Безымянный

Глава 1

Наконечник стрелы смотрит мне в левый глаз. Я явно чувствую сосредоточенность и внимание противника, словно луч света. Если бы он мог – ослепил бы.

Лук странный, таких материалов я еще не видел, полностью черный, без вставок и рун, стрела зачарованная. Можно разглядеть белые искорки на наконечнике. Зачарована против нечисти, стало быть. Сам наконечник плоский, двускатный, с выбитым цветком в середине.

Без всякой магии эта стрела пробьёт мне череп, пришив к столетнему дубу, если я дернусь.

- Что вы хотите?

Девушка отступает на шаг и окидывает меня оценивающим взглядом.

Моя синяя накидка выдает ученика местной школы Магии. Взять с меня нечего – недорогие кожаные башмаки, штаны, пояс, холщовая сумка через плечо, хлопковая рубаха да небольшой нож для бытовых нужд. Тоже недорогой.

Магу, в отличие от воинов или ремесленников, много не надо. Маг сам себе инструмент.

- Ты травник? Не могу понять.

- Нет, я лекарь, - как можно мягче отвечаю я. Не надо нервировать человека с оружием. С оружием наизготовку – тем более не надо.

Незнакомка опускает лук.

- Где мне травника найти? В этом городе есть?

- В Куэлле?

Девушка повернула голову в сторону и потом снова посмотрела на меня.

- Да, в Куэлле, - прозвучало раздраженно.

- Есть травник, зовут Айоном.

- Как найти?

- Ааа…

- Дело у меня к нему есть, - отрезала она, - Тебя не касается.

Да я и не собирался спрашивать.

- На улице ремесленников, как и обычно.

Города Миттелерда, королевства, расположенного в наиболее благоприятном из известных климате, имеют типовую застройку. Стандартизация и унификация очень удешевляют возведение и обслуживание городских поселений. В любом городе обязательно есть центральная площадь возле местного кремля, как минимум одна ратуша, рыночная площадь, улица мастеров, а так же библиотеки, школы, больницы, тюрьмы и театры. Безусловно, у разных городов в разных землях свои специализации и своя планировка. Город, в который я отправился учиться, считался лучшей лечебницей королевства. Это напрямую связано со Школой Магии жизни, возглавляемой профессором и целителем Ферадоном.

Мой нечаянный противник убрала стрелу в колчан и пошла вниз по склону, к дороге. Это надо было ко мне сюда, в рощу, подняться. Хотя, с дороги, ведущей в город, стрелять вверх, между деревьями было бы неудобно и далеко. Но бы хотела убить – убила.

- Ты пойдёшь? – незнакомка обернулась.

Я еще не завершил практику, и прерывать процесс исцеления нежелательно. Но нежелательно на живых существах, а мой пациент, скажем так, не очень живой. И вообще не человек. С другой стороны, работа уже прервана. Что ж, давно хотел зайти к дядюшке Бесариону, посмотреть на новых големов.

- Иду.

Незнакомка кивнула и побежала к дороге.

Пока я убирал игрушку, над которой трудился, в сумку, девушка уже отбежала на почтительное расстояние. Значит, используем сдвиг. И, конечно, отработал я его не до конца.

Для мгновенного перемещения в обозримую точку нужно перевернуть вектор силы тяжести и сформировать вектор движения, задав его направлением желаемую точку.

Для профанов это – Магия стихии Воздух. Для практиков – конкретный алгоритм работы с пространством.

Переворот вектора силы тяжести ощущается как невесомость, как будто неведомая сила вот-вот пращой запустит тебя ввысь, в небеса, только пожелай. Ты формируешь вокруг себя защитный кокон, чтобы не размазало, и направляешь этот рвущийся потенциал в нужном направлении. После чего тебя выстреливает, как болтом из арбалета.

Картина мира на мгновение размазывается, в пятки бьет утоптанная земля дороги. Тут, как акробату, нужно удержать равновесие и остаться на ногах.

Если вам кто-то скажет, что магия – это весело и легко – не верьте. Это трудно и сопряжено с риском для жизни.

Незнакомка вскинула брови, выражая немое недоверие.

- Телепорт?

- Сдвиг.

- Что это за заклинание?

- Что-то вроде локального телепорта, - я решил не вдаваться в подробности.

- Хорошая вещь. Вас этому учат?

- Факультативно, у меня специализация другая.

Наконец, можно рассмотреть странную гостью чуть поближе. Редкий, ярко-белый цвет волос, такая же белая кожа и ярко-голубые глаза с вертикальными зрачками. Стало быть, полукровка. Судя по фигуре – в предках значатся эльфы, и, возможно, обе ветви. Легкий черный кожаный доспех, черные же штаны и сапожки резко контрастируют с выбеленным цветом волос. Странный воин.

Лучница покачала головой:

- Надо будет заглянуть в вашу школу.

- Вы собираетесь поступать?

Женщинам лучше дается работа с энергией Жизни, в связи с, если выражаться корректно, конструктивными особенностями.

- Нет, зачем, - удивленно ответила она, - заклинание куплю.

В принципе, так может каждый. Горка звонких монет, и заклинание у тебя в кармане. Некоторые заклинания являются устоявшимися, поэтому имеют свои названия. Некоторые можно изготовить на заказ, но это, само собой, дороже. Такие заклинания называются именными, и изготавливаются штучно, под конкретного заказчика.

Это в теории.

На практике же, чтобы запросто вписать в себя новые Слова, надо иметь либо хорошую магическую базу, либо выдающиеся таланты.

И, в основном, так делают Бессмертные. Преимущественно, они.

Моя спутница – одна из них? Герой, не знающий смерти и усталости, вечный воин. Их немало появляется в наших краях, но раньше я никогда ни с одним не разговаривал. Да и не снисходят они до общения, обычно. Пройдут или пробегут мимо, и лучше бы тебе уступить дорогу.

Если это так, то теперь надо особенно тщательно выбирать слова, словно с бочкой с порохом разговариваешь. Впрочем, от общения с любой другой девушкой не сильно отличается. Но есть нюанс, и он висит у нее на спине.

- Вы…

- Метелица.

- Что, простите?

- Метелица, - повернулась она ко мне, - зовут меня так. Сокращенно – Мета.

- Очень приятно. А у меня нет имени.

- Это как это?

На этот раз удивление было не поддельным.

- Я еще не прошел инициацию. Только после нее Сила даст мне имя.

- Ой, да брось.

- Ио. Но лучше меня так не звать.

- Грек, что ли?

- Кто? Я не слышал про такую расу.

- Все очень плохо, - задумчиво произнесла спутница и отвернулась.

Видимо, я не знаю чего-то очевидного.

В городских воротах устало стояла стража, брызгаясь солнечными зайчиками от начищенных доспехов. Тут же, за столом дремал счетовод, встречающий и провожающий гостей и повозки. Послеобеденная пора, когда количество въезжающих и покидающих город людей снисходит до нуля, очень располагает к такому времяпрепровождению.

Увидев нас, он поднял голову. Моя персона впечатление не произвела, он и так меня каждый день видит, а вот вид моей спутницы заставил его принять ровное положение.

- Приветствую вас в славном городе Куэлл!

- Ага, - кивнула Мета и, не задерживаясь вошла под тень ворот, которая сняла солнечное давление с наших плеч.

- Вам далее прямо, на площадь. Там начинается улица мастеров.

- Окей, - кивнула Мета, - пока. И географию подтяни.

- И вам хорошего дня.

Глядя ей в след, я думал, что прекрасно знаю географию. Как и биологию с физиологией, и Слово, и тучу других наук. Именно это и делает меня магом, так как маг должен знать и уметь всё.

* * *

- Этот – из металла, отлит гномами из Швица, - Бесарион довольно похлопал металлического голема по огромной ноге. Антропоморфный великан, около трех метров ростом, с гладким выступом между плечами, играющим роль головы, неподвижно стоял среди десятка других моделей. Его ровные руки, словно трубы, не имели пальцев и свисали почти до пола. На отполированном корпусе я не нашел ни надписей, ни рун, ни каких-либо отметок. Где-то должны быть закреплены управляющие структуры, но, обойдя голема вокруг, не нашел ничего – только свое неровное отражение в блестящем металле.

- А где управление?

- Аааа, - довольно расплылся в улыбке дядюшка, - В том-то весь и секрет!

Крякнув, он обошел голема вслед за мной и наклонился к уху, как будто кто-то нас мог подслушать в его огромном охраняемом зале. Посетители здесь редки, а те, что бывают – заходят с конкретными целями.

- Они внутри, - доверительно сообщил он мне.

- Ого!

- Вот и ого! – отодвинулся Бесарион, - Голема построили вокруг управляющих структур, а не писали их под форму. Это новое слово техномагии, мой друг! – гном довольно похлопал ладонью по блестящему металлу, но, увидев свои отпечатки, тут же поспешил стереть их невесть откуда взявшимся платком.

Я мысленно потянулся к металлическому гиганту и ощутил внутри движение. Оно ощущалось равномерным, механическим, в отличие от живых существ, мыслительный процесс которых больше напоминал хаотичные метания. Ни малейшего дребезжания, точное размеренное биение механического сердца, если так можно сказать об этом процессе. Сердца у него, конечно же, нет.

Голем определенно был жив, по-големьи здоров и ждал своего часа. Отлично сделанная машина.

- Пойдем, что еще покажу.

Бесарион вразвалочку поспешил по залу, поманив рукой за собой. Даже для гнома он был толстым, поэтому страдал отдышкой, но в техномагии, как настоящий сын своего народа, разбирался похлеще наших профессоров.

Кинув последний взгляд на металлического истукана, я поспешил за ним.

- Какие у него особенности?

- У этого-то? – дядюшка ткнул себя толстым большим пальцем в плечо, указывая за спину, - Он металлический с виду-то, но, когда начинает двигаться, становится жидким. Поэтому его сложно расплавить - теплоемкость чудовищная, как ты понимаешь. Может отращивать разного рода колюще-режущее прямо из себя, а в случае крайней надобности разбирается на оружие для небольшого отряда. Очень удобно, как по мне.

- Но, получается, его управляющие структуры не расширяются?

- Почему же, - уклончиво качнул головой гном, - Хозяин сможет добавлять Слова, погрузив их прямо в голема, он же жидкий! – Бесарион сделал крутящее движение рукой, будто давил жука.

Мы остановились напротив другой антропоморфной фигуры, состоящей, казалось, из острых осколков мутно-белого стекла. Голем представлял их себя четырехметровую полупрозрачную фигуру, по которой ползали тысячи разноцветных отражений. Сверху его накрывала большая стеклянная колба.

- Какой красивый, - вырвалось у меня.

- А смертоносный! – добавил гном, - Полностью из драконьих слез, камень такой, - пояснил для меня дядюшка, - Вечный практически. И обниматься с ним не стоит.

Бесарион забулькал смехом, довольный своей шуткой.

Я обошел вокруг человекоподобной фигуры, состоявшей из сплошных шипов, любуясь игрой света на острых гранях. Голова у этого голема присутствовала, на ней красовались два небольших острых рога, добавляя и без того опасному виду демонические черты.

- А почему в футляре?

- Активируется кровью владельца, - пояснил гном, - Поэтому если ты об него порежешься, то станешь хозяином. И придется выплатить кругленькую сумму за такую игрушку.

Бесарион перевел свой взгляд на меня и сощурился, словно прикидывая, сколько тысячелетий мне придется за это расплачиваться.

- Я так понимаю, он тоже не простой.

- Отож, - отозвался гном, - Самый настоящий боевой, создан исключительно убивать и крушить. Может принимать разные формы, обладает интересными защитными механизмами. Повышенная прочность, никак не взаимодействует ни с магией Жизни, ни с магией Смерти. Драконье стекло не разлагается, ты же знаешь.

Я согласно кивнул.

- Очень дорогая вещь, - заверил меня Бесарион, легко похлопав себя по пузу, - Тот железный – охранная игрушка по сравнению с этим монстром.

Я около минуты разглядывал совершенного убийцу, любуясь игрой света на его полупрозрачных шипах.

- Но, пойдем, у меня к тебе дело есть, - позвал гном.

Перед тем, как последовать за ним, я мысленно потянулся к голему вниманием, желая услышать его «сердцебиение», но встретил такое же внимание с его стороны. Он, в свою очередь, «разглядывал» меня.

Это было так неожиданно, что я напугался и рывком выдрал из него свои тонкие поля. Но ощущение внимания со стороны голема никуда не пропало. Впрочем, в его внимании ни агрессия, ни угроза не читались. Даже интереса почти не было. Он мог бы так же смотреть в окно на движение облаков. Он скучал.

Очень, очень непростая вещь!

Голем живее всех живых, со своим созанением. Да и голем ли.

- Ну ты что застрял там? Налюбоваться не можешь? – прокричал почти дошедший до конца зала гном.

- Иду! – я поспешил за хозяином техномагического торгового дома. Очень хотелось обернуться и убедиться, что странное создание не смотрит мне в след, но я пересилил себя.

Мы дошли до конца залы, уставленной големами и механоидами разных форм и размеров, и, толкнув тяжелую деревянную дверь, обитую железными лентами, прошли в складское помещение. Солнечный свет проникал только в небольшие окошки под самым потолком, поэтому склад заполнял сумрак. Пахло пылью, металлом и кожей. Бесарион обогнул десяток ящиков и накрытых тентами фигур, пока не остановился у одной из них. Ловко сдернув тент, он поднял в воздух тучу пыли. Поднявшись к потолку, словно мошкара, пыль заметалась в лучах солнечного света.

- С ним что-нибудь можно сделать?

Под тентом оказался рабочий голем, сложенный из кованных кубов. Такие работаю в шахтах, на складах, в портах и прочих местах, где надо перемещать что-то тяжелое. Простая рабочая модель. Такие, как я уже знал от дядюшки, стоят не дорого, но надежны и многократно окупаются.

Судя по внешнему виду, работяга принял на голову какой-то тяжелый предмет, был восстановлен кузнецами, или еще какими мастерами, но физическое восстановление – не магическое. Вернуть предмету Форму – половину дела. Нужно вернуть Слово, которое в этой форме держалось.

- Сейчас посмотрю.

Я подошел к голему и положил на него руку. Можно, конечно, и без нее, но физический контакт значительно усиливает взаимодействие. Я потянулся к «сердцу» механического работяги, пытаясь ощутить хоть какой-нибудь отклик, но спустя несколько секунд понял, что отсутствие результата и есть результат. Голем был мертв.

- Он мертв.

Бесарион досадно поцокал языком.

- А что с ним? Можешь понять? Почему умер?

- Попробую, но обещать не могу.

- Да понимаю, - расстроено протянул гном, - Но все же, может что-нибудь получится?

На этот раз мне потребовалось больше времени.

Вот он рядом. Полумеханический, полумагический гигант, стальная гора, с некогда горячим магическим «сердцем» и огромным работящими руками. Молчаливый и исполнительный. Ты не раз получал по голове чем-нибудь тяжелым, не так ли? Ты рассчитан на такое. И вдруг умер. Почему ты умер, дружище?

Мое внимание бродило внутри голема, пытаясь найти что-то неправильное, что-то, что будет выпадать из общего ощущения. Причину его остановки.

Но голем оставался холодным. Оставался мертвым. Его как будто опустошили, выпотрошив всю магию. Ни капельки не осталось, все, что я ощущал – груду металла. И дыру в правом боку, сквозную, с черными оплавленными краями.

Я открыл глаза и осмотрел правый бок. Никаких механических следов.

- Тут ни капельки магии. Это просто кусок металла. Из него кто-то вытащил абсолютно все.

- Именно вытащил? – прищурился гном.

- Именно вытащил. Выпил, на правом боку пробой. Никаких следов Слова не осталось. Деревянный стул и тот живее будет, потому что на нем периодически сидят живые. А тут… - я развел руками, - А тут металлолом.

Бесарион погрустнел.

- Нужен мастер, который вложит в него новое Слово. Будет как новенький.

- А ты не можешь? – не питая особой надежды, спросил гном, - Я заплачу.

- Нет, увы. Мог бы – не отказал. Я вообще, живых лечить должен, по-хорошему.

- Но с големами и механикумами у тебя неплохо получается.

Что правда, то правда. Я мог «вылечить» полуживое существо, подправить чужое Слово, заставить работать полуразрушенный механизм. С живыми объектами дела обстояли немного хуже, но это не мешало быть на хорошем счету в Школе. Свою странную особенность я не афишировал, о ней знал только мой непосредственный руководитель и пара однокурсников, с которыми мы обменивались конспектами и наработками.

С дядюшкой Бесарионом меня познакомил именно профессор, передав, так сказать, с рук на руки студента, который может оказаться полезным в гномьем бизнесе. И он не прогадал. Периодически, за скромное вознаграждение, я чинил големов, если мог это сделать. Мои услуги обходились гному значительно дешевле, чем обслуживание у профессиональных магов.

Вся проблема в том, что голема нельзя вылечить – он не живой. И даже не нечисть, которая живая, только с другим «знаком», скажем так. Голем – это сложное устройство. Его можно только разобрать, и собрать нового. С заменой деталей, Слова и всего чего угодно другого.

Я умудрялся их «лечить», чем экономил кучу денег. Часть, по всей видимости, очень и очень небольшая, перепадала мне. Но много ли студенту надо?

Родственником дядюшка Бесарион мне не приходился, но у нас завязались достаточно дружественные отношения, скрепленные взаимной выгодой. Он получал, хоть и не всегда, рабочих големов, которых мог выгодно перепродавать, а я – заработок и возможность ковыряться без ограничений с огромным количеством высокотехнологических магических устройств.

- Он не первый, - кивнул на мертвый кусок металла Бесарион, - Уже третий такой.

- А откуда?

- Этот из порта, с Ромуса. Мой знакомый, - уточнил Бесарион принадлежность голема, - Они суда разгружают. Эти големы должны работать всю ночь, а на утро их находят вот в таком состоянии. Работа не выполнена, срыв сроков, денежные потери. Он сейчас еще одну партию закупает, но что-то беда какая-то.

- Думается, не спроста это.

- Неспроста, - задумчиво протянул гном, глядя куда-то внутрь себя.

Он вздохнул.

- Ладно, пошли.

Мы вышли в выставочный зал и пошли к выходу. Проходя мимо стеклянного, как я называл его про себя, голема, я почувствовал легкое прикосновение вниманием. Он проводил меня «взглядом». Стало не по себе.

* * *

Я вышел на крыльцо торгового дома и подставил лицо солнечным лучам. Летнее светило облило меня теплом, начав нагревать накидку. На улице ощущалось оживление. Мимо, торопясь, прошел кузнец; вниз по улочке пробежали, смеясь и придерживая чепчики, дочки пекаря. Мой знакомый, когда встречал их, отмечал отменное тесто получившихся у пекаря булочек.

Что-то определенно происходило.

Я отошел в тенек, посмотрел на небо и закрыл глаза. Смотреть на него не обязательно, но мне так легче обращаться к всеобщему информационному потоку. Эти костыли сознания со временем уйдут.

На меня опустился гул сотен голосов. Слов не разобрать, словно среди шумной толпы. Город говорил. Сотни языков обсуждали приближающееся событие, но вычленить событие я не смог. Что-то про Бессмертных, но что?

Я открыл глаза. Опасности пока нет, но определенно что-то происходит. Настороженность можно ложкой черпать.

Стоит вернуться в Школу, заодно, по дороге, что-нибудь узнаю конкретное.

Но, как на зло, никто из знакомых мне не попался. По улочкам сновали местные жители, полуобеденная дрема слетела с города, все куда-то, да торопились.

Воздух на территории Школы казался наэлектризованным. Подойдя к первой же группе студентов, судя по возрасту, первогодок, я поинтересовался:

- Ребята, вы в курсе, что-то случилось?

Парни, при виде меня, надулись, с лиц девушек сползли улыбки, все замолчали.

- Говорят, через нас пройдет армия Бессмертных, - ответила рыжая девушка с толстой косой.

- А зачем?

- Сами хотим знать!

- Спасибо.

Я отошел от компании, в которой с новым оживлением вспыхнул разговор, и направился в преподавательский корпус. Беспрепятственный вход туда - одно из неоспоримых преимуществ нахождения на хорошем счету у преподавателей.

Пройдя по коридору двухэтажного каменного здания, постучался в хорошо знакомую деревянную дверь.

- Входи! – глухо раздалось из-за нее.

Толкнув дверь, я зашел в светлую комнату, обставленную книжными шкафами. Пахло липой, цветущей под широко распахнутыми окнами кабинета. Теплый ветер нежно раскачивал легкие занавески.

Профессор Гиллил, высокий, плотного телосложения, оторвавшись от бумаг, посмотрел на меня поверх сидящих на кончике носа очков.

- Какой вопрос? – сразу перешел он к делу.

- Учитель, кто такие греки?

- Где ты это услышал?

- Случайная знакомая спросила, не грек ли я.

- Интересно, - пробурчал он.

Гилилл бросил взгляд на дверь за моей спиной, и она захлопнулась. Щелкнул замок. Легкий шум из окна тут же оборвался. Кабинет закрылся изнутри силовыми полями.

- А еще она ничего тебе не говорила?

- Больше ничего. Чуть не убила, правда, искала травника. Зачем-то.

Профессор поморщился при упоминании Айтона, так как считал лечение настойками и отварами полумерами. Конечно, различные вещества и химические элементы важны в процессе выздоровления, но это все может быть получено благодаря Силе Жизни. Без необходимости растирать в порошок сушеные стебельки.

- Давай посмотрим… - он встал из-за стола и подошел к одному из своих книжных шкафов. Полки его бесценной библиотеки непростые, с охранными механизмами. Взять оттуда книгу без ведома и разрешения владельца невозможно. Никто не знает, что произойдет с воришкой, и никто проверять не хочет, но дерзнувший абсолютно точно пожалеет о своем поступке.

Гилилл вытащил тяжелую книгу в достаточно свежем переплете. Видимо, к ней обращались не часто.

Положив ее на стол, он подозвал меня.

Профессор напряженно листал плотные, слега пожелтевшие страницы, пока не остановился на карте.

- Это предполагаемая карта мира Богов и Бессмертных.

Я жадно впился взглядом в незнакомые континенты, в изломанные линии берегов чужого мира, в названия стран, морей, островов и крупных городов.

- Твоя Греция вот тут, – ткнул в карту пальцем профессор, - Но тебе это ничего не даст.

- Разрешите? – с протянул руки к книге.

- Да, разглядывай, - согласился Гиллил.

Он отошел от стола, пригладил бороду и заговорил.

- Ну, то, что ты встретил Бессмертную – совершенно точно. Почему она назвала тебя греком?

- Я назвал ей свое мнимое имя, - чувствуя, как краснеют уши, ответил я.

- Дурак, - бросил Гиллил.

- Дурак, - не отрывая взгляд от карты, согласился я.

- Ладно, - выдохнул профессор, - Неприятная ерунда. О чем еще говорили?

- Больше ни о чем. Мета – это ее имя – посоветовала выучить географию.

- Еще интереснее, - констатировал профессор, - Зачем назвала свое?

- Понятия не имею, - я пожал плечами, - Сам удивлен. Вы, кстати, знаете, что в городе переполох?

- Да, слухи разлетаются крайне быстро.

- Что это будет, профессор?

- Для нашего захолустья - событие века, - улыбнулся Гиллил, - Ну а в целом, конечно, явление тоже не заурядное, но войны случались и раньше.

- Война?

- Она, мой друг, - грустно согласился Гиллил, - Хочу предостеречь тебя от вступления в собирающуюся армию. Звать будут всех, а уж выпускников – тем более. Завтра передовые отряды войдут в город, начнется суета и агитация. Я не могу тебе запретить, как и любому нашему студенту, но у тебя хорошие перспективы, поэтому настоятельно рекомендую закончить обучение и остался здесь, развивать искусство Целительства. Да и раненые с поля боя все равно потекут сюда. Им будет нужна помощь.

Меня не прельщали ни блеск золота, ни трубы славы. Пока всего, что я хотел – продолжать разбираться в механических и стихийных големах, возвращая им их странную жизнь.

- Спасибо, профессор. Я не собираюсь.

- Это хорошо, хорошо. Война – развлечения для Бессмертных. Ты там не выживешь.

Я решил вернуть тему разговора.

- Что это за мир? Мы знаем о нем хоть что-нибудь?

- Пока тебе достаточно только карты, друг мой, - улыбнулся профессор, - Ее подарил мне давний знакомый, тоже Бессмертный.

- Вы не рассказывали об этом.

- Знал бы ты, о скольком я еще не рассказывал! Масштаб неизвестен, мы можем только предполагать, какого размера этот мир. Отсюда пришли Боги.

Я никогда не мог представить, что мир Богов, в существовании которых ни я, ни кто иной, не сомневался, так как свое существование они периодически подкрепляли вполне материальными проявлениями, окажется ближе, чем соседний город.

Странна карта с чужими контурами приковывала внимание, манила неизвестностью. Я не мог даже представить, какого могущества существа жили там. Неведомый мир, манящий и притягательный. Я ощутил странную тоску по месту, в котором никогда не бывал. Как будто все это давно-давно забыто мной. Как будто я когда-то знал это, но не могу вспомнить, что конкретно я знал.

- Ты мне вот что скажи, - прервал мои размышления профессор, - Ты знаешь, что Бессмертные не зря скрывают свое имя?

- Нет, а почему?

- Потому по имени можно обратиться телепатически. И, зная твое, Бессмертный так же может обратиться к тебе. Они это умеют все, в отличие от обывателей.

- Вы имеете ввиду… глобально?

- Именно.

Я открыл было рот, но закрыл его обратно. Им не надо находиться ни в каком магическом союзе или объединении, обладающим Источником, чтобы общаться телепатически. Они сами себе Источники, получается.

- А зачем ей мое имя?

- А вот этого я не знаю. Но не стоит исключать и банального легкомыслия. Бессмертные тоже совершают ошибки. Даже поболее нашего брата, так как могу себе позволить бесконечно их повторять.

- То есть меня могут позвать в любое время в любом месте?

- Как, в прочем, и ты.

Но продолжить нам не дали. С улицы раздался громкий хлопок. И потом серия более тихих. И это за силовым полем! Как же оглушающе они звучали на самом деле?

- Ох… - только и смог выдохнуть я. Это похоже на взрывы.

Глаза профессора на мгновение стали стеклянными.

- Ну, ты удовлетворил свое любопытство? – быстро спросил он, вернувшись.

- Да, спасибо, профессор. Что происходит?

Его тон стал резким и холодным.

- Продолжим с тобой разговор после. Твоя знакомство с Бессмертной опасно. Не делай глупостей.

Профессор застыл и исчез. В окно с ветром ворвались сотни взволнованных голосов учащихся. Дверь в кабинет открылась, предлагая выйти, чем я и решил поскорее воспользоваться.

Глава 2

Выскочив на порог преподавательского кабинета, я увидел столб сиреневого дыма со стороны центральной площади.

Кинув взгляд на голубое небо, опустил на себя информационный слой.

Взрыв. Боль. Боль. Боль. Смерть. Боль. Взрыв. Взрыв. Взрыв. Боль. Смерть.

Обезличенная толпа кричала от боли и ужаса. Я почти ощущал, как отдельные информационные объекты, дергаясь и извиваясь, рвались покинуть пространство. Началась паника.

Не мое дело воевать. Но я могу быть полезен в другом – спасти того, кого еще можно спасти.

Я побежал. Вспомнив, что могу двигаться еще быстрее, остановился, на пару секунд, ловя ощущение невесомости, и, короткими прыжками, понесся в сторону площади.

Уже на подходе к площади я увидел кровь. Крупные капли, кровавые следы от сапог, несколько размазанных, на камнях мостовой, следов от рук. Кто-то упал. Кого-то тащили.

Я огляделся, но раненых не нашел.

Или уже унесли, или сами ушли, но искать не время.

Я подбежал к дому, смотревшего фасадом на площадь и выглянул из-за угла.

На площади кипел бой. Воздух наполнили звон стали, грохот разрядов и запах горелой плоти. Два огромных вражеских бойца, закованные в черную броню, размахивая секирой и двуручным мечом, сдерживали наседающую городскую стражу. За их спинами расположился маг с подручными. По всей видимости, это магическая поддержка нападающих.

За спинами стражников, подкачивая их, расположился профессор Гиллил и профессора Махабхет с профессором Маккенахом, отбивающие атаки мага, и, по возможности, снимая со стражников действия его поддержки. В воздухе вспыхивали белые и черные всполохи, разлетались на клочки черные фаерболы, пахло озоном и кровью.

Нападающий маг взмахнул рукой, и ближайшая к нему пара стражников запылала темно-фиолетовым, почти черным, пламенем. Побросав мечи, они попытались отбежать, снимая на бегу шлемы, но рухнули, споткнувшись об брусчатку. Извивающиеся тела застыли, черный огонь сменился коптящими оранжевыми языками, выглядывающими из щелей доспеха. На людях горел подкожный жир.

На площадь вылились еще две группы стражников, заходя к незваным гостям с тыла. Не успев среагировать, группа нападавших потеряла двух человек, прежде чем маг развернулся и направил свою мощь на неприкрытых, пока, магическим щитом стражников. Воздух сотрясли крики боли, затрещало пламя.

Маккенах, воспользовавшись ситуация, нанес оглушающий удар нападающему магу. В черную фигурку вонзилась ярко-голубая молния, но противник выстоял.

Поняв, что профессорский состав пока справляется, я отвел себе другую роль – поднять на ноги случайных пострадавших и вытащить с поля боя.

Оглядевшись, я нашел взглядом торчащие из-за прилавка с фруктами ноги.

Пригнувшись, я побежал к развалившемуся столу с ящиками. Раздавив пару яблок, запрыгнул за прилавок, пригнулся и вовремя – над затылком в деревянный поручень воткнулась стрела. Брызнули осколки, стрела пробила дерево на четверть.

Вот же черт!

Сердце бешено колотилось. Мне никогда прежде не приходилось бывать в таких передрягах. Никак, следующая стрела будет моей. Но об этом я буду думать потом, рефлексия в бою – последнее дело.

Я зачем здесь? Надо сосредоточиться на задаче, иначе все это будет еще бесполезнее.

Уперевшись руками в мягкий выпирающий живот продавца, я попытался сконцентрироваться на просмотре тела. Мысли прыгали, меня подмывало выглянуть, чтобы убедиться, что в меня никто не целиться. Но если я выгляну – однозначно получу стрелу. А пока меня худо-бедно спасает прилавок.

Вот же попал!

Я поймал себя на том, что сжимаю в руках складку живота пострадавшего. У него будут синяки в этом месте, но это ерунда.

Успокоились! Работаем!

Я вновь устремил взгляд на продавца, и через несколько мгновений на его теле слабым светом проступили повреждения. Сломанное ребро возле позвоночника, разбил голову при падении, и два ранения осколками от ящиков. Магических повреждений нет.

Я мысленно потянулся к Источнику Жизни – вечному и не истощаемому, ощутил подключение и потянул поток на себя, перенаправляя его в тело пострадавшего. Но мало направить поток – его надо модулировать, чтобы он внес исправления, убрал ошибки – раны – в теле пациента. Я отметил повреждения и ощутил, как происходит исправление повреждений: срослось разбитое ребро, затянулась трещина в черепе, срослись и выровнялись лоскуты кожи на затылке, из тела исторглись деревянные осколки, затянулись раны.

Человек глубоко вздохнул и открыл глаза.

Пользуюсь своей властью над его телом я приказал:

- Спать!

Он закрыл глаза и погрузился в сон. Как только я разорвал связь с пациентом на меня обрушился грохот битвы. Сколько я отсутствовал? Надеюсь, не дольше минуты.

Я попытался выпрямится, но накололся затылком на треугольный наконечник стрелы.

В меня стреляли!

Стараясь не привлекать внимания, медленно выглянул из-за прилавка. Стража теснила порядочно истрепанных гигантов с их тылом в сторону улицы, ведущей к воротам. Никогда б не подумал, что у нас такой огромный гарнизон!

Оглядевшись, я увидел лежащую у соседнего здания – выставочного зала дядюшки Бесариона - девушку. В ее груди торчала черная стрела.

В целом, мне не обязательно находится физически рядом, чтобы помочь человеку. Я потянулся к ней вниманием.

И хорошо, и плохо. Сердце еще билось, стрела пробила тело насквозь, раздвинув ребра на груди, пробив легкое и сломав ребро со стороны спины. Стрелу надо вытащить и потом залечивать.

Я выскочил из-за укрытия и, пригибаясь, побежал к пострадавшей.

- Лежать!

Голос в голове раздался резко и неожиданно, я растянулся на брусчатке. Над головой просвистела стрела.

- Назад!

Не думая, я вскочил и побежал обратно, к спасительным ящикам, но не добежал совсем немного. Нога поехала на чем-то твердом и округлом, и я с размаху упал на рассыпанные овощи. Вскочив, ринулся за прилавок, но выстрела не последовало. Нырнув за ящики я оглянулся и увидел, как отталкиваясь от стен и крыш домов в воздухе кружат две лучницы.

Одну из них я узнал. Мета, словно для нее не существовало силы тяготения, пробежала по фасаду здания и взлетела в воздух, целясь в соперницу. Две ровные линии – белая и зеленая – инверсионный след от используемой магии - перекрестились над площадью, начинаясь и оканчиваясь в фигурках девушек. Обе фигурки рухнули на землю.

Я выглянул из-за укрытия и увидел, как Мета отползает в переулок, волоча ногу со стрелой.

- Помоги!

В ее возгласе, переданном телепатически, сквозила мука.

Самое верный способ найти проблемы – это заступиться за незнакомую девушку.

Я потянулся к ней, желая оценить ранение, но наткнулся на глухую стену - системы тела Бессмертной для меня оказались недоступны. Не теряя времени, потянулся к источнику Жизни и напрямую направил поток к ней. Очертания фигуры лучницы стало покрывать слабое свечение. Энергия жизни одинакова для всех живых.

Мета перевернулась на спину, села, тяжело дыша и одним резким движением пробила застрявшей стелой ногу насквозь. Обломив вышедший с другой стороны бедра наконечник, она вырвала древко из ноги и отбросила прочь.

Я продолжал гнать поток, удерживая свою максимальную мощность - он излечивает и обезболивает.

Лучница поднялась на ноги и кивнула мне:

- Норм, достаточно.

Я глубоко вздохнул, и понял, что все это время не дышал.

Что ж, дела, вроде, налаживаются. Я выглянул еще раз, но Меты уже не было на месте.

Надо добраться до девушки у стены. И в этот момент на меня обрушился поток слов, криков, приказов, словно я оказался в самом центре битвы.

- У нее бафер!

- Бафера валите! Он мелкий!

- Беру его!

- Танков держи! Штока дожимают!

- Не надо было так нагло заходить!

Вернув прервавшееся дыхание, я выскочил во второй раз и увидел, как в мою сторону летит черный сгусток пламени. Я бросился бежать к ранее намеченной цели. Над площадью расчертили воздух две белые полоски, и я заметил падающую вниз черную фигурку, окутываемую белым пламенем. Вражеская лучница пала. Каким огнем горела бы Мета, мне думать не хотелось.

За моей спиной сгусток врезался в прилавок, мгновенно превратив лавку в филиал преисподней. Заревело пламя, в огне страшно закричал проснувшийся продавец. От его нечеловеческого крика замутило.

Словно молнией меня пронзило осознание – речь обо мне. «Бафер» - это я. И убивать сейчас будут меня. Осмысленно и целенаправленно.

Я подбежал к девушке, схватился за древко и надавил на него, выдавливая стрелу из спины на достаточную для хвата длину, чтобы обломать наконечник. Помочь ей можно будет уже на расстоянии.

Древко, на удивление, оказалось не очень прочным на излом.

Я огляделся, но пока в меня ничего не летело.

Выдернув стрелу из тела девушки, услышал в голове крик:

- Беги!

Вскочив, подхватил тело и что есть сил бросился в ближайший переулок. За спиной раздался взрыв, полыхнуло черным огнем. Фаербол врезался в стену, обдав высокой температурой и каменной крошкой.

Меня, вместе с телом пострадавшей, отбросило в сторону, припечатав к камням площади. Спину ломило в паре мест, в голове стоял звон. Я посмотрел на девушку, которую взрывная волна вырвала из моих рук. Ее отбросило как тряпичную куклу, но ни ничего серьёзнее не случилось. Жить будет, если мы сами выживем.

Взрыв обрушил часть каменной стены выставочного зала, внутри тут же вспыхнул пожар. Черное пламя инициировало настоящее возгорание, и два огня – черный и желтый, заплясали в унисон, расползаясь где-то внутри. Внутри что-то щелкало, звенело лопающееся стекло.

- Беги!

Тело не слушалось, я попытался встать и снова упал. Потянувшись к Источнику, понял, что смогу встать. Опираясь на обломки стены, я выпрямился… чтобы принять в себя еще один черный фаербол.

Меня подняло в воздух и швырнуло спиной вперед. Обжигающее пламя сожгло ресницы и брови, опалило кожу лица и рук.

В глазах потемнело от накатившей боли.

Внезапно я понял, что это последний мой полет, удар о любое препятствие станет смертельным.

Вот так и наступает конец. Очень глупо.

Несколько мгновений невесомости превратились ожидание последнего удара. И он наступил.

Боль, обжигающая холодом, пронзила все тело. Острые шипы вонзились в спину, ноги, пробили насквозь руки и горло с грудной клеткой, проткнув внутренние органы. Из груди, ровно по центру, вылез острый осколок. Он пробил тело насквозь, пронзив сердце, и вышел, уперевшись в мой единственный амулет. Я, пришпиленные и распятый, повис тряпкой на шипах полупрозрачного голема. Вниз по его телу запрыгали ручейки крови.

Естественным желанием оставалось как-то сойти с шипов, но ни дернуться, ни закричать я уже не мог. Агонизирующее тело больше не слушалось.

Голем дрогнул, ожив.

Я ощутил, как из меня выскакивают шипы. Осколки, меняли свое положение, обкладывая тело плоской стороной. Куски драконьего камня, словно плитка, с стеклянным звоном, покрывала меня, пряча меня внутрь гиганта.

Через несколько мгновений я оказался в полупрозрачном коконе, измазанным собственной кровью.

И после наступила Тьма.