлежал этот голос.

- Как я посмотрю, ты неплохо устроился, да, Ши-Сюн?

Надеюсь, тебе комфортно? Ничего не мешает? А ручки не жмёт? О да, твои нежные ручки нужно беречь... Такая нежная кожа, не знавшие грубой работы пальчики.... Красота и изящество, правильно? Ха, ты только посмотри на себя. В таком виде ты, небось, никогда и не бывал.

- Кт..то... ты? - Прошептал Цинсюань, едва ворочая языком.

- Что? О, так у тебя даже есть силы говорить? Похвально, похвально...хотя вряд ли тебя хватит надолго...

Побереги силы, голос ты сорвать ещё успеешь. У нас с тобой теперь много времени. И мы насладимся им сполна, не сомневайся в этом.

- Кто? - В бреду повторил Повелитель Ветра - его голову сдавило, но вспомнить лица говорившего никак не получалось, сколько бы усилий он не прилагал.

- О, так ты не помнишь, да? Мне даже немного обидно. Столько времени пришлось с тобой провести, стать твоим лучшим другом, а в итоге ты даже не помнишь меня... Ох, Цинсюань-Цинсюань, нельзя же так... Забывать друзей.... Ай-яй-яй! - Продолжал издеваться Голос.

- Чтож, ладно. Так уж и быть. Я тебе напомню. - Из тени выступила высокая фигура, одетая в чёрное.

Прикованный юноша поднял голову и оцепенев, не мигая глядел прямо в холодные глаза человека напротив, равнодушно наблюдавшего за ним.

Внезапно его зрачки расширились, в глазах мелькнула тень узнавания, и он, запинаясь, неуверенно спросил :

- М... Мин-Сюн? Э..Это ты? Н-но...

У молодого мужчины напротив было до боли знакомое лицо, однако выражение его глаз было иным, да и в целом он несколько изменился - стал будто бы выше и утончённее, пальцы на бледных руках стали несколько длиннее, а острые ногти отливали чёрным.

Густые чёрные волосы были уложены в высокий хвост, а просторные одежды цвета воронова крыла не только не скрывали худобу мужчины, но и подчёркивали почти мертвецкую бледность его кожи.

В холодных омутах глаз засело холодное равнодушие, а тонкие брови сошлись над узкой переносицей, придавая лицу недовольное выражение.

Тонкие сухие губы скривились в подобие улыбки, в которой, впрочем, не было ни капли радости, а из-под верхней губы, кроме того, выглядывали белоснежные кончики клыков.

Услышав последние слова пленника, мужчина недовольно выдохнул сквозь сжатые зубы, и процедил:

- Не смей так меня называть. Хватит с меня и того, что я терпел это всё то время, что мне пришлось за тобой бегать.

Я - не он. Слушай внимательно. Я - Чёрная Вода Погибель Кораблей, Демон Чёрных Вод Сюань. Будь хорошим мальчиком, не зови меня именем этого идиота Мин И. Я его терпеть не мог. Ясно?

- Я... Ты... Мин-Сюн? Я не понимаю. Ты... Ты - Демон Чёрных Вод Сюань? Тот самый?

Значит, всё это правда? Что мой брат... мой брат...

-Да.- Жёстко отрезал Черновод. - Это твой брат виноват! Да пожрёт пусть его Адское Пекло, да рассеется его душа, и не войдёт он в круг перерождений! ЭТО. ВСЁ. ТВОЙ. ЧЁРТОВ. БРАТ. ВИНОВАТ. Это из-за него я всё потерял! Это из-за него я стал таким! Это он украл мою удачу, и отдал её тебе! Ты... Всё из-за тебя! Если бы ты тогда умер, ничего бы не случилось! Всё ты и твой брат! Это вы всё испортили! - Чем больше он говорил, тем сильнее распалялся, в итоге перейдя на крик. Его руки сжались в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони, и на бледной коже выступила кровь. В глазах демона блеснули не пролитые слёзы, и, не сдержавшись, Хэ Сюань ударил Цинсюаня по лицу, размазав свою кровь по щеке, на которой сразу же начал расползаться синяк. Из ясных глаз небожителя брызнули слёзы, голова от удара откинулась, и он впечатался затылком в стену, отчего в голове снова загудело.

- ЭТО ВСЁ ВЫ ВИНОВАТЫ! ЭТО ВЫ! Чем я провинился пред Небесами, что должен страдать теперь всю жизнь, в то время как у других есть всё?! У других есть и удача, и богатство, и друзья, и живут они свободно, независимо от кого бы то ни было! Чем я хуже?! Почему?! Почему я?! - По щекам Хэ Сюаня потекли злые слёзы обиды. Он кричал так, что собственный голос, в итоге, начал подводить и срываться. - Но теперь я отомстил! Да, я отомстил! Где теперь этот никчемный вор, этот поганец Уду?! Его тело кормит рыб в Чёрных Водах, вот где! А ты теперь здесь, и никто за тобой не придет! И я отомщу вам! Я всем отомщу! Вы все поплатитесь! - В глазах Черновода загорелся огонь безумия, казалось, ещё немного, и он окончательно сойдёт с ума, но внезапно всё закончилось.

Хэ Сюань перестал кричать и смеяться так же неожиданно, как начал, и внимательно посмотрел на Ветерка.

- Теперь ты здесь. Ты в моей власти. Никто не придет, и ты не сможешь сбежать. Мы на дне Чёрных Вод, в моём Чёрном Замке. Я здесь главный, и никто не сможет покинуть мои владения без моего ведома. Будь послушным мальчиком, Цинсюань, и не делай глупостей.

После этих слов он круто развернулся, и вышел из тюремой комнаты, заперев за собой дверь, но Цинсюаню ещё долго мерещился его злорадный хохот, в котором ликование смешалось с болью.

Цинсюань устало прикрыл глаза. Сколько же времени уже он здесь сидит? И что ждёт его впереди? Уж точно ничего хорошего ждать не приходится.

Щека горела от боли, во рту чувствовался металлический привкус крови, а в голове снова зазвенело.

Ветерок слишком устал. Он пережил слишком много потрясений за такое короткое время, и у него просто не осталось сил. Прикрыв глаза, он снова потерял сознание.

Глава 3 Происшествие

Хэ Сюаня буквально разрывало от противоречий. Одна его часть страстно делала уничтожить Повелителя Ветра как можно скорее - сломать его нежные пальцы, раздавить последние крохи самолюбия, избить до потери сознания, и вырвать саму душу.

Другая же сторона, внезапно почувствовавшая ЧТО-ТО, это странное чувство под названием Жалость, что не давало ему покоя, и Черновод не знал, как должно поступить. Он не мог отпустить Цинсюаня. Не имел права. Но и избавиться от назойливого чувства никак не получалось.

Прошло уже два дня с тех пор, как он запер своего злейшего друга в холодной темнице своего чёрного дворца без еды и питья, прикованного в стене железными цепями. Впрочем, Цинсюань сейчас едва ли мог даже на ноги подняться - не то чтобы попробовать сбежать.

Слишком большое количество потрясений на него свалилось за такое короткое время. Помутившемуся рассудку потребуется очень много времени, чтобы приспособиться к новым условиям и упорядочить случившееся.

К тому же голод и обезвоживание отнимали последние капли сил у ослабшего до невозможности тела - сейчас такой прекрасный в прошлом Бог Ветра был не более чем сломленным человеком, не способным позаботиться о себе.

Хэ Сюань места себе не находил. Всё-таки нельзя, проведя с человеком рядом столь длительное время, не проникнуться к нему если не симпатией, то, хотя бы, толикой понимания.

В голове демона беспрестанно шла молчаливая битва двух истин - желание причинять боль и сострадание, требовавшее позаботиться о близком человеке.

Хэ Сюань злился.

Злился на себя. На Цинсюаня. На судьбу и злой рок. На свои мысли и бездействие.

Он не мог решить, как быть дальше.

Отпустить Цинсюаня? - Не вариант.

Убить его? - Не сможет.

Он хотел.

Очень.

За эти два дня Цинсюань лишь три раза приходил в сознание, два из которых были лишь тенью просветления на грани с забытьём - он открывал глаза, обводил взглядом темницу, но совершенно ни на что не реагировал.

Хэ Сюань ходил к нему. Постоянно.

Он не мог иначе.

Сначала он пытался. Он пытался забыть о нем, потом он его проклинал, возбуждённо шагая из одного угла своих покоев в другой. Потом он ругал себя, за свою слабость и невежественные чувства, коим не пристало появляться в душе Великого Бедствия.

До чего он докатился? Кем он стал?

Он, Великое Бедствие, подчинявший себе смертных, и державший в страхе Небожителей. Он был сильным и ужасным. Он был вершителем судеб...

И что теперь? Теперь его БЕСПОКОИТ СУДЬБА НЕБОЖИТЕЛЯ! Подумать только! Да какого небожителя?! Того самого, что украл его собственную СУДЬБУ, и купался всё это время в лучах славы, отобранной у Хэ Сюаня! Немыслимо!

Но он не мог ничего с собой поделать.

Он не мог заставить себя убить Цинсюаня, но...

Но.

Ведь не обязательно его убивать, так ведь?

Ведь можно оставить его здесь, и он не сможет сбежать. А как использовать пленённого небожителя, Хэ Сюань придумать способен.

Придя к такому замечательному решению проблемы, Хэ Сюань воспрянул духом, и, довольный собой, принялся продумывать план мести.

###

Он медленно сводит Цинсюаня с ума, пугая до безумия. Небожитель давно перестал считать, сколько уже он здесь находится. В Чёрном Замке время течёт иначе. Для пленника оно вообще останавливается, разделяемое лишь приходами и уходами Черновода в темницу.

Ему плохо.

Ему очень-очень плохо.

Он постоянно находится на грани, готовый вот-вот окунуться в пучину безумия, лишиться остатков рассудка и потерять себя.

Но он не может.

Демон Чёрных Вод не даёт ему погрязнуть в этой тьме, с каждым своим приходом заставляя Цинсюаня возвращаться в сознание, открывать глаза, дышать и есть.

Цинсюань МЕЧТАЕТ закрыть глаза, оглохнуть, и больше не проснуться.

Ибо реальность намного ужаснее забытья.

Такого никто и не мог никогда даже предположить - настолько ужасно всё было.

Каждый раз открывая глаза, он видит одну и ту же картину - мрачный Хэ Сюань стоит над ним со стаканом воды и тарелкой еды, а за ним - прямо напротив, на полу, валяется голова Ши Уду, устремив остекленевший взгляд навсегда потухших глаз в пустоту.

Хэ Сюань не может дать Цинсюаню умереть. Он сам не знает, как объяснить свои чувства, но ему Нравится быть рядом с Повелителем Ветра, и он готов удерживать его рядом столько, сколько понадобится, пусть даже и силой. Он ненавидит Цинсюаня за судьбу, вымещает на нём все свои обиды, но продолжает приходить, лечить нанесённые им же раны, кормить и заботиться, и кажется, что все его попытки "заботы" - сплошная фальш. И кто скажет - так это, или нет?..

Цинсюань, в свою очередь, ненавидит Хэ Сюаня за то, что тот его мучает, он продолжает плакать и кричать каждый раз, когда видит перед собой это холодное равнодушное лицо, но больше ненавидит самого себя, потому как не может не принимать эту временную, фальшивую заботу, и продолжает с демоном, из-за щемящего чувства одиночества. У Цинсюаня никого больше нет, он никому больше не нужен, и если он не будет говорить хотя бы со своим мучителем, он сойдет с ума ещё быстрее. И Цинсюань каждый раз заставляет себя снова и снова открывать глаза, позволяет Черноводу вливать в себя очередной стакан воды и кормить с рук безвкусной пищей.

Он делает это, чтобы на один краткий миг позволить себе забыться и почувствовать себя хорошо и спокойно рядом с Хэ Сюанем. Предоставить, что всё как прежде - как будто они всё ещё закадычные друзья, в очередной раз отправившиеся в путешествие, и вместе попавшие в западню.

Как глупо.

Он не злится на своего дорогого Хэ-Сюна. Не может. Да и какой смысл?

Злиться на него — все равно, что злиться на хищника, будучи при этом всего лишь слабой жертвой.

А Цинсюань и есть жертва.

Слабый, падший Небожитель, чья судьба оказалась фантомом, полностью зависящий теперь от решения жестокого Водного Владыки, которого так презирал и ненавидел его старший брат.

Ветерок был ни на что теперь не годен. Он был уже не в силах не поддаваться страху или выбраться из заточения, защитить себя, или хотя бы умолять - такой жалкий, слабый, Ненужный. Когда ты такая лёгкая жертва, ты не можешь злиться на хищника - только на себя. Да и какой смысл было Цинсюаню злиться на Хэ Сюаня? Он считал, что получает по заслугам. Да, он был ни при чём, не знал о деяниях брата, однако он чувствовал ответственным за случившееся - пусть и непреднамеренно, но он оказался втянут в эту историю, и теперь всё вертелось именно вокруг него.

Он не был зол на Хэ Сюаня, и не только не мог, но и НЕ ХОТЕЛ сопротивляться. Он принимал все издёвки "Мин-Сюна", как наказание за ошибки свои и брата.

Он не злился, но страдал.

Со временем он смирился с собственным положением, и просто молчал.

Его тело, когда-то такое прекрасное, больше его не волновало. Совсем.

Со временем он перестал плакать и просить пощады, Перестал чувствовать физическую боль.

Ему уже не было больно, когда Черновод вдруг в ярости начинал его бить, не было больно, когда он царапал его лицо, руки и спину острыми когтями, оставляя на нежном теле уродливые раны, которые потом оставались на коже в виде грубых рваных шрамов.

Он спокойно принимал всё, что делал с ним Черновод, но физическая боль не шла ни в какое сравнение с его душевными муками и жгучим чувством вины.

Ему было больно.

Больно понимать воспалённым разумом, что происходит.

Больно принять то, что уже произошло.

Было больно видеть голову брата, валяющуюся на полу, как забытый кем-то мусор.

Было больно думать о том, что он имел и потерял, кем был и кем стал.

Больно вспоминать счастливые, беззаботные годы своей юности.

Становилось особенно больно, когда он думал о человеке, с которым так искренне дружил, которого успел полюбить.

Мин-Сюн.

Стоило Черноводу начать в очередной раз обвинять братьев Ши, и спрашивать ответ с Цинсюаня, как тот чувствовал, будто кто-то втыкает раскаленные игры в его израненное сердце.

Тогда он рыдал ещё горше, срывая голос в криках мольбы.

Он молил прекратить это, молил простить его, молил Хэ Сюаня замолчать, и снова корчился в рыданиях, не способный что-либо сделать для него.

Именно так. Молодой Повелитель Ветра боялся больше за своего заклятого друга, чем за собственную жизнь.

А потом пришло равнодушие. Но это было Другое равнодушие. Не то, что понимают под этим все окружающие. Ему не было Всё равно... это состояние можно было сравнить, скорее, с эмоциональным выгоранием.

Цинсюань просто перестал реагировать.

На всё.

Он будто-бы замкнулся в себе, и больше никакие слова или действия Черновода не могли проломить эту маску.

Ветер уже практически спокойно принимал боль, причиняемую ему, и только горячие слёзы вины и раскаяния текли по лицу, оставляя после себя мокрые дорожки на бледных щеках.

За время заточения пленник демона сильно похудел и осунулся. Волосы его были в полном беспорядке, а слабые руки висели плетьми. Но больше всего поражал своей пустотой потухший взгляд равнодушных глаз.

В один из бесконечно длинных дней, придя в темницу, Черновод застал картину, при виде которой даже его идеальная маска равнодушия и превосходства пошла трещинами.

Цинсюань....Вернее, то, что от него осталось - бледная хрупкая тень человека, сидя на корточках у стены, мерно раскачивались из стороны в сторону. Худые слабые руки обхватили грязную голову, а в опухших от бесконечного плача глазах сверкали искорки безумия.

По мраморной поверхности пола вокруг юноши растекалась кровавая лужа.

Глава 4 Проблемы

Отбросив всякое высокомерие и позабыв в одно мгновение о личных обидах и неприязни, Повелитель Чёрных Вод бросился на колени перед пленником, не обращая внимания на кровь, мгновенно пропитавшую дорогие одежды.

- Что ты..- прорычал тюремщик, окинув остекленевшим взглядом кровавую картину перед собой. - Цинсюань! Что ты творишь?!

Но пленник не ответил. Он вообще не замечал никого вокруг, отчего картина была ещё более ужасающей.

Из рваных разрезов на кистях рук непрерывным потоком продолжала вытекать кровь. Ледяные пальцы пергаментного цвета всё ещё судорожно сжимали острый осколок мрамора - и как только умудрился разбить??

Безумно раскачиваясь из стороны в сторону, посиневшими от холода и потери крови губами бывший Небожитель бормотал:

- Я... это я... это не ты. Убей меня. Хватит, прошу! Убей! Убей, убей, убей, убей! Это я виноват...так виноват! Прекрати.. Брат! Послушай! Я не хотел! Мин-Сюн мой друг! Он не мог! Он не мог стать злым...не мог, не мог, не мог, не мог! Нет-нет-нет! Никак не мог, Мин-Сюн не виноват, они лгут. Они шепчут....Ты слышишь?! Я не могу так больше, я так устал.. Убей меня! Прекрати эту пытку, не мучай себя, Мин-Сюн! Я знаю, как тебе больно...Брат, ты слышишь меня?! Я не хотел этого! Не хотел! Я...Мин-Сюн...Черновод... я....он...он только жертва! Да-да, жертва... Ему незачем страдать. Они обидели его. Обидели, да! Я знаю! Мин-Сюн, скажи, тебе ведь будет грустно, если я умру, да? Ведь будет грустно? Ты - мой самый лучший друг, Мин-Сюн! Я...я...я хочу отдать тебе мою жизнь. Возьми, возьми мою жизнь, Мин-Сюн! Забери всю! Ты только не плачь, не надо...о нет-нет-нет, ты мой друг... Не надо грустить. Ты только не грусти.. Ты... Убей меня, прошу, убей, и забери мою удачу! Тогда ты станешь счастливым, так ведь?? Ты станешь счастливым! Станешь....Я слишком устал... Брат, ты должен извиниться перед Мин-Сюном! Должен извиниться! Мин-Сюн - мой друг, и ему грустно. Извинись, брат, извинись! Извинись, и тогда Ему станет лучше....Убей меня. Тогда всё будет впорядке... Мин-Сюн, смотри! Это же море! Я никогда не был на море. Ты покажешь мне море, Мин-Сюн? Ведь там так красиво! Я хочу попасть на море, когда умру! Я.....Убей меня, скорее, и мы вместе сможем.... и ты будешь счастлив, Мин-Сюн, так ведь?! Почему ты молчишь, а?! Не молчи, скажи, что ты будешь со мной!!! Не бросай меня... не бросай. Мне так больно... Почему так холодно? Мин..... Хэ-Сюн! Ты здесь.... Я так устал....я хочу спать... Ты не можешь посидеть со мной? Ну пожалуйста! Скоро я уйду, и ты будешь счастливым, Мин-Сюн, и я тогда буду счастливым.... У меня никого нет! Никого нет! Только ты, Мин-Сюн! Посиди со мной, ладно? Не уходи от меня, пожалуйста! Я... мне холодно....Убей меня, Мин-Сюн, здесь слишком холодно......Брат, я.... Ты почему не извинился? Мин-Сюну больно, брат! Скажи, что тебе жаль! Скажи! Скажи это! Скажи-скади-скажи! Ты должен! Куда ты уходишь?! Останься со мной! Мне так холодно.... холодно....я так устал....я хочу спать..... я....

Постепенно голос Цинсюаня слабел, становясь всё тише, и в неразборчиво бормотании уже ничего нельзя было разобрать.

Лужа густой свежей крови, растекшаяся по полу, полностью пропитала Цинсюаня и Хэ Сюаня, оставив на ней несмываемые бордовые разводы.

- Цинсюань! Очнись! - кричал Хэ Сюань, сжимая в объятьях ледяное тело небожителя, стараясь как можно сильнее зажать кровоточащие запястья. - Чёрт! Что же ты натворил?! Ты не можешь умереть! Не сегодня! Я не позволял тебе! Как ты смеешь?! Цинсюань, ты.... ОЧНИСЬ! ЦИНСЮАНЬ! Что ты.... что ты натворил?!

Хорошо, я тебя прошу! Ладно! Уговорил! Я извинюсь, слышишь?! Можешь считать, что долг выплачен! Я не могу отпустить тебя, но я не буду тебя убивать! Не смей умирать вот так! Цинсюань! Цинсюань, прости! Умоляю! Прошу, очнись! Не.... Не бросай меня одного! Я же твой друг! Как ты можешь меня бросить?! Цинсюань! Очнись! - Из черных глаз Великого Бедствия брызнули слёзы.

Поначалу Черновод ругался. Он злился и кричал, не способный обуздать обуявший его гнев. Он в бешенстве заламывал пальцы, хлестал Цинсюаня по лицу, проклинал его, на чём свет стоит, и рычал сквозь зубы.

Но потом он почувствовал холод. Совершенно неожиданно для него, в душу пробрался холод, заполняя собой многолетнюю пустоту, причиняя боль, раскаленной лавой заливая сердце и вымораживая чувства.

Внезапно его постигло понимание ситуации, поразившее его настолько, что демон чуть не задохнулся, поверженный в ужас её простотой и безысходностью.

А вдруг Цинсюань умрет?!

Нет.

Он не мог.

Не хотел.

Не должен!!

До него вдруг дошло, что, как бы он не злился на Повелителя Ветра, как бы не наслаждался его болью, какие бы гадости ему не говорил, и как бы не пытал - он не хотел смерти Цинсюаня.

Он слишком привязался к этому чокнутому небожителю, помешанному на дружбе и тараторящему без умолку днями напролет.

Только сейчас он понял, что привык к нему настолько, что больше не мог представить себе жизнь, в которой рядом не будет Цинсюаня. Черновод не мог допустить такого исхода, в котором снова может остаться совсем один.

Поначалу ему казалось, что это - именно то, чего он хочет. Однако, внезапное осознание того, что это действительно может произойти, повергло демона в глубочайший ужас.

Тогда он стал умолять.

Да, именно так.

Отбросив всякую гордость и самолюбие, он начал УМОЛЯТЬ Цинсюаня очнуться, продолжая свои попытки остановить кровь. Он МОЛИЛ, рыдал и обещал ему всё, что угодно, лишь бы Небожитель остался с ним.

ЧЕРНОВОД НЕ МОГ ПОТЕРЯТЬ ЦИНСЮАНЯ.

Не так.

Не сегодня...

Никогда.

Он почувствовал вину, раскаяние и стыд. Он хотел извиниться перед Богом Ветра.

Он понял, что был не прав по отношению именно к этому хрупкому светлому юноше, и готов был сделать что угодно, лишь бы вернуть его сломленную душу в израненное бренное тело.

Но не слишком ли поздно он это понял? Ведь он сам довел божество до такого состояния.

Что ему делать? Что. Ему. Теперь. Делать?!

Подземную темницу из чёрного мрамора огласил душераздирающий вопль боли.

###

Молодой господин Ши почувствовал, что лежит на чем-то мягком, окутанный теплом и тишиной, но не спешил открывать глаза, решив, что это очередной сон, но он так устал.... слишком устал, и не хотел разрывать нежные оковы грёз. Можно ему ещё немножко отдохнуть?

Как тихо...

Это была другая тишина, не такая, как прежде. Прежде, находясь в темнице, окружавшая его тишина походила на реку забвения, молчаливо и непрерывно несущую свои воды в царство забытья.

Тогда всё тело сковывало льдом, было больно и страшно, ведь никто не сможет забрать его из этого кошмара... А затем пришло равнодушие и помешательство, воспоминания о которых, впрочем, к счастью плохо отпечатались в многострадальном разуме божества.

Цинсюаню и сейчас было страшно. Он не мог сказать, сколько времени был в беспамятстве, где сейчас находится, и что именно произошло. Но больше всего пугала тень мысли о том, что, стоит ему открыть глаза, как кошмар мгновенно вернётся.

Потому он предпочёл просто тихо лежать, продлевая короткие мгновения сна, наслаждаясь давно позабыты чувством покоя и тепла.

Сил на то, чтобы думать о произошедшем, не было совершенно. Да и не стоило оно того. К тому же, попытавшись воскресить в памяти воспоминания недавнего прошлого юноша обнаружил, что не может восстановить чёткую картину - лишь отрывочные смазанные образы, обрывки фраз да отголоски чувств, пропитанные одиночеством, болью и страхом...

Из молчаливых раздумий Ши Цинсюаня вывел какой-то звук, прозвучавший совсем рядом. Это было похоже на...на...шорох одежды и шаги смертного, заглушённые чем-то мягким.... ковёр? Откуда в темнице ковёр? Да там не то что кровати - и жмыха соломы не было. Откуда бы ковру взяться? И это окутывающее всё тело тепло, дарившее чувство умиротворения, и позволявшее расслабиться....

Получается, что Цинсюань и правда выбрался из тюрьмы?? Но....как? Он не помнил всех событий, однако чувство безысходности всё ещё не покинуло его, и он был уверен, что, прежде, чем перестал воспринимать реальность, точно был в Мраморной комнате. Всё, что ему удалось с большим трудом воскресить в памяти - чувство холода и чей-то голос, что-то отчаянно кричавший. Этот голос... он был таким знакомым... но кому же принадлежал?? Уж точно не Наследному Принцу и не Князю Демонов - их голоса он помнил смутно, но не мог перепутать ни с одним другим. Брат? Нет, это уж просто невозможно. Его брат погиб. Из Загробного Мира не возвращаются. Не так. Это не может быть брат.

Тогда....

Это... Это был....

- Больно! - простонал Ши Цинсюань, ворочаясь на кровати, и безуспешно пытаясь обхватить непослушными руками голову, которая, казалось, вот-вот разорвется от ужасной боли. Он не мог вспомнить. Не мог. Нет, это было слишком.

Воспоминание словно кто-то заблокировал - как бы ни старался юноша вспомнить, это не приносило ему ничего, кроме боли.

- Тихо! Тихо, Цинсюань, не двигайся! У тебя швы разойдутся! - Услышав этот голос, Повелитель Ветра усилием воли заставил себя открыть глаза - он должен был узнать, кто перед ним.

Два изумрудных глаза, распахнувшись, впились в человека, сидевшего у постели, но тут же заслезились, и Цинсюаню мгновенно пришлось их прикрыть - хотя в комнате и царил полумрак, глаза мгновенно заслезились.

Так что юноша не успел рассмотреть человека перед собой - заметил лишь смазанные очертания высокой фигуры в чернильных одеждах. Но этого хватило, чтобы воскресить в памяти недавние события, и вспомнить человека, что так часто ходил в черном - Мин И, его лучший друг, Повелитель Земли. Но ведь... Мин-Сюн, он.... Его....

Повелителя Земли больше нет.

Кто же тогда был рядом с Цинсюанем всё это время?

Точно.

- Хэ...Хэ-Сюн! Хэ-Сюн, прости меня, пожалуйста! Я так виноват! - По лицу Цинсюаня в который раз градом покатились горячие слёзы, оставляя мокрые разводы на подушке.

Глава 5 Страх

- Не реви. Терпеть не могу все эти сопли.- Недовольно проворчал демон. - Вот только нос тебе вытирать не хватало. Лежи спокойно. - Видя, что Цинсюань не перестаёт плакать, Черновод тяжело вздохнул, продолжая осторожно прижимать руки юноши к кровати.

- Прости меня, Хэ-Сюн, мне так жаль! Мне, правда, очень-очень жаль! - Рыдания накрыли парня с головой, и Ши продолжал плакать, будучи не в силах успокоиться. - Я...Я правда ничего не знал! Мой брат, он...он хотел помочь мне, и... Но если бы я только знал, что он задумал.. Я бы никогда... никогда....- голос подвёл его, и конец фразы прозвучал слишком тихо, чтобы можно было что-либо разобрать.

- Цинсюань, ты меня вообще слышишь?! Я сказал вытереть сопли! Немедленно прекрати истерику! - Не сдержавшись, Хэ Сюань сорвался на крик, а потом хлестнул молодого человека по лицу.

Удар вышел довольно сильным, так что на щеке остался красный след, а по комнате разнёсся звонкий звук шлепка и сдавленный крик.

К счастью, это подействовало - Ши Цинсюань от шока перестал вопить и замолчал, прижав руку к пострадавшей стороне лица и взглянул широко распахнутыми глазами на хозяина замка.

На некоторое время воцарилась тишина, прерываемая лишь судорожными всхлипываниями юноши и тяжёлым дыханием демона. И только горячие слёзы продолжали крупными каплями срываться с длинных ресниц пленника.

Увидев, что Цинсюань перестал кричать и дёргаться, Черновод почувствовал облегчение, и, прикрыв на пару секунд, с трудом заставил себя успокоиться.

- Посиди спокойно. Нужно обработать твои раны. - Сказал он, и потянулся к куску чистой ткани, смоченному каким-то зельем, валявшемся на кровати - видимо, он пришёл сменить повязки, но внезапно очнувшийся юноша прервал его занятие. - Этот отвар очень сложно готовить, и его целительные свойства действуют всего несколько минут. Так что дай мне закончить. Мне не хочется варить его снова.

Потянувшись к Цинсюаню, демон схватил его за руку, но молодой человек дёрнулся он неожиданности и непонятного страха, так что Хэ Сюань сдавил больное запястье слишком сильно, отчего Небожитель вскрикнул.

- Прости. Я не хотел делать тебе больно. - Слова сорвались с губ раньше, чем Хэ Сюань успел их обдумать. - У меня не осталось выбора. Прошу, выслушай меня, Цинсюань.

Не ожидавший подобных слов от демона Небожитель поражённо замер. Ведь....это ЕМУ следовало извиниться, именно ОН был виноват... Тогда почему прощения просит Черновод??

- Ты... Цинсюань... Пожалуйста, прости меня. Я не думал, что всё зайдет настолько далеко. - Начал свою речь демон, аккуратно обрабатывая швы на запястье юноши. - Я никогда не желал тебе смерти. Вернее желал, но лишь до того момента, как познакомился с тобой. Я всегда хотел убить Ши Уду. Да. Он заслужил смерть. И я....я был рад, когда он умер. Но... Ты - другое дело. Я не хотел тебя убивать. Лишь помучать, чтобы ты почувствовал ту же боль, с которой мне приходится жить каждый день. И, что толку скрывать - я правда ненавидел тебя. Ты хоть понимаешь , через что мне пришлось пройти?! Это было ужасно - каждый день видеть тебя, такого красивого, доброго и счастливого... в то время, как я сам потерял всё?! И вся моя удача досталась тебе! Но... я не думал, что могу к тебе привязаться. Это оказалось моей слабостью. Ты всегда считал меня другом, а я лишь ненавидел тебя. Ты открывал мне душу, а я плевал в неё. Но, когда представилась возможность, я не смог тебя убить. Решил поиграть. Скажи, зачем ты пытался убить себя?! Хотя... всё итак ясно. Но я не могу тебя потерять. Ты... ты дорог мне, а я...я больше не могу остаться один! - Закончив тираду, Хэ Сюань отвернулся, сжав руки в кулаки с такой силой, что пальцы побелели.

- Хэ...Хэ-Сюн, ты... Ты правда считаешь меня другом? - Глухо прошептал Цинсюань. - Ты... Ты простил меня? Я... Я правда не хотел этого, Хэ-Сюн. Я ничего не знал о том, что сделал мой брат... Мне правда очень жаль. И я знаю, что одних слов очень мало, но.... Но я готов сделать всё что угодно, лишь бы заслужить твоё прощение! Так что проси всё, что хочешь, я могу... - В этом месте он запнулся, вспомнив, что больше у него ничего нет, он больше не Небожитель, и даже в мире людей он не сможет найти ничего, чем можно выплатить долг. - Прости. Я забылся. У меня ведь тоже больше ничего не осталось... Так что я не знаю, как загладить свою вину, и.... И спасибо тебе, Хэ-Сюн.

- Что? - Пришла пора Хэ Сюаню поражённо слушать этот тихий монолог, сказанный полу-шёпотом. - Спа...Спасибо? За что??

- За то, что спас меня. Я...Я потерял всё, и вконец отчаялся, поэтому... Поэтому решил, что если я умру, то всем станет только лучше. Я слишком устал... И больше никому нет дела до моей жизни. Я потерял рассудок, не понимал, что творю. Но в последний момент я осознал, что если умру, то не смогу заслужить твоего прощения... А ведь ты мой самый лучший друг. Но было уже поздно, и если бы не ты...

- Довольно. - Решительно оборвал этот поток слов демон, сжав хрупкую ладошку бога Ветра. - Не будем продолжать. Я думаю, мы сказали друг другу достаточно. Подними руку. - Дождавшись выполнения просьбы, он внимательно осмотрел тонкие швы с маленькими стежками, и начал аккуратно накладывать Ши Цинсюаню свежую повязку. - Кажется, всё постепенно затягивается. Это хорошо. Три дня назад у тебя подскочила температура, раны гноились и никакие снадобья не помогали. Скоро ты поправишься.

Погрузившись в свои мысли, Ветерок рассеянно слушал, что говорил демон, но последняя фраза заставила его дёрнуться, так что повязка немного съехала, и Черновод недовольно шикнул. - Не дёргайся!

- Три дня? Но тогда.... Сколько я был без сознания?

- О, это... Если подсчитать всё время, то шесть дней дней ты был без сознания. А в общем ты здесь уже месяцев восемь... Я имею ввиду и то время, пока ты был....Сам понимаешь...

- Восемь месяцев?! - Вскрикнул молодой человек, пораженный до глубины души.

- Угу, семь месяцев и двадцать три дня, если быть точным. - Мрачно кивнул собеседник.

Не найдя слов, Цинсюань обхватил голову руками и прикрыл глаза, стараясь переварить шокирующую информацию.

- Чтож, раз ты очнулся, тебе стоит выпить лекарство и немного поесть. - Рассудил Хэ Сюань. - Посиди спокойно, я скоро вернусь. - С этими словами он вышел из комнаты и аккуратно прикрыл за собой дверь.

У Цинсюаня появилась возможность осмотреться. Медленно приподнявшись на кровати, он окинул взглядом комнату, разительно отличавшуюся интерьером от его мраморной темницы, в которой не было никакой мебели.

Вся комната была оформлена в чёрно-зелёных тонах. Пол из чёрного мрамора был покрыт мягким зелёным ковром изумрудного оттенка, поразительно напоминая траву. Из небольшого окна с воздушными занавесками в комнату лился тёплый свет, освещая дубовый табурет с мягкой сидушкой и стол, на котором расположились несколько книг, светильник и принадлежности для письма.

Широкую кровать с черными простынями, на которой и лежал сейчас юноша, укрывал мягкий зелёный плед, который тот не преминул потрогать - Цинсюань любил всё мягкое.

В целом, комната производила хорошее впечатление - в ней было всё необходимое для комфортного проживания, обставлена она была стильно и со вкусом. Цинсюань отметил, что ему здесь очень даже нравится, и он был бы не против провести здесь хотя-бы несколько дней.

Наслаждаясь спокойной обстановкой и тишиной, Цинсюань улыбнулся своим мыслям, однако улыбка моментально сползла с его бледных щёк, а блеск в горящих при виде такого богатства и красоты глазах потух, стоило подумать о своей жизни.

Разве может он остаться здесь?? Имеет ли право? Само собой разумеется - нет. Он здесь не хозяин и даже не гость. Он пленник. И какой бы золотой ни была эта клетка, ему было страшно. Он боялся этого места. Боялся того, что с ним здесь произошло. Но больше всего он боялся хозяина замка - Хэ Сюаня.

И вытеснить этот страх не могло ничто.

Не имело значения то, что они говорили друг другу. Разве можно верить словам демонов? Они те ещё лгуны. К тому же именно Черновод убил его брата, запер самого Цинсюаня здесь, морил голодом и делал ему больно, практически свёл с ума, и лишь по счастливой случайности Цинсюань не наложил на себя руки.

И пусть он извинился, раскаялся и сожалел - сейчас ничто уже не могло победить ужас, засевший глубоко в груди, и страх охватывал всё естество юноши, стоило только поднять на Хэ-Сюна глаза. И что теперь ему делать? Как можно так жить?!

Охваченный паникой, Ши Цинсюань в который раз обхватил голову руками и в приступе панического безумия стал раскачиваться в стороны. Слёзы градом катились по бледному лицу, придавая зрелищу ещё более трагической вид.

Практически в это же время за дверью раздались шаги, и в комнату вновь вошёл ОН.

Хэ Сюань держал в руках поднос, на котором стояли несколько разных скляночек с мутным содержимым разных цветов - то самое лекарство, о котором говорил демон, - а также тарелка с жидкой похлёбкой и стакан воды.

- Цинсюань, я принёс тебе... - Не успев договорить, демон обернулся, и увидев Цинсюаня в таком состоянии, устремился к нему, бросив поднос на стол у окна.

- Цинсюань! Что случилось?! Где болит? Ты ударился? Шов разошёлся? Что такое? - Обрушил на несчастного небожителя уйму вопросов.

Подхватив лёгкое тело Ветерка на руки, демон опустился на кровать и принялся судорожно осматривать.

Цинсюань, в свою очередь, истошно завопил и забился в руках демона, безуспешно пытаясь вырваться.

- Не трогай! Не трогай меня! Нет! Не надо! Я не хочу! - Срывая голос, кричал он. - Я не хочу! Не надо, Мин-Сюн! Мне больно! Я не хочу снова чувствовать боль! - Рыдал в плечо Хэ Сюаня, заливая одежды солёными каплями слёз.

- Тише, Цинсюань, тише.... я здесь. Всё хорошо. Ты в безопасности. Скажи, пожалуйста, что случилось?

- Я...Я... - Всхлипнув, Небожитель уткнулся в плечо Хэ Сюаня, и, прикрыв глаза, с трудом ответил - Я... Хэ-Сюн, прости. Я испугался. Я.. Мне очень страшно здесь. Я даже не могу смотреть тебе в лицо, я... Я боюсь, что ты можешь снова сделать больно, и не могу не думать об этом...Я...Я боюсь тебя, Хэ Сюань. - Возбуждённый шёпот, достигнув ушей Хэ Сюаня, отозвался болью в груди.

Так вот в чем проблема. Цинсюань панически боится даже мысли о том, кто сейчас сидит рядом и обнимает его в попытке успокоить.

Боится даже глаза поднять.

Цинсюань боится Черновода.

Глава 6 Западня

Сердце демона больно кольнуло, стоило услышать ответ Цинсюаня.

Вот значит, как.

Чтож, этого следовало ожидать.

"Какого исхода ты ждал, кретин?" - мысленно отвесил себе пощёчину демон.

- "Неужели подумал, что нескольких слов хватит, чтобы исправить все свои ошибки и замолить грехи?! Какое же ты, всё-таки, ничтожество. Да тут и ослу станет ясно, что такое только в человеческих сказках бывает! "Принц поцеловал принцессу, злая ведьма слёзно попросила прощения, герои её великодушно простили, и все жили долго и счастливо..." Этого ты ждал?! Ну и кретин! Само собой, такого не бывает!!! Реальный мир жесток, и кому, как не тебе знать об этом?! Тем более, что в любой сказке ты будешь главным антагонистом, заслуживающим тысячи смертей! И как тебе только в голову могло прийти - просить прощения у Цинсюаня?! Да кто ты вообще такой? Какое право имеешь?! Опомнись! Ты - Зло! Ты - Убийца! Жестокий кровожадный демон, убивший его брата! Конечно, он тебя боится! Конечно, после всего, что ты с ним сделал! Само собой, разумеется, это невинное дитя считает тебя другом, и хочет простить. Но ничего не исправить! Ты - неисправим! Ты демон, и не должен якшаться с Детьми Света! К тому же именно Цинсюаню досталось всё добро твоей жизни! Так будь собой! Помни о своём решении, и продолжай мстить! Он недостоин пощады!.."

- ЗАТКНИСЬ! - Прорычал Черновод, стараясь унять бушующий в душе огонь. - ЗАКРОЙ СВОЙ ГРЯЗНЫЙ РОТ! ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ!

От громкого крика демона Цинсюань испуганно подскочил, решив, что тот опять ругается на него. Но почему же его признание вызвало у демона такую ярость? Задумываться над этим временем не было. Нужно было бежать.

Скатившись с кровати, Цинсюань рванул к приоткрытой двери - Хэ Сюань при виде истерики небожителя забыл её закрыть - и выбежал наружу, оказавшись в длинном тёмном коридоре.

Не слушая больше слова Черновода, вскрикнувшего - "Цинсюань! Стой!" - он бежал, спасая свою жизнь.

Сдерживая рвущийся из глубин самой души крик, Небожитель, подчиняясь чувству самосохранения, принялся искать уголок, в который можно было бы забиться в попытке спрятаться от свирепого демона, коим и являлся Черновод.

Увидев ближайшую черную дверь, Цинсюань толкнул её плечом со всей силы. Незапертая дверь легко распахнулась, и юноша, не думая о том, что может там быть, бросился в проём, захлопнув дверь за собой.

Однако в следующее мгновение он тысячу раз пожалел о том, что не подумал проверить комнату, прежде чем врываться в неё.

В глазах небожителя мелькнул огонёк панического ужаса, и Ши, обернувшись, дёрнул на себя ставшую вдруг ужасно тяжёлую дверь.

Но та не поддалась.

Оглянувшись, Цинсюань прижался спиной к холодной стене, всё ещё сжимая рукой дверную ручку, и громко, срывая голос, закричал от ужаса.

###

- Что ты... Цинсюань! Стой! - Встрепенулся демон, когда такой хрупкий Небожитель вдруг задёргался, и, скатившись с постели, бросился прочь из комнаты.

До Черновода вдруг дошло, что злые слова он, разозлившись, случайно крикнул вслух. Поэтому несчастный Цинсюань, и без того до ужаса напуганный, принял их на свой счёт.

- Идиот! - Разозлившись на себя, Хэ Сюань ударил кулаком по мягкой постели, непроизвольно оставив в пуховой подушке пять дыр.

Придя в себя и приведя в порядок дыхание - ну не может же он постоянно пугать Цинсюаня! - Демон соскочил с кровати, и бросился к двери, но распахнув её обнаружил, что юноши и след простыл.

- Не мог же он испариться! - ворчал демон, внимательно осматривая каждый угол тёмного коридора. - Цинсюань! Вернись! - Безуспешно пытался дозваться небожителя. - Здесь может быть опасно для тебя! - Ответом ему была звенящая тишина.

Добравшись до конца коридора, Черновод открыл следующую дверь, но в просторном зале не было ни души.

По правую руку от него находилась ещё одна дверь. Задумавшись, куда же идти, он прощупал воздух - всё ещё свежий след ауры человека, хотя и не такой яркий, как у небожителя, всё ещё витал в затхлом воздухе коридора.

Прислушавшись к своим ощущениям, Демон Чёрных Вод, знавший свой замок лучше, чем кто-либо, провёл рукой по холодной поверхности двери, и уверенно толкнув её, шагнул во тьму комнаты.

- Цинсюань? - спросил он темноту. - Ответило ему громкое шипение.

- Вибора, Аззурра, Марвол, Асмодей. - Поприветствовал демон находящихся в комнате. - Ребята, вы не видели здесь... - Слова застряли у него в горле, когда он увидел.

- Цинсюань! - Позвал он юношу, стоявшего в тёмном углу комнаты с закрытыми глазами.

Казалось, тот пытается слиться со стеной, или попросту исчезнуть. - Цинсюань, ты впорядке? - Встревоженно спросил Черновод.

Услышав знакомый голос, юноша распахнул глаза, и с ужасом уставился на демона, спокойно стоявшего посреди комнаты, и гладившего бледными пальцами четырёх огромных змей.

Их размеры были просто огромными - больше двадцати метров в длину каждая. Блестящие влажные глаза гипнотизировали, а огромные клыки внушали животный ужас.

Цинсюань, который до смерти боялся и обычных змей, попав в такую западню, был не способен не то что шевелиться, но даже что-либо сказать.

Для него это было уже слишком. Сейчас он чувствовал себя в разы хуже, чем когда Хэ Сюань пугал его в темнице. Казалось, сейчас у Цинсюаня подкосятся колени, и он замертво свалится на мраморный пол.

Оценив состояние юноши, Черновод одним взмахом руки отогнал от него змей.

В это мгновение последние силы покинули юношу, и юный господин Ши упал, но крепкая рука Хэ Сюаня подхватила его, не дав удариться об пол.

Небожителя била крупная дрожь, зубы крепко сжаты, а глазах стоял ужас.

- Прости, Цинсюань. Зачем же ты убежал? Я не на тебя ругался. Тебе не стоило уходить одному - здесь опасно. - Тараторил Хэ Сюань, быстро осматривая Цинсюаня.

Они тебе ничего не сделали? Эти змеи очень ядовиты.

Цинсюань, у тебя кровь! - Вскрикнул демон, увидев алое пятно на разорванном рукаве Цинсюаня. - Не молчи, Цинсюань! Ответь! Скажи что-нибудь, давай! - Встревоженно говорил, разрывая верхние одежды друга, и без того уже давно пришедшие в негодность.

- Я...- С трудом втянув носом воздух и расцепив зубы, простонал Ши - я упал, и ударился. Они... они не... - тут он снова заплакал, уткнувшись носом в грудь демона. - Я очень сильно боюсь змей - признался Небожитель. - Я не посмотрел и зашёл, а тут они, и дверь не открывалась, и...

- Ну всё, всё, не продолжай. Не плачь, Цинсюань. Всё впорядке. У тебя просто царапина. Давай, пойдём отсюда.

- Я...- неуверенно начал Ши...

- Что? - Переспросил демон, стараясь говорить спокойно, - я не слышу, что ты сказал.

- Я не могу. - Громче повторил юноша. - Ноги....не слушаются. Я не могу встать. Прости, Хэ-Сюн.

Вздохнув, Хэ Сюань наклонился, и, стараясь не зацепить рану Цинсюаня, поднял его на руки.

Цинсюань испуганно пискнул и вцепился в шею демона, страшась упасть. - Хэ Сюань! Что ты...

- Тише. Не кричи. Если ты не можешь идти, Я отнесу тебя. Всё хорошо. Тебе нечего бояться. - Тихо ответил демон, и, легко развернувшись, словно Цинсюань ничего не весил, быстрыми шагами направился к выходу, осторожно прижимая к себе свою драгоценную ношу.

Вернувшись в зелёную комнату, демон аккуратно сгрузил Цинсюаня на кровать, и, взяв так удачно стоявшие на столике лекарства, быстро обработал пострадавшую руку.

- Ну вот - неуверенно улыбнулся божеству, - теперь она заживёт быстрее.

В эту минуту у Цинсюаня выразительно заурчало в животе, вполне ясно выражая желания организма.

Ах да, ты ведь так и не поел - вспомнил Хэ Сюань. - К сожалению, каша уже остыла...

- Ничего, я итак поем..- начал было юноша, но его просто не стали слушать.

- Ну уж нет. Тебе сейчас нужно хорошо питаться, чтобы быстрее восстановить силы. - Безапелляционно заявил демон, забирая со стола тарелку. - Я сейчас вернусь...Ну да. - Устало буркнул Хэ.- Во избежание повторения истории, мне придется тебя запереть. И ещё у меня появились дела. Нет у меня времени с тобой возиться. Значит так. Сейчас я пришлю к тебе кого-нибудь с едой. Меня не будет до вечера. Так что ты лучше поспи. Это для тебя полезнее всего в сложившихся обстоятельствах. - Закончив, демон направился к двери, ни разу не обернувшись.

Ши Цинсюань, в свою очередь, вымотанный до невозможности, даже не успел ничего сказать.

Ему больше ничего не оставалось, как лежать на кровати и ждать.

Обмотавшись мягким пледом - по ощущениям бога в комнате было немного прохладно - он улёгся на подушки и уставился в потолок, прислушиваясь к собственным ощущениям.

В голове родился миллион мыслей, и все их нужно было обдумать.

Так, погрузившись в свои мысли, бог Ветра незаметно для себя задремал.

###

Из дрёмы юношу выдернул тихий стук в дверь, заставивший Цинсюаня буквально подскочить от неожиданности.

- Молодой господин Ши? - послышался из-за двери тихий голос. - Молодой господин, можно войти? Его Превосходство распорядился вас накормить.

- Да-да, входите, - подал голос Цинсюань, нервно комкая край подушки - голос был незнакомым, мало ли кто там явился...

Дверь с тихим скрипом отворилась, и увидев двух посетителей, Цинсюань потерял дар речи. - Вы...

- Мар и Азу, молодой господин. - Вошедшие имели вид двух детей. Худенькая девочка лет пятнадцати и бледный мальчик - вряд ли старше двенадцати.

Зайдя в комнату и представившись, они молча принялись за дело. Девочка начала быстро и аккуратно расставлять на столе еду, а мальчик медленно подошёл к кровати, держа в руках какой-то свёрток.

Дети были странными. Это Цинсюань понял сразу. И дело было вовсе не в том, что они были через-чур бледными, или одеты в чёрное - Цинсюаня поразила их манера двигаться. Она была странной. Все движения были плавными и грациозными - обычные дети в своём возрасте никак не могут так двигаться.

И глаза. У девочки - золотые, у мальчика - тёмно-синие, практически чёрные, с вертикальными зрачками.

Что же касается всего остального... Больше ничего особо странного Цинсюань не заметил. На руках по пять пальцев, ну бледные лица - не критично. Волосы тоже казались вполне обычными, но их цвет поражал - у старшей - голубые, у младшего - чёрные.

Единственное, что могло показаться необычным - говорили оба тихо и с присвистом, немного растягивая слова - но Цинсюань списал всё на картавость - довольно частое явление даже в мире смертных. На слегка торчащие клычки в уголках губ он и вовсе не обратил внимания - в Призрачном Городе - этом пристанище отбросов всех трёх миров, где ему пришлось побывать, разномастных демонов и монстров водилось в избытке, и вид они имели куда более эксцентричный и даже пугающий.

По крайней мере, эти дети выглядели вполне пристойно и даже ухоженно - в представлении Цинсюаня бояться их было бы глупо, с какой стороны не погляди. Так что он спокойно сидел на кровати, продолжая с некоторым интересом изучать посетителей.

Как много времени прошло с тех пор, когда он в последний раз видел других - помимо Черновода - людей! - Стоило подумать об этом, как сердце пленника сжалось от невыносимой тоски.

Бог Ветра чувствовал себя ужасно одиноким в этом огромном и богатом, но таком пустынном холодном замке.

Глава 7 Знакомство

- Вы брат и сестра? - Спросил наконец Цинсюань, заметив некоторое сходство между детьми.

- Да, молодой господин Ши. - Спокойно ответила Азу.

Мальчик продолжал тихо стоять у кровати, протягивая свёрток Цинсюаню.

- Что это? - Полюбопытствовать тот, улыбнувшись ребёнку. В компании детей Повелитель Ветра всегда чувствовал себя более уверенно.

- Там новая одежда для вас, молодой господин Ши. Хозяин распорядился передать вам, - снова ответила девочка. - Простите, молодой господин Ши. Мой брат ещё никогда не видел здесь гостей, и редко общается с людьми. Пожалуйста, не сердитесь на него.

- Что? О нет, я не сержусь. - Спокойно ответил Ветер. - Давай, малыш. Не бойся. - Потянувшись к мальчику, он аккуратно забрал свёрток из рук ребёнка.

- Спасибо. - Поблагодарил, и тепло улыбнулся малышу. - Значит, ты Мар, правильно? Что означает твоё имя? - Ребёнок не ответил, но слегка искривил губы в подобие улыбки, когда свёрток оказался в руках получателя.

Развернув коричневую бумагу, юноша увидел аккуратно сложенное зелёное ханьфу с белыми вставками - явно из дорогой ткани, пару мягких тапочек из овечьей шерсти и нефритовую заколку для волос с изумрудом.

- И это всё - Мне? - Удивлённо моргнул глазами Небожитель.

- Хозяин распорядился...- Начала было Азу, но Цинсюань уже не слушал - итак всё было ясно.

Потому, подхватив свёрток, он скрылся за ширмой в углу комнаты, которую прежде не заметил, так как она сливалась с интерьером.

Быстро облачившись в свежую одежду и натянув на ноги обувь, юноша в нерешительности остановился.

Только сейчас он понял, что его волосы, пусть и распущенные, но были, практически, всё такими же длинными, как и прежде - но вымытыми и расчёсанными.

- Молодой господин Ши? - Послышался из-за ширмы голос девочки. - Если вы готовы, пожалуйста, поешьте, иначе всё остынет.

Отбросив лишние мысли, Цинсюань, изрядно проголодавшийся - и не мудрено, ведь с самого утра у него во рту не было и крошки - поспешил к столу.

Быстро и аккуратно расправившись с едой, небожитель обернулся к детям. Уж очень интересно было, кто они такие, как здесь оказались, и где их родители.

Однако ни на один из пришедших в голову вопросов ответа он не получил.

Тихий голос девочки твердил уже приевшееся "Хозяин...."

Поняв, что ответов ждать не стоит, Цинсюань оставил это дело, здраво рассудив, что он здесь, судя по всему, надолго, и у него ещё будет возможность пересечься с детьми.

Мар и Азу быстро привели комнату в порядок, забрав грязную посуду и испорченные вещи Цинсюаня.

- Спасибо - искренне поблагодарил тот их, на что они удивлённо переглянулись между собой, стараясь, чтобы Ши этого не заметил. Но от зоркого глаза Ши Цинсюаня это не ускользнуло, однако он решил никак этого не комментировать.

Подойдя к двери, дети на мгновение замялись, но Мар дёрнул сестрёнку за руку, и, нерешительно оглянувшись, девочка неуверенно начала:

- Молодой господин Ши...

- Да? Что такое?

- Мы..Мы хотели бы извиниться перед вами.

- Но за что? - Удивился бог Ветра.

- Мы...Мы просим прощения за то, что случилось с вами в той комнате.

- А? Но вы ведь не при чём.- Ответил юноша.- Ведь не вы в этом виноваты. Просто... Змеи.... По-правде говоря, я очень их боюсь, и... Не ваша вина, что я туда попал. - Неуверенно улыбнулся Цинсюань.

- И всё-таки... Простите. - Выдала Азу таким тоном, будто что-то серьезно её тревожило. - Этого больше не повторится. Мы обещаем.

- О, да всё впорядке. Вы не за что извиняться. - Беспечно махнул рукой гость.

- Спасибо вам. Если вдруг вам что-то понадобится, позвоните в этот колокольчик - протянула вещицу Азу.

Затем Мар и Азу поклонились небожителю, молча развернулись, и уже спокойно покинули комнату.

Цинсюань снова улёгся на мягкую постель - всё-таки он всё ещё плохо себя чувствовал, а утренние приключения отняли у него слишком много сил.

Уже через несколько минут небожитель крепко уснул.

###

Проснулся Цинсюань не скоро - из маленького окна давно уже не лился солнечный свет - на смену ему пришли вечерние сумерки.

Потянувшись, он сел на кровати, и, расправив смявшуюся одежду, направился к столу, на котором лежали заботливо оставленная кем-то еда, а также гребень для волос и та самая нефритовая заколка.

На сей раз в качестве ужина выступала тарелка ещё тёплого бульона, небольшая порция полужидкой каши, салат из морской капусты, и чашка целебного отвара со стойким ароматом трав.

Внимательно оглядев предоставленный ассортимент, Цинсюань подвинул к себе кашу.

Он терпеть не мог морские водоросли, пусть даже и съедобные. А что касается бульона - Небожитель никогда не употреблял в пищу мясо животных. Исключением была рыба, и то не всегда - юноша, всегда получавший всё, что душе угодно, стоило лишь пожелать, был довольно разборчив в своих предпочтениях.

Покончив с приёмом пищи, юноша обвёл скучающим взглядом своё новое обиталище.

Решив подробнее изучить обстановку, Ши принялся расхаживать по комнате, внимательно осматривая каждую деталь, проводя пальцами по всем поверхностям.

Заметив в углу комнаты небольшой узкий шкаф, практически скрытый за ширмой, юноша поспешил к нему.

Старый шкаф открылся со скрипом, являя взору небожителя несколько узких пустых полок и пару пыльных вешалок без одежды. Видимо, в этой комнате давно никто не жил, так что и одежды в шкафу не осталось.

Собираясь уже закрыть шкаф, юноша вдруг приметил на верхней полке несколько пожелтевших листов. Протянув руку, он бережно вытащил находку и внимательно осмотрел. Листы были очень старыми и высохшими, однако текст на них, написанный неровным размашистым почерком был настолько неясным и размытым, что становилось очевидно - листы были подмочена, а затем уже помещены в шкаф, где и преобрели свой нынешний мятый вид.

Как бы юноша ни старался, ему не удалось разобрать ни строчки из написанного.

Потому он решил на время отложить эту затею - тем более, что в комнате стало значительно темнее, чем днём. Юный господин не смог придумать ничего удачнее, чем спрятать листы под подушку - кто знает, какой смысл они в себе несут, а если Хэ Сюань или его прислуга узнают об этом, он не был уверен в том, что их не заберут, а ему очень хотелось изучить находку, как следует.

Неожиданно взгляд Цинсюаня зацепился на лежащих на столе книгах - и как ему раньше не захотелось их пролистать?

Отодвинув в сторону остатки ужина, юноша попытался прочитать названия книг.

"Ведьмы. Русалки. Демоны - Полный сборник мифов, легенд и сказаний" - гласила обложка первой книги.

"Проклятия, порча и ворожба: Очаруй окружающих по щелчку пальцев" - заманчиво предлагала другая.

"Мифические существа мира: крылатые, мохнатые, чешуйчатые"- значилось на третьей.

Взяв в руки последнюю книгу, Цинсюань задумчиво повертел её в руках - она определённо требовала к себе особого внимания.

Однако из-за царящего в комнате полумрака начать изучать её прямо сейчас не представлялось возможным. Поэтому юноша разумно рассудил, что лучшим решением будет начать читать её завтра - всё равно других развлечений он придумать не смог.

Сложив книги аккуратной стопочкой, так, чтобы последняя теперь оказалась сверху, он отодвинул их на край стола.

Затем он начал нервно барабанить пальцами по столу, оперевшись лбом о руку - тишина и темнота пугали, окружая небожителя со всех сторон.

Как странно, что к нему до сих пор никто не пришёл - неужели о нём забыли? Впрочем.... Ведь Хэ-Сюн предупредил, что его не будет - само собой, он помнит о своём пленнике, и вернётся к нему, чтобы проверить.. Так ведь?

Но приходить к нему никто не спешил.

Время тянулось так медленно, что у небожителя сложилось впечатление, будто ночь накрыла весь мир, и он остался совсем один в этом омуте мрака.

Сначала Цинсюань просто сидел за столом, потом принялся расхаживать из одного угла комнаты в другой. Подойдя к двери, он попытался её открыть, но тяжёлая дверь не поддалась.

Затем, от нечего делать, принялся расчёсывать свои длинные волосы гребнем, который утром передал ему Черновод.

В конце концов, когда он уже перепробовал всё, что только можно, а обстановка так и не изменилась, он залез на кровать, и, укутавшись с головой, попытался снова уснуть, однако у него ничего не вышло - ему вдруг снова захотелось есть, и сон не шёл.

Темнота пугала всё больше. В конце концов юноша начал паниковать.

"О нет.. кто-нибудь, заберите меня отсюда! Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста! Кто угодно... Мне всё равно, кто ты. Просто забери меня отсюда" - тихонько бормотал он, нервно заламывая руки. - "Хэ... Хэ-Сюн! Возвращайся скорее... Пожалуйста." - Запнувшись на мгновение, жалобно, чуть не плача, звал уже своего врага.

Внезапно ему начали мерещиться странные шорохи - темнота жила своей собственной жизнью - она шуршала занавесками, шкребла чёрными когтями в дверь, завывала под потолком и шелестела у пола.

В этих звуках Цинсюань будто бы слышал сиплое дыхание, осторожные шаги, и таинственные шорохи ужасных ночных монстров, явившихся по его душу.

Охватившая его паника постепенно начала граничить с безумием - ему мерещились вытянутые тени злобных тварей, тянувших к нему свои когтистые лапы в каждом углу комнаты.

Внезапно, услышав громкий стук - нето упавшего на землю брошенного камня, нето ударившей в окно ветки. Юноша шарахнулся от окна оказавшись у противоположной от стола двери, и тут услышал её противный скрип - там явно кто-то был!

Остолбенев от ужаса, потерявший дар речи небожитель оцепенело наблюдал за медленно открывающейся дверью - казалось, разбушевавшееся сердце стучит уже с такой силой, что, кто бы ни вошёл в комнату, он обязательно глохнет от этого грохота.

Наконец, тяжёлая дверь отворилась, являя взору перепуганного вусмерть юноши два огромных жёлтых глаза, горящих в кромешной тьме двумя кострами.

Не сдержавшись, доведённый до крайности невольник истошно закричал от ужаса, но в тот же миг его крик оборвался, так как чужак быстро заткнул ему рот ледяной ладонью.

Глава 8 Забота

- Ты что, совсем уже? Чего орёшь, как ненормальный?! - Припечатал недовольный голос. - Что у тебя случилось, чтобы так среди ночи голосить?

У Цинсюаня от ужаса подкосились ноги - и он бы непременно упал прямо там, где стоял, если бы его не держали стальной хваткой.

Небожитель так испугался этого голоса, что даже не мог пошевелиться. Он просто стоял, удерживаемый чужими холодными руками, во все глаза глядя в лицо пришельца, скрытое в тени дверного проёма.

Но вот чужак наклонился вперёд, изучая мокрое от слёз лицо Цинсюаня, и юноша мгновенно узнал его.

Зрачки и без того широко распахнутых глаз сделались ещё больше, а паника с новой силой охватила всё естество юноши: перед ним стоял ОН. Великое Бедствие. Чёрная Вода Погибель Кораблей собственный персоной.

Черновод, решивший, что молодой человек перед ним успокоился, аккуратно отпустил его, позволив вдохнуть полной грудью.

Это стало ошибкой.

Почувствовавший свободу юноша мгновенно отскочил от демона на пару шагов, и, набрав в лёгкие воздуха, принялся вопить с новой силой, отступая к кровати и оставляя за собой незаметный след из слёз, непрерывно капавших из ясных глаз.

Хэ Сюань был в шоке. Он не понимал. Что такое могло произойти, что Цинсюань так себя ведёт с ним? Разве это не тот же небожитель, который ещё несколько часов назад прижимался к его груди, изливая душу? Разве это не он молил о прощении Хэ Сюаня, называя демона другом, и клятвенно обещавшего не бояться его?

- Цинсюань, я... ты....- Попытался было что-то сказать демон, подступая ближе к пленнику - ты...

- Нет! Не подходи! Не трогай меня! Ты.. ты... Чудовище! - Закричал вдруг небожитель, уже добравшийся до дальнего угла комнаты, пытаясь спрятаться от монстра, стоявшего напротив.

Хэ Сюань не нашёл, что сказать, потому продолжал молча наступать на Цинсюаня, тесня того всё больше - хотя, казалось бы, куда ещё? Ведь тот уже загнан в самый угол - бежать больше некуда.

Чем ближе Черновод подходил, тем громче рыдал Цинсюань. Он и сам уже не понимал, что происходит - в повреждённом рассудке всё совершенно перепуталось и смешалось так, что он уже не знал, где заканчивается фантазия, и начинается реальность.

###

Ожидание было слишком долгим. Небожитель успел хлебнуть страха, запуганный давящей атмосферой, навевавшей дурные видения и мысли.

Когда же пред ним совершенно неожиданно предстал Черновод - воплощение живого ужаса в окружении тьмы, Цинсюань почувствовал исходящую от него энергию убийства и запах крови, а чёрные мысли услужливо подкинули ему невероятно живые и красочные воспоминания. Запуганный до полусмерти, Ши Цинсюань почувствовал себя загнанным в угол котёнком, за которым по пятам гналась стая диких псов в неумолимо желании загнать и растерзать свою добычу.

Цинсюань попался.

Он загнан в ловушку.

Выхода нет.

Он не может спастись, а монстр, все эти дни преследовавший его даже во снах, стоял напротив, наслаждаясь приторным запахом страха, исходящим от жертвы.

Он тянул к нему свои длинные чёрные когти, желая пронзить израненное сердце, и выпить горячую кровь.

Он - убийца.

Он - зло.

Он - свирепый демон, что убил его брата, а теперь захватил невиновного в плен, сделав своей маленькой игрушкой.

Но каждая игрушка когда-нибудь ломается. Тогда её выбрасывают, как ненужный мусор, не храня в своём сердце сочувствие или сожаления.

Игрушки не значат ничего. Они - лишь мимолётное увлечение, легко заменяемое и бесполезное.

А демоны любят играть.

И поломанные игрушки им не нужны.

Вот и сейчас произойдёт то же самое - хрупкое тело бывшего небожителя, теперь такое слабое и беспомощное, - раздавят стальной рукой. Потом его сердце вырвут из груди, и демон, довольный и сытый, отправится на поиски новой добычи...

Путаница сумбурных мыслей пронеслась ураганом в голове юнца, хотя на самом деле прошло всего одно мгновение.

За миг Цинсюань оценил ситуацию, и смирился со своей судьбой, пожалев лишь, что жизнь его - такая глупая, но наполненная беззаботностью и весельем, закончится таким страшным образом.

Ши Цинсюань, забившийся в угол, внезапно открыл глаза, спокойно встретив взгляд янтарных глаз демона, остановившегося в шаге от своей жертвы.

- Хорошо. Я готов. - Тихо прошептал бог Ветра, пристально глядя в глаза Черновода. - Ты можешь убить меня. Сопротивляться не стану. Прошу лишь одного - сделай всё быстро. - И юноша прикрыл глаза, откинув голову назад, давая демону доступ к своей незащищённой шее.

Вот Сейчас. Сейчас...

"Интересно, будет больно?" - Мелькнула в голове последняя мысль, прерывая на мгновение томительное ожидание смерти.

"Наверное, да. Но всего минутку. А затем станет всё равно... По крайней мере - так говорят." - Припомнил Небожитель.

"Твоя жизнь была слишком длинной. Будь ты человеком, уже давно испытал бы на себе холодные мановения Смерти".

Внутренний диалог занял от силы секунды три. Для демона, наверняка, прошло не больше.

В следующее мгновение Цинсюань, вскрикнув от ужаса, дёрнулся, почувствовав холодящее прикосновение к своей щеке.

Оказывается, он совершенно не хотел умирать.

Не рискуя открывать глаза, небожитель всхлипнул, стараясь успокоить бешено рвущееся на свободу сердце.

Эта чужая и холодная, точно лёд, белая ладонь с длинными пальцами медленно и осторожно - точно боясь ранить напуганную душу - коснулась бледного лица Цинсюаня.

Две изящные, но невероятно сильные руки внезапно обняли его, и очень аккуратно, но очень крепко прижимая к себе, подняли в воздух.

От неожиданности у бедного юноши дыханье спёрло, и небожителю пришлось заставить себя судорожно вдохнуть, насыщая лёгкие кислородом - инстинкт самосохранения всё ещё исправно работал, заставляя слабое тело жить.

Однако Небожитель не мог согласиться с происходящим.

Так этот демон ещё и издевается?! Лучше бы сразу убил - не заставлял бы мучаться, пугая каждым движением и взглядом.

Цинсюань забился и задёргался в пустой попытке вырваться из стального захвата цепких рук, однако не смог не то что освободиться, но даже выдернуть руку, крепко прижатую сильными пальцами.

- Ты! Пусти! Пусти меня немедленно! - Завопил бог Ветра, безуспешно пытаясь пнуть злодея пяткой. - Ты! Ты сволочь и трус! Отпусти меня, немедленно! Убей лучше! - Кричал в забытьи юный господин Ши, осыпая демона градом ругательств. Он кричал так, что сорвал голос, но продолжал возмущаться из последних сил. - Пусти! - И горячие слёзы обиды - да-да, это была именно она! - Застелили изумрудные глаза. - Ничтожество! Слабак! Да что ты вообще можешь?! Даже убить меня, и то не смог! Убожество! Ненавижу тебя ! Ненавижу! Хэ Сюань, я ненавижу тебя! - Постепенно голос пленника затих, и Цинсюань перестал вырываться, окончательно выбившись из сил.

Всё это время Хэ Сюань молчал, позволяя небожителю выговориться - он практически сразу понял, что его пленник не в себе, и не отдаёт себе отчёта в собственных словах.

Потому демон решил доставить Цинсюаня в свою собственную спальню - во-первых, там же располагалась домашняя больница, которой, впрочем, он никогда не пользовался; и, кроме того, там было теплее, чем в пустовавшей долгое время комнате Цинсюаня, и Черновод смог бы лично присмотреть за другом, не отвлекаясь от дел. Аккуратно, стараясь не делать резких движений, он подхватил юнца на руки - в таком состоянии Цинсюань уж точно не смог бы стоять на своих двоих, - и быстрым шагом устремился в нужном направлении, невольно прислушиваясь к ругательствам пострадавшего.

Ни один мускул не дрогнул на его вечно холодом лице, однако последние слова божества заставили сердце демона болезненно сжаться. Хэ Сюань на мгновение запнулся, сбившись с шага и сдвинул брови, озабоченно глядя на свою недовольную ношу.

Ему вдруг ужасно захотелось ответить на эти не осмысленные, но оттого лишь ещё более искренние слова ненависти какой-нибудь колкостью, однако Хэ Сюань вдруг понял, что не способен больше злиться на Ши Цинсюаня - слишком долго он его ненавидел, и слишком сильно успел прикипеть душой к этому эксцентричному прилипале, принимая его боль за свою собственную.

Поэтому, открыв рот, он вымолвил только:

- Тише, Цинсюань, тише. Ты прав. Во всём прав. Пожалуйста, прости. И позволь позаботиться о тебе.

Быстрыми шагами пересекая галереи и пролёты лестниц, хозяин Чёрного Замка направлялся в самое сердце своего дворца. Скорость демона была невероятной - он будто летел, подобно огромной чёрной птице, сжимая в когтях добычу.

Весь путь занял у демона минут пять. Ворвавшись в нужные покои, демон аккуратно отпустил Цинсюаня на белоснежную кровать с накрахмаленными простынями.

Небожитель тут же отшатнулся, вжимаясь спиной в стену, и прижимая колени к груди.

Стараясь двигаться не слишком резко, демон отвернулся, доставая с полки какие-то пузырьки.

Проанализировав состояние Цинсюаня, Черновод решил, что состояние его весьма серьёзно, и, так как успокоить его не мог, решил прибегнуть к помощи одного проверенного зелья.

На самом деле это был яд Белого Скорпиона, смешанный с настройкой амброзии, собранной в полнолуние на границе Черных Вод. Действие средства заключалось в том, что большая доза убивала любого, кто его выпивал. Это было отличное средство. Жертвы не кричали и не харкали кровью - они просто тихо засыпали, и сон их длился вечно...

Довольно интересная смерть, если подумать. И, с какой-то стороны это было гуманно. Но средство было сложно в приготовлении, а потому демон использовал его крайне редко - ведь в его распоряжении было столько вариантов убийства... И за сто лет не надоест экспериментировать.

Однако, как показали эксперименты, если жертве дать дозу меньше, то это приводит к тому, что принявший его засыпает, чтобы через некоторое время очнуться, без хлопот позволяя унять даже сильнейшие приступы безумия.

Своевременно вспомнив о настойке, демон принялся за её поиски, которые быстро увенчались успехом - в его шкафах всегда царил безукоризненный порядок.

Оставалась лишь одна проблема. Лекарство следовало вводить непосредственно в кровь.

Цинсюань и без того напуган, его психологическое состояние неустойчиво, он до ужаса боится Хэ Сюаня, а значит...

Отмерив нужное количество зелья, Хэ Сюань отыскал в закромах любопытную вещицу. Это была Небесная Игла, которую он стащил у одного небожителя - уж больно она ему приглянулась. Эта игла была непростой - равных ей было не сыскать - она была полой внутри, и в неё можно было набирать различные жидкости.

Справившись с первостепенной задачей, демон, спрятав руку с иглой за спину, медленно развернулся к Цинсюаню, встречаясь с ним взглядом.

Тихо выдохнул сквозь зубы, демон приблизился к кровати.

- Цинсюань, - осторожно подбирая слова, начал он. - Тебе сейчас очень плохо, я знаю. Тебе нужно отдохнуть.

- Я не могу. - Еле шевеля онемевшими от страха губами, шепнул небожитель. - Не могу, я... - Растирая по щекам слёзы, пленник пытался перестать плакать, однако ничего не получалось.

Он слишком сильно боялся демона. Он хотел бы спрятаться в тихое тёмное место, и больше никогда не вылезать из него, но реальность была другой. Она была жестокой и беспощадной. Небожитель ответил демону лишь потому, что чувствовал - если не ответит, станет гораздо хуже.

- Да, я понимаю. - Хэ Сюань цедил каждое слово сквозь зубы - его порядком начало выводить из себя поведение Ши Цинсюаня, но он всё ещё пытался держать себя в руках - нельзя было сейчас сорваться.

- Я знаю, что ты боишься, но я правда хочу помочь. У меня есть одно средство... Оно позволяет уснуть, и не просыпаться.

- Умереть? - Глаза Ветра влажно блеснули, а взгляд стал немного более сосредоточенным.

- Нет. Не умереть. Ты... только поспишь, а утром проснёшься.

- Дай. - Вдруг твёрдо сказал небожитель, протягивая открытую ладонь. - Дай мне.

- Хорошо. Я дам. Только... Цинсюань, послушай, это...Это средство, оно... Оно должно попасть в кровь, и вводить его надо медленно - это может быть больно, а я не хочу причинять тебе боль. Не хочу, чтобы ты боялся...меня. - Нерешительно шепнул демон.

- Ладно. - Удивительно легко ответил больной. - Делай, что хочешь. Мне всё равно, как я умру.

Хэ Сюань хотел возразить, что Ши Цинсюань не умрёт, однако решил не продолжать эту тему - он итак слишком часто стал говорить с Цинсюанем.

Тем более, пока тому всё равно, у Черновода есть шанс сделать всё быстро, и избежать так надоевшего за последние дни криков и слёз.

Не проронив больше ни слова, он достал из-за спины иглу с вакциной, и, аккуратно придвинувшись к Цинсюаню, приказал:

- Сядь и вытяни руку.

Повинуясь холодному голосу, Цинсюань исполнил приказ.

Освободив от одежды руку небожителя, Хэ Сюань протёр кожу бинтиком, смоченным каким-то алкоголем, найденным в одном из ящиков шкафа - чистого спирта под рукой не оказалось, так что пришлось использовать имеющееся.

Затем Хэ Сюань сказал:

- Закрой глаза. Так. Хорошо. Теперь расслабься. Представь, что ты сейчас на берегу океана - вокруг вода, ветер гонит волны, и... - в этот момент он воткнул иглу в вену небожителя, и надавил на поршень.

Цинсюань, почувствовав резкую боль, накатившую волной, вскрикнул и дёрнулся, распахнув глаза, но демон крепко держал его, не позволяя вырываться.

- Тише, всё. Уже всё. Ещё немножко потерпи. - Как ребёнку сказал Хэ Сюань.

От ноющей боли в руке Цинсюань заскулил - это было ужасно. В последний раз ему делал уколы брат, когда Цинсюань был ещё совсем маленьким, и подхватил какую-то болезнь, название которой даже не сохранилось в памяти.

Глядя на иглу, он снова запаниковал, но Хэ Сюань не дал ему смотреть на неё - мгновенно переключил внимание небожителя на себя, продолжая медленно вводить лекарство.

- Эй, эй, не смотри туда. Посчитай до трёх, и всё закончится. - Сказал демон. - Давай, я тебе помогу. - Один.

- Один - жмурясь от боли, повторил Ши.

- Два - продолжил демон.

- Два.

- Три.

- Три. - Выдохнул Цинсюань. - Ай!

- Всё. Всё, уже всё. - Отозвался Хэ Сюань, быстро и аккуратно извлекая иглу из руки небожителя, и заменяя её бинтом. - Теперь зажми, и ложись.

Согнув руку в локте, Цинсюань откинулся на подушку, и прикрыл глаза, под действием лекарства ставшие вдруг невероятно тяжёлыми.

Хэ Сюань между тем отложил иглу и отошёл от кровати, убирая на место склянки.

- Мин-Сюн - сонным голосом позвал Цинсюань.

- Да? - Отозвался демон, обернувшись к нему.

- Спасибо - выдохнул Ветерок, проваливаясь в крепкий сон.

- Опять это "Мин-Сюн" - тяжело вздохнул демон, плотнее укрывая больного тёплым шерстяным одеялом.

Глава 9 Безумие

"Что было дальше?" - хороший вопрос.

Дальше... время побежало вскачь - дни сменяли друг друга слишком быстро, так, что Цинсюань совершенно потерял счёт времени.

Для него это было ужасно. Если бы он только знал, какую расплату за чужое везение потребует с него жизнь, и с какими невзгодами ему придётся столкнуться!.. Но обо всём по-порядку.

Черновод честно пытался помочь божеству - он не хотел причинять близкому уже человеку боль. Однако, он делал это непреднамеренно. И в такие моменты ему становилось жутко.

Когда на следующее утро Цинсюань открыл глаза, первым, что он увидел, был льющийся из окна солнечный свет. Повернув голову, он обнаружил сидящего у стола демона - тот склонился над книгой, и что-то периодически писал на листе пергамента.

Уловив чутким слухом движение на кровати, демон быстро отложил письменные принадлежности, захлопнул книгу и резко поднялся, оборачиваясь.

Взглянув на Цинсюаня, он болезненно поморщился.

Его взору предстал истощенный - уже не так сильно, как раньше, но всё ещё ужасно выглядящий - юноша с взлохмаченными волосами. Волосы его были растрёпаны, а в мутных глазах плескался затаённый страх.

Небожитель больше не мог спокойно смотреть на Черновода - каждый раз его сковывал необъяснимый ужас, унять который не представлялось возможным. Даже сейчас, под действием снадобья, ещё не отшедший от длительного сна Цинсюань вздрогнул, встретившись с золотом глаз демона.

Его глаза ослепляли. Околдовывая, вовлекая в чёрную воронку бездны, из которой было невозможно выбраться - и даже когда хрупкое человеческое тело не могло сопротивляться или защититься, мозг бился в агонии страха.

Цинсюань не понимал, что же с ним случилось. Как он докатился до такого? Как довёл себя до этого состояния? Или это не он?

В моменты озарения юноша полностью отдавал себе отчёт всего произошедшего: он понимал, кто он такой, кто перед ним, и что сделал этот человек. Он не боялся. Однако стоило ему взглянуть в лицо демона, как его движения сковывались, мозг отказывался думать, и все мысли занимал один только страх.

Подтянув худые колени к груди, бог Ветра прижал к себе одеяло, не отрывая настороженного взгляда от замершего в нескольких шагах от кровати демона.

Стоило, наверное, уже что-то сказать, но горло пересохло, и ему удалось лишь пару раз беззвучно шевельнуть губами.

Закрыв лицо руками, молодой человек попытался унять бешено колотящееся сердце. Всё в порядке. Его никто не трогает. Нужно только сказать...

- Ты проснулся. Как себя чувствуешь? - Знакомый голос звучал спокойно и не слишком громко - казалось, его пытаются успокоить. - Ты хочешь пить?

Небожитель взглянул на демона сквозь пальцы. Голос по-прежнему не желал возвращаться.

- Цинсюань? - Хэ Сюань, стоя у стола, представлял собой отличный вид.

Облачённый в чёрное ханьфу стройный молодой человек, высокого роста, с копной длинных угольно-чёрных волос, уложенных в высокий хвост, и выразительными янтарными глазами на слишком бледном лице. Тонкие губы сжаты в узкую линию, холодные белые пальцы несколько нервно оправляют полы одеяния, идеально сидящего на изящной хрупкой фигуре... Убийственная красота. Особенно учитывая специфику его вида.

Невольно задумавшийся над вопросом о красоте, юный господин Ши не ответил. Потому демон решил действовать самостоятельно - медленно приблизившись к кровати, он протянул Цинсюаню стакан прохладной воды.

- Выпей. Полегчает.

Отняв руки от лица, Цинсюань, всё ещё следя взглядом за каждым движением демона, неуверенно протянул руку, и, аккуратно забрав стакан из ледяных рук Хэ Сюаня, сделал маленький глоток.

Почувствовав на языке влагу, быстро стекающую в пересохшее горло, небожитель сглотнул, а затем в несколько глотков опустошил стакан - оказывается, жажда была уже невыносимой.

- Молодец. А теперь скажи, что ты чувствуешь? - Спросил Хэ Сюань, аккуратно забирая пустой стакан из чужих рук.

- Я... Мне легче. Спасибо, Хэ-Сюн. - Тихо ответил Ши Цинсюань, неуверенно прижимая к себе край одеяла.

- Хорошо. Это очень хорошо. - Отметил Хэ Сюань, возвращая стакан на стол. - Пожалуйста, отдохни. Ты должен набираться сил. Когда ты полностью поправишься, мы поговорим. - Выдав на одном дыхании, закончил диалог демон. - Я распоряжусь, чтобы тебе принесли еды.... Может быть, тебе требуется что-нибудь ещё? Цинсюань, говори, не стесняйся. Всё, что пожелаешь, я дам тебе, только скажи.

- Я хочу уйти. - Помолчав мгновение, тихо прошептал Цинсюань.

- Что ты сказал? - Остановившийся в дверях мужчина обернулся к пленнику, непроизвольно сжав руки в кулаки.

- Я...- Растеряв всю смелость, Цинсюань запнулся, встретившись - в который раз! - глазами с демоном. - Я... Я хочу книгу. - Не смог ничего придумать более подходящего Ши.

- Книгу? - Хэ Сюань удивлённо вскинул брови, одарив Ветерка ещё более внимательным взглядом. - Хорошо. Какую ты хочешь? - Совладав с эмоциями, сухо спросил демон.

- Я... мне всё равно. Просто мне скучно сидеть тут без дела.....

- Ладно, я понял. Будет тебе книга. - Последовал ответ. После чего дверь закрылась, и юноша снова остался в одиночестве.

"Зачем ты ляпнул такую глупость?!" - Мысленно отчитал себя Небожитель. - "Ясное дело, что он никогда тебя не отпустит! Смирись уже!" - Судорожно вдохнув, Цинсюань крепко зажмурился, отчего в голове зашумело. Несколько раз вдохнув и выдохнув, юноша вытер слёзы и снова открыл глаза.

Что бы ни случилось с ним дальше - это уже никого другого не коснётся. А значит - он теперь сам за себя. Брат мёртв, и не сможет защитить его. Но Цинсюань уже не тот маленький ребёнок, которого нужно опекать. Он - взрослый, самостоятельный человек, и спрособен сам за себя постоять.

Какое бы его ни ждало будущее, он не позволит так просто убить себя. Он будет бороться. И он выживет.

***

Спустя какое-то время в дверь постучали, и в комнату прошмыгнул Мар - в руках он сжимал стопку из нескольких довольно увесистых книг, а голова его была низко опущена - так, что синие глаза почти полностью скрыла чёрная завеса волос, небрежно спадавших на лицо.

Поклонившись Цинсюаню, ребёнок молча прошёл в комнату, положил книги на стол, и ещё раз поклонившись, направился к выходу, но его остановил голос небожителя.

- Подожди, - мягко попросил Цинсюань, и лишь потом понял, что совершенно не знает, что сказать. - Сколько тебе лет? - решившись, задал первый пришедший в голову вопрос, замявшись на мгновение.

Целую минуту ребёнок стоял неподвижно, будто бы решая, стоит ли отвечать.

- Дес-сять. - В конце концов тихонько шепнул, с присвистом растягивая "с".

- О. - только и сказал Цинсюань. - Почему ты один? Где твоя сестра? - Полюбопытствовал он, так как до этого мальчик не приходил к нему в одиночестве. - Я думал, вы с Азу всегда вместе.

- Аз-зу...Не придёт. - Прозвучал ответ, и Цинсюань заметил одинокую слезинку, скатившуюся по щеке ребёнка.

- Почему? - Напряжённо уточнил Цинсюань, почуявший неладное. - Она занята?

- Она. Не. Придёт. - Медленно повторил мальчик. - Господин, мне... нельзя с вами разговаривать. Прошу, не нужно больше. - Затем Мар поклонился уже в третий раз, и спешно покинул покои, оставив небожителя шокированно сидеть на кровати, хлопая глазами.

- Странный он. Действительно странный. Что же происходит? - Задал самому себе вопрос Цинсюань.

Потерев ладонью внезапно разболевшуюся голову, он решил позже спросить об этом Хэ Сюаня - уж он-то точно должен знать, что происходит. В этом небожитель был уверен.

###

Черновод был в прескверном расположении духа. Последние несколько дней всё шло не так. Морская нечисть устраивала перебранки, Небеса бушевали из-за собственных неприятностей, треклятый Демон в Алых Одеяниях снова пристал со своими требованиями, но что больше всего выводило Хэ Сюаня из себя - то, что ситуация с Ши Цинсюанем никак не улучшалась - юноша по-прежнему боялся Хэ Сюаня, как огня, и из-за этого было обидно, больно и страшно.

Черновод ненавидел эти чувства, внезапно обрушившиеся на его многострадальную голову - чувствовать чужую боль, страх, видеть слёзы на лице жертвы - это одно. Это приносило удовлетворение. Совсем другое же - испытывать весь спектр эмоций на себе...

Ему было необходимо успокоиться - демон понимал это, однако не мог найти выход своим чувствам.

Злоба сжирала его изнутри, скручивая в узел внутренности.

Он ненавидел всё и вся: Цинсюаня, за то, что он был таким надоедливым ребёнком в теле взрослого, мёртвого Ши Уду - пусть он и убил его, однако обида и жажда мести, как ни странно, не оставляли его, Себя - за то, что проявил слабость, и не смог свернуть пленённому небожителю его хрупкую шейку, хотя возможностей было огромное количество....

В конце концов он подумал о том, какого страха натерпелся Цинсюань, попав во владения Черновода - мало того, что местная тяжёлая атмосфера давила на Ветерка - кроме того, он почти лишился рассудка, ужасно испугался "питомцев", и животный ужас перед ним - Хэ Сюанем - не оставлял юношу. И пусть при виде демона он всячески старался держаться, чтобы не биться в истерике, но чёрный мрак страха, видимо, навсегда поселившийся в зелёных глазах, застилал радужку, стоило небожителю встретиться взглядом с Хэ Сюанем.

"Ты можешь убить меня. Сопротивляться не стану. Прошу лишь одного - сделай всё быстро." - Недавно сказанные слова юноши всё ещё стучали в мозгу демона, приводя в трепет всё его естество.

Нет. Нет!

Он не может. Не может! Не может! Не может!

Он никогда не сможет убить Цинсюаня. Или...?

"Убей" - внутренний голос звучал в ушах, растворяясь в крови, словно яд.

"Убей. Тебе станет легче. Мы - зло. Нам нужно убивать. Нужна кровь. Иди и убей. Сейчас!"

Резко развернувшись на пятках, Хэ Сюань пулей вылетел из комнаты.

"Вина есть вина. Ты должен отомстить. Убей." - Хэ Сюань, ведомый голосом, не способный сопротивляться приказу своего внутреннего "Я", быстро приближался к нужной двери. Он должен отомстить. Иначе он сорвётся, и сойдёт с ума, как тогда....

Распахнув тяжёлую дверь, Демон ворвался в покои. Окинув взглядом обстановку, он направился прямиком к жертве. Он больше не мог терпеть. Кровь. Ему нужно почувствовать её сладкий запах. Ему нужно почувствовать...

В несколько шагов преодолев расстояние, Хэ Сюань оказался в центре комнаты, испепеляя взглядом добычу.

- Я...- он не дал сказать, хватая жертву за горло, и поднимая лёгкое тельце одной рукой.

Добыча дёргается от ужаса, встречаясь с золотом мечущих молнии глаз, и хрипит от недостатка кислорода - на губах выступает пена, глаза закатываются...

"Хр-рум!" - С раздражающим хрустом шейные позвонки ломаются под стальными пальцами демона.

Всё.

Он получил желаемое. - Стальная хватка расслабляется, и бездыханное тело падает на чёрный мрамор - конечности подогнуты, голова неестественно свёрнута набок, на губах - пена, а невидящий взгляд потускневших глаз равнодушно устремлён в потолок.

Внутренний демон ликует.

Он жадно пьёт отголоски эмоций, удовлетворённо прикрывая глаза.

Вкусно.

Приятно.

Тепло.

Глава 10 Осколки

- Мин-Сюн! Ты вернулся. - Голос небожителя звенит от радости. - Где ты был сегодня? Тебя долго не было. Спасибо за книги. Они такие интересные! Где ты их взял? У тебя есть библиотека? Можно мне сходить туда? Я люблю запах книг. Хотя я не слишком много читаю, но мне нравится обстановка комнат, в которых много книг.

Там приятно пахнет пергаментом и чернилами.

Поэтому я часто остаюсь посидеть в библиотеке Вышних Небес. Просто отдыхаю, и смотрю некоторые книги. Там очень уютно. Давай мы сегодня с тобой туда сходим? Я хочу показать тебе всё.

- Нет. - Непреклонно чеканит Черновод.

- Почему?! - Недовольно морщит нос Цинсюань. - Почему "нет"?!

- Я не хочу туда идти. - Равнодушно отвечает демон, направляясь к дворцу Шэньу.

- Но Мин-Сюн! Ты же мой друг! Ты обязан сходить туда со мной!

- Я тебе не друг.

- Мин-Сюн! Как ты можешь так говорить?! После всего, что мы вместе пережили, ты.... Ты не имеешь права так говорить! - Взмахом раскрыв веер, Цинсюань принялся обмахиваться, обиженно глядя на товарища.

- Ну Мин-Сююн! Ну пожалуйста! Пойдём?!

Вот надо ж было именно сегодня попасться в цепкие лапы Бога Ветра! Ни шагу без него не сделать!

Черновод злился. Он хотел выяснить кое-какую информацию о Небесной Столице - очередное задание от Хуа Чэна. Но, как назло, стоило ступить на Центральную Дорогу, как его бесцеремонно отвлёк Ши Цинсюань, появившийся из ниоткуда.

Небожитель радостно завопил приветствие, вызывая пульсацию в голове демона. Противно. Раздражает.

Надо же быть таким надоедливым! И как только другие его терпят?! Почему никто не додумался придушить это наивное, вечно вопящее создание раньше?!

Мало того, что он ни на минуту не умолкал, но даже за ходом его мысли было невозможно уследить - тема диалога менялась со скоростью звука, и даже если Цинсюань задавал Черноводу вопрос, то ответ не успевал прозвучать, как небожитель без перерыва тараторил уже совершенно о другом! Да ещё и его отвратительный смех. Чуть слово - смех.

Рассмешить Цинсюаня могло что угодно - от забавной ситуации, до простого неправильно произнесённого слова - звонкий смех не прекращался ни на мгновение...

Задумавшись о несправедливости бытия, демон не ответил Цинсюаню. Тот, в свою очередь, нисколько не расстроившись, продолжал без устали болтать:

-...сходить вместе! Я люблю книги про разные артефакты, про животных, про жизнь смертных, про путешествия заклинателей, про оружие, про города демонов, об известных Небожителях и Демонах, о мифических существах, и....

- Ладно. Я схожу с тобой. Только помолчи! - Не сдержавшись, повысил голос Хэ Сюань, готовый уже на что угодно, лишь бы заставить Цинсюаня помолчать хотя бы пять минут.

- О, Мин-Сюн! Спасибо тебе! Я обещаю, мы отлично повеселимся! Ещё я раздобыл несколько кувшинов отличного вина, так что мы можем.... - Цинсюань закрыл рот только после убийственного взгляда Хэ Сюаня, который был уже на пределе - ещё немного, и он открутил бы вредному болтуну голову.

В этот момент Ши Цинсюань получил звонок по Сети Духовного Общения.

- Это брат. Мне нужно идти, Мин-Сюн. До встречи! - И бог Ветра поспешно удалился, оставляя Хэ Сюаня в блаженной тишине...

В тот вечер они с Цинсюанем неплохо провели время - по крайней мере, Цинсюань, на удивление, вёл себя тогда более сдержанно, чем обычно, говорил довольно интересные вещи, так что слушать его было не так сложно.

Сидя за длинным столом в просторном зале Небесной Библиотеки, в окружении массивных шкафов с книгами, освещаемом неяркими светильниками, демон вдруг и правда почувствовал себя довольно уютно.

Ши Цинсюань заинтересованно перебирал несколько книг, которые привлекли его внимание.

Мин И, сжимая обеими руками сосуд с лёгким вином, рассеянно слушал его, время от времени прикладываясь к напитку.

Рассказывал Цинсюань по большому счету о себе, да о своём брате - о том, как они жили в одиноком обществе друг друга, не имея больше никого рядом, как усердно Цинсюань занимался самосовершенствованием, и как счастлив был, став небожителем. Затем рассказ коснулся и нынешних дел небожителя - о его дружбе с Наследным Принцем Сяньлэ, который оказался совсем не таким, как его описывали другие.

"Он очень добр и скромен, от него веет чистотой и светом. Я очень рад, что он стал моим другом." - Так сказал о Се Ляне Ши. - " Что же касается Собирателя Цветов под Кровавым Дождём, я... могу сказать лишь, что он вызывает опасения. Он несёт в себе угрозу - когда я вижу его, меня сразу дрожь берёт. И не мудрено! Подумать только: Тридцать три Небожителя, поспорив с ним, в одно мгновение лишились своих дворцов! Однако Се Лянь полностью ему доверяет, так что, думаю, на самом деле он не несёт угрозы для меня, а потому я могу считать его другом..."

Хэ Сюань был отличной компанией для бога Ветра - он внимательно слушал, не перебивая, иногда лишь изредка бурча что-то неразборчивое в знак согласия. Их это устраивало.

Спустя какое-то время Хэ Сюань обнаружил, что кувшин с вином опустел, а Цинсюань заснул, сидя в мягком кресле напротив демона, подперев голову руками - этот день был очень длинным, а библиотечная обстановка убаюкивала.

Потому Хэ Сюань накрыл его пледом, коих в библиотеке было в избытке - их специально раскладывали в каждое кресло, чтобы все желающие небожители могли комфортно отдохнуть в уютной обстановке.

Хэ Сюань опускается обратно в своё кресло, и смеживает наливающиеся свинцом веки - доклад Хуа Чэну он доставит завтра, сегодня же он должен отдохнуть.

На самом деле демоны, а тем более "Непревзойдённые", почти никогда не нуждаются в отдыхе - их активность зависит от количества имеющихся духовных сил, однако сон был одной из привычек Хэ Сюаня, от которой он так и не избавился даже после смерти. К тому же ему это весьма нравилось - отключать мозг и расслабляться, погружаясь в царство Морфея.

***

Черновод открывает глаза. Он сидит на мраморном полу у стены. Красивые прежде одежды смяты, волосы взлохмачены, руки дрожат.

СОН.

ЭТО БЫЛ ВСЕГО ЛИШЬ СОН.

Холодная реальность не оставляет в душе и капли надежды.

Как бы Сюань хотел вернуться в прошлое - хотя бы на несколько месяцев назад!!

Тогда всё было гораздо лучше...

Реальнось отвратительна. Она грязна, холодна, и воняет смертью.

Поднявшись на ноги, Хэ Сюань окидывает взглядом комнату.

Вокруг - мрачные стены и пол из чёрного мрамора, холодные, словно лёд. От них даже летом исходит могильный холод. Однако сейчас его внимание привлекает совсем не обстановка полупустой комнаты, которую он знает лучше, чем кто-либо...

У его ног лежит тело.

Опустив глаза, демон встречается с невидящим взглядом остекленевших глаз.

В них навсегда застыли испуг и непонимание. Кажется, труп вот-вот встанет, протянет к нему руки и истошно завоет, будто бы спрашивая : "За что?!"

Труп успел остыть и окоченеть - шея вывернута под неестественным углом, горло пробито, одежды превратились в лохмотья...

Это...

Это - его рук дело?!

Но...как он...

Он не мог. Нет. Только не это.

Хэ Сюань хватается за голову, сильно сжимая ладонями - в ушах звенит, на лице демона - шок и искреннее непонимание.

Он...Он...Убил. Он убил! Снова.

Снова поддался тьме!

Он не хотел этого. Он не хотел быть убийцей, но из раза в раз тьма прорывается, и он.... Он снова не справился.

Хэ Сюань снова опускается на пол у стены.

Дыхание сбивается, сердце колотится в бешеном темпе. По лицу внезапно начинают течь слёзы.

Закрыв лицо руками, Великое Бедствие, Демон Тёмных Вод Сюань - беспомощно рыдает, завывая, словно дикий зверь.

Он устал.

Он слишком устал бороться.

С каждым прожитым днём злоба прорывается всё сильнее - он больше не способен это контролировать.

Видимо, совсем скоро он окончательно сойдёт с ума.

Ну почему жизнь так несправедлива к нему?! Он просто хотел мирно жить, никому не доставляя проблем - и что в итоге?

Теперь он вынужден жить во тьме, присмыкаться, и убивать.

Хэ Сюань не выносил бессмысленных смертей.

До чего же он докатился? Почему он вынужден сейчас сидеть здесь - в старой тёмной комнате на ледяном полу, рядом с убитым его руками невинным существом, и размазывать грязными руками слёзы, оставляющими разводы на щеках?!

Где его самообладание, чёрт побери?!

Его маска разбита, самоконтроль утерян, и вся, так долго возводимая стена, окружавшая Хэ Сюаня плотным кольцом все эти годы, - пошла трещинами.

Больше он не может притворяться и прятаться за маской.

Не может исправить ситуацию, или смириться с произошедшим.

Мир, полный грязи и ненависти, увязший в собственной злобе и высокомерии, лишил Хэ Сюаня малейшего шанса на нормальное существование.

Демон не может измениться - он тот, кто он есть, и демоническая натура не оставит его, заставляя убивать снова и снова.

Он вечно будет гореть в невидимом огне проклятия, окружённый лишь холодом и пустотой.

Осознание собственной никчемности и слабости давит, заставляя глотать горькие слёзы обиды.

Хэ Сюань рвёт на себе волосы, позволяя эмоциям вырваться на свободу - он жалок, и никто не может его изменить.

Он - убийца, чудовище, пожирающее всякого, кто приблизится к нему, безумный палач, рубящий головы всем подряд...

Реальность острым клинком вины и бессилия режет искорёженное от долгих лет мучений сердце, отзываясь болью во всех уголках израненной души.

По мрачным комнатам замка разносится затихающий крик...

Глава 11 Правда или...?

Сегодня ему приснился кошмар. Юноше привиделось, как он - или кто-то, чьё тело он занял - боролся со стихией, в безумной попытке победить.

Напрасно.

Подавляющая мощь природы была безгранична, а он был просто ничтожным безумцем.

Сейчас он разделял моря и реки, разрезал полотна неба, и исторгал огонь собственной души - однако горячее пламя, окружавшее его сжимающимся кольцом, было настолько плотным, что преодолеть эту преграду безумцу было не под силу.

Юный господин в роскошном наряде, облачённый в дорогие одежды, был слишком слаб.

Языки пламени подступали всё ближе, отрезая пути к отступлению, и вынуждая воина постепенно сбавлять обороты.

Внезапно, обернувшись, мужчина увидел перед собой - прямо за своей спиной - нищего, облачённого в грязные, изорванные одежды. Он был худым, как щепка, с ног до головы перемазан кровью, а лицо его нельзя было разглядеть из-за излишне длинных волос, беспорядочно торчащих во все стороны.

Что поразило воина - так это то, что огонь не касался его, словно обходя стороной - юноша сидел в центре круга, однако ни один язык пламени не смел приблизиться к нему.

Присмотревшись, воин заметил странную черту вокруг немощного, что отгородила его от напасти - то была его кровь, стекавшая по руке на дорожную пыль.

- Кто ты? - окликнул его, уворачиваясь от вспыхнувшего рядом огня. - Почему огонь тебя не трогает?

Услышав оклик, странник поднял голову, встречаясь взглядом с вопрошавшим.

Из-под неровной чёлки сверкнули бирюзовые глаза.

- Я - это ты. Но ты - это не я. - Неясно ответил юноша, а затем безумно расхохотался, уронив голову на грудь.

В то же мгновение кровь с земли испарилась, и огонь подступил ближе, заставив двух людей оказаться совсем рядом друг от друга.

Взглянув на свои руки, мужчина увидел алую жидкость, стекавшую по ладоням. Повернув голову, он увидел за спиной, прямо у своих ног, хрупкую бездыханную фигурку, лежавшую на холодной земле. Лица не было видно, однако это был молодой человек - нежная кожа рук не могла принадлежать старику.

- Я...Это не я! Я не убийца! - Ужаснувшись, крикнул юноша.

- Конечно, нет. - Любезно ответил зеленоглазый. - Зато я - да. - И снова расхохотался, обнажая острые клычки, которые не сразу были заметны.

Затем огонь вдруг взметнулся с новой силой, охватывая обоих...

***

Открыв глаза, молодой человек поднёс руку к лицу, утирая со лба градом катившийся пот.

Кошмар.

Ну конечно, это не могло быть правдой. Не могло. Ведь так?

Но....он был настолько реальным!

Возможно ли, что, отчасти, сон был правдив? Ведь...существуют же вещие сны, видения, и тому подобное?

Потянувшись рукой к тумбочке, стоящей у кровати, юноша взял стакан воды, и, залпом осушив его, вернул на место.

В этот момент в дверь постучали, заставив молодого мужчину вздрогнуть. В комнату вошёл слуга с тазом воды и полотенцем.

- Господин, время сменить компресс. - Скупо прозвучал ребяческий голос, и маленькие ручки тут же принялись за дело.

- Мар...это ты... - с облегчением вздохнул Цинсюань, но тут же подавился воздухом, замолчав на полуслове - за спиной Мара, в тёмном проходе, стояла высокая тень.

Черновод расположился у двери, скрестив руки на груди и облокотившись о мраморную стену. Он ничего не говорил - просто наблюдал за Цинсюанем и ребёнком, крутившемся у кровати.

Подняв голову, Цинсюань попытался разглядеть его лицо, скрытое полумраком коридора, но увидел лишь белый отблеск света в глазах демона.

Повелитель Тёмных Вод и Повелитель Ветра замерли, встретившись взглядами.

Казалось, время замедлилось, а воздух в комнате сгустился настолько, что его можно было резать ножом - дышать стало труднее, и пространство, разделявшее их, будто бы в разы увеличилось, выстроив между ними невидимую преграду.

Это чувство длилось всего пару мгновений - хотя казалось, что прошли часы.... Затем Цинсюань моргнул, отгоняя наваждение, и опустил взгляд на свои руки - всё ещё дрожащие и мокрые от пота - результат недавнего кошмара.

Вдруг, поддавшись внезапному порыву, Цинсюань вскинул голову:

- Х-Хэ-Сюн! Я...

Но он не смог договорить - в дверном проёме уже никого не было, лишь в глубине узкого коридора отдавались торопливые шаги уходящего демона.

Тяжело вздохнув, Цинсюань уронил голову на руки, и хрупкие плечи затряслись...

Ши Цинсюань и сам не знал, почему вдруг заплакал - он не чувствовал боли или обиды, в это мгновение он даже не боялся Хэ Сюаня... Однако он снова почувствовал себя брошенным одиноким ребёнком, до которого никому нет дела, и слёзы сами собой брызнули из изумрудных глаз.

- Молодой господин? Молодой господин Ши, мне нужно сменить вам компресс. Пожалуйста, ложитесь. - Тихий голос ребенка звучал спокойно и вежливо, однако в нём не было ни тепла, ни заботы - тех чувств, которые обычно проявляют близкие люди при общении с больными.

Цинсюань повиновался, и мальчик, быстро выполнив свою работу, вышел.

Повелитель Ветра вытер рукавом глаза, и, шмыгнув носом, повернулся на другой бок - сил вставать не было, спать не хотелось, потому он просто лежал, положив голову на руку, и прикрыв глаза. Недавний сон не шёл из головы, и небожитель ломал голову над тем, что же он увидел? Кем был тем убийца, и почему, хотя он смеялся, в голосе его звучала боль? Это было похоже на крик души, молящей о спасении, но кого спасать, если не знаешь, как выглядит страдалец?

Те два человека были одинаково безумны, и одинаково равнодушны к смертоносному пламени, окружавшему хрупкие тела. И что-то знакомое было в поведении убийцы - хотя Цинсюань, заняв его тело, и не видел лица преступника, однако что-то его насторожило - будто он сам знал, что происходит.

И кто тот несчастный, который пал жертвой неизвестного убийства? - Его лица Цинсюань также не увидел, но, судя по телу, это был совсем недавно убитый молодой человек - совсем не ровня палачу. Такой далеко не каждому смертному отпор даст, не то что заклинателю - а в том, что его оппонентом был заклинатель, Ветерок не сомневался - разве смог бы обычный смертный противостоять адскому пламени, и остаться вживых?

Что же с ним происходит? Цинсюань снова сходит с ума? Или, может быть, его прокляли, и теперь он видит вокруг себя только зло? А что, если это - отражение реальности? Значит, совсем рядом с ним находится безжалостный убийца...

В этом месте Цинсюань прервал на секунду свои размышления. Если подумать, то очевидно - Хэ Сюань и есть демон, что сейчас отравляет жизнь Цинсюаню.

И... и он убил Ши Уду, да много кого ещё.... Убийца он уже давно.

Неужели.... неужели это - Хэ Сюань?

Но Небожитель отмёл эту теорию, ибо не понимал - зачем сейчас демону убивать невинных, если у него есть Цинсюань - сломанная игрушка, которую он может изводить (и изводит!) дни напролёт?

Но это видение... Это прошлое, или настоящее? Если Черновод задумал кого-то убить - Цинсюань обязан остановить его.

Он не позволит умирать невинным! Пусть лучше демон уничтожит его, чем этого несчастного!

Тут Цинсюань вспомнил кое-что ещё. Тот разговор с мальчиком-слугой...

Когда Бог Ветра спросил его о сестре, ребёнок сказал: "Она не придёт", и заплакал.

Заплакал?

Точно.

Цинсюань отчётливо запомнил сверкающую слезу, скатившуюся по пухленькой щеке ребёнка.

Но... Тогда... Это значит, что....

Нет.

Не может быть! - Глаза Цинсюаня распахнулись так широко, как никогда до этого. Осознание пришло внезапно, лавиной информации обрушившись на его мозг.

Нет.

Это не может быть правдой!

Хэ Сюань не мог убить невинного ребёнка!

Не мог!!!

Или...? - Цинсюань задохнулся, обрывая ужасное видение из сна. Ведь...он не видел лица жертвы, и не может знать, кто это был!

Однако... если вспомнить... Фигурка на земле была такой маленькой и хрупкой...

Тогда Ши Цинсюань решил, что это юный заклинатель, хрупкий в силу возраста и природы. Но труп мог также принадлежать и юной девушке, а значит...

В голове Небожителя что-то громко щёлкнуло, и пазл сложился.

Происходящее было таким простым ! Разгадка всё время находилась слишком близко - протяни руку, и ухватишь! Но Цинсюань не мог и представить себе, что это могло быть реальностью.

Даже сейчас, увидев истину, он не мог поверить в неё - ему было необходимо убедиться в этом лично, а значит...

Соскочив с кровати даже слишком поспешно, Цинсюань обулся и бросился к двери, но та, опередив его, распахнулась сама, являя взору шокированного ребёнка с огромными синими глазами - тот как раз собирался войти, как увидел перед собой мечущегося Ши Цинсюаня.

- Г-Господин, простите. Я принёс вам ужин.

Цинсюань пропустил слова мимо ушей, во все глаза глядя на стоящего перед ним ребенка.

- Мар... Где твоя сестра? Где Азу?! - Выпалил Бог, сдерживая порыв схватить Мара за плечи, и как следует встряхнуть.

Ребёнок мгновенно напрягся, сжимая поднос с едой с такой силой, что его маленькие пальчики побледнели.

- Я...Я ведь уже говорил вам: она не придёт. - Запнувшись, ответил Мар, опуская голову, привычно скрывая лицо волосами.

- А где Хэ..... Черновод? - Поправив себя, задал другой вопрос пленник.

- Господин... он занят. - Тихо ответил слуга.

- Отведи меня к нему. Немедленно. - Приказал Цинсюань.

- Господин занят. Сейчас нельзя его беспокоить... - Попытался ещё раз Мар.

- Это срочно! Отведи меня к нему! Пожалуйста! - Умоляющим тоном непреклонно заявил Ши.

- Хорошо, юный господин Ши. Как пожелаете. - Будто приняв для себя какое-то решение, ответил мальчик. - Поставив поднос с едой на стол, он сказал: Только сперва вы должны подкрепиться. Вам необходимо правильно питаться для скорейшего выздоровления...

- Я не голоден! - Вскрикнул молодой человек, тряхнув головой.

У него и правда не было аппетита. Сейчас ему не то что кусок - и глоток вина в горло бы не полез. - Сперва я должен увидеть Хэ Сюаня. - Уже мягче продолжил он, не желая пугать ребёнка ещё больше.

- Как пожелаете. - Взяв Цинсюаня за руку, малец вышел из комнаты, направляясь к нужным покоям.

Покружив по нескольким коридорам и залам, куда Цинсюань ещё не совал свой нос, божество и ребенок добрались до нужной двери. Отпустив руку Цинсюаня, Мар три постучал, после чего дверь распахнулась, являя взору очередной зал.

Неуверенно взглянув на мальчика, Цинсюань увидел, как тот немного склонил голову, словно подбадривая, а затем жестом предложил Ветру войти.

Молча кивнув ему в знак благодарности, Цинсюань шагнул вперёд, а Мар остался стоять на пороге, прикрыв за небожителем дверь.

Глава 12 Побег

Шагнув в комнату, Цинсюань попытался оглядеться, однако царившая темень не позволила разглядеть ему многого. Небожителю пришлось замереть на несколько секунд, пока глаза привыкали к окружающему мраку.

Проморгавшись, он устремил взгляд на тёмную фигуру в глубине комнаты - человек сидел за столом, заставленном разными пробирками, склянками с порошками и ещё чем-то, плававшем в мутных жидкостях.

Демон не обратил на вошедшего никакого внимания, продолжая внимательно разглядывать свои сокровища. Хотя, конечно же, он не мог его не заметить - ведь что слух, что другие чувства у него были развиты гораздо лучше человеческих.

- Хэ Сюань? - Окликнул его пленник - Прости, что побеспокоил тебя, но... - Запнувшись, небожитель замолчал, судорожно втягивая носом воздух - он вдруг ужасно занервничал - а правильно ли он поступил, придя сюда? - До этого момента он не сомневался в себе, намереваясь спокойно поговорить с Хэ Сюанем по-душам, однако внезапно охватившее его чувство страха и равнодушие со стороны демона, который, казалось, даже не заметил его прихода, или пытался это показать, - заставили Цинсюаня задрожать, теряя решимость на глазах.

Выходит, Демон не желал его видеть? Ну конечно! Иначе стал бы он сбегать от Цинсюаня? Однако... Ветерок должен был, во что бы то ни стало, поговорить с другом, и прояснить ситуацию, так что отступать было поздно.

- Хэ Сюань! Мне срочно нужно с тобой поговорить! - Решившись, выпалил Небожитель.

Рука демона замерла над столом, так и не ухватив желаемого - а может, там и не было того, что ему нужно?

Послышался тяжёлый вздох, после чего демон, опустив руки, обернулся к небожителю, обречённо глядя на него.

- Зачем ты пришёл? Тебе нельзя сюда. В мастерскую никто не смеет входить без моего дозволения. Неужели этот заморыш не сказал тебе? - Несколько грубо начал Хэ Сюань.

- Я.. Он сказал, но... - от такой неприязни со стороны демона, который заботился о Цинсюане столько времени, бог несколько растерялся, но смог взять себя в руки, и продолжил:

- Я настоял, и он привёл меня сюда. Он не виноват, Хэ Сюань. - Как можно спокойнее постарался донести до демона Ши.

- Мне нужно с тобой поговорить, и это очень важно.

- Что ты хочешь мне сказать? - Холодно поинтересовался Сюань. - Ты снова хочешь умереть? Или рассказать, какое я чудовище? Не стесняйся, начинай. Можешь даже накричать - здесь только ты и я, так что... - Он не закончил, но этого и не требовалось...

- Ты... Перестань! Это не смешно! - Вскрикнул Цинсюань.

- А разве похоже, что я смеюсь? - Вздёрнул брови хозяин замка.

- Я... Хэ-Сюн... Сегодня мне приснился кошмар, и я... Я не знаю, что делать, ты... Прости, но мне нужно знать... Ты никого не убивал в последнее время?

Демон удивлённо уставился на Цинсюаня. Он ожидал чего угодно - слёз, криков, обвинений, требований...Да чего угодно! Но...не этого.

- Хм, дай-ка подумать... - Притворно задумался демон. - Нечисть, буянящая в Чёрных Водах? Или десять смертных рыбаков, которых недавно занесло в мои владения? А может пара рыб, что вчера стали твоим ужином? - Принялся рассуждать он. - Зависит от того, что конкретно тебя интересует, как давно это было, и ещё много разных факторов... Всех ведь и не упомнишь. - Закончил он.

- Тогда... - Цинсюань растерялся, и, с трудом подбирая слова, тихо спросил:

- Скажи, где сейчас Азу?

- Кто? - Удивлённо моргнул Хэ. Однако в его глазах блеснул опасный огонёк..

- Не притворяйся. Я знаю, что ты понимаешь, о ком я. Я говорю о сестре Мара - той девочке-служанке, что приходила ко мне.

- Ааа, так вот ты о ком! - Протянул Хэ, сжимая ладонь в кулак. - Я выгнал её.

- Выгнал? - Недоверчиво переспросил Ши. - За что?

- Тебя это не касается, Цинсюань.

- Ещё как касается! - Возбуждённо парировал Ши, всплеснув руками.

- Нет, не касается. Это моё дело. Не смей вмешиваться. - Жёстко отрезал Черновод, приближаясь к Цинсюаню, заставив того задрожать и отступить на несколько шагов.

Черновода окружали тьма и злоба. Исходившая от него аура дышала убийством, заставляя трепетать всякого, кто окажется на пути.

- Значит, ты не убивал её?! Не ври мне, Хэ Сюань! Я знаю! Неужели ты стал таким....таким...

- Каким же? - Если бы Хэ Сюань мог убить взглядом, Цинсюань уже не только был бы испепелён, но и прах его развеялся бы - настолько ужасными стали красивые прежде глаза демона. - Сейчас в них полыхал огонь злобы, выжигая всё, кроме жажды убийства. Это был не тот человек, которого Цинсюань считал прежде другом. Это был монстр во плоти, заключённый в телесную оболочку.

- Неужели ты убил её?! Я...Да я готов был принять тебя почти любого, Хэ-Сюн! Ведь ты был моим другом! Но неужели ты и правда стал монстром?! Как ты мог убить ребёнка?! Она ведь ни в чем не виновата! - Цинсюань не понял, в какой момент начал кричать. Просто реальность оказалась ещё более жестокой, чем он мог предположить - Хэ Сюань, его бывший друг, что помогал ему на тропе самосовершенствования, сопровождал, спасал и заботился о нём, оказался не только монстром, но ещё и детоубийцей! Как Цинсюань мог принять это?!

На глаза Небожителя навернулись слёзы, солёными дорожками стекая по лицу.

Не сдержавшись, юноша ударил Хэ Сюаня ладонью по лицу, оставив на щеке розовый отпечаток ладони, а затем, не разбирая дороги, бросился вон из комнаты, спотыкаясь и натыкаясь на стены. В итоге, споткнувшись, он упал, ударившись о пол, но поднялся, и, невзирая на боль во всём теле, продолжил нестись по коридорам.

Слёзы застилали глаза, мешая разглядеть, куда он бежит - всё смазывалось, но богу это было всё равно.

Бежать. Только бы сбежать. Неважно куда - только бы подальше от демона. Вдруг он услышал шум, и, обернувшись, заметил чёрную фигуру в противоположном конце просторного зала с колоннами, в котором сейчас находился.

- Цинсюань! Стой! - Позвал демон, однако Цинсюань проигнорировал призыв, и, открыв следующую дверь, не глядя ринулся в проход.

"Как бы я хотел сбежать от него! Чем дальше, тем лучше, чтобы он не нашёл меня!" - Подумал небожитель.

В следующее мгновение он, с громким криком, куда-то провалился.

***

Хэ Сюань снова злился. На себя.

Он чувствовал вину, отчаяние и боль.

Демон долго просидел, глядя на тело Азу, валявшееся на полу, подобно брошенной вещи.

Он не жалел её. Зачем? Он не сделал ничего такого...

Однако странное ощущение продолжало пилить его изнутри.

Придя в себя, демон, успокоившись, решил заняться одним из любимых занятий - поесть чего-нибудь вкусного.

Так уж сложилось, что, когда его что-то тревожило, то он, как правило, предпочитал "заедать" свои мысли.

Тело Азу он бросил в водную воронку, где костяные рыбы радостно принялись разрывать телесную оболочку.

Да уж... некрасиво получилось, конечно...

Убивать слуг - это большое расточительство, как ни посмотри.

Однако, успокоившись, Хэ Сюань ощутил великое облегчение - ведь на месте Азу мог оказаться Цинсюань, а такое А-Сюань себе бы не простил.

Уладив некоторые проблемы в подводном царстве, и, между делом, приведя в спокойствие чувства, Хэ Сюань решил навестить Цинсюаня - он часто наблюдал за ним со стороны, пока тот не видел. Вот и сейчас, шагая по темному коридору, он раздумывал над тем, чем же сейчас занимается Небожитель - вероятно, читает, или спит. Значит демон беспрепятственно сможет понаблюдать за ним, не боясь снова напугать.

В это время он заметил ребёнка, вышедшего из соседней комнаты с тазом воды в руках.

- Господин. - Уважительно склонил голову Мар в знак приветствия.

- Что ты делаешь? - Удивлённо спросил демон. - Разве ты не должен приготовить еды Цинсюаню?

- Господин, юный господин Ши сегодня мучался от кошмаров. Ему было плохо, и он был горячим, как кухонная плита, ещё и бормотал... всякое. Потому я сделал ему компресс, а сейчас я направляюсь к юному господину, чтобы сменить его. - Вежливо ответил ребенок.

- Ясно. Тогда иди к нему. - Ответил демон, встревоженно нахмурив брови.

Остановившись у двери, но скрытый тенью, так, чтобы свет не падал на его лицо, Хэ Сюань наблюдал за Цинсюанем, сидевшим на кровати - лоб его покрывала испарина, а тело била крупная дрожь.

Внезапно небожитель поднял голову, и взглянул прямо в дверной проём - туда, где находился демон.

Хэ Сюань, вздрогнув, отвернулся, хотя Ши не мог разглядеть его лица.

Развернувшись, демон удалился, широким шагом направляясь прямиком в святилище разума - его лабораторию. Он слышал голос юноши, что обратился к нему, но не хотел его слышать, а потому предпочёл проигнорировать.

Ему нужно было отвлечься.

Он не понимал, почему бежит от Цинсюаня, как и то, что это было слишком глупо. Но он не мог сейчас ничего сказать пленнику. К тому же, он знал, что снова увидит тот страх в родных глазах и жестах, который появлялся, стоило Цинсюаню остаться в комнате с Хэ.

Он не хотел слышать обвинения и крики, которые Ветерок обрушил бы на него, если бы он не сбежал.

Он не хотел, чтобы Цинсюаню было больно, а потому решения лучше, чем уйти, он не нашёл.

Запершись в лаборатории, демон принялся рассеянно перебирать пробирки и склянки, подолгу изучая содержимое сосудов.

Некоторое время спустя в дверь постучали, и на пороге появился Цинсюань, в сопровождении Мара - ещё бы! Разве смог бы он найти Черновода без посторонней помощи? Скорее заблудился бы в переходах.

"Хэ Сюань? Прости, что побеспокоил тебя...." - Голос Небожителя звучал смущённо и неуверенно, и демон про себя вздохнул. - "Боится".

Однако затем в голосе Цинсюаня зазвучали решительность и твёрдость - он, во что бы то ни стало, желал добиться ответа демона.

А потом...

Цинсюань принялся спрашивать о служанке! - Удивлению демона не было предела, хотя внешне он не показывал своих эмоций.

Хэ Сюань не имел ни малейшего желания втягивать в это Цинсюаня, так что предпочёл прикинуться "Незнайкой", но это не сработало - Небожитель откуда-то узнал, что демон причастен к её исчезновению.

Продолжая ломать комедию, Хэ Сюань принялся говорить Ши о тех, кого он убил, желая тем самым оттолкнуть его - глядишь, ранимый человечишко сдастся, и перестанет докучать. Но это не помогло. Слабый, такой слабый юноша, едва стоящий на ногах, упорно ждал ответа, без страха - подумать только! - глядя прямо в глаза монстра, коим был Черновод.

А Цинсюань всё говорил. Говорил о нём, Хэ Сюане, о его деяниях и о себе...

Демон не мог поверить, что всё это время в душе бывшего Небожителя скрывалось столько эмоций.

Хэ Сюань не мог поверить своим ушам - неужели Цинсюань и правда так хорошо к нему относился?! Но ведь...он и в глаза ему не смотрит! Неужели он и правда был готов остаться с ним, в его дворце?! Но....

Хэ Сюань устало прикрыл глаза. Юнец не понимал. Не понимал того, что Хэ Сюань не мог стать другим. Он не мог знать, что привело демона к нынешнему состоянию, как и того, что сам мог оказаться на месте жертвы.

Однако сейчас Хэ Сюань не мог объяснить всего прямо сейчас, а потом... Потом Цинсюань заплакал и вылетел из комнаты так быстро, что демон не успел его остановить.

Отойдя от потрясения, Хэ Сюань бросился в погоню....

Но он опоздал.

В тот момент, когда он был уже близок, Цинсюань открыл дверь и исчез, оставив за собой лишь гуляющий по полу ветер.

Глава 13 Спасение

Небожитель лежал в темноте, на холодной земле. Спиной он чувствовал камни, больно впивавшиеся в спину, и влажную землю, от которой тянуло лютым холодом.

Попытавшись подняться, юноша рухнул обратно с громким криком - всё тело было в синяках, бок нестерпимо жгло болью, на ноге красовался длинный порез, а изорванные одежды прилипали к залитой кровью коже. Видимо, он напоролся на что-то острое, и повредил вену - кровь медленно но верно покидала его тело.

"Как же больно!" - мысленно застонал Небожитель. - "Интересно, где я? Почему так темно?"

"А какая тебе разница? Ты ведь хотел умереть. Сейчас у тебя есть отличная возможность - никого нет, никто не мешает.."

Небожителю потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что с ним говорит его внутреннее "Я".

"Здесь так пусто и тихо... Тебе даже делать ничего не нужно - лежи себе тихонько, и скоро ты получишь смерть, о которой так долго мечтал. У тебя сломаны рёбра, и пробито лёгкое... Интересно, от чего ты умрёшь быстрее - от потери крови, или от недостатка кислорода? Совсем скоро твой мозг отключится, и ты потеряешь сознание."

"Смерть.... А правда ли я хочу умереть?" - Новая мысль возникла внезапно. "Ведь....ведь люди - они продолжают жить, несмотря ни на что? Что же ими движет?"

"Не глупи! Какое тебе дело до людей? Если жизнь обернулась против тебя - зачем терпеть такую боль, если можно покончить с этим? Смирись. Рано или поздно каждый умирает - и неважно, прожил он десять лет, сто, или десять тысяч. Просто однажды ты перестанет существовать, вот и всё. Какая разница - сегодня, или завтра?" - Внутренний голос был тут, как тут, вновь вмешиваясь в мысли беглеца.

"Но...но ведь у меня есть друзья...Его Высочество всегда беспокоится обо мне, помогает... Он мой друг! Если бы он только знал, что со мной случилось, он точно пришёл бы мне на помощь!"

"И где он сейчас? Друг.... Наверняка развлекается со своим дружком-демоном, ему до тебя и дела нет!"

"Нет. Они - мои друзья. Они не бросят меня. Меня будут искать..."

"Не глупи, дорогуша! Ну кому ты нужен?! Они даже не знают, где ты, что с тобой.. Ты здесь один. Совсем скоро ты не сможешь дышать, и твои мучения кончатся."

Это было правдой - если Небожитель, хотя-бы ненадолго, мог остановить кровотечение, то пробитое лёгкое само по себе никак не излечится. Такими темпами у Цинсюаня оставалось слишком мало времени - он не сможет выжить без посторонней помощи. Но рядом никого нет.

Он один. Снова.

Как же он этого боялся! - Остаться в полнейшем одиночестве, без близких, без друзей, не способным позаботиться о себе, и вот так умирать - в темноте и одиночестве, покорно ожидая, когда смерть заберёт его жизнь.

Цинсюань задыхается. Воздуха катастрофически не хватает, грудь горит огнем, каждый вдох приносит ужасную боль.

Пошарив рукой вокруг себя, молодой человек наткнулся на большой валун, лежавший прямо у его головы - упади он на него, сломал бы не только рёбра, а все кости сразу.

Медленно передвигаясь, Цинсюань попытался подползти ближе к камню.

Это было совсем не просто - каждое движение приносило боль, дыхание сбивалось, и у бога Ветра не получалось даже вдохнуть.

Цинсюань двигался как можно медленнее - он не знал, какие ещё органы могли быть повреждены, но знал, что двигаться в таких случаях нельзя.

Однако, если сейчас не сесть - он задохнётся всего через несколько минут.

Из глаз Небожителя катились слёзы, рана снова открылась, не сдерживаемая руками Цинсюаня, и кровь снова выступила на коже, тяжёлыми каплями стекая на землю.

С трудом подтянувшись повыше, Цинсюань облокотился спиной о холодный камень - дышать стало немного легче, но зато появился звон в ушах, разрывающий барабанные перепонки.

С трудом оторвав от одежд пару кусков ткани, Цинсюань кое-как перемотал ногу, плотно зажав повреждённый участок. Действовал он очень медленно - во-первых, из-за ужасных ощущений, а во-вторых, заставлять организм работать, оставаясь в сознании, с каждым мгновением становилось всё сложнее.

Закончив затягивать повязку, Ши Цинсюань, откинув голову, прикрыл глаза - силы окончательно покинули его, дыхание постепенно замедлялось...

Прошло всего несколько мгновений - а может быть минут, как он потерял сознание.

Последнее, что он запомнил - несколько образов, всплывших в сознании - призрак брата, тянувшего к нему руки, и Черновод, стоявший над Цинсюанем, будто ожидавшим его смерти.

"Цинсюань! Пойдем со мной!" - Голос брата зазвучал в голове, хотя призрак не разжимал губ.

"Проваливай! Он останется в моём замке. Кто ты такой, чтобы говорить, что ему делать?! Ты - тот, кто во всём виноват! Исчезни! Он - мой. Только я могу распоряжаться его жизнью."

"Повелитель Ветра! Повелитель ветра Цинсюань! Повелитель Ветра, вы здесь?!" - третий голос зазвучал совсем рядом, и гораздо громче других двух. Этот голос...чей он? Цинсюань был уверен - он знает этот голос, но вспомнить, кому он принадлежит, не получалось. Потом к нему присоединились и другие голоса, окликавшие Повелителя Ветра по имени, но скоро они затихли, и сознание покинуло его окончательно.

***

- Помоги мне! Ты должен найти его! Если не поможешь, я...

- Должен? А не зарвался ли ты часом, а? Явился в мои владения, и условия мне ставишь?! Да кто ты такой?! Знай своё место, ничтожество!

- Прошу, помоги! Ты ведь знаешь, где он! Что тебе стоит помочь?!

- Конечно. Я с самого начала предполагал, что исчезновение Цинсюаня не обошлось без твоих грязных рук. Само собой, мне известно, где сейчас Повелитель Ветров, но какое мне до этого дело? Насколько я знаю, он вряд ли захочет тебя видеть и, уж тем более - вернуться в твоё грязное болото.

- Ты! Ты... Ты прав, но... Цинсюань, он... Я не смог убить его тогда, и не могу позволить ему умереть сейчас. Я сделаю, что скажешь, только спаси ему жизнь.

- Сань Лан? - Наследный принц Сянлэ неожиданно вошёл в богато украшенные покои.

- Гэ-гэ? Ты уже вернулся? - Хуа Чэн поднялся с высокого трона, на коем восседал, и поспешил поприветствовать друга.

- Сань Лан... Что случилось?

- Ничего, всё впорядке, тебе не о чем волноваться...

- Не о чем волноваться?! Закрой свой гнилой рот, одноглазый! Цинсюань сейчас где-то там, совсем один, скорее всего... возможно ранен, и....

- Цинсюань?! Повелитель Ветра? - Глаза Се Ляня шокировано распахнулись. - Сань Лан! Ты...ты знал?! Почему ничего не сказал мне?! Цинсюань - мой друг, я должен ему помочь! Ты должен найти его!

- Гэ-гэ, пожалуйста, успокойся. Тебе не о чем волноваться. А ты - он обернулся к демону в чёрном - проваливай восвояси. Здесь моя резиденция, и я не желаю видеть здесь всяких отбросов вроде тебя.

- Так ты уже нашёл его?! Где он сейчас? Что с ним? Дай мне с ним увидеться!

- Зачем? - Удивлённо вскинул брови демон, внимательно глядя на Хэ Сюаня. - Ты довёл его до такого состояния.

- Всё равно! Я...Я должен перед ним извиниться. - Тихо ответил проситель, опустив голову.

- Извиниться?! - Не сдержавшись, демон в алом усмехнулся, однако от него не исходило и капли радости - лишь мрачная убийственная аура, готовая накрыть противника с головой, утопив во тьме. - Кому нужны твои извинения? Ты разрушил его жизнь, довёл, практически, до смерти, повредил его рассудок.... Ты серьезно думаешь, что твои извинения кому-то нужны? Не смеши меня.

- Ты...ты не можешь так это оставить! Увеличь мне долг, насколько хочешь - я согласен, но помоги!

- Какое мне до тебя дело? Да и долг...какая мне разница - ты всё равно должен мне столько, сколько и за тысячу лет не отдашь.

- Сань Лан! Сань Лан, послушай меня! - Се Лянь не мог дольше оставаться в стороне. - Цинсюань - мой друг. Пожалуйста... Помоги ему, прошу. Ради меня, и нашей дружбы.

Взгляд демона переместился с Черновода на Наследного Принца. Взгляд его в мгновение ока сменился - от убийственной злости не осталось и следа. Остались только нежность и беспокойство. Да. Если и был кто-то, ради кого Хуа Чэн был готов на всё - хоть строить храмы, хоть сжигать дворцы, хоть убивать или спасать жизни - без сомнения, это был только Наследный принц, прекрасный Небожитель, которому демон посвятил всю свою жизнь.

- Конечно, Гэ-гэ. Не волнуйся. С Повелителем Ветра всё будет впорядке. Я нашёл его почти сразу, и переместил в безопасное место. Сейчас им занимается лучший целитель Призрачного города, и, я полагаю, что совсем скоро юный Цинсюань придёт в себя. Мой личный целитель способен излечить его травмы быстрее, чем кто-либо другой.

- Травмы?! - Слушавший чужой диалог Хэ Сюань неожиданно вскрикнул, впиваясь взглядом в Градоначальника. - Что с ним? Конкретно.

- Инь Юй! - Негромко позвал Хуа Чэн, не сводя взгляда с Хэ Сюаня.

На зов мгновенно явился слуга - Посланник Убывающей Луны, как и всегда, появился бесшумно, облачённый в неприметные тёмные одежды. Лицо скрывала маска, не давая рассмотреть его чужаку.

- Градоначальник Хуа. Ваше Высочество. - Юноша склонил голову в поклоне.

- Инь Юй, Его Высочество желает справиться о состоянии Повелителя Ветра.

Глава 14 Старые знакомые

- Слушаюсь. Прошу за мной. - Снова поклонившись, Инь Юй стремительно покинул комнату. Все собравшиеся последовали за ним.

Проведя гостей через несколько комнат, Инь Юй вошёл в просторные покои.

Комната была отделана в алых тонах. Повсюду горели свечи в золотых канделябрах. В центре комнаты стояла широкая кровать с балдахином, на котором покоилось бледное тело.

- Цинсюань. - Выдохнул сквозь зубы Черновод. И без того светлая кожа демона приобрела сероватый оттенок.

- Повелитель Ветра. - На Се Ляне не было лица - кажется, ещё мгновение, и он потеряет сознание. Однако неспроста он был богом войны - за сотни лет жизни Наследный принц Сянлэ научился сдерживать эмоции, не позволяя им взять верх над разумом, с какой бы проблемой он ни столкнулся.

Хуа Чэн равнодушно взглянул на забинтованное тело, недовольно цыкнул, и, взяв Се Ляня за руку, шепнул ему что-то утешительное.

Принц спрятал блестевшие от слёз глаза на груди демона, плечи его задрожали.

Приблизившись к Повелителю Ветра - вернее, к тому, что раньше им было, Черновод окинул взглядом бессознательное тело, и, обернувшись к слуге, потребовал: Рассказывай.

- Что тут скажешь - развёл руками юноша - молодому господину Ши повезло, что мы нашли его так быстро. Если можно так выразиться - удача была на его стороне...Кхм.. По крайней мере он жив.

Что касается всего остального, то тут всё куда сложнее.

Юный Цинсюань получил серьёзные травмы, а если принять во внимание его нынешнее состояние, я имею ввиду полное отсутствие духовных сил - то, что он всё ещё дышит - невероятно. У пациента были сломаны рёбра, пробито лёгкое... также вывих левой лодыжки, венозное кровотечение - видите, вот здесь, на ноге... Помимо этого - обширные гематомы, истощение, и, вероятно, внутренние повреждения головного мозга. Пока рано говорить точно - он сейчас без сознания, однако, судя по всему, вероятность сотрясения очень высока. Также не исключены психологические отклонения, которые потребуют длительного лечения. Таким образом, ему может понадобиться довольно много времени на восстановление. Вот, в принципе, и всё, что я могу сказать на данный момент.

- Когда он придёт в себя? - Голос Хэ Сюаня предательски дрогнул, хотя он и пытался говорить холодно и отстранённо.

- Этого вам никто не скажет. Может быть, он сейчас откроет глаза, и побежит на улицу, а может оставаться в нынешнем состоянии и год, и два....и даже больше.

- Больше? - Глаза демона, не моргая, смотрели на Посланника Убывающей Луны, словно желая увидеть его насквозь.

- Я могу излечить его раны, но не могу повлиять на разум, господин Хэ. - Тихо ответил слуга. - Прошу меня извинить - я делаю всё, что в моих силах, но и их может быть недостаточно. Сейчас всё зависит только от самого Цинсюаня. Нам же остаётся только заниматься его травмами, остальное - дело времени. Простите, мне нужно отлучиться. Господа. - Ещё раз поклонившись, Инь Юй взглянул на Хуа Чэна, всё ещё стоявшего у стены, и, получив от него лёгкий кивок, удалился, оставив компанию наедине с бессознательным Цинсюанем.

- Сань Лан, мы можем выйти? Мне нужно в Небесную Столицу - у Фэн Синя какие-то проблемы, он просил меня заглянуть к нему.

- Конечно, Гэ-гэ. Я провожу тебя.

- Одногла...Хуа Чэн, могу я... побыть с ним? - Неуверенно спросил демон, глядя в пол.

- Ладно. - Милостиво согласился Хуа Чэн. - Но не смей к нему прикасаться. И вообще... Я узнаю, если ты что-то выкинешь. - Строго добавил он. Конечно, узнает, кто бы сомневался! Его дом - его правила. С этим Хэ Сюань не собирался спорить, впрочем, как и причинять вред спящему небожителю...

Кивнув демону в знак благодарности, Хэ Сюань опустился на стул у кровати, рассматривая бледное лицо Цинсюаня.

Хуа Чэн молча удалился, провожая наследного принца.

Наконец все разошлись, и Черновод остался с найденным юношей один на один.

Протянув тонкую руку с длинными пальцами, Хэ Сюань потянулся к лицу небожителя. В золотых глазах блеснули две искорки.

***

Было страшно. Вот так лежать в темноте и холоде, когда всё тело буквально ломало от боли. Каждый вдох, каждое биение сердца приносили боль - казалось, что следующее мгновение станет последним. Боль не давала расслабиться, не давала полностью раствориться в темноте. Держала на поверхности, не давая утонуть. Юноша не мог пошевелиться - сейчас он лежал неподвижно, подобно трупу, и только едва различимые удары сердца и редкие судорожные вдохи отличали его от мертвеца.

Цинсюань боялся. Он не знал, сколько ещё продлится эта агония, и ему было страшно.

К счастью, это продлилось недолго - истощенный мозг со временем отключился, так, что не осталось никаких чувств и мыслей.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем сознание постепенно начало возвращаться к юноше - но вместе с ним, прежде всего, вернулся страх. В голове мельтешили воспоминания недавнего прошлого, хотя, спроси кто - Цинсюань не сказал бы, как давно это было.

Затем вернулись ощущения и слух - небожитель отметил, что сейчас он лежит на чем-то мягком, окутанный теплом. Юноша лежал неподвижно, улавливая малейшие шорохи и шаги - рядом был посторонний. Чужак вёл себя очень тихо, словно хищник, что медленно подбирается к жертве, однако от него не исходило угрозы. Он вёл себя скорее как сторонний наблюдатель - коим, по сути, и являлся.

Неожиданно Цинсюань почувствовал прикосновение к своему лицу, отчего немного дёрнулся - прикосновение было холодным. Неизвестный приложил руку ко лбу больного, затем холодные пальцы сомкнулись на худой кисти - прощупав пульс, рука исчезла, и снова послышались шаги - неизвестный быстро вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, резанувшую слух противным скрипом.

Цинсюань хотел было открыть глаза и узнать, куда же он попал, однако усталость и истощение взяли своё, и Небожитель заснул в мгновение ока.

***

Когда Цинсюань пришёл в себя окончательно, и, сбросив оковы сна, открыл глаза, он увидел перед собой красное марево. Приглядевшись, юноша понял, что это балдахин, окутывавший широкую кровать со всех сторон, точно кокон.

Потянувшись, Цинсюань скривился от боли - сломанные рёбра давали о себе знать.

Однако в целом молодой человек чувствовал себя довольно неплохо - учитывая всё, что ему довелось пережить.

Дышать стало гораздо легче, хотя всё ещё непривычно - чувство, словно он задыхается, всё ещё не покинуло его окончательно.

Приподнявшись на локтях, небожитель окинул себя взглядом - на ноге красовалась белоснежная повязка, закрывавшая, практически, половину ноги. Стянувшаяся в месте ранения кожа срослась, оставив неровный шрам, скрытый сейчас белой тканью.

Грудь также была перебинтована, плотно фиксируя рёбра в одном положении, отчего движения Цинсюаня были несколько скованными.

Вдруг Цинсюань услышал странный шорох. В тот же миг сердце его бешено забилось, мышцы напряглись, а на лбу выступил холодный пот. Страх. Страх перед неизвестным стальным кольцом сжал хрупкое сердечко Ши Цинсюаня, заставляя того паниковать.

Тихие шаги приближались - с каждой секундой неизвестный подкрадывался всё ближе к такому ненадёжному убежищу юноши. Само собой, кровать не могла стать невидимой, скрыв затаившегося на ней паренька. Небожитель подумал о том, что даже не знает, где находится - даже попробуй он выскочить, не смог бы убежать, чтобы его не догнали. Потому, снова опустившись на мягкую перину, Цинсюань сдал в руке край одеяла, готовый кричать, стоит только кому-то к нему приблизиться.

В это время шаги стихли - кто-то остановился у кровати. За тонким балдахином не было видно лица пришедшего, однако были видны очертания худой фигуры с длинными волосами.

Не может быть.

Неужели Хэ Сюань нашёл его?!

Ну всё. Сейчас, в таком состоянии, Цинсюань уж точно не сможет сбежать. Стало быть, его песенка спета...

Но нет. Он так просто не сдастся.

Сердце молодого господина Ши стучало, как колеса паровоза - часто и надрывно, словно в последний раз.

Вот тонкая рука в тёмных одеждах тянется к тонкой ткани, вот отдёргивает балдахин, и...

- НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! НЕТ! НЕ ТРОГАЙ! - Отчаянные крики огласили помещение, напугав пришедшего, и заставив того отдёрнуть руку и отскочить от кровати на пару шагов.

- НЕ ТРОГАЙ. НЕ НАДО. НЕ НАДО! НЕ НАДО! - Из глаз Небожителя брызнули слёзы, и голос сорвался, переходя в надрывный хрип.

- Молодой господин Ши? Цинсюань? Вы впорядке? Что происходит? - Незнакомый голос звучал напряжённо и обеспокоенно - его владелец явно не ожидал такого поворота.

Цинсюань замер. Этот голос... Он принадлежал не Хэ Сюаню... Тогда кто же перед ним, если не враг?

С трудом оторвав ладони от лица, Цинсюань отодвинулся к противоположному краю кровати и тихо засопел.

- К-кто вы? Что вам нужно? - Заикаясь, спросил небожитель.

- Молодой господин Ши, не бойтесь. Вас никто не тронет. Меня зовут Инь Юй, а находитесь вы в резиденции Градоначальника Хуа.

- Инь Юй? - Переспросил юноша. Это имя было ему знакомо. - Хуа? Вы...вы говорите об Искателе Цветов под Кровавым Дождём - Хуа Чэне?

- Само собой. Вам не нужно меня бояться. Я не причиню вам вреда. Мы с Градоначальником заботились о вас всё это время. И Его Высочество Сяньлэ будет рад услышать, что вы пришли в себя.

- Сяньлэ? Так Се Лянь тоже здесь? - В голосе Цинсюаня прорезались нотки радости.

- Так точно, Повелитель Ветра. А сейчас... Прошу, позвольте мне осмотреть вас. Я должен убедиться, что с вами всё хорошо.

Цинсюань ничего не ответил, так что Инь Юй, приняв это за согласие, обошёл кровать и, оказавшись на другой стороне, аккуратно откинул алый полог.

Попросив Цинсюаня лечь, Посланник Убывающей Луны принялся тщательно осматривать его травмы, легко касаясь бинтов тонкими пальцами.

От этих действий Цинсюаня охватывал озноб - то-ли от холода, то-ли от страха. Каждый раз, когда Инь Юй передвигал руку, ощупывая больного, Небожитель вздрагивал всем телом - казалось бы, это должно было сильно мешать осмотру, однако Инь Юй не выражал недовольства.

В очередной раз вздрогнув, Ши Цинсюань смущённо закусил губу - его страх казался ему глупым и неуместным, однако он не мог прекратить дрожать.

Виновато опустив голову, он прошептал:

- Простите.

- О, не стоит. Всё впорядке, Повелитель Ветра. Не бойтесь, я не желаю вам зла. Чтож... - закончив осмотр и отступив на шаг, помощник Хуа Чэна окинул своего пациента внимательным взглядом - в целом, ваше состояние не критично. Всё гораздо лучше, чем было вначале. Раны постепенно затягиваются, хотя и не так быстро, как хотелось бы. Однако, при должном уходе и питании ваше состояние в скором времени придёт в норму. Правда, мне потребуется провести ещё несколько анализов, и понаблюдать за вами - не исключены травмы головы, сотрясения мозга и внутричерепные трещины. Так что мы с вами будем ещё часто видеться какое-то время. Сейчас я рекомендую вам полный покой. Пожалуйста, ложитесь, и отдыхайте. Я доложу о вашем состоянии Градоначальнику, а затем вернусь к вам - вы, верно, голодны? Время обеда ещё не подошло, однако я принесу вам еды, чтобы вы подкрепились.

Послушно расположившись на кровати, Цинсюань улёгся поудобнее, стараясь не делать резких движений - всё тело ещё болело, да и сломанные рёбра не зажили.

Бросив взгляд медленно удаляющемуся Посланнику, Цинсюань негромко окликнул:

- Простите! Посланник...

Юноша остановился у двери, и, держась за железную ручку, обернулся:

- Молодой господин Ши? Прошу, зовите меня Инь Юй. Вы что-то хотели?

- Д-да... Посланник....Инь Юй - поправил сам себя небожитель - спасибо вам. За всё.

Несколько мгновений Инь Юй стоял, молча глядя на Цинсюаня, словно что-то обдумывая. Наконец он моргнул, и, поклонившись, ответил:

- Не стоит, молодой господин Ши. Отдыхайте.

Затем он вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Глава 15 Дни и ночи

Инь Юй вернулся через несколько минут, но не один - за ним быстрым шагом следовал Сё Лянь, нетерпеливо сжимая в руках поднос с едой - он сам вызвался отнести еду Цинсюаню, и Посланник Убывающей Луны не посмел перечить принцу. Что касается Хуа Чэна, то он вполне спокойно позволил Се Ляню поступать, как тому вздумается - уж кто-кто, а Се Лянь был самым близким другом Цинсюаня на данный момент. Потому Сань Лан отпустил его к небожителю, однако настоял на сопровождении - мало ли что могло произойти - Цинсюаню могло стать плохо, и могла потребоваться помощь.

Остановившись у нужной комнаты, Посланник Убывающей Луны повернул лицо, скрытое маской, к Наследному Принцу:

- Ваше Высочество, я должен вас предупредить: Повелитель Ветра перенёс много плохого, и сейчас его состояние весьма нестабильно. Физическое здоровье в скором времени придёт в норму, однако психологические расстройства не только не исключены, но и весьма вероятны. Я не могу сказать, что происходит в его голове, как не могу и предположить того, как он отреагирует на ваш приход. Потому прошу вас сохранять спокойствие и предельную осторожность.

- Я понял. Спасибо, Инь Юй. - Серьёзно ответил принц. Между бровей залегла складочки, выдавая его встревоженность.

Тихонько постучав, Инь Юй приоткрыл дверь и отступил, пропуская вперёд Се Ляня.

Принц прошёл в покои, и, осмотревшись, остановил взгляд на задёрнутой пологом кровати. Судя по всему, Цинсюань был именно там - за занавесом красного сатина.

Поставив поднос на стол, Се Лянь приблизился к кровати, и, отодвинув рукой закрывавшую обзор ткань, окинул Цинсюаня внимательным взглядом.

Перед принцем предстал хрупкий юноша с тонкими чертами лица, выдававшими в нём человека благородных кровей, всё ещё не утратившего некоторое очарование. Однако сейчас Ши Цинсюань выглядел излишне истощённым и слабым. Длинные волосы скрывали половину лица, а взгляд зелёных глаз был устремлён в пустоту.

Юноша закрыл руками уши и сидел, глядя в одну точку. Казалось, он даже не заметил вошедших.

- Повелитель Ветра? - Се Лянь заговорил тихо и ласково, склонившись над другом. - Цинсюань, как вы себя чувствуете? - Ответом ему было молчание тяжело дышавшего юноши.

- Цинсюань? - Се Лянь легко коснулся плеча Ши Цинсюаня, отчего тот, резко дёрнувшись, вскрикнул и отшатнулся.

Изумрудные глаза, моргнув, распахнулись и уставились в ужасе на Се Ляня.

- Цинсюань? Это я - Се Лянь. Не бойтесь. - Се Ляню стоило огромных усилий говорить спокойно, не выдавая своего состояния. Цинсюань напугал его резким движением, и рука принца зависла в воздухе - Се Лянь боялся пошевелиться, и просто молча смотрел на Цинсюаня.

"Что же с вами стало, Повелитель Ветра?" - пронеслось в голове принца. Сердце небожителя сжалось от боли - видеть друга в таком состоянии было ужасно больно.

Повелитель Ветров загнанно глядел на Се Ляня, прижав руку к губам - похоже, он сам от себя не ожидал такой реакции.

Спустя несколько мгновений, показавшихся парой часов, Цинсюань медленно убрал руку от лица, и, стараясь унять страх, охвативший всё тело, медленно моргнул, отчего по щекам скатилась пара прозрачных слезинок, похожих на две капельки росы.

- Г-Господин Се? - Дрогнувшим голосом неуверенно спросил он.

- Цинсюань. - Се Лянь с облегчением выдохнул - если Цинсюань узнал его, значит всё не так уж и плохо. - С каких пор я стал "господином"? Не нужно звать меня так. - Лицо Се Ляня озарила тёплая улыбка с лёгкой долей горечи. В глазах принца плескались тепло и забота. - Я принёс тебе еды. Пожалуйста, поешь.

Протянув Цинсюаню руку, Се Лянь замер, ожидая реакции друга. Влажный взгляд огромных глаз Цинсюаня остановился на протянутой руке принца. Кисти рук Се Ляня были обмотаны белоснежными повязками - так знакомо и привычно! Судорожно вдохнув, Цинсюань робко протянул руку и неуверенно вложил кончики пальцев в открытую ладонь принца. Она оказалась очень мягкой и тёплой.

Се Лянь сжал руку Цинсюаня, помогая ему слезть с высокой кровати, а затем подвёл его к накрытому столу - Инь Юй не тратил времени даром.

Усадив Ши Цинсюаня за стол, Се Лянь подвинул к нему чашу горячего бульона, а также стакан воды, мягкую маньтоу и пару сочных фруктов.

Сидя за столом, Цинсюань чувствовал себя несколько неуверенно - пристальные взгляды сидящего напротив Се Ляня и Инь Юя, замершего у стены, словно статуя, заставляли юное сердце сжиматься. Со стороны этого не было видно, однако Се Лянь отметил про себя сведённые в напряжении плечи и нервные движения Цинсюаня - казалось, бывший небожитель готов вот-вот броситься наутёк.

Внезапно за дверью раздался непонятный шум - будто что-то упало, с грохотом оказавшись на полу.

Резкий звук заставил Цинсюаня подскочить - ложка выпала из рук, со звоном ударившись о пол, что испугало юношу ещё сильнее.

Отскочив от стола, он на мгновение замер, судорожно осматриваясь в поисках путей отступления. В итоге, моментально приняв решение, Ши бросился к кровати, и, забившись в дальний угол - у самой стены, сжался в комочек, словно желая раствориться, и зажал руками уши.

Всё произошло настолько быстро, что Се Лянь не успел отреагировать и остановить друга. Инь Юй было подался вперёд, желая остановить молодого человека, однако не успел - тот пронесся мимо слишком быстро.

Помедлив мгновение, Се Лянь быстрым шагом приблизился к кровати, и, опустившись на матрас, аккуратно положил одну руку на голову Цинсюаня, прижимая к себе, а другой принялся гладить его по спине - когда-то давно, когда сам Се Лянь был ещё ребёнком, его венценосная матушка именно так утешала своего сына. Это всегда помогало, принося утешение и тепло. Потому, будучи не в силах предпринять что-либо, Се Лянь прибегнул к этому способу. Просто сидя рядом, и перебирая шелковистые волосы юноши.

Се Лянь молча сидел, не зная, что ещё можно сделать - утешать друга словами сейчас было бы неэффективно - слишком много зла он испытал, и ничто не могло бы его развеселить. Потому принц терпеливо ожидал, когда Ши успокоится самостоятельно, не обращая ни малейшего внимания на пропитывавшуюся влагой ткань ханьфу - Цинсюань плакал, прижимаясь к Се Ляню, как какой-нибудь котёнок, которого избили и бросили на улице - он готов был следовать за любым, кто приласкал бы израненную душу...

Спустя какое-то время Цинсюань начал постепенно успокаиваться - внезапно накативший приступ паники отступил. Плечи небожителя перестали трястись, расслабляясь, и, шмыгнув носом пару раз он, наконец, оторвался от Се Ляня, утирая кулаком слёзы с бледного лица. Другой рукой Цинсюань продолжал судорожно сжимать рукав его одежды, словно не желая расставаться с родственной душой.

Взглянув в заплаканные глаза друга Се Лянь аккуратно разжал объятия, и, осторожно касаясь кончиками пальцев лица, принялся приводить в порядок волосы Ветерка - те спутались ещё больше, и тонкие волоски, завиваясь, прилипали к залитому потом лбу.

Затем, немного отодвинувшись, Се Лянь попытался отцепить от себя Цинсюаня, чьи цепкие пальчики с такой силой сжимали его рукав, что, казалось, будто ничего уже не заставит их разжаться.

- Инь Юй, принеси, пожалуйста, воду и полотенце, а также чистую ложку Повелителю Ветра. - Негромко попросил принц, оборачиваясь к двери.

Инь Юй молча кивнул, и, отлучившись на пару минут, принёс необходимое.

В это время Се Лянь аккуратно разжал пальцы Цинсюаня, высвобождая руку из импровизированного плена.

Выпустив из рук ткань рукава, Цинсюань тут же вцепился в ханьфу принца в другом месте, сжимая с такой силой, словно верил - если отпустит - Се Лянь исчезнет, словно призрак, растворяясь в воздухе. Или распадётся миллионом осколков, оставляя за собой лишь золотой шлейф звёзд.

Смочив край полотенца в прохладной воде, Наследный принц Сянлэ принялся аккуратно протирать бледное лицо Цинсюаня, охлаждая раскрасневшиеся щёки и лоб - по-видимому, у того поднялась температура.

- Спасибо. - Шепнул Цинсюань, не отрывая глаз от лица принца. - Се Лянь... Ты правда здесь? Я не сплю? Всё кажется одним большим кошмаром. Прости меня, Се Лянь! Прости, я не хотел... Я не знал...

- Чшшш! Тихо, тихо. Цинсюань, успокойся, всё хорошо. Ты не спишь. Это правда я, и я знаю, что ты ни в чём не виноват. С тобой всё будет хорошо. Ты только не волнуйся. Сань Лан позволит тебе остаться. Я попрошу его....

- Не стоит. - Перебил его Цинсюань. - Я...Я не могу остаться. Я уйду через несколько дней. Спасибо за заботу, Ваше Высочество.

- Что? Но... Повелитель Ветра, вы не можете просто так взять и уйти! Ваше тело ещё не восстановилось, и вам нужен уход.

Я могу..

- Мне не нужна сиделка! Мне не нужно, чтобы вы нянчились со мной, словно с дитём малым! - Вскричал Ши, дёргаясь в попытке подняться. Вдруг его взгляд потускнел, и он сказал уже тише:

- Простите. Это было грубо. Не знаю, что на меня нашло. Ваше Высочество, не стоит утруждаться. Я могу и сам...

- Ну уж нет! Я не позволю. Цинсюань, ты что, не понимаешь, в каком ты сейчас состоянии? Ты не сможешь самостоятельно выжить. Ты должен остаться здесь. По крайней мере, до тех пор, пока не выздоровеешь. Без духовных сил ты...

- Я знаю. - В голосе Цинсюаня неожиданно прорезалась сталь. - Се Лянь, я знаю. Не говори, пожалуйста, об этом. Я прекрасно знаю, что произошло. И я знаю, что у меня...что я... - Цинсюань не закончил, сдерживая эмоции, но всё итак было ясно.

Се Лянь молча слушал, мысленно отвешивая себе оплеухи - ну кто его за язык тянул? Зачем он только сказал это?

- Цинсюань, прости, я не хотел..

Бог Ветра лишь мотнул головой, опустив голову и разглядывая свои исцарапанный ладони.

- Забудь. Это лишь моя вина. И мне с этим жить.

- Цинсюань, ты..! Послушай меня! Ты ни в чём не виноват! Это просто недоразумение, и ты..

- Вот оно что. Стало быть, смерть моего брата - это просто недоразумение? И то, что я теперь лишь смертный, без шанса вернуться на Небеса - это тоже лишь недоразумение?! А то, что меня похитили, и я столько времени провёл незнамо где - тоже недоразумение?! Почему же тогда никто ничего не сделал, чтобы решить этот "лёгкий" вопрос?! Где были все мои друзья - вернее, те, кого я считал таковыми, когда мне нужна была помощь?! Где были они, когда убивали моего брата, когда меня низвергли, и когда я попал в плен? Скажи мне! Молчишь?! Ну конечно! Ведь мой друг... мой лучший друг, которому я доверял, как себе - оказался Болотным Демоном! И он убил! Он всё время убивает! Мой брат... Се Лянь, ты ведь был там! Почему ТЫ ничего не сделал?! Ты ведь тоже мой друг! Почему никто ничего не сделал?! Почему не спас?! Почему?!..

Голос Цинсюаня поднимался всё выше - до тех пор, пока не сорвался, и не превратился в хрип.

По щекам ручьём текли слёзы, но Цинсюань не пытался их вытереть - он просто смотрел Се Ляню в глаза, стальной хваткой сжимая руку друга.

- А знаешь, что было потом, а, Се Лянь?! Потом меня похитили. Он бил меня, каждый день бил. Я валялся у него в ногах - повсюду была кровь, а перед глазами - глаза брата. Ты понимаешь?! Он держал его голову в своих грязных руках, заставляя меня смотреть. Он... Я хотел прекратить всё это! Я пытался, но не смог, и он вылечил меня! Он лечил мои руки, кормил с рук, и расчёсывал волосы. Он стал таким добрым, что даже носил мне книги! И я простил его! Да, простил! Я верил, что Мин-Сюн, он... Он всё ещё там - внутри, томится в теле злодея. Я надеялся, что смогу изменить его, и, если не забыть прошлое, то хотя-бы изменить будущее. Но я ошибся! О, как я ошибся! Он убил! Снова! Хотя я молил его никого больше не убивать! Он убил её! Убил! Она же была ребёнком! Просто ребёнком - ни в чём не виноватая! Ты понимаешь?! И тогда я..я больше не смог. Я пытался уйти - как можно дальше, но я упал... Я пал слишком низко. Я ничего больше не могу! Кругом тьма и холод. А ещё боль. Всё ужасно болит. Особенно здесь. - Цинсюань приложил руку к груди. - Здесь, внутри. Ужасно жжёт и разъедает, постоянно. Я не могу, не могу больше. Я так устал. Я не хочу возвращаться, но.. Он найдёт меня, и... - Цинсюань зарыдал в голос, так, что у Се Ляня заболели уши. Он плакал так, как не плакал никто и никогда - громко, надрывно и безутешно, захлёбываясь в своих рыданиях, и разрывая в клочья душу.

- Цинсюань. - Се Лянь не мог найти ничего, что стоило бы сказать Цинсюаню. Да и вообще - было ли в мире хоть что-то, что могло его утешить? Ответ прост и непреклонен: Нет. У Цинсюаня не осталось ничего, что имело бы хоть какое-то значение. Ничто больше не держало его на этом свете, и Се Лянь не мог понять - как Цинсюань сумел выжить? Что заставляло его сердце биться, лёгкие - дышать, продлевая, казалось бы, бесполезную жизнь?

Се Лянь уже тысячу раз пожалел, что явился сюда. Очевидно, что это было ошибкой - помочь он не мог. Даже не мог найти нужных слов утешения для близкого друга.

- Ваше Высочество? - Из транса Се Ляня вывел тихий голос Инь Юя, незаметно оказавшегося за спиной. - Ваше Высочество, позвольте мне. У меня есть средство, которое поможет молодому господину Ши.

- Что за средство? - Решил уточнить принц на всякий случай.

- О, не волнуйтесь, Ваше Высочество. Ничего опасного. Лишь целебный отвар для успокоения души. Действует быстро и эффективно. Градоначальник Хуа лично велел мне применить его в случае необходимости. Сейчас, полагаю, как раз такой момент.

- Хорошо. Делай, что должен. - Позволил Се Лянь, всё ещё обнимая Цинсюаня. - Цинсюань, ты должен выпить отвар.

- Простите, Ваше Высочество, но вы немного ошибаетесь. Данное средство следует вводить при помощи иглы, а не глотать. Всё, что требуется - сделать один маленький укол господину Ши, после чего он спокойно уснёт.

- Нет! - Цинсюань, всё это время вздагивая сидевший в объятиях Се Ляня, дёрнулся, и попытался спрятаться за спиной принца. - Не надо! Я не хочу! Не трогайте меня!

- Цинсюань, успокойся. - Се Лянь удивлённо посмотрел на него. - Всё хорошо.

- Нет! Ничего не хорошо! Он.. Он сказал "Укол"! Я не буду! Нет!

- Цинсюань, тихо! Цинсюань! - Се Лянь испугался. Не за себя - за Цинсюаня с его истерикой. Не сдержавшись, он размахнулся...

По комнате разнёсся звук шлепка - Се Лянь отвесил Повелителю Ветра звонкую оплеуху, отчего на щеке того заалел яркий след ладони.

От шока Ши Цинсюань замолчал, удивлённо глядя на принца. Тот, в свою очередь, переводил взгляд со своей ладони на лицо друга - видимо, сам от себя не ожидал подобного.

- Прости. Прости меня, Цинсюань. Я не хотел. Я лишь хотел....

- Привести меня в чувство. - Повелитель Ветра глядел на него, прижимая ладонь к щеке.

- Это ты прости.

- Мы должны сделать тебе укол, Цинсюань. Ты должен минуту посидеть спокойно. Пожалуйста, потерпи. Хорошо? - Голос принца звучал весьма озабоченно.

- Да. - Вяло буркнул Ши. - Только... Ты не мог бы побыть рядом? Я правда очень боюсь. - Голос Цинсюаня звучал жалобно и жалко.

- Конечно. Я с тобой. Всё будет хорошо. Я обещаю.

Инь Юй, успевший подготовить шприц с лекарством, уже стоял у кровати, ожидая подходящего момента.

- Молодой господин Ши, если позволите... - Тихо начал он.

- Какую руку? - Безучастно спросил Цинсюань, отвернувшись.

- Как вам будет угодно. Для меня это не принципиально.

Всё ещё не поворачивая головы, юноша протянул слуге правую руку.

- Ваше Высочество, могу я вас попросить..? - Обратился Инь Юй к принцу. В одной руке у него был шприц, а в другой - чистая ткань, от которой исходил резкий запах.

- Конечно. - Се Лянь слегка изогнул губы в полуулыбке, и помог Цинсюаню закатать рукав. Затем он одной рукой сжал ладонь друга, а другой принялся снова поглаживать его по голове.

Почувствовав прикосновение холодных пальцев к своей руке, Цинсюань вздрогнул и, закусив губу, закрыл глаза, уткнувшись лбом в плечо Се Ляня.

Закончив обрабатывать место инъекции, Инь Юй выпустил из шприца воздух и, придерживая руку Цинсюаня, чтоб не дёрнулся - резко, но аккуратно ввёл иглу.

От неожиданности Цинсюань дёрнулся, однако Се Ляня крепко держал его, не позволяя вырываться.

Как ни странно, в этот раз Цинсюань почти не почувствовал боли - в прошлом, когда его лечил Черновод, было ужасно больно, сейчас же ему было просто очень неприятно.

Инь Юй быстро закончил, и, убрав иглу, приложил к ранке пропитанную чем-то ткань, чтобы остановить кровотечение.

Се Лянь ослабил хватку, выпуская Цинсюаня из стальных объятий.

- Вот и всё. Не так уж и страшно, правда? - Мягко улыбнулся он.

- Спасибо вам. - Выдохнул Цинсюань, постепенно успокаиваясь.

Затем принц помог Цинсюаню поудобнее улечься на широкой кровати, и, убедившись, что с ним всё впорядке, пожелал ему спокойного сна и направился к выходу.

Инь Юй последовал за ним.

Оказавшись в коридоре, и прикрыв дверь, Се Лянь обернулся к Посланнику Убывающей Луны:

- Спасибо, Инь Юй. Если бы не ты...

- Не стоит благодарности, Ваше Высочество. Я сделал, что должно. Надеюсь, молодой господин Ши в скором времени поправится.

"Гэ-гэ? Гэ-гэ, ты всё ещё с Богом Ветра?" - Тихий голос раздался прямо в голове принца.

"Сань Лан! Сань Лан, мы как раз закончили. Цинсюань спит. Инь Юй дал ему снадобье, и..."

"Я знаю, Гэ-гэ. Я знаю, что произошло. Ты как себя чувствуешь? Я знаю, что тебе сложно видеть друга в таком состоянии, но.."

"Я впорядке. Спасибо тебе, Сань Лан. Если бы не ты..."

" Ты не должен меня благодарить, Гэ-гэ. Ни за это, ни за что-либо в принципе. Чтож, раз вы закончили, приходи в главный зал. Инь Юй проводит тебя."

Се Лянь обернулся к слуге, который уже приглашал жестом принца следовать за ним.

Глава 16 Решение

- Ты не можешь его заставить. Цинсюань сам должен решить для себя, чего он хочет. Мы не вправе ему препятствовать.

- Но он... Его состояние...

- Я тебя понимаю. Но ты не сможешь его остановить. Это только его дело. Его и Черновода.

- Но..

- Гэ-гэ, он не ребёнок. И то, что с ним произошло - ужасно. Но оставь это. Ты должен понимать...

- Но... А если бы на его месте был я? Разве ты оставил всё, как есть?

- Нет. Я ни в коем случае не позволил бы подобному случиться. Я убил бы всех, кто причинил тебе боль. - В голосе демона звенела сталь. Отвернувшись от высокого окна, у которого стоял, Хуа Чэн обернулся.

Се Лянь сидел на стуле, уперев локоть в столешницу. Его тонкие брови были нахмурены, а в глазах сиял огонь непокорства - явный признак недовольства. Когда лицо принца приобретало такое выражение, спорить с ним было бесполезно - Се Лянь всегда твёрдо стоял на своём.

Ступая по мягкому ковру цвета крови Хуа Чэн приблизился к небожителю, и, обняв со спины, уложил подбородок на плечо принца.

- Гэ-гэ, прости. Я даю тебе слово, что не дам тебя в обиду никому в мире. И я всегда буду рядом - до тех пор, пока ты сам не попросишь этого недостойного оставить тебя. Однако Повелитель Ветра - другое дело. Я помогаю ему потому, что он - твой друг. Видеть на твоём лице грусть или тревогу - самое ужасное наказание. Но, пожалуйста, подумай: если держать его взаперти - сколько ещё он будет бояться? Возможно, если дать Цинсюаню свободу, он самостоятельно преодолеет свои страхи. И я не предлагаю бросить его в полном одиночестве. Ты же знаешь - мои бабочки всегда рядом, и с их помощью мы сможем приглядывать за Повелителем Ветра, куда бы он ни направился.

Прикрыв глаза, Се Лянь потёр переносицу, судорожно размышляя. С одной стороны, в словах Сань Лана была большая доля правды. Но, с другой - кто знает, какие трудности ждут Цинсюаня в мире смертных.

Се Лянь знал их по собственному опыту: вечные скитания, одиночество, голод, зимние холода и мрак ночи.

Се Лянь знал, каково это - быть одним во всём мире, бороться с голодом и непогодой, зарабатывать на жизнь...

И он совершенно не был уверен, что такие суровые испытания Цинсюаню будут по плечу. Молодой господин Ши был хрупким, изнеженным юношей - прямо как Се Лянь в юные годы.

Однако, если подумать... Последние события изменили Цинсюаня, и, к сожалению, не в лучшую сторону.

Се Лянь очень сильно волновался за друга, и это было важно.

- Ладно. - В итоге согласился принц. - Хорошо. Только у меня есть условия.

- Да, Гэ-гэ? Что ты предлагаешь? Я тебя слушаю.

- В таком случае, полагаю, мы должны обеспечить Цинсюаня всем необходимым - хотя-бы на первое время. Во-вторых - следить за ним, чтобы, в случае необходимости, вовремя прийти на помощь. В-третьих.... Мы должны сказать ему, и узнать его собственное мнение.

- Разумно. - Согласно кивнул Хуа Чэн. - Гэ-гэ знает все тонкости. Ты прав. Тогда.... давай я узнаю о нынешнем состоянии Цинсюаня, и поговорю с ним, чтобы...

- Нет. Я сам. Сань Лан, я хотел бы сам поговорить с Цинсюанем, если ты не возражаешь.

- Конечно, Гэ-гэ. Поступай, как считаешь нужным. - Прищурившись, кивнул Хуа Чэн. - В таком случае можешь пока проведать Цинсюаня, а я должен выдать некоторые распоряжения.

Се Лянь несколько натянуто улыбнулся, и, кивнув, отправился в нужные покои.

- Ваше Высочество? - Остановил Се Ляня голос в коридоре.

Обернувшись, он столкнулся с пронзительным взглядом золотых глаз.

- Это вы. - Нахмурился принц.

От недавнего оживления не осталось и следа, голос звучал спокойно но сухо и подчёркнуто вежливо. Если бы Се Лянь мог, он не стал бы говорить, а будь рядом Сань Лан - прервал бы беседу одним взглядом. Но сейчас, в пустом коридоре, один на один с оппонентом, принц не мог сделать вид, что не слышал обращения, а потому решил действовать по ситуации.

- Как видишь. Се Лянь, у меня к тебе....

- К вам. Попрошу не фамильярничать.

- Как вам будет угодно - фыркнул человек в черном, а затем сымитировал подобие поклона, насмешливо глядя на принца. Это было не более, чем притворство, но чего ещё можно было ждать от демона? Держа себя в руках, Се Лянь скупо поинтересовался:

- Вы что-то хотели, господин Хэ? Прошу меня извинить, но я очень спешу.

- Да, Ваше Высочество. Если говорить начистоту, то мне нужна ваша помощь. И было бы славно, если бы вы мне её оказали.

- Моя помощь? Вам? Как это понимать? - Се Лянь аж задохнулся от возмущения - подумать только! - Простите, господин Хэ. Но, думается мне, что здесь не вам нужна помощь. На данный момент помощь требуется лишь одному человеку - Повелителю Ветра, которого вы и довели до нынешнего состояния. - Голос Се Ляня был тих, но принц едва сдерживал ярость, рвущуюся наружу.

Взгляд Хэ Сюаня потемнел, и золотые глаза преобрели медовый оттенок. Когда он ответил, в голосе и поведении его не осталось и следа насмешки. Он говорил серьезно и проникновенно.

- Ваше Высочество, послушайте! Кроме вас я не могу искать ни у кого помощи. Сами понимаете - на Небеса демону путь заказан, а Собиратель Цветов под Кровавым Дождём и без того зол на меня. Вы же - единственный друг Цинсюаня, а потому прошу: помогите ему!

- Что? - От удивления Се Лянь приоткрыл рот, непонятливо глядя на Хэ Сюаня. Уж точно не этих слов он от него ожидал.

- Я...как бы это сказать. Я правда сожалею о том, что всё сложилось именно так. Но Цинсюань... Он не выдержит один. Я слышал ваш разговор с Хуа Чэном, и.... Я прошу вас: не отпускайте Цинсюаня. А ещё... я бы хотел извиниться перед ним, однако... Как вы и сами догадываетесь, он вряд ли захочет меня видеть, и, уж тем более - не станет слушать. Потому прошу вас передать ему мои слова, и.... Позаботьтесь о нём.

После этого демон, не дожидаясь ответа принца, развернулся и стремительно ушёл в противоположную сторону.

Се Лянь несколько минут простоял неподвижно, шокировано глядя ему вслед. Он ожидал от демона чего угодно - брани, насмешек, издёвки или проклятий. Но никак не мог предположить, что Хэ Сюань лично станет просить его помощи.

Поразмыслив, принц направился дальше, размышляя - что же делать? Сказать Цинсюаню, или....?

Подойдя к покоям Повелителя Ветра, принц остановился у двери, прислушиваясь. Однако (как и всегда) из комнаты не доносилось никаких звуков. Пару раз глубоко вздохнув, Се Лянь толкнул дверь и вошёл.

Сегодня Цинсюань чувствовал себя лучше - с прошлого их разговора прошло несколько дней, за которые Инь Юй, лечивший Ши, умудрился придать ему божеский вид. Юноша хорошо питался, отчего его лицо приобрело живой оттенок - на щеках виднелся румянец, а изумрудные глаза снова начали сиять. И хотя бог Ветра всё ещё был излишне худым и запуганным, всё ещё дёргался от резких звуков и просыпался по ночам от мучивших кошмаров - его состояние, несомненно, улучшилось.

Проскользнув в комнату, Се Лянь застал Цинсюаня за чтением - молодой человек сидел за столом, увлечённо листая толстую книгу. Он был так поглощён своим занятием, что не обратил внимания на тихий скрип двери. Наследный принц хотел подойти к богу Ветра со спины, но отмёл эту идею - это было рискованно. Цинсюань мог сильно испугаться неожиданного действия. Потому Се Лянь решил обозначить своё присутствие тихим покашливанием. Поднеся ко рту сжатую в кулак ладонь, принц пару раз кашлянул, отчего сидящий за столом Цинсюань резко развернулся, напряжённо глядя на вошедшего.

Впрочем, обнаружив мнущегося у двери Се Ляня, Цинсюань расслабился. Выпрямив спину и сев ровнее, Цинсюань улыбнулся краешком губ, смущённо опустив глаза, и пробормотал что-то тихое - Се Лянь не расслышал, но по движению губ определил, что это было что-то вроде "О, это ты."

- Добрый день, Повелитель Ветра. - Вежливо поздоровался Его Высочество.

На мгновение нахмурив брови, Цинсюань отмахнулся:

- Будет вам. Какой уж теперь из меня "Повелитель"?

Затем, поднявшись с кресла, Цинсюань подошёл к принцу.

- Рад вас видеть, Ваше Высочество. Как вы поживаете? Видно, были заняты? Вы не приходили уже несколько дней. Надеюсь, у вас всё впорядке?

- Вы правы, Цинсюань. Я отлучался по неотложным делам, и лишь сегодня смог посетить Сань Лана. Я все эти дни думал о вас. Как ваше состояние? Надеюсь, вам легче?

- Полно тебе, Се Лянь. Я же просил: никаких "вы". Мы ведь друзья.

- Хорошо. - Улыбнулся принц.

- Что касается моего состояния... мне гораздо лучше. Его превосходительство Градоначальник Хуа очень добр. Благодаря ему и Инь Юю я чувствую себя хорошо. Прошу, передавайте Собирателю Цветов мою искреннюю благодарность. Я хотел лично отблагодарить его, однако он меня не посещает. - Вздохнул Ши.

- Обязательно.

- Однако... Мне довольно неловко - принимать помощь Хуа Чэна. - Признался Ветерок. - Я, правда, очень благодарен, однако я доставляю ему слишком много проблем. Однако, раз мне стало лучше, я собираюсь покинуть обитель Собирателя Цветов под Кровавым Дождём.

- Вот как. И куда ты пойдешь? Цинсюань, в мире смертных очень много зла, и выжить в одиночестве очень сложно.

Цинсюань отмахнулся:

- Какая разница - куда? Теперь я волен идти по дороге вперёд - куда понесут ноги. Что касается остального - я испытал достаточно зла. Полагаю, что я в состоянии позаботиться о себе.

- Раз так, то будь по-твоему. Только прошу: повремени ещё пару дней. Мы с Сань Ланом снабдим тебя всем необходимым.

- Большое спасибо, Ваше Высочество. - Цинсюань снова подскочил с кресла, в которое его успел усадить Се Лянь. - Спасибо.

- За что? За то, что помогаю тебе, или за то, что не отговариваю?

- За всё сразу. Я правда очень вам благодарен. - На глаза Цинсюаня навернулись слёзы.

- Ты не должен меня благодарить, Цинсюань. Ведь так и поступают друзья, правильно?

- Да.

- Кстати, Цинсюань, есть ещё кое-что... - Се Лянь неуверенно сжимал и разжимал кулаки, собираясь с духом.

- В чём дело, Се Лянь?

- Дело... Как тебе сказать. Ты только не нервничай, ладно? В общем, дело в Хэ Сюане.

При звуке этого имени Цинсюань мгновенно напрягся и дёрнувшись, нахмурился.

- Не надо, Се Лянь. Я не хочу о нём...

- Я знаю, знаю, но.... Он просил передать тебе, что он сожалеет, и хотел бы из извиниться перед тобой.

- Хватит. Я... Прости, Се Лянь. Я не могу. Не могу думать о нём сейчас. - Цинсюань незаметно начал заламывать руки, волнуясь всё сильнее.

- Хорошо. Я понял. Извини меня. Я больше не буду с тобой о нём говорить, пока ты не будешь готов.

- Спасибо. - Цинсюань постарался успокоиться.

Се Лянь не ответил. Принц молча сидел, поглаживая Цинсюаня по плечу.

Вот и всё. Его Высочество сделал всё от него зависящее.

Теперь судьба Цинсюаня была полностью предоставлена ему самому.

Глава 17 Возвращение

Путник медленно шёл по дороге, спотыкаясь на кочках. За спиной он нёс объёмный свёрток, немного сгибаясь под его весом. Худые руки цепко сжимали ткань, грязные ноги покрывала дорожная пыль. На лицо человека спадали взлохмаченные волосы, и ему приходилось постоянно их поправлять.

Вот он, наконец, остановился и, положив тяжёлую ношу, выпрямился, утирая с взмокшего лица пот. Сегодня солнце светило особенно ярко, беспощадно опаляя путника горячими золотыми лучами.

Сняв с пояса висевший там глиняный сосуд, странник приложился к горлышку, делая частые жадные глотки. По пересохшим губам потекла живительная влага, холодные капли воды, скатившись по подбородку, стекли на грудь, отчего одежда слегка промокла.

Утерев подбородок, путник вернул драгоценный сосуд на пояс, а затем, развязав ленту, запутавшуюся окончательно, отбросил с лица волосы, и принялся перевязывать хвост по-новой.

От этого стали заметны острые скулы, и огромные глаза. На потрескавшихся губах юноши - а это был именно юноша, несмотря на тонкие черты лица - играла лёгкая улыбка.

Приведя причёску в порядок и отряхнув одежду, молодой человек закинул ношу за спину и двинулся дальше - прямо по дороге, навстречу Солнцу.

***

Когда золотой диск Солнца начал клониться к закату, и всё вокруг подёрнулось розовой дымкой, молодой человек наконец-то добрался до конечного пункта своего долгого пути. Перед ним высилась небольшая хибарка - иначе эту развалюху было не назвать, ведь выглядела она крайне убого и ненадёжно. Уже какое-то время она пустовала, отчего маленький дворик занесло мусором, тропинка к двери была усыпана сухим золотом осенних листьев, хрустевших под ногами, а маленькое окошко слепо глядело перед собой немытым стеклом зрачков.

Аккуратно приблизившись к двери, Цинсюань отворил дверь и вошёл в дом.

Это было до боли знакомое ему место, а именно - Храм Водных Каштанов, в котором долгое время обитал Его Высочество Наследный Принц.

Когда Ши Цинсюань покидал Призрачный город, Се Лянь сдержал своё обещание и снабдил друга многими полезными вещами. Также он предложил Цинсюаню свой старый дом в качестве обиталища, по крайней мере на ближайшее время - до тех пор, пока Бог Ветра не решит, куда желает направиться.

"Я всегда буду рад вашему приходу." - Так он сказал.

В итоге Цинсюань, отказавшись от транспорта, любезно предоставляемого Собирателем Цветов под Кровавым Дождём (не иначе, как Се Лянь попросил), отправился в путь своим ходом. Долгое время он странствовал по свету, то в одиночестве, то в компании нищих, с которыми познакомился в дороге. На самом деле Цинсюаню даже понравилось - юноша всегда мечтал вот так идти по дороге, куда глаза глядят, без присмотра, и не быть узнанным людьми. Помимо этого, Повелитель Ветра был всё таким же добрым и открытым, получая удовольствие от общения с незнакомцами.

Своего имени он не открывал, называясь не иначе как "Ветром" - что, в сущности, было чистой правдой.

Бывший небожитель за время скитаний - а бродил он без малого уже год, - понял, о чём говорил Се Лянь, пытаясь отговорить его от необдуманных поступков. Цинсюань познал и голод, и нищету, и боль от побоев, и заботу чужаков - ему встретилось множество разных людей, и каждый оставил о себе какое-то впечатление, пускай и не слишком приятное - но из этих крупинок молодой господин Ши сумел собрать полноценную картину, отражаю духовный облик человека. Было там всё: и забота, и доброта, и злоба, и обида...

Сейчас Цинсюань вернулся в Обитель Водных Каштанов - это было частью их с Се Лянем уговора. Принц попросил Цинсюаня вернуться спустя год, чтобы повидаться. Кроме того, Се Лянь и Хуа Чэн незаметно приглядывали за юношей всё это время - серебристые бабочки тихонько следовали за ним бесшумными тенями. Иногда Цинсюань замечал их - то взметнётся в небеса серебряное сияние, то тихий звон огласит тишину старого леса...

***

Храм Водных Каштанов встретил Цинсюаня тишиной и запахом пустующего дома. Пол, и все поверхности в комнате покрывал слой лёгкой пыли, на потолке и по углам виднелись тонкие ниточки паутины.

Обстановка домика осталась прежней - всё та же обшарпанная мебель, тонкие циновки и столик для подношений, на нём - горстка давно засохших фруктов и чёрствая маньтоу - прежде мягкая булочка буквально превратилась в камень - её не то, что нельзя было откусить - её вполне можно было использовать как орудие труда или убийства...

Смахнув пыль со столика для подношений и низкой скамеечки, найденной в дальнем углу, Цинсюань уселся на неё, и, развязав мешок, извлёк из него пару лепёшек да горсть сушёных фруктов - весь оставшийся запас провизии.

Затем, пошарив рукой в мешке ещё немного, небожитель бережно вытащил несколько палочек благовоний и зажёг.

Затем, взяв в руки маньтоу - уже давно холодную, но всё ещё вполне съедобную, Цинсюань положил её на столик для подношений, вознося молитвы божеству.

Закончив с ритуалом, Ши Цинсюань спокойно принялся за еду, а затем, почувствовав дикую усталость, не раздеваясь улёгся на жёсткую циновку, моментально провалившись в глубокий сон.

***

- Ваше Высочество, постойте! Куда вы так спешите?

Перед Цинсюанем стоял молодой даос, хрупкий, но крепкий - красота нежного лица не могла ввести в заблуждение его лучшего друга.

Узкая талия, длинные ноги, густые волосы по пояс и белое монашеское облачение - именно таким он и был - Его Высочество Наследный Принц.

- О, я должен уйти. Прошу меня извинить. - Нежный голос звучал открыто и умиротворяюще. -Я должен как можно скорее попасть в мир смертных, - оборачиваясь, улыбнулся принц.

Тонкие персиковые губы изогнулись в мягкой улыбке, на щеках разливался румянец, а глаза сияли ярче самых ярких звёзд.

Се Лянь встретился взглядом с Цинсюанем, и в тот же миг глаза его удивлённо распахнулись.

- Повелитель Ветра? Вы здесь?

- Я... Се Лянь? Что это значит? Где - "здесь"?

- Здесь. На Верхних Небесах. Разве вы не заметили? - Удивился принц.

Удивлённо оглянувшись по сторонам, Цинсюань округлил глаза - и правда, обстановка была до боли знакомой - это же центральная улица Столицы, ведущая прямиком к дворцу Шэньу!

- Я... Неужели я... Вознёсся? - На глаза Цинсюаня навернулись слёзы. Как же он скучал!

Под пристальным взглядом Се Ляня, удивлённо следившего за ним, Цинсюань стоял посреди дороги, и плакал - горячие слёзы катились в три ручья, руки юноши дрожали, и он всё повторял:

- Я вернулся... Вернулся... Вернулся!

- Пойдем, Цинсюань! - Се Лянь схватил Ветерка за руку, и, крепко сжав маленькую ладошку, потащил за собой.

Цинсюань быстрым шагом следовал за ним, попутно стараясь успокоиться и, как можно незаметнее стереть с лица слёзы широким рукавом любимого зелёного ханьфу.

- Цинсюань, успокойся. - Твёрдо сказал юноше его спутник. - Вытри сопли. Что ты разнылся, как юная барышня?

- Что? - От удивления небожитель замедлил шаг. - Я...я просто... - Всхлипывая, попытался было сказать он. - Я....

- Замолчи! Терпеть не могу сопли! Вот же ж свалился на мою голову!

Цинсюань шокировано слушал - ему вдруг показалось, что он уже где-то слышал что-то подобное... Но где? Он попытался вспомнить, но ничего не получалось. И этот голос... Вроде бы он принадлежал Се Ляню, однако Его Высочество никогда не говорил с ним в таком тоне. Ни разу.

Нехорошее предчувствие забралось под кожу, заставив Цинсюаня задохнуться. По телу побежали мурашки - мерзкое ощущение! Липки страх в мгновение ока охватил юное сердце. Сбившись с шага, Цинсюань запнулся и, замедлившись, попытался вырвать руку из плена холодных ладоней.

Постойте....

ХОЛОДНЫХ?

Будто прочитав его мысли, "Се Лянь" до боли сжал кисть Цинсюаня, не отпуская - наверняка синяк останется.

Вскрикнув то-ли от боли, то-ли от страха, Цинсюань ещё раз безуспешно дёрнулся.

- Уймись! - Рыкнули на него. "Се Лянь" ещё раз дёрнул руку Цинсюаня, оборачиваясь. В страхе вскинув глаза на лицо человека перед собой, Ветерок страшно завопил и задёргался, как ненормальный, всё ещё надеясь вырваться.

На него равнодушно и зло глядели два золотых глаза.

- Цинсюань, хватит! - Грубо схватив за хрупкие плечи, небожителя пару раз встряхнули. Цинсюань заплакал навзрыд, дёргаясь всем телом и крича.

Внезапно он почувствовал резкую боль - она обожгла правую щёку, отрезвляя помутившийся рассудок.

Хэ Сюань, поджав губы, глядел на него, недовольно хмурясь. В глазах демона плясали до ужаса знакомые огоньки.

- Успокойся! - Ещё раз встряхнув Цинсюаня, словно тряпичную куклу, молвил Черновод. - Иначе я сломаю твою хрупкую шейку! Цинсюань, очнись! - Голос звучал уже глухо, как под водой, а затем...

***

- Цинсюань, очнись! Это сон! Это только сон! Эй! - Молодой человек ещё раз хлестнул Повелителя Ветра по лицу, стараясь привести в чувство.

Наконец Небожитель распахнул глаза, и, всё ещё крича, обвёл невидящим взглядом комнату.

Перед глазами всё плыло, и он не смог разглядеть даже лицо сидевшего перед ним. Пару раз моргнув, он привёл зрение в норму, и понял, что лежит на полу, а рядом сидит Се Лянь, держа его за плечо - на этот раз принц был со своим настоящим лицом.

- Ва-Ваш-ше Вы-Высоч-чество? - Заикаясь, выдавил он. Цинсюань настороженно глядел на друга, опасаясь, как бы это не оказалось очередной частью ужасного кошмара.

Се Лянь обеспокоенно глядел на него. Он надеялся, что время лечит, и новая встреча с Цинсюанем будет более спокойной.

В конце концов он аккуратно погладил друга по плечу, улыбнулся и мягко ответил:

- Да, это я. С возвращением, Повелитель Ветра. Расскажете, что вам снилось?

Цинсюань судорожно вдохнул, пытаясь унять дрожь, и натянуто улыбнулся.

Он снова дома.

Глава 18 Душа демона

Хэ Сюань... Скучал.

Он заметил не сразу - прошло немало времени, пока он вдруг не понял этого.

С тех пор, как Хуа Чэн и Се Лянь разыскали Цинсюаня, прошло несколько дней - всё это время Черновод не находил себе места от беспокойства. Одно дело - желать смерти ненавистному божеству, и совсем другое - наблюдать за едва дышащим искорёженым и переломаным телом, покоящимся на алой кровати.

В сердце демона забрались тревога и страх, и унять эти чувства никак не получалось.

Хэ Сюань злился сам на себя за это - и ненавидел. Он не мог найти себе места или занятия, то бродя в безделии по замку, то переминаясь у дверей Дома Блаженства - Хуа Чэн, по просьбе Наследного Принца, позволил ему посещать Призрачный город.

Нельзя сказать, что демону было нечем заняться - помилуйте, в Чёрных Водах подчас такое творится.... За обитателями подводного мира только глаз да глаз.

Однако Черновод не мог заниматься своими делами, постоянно в мыслях возвращаясь к Цинсюаню. Каждый жест, крик и слово - он запомнил всё, что говорил ему Цинсюань. Запомнил боль, которую причинил ему, и обречённость его глаз...

Теперь, мучаясь своими мыслями, демон перебирал их, словно драгоценности в шкатулке - медленно, внимательно изучая.

Это всё, что ему осталось - ждать, наблюдая, и думать.

Наконец Цинсюань пришёл в себя. Какое же облегчение испытал демон!

Однако...

Он не мог показать своего облегчения. Не мог зайти в покои к Цинсюаню, заговорить с ним, или, хотя-бы, заглянуть ему в глаза.

На это было несколько причин.

Во-первых, Черновод не знал, что он мог бы сказать Цинсюаню - никаких слов не нашлось бы.

Во-вторых, он точно знал, что он увидит в глазах небожителя - в его памяти надолго отпечатался взгляд юноши - огромные, широко распахнутые глаза, с непролитыми водопадами слёз, объятые животным страхом. Страх - или даже животный ужас, боль и обречённость - вот, что засело во взгляде божества. Этим было пропитано всё - начиная от внешнего вида Цинсюаня, заканчивая каждым нервным движением его рук и дрожанием плеч...

Что касается самого Черновода - он никак не мог понять, что же вызвало в его душе проблему чувств, заставляя сердце болезненно сжиматься, а разум - метаться в безумной попытке найти ответы на многочисленные вопросы.

Черновод приходил каждый день. Стоял, прислонившись спиной к двери, и слушал. Слушал каждый шорох из заветной комнаты, стараясь представить, чем же сейчас занят Цинсюань. По большей части в комнате стояла тишина - Цинсюань лежал в кровати, лишь изредка поднимаясь - травмы не давали долго напрягаться. Иногда слышался тихий шелест страниц - Цинсюань читал книги. Когда к нему приходил Инь Юй - стремительно и бесшумно шествовавший мимо демона, молчаливо бросая на него не читаемые взгляды - покои наполнялись звуками стекла, шорохами одежды и повязок, заглушёнными стонами Цинсюаня. Наследный Принц также навещал друга - один, или даже два раза в день - когда гостил у Хуа Чэна, не занятый делами Божества. Се Лянь и Ши Цинсюань говорили. Долго. Беседы были всякие - обо всём и ни о чём, о погоде и настроении, последние новости в мире смертных и на Небесах - Се Лянь делился наблюдениями, стараясь порадовать и приободрить друга как только мог. Главное - отвлечь Ши Цинсюаня от грустных мыслей, не давать чувствовать себя покинутым и ненужным.

В этом Черновод мысленно отдавал принцу должное - длинные беседы, как и в принципе любые разговоры, выражения эмоций и чувств - никогда не были сильной стороной вечно замкнутого в себе Хэ Сюаня.

Так проходили дни. День сменял утро, а затем уплывал, сдавая позиции царице-ночи.

По ночам Цинсюань плакал. Черновод слышал это один раз - тогда он остался в Призрачном Городе на ночь - Хуа Чэн приказал помочь ему с какими-то "ужасно важными делами", хотя и ежу было понятно, что князь демонов в состоянии был решить свои проблемы одним взмахом руки. Просто Хуа Чэну нравилось использовать Хэ Сюаня как слугу - из-за долгов тот не мог ослушаться прямого приказа, а Хуа Чэн не мог отказать себе в таком удовольствии.

Так вот, когда Хэ Сюань, наконец, закончил, проходя по коридору, освещённому вереницей тянувшихся под потолком красных фонариков - Собиратель Цветов под Кровавым Дождём не оставил ни одного тёмного уголка в доме, опасаясь, как бы Се Лянь, будучи его гостем, не потерялся и не врезался во что-нибудь. С удачей Наследного Принца это было обычным делом. - Хэ Сюань притормозил у ставшей уже, практически, родной двери - и услышал сдавленные рыдания, заглушённые, судя по звуку, чем-то мягким, - видимо, молодой человек плакал в подушку. Затем Черновод различил тихий голос Наследного Принца,- и когда только успел туда попасть?- говорившего что-то - ласково и успокаивающе.

- Это только сон, Цинсюань. - Говорил принц тихим голосом. - Ты в безопасности. Тебе нечего бояться.

- Но... я... - слова звучали отрывисто - из-за слёз и рыданий Цинсюань не мог говорить связно. - Я был там, и... Это было так правдиво! Слово я снова в темнице, и... я... Так тем-мно и страшно... А...А ещё он...Он ул-лы-бал-ся! Смот-трел, и ул-лы-бался, предс-став-ля..ешь?

- Тихо, уже всё закончилось. Не вспоминай, не надо. Все прошло, и теперь всё будет хорошо. Я тебе обещаю...

От этого признания Цинсюаня сердце Черновода сжалось, - у Се Ляня, наверняка, тоже, - пуская в себя чувство вины.

***

А потом Цинсюань ушёл.

Хэ Сюань не смог с ним даже увидеться.

Всё, что ему оставалось - прибегнуть к помощи Се Ляня. Так он и поступил. Черновод просил его передать Цинсюаню слова извинений, однако - Хэ Сюань слышал - Цинсюань не пожелал даже слушать.

А потом он ушёл.

Собрал в котомку провизию и самое необходимое - Се Лянь старался помочь, чем только можно - и вышел за дверь, оставляя за собой прозрачный шлейф крови и слёз, - с надеждой глядя на дорогу, ведущую вперёд.

Хэ Сюань хотел было последовать за ним - нагнать, схватить за руку и выплеснуть на него всё, что наболело - обиду и слёзы, слова извинений и мольбу о прощении...

Однако его остановил строгий взгляд Хуа Чэна, стоявшего, как оказалось, практически за спиной.

Тогда демону ничего не осталось, как покинуть Призрачный город и вернуться в своё логово.

И он ждал.

Спустя, примерно, полгода - время, за которое вполне могли бы появиться хоть какие-то новости о Цинсюане, - Хэ Сюань понял, что ему ужасно не хватает его - маленького небожителя, долгое время стоявшего рядом, что успело стать привычным.

Последующие дни стали пыткой - они тянулись медленно и раздражающе. Хэ Сюань не мог избавиться от гнетущего чувства потери, и за какое дело бы ни взялся, везде ему стал мерещиться Цинсюань - тот, каким он его запомнил ещё с их совместного приключения в Баньюэ - весело смеющийся образ в просторных лёгких одеждах. В одной руке - веер, за поясом - метёлка, свободной рукой он хватает за руку "Мин-Сюна", и, не прекращая заливисто хохотать, щрбечет что-то непонятное.

Хэ Сюань запомнил всё.

Его лицо.

Тонкий нос, заострённый подбородок и открытый лоб. Нежные губы - мягкие, словно лепестки цветов, вечно растянутые в улыбку, от которой становилось видно белоснежные зубы и розовый язык, без умолку болтавший глупости.

Его голос.

Тонкий, мягкий и чарующий. Звонкий смех и дурацкую привычку цокать языком. Возмущение, звучавшее в нём в моменты недовольства и обиды.

Его волосы - каштановый водопад прядей, стянутых зелёной лентой. Длинные - почти до талии, и мягкие, как шёлк.

Его глаза.

Два изумруда - огромные, блестящие, с каймой пушистых ресниц и тонкими бровями.

Хрупкое, но крепкое тело - изнеженное и ухоженное, почти как у какой-нибудь принцессы. Тонкие пальчики белых рук и длинные ноги - хотя и не такие длинные, как у самого Черновода, - в моменты их споров недовольно притопывавшие по земле.

Белые руки с длинными пальцами - мягкие и нежные, цепко хватающие за рукав, и отвешивающие шуточные шлепки - в глазах Цинсюаня в такие моменты сияли хитрые огоньки, а сам он готов был расхохотаться.

Светлый образ юноши грел сердце, но последние воспоминания о Цинсюане не заставляли себя ждать, услужливо подсовывая уродливые картинки.

Лицо - заплаканное, исцарапанное и опухшее. Под глазами - чёрные круги, на лбу - шишка, с уголка рта стекает кровь.

Голос - сорвавшийся, хрипящий - совсем не похожий на прежний.

В каждом слове - слёзы, в каждом крике - не передаваяемая боль.

Волосы - грязные, спутанные и слипшиеся от крови.

В глазах - животный ужас, ожидание новой боли и мольба о помощи - сгодилась бы и смерть...

Всё тело покрыто кровоподтёками, синяками и царапинами. Лилово-красно-зелёного цвета, истощённое до невозможности, с торчащими коленками, и кожей, обтянувшей скелет тонкой пленкой, что ещё чуть-чуть, и порвётся.

На руках - ни одного живого места. Костлявые пальцы с отросшими ногтями - грязными и обломанными, со сбитыми в кровь костяшками - смотреть больно.

Кисти рук обмотаны пропитавшимися алой кровью повязки. Под ними - тонкие швы, ещё не ставшие полноценными шрамами - результат ужасного решения Цинсюаня свести счёты с жизнью. В тот раз Черновод едва успел. Ещё немного, и....

***

Демон закрывает глаза и быстро трясёт головой в безнадёжной попытке отогнать ужасное видение.

Безуспешно. Картинки мелькают всё быстрее, отчего голова начинает кружиться.

Так каждый раз.

Даже когда ему удаётся отбросить ненужные мысли, приносящие тревогу - Черновод знает - это ненадолго. Всё повторяется из раза в раз, словно он попал в петлю времени, и вынужден до конца своих дней проживать одни и те же события прошлого.

Хэ Сюань с силой бьёт кулаком в стену - слишком сильно - по черной мраморной плитке расползается паутинка трещин - их уже много - следов, оставленных стальным кулаком.

Хотя...это громко сказано. Разбитые костяшки краснеют - из повреждённых участков кожи выступает кровь. Вся рука болит невозможно - от кончиков пальцев и до самого плеча расползается боль.

Хэ Сюань терпит. Физическая боль помогает отвлечься, когда совсем плохо - заставляет выплыть из круговорота мыслей, отвлекая от душевных мук.

Хэ Сюань не мазохист. Ему нисколько не нравится калечить себя. Он просто не способен себя контролировать, когда эмоции берут верх над разумом.

Медленно передвигаясь по комнате, Черновод находит нужное зелье, и, шипя от боли, толстым слоем кое-как покрывает поврежденную руку. Действия его скованы и неуклюжи - не так-то просто всё делать одной рукой.

Обработав травмированные пальцы, Хэ Сюань неловко обматывает руку первым попавшимся куском ткани - он мог бы этого и не делать, - любые раны быстро заживают на нем, - но ему этого хочется.

Затем, опустившись в кресло, демон укладывает руки на стол - левая рука придерживает правую, и опускает голову на грудь.

Каменная маска идёт трещинами, оголяя скрытые прежде чувства.

По бледной щеке скатывается одинокая слезинка, никак не связанная с физической болью.

Глава 19 Снова Призрачный город

Натянутая улыбка практически сразу сошла с лица Небожителя - недавний кошмар заставил дрожать, а дыхание не приходило в норму.

Цинсюань сидел, силясь взять себя в руки. Се Лянь молча ждал.

Когда, казалось, молодой человек совсем успокоился Се Лянь протянул ему руку, предлагая свою помощь. Однако Ши Цинсюань лишь отчуждённо на неё посмотрел, и самостоятельно, хотя и с трудом - ноги тоже дрожали - поднялся.

Наследный принц повернулся, и, приобняв друга за плечи, повёл его к выходу.

- Идём, Цинсюань. Я очень рад, что ты вернулся. Признаться, я переживал, что ты забудешь о нашем уговоре, или будешь слишком далеко, или занят, - и не сможешь прийти....

Се Лянь говорил что-то, шагая по пыльной дороге, но Цинсюань его не слушал. Он напряжённо размышлял.

- Нет. - Вдруг твёрдо сказал он.

- Что? - Се Лянь замолчал и остановился, непонимающе глядя на друга.

- Я не пойду. Я никуда с тобой не пойду. Пусти! - Голос звучал уверенно и звонко, но Се Лянь уловил в нём тонкий отзвук страха.

- В чём дело? Цинсюань, что происходит? - Принц отпустил Цинсюаня, заглядывая ему в глаза. - Я что-то не так сделал? - Тише добавил он.

- Я тебе не верю! Ты... Ты кто такой?! - Запнувшись, вскрикнул Ветерок.

- Я... - Се Лянь осёкся, не зная, как реагировать на подобное. - Цинсюань, я - Се Лянь. Неужели ты не узнал меня?

- Ты - Его Высочество Наследный Принц Сяньлэ, или только прикидывается им?! Докажи, что это ты! - Топнув ногой, Ши Цинсюань скрестил руки на груди и поддал губы, внимательно глядя на собеседника.

Больше вестись на демонические козни он не намерен. И пусть только кто-нибудь попробует сдвинуть его с места! Он никуда не пойдет, пока не будет знать.... - Золотой огонёк упрямства сверкнул в посеревших глазах человека.

- Я... Цинсюань, как я должен доказать это? - Се Лянь согласился, не задумываясь - если Цинсюань так озабочен этим, ему не трудно пойти навстречу, лишь бы успокоить друга.

- Ты помнишь тот раз, когда мы попали в земляные пещеры под Призрачным городом? - Прямо спросил Цинсюань, внимательно глядя в глаза Се Ляня. - Тогда нас чуть не сожрала пара червей. Скажи мне, какое число на костях тогда выпало?

- Я... я не уверен, что это важ...- Начал было Се Лянь, однако юноша, Топнув ногой, перебил его, вскрикнув:

- Ответь!

Се Лянь удивлённо окинул его взглядом, а затем, мысленно возвращаясь в тот давний день, воскресил в памяти события и спокойно ответил:

- Выпала семёрка. На одной кости - двойка, на другой - пятёрка.

Цинсюань с трудом выдохнул сквозь сжатые зубы, удивлённо отметив, что не дышал до тех пор, пока не услышал ответ.

- Ладно. - Ответил он, всё ещё напряжённо глядя на принца. - Второй вопрос. Какого цвета были одежды на мне, когда мы с вами официально познакомились?

- Повелитель Ветра, на вас были белые одежды. - И снова в точку. Се Лянь точно знал, о чём говорит.

Цинсюань цокнул языком, выражая таким образом предельное напряжение чувств, и, не сводя взгляда с принца, сказал:

- Хорошо. Я вам верю. Ответьте мне ещё на один вопрос... - Задумавшись, он помолчал с минуту, а потом вдруг неожиданно сказал:

- А, впрочем, не стоит. Я вам верю. Мне хватит и двух честных ответов. - После этого Цинсюань слегка улыбнулся краешком губ, ухватил Се Ляня за рукав неизменного белого ханьфу - даосское одеяние, похоже, скоро станет с Наследным Принцем одним целым, - потащил его за собой по улице.

Неожиданная смена событий так поразила Се Ляня, что он не мог найти слов, чтобы что-нибудь сказать, а потому ему оставалось лишь следовать за спешащим вперёд другом.

"И, всё-таки, он точно изменился. На глаз не видно, однако Цинсюань уже не просто мальчишка. С ним точно случилось что-то ещё..." - промелькнуло в голове принца.

***

Хуа Чэн сидел в Игорном Доме, со скучающим выражением лица наблюдая за приевшейся картиной. - Там, за красным балдахином, у подножия лестницы, ведущей прямиком к его месту, царили шум и суматоха. Кто бы сомневался! Желающих сыграть здесь, поставив на кон что угодно, меньше не становилось, сколько бы времени не прошло.

Бродячие торговцы, примерные даосы, отступившие от приемлемого пути, разномастная демоническая публика и простые бедняки - все, кто находил возможность попасть сюда тем или иным путём, непрерывным потоком стягивались в самое сердце Призрачного города.

Разве что Небожителей в последнее время стало несколько меньше - их места занимали демоны, коих с каждым разом становилось всё больше.

"Неужели на Небесах что-то затевается? Надо будет поговорить с Се Лянем" - промелькнула мысль в голове Градоначальника.

Его Превосходительство скучал. Скучал по своему Принцу. Вот уже три дня Се Лянь не посещал его резиденцию, поскольку был занят работой в Небесной Столице. Хуа Чэн, как и всегда в такие дни, предавался светлой грусти - хотя Его Высочество и был теперь Его Божеством уже во всех смыслах, но между ними иногда вставала стена из работы, которую Се Лянь должен был выполнять. Хуа Чэн пытался уговорить его совсем бросить это дело - разве не лучше весело проводить время в Призрачном Городе, где Сань Лан рядом, и не думать ни о чём? Однако Се Лянь был непреклонен.

"Как я могу, Сань Лан?" - Он удивлённо заглянул в лицо демона, а тому показалось - в самую душу...

В итоге Хуа Чэн тогда обиделся и два дня не разговаривал с принцем. Почему два? Как правило, больше трёх дней ни одна их ссора не длилась - любовь была не такой уж лёгкой, как оказалось, однако пребывание в разлуке для этих двоих было сродни ужасному наказанию. Потому все их обиды быстро сходили на нет, бог и демон находили компромисс, и наступала идиллия.

Периодически Се Лянь пропадал на несколько дней - такое случалось, и Хуа Чэн привык, но в такие дни у него всегда было плохое настроение, скука снедала его, и ничто не радовало. Вот и сегодня был такой день - Се Ляня не было, и Хуа Чэн уже подумывал лично отправиться за ним. Однако его остановил Инь Юй, сказав, что он должен остаться в резиденции, ведь при таком скоплении нечисти снова начнутся беспорядки, как только Градоначальник покинет свой пост. В прошлый раз так и произошло. И хотя непорядки уладились быстро, и Хуа Чэн наказал виновных, теперь он хотел проконтролировать демонов, во избежание новых волнений.

По сути ему ничего не приходилось делать - одно его присутствие заставляло всех присутствующих вести себя тихо и предельно вежливо - никто не хотел попасть под горячую руку самого Градоначальника. А учитывая его хандру - иначе это состояние было не назвать, демоны были предельно осторожны, ведь именно отсутствие Наследного Принца вызывало у Хуа Чэна раздражение и тревогу, и он мог сорваться в любой момент...

Инь Юй, стоявший позади Хуа Чэна, вдруг подался вперёд, и, наклонившись, прошептал ему на ухо несколько слов.

И ситуация тотчас же изменилась. Хуа Чэн подобрался, поправил полосы, расправил складки алого наряда, и, поднявшись на ноги, стремительно отдёрнул занавеску, начиная спуск по ступеням, устланым красным ковром.

В зале раздался оглушительный вопль - все присутствующие побросали кости, отвлеклись от ставок и споров, и разразились радостными приветственными криками.

Особо резвые посетители бросились вперёд, в попытке лучше рассмотреть Градоначальника, сказать лично ему что-то очень важное или коснуться края красных одежд.

Хуа Чэну хватило одного взгляда, чтобы они шарахнулись от него в сторону, круто изменив направление. Возникло столпотворение - задние ряды наседали на передние, а передние, развернувшись, ломились обратно к столам. Хуа Чэн усмехнулся, скривив губы. Тут он вдруг остановился - в ноги ему врезался кто-то маленький. Остановившись, Собиратель Цветов под Кровавым Дождём опустил голову, и внимательно оглядел оказавшегося перед ним.

Это была девочка лет пяти - два хвостика чёрных волос, белое платьице и тонкие пальчики, которыми она ухватилась за серебряную бабочку - одну из тех, что украшали его сапоги. Огромные глаза, широко распахнутые, глядели на него снизу-вверх, в окружении пушистых ресниц похожие на два чёрных солнышка.

Под пронзительным взглядом самого Градоначальника малышка испуганно дёрнулась, глаза наполнились слезами, а малиновые губки задрожали.

Толпа притихла. Демоны, люди, призраки - все, затаив дыхание, смотрели на представшее пред ними зрелище. Кто-то - испуганно, кто-то - в предвкушении чего-то... Чего?

Тишину зала нарушил голос вскрикнувшей женщины в простых серых одеждах - по-видимому, та пришла сюда вместе с ребёнком, но в толпе девочка потерялась.

Испуганно прижав руку ко рту, женщина попыталась пробиться к дочери, недоверчиво глядя на хозяина этого места.

Уловив её порыв, толпа расступилась, образовав коридор, по которому мать бросилась к ребёнку, нервно сжимая руками подол длинной юбки.

Хуа Чэн тем временем, убедившись, что это только ребёнок, наклонился, и, разжав маленькие пальчики, поднял девочку на руки, аккуратно прижимая к себе. Малышка дрожала от страха и холода - температура их тел различалась, и её охватил озноб. По пухлой румяной щёчке скатилась слезинка, которую Сань Лан аккуратно стёр пальцем, и с любопытством принялся рассмотривать.

Тем временем подоспевший Инь Юй остановился рядом, и что-то тихо прошептал. Хуа Чэн обернулся, ответил что-то так же тихо, и Посланник Убывающей Луны с поклоном отошёл.

Демон обернулся к матери, нервно теребившей передник, встревоженно глядевшей на дочь в чужих руках.

- Как её зовут? - Спокойно спросил демон.

- Лифен* - пробормотала женщина, склонив голову. Голос её дрожал. - Простите, Господин. Я пришла сюда за помощью, а дочь не с кем было оставить. Потому я взяла её с собой, но она убежала, и потерялась. Простите, что она вам помешала. - И, снова низко поклонившись, молодая девушка замолчала, сложив руки в молитвенном жесте.

Хуа Чэн слушал её в пол-уха. Всё своё внимание он устремил к ребёнку.

- А-Фен... - Протянул он, будто бы пробуя имя на вкус. - Стало быть, приятный аромат.... Ты красавица.

(*Лифен – милый сердцу и душе аромат.)

Затем он поднял руку, и в воздухе запорхали три серебряные бабочки, то приближаясь к лицу девочки, то облетая её кругами. Зачарованная невиданным зрелищем девочка перестала плакать. Маленький ротик растянулся в улыбке, являя взору белоснежные зубки. А когда она засмеялась, пытаясь поймать крылатых красавиц, окружающие услышали её смех, разливающийся в воздух, словно звон маленьких колокольчиков.

Всё присутствующие облегчённо выдохнули, и зал наполнился бормотанием: "Вот! Даже дети любят Его Превосходительство!", "Да-да! А сам он как нежен с ребёнком! Словно со своим!", "Какая красивая малышка, правда? Такие милые щёчки, малюсенькие пальчики...", "Она очаровательна!"...

Не обращая внимания на бормотание толпы, Хуа Чэн взглянул на мать, и приказал ей подойти. Женщина послушалась. Аккуратно передав ей в руки ребенка, Сань Лан потрепал девочку по чёрной макушке, и, коснувшись холодными губами белого лобика, надел ей на шею серебряную подвеску с маленькой бабочкой - никто не заметил, откуда он её достал, и удивлённые шепотки разбежались по залу, как круги на воде..

- Инь Юй. - Подозвал Хуа Чэн.

- Да, Ваше Превосходительство? - Слуга был тут как тут, готовый исполнять любые указания своего господина.

- Инь Юй, обеспечь эту девушку тем, за чем она пришла. Затем проводи в гостевые покои, и дождись меня там. Я скоро вернусь, и хочу поговорить с ней.

- Вас понял. Будет исполнено. - Отчеканил Инь Юй, и, подойдя к девушке с ребёнком, попросил:

- Госпожа, прошу, следуйте за мной.

Неуверенно переступив с ноги на ногу девушка бросила вопросительный взгляд на демона.

Хуа Чэн, не оборачиваясь, уже шагал к выходу, не оборачиваясь.

Ей ничего не оставалось, как следовать за Посланником Убывающей Луны.

А-Фэн, улыбаясь, сжимала в кулачке маленький подарок.

***

- Гэ-гэ! - Завидев Принца, Хуа Чэн зашагал прямо к нему, улыбаясь. В глазах виднелось облегчение и радость от новой встречи.

- Сань Лан! Медленно идущий небожитель поднял голову, и, улыбнувшись, помахал демону рукой.

- Прости, Гэ-гэ. Я хотел тебя встретить, но у меня неожиданно появилось небольшое дело, и я опоздал. - Хуа Чэн виновато улыбнулся, обнимая своё сокровище.

- Как хорошо, что ты встретил нас, Сань Лан! Цинсюань устал, так что я тоже немного задержался. Не беспокойся, всё впорядке.

Лишь после этого Хуа Чэн обратил внимание на неприметного юношу, стоявшего за спиной принца. Молодой человек смущённо переминался с ноги на ногу, опуская глаза.

- Цин.... Повелитель Ветра? - Голос демона прозвучал несколько удивлённо.

Откликаясь на свой прежний титул, юноша поднял голову, однако, встретившись взглядом с Хуа Чэном вздрогнул, и, снова опустив голову, уставился на свои ноги.

- Собиратель Цветов под Кровавым Дождём. - Неслышно прошептал он в знак приветствия.

- Рад видеть вас в добром здравии. - Вежливо продолжал демон. На самом деле ему не так важно было знать, что Цинсюань здоров, но ему был важен Се Лянь. А потому он решил проявить учтивость.

- Спасибо. Я тоже... - Цинсюань хотел сказать "Рад вас видеть", но конец фразы остался на языке.

Хуа Чэн хотел положить руку на плечо Ветра, но Цинсюань отшатнулся, и рука демона, соскользнув, повисла в воздухе.

Хуа Чэн невесело хмыкнул, что-то понимая, и, приобняв Се Ляня за плечи, сказал:

- Прошу за мной.

Цинсюань бросил нервный взгляд на этих двоих.

Се Лянь поймал его взгляд, и, ободряюще улыбнувшись, потянул за собой.

Глава 20 Новая встреча

Цинсюань сидел в Доме Блаженства - именно сюда привёл его Се Лянь, - и пил горячий ароматный чай. После долгого пути, холодных ночей и тревог последних дней это было тем, что нужно для души - стакан чая в компании друзей.

Ши Цинсюань никогда не думал прежде, что однажды может чувствовать себя так хорошо.

Конечно, он и до этого любил проводить время с друзьями, устраивать пиры и вести непринуждённые беседы, однако всё это было совсем другим.

Молодой человек чувствовал себя Дома. Ему было мягко сидеть в дорогом кресле, тёплый халат мягко щекотал нежную кожу, а горячий чай обжигал внутренности, согревая душу.

Се Лянь сидел рядом, наблюдая за ним. Принц ни о чём не спрашивал и ничего не говорил, хотя ему очень хотелось. Он заметил напряжение, скованные движения и тревогу в глазах друга, а потому решил дать ему время. Не так уж и важно, где он пропал весь год - главное, что он вернулся. Живой и здоровый, а это - главное. А что касается его приключений... Захочет - сам расскажет. Самое главное - не давить на него.

Поэтому Се Лянь молчал. Цинсюань тоже ничего не говорил, сосредоточенно отпивая чай маленькими глотками и оглядывая интерьер комнаты. Здесь всё радовало глаз. Дорогая мебель, алые волны тканей, мягкие ковры и знакомые занавески...

Здесь пахло Домом - почти забытый за время странствий запах, знакомые лица и забота друзей.

- Цинсюань... - мягко начал Се Лянь, внимательно глядя на Повелителя Ветра. - Как твои дела? Расскажешь, как провёл этот год? Я надеюсь, у тебя всё хорошо?

Цинсюань смущённо улыбается, опустив глаза. Замечает несколько чаинок, вертикально плавающих в чашке, крепче сжимает её руками, и медленно выдыхает.

Он чувствует интерес принца, но не знает, что сказать. С ним столько всего случилось... С чего бы начать? А может, просто молчать? Как бы он стал рассказывать о своих похождениях? В красках описать зимние ночи, когда он сидел в обвалившемся сарае заброшенного дома, кутаясь в лёгкую накидку, без крошки хлеба? Или о том, как бежал по грязным улочкам чужого города, спасаясь от погони торговца с собакой, который втридорого продал ему пару фруктов, а когда Цинсюань возмутился - прогнал его? Или о той драке, в которую он ввязался, защищая на улице ребёнка? Нет. Точно нет. Это не то, что хочется вспоминать. Тогда о чём сказать?

Чашка начинает мелко дрожать в худых руках - дрожь в теле возникает неожиданно, удивляя Цинсюаня. Давно такого не было.

- Хорошо. - Медленно отвечает он, стараясь скрыть дрожь в голосе. - У меня всё хорошо. Спасибо, Ваше Высочество. - Он поднимает глаза на Принца, и спокойно улыбается. У него правда всё хорошо. Здесь и сейчас прошлое не имеет значения. Ни к чему портить спокойную обстановку.

Се Лянь внимательно смотрит ему в лицо, стараясь понять, врёт Цинсюань или нет. Если да - то зачем? Если нет - тогда почему так дрожит рука, сжимающая чашку?

- Хорошо. Я рад, Цинсюань. Не волнуйся, я не стану заставлять тебя что-то говорить. Расскажешь, как будешь готов. Не волнуйся.

- Спасибо, Ваше Высочество. Простите, я бы хотел вам рассказать, но не знаю, с чего начать, и стоит ли оно вашего внимания.. - Тихо говорит человек, поднося к губам чашку из белого фарфора.

- Скажи, Цинсюань, а что... Что тебе снилось? Когда я нашёл тебя, ты так кричал.... - Вспомнил Се Лянь о происшествии в Храме Водяных Каштанов.

"Цзынь!" - Фарфоровая чашка выскальзывает из рук юноши, и, ударяясь о поверхность стола, разлетается на куски. Чай выплёскивается, отчего стол и рукав Цинсюаня мгновенно пропитывает горячая жидкость.

Цинсюань испуганно глядит на принца, резко подскочившего со своего места. Се Лянь хватает его за другую руку, отдёргивая от опасной близости стола.

- Цинсюань! Ты впорядке? Прости меня, пожалуйста. Я не хотел. - Се Лянь быстрым движением разрывает рукав на одеждах Цинсюаня, освобождая правую руку. - Как твоя рука? Я сейчас... Снимай скорее! - И принц бросается прочь из комнаты, спеша найти аптечку.

На крики из соседней комнаты выбегает молодой мужчина, с маской на лице.

- Ваше Высочество? В чём дело?! Вы поранились?! - Восклицает он, изучая Се Ляня пристальным взглядом.

- Не я. Это Повелитель Ветра... Он... Горячий чай.... Аптечка... - Се Лянь тараторит, пытаясь перевести дух, глотая слова.

- Понял. Сейчас. - И Посланник Убывающей Луны, облегчённо выдохнув, тут же торопливо скрылся за одной из дверей, через несколько минут вернувшись с лекарствами. - Пойдёмте. Сейчас.

Наследный принц шагает в обратном направлении, следом за помощником.

Толкая дверь, Се Лянь смотрит на накрытый стол, осколки стекла и влагу, растекающуюся по столешнице - остатки горячего чая. Цинсюаня в комнате нет. На открытом окне развевается прозрачная занавеска.

Сердце принца пропускает удар, и он мгновенно вызывает Хуа Чэна по Духовной Сети.

Бывшего Небожителя похитили!

Инь Юй растерянно сжимает в руках ставшие ненужными склянки.

***

Он следил. Наблюдал со стороны, неслышной тенью скользя вслед за ними.

Его он заметил сразу - хрупкий, худой и потрёпанный, но живой.

Их приветствовал Город - кругом царили шум и суматоха. Кругом кричали, галдели, бросали им под ноги ритуальные деньги и махали руками.

Лишь он один молчаливо скользил за ними, не отрывая взгляда от одного человека.

Проводив их до самого Дома Блаженства, он остался снаружи, а затем, незамеченный, пробрался внутрь запасным путём, который соорудил для себя больше года назад.

Молодые люди сидели за столом, непринужденно попивая чай. Они о чем-то говорили, но ему было не слышно.

Он ждал.

Наконец что-то происходит.

Цинсюань вдруг роняет чашку, она со звоном разбивается, заливая всё вокруг кипятком. Се Лянь вскакивает, пытается помочь, а затем, оставив Цинсюаня одного - какая удача! - выбегает из комнаты.

Хэ Сюань не теряет времени, практически в ту же минуту проскальзывает в комнату, и, подкравшись к юноше со спины, зажимает ему рот. Цинсюань дёргается, ощутив стальную хватку ледяных рук, и пинается в попытке вырваться.

Демон не даёт. Одной рукой закрывая Цинсюаню рот, другой он обхватывает человечишку другой рукой, прижимая руки.

Приподнимает, и вместе с ношей исчезает в проёме окна.

Всё происходит так быстро, что Цинсюань не успевает даже вскрикнуть.

- Если закричишь - я сверну тебе шею. - Тихий рык в самое ухо заставляет сердце пропустить удар - этот голос ему знаком лучше, чем собственный.

Сопротивляться невозможно. И он подчиняется, прекращая пинать похитителя.

Холодная рука убирается с лица, давая дышать. Цинсюань делает частые жадные вдохи.

Черновод опускает его на землю, крепко сжимая тонкое запястье. Острые когти царапают нежную кожу, и Цинсюань тихо пищит от боли. Руку убирают, отпуская.

Оказавшись свободным, Цинсюань оборачивается, поднимая голову - он уже знает, кто его похититель.

Зелёные глаза встречаются с золотыми.

Мелькает искра.

Хэ Сюань делает шаг вперёд, и, обхватив руками Цинсюаня, прижимает к себе. Действия резкие и немного....нервные? Крепкие руки сжимают в объятиях с такой силой, что, кажется, вот-вот переломают ему кости.

Цинсюань утыкается носом в плечо демона. Чёрные одежды окружают его плотным кольцом. Дышать становится тяжело. Вырваться из хватки нельзя. Сердце стучит сильно и быстро, оглушая.

Что происходит? Цинсюань никак не может объяснить себе происходящее.

Он подозревал, что Черновод найдёт его, стоит ему вернуться. Но он не ожидал, что это случится так скоро. Не мог предвидеть похищения, и, уж конечно, не думал, что его начнут обнимать.... Ведь это объятия?

Он думал, что Черновод явится, утащит в Чёрный Замок, и убьёт его. А, может быть - снова начнёт пытать....

Словом, вариантов было много, но нив одной из версий Цинсюань не выживал.

Хэ Сюань держал его, словно любимую женщину. Крепко, будто боялся потерять. Словно стоит разжать хватку - и Цинсюань исчезнет, убежит, или рассеется, подобно свету.

Он не мог его потерять. Больше не мог отпустить. Ему нужно, чтобы этот юнец был рядом. Он нужен ему, как кислород.

Хэ Сюань понял это спустя много дней после того, как потерял его. Позволил ему уйти. Но теперь он не отпустит.

Ни сегодня, ни завтра, ни через год. Он вернул своё сокровище, и делиться не собирается.

Наконец, разжав стальные объятия, Хэ Сюань взглянул на Небожителя. Надо признать, выглядел он лучше, чем год назад, однако... Всё такой же бледный и несчастный, с потухшими глазами, в порванной одежде.. Жалкое зрелище, если честно.

Цинсюань шипит от боли, и пытается прикрыть руку остатками рукава - безуспешно. Руку перехватывают, и внимательно разглядывают.

- Ай! Пусти! - Вскрикнув, требует он.

- Нет. - Холодный ответ режет, словно скальпель, острым лезвием вскрывая старые шрамы.

Под кожу, через мясо и кости - прямо к кровоточащему сердцу. Отрезая тонкие куски, снимая высохшие корочки, пуская кровь...

Возвращается былой страх, волнуя разум. Такая холодность и равнодушие... Снова.

Внезапно Цинсюань понимает, где они находятся. Мрачные своды, тёмные стены, пол... Знакомое место.

Цинсюань снова в Чёрном замке.

Хэ Сюань тащит его в противоположный конец коридора. Отворяя дверь, отпускает, бросая:

- Заходи.

Сопротивляться нет сил. Рука болит, ноги подгибаются от страха.

Цинсюань заходит, останавливаясь на пороге.

Та самая спальня. Та самая кровать, стол с книгами, и ковёр...

Хэ Сюань толкает его в спину - не сильно, просто чтобы заставить идти.

- Садись.

Цинсюань медленно подходит к кровати, практически падая - ноги подкосились в последний момент, и, если бы не кровать, он рухнул бы на пол.

Небожитель неловко забирается на высокую кровать, сжимая левой рукой простыню. Правая рука жжётся, и он держит её на весу.

Хэ Сюань подходит к нему, и приказывает:

- Снимай.

- Что? - Оторопело спрашивает Ши.

- Снимай. Руку надо обработать.

Цинсюань замер, удивлённо хлопая глазами.

Обработать. Руку. А он уж было подумал...

Значит...его не будут сейчас убивать? Это плохо. Значит, Черновод снова будет его мучить, наслаждаясь криками и слезами.

Цинсюань медлит, всё ещё не слушаясь приказа.

Хэ Сюань недовольно рычит, принимаясь самостоятельно снимать с Цинсюаня верхние одежды.

"Какой же он упрямый!" - Недовольно думает Хэ Сюань. - "Даже в такой ситуации..." - он бросает на Цинсюаня взгляд из-под сведённых бровей, и неожиданно замечает слёзы в изумрудных глазах.

Слёзы? Неужели так сильно болит рука? - Хэ Сюань действует быстрее, и, отбросив ненужную тряпку в сторону, начинает обрабатывать ожог. Кожа покраснела, и Цинсюань дёргался от каждого прикосновения Черновода. - Нет. Это страх. - Взяв немного лечебной мази из коробочки, Черновод аккуратно растирает её по поврежденной коже.

Цинсюань шипит, пытаясь вырваться, но куда уж там!

- Терпи. Иначе не заживёт. - Буркнул демон.

Когда большая часть ожога была покрыта мазью, Цинсюань заметно расслабился. Холодные пальцы демона приносили облегчение пострадавшей руке, мазь приятно пахла, и убивать его, вроде бы, никто не собирался.

- Спасибо. - Неуверенно пискнул он, когда с лечением было покончено.

- Ты устал. Отдохни. Поговорим позже. - Ответил демон, направляясь к двери.

- Позже? Но мне нужно вернуться к Се Ляню! Он не знает, где я! Ты должен отпустить меня! - Встрепенулся Небожитель.

Хэ Сюань одарил его убийственным взглядом, и нарочито медленно, смакуя слова, процедил:

- Я ничего тебе не должен. Скажи спасибо, что я лечу тебя, и ложись спать.

Цинсюань удивлённо замер, во все глаза глядя на Хэ Сюаня.

Тот, больше ничего не добавив, вышел, и дверь за ним закрылась.

Глава 21 Как поступить?

Цинсюань проводил взглядом хозяина замка, не в силах поверить в происходящее.

"Что это было? Почему он меня лечит? Почему я сказал "спасибо"? Неужели он снова..." - Цинсюань оборвал поток мыслей, мешающих, как рой мошкары. Обведя взглядом комнату, Цинсюань слез с кровати. Подойдя к столу он провёл рукой по книгам, и, вытащив одну из них - толстую и тяжёлую, наугад открыл первую попавшуюся страницу.

"Лернейская гидра - змееподобное многоголовое чудовище.

Была убита Гераклом и Иолаем по указанию Еврисфея. Убийство лернейской гидры — второй подвиг Геракла. В позднее время образ лернейской гидры стал символом зависти, войн, раздора и другого труднопобедимого зла..."

Цинсюань пробежался глазами по началу страницы, рассказывавшем о древнем чудовище. На представленной картинке была изображена мерзкая шестиголовая тварь, злобно скалившая пасти. У неё был один хвост. Каждый рот полнился многочисленным частоколом остных клыков, а во взгляде двенадцати глаз ясно читалась необузданная жажда убийства.

Не заинтересовавшись представительницей мира морских чудовищ, молодой человек хотел было перевернуть страницу, однако тут его внимание привлекли несколько страниц, вывалившихся из книги.

Листки были новыми - это было видно сразу. Белые, в отличие от пожелтевших страниц книги, и ровными - видимо, их забыли в книге, или же специально туда положили?

Нагнувшись, молодой господин Ши подобрал их, аккуратно разгладил и положил между страниц. Чернила были совсем свежими. Непроизвольно взгляд задержался на словах, написанных аккуратным каллиграфическим почерком.

Присмотревшись, Цинсюань в удивлении начинает читать. С каждой минутой глаза его всё больше расширяются. Руки дрожат, и он кладёт рукописи на стол, продолжая читать.

"...Я больше не могу сдерживаться. Эта тварь беснуется, разрывая меня изнутри. Теперь, когда Его нет рядом, я теряю контроль. Я не могу остановить это. В душе - чернота. Тьма заполняет меня, как вода сосуд - стремительно и безжалостно. Я теряю себя, и в очередной раз теряя сознание, вижу перед собой Его силуэт - он стоит, наблюдая. Я пытаюсь позвать, но Он уходит, и снова становится холодно. Я чувствую боль. Похоже, это единственное, что мне осталось - терпеть боль. Хуже этого - только видеть его спину, когда он покидает меня....''

"Прихожу в себя. Чувствую влагу - неужели это слёзы? Давно я не плакал... Больно. Я задыхаюсь. Грудь сдавливает, и я не могу сделать вдох. Помогите..."

"Сижу в Его комнате. Здесь всё пропахло им - его запах остался в комнате, напоминая о том, что он и правда был здесь.... Сколько времени прошло? Я не знаю. Не могу считать дни. Не могу есть. Голод убивает - я голоден. Но стоит увидеть еду - вспоминаю, как ел он, его смех и нелепое выражение лица. Цинсюань не умеет есть нормально - каждый приём пищи превращается в цирк. Он не был бы собой, если бы хоть раз поел, не скорчив дурацкую рожу, не облившись или не подавившись хотя-бы раз.. Интересно, где он сейчас? Надеюсь, с ним всё хорошо..."

"Больно. Просыпаюсь среди ночи. Вокруг темно. Голова ужасно болит и кружится. Дышать не получается - в груди всё горит огнём. Наверное, сегодня я умру. Поделом. Жаль только, что я так и не сказал ему..."

"Сегодня приходил одноглазый. Презрительно щурится. Сказал, что я сумасшедший. Заставляет есть под предлогом того, что если я умру, то никто не вернёт ему долг. Чёртов кровопийца. Однако... Не знаю, на мгновение мне показалось, что он обеспокоен. Я спросил его, не за меня ли он переживает. Он сказал мне заткнуться. С трудом запихиваю в себя рис. Ничего больше в горло не лезет. Хуа Чэн наблюдает. Следит за мной, как за животным в цирке. Бесит! <...> Спустя несколько минут понимаю, что меня сейчас вырвет. Спешу на выход - оставаться здесь - перед одноглазым, - не могу. Меня вывернуло наизнанку. Зря он меня кормил..."

"Одноглазый пришёл снова. Оказывается, я уже четыре месяца не выходил из своего замка. Уже могу есть..."

"Цинсюань сказал однажды, что я - его лучший друг. Я ответил, что это не так. Какой же я идиот! Если бы я только знал, что могу так привязаться к нему! Каким же я был идиотом... Но уже поздно. Ничего не изменится. Он не вернётся."

"Я не сплю. Уже больше месяца. Как оказалось, даже демонов могут мучать кошмары. Стоит отключиться, как приходят они. Это омерзительно. Сегодня видел тот день - тот самый, когда я убил Ши Уду. Не могу больше этому радоваться. Глаза Цинсюаня полны боли. Он молил о смерти. Теперь я тоже."

"Он молил. Просто прощения. А я его избивал. Он продолжал звать меня, как друга, а я пнул его в лицо... Я не хочу больше вспоминать. Интересно, может ли Чёрная Вода умереть? Никто не говорил нет...

P. S. НЕ МОГУТ. ДЕМОНЫ НЕ СПОСОБНЫ УМЕРЕТЬ ВО ВТОРОЙ РАЗ. Я выпил яд. Идиот! Мой организм его переварил.

Как я сразу не подумал о прахе? Да вот так. Вспомнил. Решил сжечь. Гори он синем пламенем! Пусть весь мир полыхнёт!

ЧЁРТОВ. ХУА. ЧЭНЖУ! КАК ОН МОГ ОСТАНОВИТЬ МЕНЯ?! УРОД..."

"Цинсюань не вернётся. Это отвратительно. Чувствую себя мерзко. О, если бы он узнал! (ТЬФУ-ТЬФУ-ТЬФУ! ЧУР МЕНЯ! НЕ ПРИВЕДИ ПРИЗРАЧНЫЙ ГОРОД!)

"Сегодня болит сильнее. Не могу не вспоминать о..." - В этом месте записи заканчивались. По-видимому, остаток предложения был в дневнике Хэ Сюаня - а то, что это дневник, Цинсюань понял быстро.

Быстро и аккуратно сложив листки в книгу, Небожитель захлопнул её и отодвинул подальше.

Мыслей в голове скопилось столько, что, кажется, ещё немного, и они полезут наружу.

Что же это? Это невозможно! Так не должно быть! Не может быть! Хэ Сюань - скучал?! Он - соскучился?! Поверить в это было так же сложно, как если бы ему сказали, что Пэй Мин занимается балетом по ночам, а Градоначальник Хуа - вышивает крестиком. Это было НЕВОЗМОЖНО.

Но... невозможно же спорить с фактами.

Тогда.. что же ему предпринять? Что ему делать с этой случайно попавшей к нему информацией? Как вести себя с Хэ Сюанем? И что думать о его поведении? Да, он не убил его. Но это не значит, что он не может или не собирается сделать это через неделю или даже завтра. Разве может Цинсюань так просто простить его? Хэ Сюань всё ещё остаётся убийцей. Хэ Сюань всё ещё демон, и, как ни посмотри, Ши Цинсюань - уже снова - его пленник. Демон беспрепятственно похитил его из дворца самого Градоначальника. И

От переизбытка информации у Цинсюаня заболела голова. Он обхватил её руками и сжал - от этого вновь разболелся ожог.

Ему нужно подумать. Нужно срочно успокоиться, и трезво оценить ситуацию.

Цинсюань встал, и медленно дошёл до кровати. Он лёг, и, накрывшись мягким пледом, принялся размышлять.

Последние события вымотали организм, так что незаметно для себя Повелитель Ветра заснул.

***

Хэ Сюань стоял, скрестив руки на груди. Непреклонная каменная стена - вот, как он выглядел. Однако стоявший напротив был куда крепче. Он имел над ним власть, и каким бы упрямым и неприступным не казался Хэ Сюань - он всё-таки уступал его авторитету.

- Как ты посмел? - Яростный голос режет слух. - Что ты вообще творишь?! Зачем?!

- Тебя не касается. - Скупо отвечает он, хмуро глядя на собеседника. - Я не обязан перед тобой расписаться. Это только моё дело.

- Ну уж нет. Это касается Его Высочества, а значит - и меня. Ты не имел права так поступать. Ты хоть понимаешь, что теперь будет? Повелитель Ветра - не твоя марионетка. Ты не можешь управлять им, играться и ломать каждый раз, когда он тебе надоест.

- Я НЕ ИГРАЮ! - Переходит на крик демон, стоящий перед Хуа Чэном. - ТЫ ДОЛЖЕН ПОНЯТЬ МЕНЯ!

- Должен?! Мне кажется, или ты забыл, кто из нас кому должен, а, Карась? - Презрительно бросает Хуа Чэн, опуская ладонь на рукоять Эмина. Алый глаз ятагана дрожит, словно человек, сдерживающий злость. - Его Высочество переживает. Ты должен отпустить Цинсюаня, Черновод. - Хуа Чэн прикрывает глаз, пытаясь говорить спокойно.

Когда Се Лянь вызвал его напрямую - по его личному каналу Духовной Сети, Хуа Чэн бросил всё, и тотчас же устремился на помощь принцу.

Се Лянь находился на грани истерики - для него похищение было чем-то невероятным. А похищение Небожителя - пускай и бывшего, к тому же - из резиденции самого Хуа Чэна - вообще чем-то немыслимым.

Се Лянь испугался. Потому и воспользовался самым быстрым способом связи с демоном. Хуа Чэн явился быстро, без предисловий заключая Его Высочество в объятия - прежде всего Хуа Чэна волновало именно его состояние.

Се Лянь сумел взять себя в руки, и принялся размышлять о том, кто же мог совершить такое.

Его Высочество и Сань Лан пришли к одному выводу, одновременно сказав - Хэ Сюань. А потом...

Хуа Чэн мог найти кого угодно и где угодно - что уж говорить о его должнике, чье место обитания, повадки и характер Сань Лан знал, как свои?

Теперь он пытался образумить одного идиота - воззвать к разуму, однако всё было безуспешно.

Хуа Чэн вздохнул. Он знал, как Хэ Сюань провёл последний год, ведь именно ему пришлось вытягивать Хэ Сюаня из этого болота. Буквально запихивая в него еду, заставляя работать втрое больше обычного, и приводя в чувство.

Как будто ему самому делать было нечего! Он с большей радостью провёл бы это время в компании Гэ-гэ, однако, надо признать, он знал, что такое чувство долга. Как помнил и то, что, как ни крути, именно Хэ Сюань помог найти ему его дорогого Гэ-гэ, и именно он в своё время так же был рядом, когда Хуа Чэн больше всего нуждался в поддержке.

Потому он помог. И сейчас, стоя напротив демона, упрямо стоявшего на своём, частично отдавал ему должное, ведь, будь на месте Цинсюаня Гэ-гэ, он сам готов был сделать что угодно, лишь бы добиться его прощения, и попытаться быть рядом. Хуа Чэн понимал. И именно поэтому, поразмыслив, сказал:

- Ты ведь понимаешь, что твои шансы практически на нуле? Ты убил его брата. Потом - сломал его. Я бы сказал, что Цинсюань ненавидит тебя - я бы ненавидел... Однако, этот парень всегда был слишком добрым. Он умеет прощать. Даже если ему чертовски больно. Он умеет отпускать. Даже если от этого разорвётся сердце. Он будет кричать и плакать , будет выть, глотая слёзы, и рвать на себе волосы - но в итоге отпустит. А потом - будет молчать. Как бы ни хотел он сделать тебе больно в ответ - и, поверь, ему точно порой этого хочется, - он будет кусать губы, царапать себе лицо и биться головой об стену - но не сделает. Цинсюань будет терпеть. Но потом... однажды он сломается. Если, конечно, в нём ещё осталось хотя бы одно живое место - после всего, что ты м ним сделал. Но я понимаю тебя. И я позволю тебе попытаться. Однако помни: если ты сломаешь его, я убью тебя. Се Лянь не вынесет, если с его другом что-нибудь случится. А за Гэ-гэ, ты знаешь - я порву любого. Кем бы он ни был. Не смей принуждать Цинсюаня. Если к тебя не получится - отпусти, и живи, как хочешь. Пусть он уйдет, забудет тебя, или будет помнить - мне всё равно. Но дай ему выбор.

- Хорошо. - Единственное слово сорвалось с бледных губ. Хэ Сюань развернулся, и покинул место встречи, напряжённо размышляя. Что ему теперь делать? Как подступиться к павшему божеству? Ведь тот его боится больше смерти. Как понять, что ему нужно? И что ждёт их в будущем? Постойте... ИХ?! - Поймав себя на том, что думает о будущем уже во множественном числе, Хэ Сюань вздрогнул. Неужели? Ну конечно. Теперь он понял. Почувствовал. И молчаливо согласился со следующей мыслью: "Если с Цинсюанем случится хоть что-нибудь - будь то смерть или безумие, несчастный случай или лишение рассудка - Хэ Сюань скорее умрет, чем позволит ему так закончить. И лучше убьёт себя, чем жить так, как сейчас. Потому что сейчас он не живёт, а лишь существует."

Глава 22. Враг

Повелителя Ветра разбудил странный шум. Рядом с ним кто-то возился. Что-то звякнуло, прервав его сон. Небожитель встрепенулся, распахнул глаза и сел в кровати.

- Молодой гос-сподин Ш-ши? - Раздался тихий голос. - Прос-стите, если я вас-с разбудил. Не хотел тревожить ваш-ш с-сон. - Голос был знакомым, но Цинсюань никак не мог вспомнить, кому же он принадлежал.

- Кто ты? Покажись.

Посетитель спокойно вышел из угла и остановился посреди комнаты, напротив кровати Цинсюаня. Из окна лился солнечный свет, и Повелитель Ветра смог рассмотреть своего посетителя. Это был молодой юноша - практически совсем ещё дитя, но Цинсюань тотчас же его вспомнил. Однако... разве мог тот мальчишка так измениться всего за год?

На всякий случай Ши Цинсюань решил уточнить:

- Мар? Это ты?

- Молодой гос-сподин Ш-ши. - Подросток поклонился.

Определённо: это был брат Азу. Но тайна его взросления была настоящей загадкой для Цинсюаня.

Молодой человек решил отложить этот разговор на будущее - сейчас он не смог бы придумать ничего путного. Поэтому, помолчав несколько минут, он решил сменить тему:

- Что ты здесь делаешь?

- Молодой господин Ш-ши... Я.. - Мар запнулся, будто бы подбирая слова - я принёс вам завтрак. Хоз-зяин приказал вас накормить, и я тотчас-с же явился сюда. - Спокойный голос, шипящий присвист и колдовской взгляд синих глаз успокаивали и словно усыпляли.

Цинсюань успокоился, и, облегчённо выдохнув, встал с кровати, приблизившись к пареньку.

Подойдя поближе, он окинул его оценивающим взглядом, удивлённо приподняв брови. А удивляться было чему - от прежнего пухлощёкого мальчонки не осталось и следа. Сейчас перед Повелителем Ветра стоял довольно красивый подросток. Мар вытянулся, и теперь его макушка оказалась на уровне плеча Цинсюаня, острые черты лица, бледная кожа с сероватым оттенком и стальной отблеск в синих, как бушующий в шторм океан, глазах.

- Ты... вырос. - В итоге пробормотал Ши.- Удивительно. Никогда такого не видел. - Он протянул было руку, желая коснуться щеки юноши - узнать, такая же она холодная, как и его острый взгляд, или же это только игра его восприятия. Однако юноша не позволил - стоило мягкой ладони приблизиться к его лицу, как Мар немного отклонился. Цинсюань замер, и, моргнув пару раз, опустил руку.

- Извини. - Произнёс он, отводя от Мара взгляд. - Это невежливо. Я не хотел тебя обидеть.

Мар не ответил, продолжая буравить Цинсюаня пристальным взглядом. В воздухе повисло неловкое молчание. Через какое-то время Мар тихо сказал:

- Ваш завтрак остыл.

Цинсюань перевел взгляд на накрытый стол, и, кивнув, ответил:

- Ничего. Не переживай.

Затем, проследовав к столу, уселся и, взяв в руки палочки, принялся есть - сегодня на обед было овощное рагу, которое Цинсюань любил. К тому же он проголодался, так что быстро работал палочками, не отвлекаясь.

Мар неподвижно стоял за его спиной, казалось бы, безучастно наблюдая за Цинсюанем.

Наконец, когда тарелка небожителя практически опустела, Мар неожиданно заговорил. Цинсюань прислушался к его словам, и его пальцы внезапно разжались. Палочки скатились со стола, и остались лежать на полу, забытые и ненужные.

- А ведь это ты во всём виноват. - Голос Мара звучал глухо и отстранённо, будто бы он говорил сам с собой. - Именно из-за тебя её убили. А ты оказался таким трусом и дураком! Слабак. Неужели ты и правда полагал, что тебе здесь будут рады? Думал - вернёшься, и тебя примут с распростёртыми объятиями? Глупец.

- Что? - Цинсюань обернулся, шокировано глядя на Мара. - О чём ты?

- Вот так раз... Ещё и дураком прикидываешься? Или... - Мар внимательно вгляделся в его лицо - или ты и правда не знал? Чтож... В таком случае ты - идиот вдвойне.

- Что ты сделал? - Глухо спросил Цинсюань. Голос казался ему чужим, мысли путались, а страх кольцами обвил сердце, незаметно и крепко, так, что Цинсюань понял это, когда стало поздно.

- А это надо объяснять? - В притворном удивлении вскинул брови юноша. - Я убил виноватого. - И он блеснул белоснежным частоколом острых зубов. Передние клыки были немного длиннее остальных зубов, и намного острее.

- Я.. - Вскочив со своего места, Цинсюань хотел было что-то сказать, но поперхнулся, и, хватая ртом воздух, рухнул на колени. В глазах потемнело, воздух не поступал в лёгкие. - Хэ Сюань.. - промямлил он, и потерял сознание.

Бледный юноша, холодно усмехнувшись, вышел из комнаты.

***

Как скоро Цинсюань пришёл в себя, он не понял. Не знал, сколько времени провалялся без сознания, да и вообще - не был уверен, что ещё когда-нибудь очнётся.

Всё тело болело, дышать было трудно, и что-то мешало шевелиться.

Дёрнулась, Цинсюань понял, что сидит на стуле, связанный по рукам и ногам.

Однако в следующее мгновение это стало неважно, потому что он увидел.

Увидев, не понял, а стоило понять, как мозг попытался избавиться от представшей картины, отгородиться и забыть...

Перед ним был Хэ Сюань. Золотые глаза в упор глядели ему в лицо, практически не моргая. Лицо - серое, бледные губы сжаты в тонкую нить.

Демон Чёрных Вод лежал на полу, устремив равнодушный взгляд в потолок. Он почти не моргал, не шевелился, и... не дышал.

Цинсюань пришёл в ужас. Он не мог поверить своим глазам, хотя вряд-ли они ему лгали.

С трудом вдохнув в себя воздух, Ши Цинсюань дёрнулся, пытаясь освободить руки... Безуспешно. Прочные верёвки больно сдавливали нежную кожу, не давая двигаться.

Своей вознёй он привлёк чьё-то внимание - юноша понял это, услышав за спиной тихие шаги. Даже не видя его, Цинсюань сразу догадался, кто стоит позади, и, открыв рот, крикнул:

- Отпусти меня! Что ты наделал?!

- Всего лишь то, что должен был сделать уже давно. - Равнодушно ответил Мар. - Что, не ожидал такого поворота, Цинсюань?

- Но... зачем? Зачем так жестоко?!

- Зачем?! И ты ещё спрашиваешь?! Он убил мою сестру! Ты не понимаешь?! Она была моей сестрой! А он убил её! И, кстати, именно из-за тебя! А это значит, что ты виноват не меньше! Поэтому... я убью вас обоих.- Голос юноши звучал звонко и раскатисто, отражаясь от стен звук будто бы заполнял всё пространство, отчего у Цинсюаня зазвенело в ушах.

- Ты не можешь этого сделать. - Небожитель пытался говорить спокойно, чтобы ненароком не разозлить юношу ещё больше. - И ты не прав. Я понимаю тебя. Больше, чем кто-либо.

- Фальшь! Ты лжёшь мне!

- Не вру. - Голос Цинсюаня звучал уверенно, однако каждое слово, пропитанное болью, с трудом срывалось с языка. Он будто вскрывал подсохшие раны - едва затянувшиеся рубцы кровоточили, принося страдания.

- Я понимаю тебя, потому что я... потерял брата. Он был для меня всем. Ты не знаешь, сколько всего я потерял.

- И как он умер? - Подозрительно прищурился Мар, наклоняясь к лицу небожителя. Цинсюань сидел прямо, хотя его одежда была грязной, волосы спутаны, а из рассечённой губы по подбородку стекала струйка крови.

- Его убил... Его убил Черновод. - С трудом выдохнул Цинсюань горькую правду, прикрывая глаза - он зажмурился, словно это могло помочь выкинуть из головы образ брата перед смертью. Это никогда не помогало.

- Интерес-сно, - шепнули ему на ухо. - Не думал, что такие, как ты, существуют...Ты странный. Неужели тебе не больно? Ты не хочешь отомстить? Неужели ты его не ненавидишь? - Мар пнул Хэ Сюаня, и Цинсюань поморщился.

Неожиданно Мар схватил Цинсюаня за волосы, заставляя смотреть на Хэ Сюаня. Цинсюань увидел, как изо рта Хэ Сюаня выступила розоватая пена - видимо, у демона были повреждены внутренние органы.

Демон дёрнулся от пинка и остался лежать безвольной куклой - отрава в теле действовала, сковав его мышцы, и он не мог ничего - только смотреть и дышать.

- Молодой гос-сподин Ш-ши, неужели ты не хочешь свершить правосудие? Подумай - ведь ты вправе желать смерти этому монстру.

Цинсюань дёрнулся - таким он не видел Хэ Сюаня ещё никогда, и это его пугало.

- Перестань. - Тихо попросил он. - Ты не обязан этого делать. Не обязан... становиться убийцей.

- О Цинсюань. Какой же ты недалёкий.... Неужели ты и правда предположил, что я никогда никого не убивал? Подумать только... Да я убивал, ещё когда ты не родился! Что ты себе думаешь - поплачешь, попросишь не убивать никого, построишь грустную мордашку, и я тебя послушаю?! Святая простота... Я мог бы уде много раз убить его, но... Это же так скучно... Предпочитаю прежде немного поиграть. Не стану тебе лгать - игра продлится недолго. Потом я убью его, убью тебя, и вот тогда-то и восторжествует справедливость. Ты так не считаешь?

- Мар, послушай! Ведь тебе ни у чему губить свою жизнь! Да, Азу не вернуть, но это не значит, что у Тебя нет будущего! Да, ты убивал, пусть так, но ты не обязан продолжать! Ведь у тебя есть кто-нибудь, ради кого ты живёшь, разве нет?! Я много путешествовал целый год. И я знаю, что значит жить без любимых людей, терять близких, и бесцельно идти вперёд - но в итоге жизнь продолжается! Отпусти нас, Мар! Я не хочу здесь быть! Я хочу увидеть друзей, хочу ещё много успеть в жизни! Почему я должен быть твоим заложником?! Что я тебе сделал?!

- Цинсюань-Цинсюань-Цинсюань, - скучающе произнёс Мар. - Ну ты сам себя слышишь?! Я хочу то, я хочу это...простить убийцу, искать смысл в жизни... Ах, неужели ты не мог придумать ничего оригинальнее? Слушай то, что скажу тебе я. - Угроза зазвучала не только неожиданно и страшно, но ещё и усыпляюще, заставляя слушать каждое слово.

- Мы будем играть, Цинсюань. Ты, я и демон. Кто выиграет - тот останется жить. Правда, здорово? - Радостно объявил мальчишка, растягивая губы в улыбке.

Он улыбнулся, но Цинсюань увидел лишь ужасный животный оскал. В глазах ребёнка сияли искры безумия, и при виде них Цинсюаню стало страшно по-настоящему. Ши Цинсюань знал этот взгляд, и ему стало ясно: его спасёт только чудо.

Он не рискнул больше возражать - неизвестно, что произойдет в следующий момент, и ничего хорошего ждать тоже не приходится.

Он опустил голову, отказываясь отвечать. Его глаза встретились с глазами Хэ Сюаня, устремлёнными прямо ему в лицо. На мгновение ему показалось, что в золотых глазах демона пробежали удивление и ещё какая-то эмоция, но он не понял, что это было - гнев, вина, жалость?

Мар, по-видимому, принял его жест за согласие, потому что он усмехнулся, и, выпрямившись, сунул руку запазуху.

Звон металла заставил молодого человека вновь поднять голову - в бледных ладонях Мара покоились два ножа.

- Да начнётся шоу! - Хищно улыбнувшись, провозгласил он.

Цинсюань судорожно сглотнул.

Похоже, проблемы и не думали когда-нибудь заканчиваться...

Глава 23 Неожиданная помощь

Над гладью тёмных вод стоит туман. Такой белый и густой, что кажется, будто владения Черновода заключены в белую темницу. Над этим местом не летают птицы, животные не рискуют приближаться, а подводные чудовища - единственные существа, что приспособились к жизни в мёртвой воде - настолько отвратительны на вид, что даже сам Демон Чёрных Вод глядит на них с отвращением. Они часто буянят, мутя воду, и после таких волнений на протяжении многих миль вокруг проклятого места встают чёрные громады волн, закрывающие собой жилище демона.

Вот и сейчас бушующие волны вздымаются к небу, пенясь и бурля.

Неспокойно во владениях Черновода. Пришла беда, накрывшая и демона, и Цинсюаня...и кто же спасёт их?

Громкий смех оглашает чертоги Чёрного замка. Худощавый мальчишка с безумным взглядом веселится, как никогда прежде.

Мучить Повелителя Ветра, упиваясь его страхом, оказалось намного приятнее, чем он ожидал.

Цинсюань - бледный и растрёпанный, в который раз пытается остаться в сознании, и в который раз зрение его подводит. Безвольное тело повисло на путах. Он снова пленник Чёрного замка, и снова испытывает боль.

По лицу струятся слёзы. Горло раздирает от боли, но сейчас это меньшая проблема.

Молодой человек кашляет - вместо характерного звука слышен лишь хрип. - На полу появляется очередная порция крови.

В последний раз, когда он открывал рот, он кричал. Громко. От страха и всепоглощающей боли.

Но голос подвёл его. И теперь он не может даже слова сказать. Лицо мокрое от слёз, но сил плакать уже не осталось. Наверное, скоро всё закончится. Вряд ли Мар захочет продолжать забаву, если не будет получать желанной реакции.

С трудом вдыхая кислород, Цинсюань смаргивает пелену с глаз - он не должен потерять сознание. Иначе будет хуже.

Старается отвлечься от боли, что даётся с огромным трудом. Длинные порезы на руках всё ещё кровоточат, левая половина лица опухла, из пореза на щеке сочится алая струйка, а истерзанные кисти рук, натёртые грубыми верёвками, превратились в кровавое месиво. И это ещё не всё. При малейшем движении всё сильнее болит нога - удар Мара пришёлся аккурат по кости, и Цинсюань подозревал, что раздавшийся тогда странный хруст наверняка говорил о переломе. В любом случае, нога болела ужасно. Как и рёбра.

Но хуже всего было другое, вернее - кое-кто, а именно - Хэ Сюань. Ему досталось гораздо сильнее. Стоило взгляду Цинсюаня наткнуться на демона, как желудок небожителя непроизвольно делал кульбит. Цинсюань не знал, что хуже - внешний вид демона, травмы, окровавленные одежды, или равнодушный взгляд, устремлённый в никуда. Непонятно было даже, дышит он ещё, или.... Нет. Нет. Нельзя так думать. Конечно же, всё будет хорошо. Хэ Сюань - демон. Пусть даже под действием зелья, но он всё ещё Непревзойденный. Он всё ещё бессмертен, и так просто его не убить....

Однако, по мере возможности, Цинсюань, старался не смотреть на него. Это было слишком. Слишком больно. Слишком страшно. Слишком..во всём.

- ...и как только я нахожу возможность, как всё неожиданно рушится. Весь план - коту под хвост. Сестра говорила, что легко в жизни не будет. Мы должны сами постоять за себя, что не не нужно ссориться, и создавать конфликов... и где она теперь?! К чему привела её хвалёная доброта?

Ну ничего. Уж я-то добьюсь своего. Тем более, нам здесь так весело, не правда ли? - Не получив ответа, Мар замахнулся на Цинсюаня. Удар снова пришелся по лицу, отчего голова небожителя запрокинулась.

С запозданием Цинсюань понял, что, погрузившись в себя, перестал воспринимать окружающий мир, в то время как Мар всё время с ним разговаривал.

Сплюнув кровь, Цинсюань остался в этом положении, тряпичной куклой свесившись со стула. У него не было сил даже поднять голову. Как же он устал! Пусть всё закончится!

Из бирюзовых глаз снова покатились горячие слёзы, солёные капли обжигали ранки и царапины, а Цинсюань был не в силах даже утереть лицо.

В следующий миг затылок обожгло новой волной боли - Мар с силой дёрнул его за волосы, заставляя поднять лицо. Цинсюань зажмурился, не желая встречаться с ним взглядом.

- Ну же, Цинсюань. Посмотри сюда. Открой глаза. Как же ты сможешь насладиться нашим маленьким представлением, если будешь только плакать? - И, отпустив его, отвернулся.

Ши Цинсюань дёрнулся, и, снова закашлявшись, мотнул головой, смаргивая пелену с глаз.

Марвол тем временем неторопливо приблизился к сидевшему у стены Хэ Сюаню. Задумчиво вертя в руках нож, он лениво взмахнул рукой...

На лице Черновода - прямо над глазом, рассекая бровь, появилась алая полоса, из которой мгновенно выступила кровь. Хэ Сюань не закричал - лишь напряглись от боли мышцы...

Демон не сопротивлялся - это было бессмысленно. Этот этап оба пленника миновали, убедившись на собственном болезненном опыте, что их попытки ничего не дают. Мар забавлялся, насмехаясь над ними, над их болью и страхом.

Он бил и резал, снова и снова, пока кто-то из них не терял сознания. Затем наступала короткая передышка - ровно до того момента, пока потерявший сознание не придёт в чувство, и всё повторялось.

Самым ужасным для Цинсюаня было то, что за слабость одного Мар калечил другого. Так, стоило ему закричать от боли или потерять сознание, как, придя в себя, он обнаруживал Хэ Сюаня в ещё более плачевном состоянии, чем несколько минут назад. И наоборот. Как только с губ Хэ Сюаня срывался стон, или в глазах загорался огонёк ненависти - Мар немедленно начинал с удвоенной силой вымещать свою злобу на небожителе... И так без конца...

Вот и сейчас, увидев, как бездушный монстр в детском обличье причиняет боль Хэ Сюаню, Цинсюань не сдержал болезненного стона.

В глазах небожителя стояла боль. Он не хотел снова видеть, как его близкому другу причиняют вред. Даже собственные раны становились не так важны на фоне происходящего безумия.

Да, Цинсюань не мог смириться с тем, как поступил с ним Хэ Сюань, не мог простить, но... Он никогда не желал ему смерти, и, уж тем более, не мог представить себе, что окажется в такой ужасной ситуации - видеть, как кто-то нуждается в помощи, и не быть способным её оказать. Сердце юноши обливалось кровью от боли, но он ничего не мог сделать. Абсолютно ничего.

***

Голову обжигает болью - удар сильный, такой, от которого в ушах проявляется звон, и теряется чувство нахождения в пространстве. Даже если бы Цинсюань вдруг захотел встать, и его не держали бы прочные верёвки, он не смог бы этого сделать. Пелена на глазах окрасилась в красный - похоже, снова кровь.

Цинсюань моргает, но ему ничего не видно из-за слёз.

Спустя пару минут, когда ему всё-таки удаётся разлепить веки, он видит перед собой нечёткие очертания. В глазах рябит, и Цинсюань напрягает зрение, безуспешно пытаясь разобраться в происходящем. Перед лицом мелькают пятна - синие, красные, белые, чёрные, серебряные - они движутся, то становясь больше, то меньше, рассыпаются и соединяются друг с другом...

Появляются звуки - кроме раздражающего звона в ушах можно уловить шорохи, топот, странное бульканье и...голоса?

Прикосновение чужой руки заставляет дёрнуться. Мышцы в теле ноют, пытаясь приготовиться к новой порции боли, но боль не приходит.

Чьи-то тонкие пальцы проводят по лбу, откидывая волосы - кто-то осматривает его лицо. Холод приносит облегчение. Разгорячённая кожа остывает, и юноше становится немного легче.

Прислушиваясь к шуму, Цинсюань вдруг разбирает своё имя - кто-то его зовёт, но у него нет сил, чтобы ответить.

Лёгкие прикосновения к рукам - с него снимают путы. Голова Цинсюаня падает на грудь, но он заставляет себя выпрямиться. Не сейчас. Если он отключится, он так и не увидит....ему нужно... - Ему помогает обладатель холодных рук - аккуратно придерживая за плечи, помогает опереться на спинку стула, и наконец он может оглядеться. Напрягая зрение, Цинсюань улавливает движение слева от себя - скопления красных и синих искр там особенно густое. С другой стороны - чёрная груда изорванного тряпья на полу - с огромным трудом юноша узнаёт растрёпанного Хэ Сюаня. ТАКИМ он не видел его ещё ни разу.

На миг сердце болезненно сжимается - Цинсюаню кажется, что тот не дышит.

- Хэ...Сюань... - хрипит он, и, закашлявшись, замолкает. Он не знает, слышал ли кто-нибудь его голос - сейчас он больше похож на бульканье, и звуки, вылетающие изо рта, с большим трудом можно назвать словами.

Но - о чудо! - его расслышали. Левое плечо ноет от боли, заставляя вздрогнуть - невидимый помощник слегка сжимает его.

- Он жив. - Слышится тихий голос у самого уха. - Не волнуйся, всё уже позади. Мы заберём вас отсюда, Цинсюань. Ты как? Идти можешь?

- Нет. - Шепчет небожитель, прикрывая глаза. Бешеная пляска красок перед глазами утомляет. Как бы ему хотелось просто отключить мозг, и позволить блаженному спокойствию унести его подальше отсюда....

Цинсюань моргает, и видит перед собой красное. Красное повсюду, и с каждой секундой его всё больше.

- Гэ-гэ, нам пора... Что с Повелителем Ветра?

- Сань Лан, нам срочно нужен Инь Юй. У него раны... повсюду. Нога, видимо, сломана... Ты можешь открыть дверь в Призрачный город прямо отсюда? Идти он не сможет, и....

Ответ Градоначальника Хуа Ши Цинсюаню уже не услышал.

Силы покинули его окончательно, и он, прикрыв на секунду глава, понял, что уже не в силах открыть их. До него, хотя и с трудом, дошло, что всё закончилось, и он не мог больше удерживать сознание.

Се Лянь подхватил начавшего падать со стула Цинсюаня, и снова придал ему сидячее положение.

- Повелитель Ветра? Повелитель Ветра! - Встревоженно позвал принц.

Хуа Чэн схватил Цинсюаня за запястье, и, прижав палец к нужной точке, принялся напряжённо искать пульс. Спустя несколько секунд складки у него на лбу разгладились, и он, расслабленно выдохнув, проинформировал:

- Он жив. Просто без сознания.

У Се Ляня отлегло от сердца. Он успел подумать о худшем, и слова Сань Лана принесли ему так необходимое облегчение.

- Что с Повелителем Зем... С Хэ Сюанем? - Поправил сам себя принц. Он всё ещё иногда называл демона именем Повелителем Земли, по старой привычке...

- Не критично. Досталось ему, конечно, знатно, но, думаю, жить будет. - Махнул рукой Хуа Чэн.

Затем он открыл дверь, с помощью которой они совершали путешествия на тысячу ли, и помог принцу перенести пострадавших прямиком в свою личную резиденцию.

Продолжение следует...

Глава 24 Конец пути

Открывать глаза совершенно не хотелось. Всё тело будто бы налилось свинцом, так что даже шевелиться не было ни сил, ни желания.

Цинсюань отметил, что лежит на чём-то мягком - он словно утопал в море мягкости. Он не имел ни малейшего представления, где сейчас находится, но и выяснять это он не хотел. Да и зачем? Ему было приятно просто лежать вот так, окруженным мягкостью и теплом, ни о чём не думая, не беспокоясь...

Блаженное забытьё разбилось под натиском всколыхнувшихся болезненных воспоминаний. Внезапно всё встало на свои места - Цинсюань вспомнил последние события, всё, что с ним приключилось до того, как он потерял сознание. От ужаса у него чуть не остановилось сердце - ему нельзя было терять сознание! Нельзя, нельзя, нельзя, нельзя.... Мар ведь...Он ведь... А Хэ Сюань..

Накативший страх заставил дёрнуться и распахнуть глаза. Впрочем, небожитель сразу же об этом пожалел - от резкого движения все мышцы натянулись, принося боль. Цинсюань застонал, и рубиновый потолок над головой закачался.

- Эй! Спокойно, не двигайся! У тебя швы разойдутся! - Недовольный и встревоженный голос слева звучал очень близко, и юноша отшатнулся от неожиданности.

Затем, подождав целую минуту, пока зрение не восстановится, Цинсюань огляделся, как следует.

Он лежал на просторной кровати, по горло укрытый простынёй. От резкого движения Цинсюаня она сползла, открывая часть грудной клетки, туго обмотанной белыми полосами ткани. В некоторых местах на ней виднелись алые полосы - следы кровоточивших ран. Плечи, пострадавшие меньше, и не скрытые повязками, открывали вид на россыпь фиолетовых кровоподтёков.

Отвлёкшийся Цинсюань продолжал поражённо осматривать собственное тело на наличие повреждений, не обращая ни малейшего внимания на сидевшего рядом человека.

Следующим пришла очередь рук - те были полностью белыми - от кистей до самых предплечий не видно было ни кусочка кожи. Пальцы оставили без повязок, однако на них положили по большому листу какого-то растения - по-видимому, целебные травы, но Цинсюань не разбирался в медицине.

Он попытался сжать кулаки - к вящей радости у него получилось, хотя ноющая боль и разлилась по рукам.

Затем Цинсюань, подчиняясь желаниям, поднёс руки к лицу...

- Осторожнее. Я недавно нанёс мазь... Лучше не трогайте. Вот, лучше посмотрите сюда. - Предостерёг голос. Звучал он вежливо, но несколько напряжённо. Похоже, лекарь опасался возможной реакции Цинсюаня.

Цинсюань перевел на него взгляд, и увидел, как тот, отвернувшись, ищет что-то на заваленном приборами столе. Он быстро нашёл искомое, и, развернувшись к юноше, показал небольшое зеркало.

Вдруг Цинсюань вспомнил, как зовут лекаря, хотя и не мог понять, как мог его забыть.

- Вы...Инь Юй. - Слабым голосом сказал он, разглядывая маску и знакомые одежды.

- Да, - подтвердил тот, поднося зеркало к лицу небожителя, но не отдавая в руки.

В следующий миг Цинсюань вскрикнул, увидев собственное отражение. Из глаз у него брызнули слёзы, и он, зажмурившись, покрутил головой, отгоняя образ увиденного в зеркале человека.

- Нет! Нет... Я не.. - Больше он не смог ничего сказать - все слова поглотили рыдания. Конечно, он знал, что после издевательств Мара на нём живого места не останется, но Такого он никак не мог предположить...

Следующим порывом Цинсюаня стал побег, но, откинув в сторону покрывало, он обнаружил, что одна из ног загипсована, и понял, что за непонятное чувство не давало ему покоя - она была тяжёлой, и он никак не смог бы уйти...

Поняв своё безысходной положение, Цинсюань откинулся на кровати - силы иссякли, и сидеть он больше не мог - и, уткнувшись лицом в мягкую подушку, зарыдал так отчаянно, что, казалось, он умрёт прямо в этой комнате.

Инь Юй, увидев, что всё идёт по плохому сценарию, отбросил в сторону зеркало - отлетев, оно упало на пол, и, ударившись, с громким звоном разлетелось на множество осколков.

- Повелитель Ветра! Повелитель Ветра, успокойтесь! Всё не так плохо... - Безуспешно попытался достучаться до Цинсюаня он, но небожитель его не слышал, продолжая плакат громко и надрывно.

Тогда Инь Юй быстро отошёл к столику с лекарствами и нашёл необходимый пузырёк.... Успокоительный отвар он приготовил совсем недавно, как раз для такого поворота событий...

Однако, он не учёл, что Цинсюань может не захотеть принимать его помощь...

Стоило ему приблизиться к нему, как Цинсюань завопил с удвоенной силой, и, не переставая плакать, попытался отползти от него на дальнюю сторону кровати. Но у него не получилось - сломанная нога не позволяла совершать таких сложных гимнастических упражнений.

Инь Юй в нерешительности остановился, не зная, как подступиться к нему. С одной стороны, Цинсюаню нужно было помочь, но с другой - он не хотел пугать его ещё больше...

От необходимости выбирать его избавило появление хозяина замка.

Хуа Чэн явился не один - за ним быстрым шагом следовал Се Лянь, стараясь не отставать, а замыкал процессию Хэ Сюань - как ни странно, целый и невредимый. Инь Юй довольно много времени потратил на его лечение, однако, несмотря на то, что пострадал Черновод сильнее Цинсюаня, но процесс регенерации у него был поистине невероятным.

По всей видимости, крики Цинсюаня не остались незамеченными, и троица поспешила на помощь одинокому Инь Юю.

Войдя в комнату, Градоначальник Хуа и Наследный Принц Сяньлэ остановились - Хуа Чэн выжидающе, а Се Лянь - встревоженно.

Что касается Черновода, то он не замедлился ни на мгновение, уверенно приближаясь к кровати, на которой лежал Цинсюань, уткнувшийся лицом в подушку, и продолжавший рыдать.

Хэ Сюань опустился на краешек кровати, и аккуратно опустил руку на плечо юноши.

- Цинсюань, успокойся. - Попросил он.

От неожиданного прикосновения холодных пальцев Цинсюань дёрнулся, а услышав просьбу - замер. Рыдания прекратились, но тело всё ещё дрожало, а из глаз по прежнему солёным водопадом катились слёзы.

Цинсюань узнал этот голос. Он не мог поверить в реальность происходящего.

Вскинув голову, он, как мог, вытер мокрое лицо и обернулся.

На нежном лице небожителя, раньше всегда ухоженном, а сейчас покрытом уродливыми царапинами, и мокром от слёз, промелькнула целая смесь эмоций - шок, удивление, страх, безысходность, облегчение...

- Х...Хэ С-сюань? - Недоверчиво спросил он. На мгновение сердце радостно замерло - Черновод жив, с ним всё впорядке!

Но затем это чувство сменилось ужасом. Воспоминания - старые и новые, всё, что случилось с ним в замке Черновода - нахлынули с новой силой, пробуждая застарелый страх.

Цинсюань думал, что всё позади - Хэ Сюань... всё ещё был его другом, и юноша успел простить его, но... Он и не подозревал, что может снова начать его бояться.

Мар - да. Он оказался чудовищем, монстром с лицом ребёнка, но Хэ Сюань...

- Не трогай меня. - Звенящим голосом сказал Цинсюань. В глазах его стояла тьма. Изумрудные глаза потемнели, брови сошлись на переносице, тело била сильная дрожь.

Хэ Сюань услышал, но руки не отнял. Наклонившись к лицу Цинсюаня, он провёл холодными пальцами по щекам, стирая слёзы.

- Цинсюань, успокойся, пожалуйста. Всё хорошо... - Начал было демон..

- Не трогай меня! - Закричал Цинсюань, ударив Хэ Сюаня по руке, которую он протягивал у нему.

Вреда демону это не принесло - он даже не поморщился, а вот руку Цинсюаня от такого необдуманного действия прострелила острая боль.

- Хорошо. - Неожиданно легко согласился Хэ Сюань, убирая от него руки. - Цинсюань, всё хорошо, не бойся. Никто тебя не обидит.

- Ты уже говорил это. Я больше не верю ни единому твоему слову. Ты только и делал, что лгал мне всё это время!!

По лицу Хэ Сюаня промелькнула тень, но он взял себя в руки и спокойно ответил:

- Хорошо, Цинсюань. Давай поговорим, но только позже, ладно? Я всё тебе объясню, когда тебе станет легче. Обещаю говорить только правду. Идёт? А сейчас ты должен отдохнуть. Инь Юй приготовил для тебя лекарство. Сейчас он сделает тебе укол и ты отдохнёшьшь, ладно?

Он не умел говорить с Цинсюанем по-другому. Особенно, когда тому было плохо. Хэ Сюаню это не нравилось, но в случае с этим юношей он всегда принимался уговаривать его, увещевая, словно малое дитя.

Для Черновода это было в новинку. Никогда и ни с кем он не говорил так, как с Цинсюанем. Он всегда либо приказывал, и его слушались, либо молча убивал неугодных.

Конечно, были ещё Хуа Чэн, которого Хэ Сюань побаивался, а потому с ним приходилось говорить, и, само собой, Наследный Принц - с ним Хэ Сюань говорил нечасто - по большому счету он вообще редко с кем говорил в принципе, - однако также был вынужден говорить вежливо, опять же, из-за Хуа Чэна...

Цинсюань же стал единственным исключением, тем, с кем Хэ Сюань говорил по собственному желанию, и, к тому же, находил в себе силы разжёвывать информацию, чтобы донести её до небожителя.

- Нет! - Отказался Цинсюань. - Я не хочу! - Он сделал ещё одну попытку отползти - снова безрезультатно! - И, развернувшись обратно, посмотрел на Черновода. В глазах Ветерка снова стояли скопившиеся слёзы.

- У тебя нет выбора. - Меланхолично ответил тот.

Шмыгнув носом, Цинсюань выдохнул, судорожно обдумывая варианты. Хэ Сюань ждал, давая ему время успокоиться.

- Тогда ты. - Наконец выдохнул Цинсюань.

Черновод подумал, что ослышался, и переспросил:

- Что?

- Я хочу, чтобы это сделал ты, а не кто-то другой. - Пояснил Цинсюань.

Черновод обернулся, и, встретившись взглядом с Хуа Чэном, вопросительно вздёрнул бровь.

Тот взмахнул рукой, мол, делай, что хочешь, и, приобняв за плечи принца, повёл его прочь из комнаты. Се Лянь нехотя последовал за ним, постоянно оглядываясь на Цинсюаня.

В дверях Хуа Чэн на мгновение остановился, и бросил через плечо:

- Инь Юй!

- Да, Градоначальник? - Незамедлительно отозвался тот.

- Оставь их. Мне нужна твоя помощь в оружейной.

Инь Юй удивлённо посмотрел на Черновода, потом перевёл взгляд на Цинсюаня, вернулся к Хуа Чэну и ответил:

- Слушаюсь.

После этого Хуа Чэн с Се Лянем покинули покои, и Инь Юй, передав лекарство демону, сказал:

- Советую вам делать укол в левую руку. И потом снова перевяжите её.

Хэ Сюань кивнул, молча соглашаясь, и Инь Юй поспешил за Градоначальником.

На несколько минут в комнате повисла мёртвая тишина. Никто из них не произнёс ни слова. Хэ Сюань стоял у постели, наблюдая за Цинсюанем, а небожитель равнодушно смотрел в стену, избегая встречаться глазами с демоном.

- Ну что? Готов? - Наконец прервал молчание Хэ Сюань.

- Да. - Буркнул Ши, хотя в голосе слышались тревожные нотки. Он всё ещё боялся.

Хэ Сюань вздохнул, и, отставив в сторону лекарство, принялся разматывать бинты с левой руки юноши.

Цинсюань морщился от боли и шипел - руки болели ужасно.

Но стоило Хэ Сюаню закончить с подвязками, а Цинсюаню опустить голову, как его чуть не стошнило - от вида длинных порезов и кровоточащих ран ему снова стало дурно.

- Не смотри. - Услышал он голос Черновода.

- Какая теперь разница... Я ужасен. А ведь прежде с моей красотой мало кто мог сравниться.. - Сглотнув комок в горле, прошептал Ши.

- Всё пройдёт. Тебя подлечат, и будешь, как новенький - попытался утешить его демон, между тем обрабатывая кожу.

- Замолчи! Ты ничего не понимаешь! - Огрызнулся Цинсюань, всё-таки отводя взгляд от искалеченной руки. - Ты видел моё лицо?! Эти царапины...они очень глубокие. Останутся шрамы. И как я после этого буду...

- Тихо! - Повысил голос Хэ Сюань. - Успокойся. С тобой всё будет хорошо, я же сказал. А сейчас...

Хэ Сюань сделал ему укол, и начал аккуратно вводить лекарство.

Цинсюань зашипел от боли - снова это ужасное чувство! - И напрягся.

- Расслабься,- Приказал Хэ Сюань - и считай до трёх.

- Раз... Два... Три. - С трудом выдавил из себя Цинсюань, и демон убрал иголку.

- Всё. Выдыхай. - Сказал Хэ, зажимая новую ранку на руке небожителя.

Затем он принялся аккуратно накладывать повязку на руку, как посоветовал Инь Юй.

- Если тебе станет легче, - начал Хэ Сюань, сосредоточенно глядя на свою работу - я не убивал сестру Мара. Она всего лишь потеряла свой человеческий облик.

- Что? - Поражённо вытаращился Цинсюань. - Но ты же... Она ведь..

- Я был не в себе, и мог причинить тебе вред. К счастью, я наткнулся на неё, и... - Хэ Сюань не закончил, и махнул рукой. - Они так просто не умирают.

- Но почему ты.. не сказал, когда я...

- Я сказал. Это ты не захотел меня выслушать.

- Но почему тогда ты не сказал этого Мару?? - Удивлённо вскрикнул Цинсюань. - Тогда он отпустил бы нас, и ничего бы не случилось, а...

- Нет. Я...не мог.

- Что?

- Нет. - Повторил Хэ Сюань. - Я не мог сказать. Помнишь зелье? Да и потом... он бы всё равно не отпустил нас. - Поднявшись, Хэ Сюань принялся ходить по комнате.

- Он нашёл бы новую причину держать нас там... Он был безумен. Цинсюань, я... Я хотел извиниться перед тобой. Я... сожалею, что у нас с тобой всё так вышло.

Я не жду, что ты простишь меня, но мне правда жаль.. - Демон обернулся к кровати. - Цинсюань?

Окинув взглядом хрупкую фигурку, он подошёл ближе, приложил ладонь ко лбу небожителя, вздохнул.

Цинсюань уже спал, дыша ровно и размеренно. Лекарство подействовало.

Шумно вздохнув, Хэ Сюань скривил уголок рта в подобие улыбки, но вышла скорее горькая гримаса. Плотнее укрыл Ветерка одеялом, чтобы тот не замёрз, и, поставив у кровати стул, уселся на него, наблюдая за спящим Цинсюанем.

Глава 25. Взгляд в прошлое

Хэ Сюань торопливо шагал по пустынному коридору, - к приоткрытой двери, из-за которой доносились отчаянные крики.

Он уже привык к этому, так что частью разума понимал, что ничего ужасного произойти не могло. Не в его замке.

Однако тревога не отпускала, и он, подчиняясь необъяснимому страху, снова торопился в заветные покои...

И зачем только он поселил Цинсюаня так далеко от собственной спальни?! Уже давно стоило бы отдать ему другую - поближе к собственной! - Мелькнула мимолётная мысль. В следующую минуту он уже отбросил все мысли подальше - нужная дверь распахнулась, и демон ворвался в комнату небожителя.

Цинсюань лежал на кровати, отбросив в сторону одеяло. Подушка валялась на полу. Глаза юноши были закрыты, бледное лицо - мокрое от слёз, длинные волосы разметались и спутались.

Быстро приблизившись к Цинсюаню, демон опустился на край кровати и осторожно потряс его за плечо.

- Цинсюань! - негромко позвал он. - Цинсюань, проснись!

Хэ Сюань встревоженно вгляделся в лицо юноши. Тонкими пальцами прикоснулся к двум длинным полосам, протянувшимся от правого виска к самому подбородку - шрамы, оставшиеся на прекрасном лице небожителя, ни коим образом не портили его красоты. Хэ Сюань часто пытался ободрить друга, говоря, что они делают его облик лишь мужественнее, однако Цинсюань, спустя столько времени, всё ещё не смирился со своим "уродством", и всячески избегал любых поверхностей, в которых мог бы увидеть своё отражение.

После ужасных событий, не оставлявших Цинсюаня в покое и по сей день, первые несколько лет он старательно искал всевозможные способы исцеления - начиная от разнообразных настоек, примочек и мазей, и заканчивая заговорами и магическими артефактами.

Надо сказать, большинство из них, в какой-то мере, помогли, и большинство травм и ран исчезли без следа. Но невозможно исцелиться от Всего...

Помимо шрамов на лице, у Цинсюаня остались серьезные проблемы с ментальным здоровьем - до сих пор он часто мучился бессонницей и кошмарами, и приступы паники накрывали его регулярно.

Сломанная нога долго не сросталась - помимо кости в ноге были серьезно повреждены мышцы, сухожилия и нервные окончания. В итоге всё зажило, но юноша остался хромым. Хромота была лёгкой, многие не замечали её - это была заслуга личного целителя Градоначальника. Однако нога периодически ужасно болела, да так сильно, что в такие дни небожитель не мог даже встать с кровати...

Хэ Сюаню повезло больше - его собственная регенерация позволила демону заживить все травмы без следа. Единственным напоминанием о давних событиях служил небольшой шрам, наискось пересекавший бровь.

Сжав плечи Цинсюаня, Черновод встряхнул его, пытаясь привести в чувство. Наконец Повелитель Ветра открыл глаза, а ещё через несколько томительных секунд сумел сфокусировать взгляд на лице Хэ Сюаня.

Оглушительно завопив, он шарахнулся в сторону с такой силой, что демон, всё ещё державший его за плечи, вздрогнул.

Опустив взгляд на свои руки, Хэ Сюань тупо уставился на два клочка ткани, зажатые в кулаках.

###

Перед Цинсюанем стоял монстр. Чудовище в человеческом облике.

Небожитель поднял на него изумрудный взор полупрозрачных глаз, и заглянул ему в лицо...

В следующую секунду он прижал похолодевшие ладони к губам, заглушая рвущийся из груди вопль ужаса. Он не мог поверить своим глазам. Цинсюань зажмурился как можно крепче, отгоняя видение, но образ близкого человека - того, кого он знал многие годы, кого считал своим лучшим другом, - не исчезал.

Хэ Сюань.

Чёрная Вода Погибель Кораблей.

Демон Чёрных Вод Сюань собственной персоной - вот кто предстал перед ним.

Он стоял, глядя на небожителя сверху-вниз, и золотые глаза на чересчур бледном лице походили на два огонька. Он ничего не сказал, но этого было и не нужно.

Цинсюань опустился на колени - ноги внезапно стали ватными, отказываясь держать его вес. Ужас сковал движения, парализовал, и сдавил сердце стальным кулаком.

Цинсюань не мог дышать. Схватившись за грудь, он дёрнул ворот одеяний, и сделал вдох, но кислород не поступал в лёгкие.

Небожитель задыхался, скорчившись у ног демона - слабый, неспособный защитить себя...

Неожиданно Ши Цинсюань ощутил прикосновение холодных рук - его заставили встать, придерживая за плечи.

Затем он почувствовал, как во рту клацнули зубы - его небрежно - даже грубовато - встряхнули за плечи...

Цинсюань открыл глаза.

Он понял, что лежит на кровати, дрожа и всхлипывая. По щекам катились слёзы, тело бил озноб.

Подняв голову, он встретился взглядом с человеком, который сжимал его плечи - крепко и решительно.

Бледные руки, холод кожи и золотые глаза... всё, всё было точно таким же, как в о сне! Неужели это всё ещё сон?! А если нет... Он снова в ловушке! - Мысли мелькали одна за одной так быстро, что Цинсюань не мог понять, где правда, где ложь, где сон, а где реальность.

Но страх был быстрее всех мыслей - один взгляд, образ и воспоминание.. И Цинсюань дёргается, инстинктивно защищаясь.

- Цинсюань. Цинсюань, проснись. Ты как? - Послышался над ухом глубокий баритон. - Опять кошмар приснился? - Знакомый голос звучал холодно и немного резко.

- Н-нет.... - Срывающимся голосом, в котором сквозили боль и отчаяние, выдавил он. - Нет. Нет-нет-нет.... Я не.. Я не мог! Это неправда! Я не виноват! Я не знал... Я...

- Цинсюань! - Хэ Сюаню пришлось повысить голос. Он уже давно выяснил, что помогает Цинсюаню в такие моменты, а что - нет. Забота не помогала. Никакие слова утешения не доходили до сознания небожителя, поэтому Черновода приходилось действовать резко и несколько грубо, хотя ему это и не нравилось.

Отбросив в сторону клочки одежд, Хэ Сюань придвинулся ближе к Цинсюаню.

Одно резкое движение, и здоровую щёку юноши обожгло болью - хлёсткий удар оставил после себя розовый след, и Цинсюань, болезненно вскрикнув, приложил к пострадавшей щеке ладонь.

Как и ожидал Хэ Сюань, это подействовало - боль отвлекла Цинсюаня, заставив сфокусировать внимание на ощущениях, а не на мыслях.

- Прости. - Несколько виновато буркнул демон, и осторожно, словно успокаивая раненое животное, коснулся Цинсюаня.

Одна рука легла на разгорячённую щёку, принося облегчение, другая - на тёмную макушку, зарывшись пальцами в густоту шелковистых волос.

Цинсюань не ответил. Он шмыгнул носом и теснее прижался щекой к холодной руке демона.

Хэ Сюань прикрыл его пледом, который сбился в мягкий холмик на краю кровати, пока Цинсюань ворочался во сне.

Приобняв Ветерка одной рукой, демон уткнулся носом в шелковистые волосы, вдыхая исходивший от них цветочный аромат.

- Не бойся, я с тобой. Никто тебя не обидит, Цинсюань. Спи.

- Прости. - Спустя какое-то время устало выдохнул Небожитель. Восприятие реальности наконец вернулось к нему, и он наконец смог облегчённо вздохнуть.

Хэ Сюань поднял с пола упавшую подушку и вернул её на законное место. Устало прикрыв глаза , Цинсюань снова улёгся, и, немного повертевшись, вскоре он снова спал.

Черновод неподвижно, словно статуя, сидел на краю кровати.

- Хэ-Сюн...- неожиданно пробормотал Цинсюань.

- М? - Отозвался демон.

- Я рад, что ты со мной.

- Я тоже, Цинсюань.....я тоже.

Некоторое время Хэ Сюань сидел, невидящим взором уставившись в темноту, погружённый в собственные мысли.

Затем он прикрыл глаза и расслабился, по-прежнему обнимая Цинсюаня.

Хэ Сюань и правда был рад, что эту ночь он проводит вот так. И пусть только посмеет кто-либо потревожить хрупкий сон Ветерка. Сегодня, завтра, или спустя тысячу лет... Теперь он всегда будет рядом.

###

В тот день, когда Цинсюань согласился остаться с Хэ Сюанем в Чёрных Водах, - это произошло довольно нескоро после трагедии, - демон весьма удивился.

В ещё большее замешательство его привели слова Цинсюаня - демон и не думал, что юноша сможет когда-нибудь простить его.

Он ненавидел себя, чувствовал себя виноватым, и был готов принять любые слова Цинсюаня, которому следовало возненавидеть его до конца своих дней..

Однако он не был готов услышать слова прощения. Никак.

Насчёт переезда Цинсюань решил сам - Хэ Сюань был единственным, кто мог помочь ему в моменты приступов паники и ночных кошмаров. Плюс, пока нога небожителя не срослась, Хэ Сюань был, практически, его единственным другом, который постоянно за ним ухаживал, и Цинсюань быстро привык к его присутствию.

Хуа Чэн и Се Лянь каждый день навещали его, но именно с Хэ Сюанем у Цинсюаня сложились особые отношения, и никто не мог понять его так, как он.

Пережитые вместе события - пусть и ужасные, сближали их общей болью.

Теперь каждый из них понял, насколько они были дружны все эти годы - начиная с момента знакомства, и до сих пор...

Оба увидели друг друга с разных сторон, и не могли оставить это без внимания.

###

После того, как демон и Хэ Сюань и Ши Цинсюань восстановили здоровье (насколько это было возможно), Цинсюань решил перебраться жить в замок Черновода.

Он слишком устал от одиночества и скитаний по земле. В Небесные же Чертоги он не делал возвращаться вовсе - ему нечего было там делать, а троица его настоящих друзей и без того всегда была рядом - Хэ Сюань делил с ним жилище, помогал восстановиться, и оберегал от любых неприятностей. Се Лянь, а вместе с ним и Хуа Чэн - регулярно навещали Повелителя Ветра, и всегда находили, чем заняться.

Периодически Цинсюань гостил в Храме Водяных Каштанов, помогая Се Ляню вести дела. К тому же, Богу Ветра жить под водой иногда становилось в тягость - окружавшая замок толща воды словно давила, загоняя в ловушку...

В Призрачный город он попадал не так часто - самому ему не нравилось бродить по заполненным демонами и призраками улицам, к тому же напрягали косые взгляды жителей - кое-кто настойчиво пытался понять, кто же перед ним - не дух, не призрак, не иное существо Призрачного Города... С виду человек, но при этом окружённый как светлой аурой небожителя, так и тёмной демонической аурой... это приводило их в замешательство, а их пристальное внимание ужасно напрягало Цинсюаня.

###

Что касается Черновода...

Чёрная Вода Погибель Кораблей оставался всё тем же - потрёпанный жизнью Демон Чёрных Вод, наводящий ужас на всех, кто попадёт в его владения.

Единственное, что изменилось - его отношения с Цинсюанем, да душевное состояние. Он безропотно принимал помощь Цинсюаня, в ответ отдавая свою собственную. Именно так - он нашёл человека, о котором мог бы заботиться, и это смягчило его каменное сердце. Он давно научился жить со своей болью, принимать удары судьбы и справляться самостоятельно.

Теперь же Хэ Сюань имел возможность разделить свои чувства с другим, столь же несчастным человеком.

Их судьбы с самого начала оказались переплетены - что касалось одного, то задевало и второго.

Им ещё нужно многое преодолеть - мириться с недостатками друг друга, принять ситуацию, как она есть, пропустить чувства друг друга через себя и простить, чтобы жить дальше...

Какие-то раны не затягиваются никогда. Это не только шрамы - гораздо более болезненные удары остаются в сердце, долгие-долгие годы отравляя душу...

С этим сложно жить, невозможно смириться, и ничем нельзя унять эту боль.

Остаётся лишь надеяться, что в критический момент рядом окажется друг, способный поддержать и разделить с тобой боль.

Хэ Сюань же продолжает внутреннюю борьбу со своими демонами. Часто ему кажется , что всё это нереально, что нет иного выхода, как убийство... но он знает, что не должен сорваться.

Иногда ему будет так больно, что, закрывшись в дальних покоях, он снова и снова будет кричать, так громко и отчаянно, что мерзкий звон в ушах долго потом не исчезнет. Когда приступ кончится, он снова нацепит на себя маску равнодушия, по-прежнему холодно и отстранено воспринимая происходящее. И только глаза будут выдавать его истинные чувства - всю боль, усталость и отчаяние, которые никогда его не оставляют. Однако он так давно привык притворяться, что уже идеально играет свою роль. Никто из людей и не догадается, что именно скрыто под маской Чёрного Бедствия. Никто из людей...кроме одного.

Цинсюань ещё много раз будет просыпаться среди ночи от ночных кошмаров - кричать и плакать, шарахаться от Хэ Сюаня, как от огня, и ненавидеть собственное отражение.

Но каждый раз рядом будет его друг, который вернёт его в реальность и успокоит.

Ему часто снится брат - иногда он проклинает свою судьбу и Хэ Сюаня, иногда - зовёт его с собой...

Цинсюань снова и снова пытается оправдаться, объяснить, или просит прощения.. но тщетно. Его брат мёртв, и, даже если и слышит мольбы младшего, то никогда не ответит.

У этих двоих больше нет никого, кроме друг друга. И они обязаны держаться вместе - две разбитые судьбы, склеивающие друг друга из осколков, дающие друг другу силы идти дальше, забирая чужую боль.