Безымянный мир.

Глава 1 Пролог. Три заглавные буквы.

Новый мир, окутанный дымкой неизвестности, томился под взором трех солнц, двух лун и еще одной непонятной штуковины, напоминающей белый бильярдный шар с огромным черным кругом на поверхности. Мир, на котором лежал единственный, как считал местный необразованный люд, континент, омываемый со всех сторон неприступными океанами, с живущими в нихчудищами всех форм и размеров. Континент с величественными ледяными горами на севере и красными раскаленными песками пустынь на юге. Населяли этот мир в основном насекомые. Ну а что, ведь их всегда больше чем других существ. Куда не кинь камень, все равно пришибешь какого-нибудь жучка, а если сильно изловчиться то и собьешь налету стрекозу или бабочку Насекомые ползали, летали, жужжали, кусались, строили муравейники, плели паутины и с особым усердием пожирали друг друга. Не столь многочисленные, но почти с такой же сферой занятости, мир заселяли люди. А так же черт знает кто еще.

К сожалению, новый мир, как и континент, не имели настоящего названия. Если честно, все считали что мир и континент это в сущности одно и то же. Названия разумеется были и не мало, но у каждого народа свое. У северных дикарей, отличавшихся грозным нравом, метровым ростом и небогатой фантазией, не путать с гномами, это был Чуб. Так что когда старенький дедушка пробирался через сугробы, торчавший из снега рот недовольно ворчал, отвесив нижнюю губу и загребая ей рыхлый снег. «Опять весь Чуб снегом замело». А внук бредущий позади, который вовсе не чем не торчал, молча кивал, боясь подавиться. У северных кочевников Гаунов, это был Салам-Хатим. Но стоит подметить, что Салам-Хатимом они также называли диких свиней, очень старых женщин, чечевичную похлебку и еще около двадцати тысяч разнообразных вещей. Безымянный мир так же населяли эльфы, не показывающие носа из своих волшебных лесов. Длинноухие, высокомерные меланхолики прыгали по вековым деревьям с ветки на ветку, словно белки, стреляли из луков, куда им заблагорассудиться и в общем-то весело проводили время. Данный мир, а вместе с ним и континент, вообще не называя. Так же, как и карликовый народ Фунтов, населявших подземелья всего материка, за исключением крайнего севера, где земля была промерзшая. Эти маленькие существа походили на лысого суслика, с бобровым хвостом, а также меркантильной натурой, которая каким-то невообразимым способом помещалась в миниатюрное тельце этих существ. Среднестатистический Фунт за свою жизнь прорывал тысячу миль туннелей. Это вызывало опасения о том, что вскоре все города провалятся под землю. Но вскоре не наступало и города оставались на своих местах. А подземный народец, обладавший коммерческой жилкой, занимался рытьем колодцев, искусственных прудов и крепостных рвов жестко конкурируя с гномами. Можно долго перечислять народы

Пролог. Три заглавные буквы.

Столица серединных земель Антарарах, стоящая на берегу реку Бунка, освещалась тусклым светом первого солнца. Два других светила, по мнению еще не успевших понять принципы вселенной людей, пока что не всплыли из глубин великого океана. По выстланным булыжниками улицам уже во всю, носился неугомонный люд всех возрастов и профессий. Открывались базарные лавки, магазины, цирюльни, а бордели с барами наоборот закрывали свои двери, выкидывая последних, самых неугомонных клиентов за шиворот. Город если не кипел, то уже закипал, булькая курьерами бегающими повсюду.

Среди всей этой суматохи, в шумной толпе брел маленький БОГ одетый, словно в мешок из-под картошки с пришитым к нему капюшоном. Да, да вы не ослышались, именно БОГ. В этом мире их было великое множество. У всего здесь был свой бог. У рек, у озер, у лесов и даже у ручейков была своя личная божественная сущность. Одна, вконец сбрендившая леди, даже утверждала, что у нее под подолом живет великий бог Нигол, который повелевал ее панталонами. Но вселенная пожелала, чтобы всеми этими божественными бездельниками кто-то руководил. И вот этот кто-то снизошел в Безымянный мир. Не зная, что должен делать, он помнил лишь свое имя - БОГ. Не бог, а БОГ из трех заглавных букв. Попав в этот мир, он бродил по улицам, напоминая заблудившегося мальчишку. К нему уже подходили люди, задавая странные вопросы, на которые он не знал ответы. «Мелкий ты что заплутал?» или «Мальчик, где твои мама и папа?». Не зная, что сказать он давал один короткий ответ абсолютно на все вопросы «Я БОГ». Люди по-разному реагировали на его заявление. В целом самопровозглашенный бог, для них выглядел, как обычный ребенок, лет десяти. На лице, с пухлыми щечками, засеянными веснушками, всегда было серьезное выражение. В прочем на самом деле, угрюмый вид Снизошедшего, вызывал у всех дам добрую, полную материнской заботы, улыбку. Так и хотелось сказать, «А кто это у нас тут такой бука». Но заглянув в глаза мальчика, все поспешно улепетывали, кроме разве что двух старушек, которые остались лежать на тротуаре, в связи с небольшим, совершенно безвредным, обмороком. Ведь глаза БОГА хранили в себе величайшую мудрость тысячелетий и слегка уловимую нотку печали, походя на две крошечные вселенные, уместившиеся в глазных яблоках, а зрачки в них словно черные дыры, засасывающие все живое. Это зрелище вызывало у всех головокружение.

Вскоре бог, своими мальчишескими ножками добрел до базара. Вокруг пестрили прилавки с различными товарами. Антарарах, как и любой другой город, всегда был готов поменять ваши денюшки на что угодно, а иногда и просто забрать их, как плату за урок о невнимательности. Платки, вина, рыба, фрукты, изделия из кожи и меха, зелья на все случаи жизни и многое другое. Мальчик брел среди многолюдной толпы, страдая от какого-то непонятного ощущения во рту. Язык прилипал к небу, а горло словно стянуло изнутри. Это мы с вами знаем, что это легко решается с помощью стаканом обычной воды. Но новорожденный бог не представлял, что такое жажда и как с ней бороться.

Он подошел к первой попавшей прилавку, за которым стоял двухметровый широкоплечий мясник в кожаном фартуке с пятнами крови и с миниатюрной бабочкой на шее, которая, как считал сам мужчина, подчеркивала его индивидуальность. Вывеска гласила - «Мясная лавка – Свинная фея».

- Тебе чего мальчик? – неожиданно тонким голосом спросил здоровяк, почесывая коротко подстриженную черную бородку.

Тот ничего не сказав, показал пальцем в свой рот.

-Кушать хочешь, бедолага? Прости, но у меня лишь сырое мясо,- сказал мясник, с гордостью добавив, - самое свежее в Антарарахе, целых четыре вида.

Бог покачал головой, откуда-то зная, что кушать ему не хочется.

- Может, ты хочешь пить?

Мальчик кивнул. Мясник достал деревянную кружку из-под прилавка, налив в нее воды из небольшого бурдюка, который всегда висел на поясе, и протянул богу. Тот жадно выпил все до последней капли и поставил кружку на прилавок, между двумя окороками. Мясник повторно наполнил сосуд. Но на этот раз странный парнишка сделаллишь маленький глоток, едва заметно кивнул и ушел, растворившись в шумной толпе. Здоровяк проводил его взглядом, взял кружку и отхлебнул. Вдруг его глаза округлились от изумления. За место воды в ней было вино, причем самое лучшее, что ему давилось попробовать.

Глава 2 Страх божий.

Бог рек Половод жутко нервничал, ему приходилось постоянно отдирать примерзшие сандалии от каменного пола. Виной тому были его вечно влажная обувь и, окруженный морозным кольцом, бог льда и стужи Охл,шествовавший впереди. Остальные божественные сущности не прилипали, поскольку их ноги были сухими. Лишь иногда они поскальзывались, ударяясь своими божественными задами о твердый камень.

Сегодня в Вековечный замок, что стоит в кольце гор на незримом острове Руух, прибыли практически все боги Безымянного мира. Толпа издали походила на морское ассорти из ног, рук, щупальцев, клешней, хвостов и крыльев.

Вогромном зале из стекла и мрамора было не протолкнуться. В воздухе повсюду сверкали искорки чар. Здесь любое существо могло бы колдовать, создавая из этого воздуха все, на что хватит фантазии, в принципе присутствующие этим и промышляли. Накопившейся магии хватало, чтобы континент взлетел над океанами и завис там, на долгие годы. Все собравшиеся вели себя сдержанно, за исключением бога вина и других спиртных напитков Медобрюха, который бегал по залу, предлагая всем выпить, громко рыгал, а допивая очередную бутылку со всего маху бил ее о свою голову. Но в большинстве своем боги стояли, сидели и летали, молча обдумывая видение, ставшее причиной всего этого сборища. Лишь богиня пауков, висящая вниз головой на тоненькой ниточке паутины, почесывала брюшко с красным крестиком, думая о мухах и мотыльках, по причине пропущенного завтрака. В безымянном мире, грядут изменения, огромные и неминуемые, на которые даже сами боги не могут повлиять.

В центре зала был оставлен свободный круг. Все собрались, пора было начинать. Опираясь на палочку, в центр вышел седой сгорбленный старик в серой рясе паломника. На сморщенном лице, украшенном длинными до пола усами, чересчур густыми бровями и тонкими, словно ниточки полосками губ, не было ни единой эмоции. То был бог здравой мысли и великой мудрости – Эамир. Еще в начале времен он был избран глашатая безымянного мира, занимавшимся в основном решением проблем, между божественными сущностями. Но сегодня, впервые за тысячи лет, ему было страшно. Седовласый мудрец не знал, что сказать собравшимся. Слегка распрямившись и откашлявшись, он поднял свою тощую руку с растопыренными пальцами, требуя тишины. Толпа и так практически не шумевшая, словно перешла на беззвучный режим. Все ждали решения мудрейшего.

- Приветствую вас братья, сестры ну и конечно же кузен Нечто,- начал старик кивнув бесформенной груде желе с вкраплениями всевозможных частей, всевозможных предметов и всевозможных живых существ. Ни кто не знал, богом чего он является, но так как он регулярно (примерно раз в сто лет) посещал совет богов, принято было считать его своего рода дальним родственником. Эамир вытягивал каждое слово так, словно оно последнее в его жизни:

- Рад видеть вас вновь. Как вы все знаете, сегодня в наш великолепным мир ворвался так называемый истинный бог. Я долго размышлял над случившимся, но решения так и не нашел,- по залу пробежал едва уловимый рокот, боги были в недоумении. Эамир продолжил,- если кто-то хочет предложить свое решение данной проблемы, пускай выходит в круг и говорит.

Через несколько минут ожидания вышел первый желающий. Бог кровопролития и охоты Шеземур. Он как всегда одетый в свой длинный плащ с накинутым на голову капюшоном, скрывавшим, ну очень милую мордашку, которую сам хозяин прятал и очень стыдился. Предложил он следующее. Выследить, поймать, прибить, выпотрошить, затем слить всю кровь, после этого разделать тушку на кусочки, замочить в уксусе с лимонным соком, добавить соль и перец по вкусу, через три часа уже замаринованное мясо истинного бога выложить на решетку и готовить на раскаленных углях. Когда все будет готово, каждый из собравшихся возьмет по кусочку снизошедшего и съест. Особого одобрения этот план не увидел, лишь пара самых кровожадных богов, поддержали Шеземура. Ведь все знали что бог, не может причинить вред богу. Таковы законы этого мира.

Второй вышла богиня любви, Лиэль. Она была воплощением истинной женской красоты. Словно порхая, она начала кружиться в своем белом платье, похожая на вихрь из лепестков магнолии и длинных до пояса каштановых волос. Из ее уст полилась песнь, похожая на первый весенний ручеек. Песнь о том, что нужно встретить снизошедшего и заключить его в своих объятьях. Любить и доверять ему как себе. Выйти за него, устроив шикарную свадьбу в храме всех богов и нарожать ему малюсеньких богов. В отличие от Шеземура, ее никто не поддержал. А бог вина к тому же громко рыгнув, заржал. От обиды Лиэль разревелась и унеслась прочь из зала, закрывая лицо ладонями.

Когда выступили все, кому было что сказать, на безымянный мир опустилась ночь. В круг вышел последний дожидавшийся своего часа, бог в темно серых шароварах, кожаной куртке надетой поверх белоснежной рубахи, с обручем на голове, прижимавшим густые, черные будто уголь, волосы. Черты его лица были настолько угловатыми, что ими можно было колоть дрова. Силим бог хитрости, покровитель воров, мошенников и аферистов.

- Братья и сестры вы все так же божественно прекрасны, как и всегда,- начал он, подмигнув богине любви, которая уже вытерла слезы, и теперь на ее щеках воспылал смущенный румянец,- Давайте вспомним, как проходила наша многовековая жизнь. Мы следили за этим миром и его обитателями, наставляли их на верный путь, прощали им грехи в обмен на преданность и наказывали, если другого выхода не было. - На самом деле все не было так гладко, но об этом потом. - Нам не нужен новый бог, мы не должны подчиняться НИКОМУ, мы должны с ним бороться.

- Но как? – из толпы закричал Охл,- мы не можем причинить ему вреда.

- Разумеется, я знаю об этом, но есть один способ, - Силим выдержал театральную паузу, но это оценил лишь бог искусства.- Кафтан смирения!- по залу покатился рокот, а в круг вновь вышел взволнованный Эамир.

- Идея хороша брат мой, но никто из здесь присутствующих не сможет одеть его на снизошедшего. Сей кафтан превращает магию в камень и любой прикоснувшийся к нему бог обратиться в статую, а смертный умрет от закаменевших капель магии, что текут в его жилах.

Все вдруг вспомнили печально известного бога азартных игр Хазарда. Который на спор прикоснулся к кафтану, и теперь украшает собой храм всех богов. Стоит добавить, что тот спор он все-таки выиграл.

- Все верно, достопочтенный Эамир,- бог хитрости и обмана едва заметно улыбнулся, ему давно хотелось заменить седовласого на посту глашатая,- Нам всего лишь нужно найти того в ком нет ни капли магии.

-Это не возможно, - завопил кто-то из зала.

- И я так думал. Но такой человек есть…..

В этот момент, юная послушница из храма южных богов, что в землях Ковертанта, читавшая вечернее изречение, начала очень часто икать. Старшие сестры с укором смотрели на нее, но если о тебе вспоминают боги испугом или кружкой воды от икоты не избавишься.

- Забрать эту девушку не составит труда, она выполнит все, что мы попросим, поскольку она поклоняется нам,- Силим был доволен собой. Весь зал поддержал его и даже Эамир не стал воспрепятствовать плану, решив спихнуть с себя всю ответственность.

План был одобрен, все немного успокоились. Волны неизвестности, нагоняющие страх на присутствующих растворились в пучине самомнения и надуманного величия. Боги уже были готовы расходиться, но в круг выбежал маленький мужичек, одетый в меховую безрукавку на голое тело. На голове его торчал остроконечный колпак с огромным белым помпоном на загнутой верхушке.

- А ну стоять!- завопил во все горло бог уюта и по совместительству хранитель острова Руух – достопочтенный Юксус. – Куда же вы собрались гости дорогие, не часто мы собираемся все вместе. Надо бы это отметить,- убедившись, что все божественное внимание приковано к нему, он крутанув пальцем длинный черный ус, растущий из-под носа, формы спелого картофеля, продолжил,- Прошу всех следовать за мной, столы накрыты, пир горой!- Юксус низко поклонился, проводя рукой дугу, сверху вниз. За его спиной появился проход в одной из стен, ведущий в обеденный зал.

Внутри все блистало и переливалось. На стенах висели потрясающие картины, от всех художников континента. Пол застлан толстым ворсистым ковром, мягкостью не уступавший королевским перинам. Потолок был прозрачен и открывал незабываемый вид на небо усланное звездами, окружающими две половинки двух лун. Большие кресла с высокими спинками были словно созданы для того кто на них усядется. И конечно огромный круглый стол, забитый яствами. На нем было все что угодно: варенные королевские крабы с западного побережья, икра рыбы Хофху, нерестящийся один раз в двадцать семь лет, канапе из мяса хищных ленивцев и многое другое. К полной картине стоит добавить трехметровый фонтан, в центре стола, абсолютной точно копирующий Вековечный замок, из которого тонкими струйками текла амброзия.

Пирушка неслась полным ходом. Боги, сбросившие со своих плеч груз переживания и страха, оттягивались словно моряки, три года не бывавшие в таверне. Они то и дело, при помощи магии, направляли свои кубки к фонтану, наполняя их до краев.

Все вокруг переливалось от сосредоточения чар. Пространство извивалось, норовя выйти из под контроля. Волшебство буйствовало, вырывалось наружи и разлеталось по всему континенту, неся за собой непоправимые последствия. А тем временем боги, не обращая на это внимание, продолжали пировать, то тут, то там слышался гул от сомкнувшихся бокалов, в честь очередного тоста. У бедных гномов, живущих в непосредственной близость к острову Руух, если уточнить в Западно–гномской гряде, и вовсе от этого самого гула осыпалось сорок три туннеля и потрескались очки старого рудокопа Кучурака. Вот уже захмелевший Охл, сидел в обнимку с богом огня Манглом, потихоньку тая. Стоит заметить, что вместе с ним таяли все льды и снега Безымянного мира. А где то далеко на севере, на горе Куик, считавшейся третей по величине горой континента, от подтаявшей вершины, медленноползала лавина, прихватывая с собой камни и деревья, росшие на склоне. Природный катаклизм прицелился, выбрав жертвой деревушку оленеводов, к счастью ушедших на соседнюю гору за ягелем, и ворвалась в поселение, обеспечивая южан месячной нормой по уборке снега.

Несчастный Половод, уже снявший сандалии, пустился в пляс по махровому ковру. Бог всех ветров взял его под локоть, и они вместе закружились, как и воды реки Бунка. А один заядлый рыбак, решивший тем ранним утром занять уловистое место на своей неказистой лодочке, очень пожалел о своей идее. Боги гуляли всю ночь, не замечая самого крохотного из них, сидевшего в углу и державшегося за голову маленькими лапками. Она был размером со спичечный коробок, но это не мешало ей быть мудрее остальных. И именно поэтому этой злосчастной ночью не одной птички не пострадало.

Глава 3 Гостеприимный хозяин темного переулка.

Глава 3. Гостеприимный хозяин темного переулка.

Парнишка лет двадцати, среднего роста и с неугомонной каштановой шевелюрой немытых волос, сидел в одном из самых темных переулков, табачного района Антарараха, который даже в полдень не освещался ни одним из трех солнц. Он с усердием, подобным банковскому клерку, идущему на повышение, пересчитывал монеты, вываленные из двух кошелей, украденных этой ночью. Помимо них на земле лежала: пара новеньких сапог, кисет с табаком, красивая брошь в форме сердечка продырявленного стрелой и непримечательная фляга с кислой бурдой. Ночка была сумасшедшая. Гром молнии с ливнем и градом, затем пожар в западном районе, а на утро и вовсе повалил снег. Учитывая, что сейчас начало августа, это как минимум странно. Одет воришка был подобающе бездомному сироте, кем он и являлся. На нем бесформенными лоскутами весели тряпки, которыми самая не привередливая хозяйка не стала бы мыть полы в конюшне. Парнишка, закончив пересчитывать монеты, скидал их в один из кошелей. Протянув рука к стене, он вынул из кладки булыжник, и в получившуюся нишу запихал добычу, кроме фляжки и сапог. Обратно выудил из нее ломоть вчерашнего хлеба, завернутый в газету. Нишу снова прикрыл камнем. Юное чумазое лицо, украшенное, как подобает настоящим мужчинам, двумя небольшими шрамами, одним на правом виске, а вторым на левой щеке, широко улыбалось, запихивая в себя хлеб. Еще немножко и он накопит на клочок земли где-нибудь у берегов реки Бунка, начнет тихую спокойную жизнь, построит уютный домик, разобьет маленький огород, посадит там все, за что на рынки дерут втридорога и после всего этого найдет себе жену, которая нарожает ему сыновей. Пока что денег хватало только на лопату, но чрезмерный оптимизм сироты не позволял унывать.

Вдруг воришка замер, почуяв затылком, что за ним кто-то наблюдает. Такое чувство само собой вырабатывается, когда тебе постоянно кто-то хочет намять бока. Но не в этот раз. У входа в переулок стоял, какой-то маленький оборванец, с ног до головы замотанный в тряпки, по сравнению с которыми одеяния воришки можно было назвать изысканными. Вначале он хотел прогнать мальчишку, но затем, вспомнив, себя лет семь назад, жестом поманил его к себе и крикнул.

- Ну что там встал мелкий, иди сюда, не бойся.

Бог богов, а это был именно он, не понимал, что от него хотят. Но все же из любопытства пошел в темный переулок. Приблизившись к сироте, он увидел, как тот тянет ему кусок хлеба. Взяв его, снизошедший вновь был озадачен, не зная, что дальше делать.

- Ешь не стесняйся, тут нам на двоих хватит, - гостеприимный хозяин темного переулка, принял неосведомленность бога за смущение. – Можешь звать меня Клещ.

Взглянув одним глазом из-под черты грязного засаленного капюшона на закидывающего в себя кусочки хлеба воришку, Снизошедший смекнул, что в какое отверстие следовало запихивать.

- Ну что, вкусно? – Клещ был весел и чересчур разговорчив.

- Фкусно,- выдавил Бог, сквозь рот набитый хлебом. Он кажется начал осознавать, что к чему в этом мире и решил добавить,- Пить.

- И вправду, что это мы в сухомятку,- Клещ поднял с земли флягу с кисло бурдой, откупорил и, сделав пару глотков, от которых его перекосило, передал ее своему гостю. Но вдруг его, посетило то же самое затылочное чувство, нарушив утреннюю трапезу двух оборванцев.

У входа в переулок стояло трое. Точнее сказать не стояли, а медленно, словно боясь спугнуть добычу, приближались. Клещ знал эту троицу, и их появление не чего хорошего не сулило. Братья Корнедубы. Старший Прут Корнедуб самый низкий, но коренастый с широким щекастым лицом, украшенном глазами пуговками, ушами пельменями, носом фосолиной и походившими на гусениц, пухлыми губами. Средний брата – Кнут Корнедуб, описать его можно было тремя словами, тощий, длинный, мерзкий. И наконец, младший - Дрын Корнедуб, силой он был не обделен, но вот умом сами понимаете.

Давным-давнородители - господа Корнедубы решили не ломать голову и назвать сыновей в честь, той вещи которой они их воспитывали. Начали с малого, стегая первенца прутом за его шалости. Затем, не получив желаемого эффекта в плане воспитания, на втором чаде опробовали длинный кнут, но тоже безрезультатно. На третьем же, все вышло как нельзя лучше, парень вырос здоровым двухметровым амбалом, всегда помогал по хозяйству, носил мать по магазинам, а отца под утро из бара. То, что был не разговорчив это даже к лучшему. Матушка всегда говорила«Словами делу не поможешь»,опуская тяжелый деревянный дрын, на затылок мальчугана.

- Да это же Клещ, давно не виделись, - начал Прут. У него за спиной тихо хихикал, похожий на пугало Кнут. А Дрын просто стоял и молча смотрел на свою ладонь, сжимая и разжимая пальцы.

- Чего пристал, - огрызнулся сирота,- иди куда шел.

- А вот грубить не нужно,- старший отпрыск Корнедубов подошел к вору в упор и расплылся в широкой беззубой улыбке. Такой же улыбкой обладает инквизитор, подносящий спичку к костру облитому горючим и сдобренным привязанной к столбу ведьмой, или злая мачеха, отправляя несчастную падчерицу зимней ночь в лес за березовым соком. Сирота сглотнул ком образовавшийся в горле. Бежать было не куда, да и оставлять мальчишку с этими верзилами не хотелось. Ненароком Клещ бросил взгляд на своего гостя, тот как ни в чем не бывали, поглощал кислую бурду и даже не морщился. Нельзя назвать кислую бурду ужасным напитком, ее варили из отборных гнилых яблок, с добавлением таких же лимонов, но от кислого вкуса передергивало самого опытного выпивоху.

Вдруг Кнут, выскочивший как длинная тощая пружина из-за спины брата, выхватил флягу из рук бога.

- Что это тут у нас,- сказал он и сделал глоток, затем очень медленно убрал флягу ото рта, растекся в улыбке, и выдавил из себядовольное мычание.

Звук блаженного наслаждения привлек внимание старшего брата, тот забрал из обмякшей руки Кнута флягу, своими сузившимися пуговками покосился на сироту, понюхал горлышко и сделал глоток. Эффект был таким же, правда не долгим. Убрав флягу, куда-то за пазуху, он схватил Клеща за шиворот и, хорошенько встряхнув, заорал.

-Где взял? Чей погреб вскрыл, гаденышь?

-Где взял кислую бурду?- ошарашенный парень не понял вопроса. И почему они, черт возьми, пьют не морщась.

- Да какую бурду, ты за кого меня считаешь?- продолжать орать старший Корнедуб, начиная выписывать ладонями, оплеухи вору, не понимающему, что от него хотят.

Бог богов стоял, молча, наблюдая за первой сценой насилия в своей жизни. Ему это казалось неправильным. Не зная, что обычно нужно предпринимать в таких ситуациях, он внезапно открыл для себя новое слово, которое, вместе с миллионами других слов, на разных языках людей, животных, птиц и даже пищащих фунтов, хранилось в его божественной голове. Снизошедший сделал шаг в сторону злобного Прута. Аккуратно взявшись двумя пальцами, за штанину агрессора, испачканную сажей напополам с какой-то липкой дрянью, спокойно изрек:

- Вон.

Мерзавец, державший Клеща расслабил хватку и переспросил.

-Где?

Богу богов показалось, что его не так поняли. Он вновь нырнул в подраздел сознания, отвечавший за такую штуковину, как лексикон и выковырял на поверхность еще одно слово.

- Вон,- пятисекундная пауза,- отсюда.

Видимо пользуясь, коллективным разумам, как у стаи гусей, отпрыски семьи Корнедуб одновременно повернулись на обмотанное тряпками, бесформенное нечто. Глаза их округлились и стали похожи на глаза бешеной газели бегущей по саванне за несчастным львом, с твердым намереньем растерзать его в клочья.

-Ты кто такой, крысенышь?- гнусавым голоском проскрипел Кнут.

-Я бог,- ответил крысенышь.

Неожиданно младшенький, заржал, словно пьяный конь.

- Это, бох он, ха-ха. Слышите бох, - слова давались Дрыну с тяжким трудом, но в конце он все-таки добавил,- капец.

Не слушая гоготания младшего брата, Прут уже держа снизошедшего за грудки приподняв его невесомое тельце на уровень своих глаз.

- Кнут. Бох, ха-ха он. Блин. Капец,- словесный поток Дрына прямо сбивал с ног. Как и дружеский хлопок по плечу среднего брата.

Внезапно Прут, с чрезвычайной аккуратностью поставил свою жертву на твердую землю, поправил его никчемное одеяние, встал по стойке, смирно прижав руки к бокам, совершил очень низкий поклон и дал деру, проносясь мимо своих озадаченных братьев. Те в свою очередь ни чего не поняли, но воспользовавшись вышеупомянутым коллективным разумом, унеслись следом.

В переулке вновь остались лишь два оборванца, правда у одного из них были ну очень странные глаза, а второй сидел в углу, держась за голову, не понимая, что происходит. «Наверное, стража прибежала и спугнула Корнедубов,- подумал Клещ,- это значит, что его сейчас свяжут по рукам и ногам, отведут в отделение местных служителей закона, а затем посадят в сырую камеру набитую головорезами».

Вдруг на его многострадальную черепушку, опустилась чья то ладонь, но слишком мягко, можно даже сказать ласково. Сирота вспомнил матушку настоятельницу из церковного приюта. Она так же клала рука ему на волосы и говорила «Что же ты засранец натворил». Это было так давно, как будто в прошлой жизни. В приюте было не сахар. Заставляли убираться, молиться всем богам, стирать свою одежду и есть противную кашу по утрам.

- Кто это?- выдавил из себя страдающий меланхолией сирота, ожидая ответа вроде, «младший сержант Винт прошу предъявить документ», а документ то, сперты давным-давно, теперь он просто Клещ.

- Я бог,- стоявший рядом парнишка, продолжал держать руку на его голове.

- А вот значит как. Я умер?

-Умер,- повторил бог. Он любил повторять новые для него слова.

- И что дальше?- по щеке Клеща потекла скупая воровская слеза,- видимо сейчас меня подвесят за ноги, спустят в преисподнюю, а там демоны будут жарить на огне, до хрустящей корочки?

-Нет,- бог немного опешил, так много слов он не успел распознать и поэтому добавил новое, которое должно было облегчить общение,- наверное.

- Вот оно как,- вор приободрился, слеза заползла обратно в глаз.- Значит, сейчас я вознесусь к небесам, и попаду в сады, возделанные самим богом плодородия. Буду пить вино из спелого винограда, и вкушать сладкие персики без косточек?

-Нет, наверное.

- Да что же со мной будет? – Не выдержав напряжения, Клещ вскочил и тут же уперся взглядом в глаза Снизошедшего.- Ты? А что у тебя с глазами?

На лице мальчика, две маленькие вселенные крутились и переливались вокруг черных дыр – зрачков. Физиономия, усеянная веснушками, показалась вору чересчур правильной, она словно задавала стандарт тому, какой должна быть физиономия. Клещ отряхнулся и подумал, что пришел его час. Пора брать так сказать быка, за то, за что его там беру.

- Получается, ты такой несчастный пришел ко мне, ел мой хлеб, пил мою кислую бурду. И ты бог?

- Я бог,- повторил свою коронную фразу Снизошедший.

-Наверно мне это зачтется? Наверно ты одаришь меня чем то. Я что-то такое слышал в сказках.

- В сказках? – Бог богов поковырялся в сознании, но такого слова не нашел.

- Ну да в сказках. Ну, к примеру, - сирота принялся сочинять на ходу,- одинокий оборванец, сидел в грязном углу и ел последний кусок хлеба, честно заработанный им, но вдруг он увидел другого оборванца, который на самом деле был богом. Тогда один оборванец, пожалел другого оборванца, отломив большую часть ломтя хлеба и отдав его. После этого накормленный им оборванец, обернулся богом. И одарил его участком в два гектара, на берегу реки Бунка, двух этажным домом с бассейном, десятью курами, пятью козами, двумя коровами, мешком зерна и одной лопатой.

Бог смотрел на него своими вселенными. Явно, не понимая тонкого намека.

-Это сказка?- спросил он.

- Да, - ответил сирота,- между прочим, она создана на реальных событиях.

- А что такое лопата?- бог уже начал понимать человеческую речь, открыв в себе такой подраздел сознания, как лексикон, но все-таки оставались бреши, которых он хотел заполнить.

- Ну это штуковина такая плоская железная, с деревянной ручкой, нужна чтобы землю копать, - слушай а ты точно БОГ.

- Я бог.

- Все понял, понял, извини, - сирота подумал и добавил,- слушай, а ты бог чего.

Этот вопрос явно, выбил Снизошедшего из калии.

-Я БОГ, просто БОГ.

- Не ну так не бывает, вот к примеру Половод - бог рек, Архния – богиня пауков, Загрыз – бог зверей, Медобрюх – бог вина.

- А я просто, бог.

- И что же ты тут делаешь тогда,- сирота подумал, что его пытаются обдурить, ведь это невозможно, чтобы за богом не чего не стояло и чтобы он, ни за что не отвечал.

- Я не знаю, но меня тянет туда, - Снизошедший указал пальцем, куда-то на северо-восток.

-Эмм. Там бордель тетушки Ломбот, прости конечно, но такого маленького бога туда не пустят,- выдал Клещ,- дресс-код так сказать.

-Бордель?

-Эмм,- Клещ не знал, как объяснить, поскольку и сам там ни разу не был, поэтому он сказал, так как говорила ему матушка настоятельница,- подрастешь, узнаешь, мал еще.

Вдруг сироту осенило, что нужно делать, надо отвести его в храм. Там настоятели быстренько решат, как с ним поступить, а он потихоньку сопрет, все из ящика для подношений.

- Слушай,- начал Клещ, натягивая на ноги новые сапоги,- пойдем в храм. Там точно скажут, что нужно делать, возможно даже обучат тебя, как быть богом. А еще накормят и напоят.

- Пить,- выдал снизошедший и кивнул.

Глава 4 Во славу всех богов.

Огромный круглый зал, с высоченными потолками, был окутан полумраком. Свечи, стоявшие у стен, не давали достаточно света, а за двенадцатью витражными окнами, было темно. Третье солнце уже наполовину утонуло в великом океане, а оно было самым тусклым из трех светил. Не зря оно считалось вечерним. В середине зала торчал огромный валун, с какими-то закорючками на поверхности. Таких камней на материке было всего четыре на каждый из великих божественных храмов. Валун был высотой под самый потолок, а вокруг камня стояли люди в темно синих, алых и белых одеждах. Головы всех опущены, а руки прижаты к бедрам. Если быть точнее в зале были одни женщины. Ну не одни женщины, еще были девушки, девочки и дамы преклонного возраста.

Сейчас было время вечернего изречения во славу южных богов. Это полуторачасовое событие повторялось из-за дня в день. Все происходило примерно так.

«Славься о великий Охл, бог холода да ниспошли нам утро ясное, да не снежное».

«Славься о великий Дарок, бог камня, пускай твои горы могучие, закроют нас от ветров теплых с севера».

«Славься о великий Задуло, бог ветров, пусть ветра твои суровые на нас не гневятся».

И так девяносто два раза. Тут были две категории богов. Боги сторонние - это те, которые обитали, на каком-то из краев Безымянного мира и боги общие вроде богини любви или бога урожая.

Пропустить вечернее изречение, в южном храме, можно было по двум причинам. Либо ты мертва, либо уехала за покупками в городок, что в дне пути. Поскольку храм был сугубо женским, поехать туда мечтала каждая из сестер. А затем вернуться жизнерадостной и растрепанной, через пару недель.

Одрим – здешняя мать настоятельница, стояла вместе с остальными сестрами храма, в своей белоснежной рясе и клобуком на голове. Когда был назван Ярох бог туманов – последний в вечернем изречении, все сестры вереницей двинулись к выходу. Всего их должно было быть двадцать семь, не считая самой настоятельницы.

- Так, так, так, - она встала у выхода и, принялась считать, благо сестры шли по цветам,- четыре в белом, самая возрастная группа отдавшая храму как минимум лет по шестьдесят. Затем темно-синие рясы их должно быть девять. Это мастерицы, успевшие заслужить уважение, даже сестра Грацена на месте. А ведь она всего четыре часа назад прибыла из города. Вот она плетется в хвосте мастериц, в полуобморочном состоянии. И наконец, четырнадцать послушниц в ярких алых нарядах с такими же алыми косынками,- двенадцать, тринадцать, четы..., - мать настоятельница осеклась, кого-то не хватало.

- Сестры, на месте стоять!- внезапно рявкнула Одрим. Все тут же словно, намуштрованные солдаты, затормозили. Лишь сестра Грацена уперлась лбом впередиидущую мастерицу и топталась на месте, бормоча что-то про бога Медобрюха.

- Сестры к моему величайшему разочарованию,- начала сестра настоятельница, при этом ходя туда-сюда вдоль шеренги из женщин, скрестив руки за спиной. - Кто-то из нас пропустил вечернее изречение во славу богов.- Сестры ахнули, Грацена икнула,- А это как я люблю говорить – НЕПРИЕМЛИМО. Конечно, я могу устроить перекличку, но мне этого не хочется. Кто сообщит мне о правонарушителе, тот следующий едет за покупками в город.

Повисла гробовая тишина. Все переглядывались, но молчали.

- Она, восще, кто,- первой на зов отозвалась сестра Грацена,- я готовая. Ик. Хоть щас.

- Так, так, так. Грацена, скажи мне, кто отсутствует?

-Хоть щас,- повторила невменяемая сестра и добавила,- Я отцуцтвую.

- Титы нет. Мать настоятельница,- выкрикнула видимо самая ретивая, сестра Хло и тут же прикусила себе губу.

- Ага, опять значит Тита.

- Да, это точно. Мать настоятельница,- с каждым ответом, Хло все сильней вытягивалась, по стойке смирно и все сильнее закидывала подбородок.

- Так, так, так. И где она? Хотелось бы мне знать.

- Не знаю мать настоятельница.

- Может быть, кто-нибудь знает, где она?

- Никто не знает, что она на чердаке, мать настоятельница. - Если Хло начинала, ее бы не остановило даже, стадо диких бизонов, несущихся прямо на нее.

-Так значит она на чердаке.

- Не знаю. Мать настоятельница.

- А что она там делает?

- Читает. Мать настоятельница,- Хло уже стояла на цыпочках, словно балерина, а голова была задрана так, что остальные сестры, опасались услышать звонкий хруст переломившейся шеи.

- Все свободны, расходимся по кельям,- объявила Одрин, - Грацена, кельи не в той стороне. О боги. Кто-нибудь донесите сестру Грацену в ее кровать.

***

Тита сидела на старом матраце набитом соломой. Рядом стоял подсвечник с едва чадившим огарком свечи. По ее мнению чердак был самым лучшим местом в Безымянном мире. Здесь и только здесь, водилась дикая, первобытная тишина. Вокруг никто не грохотал посудой и не причитал по каждой мелочи. Вокруг никто не ругал ее и не шептался украдкой за ее спиной. Здесь была лишь Тита, тишина и огромная книжища на коленях. Девушка с усердием пса идущего по запаху первоклассной вырезки, водила по странице своим миниатюрным пальцем, а второй рукой постоянно поправляла непослушный локон светлых волос, который лез в глаза. Но обложке книги большими буквами красного цвета, было написано «Сборник теорий, о появлении мира в авторстве Крута Ливнеуха». На его страницах описывались мысли различны людей о том, как, по их мнению, появился континент.В основном конечно бред. Вроде столкновения двух небесных тел, при котором произошел взрыв колоссальных размеров. Который, в свою очередь, прорвал какую-то там материю и каким-то образом появился этот мир. Но были и интересные теории. Один мудрец предполагал что некогда, один гигантский житель глубин, погибший в результате старения, всплыл на поверхность. И начал обрастать растениями. Затем к нему прибивались другие погибшие существа поменьше. Растения погибали, их заменяли новые, и так тысячи раз. Останки погибшей зелени, со временем, перегнив, превратились в почву. Тело гигантского монстра превратилось в скелет, удерживаемый на плаву лишь большущим рыбьим пузырем. А сейчас юная послушница читала о том, что возможно на небе раньше было три луны. Они, так же как и три солнца, всплывали и тонули. Но боги, жившие на одной из лун, решили закрепить луну цепями на поверхности в момент ее всплытия.

- Титадина Лоунс, как это понимать,- раздался крик, словно раскатом грома, прокатившийся по всему чердаку. Мать настоятельница, стояла возле небольшого квадратного люка, скрывавшего под собой лестницу на третий этаж. Огарок свечи в дальнем углу мигом потух. Из темноты послышались быстрые шаги, затем громкое, «Ой, блин». «Видимо ржавый гвоздь, их тут полно», подумала Одрим. Буквально через минуту возле люка появилась молодая девушка, невысокая стройная, с растрепанными волосами и выпачканной алой робой. Причем выпачканной так, будто она не когда не была алого цвета, а всегда была серо-черной. Тита опустив глаза в пол, не смея сказать ни слова, и подошла к настоятельнице.

- Так, так, так юная леди, хотелось бы поинтересоваться, почему вас не было на вечернем изречении, - Одрим знала ответ, она слышала его не раз от данной особы, но ей хотелось услышать это вновь.

- Ну, понимаете, - начала мямлить послушница и осеклась. Она мельком взглянула в глаза настоятельнице, ей показалось, что на нее смотри не престарелая женщина о чьи морщины можно тереть сыр, а дикое необузданное животное, готовое растерзать послушницу в любой момент. Взглядом Одрим можно было ломать каменные стены или вколачивать сваи, в общем делать то, с чем справиться только неподъемная кувалда. Коротко и ясно Тита добавила, - виновата мать настоятельница.

- Так-то лучше дитя, а теперь ты знаешь что делать. И постирай свою рясу, это как я люблю говорить НЕПРИЕМЛИМО.

Напортачившей послушнице предстояло спуститься в круглый зал зажечь свечи, а затем провести вечерние изречение во славу богов одной.Полтора часа тишины, нарушаемой лишь собственным голосом. Это не так уж и плохо для девушки вроде нее. Но эти боги, если честно осточертели. Нет, она верила в их существование, как тут не поверишь, если они примерно раз в месяц прилетали в храм, так сказать с проверкой. Просто вся эта суматоха, все храмы в их честь, все то, что заставляли делать ее изо дня в день, было чересчур. Тита считала, что это лишь стая бездельников, не готовая дать что-то взамен. Пусть даже если они сотворили этот мир, хороший хозяин должен держать свой дом в чистоте и порядке. А не делать из него площадку для своих безумных игрищ. Боги делали все, что им заблагорассудиться, играли судьбами людей в безумно извращенные шашки, забирали все, что им хотелось и не терпели ни единого возражения. История этого мира пестрила их свершениями, вроде землетрясений в ходе танца, или рек вышедших из берегов, в результате купания.

Тита вошла в круглый зал, держа перед собой зажженную свечу, девушка прошла по кругу, поджигая другие свечи, а затем встала перед камнем. И начала.

Прошло около часа.

- Славься о великий Юксус, бог уюта….

Внезапно где то сверху послышались хлопки, и кто-то крикнул:

- Молодец, девочка.

- Кто здесь?- Тита не хило так испугалась, к тому же голос был явно мужским.

- Не бойся девочка, - голос был уже за спиной,- это же я.

Тита медленно повернулась, успев вспомнитьвсе кошмарные истории, которые она прочла. Но ни кого не увидела.

- Вниз смотри.

Опустив взгляд, послушница увидела маленького мужичка в меховой безрукавке и с длинными черными усищами.

- Гном! – крикнула Тита и со всего маху пнула наглеца пробравшегося в женский храм, между коротких ножек.

- Ох,- незнакомец медленно опустился на колени и очень тоненьким голоском прошептал,- я Юстус.

- О боги. - В голове у девушки, вновь промелькнули все кошмарные истории. А еще парочку, она сама для себя выдумала. Например, про бога который в порыве гнева уносит ее на пик горы Кадык или бросает в неприступный океан на корм глубинным чудищам. Тита упала на колени и склонила голову до самого пола.

- Приношу свои извинения, о великий Юстус, за то что не признала вас и посмела прикоснуться к вам.

Прикосновение юной девушки произвело неизгладимое впечатление. Бог потихоньку прекращал корчиться на полу.

- Извините мое невежество, но вы точно бог Юстус, - в воспоминаниях девушки всплыли строки из книг о том, что боги неуязвимы и бессмертны. А она этого,вроде как уязвила.

- Конечно, Юстус бог уюта собственной персоной,- не без раздражения, представился коротышка, встав с пола и поклонившись. Затем он развел руки над головой. По его пальцам пробежались искорки, затем срываясь, разлетались по залу словно фейерверк. Помещение окутал теплый свет от огоньков, витавших в воздухе, - Тут было слишком темно. Вам так не кажется сестра?

- Это риторический вопрос?- спросила Тита.

- Что?- правая бровь бога уюта поползла вверх.

- Ну, на него не нужно отвечать?

-Эмм. Ну да. Ритирический!

- Ясно,- послушница вдруг осенило, - вы наверно к матери настоятельнице Одрим. Давайте я ее позову.

- Нет, я к тебе, не нужно ни куда бежать, - Юстус улыбнулся.

«Ну вот, приехали», подумала Титадина и аккуратно поинтересовалась:

- А зачем?

- Ты избранна советом богов. Чтобы спасти этот мир.

- От кого?

- От зла, ступившего на наш континент и только ты способна на это, - как можно величественнее изрек коротышка.

- Но почему я? - Тита так хотела покинуть храм, что была готова нестись куда угодно и спасать что угодно, лишь бы подальше отсюда. Но все же подробности стоило разузнать. От богов можно было ожидать чего угодно.

- Да потому что в тебе нет магии. Ну, мне так сказали. Так что собирайся и полетели, - Юстусу наскучила беседа. Он уже хотел домой, на остров Руух.

- Мне нужно предупредить мать настоятельницу, она будет волноваться.

- Все ни чего, не хочу слышать,- бог уюта шагнул к ней и бесцеремонно схватил за руку. Хлопок. Зал вновь опустел. Лишь свечи гореливдоль стен, а огромная книга лежала возле камня с непонятными закорючками.

Глава 5 В монастыре.

Клещ впервые за многие годы проснулся в кровати на чистой простыне, а под его головой лежала подушка, набитая перьями. Знакомство с богом дает свои привилегии.

Вчера вечером, когда он вместе со своим новым знакомым пришли в храм. Все шло как нельзя лучше. Вначале конечно их не хотели впускать. Мальчишка послушник, стоявший привратником, открыл щелку в двери, глянул на них и выдал.

- Идите вон голодранцы, а не то епископа Иоппа позову.

И позвал. Поскольку голодранцы ни куда не ушли. Епископ Иопп – мужчина лет сорока с маленькой козлиной бородкой и в шикарной белой мантии. Он взглянул в глаза маленького бога, а затем принялся кланяться и причитать. «О великий, прости рабов своих, ибо они не ведают что творят». После чего впустил в храм, не переставая при этом извиняться. Для двух гостей накрыли стол с солониной, не понятно, откуда взятым теплым хлебом и вином. Когда те поели от пуза, им для ночлега выделили две кельи.

Сирота сел на кровать. К его удивлению старое тряпье пропало, а рядом на стуле лежала, аккуратно сложенная темно синяя куртка, и пара отличных штанов с двумя карманами такого же цвета. Одежда жреца может сыграть неплохую службу в воровском деле. Ни кто не заподозрит служителя богов в краже, ну если конечно такового не поймают за руку. Сапоги стояли возле стула. Напялив обновки, Клещ вышел в длинный коридор, с дюжиной дверей по бокам. Пройдя вдоль других келий, он уперся в лестницу формы штопор и спустился на второй этаж. Там была столовая, в которой они с богом вчера ужинали.Помещение было забито людьми в рясах, они все столпились вокруг одного стола, из-за которого слышался голос епископа.

- Тебя случаем не тянет посадить дерево или посеять травку.

- Нет, - отвечал бог богов. Его голос нельзя было, не узнать.

- Ага значит не Севок бог плодородия. А ты можешь вызывать осадки, или гром с молниями?

- Нет. Наверное.

- Так и эти отпадают. А может…

Клещ подошел к одному из послушников, в алой рясе.

- Чего это они делают?

- Его святейшество епископ Иопп решил, что у бога амаинезия, - сказал паренек и добавил, - вот теперь, пытается вернуть ему память.

- Его вчера тянуло в бордель тетушки Ломбот,- вспомнил сирота.

- Ну, это не аргумент, туда полгорода тянет. И там молятся Ахиохме, богине распутных женщин, - прошептал послушник.

Тем временем епископ продолжал:

- Ты любишь досыта поесть и вдоволь попить.

- Пить, - бог богов любил это слово.

- Вот оно, ты бог обжорства, Кишкогон, - возликовал епископ.

- Это врятли, - прокрякал древний старик, в белой рясе, сидевший рядом,- видал я как то бога обжорства в Сытой голове, та что возле Гужевого перекрестка. Толстый такой под два метра росту и с пузом, словно пяток ребятишек вынашивает уже десятый месяцев.

- Ну кто же он тогда?- взмолился Иопп. - В нем струиться магия, подобно волнам неприступного океана. То, что это бог нет сомнений, но вот в какой области.

- Я не знаю, - сказал Бог богов, и указав куда то в стену, - но меня тянет туда.

- Ну что же. Ну почему бы нам тогда не выяснить куда именно. Кривильт, - поманил епископ одного из послушников, - принеси карту.

- Карту чего ваше святейшество, - отозвался Кривильт.

- Да все тащи и пошевеливайся.

Послушник выбежал за дверь, все с нетерпением ждали. Клещ стоял за спинами, сожалея, что жрецы не носят при себе кошельки. Через несколько минут послушник, влетел в зал, таща охапку свернутых в трубки листов бумаги, народ расступился перед ним и он вывалил все на стол перед епископом и божеством.

- Ну вот, это карта Антарараха, - глава храма расстелил лист на крышке стола.- Ты показываешь туда. Там у нас Бобовая улица, а на ней, общество анонимных гномов, так же пирожковая мистера Бопо. Между прочим, выпечка там просто восхитительная. Дальше по улице лавка алхимика, но сейчас она на ремонте, из-за каких-то там осложнений, с какой-то там селитрой. Вот на углу с улицей Синих лиц, похоронное бюро - Гробовичек. И затем городская стена. Что-нибудь всплыло в вашей голове о великий.

Бог отрицательно покачал головой.

- Понятно, значит за городскими воротами,- епископ расстелил другую карту, В правом верхнем углу значилось, «Подробная карта Безымянного мира», затем достал непонятно откуда длинную плоскую линейку и приложил ее к листу.

- О великий в этом направлении, есть лес дриад, Торговое море пролив и западно-гномский хребет.

Бог богов уставился в карту, словно пытаясь ее испепелить взглядом. Кто знает, может быть, он и умеет. Но он ткнул, куда-то в океан за горным хребтом.

- Эмм. Не возможно, - Иопп выпучил глаза на карту, - там лишь открытый океан, а в океане, кроме рыбешек и ужасных чудищ, ни чего не обнаружено.

Из-под пальца бога выползла тонкая ниточка дыма, затем он убрал руку, а на карте появилась небольшая, похожая на горошинку, точка.

- Мне нужно туда, - палец вновь опустился на карту.

- Что это за остров? – епископ был в недоумении, - он достаточно большой, чтобы его разглядеть с континента. Еще двести сорок два года назад, первооткрыватель Жак Капуль, обошел континент кругом пробираясь через горы, снега юга и пески севера. Путешествие заняло шесть с половиной лет, но это внесло огромный вклад в появлении картографии. Завершился поход там же где и начался, на западном побережье в его родном городе Овенгард. Но спустя два дня, путешественник погиб от сильного расстройства желудка после ужин в трактире «Сдобный дом». Там до сих пор весит табличка, «Здесь в последний раз ужинал великий путешественник и просто замечательный человек, Жак Капуль» и это место пользуется дикой популярностью.

- Эмм. Епископ, - вновь прокрякал старик, сидевший рядом, - есть одна легенда, возможно, вы о ней не слышали. Мне рассказывали ее, когда я был еще совсем юнцом.Однажды боги решили, что им не полагается жить вместе с существами, населяющими этот мир, и они оторвали огромную глыбу от Западно-гномского хребта, создав из нее остров, а на этом острове возвели огромный замок. И имя того острова Руух. Руух - приют богов, - старик замолчал и томно выдохнул, вспоминая свои, утекшие сквозь пальцы годы.

- Если легенда не врет, тогда все просто, бог хочет домой, а там он обретет память,- Иопп вскочил от волнения,- нужно собрать отряд и проводить его туда.

- Ох уж эта молодеешь, - прокряхтел старик,- вам бы только куда-нибудь нестись, сломя голову. А бога вы спросили, нужна ли ему ваша помощь. Бог что дитя малое.

Все оценивающе посмотрели на бога богов.

- Да ну вас остолопы, подумаешь ростом не вышел. Он же бог. Он сейчас, как натворит чудес и в миг на Руухе окажется, - не успокаивался старик.

Бог богов отрицательно покачал головой.

- Вот видишь, старый ты зануда, ему просто необходима наша помощь. - Епископ ликовал, его козлиная бородка ходила ходуном от воодушевления, ведь он станет первым в истории священнослужителем, который поможет богу, а не наоборот. - Сейчас же позовите, брата Кувырка, брата Свистуна и брата Шиша. Где носит этих бездельников.

- Мы шдесь, ваше шветейшество, - подал кто-то голос из толпы, - вше трое.

- Отлично, подойдите немедленно к нам.

- Может не штоит, ваше шветейшество, - в голосе звучали нотки смущения.

- Бегом к столу. - Епископ взглянул на Бога богов и прошептал, - прости о великий, ребята немного стесняются.

Ребята не стеснялись. Два здоровенных детины с темно-синих рясах, вынесли третьего. Все с опущенными головами, двое по бокам выгладили виноватыми, а третий выглядел овощем, висевшим на руках товарищей.

- О боги, - взмолился епископ, хватаясь обеими руками за голову, - что случилось, на этот раз.

- Ваше шветейшество, тут такое дело, - начал правый детина которого звали Свистун,- Шиш значит, пошпорил ш Кувырком, что шможет, отыграть утреннюю звонницу швоей головой. Вот.

-И,- лицо Иоппа было цветом, «вареный рак в сауне». Этот цвет получается при смешивании в человеке стыда и гнева одновременно.

- И шмог, ваше шветейшество.

- Смог, - повторил Шиш, на миг пришедший в сознание.

- Теперь я должен ему две медных монеты, ваше святейшество, - добавил Кувырк.

- Три, - поправил Шиш.

- Перед вами сидит божественная сущность. А вы, - епископ не подобрал подходящее слово, которое бы выразила его мысли об этой троице. Нет, он знал, как это выразить, но такую тираду из нелицеприятных слов, перед ребенком говорить не хотелось, да и к тому же этот ребенок бог. – Простите о великий, возьмите этих братьев с собой в качестве извинений, за неудобства. Между прочим, очень ценные сотрудники храма. А Шиш владеет искусством боя на кулаках, когда находиться в сознании.

Двое упали на колени перед богом и низко поклонились, третий просто упал.

- Мы к вашим ушлугам, о великий, рашпорижайтесь нами как вам заблагорашшудиться, - отрапортовал Свистун.

Бог богов кивнул.

- Вот и чудесно, - сказал Иопп, вставая из-за стола. - Простите за нескромный вопрос о великий. Когда вы собираетесь в путь.

- Сейчас

- Прошу вас, задержитесь до завтрашнего утра, - с поклоном пролепетал епископ. - Мы подготовим для вас немного еды и воды. Найдем пару дорожных сумок. Путь туда не близок, если вообще есть. К сожалению, при церкви нет лошадей, простите нас за это.

Бог богов вновь кивнул.

- И вот еще что. Вы желает чтобы юноша, сопровождавший вас, остался в храме и был посвящен в таинство службы богам?

Бог отрицательно помотал головой. И сказал.

- Он пойдет со мной. Если захочет.

- Спасибо о великий, - епископ вновь поклонился, встал из-за стола и побрел к винтовой лестнице. Послушники расступались перед ним, уступая дорогу, но при этом, не отводя глаз от божественной сущности. Иопп заметил это и еле заметно хмыкнул.

Глава 6 Избранная.

Хлопок. На мгновение перед глазами возник луг, залитый лунным светом, на нем росли какие-то желтые цветы, где то вдали ухал филин. Хлопок, хлопок, хлопок. Теперь речная гладь, покрытая россыпью звезд, жужжание назойливых насекомых и громкое пронзительное «КВА». Хлопок, хлопок. В тусклом свете, от нескольких огней, виднеется город. А город, как известно некогда не спит. Где то цокает лошадь, кто-то, видимо перебрав, поет популярную песню барда Звеньдрыня про тролиху Молли. Хлопок, хлопок, хлопок, хлопок, хлопок…

Голова послушницы кружилась, словно ветряная мельница в девятибалльный шторм. Наконец хлопки прекратились. И она бессильная упала на колени, став одним ростом с Юстусом.

- Ну как понравилось? – бог уюта сверкал, до тошноты доброжелательной улыбкой.

- Очень, - выдавила Тита, подумав о том, как было бы замечательно, еще разик прикоснуться к божественной сущности своей правой ногой.

- Всем нравиться девочка,- не понял сарказма длинноусый карликовый бог. Юстус гордился своей способностью нырять сквозь пространство прихватив с собой пассажира, но он не мог нырнуть дальше, чем на десять миль. А также не знал точно куда попадет. Разброс составлял примерно сто метров, поэтому в замке он предпочтительно передвигался на своих двоих, боясь нырнуть в Неприступный океан.

- Где мы? – Девушка огляделась. Это был зал колоссальных размеров. Сводчатые потолки едва виднелись в сумраке. Пол, выложенный плитами из блестящего камня, которые легко бы мог заменить зеркало, висевшее в ее келье. Вдоль стен с огромными прямоугольными окнами, стояли гранитные статуи каких-то людей или богов или еще кого-то. Они замерли в самых различных позах. Казалось, что вот вот, время вновь польется бурным потоком и истуканы продолжат заниматься своими делами. Статуи на полу были не единственными. Под самым потолком качаясь на тросах висело еще три скульптуры. Огромный орел с распростертыми крыльями, парящий рядом с ним дракон и еще какое-то непонятное существо похожее на кошку, с крыльями стрекозы и хвостом скорпиона.

- Мы в храме всех богов, тот что на острове Клык. – Известил ее бог уюта - До королевства Кавертант, примерно две тысячи пятьсот миль, мы совершили двести семьдесят один нырок за два часа и девять минут,- Юстус не прекращал улыбаться. Титадину каждый раз передергивало при взгляде на его физиономию, - Ну все, удачи девочка.

- Простите, но…

Хлопок. Девушка осталась одна, за окнами, выходящими на океан, всплывало первое солнце и туда-сюда в воздухе летали неугомонные чайки. Тита встала у одного из окон и принялась встречать рассвет в одиночестве. Вскоре за ее спиной послышались шаги.

К ней направлялась делегация из пяти седых старцев. «Если идти вслед за ними по льду, - подумала Титадина, - ни кода не поскользнешься». Возглавлял делегацию старик в огромной белоснежной цилиндрической шляпе без полей и в мантии такого же цвета волочившийся за ним метров на пять позади. За ним шло четверо в длинных серых балахонах, а на головах остроконечные шляпы с загнутыми кончиками, точнее трое шли, один парил над полом на табуретке. В руках у каждого из четверки был посох. Волшебники, - подумала послушница. Подойдя к ней, старцы учтиво поклонились, она поклонилась в ответ.

- Приветствую тебя в храме всех богов юная послушница, - начал тот, что в огромной шапке, - разрешите представиться, я архиепископ Альдемарай Святоносный.

- Послушница южного храма богов - Титадина Лоунс,- ее голос дрожал от волнения.

- А это знаменитые четыре мага Безымянного мира. Их имена никто никогда не говорит вслух. Зови их просто, - старик провел рукой слева на право, представляя волшебников, а Тита пыталась их запомнить. Делая заметки в своей голове; «Ага первый Запад - седой старик с бородавкой на носу, второй Восток - седой старик с одним глазом, третий Север – седой старик верхом на летающей табуретке и четвертый Юг – седой старик со сросшимися бровями.

- Извините, но зачем меня сюда,- Тита запнулась, не зная как назвать способ, которым ее сюда закинули. Запульнули, притащили, зателепортили, нет все не то, - перенесли.

Вспомнив ту еще поездочку, у девушки снова закружилась голова.

- Ты избрана дитя мое,- старец в белой шапке, произнес это, как можно величественней, - боги прислали тебя, на помощь всему миру.

- Мир что в опасности, - в голове Титы, вертелись десятки вопросов, гранича с мыслями типа, «Я, что дрыхну на чердаке или грибной суп сегодня был странным на вкус».

- Видимо да, - Альдемарай задумался и добавил, - вскоре прибудут боги, они сообщили мне об угрозе, но не выказали мне честь рассказать подробности.

На самом деле прилетел бог вина Медобрюх в своем обычном состоянии, и выдал фразу, которая ни когда не попадет ни в одно священное писание. Это звучало примерно так: «О как тебя там Айдапалай, тут короче тебе это. Ну как его. Во, Уксус девчонку припрет, она избранная. Иначе миру каюк. Не пороть, не поить, сидеть ждать богов. Короче вопрос этой, как ее, жизни, ну и той которая, - Медобрюх провел пальцем по горлу, - во, смерти» После этого бог растворился в воздухе, звучно рыгнув на прощание. Титаиде показалось, что на сегодня с богами уже перебор. Но деваться было некуда. По залу пробежал, едва ощутимый, холодок. Воздух заискрился. На лицах у старцев в серых балахонах, словно по щелчку, появились блаженные улыбки. Это плыла магия, четверо магов чувствовали ее каждой клеткой своих дряхлых тел. Их пьянил эта невообразимая мощь. Они впитывали ее, словно губки, впитывали пока она не начала литься через край. А затем появились боги, не было не каких хлопков как у Юстуса. Они просто тихо без лишнего шума возникли из ниоткуда, окутанные розоватой дымкой. Практически все боги могли моментально перенестись в любой из четырех великих храмов, а для остальных передвижений, предпочитали использовать небесные колесницы. Это и было причиной гордости Юстуса, он единственный мог перемещаться туда, куда ему заблагорассудиться.

Три божественных сущности, шагнули к ним. Старцы вместе с Титадиной, в почтении склонили головы и ждали.

- Приветствую вас архиепископ Альдемарай, - проговорил сгорбившийся бог, подметая седыми усами пол, - и вас четверка волшебников.

- Приветствую вас великие боги, - робко словно юнец, ответил архиепископ, не поднимая из поклона головы.- Славься о великий Эамир - бог мудрости. Славься о великий Силим - бог хитрости и обмана. Славься о великая Лиэль - богиня любви.

- Поднимите свои головы. Сегодня мы должны склониться перед вами, прося о помощи,- Эамир почтенно склонил голову, - На мир снизошел новый бог. Он не такой, как мы. Он сочиться злобой и ненавистью, олицетворяя страх и ужас. Он демон, скрывающий свою личину, под ликом невинного дитя. Новый бог хочет править этим миром, утопив материк в крови невинных.

- Но чем мы можем помочь о великий Эамир.- Архиепископ, судя по голосу, был готов вцепиться зубами в горло снизошедшего. Словно полугодовалый щенок в подушку.

- Кафтан смирения, - кротко объявил бог мудрости.

У пяти старцев одновременно отпала челюсть. Стоит заметить, что у кого-то она была вставной. Этими Кафтаном смирения всех собравшихся пугали еще в детстве. Это было ужасающее орудие, не щадившее ни богов, ни смертных. Все знали, где оно, но ни кто не смел даже приблизиться к нему на сто шагов. «Альдемарай, - говорил отец наставник, церковного приюта смотря на горящий сарай с козами и курами, когда архиепископ был прыщавым парнишкой, - если ты еще раз возьмешь в руки факел, я надену на тебя кафтан смирения, не пожалев собственной жизни»

- Не бойтесь, друзья мои,- выждав паузу, сказал Эамир, - кафтан на бога отступника наденет это дитя.- Все устремили взор на Титадину, стоявшую в холодным поту. Она тоже слышала про кафтан и ее тоже им пугали.

- Эта девушка избранна богами, - заговорил Силим, подошедший к богу мудрости, - В теле избранной не течет ни капли магической силы. И кафтан смирения для нее обычная тряпка.

Старцы разом ахнули. Север едва не свалился с табурета. Его спас посох, которым он ловко уперся в пол. Тита лишь моргала глазами, ничего не понимая, в ее голове творился бардак, как в дешевом трактире в день зарплаты рудокопов. Кафтан мудрости для меня всего лишь тряпка, избранная, новый бог отступник под ликом невинного дитя. «Так, так, так, - как сказала бы мать настоятельница Одрим, - нужно все разложить по полочкам, предварительно стряхнув пыль». Внезапно девушка, невзирая на последствия, громко и протяжно зевнула. Ведь она не спала всю ночь. Все смерили ее оценивающим взглядом, но затем продолжили обсуждать ее судьбу, не спрашивая послушницу, которая, если подумать, вовсе не хотела спасать мир, нести кафтан и на кого-то там его одевать.

- Где сейчас этот демон, - вопросил Альдемарай.

- В храме богов, который находиться в Антарарахе, - ответил Эамир. – Он хочет отправиться к Западно-гномскому хребту. Наши люди будут следовать за ним, по пятам. От избранной, требуется догнать их.

- Стоит предупредить гномов… - Начал было архиепископ, но Силим перебил его:

- Он не доберется до гор. Не стоит тревожить коротышек, пусть махают своими кирками спокойно, - бог хитрости недолюбливал бородатый народец. Они были бесхитростные, как булыжники на мостовой. Гном отлично умел делать три вещи. Разрабатывать шахты, драться и напиваться вдрызг. Вся их жизнь, изо дня в день,складывалась примерно так: Допустим, шахтер по имени Дандунг Рудогрыз, просыпаясь с жутким похмельем, шел в прииск. Там он махал киркой до самого вечера. Затем он шел в кабак заказывал свой любимый коктейль под названием Дрожь земли – не разбавленный спирт, приправленный красным жгучим перцем, и с долькой лимона. Причем лимон нужен был для того чтобы прыснуть им себе в глаза, дабы не ослепнуть от самого коктейля.Напоследок, когда двадцать рюмок любимого напитка, булькали внутри. Гном накидывался на кого-нибудь без видимой на то причины. А с утра вновь просыпался с жутким похмельем. Один философ Безымянного мира называл их жизнь цикличной и без сомнения был прав. Но это не помешало разъяренному гному накинуться на него и без особых на то причин вцепиться в его правое ухо зубами.

- Все что от вас требуется, - продолжил бог хитрости,- снарядить Титадину Лоунс всем необходимым. И вот еще что, - бог вытащил из кармана своей кожаной куртки стеклянный шарик с красным огоньком внутри. – Возьми это избранная.

Девушка поклонилась и приняла дар:

- Что это?

- Шар присутствия юная леди. С его помощью ты всегда будешь знать, в какой стороне демон. Стоит только положить шар на землю, и он покатится к нему, указываянаправление.

- Мы будем молиться, эмм. - Начал, Архиепископ, но осекся, - мы будем молиться вам. За благополучный исход данного предприятия.

- Решено, - стукнув костлявой ногой в шлепанце по полу, произнес Эамир, - завтра на рассвете Титадина Лоунс выдвигается в путь.

- И спасет этот удивительный мир, во имя любви,- выкрикнула, молчавшая все время словно селедка, Лиэль.

***

Кромешная тьма окутывала Антарарах. Она разлилась по всем улочкам, паркам и площадям, борясь с пока еще не разбитыми и не украденными масляными фонарями. Помимо около дворцовых улиц, которые светились как гирлянды, фонарей в городе было целых шесть. Они весели в самых важных местах; Над четырьмя кабаками, над борделем мадам Ломбот и в караулке спящего стражника у центральных ворот.

В одном из кабаков, не подсвеченных фонарем, с необычным названием «Сломили пони пополам», за столом сидела фигура, закутанная в черный плащ. Все знали этого человека в лицо, и здесь ему появляться не пристало. Поэтому из-под капюшона, не торчало даже кончика носа. На столе, одиноко горела свеча.В зале отдыхали завсегдатаи. Кто-то мирно спал на полу. Кто-то пел неприличные песни, а кто-то громко дискутировал по видимо очень серьезному поводу. А именно, сможет ли лететь голубь, своим голубиным задом вперед или не сможет. Причем оба человека, которые затеяли спор, пришли к выводу - сможет, но не станет, ибо дерьмо в глаза лететь будет.

Человек в черном плаще, украдкой провел взглядом по кабаку, и с огорчением вздохнул.

- Доброй ночи господин епископ, - прозвучал, чей-то голос. – Не вздумайте кланяться мы же тут инкогнито, так сказать.

Иопп повернул голову. Напротив него, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел бог хитрости и обмана Силим, своей обычной кожаной куртке поверх белоснежной рубахи.

- И вам доброй ночи, - вырвалось из епископа, а потом шепотом, - о великий.

- Давай перейдем сразу к делу, у меня еще много важных планов на сегодня. Ты все выполнил, как я тебя просил.

Епископ закивал:

- Конечно, сегодня утром он выдвинется через южные ворота. С ним будут мои люди и еще какой-то парнишка. Но на счет него не беспокойтесь, обычный оборванец, с улиц Антарараха.

- Что ты приказал своим людям?

- Не чего о великий, - Иопп стер пот со лба,- просто следовать за ним.

Бог хитрости нахмурил свои острые, словно два кинжала, брови. Епископ сглотнул возникший в горле ком:

- Видите ли, эти три остолопа отлично справятся с задачей.Они настолько тупы, что в пути от них будет один вред. Вот этим вечером к примеру, один из них отыграл звонницу своей бестолковой головой, а это шестьдесят шесть ударов за минуту.

- Хотел бы я на это взглянуть, - усмехнулся Силим. – А ту вещицу ты ему подкинул?

- Пока что нет, - пот предательски заливал глаза Иоппу, - я хочу преподнести это, как дар. Сегодня утром.

Силим облокотился на стол, подвел руку к горящей свечке, выставив указательный палец над пламенем. Огонек начал кружиться вокруг, выписывая цифру восемь, затем превратился в миниатюрного дракона, сотканного из тысячи огненных линий. Мифическое существо приземлилось на свечу, вцепившись в нее коготками, и принялось грызть фитиль. Челюсть епископа выглянула из под капюшона. Он словно завороженный протянул руку к дракончику. Тот громко пискнул и окатил приближающиеся к нему пальцы синеватым огнем. Иопп резко отдернул руку. Дракончик снова стал самым обычным огоньком на кончике свечи. Оставив на память маленький ожог на пальце и погрызенный фитилек.

Епископ открыл рот, чтобы выказать свое восхищение творением бога, но напротив уже никто не сидел. Силим растворился в ночной тьме. Впрочем, как всегда…

Глава 7 Знакомьтесь Звеньдрынь Горлодер.

Ночь продолжалась… Обитатели темного времени суток спокойно занимались своими делами. Совы ухали и ловили мышей, звезды на небе медленно окружали два бледных диска лун, воры воровали, убийцы убивали, а несчастный, но к счастью единственный бард безымянного мира Звеньдрынь Горлодер, на нижнюю половину торчал из сугроба. При чем он не пробирался куда то по глубокому снегу, его просто воткнули головой вниз. «Северяне не благодарная публика, - подумал бард», пытаясь выбраться. У него ни чего не вышло, он подергал ногами, подвигал плечами и провалился еще глубже. Внезапно в его голове начала рождаться песня.

«Торчу в сугробе одиноко

Никто не хочет мне помочь.

Судьба у барда так жестока….»

За его левую ногу кто-то начал тащить, но как то неуверенно и слабо. Бард, пользуясь шансом на спасение, начал выталкивать себя руками упираясь в рыхлую белую массу. Спустя некоторое время, ему все-таки удалось выбраться. В первую очередь он схватил с промерзшей земли свою лютню, отряхнул ее от снега и повесил за спину. Затем, сняв бесформенную шляпу с воткнутым в нее гусиным пером, начал отряхивать ей себя.

- Спасибо конечно, - не смотря на своего спасителя, сказал Звеньдрынь. - Но все было под контролем. Я уже хотел выбраться, как в голове проснулись строки новой песни…

- Твик, твикл, - кто-то перебил его,- нет времени. Твик твикл.

Бард ошарашено поднял голову и увидел маленькое нечто. На уровне его глаз порхала девушка, размером с воробья. Она была прекрасна, тоненькие ручки, тоненькие ножки, милое личико обрамленное черными волосами, два перламутровых крылышка и стройное тельце, едва прикрытое двумя лоскутками зеленой материи.

- Фея, - проговорил, едва дыша, бард.

-Твик твикл! – Рассердилась девушка.- Да как ты смеешь сравнивать меня с этими вертихвостками. Неужели ты не узнаешь меня?

- Прости, но нет.

- Вспомни ту, что являлась тебе во снах, глупый бард. Твик твикл.

В голове барда случился умственный «БУМ». Его осенило, он вспомнил ту, чей голос говорил с ним каждую ночь. Но это был все го лишь сон. Звеньдрынь упал на колени и поклонился:

- Муза спасибо тебе за все.

Девушка, словно маленькая молния, метнулась к лицу барда и влепила ему пощечину.

-Ай, за что.

- Я богиня птиц Этси, глупый бард. И ты мне нужен. Твик твикл. Поднимай свой зад со снега.

Бард не знал, что делать в ситуации, когда перед тобой стоит, то есть порхает настоящая богиня. Он не раз стоял перед королями, ведя себя расслабленно и вальяжно. Но сейчас он вскочил с земли, принимая стойку смирно. Плохой идеей было посетить Охлбург – город, названный в честь бога льда, что на крайнем севере. Здесь ужасная кухня, неблагодарная публика, повсюду снег и мелкие злые богини дубасящие тебя почем зря.

- Ты должен, как можно быстрее попасть в Антарарах. Сейчас там наш бог. Твик твикл. И он в опасности. Мы обязаны его предупредить, - Этси так тараторила, что у барда заболела голова.

- Постой, постой. А какой именно бог в опасности.

- Бог богов, глупый рифмоплет, он снизошел к нам. Твик твикл. А они… - богиня птиц села на плечо Звеньдрыня и зарыдала, - Они хотят его погубить, надеть на него кафтан. Мне самой к нему путь заказан, повсюду глаза моих братьев и сестер. Боюсь если меня сцапают то кафтан будет надет на мои плечи.

- Насколько я знаю,- с умным лицом заявил бард, поднимая указательный палец к небу, - от надетого кафтана еще ни кто не умирал.

- Кафтан смирения, - обреченно сказала богиня вытирая слезы, - Тот, который не щадит ни кого.

- Тот самый! Хорошо, понял, но до Антарараха около трех тысяч миль. Я добирался сюда пять месяцев. Каким образом мне очутиться там, как можно быстрее?

- Твик твикл, - богиня взлетела и зависла перед лицом Звеньдрыня в неприличной близости, - Так ты согласен?

- Как же я могу отказать такой прекрасной леди, - не веря своим словам, проговорил Звеньдрынь.

Этси метнулась к его щеке. Бард зажмурился в ожидании вторую пощечину. Но что-то маленькое и влажное прикоснулось к его коже. «Чмок»

- Я не сомневалась в тебе. А теперь, за попутным ветром…

Глава 8 Начало путей.

Начало грядущего дня, обещало быть значительным. Из трех точек Безымянного мира в путь выдвинулись наши герои. В путешествие, должное что-то поменять на глобальном уровне. Кто-то переходил реку Бунка, через широкий каменный мост, как всегда забитый телегами торговцев, ожидающих свою очередь на въезд в Антарарах. Кто-то скакал во весь опор на черном жеребце. А кто-то летел несомый двумя огромными орлами, и каждый раз брав в руки лютню, получал клювом в ухо.

***

Клещ всегда называл себя домоседом, несмотря на то, что у него не было дома уже десять лет. Своим домом, он считал весь Антарарах, с его грязными улицами, с переулками и щелями про которые знали единицы. А сейчас впервые за свою жизнь сирота вышел за стены, в компании трех жрецов и некой личности именующей себя богом. Клещ не думал что путешествия такие скучные, в его представлении путь должен быть увлекательным, полным трудностей, преодолеваемых удалым путником. А в конце пути награда за все старания. Пока трудностей было три и все в темно-синих рясах. Жрецы, пройдя лишь милю, успели многое: Поспорить кто из них в данной ситуации главный жрец. Подраться по причине расхождения мнений в данном вопросе. Потерять мешок с запасной одеждой, так любезно предоставленной господином епископом. А для полноты картины, Шиш умудрился два раза упасть в придорожную канаву и теперь излучал аромат смеси конского и воловьего дерьма. Бог богов упорно не замечал разгильдяйства этой троицы. Он просто шел вперед, рассматривая стеклянный шарик с красным огоньком внутри. Эту безделицу ему вручил епископ Иопп, перед их выходом из храма. Якобы на удачу.

- Шлавная погода друзья, - сказал Свистун, обращаясь ко всем,- Пошмотрите на этот чудешный летний денек. Ноги прямо шами шагают на вштречу приключениям. Я так шчастлив, что его шветейшество отправил наш ш вами.

- Шчастлив, что это?- Спросил Бог богов.

- Ну, шчастье у каждого швое.- Принялся рассуждать жрец. – Вот идет к примеру нищий по городу и находит кошель ш золотом. Для него это шчастье. Или шинишка у женщины заболел, она прям, штрадает. Шинишка бац и выздоровел. Маман шразу шчастлива.

- Шчастлив это так же, как счастлив? – уточнил Бог богов.

- О великий он просто так говорит с рождения,- объяснил Кувырк, как самый адекватный из жрецов.

- А почему?

- Этого не кто не знает, - развел руками Кувырк.

- Шлушайте, хватит. Я же рядом штою. – Свистун не любил когда обсуждали его логопедическую проблему.

-Хорошо, - сказал Бог богов и двинулся дальше.

Через некоторое время к нему с боку пристроился Клещ:

- Слушай тут такое дело,- сирота замялся, не зная как начать.- Ты случайно не забыл про домик, коз, кур и тому подобное. Я не хочу наглеть, но я точно получу награду, как в той сказке.

- Не знаю? – Бог богов действительно не знал. Все действительно могло случиться, как в сказке.

- Все понял, - Клещ решил не давить, к такому делу нужно подходить деликатно. Выслужиться, так сказать. Например, заслонить его грудью от стрелы, если она конечно будет без наконечника. Или оттолкнуть его от несущейся на него повозке, вот прямо, как сейчас. Да, да именно такая повозка, у лошадей пена вокруг рта. Скачут они во весь опор, авозничий зевает, прикрыв глаза, да еще и зад чешет. Клещ замер в его голове закрутилась шестеренка, отвечающая за гениальные, по его мнению идеи. «Вот он мой шанс- подумал сирота», прыгнув на Бога богов, спокойно бредущего по дороге. Оба кувырком скатились в канаву, так полюбившуюся Шишу. Повозка остановилась примерно за пять метров до того места где находился бог. Возничий взглянул в канаву, покрутил у виска указательным пальцем и поехал дальше. Жрецы, все как один, нырнули спасать бога, преспокойно лежавшего в сточной воде с головой, умудряясь что-то там булькать.

Первым на берег выбрался Клещ и начал скидывать с себя мокрую одежду, наблюдая, как три остолопа барахтаются в канаве, пытаясь вытащить одного маленького мальчика. Примерно через пять минут они все-таки справились. Вот тебе и трудности,- подумал сирота, отжимая руками штаны. Хочешь стать героем, а в итоге по уши в дерьме…

***

Проезжая мимо, деревушки Титадина каждый раз меняла загнанного коня. Ни чего не поделаешь, когда речь заходит о спасении мира, жалость к братьям нашим меньшим, отходит на задний план. На одной из таких пересадок, сварливый старичок, попытался прочитать ей лекцию о правильном обращении с лошадьми, но успел лишь крикнуть в спину удаляющейся девушки, - ох уж энтая молодежь, всегда, куда-то торопится, вот в нашее время…

Титадине в храме выдали походную одежду, как ни странно подходящую ей по размеру. Темные коричневые штаны, белую мужскую рубашку и что-то на подобии короткого черного плаща с капюшоном. Из старых одеяний осталась алая косынка на голове, а также ряса, скомканная и спрятанная в дорожную сумку, рядом с аккуратно сложенным кафтаном смирения. Перед отправкой старцы рассказали, как заполучить грозное оружие. Оно таилось в подземелье под храмом всех богов. За тяжелыми дубовыми дверями с четырьмя массивными навесными замками и щелями между досками, залитыми свинцом. Ключи послушнице вручили маги. Оказывается, каждый из них хранил по одному уже на протяжении двухсот лет. Стоит заметить, что залогом долголетия был здоровый образ жизни. По крайней мере, один из волшебников так говорил, пуская колечки дыма из трубки набитой табаком и держа стаканчик скотча в дрожащей руке. Еще стоит заметить, что Север дал ровно тридцать два ключа, поскольку забыл какой именно от данного замка.

Ранним утром Титадина спустилась в подземелье, вооруженная горящей свечей. За минут пятнадцать, по коридорам она добрела до нужной ей двери. Замки не открывались более двухсот лет, поэтому, предусмотрительные богослужители снабдили ее масленкой. Девушка поставила свечу на пол, затем залила масло в скважины. Вскоре все четыре замка, лежали на полу. Тита потянула за металлическое кольцо, заменявшее дверную ручку.Дверь не поддалась. Послушница уперлась ногой в стену, напрягая все свои хиленькие мышцы, и… Дверь не поддалась. Немного отдохнув и восстановив силы, девушка попыталась снова и… Дверь не поддалась. Тут Титадина, раздосадованная своим бессилием, со всего маху пнула треклятую дверь. Дверь двинулась, издав короткий жуткий скрип.

- То, то же,- сказала девушка и навалилась плечом.По подземелью разнесся душераздирающий скрежет, прорывающийся в храм. Где то наверху Север испугался и все-такисвалился с табурета, расквасив свой нос. Архиепископ подавился виноградиной, а два послушника упали в обморок. Небольшая комнатка в первый раз за более чем двести лет озарилась светом. В центре находился пьедестал со скульптурой. Каменный человек стоял с вытянутой перед собой рукой. Его голова была повернута назад и на отшлифованном лице красовалась улыбка в тридцать два зуба. На скульптуру был накинут кафтан, как видимо тот самый. Тита ужаснулась, осознав что скульптура, когда то была живой. Но она ужаснулась еще сильнее, когда увидела скелета сидевшего, возле стены. Девушка вспомнила все легенда, прочтенные ей про кафтан смирения. И все встало на свои места. Скульптура – бог азартных игр Хазард. А скелет последний из героев несущих сюда кафтан. Всего героев было ровно тридцать три, они несли свою ношу с западной части континента. Это были добровольцы, из города Овенгард. Когда магия в теле первого застывала, и он падал замертво, его заменял второй, потом третий и четвертый.Скелет - тридцать третий, которого заперли вместе со смертоносной ношей. Видимо он не был обделен чувством юмора. Он напялил кафтан на окаменевшего бога и подрисовал ему коротенькие усики, видимо на более длинные не хватило жизни. «Я бы так же поступила, - подумала девушка.- Хотя так и должна буду поступить»

Остров Клык вопреки названию, скорее был похож на кинжал, с Храмом всех богов на рукояти и с острием направленным на сердце континента. Довольно символично, религия и вправду проникала в сердца людей. Живя в Безымянном мире, не возможно, не поклоняться кому то из богов. Если ты беспробудный пьяница. Твой бог – Медобрюх. Если ты фермер с полями засеянными пшеницей. То обязательно вечером устрой изречение во славу бога плодородия. Если ты не веришь, что сущности, летающие по небу на деревянных тарантасах, не капельки не божественны. Твой бог Хинат – покровитель всех атеистов. Без богов лишь обходились разномастные волшебные существа, вроде драконов, вампиров или оборотней.

Вдали показался мост через реку Бунка, значит почти две сотня миль за спиной. Лошадь тяжело дышала, но продолжала скакатьгалопом. Титадина и сама была на пределе. Этой ночью ей удалось поспать всего около часа. Всему виной длинные инструкции архиепископа и богиня любви, которая заперлась к ней в келью с расспросами:

- А у тебя есть друг,- сев на кровать, вопросила Лиэль.- Нету? А тебе кто-нибудь нравиться. Нет? А вот мне нравиться бог гроз, он такой величественный и брутальный. - Затем разговор ушел в другое русло. Лиэль блеяла, словно побритая наголо овца на морозе, о том что все мужики козлы и не замечают ее богатый внутренний мир.

- Потерпи маленько, - послушница прошептала на ухо взмыленному жеребцу. - Совсем скоро ты будешь отдыхать, щипать свежую травку на лугу и пить воду из реки.

Проскакав мимо моста, наездница свернула с дороги, продолжив свой путь вдоль берега. На самом кончике острова – кинжала ее ждал большой деревянный плот. Массивные бревна были перемотаны канатами толщиной в черенок от лопаты. Тита спешилась. Лошадь словно после бурной ночи в баре принялась лакать воду из Бунки.

- Эй, там на берегу. – Послышался крик издалека.– Садись скорее, Жабоед уже заждался.

Девушка изумилась, увидев вдалеке фигуру, стоящую на поверхности воды. «Вот он значит какой, бог рек Половод».

Глава 9 Все дело в размере.

Дурно пахнущая компания, дошла до первого сельского поселения. Местные жители всегда радовались гостям, ведь у них, как правило, водились деньги. Два деревенских мальчугана, лет по десять, подбежали к путешественникам. Один пытался продать облезлого петуха, у которого перья в основном остались лишь в воспоминаниях и один глаз дергался. Второй мальчуган нес яблоки в завернутой рубахе. К почти общему разочарованию, мальчишек не отпугивал притягательный аромат этой пятерки. Бог богов, наоборот, с любопытством наблюдал за ровесниками.

- Дядя купи петуха а. – Юный бизнесмен не унимался и лез из кожи вон, пытаясь выставить подержанный товар в лучшем свете. – Смотрите, какие шпоры он будет царем в вашем курятнике. Куры будут в восторге.

- Парень у меня нет курятника, - сказал Клещ.

- Так даже лучше. Самое время их завести. Купив десять кур, петух в подарок. Вы только подумайте, сколько стоит десяток яиц. Правильно, одну медную монету, а эти куры будут нести по десять, а может и по двадцать яиц в день. Это уже две медных. Это золотая жила, я вас уверяю. – Все это мальчуган произнес на одном дыхании.

«Этот парнишка далеко пойдет», - подумал Клещ, но сдаваться не собирался, его это забавляло:

- Посмотри на эту птицу, она облезлая и больная.

- Зря вы так дядя, – у мальчика по щеке покатилась слеза. – У Титана была суровая судьба, он учувствовал в петушиных боях и проиграл всего один раз. После чего старый хозяин выкинул его на помойку. – Слезы градом полились из глаз юного бизнесмена.

- Хорош паршивец. Старинный трюк - натереть рукав луком, приложить к глазам и вот результат. Я и сам так делал не раз. – Усмехнулся клещ. Потрепав легонько паренька по макушке.

- Эмм. – Бизнесмен не хотел задаваться и продолжил очень печальным голосом, - Понимаете дядя, нам с братом, - он показал рукой на мальчугана с яблоками, обрабатывающего жрецов, - очень хочется есть. Мы не держали во рту и крошки уже два дня.

- Все не так! – завопил Клещ, - как вы можете голодать, если у вас полно яблок и уже общипанная курица.

-Не обижай Титана, он не курица он петух.

- Тихо, я сказал.

- Хорошо, хорошо желание клиента закон.

Сирота продолжил:

- Запоминай, когда торгуешь едой нужно врать про больную бабушку или, что у тебя не хватает денег на проезд в пассажирской телеге до Антарараха, а один ты идти боишься, потому что дороги полны разбойников и к тому же у тебя ужасно болит левая нога.

Мальчик молчал, переваривая услышанное. Затем кивнул и побрел куда-то в деревню. Крикнув, на последок:

- Спасибо огромное дядя. Пойду, запишу все на бумагу, пока не забыл. – За ним побежал второй мальчуган, успевший втюхать жрецам шесть яблок. И заработав при этом одну серебрушку. Бог богов стоял, с любопытством глядя в след мальчуганам:

- Я давно хотел спросить вас. От чего зависит размер.

- Шложный вопрош, - сделав как можно более не глупым лицо, заявил Свистун. - Маман говорила, что для размера шледует ешть, как можно больше петрушки.

- То есть, если я буду есть много петрушки, то стану такого роста, как вы. – Вопросил Бог богов.

- О великий, прости за невежество моего брата по храму. – Вмешался Кувырк, - Люди как деревья растут с годами, но до определенного размера.

- Я понял брат Кувырк. А как растут боги?

- Дейштвительно, шложный вопрош. – Сказал Свистун. - Раштут, как хотят, шкорее вшего. Боги они на то и боги, чтобы делать все чего им захочется.

Воспользовавшись болтовней, Клещ решил немного пройтись по окрестности. Вдали виднелась, какая-то вывеска. Подойдя поближе, он прочел «САДОВЫЙ ИНВЕНТАРЬ, ОТ ГВОЗДЯ ДО ПЛУГА»

- Вот оно, - прошептал сирота. – Пора прицениться к необходимым товарам. – И вошел в лавку.

Над головой звякнул маленький колокольчик. Поскольку о приходе гостей могли оповещать ужасно скрипучие петли, колокольчик весел с целью нейтрализации грабителей. Головорез заскакивает в лавку с криками «Гони все деньги, да поживее». И после этого услышав за спиной звон дверного колокольчика, оборачивается и получает по затылку деревянной дубиной, лежавшей под прилавком. Бывало, что незваный гость не обращал внимание на звон и продолжал требовать деньги. Тогда приходилось бить его без эффекта неожиданности. За прилавком сидел торговец в кожаном фартуке, на голое тело. Вдоль стен стояли, всевозможные лопаты, грабли, ведра, бочки с неизвестными сироте порошками и растворами. На подвешенных полках томились сотни пакетиков с семенами. От обыкновенных гвоздик, до орхидеи людоедки красно-лепестковой.

- Доброй день молодой человек, - сказал лысый круглолицый мужчина, сидевший с тяпкой в руках.- Вы что-то хотели.

- Тут такое дело, - нерешительно начал Клещ. – В скором времени, у меня появиться ферма, скот к ней прилагается. Хочу там осесть на всю жизнь. Но в фермерском деле, я как наковальня в заплыве на сто метров кролем.

- Все зависит, что именно вас интересует, - с видом эксперта в фермерских делах заявил лысый. - Вы хотите жить за счет фермы или содержать сад с клумбами для души. Возможно, вы хотите податься в животноводство, и посевы пойдут в основном на корм скоту. Или вас интересует….

- Эмм. – Перебил торговца сирота, не знавший что ответить. – Можно мне пожалуйста вон ту лопату…