Безымянный

Пролог: В забытом баре

Где-то вдали ударила гроза, и инстинктивно, словно молния могла влететь в его заведение и всё здесь воспламенить, рука Дейва дрогнула.

С морщинистого лба стекал пот, и, поставив два стакана с виски на поднос, он поспешно вышел из-за стойки.

Пол предательски скрипел, опилки давно было пора сменить. Сморщившись от вида недельной жвачки, он сделал мысленную заметку, что неплохо было бы убраться, после чего выпрямил сгорбленную спину.

Обычно такими вещами занималась одна из его девчонок, но по какой-то непонятной причине все как один отказались обслуживать гостей за единственным занятым столиком. Была бы сегодня пятница или, быть может, даже понедельник – он бы мог снизить им зарплату, может, даже отчитать, но в среду, и ещё при настолько низкой загруженности…

Глядя на тикающие часы, он вздрогнул от бьющегося в главную дверь ветра и, отчитывая минуты до закрытия бара, быстро кинул взгляд на двух чужаков. Что-то в них было не так, только вот что? Несомненно, никто из них не был из числа местных – пыльные накидки давали ему понять, что они странствуют не первую, а может даже не вторую неделю. Минутой ранее, протирая стаканы, он пытался разобрать, о чём они говорят, но едва ли услышанное имело какой-либо смысл.

Сейчас же они играли в карты, и, судя по выражению лица одного из них, ставки и впрямь были высоки.

– Прошу вас, господа, – обычным тоном произнёс он. – Два виски со льдом.

Он уже хотел было отдалиться, как вдруг нечто совсем внезапно заставило его выпалить:

– Вынужден сообщить вам, что бар закрывается через двадцать минут. Надеюсь, этого времени вам хватит, чтобы…

Не успел он договорить, как человек с татуировками на руках перебил его.

– О, не волнуйтесь. – Он отмахнулся, а затем облизал губы при виде выпивки. – Выделенного вами времени нам хватит за глаза.

Пришлый подмигнул ему, после чего Дейву на мгновение показалось, что в глазах незнакомца сверкнули искры. Всего лишь на секунду, на одно единственное едва уловимое мгновение он подумал, что этот взгляд не принадлежит человеку. Сморгнув и протерев лицо, он не нашёлся с ответом и, глянув на ещё одного гостя, отметил, что тот на грани взрыва. Он достаточно долго простоял за стойкой, чтобы улавливать вот такие вот сигналы, и прямо сейчас был готов поклясться, что этот парень влип, причём влип по-крупному. Уж не знал он, какая там награда стояла на кону, но проигрывать тому совершенно не улыбалось.

Уходя назад, он мельком бросил взгляд на карты, и увиденное лишь подтвердило его догадки. Пиковая двойка и бубновая семёрка… худшая из всевозможных комбинаций, при условии, конечно, что они играли в покер.

Погода становилась всё хуже, пробирающая до озноба жара теперь казалась лишь чьей-то неудачной шуткой, и, не понимая, в чём причина такого резкого похолодания, Дейв начал убираться в подсобке. Примерно с минуту ничего не происходило, но в следующее мгновение из стороны зала послышался истошный крик боли.

«Началось, блядь», – мысленно подумал он про себя.

Оставив налоговые отчёты за этот месяц, он поспешил вбежать в зал, но едва ли был готов к тому, что увидит через пару секунд.

Челюсть упала вниз, колени предательски подкосились.

За почти что двадцать лет, проработанных за стойкой, он видел многое, но это…

Словно подвешенные за невидимые нити, игральные карты парили в воздухе, некоторые из них лениво переворачивались рубашкой вверх, после чего его взгляду вновь открывалась лицевая сторона. Вместе с ними левитировали два стакана, и Дейв мог поклясться, что один из них начал распадаться на мелкие осколки. Имитируя выпущенную из дробовика шрапнель, они устремились в разные стороны, подобно сетям, намереваясь как можно шире укрыть собой весь зал.

– ЛЖЕЦ! – прокричал мужчина, всё больше и больше срываясь на дотошный крик. – МЕЛКИЙ САМОДОВОЛЬНЫЙ УБЛЮДОК!!! ТЫ ЗНАЛ, ЧТО Я ПРОИГРАЮ, КОНЕЧНО, БЛЯДЬ, САМ ЖЕ КАРТЫ РАЗДАВАЛ!

Он импульсивно встал из-за стола, после чего на лице проступила почти что животная ненависть, перемешанная со страхом. Вместо того чтобы, как предполагал Дейв, занести кулак для последующего удара, он начал ходить вперёд-назад, попутно отмахиваясь от липнущих к лицу карт.

– ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧЕГО МНЕ СТОИЛО СОБРАТЬ ЭТУ КОЛОДУ? ИМЕЕШЬ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ, КАК ТЯЖЕЛО БЫЛО СОГЛАСИТЬСЯ НА ЭТО ПАРИ?!

Не обращая на него никакого внимания, человек с татуировками начал медленно собирать карты, улыбаясь каждый раз, как новая масть оказывалась в руках.

– ДАЙ МНЕ ОТЫГРАТЬСЯ! – взмолился второй. – ПРОШУ, Я ГОТОВ ПОСТАВИТЬ…

– Ты проиграл всё, что уже мог, – спокойно ответил чужак. – Прости, но ты сам выдвинул эти правила. Я всего лишь…

– БЕЗ НИХ Я НИКТО! НИКТО, ПОНИМАЕШЬ? МЕНЯ ЗАБУДУТ, И Я БУДУ ВЫНУЖДЕН…

– Не мои проблемы, – утрамбовав все карты, закончил второй незнакомец. – Ты и сам несколько раз жульничал, поэтому не говори мне о жестокой судьбе. А теперь прости меня, но я вынужден удалиться.

Встав со стула, словно ничего из происходящего более не интересовало его, его высокая фигура подошла к стойке. Обведя взглядом весь зал, и заметив пригнувшегося у одной из бочек Дейва он вновь подмигнул ему, при этом покачав головой словно не одобряя произошедшее.

– НЕ ЗАСТАВЛЯЙ МЕНЯ ПОВТОРЯТЬ ДВАЖДЫ!!! ЭТО ЕЩЕ НЕ КОНЕЦ…

Услышав сказанное, Дейв был готов что проигравший вытащит револьвер, или быть даже может удачно спрятанный кортик, но то, что произошло дальше…

Неестественно бледные руки изогнулись, овалообразное лицо словно сжалось под действием какого-то пресса, глаза, до этого обычной формы, стали похожи на огромные чёрные линзы, поверх которых была мерцающая плёнка. Бледная кожа начала отливать серым оттенком, в поспешных движениях читалось лишь желание убить. Лёгким взмахом руки тот, кто до этого был человеком, поднял в воздух музыкальный автомат, но, прежде чем уйти во все тяжкие, занёс его в полной нерешительности.

Глядя на него с долей интереса, человек с татуировками лишь усмехнулся и, словно осознавая намеренный блеф, немного посмеялся.

– Ты готов пойти на это в среду? – поинтересовался он. – Зная, что за этим может последовать?

Музыкальный автомат так и повис в воздухе, опустив голову вниз, существо смерило взглядом нового владельца карт.

– Ты ведь слышал грозу. Готов поспорить, они неподалёку, возможно, даже наблюдают за нами.

Ещё секунда – и автомат с треском свалился на пол, а чуть погодя из него выкатились разбитые виниловые диски.

Не обронив больше ни слова, существо вновь приняло человеческий вид и, накинув капюшон, поспешило удалиться.

Словно кто-то выстрелил из крупнокалиберного оружия, захлопнулась входная дверь, и ещё через мгновение ужасающе сильный гром окатил весь зал.

Чувствуя, как скрипит под ним пол, Дейв нерешительно сделал пару шагов. Отчего-то он знал, что главная угроза миновала, а если это так…

Пытаясь как можно тише дышать, он окинул взглядом погром, почти инстинктивно пытаясь оценить размер ущерба.

– Ч-ч-т-то эт-то было? – дрожащим голосом спросил он. – М-не в-ве…

– Думаю, он просто не умеет проигрывать, – безучастно ответил человек с татуировками. – Жалкое зрелище, хотя, конечно, его можно понять.

Похлопав рукой по рубашке карт, он одарил Дейва спокойной улыбкой, а затем, словно гостил в этом баре не первый раз, дотянулся до полочки, где был припрятан оставшийся виски.

– Вам налить? – так же безучастно спросил он. – Оно действительно хорошее, и думаю, вы сможете составить мне достойную компанию.

Боясь дать неправильный ответ, Дейв сел на единственный неопрокинутый стул возле стойки. Лицо чужака было спокойным, но отчего-то владелец бара знал, что это лишь умело натянутая маска равнодушия.

Протянув ему стакан с напитком, чужак медленно налил себе виски и, чокнувшись, тут же осушил свою порцию.

– Не могли бы вы мне подсобить? – поинтересовался он. – Видите ли, мне нужно кое-что провернуть, но для этого мне нужна посторонняя помощь.

Сглотнув обжигающий горло виски, Дейв тупо уставился на этого пришлого. Кто он был такой? Как именно оказался в его баре?

– Ну, я… – начал было он.

– О, не волнуйтесь, – резко оборвал его собеседник. – Мне всего-то и нужно, чтобы вы сбили мне колоду. Вы ведь знаете, как это делать, не так ли?

– Сбить колоду? – тупо переспросил Дейв. – Типа как в «дураке»?

– Именно, – просиял незнакомец. – Ну так если вы не против…

Он протянул ему ново-выигранные карты, после чего уселся за стойкой, внимательно наблюдая за каждым движением. Сделав всё, как ему было велено, Дейв перетасовал карты, после чего положил их рубашкой вверх на дубовую стойку.

Занеся ладонь над колодой, человек с татуировками подмигнул Дейву, после чего взял первую карту из аккуратно сложенного столбика.

В глазах тут же появился интерес – предчувствие чего-то по-настоящему интересного.

– И что там? – спросил Дейв. – Если я могу ещё что-то…

– О нет, вы сделали достаточно. Даже более чем.

Незнакомец улыбнулся, и в следующую секунду с долей какой-то неуловимой претенциозности отправился к выходу. Окинув взглядом разрушенный зал, он покачал головой, после чего потянулся за висящей у входа накидкой.

– Некрасиво вышло, некрасиво…

Отсалютовав Дейву, он толкнул ногой дверь лишь для того, чтобы растворился в набирающей силу стене дождя.

Ещё секунду бармен стоял, боясь пошевелиться, но уже через мгновение бросился к открытой двери.

– Погодите, но…

Он вновь застыл, тупо уставившись на пустое парковочное место. Кто бы он ни был, он растворился в ночи. Что бы он здесь ни искал – он явно это нашёл.

Дрожа от пробирающего его холода, Дейв вновь зашёл внутрь бара, после чего блуждающий взгляд зацепился за одиноко лежащую карту.

Он медленно подошёл ближе, почти опасаясь дотрагиваться до неё, словно не был готов к тому, что увидит. Карта лежала лицевой стороной вверх, и в блеклом свете тусклой лампы Дейв разглядел чёрно-белое изображение судна. Не король, не валет, не дама – на плотном картоне было выгравировано обычное судно, идущее вдоль бескрайнего океана.

Он хрипло выдохнул, чувствуя, как к горлу подбирается ком.

– Этого не было в колоде… – пробормотал он, не веря собственным глазам.

Лёгкий гул в ушах напоминал о раскатах приближающейся грозы. Словно издеваясь над ним, на улице снова загрохотал гром, и карточный рисунок судна задрожал у него в руках.

– Ну уж нет… – выдохнул он, чувствуя, как откуда-то из глубины желудка поднимается тяжесть, – хватит с меня этой мутотени…

Шаги по пустому залу отдавались глухим эхом.

Пол снова скрипнул – словно вторя набирающему силу шторму.

Часть первая: Карты и шторм. Глава 1: Начало. Первые дни

Ступив на борт судна, Марк остановился. Глубоко вдохнул морской воздух, он машинально сжал кулак, после чего опустил на палубу сумку с вещами. Достав пачку сигарет, закурил – медленно, словно осознавая, что скоро каждая сигарета будет на счету.

Взгляд на загрязнённую от водорослей воду вызвал чувство рвоты, и в попытке отвлечься, он начал осматривать судно.

Желтая обшивка явно не видела краски уже много месяцев. Даже издалека были заметны проржавевшие краны, но, честно говоря, это его мало волновало.

Его матросские дни остались позади.

– Оно не так плохо, как может показаться, – раздался голос за спиной.

Марк обернулся, слегка приподняв бровь при виде молодого парня.

– Какого года постройка?

– Третьего. Купили у филиппинцев, почти даром.

Протянув руку, парень представился Диланом. На вид ему было около двадцати трех, может, чуть больше.

– Нужна помощь с багажом?

Задумавшись о своём, Марк переспросил.

– Что? Прости я просто…

Словно поняв его, парень улыбнулся.

– Тяжёлая дорога, я прав? – Он немного усмехнулся. – Орущие дети в самолете?

Опустив голову, Марк кивнул.

– Два дня в отеле, и жара плюс сорок. – Потушив сигарету об ближайших кнехт, он поправил волосы. Челка прилипла ко лбу, по вискам стекали капли пота. – Думал просто не выдержу.

Он немного задумался.

– Прости я… что ты спрашивал в первый раз?

– Багаж. – Повторил Дилан. – Нужна помощь чтобы поднять его?

– Нет, спасибо. – Марк немного осёкся. – Провизия уже была, или…

Дилан усмехнулся, вытянув руку из белой робы:

– Будет через два дня, так что считай себя счастливчиком. Тогда же прибудет вся остальная смена.

– Остальная? Я думал, все уже здесь. В документах сказано, что я последний.

Пожав плечами, Дилан хотел было что-то добавить, но их прервал спустившийся со второй палубы боцман.

Марк отметил про себя, что трап плохо приварен – при каждом шаге его металлическое основание билось о палубу.

"Ну, зашибись," – мысленно подумал он.

Судно "Аврора" было пришвартовано у порта. Как только были подписаны документы, доставивший Марка минивэн уехал. Перед тем как зайти в надстройку, он бросил последний взгляд на мерцающий вдали берег. Прежняя жизнь осталась позади – впереди только работа. Поднимаясь вместе с ним, Дилан перепрыгивал несколько ступенек трапа.

– Мои вещи пока в каюте, так что можешь оставить багаж в комнате для гостей. – Указав наверх он добавил. – Каюта капитана на четвертой палубе, думаю, тебе туда.

Марк кивнул, снял рюкзак, параллельно доставая документы.

Рука слегка подрагивала, и хотя он точно знал, что делать, никак не мог отделаться от ощущения нереальности происходящего.

Возможно, всему виной были нервы. Этот контракт был его первым в должности третьего офицера – тот самый момент, к которому он так долго стремился. Шесть лет обучения, пять контрактов матросом, и вот он на пороге своей мечты. Пусть судно не новое, но это его шанс.

Именно то, что нужно…

***

Каюта капитана пропахла сигаретами. Сам он сидел за рабочим столом, периодически нажимая клавиши на ноутбуке.

– Здравствуйте.

Марк поздоровался второй раз, но в ответ – тишина, которую он разбавил неловким покашливанием в кулак. Сжимая документы, он неуклюже опустился на выдавивший протяжный скрип диван.

Капитан, словно только заметив его, снял очки и прищурился:

– Документы на стол.

Ни рукопожатия, ни приветствия – одна сухая фраза, в которой читалось пренебрежение этого человека как к собеседнику, так и к миру в целом. Марк положил бумаги на стол и замер в ожидании вопросов. Чувствовал себя глупо, хоть и не впервой.

– Сядьте на диван, – сухо скомандовал капитан.

Все иллюминаторы были закрыты. Глядя, как человек за столом изучает его документы, Марк почувствовал, как по лицу стекает пот. Мучительное ожидание, дрожь в руках и сорокаградусная жара. Внутренний голос убеждал, что всё не так плохо, но это был всего лишь голос.

Закончив с проверкой, капитан поставил штамп на бумагах.

– Ваша смена через десять минут. – Пробормотал он. – Можете идти.

– Простите, я только поднялся на борт, и думал...

– Меня не волнует, что вы думали. Ваша смена через десять минут.

– Но как же...

– Вы меня неправильно поняли, мистер Рейсон? Меня не интересуют ваши желания или что вы блять думали.

Марк нерешительно подошел к двери. После трех бессонных суток последнее, к чему он был готов – заступать на вахту.

Вместо возражений он молча вышел. За дверью дышалось легче, и, приободрив себя, он поднялся на мостик.

Следующие часы прошли как в тумане. Дилан проводил инструктаж.

– Документами занимается он, так что можешь не переживать. Может дать какую-то мелочь, но будь готов к вечным упрекам.

Пренебрежительно фыркнув, Марк спросил:

– Я уже понял. Он всегда такой, или...?

Дилан кивнул, разводя руками:

– В основном да. По крайней мере, когда не пьет.

– А чиф?

– Чиф? Что чиф... Не советую с ним спорить, вот и всё.

– Сам он ничего не...?

– Нет, – отрезал Дилан. – Всё, что он может – сказать: "Ну не знаю", но даже после этого выкурит пачку сигарет. Как все, любит командовать, но границы знает.

– Границы?

Дилан рассмеялся и похлопал его по плечу.

– Скоро поймешь. Слушай, если не против, я пойду? Смена завтра, нужно подготовить сумки. Давно собирался, но всё времени не было.

Марк помедлил с ответом, потом кивнул. Дилан снова похлопал его по плечу:

– Удачи тебе. Как я уже говорил – всё не так плохо.

Марк проводил его взглядом и усмехнулся. Оставшись один, он подошел к кофейному столику и налил себе холодного кофе. Заметил, что дверца холодильника наполовину оттопырена, внутри – пустота.

Следующие часы он проверял погодные сводки.

Этот аспект работы всегда был для него чем-то личным. Убедившись, что небо будет спокойным, он поставил пустую кружку на стол.

Выйдя на левое крыло, глубоко вдохнул морской бриз. Его охватила гордость – та самая, что всегда оставалась его тёмной стороной. Он пробился, смог, добился своего. Теперь он третий офицер, и хотя погонов на плечах не было, чувствовал себя на высоте.

Вахта подходила к концу. Шесть часов пролетели как пара минут. Оставалось дождаться второго офицера, который вот-вот должен был подняться на мостик.

Послышались шаги, после чего открылась дверь. Следом за высоким худым человеком на мостик поднялся капитан.

Брезгливо глянув на полуоткрытую дверцу холодильника, он подошёл к Марку и сунул ему послужную книжку.

– Думал, я не замечу? – Он рыгнул и развел руками. – Я же просил, мать твою. И что мне теперь с тобой делать?

– Простите?

– Простите, простите…. Тьфу блять. Ещё одного дятла прислали. У тебя нет опыта, твою мать!

– Я думал, вы знали. Компания должна была...

– Ты будешь говорить мне, что я знал, а что нет? – Он поморщился. – Ладно, давай сюда таблицу, которую ты делал.

На секунду его бросило в дрожь. Лицом в грязь, и это в первую же вахту.

– Таблицу?

– Ты глухой? Мне нужен план погрузки. Ты его сделал?

– Мне ничего не говорили, я...

– Опять двадцать пять!

Ударив по столу, он повернулся к худому человеку, не забыв упрекнуть того в неправильном ношении комбинезона. Пробормотав что-то себе под нос, вышел. По трапу загрохотали тяжелые отдаляющиеся шаги.

Несколько секунд стояла полная тишина.

– Скоро привыкнешь, – закатив глаза, второй помощник протянул руку. – Кейтон.

– Марк.

– Каким ветром тебя сюда занесло? Вроде молодой парень.

– Я думал, что третий, который здесь сейчас...

– Он-то? Этого идиота назначил сюда владелец судна. Думал, когда устраивал его сюда, чему-то научится, но, как показала практика, думал зря. – Кейтон явно хотел добавить что-то ещё, но осёкся.

Следующие минуты они говорили о том, что осталось за бортом. Никаких личных вопросов, обычные разговоры про перелёт, жадность компании и, как всегда, спешку.

– Мы точно не работали вместе? Выглядишь знакомо.

У Марка возникло похожее чувство, но вместо прямого ответа он только усмехнулся и покачал головой.

– Ладно, что там по вахте?

– Всё спокойно. Крена нет, следующая погрузка начнётся примерно в восемь, – Марк зевнул. – Я попросил парней докладывать каждый раз, как увидят их главного.

– Гиблое дело. Он английского не понимает. – Кейтон помедлил. – Или понимает, но не показывает. Дилан передал тебе рацию?

– Да.

Кейтон махнул головой.

– Тогда иди отдыхать. И вот ещё...

Он переключил канал с седьмого канала на девятый.

– Седьмой для общей связи. Девятый – чтобы он не слышал. – Подмигнув левым глазом добавил. – Понял? Перед переключением нажми на кнопку дважды.

Рассмеявшись, Марк сказал, что запомнил. Спустившись вниз, он открыл двери гостевой, и нащупав выключатель погасил свет. Свалившись на диван, он понизил громкость рации, после чего прижал её к груди. Обмотав ленту вокруг своей руки, он уткнулся в подушку, и буквально тут же провалился в сон.

***

Они куда-то бежали, доносимые из-под сознания крики перемешивались с исходящими воплями из реальной жизни.

Он видел эти переливающиеся глаза, слышал безумный смех, прорезающий ткань всего мироздания. Он смотрел в глаза бездны, и прямо сейчас бездна смотрела на него.

Холодные, как смерть, скалы отражали его страх, ветер шептал имя неостановимого палача.

Огромный, как молот, тесак заносился над его шеей, и всё, что ему оставалось, – это продолжать бежать. Словно показывая ему своё войско, всё более отчётливо различимый силуэт вышагивал вдоль сотен и сотен горящих тварей.

Это был настоящий Дьявол, и прямо сейчас ничто не стояло между ним и оставшимися выжившими на этом борту.

Безумная улыбка играла на его губах, словно предвкушая пир.

С сухих губ срывались вязкие струйки слюны.

Часть первая: Карты и шторм. Глава 2: Неприятности. Новенький. Огонь на палубе

Проснувшись от будильника, Марк взглянул на часы. Половина шестого, день только начинается. До вахты оставалось всего тридцать минут. Подойдя к зеркалу, он увидел своё бледное лицо. Сон, минуту назад казавшийся реальностью, уже таял, превращаясь в призрак, затерянный где-то между явью и вымыслом.

Чувствуя, как запотели его виски, он посмотрел на градусник, после чего покачал головой. Двадцать шесть градусов, и это даже нет восьми…

Натянув комбинезон, он пошарил под кроватью в поисках обуви. Надев носки, после чего кое-как втиснул ноги в рабочие ботинки, он вышел из каюты.

Дойдя до офицерской столовой, Марк первым делом открыл холодильник. Вытянув подписанную на его имя тарелку со вчерашним ужином, он сорвал фольгу и принялся торопливо есть курицу. Через иллюминатор виднелся зеленый океан, и прислушавшись от смог уловить звуки бьющейся об борт волны.

Судя по общей тишине, погрузка была приостановлена.

Доев, Марк встал из-за стола. Изучил общий судовой план, пробежал глазами свои обязанности, после чего заварил себе кофе.

Одного глотка хватило, чтобы понять, что молоко явно не помешает, и обшарив все полочки, он смог найти нужную ему пачку. Еда показалась суховатой, но в целом съедобной.

Подумав о том, что позже нужно будет позвонить Одре, он снова взглянул на часы.

«Без десяти. – Пробормотал он. – Самое время»

Поднявшись на мостик, он попал на перепалку между Диланом и Кейтоном. Говорили на повышенных тонах, и Марк сразу почувствовал себя лишним.

– Иди ты со своей колонкой! Сколько раз просить?

– Не твоё дело, Китти. Она играла в моей каюте.

– Но слышал её весь экипаж! И перестань называть меня Китти!

Дилан показал средний палец, после чего задел плечом Марка и вышел на правое крыло.

– Пошёл ты, Дилан! Пошёл ты на...

Дилан оборвал его, плюнув в его сторону, после чего как ни в чём не бывало спустился по трапу.

Марк молча подошёл к кофейному столику и заварил уже второй кофе за последние полчаса. Разведя руками, Кейтон закрыл металлическую дверь и уставился на него:

– Ты опоздал.

Марк сделал глоток: – Так ещё и шести нет. Я как раз во...

– Ты должен приходить за полчаса до смены. Хочешь сказать, не знал?

– Я...

– Да, да. Ты, ты. – Он ткнул пальцем в лицо Марка. – В следующий раз доложу кэпу. Понял меня?

Не убирая палец, Кейтон впился в него взглядом и тут же сделал следующее замечание:

– Что с твоей робой?

– А что с ней не так?

– Она оранжевая, твою мать! Хочешь работать на палубе?

– Я думал, что...

Кейтон рассмеялся, поправляя очки:

– Думать будешь там. – Он указал на берег. – Там сидят умники и всё думают, думают. Наш капитан думает, чиф думает, даже я думаю. Ты просто выполняешь, понял?

Грохнув дверью, он покинул мостик. Марк ещё несколько секунд стоял в замешательстве, потом молча сел за стол.

Вахта началась…

***

Следующие часы прошли без особых изменений. Погрузка началась через два часа, и выйдя на крыло, Марк увидел облако дыма с левого борта. Зерно – не самый приятный груз, зато за замывку неплохо платят.

Вдали показалось несколько силуэтов, и приглядевшись Марк увидел приближающиеся фары. Подумав, что скорее всего это береговая охрана, он вновь уселся за стол, но практически через мгновение рация на рабочем столе замигала.

– Третий ОС! Третий ОС!

– На связи, – ответил Марк.

– Третий, тут главный хочет видеть кэпа. – Парень фыркнул, а позади раздались чьи-то слова. – Ем, это что-то про погрузку… – Он немного помедлил. – Скажу честно я плохо его понимаю поэтому…

– Понял, спасибо.

Затаив дыхание, словно на экзамене, Марк нажал кнопку:

– Капитан третьему! Капитан третьему!

Вместо ответа, в эфире была тишина, и выждав несколько секунд, Марк повторил вызов.

– Третий ОС! Третий ОС!

Раздраженно зажав кнопку Марк ответил:

– Говори.

– Что ему ответить? Говорит, срочно.

Взвесив риски, Марк распорядился провести его в конференц-зал.

– Так точно, – отозвался Тим. Сегодня должна была приехать его смена, и ему, по правде, было плевать.

Встретившись с агентом, Марк пожал ему руку. Едва понимая, что он говорит, он снова попытался вызвать капитана, но, как и раньше никто не ответил.

– Можете подождать здесь пару минут, сэр? Если хотите, я могу...

– Через две минуты приезжает моя машина. Или я говорю с капитаном, или отдаю все бумаги вам.

– Я вас понял, но похоже, что он...

– Меня это не волнует, – отрезал агент противным голосом. – Вот вам бумаги, и тогда...

Марк оборвал его. Улыбка сошла с лица:

– Прошу за мной.

– Вот так бы сразу, – пробормотал собеседник.

Через минуту они стояли перед каютой капитана. Дверь была приоткрыта, и войдя внутрь, Марк застыл, после чего практически сразу его бросило в дрожь.

Посреди каюты на полу лежал Дирксон. Рядом растеклась лужица рвоты, а по углам валялись пустые бутылки водки и пива. Почувствовав присутствие людей, капитан приоткрыл глаза и увидел бледное лицо Марка. За ним маячил низкорослый человек в пыльном костюме.

В считанные секунды он поднялся на ноги. Пошатываясь, словно палуба под ним ходила ходуном, сделал пару шагов и, нащупав очки, надел их.

– Простите, я…Только это успел сказать Марк, прежде чем его с криком выгнали из каюты. Это был его первый контракт в должности третьего помощника, но он уже понял, что влип. Две ошибки за две вахты. Одна из них могла стать роковой.

***

– Ты хоть понимаешь, сколько денег мне пришлось выплатить, чтобы уладить этот случай?

Марк стоял перед человеком, который пару часов назад едва мог держаться на ногах, как ребенок перед взрослым.

– Нет, я…

– Вот именно, что нет, мать твою! Сколько бумаг мне пришлось…

Марк не выдержал и решил дать отпор.

– Это ваша вина, сэр. При всём уважении, но…

– Моя вина? – капитан рассмеялся, скривив лицо. – У тебя нет ни капли уважения ни ко мне, ни к нашей компании. Ещё один подобный случай – и я спишу тебя в первом же порту выгрузки. Понял, мать твою?

Крик был такой громкий, что его слышали далеко за пределами каюты. Выйдя в коридор, Марк глубоко вдохнул и крепко сжал рацию.

Всё, чего он хотел, – это закрыться в своей каюте и надеяться, что этот день пролетит как можно быстрее. Слова капитана ещё долго звучали в его голове, и с каждой секундой он всё сильнее накручивал себя. Нервы сдавали, и пройдясь по прическе, он начал крутить волосы на пальцах, и лишь вырвав пару прядей, резко убрал руку.

Его вахта закончилась пару часов назад, но только сейчас он добрался до камбуза. Как только Марк открыл запакованную тарелку с говядиной, рация раздражающе запищала.

Поняв, что она разрядилась, он воспользовался зарядной станцией со съёмными батареями и заменил одну из них.

– Третий Боцману, третий Боцману.

– На связи.

– Возле правого трапа какой-то минивэн. Должно быть, смена.

– Принято.

Как только он отложил рацию, её снова заполнили крики капитана.

– Почему мне никто не сказал, что смена уже здесь? Что за чёртова вахта? Боцман, блять!

Последовало секундное молчание, затем раздался ответ.

– Простите, мистер Дирксон. Я думал, что…

– Как меня достало это слово – "думал". Все думают, только результата никакого! Третий, что с вахтой?

С трудом нажимая кнопку, Марк ответил:

– Моя вахта закончилась два часа назад.

– И что с того?

– Я… – Остановившись вовремя, он сказал: – Я передал вахту второму и всё объяснил. Он должен был…

– Мне плевать! Я не спрашиваю второго, он сейчас занят. Я говорил тебе об этом. Или ты забыл?

– Простите, но…

– Разберись с этим! И всех новеньких ко мне в каюту. После этого поменяй наш фаер-план и не забудь про чёртов план погрузки. Согласуй всё с чифом.

Не зная, что сказать, Марк ответил:

– Так точно.

Выйдя на палубу, Марк увидел автомобиль.

– Почему не начали опускать трап?

– Секундочку, – сказал Боцман. – Лебедку немного заело.

Через пару минут трап был приведён в рабочее состояние и начал медленно опускаться. Половина экипажа уже стояла у него со своими сумками и рюкзаками. Большинство из них находилось на борту не менее девяти месяцев, и для многих судно стало настоящим домом. Перешучиваясь, они с нетерпением ждали, что их ждёт за пределами этого места.

Для Марка это был уже седьмой контракт, и он как никто другой понимал, что значит спуститься по трапу и сесть в пассажирское сиденье. Отель, пиво, а затем самолёт – и сразу домой.

Дом…

К нему подошёл Дилан.

– Ключи я оставил на столе. Когда придёт провизия, получите холодильники, и я договорился, чтобы тебе выделили один.

– Холодильники?

– Да, будешь хранить там пиво. – Он подмигнул ему. – Спасибо скажешь потом. Марк пожал ему руку и спросил: – Сколько ты здесь?

– Восемь месяцев и двадцать дней, – без запинки ответил Дилан.

– И что будешь делать там?

– Пока не знаю. Хочу навестить брата в Колорадо.

– Дашь прощальный совет?

Задумавшись, Дилан сказал:

– Не говори лишнего. И не пей с теми, кого не знаешь хорошо. – После паузы добавил: – Думаю, этот совет применим не только на судне.

Отойдя в сторону, Марк наблюдал, как оставшиеся на борту прощались с теми, кто уходил. Здесь он чувствовал себя лишним, поэтому приказал одному из матросов подготовить выброску для поднятия багажа. Через минуту, надев перчатки, он бросил верёвку на берег, и спустя несколько секунд первый багаж уже был привязан к её концу.

Через десять минут все сумки были подняты на борт. Ещё через тридцать минут завершилась частичная смена экипажа.

Судно "Аврора" было готово к отходу.

Среди всех прибывших на борт Марк выделил одного мужчину. Ростом он был под два метра, с длинными волосами и зелёным отблеском в глазах. Почему-то Марку казалось, что он его уже видел. Не просто видел – он был уверен, что знает этого человека и работал с ним много лет. Осознав, что не заметил, как тот привязывал багаж, он подумав, что, возможно, упустил этот момент, после чего подошёл к Боцману.

– Вы видели этого парня раньше? – Марк указал на новоприбывшего.

Боцман оглядел его, немного нахмурившись. Закурив сигарету, ответил:

– Выглядит знакомо. Может, на прошлых контрактах с ним работал.

– У меня тоже такое чувство.

– Знаешь, со временем лица и имена начинают путаться. Может, и встречались, а может, и нет. А тебе-то что?

– Просто кажется, будто я его знаю.

Фыркнув, Боцман отошел от трапа.

– Лучше доложи капитану.

Марк фыркнул, понизив голос.

– Он всегда такой?

Боцман выждал секунду, прежде чем ответить:

– Обычно хуже.

Марк зашел в надстройку и направился прямиком к своей каюте. Едва переступив порог, он почувствовал резкий, горький запах. Вонь была настолько сильной, что казалось, будто здесь не проветривали годами. Подойдя к иллюминатору, Марк машинально потянулся, чтобы открыть его, но окно было опечатано. Поняв, откуда исходила вонь, он открыл мусорный бак. Мусор внутри был не убран, но это было не самое страшное. Под дном бака копошились десятки мелких тараканов. Завидев Марка, они разбежались в разные стороны, пока последний из них не оказался под его ботинком. Постельное белье было черным от грязи, вентиляционная решетка на потолке вырвана, а на её месте зияла большая черная дыра.

Стены, когда-то гладкие и светлые, покрылись слоем смолы от курения.

Выругавшись, Марк сел на стул, который тут же заскрипел, едва не проседая под его весом.

Он с опаской заглянул в душевую, ожидая худшего, но та оказалась относительно чистой. Зеркало было треснувшим, а между плитками пробивалась плесень, но по сравнению с остальным – это было вполне приемлемо.

Сняв грязную простыню, Марк лег на диван. Глаза начали медленно закрываться, и всё вокруг стало расплываться в сон.

***

Если верить карте они находились где-то посреди Атлантики. Впереди и позади мили бескрайнего океана, но это уже не имело значения. Не было смысла кричать в рацию или звать на помощь. С каждой милей судно приближался к шторму, его бак рассекал огромные волны.

Возможно шторм, не самое правильное название, скорее это было что-то другое. Это была сама смерть, поднимающиеся волны были всё выше с каждым мгновением.

Что-то было впереди, и приглядевшись Марк смог разобрать несколько силуэтов. Прячась в тенях, они чего-то выжидали, скрываясь во тьме лишь наблюдали.

Вдали показалась чья-то фигура, и с каждой секундой она становилась всё ближе. Медленно вышагивая по левой стороне судна, она бросала его в дрожь, и пытаясь разобрать черты лица, Марк увидел горящие глаза.

Дикий смех окатил собой всю палубу, и повернувшись он увидел, как всё судно превратилась в горящий котел. Окружающая их темнота всё сужалась, и прямо над головой он увидел прорезающую небо молнию. Через мгновение последовал гром, и через секунду фигура начала сокращать расстояние.

Только сейчас Марк понял, что это не человек, только сейчас он понял кто на самом деле перед ним.

Это был дьявол, сам коммивояжёр смерти.

И у него была лишь она цель…

***

Пытаясь отогнать от себя ускользающий сон, Марк уселся за рабочий стол.

На руках у него были банковские данные всех новоприбывших, и вводя их в систему, он наблюдал за глюками на мониторе. Компании с оборотом в несколько миллиардов, но не могут позволить себе обновить оборудование…

Закончив, он налил себе кофе, после чего придвинул к себе документы всех новеньких.

«Салли Джонсон, Ник Миллер…»

На вид им было не более двадцати пяти, и подумав что возможно это их первая работа, он с удивлением заметил что это их третьи контракты.

Взгляд снова упал на фото человека, который показался ему знакомым. Даже сейчас, глядя на его лицо, Марк был уверен, что где-то его видел. Взяв документы с его именем, он попытался прочесть его – но буквы словно ускользали, теряя смысл. Стараясь сосредоточиться, Марк откинул фотографию в сторону. Ещё более странными были его реквизиты: слишком много повторяющихся цифр, слишком много символов.

«Он словно насмехается надо мной. – Пробормотал он про себя»

Решив, что всё это от усталости, он сел на диван. Через десять часов судно должно было отходить от порта, а пока у него было время отдохнуть. Выйдя на крыло, Марк увидел черные, сгущающиеся на горизонте тучи. Странно, ведь он проверял прогноз – небо должно было быть ясным. Ветер усилился, заставив Марка вернуться на мостик. Закрыв за собой дверь, он увидел мелкий дождь, после чего подумал, что ближе к концу его вахты, он может перерасти в настоящий ливень.

Выглянув за дверь, он убедился, что никого нет, после чего с опаской достал телефон. Если капитан увидит такую картину, это может грозить списанием, но едва ли это могло его остановить.

Набрав номер Одри, Марк стал ждать на ответ. Долгие гудки, и наблюдая за подрагивающим кружочком в центре экрана, он отметил, что связь не достигает и двадцати мегабитов.

В конце концов экран стал синим, и из динамиков послышался знакомый голос. Вздохнув от облегчения, он нажал на громкую связь, после чего убедился, что его голос звучит нормально.

– Марк? – Сонно пробормотала Одри. – Сколько сейчас…

Чуть было не хлопнув себя по лицу, Марк понял, что не обратил внимание на часовой пояс. Разница составляла около десяти часов, и это означало что в штате Мэн должно быть около шести утра.

– Прости, я… – Решив не выдумывать причины, он добавил. – Я не подумал о разнице во времени. Знаю, глупо, но…

Голос стал немного подрагивать, и желая извиниться, он спросил:

– Я, наверное, тебя разбудил. Прости, я…

– Ничего страшного. – Тихо ответа Одри. Явно уловив дрожь в голосе, она шутливо добавила. – Я и так хотела вставать через тридцать минут. – Зевнув она добавила. – Можешь считать, что тебе повезло. Но если бы сегодня была бы суббота…

Марк ухмыльнулся.

– Простого «Извини» было бы мало?

С динамика послышался смех.

– Ещё как мало. Это обошлось тебе походом в кинотеатр, и большой упаковкой попкорна. – Немного погодя, она добавила. – В качестве начала сойдет. Что же потом…

Перебив её, Марк спросил:

– Ты ведь прикусила свою нижнюю губу, я прав? Ставлю двадцатку что прикусила.

– Нет… – Смеясь пробормотала Одри. Немного помедлив, добавила. – Может быть совсем чуть-чуть.

На секунду установилась тишина, и оборвав её, Одри спросила:

– Как первые дни? Знаю ты к этому долго шел, и должно быть переживаешь, и… – Не зная, что еще добавить, она остановилась. – Должно быть тяжело.

Даже не представляю, какого тебе.

Убедившись, что никого нет, Марк откинулся на спинку кресла.

– Всё нормально. – Пробормотал он. – Нет правда.

Словно желая убедить себя самого, он добавил:

– Кормят неплохо, перелет прошел более-менее. Были, конечно, кричащие дети, но для авиарейсов эконом классом, это скорее золотое правило, нежели исключение. Сейчас вот на вахте, через пару часов пойду отдыхать. Команда вроде ничего, хотя, по правде, я еще толком ни с кем не познакомился.

– Работал с кем-то до этого? Есть знакомые лица?

Задумавшись над ответом, Марк подумал о том человеке с зелеными глазами. Странно, он ведь недавно вводил его реквизиты, но совершенно не запомнил его имени. Как там его? Рорк, Роб…?

– Земля вызывает Марка. Земля вызывает Марка. Как слышно?

Поняв, что он отвлекся, Марк тут же извинился.

– Вроде нет. – Ответил он. – Один парень выглядит знакомо, но я не уверен. Возможно, работал с ним, но даже если так, это было давно.

Взяв ручку в руки, он посмотрел на календарь. Двадцать второе августа, второй день как он на борту.

– Что будешь сегодня делать? – Спросил он. – Что на этот раз будешь преподавать этим мелким засранцам?

– Не называй их так. – Окинула его Одри. – Да им всего тринадцать, но…

– Но тем не менее, один парень умудрился разбить твой телефон. Готовь ставить на всё что угодно, но мне кажется он сделал это нарочно.

– Хочешь сказать мои занятия настолько плохи? – Засмеялась Одри. – Если бы ты был возле меня, я бы дала бы тебе пару частных уроков. Думаю, тебе бы понравилось.

– Ты даже не представляешь, как бы я этого хотел. Так бы и слушал как ты рассказываешь о важности классиков в формировании современной литературы.

Засмеявшись, Одри тихим голосом пробормотала:

– Я сейчас не про это дурачок. Не прикидывайся глупым.

Уловив подтекст, Марк стал расплываться в улыбке. Да, он был на судне, но что с того? Многие делали это по видеосвязи, чёрт он даже слышал, как…

– Знаешь это можно сделать. Я ведь могу включить камеру, и по ней…

Внезапный звук оборвал ход его мыслей, и чуть было не свалившись со стула, он заметил красную лампочку возле панели пожаротушения.

– Прости должен бежать. – Быстро пробормотал он. – Что-то с пожарной станцией. Еще раз прости что разбудил, и что всё так…

– Ничего. – Ответила Одри. – Потуши огонь ковбой. Не дай ему обжечь твой краник.

– Знаешь, это уже…

Не успел он договорить, как связь оборвалась.

Разговор подошел к концу.

Схватив рацию в свои руки, третий помощник зажал кнопку вызова. Скорее всего это была какая-то ошибка, но всё же лучше проверить.

– Боцман третьему. Боцман третьему.

Секундное молчание.

– На связи Марк. Говори.

– Боцман, проверьте первую палубу. У меня на мосту сработала сигнализация. Думаю, это ложное срабатывание, но всё же можете глянуть.

– А что там?

– Показывает пожар.

– В рации послышались помехи, и Марку показалось, что кто-то смеётся. Не обратив на это внимания, третий помощник продолжил:

– Скорее всего, это ложная тревога. Раньше такое бывало?

– Да, да. Раз в неделю, иногда даже по два. Потом механики починили систему тревог, но видимо не до конца. Сейчас спущусь.

Практически тут же в разговор вмешался капитан.

– Что там такое, третий?

– Ничего, мистер Дирксон. Похоже на обычный сбой.

– Ну так блять разберись с этим! Как ты блять вахту несёшь?

– Я уже попросил Боцмана проверить. Думаю, это...

Поняв, что ляпнул лишнего, Марк замолчал. В любом случае, было уже поздно.

– Думаю, блять... Вот вы мне тут нравитесь – все думают, да вот только думать вы не умеете!

Рация замолкла на секунду, но через мгновение в ней снова послышались те же помехи. Сначала звук был неразборчивым, но постепенно Марк убедился, что кто-то смеётся. Он ожидал комментариев от капитана, но с каждой секундой смех лишь затихал.

– Третий Боцману. Третий Боцману.

Голос Боцмана звучал странно – он говорил сбивчиво, почти в спешке.

Нажав кнопку, Марк ответил:

– На связи, Боцман. Что там?

Ответа не было, но через секунду рация закричала:

– Третий, тут огонь! Первая палуба в огне!

Помехи снова прорвались в эфир, и на мгновение Марку показалось, что он слышит треск дерева.

Услышав это, капитан тут же вмешался:

– Третий, откуда огонь? Что горит?

– Не знаю, мистер Дирксон. Спускаюсь, проверяю.

– Блять, я сказал тебе спуститься сразу! Чем ты, блять, слушаешь?

– Я уже спускаюсь, мистер Дирксон. Секунду...

***

Марк сбежал по внутренней лестнице и вскоре оказался на первой палубе. Первое, что он увидел, – это Боцмана с огнетушителем в руках. Коридор был охвачен огнём. Пройдя глазами по переборке, он выхватил еще один огнетушитель, после чего сорвал его с места.

– Как это произошло? – Выкрикнул Марк. – Может вы что-то видели, или…

– Без понятия. – Ответил ему Боцман. – Я был здесь буквально десять минут назад, и всё было нормально.

Не отвлекаясь на мелочи, они справился за несколько секунд, но затем с недоумением уставились на пол.

Всё было покрыто белой пеной, но самое странное было не это.

Что-то явно было не так, и пытаясь понять, что именно его смущает, Марк понял, что не видит следов гари. Никаких следов пожара, или же обгоревших переборок. Всё вокруг было чистым.

Пытаясь вспомнить, где именно был огонь, Марк осознал, что не помнит. Он точно знал, что взял огнетушитель и начал тушить пламя, но было ли оно на самом деле? Ещё минуту назад ответ казался очевидным, теперь как сейчас он с недоумением отвернул свой взгляд.

Посмотрел на Боцмана, он заметил замешательство на его лице.

– Что за…

Прежде, чем они успели что-то сказать, на палубу спустился капитан. Позади него собралась половина экипажа, и все смотрели на Марка и стоящего рядом Боцмана.

– Где огонь? – рявкнул капитан. – Что вы, блять, здесь тушили?

Боцман с надеждой взглянул на Марка, но тот только фыркнул и тихо ответил:

– Он был здесь, мистер Дирксон. Я сам его видел.

Спустившись вниз, капитан внимательно осмотрел всё вокруг.

Убрав пену, он пытался найти очаг возгорания или хотя бы следы пожара. Но никакой сажи не было – палуба и переборки оставались идеально чистыми. Разозлившись, он едва не загнал Марка в угол.

Третий опустил глаза. В руках у него всё ещё был использованный огнетушитель, но он не решался положить его на пол.

– Спишу тебя в первом порту, можешь собирать вещи, – заявил капитан. Повернувшись к Боцману, он добавил: – Ты вслед за ним. Оба можете паковать чемоданы.

Поднявшись наверх, он громко хлопнул дверью. После этого к Марку подошло несколько членов экипажа.

– Так, а что случилось-то? Где огонь был? – спросил один из них.

Кто-то посмеивался, и Марку на мгновение показалось, что это был тот же самый смех, который он слышал в рации. Не желая оставаться здесь ни на минуту дольше, он начал подниматься по

трапу. Последнее, что он увидел, – это лицо человека с зелёными глазами.

Рори – так его звали – стоял в стороне, глядя на Марка с лёгкой ухмылкой.

Как и у всех подобных ему, у него были планы на это судно.

Большие планы…

Часть первая: Карты и шторм. Глава 3.1 Ночной рок-н-ролл. Игрок судьбы

Ночной рок-н-ролл. Дежавю. Игрок судьбы

Как только судно покинуло порт, Кейтон заварил себе крепкий кофе. Этот новенький Марк начинал его забавлять, и слава богам, нашёлся тот, кто будет обращать на себя внимание капитана. Особенно после этого мнимого пожара. То, как он смотрел на всех вокруг, то, как он держал тот чёртов огнетушитель...

Подойдя к холодильнику, он пригнулся, после чего открыл его рукой.

Практически тут же на пол вывалилась бутылка охлаждённой колы.

Открыв банку, он поднёс газировку к своим губам.

Стащить упаковку было легко, а что самое главное – никто не знал, что это был он. Сделав первый глоток и не успев как должно насладиться им, он услышал чьи-то шаги. С каждой секундой они приближались, и, не найдя лучшего выхода, Кейтон открыл дверь и в мгновение ока выбросил алюминиевую бутылку с колой за борт.

Как только внутрь зашёл капитан, второй помощник сделал вид, что занят наблюдением, и, словно не ожидая такой встречи, изобразил удивлённое лицо.

– Ты это видел, Смит? Видел, какими глазами он на меня смотрел? Что он, блять, тушил? – разведя руками, Дирксон посмотрел на Кейтона.

– Так точно, мистер Дирксон. Видимо, не научился с прошлых контрактов.

По правде говоря, ему было плевать что на Марка, что на Дирксона. Дирксон был капитаном, и он говорил то, что тот хотел услышать.

– Вы действительно хотите его...

– Не твоё дело, блять, что я хочу, а чего нет. Что у нас с маршрутом, второй?

– Путь к порту Балтимор займёт около шестнадцати дней. Семнадцать, если учитывать бункеровку, и, соответственно, восемнадцать с учётом провизии, которую мы получим завтра.

– Шестнадцать, семнадцать, сорок, блять. Можешь мне сказать точно, без этих твоих "мя" и "ся"?

– Путь займёт семнадцать дней, мистер Дирксон. Я вбил всё в ЭКДИС, так что можете...

– Выведи всё на доску, мать твою. Уже который раз говорю.

– Так точно.

– И да, вот ещё. – Капитан начал расхаживать вдоль иллюминаторов. – Скажи чифу, пусть подготовит полный список медикаментов. Мне это нужно для отчёта.

Нарочито громко выговорив это, он глянул на полуоткрытый холодильник и, подойдя к нему, пнул его ногой.

– Я же, блять, говорил, чтобы внутри не было газировки. Говорил или нет?

Сглотнув, Клейтон ответил, что да. Происходящее начало его бесить, и волей-неволей он сжал свой кулак.

– Ну так, а где, блять, результат? Что она здесь делает, мать твою?

– Это третий, – без запинки сказал Клейтон. – Я говорил ему пару раз, но сами видите.

Закрыв холодильник, Дирксон сказал:

– Я его заварю, мать вашу. Позову сварных, и они всё сделают. Видел, что они, блять, наварили на правом борту?

– Вы про трап?

– Да, да. Про трап, про трап. – Он закурил сигарету, после чего сел на свой стул. – Зачем нам, мать твою, два сварных? Вместо работы чёртов цирк.

Решив высказать своё мнение, Кейтон как можно более тонко возразил:

– Всё равно людей больше. Как по мне...

Перебив его, Дирксон сказал:

– Больше, и что с того? Если работа стоит. А Боцман? Видел его сегодня? Такой же самый, как и этот полудурок третий.

Не желая что-либо говорить, Кейтон одобрительно промычал.

– Огонь, блять. Это ж надо было тушить чёртово ничто. Как там, кстати, новенькие? Работал с кем-то?

На минуту Кейтон задумался. Помимо одного старого электрика, с которым он закусывался пару лет назад, он никого не знал. Разве что одного из матросов – того, что с зелёными глазами. Он не был уверен, что знает его, просто создавалось ощущение, что где-то его видел. Лицо было знакомым, может, на прошлом контракте или же...

– Только одного, сэр. Знаю Ральфа Джонсона.

– Джонсона? Это который?

– Новый электрик, сэр.

– И что ты можешь о нём сказать?

Задумавшись, Кейтон закусил губу:

– Иногда он выпивает. Слышал, что его хотели списать из-за этого.

Конечно, ничего такого и близко не было, и как бы это ни было прозаично, главной причиной была старая обида и, может, немного ревности. Пожалуй, этих двух факторов хватает на то, чтобы испортить кому-то жизнь, и Кейтон знал, как ими пользоваться.

Посмотрев на часы, он мысленно начал отсчитывать минуты до окончания вахты.

По его меркам, сегодняшний день был отличным, а по меркам "Авроры", быть может, даже идеальным.

***

Как только его вахта подошла к концу, Кейтон спустился на третью палубу. Зайдя в прачечную, он увидел комбинезон Марка, который тот забыл вытащить из барабана. Конечно, он мог положить его в специально предназначенную для этого коробку или же повесить сушиться, но разве это было весело? Убедившись, что в коридоре никого нет, Кейтон взял его в свои руки, после чего кинул на палубу и несколько раз вытер им пол.

Вдоволь насмеявшись, он плюнул на ткань и только после этого повесил сушиться.

Засунув свои вещи в машинку, он вдоволь засыпал порошок в барабан, а немного подумав, решил добавить его в специальный отсек. Выбрав самое долгое время стирки, он улыбнулся, после чего покинул прачечную.

Такой он был человек, и проведённые шесть месяцев на борту лишь сделали его тем, кем он всегда был.

Внезапно лежащая в его кармане рация начала издавать странные звуки, и, прислушавшись, Кейтон понял, что это смех. Сперва он подумал, что ему это только кажется, но уже спустя время смех повторился. Первой мыслью было переключить канал, и, перейдя с седьмой станции на девятую, он снова услышал что-то, что отдалённо было похожим на хохот.

Зажав кнопку, он спросил:

– Кто это? Выключите рацию или, мать вашу, не смейтесь.

Ответа не последовало, и, повторив свои слова, Кейтон уменьшил громкость рации. Положив её в карман, он тут же забыл об этом недоразумении, но стоило ему сделать пару шагов, как хохот тут же повторился.

Зажав кнопку, Кейтон снова сказал:

– Чиф, вы это слышите? Кто смеётся?

Ответ последовал через пару секунд:

– Второй чиф. Что я должен слышать?

– Смех, мистер Далтон. Кто-то смеётся прямо в рацию.

– Моя ничего не ловит, Кейтон. Может, словил другой канал?

Практически сразу в диалог вмешался капитан:

– Кто там, блять, смеётся, второй? Что происходит?

– Ничего, мистер Дирксон. Видимо, моя рация что-то словила.

– Так выключи её, мать твою, – раздражённо сказал капитан. – Или тебе показать как это блять делается?

Ничего не ответив, Кейтон проматерился, после чего сделал вывод, что зря начал этот диалог.

До его каюты оставалось пару шагов, но перед этим он решил сделать кое-что ещё.

Поднять настроение после очередного унижения, доказать себе, что он чего-то стоит.

Возле каюты Марка прямиком на коврике для ног были выставлены кроссовки. Конечно, они никак не мешали Кейтону, да что уж там – они даже не воняли. Поняв, что он может это использовать, он тихо подошёл к каюте, после чего взял обувь в свои руки. Правый ботинок он бросил в левую сторону, в то время как левый невольно полетел в правую. На секунду он подумал, что кто-то мог услышать его маленькую пакость, но уже через пару мгновений понял, что это всего лишь нервы.

За шесть проведённых месяцев, они стали напоминать на спутанный комок ниток. Стоило потянуть что-то одно, как тут же всё вырвется наружу.

Настроение было отличным, и, найдя ключи от каюты, он без каких-либо угрызений совести зашёл внутрь.

Краем глаза он увидел чью-то тень, обернувшись, был готов встретить кого-то из машины. Отчего-то он был уверен, что услышал чьи-то шаги, но, открыв дверь, как и ожидалось, было пусто.

– Наверное показалось, – подумал Кейтон и тут же закрыл дверь.

***

Вот только тень и вправду была. И шаги тоже. Все эти признаки принадлежали одному человеку – если, конечно, его вообще можно было называть человеком.

На этом судне не было ни одного члена экипажа, кто мог бы его понять.

Да ему это и не было нужно.

Впервые за долгое время он был искренне рад, что оказался здесь. Было ли это предначертано, или всему виной череда совпадений?

Он не знал.

Но разве это значит, что он не мог немного повеселиться перед началом?

О нет, сэр. Как и любой из его породы, человек с зелёными глазами знал цену своим шуткам – и, без капли иронии, считал их лучшими в мире. Иногда он думал, что только он один во всём мироздании по-настоящему понимает их смысл. Их ценность. Их мощь.

Но, как уже было сказано выше, на этом судне не нашлось ни человека, ни существа, ни даже животного, которое могло бы по достоинству оценить всё это великолепие.

Как и всякий старец, он мог сказать, что видел многое. Но, как и всякий десятилетний мальчишка, он знал, насколько всё это несущественно.

Даже самые великие перемены рано или поздно тускнеют. Они вянут под тяжестью тех, что приходят следом. В этой бесконечной колее времени всё повторяется: мальчишка превращается в старика, перемена – в рутину, чудо – в легенду.

Они забываются.

И потом – вновь искрятся с новой силой.

Словно это всё случается впервые. Но всё это было неважно. Неважно настолько, как и то, что, находясь перед каютой Кейтона, Рори начал громко стучать по двери.

В конце концов, ему это просто нравилось.

***

Услышав громкий стук, прорезающий его сон, Кейтон встал со своей кровати и подошёл к двери. Посмотрев на часы, он понял, что поспать ему удалось около тридцати минут, и первой мыслью было то, что всех подняли по чему-то очень важному. Громкий стук снова повторился, и на этот раз дверь напоминала чёртов барабан. Ожидая увидеть чифа, он предварительно натянул на себя шорты, после чего, услышав очередной барабанный звук, нарочито сонно, пробормотал:

– Иду, иду.

Подойдя к двери, он услышал чьи-то быстро спускающиеся шаги и тут же открыл дверь. В коридоре было пусто, и, надев тапочки, Кейтон спустился по лестнице на нижнюю палубу.

К его удивлению, палуба была пуста, и, прислушавшись к рации, он не услышал ни одного слова. Если пару секунд назад в коридоре стоял настоящий барабанный оркестр, сейчас же всё было чертовски тихо.

– Если это, блять, такая шутка, то выйди и покажись, урод, – сказал Кейтон.

Всё это ему не нравилось, и найдите хотя бы одну причину, по которой ему это должно было нравиться. Кто-то выдернул его из его сна, начал стучать по двери, после чего заставил его выйти в этот чёртов коридор.

Обождав пару минут, он снова зашёл в свою каюту, оставив при этом дверь открытой. Усевшись за стол, он включил лампочку, но стоило ему на секунду расслабиться, как снова повторился стук.

На этот раз он был громче, словно тот, кто бил в дверь, пытался её выломать.

Сорвавшись со стула, Кейтон открыл дверь, после чего уставился в пустой коридор. Как и в прошлый раз, не было никого, кто мог бы стучать, и, оглянувшись по сторонам, он понял, что все двери закрыты. Он не слышал, чтобы кто-то ходил по палубе, как и не слышал того, чтобы кто-то поднимался или опускался на лестнице. Закрыв дверь, он схватился за ручку и стал ждать. Ожидание продлилось какую-то минуту, и как только кто-то ударил в дверь, Кейтон тут же открыл её.

Стоило ему это сделать, как его лицо побледнело. Как и в прошлый раз, коридор был пуст. Никто не стоял за дверью, никто не бил по ней своими кулаками или тем более не созывал всех на аврал. Была полнейшая тишина, и, выйдя в коридор, Кейтон попытался уловить что-то, что могло выдавать хоть кого-либо.

– Что за бред? – сказал он вслух. – Если это шутка, я клянусь, что...

Не успел он договорить, как в дверь снова постучали. От приложенной к ней силы она ударилась о перегородку, и, увидев это своими глазами, Кейтон стал как вкопанный. Не в состоянии пошевелиться, он услышал, как кто-то смеётся, и прежде, чем броситься в свою каюту, он чуть было не поскользнулся на заранее выброшенном им же кроссовке Марка.

Оказавшись внутри, он запер дверь и, подойдя к углу, включил всевозможное освещение. Всё пространство озарял свет лампы светильника и даже чёртов фонарь на собственном телефоне.

Буквально через пару секунд в дверь постучали снова, только на этот раз этим не ограничилось. Кто бы это ни был, но он начал трясти дверную ручку в тщетных попытках её открыть.

– Кто там? – со страха крикнул Кейтон. К тому моменту он весь дрожал и, мысленно сам того не подозревая, смотрел на подкову, висящую над его дверью. На его глазах она тут же раскалилась, ближе к своему центру словно окрашиваясь в синие и белые цвета.

– Кто бы там ни был, я клянусь, что...

Внезапно все лампочки, которые находились в его каюте, треснули. Остался только свет от телефона, да и тот стал более тусклым. Первоначальный стук по двери перерос в настоящие удары, и каждый последующий был в два раза сильнее предыдущего.

Закричав, Кейтон забился в угол, после чего попытался найти какое-то средство защиты. В накатившей на него тьме он практически ничего не видел, и перед тем как ему чудом удалось нащупать настольную лампу, он пару раз ударил свои пальцы об стул.

– ПРЕДУПРЕЖДАЮ, У МЕНЯ В РУКАХ ОРУЖИЕ! – с дрожью в голосе прокричал Кейтон. В руках он сжимал настольную лампу, корпус которой был выполнен из китайского пластика.

Еще секунда – и висящая дверь начала срываться с петель. В тёмное помещение начал доноситься чей-то смех, за которым последовали мимолётные лучи прорезающего света. Поняв, что еще секунда – и дверь сорвётся, Кейтон бросил лампу в её сторону, после чего, как мышь, забился в угол кровати. Сжимая и разжимая покрывало, в уголках его глаз начали появляться слёзы, и уже через несколько секунд он был готов сорваться на крик. Сердце бешено колотилось, и дрожащими руками он смог закрыть своё лицо. Что бы там ни было, оно практически прорвалось в его комнату.

За секунду до того, как дверь окончательно сорвалась с петель и с грохотом упала на палубу, Кейтон заметил чью-то тень.

Тень начала смеяться, смеяться и, словно ребёнок, пыталась обыграть сложившуюся ситуацию.

За секунду до того, как потерять сознание, второй помощник увидел, как с переборки упала подвешенная подкова, и своим жаром она оставила след на линолеуме его каюты.

Всё, что было дальше, казалось лишь сном. Зеленые глаза, и чья-то рука, которая медленно хлопает его по щеке. Безумный смех, который разносился по всему судну, и, конечно же, чьи-то крики.

Стоящая на столе рация ещё долго передавала чей-то смех. Своим отзвуком он отскакивал от всех переборок и становился частью всего судна.

На борту «Авроры» было четыре часа ночи.

Вдоволь насмеявшись, Рори покинул каюту Кейтона. Перед тем как зайти на камбуз, он обратил своё внимание на прачечную и, зайдя вовнутрь, прихватил с собой ведро машинной смазки. Открыв барабан, ему пришлось зачерпывать масло своими руками, но результат того стоил. Закинув вовнутрь все возможные вещи, которые он нашёл в сушилке, он запустил машинку и, так же как и Кейтон, выбрал самый долгий режим стирки. Всего этого ему показалось мало, и через секунду в его руке оказалась бутылка с растворителем. Залив его в специальное отделение для порошка, он улыбнулся и, прокрутив колёсико машинки, закрыл после себя дверцу. Свистеть его научили тысячи лет назад, и теперь, спускаясь по лестнице, он насвистывал свою любимую мелодию.

Перед тем как убраться в свою каюту, он решил провернуть последнее дело. Остановившись возле каюты электрика, Рори, как предполагал, прошёл сквозь тонкую переборку. Этому, как и многим другим фокусам, он научился очень давно. Застав внутри спящего человека, он подошёл к его столу и взял пару вещей. В его руках оказался телефон – игрушка нового десятилетия. На его памяти не было ничего, что могло сравниться с этим устройством.

Ради этого куска стекла и металла люди работали по восемь часов в день, в нём они проводили всю свою жизнь, и Рори, как и прочие подобные ему, знал, как этим пользоваться. Повертев его в руках, он засунул его в свой карман, после чего снова осмотрелся. На этот раз ему приглянулось техническое пособие по уходу за двигателем, и, взяв его в свои руки, он покинул каюту електрика. Подойдя к двери Кейтона, он неуклюже бросил телефон вниз и практически тут же зашвырнул книгу в правую часть коридора. Упав вниз, она приземлилась возле кроссовка Марка, после чего перевернула несколько своих страниц. Чего-то не хватало, и, зайдя в каюту Кейтона, он взял в руки лежащий на столе блокнот. Оказавшись возле каюты электрика, он положил блокнот у его порога и, улыбнувшись, встал посреди коридора. Шалость удалась.

Часть первая: Карты и шторм. Глава 3.2. Ночной рок-н-ролл. Игрок судьбы

Проснувшись от чьего-то крика, Марк тут же натянул шорты. На часах было семь утра. Подойдя к двери своей каюты, он понял что звуки доносились из коридора.

Открыв дверь, он сразу заметил – его кроссовки пропали. Но хуже было другое.

– Ты, Блядь, это ты надо мной решил пошутить?! – Второй помощник с силой ударил Электрона, и кто-то из палубной команды тут же бросился их разнимать.

– Кейтон, погоди! Не нужно…

– Пошутить?! – вырываясь из хватки Боцмана, Электрон едва не врезался в стену. – Ты спиздил мой телефон, гандон! Взял пару вещей, а теперь лепишь, что это кто-то над тобой шутит?!

– Хочешь сказать, это не ты вчера пытался свести меня с ума, мать твою?! – прошипел сквозь зубы Кейтон.

– ДА О ЧЁМ ТЫ, МАТЬ ТВОЮ?! Я ВЧЕРА ВЕСЬ ДЕНЬ БЫЛ В КАЮТЕ!

– Только не начинай урод. Я долго думал, как в моей каюте могли одновременно вырубиться все лампочки. Двери – ладно, но лампочки?.. Все, как одна – пух! – и темнота. – Кейтон хрипло рассмеялся, ткнув в Ральфа пальцем. – Надо было сразу догадаться, что это ты. Какой же я дурак…

– Я вообще не понимаю, о чём ты! – Ральф сжал в руке телефон, сдвигая очки на переносице. – Я нашёл это возле твоей каюты, Смит.

– Он нашёл телефон, мать твою?! – рявкнул Кейтон. – Дай угадаю – подбросил его после того, как стянул мой блокнот?!

Не прошло и минуты, как в коридоре появился капитан. Он двигался медленно, и всё в нём напоминало нависающую тень.

Но даже с его появлением Кейтон не замолчал:

– Я тебя урою, понял, Джонсон? Урою, мать твою!

– Да пошёл ты, Кейтон! Пошёл ты и…

Ударив Ральфа в лицо, Кейтон прижал того к переборке. В ответ тот лишь пнул его по яйцам, после чего с силой оттолкнул от себя.

– Что ты там искал, Кейтон? Хотя знаешь, можешь не говорить… Не можешь признать, что вся ответственность за ту швартовку была на тебе? Ну конечно. Если бы не тот случай, ты бы уже стал первым помощником. Или, может быть, даже…

– Закрой рот, мать твою. Закрой, или я…

– Или ты что? – усмехнулся Электрон. – Опять уйдёшь в запой? А потом будешь ныть, что это я тебя напоил?

Наблюдая за этим цирком, Марк подошёл к Боцману:

– Что вообще происходит?

Боцман приложил пальцы к вискам, глянул на часы и, будто раздумывая, ответил:

– Долгая история, – протянул он с сомнением. – Эти двое уже работали вместе. Веришь или нет, когда-то они даже были хорошими знакомыми.

Он наблюдал за происходящим с видом человека, которому всё это уже знакомо до тошноты.

– Это было в Индии, недалеко от границы с Китаем. Не помню, какой это был год – может, пятый… а может, восьмой. – Поймав взгляд Марка, он кашлянул в кулак. – Короче, тогда была бункеровка. Напились оба. Ральф отделался выговором, а Кейтона, мать его, чуть не уволили. Спасло его только то, что заменить было некем. Опасная зона, сам понимаешь…

Он кивнул, достал сигарету и машинально притронулся к нагрудному карману.

Марк, глядя на то, как Кейтон вырывается из рук моториста, спросил:

– И что потом?

– Потом? – Боцман выдохнул дым. – Да ничего особо. Кейтон должен был стать первым помощником. Но, как ты видишь, что-то пошло не так. Я бы на его месте давно сменил бы компанию. Но мы оба знаем, как всё устроено…

Он оборвал свой рассказ и ткнул пальцем в сторону драки.

– Господи… они же сейчас друг друга убьют.

***

Не в состоянии удержать злость, Ральф ударил по тонкой переборке.

– Может, тогда покажешь свою дверь, Кейтон? Если всё, что говоришь, правда, где, мать твою, следы? Хоть что-то?

– Все лампочки в моей каюте треснуты, – громко сказал второй помощник. – Или этого тебе...

– Да плевать я хотел на твои лампочки, кретин! Ты мог их сам выбить. Твоя дверь идеально ровная, мать твою!

– Что ты...

– САМ ПОСМОТРИ!

Подойдя к двери, на лице Кейтона появилось что-то сродни удивлению. Первое время он тупо смотрел на неё, а через несколько секунд начал трогать и проводить рукой по белому пластику. Словно человек, который дорвался до наркотиков, он снова и снова высматривал каждый дюйм двери, но результат оставался всё тем же. Дверь была идеально ровной. Не было ни следа, ничего, что могло свидетельствовать о вчерашнем рок-н-ролле.

– Это ты... – прошипел Кейтон. – Не знаю как и зачем, но всё это был ты...

– Ты сошёл с ума, Смит.

– Я тебя...

Подойдя к капитану, Боцман сказал:

– Может, мне нужно...

– Думаю, да. Не знаю, что здесь, мать вашу, произошло, но электрона в машину, а второго заприте в каюте. Я хочу их выслушать, но это уже после рабочего времени.

Закивав головой, Боцман кивнул в сторону новеньких:

– Ник, Салл, давайте…

Понимая к чему всё идёт, Кейтон был готов разойтись на крик.

– Хотите сказать, что никто этого не слышал? Боже, он бил как псих! Он выломал мне дверь, Я КЛЯНУСЬ, МАТЬ ВАШУ...

– Да, да... – прорычал Боцман. – Иди проспись. Кэп с тобой попозже поговорит, и уже тогда...

– Я не псих, мистер Дирксон!!! Клянусь вам, он меня чуть было не довёл до...

Рявкнув на него, кэп тут же усмирил его пыл.

– В КАЮТУ ЕГО! ЖИВО!!!

– Вы мне не верите! – прокричал Кейтон. – Никто из вас мне не верит!

Взглянув на Марка, в его глазах появилась надежда.

– А ты... Хочешь сказать, что ты ничего не слышал? Твоя каюта в нескольких шагах от моей, и ты хочешь сказать, что ты ничего не слышал?

Не зная, что ответить, Марк просто промычал:

– Я...

На этом минутный цирк закончился. Как только Кейтон оказался в каюте, он пару раз ударил по двери, после чего успокоился. В свою очередь, Ральф поправил разбитые очки и молча спустился в машину.

Остаток своего дня он провёл в одиночестве, а когда на часах отбило одиннадцать вечера, вспомнил, что в его шкафу припрятана бутылка виски.

– Ты, – ткнув на Марка своим пальцем, капитан сказал, – будешь на вахте вместо второго. У тебя есть час.

– Так точно, – ответил ошарашенный Марк.

Всё это ему напоминало затянувшуюся шутку, но, как он поймёт через пару минут, это было лишь началом.

Есть такая поговорка, что беда никогда не приходит одна, и стоит появиться мелкой трещине, как через мгновение вся стена начнет рассыпаться.

На часах еще даже не было восьми, но главный сюрприз ожидал его за закрытой дверью.

Зайдя в прачечную, в нос сразу ударила вонь. Когда дверь была закрытой, она не так чувствовалась, но сейчас, когда её открыли...

– Боже... – успел выкрикнуть Марк, прежде чем увидел, что стало причиной такого запаха.

Открыв машинку, он не смог поверить своим глазам. Внутри барабана были его вещи, точнее то, что от них осталось. Всё было в чёртовой машинной смазке, и, увидев это, Марк подумал, что ему всё это только кажется. Воспользовавшись тем, что в коридоре собралось много народа, он позвал Боцмана и капитана.

Трое мужчин стояли напротив стиральной машинки, и, не сдержавшись, Боцман разразился диким хохотом. Грудь вздымалась и опускалась, и медленно поднеся ладонь к лицу, он заставил смех превратиться в медленно угасающее покашливание.

– Не знаю, мистер Дирксон, – кашель начинал сходить на нет. – Я тридцать лет на флоте, но такого ещё не...

На лице капитана была полная пустота. Ещё секунда, и он разразился бы благим матом, но за мгновение до этого Марк увидел опустошённую канистру машинного масла. Взяв себя в руки, он смог подойти к ней и медленно, словно во сне, прочитал название.

– Motor classic... – пробормотал он, протягивая пустую канистру капитану.

В ответ на это Дирксон просто ушёл из прачечной, перед этим обматерив всех, кто находился поблизости. Ответа Марк не услышал.

***

Оказавшись в столовой, он кое-как смог запихнуть в себя два жареных яйца. Быстро выпив кофе, он поднялся на мостик, перед этим взглянув на время.

– Без пятнадцати, – сказал Марк. Ещё за дверью он услышал крики, но стоило ему войти внутрь, как тут же он увидел лицо капитана.

– Кто это мог быть, блять? Что за урод...

Увидев лицо старпома, Марк понял, что лучше ничего не говорить. Иногда самое лучшее, это просто помолчать.

– Мне нужно знать имя этого урода. Не будет имени – я спишу всех, мать вашу. В следующем порту.

Решив высказаться, Боцман, который до этого стоял на правом крыле, сказал то, что крутилось на губах Марка:

– Может, это кто-то из машины, мистер Дирксон? То машинное масло. На палубе такого нет.

Как обычно, прямого ответа не последовало.

– Вы что-то слышали, старпом? Вы же, блять, вахту несли.

– Нет, мистер Дирксон. Сами же понимаете – я был на мостике. Я даже кофе себе не сделал, чего уж там…

– Ой, давай без этой твоей чуши. Вы доиграетесь, что я здесь камеру поставлю.

– Но мистер...

– БОЦМАН!!! – выкрикнул капитан.

– Да?

– Посмотри, что там с машинкой. Можно ли её починить?

Закивав головой, Боцман пробормотал:

– Хорошо, но мне нужен один человек.

Подумав, капитан тут же ответил:

– А покраска? До конца этой недели нужно покрасить хотя бы один борт. Что там с ними?

Замявшись с ответом, Боцман подошёл к иллюминатору. Посмотрев вниз и обождав несколько секунд, он ответил:

– Вся палуба мокрая, сэр. Ночью был дождь.

– И что? – раздражённо ответил капитан. – Ты, блять, не знаешь, как пользоваться машкой?

– Ну я...

– Ещё один, блять, мямлящий. Ты говорить умеешь?

Покраснев и не зная, что ответить, Боцман смог выдавить:

– У меня только три человека, сэр. На палубе всего пара матросов. Один будет со мной, так что...

Проматерившись, капитан тут же выкрикнул:

– Третий, мать твою! Не забыл, как держать в руках валик?

– Я... Но мистер...

– Да, да. Ты, ты. Толку от тебя здесь никакого. Может, хоть там блеснёшь, а?

Такие слова ударили по самолюбию Марка, но вместо того, чтобы хоть как-то возразить, он практически сразу ответил, что всё понял.

– Всё понимаете, блять, только толку от вас блять нет. И да, прихватите ещё одного месса. Пусть тоже хоть что-то делает.

– Думаю повар будет недовольный. В прошлый раз…

Немного отойдя в сторону, Дирксон уставился на Боцмана.

– С КАКИХ БЛЯТЬ ПОР ПОВАР МАТЬ ЕГО БЛЯТЬ КАПИТАН ЭТОГО СУДНА?

Поняв что он совершил ошибку, Боцман поспешно сглотнул слюну.

– Я, просто…

Не желая больше продолжать этот разговор, Дирксон под конец добавил.

– Левый борт Боцман. Полность…

***

Спускаясь по лестнице, Марк подумал, что всё это не так плохо. По крайней мере, там его никто не тронет. Покраска могла расслабить и заодно убить время. Уже в первый день своего пребывания он понял, что на борту этого судна оно течёт крайне медленно.

К восьми сорока, вся палубная команда собралась на левом борту.

Усевшись на стул, Ник достал из нагрудного кармана пачку сигарет. Предложив одну из них Саллу, он спросил:

– Куришь?

– Нет спасибо. – тут же ответил тот. – Не хочу портить свои зубы.

В разговор вмешался мессбой, и практически выхватил сигарету из под-рук новенького, тут же приставил её к зажигалке.

Указав на него пальцем, Ник кивнул головой.

– Вот он. – Немного погодя он добавил. – Знает важность первой сигареты.

Обратившись к мессбою, Ник спросил его:

– Может расскажешь в чём смысл?

Сплюнув в воду, тот задумался.

– Легко. – кивнул он. – Так проще заводить разговор.

Выпустив дым, Ник немного засмеялся, после чего похлопал того по плечу.

День обещал быть веселым.

С верхнего трапа спустился Боцман, и практически тут же все взгляды устремились на него.

Самая нижняя ступенька ударилась об палубу, и пробормотав что-то вроде: «Нужно сказать об этом сварным», он окинул взглядом всех собравшихся.

– Если я узнаю, что кто-то из вас…

– Из нас? – Засмеялся Салл. – Вы думаете, что это мы испортили стиралку?

– Я ничего не думаю. Просто…

– Понятно. – Перебил его Ник. – Как что-то происходит, так сразу виновата палуба. Почему я не удивлён…

Обратившись к Марку, Боцман спросил:

– Точно ничего не видел? Я про…

– Нет. – Пробормотал третий. – Спал как убитый.

Не зная отчего, но Марк никак не мог отвести взгляда от парня с зелёными глазами. Он знал, что где-то видел его, но каждый раз, пытаясь вспомнить, кто это мог быть, он понимал, что не знает нужного ему ответа.

Но самое странное было не это. Отчего-то создавалось ощущение, что его и вовсе нет. Он ни к кем не общался, глаза лениво смотрели в небо, иногда отворачивая взгляд, Марк и вовсе забывал, что он на кого-то смотрел. Словно он был на заднем плане, был по ту сторону…

Похлопав Марка по плечу, Ник спросил у него не работали ли они до этого.

– Нет, я… – Он медленно повернул голову в сторону. – Прости я видимо о чём-то задумался. Что ты…

– ХВАТИТ ТЯНУТЬ КОТА ЗА ЯЙЦА! – Перебил их всех Боцман.

Убедившись, что его слушают, он довольный собой продолжил:

– В общем, за сегодня нужно закрасить весь левый борт, парни, – пробормотав что-то невнятное про себя, он указал на Салла. – Ты пойдёшь со мной. Посмотрим, что можно сделать со стиралкой.

Выйдя из-под крыла, мессбой выставил руку вперёд. На ладонь упало несколько капель дождя, и немного удивившись он спросил:

– Но ведь вся палуба мокрая. Так мало того, прямо сейчас идёт мелкий дождь. Может лучше…

По нему было видно, что он только начинал понимать всю иронию работы в море, поэтому такой вопрос был вполне простителен.

– У тебя есть рация? – рявкнул Боцман. – Если нет, пойди возьми и задай этот вопрос капитану. Думаю, вам будет о чём поговорить.

Закурив сигарету, Марк подошёл к краю леера, перед этим убедившись, что с мостика его никто не увидит.

Смотря на воду, он пытался понять, что происходит на этом судне, но, не найдя нужного ответа, сел на стоящее на палубе кресло.

Взглянув на часы, Боцман обождал пару секунд, после чего сказал:

– Ладно, думаю, вы можете идти в сторону малярки, а то щас по рации начнётся. Поняли, что нужно делать? – дёрнув за рукав думающего о чём-то своём Салла, он добавил:

– Пошли блять. Нужно понять, что с этой машинкой.

Кивнув головой, Рори поправил шнурки на своей обуви. Выйдя на главную палубу, он поднял голову, после чего увидел стоящего на мостике капитана. Он кричал на старпома, и Рори мог слышать каждое брошенное им слово. Всё это приносило ему удовольствие, и, размяв руки, он начал двигаться в сторону бака.

Внезапно подошедший к нему Марк чуть не заставил того подпрыгнуть на месте.

– Знаешь, кто это мог быть? – спросил Марк.

– Вы о том, что кто-то испортил машинку?

– Можно на “ты”, – поправил его третий. – Да, и о том случае со вторым.

Улыбнувшись, Рори ответил:

– Я здесь только пару дней. Ещё даже не запомнил, где столовая и какое у меня место.

Кивнув головой, Марк немного насупил брови.

– Как тебя, кстати, зовут? Я познакомился со всеми, но твоего имени не знаю.

Пожав плечами, Рори ответил:

– Было время, когда у меня было сотни имён.

Каждое живое и неживое существо нарекало меня своим уникальным именем, и я с благодарностью принимал их все. Помнил их все.

Не поняв такой шутки, Марк тупо уставился на него. Сперва он подумал, что эта фраза взята из фильма, но, покопавшись в памяти, понял, что это не так.

– Смешно. Ну а если серьёзно? Мы работали до этого вместе? Выглядишь знакомо.

Покачав головой, Рори ответил:

– Сомневаюсь, Марк. Я работал в тех местах, куда тебе путь закрыт. – Оценив взглядом третьего, он добавил. – По крайней мере, на данном моменте твоей жизни. Но что до моего имени… – протянув свою руку, Рори произнёс: – Зови меня Рори. Ибо это моё имя.

– Марк, – в ответ произнёс третий. – Ибо так меня зовут…

Выставив руку вперед, он в шутку произнес.

– Подчинись темного стороне джедай. Или же она подчинит тебя себе.

Увидев удивление на лице Рори, он тут же поспешил объясниться.

– Звёздные войны… Знаешь о чём я? Я подумал, что твои слова – это отсылка к…

– О, будь уверен, я это знаю. – Перебил его Рори. – Как знаю и многое другое.

– Многое другое? – С интересом пробормотал Марк. – Например?

Засмеявшись, Рори провел рукой по недельной щетине. Настало время веселиться, так почему не начать праздник прямо сейчас?

– Что ж…

Взглянув на небо, он медленно протянул.

– Если у нас зашел разговор о фильмах, я почти что уверен, что твоя жена сейчас смотрит один такой. Вроде «Голубую лагуну», но я могу и ошибаться. – Подмигнув он тут же добавил. – Вместо обещанного салата она ест Доритос, и, сказать по правде, с того момента как ты покинул дом, она уже трижды становилась на весы. С каждым разом стрелка всё больше клониться в правую сторону, но она пытается это не замечать.

Глаза Марка округлились, и не зная, что сказать, он просто уставился на Рори. Он хотел было открыть рот, как вдруг по всему телу пробежали мурашки.

– Думаю она беспокоиться по поводу своего лишнего веса. Может, ближе к концу твоего контракта она заставит себя есть больше овощей. Если же нет, то…

Отойдя на пару шагов, Мару чуть было не споткнулся о приваренную к палубе трубу.

– Как ты…

– Кстати, Одри красивое имя. – Перебил его Рори. – Есть в нём что-то…

Голова начала пульсировать, и на мгновение все слова начали терять свой смысл.

– Что за…

Прижав ладонь к вискам, Марк попытался понять как этот человек мог знать имя его жены. Что-то было не так, и чем больше он об этом думал, тем более убеждался в нереальности происходящего. Опустив голову вниз, он заметил что вместо того чтобы идти вперед, его ноги шагают в обратную сторону. Это было странное чувство, словно…

– Что-то не так? – С насмешкой произнес Рори. – У тебя бледный вид…

– Нет, я просто…

В глаза ударил яркий свет, и на секунду весь мир растворился в шуме бьющей об палубу волны.

«Имя… – Пронеслось у него в голове. – Как его имя?»

***

– Ладно, думаю, вы можете идти в сторону малярки, а то сейчас по рации начнётся. Поняли, что нужно делать? – Дёрнув за рукав стоящего возле него матроса, Боцман добавил: – Ну а ты пошли со мной. Нужно разобраться, что с этой стиралкой.

Прежде чем что-то сказать, Марк понял, что ему плохо. В один момент его вырвало на палубу, и буквально тут же последовали комментарии от Боцмана.

– Вот и морская болезнь, сынок. Пойди к чифу и попроси таблетку от укачивания. Должно помочь.

– Могу дать жвачку, – насмешливо протянул Рори. – Мне она помогает.

Прополоскав рот возле крана с пресной водой, Марк сплюнул всё в океан.

Взяв жвачку из рук Рори, он поблагодарил его, после чего уставился на его лицо.

– Время, время, – начал повторять Боцман. – Идите, а то сейчас по рации начнётся. Оно вам нужно?

Оказавшись на главной палубе, Марк подошёл к Рори.

– Мы раньше не встречались?

Улыбнувшись, Рори закивал головой, после чего ответил: – Я так не думаю. – Протянув руку, он сказал: – Рори.

– Марк.

Пожав его руку, Марк понял, насколько сильный этот человек. С виду он весил никак не больше семидесяти килограммов и вместе с этим был чертовски худым. Но то, какая у него была хватка…

– Не хотел бы с тобой оказаться на ринге, приятель. Чем-то занимался?

Улыбнувшись, Рори ответил:

– Это ты ещё не видел моего брата. Из нас двоих он сильнее.

– Сильнее?

– Ещё бы, – сказал Рори. – Один раз даже смог поймать молнию. Голыми руками удержал её, после чего бросил в одного бедолагу. Уже и забыл его имя.

Улыбнувшись, он пригнул голову, после чего прошёлся по трапу. Взглянув на небо, он что-то пробормотал себе под нос, после чего подошёл к малярке.

– Или же нет. Я уже и не помню точно. Давно это было, Марк.

Посмеявшись, он положил руку на плечо третьего.

День обещал быть интересным.

***

В каком-то смысле он был фокусником. Игроком судьбы, следующим по криво прочерченной тропе, видимой лишь ему одному.

Иногда он позволял себе отклониться, иногда шел прямо, наблюдая, как чаша весов клонится в нужную ему сторону.

Возможно, слово “фокусник” не совсем подходило, но столь ли это важно?

Он бродил по миру, устраивая свои шоу.

Там, где преуспевал – оставался, где представления казались скучными – уезжал на новое место. Он не был обычным бродягой, как и не был тем, кто бросает монету и просит бездомного сыграть наспех вынутый из памяти джаз. Как и всякий подобный ему, он знал множество скрытых путей, как и всякий подобный ему, Рори понимал – хороший фокус лишь малая часть, небрежно брошенная капля в бескрайний океан настоящего. Возможно, когда-то у него и был план, но теперь от него остались лишь исчезающие заметки. Знал ли он, что должен оказаться на этом судне, или это была не более чем случайность? Следовал ли он своему пути, или, подобно паруснику в урагане, давно потерял берег и теперь просто скитается, куда велит ему судьба? Самая большая ирония заключалась в том, что он и сам не знал ответа, и вряд ли что-то могло это изменить.

Он был тем, кем он был, делал то, что хотел. Иногда, глядя на звезды, он улавливал нарастающие насмешки, иногда, оказавшись под небом, задавался вопросом: “Куда он идёт?”

И всё же он был на своём месте и, как все подобные ему, знал – что-то должно произойти.

Он это чувствовал.

Часть первая: Карты и шторм. Глава 4: Ошибка. Черный Джокер

Ночная вахта проходила спокойно. Последний раз Джон видел судно около трёх часов назад и теперь, сидя за рабочим столом, пересчитывал медикаменты на борту. Таблица давно не обновлялась, и капитан, заметив это, сразу выразил недовольство.

– Надоел, блять, – пробормотал старпом, поджимая губы.

Он начал вводить новые данные, внимательно проверяя всю документацию. Стоило ему неудачно удалить одну графу, как тут же между рядами появились пустые строки. Выругавшись про себя, Джон сбросил изменения, вернув программу в исходное состояние.

С работой в программе Word он справлялся, но пиратская версия, установленная на судне, слишком часто вылетала. За последние несколько часов её выбрасывало уже дважды, обнуляя все внесённые правки.

Поняв, что так просто не будет, Джон начал обновлять таблицу каждые две минуты, напоминая себе чаще нажимать «сохранить».

– Двадцать пачек аспирина… десять упаковок масок… сорок четыре пары перчаток…

Закашлявшись, он поднёс кулак ко рту. В последнее время он чувствовал себя не очень, и, потерев глаза, дотянулся до чашки чая. Бросив взгляд на сигарету, он подумал, чтобы закурить, но практически тут же отбросил эту мысль.

Позже. Не сейчас. Чувствовал он себя и правда паршиво, и хорошо было бы уйти с вахты пораньше. В груди было давящее чувство, и, желая избавиться от него, Джон порылся в нижнем ящике. Нащупав зелёную пастилку аспирина, он выдавил одну таблетку, после чего тут же бросил её в рот. За последнюю неделю он использовал уже вторую пачку, и, похоже, что было бы неплохо…

Внезапно включилась рация, стоявшая на подзарядке. Услышав странный, похожий на смех, звук, первый помощник откинулся на спинку кресла. Убедившись, что звуки повторились, он остановился и, подвинув рацию ближе к себе, начал прислушиваться.

– Что за…

Вспомнив, что батарея заряжается отдельно от корпуса, Джон покрутил рацию в руках и положил обратно.

«Может, словила другой канал, – подумал он и посмотрел на кнопку сверху.»

– Седьмой канал связи. – Поправив скатившиеся на переносицу очки, он мысленно добавил:

«Надо бы показать её электрику.»

Он внёс название «Аспирин», указал количество, срок годности и порядковый номер, прежде чем перешёл к следующей графе.

Осматривая список, Джон вдруг заметил красное подчёркивание, указывающее на ошибку. Он нажал клавишу, и сообщение всплыло по центру экрана:

Ошибка 407

Слово «Нитроглицерин» уже используется в тексте под номером 8. Хотите изменить параметры или оставить одинаковое значение? Для отмены нажмите «ОТМЕНА».

– Ошибка? – Джон нахмурился. Подняв взгляд, он заметил, что в таблице вместо «Аспирин» значится «Нитроглицерин».

Проигнорировав странность, он удалил ошибку и заново ввёл нужное название.

– Лагающий кусок дерьма, – не смог сдержаться он.

Перейдя к следующей строке, Джон напечатал название нового препарата, но снова выскочило сообщение о некорректно введённых данных. Если бы он был более внимателен, то заметил бы, что номер ошибки изменился, но на часах было давно за полночь, и всё, на что он был способен, – это заметить отсутствующее кофе в своей чашке.

Ошибка 897

Слово «Нитроглицерин» уже используется в тексте под номером 8. Хотите изменить параметры или оставить одинаковое значение? Для отмены нажмите «ОТМЕНА».

– Я же только что это исправил… – он снова стёр надпись и ввёл «Аспирин». Через секунду значок исчез, но раздражение только усиливалось. – У компании оборот в несколько миллиардов, а они, блять, не могут обновить софт. В двадцать третьем году, а у нас, блять, бумажные карты!

Заполнив ещё одну колонку, Джон нажал «Сохранить», но выскочило очередное сообщение.

Ошибка 675

Текст не является корректным. Пожалуйста, исправьте его для сохранения.

– Хрень, – пробормотал он, закрывая окно. Взглянув на таблицу, Джон заметил, что несколько колонок исчезли.

Вновь исправив ошибки, он нажал «Сохранить» и уже был готов закрыть программу, как внезапно появилось ещё одно уведомление.

Ошибка 4563

В тексте найдены нечитаемые символы. Пожалуйста, проверьте язык и формат документа. Ваш файл содержит восемь языков.

– Ошибка, ошибка… надоело, блять! – Джон устало смотрел на экран. Он нажал «Принять», но вместо сохранения выскочило сообщение о вирусе, а затем новая ошибка: все изменения отменены.

Не выдержав, Джон со злостью ударил по столу кулаком.

– Кусок собачьего дерьма! – выругался он, и на миг захотелось выбросить это чёртово лагающее железо за борт.

Взяв себя в руки и вспомнив о том, что ещё пару месяцев – и он будет дома, Джон удержался от того, чтобы ударить по ноутбуку. Зайдя в программу, он попытался восстановить данные, но уже после первой попытки понял, что это бесполезно. Три часа его работы были потрачены впустую.

Подойдя к кофейному столику, он услышал сигнал телеграфа. Сообщение печаталось, как обычно, медленно, поэтому, не обращая на него внимания, он подошёл к иллюминатору. Навигационная ситуация оставалась спокойной, и, как только Джон достал телефон, на ноутбуке появилось новое оповещение. Подойдя к экрану и надев очки, он с возрастающим непониманием прочитал текст по центру.

Ошибка 5674

Человек, несущий вахту, должен вести постоянное слуховое и визуальное наблюдение. Использование телефонов во время вахты запрещено, так как это может привести к снижению бдительности.

Прочитав сообщение несколько раз, Джон почувствовал, как по телу пробежали мурашки.

Первая мысль – что ему это просто показалось, но, перечитав текст снова, он осознал, что сообщение было реальным.

– Это какая-то шутка, – пробормотал он. – Этого не может быть.

Внезапно во рту появился странный привкус.

Что-то сродни тому, что всегда приходил после наспех брошенных слов или же очередного укола в сторону жизни. Что-то неприятное.

– Что за…?

Буквально через секунду ноутбук снова оповестил о новом сообщении.

Ошибка 4436

При несении вахты ночью всё освещение должно быть сведено к минимуму. При прохождении через опасные зоны источники света должны быть скрыты или выключены. На исправление ситуации даётся 10 секунд. Обратный отсчёт начат…

С нарастающим страхом и полным непониманием Джон следил за обратным отсчётом. К цифрам, которые быстро сменяли друг друга, добавился сухой электронный голос, исходящий из динамиков ноутбука.

– Восемь, семь, шесть…

Попытавшись найти кнопку отмены, Джон подошёл к ноутбуку и дрожащими пальцами прикоснулся к клавиатуре. Нажав несколько раз «Esc», он пытался выйти из программы, пока отсчёт не дошёл до трёх.

– Три, два, один.

Ошибка 9876

Невыполнение прямого приказа. Невыполнение прямого приказа. Решение: экстренное отключение системы освещения.

Подняв голову, Джон заметил, что на мостике стало светлее. На его глазах лампы начали накаляться до красна, и, поняв, что сейчас произойдёт, он обхватил голову руками и спрятался под деревянным столом. В следующие секунды раздались множественные взрывы всего потолка. Лампы лопались одна за другой, мелкие осколки стекла усыпали собой зелёный пол мостика.

– Господи… Мать твою…

Сидя под столом, Джон впервые за семь месяцев на борту почувствовал настоящий страх. По сравнению с этим всё, что было до этого, – это обычные нервы. Даже та ситуация с китайской лодкой теперь казалась всего лишь шуткой. Всё его тело дрожало, руки и ноги не слушались, а сердце было готово вырваться из груди.

Коррекция ошибки 4436.

Освещение выключено и не нарушает никаких правил. Спасибо за использование последней версии прошивки. Спокойной вахты.

После этих слов электронный голос умолк и автоматически отключился.

Убедившись, что больше не последует взрывов, Джон осторожно высунул голову из-под стола. Нащупав несколько кабелей и проводов, он, не раздумывая, отключил их от питания. Ноутбук, а также несколько мониторов, тут же погасли, и, услышав характерный звук отключения, Джон позволил себе взглянуть на то, что стало причиной этой херни.

– Что это, блять, было… – выговорил он, едва удерживаясь на ногах. – Что это, блять, сейчас было?

Притронувшись к вискам, он почувствовал, как дрожат его руки, после чего бросил быстрый взгляд в сторону компьютера.

Желая закрыть крышку, он тут же отдёрнул руку назад. На ум почему-то пришёл давно прочитанный рассказ. В той истории стоящая у дороги машина пожирала всех, кто к ней прикоснётся. В той истории забытый грязный пикап был настоящим монстром, чем-то, что лишь прикидывалось автомобилем.

Чем-то, что питалось страхом.

– Нет уж… – чуть было не прокричал он. – Никогда…

Чтобы прийти в себя, ему понадобилось несколько минут. Всё это время он сидел в окружении неработающих лампочек, вздрагивая каждый раз, когда что-то напоминало тень. Поднявшись на ноги и прихватив с собой несколько фонарей, он подошёл к рации и вставил в неё батарею. Когда знакомая мелодия прозвучала, рация включилась, и Джон выбрал нужный канал.

Зажав кнопку вызова, он быстро прокричал:

– Машина, старший помощник. Машина, старший помощник.

В ответ была тишина. Повторив свои слова, Джон закричал ещё громче:

– Машина, старший помощник! Вы что там, блять, спите?!

Снова тишина… но на этот раз ей последовал чей-то смех. Замерев, Джон чуть было не потерял дар речи. Его лицо побледнело, руки снова задрожали.

Этого не могло быть, но даже так – в нарастающем безумии он мог поклясться, что только что услышал голос своей пятнадцатилетней дочери.

– Лили? – дрожащим голосом произнёс Джон. – Это ты?

Снова раздался смех, и, услышав его во второй раз, Джон отбросил рацию.

Нет, это ему только кажется. Всё это у него в голове. Этого не может быть…

И снова смех. На этот раз он услышал голос.

Это был её голос.

Это была его дочь.

– Папа, это ты?

Взяв рацию в руки, он зажал кнопку вызова и кое-как произнёс несколько слов:

– Лили?

– Здесь холодно, папа. Я тебя плохо слышу.

– Где холодно, детка? Как ты…

– Ты пропадаешь, я тебя не слышу. Папа…

В следующую секунду связь оборвалась. Зажав рацию в руках, Джон почувствовал, как по щеке скатилась слеза. Он сел на пол, вытянув ноги, когда на ноутбуке снова появилось оповещение. Несмотря на то, что он был отключён от питания. Несмотря на то, что это было невозможно.

Это был не ноутбук.

Это было что-то плохое.

Что-то, что питалось страхом.

Всё тот же электронный голос сообщил, что обнаружена ещё одна ошибка, и через секунду начал её зачитывать…

Ошибка 77564

Общение с мёртвыми запрещено и не должно осуществляться на борту какого-либо судна. Повторяю: контакт с умершими запрещён. Использование любых устройств для этих целей, включая рацию, электронные книги и проигрыватели, строго запрещено. Человек, вступивший в контакт с умершим, должен быть изолирован на минимально допустимый срок, установленный парламентом. Общение с мёртвыми может вызвать психические отклонения и, следовательно, категорически запрещено для всех живых существ.

– ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ! – закричал Джон. – ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ…

Однако голос не унимался, монотонно повторяя:

– Ошибка. Ошибка. Ошибка. Повышение тона не приведёт к улучшению сложившейся ситуации. Ошибка…

Джон вскочил, схватил ноутбук и несколько раз с силой швырнул его об пол. Подумав, что этого недостаточно, он поднял корпус и метнул его об дверь.

– ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ!

Когда от ноутбука остались лишь отдельные детали, Джон схватился за голову и закричал. Его крик разнёсся по всему мостику, словно он находился в туннеле.

Обессиленный, он опустился на стул и, не сдерживаясь, разрыдался.

Всё это было слишком.

Слишком для любого человека.

***

Потерев лицо руками, Рори усмехнулся. Работка была не из лучших, но вполне достойная. Особенно он гордился трюком с дочерью, который придумал на ходу. Всего-то и нужно было – залезть в голову Джона и покопаться в его воспоминаниях. В этом не было ничего сложного, а в каком-то смысле было даже забавным. Остальное стало лишь делом техники.

Он мог бы продолжить, мог бы довести Джона до состояния, когда тот полностью утратил бы ощущение реальности. Возможности у него были огромные; единственная проблема – такие игры редко приводят к хорошим последствиям.

Как и все шутники, как и все подобные ему, Рори предпочитал проекты, рассчитанные на долгую игру.

В конце концов ему просто стало скучно. Убедившись в этом, он решил остановиться. Всё, что происходило, было не более чем изощрённой иллюзией.

С лёгкой усмешкой он взглянул на старпома, который теперь говорил сам с собой, и покинул мостик.

Настало время для следующего хода.

***

Проснувшись от дурного сна, Марк открыл глаза и потянулся к телефону. До будильника оставался всего час. Поняв, что заснуть уже не удастся, он включил прикроватную лампу и, пошатываясь, направился в душевую. Подставив руки под кран, он пустил тёплую воду. Несколько секунд стоял неподвижно, затем оглядел душевую головку, вдоль которой уже просматривалась ржавчина.

– Поменяю, как только будет свободное время, – подумал он.

Спустившись на камбуз, Марк заварил себе кофе и проверил лежавшие на столе бумаги с тренингами. Заполнив фамилии тех, кто не расписался, он с усердием проверил каждый пункт. Досыпав в кофе две ложки сахара, он вышел на правый борт судна. Холодный ветер и морской бриз ударили в лицо. Погода была не из приятных, и, поблагодарив Бога за то, что он уже не матрос, он тут же закрыл дверь.

Расхаживая вперёд-назад, он достал телефон, после чего был готов позвонить Одри.

– Время, идиот, – пробормотал он. – У неё сейчас около часа ночи.

Решив заняться чем-то другим, он сел на диван, после чего дотянулся до пульта. Лениво переключив несколько записанных на флешку видео, он подумал было принести из каюты жёсткий диск, после чего вспомнил, что нужно будет подготовить документы к бункеровке.

До вахты оставалось двадцать минут. Стряхивая крошки с одежды, Марк поднял чашку, вышел из каюты и, поднимаясь по лестнице, поправил волосы. Оказавшись у дверей мостика, он глубоко вдохнул и дёрнул за ручку.

Внутри была кромешная тьма.

– Доброе утро, – позвал Марк, всматриваясь в темноту.

Он попытался хоть что-то разглядеть. В голову пришла мысль включить свет, но он передумал. Прищурившись, Марк заметил силуэт – кто-то сидел на полу. Подойдя ближе, он услышал шёпот. Когда глаза привыкли к темноте, по его коже прошлись мурашки.

– Что за…

Держа рацию в руках, Джон что-то тихо говорил в микрофон. Завидев Марка, старпом попытался отползти назад, но, столкнувшись со стеной, рассмеялся:

– Ты слышишь её? Она говорит со мной!

Марку понадобилось время, чтобы прийти в себя. Несколько вечных секунд, которые, казалось, вытолкнули его из реальности.

– Кто? – недоумённо спросил он.

– Моя дочь. Это она. Ты разве не слышишь? – Старпом протянул рацию Марку. – Вот, держи. – Он приложил указательный палец к губам, после чего сквозь зубы процедил: – Только не испугай её. Она не переносит громких звуков!

Марк взял рацию в руки и тут же отметил её маленький вес.

Перевернув её, он с недоумением отметил, что батареи нет на месте.

– Но, сэр…

– Это она, я знаю! Я так давно её не слышал…

Чувствуя себя некомфортно, Марк решил включить освещение. Медленно, словно боясь, что что-то может случиться, он нащупал нужный ему рычажок. Щелчок – и мостик озарился ярким светом.

Стоило раскалиться лампочкам, как он тут же отступил на несколько шагов назад.

Вскрикнув, Джон забрался под стол и затрясся, словно в истерике:

– Как ты это сделал? Лампочки… они же разбиты!

Он провёл руками по палубе, будто что-то ища.

– Осколки… Здесь были осколки! Ты их разве не видел?

Марк не двигался. Он не понимал, что происходит. Вереница проводов была выдернута, несколько мониторов, словно отдыхая, лежали на столе. На полу были разбросаны обломки электроники, а в углу валялся разбитый ноутбук. Попытавшись его поднять, он остановился, стоило старпому издать яростный крик:

– Не трогай его! Никогда не трогай его, слышишь?! Он лишь притворяется, он не тот, кем хочет казаться. Это он всё сделал, это он всё…

Схватив рацию, Джон снова принялся что-то бормотать.

– Да прости, детка, прости. Нет, я не буду больше кричать, конечно.

Поняв, что ему нужна помощь, Марк медленно вышел на спускающийся вниз трап. Немного подумав, он решил закрыть после себя дверь, после чего для надёжности закрыл её на ключ. Не похоже, чтобы старпом мог хотеть куда-то сбежать, но лучше так, нежели… «Он не тот, кем хочет казаться», – пронеслись в голове слова Джона. – «Не тот, кем хочет казаться…» Оказавшись возле каюты капитана, он неуверенно поднёс руку к двери.

– Нашёл время, чтобы думать, – мысленно пробормотал он.

Постучав несколько раз, он услышал тяжёлые шаги с внутренней стороны каюты.

– Кто там? – услышал он раздражённый голос.

– Это третий помощник, сэр. Простите, но мне нужна ваша помощь.

Открыв дверь, капитан уставился на Марка красными, до одури опухшими глазами. Возможно, дело было в недостатке сна, но отчего-то Марк в этом сомневался. Пустая бутылка виски и множественные окурки сигарет – похоже, у кого-то была весёлая ночка.

– Ты вообще видел время, Рейсон? Почему, блять, не на вахте?

Не зная, что именно ответить, Марк решил рассказать всё с самого начала. Его голос немного подрагивал, и, стараясь не смотреть капитану в глаза, он каждый раз отводил свой взгляд в сторону. С каждым выговоренным им словом лицо Дирксона становилось всё мрачнее и мрачнее.

– Веди, – выговорил он. – Быстро…

***

Оказавшись на мостике, Дирксон застыл возле кофейного столика.

Наблюдая за тем, как Джон говорит в микрофон рации, он присел на корточки, после чего попытался разобрать тихий шёпот.

– Да, конечно, конечно. Я передам маме, что ты её любишь, но что…

Коснувшись плеча Джона, Дирксон медленно выговорил:

– Джон, ты в порядке?

Со слезами на глазах старпом попытался сесть на стул.

– Она говорила со мной. Разве вы не слышите?

Не зная, как правильно ответить, Дирксон лишь покачал головой.

– Кто, Джон? Это же…

– Я не слышал её голос так много лет. Так много лет…

Встав на ноги, он прошёл несколько шагов, после чего прикоснулся к животу. Из груди вырвался сухой кашель, и, почувствовав, что его вот-вот стошнит, Джон отвернулся в сторону. Пытаясь медленно дышать, он поднёс руку ко рту и, закашлявшись, обнаружил, что ему сложно остановиться.

– Хорошо, – пробормотал он. – Хорошо, Джон.

Отойдя к стулу, он махнул рукой Марку.

– Ты видел что-то ещё? – спросил он.

– Нет, сэр. Я сразу прибежал за вами.

Задумавшись, Дирксон наблюдал, как Джон обхватывает свой живот. Кашель всё не прекращался, и это начинало его пугать.

– Ты сможешь его провести в каюту? Так, чтобы никто не видел?

Неуверенно кивнув головой, Марк пробормотал:

– Если он не будет сопротивляться, то смогу.

Нахмурившись, Дирксон обратил внимание на разбитый ноутбук.

– Думаю, на некоторое время это лучше скрыть. Это будет лучше, чем давать всем повод для разговоров.

***

Открыв дверь, капитан посмотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом на нижнюю палубу. Закурив, он вышел на правое крыло мостика и прислонился к холодному поручню. Солёный ветер обдувал сморщенное лицо, но едва ли он замечал это.

Позади было около сорока лет, и у кого, как не у него, было больше всего опыта. Но даже с учётом всех предыдущих контрактов, этот отличался в худшую сторону. Что-то было не так, и нужно быть полным дураком, чтобы этого не понимать.

Он знал Джона уже десять лет. Отчасти он всегда был замкнутым человеком, но с задачами справлялся. Дирксон никогда не считал его приятным собеседником или особенно хорошим товарищем, но работа есть работа, и…

Он говорил о своей дочери? Если да, то в этом не было смысла. Если да, то всё это просто бред.

В какой-то степени всё это напоминало ему тот случай в Бразилии. Конечно, обстоятельства были совсем другие, но всё же…

Его первый контракт. То, что он хотел бы забыть.

Того, кого он хотел бы забыть…

Он затянулся сигаретой и выпустил в небо клубы дыма. Бразилия. Ленни. Это имя он, казалось, носил в голове все эти годы как шрам. Иногда он пульсировал, в другое время – тихо выжидал удобного момента. Иногда алкоголь помогал, но чаще всего его не хватало. Годы брали своё.

Молодой, худощавый матрос с вечной улыбкой, который всегда был готов извиниться за любую мелочь.

“Ленни, вечно Ленни”, – была поговорка на их судне. – “Тупой, зато честный.”

Сам Ленни, похоже, не замечал вечных насмешек. Он лишь отмахивался рукой, после чего продолжал делать, что бы он там ни делал. Он всегда улыбался, а на вопрос “Как дела?” – отвечал, что “Всё отлично”.

Тот день был обычным, пока Ленни не появился на палубе с окровавленным ножом. Первую жертву – механика – он зарезал насмерть прямо в малярном помещении. Второго – моториста, который пошёл искать пропавшего – Ленни подкараулил у трапа. Нож вошёл в горло с такой силой, что брызги крови испачкали переборку. После этого Ленни уже не пытался прятать свою ярость. Все маски отпали, и он показал всему миру, кто он на самом деле.

Всё это время в нём что-то было. Что-то тёмное и злое. Что-то, что он пытался сдержать, но рано или поздно оно взяло над ним верх.

Дирксон тогда шёл по палубе вместе с Боцманом и ещё тремя матросами. Они засмеялись, увидев Ленни. На секунду показалось, что он хочет им что-то сказать. Стоило им увидеть нож в его руках, как тупой смех оборвался. Стоило им увидеть кровь на его робе, как тут же страх сковал их тела.

Последней жертвой Ленни в тот день стал Винни Роялс – двадцатидвухлетний паренёк, который только начал второй контракт. Ленни нанёс ему несколько колотых ран, прежде чем его смогли обезоружить и уложить на палубу. Винни ещё держался несколько часов, но умер в каюте медпомощи, истекая кровью.

Сигарета почти догорела. Капитан смахнул пепел, раздавив окурок о металлическое перило. Он всё ещё не мог понять, что происходит с Джоном. Всё это казалось слишком похожим на те события.

“Но нет, – подумал он. – Это не Ленни. Это другое. Что-то другое”.

Позади скрипнула дверь, и, повернувшись, Дирксон увидел входящего на мостик Боцмана.

– Доброе утро, – поздоровался тот.

На секунду его взгляд задержался на разбитом ноутбуке, но он тут же отвёл его в сторону. Отметив это, Дирксон выбросил окурок в воду, после чего подумал, что будет лучше убрать этот хлам куда подальше.

– Что там с балластом? Ты сделал расчёты?

– Конечно, – улыбнувшись, Боцман протянул бумажку. – Я вот подумал…

– Слушаю?

– Нам бы убраться в малярном помещении. Неплохо было бы навести порядок в пожарной комнате, там много просрочки, и…

Махнув рукой, Дирксон перебил его. Взяв в руки рацию, он задумчиво начал крутить её в своих руках.

– Что там со стиральной машинкой? Ты смог что-то сделать?

Покачав головой, Боцман ответил:

– Она поломана. Всё забито, плюс испорчен барабан. Чудо, что электроника работает, хотя я думаю, это ненадолго. У вас есть идеи, кто это мог сделать?

– Без понятия, – сухо ответил Дирксон. – Чьи вещи были внутри?

– Второго, третьего, старшего механика и ещё парочка неподписанных комбинезонов. Думаете, это кто-то из них?

– Я без понятия, что мне думать, – раздражённо ответил капитан. – Это сделал кто-то, кто сейчас находится на борту.

Немного подумав, он добавил:

– Я не думаю, что дедушка испортил машинку, Боцман. Я думаю, это кто-то из новеньких. Может, даже кто-то из твоей команды.

– Я не думаю, я…

– Вся эта херня начала твориться после смены. Или ты хочешь сказать, что не заметил этого?

– Конечно заметил, сэр. Но не думаю, что кто-то из моих мог бы…

Махнув руками, Дирксон сменил тему:

– Ладно, проехали. Что там с покраской?

Подойдя к иллюминаторам, Боцман посмотрел вниз:

– Ребята вчера загрунтовали левый борт. Я думаю, что можно начать грунтовать во второй раз.

– Обойдёмся без этого, – указав на палубу, Дирксон сказал. – Думаю, одного раза будет достаточно.

– Но краска может плохо наложиться, сэр. Может, лучше…

– Ты будешь меня учить, Боцман? Я знаю, как работать с краской. Делай, как я говорю.

Открывшаяся дверь тут же оборвала их разговор. Зайдя на мостик, Марк кивнул капитану, после чего поздоровался с Боцманом.

– После того как закрасите борт, можете приступать грунтовать правый. Думаю, что сегодня мы работаем до семи.

– Хорошо, сэр, но мне кажется, правый борт нужно отбить. Там много ржавчины, и…

– Ты надо мной издеваешься, Боцман? Ещё тупые вопросы будут?

Ничего не ответив, Боцман подошёл к кофейному столику, после чего взял пару конфет. Закинув их в рот, он пробормотал, что всё понял, после чего поспешил покинуть мостик.

Убедившись, что дверь закрыта, Дирксон отбросил рацию в сторону, после чего обернулся в сторону Марка.

– Сделал?

Махнув головой, тот притронулся к вискам, после чего посмотрел на ноутбук в углу.

– Да, сэр.

– Не было проблем?

– Вроде нет.

– Хорошо, хорошо.

Усевшись на стул, он пролистал вахтенный журнал.

– Ладно, теперь ещё раз. – Притронувшись к вискам, он спросил: – Ты видел что-то ещё? Он говорил что-то, что тебе показалось странным? Любая мелочь, наспех брошенное слово, или…

Закашлявшись, капитан постучал себя по груди.

Поправив скатившиеся очки, он посмотрел на Марка. Задумавшись, третий посмотрел на потолок.

Отчего-то у него создалось ощущение, что за ними кто-то наблюдал, но, конечно же, это было не так. Или всё же…

– Что-то о лампочках. Что они не работали и что причиной всему послужил ноутбук.

Небрежно махнув рукой, Дирксон пробормотал, что это он и так понял.

– Думаю, я смогу уговорить электрика починить его. Надежды мало, но вдруг…

Откинувшись на спинку кресла, он закрыл глаза.

– Тебе не показалось, что Джон слишком бледный? Я знаю, что последнее время он чувствовал себя не очень, но сегодня утром я даже подумал, что…

На секунду он замолчал. О чём именно он подумал? Бред и ничего больше. Чёрт, он сам вчера был бледный как мел – это же не значило, что…

– Ты не нашёл каких-то таблеток в его каюте? Я могу и сам посмотреть, просто…

Немного задумавшись, Марк прижал руку к губам.

– Несколько пачек аспирина и ещё какие-то белые капсулы. Может, что-то от головы, хотя я больше склоняюсь, что это что-то другое. Вы слышали его кашель?

Фыркнув, Дирксон почесал свой затылок.

– Сухой, – пробормотал он. – Да. Я тоже это заметил.

Встав со стула, Дирксон начал расхаживать вперёд-назад.

В голове было много вопросов, и за последнее время произошло слишком многое, что нельзя было назвать нормальным. Отчего-то у него создалось ощущение, что по всему судну ходит лихорадка, и с каждым днём, и без того огромная волна, лишь увеличивается в размерах. Как бы сказал какой-то поэт – это была лишь тишина перед бурей. Настоящим ураганом.

Решив прервать молчание, Марк обратился к капитану:

– Вы расспрашивали Кейтона, сэр? Узнали что-то новое?

На секунду он запнулся, подумав, насколько уместно будет такое спрашивать. Он даже подумал немного изменить вопрос, но практически тут же последовал ответ:

– Говорил, – окинул Дирксон. – И с Кейтоном, и с Ральфом.

Он запнулся, после чего начал барабанить костяшками пальцев по металлической пепельнице.

– Оба несут какой-то бред, и, скажу тебе честно, мне не нравится, что происходит на этом судне. – Желая закончить разговор, он тяжело вздохнул. – Ты веришь в Бога, Рейсон? Читал Библию, а?

Не ожидая такой перемены диалога, Марк немного запнулся. Вопрос застал его врасплох, и, не зная как ответить, он посмотрел на несколько иконок, висящих под ведущей на мостик дверью.

– Ну, я…

– Советую начинать, – недовольно пробормотал Дирксон. – Это, блять, точно не повредит.

Наблюдая за тем, как капитан спускается вниз, Марк задал последний вопрос. Он вылетел непроизвольно, почти как бьющаяся в клетке птица.

– Могу я вас спросить, сэр?

Остановившись на трапе, Дирксон посмотрел вверх.

– Мммм?

– Старпом говорил о какой-то девочке. Что она с ним говорила.

– Это невозможно, – тут же ответил Дирксон.

Отведя взгляд, он добавил:

– Его дочь умерла много лет назад.

***

Раскладывая игральные карты вдоль своего стола, Рори непроизвольно перевернул несколько корешков.

Бумага никогда не врала, и, как и всякий игрок, он знал, как следует обращаться с тройками и семёрками. Числа везения никогда не были парными, так же как и боги никогда не были честны. По крайней мере, те, которых он знал…

Взяв карту разноцветного шута, он посмотрел на изображённого на ней клоуна, после чего, усмехнувшись, отложил её в сторону.

– Начнём, – пробормотал он. – Покажи мне то, чего я не знаю.

Убедившись, что все карты разложены, он закрыл глаза, после чего провёл рукой. Остановившись, он щёлкнул пальцами, и одна карта взметнулась в воздух. Вовремя подхватив её, он с интересом перевернул корешок и увидел бубновую четвёрку.

– Четыре? – он фыркнул. – Четыре дня к чему?

Как всегда, прямого ответа не последовало. Решив продолжить, Рори вновь щёлкнул пальцами.

В одном техасском баре ходила поговорка, что у настоящего мужчины неизменно должно быть три атрибута: кожаные сапоги – чтобы вовремя смотаться, улыбка – чтобы завлекать женщин, и, конечно же, карманная фляга с виски – чтобы жизнь казалась веселее.

Если бы кто-то спросил его мнение, он бы ответил, что виски не так необходимо. Жизнь и так обладала своим шармом, и всё, чего не хватало – это немного везения.

Щёлкнув пальцами, в воздухе оказалась ещё одна карта. На этот раз это был пиковый король.

«Интересно, – подумал он про себя. – По крайней мере, уже что-то».

Время было позднее, и, не желая подолгу засиживаться, он вновь щёлкнул пальцами. Не стоит просить судьбу показывать больше, чем на три шага вперёд, и даже такой, как он, знал, что суббота – не самый лучший день для этого. Лучше всего для этого подходила первая половина понедельника, да и то при условии, что боги предсказаний не пили в воскресенье. Никто не любит работать. Ровно так же, как и переносить похмелье.

Открыв глаза, он с непониманием уставился на карту в своей руке. На секунду его бросило в дрожь, и, пытаясь понять, что это может означать, он перевернул её вверх ногами.

Прямо на него смотрел чёрно-белый шут, и улыбка на его лице словно говорила о надвигающихся переменах.

В своей руке он сжимал чёрную трость и, будучи зеркальной противоположностью разноцветного шута, словно показывал его с другой стороны.

Задумавшись о чём-то своём, Рори небрежно засунул карту в карман комбинезона, после чего встал с продавленного под его весом стула. Нужно было кое-что сделать, и…

Стоило ему сделать несколько шагов, как находящиеся на столе карты поднялись в воздух. Словно подхваченные невидимым ветром, они начали кружить по каюте, после чего каждая из них медленно опустилась вниз.

– Грядёт шторм, – пробормотал Рори.

Обратив внимание на то, что большинство упавших карт были чёрного цвета, он задумчиво произнёс:

– И что-то ещё.

Часть первая: Карты и шторм. Глава 5.1: Прогнивший голос Америки. Искупление. Первая сделка

В основном вахта прошла спокойно.

Отстояв свои четыре часа, Марк остался ещё на пять. Всё это время он провёл на мостике, работая над документами. Если верить расчётам, они прибудут к месту бункеровки через пару дней, и последнее, чего он хотел, – это чтобы какой-то филиппинец тыкал в незаполненную им же таблицу.

Произошедшее сегодня утром никак не могло выйти из его головы, и, в попытках понять, что к чему, он несколько раз осматривал обломки ноутбука. Попытавшись подключить его к источнику питания, он несколько минут ждал, чтобы загорелся экран, но по всем внешним признакам с таким же успехом можно было бы ожидать на то, что компания обновит софт на судне.

Как бы сказал его старик: шансы были, но он бы стал использовать их как фундамент.

В конце концов, это был обычный ноутбук.

Не больше, не меньше…

В голове отдавались эхом слова капитана о том, что дочь старпома умерла много лет назад. Всё это задавало много вопросов, и, не желая на них отвечать, Марк попытался занять себя столь нужной ему рутиной.

Таблицы, уборка мостика, приведение в порядок кофейной зоны – всё это не давало ему отвлекаться на подобные мысли, умело создавая видимость работы.

Убедившись, что никого нет, он осторожно достал телефон и сел на диван. Поймав пару полосок интернета, он начал листать новостную ленту. Его взгляд зацепился за заголовок: «Биткоин взлетел до пятидесяти тысяч».

«За всю свою жизнь я не видел ни одного моряка, который бы не хотел заработать на криптовалютах», – всплыл в памяти голос знакомого.

«Ни одного, Марк. Ни одного».

Он продолжал скроллить. Заголовок «Форбс» сообщил, кто победил в Кубке по футболу. Испанские фанаты снова чуть не подрались с немецкими болельщиками. Марк мельком глянул на политическую колонку, чтобы убедиться, что война в Европе всё ещё продолжается, и Россия с каждым днём…

Резкий звонок прервал его размышления. Убедившись, что мешки под глазами не так заметны, он переключился на видеосвязь.

– Марк, ты не поверишь, что у нас тут…

Изображение на секунду исказилось, позади Одри мелькнули фигуры. Камера стабилизировалась, и он увидел лица Дины и Эммы – подруг жены.

Через секунду Одри выхватила телефон, но этого момента хватило, чтобы Марк понял, что происходит.

– Прости, я просто…

Она захихикала, улыбаясь с детской глупостью. Он редко видел её в таком состоянии, но это был далеко не первый раз.

– О, прости, ты сейчас на работе, – икнув, она добавила: – Покажешь мостик?

Опустив телефон, Одри случайно переключила камеру. В едва разборчивом трясущемся изображении Марк увидел три пустые бутылки вина, коробки из-под пиццы, использованные маски для лица. Одна из подушек блестела от рассыпанных блёсток, на другой лежали чьи-то ярко-красные кружевные трусики.

Классическое воскресенье преподавателей кафедры.

Тушь его жены потекла, но это её, похоже, не волновало. На щеке был след от ярко-красной помады, и Марк поневоле задумался, кто его оставил.

– Думаю, сейчас не самое подходящее время…

– Давай же! – раздался голос Дины. – Ты обещал, мать твою! Два раза!

Смех взорвался в комнате. Дина выхватила телефон из рук Одри.

– Нет, нет, подожди… – глупо улыбнувшись, она уткнулась в камеру. – Покажи себя. У тебя такие красивые волосы…

Удобно устроившись на диване, Марк прикинул, сколько они выпили. Судя по всему, Одри была пьяна на крепкую восьмёрку, если не девятку.

«Алкоголь для женщин – как наркотик», – вспомнил он слова своего отца. – «А для мужчин это всего лишь способ расслабиться».

Позади что-то грохнуло. Дина выронила телефон, направив камеру на пространство между подушками. Через секунду Одри подняла его, и Марк снова посмотрел на её щеку. В момент ему всё стало понятно.

– Помнишь ту писательницу, о которой я тебе рассказывала пару месяцев назад? Лору Смит?

Имя было смутно знакомо, но он не был уверен.

– Она приедет в наш город через три дня. Три дня, Марк! – Одри икнула и добавила: – Уже в эту среду.

– Планируете взять пару автографов? – спросил он с улыбкой.

Позади что-то лопнуло, на этот раз громче.

– Упс… – с улыбкой произнесла Одри. – Кажется, Эмма уронила бокалы. Думаю, это катастрофа…

Не успела она договорить, как связь оборвалась. Марк поднёс телефон к углу, надеясь поймать хотя бы одну полоску сигнала, но разговор был закончен.

Разговор с женой буквально вырвал его из реальности.

Улыбнувшись от мысли, что хотя бы у кого-то выходные прошли весело, он направился на правое крыло.

***

Наблюдая за матросами, он несколько раз замечал, как кто-то проливает на борт краску, после чего поспешно пытается её убрать. Реакция Боцмана не заставляла себя ждать, и то и время раздавался его голос.

– Ник, блять. Ещё одно пролитое ведро – и я, блять…

– Это всё ручка, сэр. Она соскользнула, и я…

– Лучше бы ты соскользнул, когда подымался по трапу, – услышал он его отдалённый голос. – Это, блять, уже вторая банка.

Всё это вызывало смех, главной причиной которого было осознание того, что Марк был таким же.

Несколько раз ему удавалось увидеть выпрыгивающую стаю дельфинов, которые тут же скрывались среди морской глади.

Во времена его второго контракта ему удалось увидеть настоящего кита, который проплыл под дном судна. Отчасти это произвело на него сильное впечатление, и, невольно задумавшись, он задался вопросом: как много людей видели китов в своей жизни?

Марк знал ответ на этот вопрос, и каждый раз, когда у него возникали сомнения, он вспоминал об увиденном на контрактах. Здесь, на судне, он чувствовал, что делает что-то важное, что является частью чего-то, что выше его самого. Сама мысль о таком малом превосходстве над всеми остальными грела его сердце.

Но вместе с тем он каждый раз задавал себе вопрос: «А что, если не судно?» Конечно, сам вопрос был глупым, но всё же…

Задумавшись о своём, Марк пропустил момент, когда на мостик поднялся капитан. Обычно он громко открывал дверь, после чего она так же громко ударялась об дверную раму.

– Как вахта? – спросил Дирксон.

– Всё в порядке, сэр, – зевнув для вида (в основном чтобы показать свою усталость), ответил Марк. – Что со старпомом? Его состояние не изменилось?

– Он сейчас спит. Я решил его не будить.

– Думаю, вы правильно поступили, – подняв глаза, он спросил: – Вы нашли у него что-то, или…

– Не знаю, – протянул капитан. – Пару таблеток, которые, как мне кажется, он принимал против кашля.

Задумавшись, он посмотрел в иллюминатор.

– Я написал в компанию по поводу замены. Она должна быть во время бункеровки.

– Замена? – от таких слов Марк ненамеренно притронулся к локтю. – Это из-за…

Вздохнув, Дирксон сложил руки в замочек.

– В его ванной я нашёл следы крови на нескольких салфетках. Похоже, что у него…

Не желая произносить то слово, он посмотрел на заполненную сигаретами банку. Подумав про себя, что в последнее время Джон курил слишком много, он с отвращением выкинул пачку из своего кармана. Об этом ещё будет время подумать, но точно не сейчас.

По крайней мере, не в данный момент.

Ничего не ответив, Марк лишь кивнул головой. Слова были излишни, и, отведя взгляд в сторону, он попытался чем-то заняться.

Посмотрев вдаль с помощью бинокля, Дирксон убедился, что погода будет хорошей, после чего подошёл к Марку.

Хлопнув того по плечу, он сказал:

– Я же надеюсь, что всё это останется между нами?

Закивав головой, Марк чуть было не поперхнулся.

– Конечно, сэр. Я никому не…

– Хорошо, хорошо… – оборвал его Дирксон. Вздохнув, он добавил: – Можешь идти будить второго. Пускай выходит на вахту.

– Понял вас. Сколько времени вы даёте мне на отдых?

Скрестив брови, капитан ответил:

– Шесть… нет, семь часов. Тебе этого хватит?

Кивнув головой, Марк сказал, что да. Такую возможность мог упустить только полный идиот.

– Думаю, я постою с Кейтом первый час. Хочу убедиться, что он может нести вахту.

– Если что-то будет не так, можешь звать меня, сэр. Я сам понимаю, что ситуация, скажем так…

– Хватит мне лизать и иди буди Кейта, мать твою, – резко сорвавшись, Дирксон сказал: – Семь часов, третий. Семь часов.

Выйдя на лестницу, Марк упрекнул себя за сказанное им несколько секунд назад. Только сейчас он понял, что лучше всего было бы промолчать, но, как говорил его отец: слово не птица – в клетку обратно не залетит…

Держа рацию в левой руке, он спустился на две палубы вниз. Остановившись возле каюты второго, его рука внезапно задрожала.

***

Кто-то настырно стучал в его дверь, барабанил, словно играл в оркестре.

Словно давал понять, что во всём нет ничего более важного, чем прямо сейчас дёрнуть ручку на себя.

Высунув голову из каюты, Кейтон увидел третьего. Презрительно глянув на него, он отвёл взгляд в сторону.

– Да? – тихо сказал он.

– Собирайся. Твоя вахта через тридцать минут.

Услышав это, Кейтон выпрямился, затем кивнул.

– Я что-то пропустил? Я слышал какие-то звуки со стороны…

Он замолчал. Чего ради ему рассказывать, что он слышал? Чего ради ему вообще что-то говорить?

– Звуки? – переспросил Марк. – Ты имеешь в виду…

– Не важно, – грубо оборвал его Кейтон. – Забудь, что я сказал.

Бросив взгляд на стол второго, Марк заметил открытую бутылку виски. На полу валялся разбитый стакан, а позади виднелась тускло освещающая стол лампа.

– Что-то ещё? – недовольно пробормотал Кейтон. – Если так интересно, могу, блять, устроить экскурсию.

Закрыв дверь перед носом третьего, он услышал, как тот ещё секунду стоит, после чего, к его облегчению, послышались удаляющиеся шаги. Убедившись, что никого нет, он с раздражением ударил кулаком о дверь и, проматерившись, бросил взгляд на устроенный им же бардак.

– Блять, – не сдержался он. – Сука…

Как он мог открыть каюту, не убрав при этом выпивку и этот чёртов стакан? Если этот урод третий расскажет кому-то об этом, у него могут быть неприятности. Если он не удержит язык за зубами – он может потерять свою должность.

При условии, что он её ещё не потерял.

Прежде чем выйти из каюты, он на секунду остановился перед иконой на переборке. Вытерев намокшие глаза, он тихо пробормотал:

– Всего один шанс, Господи. Дай мне всё исправить.

Выйдя в коридор, он не заметил, как сильно хлопнул дверью, отчего висящая иконка упала вниз. Деревянная рама разбилась на несколько частей, и без того треснутое стекло разлетелось на сотни осколков.

Ответ, какой он есть на самом деле, – скажите: «Аллилуйя».

***

Поднявшись на мостик, Кейтон застал капитана и второго механика Дона. Они о чём-то спорили, и, не желая принимать участие в этом разговоре, Кейтон сел за рабочий стол. Сделав вид, что проверяет погодные сводки и навигационный курс, он изо всех сил пытался не привлекать к себе внимания. Часть разговора он не слышал. То, что удавалось разобрать, было для него непонятно.

– Все остальные системы работают исправно. Похоже, что-то с клапанами…

– У нас же есть запасные? – спросил Дирксон. – Мы ведь заказывали ещё на прошлом контракте.

– Да, но нужно поискать, – сухо ответил Дон. – Ты и сам помнишь, что в тот раз половина из всего, что мы заказали, просто не пришло.

Фыркнув, Дирксон пробормотал:

– Ты хотел сказать, было спизжено?

Помедлив с ответом, Дон отвернулся в сторону.

– Так а что с первым? – понизив голос, добавил он. – Всё так плохо?

– Не имею понятия. Ни малейшего. Все на этом судне словно сошли с ума.

Оказавшись возле кофейного столика, оба остановились, затем посмотрели на второго помощника. Заметив его только сейчас, Дирксон разошёлся криком и спросил, что именно он слышал.

– Толком ничего, сэр. А то, что слышал, всё равно не понял.

– Не ври мне, мать твою! Не понял он ничего? Решил включить дурачка, блять?

– Я…

Указав на него пальцем, Дирксон прошипел:

– Если я услышу, что об этом кто-то знает…

– Да понял я, понял, – чуть было не сорвался второй.

Стоило ему прийти на вахту, как он тут же стал виноват.

Как всегда лишним, тем, с кем не хотели перебрасываться словами.

Смирив его взглядом, капитан что-то шепнул второму механику, после чего оба покинули мостик. Стоило двери закрыться, как Кейтон вздохнул с облегчением. Выругавшись, он обернулся, достал пачку сигарет и закурил. Подойдя к иллюминатору, он увидел стоящий рядом недопитый кофе третьего. Недолго думая, Кейтон кинул бычок внутрь чашки.

***

Проснувшись от боли в висках, Джон чуть было не споткнулся о стоящий возле кровати стул. Ноги отказывались слушаться, и, оказавшись перед унитазом, его тут же стошнило вчерашним завтраком.

Нажав на спуск, он наблюдал, как содержимое его желудка образует спираль, после чего уходит вниз.

Включив тускло работающую лампочку над краном, Джон посмотрел на своё отражение.

Проведя рукой по бледному лицу, он поднёс ладонь ко рту, после чего грудь словно взорвалась изнутри. Не удержав кашель внутри себя, он выхаркал красную кровь, после чего осмотрел раковину.

Настоящий салют на День Независимости, чёртов шедевр абстракционизма.

Если бы вместо раковины он поднёс холст – он смог бы выторговать за это неплохую сумму. Всегда найдётся ублюдок, желающий купить последние вздохи человека.

Таблетки явно не помогали, и с каждым днём становилось лишь хуже. Первое время он пытался скрыть симптомы, но какой теперь смысл?

Дойдя до стула, он откинулся на спинку, после чего положил руки на внушительный живот. Пытаясь выудить из памяти, что именно произошло, он с ужасом вспомнил свою последнюю вахту.

– Господи… – вырвалось из опавшей груди.

Нащупав на столе рацию, он зажал кнопку вызова, после чего прижал микрофон к губам.

На секунду он замялся, пот тонкой струйкой начал стекать по тощей шее. Возможно, этого не стоило делать, но какой теперь смысл?

Уверен ли он, что слышал голос своей дочери? Вполне могло быть, что раковая опухоль в его лёгких решила добраться до мозга, и если это так…

Тем не менее, вместо того чтобы убрать руку, Джон лишь крепче схватил пластиковый корпус.

Главной причиной этому был крошечный шанс на чудо.

В конце концов, он просто хотел верить.

– Лили… – начал он. – Ты здесь?

Первое время не было никакого ответа. Рация молчала, и лишь тихое тикание секундной стрелки нарушало тишину.

– Лили… – повторил Джон. – Прости, если я…

Молчание прервал детский смех, и, отбросив от неожиданности рацию, Джон чуть было не упал на палубу.

Сердце бешено заколотилось, и, чувствуя новый приступ кашля, Джон с усилием подавил его.

– Тебя плохо слышно, папа… – обрывисто донёсся хриплый детский голос. – Подойди ближе…

Дотянувшись до рации, первый помощник обхватил её мокрыми от пота руками. Из одежды на нём были только трусы и чёрная майка, но казалось, что это его не волновало. Вышагав в коридор, он сам того не понимая оказался перед ведущей на палубу дверью и, словно ведомый какой-то силой, вышел на правый борт судна.

Холодный ветер дул прямо в морщинистое лицо и вот-вот, казалось, мог подхватить его бледное тело.

Всё это было не важно, всё это не имело веса.

С каждым пройденным шагом связь становилась всё лучше.

Впервые за много лет он слышал, как смеётся его девочка.

***

Проверив навигационный путь, Кейтон сел на диван и несколько минут смотрел YouTube. Здесь, на судне, мир сужался до видов из его каюты, а телефон был той самой замочной скважиной, через которую можно было заглянуть за дверь. Подойдя к кофейному столику, он взял несколько вафель, а затем открыл холодильник. Как всегда, он был пуст. Упрекнув себя в том, что ничего не прихватил, Кейтон стал жевать вафли всухомятку.

Он думал только о своей карьере. Весь этот цирк мог иметь для него плохие последствия, а последнее, чего он хотел, – это стать вечновторым. Всё это выводило его из себя, но ещё больше его раздражал Марк. Его манера общения, его поведение. В его годы Кейтон работал матросом, вычищал чёртовы трюмы до тех пор, пока не переставал чувствовать ноги и руки. Он сидел в трюмах, пока химия медленно не разъедала кожаные перчатки, не спал вплоть до двух дней, лишь бы угодить капитанам.

Он стал вторым только спустя много лет – явно позже, чем этот чёртов выскочка.

Часть первая: Карты и шторм. Глава 5.2: Прогнивший голос Америки. Искупление. Первая сделка.

Как и все, Марк не поверил его словам. По мнению Кейтона, Марк мог бы сказать правду, мог бы рассказать, что именно произошло, но не сделал этого. Его каюта находилась в каких-то нескольких метрах, и он не мог не слышать, как Джонсон выламывал дверь.

Внезапно до Кейтона дошло. Словно кто-то включил в его голове свет и дал ему полную картину происходящего.

Шестерёнки закрутились – как поговаривал его отец, машинка вновь заработала.

– Они заодно, – прошептал он. – Этот гад заодно с Ральфом.

Он начал расхаживать туда-сюда, бормоча под нос:

– Да, это многое объясняет. Но только зачем? Зачем ему всё это…

Ответ пришёл сам собой. Всё произошло так внезапно, что Кейтон удивился, почему не понял этого раньше. Всё это время он был дураком. Настоящим дураком.

– Он хочет занять моё место. Этот урод хочет стать вторым.

– Ты прав. До последнего слова.

– Конечно, я прав. По-другому и быть не…

Он резко замолчал. По его коже пробежали мурашки. Только сейчас он понял, что вёл с кем-то диалог. Осмотревшись по сторонам, он убедился, что никого нет. Тогда кто сказал, что он прав? Он не мог сказать это сам. Нормальные люди не задают себе вопросы и тут же не отвечают на них.

– Всё это от усталости. Не обращай внимания.

– Да, точно, всё это…

Дёрнувшись, Кейтон обернулся, ожидая увидеть кого-то позади себя. Но, как и в прошлый раз, никого не оказалось. Замолчав, он попятился.

– От усталости. Да, наверное, я прав, – пробормотал он вслух, убеждая себя, что эти слова действительно принадлежат ему. Это немного успокоило его.

Он был уставшим. Чертовски уставшим.

Подойдя к дивану, Кейтон снова взял телефон. Он включил видео с новостями и начал слушать рассуждения демократов и республиканцев. Всё это казалось ему чем-то далёким, чем-то, что происходит в другом месте, в другое время. Пока такие, как он, честные люди работали в море, другие тратили время на интернет и всякую чепуху. В понимании Кейтона единственная достойная профессия в этом мире была связана с морем, а всё остальное он считал пустой тратой времени.

– А теперь к последним новостям, – скучным голосом произнёс диктор, под который Кейтону захотелось прикрыть глаза. – Второй помощник Кейтон Смит сошёл с ума. Повторяю: второй помощник Кейтон Смит сошёл с ума.

– Что за…

Схватившись за телефон, он уставился в экран. Услышанное им пару секунд назад просто не могло быть правдой. Отбросив телефон, он зажался в угол. Просидев так несколько секунд, он осторожно снова взял устройство и нажал на продолжение видео.

– Из-за недавнего парада в Нью-Йорке власти приняли закон об ужесточении…

Всё тот же ведущий вёл всё ту же программу. Немного посмеиваясь, Кейтон отложил телефон в сторону. Смешно, что он всерьёз подумал, будто диктор произнёс его имя.

Он засмеялся, приложил пальцы к затылку.

Внезапно подумал, что было бы неплохо расслабиться, немного пролить дурной крови, подушить своему питона. На телефон было скачано порно – так почему бы нет? Женская грудь неплохо отвлекает внимание, и кому как не ему это знать.

Решено.

Он закроется в туалете, позволит себе отдохнуть.

Сбавит темп жизни.

Стоило ему взять телефон в руки, как он снова услышал голос диктора.

В момент член вяло скукожился, любое желание онанировать отпало. На этот раз речь показалась более чем знакома. Это был голос человека, который позволял себе бить собственного сына, голос человека, который после очередной пролитой бутылки впадал в состояние, близкое к бешенству.

Эти нотки, эти вечные упрёки…

– Ты облажался, Кейтон. Но, думаю, ты и сам это знаешь.

Программа прервалась на паузу, и на заднем фоне начала играть знакомая мелодия. Он слышал её множество раз – конечно, разве могло быть по-другому? Эта мелодия из его детства, из того времени, когда ему было семь или восемь, и он смиренно терпел выходки своего отца.

Мир точно сошёл с ума, и вот оно – прямое подтверждение.

Это был Брайан Смит.

С ним говорил его трижды проклятый папаша.

***

– Это неправда, – пробормотал Кейтон. – Просто не может быть.

– Что именно? То, что третий хочет занять твоё место, или то, что ты так долго этого не замечал?

Не зная, что ответить, Кейтон почувствовал, как у него задрожали руки.

– Ты не можешь… Ты…

– Ой, да брось, – рассмеявшись, отец комично развёл руками прямо в кадре.

Он делал так каждый раз, когда сообщал плохую новость. В кадре это смотрелось уместно, и студийные боссы не возражали.

Прогнивший голос Америки – так его называли в те годы.

Прогнивший голос семейки Смитов.

Кейтон помнил, как отец гордился этим жестом, как изгибались его губы, как он…

– На твоём месте я бы не заморачивался такими мелочами.

Брайан засмеялся, его глаза сконцентрировались на одной точке.

– Мелочами? Это не может…

– Не может чего? Того, что я с тобой общаюсь? Или того, что ты облажался?

– Я не облажался! – Кейтон почти выкрикнул, сжав телефон так, что его костяшки побелели. – У меня всё под контролем.

Контроль…

Его отец знал много слов, но именно это предпочитал игнорировать.

Сложно контролировать себя,

когда он приходил с работы в семь вечера, а ужин не накрыт;

когда грязная посуда валялась в раковине, а собственный сын запирался в своей комнате;

когда проклятая жена упрекала его в огромных ставках, почти все из которых уходили в минус.

Это же её деньги. Это ведь она их зарабатывала, содержала двух вечно “сосущих” инвалидов. Именно она оплачивала счета, гасила задолженности по кредитам. Она, а не он. Она – эта шлюха, эта… вечно ноющая тварь.

Сложно контролировать себя,

когда из-за сына тебя вызывали в школу.

Рука сама тянулась за ремень. Иногда это даже приносило удовольствие.

Сложно контролировать себя,

когда после очередной неудачной ставки ты вламываешься в собственный дом с желанием трахнуть свою жену.

Чтобы она знала своё место. Чтобы она понимала…

Сложно всё это…

– И это ты называешь контроль, мой друг? – призрак отца насмешливо покачал головой. – Сколько он на борту? Пару дней? Стал третьим в свои двадцать с чем-то? Ты думаешь, он понимает таких, как ты? Никто из них не понимает.

Кейтон молчал. Его взгляд был направлен в пол, но мысли крутились вокруг услышанных слов. По лицу стекал пот.

Прямо сейчас его отчитывали. Как в детстве. Как тогда, когда он просил больше не бить его ремнём.

Словно он снова тот мальчишка, бегущий за очередной бутылкой пива по первому велению его отца.

Но хуже всего было не это. Нет.

Хуже всего было осознание правды.

Всё это звучало правдиво, и он это знал.

Но в то же время понимал, что никакого отца здесь нет. Это был плод его усталости, его воображения – чего угодно, только не реальности.

– Я могу помочь тебе, Кейтон. Могу вернуть тебе уважение, – голос отца стал ниже, почти убаюкивающим.

Он говорил так только в моменты трезвости, коих, к сожалению, было не так много. Скорее это было исключением.

– Да о чём ты вообще говоришь? – Кейтон почувствовал, как голос начинает срываться. – Что ты имеешь в виду?

– Ты и сам это знаешь, – отец снова рассмеялся, но на этот раз его голос был хриплым, словно разбитым.

Кейтон покачал головой, пытаясь выбросить слова отца из головы. Он шагнул к иллюминатору, надеясь вдохнуть свежего воздуха, но голос продолжал звучать в его сознании, заполняя всё пространство.

– Это только вопрос времени, Кейтон, – голос отца звучал так же монотонно, как в его старых новостных выпусках. – Он уже начал добиваться своего. Скоро все на этом судне будут считать тебя сумасшедшим.

– Нет…

– Да. Да, Кейтон. Ты это знаешь. Я это знаю. Скоро это узнают все. А тогда – прощай.

Кейтон закрыл глаза, стиснув виски руками, пытаясь вытеснить этот голос.

– Прощай что? – прошептал он.

– Прощай, твоя карьера в море.

Перед его глазами возникла картина. Он сидит в тесном, душном офисе. Вокруг – кипы бумаг, а кто-то, подойдя сзади, швыряет на стол ещё одну пачку. Жирная начальница упрекает его в неправильном ношении галстука, коллеги хвастаются повышением жалования.

Перед носом на экране телефона появляется силуэт его отца.

– Знаешь, кто это, Кейтон? Это ты. Это ты после того, как тебя выпрут с этого судна.

– Нет…

– Да. Обычный офисный планктон в полусгнившей конторе. Вместо солёного ветра и моря – страхование и бесплатное парковочное место.

Отец улыбнулся. Его гнилые зубы показались на миг, словно это был кадр из старой плёнки.

– Это жизнь, сынок. Она вынуждает тебя избивать собственную жену, доводит до грани, а потом с насмешкой выбрасывает на улицу.

Кейтон резко вскочил и вышел на палубу. Холодный морской бриз ударил ему в лицо, принося с собой свежесть и лику здравого смысла.

Но даже здесь он слышал смех отца. Его раздражающий, мерзкий голос эхом разносился по его голове.

– Он станет вторым, а тебя оставят за бортом, сынок. Обидно, но это так.

Кейтон стиснул зубы. Внезапно, как будто в приступе ярости, он ударил кулаком по металлической переборке.

– Хватит! – крикнул он в пустоту.

Он обернулся и наставил палец на силуэт отца.

– Ты избивал мою мать, потому что выбирал бутылку вместо нормального разговора! Ты… – Кейтон перешёл на крик, уже не сдерживая себя. – ТЫ БЕСИЛСЯ, ПОТОМУ ЧТО ТВОИ ШОУ НИКТО НЕ СМОТРЕЛ. БЕСИЛСЯ, ЧТО ТВОЯ ЖЕНА ЗАРАБАТЫВАЛА БОЛЬШЕ ТЕБЯ.

Он задохнулся на мгновение, но тут же продолжил:

– БЕСИЛСЯ, ЧТО ДАЖЕ НЕ МОГ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ КУПИТЬ ЧЁРТОВО ПИВО!

Он хотел сказать ещё что-то, но отец перебил его, как делал это всегда.

– И что с того? – его голос стал тихим, но не менее язвительным. – Разве ты не видишь, что сейчас повторяешь мою судьбу? Делаешь те же ошибки.

Кейтон заметил, как дрожат его губы.

«Это правда. Всё это правда…»

Силуэт его отца выпрямился, губы изогнулись в знакомой противной улыбке.

Его папаша был монстром.

Но он был прав.

И это было самое ужасное.

На минуту повисла гнетущая тишина. Кейтон смотрел на фигуру своего отца, с отвращением принимая тот факт, что даже после смерти старик продолжает насмехаться над ним.

Он взял телефон в руки и задал главный вопрос:

– Ты сказал, что можешь помочь. Как?

– Легко, парень. Всего-то нужно убедить всех, что ты не псих.

– И как мне это сделать?

– Тебе? – рассмеявшись, Брайан Смит хлопнул себя по колену. – Никто и не говорил о тебе, сынок. Одной ногой ты уже свихнулся. Ты никого не убедишь в том, что ты нормальный.

Смех отца был противен. Глаза Кейтона незаметно покраснели.

– Как ты можешь мне помочь?

– Услуга за услугу, парень. Как в те времена, когда ты приносил мне пиво, – отец улыбнулся шире. – Помнишь?

Кейтон молчал, уставившись вниз. Эти времена остались в прошлом. Остались в том забытом штате, где пахло дерьмом и кукурузой. Где от вкуса выпивки зависело, как долго отец будет его избивать.

– Думаю, это честная сделка для обеих сторон, – лицо Брайана снова расплылось в своей противной улыбке.

Манера его поведения всё больше напоминала наглого коммивояжёра, уверенного, что товар уже куплен.

Отойдя в сторону, Кейтон схватился за голову.

– Я разговариваю со своим мёртвым папашей, и он предлагает мне сделку. Этого просто не может быть.

– Ты прав, мой мальчик. Подумай, что тебе терять? Всё это ненастоящее, всего лишь фальшь.

Конечно, это ложь. Его отец никогда не говорил такими словами. Он не знал, как общаться со своим сыном, не знал, как добиваться секса, если только не применением силы.

– Я тебе не “мальчик”. Я второй помощник судна “Аврора”.

После небольшой паузы он добавил:

– Так чего ты хочешь? Денег? Репортаж? Что тебе нужно, мать твою?

– Всего лишь маленькая услуга. Так, обычная мелочь.

– И что это?

– Видишь ли, я не могу тебе этого сказать. Дело в том, что я пока и сам не знаю, чего именно мне от тебя нужно.

Кейтон задумался, а затем улыбнулся. В конце концов, всё это ненастоящее, и если так – он может делать всё, что пожелает.

– Я согласен. Слышишь меня, говорящая голова? Я согласен, мать твою!

Голос отца изменился, стал глухим, словно звучал издалека, из конца длинного туннеля.

– Просто так? Без каких-либо вопросов?

– Просто верни мне мой чёртов авторитет.

– Что ж, отлично, Кейтон, – отец выдержал паузу, а затем добавил: – Второй помощник Кейтон.

Кейтон одобрительно кивнул:

– Пока второй помощник. Я хочу стать капитаном.

– Ну конечно станешь. Конечно, – усмехнулся отец и продолжил: – Видишь ли, я не могу пожать тебе руку, но ты можешь расписаться вот здесь.

На экране его телефона появился старый детский рисунок, который Кейтон нарисовал, когда ему было всего семь лет. На нём была изображена вся его семья.

Кейтон, не раздумывая, сделал всё, о чём его просили, а затем задал вопрос:

– Вот так?

– Именно, сын, отлично.

Недолго думая, Кейтон спросил:

– И что теперь?

– Теперь неси вахту, сынок. Неси вахту…

***

Не отдавая отчёта своим действиям, Джон оказался возле третьего трюма. Задумавшись о том, что именно он делает на правом борту, он пришёл к выводу, что не помнит. В руках была лишь зажатая рация, и…

– Давай, папа… – доносились к нему слова Лили. – Осталось лишь сделать несколько шагов.

Голос шёл откуда-то справа, и, подойдя к лееру, Джон увидел плавающую в океане дочку. Маленькое тельце подхватывали огромные волны, но каждый раз, как казалось, что она вот-вот пропадёт, её голова выныривала из-под воды.

– Лили… – его губы сжались от холода. – Что ты там делаешь? Там же холодно, и…

Руки тряслись, и, понимая, что нужно что-то делать, он подошёл к трапу.

– Точно… – пробормотал он. – Точно, точно…

Открутив удерживающие конструкцию троса, он достал спрятанный в коробочке пульт. Стоило ему нажать на кнопку, как трап начал опускаться вниз.

Словно не замечая происходящего, его дочка продолжала выныривать и нырять. Беззаботно откинувшись на спинку, она улыбалась, и, переливаясь зелёным цветом, её глаза светились от счастья.

Убедившись, что трап опустился достаточно низко, Джон чуть было не упал на палубу. Пытаясь перебить шум воды, он пытался докричаться до Лили.

– Хватайся за лестницу, милая. – Слово “трап” могло быть непонятно ребёнку, и, упростив его, первый помощник продолжил: – Просто схватись за неё, и я смогу…

Несколько раз она чуть было не ухватила за свисающий вниз трос, но каждый раз маленькая голова ныряла под воду, после чего выныривала наверх.

– Вода такая приятная, папа. Она такая тёплая…

Последовала тишина, и через пару секунд Джон услышал смех своей дочери. Её детский голос вызывал у него мурашки, и он хотел верить, что он был настоящим.

Больше всего на свете…

– Ты должен сделать выбор, папа, – услышал он её слова. – Ты должен выбрать что-то одно.

Желая спуститься вниз, Джон вдохнул солёный воздух. Словно по команде, из груди вырвался кашель, и, заметив следы крови на футболке, он спросил:

– Какой выбор, детка? О чём ты…

Ответ пришёл сам собой, и, конечно же, он знал, каким он будет. В отличие от предстоящего выбора, всё это было нереальным.

– Ты должна опустить меня, – смеясь, пробормотала его дочь, – или же присоединиться…

***

В какой-то момент экран телефона погас. Повертев его в руках, Кейтон нажал несколько кнопок, после чего на экране отобразилась надпись о низком заряде батареи. Отойдя в сторону, он решил, что это всё результат переутомления и слишком долгого нахождения на борту.

– Отец разговаривает со мной, а как же… – рассмеявшись, он дал себе слово, что уже завтра подаст заявление на списание.

Мысль, что весь этот разговор имел место быть, была просто смехотворной, но всё же…

Бросив взгляд на телефон, он перевернул его экраном вниз, после чего уселся на капитанский стул. На спинке висела курточка Дирксона, и, бросив одежду на палубу, он несколько раз вытер об неё свои ботинки.

Рано или поздно это место будет его. Рано или поздно.

Поработав около десяти минут, он решил освежиться и через несколько секунд вышел на правое крыло.

Внезапно снизу послышались чьи-то шаги. Кто-то вышел из надстройки и спокойным шагом направился по правому борту. Приглядевшись, Кейтон понял, что это первый помощник. Тут же в его голове возник вопрос, что именно ему нужно. Всё это казалось странным. Как только он зашёл на мостик, то увидел, как Джон дошёл до третьего трюма. Стоило ему остановиться возле леера, как его взгляд устремился вниз.

Именно в этот момент Кейтон понял, что тот задумал. На его лице появилась улыбка, и, схватившись за рацию, он тут же прокричал. Это был его шанс, спасательный круг, который подкинула ему вселенная.

Похоже, что Бог услышал его молитву, похоже, что Бог прислушался к его просьбе.

От переполнявших эмоций он чуть не начал бегать по мостику, но вовремя взял себя в руки.

– Капитан, второй. Капитан, второму помощнику.

Секундное молчание – и раздался раздражённый голос:

– На связи.

– Сэр, это Джон. Думаю, он хочет спрыгнуть за борт, сэр. Повторяю: он собирается прыгнуть за борт.

– ЧТО, БЛЯТЬ…

Наблюдая за первым помощником, Кейтон заметил, как тот кому-то помахал.

На секунду его пробрали мурашки, но уже через мгновение он понял, что даже к лучшему.

Бинго, настоящее, мать его, бинго. Увиденное вызвало у Кейтона спазматическую улыбку. Всё складывалось как нельзя лучше – именно так, как ему и нужно было. Как же он рад! Боже, как же он…

Запустив тревогу «Человек за бортом», Кейтон начал бежать вниз. Грудь вздымалась и опускалась, и, с трудом сдерживая смех, он напрочь забыл о недавнем разговоре с тем, кто когда-то был его отцом.

Это был его шанс, и он не собирался его упускать.

Чувствовал кровь.

***

Откуда-то позади начали раздаваться крики, и, прислушавшись, Джон смог разобрать множественные спускающиеся шаги. Внезапная темнота была прорезана белым светом, и, повернувшись, он увидел бегущих в его сторону людей.

Кто-то кричал, другие махали руками и просили его остановиться. Времени, чтобы довести задуманное до конца, оставалось всё меньше, и, не желая терять ни секунды, он перекинул правую ногу через леер.

– Давай же. Решайся…

Силуэт Лили начал растворяться в морской воде, но даже так он слышал её смех.

– Одно из двух, папа, третье дано лишь Богам.

Почувствовав, что она начинает задыхаться, Джон чуть было не свалился вниз. Вовремя ухватившись за леер, он понимал, что вот-вот потеряет сознание.

***

– Господи, да он же прыгнет! – выдохнул, задыхаясь, Боцман. – Мать твою…

Рядом с ним Марк, едва не споткнувшись, перепрыгнул через неубранный на палубе шланг.

Кейтон, чувствуя, как лёгкие жжёт нехватка воздуха, рванул вперёд.

«Нет, сука, – мысленно зарычал он. – Ты не заберёшь мою славу!»

– Даже не думай, Джон! – закричал он, срывая голос. – Стой, мать твою!

Эхо его крика разлетелось по палубе. Вслед за ним Дирксон тоже начал кричать:

– Джон, остановись! Ты не должен этого делать!

Кейтон знал, что всё идёт так, как нужно. Он это чувствовал.

***

Тяжело дыша, первый помощник рухнул на колени. Силы покинули его, и он, глядя перед собой, наконец позволил себе спросить: «Что я здесь делаю?»

Разве он не смирился с потерей дочери? Разве не научился жить с этим? Он ведь знал, что ни он, ни его жена не виноваты. Всё разрушила эта безжалостная болезнь, чудовище, которое теперь разъедает и его самого.

Чёртов, мать его, рак – проклятие, которое словно перешло на него.

Урок, который он так и не усвоил…

«Может, это мой способ спастись? Может, всё ещё не поздно?»

– Нет… – в конце концов пробормотал он. – Прости…

Наблюдая за тем, как лицо Лили выныривает из-под воды, он услышал её слова:

– Ты уверен? – спросила она. – Не пожалеешь?

– Нет, – шепнул он, прикрывая глаза. – Моё время ещё не пришло.

Помотав головой, Джон заметил, как силуэт дочери начинает растворяться. Волны подхватывали полупрозрачное тело, и последнее, что он увидел, – это её зелёные глаза. Его дочь была счастлива.

Она могла гордиться своим папой.

– Спасибо… – прошептал Джон. – Спасибо за то, что помогла мне.

Как и много лет назад, он снова сделал свой выбор.

Придя в себя, Джон понял, что стоит на шатающемся трапе. У него ещё будет время подумать о том, что произошло, но сейчас самое главное…

Стоило ему сделать шаг, как он чуть было не свалился на ноги. Поскользнувшись на мокром металле, он кое-как смог удержать равновесие, и в тот момент, как основание трапа начало отходить от борта, схватился за протянутую руку.

Обхватив запястья Джона, Кейтон начал тянуть его наверх.

Вены на его руках вздулись, пульс бешено стучал в ушах. Трап всё больше кренился, угрожая сбросить обоих за борт.

– Помогите! – выдохнул он, изо всех сил подтягивая Джона. – Кто-нибудь, мать вашу, помогите!

Руки старпома начали выскальзывать. В тот момент, когда казалось, что он упадёт, рядом оказался Боцман. Схватив вторую руку Джона, они оба начали тянуть его наверх. К ним подбежал Марк, и, ухватившись за воротник футболки старпома, помог вытащить его на палубу.

Оттащив потерявшего сознание Джона как можно дальше, все трое чуть было не свалились на палубу.

Кейтон, чувствуя, как ломит руки и ноги, уселся на трубу. Пот катился по его лицу, но он едва заметно улыбнулся.

Он справился. Господи, он сделал это.

На минуту всё затихло, после чего раздались аплодисменты. Все они были предназначены для Кейтона, и, понимая это, он старался не подавать виду, что это ему приятно.

– Заприте его в каюте, Боцман, – прохрипел он. – Спасибо за помощь. Если бы не вы, он бы упал.

– Я? – усмехнулся Боцман, хлопнув его по плечу. – Это всё ты. Ты его спас.

Кейтон хмыкнул, внутренне соглашаясь: «О да, это был я, старик. Я и никто другой». Он поднялся, прошёл несколько шагов, демонстративно схватился за голову, будто от усталости.

Члены экипажа начали подходить к нему один за другим, пожимая руку. Второй механик Дон сказал, что это было рискованно, третий механик Грэг похвалил Кейтона за скорость реакции.

Даже Дирксон похлопал его по плечу:

– Отличная работа.

Бросив взгляд на старпома, капитан сухо бросил:

– Уберите его отсюда. Заприте в каюте и проверьте, мать вашу, иллюминатор. Закрыть всё намертво.

Отойдя в сторону, Дирксон вытащил сигарету, закурил и посмотрел на часы.

Два часа ночи. Поморщившись, он сел на холодную трубу.

Новый, сука, день…

***

Усевшись в кресле, Рори вытянул ноги вперёд.

Последние пару часов выдались забавными, и, наблюдая за тем, как первый помощник делает выбор, он размышлял о том, как много людей готовы отпустить своё прошлое. Желающих ухватиться за призрачную надежду было куда больше, и, возможно, в этом и заключалась суть человека? Он не был философом, но если кто-то и заслуживал этого титула, то, пожалуй, именно он. В конце концов, у него было достаточно времени для размышлений. Годы практики. Тысячелетия…

Отчасти он лишь подтолкнул Джона к переменам, отчасти просто показал, к чему может привести безразличие.

Всё, что будет дальше, теперь полностью в руках старпома. А если ради этого пришлось немного схитрить… что ж.

Рори сомневался, что найдётся тот, кто осмелится его осудить.

Оказавшись возле ветреного борта, он достал из кармана чёрно-белую карту Джокера. Хорошенько обдумав то, что собирался сделать, он задался вопросом: есть ли смысл идти против судьбы?

Что-то в этом Джокере ему не нравилось, только вот что?

– Посмотрим, смогу ли я от тебя избавиться, приятель…

Выбросив карту за борт, он увидел, как она несколько раз перевернулась в воздухе, после чего, описав круг, исчезла за кормой судна.

– Вот и славно… – пробормотал Рори. – Думаю, так будет лучше.

Дойдя быстрым шагом до надстройки, он уже собирался закрыть дверь, как внезапно в грудь ударил мощный поток ветра. Дверь захлопнулась автоматически, и прежде, чем последний замок щёлкнул, Рори заметил, что на ковре лежит чёрно-белая карта трикстера. Нарисованная улыбка стала лишь шире, и вместо посоха в руке фигура сжимала подобие копья.

Никому не уйти от судьбы.

Даже ему…

Часть первая: Карты и шторм. Глава 6: Смена. Мечта одинокого мальчишки

До швартовки оставалось около десяти минут. Наблюдая, как Салли наматывает выброску, Боцман едва удерживался от замечаний. Последнее, чего он хотел, – это распутывать узлы на мокрой верёвке или, что ещё хуже, плести новый кончик.

– Не больше пяти или шести кругов. Если больше – всё запутается, – бросил он.

Салли лишь улыбнулся и натянул кожаные перчатки.

– Готов поспорить, что этого не случится. Думаю, что…

Кивнув рукой, как бы говоря: «Делай что хочешь», Боцман повернулся к Марку и протянул ему сигарету.

– Не знаешь, сколько будет длиться бункеровка? Я спрашивал у кепа, но сам понимаешь.

Закатив глаза, он недовольно фыркнул

– Принцесса сегодня не в настроении. – Улыбнувшись, добавил: – Впрочем, как всегда.

Поднеся фильтр к губам, Марк затянулся, поставил ногу на кнехт и, не обращая внимания на слова Боцмана, спокойно протянул:

– Думаю, часа три, может, четыре. Чем быстрее подпишут бумаги, тем лучше.

За последние два дня он спал всего часов десять, и, слушая мерный шум двигателя, его клонило в сон. Глаза сами закрывались, и, отложив рацию в сторону, Марк надеялся, что всё закончится как можно скорее.

– А что там с Джоном? После того случая он не пытался… – указав на иллюминатор, Боцман поднял глаза наверх.

Марк, поняв намёк, покачал головой.

– Нет, – пробормотал он. – Думаю, он даже рад.

С тех пор как старпом чуть не выпрыгнул за борт, скрывать что-либо больше не было смысла. Задумавшись, Марк задал вопрос:

– Тебе не кажется странным, что он скрывал рак два месяца, но это произошло именно сейчас?

Боцман лишь покачал головой:

– Ты что-то знаешь об этом? – спросил он.

Сделав последнюю затяжку, Марк выбросил окурок за борт и перекинул рацию через плечо:

– Если бы… – хмыкнул он.

Внезапно открывшаяся дверь прервала разговор. Прищурив глаза, Боцман смотрел, как из надстройки выходит Рори. Поправив воротник комбинезона, тот посвистывая направился вдоль правого борта.

Странно, но Боцман поймал себя на мысли, что совсем забыл о нём. Никто не стучал в его дверь, никто даже не пытался разбудить его. Вспоминая, участвует ли он вообще в швартовках, Боцман понял, что не уверен. Никогда не видел, чтобы тот наматывал тросы на лебёдку или помогал с трапом. Конечно, этого просто не могло быть, но…

Шипение рации отвлекло его от размышлений.

– Всё готово, Боцман? Или я опять увижу, как твой мальчик наматывает выброску во время швартовки? – пронёсся голос.

– Всё готово, мистер Дирксон. Что я могу, если он…

– ТАК ГОТОВО ИЛИ НЕТ, БЛЯТЬ?! МОЖЕШЬ МНЕ РОДИТЬ ОТВЕТ?!

– Ну, я…

В разговор вмешался Кейтон, чем буквально спас его. Выдохнув, он отложил рацию и, подняв руку, выставил средний палец.

– На баке всё готово, сэр. Если будет нужно…

– ВТОРОЙ, БЛЯТЬ! – рация зашипела ещё громче. – Я ЧТО, СПРАШИВАЛ ТЕБЯ О ЧЁМ-ТО? У ТЕБЯ, БЛЯТЬ, СУКА ПРОБЛЕМЫ С УШАМИ?!

– Нет, сэр, я просто подумал, что…

– ЭТО, БЛЯТЬ, ТАКАЯ ШУТКА?! Я ПРОСТО ПОДУМАЛ, ПРОСТО ПОДУМАЛ, БЛЯТЬ…

«Сколько я ещё это выдержу?» – подумал Боцман, убавляя громкость. Переключить канал было бы разумно, но он этого не сделал. Надо доработать хотя бы до конца контракта.

Марк снова откинулся на стул. Сон накатывал волнами. Ещё минут десять он балансировал на грани, пока кто-то не дёрнул его за плечо.

Швартовка уже шла.

***

Убедившись, что все документы в порядке, Дирксон встал со стула. Очки соскользнули с переносицы. Он протёр уставшие глаза, отложил оправу в сторону и поправил пряжку на поясе.

Подав команду машине, он снизил скорость, следя, чтобы судно плавно сблизилось с другим танкером.

Выйдя на правое крыло, он окинул взглядом корпус «Силон_02», к которому предстояло швартоваться. Борта покрылись ржавчиной, на шлюзах виднелись следы от потёков. Сжав кнопку рации, Дирксон произнёс:

– Бак, подавайте выброску. Только, блять, докиньте с первого раза.

– Так точно, сэр, – отозвался голос Кейтона.

Через секунду он добавил:

– Выброска подана.

Не отвечая, Дирксон вновь зажал кнопку:

– Корма, теперь ваша очередь. С первого раза, Боцман. Ты меня понял?

Рация зашипела, и через мгновение донёсся чей-то раздражённый крик:

– Я тебе, блять, говорил, что она запутается! Говорил, блять, или нет?!

Дирксон выдохнул через сжатые зубы, услышав треск рации.

Боцман пробормотал что-то невнятное, словно знал, что так и будет. Помотав головой, Дирксон вернулся в мостик. Остаток швартовки прошёл без осложнений.

Когда всё было готово, он вновь погрузился в документы. Сидя за столом, он взглянул на фамилию нового старпома. Имя казалось знакомым, но ничего в памяти не всплывало. В графе “опыт” значилось: третий контракт в должности первого помощника. Увидев это, он тихо пробормотал:

– Спасибо, блять, и на этом.

Он снова пробежал глазами бумаги. Замена происходила на ходу: вместо привычного буксира все операции проводились прямо на танкере. «Аврора» и «Силон_02» принадлежали одной компании, поэтому ради экономии решили организовать смену экипажа таким образом. После бункеровки судно направится в порт Халл.

Когда с документами было покончено, он натянул куртку и отправился вниз. Нужно было попрощаться с Джоном. Мысль об этом нервировала, но оставлять всё без личного прощания он не мог.

Дверь его каюты была приоткрыта. Постучав, он увидел, что Джон не выглядит мрачным или злым – напротив, он улыбался.

– Джон? – позвал он. – Ты готов?

Старпом поднял глаза, кивнул и махнул в сторону чемоданов:

– Не думал, что у меня столько вещей. Ты бы видел, как я застёгивал молнию.

Он усмехнулся, будто хотел добавить что-то ещё, но замолчал. Его лицо было бледным, чёлка прилипла к лбу. Надвинув шапку, он взялся за чемодан.

– Я помогу, – сказал Дирксон.

Подхватив рюкзак, он перекинул его через плечо и шагнул в коридор. Через секунду Джон вышел за ним. Остановившись на пороге, тот перекрестился и поцеловал крестик на груди.

Странно. До этого Дирксон ни разу не замечал, чтобы Джон носил крест, или заикался о Боге. Ни разу.

На верхней палубе уже подготавливался переходной трап. Пройдя к нему, Дирксон протянул руку.

Крепко пожав ладонь Джона, он притянул его к себе и на секунду обнял.

– Я не мог иначе, – сказал он тихо. – Надеюсь, ты понимаешь.

Джон вздохнул, махнул рукой:

– Сам виноват. Не нужно было скрывать, что я…

Его слова прервал резкий кашель, который прозвучал так, будто его лёгкие сжались в сплошной комок. Дирксон нахмурился. Уголком глаза он заметил сигареты, торчащие из кармана старпома. Указал на них и хрипло произнёс:

– Выбрось. Прямо сейчас.

Джон замер, затем кивнул. Пачка сжалась в его руке, после чего полетела за борт. Несколько сигарет вывалились и закружились в воздухе, прежде чем их унёс ветер.

– Это была последняя, – пробормотал он. – Я просто забыл про неё.

– Как только окажешься в больнице, – добавил Дирксон, его голос был резким, почти режущим, – сфотографируй свои результаты. И, блять, принимай всё, что тебе пропишут. Если узнаю, что ты этого не делаешь, напишу твоей жене.

Джон усмехнулся, бросив через плечо:

– Бывшей жене.

– Плевать, – бросил Дирксон. – Ты понял?

Старпом кивнул и ступил на переходной трап. На секунду задержался, поправляя воротник, затем ускорил шаг, словно не хотел, чтобы его проводы затянулись.

Семь месяцев и двадцать два дня. Неплохо, как для последнего контракта в жизни.

***

Ещё секунду Дирксон смотрел в сторону уходящего Джона, но затем отвёл взгляд. Работа не ждала. Нужно было заняться бункеровкой, а главное – правильно принять топливо.

– Ладно, за работу, мать вашу, – бросил он. – Боцман, поставь вахту и следи, чтобы всех записали в журнал. В Штатах будет проверка, и я не хочу, чтобы какой-то идиот указывал мне на пропущенные, блять, даты.

Боцман кивнул, задумчиво почесав затылок.

– А что с новым старпомом? Честно говоря, думал, он уже на борту.

Дирксон скользнул взглядом к агенту, стоявшему у трапа.

– Сейчас узнаем, – пробормотал он. – Должен был быть здесь ещё час назад.

Боцман, натянув перчатки, выглянул в сторону смены. Руки дрожали от холода, и он нервно поправил шапку.

Следующие пару часов обещали быть непростыми.

Впрочем, «непростыми» было мягко сказано.

***

– Как это нет смены? – Дирксон старался говорить ровно, но голос то и дело норовил сорваться. – Что значит, блять, «нет»?

Агент, стоя на палубе с папкой в руках, неторопливо сделал затяжку сигареты. Он снова взглянул на документы, словно проверял что-то уже не раз виденное.

– Вам должно было прийти уведомление ещё пару часов назад. – Его голос звучал сухо, как песок. – Вы проверяли почту?

Дирксон сжал челюсти, чувствуя, как нарастает напряжение. Манера общения этого напущенного идиота, то каким тоном он отвечает.

– Нет. Не проверял. Я был занят.

Агент кивнул, будто это подтверждало его догадки.

– Посадка отменена из-за надвигающегося шторма. Все авиарейсы заблокированы. Другого человека не нашли. Из того, что я вижу, ситуация остаётся… сложной.

– Сложной?! – Дирксон сделал шаг вперёд, подняв голову так, что его лицо оказалось в опасной близости от лица агента. – Как, блять, я должен работать без старпома? Это шутка, да?

Губы агента остались неподвижными, как будто ему было даже скучно слушать этот всплеск эмоций. Он молча пожал плечами и в который раз указал на документы.

– Судя по информации от вашей компании, вам придётся временно справляться без него. Возможно, смена прибудет через несколько дней, когда ситуация с погодой стабилизируется. Но… я ничего не могу гарантировать.

Дирксон сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки, но каждая фраза лишь сильнее отдавалась в его висках.

– Справляться?! – Гнев зазвенел в его голосе. – Вы хоть понимаете, что мне нахуй не нужна временная замена через несколько дней? У нас сейчас приём топлива, потом длинный переход! Это как вообще?

Агент, казалось, не обратил внимания на его тон. Вместо этого он медленно застегнул свою папку и аккуратно убрал её под мышку.

– Это решение вашей компании, сэр. Я всего лишь передаю информацию.

– Вы, видимо, не понимаете, – голос Дирксона опустился до угрожающего шёпота. – Я не смогу выйти в рейс без старпома. Это нарушение всех норм. Это, блять, безумие.

Агент наконец поднял глаза на капитана, слегка прищурившись.

– Надеюсь, вы войдёте в положение компании. Все понимают, что ситуация форс-мажорная.

– Форс-хуёрна. – Выпалил Дирксон.

Он почувствовал, как по спине пробегает холодок. Гнев и бессилие завязались в тугой узел, давя на горло. Словно в ответ, рука инстинктивно сжала рацию.

Агент перехватил этот жест. Его губы изогнулись в лёгкой, почти презрительной улыбке.

– Сами понимаете, капитан, что обстоятельства диктуют правила. Увы, но я…

Это было последней каплей.

– Если вы сейчас же не уйдёте с моего судна, – произнёс Дирксон, не отводя взгляда, – я клянусь Богом, что вы об этом пожалеете.

Агент окинул капитана взглядом, который можно было бы назвать насмешливым. Он медленно стряхнул пепел с сигареты – прямо на ботинки Дирксона.

– Это угроза? – спросил он с лёгким прищуром.

– Это обещание, – процедил капитан сквозь зубы.

Улыбка агента стала шире. Он сделал шаг ближе, так, чтобы их лица почти соприкоснулись.

– Знаете, – произнёс он, сдавленно хохотнув, – я хорошо наслышан о вашем… темпераменте. Так же, как и о вашей любви к нарушению…

– ВОН! – голос Дирксона перекрыл всё вокруг. – СЕЙЧАС ЖЕ!

На мгновение агент замер, глядя на капитана. Потом, без спешки, бросил окурок на палубу, растоптал его носком и наконец развернулся.

– С удовольствием, – бросил он напоследок.

На трапе он остановился, оглянулся на стоящего внизу Дирксона, а затем взглянул на застывших Боцмана и третьего помощника.

– Хорошего дня, господа.

И с этими словами он исчез.

Наблюдая за происходящим, Рори чувствовал, как поднимается его настроение. Это было идеальное место для таких, как он – именно то, что нужно. Все, кто находился здесь, носили маски, продиктованные обществом, и, желая раскрыть истинную суть, Рори подумал, что он может сделать. Происходящее начинало ему нравиться, а атмосфера, всё больше накаляясь, обещала интересное развитие событий. Он бросил взгляд на матроса, подключавшего трубы к насосной установке. В голове мелькнула мысль открутить пару болтов и посмотреть, что будет дальше. Не раздумывая, он щёлкнул пальцами, и в его руке оказалось три чёрных промасленных болтика. Число три было удачным, так почему он должен был выбирать что-то другое? Он не был суеверным, но понимал, что некоторые цифры похожи на людей. Тройка любила веселиться – почему бы не выбрать её? Это уж точно лучше, чем двойка или та же четвёрка.

Довольный собой, Рори начал посвистывать и, не привлекая внимания, подкинул болты в карман второго механика. Поставив ставку на то, что произойдёт, он устроился на ближайшем трапе и с удовольствием наблюдал за развитием шоу.

***

Убедившись, что соединение стабильно, Дон снова осмотрел подключённый насос. Как и Марк, он был немного уставшим, и, желая, чтобы парад лицемерия быстрее закончилось, прикоснулся к вискам. Весь этот шум начинал действовать на нервы. Напомнив себе, что было бы неплохо принять таблетку от головной боли, он зажал кнопку вызова.

– Говорит второй механик судна «Аврора». – Он зевнул. – Можете подавать топливо. Насос подключён.

Нащупав что-то тяжёлое в кармане, он попытался вспомнить, что это может быть. Не придав этому особого значения, подумал, что, скорее всего, это нож или что-то более логичное – проволока. Бог свидетель, половина того, что лежит в карманах его рабочей одежды, там и остаётся. Никогда не знаешь, когда тебе могут понадобиться несколько гаек или крестовая отвёртка.

Задумавшись, он бессознательно сделал пару шагов назад. Не осознавая этого, он спас себе жизнь. Если бы он остался рядом с насосом, всё могло бы закончиться совсем по-другому.

И вот, как только установка была запущена, насос отклонился на пару градусов. Это показалось дурным знаком, и инстинктивно присмотревшись к устройству, Дона охватила дрожь. Бледные губы задрожали, и, едва дрожащими руками, он схватил рацию, когда несколько клапанов вылетели в воздух.

Ещё секунда – и огромный столб топлива взметнулся в воздух. Насос, сорвавшись с места, вырвало с его основания, но, по счастливому стечению обстоятельств, он приземлился возле третьего трюма.

– Мать твою! – вырвалось из его рта. – Что за хрень…

Не теряя ни секунды, Дон со всей силы выкрикнул в рацию:

– Перекрыть подачу топлива! ПЕРЕКРЫТЬ ПОДАЧУ ТОПЛИВА!!!

Матрос, стоявший у рычага, мгновенно среагировал, и только благодаря удаче давление упало.

Пролитое топливо начало растекаться по палубе. Повернув голову, Дон заметил, как к нему с разных сторон бегут люди. Руки немного дрожали, и, сунув одну из них в карман, он вытащил несколько промасленных болтов. Молча глядя на них, он почувствовал нарастающий страх, а затем отбросил их в сторону, наблюдая, как они катятся вдоль палубы. Прижав руку к вискам, он убедился, что никто этого не видел.

Самое важное сейчас было разобраться с разливом топлива, а всё остальное – не имеет значения.

По крайней мере, пока.

Следующие пару часов прошли в невероятной спешке, и только когда палуба была очищена от пролитого топлива, напряжение немного ослабло. За это время Дирксон выкурил не менее десяти сигарет. Он даже не знал, что будет писать в рапорте. Слишком много проблем за пару часов, слишком много причин сделать ещё одну затяжку, и послать весь мир на три буквы. Пытаясь понять, что произошло, он несколько раз срывал голос. Лишь когда собственный кашель перебил его слова, он немного успокоился. Установка резервного масляного насоса потребовала дополнительных часов работы. Прежде чем снова запустить подачу топлива, он удостоверился, что на этот раз ничего не взлетит в воздух. Лишь убедившись, что всё идёт как надо, он бросил взгляд на Дона и позвал его к себе.

– Ты, блять, спал, когда подключал тот насос? – Его глаз непроизвольно дёрнулся. – Что, блять, произошло? Только не говори мне то, чего я не хочу услышать, мать твою.

Не в силах ответить, Дон лишь отвёл взгляд. В его кармане лежал последний болт, и сама мысль о нём сводила его с ума.

Не сказав больше ни слова, капитан начал подниматься по трапу и вскоре исчез из виду. Наблюдая, как стрелка давления медленно растёт, Дон провёл рукой по лбу и вытер его рукавом комбинезона. Бросив взгляд на насос, он подумал о болтах и лишь когда к нему подошли два моториста, смог отвернуть взгляд.

Если бы он не отошёл от насоса, вылетевшие клапаны могли бы поразить его. Прямо сейчас, он бы точно не сидел на палубе, не задавался этими странными вопросами, не думал бы о том, как болты оказались в его кармане.

И что они вообще там делали.

Часть первая: Карты и шторм. Глава 7: Голос Шторма

***

Оказавшись на соседнем судне, Рори с интересом прогуливался вдоль палубы. Везде были трубы и бесконечные клапаны, и, интереса ради, он привёл несколько из них в рабочее состояние.

Находящаяся под ним труба задрожала, и, понимая, что сейчас случится что-то непредвиденное, он отошёл в сторону. Практически тут же пресная вода начала разливаться вдоль палубы, и, сочтя это забавным, Рори выкрутил кран на максимум.

Заприметив какую-то станцию, он подошёл к главному распределителю, после чего наугад начал нажимать на все доступные кнопки. Дёрнув несколько рычагов, он задался вопросом, что именно это изменило, и, дёрнув плечами, отошёл в сторону.

Что за день, если он проходил без улыбки на его лице? Кем нужно быть, чтобы отказывать себе в желании надавить на огромную красную кнопку? Чёрт бы его побрал, если прямо сейчас он не исполнит мечту какого-то одинокого мальчишки.

Возможно, произойдёт бум, но вполне вероятно, у кого-то в каюте прорвёт душевую. Хорошо будет, если этим кем-то окажется тот агент в чёрном костюмчике. Придя к мысли, что в этом мире всё возможно, он представил, как вся его каюта оказывается затопленной солёной водой.

Иногда он сам не знал, зачем делает то, что делает, но так ли это было важно? Как и все подобные ему, он знал, что в редкие моменты можно дать свободу своим желаниям. В конце концов, мир был немного серым, и кому, как не ему, об этом говорить.

Немного апокалипсиса никому не помешает.

Впереди послышался чей-то разговор, и, подойдя поближе, Рори смог уловить индийский язык. Разобрать слова ему не составило проблем. Дождавшись, пока вахта отойдёт в сторону, он подошёл к системе подачи топлива.

В голове пронеслось пару образов, и, понимая, какие перед ним открываются перспективы, он занёс руку над большой красной кнопкой.

Надавив на неё всем своим весом, он ожидал, что за этим что-то последует, но вместо этого стрелка, указывающая на давление, внезапно упала.

«Видимо, не все красные кнопки делают большой бум, – пронеслась мысль в его голове. – Возможно, это даже к лучшему».

По его мнению, самые интересные кнопки находились на Кубе. Несколько были спрятаны в густых лесах Баварии, а другие ждали своего часа в жарких пустынях Аризоны. Рано или поздно их кто-то нажмёт, но Рори сомневался, что он будет иметь к этому хоть какую-либо причастность.

Щёлкнув пальцами, он оказался возле надстройки своего судна и, довольный собой, уселся в кресло. До конца бункеровки оставалось всего два часа, и почему бы не позволить себе немного вольностей.

Наблюдая, как из соседнего судна выбегает промокший насквозь агент, на его лице появилась улыбка. Он много раз задавался вопросом, есть ли в этом мире карма, и пришёл к выводу, что, если и есть, она та ещё сучка.

Если это, конечно, была она…

Кому, как не женщине, быть мстительной и максимально нелогичной? Иногда даже непунктуальной.

***

Когда бункеровка была закончена, Марк медленным шагом дошёл до своей каюты.

Прежде чем упасть на кровать, он достал телефон из кармана своего комбинезона и увидел отправленное сообщение от жены. К нему была прикреплена фотография, и, загрузив её, он увидел, как Одри стоит с какой-то женщиной.

Внизу было примечание, и, прочитав его, Марк понял, что это и есть та самая писательница, о которой она ему говорила.

Лицо было незнакомое, но её глаза…

Марк мог поклясться, что ему знаком её взгляд.

Как и он, эта женщина не хотела быть там, где она есть.

Поняв, что ему нужно с кем-то поговорить, он нажал на кнопку вызова.

Интернет был хорошим, и дома было около семи вечера.

Последовало несколько долгих гудков, и через несколько секунд Одри приняла звонок.

– Марк? – спросила она.

На заднем фоне громко играла музыка, и связь то и дело прерывалась.

– Сейчас, секундочку, – сказала она. – Дай я уйду в другую комнату.

Камера затряслась, и Марк увидел коридор своего дома.

– Что-то случилось? У меня такое чувство, что…

– Нет, – пробормотал Марк. – Просто хотел услышать твой голос. – Он немного помедлил. – Видел фотографию, которую ты отправила. Это и есть та писательница, по которой ты фанатеешь?

Позади раздался чей-то крик, и с удивлением Марк отметил, что он принадлежит мужчине. Практически тут же он был перебит чьим-то смехом, который, как ему показалось, принадлежал подруге Одри, Дине.

– Если честно, ты сейчас немного не вовремя, – Одри отвела взгляд. – Сможешь позвонить завтра? У тебя ведь всё хорошо?

– Да, я… – Марк немного помедлил. – Я не ослышался, или на кухне какой-то мужчина?

Возможно, задавать вопрос прямо в лоб не было красиво, но сказанного не вернёшь.

– Мужчина? – Одри немного задумалась, после чего залилась смехом. – Неужели ты ревнуешь меня к кому-то, Марки-бой? Это так мило…

Она улыбнулась, и отчего-то Марк понял, что ошибался. Конечно, он ошибался, как он только мог предположить что-то подобное…

– Обещаешь никому не говорить, если я расскажу тебе? – внезапно спросила его жена. – Считай это нашим маленьким секретиком.

Улыбнувшись, Марк пробормотал:

– Как то, что во время секса ты предпочитаешь анальные про…

– МАРК… – прервала его Одри. – Это уже слишком.

Её лицо немного покраснело, а сама она стала выглядеть куда как смешнее. Отчасти Марку нравилась такая нотка смущённости. Если он что-то и понял, так это то, что все учительницы кафедры в душе предпочитают быть плохими девочками. Особенно в два часа ночи.

– Ладно, ладно, прости, – он помедлил. – Так что там за секрет такой?

Его жена поправила нависшую чёлку, после чего закатила глаза.

– Ладно… – Она задумалась. – Помнишь, я тебе рассказывала про Лору Смит? Я ещё отправила тебе с ней фотографию.

– Да… – протянул Марк. – Это что-то…

– Она со своим мужем прямо сейчас ужинают у нас в гостиной. Ты можешь себе это представить?

Она произнесла это так быстро, что Марк едва не попросил её повторить. День был тяжёлый, и, сказать по правде, он не был в состоянии даже представить, как выглядит его родная улица или лицо его матери. Так или иначе, он кивнул головой.

Одри покраснела, после чего продолжила:

– После семинара мы с девочками подошли и взяли пару автографов. Дина, как всегда, ляпнула какую-то чушь и между прочим пригласила её на ужин.

– И она согласилась? – спросил Марк.

– Да, – практически выпалила Одри.

Покраснев, она прикрыла свой рот руками.

– Правда, у неё сейчас ремонт, поэтому мы приехали к нам. Господи, Марк, она такая… – Одри стала говорить быстрее. – С ней очень интересно общаться, и она даже наполовину не такая, какой я её представляла. Прямо сейчас она рассказывает, как писала свой первый роман, а я переживаю, что курица слишком сухая, и что картошка не слишком доварена, а салат…

Улыбнувшись, Марк тихо сказал:

– Ты отлично готовишь. Думаю, ей всё понравится.

Не ответив ничего, Одри покачала головой.

– А ещё её муж. Его зовут Джон, и он классный парень, Марк. Думаю, он чем-то похож на тебя, и вы бы с ним точно поладили.

Улыбнувшись, Марк покачал головой, после чего пробормотал:

– Я тогда позвоню завтра. Думаю, смогу выделить пару минут.

Лицо Одри засияло, и она непроизвольно укусила свою губу.

– Спасибо, спасибо, спасибо, – она тихо хихикнула. – Я говорила тебе, что ты самый лучший?

– Не так часто, – пробормотал Марк. – Где-то около тысячи, может, двух…

Позади раздался смех, и Марк уже хотел было оборвать связь, прежде чем Одри, смеясь, почти прошептала:

– К твоему сведению, Марки-бой, мне также нравятся те наручники и тот резиновый член с пупырышками. Когда приедешь, я обещаю, что дам наиграться тебе вдоволь с твоими игрушками.

Прежде чем Марк успел что-то ответить, связь поспешно оборвалась. Последнее, что он увидел, – это улыбку на лице Одри и её красивые каштановые волосы.

Отложив телефон, он вспомнил, как застёгивал руки своей жены. В тот вечер они почти сломали кровать, и, Боже, как бы он хотел повторить это.

Закрывая глаза, он даже не представлял, что, возможно, общается с Одри в последний раз.

В будущем он не раз будет вспоминать её приятный шёпот, но сейчас он просто проваливался в сон.

Судно двигалось, а впереди был шторм.

***

Если заглянуть в самую суть, любой фокус интересен ровно до тех пор, пока зритель не разгадает его секрет. Как только он начинает что-то замечать, у него тут же, словно по чьему-то велению появляются вопросы. Стоит отвлечься на другую часть сцены или поднять голову, как приходит осознание: фокус – это всего лишь отрепетированная последовательность движений. Никакой магии, никакого чуда. И интерес исчезает. Раскидывая сети шире, Рори надеялся на хороший улов. Он не знал, чего именно потребует от Кейтона, но интуитивно чувствовал, что рано или поздно поймает тот самый ветер перемен, который обязательно придёт. Почему он был в этом уверен?

Кто-то назвал бы это интуицией, фокусник сказал бы, что это «третий глаз». Но Рори это знал. А знать и чувствовать – вещи разные. Его тело внезапно задрожало. Мелкая дрожь пробежала по рукам, а в груди разлилось тревожное, тошнотворное чувство.

– Он здесь, – прошептал Рори.

Он застыл на мгновение, пытаясь справиться с дрожью, а потом разразился смехом. Этот хохот был громким, почти безумным, похожим на вопль отчаяния. В нём звучал прощальный аккорд, разгадка тайного секрета и проклятие, разлитое над миром. Выйдя в коридор, Рори подошёл к двери. Он медленно потянул ручку на себя и вышел на правый борт. Если вы когда-либо попадали в шторм, то знаете, что это такое. Часы тянутся мучительно долго. Вы сидите в каюте, с дрожью в голосе считаете секунды, держитесь за крестик или шепчете молитвы Богу, в которого верите. Когда-то шторм был символом гнева высших сил. Тех, кто отправлялся искать новую жизнь, поглощали стометровые волны, а их тела навсегда исчезали на дне. Люди верили, что это – это кара богов, и они не ошибались. Существа вроде Рори, спускаясь на Землю, оставляли за собой следы. Внимательный взгляд увидел бы, как одним лишь своим присутствием они меняли судьбы народов, создавали и разрушали цивилизации. Для них это была честная плата. А для смертных – разгадка вечной загадки.

***

Находясь на мостике, Марк видел, как к судну приближается ураган.

Датчики сходили с ума, дергающаяся стрелка анемометра, казалось, и вовсе застыла возле последней цифры. Он схватил рацию, чтобы вызвать капитана, но голос дрожал.

– Мистер Дирксон, вы слышите? Нам нужно…

Он посмотрел на крестик у себя на груди и попытался успокоиться. Всё было напрасно. Тот, кто принёс этот шторм, был древнее его Бога. И он приближался.

***

Рори стоял на палубе, сбросив рубашку. Его глаза пылали красным огнём, а по телу проступили древние татуировки. Символы сияли на коже, рассказывая его историю – историю, которую он ненавидел и которая тяжким грузом висела на нём.

Гром разорвал небо, молния разделила его пополам. Он пришёл не один. С ним был тот, кто мог положить конец всему одним ударом молота, древнего, как сам мир.

Рори раскинул руки, приветствуя гостей. Он знал, что делать. В его руке появился нож, и он медленно провёл им по венам. Горячая, густая кровь потекла по его рукам и капнула в бушующий океан.

– Прими мою плату, отец всех отцов. Обрати на меня свой взор.

Ветер усилился. Волны поднялись, судно накренилось так сильно, что Рори показалось: ещё немного – и он рухнет в чёрный океан.

– Я отбыл своё в этом мире! – закричал он. – Я прожил десятки, сотни людских жизней. Я имею право на…

Сверкнула молния, её свет на мгновение ослепил его.

– Прости мой дерзкий тон, отец всех отцов. Я прошу твоего разрешения на…

В небе появился силуэт. В его руках было копьё – то самое, которое утопило в крови тысячи врагов.

– Назови своё имя, – раздался голос, как громовой раскат. – Скажи, кто ты, и ты войдёшь в наши чертоги.

Рори застыл. Его настоящее имя было утрачено много лет назад. Он взял сотни других, может тысячи. Для существ вроде него имена были как маски: чем больше, тем лучше. Но все они были фальшивыми, не настоящими.

Силуэт поднял копьё, и Рори понял: это был последний шанс.

Когда умирали народы, он покидал их земли и уходил в новые страны. Для египтян он был Нахебкау, римляне звали его Марсом, японцы величали его как Кагуцучи. Он так часто менял маски, так часто принимал новые имена, что со временем забыл своё настоящее. Забыл, как оно звучало, забывал его суть. Каждый раз, как он пытался подойти к своему истинному имени, оно ускользало от него, словно дразня.

В своем разуме, он находился перед полкой, уставленной масками. Все они принадлежали ему, были той частью которую он с таким рвением оставил позади. С гневом он сметал их, одну за другой, в поисках той самой, единственной.

– Вала-Кринша, Гвидон, Тескатлипока… – с сарказмом перебирал он.

Все эти имена принадлежали ему, все эти маски он носил, бродя среди разных народов. Но ни одно из них не было его настоящим.

Подняв глаза к небу, он воскликнул:

– Помоги мне, Отец всех отцов! Разве я не достоин?

***

Находясь на мостике, Марк вглядывался в небо, полное грохота и грозы. На мгновение ему почудилось, что он видит человека – фигуру с молотом, занесённым прямо над «Авророй». В панике он схватился за рацию, объявляя тревогу.

– Твою же мать! – крикнул он дрожащим голосом.

Капитан ворвался на мостик, застёгивая спасательный жилет.

– Что, чёрт возьми, происходит? – начал он, но тут же увидел гигантскую волну, которая надвигалась на судно.

– Господи… – слетело с его губ.

***

– ТЫ! – Рёв в небесах становился всё громче, будто сам шторм обрёл голос. – Как ты смеешь утверждать, что достоин?! Ты, кто принёс огонь и хаос в культуры! Ты – бич человечества, его вечное проклятие! Не помнящий своего имени, не знающий своей сути. Одно моё слово – и твои дни завершатся. Этого ты желаешь?

Если это были его последние секунды, он не собирался провести их в страхе. Он видел, как Донор поднял молот, готовясь нанести удар. Преданный пёс своего папочки, этот урод не изменился ни на грам.

Умирать ему не улыбалось, и тот, кого сейчас называли Рори, поднял руки, словно готовясь разыграть последний фокус. Он многое забыл, утратил слишком много того, что обязан был помнить, но не всё.

– Не твоя ли кровь течёт в моих венах, Отец всех отцов? Разве не ты поклялся побрататься со мной, пообещав новую, лучшую жизнь? – в его голосе звучала горечь и вызов.

Он закрыл глаза, готовясь встретить молот, но удар не последовал. Вместо этого молния расколола небо, освещая его фигуру. Он почувствовал, как шторм переменился.

Поняв, что его услышали, Рори продолжил:

– Я был изгнан за попытку выполнить данное тобой обещание, Отец всех отцов. Так что же ты сделаешь? Дашь мне шанс или велишь Донору убить меня?

***

На мостике капитан рявкнул:

– За штурвал, живо!

Его сердце бешено колотилось, адреналин кипел в крови.

– По моей команде бери полное право. Ты меня понял?

– Так точно, – откликнулся Марк.

Снаружи разверзся Ад. Молнии разрывали небо, гром сотрясал воздух. Один из зарядов ударил в третий трюм, раскалённый металл плавился на глазах. Корабль начал крениться под натиском волн.

– Господи… волна! – крикнул Марк.

Высотой в двадцать метров, она надвигалась прямо на судно.

Дирксон понял, что покинуть корабль нужно было десять минут назад.

Уже было слишком поздно.

– ДАВАЙ, СЕЙЧАС! – прорычал он, видя, как волна вот-вот накроет их.

***

Рори смотрел на золотое копьё, направленное прямо на него.

– Верни своё имя, – гремел голос в небесах. – Вспомни, кто ты. Вспомни свою природу. Моя кровь – твоя кровь.

– Моя кровь – твоя кровь, – прошептал Рори.

– Докажи, что достоин своего имени. Докажи, что заслуживаешь милости.

Силуэты в небе начали исчезать. Последнее, что он увидел, – открытые врата, залитые светом. Там, по ту сторону, были они – те, кто считал себя богами. Кто-то смеялся, кто-то указывал на него пальцем.

Рори ухмыльнулся. Эти лицемеры, были тенью своего былого величия, напоминали ему о том, как время не щадит никого, даже их.

«Интересно, знают ли они, что значит этот жест? – подумал он.»

Он поднял руку и выставил средний палец, глядя на удивлённые лица. Как он и предполагал, никто не понял. В момент улыбка погасла, стоило ему увидеть увидел Донора. Тот крепче сжал молот, готовясь к удару. Рори отвёл взгляд, наблюдая, как исчезают врата. В последний момент он протянул руку к ускользающему свету, пытаясь ощутить его тепло.

Всё что он почувствовал это холод.

Чертовское одиночество.

Главный секрет удачного фокуса – это тщательная подготовка. Но даже она бессильна, если забыть, ради чего всё затевалось.

Он потерял себя. Забыл, кто он. Забыл своё имя и суть. Он считал себя мастером масок, но на деле был беглецом, стыдящимся своего прошлого. В своих странствиях он видел чудеса, открывал новые двери, но ни одна из них не вела домой.

Его настоящий дом был там, за гранью вечности, за вратами, которые ему так и не открыли.

В порыве злости он сжал кулак и ударил по кнехту, оставив на палубе глубокую вмятину. Сделав глубокий вдох, он прошептал:

– Имя… имя… имя…

Он знал, что предстоит долгий путь. Ему нужен был отдых, даже таким, как он. Шатаясь, он зашёл в надстройку и захлопнул за собой дверь. Внутри он сорвал с креплений огнетушитель и с яростью отбросил его в сторону.

– Чёрт! – прокричал он, ударив по переборке, оставив в ней дыру. Постукивая пальцами, он взял себя в руки. Впереди предстояло многое. Он чувствовал это.

Знал.

***

– У нас получилось, сэр. ПОЛУЧИЛОСЬ! – Марк почти выкрикнул, глядя на успокаивающуюся поверхность воды.

– Да… – прошептал Дирксон, тяжело опускаясь на ближайший стул.

– Я никогда такого не видел. Простите, если…

– Всё нормально, – сказал капитан, жестом остановив его. – Это был мираж. Ничего больше. В таком шторме начинаешь видеть всякое.

Его руки дрожали, когда он достал сигарету из помятой пачки. Он весь промок, и, сняв куртку, повесил её на спинку стула. Закурив, Дирксон подошёл к иллюминатору и посмотрел в темноту. Волны ещё шумели, но в этом шуме уже чувствовалась усталость. Всё закончилось.

Он мог погибнуть. Честно сказать, думал, что так и произойдёт. За все тридцать контрактов это был самый жестокий шторм, и видит Бог, он справился.

Почувствовав влагу в районе паха, он опустил глаза. Поняв, что это не от дождя, он скривился, но ничего не сказал. Бог свидетель – в его возрасте это не самое плохое, что могло произойти.

Его взгляд вернулся к приборам.

– Вы видели человека, сэр? – неожиданно спросил Марк.

Дирксон повернулся к нему, нахмурившись.

– Человека?

– Да. Мне кажется, он был на правом борту.

– Человека? – повторил капитан.

– Ну… мне так показалось, сэр, – запинаясь, добавил Марк. Он хотел сказать ещё что-то, рассказать про странный сон или видение, но передумал.

– Это был шторм, двенадцатый по шкале Бофорта. И мы только что выжили, третий. Думаю, больше вопросов не нужно, – холодно отрезал Дирксон.

Марк кивнул, но задумчиво посмотрел на анемометр.

– Скорость ветра падает, сэр.

Взяв бинокль, он ещё раз посмотрел на волны. Они бурлили, пена покрывала чёрную воду, но огромных гребней уже не было.

– Всё и правда закончилось… – пробормотал он и, чуть заметно усмехнувшись, добавил: – До следующего раза.

Часть первая: Карты и шторм. Глава 8.1: Новый старый я. События давно минувших дней. Интуиция

Оказавшись на первой палубе, Боцман застыл в полном недоумении. В правой переборке была проделана дыра. Колесо от правой двери было вырвано и брошено вдаль по коридору. Подойдя к нему, он взял его в руки и понял, что оно полностью помято. Сама дверь беспрестанно билась о главную надстройку. При каждом новом ударе она издавала раздражающий звук, и, выйдя на главную палубу, он хотел было что-то подставить, как тут же увидел остатки кнехта.

След был как от удара, но, отогнав эти мысли, Боцман тут же присел на корточки.

– Может, молния или что-то подобное…

Не найдя лучшего объяснения, он вышел из-под крыла и взял замеры воды. Перепроверив всё несколько раз, его взор упал на борт. Даже с такого расстояния он мог отчётливо видеть куски металла, разбросанные то тут, то там по всей палубе. В воздухе пахло жжёной краской, некоторые откреплённые палеты спокойно передвигались подобно перекати-полю.

Шторм остался позади.

Теперь осталось разобраться с его последствиями.

Зайдя обратно в надстройку, он тут же поднялся на мостик. Открыв дверь, Боцман застал разговор капитана и стоящего рядом старшего механика. За столом сидел второй помощник и, завидев Боцмана, тут же махнул ему рукой:

– Лучше не мешай им. Сам понимаешь.

Боцман понимал и, сев на стул, стал ждать.

– Ты как? – спросил он у Кейтона.

– Нормально, только вот… – Закатав рукав, он показал рану на руке. – Когда падал, приземлился на что-то металлическое. Может, основание стула или что-то ещё.

Издав смешок, Боцман ответил:

– На меня самого упало пару книг. У меня полочка наверху, вот и получилось…

Договорив со старшим механиком, капитан тут же крикнул:

– МНЕ НУЖНЫ РАСЧЁТЫ НАШЕЙ ОСТОЙЧИВОСТИ! И ЧТО ТАМ С БАЛЛАСТОМ, МАТЬ ВАШУ? БОЦМАН!

– Иду, – прошептал Боцман Кейтону. – А ты говорил: сиди тихо, сиди тихо…

Пожав плечами, Кейтон вновь уставился в монитор.

– Держите, сэр. Я измерял на обоих бортах, и, похоже, что всё в норме.

– Хорошо, – сказал Дирксон, сжав бумагу с расчётами и выйдя на правое крыло. – Мне нужно знать, что именно повреждено.

Глянув на Боцмана, он поморщился:

– Боцман, это работа для тебя. Возьми нескольких мальчиков и к двенадцати дай мне список пострадавшего во время шторма.

– Хорошо, мистер Дирксон. Могу сразу сказать, что повреждён третий трюм, но думаю, что вы и сами…

– Значит, сварщиков туда, – грубо оборвал его Дирксон. – Пусть начинают работу.

– Хорошо, мистер Дирксон, но…

– Но что, блядь?

Уловив мычание Боцмана, капитан закатил глаза.

– Говори, что хотел сказать.

– Вы списали сварщиков, сэр. В прошлом порту.

– Блять…

Постучав по переборке, Дирксон посмотрел на курс. Убедившись, что он не изменился, он поправил очки и спросил:

– Кто-то из твоих умеет варить?

– Ну я…

– Что так сложно, твою мать? Да или нет?

– Думаю, да, но я должен спросить.

Глянув на него, капитан уточнил:

– Спросить что, Боцман?

– Согласится ли он, сэр. Я думаю, что…

– У них нет выбора, – резко ответил Дирксон. – Скажи, что так нужно.

Глянув на трюм, он добавил:

– Мне нужно, чтобы вы загерметизировали то, что сможете. Мы везём металл, и я не хочу рисковать. Пошлите туда одного мальчика, пусть осмотрит трюм, и если что – уберёте весь мусор.

– Так точно.

Поняв, что ему нужно делать, Боцман поспешил удалиться. Остановившись на секунду перед Кейтоном, он мысленно пожелал ему удачи, после чего поспешно спустился вниз по коридору.

Как только дверь была захлопнута, Дирксон тут же задал следующий вопрос:

– Что там со связью, чёрт возьми? Она вообще есть?

Во время шторма одна из молний попала в центр связи. Громоотвод, созданный для того, чтобы отводить разряды, просто расплавился, и огромный синий столб молнии чуть было не прожёг палубу до основания.

Помимо прямого удара, пострадала спутниковая связь и энергетическая система судна. Если с переменно мерцающим светом ещё как-то удалось справиться, то вот с отправкой сообщений – как бы написали в новостях – возникли проблемы.

Эфир был мёртв, а какие-либо попытки отправить сигнал оканчивались неудачей.

Абсолютным провалом…

Повисла тишина, и, повторив вопрос, Дирксон крикнул Кейтону:

– Второй, мать твою! Что со связью?

Лицо Кейтона побледнело. Его левый глаз начал нервно подёргиваться, а костяшки пальцев побелели от напряжения. Ему давно надоело такое обращение, надоело, что каждая фраза этого урода заканчивается одними и теми же чёртовыми словами.

– На судне связь есть, – процедил он.

– Да? Неужели? – Дирксон едва сдерживал дрожь в голосе.

Неожиданно капитан схватил стоящую рядом кружку и с яростью запустил её в Кейтона, молниеносно переходя на крик:

– Тогда почему я не могу связаться с компанией? Мы не получили ответа, когда пропала смена, не получили и сейчас!

Еле сдерживаясь, Кейтон глухо пробормотал:

– Не знаю, сэр. Думаю, вся станция просто накрылась.

Обдумав его слова, Дирксон взял бинокль. Посмотрев вдаль, он отложил его в сторону и надел курточку:

– Может быть, сломан датчик? Мне нужен электрик, чёрт возьми. Позови его.

– Так точно, сэр.

Скривив зубы, Кейтон нажал кнопку вызова. Вызвав Ральфа, он попросил его подняться на мостик, после чего почесал руку.

Глаз вновь дёрнулся сам по себе, правая нога начала отбивать чечётку.

***

Всю эту ночь Рори провёл в своих иллюзиях. Пытаясь отыскать своё имя, он снова и снова перебирал фрагменты своего прошлого. В те моменты, когда боль становилась невыносимой, он впадал в нечто вроде сна. В нём он видел, как Донор заносит молот над его телом. Он видел , как всё небо раскалывается на несколько осколков и как все они впиваются в его тело. Доведённый до безумия, он судорожно перебирал маски. Все они, все эти имена были его, но ни одна из них не была той самой. Крича от ярости, он заставлял себя просыпаться. Как могут они судить его? Как могут они смеяться над ним и смотреть сверху вниз?

Всё это было унизительно, всё это было жестоко. Возможно, смешно слышать нечто подобное от такого, как он, но он не мог не думать об этом.Бросив взгляд на стол, он заметил чёрную карту Шута. Изображение подмигивало, словно говоря:

– Ну вот, друг? Мы снова здесь?

Усевшись на стул, Рори перевернул карту рубашкой вниз. Немного загнув уголок, он подумал вновь избавиться от трикстера, как вдруг его пронзила одна мысль.

«Нет, – тут же возразил он сам себе. – Нет, но…»

Идея была хорошая. Действительно хорошая. Возможно, не самая лучшая, но в сложившихся обстоятельствах…

«Даже не думай. Оно того не стоит.»

Взвесив все за и против, он вновь посмотрел на карту на столе. Уголок был немного помят, белая бумага начинала желтеть. Был ли у него выбор? Или его сделали за него?

Раздвинув руки, он засмеялся, после чего встал на колени. Ему нужен был тот, с кем можно пообщаться, и, по мнению Рори, единственный, кто подходил на эту роль, был он сам. Всё это ему не нравилось, но другого выбора не было.

Конечно, он не делал этого многие годы, но ведь на то и существует четверг, разве нет?

Подойдя к зеркалу, он прошептал что-то на своём языке. Комната задрожала, и, щёлкнув пальцами, Рори увидел своё отражение.

Это был он и в то же время не он. Прямо из зеркала на него смотрела одна из его версий – тот, кто когда-то давно представился как Тохил, бог огня и молний.

Эта противная улыбка, этот осуждающий взгляд и что-то ещё.

В глазах Тохила горел огонь.

Рори знал этот огонь. Он помнил, как украл его.

– Неужели всё так плохо? – услышал он смеющийся голос. – Раз ты вспомнил обо мне…

***

В те времена всё было по-другому.

Голова Тохила была украшена шляпой из перьев. Рори помнил, как в благодарность за принесённый огонь племена майя приносили ему жертвы. Помнил, как плясали вокруг него, и помнил, как возносили его в пример своим детям и внукам.

Их копья были заточены с двух концов, и они танцевали.

Кружили вокруг своего бога.

Всего этого ему было мало, и как только он это понял, он тут же нашёл другое племя. В те времена люди враждовали между собой, и войны эти сеяли хаос. Как и любого подобного ему, Тохила устраивал хаос, по его мнению, он единственный был настоящим проявлением сего мироздания.

Первым делом он высушил озёра. Проделав это, он перешёл к вулканам, и благодаря их вере, благодаря вере людей, смог натравить их друг на друга. Во имя него они убивали, во имя него они приносили жертвы, и Тохил пожинал с этого свои плоды. Одним царям он шептал, что есть и другие боги, и все они более кровожадные. Другие слышали о дикарях на востоке и о том, что они не почитают того, что должны. Всё это порождало вечный круг насилия, вечный круг борьбы.

Но были и другие. В те времена было много богов, и все они пытались занять своё место под солнцем. У кого-то это получалось, кто-то так и умирал на страницах не начатой истории. Мир менялся. Как и всегда, выживал сильнейший.

В конце концов всё закончилось большой битвой. Бесчисленная кровь была пролита во имя сладких речей.

Слишком много для людей.

Слишком мало для богов.

Крестовые походы и набеги на Рим. Сожжённые деревни и распятые люди. Старые добрые времена.

В самом разгаре той битвы появился мальчишка. Он был невысокого роста, с тёмной кожей и карими глазами. Его мать прокричала, чтобы он вернулся, но этого не случилось. Вместо этого мальчишка, чьё имя когда-то звучало как Ранат, поднял копьё над своим врагом. Он хотел его убить, но уже через секунду в его глазах появилось колебание. Вонзив копьё в землю, он понял, что находится в самом центре сражения. Отсюда он мог видеть погибших – не только из его племени, но и из других.

Всё это время в его голове крутился один вопрос: зачем? Зачем все они убивают друг друга? Зачем вынуждены поднимать копьё друг против друга? Взглянув наверх, он увидел Тохила. Увидел, как тот пожинает плоды их безумия, и в этот момент Ранат понял истинную причину.

– Нет, – слетело с его губ. – Хватит.

Бросив копьё, он начал отступать в сторону. Увидев это, другие люди присоединились к нему. Увидев, как он пощадил себе подобного, многие бросили копья. В ужасе и недоумении они смотрели на свои руки, содрогаясь от того, что совершили. Кто-то кричал. Другие просто молчали. Безмолвно смотрели на кровь под ногтями и промокшие ноги, испачканные в грязных реках Нила.

Уловив перемену, Тохил спустился на поле боя. Притворившись стариком, он взял в руки меч и поднял его вверх. Как и все подобные ему, он жаждал, чтобы люди продолжали убивать. Но этого не произошло.

– Хватит, отец, – сказал кто-то из другого племени. Прикоснувшись к Тохилу, он покачал головой и произнёс, что война окончена.

С губ бога слетела насмешка.

– Окончена? И кем же? – удивлённо спросил он.

Человек с копьём указал на юного Раната, после чего поднял лицо к солнцу. Усталое лицо покрывали морщины, в глазах читалась усталость.

– А как же боги? Какую дань вы им даёте? – усмехнулся Тохил. – Неужели решили от них отречься?

Услышав этот разговор, к ним подошёл Ранат. Детским, возможно, слишком детским голосом он сказал:

– Они сделали это первыми. Разве вы не видите?

Обратившись ко всем, он добавил:

– Разве вы все этого не видите? Мы убиваем и убиваем. Но для чего? Потому что они нам сказали? Потому что они сказали, что это правильно?

Кто-то хотел возразить, но в конце концов все покинули свои копья. Отбросив своё оружие, Ранат посмотрел на солнце, после чего попытался уловить его тепло. Было так тихо, так спокойно…

Почувствовав боль в своём боку, Ранат опустил глаза. Прикоснувшись к торчащему мечу, он посмотрел в лицо старика, после чего упал на землю. На его губах застыла безмолвная улыбка, и на своём последнем издыхании он увидел, кем был этот старик. Его убил его же бог – тот, для кого они начинали войны, тот, кто обещал им чистое небо. Осознав всё это, Ранат попытался что-то сказать, но было поздно.

Его смерть ознаменовала новую эру, а сам он вписался в историю. Никто не упомянет это в летописях, никто не вспомнит об этом в своих трактатах.

В конце концов, не будет того, кто запомнит это событие.

Увидев это, люди снова взялись за оружие. И озарилось небо красными потоками, и окропилась земля их кровью. Копья пронзали броню, мечи свежевали плоть.

Битва лишь начиналась.

Позже Тохил много раз спрашивал себя, отчего так боялся этого мальчишку, и каждый раз, понимая ответ, приходил от этого в ярость. Люди переставали в них нуждаться, переставали в них верить.

Наступало новое время, и в этом новом месте не было места старым устоям.

Правление Тохила закончилось в раскатах надвигающегося грома. Ударив в пирамиду, молния уничтожила её. Посмотрев наверх, Тохил увидел силуэт Донора. Он видел его столь же ясно, как видел всё вокруг. Сердце бешено стучало, а сам он вспоминал всё, что знал и мог знать.

На его глазах молния попала в одного человека. Не оставив от него и следа, она сравняла его с землёй. Новый раскат – и дома превратились в пыль. Тохил знал, зачем пришёл Донор. Знал, перед кем будет держать ответ, и всё, что он мог, – это сбежать. Новая маска и новое имя. Он слышал про восстающих богов на востоке, слышал про восстание людей в Египте и Каире.

Входя в огонь, он смотрел, как горит его святилище.

– Самое время для перемен, – подумал Тохил. – Самое время для перемен…

Вот кем был Тохил. Вот что он оставил этому миру.

Смотря на своё отражение, Рори понимал свои ошибки. Как никто другой.

***

– Я знаю, что тебе нужно, – сказал Тохил. – Знаю, зачем ты вспомнил обо мне.

Поправив свои перья, он усмехнулся, а затем оглядел Рори.

– И чего же? – спросил Рори, саркастически прищурившись. – Скажи мне, чего я хочу?

– Ты не помнишь, кто ты. Я прав?

Рори фыркнул, давая понять, что ответ очевиден.

– Я прямо сейчас смотрю на себя. Как я могу…

– Ты был мной, – перебил его Тохил. – Очень давно. Так давно, что мир перевернулся сорок раз, а ты так и не перестал жить прошлым.

На лице Рори отразилось раздражение. Общаться с самим собой было унизительно. Этот Тохил… он был воплощением прошлого, времён, когда боги правили и были нужны. Чем он мог ему помочь?

– Когда я…

– Вот именно, когда, – с раздражением ответил Рори. – Ты был моей ошибкой. Возможно, самой большой.

Тохил усмехнулся и сложил руки на груди.

– Куда ты подался после того, как рухнула последняя пирамида? Чью маску ты примерил? Чью фигуру ты заменил?

– Я…

– Ты всегда бежал. Всегда. Всё это была ошибка. Одна сплошная ошибка.

Рори нахмурился.

– Что я делаю? – подумал он. – Общаюсь сам с собой, как безумец, и слушаю этого… меня.

Внезапно его осенило. Конечно, он мог вспомнить без помощи, но унизить этого другого, того, кто сейчас насмешливо смотрел на него из зеркала, было куда заманчивее.

– Ты говоришь обо мне, как о чужом, – начал он, сдерживая гнев, – но сколько масок примерил ты? Майя не были твоими первыми. Ты попал на этот континент, потому что тебя изгнали. Люди с крестами вырезали всех, кто в тебя верил, вся твоя армия была распята и растоптана из-за твоей же гордыни.

Заметив, как в глазах Тохила закипает ярость, Рори продолжил:

– Ты тоже бежал. Искал новый дом. После чего? Ответь же, Тохил, бог огня и молний.

Тохил прищурился, но молчал.

– До того как ты стал Тохилом, тебя звали Гонириром, Вечным Пламенем, – продолжал Рори, не скрывая злорадства. – Ольмеки дали тебе это имя. Они изгнали тебя.

– Они были кучкой самодовольных…

– О нет, мой друг, – прервал его Рори. – Это ты был таким. Считал себя выше всех. И снова, и снова бросал вызов, даже зная, что не победишь. Ты мог править, процветать, но мы выбрали другой путь.

Тохил отошёл в сторону, бросив саркастическую реплику:

– А до Гонирира были другие. Десятки, может, сотни масок. Все они забыты. Даже ты не помнишь их.

– Но я должен вспомнить, – сказал Рори. – Настоящее имя, которое дал мне мой народ. То, которое я носил до изгнания.

– Я это знаю, – сказал Тохил. – Но я не могу шепнуть его тебе. Оно унесено холодными ветрами и спрятано от нас обоих.

Рори взбесился. Он ударил стекло, надеясь навредить отражению, но зеркало лишь ответило насмешкой.

– Тогда почему я должен тебя терпеть? – взревел он. – Почему должен выслушивать твоё самодовольство?

– Потому что я помню то, чего не помнишь ты.

– Это невозможно! – выкрикнул Рори. – Ты и есть я!

– Я помню всё, – процедил Тохил. – Если бы ты был внимательнее, ты бы понял, что что-то не так.

– О чём ты?

– Ты теряешь память, – ответил Тохил. – Мы оба её теряем.

– Нет! – возразил Рори. – Я помню всё. Абсолютно всё!

На лице Тохила появилась улыбка.

– Ты глуп, если веришь, что прожитое на земле не оставило следа.

Постучав пальцами по раковине, Рори начал думать. Прямо сейчас он совершал самый большой акт любодеяния – общался с самим собой. Тот, кто смотрел на него из зеркала, был таким же, как он: тем же самым богом, которого свергли, и, как и Рори, он искусно врал.

Обмануть самого себя. Эта мысль крутилась у него в голове с того самого момента, как он впервые заговорил со своими прошлыми воплощениями. Фокус без секрета, чёртов парадокс, у которого не было решения. Рори задумался. Всё, что он слышал, звучало как безумие. Но было ли это ложью?

Часть первая: Карты и шторм. Глава 8.2: Новый старый я. События давно минувших дней. Интуиция

– Почему я должен тебе верить?

– А почему нет?

От его смеха стекло задрожало. На секунду Рори показалось, что оно треснет.

– Что ты хочешь? – спросил он наконец.

– Хороший вопрос, Я, – усмехнулся Тохил. – Но я думаю, ты сам знаешь ответ.

Конечно, он знал. В конце концов, он бы потребовал ровно то же самое.

Отойдя в сторону, Рори задумался. Всё, о чём они говорили, было опасно. Разделение души – той её части, что жила много веков назад, обладала собственной волей и…

Нет. Нет. Нет.

Одно дело – исполнить мечту одинокого мальчишки, и совсем другое – рискнуть разделить себя на две полноценные сущности.

Всё это звучало как абсолютное безумие. Полное и окончательное безумие.

– Это опасно. Это может нас убить…

– Подробности меня не интересуют, – оборвал Тохил.

– Нет, – оборвал его Рори. – Нет, я…

Посмотрев на свои ногти, Тохил задумчиво произнёс:

– Знаешь, а ведь у меня сегодня ещё много дел. В конце концов, я…

Он спорил с самим собой, прекрасно понимая бессмысленность этого занятия, но всё равно продолжал. В этой странной дуэли с собственным отражением, с этим чужим и одновременно знакомым Я, всплывала не только злость, но и почти что ненависть. Как будто, задавая вопросы и возражая самому себе, Рори пытался выудить из своей запутанной памяти правду, спрятанную где-то за завесой тысячелетий.

В конце концов он закрыл глаза. Это был самый безумный выбор в его жизни.

– Ладно, – наконец выдохнул он. – Я согласен.

Тохил улыбнулся.

– Поклянись на крови.

Фыркнув, Рори щёлкнул пальцами, после чего в его руках появился нож.

– Клянусь всеми богами и людьми, оставшимися без бал-бла-бла…

Порезав себе вены, он спросил:

– Доволен?

– А теперь дай его мне. Дай мне этот нож.

Протянув нож к зеркалу, рука Рори остановилась. Посмотрев в глаза Тохила, Рори указал на него пальцем:

– Я – это ты. Надеюсь, ты это помнишь.

– Ещё как, – рассмеялся Тохил. – Помню лучше тебя.

Ухватившись за нож, он утащил его внутрь стекла. Взяв его в свои руки, он повертел ручку, после чего с довольным лицом выставил вперёд правую руку. Порезав вены, он поднял руку к зеркалу, после чего протянул её Рори:

– Ты противен.

– Сочту это за комплимент, – ответил Тохил. – Но ты – это я, а я – это…

– Да-да-да… – пожав протянутую из зеркала руку, Рори крепко схватил её, после чего вытащил часть Тохила в свою душевую. – А теперь говори, – прошептал он ему. – Я тебя внимательно слушаю.

– К себе нужно быть более вежливым, друг мой. Или ты забыл?

– Говори.

– Лучше я тебе это покажу. Думаю, так будет лучше.

Рука Тохила, как и сам он, пропала. Вместо его отражения появилось изображение. Голос внутри Рори приказал ему смотреть внимательно:

– Не упусти ни одной детали, – рассмеялся Тохил.

***

Тохил сидел на троне.

Возле него стояла женщина, державшая поднос с фруктами.

Дотянувшись до виноградной грозди, Тохил тут же отправил её в рот.

Вкус оказался отвратительным. Он показал этим людям, как обрабатывать виноград, как правильно его растить, но разве это помогло? Он даже побывал в Греции и привёз с собой несколько самых сочных сортов. Все его старания пошли коту под хвост, и теперь он был вынужден “наслаждаться” этим блеклым вкусом.

Махнув рукой, он приказал служанке отойти. Он был готов разделить с ней ложе, но сперва нужно было собрать дань.

Войдя в главный зал пирамиды, Тохил подошёл к огромному костру. Тот пылал в самом центре, и свет разлетался во все стороны. В мимолётных искрах были видны прикованные к стенам люди. Кто-то кричал, другие, те, кто понял, что в этом нет смысла, просто смирились. Беспомощно свисая, они платили дань за свои грехи, умирая в этих стенах и преподавая урок всем тем, кто не верил. Наслаждаясь их воплями, Тохил поднёс руки к огню.

Чтобы поддерживать свою силу, он принимал жертвы. Как всякий подобный ему, он любил подношения, любил, когда ему что-то давали. Люди бросали в огонь мясо, фрукты, одежду и даже золото. Каждый раз они славили Тохила, и он слышал их. Засунув руки в пламя, он начал вбирать силу огня и все дары, что ему принесли.

Он наслаждался их молитвами, их преклонением. Для них он был богом, одним из многих, кто даровал защиту и огонь.

Внезапно он поперхнулся. Что-то было горьким, совершенно несъедобным. Отойдя от костра, Тохил всмотрелся в огонь, и его глаза округлились.

Он увидел старика. Тот стоял возле пламени и бросал в него камни, протухшее мясо и сгнившие кости. Вместо молитв он произносил проклятия, вместо славословий – брань.

Как и всякого подобного ему, Тохила это взбесило. Прикоснувшись к костру, он сделал огонь выше и прошептал несколько слов. Огромный столб тут же поднялся, и, сосредоточив взгляд на старике, Тохил направил пламя прямо на него.

В миг всё озарилось белым светом – теплым, и холодным одновременно. Когда пламя угасло, Тохил увидел, что огонь сделал с телом старика. Удовлетворённо оглядевшись, он наблюдал за медленно вздымающемся вверх дымом.

– С него должно хватить, – подумал Тохил. – В следующий раз он дважды подумает, прежде чем бросать камни в мою честь.

Улыбнувшись, он вновь засунул руки в огонь и продолжил принимать дары. Покидая пирамиду в глубоком неведении, он даже не знал, что для него это было всего лишь начало.

На следующий день всё повторилось: тот же противный виноград, та же обнажённая женщина у его ног. Зайдя внутрь пирамиды, он снова засунул руки в огонь и, как и вчера, начал принимать подношения.

Находясь в состоянии эйфории, он начал выкрикивать безумные, несвязные между собой слова. Те разлетались по залу, отскакивали от стен и возвращались к нему.

Некоторые пленные кричали, другие, наблюдая, как истончаются их сухожилья, принимали свою судьбу.

Круг повторялся.

Но внезапно, как и в прошлый раз, Тохил поперхнулся. Что-то застряло у него в зубах, и, осознав, что это было, его передёрнуло. Сплюнув сгнившую кость, он подошёл к костру и посмотрел, кто осмелился поднести ему такой дар.

К его удивлению, это был тот же идиот. Всё его тело теперь было перебинтовано, но он, словно сопротивляясь судьбе, опирался на трость. Его руки и ноги дрожали, но губы продолжали проклинать Тохила, а ладони – бросать в костёр всякий мусор.

– Ну ладно, старик, – прошептал Тохил.

Подойдя к костру, он снова произнёс заклинание. Его слова проникли в огонь и достигли слуха стоящего возле пламени человека.

Через мгновение небо взбурлило птицами, которые начали клевать его тело. Вонзая в него свои когти, они оставляли глубокие шрамы, протыкая его своими клювами – вырывали куски плоти.

Наблюдая за этим, Тохил смеялся. Всё это доставляло ему удовольствие. Убедившись, что на этот раз старик мёртв, он отошёл от костра.

– Всякий, кто не верит в меня, умрёт. Тот, кто оскорбит меня, будет убит по моей воле.

Довольный собой, он начал плясать вокруг костра. Как и всякий подобный ему, он находил в этом наслаждение.

Но на следующий день всё повторилось. То же протухшее мясо и гнилая кость. Сплюнув её на пол, Тохил посмотрел на упрямого урода, а затем вступил в огонь.

В мгновение ока он оказался за спиной старика. Его первой мыслью было убить его, вырвать сердце из груди и насладиться его кровью. Смерть искупала любые грехи. Даже перед богами.

Но что-то заставило его поступить иначе. Приняв облик мальчишки, он подбежал к старику и слегка толкнул его, как будто нечаянно.

– Простите меня, – начал Тохил.

Но прежде, чем он успел сказать ещё что-то, старик остановил его, положив руку ему на плечо.

– Не нужно извинений, особенно если они не от чистого сердца.

Выругавшись, старик плюнул в костёр.

Сделал он это с особым цинизмом, возможно, даже с удовольствием.

– Почему вы плюёте в огонь? Мой папа говорит, что…

– Как зовут твоего отца, мальчик? Как его имя?

Тохил не помнил имени. Он знал, что тот, чью маску он носил, возможно, знал, но сам точно сказать не мог.

– Альсуми, – сказал Тохил мальчишеским голосом. – Его имя Альсуми.

– Альсуми… – проговорил старик про себя. – Не знаю я такого имени. Он из другого племени?

Пожал плечами, Тохил ответил, что не уверен.

– И что же говорит твой папа?

– Что богов нужно уважать, давать им дань и всячески почитать их.

– Твой папа мудрый человек. Очень мудрый. – Отойдя назад, старик спросил: – Как твоё имя, мальчик?

– Ранат, – без запинки ответил Тохил. – Меня зовут Ранат.

Старик опирался на палку и пристально смотрел на мальчика. Что-то в этом взгляде не понравилось Тохилу.

Обычно он мог понять, о чём думает человек, но мысли этого старика… они были несвязными, безумными.

– Тогда почему вы плюёте в костёр? – повторил свой вопрос Тохил.

– В каком смысле?

– Вы же сами сказали, что мой отец мудрый, что богов нужно уважать, и…

– Да, я это сказал. И от слов своих не отрекаюсь. – Плюнув в костёр, он вновь посмотрел на Тохила.

– Тогда почему же…

Старик сделал несколько шагов назад и снял капюшон. Только теперь Тохил заметил татуировки на его шее, длинные волосы и редкую бороду. Странно, но он мог поклясться, что где-то видел это лицо.

Возможно, в другой жизни.

– Я уважаю богов, мальчик, – сказал старик. – Уважаю их и преподношу дары каждую неделю. С шести утра и до восьми вечера. Ты знал, что они любят это время? Так же, как любят пятницу и среду. Для них эти дни священны.

Тохил промолчал и уставился на костёр. Всё это ему надоело. Самое время было…

– Сегодня как раз один из таких дней, мальчик. Видишь ли, сегодня среда. Ты знаешь, чей это день?

– Знаю, – кратко ответил Тохил.

– Тогда ты знаешь, что будет, если убить меня в этот день. Знаешь, перед кем ты будешь держать ответ?

Тохил пошатнулся и отступил в сторону. Выражение лица изменилось. Он пытался понять, кто перед ним стоит.

– Как ты узнал, что я хочу…

– Ой, да брось. Подобных тебе я видел слишком много. Думаешь, я не знаю, кто ты?

Обернувшись в свою истинную форму, Тохил поднялся над стариком. Широкая грудь, мощные плечи, чёрная кожа и перья на голове. Его глаза вспыхнули огнём.

Старик, глядя на него, сказал:

– Вот поэтому я и плюю в костёр. Потому что ты не бог этих мест. – Он немного усмехнулся. – Ты всего лишь лжец.

На мгновение Тохил замер. Обычно, увидев его истинную форму, люди начинали кричать и молить о пощаде. Но этот старик…

– Кто ты? – холодно спросил Тохил. – Скажи мне, кто ты, и я обещаю, что твоя смерть будет быстрой.

Человек с татуировками рассмеялся и сделал шаг назад.

– Знаешь, что самое интересное? Я спустился сюда, чтобы тебе помочь. Думал, что ты изменился. – Ткнув пальцем в Тохила, он запрокинул голову. – А ты всё тот же, кем и был.

Сняв чёрную мантию, фигура встала возле костра. Подняв руки, он стал растирать ладони над огнём.

– Кто ты и что тебе нужно? – крикнул Тохил.

Заметив татуировки на его груди, он тут же отшатнулся. Этот язык был ему знаком.

– Думал, что ты меня узнаешь. Но ты и это начал забывать, я прав? Может, когда-то ты и помнил, но эти времена давно ушли. Позволь спросить: сколько масок ты успел сменить? Сколько имён примерить?

Тохил промолчал.

– Мне казалось, что тебя учили отвечать на вопросы, коль они тебе заданы, – сказал старик.

– Отвечу, как только ты скажешь, кто ты и что здесь делаешь.

Старик усмехнулся.

– Грубость, гордыня и лицемерие. Эти люди шепчут твоё имя, и вот чем ты одаряешь их взамен.

Внезапно костёр вспыхнул, поднявшись высоко в небо. Услышав имя старика, Тохил застыл. Он прошептал:

– Имир…

– Имир… – эхом повторил старик. – Давно я не слышал это имя. Очень давно.

Он вскинул голову, переведя взгляд на ночное небо.

– Нарекай меня Лорином, ибо так прозвали меня в этом мире.

Когда-то давно Тохил знал его. Тогда он носил другое имя и был другим богом. Теперь, глядя на старика, он не знал, как поступить.

Не был уверен, к чему приведёт его поступок.

– Ты ведь не помнишь его, я прав? Не помнишь своего имени, – облизнув губы, сказал Лорин.

– Оно у меня есть, – отрезал Тохил. – Здесь меня так нарекают.

– Я знаю это. Как и то, что до этого ты был Гонирориром, а до него – Сиотом, Нривым и даже Люром. – Рассмеявшись, Лорин добавил: – Так много имён, и что они тебе дали?

Указав в огонь, Лорин молвил:

– Эта культура падёт. Как и следующая, как и все прошедшие. Но ты это знаешь, верно?

– Они всего лишь люди, – прорычал Тохил. – Не моя вина, что они сами выбирают такой путь.

– Ты лжёшь самому себе, – сказал Лорин. – Ты лжёшь и убеждаешь себя, что это нормально.

Отступив назад, Тохил начал кричать. Его крик ломал деревья, возносил огонь и, возможно, даже сжигал поселения. Он был богом, и он был в ярости.

Внезапно его голову пронзила мысль.

– Ты знаешь, как мне помочь, – сказал Тохил. – Знаешь, как вернуть моё имя.

Старик улыбнулся и посмотрел на небо.

– Как? – закричал Тохил. – Говори!!!

– Ты этого не достоин. Но ты и сам это знаешь.

– Скажи мне это! – потребовал Тохил. – Ты всеведущий, и если не сделаешь этого, я…

– Пойдёшь на это в среду? Ты ведь знаешь, кто на тебя смотрит?

– Мне плевать, – прорычал Тохил. – На него и на его высокомерие. На этой земле я бог. Меня славят, меня боготворят!

– Не смей бранить его имя, – резко ответил старик. – Ты лжец, и не видать тебе твоего имени, пока не изменишь свою суть.

С него было довольно. Гнев и ярость поглотили Тохила, его глаза вспыхнули огнём. Он был и будет богом этих земель и не станет терпеть унижений от кого бы там не было. Подобрав с земли палку, он превратил её в копьё.

– Передавай ему привет, – прошептал Тохил и метнул копьё в обернувшуюся к нему фигуру.

Старик, которого нарекали Имиром, упал на колени, но рассмеялся.

– Я думал, что ты изменился, – сказал Лорин. – Думал, что ты смирился со своей сутью и стал другим. Но теперь, глядя на тебя, я понял, что ошибался. Ошибался во многом.

Тохил подошёл к нему и схватил за длинные волосы.

– Ты на смертном одре и не можешь лгать. Как мне вернуть своё имя, всеведущий?

Имир оттолкнул его и поднялся на ноги.

– Я не умру, пока жив мой дух, – сказал он.

Прямо на глазах Тохила тело Имира начало исчезать. Оно рассыпалось, превращаясь в пыль.

– Спасибо. – пробормотал он под конец. – Спасибо за всё.

После этого последовал ослепительный свет. Осознав содеянное, Тохил задал себе вопрос: был ли у него выбор?

За что этот старик благодарил его? Что знал о нём, чего не знал он сам? Зачем пришел к нему, понимая что его ждёт?

Подняв копьё, он швырнул его в реку, а затем посмотрел на небо. Если раньше оно было пустым, теперь на востоке собирались грозовые тучи. Тохил знал, за кем они пришли, и понимал, что нужно уходить. Тот, кто скрывается за ними, не сулил ему ничего хорошего.

Даже здесь он слышал глухие удары молота, от которых содрогалась земля.

Войдя в потухающий костёр, он поднял руки к небу и прошептал древние слова.

За ними последовал свет, и он оказался внутри пирамиды. Гром нарастал, сводя его с ума.

Молнии сверкали, и их удары приближались всё ближе. Вот так всё и закончилось. Вот так история подошла к своему концу.

***

Смотря в зеркало, Рори не выдержал и ударил его кулаком. В упавших осколках он увидел лицо Тохила – жестокого и лицемерного.

– Как ты мог? – спросил он, глядя на отражение. – Чем ты думал?

– Как я мог? – удивлённо ответил Тохил. – Я – это ты. А ты – это я. Или ты забыл?

Фыркнув, Рори отошёл в сторону. Сдержав нарастающий порыв эмоций, он успокоился. Щёлкнув пальцами, он заставил осколки собраться и вернуться на место. При виде своего старого отражения его охватила тошнота. Если бы не Тохил, у него был бы шанс, но вместо этого…

– И что теперь? – спросил Рори. – Как это должно мне помочь? Помочь нам?

– Это? Никак, – сухо ответил Тохил. – Но он знает. Точнее, его дух.

– Ты про Имира?

– Угу.

– И где мне его искать?

От накатившей ярости Рори ударил по раковине. Она разбилась и рухнула на плитку, осколки разлетелись по всем углам.

– Всё это не поможет, – сказал Тохил. – Тебе нужно найти этого человека.

– Если ты не понял, я посреди Атлантического океана, мать твою! Как, по-твоему, я его найду?

На глазах Рори Тохил рассмеялся. С его глаз потекли слёзы, и он посмотрел на растерянного Рори.

– Ты глуп, – сказал он. – Даже я чувствую, что тот, кто тебе нужен, на этом судне.

Рори удивился.

– С чего ты взял?

Закатив глаза, словно это было очевидно, Тохил пробормотал:

– А мы и правда начинаем забывать.

– Ты о чём?

– Вспомни. Ты убил его в полнолуние. – Тохил указал пальцем на Рори и усмехнулся. – Ты ведь помнишь, что бывает с такими, как мы?

– С такими, как мы… Точно. – Щёлкнув пальцами, Рори коротко улыбнулся. – Значит, его душа…

– Разделилась на множество осколков. Один смертный не смог бы вынести все знания. Это слишком для любого человека, – закончил за него Тохил.

– Но прошло столько лет. Думаешь, что…

– Я это знаю. Рождённые при полной луне отмечены светом и звёздами. Правило старо, как устои, на которых держится всё. Даже Всеведущий чтит его.

– Но как мне его найти? Я не чувствую его.

– Не мои проблемы. Я уже сказал, что все они отмечены судьбой. Лунный свет холоден и жесток. Ты знаешь это лучше, чем я.

– Проклятием…

Тохил рассмеялся.

– Проклятие, судьба – называй, как хочешь. Это то, что приносит всезнание, о котором они даже не подозревают. Так всегда было и будет. Даже в те времена, когда на небе было два солнца, ты знал об этом.

– Ты поможешь мне?

Зависла тишина. Через минуту Рори услышал ответ:

– Помочь тебе? Я бы никогда не стал просить о помощи. Никогда бы не стал общаться с давно забытыми масками и именами.

Взбешённый Рори рассмеялся:

– Ты сам себя до этого довёл. Или ты забыл? Ты – это я, а я – это…

– Ты мне противен. То, что стало с тобой, с нами… Когда-то мы были богами, а сейчас ты разговариваешь со своим отражением и просишь помощи у самого себя.

Рори вспылил:

– И кто нас к этому привёл? Все эти маски и чужие имена. Попытка убежать от… от…

Его глаза загорелись, а плитка под ногами начала плавиться. Взглянув на Тохила, он заметил насмешливый блеск в его глазах.

– Мы оба знаем, что это всё, что мы можем, – сказал Тохил. – Пустые угрозы с одним и тем же результатом.

Выдержав паузу, Рори посмотрел на своё прошлое.

– Зачем он приходил? – бросил он. – Что ему было нужно?

Вопрос крутился на поверхности, но он задался им только сейчас. Что-то не сходилось, он явно чего-то не знал. Не мог понять. Зачем, чёрт бы его дери, Имир спустился на Землю? Как именно он хотел помочь?

– Без понятия, – отбросил Тохил. – Я долго ломал над этим голову, но, как ты видишь… – Он раздвинул руки в широком жесте, словно подмечая.

– Меня забыли, и теперь я не более чем… – словно не желая это произносить, он сухо выговорил: – воспоминание.

Голос Тохила звучал тихо, и это было странно. В какую игру он играл? И играл ли вообще?

Прежде чем что-то сказать, Тохил вновь засмеялся. Это длилось несколько минут, пока он не высунул руку из зеркала и не показал Рори средний палец.

– Уж это ты должен понять, – сказал он, прежде чем ударил кулаком по зеркалу.

Оно рассыпалось в пыль, оставив только пустую рамку.

Насмешливый голос раздался в голове Рори:

– Кто ищет, тот найдёт, друг мой. Кто ищет, тот найдёт.

***

Перевернувшись во сне, Марк вдруг почувствовал, как его глаза начали беспорядочно бегать под веками. Он будто оказался где-то ещё, хотя всё ещё лежал в своей постели. Перед ним возник силуэт человека, стоящего перед зеркалом. Человек говорил с собственным отражением.

Марк пригляделся – и ему стало не по себе. Отражение казалось иным, хоть между ним и его обладателем было нечто общее. Но сходство заканчивалось на общих чертах: безликое лицо отражения и глаза – глаза, в которых горел странный, неестественный огонь, – отличали его. Этот огонь притягивал взгляд Марка, гипнотизируя и пугая одновременно.

Воспринимая происходящее как нечто необъяснимо естественное, Марк продолжал наблюдать. Он пытался уловить смысл слов, звучавших между человеком и его отражением, но суть ускользала. Каждая попытка ухватиться за нить дискуссии разбивалась о собственные догадки, не оставляя ничего, кроме растущего беспокойства.

Внезапно человек перед зеркалом резко ударил его рукой. Зеркало треснуло, и бесчисленные осколки осыпались на пол. Марк вздрогнул, увидев, как один из упавших осколков неожиданно подмигнул ему, будто осознал его присутствие.

Отшатнувшись, он инстинктивно схватился за поручень, стараясь удержать равновесие. Всё вокруг выглядело зыбко, будто очертания вещей стали лишь расплывчатыми силуэтами. Только одна вещь сохраняла чёткость и реальность – зеркало. Оно висело на стене, покрытое странными символами и непонятными надписями.

Марк замер, пытаясь осмыслить увиденное. Когда-то давно он получал пятёрки по истории. Когда-то изучение древних цивилизаций и их культуры давалось ему с невероятной лёгкостью.

Несколько раз, возможно, два или три, это подмечала Одри. Она всегда была внимательна к деталям, и порой Марку казалось, что он словно находится под лупой. Она видела его настоящего, читала слова по губам. Странно, но ему никогда не удавалось что-то от неё утаить. Каждый раз она улавливала фальшь в его голосе, и её губы расправлялись в снисходительной улыбке.

– Даже не пытайся, – любила выговаривать она. – У тебя нет и шанса, милый.

Он помнил, как они вместе смотрели какую-то программу. Шоу «Ответь и забери деньги», если быть точным. Его крутили по вечерам, и, как всегда, предполагал Марк, на это были свои причины. В конце концов, плохо будет, если четырёхлетний ребёнок услышит что-то вроде:

– Назовите имя женщины, поставившей рекорд по половым партнёрам за день?

Или…

– Какая сексуальная игрушка имеет самую большую популярность в округе Калифорнии?

Да. Такие вопросы и вправду были. Марк задавался вопросом, почему бы не сделать из этого семейное шоу, но, видимо, эта программа находила свой отклик.

В Калифорнии, по крайней мере, так точно.

Как бы там ни было, в тот самый день ведущий в телевизоре задал подобный вопрос:

– Какова длина экватора Земли?

На размышление давалось не более десяти секунд, и прежде чем стрелка таймера успела дойти до пяти, Марк ответил:

– Около сорока тысяч. – Он подмигнул Одри. – Плюс-минус семьдесят километров.

Одри сняла очки, левой рукой нащупала телефон. Секунда ушла, чтобы найти ответ в Гугле, и, уставившись на Марка с изумлением, пробормотала:

– Почти угадал, Марки-бой. Семьдесят пять.

Зевнув от усталости, Марк выпрямился вдоль дивана.

– Да, но я был близко, – он немного улыбнулся. – Не думаю, что кто-то и вправду ходил с рулеткой и отмерил каждый сантиметр. Паршивая, должно быть, работа.

Шоу продолжалось, и на этот раз вопрос был следующим:

– Какая страна самая маленькая по населению?

Всё тот же таймер, но на этот раз секундная стрелка успела дойти лишь до трёх.

– Ватикан, – сонно сказал Марк. – Папа храни его Бог, и его свита занимают почти половину населения.

Желая это проверить, Одри тут же прогуляла вопрос. Интересная штука этот Гугл. За секунду даст ответ на любой из поставленных вопросов. Даже на:

– Насколько длинным может быть…

Впрочем… Для такого вопроса лучше бы перевести значок в режим инкогнито. Особенно если у вас есть дети.

– Верно, – удивилась Одри. – Как ты…

Повернувшись к ней лицом, Марк прижался к её телу. Рука скользнула вдоль ночной рубашки, правая ладонь обхватила упругую грудь.

– Просто интуиция, – ответил он.

Прежде чем Одри успела ему ответить, что на его интуиции можно неплохо заработать, Марк успел поцеловать её.

На этом ночное шоу закончилось.

А вот ночь только начиналась.

***

Теперь, стоя перед этим зеркалом, он понял, что где-то видел подобные знаки раньше. Но где?

Правда была в том, что всё это он знал просто так. Иногда он замечал, что понимает, как работают те или иные вещи, разбирался в том, как работают двигатели или, скажем, отлично понимал политическую ситуацию во всём мире. Всё это давалось ему легко, порой казалось, что всё, что нужно, – это задаться нужным вопросом, после чего слушать правильные ответы.

Когда Марку стукнуло двенадцать, он по совету отца перестал думать о всякой ерунде.

Перестал думать о том, почему знает то, что знать не должен, почему иногда понимает, почему его мать уходит к соседу или, скажем, закрывается в ванной с бутылкой вина.

Если бы он присмотрелся к символам на том стекле, он бы понял, что именно они означают. Понял бы, кто именно подмигивал ему с одного из многочисленных осколков или же узнал его имя.

Всё, что ему нужно было бы, – это задаться нужным вопросом, и ответ не заставил бы себя долго ждать.

Поворачиваясь во сне, Марк видел отражение в зеркале и видел, как оно подмигивало. Где-то внутри он знал, что знает что-то, что нужно этому существу. Понимал это, как понимает то, что именно сейчас ему пора вернуться в свою каюту и открыть глаза.

Сон подходил к концу

Часть первая: Карты и шторм. Глава 9.1: Красный дневник. Ожившие мертвецы

Кейтон никогда не верил в Бога.

Вера казалась ему чем-то лишённым смысла, отжившей частью мира, где тупая серая масса возносит молитвы в никуда. Никакой логики, ничего, что могло бы быть правдой. Эта убеждённость передалась ему от матери, которая всегда говорила:

«Случайности правят миром, а не молитвы».

Кейтон соглашался – жизнь неизменно доказывала, что всё зависит только от удачи и правильного расчёта.

В основном от расчёта…

Сейчас Кейтон находился на борту судна «Аврора».

Правда заключалась в том, что на флоте богов нет. Все они, вплоть до Иисуса, превратились в вечнозелёные доллары. Всё, что его интересовало – это как быстро эти «боги» придут на его банковскую карту.

Тот ночной разговор со своим отцом он воспринимал как чушь – разыгравшаяся паранойя из-за рабочих проблем. Совпадения он списывал на обычные случайности. Так получилось, что они произошли.

Сидя за столом, Кейтон заполнял формулу. Если бы вы находились рядом, вы бы уловили запах, исходивший от его нестиранной рубашки и почти стоячих брюк. Вся его каюта была завалена грязной, вонючей одеждой, но это не было самым унизительным.

– Как скоро будут готовы расчёты? – спросил Дирксон.

– Ещё пару минут, – угрюмо ответил Кейтон.

Он думал, что после того, как спас Джона, отношение к нему должно было измениться. И оно изменилось, но ненадолго. В первый день его поздравляли, хлопали по плечу и хвалили. Сейчас же этот кретин требовал у него чёртовы расчёты, которые нужно было закончить ещё на прошлой вахте.

– Что, блять, значит «пару минут»? Пару минут, блять!

Кейтон пожалел, что не оказался в тот шторм вместе с капитаном. Жалел, что этот чёртов Марк снова выше него. Один лишь факт, что Марк получил выходной, вызывал у второго отвращение. Но хуже всего было то, что Марк не подавал виду. По мнению Кейтона, он умело притворялся и чертовски странно оказывался там, где его не должно было быть.

Ему прощалось слишком многое.

Сжав зубы, он унял дрожь и перевёл взгляд на кофейный столик. Даже тут его ждало фиаско: столик был переделан Марком. Тот подобрал новые тёмные цвета для противоскользящего покрытия и установил подставки для чашек. Вместо выговора капитан одобрительно кивнул, и Кейтон запомнил этот кивок.

– Ладно, – сказал капитан. – Можешь идти.

– Разбудить третьего, сэр?

Дирксон немного подумал и ответил:

– Нет, пусть спит. Ему нужен отдых.

– Но кто будет нести вахту, сэр? Если нужно, я могу…

– Вахта на мне, второй, – отрезал Дирксон и закурил сигарету.

Кейтон уже собирался выйти, но остановился. По его мнению, разговор вышел слишком официальным, и он решил завершить его на дружелюбной ноте.

– Вы не знаете, что на ужин, сэр? Умираю с голоду.

– Курица с салатом, – небрежно бросил Дирксон.

– А что-то ещё есть? Я думал, что…

Остановившись, Кейтон понял, что лучше не продолжать.

– Спокойной вахты, сэр, – бросил он.

Ответа не последовало, но это было неважно. Его отец всегда учил, что последнее слово должно быть за ним. Это правило помогало, но не всегда.

Мир слишком сложен и велик, чтобы измерять его одной системой нравоучений.

Бросив взгляд на капитана, Кейтон заметил, как тот вертит в руках что-то похожее на книгу. Присмотревшись, он понял, что её обложка чёрного цвета. В конце концов, это было не его дело.

Спустившись в камбуз, Кейтон достал из холодильника подписанную тарелку с едой. Его внимание привлёк нетронутый ужин Марка, который оставался запакованным. Убедившись, что никого нет, он взял её и, открыв иллюминатор, выбросил за борт. Приглушённый звук падения смешался с шумом волн.

Настроение Кейтона улучшилось.

Глаз моргнул сам по себе, а правая нога снова начала отдавать чечётку. Не в силах сдержаться, по столовой пробежал одинокий смешок.

***

Мать Дирксона звали Холли. Когда мальчику было шесть лет, она научила его одной хитрости.

– Не держи всё в уме, – любила повторять она. – Как только появится какая-то идея, сразу пиши. Пиши, пока не отвалятся руки, пиши, пока не отвалятся глаза.

На вопрос мальчика «Зачем?» Холли любила отвечать, что придёт время, и он сам всё поймёт.

За последние пару недель дневник Дирксона потолстел на добрую сотню страниц. В нём было записано всё. Обычно контракт занимал около двадцати страниц его дневников, если он был одним из «Тех самых» – удостаивался пятидесяти.

За все прошлые контракты он собрал около десяти таких тетрадок. Все они были сделаны из кожи, различались только оттенки. Четыре из них находились на полочке в его доме, остальные пять он прихватил с собой.

Что же до последней…

Дирксон не любил об этом думать. Ни раньше, ни сейчас.

Для всего этого не было какой-либо причины, но так всегда говорила ему мать:

– Не забывай того, что с тобой произошло. Чтобы не забыть – пиши.

Холли Дирксон была умной женщиной и научила сына многим хитростям.

За это он был ей благодарен.

Перелистывая свеженаписанные страницы, Дирксон всё больше приходил к мысли, что описанное им можно считать за полноценный «Бред-Ман».

Словом «Бред-Ман» он любил обозначать все те книги, которые не несли в себе никакой ценности. Только по его прикидкам, за последнее время в мире появилось слишком много ненужной фантастики и прочего дерьма, которое так любезно покупает народ. Все эти книги с кричащими драконами и столь странными авторами он считал безумием. Те, кто покупают всё это, – ещё большие безумцы, а те, кто это пишет, – свихнувшиеся на голову психи.

В его понимании книгой могло считаться только то произведение, в котором изначально был заложен смысл. В этот узкий круг он безусловно вносил автобиографии (только при условии, что её обладатель был в журнале Forbes), книги по управлению финансами (если автор был как минимум миллиардером) и, конечно же, разного рода развивающую литературу.

Свои записи он считал чем-то, что вполне может потягаться с самыми лучшими бестселлерами этого мира. В каком-то смысле они были его запасным вариантом, тузом, который он собирался разыграть, скажем, через пять, а может, шесть или семь лет.

Как говорил один его знакомый, работа в море хороша ровно до тех пор, пока ты работаешь. Как только ты понимаешь, что это твой последний контракт, первый вопрос, который ты задаёшь себе: «А что дальше?»

Хорошо, когда у тебя есть семья, но что, если даже этого нет? Последнюю жену Дирксона звали Хлоя, и всё, что он мог о ней сказать, – так это то, что сосала она отлично.

В этом она была хороша, но, как вскоре узнал Дирксон, другая её сильная сторона была в том, что она женщина. При разводе суд принял её сторону и обязал Дирксона выплатить ей около ста тысяч долларов. Всё это была цена за один неудачный секс, который перерос в драку, и всё это научило Дирксона ещё одной хитрости:

– Хочешь больше денег? Не заводи жену.

Повинуясь этому правилу, он жил двадцать лет и только сейчас понимал, что оно не было настолько идеальным, как то, которому его научила мать.

Он долго сомневался, стоит ли записывать события прошедших недель.

Истории вроде нервного срыва Джона отлично ложились на страницы его рукописи, но как только он начинал описывать что-то, что было для него сродни полному бреду, его рука начинала дрожать. Слова, если это были они, ложились неровно, буквы никак не могли стать связными и, как бы это сказать, не были понятными.

Все его предположения были не более чем его мыслями. В них не было фактов, как и не было какой-либо конкретики.

Главной причиной, почему он всё же решился, стал страх сойти с ума. В ту ночь, когда они побороли шторм, он видел нечто, что отпечаталось в его уме: фигура с поднятым молотом и стометровые волны. Как только он начинал убеждать себя, что всё это не более чем обычная фантазия, он видел, как чей-то силуэт заносит молот над его судном, видел, как молнии поражают море, видел, как кто-то стоит на коленях на правом борту.

Дирксон не был безумцем, но видел то, что могли видеть только безумцы. Как только он начинал писать, внутренний голос, который кричал, что всё это была правда, уходил на второй план, и вместо него приходили холодные буквы, которые, в понимании Дирксона, жили в чётко выведенном и истинно правильном мире.

Отложив свой дневник, он подошёл к правому крылу и открыл дверь. Выйдя на воздух, в лицо ударили потоки свежего ветра. Сжав в руках кружку горячего кофе, он начал смотреть вдаль. Проведя пальцами по переборке, он подумал, что неплохо было бы сделать замывку, но уже через несколько секунд понял, что у них нет связи.

Слишком много того, на что нужно обратить внимание, и самое худшее – он не знал, что ему делать.

Всё это заставляло его думать о всякого рода домыслах, и каждый раз, заходя на эту тропу, он понимал, насколько рыхлая земля под его ногами.

Шаг влево, шаг вправо – и мир переставал играть по его правилам.

Раздражённый этой неопределённостью, он фыркнул и зашёл на мостик. Закрыв за собой дверь, отложил чашку и потёр руки друг о друга. Буквально тут же по его телу прошлись мурашки, и, довольный таким исходом, он сел за стол.

Поняв, что нашёл нужные слова, он потянулся к своему дневнику. Рука дрогнула ещё до прикосновения – что-то было неправильно. Пальцы коснулись обложки, и ледяной озноб прошил позвоночник.

Взяв его в руки и открыв на нужной странице, его глаза округлились от полного непонимания. Руки начали дрожать, виски отдавали тупой болью. Грудь учащённо вздымалась, всё тело отказывалось слушаться.

«Этого не может быть… Господи, я что, сошёл с ума?»

На столе лежал дневник в красном переплёте.

Первый из тех, что он сделал, та самая рукопись, которую выбросил в воду двадцать лет назад, желая похоронить память.

Золотые буквы были выгравированы прямо по центру, в середине чётко виднелась дата:

1970

Год, когда всё изменилось. Его первый контракт. Переплёт казался нетронутым временем – будто он только-только закончил вносить последние правки.

«Быть не может», – пульсировало в висках.

Дирксон слышал, как в голове всплывают призрачные образы давно забытых лет. То, чего он всегда стыдился, что с таким исступлённым рвением пытался стереть из памяти. Каждая деталь на странице была как острый осколок забытого прошлого, готовый разрезать настоящее.

Прежде чем безумие окончательно поглотило его, он успел прошептать одну фразу:

– Что за…

***

Проснувшись в холодном поту, Марк резко вскинулся и встал с кровати. Руки предательски дрожали. Взяв бутылку воды, он наклонился над раковиной и щедро полил ладони, смывая липкий страх. Умывшись несколько раз, он машинально достал зубную щётку, выдавил пасту и начал чистить зубы механическими, почти судорожными движениями.

Прополоскав рот, он отложил щётку и закрыл бутылку пресной воды. Посмотрев в зеркало, увидел чужое, незнакомое лицо – бледное, в мелких каплях пота, с расширенными от ужаса глазами.

Грязное полотенце – единственный свидетель его ночных кошмаров – было брошено в угол, к растущей горе белья. Она напоминала серый могильный холм, где погребены его страхи и воспоминания.

Сон не отпускал.

Тень с горящими красными глазами преследовала даже наяву. Кто-то бежал, отчаянно пытаясь спастись от неумолимого призрака. Человек проваливался под собственными ногами, но продолжал сопротивляться. В панике он выставлял руки, ноги, готов был использовать всё, чтобы удержать тень на расстоянии.

Марк знал эту тень. Знал, зачем она здесь.

Нож в руках призрака блеснул холодным металлом.

Марк предпочитал отворачиваться.

Тень брала своё.

***

Боясь прикоснуться к дневнику, Дирксон оглянулся через плечо.

Пот стекал по его лбу, а чья-то незримая рука удерживала его на месте. Он хотел выбежать, хотел закрыть глаза и не видеть то, что лежало перед ним. Когда-то давно он выбросил эту чёртову книгу в воду.

Когда-то давно он швырнул её в глубины этого самого океана, приложив все силы, чтобы красный переплёт утонул под тяжестью огромных волн. Он лично видел, как корешок постепенно пропадает из виду, лично наблюдал, как написанное им же растворяется и исчезает.

«Как это возможно? Как, мать твою, это возможно?»

Может быть, это чья-то шутка, всего лишь розыгрыш? Дирксон хотел верить в это, но, конечно же, это было не так.

Дневник лежал прямо перед ним, а золотые буквы словно требовали открыть нужную страницу.

«Давай, старина, – шептал дневник. – Загляни в прошлое».

По земле ходят мертвецы.

Ленни это знал. Как, собственно, и Винни.

***

В то время ему было двадцать один. Уход в рейс стоил его отцу пяти сотен баксов, плюс хороший коньяк для знакомого в морском агентстве.

Перелёт был долгим. Одним из самых долгих в его жизни.

– Махнёмся местами? – услышал Дирксон чей-то голос. – Не люблю сидеть в центре. Ноги некуда вытянуть.

Открыв глаза, он увидел парня с длинными, слегка растрёпанными волосами.

– Первый контракт? – спросил Дирксон, пристально глядя на него.

– Не-а. Второй, – ответил парень с лёгкой усмешкой.

Он улыбнулся, и в зубах блеснули брекеты.

Самолёт продолжал набирать высоту. Парень вжался в кресло и сжал руки в кулаки, словно пытался удержать себя на месте. Лететь ему явно было страшно.

– Как звать-то? – спросил Дирксон, разрывая неловкую тишину.

– Винни Роялс, – ответил тот, протягивая руку. – А ты?

– Дирксон.

Рукопожатие вышло коротким, но вполне уверенным.

Не самое лучшее знакомство, но, как позже понял Дирксон, Винни оказался классным парнем. Он часто шутил и довольно часто оказывался там, где его быть не должно.

Иногда из-за этого у него были проблемы, но чаще всего его улыбки и извинений хватало, чтобы отсрочить своё списание ещё на несколько месяцев.

Когда никто не видел, он выпивал бутылочку пива; когда никто не слышал – мог запеть в душе или даже станцевать посреди чёртова камбуза. Даже находясь в рейсе, он жил и наслаждался жизнью. Именно эта черта поражала Дирксона больше всего, именно поэтому он уважал Винни и, быть может, даже немного завидовал ему.

Винни не был прагматиком. Он принадлежал к тем людям, которые идут наощупь, попутно замечая, где и что происходит. Большинство на судне считали его чудаком. Кто-то (в основном офицерский состав) и вовсе не мог терпеть его поведение.

Он часто говорил о жизни. О той самой настоящей жизни, которая для Дирксона была лишь рисунком на бесконечном полотне.

В понимании Винни в этом мире было только три столпа, три основы, которые не могут существовать друг без друга.

Дирксон запомнил его фразу. Точнее сказать, он записал её в свой блокнот:

Жизнь – это перемены. Перемены – это музыка, которая перетекает в нашу жизнь.

Записав эти слова, он надеялся, что однажды поймёт их смысл. К сожалению, этого не случилось. Музыка исчезла из его жизни. Все перемены утекли на другие суда, а сам он так и не запел. То, что для Винни казалось простым, для Дирксона было недосягаемым.

У всякой песни есть свой последний аккорд. Последним аккордом Винни стал Ленни. Именно он спел финальную песню в его жизни и выбросил Винни за сцену.

***

В тот самый день их было пятеро: Дирксон, боцман, Винни, Джек и Смит. Влажный воздух застыл над палубой – это был по-настоящему жаркий день.

Боцман, в насквозь мокрой от пота рубашке, коротко объяснил задачу – собрать все пробки – и велел разойтись по бортам. Его лицо блестело, а глаза щурились от яркого солнца.

– Работайте в парах, – бросил он, утирая пот с шеи. – Чтобы там видели.

– Может, будет проще пройтись вместе? Это же… – начал Дирксон, но боцман оборвал его на полуслове.

– Тем, кто наверху, нравится, чтобы люди ходили по всей палубе. Умей создавать видимость работы – он улыбнулся краем рта и достал помятую пачку сигарет. Закурил, выпустил дым и добавил: – Запомни это.

Боцман махнул головой в сторону мостика, где сквозь стёкла угадывалась фигура капитана. Дирксон поднял глаза, заметил движение и тут же отвёл взгляд.

Солнце жгло нещадно. Закончив примерно с половиной работы, Дирксон стянул пропитанную потом футболку. Капли стекали вдоль позвоночника, шея горела от прожигающих лучей.

Быстро глянув на мостик и убедившись, что за ним никто не следит, он, недолго думая, скользнул в тень между третьим и четвёртым трюмами. Прежде чем укрыться за краном, заметил струйку дыма от сигареты, а следом донёсся знакомый смех Винни.

Подойдя ближе, Винни машинально убавил громкость рации – старая привычка, выработанная годами. Роялс, заметив Дирксона, усмехнулся:

– Тоже убежал от жары? – он достал из-за пояса бутылку воды. – На, держи.

Дирксон поймал бутылку, благодарно кивнул и жадно припал к горлышку. Один глоток, второй, третий…

– Так вот, о чём я… – Винни почесал затылок, смахивая крупные капли пота с загорелого лица.

– Мы тогда были в Индии, боцман. Жара прямо как здесь, только ещё и воняло так, что глазам пизда. Такая вонь, что хочется забить нос ватой и вдыхать чёртов нашатырь. Вы меня понимаете?

Боцман понимающе кивнул, пряча улыбку в усах.

– Вообще, это была вахта второго. Но именно он предложил сойти на берег, клянусь всеми святыми! – Винни поднял руки, будто кто-то мог опровергнуть его слова. – До города было не более пяти километров, всего-то пара часов пешком. Он попросил третьего постоять за него, и тот согласился. Не мог не согласиться – карточный долг дело святое. Все это понимают.

Часть первая: Карты и шторм. Глава 9.2 Красный дневник. Ожившие мертвецы

Винни рассмеялся, в его глазах заплясали озорные искорки.

– Всю дорогу орал как ненормальный, что хочет трахнуть индуску. Буквально распугивал прохожих своими криками. – Он запрокинул голову, вспоминая. – Хотел, видите ли, попробовать что-то экзотическое. Новенькое, – он добавил. – Можно сказать, в конце концов, именно это и произошло.

Смех стал громче, и Винни, не в силах сдерживаться, схватился за грудь.

– ДА ГОВОРИ ТЫ УЖЕ! – рявкнул боцман, но в его голосе слышалось больше любопытства, чем раздражения. – Рожай наконец…

Винни утёр выступившие слёзы, пытаясь успокоиться.

– В общем, нашли мы бордель. Та ещё дыра, если честно, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба, верно? – Он обвёл взглядом слушателей, но никто не ответил – все ждали продолжения.

– Мы уже были пьяные в стельку, еле на ногах держались. Богом клянусь, я хотел свалить обратно на судно, но раз уж пришли… – Он пожал плечами и отхлебнул воды.

– Я выбрал девчонку с карими глазами, больше ничего не помню – всё как в тумане. Матрос, что с нами был, указал на длинноногую красотку, а наш второй… – Тут Винни снова захихикал. – Наш второй выбрал ту, что была с самыми большими сиськами. Четвёртый размер, не меньше, парни. Думаю у его мамаши такие же буфера были…

Он замолчал, переводя дух, оттягивая момент.

– Дёшево вышло, скажу я вам. Час за два доллара. Как говаривал мой папаша: «Кончай, сколько душе угодно». – Винни сделал паузу. – В общем, разошлись по комнатам. Я только успел штаны расстегнуть, как вдруг из коридора донёсся такой крик…

Внезапно Винни вскочил на ноги и отошёл на пару шагов, изображая сцену. Движение было таким резким, что Дирксон вздрогнул.

– Выглядываю в коридор – не мог же я не посмотреть, сами понимаете. Сперва не врубаюсь, что происходит, а потом вижу нашего второго помощника… – Винни уже трясся от смеха. – Несётся по коридору, член болтается, как флаг на ветру, даже без чёртовых ботинок! Я его окликнул, и, представляете, – он меня услышал! Готов спорить, был пьян в дым, но не только услышал – даже понял!

Винни сделал последний глоток, смял пустую бутылку в руке.

– Спрашиваю его: что стряслось-то? А он…

Тут Винни уже не мог говорить от смеха, и этот хохот оказался заразительным – сначала прыснул боцман, за ним Дирксон.

– И вот он мне отвечает, еле дыша: «Я снял штаны, был уже готов делать то, за что заплатил, как вдруг она провела моей рукой по своим бёдрам. Рука скользнула немного вверх, а там…» – Винни едва сдерживался, чтобы не заорать в голос.

«А там ВОТ ТАКИЕ ЯЙЦА!» – выпалил он наконец. – Свисающие, мать его, чёрные яйца!

Палуба взорвалась хохотом. Боцман, не удержавшись на ногах, свалился на палубу, держась за живот. Где-то позади грохнула упавшая банка с краской – кажется, это Джек выронил её, но кому было до этого дело? Чёртовы яйца сделали своё дело.

Они смеялись, и причиной этому стал Винни. Он умел завести толпу, умел поделиться чем-то, что было далеко не у всех.

Дирксон запомнил эту историю. Запомнил до конца своей жизни. Особенно потому, что произошло после.

А разве могло быть иначе?

***

Резкий треск рации оборвал смех. В голосе капитана не было ничего хорошего. Ничего, что могло бы дать хоть проблеск надежды.

– Боцман, вы там что, блять, дрочите друг другу? Хотите, блять, работать до восьми?

Боцман поспешно вдавил кнопку рации:

– Никак нет, сэр. Просто спасались от жары.

– ОТ ЖАРЫ, БЛЯТЬ? Я, СУКА, СЛЫШУ, КАК ВЫ ТАМ ХУИ ПИНАЕТЕ!!!

Улыбки мгновенно растаяли. Боцман, заверив капитана, что они немедленно приступят к работе, махнул рукой в сторону правого борта:

– Пошли, – процедил он сквозь зубы. – Сами видите.

Джек первым заметил Ленни. К тому моменту все уже были на правом борту, пытаясь делать вид, что усердно работают.

– Опять эта машина шатается по палубе, – хмыкнул Винни. – Боцман, вы ему разрешали?

Все негромко рассмеялись – последний отголосок недавнего веселья. Дирксон хлопнул Винни по плечу, но тут же замер: что-то было не так. В походке Ленни появилось что-то странное, что-то…

Рация снова ожила голосом капитана:

– БЫСТРЕЕ, МАТЬ ВАШУ! ЧТОБЫ ЗА СЕГОДНЯ…

Боцман не успел ответить – Винни перебил его:

– Что это с ним?

Ленни приближался, слегка покачиваясь, как маятник. На его выгоревшем комбинезоне расплывались тёмные пятна. Он прижимал руку к бедру, словно пытаясь что-то спрятать.

– Возможно, прищемил ногу, – предположил Винни неуверенно. – Видимо, ему нужна помощь…

Помощь? Действительно ли ему была нужна помощь?

Что-то было не так. Его взгляд. Этот пустой, стеклянный взгляд.

Чем ближе подходил Ленни, тем сильнее дрожали у Дирксона руки. Ленни поднял на них взгляд, и его лицо исказилось странной ухмылкой.

– Что-то не так, – пробормотал кто-то.

Когда стало ясно, что именно происходит, было уже поздно. Джек отшатнулся, едва не упал, когда увидел окровавленный нож в руке Ленни.

– Что за… – начал он, но закончить не успел.

Ленни бросился на боцмана. Нож блеснул в воздухе, оставив глубокий порез на его руке. Раздался дикий смех.

Дурачок Ленни. Тупой, но зато честный.

Монстр, живший в нём всё это время, наконец-то вырвался на свободу. Всё, чего он хотел, – это крови.

Смит, оказавшийся ближе всех, поднял руки в примирительном жесте.

– Спокойно, спокойно…

Смех Ленни только усилился. Он начал размахивать ножом в опасной близости от Смита.

Джек, валявшийся на палубе, вскочил и бросился к надстройке. Его ботинок соскользнул с ноги, он споткнулся и рухнул, но продолжил ползти.

Дирксон и Винни стояли неподвижно. Боцман, лежащий на палубе, выкрикивал то ли угрозы, то ли просьбы о помощи. Всё смешалось, превратившись в неразборчивый гул.

Винни дёрнул Дирксона за руку. Подняв глаза, тот встретился с пронзительным взглядом Ленни – взглядом, от которого стыла кровь в жилах. Пустые глазницы, растрёпанные волосы и стекающая кровь с лезвия ножа.

Господи…

Стоило Ленни сделать шаг вперёд, как Дирксон инстинктивно отступил. Презрительно махнув рукой в сторону боцмана, Ленни снова повернулся к нему. Время словно застыло.

А потом Ленни бросился вперёд.

Не думая, действуя на чистых инстинктах, Дирксон схватил Винни за ворот комбинезона и рванул на себя. Всё произошло за доли секунды – нож Ленни вошёл в плечо Винни по рукоять. Крик прорезал воздух, а Дирксон, да простит его Господь, отшатнулся назад, пытаясь осознать происходящее.

Ленни ударил Винни по лицу, но тот, собрав последние силы, оттолкнул нападавшего на несколько метров.

– ЧТО ТЫ СТОИШЬ, МАТЬ ТВОЮ?! ПОМОГИ ЕМУ! – голос боцмана прорвался сквозь звон в ушах.

Словно выходя из оцепенения, Дирксон бросился вперёд. Удар ногой пришёлся Ленни прямо в лицо – вся сила, весь страх, вся ярость, что ещё оставались в дрожащем теле. Нож выпал из рук Ленни. Винни потянулся за ним, но не успел – лезвие полоснуло его по животу, и он рухнул на палубу.

Ленни, готовясь нанести смертельный удар, занёс руки. Дирксон снова ударил его – на этот раз точно, сильно. Нож отлетел в сторону. Дирксон схватил его, чувствуя, как скользит в ладони окровавленная рукоятка.

– И что ты будешь с ним делать? – хохоча, пробормотал Ленни.

Он настиг его, вцепился в воротник, повалил на палубу.

С ним говорил настоящий монстр.

Тварь, спокойная сидевшая в своей клетке, ждущая своего момента.

Последнее, что запомнил Дирксон, – крики и чья-то тень, отбросившая Ленни в сторону. Тело психопата рухнуло рядом, нож торчал из груди. Первые капли дождя ударили по металлической рукоятке.

Дирксон перевернулся на бок. Мир заволакивала красная пелена. Сквозь накатывающее беспамятство он видел, как Винни укладывают на носилки, слышал крики боцмана, тонущие в нарастающем шуме дождя.

А Ленни всё так же лежал на палубе – полумёртвый, с застывшей безумной улыбкой на лице.

***

Отложив дневник в сторону, Дирксон посмотрел на лампу. Отведя взгляд, он увидел яркий оставшийся послесвет и буквально тут же встал. Он часто думал об этом дне. Прокручивал всё снова и снова, и каждый раз получал один и тот же ответ.

Из-за него погиб Винни. Когда Ленни набросился на него, он прикрылся им словно живым щитом. Словно имел на это право.

Из-за него тот получил пять ранений и погиб в возрасте двадцати одного года. В своих руках он держал фактическое признание в убийстве, и если бы кто-то начал разбираться в тонкостях, у Дирксона тут же отобрали бы все документы. Он убил Винни, и он же убил Ленни.

– Нет, – сказал он. Его голос отдался эхом, после чего он снова повторил: – Ленни убил не я. Винни умер не из-за меня. Я всего лишь…

Он пытался найти нужные слова. Пытался убедить самого себя. Он делал это десятки, а может, сотни раз, и каждый раз ему это удавалось.

Голос в голове начал становиться всё более громким, и игнорировать его было не так просто. В конце концов, он поддался ему. Поддался и начал разговаривать с самим собой.

– Разве могут дневники появляться просто так? Мне кажется, тебе его кто-то подбросил.

Одна эта мысль рассмешила Дирксона. До этого он не принимал её в расчёт, так как считал, что это невозможно. На это было несколько причин, но самая главная была в том, что никто на этом судне не знал его и тем более не работал с ним на том чёртовом контракте. Всё это произошло тридцать лет назад, а большинство тех, кто был на этом судне, только начинали свою карьеру.

– Я взял его из дома, и всего. Перепутал с другим дневником. Они все в чёрных или красных переплётах, даже без чёртовых номеров.

Но разве он не бросил его в океан? Разве он сам не убедился в том, что этот красный переплёт навсегда исчез из его жизни?

Это была ложь. Настоящая ложь.

Ухватившись за удобную для него правду, Дирксон подошёл к кофейному столику.

– И что ты будешь с этим делать?

– В каком смысле, что я буду? Я уже сделал всё, что мог.

– Думаешь, так просто избавиться от прошлого?

– Думаю, это не так сложно. Прошло тридцать лет.

Буквально тут же позади послышались чьи-то шаги. Кто-то шёл к нему, шёл в его сторону.

Прежде чем костлявая рука упала на его плечо, он увидел лицо этого человека. Стоило ему увидеть чёртов нож, его лицо стало бледным, а ноги ушли из-под себя.

– Думал, сможешь сбежать от меня?

В нарастающей темноте Дирксон увидел лицо Ленни. Он смотрел на него, и с его губ капали капли слюны.

– От меня не убежишь, – прошептал Ленни. – Уже поздно.

***

Сперва ему показалось, что крик реален. Уже через секунду пришло осознание того, что все звуки – в его голове, и что всё это ему только кажется. Не было никакой тени, как и не было ничего, что могло вызвать беспокойство. Он пытался себя в этом убедить, но было поздно. Голова разрывалась, а сам Марк пытался понять, что происходит.

Выйдя в коридор, он услышал чьи-то шаги. Сделав вдох, он вышел на правый борт. Увидев чей-то силуэт, он тут же прижался к переборке. Убедившись в том, что его никто не видит, Марк аккуратно выглянул вниз. Внизу, на главной палубе, он увидел Дирксона. Около пяти минут тот расхаживал туда-сюда, при этом что-то шепча про себя. Марк попытался понять, что именно он говорит, но шум от нарастающих волн не позволил ему разобрать ни одного слова.

Внезапно капитан поднял голову наверх. На секунду Марку показалось, что он увидел его. Сам не зная отчего, он не хотел, чтобы это было так. Услышав, как тот поднимается по трапу, он как можно тише зашёл в надстройку, после чего закрыл за собой дверь. Идти до каюты было слишком долго, а времени у него не было. Наклонившись вниз, он стал ждать. Услышав, как Дирксон поднимается на мостик, он поднялся во весь рост. Время на часах показывало три ночи, и он не понимал, что именно делает в этом коридоре.

Как только он собрался идти в свою каюту, по его спине пробежали мурашки.

Обернувшись, он увидел, как кто-то ещё поднимается на мостик. Присмотревшись, волосы встали дыбом, а сам он чуть было не упал на палубу.

По трапу шагала тень. Её глаза горели красным огнём, а в её руках был нож.

– Она идёт за ним, – подумал Марк. – Преследует его.

***

– Ты ненастоящий, – дрожащим голосом сказал Дирксон. – Тебя нет.

Улыбнувшись, Ленни как можно крепче сжал рукоятку своего ножа.

– В этом ты себя убеждал всё это время? В том, что я ненастоящий и всего этого не было?

Махнув своим ножом, он попытался порезать Дирксона. Ещё бы мгновение – и ему бы это удалось.

Смотря на его полусгнившее лицо, Дирксон тихо пискнул.

– Ты умер тридцать лет назад. Я… – Заикнувшись, он прошептал: – Я ведь…

– Убил меня? Ты правда в это веришь? – Лицо Ленни расплылось в улыбке, а сам он в шутку рассёк своим ножом воздух. – Для этого у тебя кишка тонка. Я умер, потому что сам так захотел. – Его голос стал тише. – Потому что, в отличие от тебя, у меня есть яйца.

На секунду они оба замолчали. Указав на него костлявой рукой, Ленни сказал:

– Меня ты не убил. Но ты убил Роялса. Подставил его под мой удар, прикрылся им, как прикрываются трусы.

Ленни засмеялся, и в этом смехе не было ничего естественного.

– ЭТО НЕ ТАК!!! – выпалил Дирксон. – Ты убил его. Накинулся на него, и…

Бросившись в его сторону, Ленни снова попытался ударить его ножом. Задев руку, лезвие пошло влево, и, воспользовавшись этим, Дирксон смог отбежать в правую сторону. Только сейчас он заметил, что сжимает в своих руках дневник. Только сейчас он понял, насколько сильно он попал.

– Давай, читай, – сказал Ленни. – Читай то, что ты написал.

Дирксон не слушал его. Закрыв свои уши, он пытался убедить себя, что всё это ему только кажется. Посмотрев на свою руку, он увидел порез. Такой же, который получил боцман около тридцати лет назад. Рука болела, а боль была настоящей. Всё это было настоящим.

Закричав, он упал на палубу, после чего начал ползти назад. На лице Ленни появилась улыбка, и он тут же прыгнул в его сторону.

На секунду лезвие ножа оказалось в нескольких дюймах от лица Дирксона. Воспользовавшись дневником, он смог защитить себя. За мгновение лезвие ножа прошло через несколько сотен страниц бумаги, после чего застряло в чёртовом переплёте.

Отбросив его в сторону, Дирксон поднялся на две ноги.

– Думаешь, что он тебя защитит?

Взяв дневник в свои руки, Ленни тут же вытащил нож. Повертев его в своих руках, он прошептал:

– Считаешь себя писателем? Думаешь продавать всё это и выступать на ток-шоу?

Дирксон начал ползти назад. Смотря на то, как Ленни наносит очередной удар, он выставил руки вперёд. Лезвие ножа воткнулось в его ладонь, после чего Дирксон закричал.

– Чего ты хочешь? Что тебе нужно?

Воспользовавшись моментом, он ударил Ленни ногой, после чего встал на две ноги. Вытянув нож, он бросил его на палубу, после чего рука отдалась острой болью.

Подбежав к двери, Дирксон отодвинул её в правую сторону. Схватившись за руку, он выбежал на правый борт, после чего сломя голову понёсся по трапу. Оказавшись на третьей палубе, он попытался открыть двери внутрь надстройки. Поняв, что у него ничего не выйдет, Дирксон замер, после чего услышал спускающиеся вниз шаги.

– Десять, девять…

Спустившись на палубу ниже, Дирксон заколотил в дверь кулаками, чувствуя, как металл обжигает руки.

– Восемь, семь… – эхом разносился голос Ленни по пустым коридорам.

– Помогите! – срывая голос, кричал Дирксон. – Кто-нибудь!

– Шесть, пять…

Внизу мелькнул луч света, и Дирксон, перепрыгивая через ступеньки, бросился на главную палубу. У самого борта кто-то стоял, вглядываясь в тёмные воды океана.

– Эй! Ты слышишь меня, твою мать?

Силуэт остался недвижим, и Дирксон, задыхаясь, снова закричал:

– Да помоги же мне! Неужели ты не слышишь?..

Дыхание перехватило. Отсчёт наверху приближался к концу.

– Три, два, один… Кто не спрятался – я не виноват.

Жуткий смех прокатился по палубе. Дирксон рванулся к стоящей впереди фигуре, схватил за плечо:

– Я к тебе обращаюсь, чёрт возьми! Что ты…

Слова застряли в горле. Когда человек обернулся, по коже Дирксона пробежал холод.

Отсчёт Ленни словно отдалился, стал неважным.

Растворился в шуме волy.

– Винни? – дрожащей рукой Дирксон коснулся его плеча, не веря своим глазам. – Это правда ты?

– Винни… – человек перед ним произнёс имя так, словно пробовал его на вкус. Медленно подняв голову, он проговорил:

– Да. Пожалуй, что да. – Силуэт поднял голову. – Когда-то это было моё имя.

– Когда-то? – Дирксон отшатнулся, выставив руки перед собой.

– Когда я был жив, – голос звучал глухо, как из-под воды. – После смерти имена теряют смысл. Там, где я сейчас, они не нужны.

Он сделал паузу и без интереса спросил:

– Ты убил меня? Из-за тебя я умер?

Слёзы потекли по лицу Дирксона. Все эти годы он убеждал себя, что сработали инстинкты, что у него не было выбора. Но правда жгла его изнутри – это он убил Винни. Его смерть – на его руках.

– Прости меня, – голос срывался. – Прости, слышишь? Я не хотел, я…

– Мне было двадцать два. Второй контракт в море.

– Знаю, знаю… – Дирксон судорожно вытер лицо.

Шаги наверху стали отчётливее. Ещё мгновение – и голос Ленни раздался прямо над головой.

– Он здесь, – прошептал Дирксон.

– Кто – он? – в голосе Винни звучал лёд.

– Ленни. Он пришёл закончить то, что…

Внезапно Винни рассмеялся – звук был похож на скрежет металла о металл. Это не был смех живого человека. Что-то похожее на эхо. На давно ушедшее прошлое.

– Он умер вместе со мной. Или ты забыл?

– Я…

Дирксон замолчал, не находя слов.

– Он пришёл за мной. Доделать своё дело.

– Это не так, – возразил Винни. – Ты ему безразличен.

– Безразличен? Но я же…

– Он мёртв. Как и я, – голос Винни звучал отстранённо. – Мёртвым не нужны смерти. Они не испытывают эмоций, не умеют любить или ненавидеть.

– Тогда что же…

– Думаю, ему что-то нужно.

– Нужно? От меня?

Винни медленно повернулся к Дирксону.

– Я не знаю, – произнёс он. – Мёртвым мало что известно. На то они и мертвы.

В лунном свете Дирксон увидел спускающегося Ленни. Теперь он мог разглядеть его во всех жутких подробностях: полусгнившая кожа свисала клочьями, вместо глаз зияли чёрные провалы, с губ стекала тёмная жижа.

Восставший из мёртвых, пришедший закончить начатое.

Мертвецы разгуливали по земле.

***

– Бежим! – крикнул Дирксон, дёрнув Винни за рукав. – Вместе мы сможем…

Но Винни остался недвижим, словно статуя. Увидев Ленни, он приветственно поднял руку, и оба мертвеца уставились на Дирксона немигающими взглядами.

– Ты что, заодно с…

Дирксон схватил Винни за плечо – и тут же отдёрнул руку, словно обжёгшись.

– Нет, этого не может быть… Я…

Не помня себя от ужаса, он бросился к баку, надеясь найти укрытие. Обернувшись на бегу, он увидел пустую палубу – Ленни и Винни исчезли, будто их никогда и не было.

– Как же… Они ведь…

Позади раздался смех, от которого кровь стыла в жилах.

– Я здесь, пупсик, – прошипел Ленни, и острая боль пронзила живот Дирксона. Десятисантиметровый порез мгновенно заполнился кровью.

Рухнув на палубу, Дирксон закричал. Зажимая рану трясущимися руками, он не мог поверить в происходящее.

– Что тебе нужно? Ты же мёртв, мне сказали, что…

Ленни склонился над ним, обдавая запахом гнили:

– Да, я мёртв. Поэтому не советую со мной шутить. Иначе я могу…

Холодное лезвие коснулось горла Дирксона.

– Мы поняли друг друга?

– Да, да, конечно! – слова вырывались вместе с рваным дыханием.

Тело била крупная дрожь, сознание мутилось.

– Отлично, – Ленни растянул гниющие губы в улыбке. – Итак, мой первый вопрос: когда ты родился?

– Что? Ты хочешь знать, когда я…

Нож сильнее прижался к горлу.

– Ладно, ладно! – мысли путались, но ответ пришёл сам собой. – В шестьдесят седьмом, в Небраске. Город…

– Плевать на город. Какая дата?

– Тридцатое, – выпалил Дирксон. – Тридцатое января.

– Хорошо, хорошо, – прошелестел Ленни. – Как добился должности? Связи, знакомые?

– Должности? Я… – Дирксон сглотнул. – Годы практики и…

– Не ври мне, твою мать! Или ты не понял?

Окровавленное лезвие мелькнуло перед глазами, и желудок подкатил к горлу.

– Пришлось… пришлось пойти на многое.

– Включая убийство Винни? Ты ведь знаешь, что он умер по твоей вине?

Тишина. Лезвие дрогнуло.

– Его смерть на твоих руках. Правда ведь?

Дирксон закричал, мотая головой. Рана в животе пульсировала невыносимой болью.

– ДА! ДА! Это я виноват! Моя вина!

Ленни удовлетворённо оскалился.

– Хорошо, хорошо. И последний вопрос, – его лицо оказалось в дюйме от лица Дирксона. – Ты знаешь, кто я? Знаешь моё имя?

– Что? – прохрипел Дирксон. – О чём ты…

– Посмотри на меня. Посмотри и скажи, кто я.

– Я не понимаю…

– СМОТРИ НА МЕНЯ!

Собрав последние силы, Дирксон поднял взгляд. Сквозь красную пелену он увидел, как лицо Ленни начало меняться, словно воск под огнём. Черты плавились и перетекали одна в другую – человеческое лицо превращалось в нечто непостижимое, существо без постоянной формы. Глаза множились и исчезали, зубы вытягивались в клыки, только чтобы в следующий миг превратиться во что-то иное. Дирксон пытался ухватить хоть одну черту, запомнить хоть что-то, но образ постоянно ускользал.

Наконец существо приняло облик древней кошки. Огромная голова нависла над Дирксоном, с клыков капала слюна, массивная лапа вдавливала его в палубу, когти впивались в рану.

– Мне нужно имя, – прорычало существо. – Как меня зовут?

Дирксон завопил, увидев разверзшуюся пасть:

– Я НЕ ЗНАЮ! НЕ ЗНАЮ!

– ИМЯ! – взревел зверь. – ГОВОРИ!

– Я НЕ ПОНИМАЮ… ПРОШУ…

– КАК МЕНЯ ЗОВУТ? КТО Я?

– Прошу…

Зажмурившись, Дирксон молил о пощаде. Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание – чудовищные клыки, впивающиеся в плоть. А потом был только свет и чей-то далёкий голос.

Голос…

***

Подбежав к капитану, Марк попытался привести его в чувство. Наклонившись над ним, он убедился, что грудь капитана вздымается, и начал трясти его за плечи.

Спустя пару секунд он снова проверил дыхание, и ему на мгновение показалось, что тот перестал дышать. Убедившись, что всё в порядке, Марк приподнял веки капитана и посмотрел ему в глаза. Посветив фонариком, он заметил, что зрачки реагируют на свет, и тут услышал слабый стон.

– Вы меня слышите? Мистер Дирксон, вы…

Не успел он договорить, как Дирксон резко пришёл в сознание. На несколько мгновений наступила тишина, которую внезапно пронзили крики капитана.

– Отойди от меня, мать твою! Не надо, прошу…

Марк отскочил назад, выставив руки вперёд.

– Всё в порядке, сэр. Это я. Вы ведь…

– НАЗАД! – снова закричал Дирксон.

Прижав руки к животу, капитан лихорадочно ощупывал себя, пытаясь нащупать кровоточащую рану. Его пальцы в беспорядочном движении искали что-то, и через несколько секунд он опустил взгляд вниз.

– Что за…

– Сэр, если я могу чем-то помочь…

– ГДЕ ОНА? – прокричал Дирксон. – Где рана, мать твою?

– Я вас не совсем понимаю. Какая рана?..

– Рана! Он пырнул меня своим ножом! Он где-то здесь, он…

– Сэр, но мы здесь одни. Кроме нас – никого.

– Как это?..

Глаза Дирксона округлились, когда он посмотрел на Марка.

– Третий? Это ты?

– Если я могу что-то сделать…

– Где он? Он где-то здесь, может, прячется или…

– Сэр, я пытаюсь вам объяснить: мы здесь одни.

– Одни?..

Дирксон замотал головой, зажал глаза ладонями и отполз на несколько шагов, растерянно забившись в угол. Начав что-то бормотать, он выглядел ужасно. Марк, наблюдая за ним, инстинктивно потянулся к рации. Ему пришла в голову мысль вызвать Кейтона или кого-нибудь из команды, но он тут же остановился.

«Может начаться паника, – подумал он. – Лучше справиться самому.»

Убрав рацию в задний карман, он осторожно подошёл к Дирксону и коснулся его плеча.

– Он был тут. Он пришёл за мной. И он вернётся.

– Сэр, позвольте мне…

– Да-да, Ленни вернётся. А вместе с ним и Винни. Они оба вернутся и доведут дело до конца.

Дирксон засмеялся, но в этом смехе не было ничего смешного. Он был пугающим, жутким до дрожи.

Не обращая на это внимания, Марк помог капитану подняться. Поддерживая его, он повёл Дирксона к надстройке.

– Ты его видел? Он придёт за тобой. И за мной.

– Я так не думаю, – спокойно ответил Марк. – Думаю, всё закончилось.

– Закончилось? – Дирксон снова рассмеялся, ещё громче. – Это никогда не закончится. Слышишь? Никогда!

Марк промолчал. У него не было слов. Ещё будет время поговорить, но не сейчас.

Медленно, шаг за шагом, они добрались до надстройки и вошли внутрь.

На часах было 03:16, и минутная стрелка продолжала двигаться с пугающей скоростью.

03:17…

Часть первая: Карты и шторм. Глава 10.1: Эхо падших. Что дальше?

Когда-то давно всем миром управляла Сила. В те времена слова на бумаге были всего лишь словами, а сам мир – гораздо более странным местом. В нём не было места убеждениям или верным взглядам. Конституция была всего лишь шуткой в одиноком пабе «Логики», и всем правил обычный случай

Как и всякие подобные ему, Рори видел, как меняется мир. Как и всякие подобные ему, он понимал, насколько мнимы эти перемены, и, конечно же, знал, чему на самом деле они обязаны.

Про Имира он знал немного. Всё, что он знал, было услышано от других, а всё, что он слышал, не было более чем сплетнями тех, кто считал себя богами. В те давние времена каждый, кто обладал хоть какими-либо силами, нарекал себя гордым словом «бог», и богов этих расплодилось, как червей после дождя.

Самые безумные хотели крови, кто-то власти или богатства.

Те, кто считали себя добрыми, защищали и одаривали. Так или иначе, у всех них была общая цель – та, которая читалась между строк кровавыми буквами. Они хотели, чтобы в них верили, хотели жить, править своими территориями и получать в дар новые. Гордясь собой, они нередко пытались доказать что-то всему миру, и нередко у всего этого были последствия.

Как уже было сказано раньше, Рори не помнил жизни и того имени, которое он когда-то носил. Иногда в своих снах он видел видения, резкие обрывки того, что, возможно, имело место быть. Чаще всего это были его прошлые имена, его прошлые жизни. Вот и сейчас он был в состоянии, смутно напоминающем человеческий сон. Его глаза дёргались, а сам он дрожал.

С его лба стекал пот.

***

Падая вниз, он пытался за что-то ухватиться. Встречный ветер разрывал его кожу, принося огромную боль. В нескольких метрах от него ударила молния, и, увернувшись, Безымянный увидел, как кто-то возвышается над ним. Убрав прилипшие к чёлке волосы, он пытается понять, что происходит, после чего видит, как что-то падает прямо возле него. Это что-то, эта вещь когда-то была неотъемлемой частью его «я», то, что терять совсем не нужно. Протянув руку, он пытается схватить это что-то, но нарастающий гром не даёт ему этого сделать.

Внезапная боль озаряет его тело. Первые секунды он не понимает, где он, но уже через мгновение осознаёт, что находится в воде. Пытаясь сделать вдох, он набирает в свои лёгкие воду, после чего дышать становится невозможно. Вещь камнем падает вслед за ним, и теперь Безымянный вполне может оценить её размеры. Только сейчас он видит это что-то более отчётливо.

Это маска, и прямо сейчас она устремляется на морское дно. Пытаясь догнать её, он начинает захлёбываться. Вода, попадающая в его тело, начинает его убивать, и, не желая смерти, Безымянный начинает проклинать того, кто стал причиной его падения. Ныряя вслед за маской, он с ужасом видит приближающиеся тени. Почти дотянувшись до нужной ему вещи, в его руку вонзаются чьи-то зубы, за которыми следует пронзающая его боль. Укусившая его тень отрывает кусок его плоти, после чего следует ещё один укус. Из кричащего рта начинает выходить воздух, ядовитая вода всё больше и больше проникает в его тело. Попав в океан, его кровь начинает кипеть, и уже через секунду он видит, как из морских глубин поднимаются сотни теней. Все они устремляются в его сторону, и, медленно наблюдая за тем, как его маска падает вниз, Безымянный вынужден признать своё поражение.

***

Подняв голову вверх, он начинает плыть к свету. Находясь в воде, он пытается всплыть наружу, но буквально тут же что-то цепляется за его ногу. Это что-то тянет его вниз, и, собрав остаток своих сил, ему удаётся вырваться из захвата.

Оказавшись наверху, он делает вдох. Холодный воздух наполняет его лёгкие, и, подняв голову, Безымянный видит, как с неба идёт дождь. Вкус соли на губах, онемевшие руки и ноги. Холод, до этого стоящий за дверью, пробивает его тело, и каждая секунда кажется целой вечностью. Пытаясь удержаться на нарастающих волнах, его бросает из стороны в сторону, но уже через секунду он ухватывается за дрейфующую возле него доску. Всё его тело дрожит, нога отдаёт пульсирующей болью. Внезапный крик перебивает нарастающий шум от волн, и сквозь огромные волны Безымянный видит судно.

Последнее, что он чувствует, – как кто-то хватает его за руку.

– Думал, что сможешь сбежать от нас?

Очнувшись от того, что кто-то ударил его по лицу, он тут же встал на колени. Практически сразу его вырвало водой, отчего во рту появился вкус соли.

У опустившегося над ним человека были длинные волосы.

– Встать, урод. Встать на ноги, черномазый фрик.

Обычные кулаки переросли в удары плетью, и, не желая терпеть всё это, тот, кто утратил имя своё, ударил незнакомца. Удар пришёлся прямо по лицу, и практически сразу он почувствовал хруст костей. В один момент нависший над ним человек разошёлся криками, после чего зажал сломанный нос.

Немного отползя назад, на лице Безымянного появилось недоумение. На его глазах человек пережил его удар. Не просто пережил, но ещё и стоит на ногах. Сжав кулак, он попытался понять, что происходит, но стоило ему отвернуться, как он тут же пожалел об этом.

– Черномазая тварь. Я тебя…

Сжав плеть в своих руках, человек начал бить того, кто утратил своё имя.

– Неблагодарный выродок, чёрное отродье…

Каждый новый удар приносил ему удовольствие, был сильнее предыдущего. Не в силах терпеть эти удары, Безымянный сжал зубы. Ему было больно. Впервые за много лет он чувствовал боль. Обычная плеть оставляла следы на его коже, оставляла шрамы. Выставив руки вперёд, он попытался защититься от них, но их количество лишь возрастало. В конце концов он начал кричать. Крик этот отдавался эхом, и слышали его все воды этого мира. Остановившись после десяти ударов, человек ударил плетью по палубе. От неожиданности Безымянный отполз назад, после чего попытался встать. Рана на ноге закровоточила с новой силой, и, не в силах стоять, он тут же свалился.

– Хочешь ещё, грязная тварь? Хочешь ещё?

Первая мысль была – выставить руки вперёд. Буквально на мгновение Безымянный заколебался, в глазах появился нарастающий смех. Он скорее умрёт, нежели будет просить пощады у человека. Лучше так, чем ходить по этому миру с вечным клеймом. Подняв голову, он посмотрел на человека с длинными волосами. Уголки губ дрогнули, мышцы на руках и ногах сжались.

Уловив перемены, мужчина тут же отпрянул. Взгляд этого негра заставлял его чувствовать себя странно, и это чувство ему не нравилось. Сжав плеть, человек кивнул нескольким людям. Подойдя к нему, они тут же схватили Безымянного под руки, после чего подняли его лицо на уровень лица человека с плетью. Приблизившись к нему вплотную, человек с длинными волосами ухмыльнулся.

– Ты за это ответишь, чёрный. Думаешь, это смешно, урод?

Кивнув нескольким парням, он громко прокричал:

– Выставите его руки, парни. – Улыбка прорезала лицо. – Хочу убедиться, что он усвоит этот урок.

Кто-то схватил ладони Безымянного, и через мгновение прижал их к деревянной палубе.

– Надеюсь, тебе это понравится, фрик, – сказал человек с длинными волосами. – Наслаждайся шоу.

За броскими словами последовала боль. Плеть ударила несколько раз, прежде чем Тот, кто утратил имя своё, увидел, как кровоточат его пальцы.

Такие удары лишь вызвали улыбку на его лице. Взглянув на того, кто держал плеть, он дал понять, что хочет ещё.

– Он хочет ещё, парни! Вы это видите?

Ещё несколько ударов – и всё закончилось сломанным носом. Вместо того чтобы молить о пощаде, словно безумец, Безымянный начал смеяться. От этого смеха всех бросило в дрожь, и, не желая терпеть это, человек с плетью занёс последний удар.

– В трюм этого психа. Пусть подыхает в луже своей же мочи и кала.

В один момент все трое захохотали, после чего человек с длинными волосами спросил, есть ли сбежавшие.

– В такую бурю они сбежали только на дно. До ближайшего берега ещё сотни миль.

– Нам же легче, парни. Меньше мороки.

Перед тем как потерять сознание во второй раз, Безымянный посмотрел на мужчину. На его лице появилась улыбка, которая тут же сошла на нет.

***

Последующие несколько часов чередовались с приступами боли и агонии. Рана на ноге никак не заживала, медленно, но верно, его кровь вытекала на палубу, после чего оказывалась в воде. Безымянный знал, что это значит, как и знал, что те тени не отступят. Они идут за ним, и рано или поздно возьмут своё.

Пролитая кровь для них – словно приглашение, и скоро они устроят пир.

Придя в себя от лёгкого толчка, он тут же завертел головой.

– Тшшш…

Открыв глаза, он тут же попытался скрыться от дождя и ветра. Ему было холодно, но что хуже всего – этот холод не приносил ему удовольствия. Заметив железные цепи на своих ногах, он тут же начал пытаться их снять. Никто не вправе заковывать его в кандалы, никто не вправе держать его за раба. Дёрнув несколько раз, он понял, что всё тщетно. Железо сковывало его руки, ноги и душу. Прямо возле него человек прижал палец к губам. На вид ему было около сорока. Кожа чёрная, загрубевшая, покрытая шрамами. Глаза – голубые, как небо.

– Что ты…

– Ты кричал во сне. Если бы это заметили, ты бы получил удар плетью.

Сзади послышались чьи-то шаги. После того как кто-то закричал, его собеседник отпрянул от края. Вложив в его руку весло, мужчина прошептал:

– Делай как я. Быстро.

Повинуясь ему, Безымянный начал повторять за ним. Приближавшийся голос сзади, похоже, принадлежал человеку с длинными волосами, и, судя по крикам, в своей руке он всё так же сжимал плеть.

– Кто это?

– Ты про урода с плетью? – прошептал чёрнокожий. – Это Ураноу. Человек с большого континента. Он здесь главный.

– Ураноу? – В голосе Безымянного было недоумение.

– Откуда тебя забрали? Деревня или окраина?

Не зная, что ответить, Безымянный промолчал. Заметив молчание, человек со шрамами кивнул.

– Понимаю. Я тоже не помню, откуда я. – Немного помолчав, он добавил: – И кто я…

Их разговор прервал мгновенный удар плетью. Удар пришёлся по плечу, и, сжав кулаки от боли, Безымянный чуть было не вышел из себя. Окинув его взглядом, человек со шрамами схватил его за руку, после чего покачал головой.

– Пожалуйста, – прошептал он. – Когда они закончат с тобой, они возьмутся за меня. Лучше терпеть один удар плетью, нежели быть выкинутым за борт.

Обдумав всё как следует, Тот, кто утратил имя своё, кивнул. Для мести у него ещё будет время. Много времени…

– Куда мы плывём?

– Не знаю, – ответил чернокожий. – Я в жизни не видел так много воды. Это первый раз.

Их разговор прервали новые крики. Судя по звукам, кого-то били плетью – били так, что по всему судну раздавалось эхо раба. Игнорируя протесты его компаньона, Безымянный встал на ноги. Простояв около минуты, он тут же свалился на палубу. То, что он увидел, многое объясняло.

– Умпука ла дила. ЛА ДИЛА!!!

Безымянный узнал этот диалект.

Он знал много языков и начинал многое вспоминать.

Кто бы это ни был – он просил о милости.

Он просил прощения.

Новый удар плетью вырвал кусок плоти на рабе. Не в силах кричать, он упал на палубу, после чего продолжил шептать:

– Ла дила… Ла дила…

– Я не понимаю обезьяньего. А вы понимаете, парни?

Раздался общий смех, вслед за которым последовал ещё один удар плетью.

– Ты у меня… – удар плетью. – Заговоришь… – кровь на палубе. – Обезьяна.

Поняв, что на этом хватит, он перестал.

– В трюм его. Пусть знает своё место. И приведите в мою каюту сестру этого фрика. Хочу, чтобы она отсасывала мне, в то время как это дерьмо умирает в своих же помоях.

Сложив орудие пытки, человек поправил свои волосы. Осмотрев всех остальных, он прокричал:

– ГРЕБИТЕ ФРИКИ. РУКАМИ, РУКАМИ!!!

Довольный собой, он поднялся наверх. Безымянный запомнил его слова, как и его чёрный плащ.

Вернувшись к разговору, он спросил:

– Вы из племени Нуатао? Я ведь прав? – Словно в подтверждение своих слов он добавил: – Нупики РоДо Лу. Килинао Пи.

– Пи Кили-Лао, – его собеседник дотронулся до своей груди. – Ты знаешь наш диалект?

– Я знаю много языков. Ваш язык примитивен, но понятен.

Удивившись этому, чернокожий быстро обернулся по сторонам. Убедившись, что никто не слышит, он тихо сказал:

– Они зашли в наше племя. Вырезали всех детей и женщин. Тех, кто остался… таких, как я, сковали в цепи.

– Почему вы не сопротивлялись? Не стали бороться?

– Мы пытались, – ответил он. – Те, кто выжил, остались калеками. У них были металлические косы и острые палки. – Он немного помедлил. – Много палок.

Внезапно судно резко остановилось. Не ожидая такого, Безымянный подался вперёд, в последний момент чуть было не ударившись носом. Его собеседнику повезло меньше: ударившись о деревянную переборку, с его носа пошла кровь.

– Супаку Ла Ди. Что это было?

– Бог здесь ни при чём, – прошептал Безымянный. – Это что-то другое.

Встав на ноги, он откинул весло. Протянув руку своему собеседнику, он добавил:

– Думаю, нам лучше укрыться. Ты со мной?

Недоверчиво, словно боясь того, что последует за этим, человек со шрамами принял его предложение.

– А как же цепи? Мы не уйдём, пока прикованы к этому месту.

Прежде чем понять, что произошло, он услышал, как что-то скребётся. Это что-то лезло вдоль переборок, цепляясь за деревянные части своими когтями. Выглянув наружу, он тут же подался назад. На его глазах дерево пробил чёрный коготь, который тут же исчез в нарастающем мраке ночи. В оставшейся дыре можно было увидеть скалы, на которые напоролось судно, огромные волны и проблески лунного света.

– Что это?.. – Закрыв рот, он тут же прижался к палубе.

Прежде чем услышать крики, до его ушей дошло чьё-то клокотание. Эти нечеловеческие звуки отдались по его коже в виде мурашек и закончились лёгкой дрожью в обеих руках. Что бы это не было – оно не было человеком. Забыв обо всём на свете, человек со шрамами начал молиться.

Увы, было поздно. Любой из богов покинул эти места.

Давно покинули.

***

– Что случилось? – проорал человек с длинными волосами. – Почему мы остановились?

– Мы наткнулись на скалы, сэр. Пробит правый борт, вода начала поступать в нижние отсеки.

– Этого не может быть, – проворчал человек. – Я ходил по этим местам много раз, и здесь не должно быть скал.

Засунув руки в карманы, он приказал держать рабов на виду.

– Кто-то может задуматься о побеге. Позаботься, чтобы такие мысли не посещали их головы.

– А если я увижу, что кто-то бежит?

– Тогда покажи ему его место, – засмеялся капитан. – Обезьяны должны знать своё место.

Путь в каюту занял пять минут.

Зайдя внутрь, он снял промокшую шляпу и откинул её в левый угол комнаты. Дойдя до кровати, он открыл полочку с картами и разложил их на столе. Перед тем как зажечь свечи, он услышал что-то похожее на крик, но, не обратив внимания, продолжил рассматривать карты.

– Мы должны быть здесь, – отметил нужную точку и выглянул наружу. – Созвездие Святого Осириса… – пробормотал он. Посмотрев на звёзды, он попытался найти нужное созвездие. Те звёзды, что открылись перед ним, были ему незнакомы – нужное созвездие оказалось совсем в другой стороне.

– Похоже, мы ушли от шторма в другую сторону. Я не знаю этих мест.

Затушив свечу, он сел в центре каюты. Достав все карты с известными созвездиями, он пытался найти звёзды, которые увидел на небосклоне.

– Нет, нет, нет…

Отбросив карты в сторону, он снова выглянул наружу. Эти звёзды не были ему знакомы. Они были чужие.

– Где мы? Что это за место?

Вопрос был риторическим. Не найдя ничего лучше, он потянулся к открытой бутылке с ромом. Сделав несколько глотков, он сощурился, пока обжигающий напиток проникал в желудок.

Перед тем как разверзся ад, всё стало тихо. В этой могильной тишине можно было услышать, как кто-то поднимается на судно.

Вскоре появилось клокотание, а за ним – крики. Много криков. Открыв дверь, он тут же увидел бегущего на него человека. Крепко сжав бутылку, он увернулся от выставленных рук, после чего ударил негра по голове. Тот упал на палубу. Распластавшись у двери, он издал последний крик, полный агонии и боли.

Часть первая: Карты и шторм. Глава 10.2: Эхо падших.Что дальше?

Отступив на пару шагов, человек с длинными волосами заметил следы от укусов. В некоторых местах они были глубиной до семи сантиметров и тянулись вдоль спины.

– Что за…

Появившийся крик заставил его схватиться за что-то более внушительное, чем разбитая бутылка. Выйдя на палубу, он застыл от страха. Прежде чем с его губ сорвался крик, он увидел их. Их было много.

Они были повсюду.

Глаза, полные ненависти, длинные головы и острые клыки. Это были тени, и они хотели одного – убить всех до одного. На его глазах чёрная тварь подняла человека в воздух. Острые зубы вонзились в его плоть, челюсти сомкнулись, издав при этом чавкающий звук.

Одной рукой тварь легко оторвала руку раба, а то что осталось выкинула на острые скалы. Её тело покрывала слизь, там, где у обычного человека была шея, у неё располагались ярко-красные жабры. Руки были разной длины, а на груди виднелись какие-то наросты. Прежде чем тварь обернулась к капитану, он успел увидеть ещё около десятка таких же. Все они свисали с борта судна, вцепившись в него когтями.

Судно разрывалось между криками и клокотанием. Чёртов ветер наполнял паруса отчаянием, а волны разрушали борта. Подняв головы к звёздам, твари бросались на всех, кого видели.

***

На глазах Безымянного кто-то попытался выпрыгнуть за борт.

Напоровшись на острые скалы, он мгновенно умер, и его тело оказалось в воде. Где-то наверху раздался взрыв, и вся палуба озарилась огнём. Вероятно, кто-то бросил факел в одну из тварей, но промахнулся и попал в бочку с порохом. Взрыв был настолько мощным, что ударная волна дошла даже до трюма.

Подойдя к выходу на главную палубу, Безымянный остановился. Снизу с грохотом упал труп какого-то человека, оставив после себя внушительную дыру. У него не было одной ноги, а лицо превратилось в кровавое месиво. Даже в таком состоянии он, кажется, был в сознании, пытаясь дотянуться до свисающего ножа. Словно по сигналу, вниз упала одна из чёрных тварей.

Она посмотрела на Того, кто утратил своё имя, протянула к нему слизистую руку – и тут же замертво рухнула. Её тело, пробитое копьями и палками, последовало за человеком в глубины судна.

Глядя на всё это, стоящий рядом с Безымянным раб побледнел.

– Мы слышали о них, – прошептал он. – Они пожирают душу и тело, разрывают её на части и преподносят своему старому богу.

Указав на останки чёрной твари, он вжался в палубу.

– Дьявол спустил своих собак. Дьявол спустил своих собак, и они пришли за нами.

Он начал повторять эту фразу, как в приступе, пока Безымянный не привёл его в чувство ударом по лицу.

– Дьявол здесь ни при чём, – сказал он негру. – Не смей порочить его имя, связывая с этими уродами.

Негр не успел ответить, как на них прыгнула ещё одна тварь. Она набросилась на Безымянного, раскрыла пасть, и с острых клыков стекала кислотная слюна. Прежде чем её язык коснулся кожи, шея твари треснула, а сама она была пронзена осколками дерева.

На лице Безымянного появилась улыбка, его глаза загорелись огнём.

Силы возвращались, а боль, как и прежде, приносила удовольствие.

– Как ты это… – начал негр.

Прежде чем он договорил, сверху прыгнула ещё одна тень. Приземлившись внизу трюма, она начала метаться из стороны в сторону, будто что-то искала.

– Потом, – отмахнулся Безымянный. – Иди за мной.

Выйдя на главную палубу, они почувствовали запах гари. Кто-то отчаянно пытался потушить огонь, катаясь по палубе, пока на него не прыгнула тварь. Несчастный пытался отбиться, но безуспешно – в последние секунды он увидел приближающиеся челюсти.

– Как тебе это, урод… – услышал Безымянный, когда кто-то кинул факел в висящую на мачте тварь. Огонь лишь задел левую часть паруса, и в считаные секунды пламя охватило весь парус и перебросилось на соседнюю мачту.

Смотря на это, Безымянный не сдержался и тихо рассмеялся. Всё вокруг горело, уничтожая само себя.

– Кто ты такой? – спросил раб, отойдя от него.

– Разве это важно? – усмехнулся тот. – Ты действительно хочешь знать?

Его улыбка стала шире, а татуировки засветились синим светом.

– Нет, нет, нет…

Негр сорвался с места, перепрыгнул через мёртвое тело туземца и побежал по разрушенным ступеням. Безымянный бросился за ним. Несмотря на всё, он чувствовал себя обязанным этому человеку.

– Прочь от меня! Это всё из-за тебя! Это всё из-за… – крикнул негр, но не успел договорить.

В спину вонзился нож. Оглянувшись, он увидел человека с длинными волосами.

– Ураноу… – слетело с его губ.

Человек с длинными волосами вынул нож и поспешил скрыться от приближающейся твари.

Вероятно, он спрятался в остатках своей каюты.

Безымянный подошёл к лежащему на палубе человеку. Только теперь он понял, что не знает его имени. Это не имело значения, но имя помогло бы благословить душу в последний путь. Когда-то он умел это делать.

Опустившись на колени, Безымянный поднял голову умирающего и вдохнул в него ещё минуту жизни. Всё вокруг горело в синем пламени. Для него это не имело значения – время замедлилось.

– Скажи мне своё имя, – прошептал он. – Так будет лучше.

Негр, откашлявшись кровью, тихо ответил:

– Лучше? Я знаю, кто ты. Ты пришёл забрать меня.

– И кто же я? – удивился Безымянный.

– Моя бабушка рассказывала о демонах. О тех, кто приходит за грехами, пирует там, где гибнут люди…

Безымянный молчал, слушая его последние слова.

– Оставь мои грехи при мне, Наги. Позволь мне самому осветить свой путь…

Где-то вдали послышался смех, а затем – яркий свет. Детский смех у великой реки, запах жареного и образ высокой женщины.

Закрыв глаза, Абиг, сын Рутенда, умер на руках старого бога.

***

Безымянный знал, что должен сделать ещё одно дело. Он никогда не был злопамятным, но кое-что он помнил.

Тварь, накинувшаяся на него, была отброшена в скалы, где, издав последний крик, свалилась в недра этих проклятых мест.

Подойдя к разрушенной каюте, Безымянный оглядел остатки судна. Ливень тушил обломки мачт. Вонь от тел смешивалась с гнилью. Клокотали последние твари, поднимаясь вверх по бортам, чувствуя запах крови.

– ТЫ!!!

Указав на Того, кто утратил имя своё, человек с длинными волосами вытянул вперёд саблю.

Его рука дрожала, а взгляд метался по комнате.

– Защити меня, и я сделаю тебя богатым! Очень богатым! – он осёкся, бросив взгляд на разбитую бутылку. – А если откажешься…

Облизнув пересохшие губы, Ураноу хрипло добавил:

– Видишь это? – он сжал саблю сильнее, пытаясь придать себе уверенности. – Без глупостей, парень. Я знаю, как ею пользоваться.

Внезапное клокотание за их спинами заставило его дёрнуться. Споткнувшись, он едва не упал, но в последний момент ухватился за край стола.

– Мы договорились, да? Помоги мне, и мы оба выберемся из этого ада!

Безымянный шагнул вперёд, и на его лице появилась недобрая ухмылка. Сабля в руках Ураноу задрожала, а потом резко раскалилась добела. С криком он выронил её, прижимая обожжённую руку к груди.

– Что ты…

Ураноу рухнул на спину, пытаясь защититься от приближающегося силуэта. Он размахивал руками, но безуспешно. Безымянный поднял его в воздух, вглядываясь в его чёрные глаза.

Чувствуя необходимость что-то сказать, Безымянный произнёс:

– Спасибо, что убил его. Лучше ты, чем эти твари.

С наслаждением он выбросил человека с длинными волосами из каюты. Наблюдая за его падением, на лице Безымянного появилась ухмылка. Пролетев около десяти метров, капитан рухнул возле разрушенной мачты. Завыв от боли, он попытался встать.

Едва поднявшись, он услышал знакомое клокотание. Чувствуя страх, Ураноу схватил лежащую рядом трубу и с отчаянием выставил её перед собой.

– НАЗАД! ВСЕ НАЗАД!!!

Одна из тварей вытянула руку, пытаясь схватить его. Он ударил её трубой, и она отступила, исчезнув в темноте.

– Вот так. Вот…

Вера в себя позволила ему сделать несколько шагов, но тут очередная тварь повалила его на палубу. Он посмотрел на наблюдающего за ним человека с отчаянием.

– Пожалуйста… – сорвалось с его губ.

Челюсти тварей впивались в его тело, пока он слабо молил о помощи. В последний момент он протянул руку павшему богу, но в ответ почувствовал лишь боль. Его крик затих в шуме поднимающегося ветра.

Шторм накрыл корабль, наполнив сожжённые паруса криками и страхом.

На ветру скрипели остатки мачт, догорали мёртвые.

Где-то вдали кричали птицы, и слышались раскаты грома.

Обернувшись, Безымянный понял, что потерял что-то важное. Возможно, позже он пожалеет об этом, но это будет потом.

Он сделал шаг вперёд и увидел, как всё вокруг утонуло в огне. Настало время начинать сначала.

У него были зацепки, и перед ним открылся новый старый мир, полный возможностей.

***

Услышав стук в дверь, Кейтон с раздражением надел шорты. Подойдя ближе, он спросил с опаской:

– Кто там?

Ответа не последовало. Он напрягся, прислонившись к переборке.

– Это я. Открывай.

Услышав голос Марка, у Кейтона по коже пробежали мурашки.

Что ему нужно в такое время?

Это даже не его вахта.

– Третий? Это ты?

– А кто же ещё? Открывай дверь, у нас ситуация.

За дверью Марк несколько раз прокрутил в голове план разговора. Нужно было тщательно подобрать слова. Но самое главное – ему нужно было самому поверить в это.

– Марк, если это шутка, клянусь богом… Что ты…

Дверь открылась, и Кейтон замер, увидев тело Дирксона. Его лицо тут же побледнело. Осознав, что капитан без сознания, он чуть не упал, но в последний момент взял себя в руки.

– Нужно поговорить, – сказал Марк. – Можно войти?

***

– Ты уверен, что кого-то видел?

Кейтон сидел на стуле, медленно допивая остатки вчерашнего кофе. На его кровати лежал капитан. За окном свистел ветер, и этот звук только усиливал его беспокойство. Рассказ Марка не давал ему покоя, но он не знал, что сказать, поэтому просто уставился на пол.

– Не знаю. Не уверен, – ответил Марк. – Там было что-то вроде тени, но я не уверен.

– Тени? В каком смысле? Это был человек или…?

– Не знаю! – резко выпалил Марк. – Оно шло за ним, и я подумал, что…

Поняв, что лучше не давить, Кейтон решил сменить тему:

– Кто сейчас на вахте?

Марк промолчал, напряжённо глядя в сторону. Спустя мгновение они решили подняться на мостик.

– А что с ним? – спросил Марк, кивнув на капитана. – Оставим его у тебя?

– А у нас есть выбор?

Марк посмотрел на капитана, пытаясь найти ответ.

– Чёрт… – пробормотал он.

***

Стоило им открыть дверь на мостик, как в лицо ударил поток холодного ветра. Войдя внутрь, они сразу заметили сотни разбросанных бумаг и открытую наружу дверь.

– Закрой её, – бросил Кейтон. – Проклятый ветер.

Оглядевшись, они заметили следы борьбы: кровь на тумбочке, перевёрнутые стулья.

– Значит, Тень, – пробормотал Кейтон, присев, чтобы рассмотреть пятна. – Интересно…

Внезапно по всему судну раздалась общесудовая тревога. Резкий вой динамиков заставил их в ужасе прижать руки к ушам.

– Что за…

Оглушающий гул тревоги заполнил мостик.

Ночь только начиналась.

***

Вырвавшись из сна, Рори произнёс:

– Проклятые души. Конечно…

Щёлкнув пальцами, он оказался у стекла. Намечался серьёзный разговор – надо было осадить одного упрямого Бога. Комната задрожала, и вместо его отражения в стекле появилось знакомое лицо.

– Опять ты? – удивился Тохил. – Я занят, так что лучше бы тебе…

– Ты всё знал с самого начала, – перебил его Рори. – Знал и ничего не сказал.

– Ты хотел сказать “мы всё знали”. Или ты забыл?

Всплеск огня в глазах Рори заставил Тохила осечься. Тот нервно поправил перья на своей шляпе.

– Ты знаешь, что это перья птицы Ноумаку? – проговорил Тохил, пытаясь сменить тему. – Она вымерла две тысячи лет назад. Такое состояние стоило бы… – он сделал паузу, подсчитывая в уме. – Сколько стоят два камня? Я хочу понять, можно ли…

– Заткнись. Заткнись, или я…

– Ну ладно, ладно. Только не злись, хорошо? Нам это вредит. Мы оба это знаем. Это вредно для кожи, а она у нас такая мягкая…

Поняв, что шутки больше не работают, Тохил сменил тон:

– Предположим, я знал то же, что знаешь ты. О чём, кстати, речь?

– Проклятые души, – холодно ответил Рори. – Похоже, ты забыл упомянуть о них.

– Проклятые души? – ухмылка заскользила по лицу Тохила. – Это что, группа из семидесятых? Бруклин явно пошёл тебе на пользу.

Комнату заполнил его громкий смех, но Рори, охваченный гневом, надавил на стекло. По нему пошли трещины, расходясь к центру и стирая ухмылку с лица Бога.

– Если не хочешь собирать себя по частям, заткнись. Помнишь прошлый раз? Хочешь повторения?

Тохил фыркнул:

– Можешь хоть всю каюту покрыть своими трещинами. Мне плевать.

Его лицо преобразилось: человеческие черты сменились звериными.

– У тебя нет козырей. Ты одинок, и тебе страшно. Чертовски страшно.

Последние слова прозвучали, как рёв, наполнивший комнату оглушающим эхом. На Рори смотрел зверь, его глаза горели яростью.

– Думаешь, я боюсь проклятых душ? – прорычал Рори.

– Плевать нам на проклятые души, – прорычал Тохил в ответ. Затем его лицо снова приняло человеческие черты. – Ты боишься того же, что и я. Мы оба этого боимся.

Тишина заполнила комнату, немного смягчив обстановку. Лицо Рори потускнело, трещины на стекле исчезли сами собой. Каким бы огромным ни было его эго, он не мог отрицать очевидного. Проклятые души не были настоящей проблемой. Вся ирония заключалась в другом.

– Чёртов треугольник, – прошептал Рори.

– Могила Богов, – поправил его Тохил.

Рори медленно начал ходить по комнате, вспоминая всё, что знал о месте, которое когда-то называли Могилой Богов. Одним из самых проклятых мест этого мира. Точнее многих миров.

– Сколько трупов лежит на дне тех вод? Сколько Богов были свергнуты и забыты?

Не услышав ответа, он обернулся к стеклу. Постукивая пальцами, Рори пытался понять, что ему делать.

– Наше имя там, – наконец произнёс он. – Оно на самом дне. У нас нет другого пути.

Тохил рассмеялся:

– В лучшем случае твоё имя у старика Гроника.

– Гроника? Ты про того Бога, которого свергнул наш брат?

– Может быть, – ехидно ответил Тохил. – Говорят, при жизни он любил собирать такие вещи. Даже смерть не уняла его жадности.

– Тогда мы выхватим его. Украдём. Оно наше, и…

– Ты же знаешь, что это за место, – перебил его Тохил. – При всей нашей сексуальности и харизме мы не сможем там действовать свободно. Нам нужен план.

– Нет.

– Нет? Что ты…

– Нам нужно сменить курс, – Рори улыбнулся, его пальцы дрожали от напряжения.

Глубоко в душе он знал, что всё закончится именно так. Если нет – он проиграет. Но лучше так, чем умереть от молота Донора. Лучше так, чем продолжать бессмысленное существование.

– Ты не прав, – сказал Тохил. – Единственный, кто считает своё существование бессмысленным, – это ты.

Прежде чем Рори успел ответить, лицо Тохила растворилось в трещинах стекла. Прозвучал рык, и Рори остался один.

– Убегай, – прошипел он. – Я не ты. Я не стану бежать.

– И что же ты хочешь делать? – услышал он в своей голове.

– Собирать долги, друг мой. Собирать долги…

***

Когда-то давно всем миром управляла Сила. В те времена слова на бумаге были лишь словами, а сам мир – странным и чуждым местом. Здесь не было места убеждениям или верным взглядам. Конституция существовала как шутка в забытом пабе «Логики», и всем правил случай.

В попытках понять своё место те, кто звали себя Богами, вели кровопролитные войны. Большая часть этих битв осталась в виде шрамов в разных мирах. Шрамы гноились, убитые Боги отравляли земли, и не оставалось ничего, что могло бы выжить. Впитывая этот гной, миры порождали отродья, для которых не было места ни в одном из них. Пытаясь осознать себя, они сталкивались лишь с жестокостью и болью. Не выдержав своей судьбы, они сходили с ума.

Со временем это зло начало просачиваться во все миры, принося с собой только смерть и тьму. Так погибли многие существа, предшествовавшие людям и животным. Они исчезли, оставленные на страницах, которые позже попытались стереть, скрыть, забыть. Истерзанные и покалеченные создания бросались в море отчаяния, моля Богов ответить: во имя чего были их страдания?

Осознав свои ошибки, Боги наконец поняли, к чему могут привести их разногласия. Был установлен мир. Богоубийства прекратились, небеса больше не окрашивались кровью их свергнутых братьев и сестёр.

Но как бы они ни пытались забыть о том времени, перемены наступили. Новый мир отверг старые устои. Боги опечатали места своего падения, назвав их могилами. Те, кого нарекли Проклятыми, были обречены оставаться в этих местах. Лишённые свободы, они искали лазейки, невидимые тропы, которые ускользали от взоров Богов.

Первым из свергнутых пал ЛИ-ТО-НУА. Его имя и тело стали частью мирового океана, а душа пропитала холодные воды, отразившись эхом по всей планете. За ним пал Гроник, древний Бог, сражённый могучим Донором. Его тело проткнули скалы, и лишь спустя тысячелетия последний его крик утонул в нарастающем шуме волн. Последним пал Ереду, лживый Бог, чью жизнь своим копьём прекратил тот, кто скрывается под сотней масок.

Эти падения породили Могилу Богов – место, ставшее известным как «Треугольник Дьявола».

Каждый, кто осмеливался войти в эти воды, был обречён. Проклятые души топили корабли, уничтожали жизни, забирали тела людей в тщетной надежде, что те станут ключом к их свободе.

Те, кому удавалось вырваться, приносили в мир безумие, но их дни всегда заканчивались. И все они возвращались к тому, от чего так отчаянно пытались сбежать.

Выжившим оставалось лишь рассказывать легенды. Одни топили воспоминания в бутылках, другие забывали их между ног портовых шлюх. Но некоторые описывали увиденное. Эти записи, передаваемые из уст в уста, облетели мир. Правда сводила людей с ума, а ложь расцветала, порождая новые книги и рассказы. История начала писать саму себя, отвергнув старых Богов и их жертвы.

Наступило новое время. Люди перестали верить в сказки. Всё увиденное объясняли законами физики, магия превратилась в химию, а легенды остались лишь легендами.

***

Как и многие подобные ему, Рори не любил признавать свою неправоту. Сказать по правде, он давно перестал размышлять в категориях лжи и правды. Всё, что он делал, – это рассказывал истории. Меняя местами фрагменты, он создавал иллюзию контроля. Но даже эти воды мутнели, стоило им оказаться в мировом океане судеб.

Тохил был прав. Рори был одинок, и впервые за долгие годы ему стало страшно.

Страшно от того, что кто-то меняет фрагменты его истории.

Они ждали его, предвкушая появление.

Всё было предрешено.

Всё, что оставалось Рори, – это выбрать нужную главу.

Часть вторая: Что-то из прошлого. Стеклянный замок. Глава 11.1: Танец на мосту. Есть ли грань у безумия?

Вулкан Этна. Один из последних активных вулканов в Европе, которые вскоре могут исчезнуть. Марк помнил эту поездку, как и то, во сколько она обошлась.

– Три тысячи за неделю, Одри. Три тысячи долларов.

– Не жадничай. Признайся уже, что тебе и самому интересно. Я ведь права?

Поцеловав мужа в щёку, она уселась на его колени.

– Но ведь это две мои зарплаты. Два месяца труда.

Не унимаясь, Марк тяжело вздохнул.

– Я слышала, что там просто обалденная кухня. Проживание в отеле, вся эта экзотика.

Дотронувшись до тачпада, она пролистала страницу вниз.

– Разве ты не хочешь увидеть всё это своими глазами? Посмотри…

Окинув взглядом изображения, Марк небрежно ответил:

– Это же один фотошоп. Чтобы лучше продавалось.

– Посмотри, какой закат. А это солнце…

– Тоже мне новость. Разве ты забыла те фотографии, которые я тебе отправлял с прошлого рейса?

Закатив глаза, Одри посмотрела на Марка.

– Спорим, ты не сможешь прожить и дня без упоминания своей работы? Бьюсь об заклад, проиграешь.

– Она тебе так не нравится?

– Нет, что ты. Просто…

– Ладно, ладно…

Не желая продолжать эту тему, Марк вновь обратил внимание на изображения природного заповедника. На одной фотографии он увидел деревянный мост, проложенный над центром всего вулкана.

Женщина на фото улыбалась, возле неё стояли два ребёнка.

Представив, что он стоит на одной из качающихся балок, по его коже пробежали мурашки.

– А что это за мост? Это вообще безопасно?

– Его построили несколько месяцев назад. Представь, какие снимки там получаются.

Внезапно рассмеявшись, Марк привёл Одри в состояние недоумения.

– Что? – рассмеявшись в ответ, она нежно ударила его по колену. – Если это из-за…

– Именно из-за этого. В прошлый раз я фотографировал тебя двадцать минут, прежде чем тебе понравился сделанный мною кадр.

Фыркнув в ответ, Одри тут же упрекнула его в том, что на половине изображений были обрезаны ноги. Потратив около десяти минут на спор, Марк уступил жене. Когда ты в браке – другого выбора у тебя нет.

– Ладно, фиг с тобой.

Пролистав в самый низ, Марк выбрал нужные им даты. Потратив около пяти минут на ввод остальной информации, он приложил палец к сканеру отпечатков, после чего на его телефон пришло оповещение, что деньги с его карты успешно списаны.

– Только потому, что я тебя люблю.

– Ты такой милый, когда не жадничаешь, – улыбнувшись, Одри тут же добавила: – Думаю, ты заслужил маленькое вознаграждение.

Расстегнув три пуговицы на его рубашке, она провела пальцем по его груди. Сняв круглые очки, она стянула с себя блузку, после чего поцеловала Марка. Ответив тем же, он сжал её грудь.

– О-о-о… Твои руки…

– Холодные, прости.

– Не извиняйся. Просто продолжай.

Упиваясь вином, они провели остаток этого вечера в постели. Секс вышел отличный, как, в общем, и последующий второй раунд. В свои двадцать пять Марк был способен на второй раз, и одна эта мысль поднимала ему… настроение.

Перелёт на самолёте занял восемь часов. Три часа ожидания в аэропорту, плюс ещё один перелёт длиной в два часа – и перед ними открылось подножие вулкана. Не слишком большая цена за лучшее проведённое время в его жизни. Иногда, когда ему было тяжело, он вспоминал эти мгновения: маленькая деревушка, бесполезные сувениры и горячий секс.

***

Остановившись возле спасательной шлюпки, Марк поставил ведро с краской на палубу. Вахта закончилась двадцать минут назад, и, желая отвлечься, он вспомнил, что было бы неплохо проверить состояние нескольких замков и рулевого винта.

Крепление было старым. Убедившись, что все скобы на местах, Марк открыл дверь, ведущую внутрь. В некоторых местах красная краска начала отслаиваться, а стулья внутри покрылись трещинами. Уголки плакатов начинали отклеиваться, кое-где вдоль всего корпуса пробегали еле заметные трещины. Большая часть надписей была стёрта, и, выбрав необходимые шаблоны, Марк нанёс тонкий слой краски.

Неприятный запах тут же ударил в нос.

Решив заодно проверить петли на иллюминаторах, он попытался открутить несколько скоб. По тому, как тяжело они вращались, он понял, что шлюпку, вероятно, никто не проверял уже два, а то и три года.

Если вообще когда-либо её проверяли…

Некоторые петли оказались изогнутыми, другие вовсе отказывались двигаться. Поняв, что ему понадобятся инструменты, Марк заглянул в ящик, но, убедившись, что ничего нужного там нет, он лишь вздохнул.

Прежде чем спуститься вниз, он взял с собой лист с именами экипажа. Вспомнив, что не помнит, оставлял ли его в столовой, он зашёл в надстройку. Задавшись вопросом, зачем ему это вообще нужно, он заставил себя думать о чём-то другом. Иногда, чтобы не сойти с ума, нужно пытаться держать всё под контролем.

Бессмысленно, но всё же…

Лучше так, чем сидеть в каюте и наблюдать, как стрелка часов движется в обратном направлении.

Стоило ему оказаться в коридоре, как впереди раздался смех повара. Вместе с ним смеялся один из мессбоев. Отметив, что не против чего-нибудь перекусить, Марк лишь ускорил свой шаг.

– Ну, я ему и говорю, что…

Заметив Марка, Итан тут же махнул ему рукой. Сняв фартук, он отбросил его в сторону, после чего уменьшил мощность плиты.

– Не рановато ли ты пришёл обедать? Первое будет готово только через час.

– Обедать? – с усмешкой переспросил Марк. – Я ничего не ел со вчерашнего вечера. Что, кстати, на…

– Курица в соусе, – перебил его Итан. – Блюдо от шефа.

Вмешавшись в разговор, мессбой указал в сторону трапа:

– Если, конечно, Гарри вовремя принесёт овощи. – Он усмехнулся. – Уже пятнадцать минут его не слышно.

– Может, с ним что-то случилось? – предположил Марк.

– То же, что и со всеми, – махнул рукой повар. Усевшись на стул, Итан закатил глаза. – Влюбился в какую-то девчонку, и теперь не оторвать от телефона. Как-никак, девятнадцать лет. Помнишь себя в его годы?

Улыбнувшись, Марк прошёлся по аллеям своей памяти: вечные мысли о сексе, зуд в тех местах, где зудеть не должно, и, конечно же, любовь. Стандартный набор любого подростка.

– И что у них всё…

– Так же, как и с предыдущей, – перебил его Уилл. – И с той девчонкой до неё. Хорошо, что на этот раз нашёл кого-то, кому больше восемнадцати. – Он хихикнул. – Уже прогресс.

Отметив про себя, что познакомился с Одри, когда ей было шестнадцать, Марк слегка улыбнулся. Любовь – странная штука, и кто скажет, что он неправ? Единственное чувство, у которого есть своя собственная валюта.

– Я хотя бы не переводил все деньги на её карточку, – сказал мессбой. – Не то чтобы они у меня были, но всё же…

– Видимо, он ей верит, – заметил Итан. – Ты видел её фотографию?

Покачав головой, Уилл взял лежащее на столе печенье.

– Она вроде как из Гарварда. Неплохо, скажи?

Пожевав несколько орешков, Марк произнёс:

– Из Гарварда и просит деньги?

Столовая озарилась смехом. Собравшись вновь становиться за плиту, Итан спросил Марка, не нужно ли ему чего-то.

Попросив отдать списки экипажа, Марк зашнуровал ботинки и собрался уходить.

Задержавшись ещё на мгновение, он заметил на полке потрёпанную книжку. Переплёт выглядел изношенным, но Марк без труда узнал и автора, и саму историю. Одри любила эти жуткие рассказы, и, если память ему не изменяла, у неё было несколько коллекционных изданий. Некоторые из них он подарил ей сам.

На мгновение его пробило чувство дежавю. Сам того не понимая, он взял книгу в руки. Позолоченные буквы выделялись на тёмном фоне, украшенном изображением чёрных скал.

«Хребты безумия», – прочитал он про себя.

Что-то в этой книге казалось ему знакомым. Отбросив все мысли, он положил её на место.

Меньше вопросов – больше работы.

Золотое правило этого бесконечного дня.

***

Оказавшись на палубе, он медленно направился в сторону малярки. Будет совсем неплохо, если он закончит сегодня со спасательной шлюпкой, неплохо, если сможет занять себя чем-то до шести вечера.

Перейдя трап, он увидел чей-то силуэт, и прежде чем дверь полностью открылась, из неё показалась нога Боцмана.

– Не отвлекаю? – спросил Марк, облокотившись о переборку.

– Ещё один… Если ты скажешь, что разлил краску, я лично запихну тебе этот валик в…

Боцман запнулся, притронувшись к загорелой шее.

– Разлил краску? – с удивлением переспросил Марк. – Нет, я…

– Просто шёл – и оно само, – вырвалось у Боцмана. – Только что подходили эти два идиота. Один разлил на левом борту, второй – возле кормы, блять. И у обоих всё произошло, блять, случайно.

– Так я… – начал было Марк.

– Говори, что нужно. Я как раз собрался закрывать малярку.

Марк объяснил, что ему нужна красная краска, желательно свежая, и немного инструментов. Боцман скривился, но, вздохнув, всё же достал ведро.

– Как закончишь, валик выкатай и оставь возле двери. Новый не дам, – пробормотал он. – Растворитель нужен?

Марк кивнул, наблюдая, как Боцман перемешивает краску, добавляя растворитель, чтобы сделать состав менее вязким. Когда ведро наконец оказалось у него в руках, Боцман предупредил:

– Смотри, чтобы не разлил, а то сам знаешь… Если увижу хоть каплю краски на палубе…

– Понял, – кивнул Марк.

– И ещё. Как закончишь – проверь, чтобы ничего не осталось на кисточках. У нас тут, блять, не магазин.

Марк поблагодарил его и, повернувшись, пошёл к переборке. Обколотившись о стену, он не заметил свежей линии краски. На его комбинезоне остался яркий алый след, который тут же бросился в глаза.

– Вот, блять! – воскликнул Боцман, поднимая взгляд. – Сколько раз говорить: не выкатывать ролик об стену!

Марк выругался сквозь зубы и оглядел запачканное плечо.

– Это ещё как оттирать?

– А вот это уже твоя проблема, – ответил Боцман, но, видя раздражение Марка, махнул рукой: – Ладно, не дёргайся. Дай сюда.

Он протянул тряпку, обмакнул её в растворитель и аккуратно потёр пятно. Запах химии ударил в нос, вызывая лёгкое головокружение.

– Всё. Теперь почти как новое, – сказал Боцман, бросая грязную ветошь за борт.

Марк хотел было поблагодарить, но Боцман перебил его:

– Где он сейчас? – спросил он. – У себя в каюте?

Поняв, о чём он, Марк тут же дал ответ.

– В каюте Кейтона, – ответил третий. – Мы так его и не перенесли.

Боцман нахмурился и огляделся, чтобы убедиться, что их никто не слышит.

– Сколько бутылок? – спросил он, понизив голос. – Я бы отправил кого-то из наших убраться. Это их работа.

Марк отмахнулся.

– Не стоило. Мы с Кейтоном управились за час. Плюс там были документы, так что это даже к лучшему – никто не запутался.

Боцман кивнул – скорее из вежливости или принципа.

– Я слышал, вся палуба была в виски. – Он немного помедлил. – И в блевоте…

– Не только палуба, – ответил Марк. – Вся полка, разбитая лампа. Мы даже подумали, что он кого-то вызывал по рации.

Посовещавшись с Кейтоном, они приняли решение рассказать всем, что Дирксон налёг на бутылку. Вся команда знала, что капитан имел слабость к спиртному, и такая версия не вызывала бы лишних вопросов.

Простая ложь, которая идеально вписывалась в и без того сложную ситуацию.

По крайней мере, никто не задавал лишних вопросов. Скажите «аллилуйя».

Но что было бы, если бы они сказали правду? Голую правду, какой она есть…

Преследующая тень, капитан, сошедший с ума…

С тех пор как «Аврора» попала в тот шторм, судно осталось без связи. Они были одни посреди бескрайнего Атлантического океана. Такая правда была последним, что кто-либо из них хотел бы услышать.

И всё же…

Рано или поздно капитан придёт в себя. Понравится ли ему эта версия? Или он сочтёт её безумной, как и всё, что с ним произошло?

Пока это не волновало Марка. Пока нет.

– А что Кейтон? Где он сейчас? – голос Боцмана вывел его из раздумий.

Марк пожал плечами.

– Переместил свои вещи в каюту кепа. Как по-другому-то?

– Ну да, ну да… Вы сообщили в компанию? Или же…

Марк перебил его, на мгновение сжав переносицу, чтобы прогнать ноющую головную боль.

– На судне нет связи.

Боцман нахмурился, молча кивнув.

– Ральф не смотрел?

– Смотрел. По его словам, передатчик мёртв.

– Я тоже не могу связаться с родными, – пробормотал Боцман, опуская взгляд.

Марк взял ведро с краской, чувствуя, как внутри поднимается раздражение, смешанное с тревогой.

– Мне это не нравится, – пробормотал он, будто сам себе.

Между ними повисло молчание. Боцман, переминаясь с ноги на ногу, наконец заговорил:

– Если хочешь, я могу дать тебе кого-то в помощь. Работы и так не особо много…

Марк задумался. Лишние руки не помешали бы, так почему бы и нет? Кроме этого, ему нужно было отвлечься. Поговорить с кем-то ещё.

– Да, думаю, можно.

– Отлично. Думаю, можешь брать…

Боцман задумался, на мгновение в его глазах появилась неуверенность.

Возможно, что-то ещё.

– Рори. Кажется, его так зовут.

Марк нахмурился.

– Вы работаете с ними уже около месяца и не можете запомнить их имена?

– Нет, – угрюмо пробормотал Боцман, а потом, внезапно побледнев, добавил: – Он просто как бы это сказать странный, понимаешь? Словно с ним что-то не то…

Марк почувствовал, как внутри что-то сжалось.

– Вы о Рори? – переспросил он, стараясь скрыть внезапный интерес.

«Странный – мягко сказано, – подумал он про себя. – Или, может, в самую точку…»

Боцман перебил его, словно желая выговориться.

– Он вроде есть, а вроде и нет. Говорит странно, ни с кем не общается. Я как-то пытался расспросить его, но… – Боцман нервно облизнул губы. – Честное слово, не могу вспомнить, о чём мы тогда говорили. Не считай меня психом, но я даже не уверен, работает ли он на палубе.

Марк нахмурился ещё сильнее.

– В каком смысле?

Боцман запнулся. Его лицо побледнело ещё сильнее, а голос дрогнул:

– Не знаю. Можешь спросить у любого из моих. Никто не скажет тебе о нём больше, чем я. Уверен, кто-то даже думает, что на палубе всего пару людей.

Слова Боцмана повисли в воздухе, заставляя Марка обдумать смысл услышанного. Он попытался вспомнить свой последний разговор с Рори, но, как и Боцман, не смог выделить что-то конкретное.

Пытаясь визуализировать его внешность, он пришёл к мысли, что совсем не уверен, как он выглядит. Это лицо казалось знакомым, но откуда? Работа? Учёба? Или, может быть, что-то ещё?

Странно, но стоило ему думать о нём, как голова начинала раскалываться. Затылок словно горел, и…

– Ты в порядке? Ты немного побледнел, – обеспокоенно спросил Боцман.

Марк вздрогнул, возвращаясь к реальности.

– Да, всё в порядке. Просто задумался, – соврал он.

Боцман внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал.

– Если что, я уверен, что он должен быть где-то на баке. Я дал ему ведро белой краски и сказал обновить надписи.

Марк кивнул, похлопал Боцмана по плечу и поблагодарил его за помощь.

– Кликни два раза, если не найдёшь его, – бросил Боцман напоследок.

Кивнув головой, Марк молча перешёл через трап. Дорога к баку заняла у него около трёх минут. Осматривая третий трюм, он внезапно понял, что не помнит, как именно его заварили. Мысли путались, мелкие детали ускользали от внимания.

Списав всё на усталость, Марк вновь притронулся к вискам.

Сварочные швы были ровными, надёжно соединяя листы металла. Их покрывала толстая грунтовка, кое-где вылезающая на свежую краску.

Сделав шаг, он неожиданно споткнулся о приваренный к палубе болт. Провалявшись пару секунд, он мысленно поблагодарил Бога за то, что надел обувь с защитной пластиной.

Да, ноги болели, но зато…

Поднявшись, Марк задался вопросом, зачем вообще понадобилось приваривать болт в таком месте.

Обдумав возможные варианты, он пришёл к выводу, что болт, вероятно, использовали для поднятия пластов металла во время ремонта.

Голова вновь отдалась болью, и, напомнив себе принять несколько таблеток аспирина, он продолжил идти.

Добравшись до трапа, Марк услышал голоса. Двое мужчин разговаривали на повышенных тонах. В их интонациях звучало что-то, от чего у Марка похолодело в груди.

Опять это чувство тревоги. Но почему? Он поднялся наверх и замер.

«Пригнуться, нужно…»

Перед ним стоял человек в странной ритуальной одежде: шляпа, украшенная перьями, ожерелье из зубов и юбка – если, конечно, это была она. Его кожа блестела в свете солнца, будто покрытая маслом.

Странно, но вокруг него создавалось что-то похожее на синее свечение. Приглядевшись, он пришёл к мысли, что внешний вид чем-то напоминает призрачный образ из какого-то фильма. Словно он был…

Слово, как и весь образ, появились в голове сами по себе.

«Воспоминанием, – подумал он про себя. – Старым воспоминанием, да прости меня Господи».

И кто же стоял перед ним? Тот, кого Марк и ожидал увидеть, тот, чьё лицо ему показалось знакомым с самого момента появления на этом судне.

Эта нора становилась всё глубже и глубже. Ну конечно.

Его собеседником был Рори.

Часть вторая: Что-то из прошлого. Стеклянный замок. Глава 11.2: Танец на мосту. Есть ли грань у безумия?

Марк застыл, почувствовав ледяной страх.

Рори и этот силуэт… их лица были идентичны.

– Что теперь? – спросил Рори.

– Теперь наслаждайся шоу.

Марк спрятался за лебёдкой, но внезапно над ним появились яркие разноцветные птицы. Они кружили над палубой, переливаясь всеми цветами радуги. Часть из них полетела в сторону надстройки, другие, обогнув судно несколько раз, поднялись высоко вверх.

Одна из птиц приземлилась рядом с ним, и Марк почувствовал, как её глаза будто сверлили его насквозь.

Птица вспорхнула вверх и села на плечо Рори.

– Кажется, у нас гости, – прошептал Тохил.

Вместо того чтобы дать ответ, Рори улыбнулся. Погладив сидящую на плече птицу, он щёлкнул пальцами. Через секунду лебёдка вместе со всеми концами пропала. Прокаркав что-то на ухо, похожая на колибри птица поднялась в воздух, после чего с такой же лёгкостью села на плечо Марка.

Застыв от удивления, третий посмотрел на место, где секундой назад была лебёдка.

Прежде чем он успел что-то сказать, Рори расправил свои руки, после чего поклонился.

– Мы ждали тебя, – прошептал он.

***

Внезапная боль в голове заставила Марка упасть на колени, не в силах её выдержать. Очнулся он от того, что кто-то тряс его за плечо. Подняв голову, Марк увидел лицо Боцмана.

– С тобой всё нормально? Выглядишь не очень.

– Что? – Закрыв глаза от яркого света, Марк прикрыл лицо рукой и посмотрел на Боцмана.

– Говорю, выглядишь паршиво. Весь побледнел, а ещё даже краски не нюхал, – сказал тот с ухмылкой.

– Да, я…

Стоило Боцману оказаться возле переборки, как тут же Марк почти инстинктивно выкрикнул:

– Там краска! Аккуратно!

– Краска?

Обернувшись, Боцман увидел след от катка.

– Вот блять! Сколько раз я просил их, чтобы они не выкатывали здесь свои катки. Что говори, что не говори – всё без толку.

Посмотрев на Марка, он добавил:

– Как ты вообще это заметил?

– Не знаю, – растерянно ответил Марк. – Просто знал…

Голова раскалывалась. Сев на стоящую рядом бочку, Марк попытался прийти в себя.

– Возьми вот это, – Боцман протянул ему ветошь. – На металле сидеть не надо. Проблем потом не оберёшься, парень. Я-то знаю, поверь.

Поблагодарив его, Марк поднялся, чтобы подложить ветошь под себя, и снова сел.

– Ну, как там он? Я слышал, весь пол был в блевоте.

Прикоснувшись к вискам, Марк кивнул. Что-то было не так, такое чувство, что…

– Правда.

– Сколько бутылок? Попросил бы – я бы отправил кого-то из наших убраться. Это их работа, так-то.

Марк прищурился, внезапно ощутив приступ дежавю. Словно этот разговор уже был, словно…

Что-то в этих словах звучало слишком знакомо.

– Если хочешь, я могу тебе дать кого-то в помощь. У меня людей много, а ты один. Судя по виду, тебе лучше прилечь, но я же знаю, что ты этого не сделаешь.

Обдумав предложение Боцмана, Марк кивнул.

– Можешь взять… – на секунду Боцман замолчал, будто выбирая слова. – Рори. Кажется, его так зовут.

– Где мне его найти?

– Я отправил его на бак красить надписи. Если не слинял – должен быть там.

Поблагодарив Боцмана, Марк сказал, что сначала зайдёт за аспирином.

– Если не найдёшь его – кликни два раза. И будь с ним поаккуратнее, – добавил Боцман, понизив голос. – Он немного странный.

Путь в каюту занял несколько минут.

Выпив таблетку, Марк снял рабочую обувь. Проходив в ней пять дней, он чувствовал, как ноют пальцы ног. Так или иначе, капитан лежал без сознания, а это значило, что никто не будет кричать по рации, требуя сменить ботинки.

Спустившись на палубу, он прикрыл лицо рукой, защищаясь от внезапного порыва ветра. Дойдя до третьего трюма, Марк остановился. Мысль о том, что всё это уже происходило, словно заела в голове.

«Как бы сказала Одри: “Ты очень долго падал, Марк”,» – подумал он, невольно усмехнувшись.

В своём воображении он сравнил её с белым кроликом, а Алиса вполне могла быть её сводной сестрой. По крайней мере, по линии матери.

Его взгляд упал на трюм, и он невольно замер, удивлённый тому, насколько ровно были заварены швы на металле.

Мимолётная мысль пронеслась в сознании, за ней последовал резкий импульс боли.

Сделав шаг, Марк резко остановился, заметив что-то в сантиметрах от своей ноги.

Он отступил назад и увидел приваренный к палубе болт.

– Чёрт… – прошептал он, нахмурившись.

Ещё бы секунда – и он бы споткнулся. Если бы это произошло, кроссовки не защитили бы пятку, и он наверняка повредил бы ногу. Всё это казалось ему странным. Он снова почувствовал знакомое дежавю.

Проведя пальцами по вискам, Марк ощутил всплеск боли, но на этот раз не такой сильный. Поспешно проглоченный им аспирин начинал действовать.

Оказавшись возле трапа, Марк пригнулся. Сверху доносились чьи-то голоса, и, судя по общему тону разговора, собеседники явно не были друзьями. Двигаясь как можно тише, он, бог знает почему, решил спрятаться за стоящей возле трапа лебёдкой. Был ли тому виной очередной всплеск боли или простое нежелание попадаться кому-либо на глаза – он не знал. Так или иначе, о своём выборе он не пожалел. Стоило ему увидеть человека в ритуальном костюме, как внутри всё похолодело.

Поначалу он не понимал, о чём они говорят. Смысл сказанного словно растворялся в его голове, но уже через мгновение слова, как и их смысл, начали обретать подобие формы.

– Не забывай, зачем всё это, – сказал Рори. Его голос был твёрдым, но спокойным. – Не думай, что я освободил тебя только из-за нашего красивого личика.

– Неплохо, неплохо… – прошипел Тохил. – Всё никак не можешь забыть ту выставку в восемьдесят третьем?

– Ты её видел?

– Через твои… – Подойдя к Рори, Тохил приподнял его подбородок. – Глаза и уши.

Тохил рассмеялся и, засунув пальцы в рот, заговорил:

– Как её звали, ну ту… – он запнулся, пытаясь подобрать слово, и чуть было не выкрикнул: – Блондинку.

– Джулия Синди.

– Точно, точно. Нам же понравилось, как она раскрывалась перед нами. Её губы, груди, пальцы… А что она творила своими пальцами, о-о-о… Знаешь, хоть мы и павшие, но думается мне, половина из тех, кто восседает на тронах, и понятия не имеет, как правильно трахаться.

Рассмеявшись громче, словно в первый раз, Тохил скосил взгляд на свой таз.

– Одна мысль о ней уже…

– Услуга за услугу, – перебил его Рори, слегка усмехнувшись. – Она выиграла показ мод и отправилась в турне по всей Европе. Мы получили то, чего хотели. Можно сказать, трахнули вселенную.

– Мисс Вселенную, – поправил его Тохил.

Они засмеялись в унисон, их смех звучал как один голос, сливаясь в пугающем тандеме.

Отчего-то у Марка сложилось ощущение, что это был смех одного человека, разделённый на два.

– Хорошо всё же быть судьёй. Навсегда запомню, как, глядя на нас, она назвала нас красивым личиком.

– Былые времена…

Лицо Рори стало серьёзным, а дешевая улыбка медленно сошла на нет.

– Как я уже сказал, не забывай, зачем ты здесь, – его голос стал резким. – Не заставляй меня делать то, о чём мы оба думаем.

– Ладно, ладно, – проворчал Тохил, отмахиваясь. – Чёртов зануда.

– Ты начнёшь сейчас? Мне отойти или…

– Что хочешь, то и делай. Ты же трахал вселенную, а не я.

Сняв шляпу, Тохил вытащил из неё несколько перьев. Выбрав одно, он зажал его между пальцами и поднёс к носу.

– Долго ещё?

– Долго, долго… Проверяю, пойдёт ли оно.

– И как? – раздражённо бросил Рори.

– Думаю, сойдёт. Дай мне минуту.

Пошарив среди баночек, висящих на поясе, Тохил достал ту, на которой был нанесён символ круга. Раскрутив пробку, он вдохнул запах медленно, словно вспоминая старые времена.

Вырвав перо из своей шляпы, он тщательно осмотрел его, после чего убедился, что его цвет подходит.

Удовлетворённо кивнув, он макнул перо в банку.

– Вот, держи, – сказал он, протягивая Рори окрашенное перо.

Рори взял его, провёл языком по кровавой поверхности и с отвращением посмотрел на ухмыляющегося Тохила.

– И что теперь?

– Что теперь, что теперь… – перекривил его Тохил. – Теперь наслаждайся шоу, мой друг.

Секунды тянулись, ничего не происходило.

Рори начал сомневаться в ритуале, во взгляде читалось неприкрытое раздражение. Но внезапно сверху послышалось щебетание.

Он поднял голову и увидел сотни маленьких птичек, похожих на колибри. Их яркое, переливающееся всеми цветами радуги оперение создавало причудливые узоры в воздухе. Они закружились над ними, образуя нечто похожее на круг.

Часть птиц улетела к надстройке, остальные, словно по указке, начали огибать судно с разных сторон.

– Ты уверен, что это сработает?

– Уверен ли я? – ухмыльнулся Тохил и указал пальцем на лебёдку.

Одна из птиц уселась на плечо Рори и что-то прощебетала. В тот момент все улетевшие птицы вернулись, закружились над Тохилом и по одной влетели в висящую у него на поясе банку.

– Кажется, у нас гости, – сказал Тохил, закрывая банку. – Прошу. Как я и обещал.

Рори щёлкнул пальцами, и лебёдка, которая простояла здесь с момента постройки судна, исчезла.

Птичка, сидевшая на его плече, взметнулась в воздух и приземлилась на плечо Марка.

Буквально на секунду в воздухе зависла тишина. Прежде чем метнуться вниз по трапу, Марк почувствовал, как руки Рори поднимают его в воздух. Последующие несколько секунд запомнились ему не более чем обрывками из всего происходящего абсурда. Хоть какая-нибудь попытка оказать отпор провалилась в тот самый момент, как его тело полетело в сторону люка.

Вместо боли последовало щебетание птиц, все последующие звуки слились в подобие песни, и на секунду всё стало тихим.

Таким тихим…

***

Разойдясь от смеха, Тохил начал прыгать по палубе. С того момента, как его новая версия схватила паренька, улыбка не сходила с его лица, уступая место лишь приступам неконтролируемого хохота.

– Заткнись! – осадил его Рори.

– Ты приложил его! Приложил и откинул, как… – найдя подходящее слово, Тохил заверещал: – как мешок с мёртвыми опоссумами!

Он снова расхохотался, начав танцевать вокруг Рори. Каждый его прыжок сопровождался диким смехом, а каждый вдох – чем-то вроде вопля.

Рори, опустившись на колено, легонько ударил Марка по лицу. Реакции не последовало, и на секунду он запаниковал. Он не хотел его бросать – всё произошло случайно. Если бы Марк не начал сопротивляться, он бы просто поставил его на палубу.

– Мы убили Имира! Мы убили…

– Он ещё дышит, придурок, – резко оборвал его Рори.

Теперь, наблюдая за собой со стороны, Рори понимал, почему некоторые Боги не переносили его присутствия. Как-никак, картина представлялась в несколько другом цвете. Кто он, если не чёртов клоун в костюме шута?

– Пора прибегнуть к магии…

– Хочешь зачаровать его, чтобы заставить рассказать, как вспомнить своё имя? Разумно ли применять трюки к тому, кто потерял сознание?

Прошептав древнее заклинание, Рори дунул на Марка. Он сделал шаг назад, взмолившись, чтобы это сработало.

– Что ты…

Тохил не успел договорить. Внезапно Марк очнулся, издав истошный крик. Он метнулся взглядом вокруг, стараясь понять, что происходит. Увидев две свисающие тени, он пополз назад, пока его спина не упёрлась в основание люка.

– А мы-то думали, ты уже откинулся, парень. Ты случайно не актёр?

Марк не верил своим глазам. Просто не мог поверить.

Выставив руки вперёд, он пытался защититься. Его голова раскалывалась. Прикоснувшись к вискам, он ощутил слабый импульс, который прошиб всё тело. Взгляд его остановился на Тохиле, и он невольно сглотнул.

Этот человек… Он уже видел его. Видел его лицо в своих снах, видел его улыбку в разбитых осколках стекла. Он не мог в это поверить. Закрыв лицо руками, он начал шептать:

– Это всё нереально. Всё это нереально. Это просто…

Тохил рассмеялся и, подойдя к Рори, сказал:

– Ну вот, он сошёл с ума. – Толкнув Рори в плечо, он ухмыльнулся. – Да у тебя талант, блять. Даже спустя века мы не теряем хватку.

Рори промолчал. Он застыл, обдумывая свои дальнейшие слова.

– Ты уверен, что он тот самый? Как мы это проверим?

– Как это проверить? Пожалуйста…

Тохил облизал губы и наклонился к Марку.

– Эй, парень. Парень, я к тебе обращаюсь.

Марк обернулся на голос. В каком-то смысле это оказалось ошибкой.

– Как тебе вот это?

Черты лица Тохила начали меняться: зубы превращались в острые клыки, кожа растягивалась вокруг черепа пумы. Единственное, что оставалось неизменным, – его глаза. Они расширились, но всё так же переливались всеми цветами радуги.

Ещё секунду Тохил смотрел на Марка, прежде чем резко выкрикнуть:

– БУ!!!

Марк рухнул, прижался к канатам и зажмурился. Прямо над ним нависло лицо дикого зверя, монстра, которого он видел в своих снах. Что-то, подобное на крик, разорвало нависшую тишину.

Разрываясь от смеха, Тохил снова принял человеческий облик.

– Нет. Не смей меня трогать. Тебя здесь нет. Ты просто моя фантазия.

Тохил, не в силах сдерживать смех, бросил:

– Многие девчонки так говорили.

Он не обратил внимания на вопли Марка и обернулся к Рори.

– Доволен?

– Чем? Тем, что ты напугал его до полусмерти?

Тохил вспыхнул. Его лицо исказилось от гнева.

– ГОСПОДИ, ПОЧЕМУ ВЫ ВСЕ ТАКИЕ ТУПЫЕ?! Я ЧТО, ЕДИНСТВЕННЫЙ, КТО СПОСОБЕН НА…

Его крик внезапно оборвался. Тохил схватился за нос. Его ноги подкосились, и он рухнул на палубу.

Из висящей на его поясе баночки вырвалась стая чёрных мух.

– Ты хоть представляешь, как долго я их собирал? Это же…

Что-то сжало его горло. Он начал задыхаться, его кожа посинела.

– Мне не нравится твой тон. Напомнить, зачем ты здесь? – произнёс Рори.

Подняв Тохила в воздух, он сжал его шею. Боль пронзила тело старого бога, дыхание стало невозможным.

– Мне ничего не стоит вернуть тебя в ту тьму, откуда я тебя вытащил. Подумай хорошенько над своими словами.

Его голос звучал удивительно спокойно. Ослабив хватку, Рори посмотрел на Тохила.

– Тебе есть что сказать?

Тохил плюнул ему в лицо кровавой слюной и рассмеялся.

– Как тебе такой ответ? Понравилось? Или мне…

Его тело задрожало. Из носа вновь хлынула кровь. Прежде чем потерять сознание, он прошептал:

– Он видит меня. У меня нет тела, но он видит. Только тот, кто способен видеть истину, способен увидеть ложь. Такой ответ тебя устроит, чёртов псих?

Рори отпустил его, и тело Тохила рухнуло на палубу.

– Лицо-то зачем? Оно у нас такое сладкое, – пробормотал Тохил.

Не обращая на него внимания, Рори подошёл к Марку. Он наблюдал, как тот убеждает себя, что всё происходящее нереально.

– Только по-настоящему свихнувшийся способен отрицать реальность, – прошептал Рори себе под нос, с горькой усмешкой осознавая, что знал это лучше других.

Теперь осталось одно: узнать ответ на вопрос, закончить свои страдания на этой земле. Конечно, это не было концом, но впервые за столько лет он был так близок к тому, чего хотел.

Прижавшись к лежащим на палубе канатам, Марк твердил себе, что всё это лишь сон. Он не верил в стаю тропических птиц, не верил в человека, чьё лицо напоминало пуму, не верил, что всё это происходит наяву. Вот-вот он проснётся и расскажет обо всём второму. Или… они вместе посмеются, Марк нальёт себе кофе и примет вахту. Он отработает ещё три месяца, а потом с чистой душой подаст заявление на списание. Никакого зверя, никаких птиц. Всё это лишь…

– С меня довольно, Марк. Я не в том настроении, чтобы слушать твоё нытьё.

Ухватившись за его плечи, Рори резко поставил его на ноги.

– Смотри на меня, парень. Смотри на меня!

Марк зажмурился и, со всей силы закричав, попытался закрыться от реальности:

– Тебя здесь нет, ты всего лишь…

Резкая пощёчина заставила его замолчать. Почувствовав боль, Марк на секунду засомневался в своих словах. Уловив эту перемену, Рори тут же воспользовался шансом.

– Может быть, меня и нет. Но вот боль…

Ещё одна пощёчина.

– Боль реальна, парень. Она настоящая.

На третьем ударе Рори остановился и посмотрел Марку в глаза. Их взгляды встретились, словно связывая их невидимой нитью. Марк не мог отвести взгляда, глаза и лицо этого человека…

– Ты знаешь, кто я? Ответь мне.

Смотря на Рори, Марк отчаянно пытался понять, отчего его лицо казалось ему таким знакомым. Ещё в день первой встречи он выделил его из общего фона проблем и рутины. Очертания глаз, эта нелепая улыбка – всё это тревожило и вызывало необъяснимое чувство дежавю.

Словно…

Часть вторая: Что-то из прошлого. Стеклянный замок. Глава 11.3: Танец на мосту. Есть ли грань у безумия?

Марк сосредоточился, стараясь вспомнить, где мог видеть его раньше. Но вместо ясности его голова заболела сильнее, руки и ноги задрожали. Страх и боль наполнили его разум, новые импульсы боли пронзали виски.

Горящее лицо, щебетание птиц и звериное обличье – всё слилось в одну картину, раскалывая его сознание на мелкие осколки.

Стекло падало вниз, в его отражении он видел, как дрожит то, что он воспринимал как реальность.

Едва он взглянул на лежащего на палубе Тохила, всё изменилось.

В голове пронеслись образы огня, щебетание птиц и крики людей. Запах свежего дождя, вкус мокрой листвы на губах. Он увидел высокие деревья, огромную пирамиду и солнце. Мир задрожал. Боль пронзила его грудь.

Опустив взгляд, Марк с ужасом увидел копьё, пробившее его тело.

О господи, его грудь.

Господи…

Горячая кровь стекала по животу, а он сам падал на землю. Вдалеке слышался раскат грома, дождь становился сильнее.

Гром становился громче, кто-то бежал. Гром, снова гром.

Раскат молнии, и…

Последнее, что он успел увидеть, прежде чем его поглотил свет, – смеющееся лицо Тохила.

– НЕ-ЕЕЕ-Т!!!

Вынырнув из этих видений, Марк лихорадочно осмотрел свою грудь. Призрачное копьё исчезло. Высокие деревья и гром уступили место бескрайнему океану и палубе судна. Всё, чего он хотел сейчас, – это воды. Никогда раньше жажда не мучила его так сильно.

Пытаясь подняться, он заметил лицо Рори. Ощутив под собой твёрдую палубу, Марк попытался встать, но ноги тут же подкосились. Рори поддержал его за плечо, усадив на закрытый люк.

Придя в себя, Марк смотрел на лицо Рори, словно надеясь найти там ответ. Но на этот раз он заговорил сам.

– Я не знаю, кто ты, – прохрипел он, облизывая пересохшие губы. – Но я видел его.

Он указал на Тохила, лежащего неподалёку.

– Я не знаю, как это возможно, но я помню его. Его смех и… – Марк взглянул на свой живот, прежде чем договорить: – боль. Я помню боль.

Тохил, поддавшись накатившему смеху, вскочил на ноги. Оцепенение исчезло, и на его лице вновь заиграла ухмылка.

– Хорошо же я тебя приложил, Марк. Или лучше называть тебя наследником Имира?

***

– Имир? – прошептал Марк, и это имя показалось ему удивительно знакомым.

Каждый слог, каждая буква – словно он знал его всегда. Но почему? Он никогда не слышал, чтобы кого-то звали Имиром. Никогда не слышал, чтобы кто-то произносил это имя. И всё же оно отзывалось в его разуме эхом, не поддающимся логике.

В ту же секунду реальность вокруг начала казаться ему абсурдом. Всё это – не более чем фантазия, игра его измотанного сознания. Возможно, он слишком долго дышал парами краски. Возможно, слишком устал. Сотни причин роились в его голове, каждая из которых отрицала происходящее.

Разве это могло быть правдой? Разве всё это происходило на самом деле?

Нет. Нет. И ещё раз нет.

В этом мире нет людей, превращающихся в зверей. Нет птиц, возникающих из ниоткуда. Нет призраков, нет магии. Нет исчезающих лебёдок, силуэтов в шторме и самовоспламеняющейся палубы.

Нет чёртовых монстров под водой.

Нет имён, которые вспоминаются сами по себе.

Нет снов, прорезающих ткань реальности.

Нет безумных идолов из забытых мифов.

Нет ничего из того, что он видел за последние несколько минут. Ничего.

И чем больше он убеждал себя в этом, тем легче становилось принять простую истину.

– Хорошая шутка, парни. Если всё это затеял Кейтон, можете ему передать, что у него получилось.

– Шутка? – лицо Рори расплылось в широкой улыбке. – Шутка только начинается, Марк.

– Если вы позволите, я…

Марк не успел договорить. Внезапно он почувствовал, как под ногами уходит палуба. Опустив глаза, он с ужасом увидел, что вместо металла под ним раскинулся бескрайний океан. С каждой секундой он становился всё ближе.

Он падал.

В отчаянии Марк пытался за что-то ухватиться, но тщетно. Леденящая вода приняла его, и он тут же ощутил, как одежда на нём потяжелела, будто добавив добрых двадцать килограммов. Холод проник сквозь ткань кроссовок, накрывая его тело с головой.

Он барахтался, стараясь всплыть, но каждый его взмах казался слабее предыдущего.

Он тонул. Господи, он тонул.

В голове звенел страх, двигатели судна шумели где-то наверху, заглушая его крик.

– Мы ведь не хотим, чтобы он умер. Нам нужно у него кое-что узнать, – услышал он сквозь рёв волн.

– Похоже на то, что я пытаюсь его убить? – Рори смотрел на жалкие попытки Марка выплыть, не обращая внимания на слова Тохила. Про себя он начал обратный отсчёт. – Думаю, он ещё скажет спасибо. Принять душ посреди открытого океана – неплохая роскошь, особенно в его ситуации.

– Три, два…

Щёлкнув пальцами, Рори вернул Марка на палубу.

Тот упал на колени, изрыгая солёную воду. Сердце бешено колотилось, руки дрожали, а лёгкие с трудом хватали воздух. Волна новой боли накрыла его тело, и где-то вдали он услышал раскаты грома.

Вода заполнила его сознание, приглушая всё остальное.

Открыв глаза, он увидел стоящего над ним Тохила.

– Больше никогда так не делай! НИКОГДА!!! – закричал Марк, ткнув в него пальцем.

– Ты это мне? – Тохил сделал удивлённое лицо, а затем рассмеялся. – Здесь командует он, парень. Не я.

– Всё ещё считаешь, что это шутка? – голос Рори звучал ясно и отчётливо. – Если да, советую обернуться назад. Тебя ждёт сюрприз.

Неохотно сделав как ему было велено, Марк увидел дыру радиусом в четыре метра. Там, где раньше была лебёдка, теперь зияла пропасть, открывающая вид на холодные воды океана.

– Хочешь ещё раз упасть, Марк? Думаю, второго раза ты не переживёшь.

– НЕТ!!! – выкрикнул третий. – Не нужно второго раза.

Стоя в мокрой одежде, он чувствовал, как ледяной ветер пробирается сквозь каждую нитку. Никогда в жизни ему не было так холодно. Падение вниз означало бы смерть. Он знал это. Как знал и то, что этим двоим что-то от него нужно.

– Кто вы? – Марк пытался держать голос ровным, но из-за дрожи его тело предательски выдавало страх.

Что ещё он мог спросить? Что ещё, скажите на милость, он мог спросить?

Осознав, что говорить тихо бесполезно, он перешёл на крик:

– Вы дьяволы? Вы пришли, чтобы…

– Дьяволы? – Рори ухмыльнулся. – Как низко… Считай, ты меня почти что обидел.

– Согласен, – добавил Тохил, покачав головой. – Почему вы, люди, вечно путаете нас с этим идиотом? Нет, ну серьёзно. Вы вообще когда-нибудь видели его?

– Вот именно, – рассмеялся Рори. – Он даже воду не любит. Ты хоть раз слышал историю о дьяволе на судне?

– И ещё одежда, – подхватил Тохил. – У него нет стиля. Эти его рога! Как он вообще с ними ходит?

– Рога только у католиков, – перебил его Рори. – Христиане в это не верят.

– Да? А в чём разница?

Рори, слегка пожав плечами, показал, что не знает.

– А ещё его кожа. Я слышал, что она красная. Это правда?

– В это верят мусульмане. Ты опять всё перепутал.

– С каких это пор у мусульман есть дьявол? Они же всегда верили в Будду, нет?

– Ты всё напутал, – ответил Рори, разведя руками. – Буддизм распространён в Индии. Мусульмане склонны верить в Аллаха.

– Аллаха? Это у него шесть рук?

Рори покачал головой, удерживая смешок.

– Насколько я знаю – нет.

– Вот как. Когда я жил, все верили в силы природы. Всё было проще, согласись.

Рори ничего не ответил, задумчиво уставившись на небо. Затем он неожиданно щёлкнул пальцами, отчего Марк вздрогнул.

– Вспомнил. Одно божество с шестью руками. Кажется, его звали Асура.

– Асура? Это тот, кто носил юбку?

– Ты его не помнишь. Он жил после тебя.

– Один из новеньких? Понятно.

Марк, устав от их болтовни, вновь закричал:

– КТО ВЫ ТАКИЕ?!

– Если вы не… – Слово застряло у него в горле. – …тогда кто?

Рори, не удержавшись, рассмеялся и щёлкнул пальцами:

– Думаю, это уже неважно. Гораздо важнее, во что веришь ты, Имир.

Марк почувствовал новый всплеск боли в висках. Шум волн заполнил его сознание.

– Во что верю я?.. – прежде чем продолжить, он спросил: – Почему вы зовёте меня Имиром? Я даже не знаю этого имени.

– Не знаешь, говоришь? – ухмыльнулся Тохил. – А как же копьё в груди? Ты ведь помнишь его, верно?

Послав ему воздушный поцелуй, он подмигнул.

Марк схватился за свою грудь, и его лицо исказил страх.

– Кто вы такие? Вы оба.

– Мы Боги, – ответил Рори. Немного подумав, он добавил: – Точнее, один Бог.

– Один? Но вас же…

– Он – это я, Марк, – сказал Рори, щёлкнув пальцами. – Это моя прошлая жизнь. Тот, кем я был сотни, а может, тысячи лет назад.

– Тысячи лет… – Марк застыл, не в силах осмыслить услышанное.

Боги?

Тысячи лет?

Прошлые жизни?

Его разум был переполнен вопросами, но один из них мучил его больше других.

– Почему вы зовёте меня Имиром? Или его… наследником? Я что…

Поняв, к чему тот клонит, Рори тут же рассмеялся. Само предположение казалось глупым, а мысль – сплошной шуткой. Утирая выступившие слёзы, он кивнул Тохилу и прокричал:

– А ты говорил, парень не шутник! Ты слышал?

– Умеет удивить, что сказать, – ухмыльнулся Тохил. – Я бы сказал – божественный комик!

Их общий смех длился около минуты, пока они не успокоились. Затем Рори бросил взгляд на потерянное лицо Марка.

– Нет, парень, ты не бог. Ты всего лишь человек.

– Тогда что именно я…?

– Видел? Ты о тех образах?

Марк сглотнул и уставился на Рори.

– Это была твоя прошлая жизнь, – легко выдохнул Рори, но тут же поправился: – Точнее, даже нет. Как бы это объяснить…

Его взгляд переместился на Тохила, и на мгновение в глазах Рори появился гнев.

– Видишь ли… – тщательно подбирая слова, он продолжил: – Когда-то давно мы совершили ошибку. Ошибку, из-за которой нам нужна твоя помощь.

Ничего не понимая, Марк уставился на дыру в палубе.

Была ли она настоящей или всё это его фантазия? Господи, разве всё это могло быть взаправду?

– Моя помощь? Но что я могу…?

Тохил зевнул, очевидно устав от разговора.

Всё это время в его голове крутилась одна идея – идея, которая казалась ему крайне забавной.

– Святой творец… – хлопнув себя ладонью по лицу, он резко оборвал беседу. – Имир – бог, которого я убил во имя своего великого эго и любви к этому миру.

Тохил снял шляпу и начал медленно вытягивать из неё перья, продолжая с язвительным тоном:

– Перед смертью он сказал, что знает, как мне помочь, но вместо того чтобы рассказать, как вернуть моё имя, он решил умереть, оставив меня в полных дураках.

Его голос звучал насмешливо, но взгляд, брошенный на Марка, был полон какого-то странного напряжения.

– Видишь ли, парень, такие, как мы… – он сделал паузу, будто проверяя, слушает ли его Марк. – Не умирают в привычном смысле этого слова. Мы скорее отдаём себя этому миру, как бы распадаемся на множество частей.

Расхаживая по палубе, Тохил бросил мимолётный взгляд на Рори, словно ожидая от него какого-то подтверждения.

– Имир был богом знаний, – продолжил он, – и после своей смерти он отдал свои знания людям. Прогресс, наука, Ренессанс… чёртовы учёные и философы. – Он усмехнулся. – Ты правда думаешь, что вы, люди, дошли бы до этого сами?

Он повысил голос, резко переходя на почти обвинительный тон:

– Конечно, нет! Это же абсурд! Без нас вы бы продолжали копаться в грязи, без нас вы вешали друг друга на кресты и отдавали на растерзание львам.

На мгновение он замолчал, будто вспоминая что-то из давно прошедших времён.

– Впрочем… – его голос стал чуть тише, почти задумчивым. – Должен отдать должное тому, кто придумал затею со львами. Наблюдать за последними моментами жизни было так…

Он не закончил, лишь усмехнулся, поглаживая перо в руке, как будто это воспоминание доставляло ему странное удовольствие.

Марк молчал.

Просто не знал, что сказать.

В конце концов, был ли смысл? Имели ли его слова хоть какой-то смысл?

Его взгляд остановился на груди. Прикоснувшись к ней, он вновь ощутил силуэт копья, горячую кровь и раскаты грома.

Это было по-настоящему? Это действительно когда-то имело место быть?

– Ну всё, идиот, пора тебе закрыть свой рот.

Рори, устав от всей этой сцены, щёлкнул пальцами. Стоило ему это сделать, как в небе появились алые нити.

– О нет, только не они! – начал Тохил, но не успел договорить.

Нити молниеносно сплелись, сшив его губы. Завязавшись мёртвым узлом, они образовали тонкий бантик. Тохил попытался сорвать их, но тщетно. С краёв его губ начали стекать капли крови.

– Прости за это, – сказал Рори, обращаясь к Марку. – Иногда он… – исправив себя, добавил: – Иногда я много говорю. Что-то по делу, что-то – просто чтобы не молчать. Такова наша природа. Советую не слушать его… ну, то есть меня.

– Всё это правда? – спросил Марк, пытаясь найти смысл. – Хочешь сказать, что…?

– Может, да, может, нет, – пожал плечами Рори. – Скажу честно: я не помню.

Секундное молчание.

– В каком смысле не помнишь? – взорвался Марк. – Ты ведь сам сказал, что это твоя прошлая жизнь, или я что-то…?

– Да, сказал. Он тоже многое говорит, но не всё из этого правда.

– ТОГДА ЧТО, МАТЬ ТВОЮ… – выкрикнул Марк.

Но едва перед его глазами мелькнула красная нить, он замолчал. Взглянув на Тохила, тщетно пытающегося сорвать нити с губ, он понял намёк.

– Так-то лучше, – спокойно заметил Рори. – Не люблю, когда кто-то кричит.

Потянувшись, он зевнул. Ветер становился всё сильнее, солнце медленно опускалось за горизонт.

– Похоже, мы заболтались. Бак этого судна – не самое подходящее место для таких бесед. Ты согласен со мной?

***

– Хочу сменить обстановку, ты не против? – спросил Рори, заметив, как сильно дрожит Марк.

Мысленно подумав про себя, что тому должно быть холодно, он вспомнил, что несколько секунд назад бросил Марка в открытые воды этого океана.

– Значит, туда, где потеплее. Думаю, тебе понравится, не бери в голову.

Рори подмигнул Марку и щёлкнул пальцами. Буквально в следующий момент всё вокруг начало растворяться в воздухе. Постепенно исчезала мачта, небо превращалось в белёсую дымку, мерцающие лебёдки словно таяли. Ещё мгновение – и Марк видел остаточное изображение звёзд, но даже они начали уступать место чему-то другому.

Он осознал, что стоит на мягком ковре. Появились силуэты полок, затем в центре комнаты вспыхнул огонь, жар от которого наполнил пространство ощущением домашнего тепла. Находясь в комнате среднего размера, третий, не веря своим глазам, наблюдал, как из воздуха появляются два обшитых кожей кресла, маленький столик, диван и телевизор.

Марк подошёл к окну, которое только что возникло перед ним, и заглянул наружу.

Просто не мог не подойти, не смог устоять на одном месте.

Снаружи были деревья, знакомые улицы, дома и люди. Он застыл, пытаясь сообразить, где находится.

– Мы что, сейчас…

– Нет, – тут же перебил его Рори. – Мы не у тебя дома. Я могу делать многое, Марк, но перемещение на такие расстояния точно не входит в список моих способностей.

Марк открыл окно. В нос ударил запах свежескошенной травы, а затем – аромат яблочного пирога, словно кто-то из соседей затеял выпечку. Он прикоснулся к пластиковой раме, потрогал красный цветок на подоконнике и очки, лежащие рядом. Всё казалось таким… настоящим.

Медленно, словно во сне, он взглянул на настенные часы: минутная стрелка показывала какую-то белеберду, вместо цифр были размазанные знаки, словно кто-то с упорством закрашивал их черным маркером.

– Не обращай на это внимания. – Бросил Рори. – Как и во снах, время здесь подобно коту Шредингера.

Он нарочито тихо засмеялся, оглянул весь интерьер.

– Оно вроде есть, но в то же время его не существует. Странно, не правда ли? Везде и нигде сразу.

Ещё мгновение – и Марк подумал о своей жене.

Одри… что, если…

Скорее всего, она была на работе, конечно, но что, если…

Нет, конечно нет. Этого не могло быть. Всё это было нереальным.

– Всё это такое…

– Настоящее? – спросил Рори, улыбнувшись.

Он подошёл ближе, наблюдая за выражением лица Марка.

Ему никогда не надоедало видеть, как люди реагируют на подобные ситуации. Это всегда было одинаково захватывающе.

– Ну ладно, приступим к делу, – хлопнув в ладоши, сказал Рори.

В тот же момент картина изменилась: минутная стрелка закрутилась с бешеной скоростью, день уступил место приятному летнему вечеру. Усевшись в одно из кресел, Рори махнул рукой Марку, приглашая его присоединиться.

– Время бесценно. Или, как там у вас говорится?

Марк, не в силах оторваться от окна, медленно уселся в кресло. Всё вокруг казалось слишком настоящим. Осмотрев кресло, он заметил потёртости на коже, зашитые участки и едва заметные царапины.

Часть вторая: Что-то из прошлого. Стеклянный замок. Глава 11.4: Танец на мосту. Есть ли грань у безумия?

– Если это не мой дом, тогда где мы? – спросил он, переваривая происходящее.

Рори задумался на секунду, а затем ответил:

– Мы у тебя в голове, Марк. Нет-нет, не совсем так. Наши тела остались на судне, но сознания я перенёс сюда – для твоего удобства. Ты же понимаешь… – он закатил глаза. – Люди такие хрупкие.

– Но как это возможно? Это же…

– Магия. И всего-то, – перебил его Рори, беря в руки апельсин.

Он ловко разломил его пополам, и резкий запах цитруса разнёсся по комнате. Съев несколько долек, Рори извинился:

– Прости, иногда я забываю о манерах. – Он протянул половину апельсина Марку. – Бери, не стесняйся.

Марк осторожно взял апельсин и положил дольку в рот. Вкус был кислым, но настоящим. Проглотив, он заметил тарелку с печеньем, которая появилась из воздуха, а рядом – две чашки чая.

– Скажу честно, я и сам не против перекусить, – сказал Рори, потягивая чай. – Ну ладно, теперь к делу.

– Я не думаю, что смогу помочь, – признался Марк, растерянно глядя на него. – Я даже не знаю, что тебе нужно.

– Мне нужно вернуть своё имя, Марк. Чтобы вернуться домой.

– Имя? – Марк прокрутил его слова в голове, окончательно теряя связь с реальностью. – Но ведь тебя же зовут… Разве ты не…

– Нет. То есть да… – Рори вздохнул. – Я хочу вернуть своё настоящее имя. Думаю, ты можешь мне помочь.

– Но почему я? Я же всего лишь…

– Ты знаешь, кто такой Имир? Знаешь, каким богом он был? – Рори закатил глаза. – Конечно, знаешь. Этот идиот всё проболтал.

Марк опустил голову.

– Да, но…

– Он был всезнающим, хранителем историй и легенд. Тебе это о чём-то говорит?

Марк покачал головой. Он никогда не слышал об этом. Если быть честным, он не верил в богов, загробные миры или жизнь после смерти. Половину своей жизни он учился, вторую половину работал, стремясь к своей цели. Иногда играл в боулинг, пил пиво и занимался сексом с женой.

В его жизни не было места богам. Как не было времени, чтобы в них верить.

– В общем, мне нужно, чтобы ты вспомнил эту мелочь. Всего-то делов. Думаю, ты справишься.

– А если у меня не получится? Если я не смогу?

– Что ж, тогда… – Рори провёл пальцем по горлу, изобразив жест, словно перерезал его, и рассмеялся. – Будем надеяться, ты сможешь. Честное слово, мне не хочется этого делать. Твоя смерть мне ни к чему.

– Имя… Но как мне его вспомнить?

Рори задумался на секунду.

– А как у тебя это получается? Ты же как-то вспомнил того… другого меня. Видел образы, ну и… – он махнул рукой, заканчивая. – Всё остальное.

– Да, но… – Марк сглотнул.

Одри, наверное, спросила бы, как долго он падал в страну чудес и не ударился ли при этом головой.

Он бы ответил: есть ли вообще грань у безумия?

Нет, конечно, нет. Однозначно нет. Безумие начинается с того момента, когда ты соглашаешься с его правилами. Оно – словно тонкая красная нить, которая медленно вплетается в твою жизнь, шепча на языке, который понимаешь только ты.

Скажите «Аллилуйя».

– Я в жизни никогда не…

– Опа-па, – перебил его Рори, подняв указательный палец, словно учитель в классе. – Никогда так не говори. Это звучит так, будто ты уже сдался. А мы ведь знаем, что это не так, я ведь прав?

Он развёл руки, будто готовился обнять невидимую публику.

– Тебе нужно смотреть шире, видеть каждую мелочь и хватать её за… – на мгновение он запнулся, не находя слов, и закончил: – За всё, что можно.

Марк нервно хихикнул, чуть не подавившись куском печенья.

Он свихнулся. Окончательно и бесповоротно. Не попал в страну или Зазеркалье, нет. Просто сошёл, мать его, с ума.

– Тебе легко говорить. Я ведь не…

Даже сейчас он не мог поверить, что перед ним сидит настоящий бог. На вид это был обычный человек. Никакого сияния над головой, никакой рясы монаха.

– Мы можем сделать всё по-плохому, Марк. Ты ведь это понимаешь?

– По-плохому? – Марк инстинктивно прижался к креслу и начал нервно сдирать кожу с кончиков пальцев.

– Я могу залезть в твои мозги, – спокойно объяснил Рори. – Вынудить из тебя всё, что ты знаешь. Заставить вспомнить даже то, чего ты никогда не знал.

Его лицо озарила холодная улыбка. Протянув руку в сторону Марка, он добавил:

– Скажу честно, для меня это было бы проще. Да, гораздо проще.

– Тогда почему ты меня не… – Марк провёл дрожащей рукой по горлу и взглянул на Рори.

– Почему? – Рори рассмеялся, разрядив напряжённость. – Я уже сказал: мне это не нужно.

Он отвёл взгляд в окно. Взгляд упал на исходящий от пирога пар, почтовый ящик с фамилией «Рейсон» и стикер, изображающий какого-то персонажа из фильмов.

– Слишком долго мной управляло желание достигнуть всего и вся, не прилагая усилий. Если бы у меня всё получилось, мы бы сейчас не говорили здесь с тобой, Марк.

Он тяжело вздохнул.

– Тем более, твоя душа когда-то была частью Имира. Ты знаешь, какой сегодня день?

Марк молчал. С того момента, как он оказался на судне, всё это казалось потеряло смысл. Все дни слились в одну сплошную вахту, а месяцы – в бесконечный день.

– Сегодня среда, Марк, – закончил за него Рори. – А он не любит, когда убивают по средам.

– Он?

– Да, он. Ты должен был видеть его несколько дней назад.

– Ты о том шторме? Хочешь сказать, что…

Рори рассмеялся.

– Всё, что я хочу сказать, – это то, что нам повезло. Мы всё ещё живы только потому, что он не приказал Донору убить нас.

– Донору?

– Тому с молотом. Противный тип, Марк, противный. Столько силы и так мало ума.

– Он твой…

– Я не помню, – пожал плечами Рори. – Мы, боги, отличаемся от вас, людей. Даже если он мой брат или сын, это ничего не значит. Всё решает сила, Марк. У кого её больше – тот и правит.

Рори замолчал, позволив своим словам повиснуть в воздухе. Затем он вернулся к делу.

– Ну ладно, а теперь перейдём к главному…

***

Не прошло и секунды, как всё, что окружало Марка, исчезло. Открыв глаза, он обнаружил, что стоит прямо посреди моста. Его длина равнялась примерно ста метрам, ширина – около шести.

Окружающий воздух был густо пропитан жаром, который, казалось, поднимался из самого сердца земли.

На мгновение всё казалось пустым и безжизненным, но едва он увидел лицо Рори, как снизу донёсся обжигающий пар. Ему понадобилось всего мгновение, чтобы понять, где он находится.

Вулкан Этна, тот самый тур вместе с Одри.

Как только это осознание пришло, его ноги тут же подкосились.

Марк стоял на провисшем мосту, который висел прямо над активным, мать его, вулканом. Громадные клубы пара и раскалённые газы поднимались вверх, словно хотели поглотить его. Он схватился за поручни и, что было сил, сжал их, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие баланса.

О господи…

Мост резко качнулся, и Марк, отшатнувшись вправо, едва удержался от падения. Его сердце бешено колотилось, а мысли метались в панике. Ещё мгновение назад он сидел в своей квартире, пил чай, чувствовал тепло своего дома… А теперь?

– Ты знаешь, что, оказавшись в лаве, ты будешь чувствовать, как сгорает твоя плоть, примерно десять секунд? – голос Рори звучал с конца моста, где он стоял, беззаботно наблюдая за происходящим. – Будь уверен, эти десять секунд превратятся для тебя в целую бесконечность.

Рори, словно издеваясь, толкнул мост влево, заставляя его раскачиваться.

– Как мне вернуть своё имя, Марк? Скажи – и мы закончим со всем этим.

Марк пытался убедить себя, что всё происходящее нереально. Даже после всего, что он видел – богов, зверей, стаи фантастических птиц – он продолжал цепляться за остатки здравого смысла.

Но стоило мосту качнуться ещё сильнее, как он инстинктивно прижался к перилам, страх обжигал его, парализуя каждый нерв.

– Держишься из последних сил, Марк? – голос Рори пронзил его, как острый клинок. – Ты не тем должен заниматься. Тебя должно волновать совсем другое.

Щёлчок пальцев Рори – и перила исчезли. Теперь между Марком и лавой не было ничего. Ничего, кроме хрупкого деревянного моста. Убирая руки в последний момент, он встал посреди моста, удерживая равновесие с трудом. Ширина позволяла ему стоять, но самое страшное было в другом. Доски не прилегали друг к другу, и, опустив взгляд, Марк увидел бурлящие недра вулкана.

– Не смотри вниз, не смотри вниз… – дрожащим голосом шептал он себе.

Руки и ноги не слушались его. Он стоял, замерев, каждый мускул его тела кричал об опасности.

Рори стоял на краю моста, его лицо выражало смесь насмешки и нетерпения.

– ИМЯ, МАРК! Как мне его вернуть?

– Я НЕ ЗНАЮ! – выкрикнул Марк, голос его дрожал. – НЕ ЗНАЮ! НЕ ЗНАЮ, Я…

Мост снова качнулся, и Марк, понимая, что так ему не удержаться, упал животом на доски. Он схватился за деревянные выступы, закрыл глаза и начал повторять про себя: «Это не настоящее. Это не настоящее».

Ещё бы мгновение – и он почти убедил бы себя, что всё это иллюзия.

Но голос Рори, его крики, обжигающий жар лавы – всё это мешало сосредоточиться.

– ИМЯ, МАРК! КАК МНЕ ЕГО ВЕРНУТЬ?!

Треск дерева заставил Марка открыть глаза. Он увидел, как одна из досок сорвалась вниз, провалившись в бурлящую лаву. Через несколько секунд её поглотила раскалённая масса, оставив после себя лишь облако белого пара.

Его голова взорвалась новой волной боли. На мгновение всё вокруг исчезло. Ощущение жара сменилось ледяным холодом, и…

– ИМЯ, МАРК!!!

На этот раз треск усилился. Доски под его животом начали исчезать одна за другой. Схватившись за канаты, он заметил, как ширина моста продолжает сужаться. Шесть метров превратились в четыре.

– ВСПОМИНАЙ, МАРК! ДАВАЙ ЖЕ!!!

Жар под ним становился невыносимым. Собрав последние силы, он попытался ползти вперёд. Но новый толчок Рори заставил мост снова раскачаться, чуть не сбросив его вниз.

Ширина сократилась до трёх метров. Затем до двух.

Его голова разрывалась от боли. Крики и голос Рори исчезли, уступив место гулу прилива.

Всё произошло так быстро, словно…

Он почувствовал, как всё вокруг сменилось – теперь он был посреди безбрежного океана. Вода была отравленная, кто-то кричал, и было что-то ещё.

Образ быстро исчезал, но кое-что продолжало играть на разбитых осколках.

Из глубин этих вод что-то привлекло его внимание. Яркий, манящий свет. Это было близко, всего в нескольких метрах.

Марк сделал глубокий вдох и, словно во сне, нырнул в воду. Холод сковал его тело, заставляя сердце биться с бешеной скоростью.

Холодно. Господи, как же холодно.

На дне он увидел предмет. Что-то отдавало ярким светом, меняло свою форму.

Это была маска. Она не имела отверстий для глаз или рта. На её поверхности был выгравирован странный знак.

Марк потянулся к ней, пытаясь прочитать его, но что-то прервало его.

Позади он уловил движение, и через мгновение что-то вцепилось в его ногу. Острая боль пронзила тело, словно лезвие ножа, грубо вспарывающее плоть, не щадя ни ткани, ни нервов.

Сжав зубы и собравшись с силами, он заставил себя повернуться. Лёгкие наполнялись водой, каждый вдох был подобен агонии. Воздух вырывался из его груди пузырями, поднимаясь вверх, но взгляд оставался прикован к тому, что тянуло его вниз.

Тени. Сотни, может, тысячи.

Изуродованные тела, глаза, полные ненависти и отчаяния. Они выглядели, словно воплощение боли и гнева.

Словно безумие было их вторым «я», частью сущности этих тварей.

Господи…

Мир сворачивался, словно тот, кто его придумал, переключил рычажок управления вверх.

Страна чудес уходила сама в себя, зазеркалье вырывалось из придуманной истории. Водоворот чувств, каждое из которых отображалось в осколках разбитого стекла.

В конце концов всё исчезло.

Как и образ маски…

Голос Рори вырвал его из транса, возвращая на мост.

Только никакого моста больше не было.

Марк в ужасе понял, что он парит в воздухе, левитируя над бурлящим вулканом.

***

– Хочешь сказать что-то напоследок? Стоит мне…

Марк закрыл глаза. Вся боль, страх и отчаяние, накопившиеся за последние часы, вылились в мощный крик:

– МАСКА!!! ТЕБЕ НУЖНА…

Резкий рывок – и в одно мгновение Марк оказался на краю вулкана. Обжигающий жар поднялся вверх, а густые клубы пара заслонили часть пейзажа. Глядя вниз, он почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Тело, действуя инстинктивно, поддалось страху. Не выдержав давления, он упал на землю, прижимаясь к раскалённым камням.

Ещё никогда в своей жизни он не был так рад твёрдой земле под ногами.

Рори подошёл к нему, захлопав в ладоши.

– Знаешь, в былые времена люди приносили жертвы в этот вулкан, – начал он, словно читая лекцию. – Ради хорошего урожая, высокой плодовитости. Они бросали сюда детей, женщин, стариков.

Он сложил руки вместе, будто изображая молитву.

– Они думали, что боги ниспошлют им дары. Хотели золота, хотели власти, богатства.

Марк, с трудом отдышавшись, посмотрел на него.

– Тебе тоже приносили жертвы? Прыгали ради того, чтобы увидеть твоё самодовольное лицо?

Рори пропустил последние слова мимо ушей, лишь слегка улыбнувшись.

– Может быть, может быть… – он лениво ударил ногой по лежащему рядом камню и наблюдал, как тот медленно скатывается вниз. – Ты хочешь мне что-то сказать? Или мне?

– Маска, – выдавил Марк, закашлявшись.

Внезапно появившаяся сажа начала заполнять его лёгкие, делая каждый вдох мучительно тяжёлым. Рори поморщился, наблюдая за его состоянием.

– Вы, люди, такие нежные, – пробормотал он. – Знаешь, этот вулкан исчезнет через несколько лет. Последний шанс его увидеть.

Щелчок пальцев – и они снова оказались в квартире Марка.

Марк бросился к раковине, открыл кран и плеснул на лицо холодной воды. Она стекала по щекам, смывая пыль и сажу, наполняя тело приятной прохладой. Никогда прежде вода не казалась ему такой живительной.

Рори тем временем удобно устроился за столом и взял в руки одну из брошюр.

– А вот и причина, почему мы оказались на вулкане, – усмехнулся он. – Ты ведь там уже был, хитрец. Путешествовал? Или…

– Медовый месяц, – бросил Марк, не отрываясь от струи воды. – У нас там был медовый месяц.

Только сейчас он задался вопросом, зачем он это сказал. Кто, во имя Господа, его дёргал за язык?

Рори взглянул на фотографию молодой женщины, затем перевернул её стеклом вниз.

– Отношения… Не люблю я это, прости. Так и не нашёл себе достойную.

Марк сел в кресло, откинувшись назад. Грудь тяжело вздымалась, а руки едва заметно дрожали.

– Итак, о маске, Марк. Что это за маска?

– Она… такая…

– СТОЙ, СТОЙ! – Рори вдруг рассмеялся. – Только не говори, что это маска от той пандемии, которая разразилась несколько лет назад.

Он запрокинул голову и с жестом изобразил взрыв:

– Пара летучих мышей – и весь мир словно…

Рори снова рассмеялся, но Марк его проигнорировал.

– На ней был какой-то символ. Что-то вроде…

Марк попытался выудить из памяти образ, но вместо этого снова почувствовал вспышку боли.

– На, держи, – Рори кинул ему карандаш. Его лицо стало серьёзным. – Думаю, будет лучше, если ты это нарисуешь.

Каждая линия, каждый штрих возвращали Марку образы, от которых ему становилось не по себе. Закончив рисунок, он посмотрел на Рори. Тот молча взял рисунок, свернул его и положил в карман.

– На маске не было отверстий для глаз или рта, – пробормотал Марк. – Просто кусок дерева, не более.

Рори постукивал пальцами по столу.

– И как ты понял, что это маска?

– Я просто… знал, – выдохнул Марк.

– Просто знал, значит, – Рори усмехнулся. – Интересно.

Он поднялся, подошёл к книжной полке и вынул оттуда книгу.

– Лови, – бросил он Марку.

Марк перевернул книгу и прочитал название.

– Устройство Мира…

– Всё это бред, – отмахнулся Рори. – Автору этой книги не хватало… немного веры.

Рори кинул ему следующую книгу.

– Этот автор много пил, трахался и умер от почечной недостаточности в каком-то дешёвом отеле в Новой Англии.

Ещё одна книга – и новый комментарий:

– Уже лучше, но даже близко не то.

Марк взглянул на обложку.

– Библия?

– Кто бы это ни писал, он ошибся, – ответил Рори. – Бог не один, Марк. Нас сотни.

Щелчок пальцев – и всё исчезло.

Книги в руках Марка испарились, как и стол, кресла, книжная полка. Запах свежескошенной травы уступил место тяжёлому шуму двигателя. Дымка от пирога осталась лишь воспоминанием, оправа от очков медленно растворилась в потоке нарастающего гула.

– Дом, милый дом, Марк. Я ведь прав?

Он помедлил, после чего кивнул рукой в его сторону.

– Хороших снов, Аллигатор. Увидимся позже, Крокодил.

Марк оказался в своей каюте. Он медленно сел на диван, чувствуя, как ноги подкашиваются. Голова раскалывалась от боли, а тело отказывалось слушаться.

Закрыв глаза, он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Прежде чем провалиться в пустоту, он увидел лицо своей жены. Её нежный поцелуй и слова…

Слова, которые он не мог вспомнить.

Часть вторая: Что-то из прошлого. глава 12: Цена власти. Последняя сделка. Эйфория

Переезд в каюту Дирксона был отчасти вынужденной мерой.

Боясь, что остальные воспримут это в дурном свете, Кейтон взял с Марка слово, что тот не будет акцентировать на этом внимания.

Конечно, они могли перенести Дирксона, но оставалась бумажная волокита. Помимо этого, была ещё одна мысль, которая не покидала Кейтона, мучая его по ночам своей продуманностью и практичностью.

Он думал об этом слишком часто и слишком много.

Прямо сейчас, в этот самый момент, на судне не осталось никого, кто мог бы отдавать приказы.

По тем или иным причинам все офицеры находились в состоянии беспомощности.

– Напоминают овощей на овощебазе, – прокомментировал бы его отец.

Обдумывая это, второй помощник заварил себе кофе. На его лице появилась улыбка.

Уже как пару десятков часов Дирксон валялся в отключке. Первый помощник был списан в страну чудес около пяти дней назад. Оставались…

Конечно, оставался дедушка, но Кейтон слишком хорошо знал этого человека. Он не станет брать командование в свои руки, не станет рисковать и пытаться решить ситуацию.

Прямо сейчас из тех, кто мог отдавать приказы, осталось три человека.

Как и в случае с дедушкой, Кейтон не рассматривал кандидатуру третьего механика. Грэг Уолш. Имя, говорящее само за себя. В былые дни у Кейтона возникало ощущение что у этого парня умерла мать, или его подругу трижды переехали катком, отчего его лицо никогда не менялось. Возможно, у того и были мозги, но как человек он был полным придурком. Идиот не мог нормально составить два и два, куда там…

Никто из машины не поддерживал его, не говоря уже о том, чтобы воспринимать его слова всерьёз. Исходя из этого, помимо него остался только второй механик, и, конечно же, Марк.

Марк…

Кейтону не нравился третий. Конечно, между ними никогда не было открытого спора или даже намёка на него. Отчасти ситуация с капитаном сблизила их, заставила играть в одной команде.

Из них получился неплохой дуэт, но, понимая, что всё это фальшь, Кейтон никогда не подпускал Марка ближе, чем того требовала ситуация. Для всех на судне они были друзьями, держались друг за друга и были готовы принимать нужные решения.

Несмотря на эту пыль в глаза, Кейтон знал, что это не так, как и знал, что Марк не упустит свой шанс.

О нет, сэр, нет. Эта крыса точно ухватится за свой кусок, уж поверьте мне. Вцепится своими мелкими зубами, этот урод, этот несносный кусок…

– Может, я зря переживаю? – проговорил он себе под нос. – Дружба с ним мне на руку.

Постукивая пальцем по столу, он продолжал свои размышления.

Будучи не глупым человеком, Кейтон понимал, какой приз стоит на кону. Если всё пойдёт, как нужно, он будет вынужден стать капитаном. Одна только мысль заставляла его улыбаться, сдерживая раздирающий его смех.

Уходя с головой в свои грёзы, он видел, как его награждают медалью за спасение всего экипажа. Видел, как он получает мгновенное повышение в должности и, как следствие, должность капитана. Больше никакой грязной работы, никаких унижений. Компания должна признать его, признать и сделать тем, кем он и должен быть.

Усевшись в капитанской каюте, он мысленно осматривал каждый её уголок. Две огромные комнаты с отличной душевой. Холодильник, доверху набитый пивом. Но самое важное – это не пиво.

В этом океане есть рыба покрупнее, уж поверьте мне. Гораздо крупнее.

Компания ценит героев, а у героев должна быть солидная зарплата. Десять, нет, двенадцать тысяч. Таких денег хватит за предоставленные им услуги. Он примет их с полным равнодушием и скромным лицом.

Вернувшись в реальность, Кейтон понял, что всё это возможно только при выполнении двух условий. Если повезёт – возможно, даже одного. Первой и самой главной проблемой был капитан.

Этот вечно ноющий и сосущий его кровь урод, этот не желающий признавать его ублюдок. Кейтон понимал, что рано или поздно Дирксон очнётся, и как только это произойдёт, весь его план пойдёт ко дну.

Чудо бывает только в сказке, и не нужно лелеять надежду на то, что он проваляется без сознания больше недели.

Да что там неделя – чудо, что он до сих пор напоминает чёртов овощ. Очнувшись, Дирксон испортит все его планы, и самым логичным решением было бы сделать так, чтобы этого никогда не произошло.

Сидя при включённом настольном свете, Кейтон обдумывал, как именно можно провернуть этот трюк.

Убить капитана не составило бы труда, но гораздо важнее было сделать это правильно и без свидетелей.

Будучи умным человеком, Кейтон умел трезво оценивать свои шансы. Никакого ножа, никакого удушения. Даже если он воспользуется перчатками, рано или поздно все догадаются о его причастности к этому необдуманному шагу.

Единственный логичный вариант – использовать условное лекарство.

Но и этот план имел явные минусы.

Его познания в фармакологии ограничивались базовыми знаниями, а даже если бы он нашёл нужную концентрацию, в дело вступила бы береговая охрана. Оказавшись на борту, они мгновенно определят точную причину смерти, и даже самый тупой из них сможет сложить два и два.

Кейтона отправят в тюрьму, где он закончит свои дни в камере с “чернозадым принцем” и будет выполнять роль его личной, отсасывающей по вызову шлюхи.

– Думай, думай… – пробормотал он.

Как вариант, они могли назначить кого-то присматривать за Дирксоном. Кого-то, у кого тоже есть мотив на убийство. Возможно, даже…

– НЕТ, НЕТ, НЕТ! – выкрикнул он, отбросив стакан в приступе ярости.

Кейтон понял, что это слишком рискованно. Даже если этот план сработает, рано или поздно в бюро найдётся умник, который сопоставит факты, и тогда всё кончено.

Подставить Марка?

Сделать его соучастником?

Во-первых, в этом не было смысла. Во-вторых, Марку точно не понравится подобная идея. Конечно, для него это мог бы быть шансом стать первым, но в таком случае об убийстве капитана будет известно минимум двоим.

Из этого вытекала вторая проблема. Она не была столь серьёзной, но игнорировать её было нельзя.

Фактор Марка оставался слишком непредсказуемым. Даже с полной уверенностью Кейтон не мог сказать, какую сторону выберет Марк.

Было бы хорошо, если бы с ним случилось что-то плохое.

Размышляя об этом, Кейтон понимал, что ему нужна помощь третьего. Он думал, как правильно разыграть свои карты. С одной стороны, у него был шанс изменить свою жизнь, стать тем, кем он мечтал последние двадцать лет.

С другой стороны, любая ошибка, любой промах – и всё покатится к чёрту. Времени на принятие решения становилось всё меньше. Осознавая это, Кейтон ударил кулаком по столу. Боль пронзила его пальцы, и он сжал губы, чтобы не закричать.

Кого он пытался перехитрить? Даже с такими картами провернуть задуманное казалось невозможным. Кейтон не любил риски, необдуманные шаги или спонтанные действия. Находясь в одном шаге от величия, он боялся сделать этот шаг.

Боялся изменить мир и своё место в нём.

Одна из его бывших, Мелиса, называла его слизняком.

Она была не такой, как остальные. Те, с кем он встречался до неё, тратили его деньги, принимали подаренные розы и оплаченные счета, а стоило ему уйти в рейс, как они тут же изменяли ему с хиппи или модельными парнями.

Мелиса же выделялась своей честностью. Эта сука никогда не лгала. Она всегда говорила правду – резкую, колкую, но правду. Даже несмотря на то, что не платила алименты, не оплачивала свидания или свои покупки. Она принимала это с улыбкой, как должное, но не забывала поливать Кейтона дерьмом и советами её тупой мамаши.

Сейчас, сидя в полумраке, Кейтон думал о ней. Возможно, в чём-то она была права.

Неожиданно лампочка замигала. Вся комната начала напоминать вечеринку теней, и отчего-то у него создалось дурное ощущение.

– Давай, чёртов фонарь! – он несколько раз нажал на выключатель.

Свет вновь зажёгся, но как только комната осветилась, он заметил тень позади себя. Его сердце замерло, и прежде чем он успел что-либо сделать, кто-то хлопнул его по плечу.

– Тебе нужно расширить видение сложившейся ситуации, друг мой, – услышал он.

Из тени вышел Тохил. Его звериная улыбка растянулась до ушей.

– Думаю, я могу тебе помочь, – произнёс он с холодной уверенностью.

***

Наблюдая за тем, как его новая жизнь медленно переместилась вместе с Марком, Тохил осознал: его время настало.

Он слишком долго смотрел на мир глазами Рори, слишком много терпел его глупость и наивное упрямство.

Он прекрасно знал, что его никто не ждал на небесах.

Те, кто помнили о нём, делали всё возможное, чтобы забыть. Возвращение туда было для него равносильно измене самому себе. Небесный трон был ему безразличен, как и месть тем, кто когда-то изгнал его.

Тупые, закостеневшие Боги, восседавшие там, не спускались на землю уже века. Их мировоззрение застряло где-то между последней Божественной резнёй и первыми человеческими молитвами.

“Миром правит случайность?” – думал он с презрением. – “Что за тупость…”

Время, проведённое на земле, изменило Тохила, и он не собирался отказываться от этих перемен.

Здесь, в этом убогом, но удивительно сложном мире, он мог стать королём. Если раньше, во времена камней и факелов, такое было невозможно, то теперь мир изменился.

Люди создали инструменты, которые сами не до конца понимали, и Тохил знал, как использовать эти изменения.

Он видел начало новой эры. Новые Боги на севере – холодные, лишённые облика, воплощённые в механизмах и чёртовых, сводящих с ума алгоритмах. Люди, верящие в микроволновки, молящиеся идолам в своих телефонах, где каждый жест пальцем по экрану становился подобием молитвы.

Безумные дети, готовые на всё ради очередного лайка, словно их жизнь зависела от количества сердечек на экране. Соцсети, где ненависть переплеталась с восторгом, а каждое слово становилось оружием, ранящим сильнее самых наточенных пик.

Видеоигры – яркие, жутко реалистичные – учили детей, как убивать, как выживать, как наслаждаться кровью на своих виртуальных руках.

Реки насилия и крови текли не только в пикселях экрана, но и в реальном мире, разрывая семьи и государства.

Секс, который уместился в экране размером с ладонь, стал товаром, доступным каждому за несколько кликов.

Он видел войны, рождающиеся из ниоткуда, вспыхивающие, как лесные пожары, лишь из-за амбиций одного человека. Технологии, заменившие мечи и копья, превратили убийства в холодный расчёт. Оружие, которого никогда не было в его эпоху, – беспилотные дроны, ядерные бомбы, химические газы, способные уничтожить города за минуты, да что там – секунды.

Безумие охватило целые континенты. Секты, превозносящие кровь и смерть, превращали умы в хаос, обещая своим последователям избавление через страдания.

Политики – жадные, коррумпированные – тянулись своими руками к огромной красной кнопке, готовые уничтожить миллионы ради осуществления своих целей. Они не были воинами или героями, всего-то людьми, укрывающимися за стеклом бункеров и экранами мониторов.

Мир был полон безумия. Настоящего, древнего безумия.

Прогресс, который несёт надежду, но за её фасадом скрывается разрушение. Люди стремились к звёздам, но забывали о том, что их ноги всё ещё стоят на земле, полной выжженной ненавистью и алчностью.

Тохил наблюдал за этим всем и ощущал одновременно презрение и восхищение. Такой потенциал, такая мощь – и такая разруха.

Для него это была новый шанс. Шанс, в котором он мог играть по своим правилам. Здесь не нужны были мечи или магия – достаточно было одного слова, одного действия, чтобы запустить цепную реакцию.

“Если бы только я мог использовать этот потенциал!” – думал он, кусая себя за локоть.

Он видел, как Рори упускал возможности, как тот пытался покорить то, что не стоило даже пытаться контролировать.

Оскалив зубы, Тохил с усилием сорвал красную нить со своих губ. Острая боль пронзила всё его тело, жгучая ненависть и желание сбросить связывающие его оковы.

“Время Рори ушло. Настала моя эпоха.”

Ему нужно было всего лишь вернуть кое-что важное. Будучи лишь воплощением воспоминания, его способности были ограничены, но даже так у него остались козыри в рукаве.

– Как он там это делал? – пробормотал он.

Щёлкнув пальцами, он вызвал кусочек белого мела, который тут же появился в его руке.

– Всего-то нужно представить вещь в голове, а затем протащить её в этот мир, – усмехнулся он. – Чёртов шут.

Начертив знак наподобие круга, он быстро прокусил палец. Приложив кровоточащую рану к рисунку, он провёл им по контурам, наблюдая, как изображение медленно исчезает, поглощённое магией.

– Думаю, у меня где-то пятнадцать минут, – выпрямился он, усмехнувшись. – Начнём же…

Оказавшись у надстройки, он без труда нашёл того, кто ему был нужен. В том, что это именно он, не было ни капли сомнения.

Он мог забыть многое, но одно осталось неизменным: тьму в сердцах невозможно скрыть.

Положив руку на его плечо, Тохил готовился к переменам. Великолепным переменам.

***

– Господи Боже… – проорал Кейтон, отшатываясь назад, отчего стул под ним угрожающе заскрипел. Он попытался сохранить равновесие, но нога соскользнула, и он едва не рухнул на палубу. В глазах мелькали паника и растерянность, дыхание стало прерывистым, а пот холодными каплями стекал по лбу.

Улыбнувшись, Тохил спокойно уселся на предназначенный для гостей диван. Его движения были размеренными, почти ленивыми, будто бы он давно уже освоился здесь и не воспринимал Кейтона всерьёз. Шляпа с перьями слегка съехала на бок, открывая его лицо, покрытое мелкими шрамами, а грудь, обнажённая грудь, блестела в тусклом свете лампы. Его глаза горели насмешкой, но в их глубине притаилось нечто звериное, дикое.

Что-то тёмное.

– Ты меня расстраиваешь, Кейтон, – произнёс он с усмешкой. – Я думал, что ты не веришь в подобные… сказки.

– ТЫ ЖЕ, ТЫ ВЕДЬ… КТО ТЫ ТАКОЙ, МАТЬ ТВОЮ, И КАК ОКАЗАЛСЯ ЗА МОЕЙ… – Кейтон взмахнул руками, пытаясь найти слова, его голос сорвался на крик, от которого заколебался воздух в тесной каюте. Он обернулся, будто надеясь увидеть хоть какое-то объяснение происходящему, но за спиной была лишь тень переборки, плавно дрожащая в такт качке судна.

Тохил спокойно наблюдал за его паникой, словно получал удовольствие от каждого мига. Его улыбка стала шире, а в глазах появилось что-то хищное. Когда Кейтон вдруг умолк, не находя, что сказать, Тохил откинулся на спинку дивана, поигрывая золотым кольцом на пальце.

– Ты слишком громкий, – проговорил он наконец. Его голос звучал мягко, почти ласково, что лишь добавляло жути. – Это совсем не то, что я ожидал от второго помощника “Авроры”.

– КТО ТЫ, БЛЯТЬ, ТА…

Не успел Кейтон договорить, как Тохил тут же отвесил ему пощёчину. Удар пришёлся прямо по щеке, оставив видимый красный след.

– Не советую тебе на меня кричать, Кейтон. Мне это не нравится, – хрустнув пальцами, он подтвердил, что его слова не расходятся с делом.

Ещё один удар пришёлся по груди, и, сжавшись пополам, Кейтон упал на пол.

Смотря на человека в странной ритуальной шляпе, Кейтон не мог поверить в то, что видит. Оголённая грудь и эта шляпа из перьев. Мышцы на его теле напоминали железные тросы, оборванные ногти на пальцах ног, длинные мощные руки.

Но больше всего Кейтона пугали глаза. Эти два ярких огонька, горящие где-то в глубине глазниц, пульсировали живой яростью и чем-то ещё. Взгляд этого человека, если его можно было назвать человеком, проникал насквозь, заставляя холодный пот стекать по спине. В нём читалась древняя ненависть, примешанная к насмешке, которая казалась почти издевательской.

Поняв, что это не лучшее начало диалога, Тохил протянул руку Кейтону. С недоверием прикоснувшись к протянутой руке, Кейтон вжался в еле стоящий стул.

Всё, что происходило дальше, просто не могло быть реальностью. Пяти минут хватило, чтобы понять, что все его проблемы решены. Недоумение Кейтона сменилось улыбкой, жадность заместила страх.

– Прости за… грубое начало, – оскалив зубы, Тохил издал подобие улыбки. – Я давно не общался с людьми один на один, сам понимаешь.

Заикаясь от страха, Кейтон заставил себя что-то ответить:

– К-т-ты т-та-так…

Он не успел договорить, как тут же получил ответ.

– Кто я? – ткнув пальцем в Кейтона, Тохил улыбнулся. – Я решение твоих проблем, парень. Ты просил помощи – вот он я, стою перед тобой.

– Т-ты дьявол или…

– ТВОЮ Ж МАТЬ!

Вскочив с дивана, Тохил напугал Кейтона. Инстинктивно прижав руки к лицу, второй стал ждать удара.

– Нет, пожалуйста, только не…

– НУ ПОЧЕМУ ВЫ ВСЕ СРАВНИВАЕТЕ МЕНЯ С ЭТИМ ЧЕРТОМ? Я ВЕДЬ НА НЕГО СОВСЕМ НЕ…

Вспомнив про истекающее время, он заставил себя успокоиться.

Тик-так, тик-так.

Часы в руках серого зайца не могут идти вечно, тик-так…

Рисунок должен был исчезнуть через двенадцать минут.

– Не так важно, кто я, парень. Гораздо более важно, кем можешь стать ты.

Указав на Кейтона, Тохил раздвинул свои руки.

– Мы оба знаем, что это не твоя каюта. Кресло, на котором ты сидишь, не твоё, даже этот холодильник и тот… – резко вскрикнул он, добавляя: – НО… Всё это может стать твоим. Должность капитана, хорошая зарплата, уважение коллег, спрос у девушек. – Облизав губы, Тохил добавил: – Киска Мелисы, Деби и даже Роны.

Немного подумав, он добавил:

– Ты сможешь поставить этих сучек раком, Кейтон. Сможешь показать себя с твоей настоящей стороны, доказать им, что ты не ничтожество. Мелиса будет в шоке от таких перемен. Будь уверен, она увидит в тебе настоящего мужчину.

Находясь в полном недоумении, Кейтон открыл рот:

– Как ты знаешь, кто…

– Кто ты такой? Я знаю это, потому что ты особенный, Кейтон. Я знаю это, потому что вижу, что ты достоин, и вижу, как мир обходится с тобой. Мне жаль, что меня не было рядом всё это время, но именно сегодня ты выиграл лотерею.

Понимая, что ситуация немного напряжённая, Тохил решил снизить обороты. Внимательно осмотрев каюту, он заметил кое-что интересное.

– Знаешь, что мне нравится в этой каюте, мой мальчик? – подойдя к полочке, он вытащил нужную ему книгу. Практически тут же послышался звук шестерёнок, после чего в выдвинувшемся ящике появился силуэт бутылки. – Хорошая выпивка, Кейтон. Хорошая выпивка.

Щёлкнув пальцами, в воздухе появилось два стакана. Налив их до краёв, Тохил протянул стакан Кейтону.

– Твоё здоровье, друг. Как вы там говорите… до дна?

Взяв стакан в руки, Кейтон тут же осушил его содержимое. В голову ударил вкус рома, дрожь в руках прекратилась.

Смотря на человека в странной ритуальной шляпе, Кейтон изо всех сил пытался осмыслить происходящее. Его сердце бешено колотилось, алкоголь в голове смешивался с адреналином, а слова этого странного гостя звучали слишком убедительно, чтобы их игнорировать.

– Итак… – Тохил вытянул ноги вперёд, усаживаясь на диван, будто в этом месте он был хозяином. – Я знаю о твоей проблеме, Кейтон. И знаю, как её решить.

– Моей проблеме? – Кейтон с трудом сглотнул, не в силах отвести взгляд от разноцветных переливов перьев на шляпе Тохила.

– О Дирксоне, – перебил Тохил, его голос стал тихим, но при этом властным. – О ничтожестве, которое помыкало тобой. Хочешь его убрать, парень? Хочешь этого?

Кейтон не ответил сразу, его взгляд застыл на перьях, которые переливались синим, зелёным, жёлтым и красным, создавая причудливые образы. Он почувствовал, как под напором этих цветов мысли начинают путаться, а собственные желания обнажаются.

– Я хочу использовать ситуацию, – сказал он наконец, едва заметно кивая, будто соглашался сам с собой. – Хочу держать жизнь в своих руках. Хочу, чтобы все признавали меня.

Тохил кивнул, будто подтверждая правоту его слов.

– И это нормально, парень. Каждый бы этого хотел.

– Но как ты можешь это сделать? Это же… – Кейтон осёкся, не решаясь закончить фразу.

– Я Бог, парень, – с самодовольной интонацией произнёс Тохил, будто говорил об очевидной вещи. – Я способен на многое.

– Бог? – недоверчиво переспросил Кейтон, протягивая руки к его перьям.

– Да, Кейтон. Но это наш общий секрет. – Тохил приложил палец к губам, его голос стал почти шёпотом. – Ты же умеешь хранить секреты? Я знаю, что умеешь.

– Я должен стать капитаном. – Кейтон налил себе полный стакан рома, его руки дрожали. – Мне плевать, кто ты. Если ты можешь мне помочь, я готов пойти на всё.

– На всё? – Тохил склонил голову, будто изучая его лицо.

– Именно. Чёрт побери. Сам Бог на моей стороне.

– Очень интересно. – Губы Тохила растянулись в хищной улыбке. – Ты сам это сказал, парень, не я.

Его тон изменился, и Кейтон почувствовал, как по телу пробежал холодок.

– Ну, я только… – начал он, пытаясь отступить, но Тохил резко указал на него пальцем.

– Вот! Узнаю старого Кейтона. Как только видишь подвох – сразу сдаёшь назад. – Он покачал головой с притворным разочарованием. – Возможно, Мелиса была права?

Имя этой суки было как удар по лицу. Кейтон вздрогнул, его кулаки сжались.

– Эта тварь была не права! – выкрикнул он, ударив кулаком по столу. – Как и все на этом судне.

Тохил, довольный своей манипуляцией, откинулся назад.

– Будь уверен, мой мальчик, они все за это поплатятся, – ободряюще сказал он, снова улыбаясь. – Как только ты станешь капитаном, ты сможешь прогнуть их всех.

– Звучит заманчиво, но как ты собираешься это сделать? Я думал про таблетки, но…

– Бла-бла-бла… – Тохил нарочито зевнул. – Мы что, в каком-то дешёвом романе? Тебе не хватает воображения.

Он снял шляпу и вытащил из неё одно яркое перо, которое переливалось всеми цветами радуги.

– Вот что тебе нужно. Немного старой доброй магии.

– Перо? – переспросил Кейтон, не отрывая взгляда от его блеска.

– Не просто перо, Кейтон. Воспринимай это как начало новой жизни.

Кейтон потянулся к нему, зачарованный его мерцанием. Ещё мгновение – и оно окажется у него в руке…

Но Тохил резко щёлкнул его по лицу, рассмеявшись.

– Услуга за услугу, парень. Я решаю твои проблемы, а ты помогаешь мне с одной незначительной мелочью.

– А что по поводу Марка? – внезапно спросил Кейтон, хмурясь. – Он на этом судне третий, и мне бы не хотелось, чтобы…

– Марк, Марк, Марк… – протянул Тохил с насмешкой. – Расскажи мне о нём больше.

Кейтон сжал кулаки, в его голове всё смешалось: алкоголь, злость, зависть.

– Этот сукин сын считает, что он лучше меня. Эта его улыбка, манера речи…

– Тик-так… – Тохил махнул рукой, прерывая поток слов.

Тик-так, тик-так. Вход в страну чудес закроется через пару минут.

Времени оставалось всё меньше, а этого идиота так и тянуло жаловаться.

– Он не доставит тебе проблем. Даю слово, – заверил его Тохил, с нетерпением протягивая руку. – Ты согласен? Это твой первый и последний шанс.

– Ты тоже его убьёшь, или…

– Убить? Разве я говорил что-то об убийстве? – Тохил поднял бровь, притворно удивившись. – Не будь идиотом, Кейтон. Мысли шире.

Он обвёл руками комнату, его голос звучал словно колокол.

– Представь: Марк сходит с ума. Второй помощник в одиночку спасает команду от неминуемой гибели. Медали, признания… Ты – герой.

На лице Кейтона появилась улыбка. От накатившего удовольствия его тело задрожало.

– Какой план?

– Мы джентльмены. Сперва давай пожмём руки, – сказал Тохил, его улыбка была шире, чем раньше.

– И что я должен сделать? – уточнил Кейтон, хотя внутренне уже согласился.

– Всего две мелочи, друг мой. Две мелочи – и капитанская должность твоя.

Кейтон поднял стакан и посмотрел на своего нового союзника. Он знал, что всё это нереально, но разве есть какая-то разница? В его голове уже звучали аплодисменты.

– Помнишь своего дорогого папашу, мой мальчик? Несколько недель назад ты заключил с ним подобие соглашения.

Слова Тохила были подобием удара по яйцам. Лицо Кейтона побелело, а глаза прищурились, словно он пытался отгородиться от внезапно нахлынувших воспоминаний. Картины прошлого заполнили его сознание: тот момент, когда «прогнивший голос семьи Смитов», транслирующий новости, вернул ему уважение экипажа, всплыл в памяти с пугающей чёткостью.

– Да, но… – пробормотал он, взгляд его затуманился.

– Давай, парень, вспоминай, – подначивал Тохил с лёгкой усмешкой.

– Я думал, что это всего лишь галлюцинация, – продолжил Кейтон, запинаясь.

В голосе его звучал страх, будто он только сейчас осознал, что может потерять всё из-за своей глупости.

– М-моё видение… Я думал, что…

– Помнишь то, что обещал ему? Ту маленькую услугу? – перебил его Тохил, не давая закончить.

Кейтон неохотно кивнул.

– Так случилось, что я знаю, чего именно он захочет, – продолжал Тохил. – Я знаю, что ему нужно, и именно поэтому я знаю, как обыграть его в его же игре.

Тохил повернулся к иллюминатору и посмотрел на ночной океан. Его голос стал мягче, но от этого не менее напряжённым.

– Где мы сейчас? – спросил он, будто эта информация могла хоть что-то изменить.

– Примерно в центре Атлантического океана. Если хотите, могу назвать ближайший порт, или…

– В этом нет нужды, друг мой, – махнул рукой Тохил. – Так или иначе, думается мне, курс немного изменится.

Он подошёл ближе и, наклонившись, прошептал Кейтону несколько фраз. Слова будто выжигались в его сознании, заставляя расшириться зрачки и задрожать руки. То, что он услышал…

Это было безумие.

Настоящее, мать его, безумие.

Но если это правда…

– Ты меня понял, Кейтон? – закончил Тохил. – Сделай, как я сказал, и мы обыграем его.

Потребовалось несколько секунд, чтобы уложить услышанное в голове. Наконец, Кейтон медленно кивнул и спросил:

– А второе желание?

Тохил отмахнулся, словно это не имело значения.

– Обычная мелочь, нет повода для переживаний. Поверь мне на слово, оно даже не стоит нашего обсуждения. Мы ведь с тобой занятые люди, правда? Занятые люди не тратят своё время впустую, не жалуются на плохую погоду или что бы там ещё.

Кейтон промолчал, но в его голове всё ещё звучали слова Тохила. Он понимал, что риск огромен, но сияющее будущее манило его сильнее страха.

Тохил протянул руку, его улыбка стала ещё шире, обнажив ровные, словно выточенные зубы.

– Значит, по рукам, парень. Ты мне – я тебе.

– Ты мне – я тебе, – повторил Кейтон, протягивая свою руку.

Тохил схватил его запястье, крепко сжав его своими невероятно длинными пальцами.

– Запомнил, что нужно делать? У меня ещё есть время, так что могу объяснить ещё раз, если нужно.

– Всё будет сделано, точно по твоим словам, – твёрдо ответил Кейтон. – Это будет сложно, но ничего невозможного.

Тохил похлопал его по плечу, его лицо озарилось довольной ухмылкой.

– Вот такой разговор мне нравится, парень. Перемены тебе к лицу.

Не в силах сдержать нарастающее волнение, Кейтон задал вопрос:

– А что с Дирксоном? Как ты его уберёшь?

– Как я уже сказал, мы не будем его убивать. – Тохил прищурился, а затем протянул Кейтону яркое перо, которое переливалось всеми цветами радуги. – Есть вещи и похуже смерти, мой друг. Мы оба знаем, что этот человек так просто не расплатится за унижения, которые он тебе нанёс.

Кейтон почувствовал, как слюна заполнила его рот. Она стекала по подбородку, капая на воротник рубашки. Он не мог отвести взгляд от пера.

– Что мне с этим делать? – спросил он, почти не двигаясь. – Засунуть в рот, или…

Смех Тохила, громкий и пронзительный, эхом разнёсся по каюте.

– Мы с тобой не дикари, друг мой. Просто положи это перо в карман брюк или в складку футболки. Можешь хоть в трусы засунуть, если хочешь. Мне всё равно.

– И что с ним будет? Я о… – начал Кейтон, но Тохил прервал его.

– Сон станет его могилой, а грёзы – его новым домом, – прошептал он.

Ничего не поняв, Кейтон положил перо в карман своих штанов. Он посмотрел на него с неприкрытым вожделением, но вскоре налил себе последний стакан. Мысль о том, что всё это реально, витала где-то вдалеке, затуманенная крепкой выпивкой.

– Чего мелочиться, – пробормотал он и ухватил бутылку. Сделав глубокий глоток, он ощутил, как ром обжигает его горло, оставляя горькое послевкусие.

Прокатив её по ладони, он передал бутылку Тохилу.

Тохил внимательно посмотрел на него, словно изучая с головы до ног, и ухмыльнулся:

– Вы, люди, такие интересные, – его голос был наполовину насмешливым, наполовину восхищённым. – Вы умеете удивлять, это точно.

Кейтон, не успевший убрать бутылку, нахмурился:

– У тебя что-то на губах. Что-то красное.

– Красное? – Тохил провёл пальцем по своим губам и посмотрел на пальцы. Там была кровь.

Он нахмурился, осознав, что время, отведённое ему, истекает. Ещё минута – и Рори узнает об этой встрече.

Его губы плотно сжались, а взгляд стал отстранённым, как будто он просчитывал последние шаги в шахматной партии.

Зазеркалье закроется через три, два…

Встав с дивана, Тохил небрежно водрузил свою шляпу обратно на голову. Перья на ней зашевелились, словно поймав слабый порыв ветра.

– О да, ещё кое-что… – Он приложил палец к окровавленным губам и прошептал: – Пусть наша встреча останется тайной, мой мальчик.

Кейтон попытался встать, чтобы проводить гостя, но его тело отказывалось слушаться. Судно внезапно накренилось влево, и он упал, не удержавшись на ногах. Лежа на холодной палубе, он хрипло рассмеялся.

– Думаю, тебе лучше остаться там, где ты лежишь, – холодно заметил Тохил. – Выспись. И будь готов к тому, что я сказал.

Кейтон приложил руку ко лбу, чувствуя, как пульсирует височная артерия. Его смех стал громче.

– Так точно, сэр…

Он остался один. Еле удержавшись на ногах, Кейтон добрался до дивана.

Недопитая бутылка в руке звенела в такт его шаткой походке. Упал на диван, словно потерпевший кораблекрушение, он тут же сделал новый глоток. Смех вырвался из его груди, громкий и неконтролируемый. Он уже не мог сдерживаться, хотя минуты назад в присутствии Тохила едва говорил от страха.

– Это моя победа… – прохрипел он, прижимая бутылку к груди. – Моя чёртова победа!

Он больше не был ничтожеством. Нет, теперь его судьба принадлежала ему.

Только ему. Старине Кейтону.

Старине – ПОШЛИ ВСЕ НАХРЕН!

Сняв свою рубашку, он крикнул:

– ПОШЛА ТЫ, МЕЛИССА! ПОШЛА ТЫ И ВСЕ ТВОИ ЁБАРИ!

Горячая струя вдруг потекла по его ноге, обжигая кожу. Он обмочился, но его это не волновало. Кейтон сорвал с себя штаны и, содрогаясь от странного удовольствия, начал энергично дёргать рукой.

– Вот так, сучка… вот так…

Его эйфория продлилась недолго. Когда всё закончилось, сперма оказалась на синем ковре, словно напоминание о его падении. Он взял бутылку, сделал последний глоток и рухнул на диван.

Сон подкрался неожиданно. Тяжёлый, липкий, как грязь.

Его веки закрылись, а мысли растворились в пустоте.

– Победа… – прошептал он, прежде чем провалиться в никуда.

Часть вторая: Что-то из прошлого. Глава 13.1: Новый дом. Ложная идея. Несколько историй

Находясь на горе, новоприбывшие Боги осматривали свои владения.

Склонив головы вниз, они пинали камни, топтали землю и траву. Смена дня и ночи происходила безмятежно, однообразно, словно кто-то вовремя переключал рубильник. Несметные звёзды загорались на чернильном небосклоне, а их братья успевали угаснуть, оставляя лишь воспоминания о своём коротком сиянии.

Прежде чем мир совершил три полных оборота, на землю ступил самый главный из Богов. Окинув её своим взглядом, он повелел Богу Ветров пустить по земле порывы, Богине Плодородия – наполнить почву жизнью, а Богине Света – создать звезду, которая будет сиять ярче остальных на небосводе.

Украсив пустоту, Солнце зажглось, словно маяк, обещая свет и тепло новому миру.

Повиновавшись его приказу, Боги исполнили волю главного и нарекли это место своим домом.

Шли дни и недели, годы сменяли декады.

Умирая от всепоглощающей скуки, Боги начали искать способы развлечься. Они бродили по горным хребтам, срывали безликие цветы, блуждали в бескрайних лесах, но всё это не приносило радости.

Жизнь в мире без войн стала для них настоящей пыткой: лишь проливая кровь, они ощущали себя живыми.

Воспоминания о былых временах будили в их сердцах жажду боли и побед, звуков битв и звонов колоколов. Прикасаясь к своим шрамам, они жаждали вновь ощутить вкус жизни. Существование в новом мире казалось лишённым смысла, радости и горя.

Не прошло и вечности, как дом стал их тюрьмой. Сияющее золото не могло заменить собою жажду сражений, а мирная жизнь лишила многих воинов радости, подарив лишь отчаяние и страх.

Просторные залы внушали чувство безысходности. Горы сокровищ, некогда вызывавшие гордость, теперь выглядели как символы заточения.

Спокойствие и изобилие превратились из благословений в проклятие.

Скука поедала их души, лень разъедала тела.

Восседая на тронах, всё больше из Богов начинали обращать свои взоры на Землю. Они были обязаны защищать людей и долгое время оставались верны своей клятве. Но, наблюдая, как жизнь на Земле начинает процветать, в их сердцах зарождалась зависть. Для Богов жизнь человека была мимолётной, почти мгновенной, но почему тогда люди радовались каждой секунде?

Чем мимолётнее жизнь, тем более она ценна.

Будучи Богами, они не могли постичь истинный смысл этих слов.

Первым из подобных им сломался Наги.

Бог Порывов, чьё сердце некогда горело жаждой ветров и бурь, больше не мог вынести этой заточённой тишины.

Обладая силой, он обрушил ураган на небольшое поселение у воды. Скука довела его до этого отчаянного шага. Осознав, что он натворил, Наги хотел всё исправить, но любопытство взяло верх.

Он наблюдал, как волны поглощают дома, как огромные волны хоронят под собой целые леса.

Это зрелище оказалось для него пленительным, по-настоящему завораживающим.

Впервые за вечность его сердце дрогнуло, а руки задрожали.

Между тем неунимающийся ветер продолжал бушевать, унося жизни сотен людей. С каждой секундой его порывы становились всё сильнее, уходя далеко в сторону Запада.

Хилые лачуги взмывали в воздух, словно сухие листья, стены домов трещали и разваливались под натиском воды.

Море, охваченное яростью, выбрасывало огромные волны, которые затапливали маленькие тропинки, смывая всё на своём пути. Отравленная кровью вода, смешанная с обломками и утопленными телами, заливала поселение, оставляя людям всё меньше шансов на спасение.

На глазах Наги гибли женщины и дети. Их крики, перекрываемые завываниями ветра, пронзали воздух, отзываясь в его душе странной смесью восторга и ужаса.

Мужчины, охваченные страхом, толкали друг друга, хватая всё, что могло бы спасти их собственные жизни.

Обратив свой взор на пристань, Наги наблюдал, как там разворачивалась настоящая борьба. Люди, забыв о чести и человечности, вырывали вёсла и верёвки, сталкивали друг друга в бушующую воду.

На фоне общей паники нашлись и те, кто увидел в хаосе шанс. Понимая, что никто не обратит на них внимания, воры бросались к брошенным домам. Они выносили мешки, набитые золотом и драгоценностями, тянули за собой припасы с едой, украшения и даже кожу, полагая, что успеют воспользоваться награбленным.

Их глаза горели жадностью, а руки дрожали от напряжения.

Один из них, переполнив свои сумки, оступился и упал в воду, где его тут же поглотила волна, унося вместе с добычей.

Наблюдая за этим, Наги понял то, что раньше ускользало от его внимания. Даруя людям мир, Боги упускали возможность видеть их истинную суть. В тепле и сытости смертные улыбались и играли в общество, но лишь перед лицом смерти они обнажали свою природу.

Однако главное заключалось в другом. Впервые за сотни, возможно, даже тысячи лет, Наги забыл, что такое скука.

Кровь чужих приносила ему удовольствие, и, не в силах остановиться, Бог Ветров уничтожил то немалое, что осталось от поселения.

Конечно, ему было мало.

Ведь, однажды попробовав кровь, уже ничто не доставляет большего удовольствия, чем новый глоток.

Ты будешь упиваться, снова и снова поднося кувшин к губам, пока не утолишь свои желания до дна. Но даже тогда ты не откажешься. Даже тогда не сможешь отпустить его и заставить себя забыть это ощущение.

В конце концов, такова его природа.

Перейдя к следующему острову, Наги вновь вызвал ураган.

Несметные ночи успели пропасть из страниц истории, несметные жизни были стёрты ради прихоти одного безумца.

Узнав о его ужасных деяниях, другие Боги начали презирать Наги.

Не понимая его мотивов, они клеймили его убийцей.

По приказу старейшего из них Наги предстал перед судом.

Понимая, что его поступки обрекли его на смерть, Наги искал любой способ спастись. Как и любому подобному им, смерть в мирное время казалась ему худшим из всех возможных наказаний.

Осознав, что его дни сочтены, он решил порадовать себя в последний раз – создать такой ураган, который пройдётся импульсом по всей планете, унеся столько жизней, на сколько у него хватит сил.

Остров, разрушенный его руками, был восстановлен, и, обрушив на него волны, Наги приготовился к повторению былого.

Но вместо хаоса и крови он увидел нечто странное.

Лачуги устояли, волны не уничтожили поселение, а вместо тысяч смертей погибло лишь несколько стариков, рыбачивших в то время.

Увиденное позволило ему открыть свои глаза шире, найти ложную причину его любопытству, оправдание сотням и сотням смертей.

***

Представ перед судьями, Наги улыбался.

Несмотря на осуждающие взгляды, устремлённые на него со всех сторон, его взгляд был спокоен.

Всё, что оставалось – это ждать.

– Тебя обвиняют в множественных смертях и нарушениях многочисленных клятв. Тебе есть что сказать? – прогремел голос Всеотца, самого главного из Богов, держащего в руках своё сияющее копьё.

Наги на мгновение задумался, обдумывая всё, что он видел и осознавал в последние дни.

Ему было что сказать.

Было что ответить.

– Благодаря нам человечество стагнировало. Сами того не зная, мы навлекли на них беды пострашнее смерти. Всё, что я делал, было ради того, чтобы помочь им избавиться от цепей собственной судьбы, Всеотец.

Эхо его слов разнеслось по залу, заполняя высокие своды каменного зала суда. Практически сразу начались разноситься сплетни.

– Что? – донеслось с задних рядов.

– Разве это правда?..

– Он утратил свой рассудок…

Судебная палата, освещённая тусклым светом горящих факелов, вдруг стала ещё более гнетущей. На секунду повисла тишина, нарушаемая лишь треском огня.

– Хочешь сказать, что все, кто здесь собрался, – дураки? – прорычал сын Бора и внук Бури.

Его рука сжала копьё, и, устремив его на Наги, он был готов вынести приговор.

Практически тут же Наги осознал ошибку своего тона.

Он знал, что Всеотец, обладающий величайшим терпением, не потерпит такого дерзкого поведения.

Как это было глупо, как неблагоразумно…

Опустившись на колени, Наги распростёр руки в знак смирения.

– Вовсе нет, Всеотец, – произнёс он с поклоном. – Я не хотел оскорбить вас или своих братьев и сестёр. Просто наши методы оказались неверными.

– Объяснись, – прогремел Гримнир. Его голос эхом ударил по сводам зала. – Объяснись, или я прикажу Донору снести твою голову.

– Могу я показать вам то, что видел сам? Не только суду, но и всем своим братьям и сёстрам, – попросил Наги, удерживая голос твёрдым, но смиренным.

После короткой паузы Всеотец кивнул, позволяя ему продолжить.

– Прошу вас взглянуть на остров Сининино, – произнёс Наги. – Узрите то, что увидел я, поймите то, что понял я.

Слова Наги сопровождались его движением руки. В воздухе перед судьями появилось мерцающее видение. Картина, открывшаяся Богам, вызвала удивление.

Вместо привычных хижин они увидели дома, стоящие на высоких сваях. Теперь даже самые высокие волны не могли достать до их оснований.

– Смотрите, как они защитились от ветров, – указал Наги, показывая высокий деревянный забор, окружающий поселение. Забор был укреплён толстыми брёвнами и дополнен заслонами, чтобы сократить силу ветра.

– Видите эти маленькие отметки вдоль берега? – продолжил Наги, показывая ряды деревянных столбиков, установленных на краю воды. – Именно так они научились понимать, какой силы будет волна и куда она ударит.

Зал наполнился изумлённым шёпотом.

Осознав, что это его шанс, Наги сделал шаг вперёд.

– Наша ошибка, Всеотец, была в том, что, защищая их от всего, мы лишали их возможности развиваться, – с жаром сказал он. – Именно этим они так похожи на нас. Только находясь в состоянии войны, можно достичь чего-то великого. Только так… – Наги повысил голос, почти выкрикнув: – Только так мы сможем наставить их на истинно верный путь!

Зал погрузился в напряжённое молчание. Воспользовавшись этим моментом, Наги распростёр руки в знак уважения и поклона.

– Моя жестокая кара была вынужденной, Всеотец. Я помог им развиться, хоть и ценой тысячи жизней, – добавил он, выдержав взгляд Всевышнего.

Время будто застыло. Боги, собравшиеся в зале, начали шептаться между собой.

Одни видели в словах Наги оправдание насилию, другие же замечали в них перспективу и идею, способную перевернуть их взгляды.

Развеять тысячелетнюю скуку…

Всё больше голосов поддерживало его, пока общий ропот не превратился в оживлённую дискуссию.

Акт насилия, повлёкший смерть тысяч людей, перерос в ложную идею, которая стала началом нового этапа для Богов. Казнь Наги уступила место чему-то большему.

Её сменило открытие, способное изменить саму природу мира.

***

– Я могу забрать у них урожай. С ограниченными запасами еды они будут вынуждены использовать их с умом, и это подтолкнёт их к развитию! – выкрикнула Фрея – Богиня Плодородия. Немного обождав, она добавила: – Я нахожу правду в его словах.

Её слова нашли отклик. Подхватив её мысль, Бог Солнца медленно поднялся со своего места.

– А я мог бы лишить их света самой яркой звезды, – произнёс он, словно размышляя вслух.

– Зачем? – раздался вопрос одного из Богов.

– Без Солнца не будет тепла, – ответил он, делая паузу. – А значит, они будут вынуждены переселиться в более тёплые места и научатся преодолевать свои слабости.

Идеи, высказанные Богами, захватили их мысли. Поглощённые собственными планами, они не замечали очевидного: в своих намерениях они обрекали человечество на страдания во имя прогресса и вечную боль во имя своих развлечений. Даже те, кто изначально сомневался, постепенно склонялись к общему мнению, пока ложная идея не овладела их разумом.

Наги, наблюдая за этим, едва сдерживал радость. Его безумный акт насилия был оправдан, а из подсудимого он превратился в настоящего героя, чьи слова вдохновили остальных.

Один из Богов, чьё имя давно забыто, стоял в тени, вдали от всеобщего ликования.

Его разум, свободный от тщеславия, видел суть происходящего. Он понимал, что истинные мотивы Наги далеки от благих. Поднявшись со своего места, он указал на Наги и громко произнёс:

– Разве ты не видишь ложь в его словах, Всеотец? Неужели ты, как и все здесь, позволишь затуманить свой разум этими лживыми речами?

Гул удивления прокатился по залу. Боги обратили свои взгляды на Бога, и, желая продолжить, тот, кто утратил имя, повысил свой тон:

– Я как никто другой понимаю суть лжи, и вы все это знаете. Первопричина его поступков – не желание помочь человечеству, а жажда крови! Всё, что он говорит о прогрессе, – это лишь удобная отговорка. – Он убедился, что все смотрят на него. – Отговорка, чтобы его лживая голова осталась на плечах!

Его слова вызвали в зале всплеск эмоций. Наги, осознавая опасность, быстро обратился к Всеотцу.

Его голос звучал уверенно, но не дерзко:

– Конечно, мои действия нельзя назвать милосердными. Но кто, как не мы, знает, что настоящая сила приходит только через испытания? Вы видели результат моих действий, видели, к чему это привело.

Указав на своего обвинителя, Наги со злостью прошипел:

– Такие, как он, не способны увидеть полную картину, Всеотец. Они хотят прогресса, но боятся перемен. Они стремятся запихнуть мир в свои узкие рамки, не понимая, что истинное развитие возможно лишь под настоящим давлением.

Раздвинув руки, Наги повернулся к остальным Богам.

– Разве не мы клялись улучшать человеческий род? Разве не мы обещали сделать их сильнее? Да, то, что я предложил, – вынужденная мера, но, уверяю вас, она оправдана!

Крики перешли в шум, и зал наполнился гневом и спорами. Тот, чьё имя было забыто, вскочил со своего места:

– Ты называешь это улучшением жизни? Убийство тысячи людей ради своего эго? И…

Всеотец, ударив копьём о пол, заставил зал замолчать. Гулкий раскат грома прорезал воздух, обрывая спор.

– Сто лет, – прогремел он. – Сто лет я даю тебе, Наги, чтобы доказать свою теорию. Если же ты не оправдаешь моё доверие…

Раздавшийся раскат грома завершил его мысль. Наги, низко склонив голову, принял условия:

– Я не подведу вас, Всеотец.

– Это безумие! Всё это… – начал было тот, чьё имя было забыто, но голос Всеотца перекрыл его:

– Как смеешь ты оспаривать мою волю?

Поняв, что что-либо сейчас говорить бессмысленно, Бог склонился и развёл руками в знак уважения.

– Прости мою дерзость, Всеотец.

Гримнир кивнул, принимая извинения, и громко провозгласил:

– Суд окончен.

Сто лет было дано Наги, и, чувствуя поддержку своих братьев и сестёр, он знал, как использовать это время. Боги, не видя подвоха, начали соглашаться с его методами, и вскоре мир вступил в новую эру, движимую идеями, рождёнными из жестокости и лжи.

***

Осознавая своё одиночество, тот, чьё имя было забыто, был вынужден наблюдать, как Боги развлекаются в созданной ими же планете.

Прикрываясь ложными мотивами, они рушили судьбы и жизни, насылали на людей наваждения и смерть.

Для них это стало игрой, неким соревнованием, где вчерашние палачи придумывали всё более изощрённые пытки и испытания.

Наблюдая, как человеческий род вновь и вновь вынужден переносить очередную волну, они хохотали.

Этот смех, некогда наполнявший их новый дом светом и радостью, теперь отравлял всё вокруг гнилью и ядом.

Его эхо разносилось по всем мирам, и не было того, кто не видел, к чему это приводит.

Алана, Богиня Здоровья, наводнила землю своей лихорадкой.

Дни, когда она оберегала людей, остались в далёком прошлом.

Отныне вместо мудрых речей единственное, что срывалось с её губ, – это безумный смех.

Безумный смех – и что-то ещё…

Что-то, что поселилось в каждом из Богов.

Её творение выкашивало целые поселения, не оставляя шансов выжившим. Она с удовольствием наблюдала за страданиями и последними вздохами тех, кто некогда верил в неё.

Алана смеялась, не замечая, что созданная ею болезнь уносила абсолютно все жизни, не оставляя никого.

Не находя в себе силы терпеть это, тот, чьё имя было забыто, решил пойти на отчаянную хитрость. Прокравшись в покои некогда прекрасной и справедливой богини, он украл лекарство от её новой лихорадки.

В самую беззвёздную ночь он укрылся от взглядов Богов и, не думая ни секунды, спустился на Землю.

Приняв облик старого торговца с Запада, он появился на рассвете, когда первые лучи Солнца осветили земли.

Его одежда была изношенной, а лицо напоминало человека, который за свой короткий век видел слишком многое.

В его руках была скромная деревянная повозка с несколькими бутылками найденного им противоядия.

Часть вторая: Что-то из прошлого. Глава 13.2: Новый дом. Ложная идея. Несколько историй

– Чудо-вода! Спасение для больных! – воскликнул он, желая привлечь внимание.

Люди, измождённые болезнью, начали стекаться к нему. Их бледные лица были покрыты язвами, огромными, отвратительными наростами.

Он раздавал противоядие, говоря, что это чудо-лекарство пришло из дальних стран, от мудрецов, живущих за пределами океанов и морей.

Рассказывал сказки о золотых странах, сказки, где люди жили во дворцах и где не было болезни.

Рассказывал о других Богах, о тех, кто не требует, чтобы ради них проливалась кровь.

Жадно глотая лекарство, многим становилось легче, и вскоре всё больше и больше людей начало толпиться у его повозки.

Те, кто уже не мог стоять на ногах, поднимались, и вскоре в деревнях начали возводить имя чужака до уровня чуда.

Восхваляя подвиг того, чьего имени они не знали, люди благодарили его за спасение.

Благодарили за то, что он дал им надежду.

Хоть и столь призрачную…

На следующий день, проверяя, как идут дела у её подданных, Алана с удивлением заметила, что большинство больных – здоровы. Вместо того чтобы умирать и вымаливать у неё спасение, люди смеялись, и смех этот резал её слух.

Заподозрив подвох, она выяснила, в чём причина таких перемен.

Потратив немало времени, она обнаружила, кто именно за этим стоит.

Ссоры между Богами были столь обычным делом, что большинство из них забывались через несколько секунд.

Так или иначе, но этот спор Алана запомнила навсегда.

Отчасти он стал для неё последним.

– Это не твои люди. Не тебе решать их судьбу, – возмутилась Богиня, гневно сверля взглядом Безымянного.

Её голос то и дело срывался, а сжатые в кулаки руки выдавали напряжение, которое она пыталась скрыть.

– Не знаю, о чём ты, сестра. Можешь напомнить, или… – спокойно начал он. Едва заметная насмешка тронула уголки его губ.

– Только давай без этого! – перебила его Алана, раздражённо махнув рукой и закатив глаза. – Ты спустился на Землю и думал, что этого никто не заметит? Рассказывал им сказки о стране Эльдорадо, о вечной жизни, о других Богах!

– Спустился на Землю? – переспросил Безымянный с притворным удивлением, покачав головой. – Думаешь, мне больше нечем заняться? Весь вчерашний день я, например, занимался… созерцанием пустоты и…

Алана, чувствуя, что теряет контроль, пробормотала сквозь зубы:

– Интересно, что ты скажешь, если об этом узнает… сам знаешь кто? Какие оправдания ты будешь строить, когда он прикажет твоему брату снести тебе голову?

Она подумала, что застала его врасплох, но уже через мгновение поняла, как сильно ошиблась.

– Что скажет Всеотец, когда узнает, что придуманная тобой отрава перекинулась на все континенты? Что он скажет, если…

– ЭТО ЛОЖЬ! – завопила Алана. Её голос взвился, как стрела, разрывая напряжённую тишину. – Лживые слова от лживого подонка! Ты…

– Попробуй доказать, – перебил её он, ухмыльнувшись. – Попробуй что-то доказать, и, возможно, после…

Разговор с ним выматывал Алану. Не желая продолжать их общение, она пообещала, что не оставит это без последствий.

Вернувшись в свои покои, она создала новый яд.

Ещё более смертоносный, более совершенный. В своё новое творение она вложила всю свою злобу, весь полученный за многие-многие годы опыт.

Желая отомстить, Алана доверила его распространение крысам и мышам.

Как и предсказывал Безымянный, болезнь, разносимая из континента в континент, вышла из-под её контроля.

Уверенная, что люди смогут пережить это испытание, она слишком поздно осознала, что все, кто возносил её, умерли.

Никто больше не верил в неё.

Не было тех, кто отныне был способен воздавать молитвы.

Её имя забыли.

Осознав угрозу, Боги изгнали её. Не просто наказали – вычеркнули. Стерли из памяти. Сослали на самый отдаленный остров, куда не ступит ни одна душа. Где никто не узнает об их ошибках, подальше от людей, от любых существующих народов. Там, вдали от мира, в безмолвии, Алана начала гнить изнутри. Яд просачивался в землю, созданная ею чума стала частью почвы, ветра, скал. Как бы не хотела она отомстить, но холодные воды сдерживали её ярость.

Скалы впитывали её кровь, а крик, полный ярости и боли, разрывал небо, уходя вглубь.

Так родилась Колыбель. Место её погребения, её немая могила.

Каждый, кто осмеливался ступить сюда, терял себя, был проклят до конца своих дней. В конце концов, так закончилась её история. Униженная, изгнанная своим уже народом за желание проявить себя.

Алана умерла в одиночестве, погребенная под своими амбициями, желанием отомстить тому, кто всё отнял у неё.

Остров был сокрыт, но рано или поздно ошибки выныривают на поверхность.

Судьба всегда ходит по кругу, и старые легенды тому не исключение.

Колыбель ждала своего часа.

Остров затаился.

Выжидал.

***

Открыв бочку с пивом, Донор осушил её за один глоток.

О его жажде ходили легенды, и, не желая уступать свою славу другим, он время от времени вспоминал, что значит напиться до отвала. Жизнь на новом месте тяготила его: как воин, он жаждал сражений, но достойного ему по силе соперника найти было практически невозможно. Усевшись за стол, Бог зимы по имени Грот осушил целую бочку эля за один глоток. Не взглянув на Донора, он молча пододвинул к себе ещё одну бочку и снова высушил её до дна. Донор, не желая уступать такому сопернику, выпил две бочки пива подряд, закусив их целым быком. Их взгляды пересеклись, и в небе, словно по зову, прогремел гром. Положив своё оружие на стол, Боги начали соревнование. Множество звёзд успело зайти за горизонт, прежде чем под одним из них не заскрипел стул. Донор, тяжело откинувшись назад, услышал, как под его весом стул сначала треснул, а затем рухнул на пол. Грот, удержавшись на ногах, рассмеялся и, указывая пальцем на Донора, громко захохотал.

С его бороды потекла тонкая струйка выпитого вина, а его речь стала невнятной – настолько, что только они двое могли понимать друг друга.

Не прошло и нескольких секунд, как Грота вырвало прямо на пол, заполнив зал вонючим запахом. Смех стал оглушающим: Боги вокруг наслаждались зрелищем.

– Видать, пить не умеешь, – с довольным видом заметил Донор. Вдоволь насмеявшись, он добавил: – Жалкий червяк.

– Это я-то не умею? – обиженно отозвался Грот, Бог зимы и льда. Взяв в руки свою ледяную косу, он приставил её лезвие к горлу Донора. – Может, выясним это по-старинке? Как Бог с Богом?

Донор, широко улыбнувшись, медленно поднялся на ноги.

– Я уж думал, что это оружие ты носишь просто как украшение, – ответил он.

Подойдя к столу, он поднял свой молот и указал им на двери. – Там и посмотрим, кто из нас настоящий Бог.

– Только потом не жалуйся на разбитый нос, великан, – ухмыльнулся в ответ Грот.

– Думаю, до этого не дойдёт. Молись, чтобы я убил тебя с одного удара.

Выйдя на улицу, они стали ждать, пока день сменится ночью. Убийство в среду было непростительным грехом, и даже такие, как они, знали, что будет, если нарушить этот запрет. Время тянулось мучительно долго, тишину нарушали лишь редкие порывы ветра.

Но терпение оказалось не для всех.

Дурная кровь ударила в голову, и безумие начало брать верх над здравым смыслом.

В конце концов Грот, Бог зимы и льда, наплевав на правила, сделал первый шаг. Он поднял свою ледяную косу и с силой нанёс удар, который отбросил Донора на добрых десять метров. Грохот падения разнёсся по округе, оставляя эхо в ночной тишине.

– И это та самая доблесть, о которой мне так много рассказывали? – с презрением протянул он. – Валяется здесь, пьяная в стельку, дрожа перед своим ужасным папочкой? ВОТ ОНА, МОЛНИЯ НАШЕГО НОВОГО МИРА?!

Донор, Бог грома, медленно поднялся. Его глаза вспыхнули яростью. Он крепче сжал свой молот и, не стерпев такого оскорбления, с размаху ударил Грота по голове.

Но тут произошло то, чего Донор боялся больше всего: одного удара оказалось недостаточно.

Корчась от боли и тяжело дыша, Грот всё ещё цеплялся за свою жизнь.

Донор подошёл к нему, поднял его за бороду и выхватил ледяную косу из его ослабевших рук.

– Пил ты неплохо, – произнёс он с долей уважения. – Я даже подумал, что ты достоин.

Одним последним ударом молота он положил конец мучениям Грота, отбросив его тело в сторону, словно сломанную игрушку.

Сделав несколько шагов, Донор остановился.

Сквозь тяжёлое дыхание и подступающую к горлу тошноту он прошептал:

– Чёртовы сезоны.

Осознание содеянного начало накатывать на него тяжёлой волной, грозя утопить в чувстве вины и страха перед грядущим.

Не прошло и пары дней, как его начало мучить нечто новое.

Неведомая жажда сдавливала его горло, желание пить буквально сводило его с ума. Она становилась всё сильнее с каждой секундой, заполняя его разум и тело.

Отбросив молот, Донор ворвался в винный погреб. Его тяжёлые шаги прогибали деревянные доски. Бочки одна за другой опустели, но это не уняло его жажды.

– Мне нужно ещё! Ещё вина! – кричал он, метаясь от полки к полке.

Поняв, что это наказание за убийство, он воззвал к старшему из Богов.

Когда его зов был услышан, Всеотец появился перед ним. Едва Донор попытался заговорить, как тут же старший из Богов оборвал его:

– Ты настолько увяз в выпивке, что позволяешь ей нарушать правила?

Склонившись перед ним, Донор ответил:

– Прости меня, Всеотец. Хитрый Грот забыл, что такое принципы. Если бы не он, я бы…

– Ты мог оставить его умирать. Насколько мне известно, ты не убил его с одного удара, – перебил его Всеотец.

Донор опустил голову и уткнулся лбом к ногам Всеотца.

– В них нет правды, сын мой. Как нет в тебе разума. Так пусть моё наказание станет тебе уроком.

Взмолившись о пощаде, Донор, Бог грома, развёл руки в стороны, подчиняясь:

– Прошу тебя, отец. Я понял свою ошибку и готов выполнить всё, о чём ты попросишь.

Улыбнувшись, тот, кто скрывался под сотнями масок, улыбнулся.

Возможно, в первый раз за много лет.

– Думаю, у меня есть для тебя работа, – он повернул голову. – Но сперва ответь: так ли сильна твоя жажда, как о ней говорят?

Как только он понял, чего именно от него хотят, Бог Грома тут же согласился.

Предложенное задание вызывало у него давно забытое чувство неизвестности – то самое, что он испытывал, борясь за свою жизнь на склонах огненных гор.

То самое, что заставляло кровь в его груди обливаться безумием.

Не задавая вопросов о цели задания, Донор, Бог Грома, спустился на Землю.

Его приход сопровождали громовые раскаты и проливной дождь.

Шаги вызывали землетрясение, поступь была подобна року.

Подойдя к морю, он прислонил свои губы к воде и сделал глубокий вдох. За один глоток он осушил всю холодную воду в бухте, но, недовольно поморщившись, пробормотал:

– Слишком пресная. Хочу чего-то более солёного.

Оказавшись у берегов Мирового океана, он снова припал к воде. На этот раз одного глотка не хватило, и он сделал ещё один. Солёная вода наполнила его живот, но, как бы ни старался Донор, он не мог выпить весь океан. Стоило воде исчезнуть, как на её место приходили новые волны.

Так продолжалось несколько дней и ночей.

В конце концов, изнурённый, Бог Грома сделал ещё один глоток, после чего потерял сознание и рухнул на песок. Очнувшись под жарким солнцем, он перевернулся на бок. Пролежав ещё несколько дней, он с трудом поднялся.

Пошатываясь, Донор огляделся и с удивлением понял, что у него получилось: выпитый им океан исчез, оставив после себя бескрайнюю пустыню.

Возгордившись таким поступком, он не сразу заметил, как утомлявшая его жажда исчезла. Его долг был выполнен, а урок усвоен.

Вернувшись домой, он был встречен как герой. Выяснилось, что всё это было сделано для демонстрации силы одних Богов перед другими.

Как подобает доблестному воину, Донор честно исполнил свой долг. Недолго думая, он закатил пир, на котором вино и лживый смех играли с друг другом в долгую игру.

Однако один Бог остался в стороне.

Стоя с бокалом вина, тот, чьё имя было забыто, смотрел на Землю. Он видел, как изменился мир: некогда богатые воды, дававшие жизнь тысячам поселений, превратились в безмолвные пески.

Сотни деревень и городов были обречены на медленную смерть. И всё ради чего?

Ради бессмысленной демонстрации силы, ради чести и доблести?

Кровавая резня между Богами закончилась сотни веков назад, но к чему она привела?

Не желая такой судьбы для людей, тот, кто лишился имени своего, не видел другого выхода, кроме как вмешаться.

Вспомнив место, где Донор расколол череп Гроту, Безымянный нашёл оставленную там ледяную косу. Её поверхность была покрыта сковывающим льдом, а лезвие сияло холодным светом.

Обойдя её стороной, Безымянный схватился за окровавленную рукоять. Холод перекинулся на его руку, и он с интересом наблюдал, как всё предплечье покрывается тонким слоем льда.

«Должно быть, оно», – подумал он сам про себя.

Поднеся её к губам, он прошептал древнее заклинание:

Redde potentiam tuam, quae tibi a creatione data est

Стоило ему закончить, как он тут же заметил изменения.

Коса наполнилась первородной мощью, её лезвие начало излучать яркий синий свет.

– Не подведи меня, – произнёс он, благословляя её.

С этими словами он бросил косу на Землю. Оказавшись на планете, брошенное оружие тут же спровоцировало взрыв. Стоило лезвию соприкоснуться с песком, как оно высвободило заточенную в нём силу. Практически сразу из него хлынул поток воды, заполняя пустые земли.

Песок, мгновенно обратившийся в лёд, разлетелся во все стороны, а гулкий раскат эхом отразился от горизонта до горизонта.

Разрываясь от избытка энергии, коса взорвалась, породив ледяную бурю. Волны, словно ожившие, стремительно покрывали поверхность, смывая следы выжигающей жизни пустыни. Казалось, что сама природа торжествует, будто возвращая себе утраченное.

Каждый новый прилив казался наполненным отголосками древней мощи, будто сам древний Бог Грот продолжал своё существование в этих новорождённых водах.

На горизонте поднялся туман, укрывший берега, а буря медленно утихала, оставляя после себя мир, изменённый навсегда.

Океан вернулся, заменив собой пустыню. Но за всё надо было платить.

Наблюдая за восстановлением мировых вод, Безымянный понял: за добро придётся платить. Платить кровью Бога.

***

Не прошло и пары дней, как на пороге Безымянного появился разъярённый Бог.

Его глаза, полные ярости, горели, как раскалённые угли, а рука сжимала молот так крепко, что, казалось, рукоятка вот-вот треснет.

Тот, кто утратил имя своё, знал, зачем он здесь.

Знал, что ему нужны ответы.

Как только Боги увидели новый океан, обвинения посыпались одно за другим.

Донора нарекли лжецом, сказали, что он жульничал, что его действия – обман. Несметное количество голов слетело в тот вечер, и не один Бог поплатился за свои слова. Они разбрасывались обвинениями с такой лёгкостью, будто не осознавали, что за это придётся заплатить.

– Думаешь, это смешно, трикстер? – прорычал Донор.

Его голос гремел, как приближающаяся гроза. Подняв молот, он добавил: – Вот тебе моя шутка.

С этими словами он ударил молотом. Небо вспыхнуло молниями, осветив всё вокруг. Первый разряд обрушился на землю, его сопровождал треск, эхо от которого раздавалось на самых отдалённых островах. За ним последовал второй удар, а затем третий. Донор, охваченный гневом, продолжал взывать к небесам, и его безумный крик импульсом разносился по всей Земле.

Мировой океан превратился в настоящий Ад: волны невиданной высоты поглощали всех, кто рискнул своей жизнью оказаться под открытым небом.

Взяв себя в руки, Донор замер. Ослабевшие руки опустили молот, а дыхание стало тяжёлым. Только теперь он понял: вокруг никого нет.

Трикстер сбежал.

Его гнев вспыхнул вновь, но уже холодный, как сталь. Стиснув зубы, Донор, Бог Грома, произнёс клятву, которая прозвучала, как раскат далёкой грозы:

Рано или поздно он найдёт его.

Рано или поздно, но он вырвет его лживый язык с его поганого рта.

***

Часть вторая: Что-то из прошлого. Глава 13.3: Новый дом. Ложная идея. Несколько историй

– Нет, нет, погоди. Ты всё делаешь неправильно.

– Неправильно? В каком смысле?

Наблюдая за тем, как человек защищается от тигра, Ахриман непроизвольно улыбнулся.

– Ты видела, с каким криком он на него бросился? Скажи, это было неплохо. А ещё это самодельное копьё…

Помотав головой, Коатликуэ, Богиня Огня, равнодушно ответила:

– В этом нет ничего особенного.

Сидя над пропастью, уходящей в бесконечную бездну, она время от времени посматривала на мерцающие звёзды.

– Ничего особенного? – Ахриман прищурился. – Ты когда-нибудь видела такое же выражение?

– Да, много раз, – отозвалась Коатликуэ, слегка задрав голову. – Тигры – это прошлое. Я бы посоветовала тебе попробовать яды или что-то…

Встав на ноги и стряхнув с себя пыль, Ахриман тяжело вздохнул. На его глазах напущенный им тигр разорвал человека и сейчас впивался зубами в его тонкую шею. Сплюнув на землю, Ахриман тихо выругался.

– Не бери близко к сердцу. Рано или поздно…

– Это уже десятый! – вспылил Ахриман. Он не сдержался: разбрасывая песок и кидаясь камнями, начал жаловаться: – Десятый человек не может убить созданного мною тигра!

– Смени тактику, – спокойно сказала Коатликуэ, бросив взгляд на зверя. – Может, уменьшить клыки или…

– Проблема не в этом, – прервал её Ахриман. – Проблема в людях, и не говори, что ты… – Он немного помедлил. – Со мной не согласна…

– Они ведь только-только развиваются, и я думаю

Сжав кулаки до белых костяшек, Ахриман перебил её:

– ЭТОГО НЕДОСТАТОЧНО, ЭТО… – Он немного остыл. – Я слышал, что Ютон, Бог неба и звёзд, смог добиться прогресса всего за несколько дней. – Повысив голос, он добавил: – Несколько дней! Ты можешь в это поверить? Отведённое ему поселение уже построило каменный дом, а наше даже через месяц продолжает жить в своих жалких лачугах! Такими темпами мы с тобой станем посмешищем. И что тогда?

Не найдя подходящего ответа, богиня огня посмотрела на него:

– Ну и что ты предлагаешь?

– Пойти к Всеотцу и показать ему, – выпалил он, размахивая руками. – Скажем, что выделенное нам племя ни на что не годится. Я приведу факты, и…

– И он скажет, что это наши проблемы, – перебила его Коатликуэ. – Мы привлечём к себе ненужное внимание – только и всего. – Положив руку на его колено, она тихо добавила: – Ты не подумал, что возомнят другие Боги, как только узнают о нашей слабости?

– Да, прости. Я просто…

– Можешь не продолжать, – перебила она. – Просто делай, как я тебе велю.

Обнажив грудь, она положила его руку на свой сосок:

– Просто делай, как я говорю, и у нас всё получится.

Поцеловав его в губы, она приказала ему действовать. Приняв удобное положение, Ахриман спросил:

– Думаешь, яд – это хорошая идея?

Заткнув его, Коатликуэ сказала, что его язык сейчас нужен в другом месте.

Крича от удовольствия, она сквозь слёзы процедила:

– Им нужно поверить. Поверить в…

Его язык. Она лично обучала его хитростям, но то, как он им пользовался, было для неё неожиданным.

– О да! Всеотец, дай мне сил! Да!

– Тебе нравится? Если хочешь, я могу…

Уткнув его голову в своё влагалище, Коатликуэ закричала:

– Просто продолжай! Продолжай во имя всех…

С новым приступом оргазма она задрожала всем телом. Сжав ноги, прижала его голову сильнее. Кончив ему на лицо, она облегчённо вздохнула, затем отпустила его.

– А теперь вставь его. Давай же…

Достав свой член, Бог Бездны сделал, как ему велели.

Крича от удовольствия, Коатликуэ обхватила его голову. Глядя ему в глаза, сказала:

– Им нужно поверить в нас. Увидеть нас своими глазами и воззреть наше могущество. – Сжав бёдра, она прошипела: – Мы с тобой спустимся к ним. Они увидят тех, кому возносят молитвы. Это поможет.

Двигаясь в ней, Ахриман поцеловал её:

– Хочешь пойти против воли Всеотца? Ворваться на Землю и…

– Мы сделаем это тайно. Я знаю множество дорог – спускалась сама не раз.

Удивлённый её искренностью, Ахриман попросил доказательств.

– Думаешь, легенды о звере – всего лишь сказки? Я наводила ужас на джунгли. Я заставила этих обезьян бояться каждого шелеста листвы…

Перебив её, Ахриман закричал:

– Прости, я сейчас…

– Так достань его! Доставай, мать твою!

– Прости, я уже…

Кончив внутрь, он задрожал всем телом. Обождав несколько секунд, вновь достиг оргазма, после чего вытащил член.

– О Боги, ну ты и… – протянула Коатликуэ. Засунув руку в свою киску, она набрала немного спермы. Облизав пальцы, улыбнулась и поцеловала его. – Сегодня лучше. Гораздо лучше.

– Правда? Прости за…

– Тебе не за что извиняться, – перебила она, подмигнув. – Но в следующий раз вытаскивай его. Я люблю, когда всё оказывается на лице. Так вкуснее.

Тяжело дыша, Ахриман спросил:

– Так что по поводу людей? Ты говорила, что знаешь тропы?

Прикрыв грудь рукой, Коатликуэ прошептала:

– Ты знал, что наш дом построен на огромной горе? Здесь есть несколько пещер, ведущих прямо на Землю. Тайные пути, о которых даже Всеотец ничего не знает.

– И где они?

Встав на ноги, Коатликуэ посмотрела в бесконечную бездну. На мгновение её внимание привлекла пролетающая звезда, оставившая яркий след.

– Завтра я тебе всё покажу. Приготовься.

***

Не прошло и нескольких суток, как Ахриман стоял у входа в пещеру, ведущую на Землю.

– Это точно она? Выглядит как самая обычная.

– А ты что, хочешь увидеть табличку «Добро пожаловать! ВХОД НА ЗЕМЛЮ»?

– Нет, но…

– Тогда иди за мной.

Войдя в туннель, Коатликуэ, Богиня огня, начала слегка мерцать. Не обращая внимания на эффект, она уверенно шла дальше, пока её фигура не растворилась в темноте. Ахриман, наблюдая за её исчезновением, почувствовал дрожь. Он вспомнил, что о нём могут подумать другие Боги: Ахриман, дитя Бездны, не справился с людьми. Такого позора он допустить не мог. Не раздумывая, он сделал шаг вперёд.

Боясь внезапной боли, он инстинктивно зажмурился – но почувствовал лишь мягкое, приятное мерцание. Глядя, как его руки исчезают в свете, он начал бежать вперёд. Свет согревал его душу, пока всё вокруг не залилось ослепительной белизной.

Когда он открыл глаза, ощутил тепло Солнца. В нос ударили десятки ароматов: запах трав, земли, ветра. Мягкость почвы под ногами, шелест листвы – всё это было новым.

– Это новая жизнь, – пробормотал он.

Словно читая его мысли, Коатликуэ помогла ему подняться.

– У меня в первый раз было точно так же. Этот мир… он словно…

– Другой, – закончил за неё Ахриман.

– Нужная нам деревня в той стороне, – сказала она, указывая рукой.

– И что ты хочешь делать с ними? – спросил он, всё ещё озадаченный.

Поцеловав его, Коатликуэ прошептала:

– Мы убьём ровно половину. Этого должно хватить.

Ахриман вздрогнул от её слов и начал заикаться:

– А ч-что е-если…

Не дав ему договорить, Коатликуэ резко схватила его за член и сжала со всей силы. Ахриман съёжился от боли и едва не упал на колени.

– Он ничего не узнает. Для всех Богов мы будем просто стариками, случайно забредшими не в то место.

– Но как ты…

– Магия, детка. Ма-ги-я.

Внезапно их разговор прервал туземец, выскочивший из зарослей. Он метнул в них копьё, закричал – и снова скрылся в листве.

– Думаю, мы можем начать с него, – прошипела Коатликуэ.

***

Сидя у подножия Скалы Вечности, Имир вёл летопись нового времени. Будучи Богом всезнания, он был свидетелем множества чудес. Неустанно работая, он коллекционировал истории и рассказы, хранил их в бесконечных полочках своего сознания – представляя их в виде образов или мгновений.

Сохраняя нейтралитет в отношениях с Богами, он был наблюдателем – тем, кто не вмешивался ни в чьи истории. Всё – от начала времён до самого их конца – было обречено попасть на страницы его летописи. Записанное и запечатлённое – не ради Богов или людей, а ради самой Истории.

Имир, как никто другой, знал: порой история начинает рассказывать саму себя, выходя за привычные рамки. Такие моменты становились исключениями – мелкими, на первый взгляд безобидными, но способными исказить летопись и повлиять на её финальный вид. Всё, что он наблюдал, должно было иметь смысл. Но, как и в случае с историями, у всего бывают исключения.

Наблюдая за тем, как Боги развлекаются во имя ложных идей, Имир был вынужден записывать всё, что видел. Каждое убийство вносилось в его длинный список, каждая смерть продлевала его бесконечный день.

Скала Вечности стала его домом. И, воспринимая это как долг, он нёс свою службу.

Но внезапно что-то изменилось. Внимательно осмотрев окрестности, Имир заметил, что двое Богов пропали. Недосказанности раздражали его, и, пытаясь понять, где они могут быть, он окинул взглядом весь их дом. Интерес начал разъедать его изнутри, но, не желая покидать свой пост, он был вынужден довольствоваться догадками. В конце концов, в любой истории могут быть исключения.

Понимая, к чему всё идёт, Имир решил обратиться к своему старому другу.

– Неужто ты решил прекратить свою летопись? Я думал, это твой долг, – сказал появившийся у подножия Скалы Вечности Безымянный.

Пиная камни, он выглядел скучающим и безразличным. Происходящее вокруг мало интересовало его, и он искал любой повод исчезнуть.

– Ты знаешь Ахримана и Коатликуэ? Богов огня и…

Улыбнувшись, Безымянный язвительно перебил:

– Хочешь записать их очередной трах? Имир, Имир… А я-то думал, что…

– Они пропали, – сухо оборвал его Имир. – Я не могу их найти.

Безымянный пожал плечами и почесал затылок.

– Уверен, они где-то трахаются. Как всегда.

Хлопнув Имира по плечу, он усмехнулся:

– Ты ведь вынужден записывать, как они… – Безымянный начал двигать тазом, изображая их любовные утехи, и рассмеялся.

Не обращая внимания на его поведение, Имир достал блокнот.

– Как насчёт услуги? Ты мне, а я тебе.

– Услуги?

Как и всякий, кто любит азарт, Безымянный обожал услуги. Это старое как мир правило не теряло своей привлекательности. Прокрутив золотое кольцо на пальце, он спросил:

– Что ты можешь мне предложить? Истории и легенды мне не интересны – всё это обречено остаться в прошлом.

Ухмыльнувшись, Имир ответил:

– Но мы можем изъять из них уроки. Я думал, ты это понимаешь.

Подойдя к полке, Бог историй вытащил манускрипт. Сдув с него пыль, он положил его на стол и начал переворачивать страницы.

– Она должна быть где-то здесь. Я точно помню, что…

Листая страницу за страницей, он наконец нашёл то, что искал.

– Взгляни на это. – Показав рисунок, Имир улыбнулся. – Думаю, мы договорились?

– Ручка громовержца? – фыркнул Безымянный, махнув рукой. – Неинтересно. Оружие мне не к чему.

Закрыв книгу, Имир вернул её на место.

– Эту ручку потерял сам Донор. Только я знаю, где она, и скажу тебе это в обмен на твою помощь.

Отвернувшись, Безымянный швырнул камень в бездну.

– С чего ты взял, что мне это нужно?

Имир посмотрел на кольцо на пальце своего друга и усмехнулся:

– Занимательная вещица. Мне казалось, они все пропали.

Ничего не ответив, Безымянный снял кольцо и спрятал его в карман, сделав вид, что не услышал вопроса.

– Не боялся бы – не носил бы его, – спокойно заметил Имир. Приложив палец к губам, он добавил: – Пусть это будет нашей маленькой тайной.

– Я не понимаю, о чём ты…

– Все знают, что он хочет твоей смерти. Можешь ждать, пока его молот раздавит твою голову, или…

– Или что? – с интересом спросил Безымянный.

– Или сделать первый шаг.

Приняв условия, тот, кто лишился имени, спросил, где Ахриман и Коатликуэ были в последний раз.

– На севере, возле самого большого светила. Они…

– Не интересно, – окинул он взглядом горизонт.

Сделав несколько шагов, он остановился, после чего повернулся к Имиру:

– Почему всё дошло до этого? – Он задумался. – Почему мы с тобой всё это терпим?

Подняв глаза, он стал ждать.

– Потому что не способны сделать ничего. Мы…

Он хотел было добавить что-то ещё, но его друг уже ушёл.

В конце концов, был ли смысл что-то говорить?

Спустившись вниз, тот, кто утратил своё имя, посмотрел на Гору Вечности.

Подумав, что здесь вечность не кажется такой бесконечной, он улыбнулся, после чего направился на север.

Дойдя до нужного места, он осмотрелся. Камни, камни, камни. Весь этот дом был построен на камнях, и порой казалось, что весь мир – один большой камень. Напевая про себя песенку, он заметил пещеру:

УКРОТИ ТЫ МОЙ ОГОНЬ

ВЫЛИЖИ МНЕ РАНЫ

ОТСОСУ – И Я ТЕБЕ

РАДИ ВСЕЙ ЗАБА…

Достав кольцо из кармана, он надел его на палец. Прокрутив его несколько раз, поцеловал украшение.

Войдя в пещеру, он прошептал последнее слово:

– Забавы… – Тяжело вздохнув, добавил: – Всё это забава.

Сделав шаг, он ощутил приятный запах. В нос ударили нотки цветов и зелёной травы. Борясь с искушением, тот, кто утратил своё имя, сделал ещё шаг – и с изумлением заметил, как его руки начинают мерцать. Выставив их перед собой, он почувствовал приятное покалывание и завёл новую песню:

ТЫ МЕРЦАЙ, ЗВЕЗДА НОЧНАЯ,

ГДЕ ТЫ, КТО ТЫ – Я НЕ ЗНАЮ.

Сделав ещё шаг, всё вокруг залилось белым светом. Тело приятно подрагивало, запахи усилились. Сжав кулаки, он прокрутил кольцо.

Поднеся его к губам, прошептал:

Divide tenebras luce tua

– Ну ладно…

Закрыв глаза, он сделал ещё несколько шагов. Перед тем как их открыть, он подумал, что всё это – забава. Это слово крутилось на языке с самого утра. Оно звучало красиво, возможно, даже элегантно.

Оказавшись на Земле, он поразился чистоте воздуха. Каждый вдох приносил удовольствие, каждое движение казалось плавным и естественным. Его окружали высокие деревья, с которых свисали лианы. Земля была мягкой, трава – украшена множеством красок. Вокруг цвели цветы. Прикоснувшись к одному, он удивился неожиданному уколу.

– Такое красивое, а такое неприступное…

Увидев дым от костра, он направился к нему.

Первым делом – найти двух трахарей, а затем осмотреться.

Посмеявшись, он подумал, что никто не будет возражать.

***

Пройдя около двухсот метров, он заметил следы крови на одном из листьев. Капли, падая на землю, образовали небольшую лужу, в которой отражалось гигантское дерево. Подойдя ближе, он окунул палец в кровь и попробовал её на вкус. Поняв, что кровь человеческая, он сделал ещё несколько шагов, прежде чем остановиться. Вопрос отпал сам собой.

Перед ним лежал мёртвый мужчина. Его правая рука была оторвана, живот – распорот. Подойдя ближе, он заметил руку, прибитую к дереву копьём. Кровь всё ещё сочилась из раны. Указательный палец отсутствовал.

Первая мысль – животное. Но, поразмыслив, он отбросил её. Прибитая к дереву рука была слишком аккуратна. Это сделал кто-то разумный.

Услышав крик, он незамедлительно направился к его источнику. Пройдя ещё немного, наткнулся на очередное тело. Оно было прибито к дереву и едва заметно подрагивало. Неподалёку лежала отрубленная голова. В её застывших глазах навечно отпечатался страх.

Спустившись вниз по тропе, тот, кто лишился имени, потерял дар речи.

Шесть… Нет, семь…

Столько трупов он насчитал с первого взгляда. Неуверенно шагнув вперёд, он ощутил едкий запах крови. Он пропитывал всё вокруг, превращая мир в нечто чуждое и отталкивающее.

Наклонившись над телом, он увидел распоротый живот. Грудная клетка была раскрыта. Чтобы проверить свою догадку, он засунул руку внутрь. Послышался хруст ломающихся костей.

Пошарив внутри, он достал руку…

Окровавленную до локтя. Его подозрения подтвердились – сердце и печень отсутствовали.

Кто бы это ни сделал, он явно наслаждался процессом.

Внутренний голос твердил, что всё это ради забавы.

За-ба-вы.

Осматривая труп ещё раз, он заметил едва различимую деталь – отсутствующий указательный палец. Направляясь к источнику дыма, он внезапно остановился. Лёгкое, едва ощутимое движение заставило его замереть. Кто-то схватил его за ногу.

Опустив взгляд, он увидел молодого мужчину. Тот лежал на земле, истекая кровью. Его правая нога была оторвана, а левый глаз выбит, оставляя после себя пустую, тёмную впадину.

Руки Безымянного невольно задрожали. Он медленно опустился на колени рядом с умирающим, не зная, что сказать.

Желание утешить этого человека, убедить, что всё будет хорошо, что боль скоро пройдёт, что…

Мужчина хрипло вдохнул, перебивая его мысли. Губы дрогнули, и слабый, почти неслышный шёпот сорвался с них:

– Daimon…

Его хватка ослабла, глаза потускнели. В последний раз взглянув на солнце, он слабо протянул к нему руки.

Тот, кто лишился имени, прикоснулся к груди умирающего и закрыл ему глаза.

– Пусть твой переход будет лёгким, друг мой.

Положив тело на землю, он замер. Его кулаки сжались до боли, а ярость, словно раскалённый металл, охватила его целиком. В который раз за долгое время он начал сомневаться.

В Богах. В их замыслах. В самом смысле их существования.

Какой смысл в эволюции, если её фундамент – кровь? Какой смысл помогать миру развиваться, если любой из Богов может спуститься вниз и превратить его в ад?

Он медленно обвёл взглядом поле смерти. Груды трупов, изуродованные тела – всё это было результатом их вмешательства. Результатом безрассудной игры, в которой они всегда оставались победителями.

Он видел, к чему это приводит. Видел, что случается, когда кто-то возомнил себя творцом.

Новый поток криков вывел его из раздумий. Он двинулся в ту сторону и вскоре заметил огонь. Узкая тропинка, ведущая к деревне, была усыпана телами. Вонь была настолько сильной, что он прикрыл нос рукой.

Некогда процветающая деревня, когда-то бывшая домом, лежала в руинах. Огонь уничтожил всё, оставив лишь обугленные балки.

Войдя внутрь одного из зданий, он услышал, как учащённо бьётся его сердце. На полу лежало тело сожжённой девочки. Почерневшие от огня руки сжимали что-то вроде куклы. Рядом лежало ещё одно тело, но тот, кто лишился имени, отвёл взгляд, не в силах смотреть.

Дойдя до главного входа, он услышал чьи-то шаги. Насторожившись, приготовился к худшему – ожидая увидеть Ахримана или Коатликуэ.

Неожиданно из-за деревьев выбежали две женщины. Они едва держались на ногах, тяжело дышали, спотыкались, но всё же добрались до центра поляны. Увидев его, они замерли, как загнанные животные.

Попытки отпугнуть незнакомца оказались короткими и бессмысленными. Женщины быстро осознали тщетность своих действий и, не проронив ни слова, обернулись, готовясь бежать.

Он заметил их обожжённые волосы, красные ожоги на шеях, кровоточащие язвы. Вопрос, рвавшийся с его губ – кто сделал с ними такое? – внезапно показался глупым, почти оскорбительным.

Неуверенно он протянул руку, но женщины, словно по команде, отпрянули. Их лица исказились страхом.

В их глазах он был таким же монстром, как те, кто разрушил их деревню.

Такой же тварью, которая мгновением раньше вырезала их родных. Он не стал преследовать их.

Просто остался стоять, наблюдая, как они исчезают в сгущающейся тени деревьев, растворяясь в шёпоте леса.

Наблюдал, как они спасают свои жизни.

Тишину разорвали странные, протяжные стоны. Они звучали то ближе, то дальше, наполняя воздух тревогой.

Следуя за звуком, он наткнулся на вытоптанную тропинку. Вдоль неё, на земле, хаотично лежали тела. Взрослые. Мёртвые.

Он попытался отвести взгляд, но это не помогло. Среди них были дети. Их невозможно было не заметить.

Его шаги замедлились, когда он дошёл до места, где раньше проходила главная улица деревни.

Теперь там царили лишь смерть и тишина, нарушаемая только звуками его дыхания и тех самых стонов. Он застыл, словно замороженный.

Злость захлестнула его – густая, вязкая, бесконечная. Всё это казалось нереальным, как отвратительный, бессмысленный сон, из которого невозможно выбраться.

Чем больше он думал об этом, тем отчётливее становились стоны. Они заполнили всё его сознание, становясь болезненно громкими, как неумолимый приговор.

На вершине груды трупов, среди убитых жителей деревни, Ахриман трахал Богиню Огня. Кровь стекала по его лицу, а на шее висело ожерелье из указательных пальцев.

– ДА! ВОТ ТАК!!! – закричала Коатликуэ, трогая своё ожерелье.

Тот, кто лишился имени, замер, чувствуя, как внутри него нарастает ярость.

Приглядевшись, он увидел, что её ожерелье, как и у Ахримана, было сделано из пальцев. Кровь ещё тёплыми каплями стекала на её обнажённую грудь, принося, казалось, неземное удовольствие.

– Повернись, детка, – прохрипел Ахриман, высунув язык. – Пожалуйста, ради меня.

– Только сегодня и только сейчас, – ответила она, повернувшись к нему лицом.

Она поцеловала его, а затем облизала кровь, стекающую с его подбородка. Губы изогнулись в довольной улыбке.

– Это только начало, – сказала она.

Ахриман, отодвинув ногой мёртвое тело туземца, принял более удобную позу.

– Начало? – он тяжело дышал. – Что ты имеешь в виду?

– Подумай, как многим мы можем помочь. Как много людей мы можем… – она не сдержала крика. – О, ДА!

– Мы ведь хотели убить половину?

Тело Коатликуэ содрогнулось, и она ответила, дрожа от удовольствия:

– Половиной больше, половиной меньше. Эти обезьяны размножаются быстрее нас. Уже завтра их будет вдвое больше.

***

Приняв решение, тот, кто лишился имени, сделал шаг вперёд. В голове всё так же звучало слово из трёх слогов:

За-ба-ва.

Daimon – значит «демоны». Daimon – означало страх.

Услышав приближающиеся шаги, Ахриман резко обернулся. Увидев того, кто стоял перед ним, его тело напряглось, а затем обмякло. Член, до этого стоявший колом, безжизненно поник.

– Какого хера… Почему ты… – начала она, но осеклась.

Поняв, в чём дело, Коатликуэ молча прижала пальцы к его губам, заставляя замолчать. Глядя на стоящего перед ними Безымянного, она нервно сглотнула, затем оттолкнула Ахримана в сторону.

– Ничего не говори, – прошептала она. – Я разберусь.

Сойдя с горы трупов, она чуть было не поскользнулась на луже крови. Удержав равновесие, Коатликуэ улыбнулась – хищно, холодно, как змея перед броском.

– Некрасиво подглядывать, – обратилась она к Безымянному. – Если хочешь… – Она обнажила грудь, провела языком по окровавленным губам и жестом подозвала. – Мы можем сделать это втроём. Ты, я и мой друг. Разве не за этим ты сюда пришёл? Попробовать что-то новое?

Безымянный молчал. Коатликуэ сглотнула. В её глазах мелькнула тень неуверенности.

– Ну же, иди ко мне, – её голос стал мягче, почти ласковым. – Ты знал, что человеческая кровь вкуснее любого нектара? – Она указала на груду убитых. – Делая это, мы проявляли милосердие. Мы помогали им…

***

Всё случилось слишком быстро.

Когда-то Боги были неуязвимы.

Пользуясь своим превосходством, они начинали войны, разрушали сотни миров, воспринимая всё как игру. В своём безумии они напоминали детей, дорвавшихся до игрушек – не знающих, что с ними делать, и ломающих их, тряся изо всех сил.

Безымянный был стар, но даже он не помнил, кто создал оружие против Богов. Был ли это Бог? Или же кто-то, чью судьбу они изменили? Человек? Или некто, совершенно не связанный с ними?

Возможно, появление этого оружия не имело причины.

А может быть, причина была – и весьма веская.

Он не помнил и того, чья кровь пролилась первой. Восток? Юг? Запад? Всё это не имело значения, ведь вскоре кровь лилась отовсюду. Война разгорелась с новой силой, и баланс мира пошатнулся.

Неуязвимость Богов исчезла.

В отличие от их несносной гордыни…

После кровопролитной резни всё оружие было уничтожено. Хранение, не говоря уже о применении, приравнивалось к смерти.

Сняв кольцо со своего пальца, Безымянный положил его на ладонь. Не обращая внимания на болтовню Коатликуэ, он прошептал слова:

Ignosce, quia necesse est mihi hoc facere

Поцеловав кольцо, он принял боевую стойку.

– Ну так что… – начала Коатликуэ, поглаживая свою обнажённую грудь.

Тот, кто лишился имени, заметил её улыбку. Кровь стекала с её ожерелья, сделанного из пальцев.

Daimon – означало смерть.

– Обещаю, что никто даже не…

Её глаза вдруг округлились от страха. Она осознала ситуацию и закричала. Летящее золотое копьё было слишком быстро.

Она попыталась увернуться, но было поздно.

Копьё пронзило её грудь, пригвоздив к дереву. Раскалившись до красна, оно воспламенило остатки уцелевших домов.

Коатликуэ схватилась за рану, издавая яростные крики. Её тело задрожало. Протягивая руку к Ахриману, она молила о спасении. Но тот, глядя на копьё, не мог пошевелиться. Его ноги подкосились, горячая моча стекала по ногам.

– А-АААА!!! – издал он нечто похожее на крик, замерев на месте.

Тяжело дыша, Ахриман наблюдал, как убийца Коатликуэ подошёл к её телу. Тот, кто лишился имени, засунул руки в её пробитый живот и вырвал сердце. Бросив его на землю, он перевёл взгляд на Ахримана.

– Т-ТЫ… – заикаясь, Ахриман поднял дрожащую руку и указал на него. – Т-ТЫ УБИЛ ЕЁ… Т-ТЫ… УБИЙЦА!!!

В панике он начал сползать с горы трупов. Зацепившись за тело туземца, он упал вниз, измазавшись в крови.

Пытаясь подняться, Ахриман матерился сквозь зубы. Его ноги не слушались, мир будто играл против него. Сделав отчаянный рывок, он встал – и снова упал, зацепившись за что-то мягкое.

– Э-Т-ТО… ИЗ-ЗА ТЕБЯ… – прокричал он, спотыкаясь на каждом слове. – ИЗ-ЗА ТЕ-БЯ ОНА… ММ-МЕРТВА!!!

Он не выдержал взгляда Безымянного и снова закричал:

– НЕТ! НЕ СМОТРИ! Н-НЕ НАДО…

Во второй раз обмочившись, Ахриман судорожно искал выход. Найдя дорогу, он попытался вспомнить, как попал в этот мир.

***

Стоя над телом Коатликуэ, тот, кто лишился имени, смотрел на свои руки. Все те, кого он убивал раньше, пытались убить его. Они умирали в бою – их смерть была частью сражения. Но это…

Впервые за сотни, а может, и тысячи лет он убил, потому что…

Потому что что? Так было правильно? Необходимо?

Он уже видел, как гибли люди, не раз наблюдал за их страданиями, так почему сейчас всё иначе?

Сожжённое тело девочки всплыло перед глазами. Её обгоревшие кости.

Она лежала, сжимая свою куклу, как будто это могло её защитить.

Словно это могло что-то изменить.

Они убили её просто так. Даже шанса не дали. Сожгли её близких. Уничтожили всю деревню.

Daimon – означало безразличие.

Пытаясь осмыслить это, тот, кто лишился имени, посмотрел на тело Коатликуэ. Её мёртвое тело валялось на земле. Волосы спутались и пропитались кровью. Её последние слова звучали в голове, словно заевшая пластинка:

– Делая это, мы проявляли акт милосердия. Помогали им…

Помогали им что? Развиваться? Стать лучше?

Не находя ответа, он спросил это у её безжизненного тела, но вскоре осознал бессмысленность вопроса. Ответа не будет.

Он вновь посмотрел на свои руки. Лёгкая дрожь. Это было почти незаметно, но он понял – нужно смыть кровь.

Подойдя к ближайшему ручью, Безымянный погрузил руки в воду. Он начал яростно их отмывать, стирая кровь, словно пытаясь избавиться от чего-то большего, чем просто грязь.

И тут его осенило.

Смывая кровь, он наконец понял то, что долго не мог осознать.

– ЗА-БА-ВА.

Слово сорвалось с его губ, и он засмеялся. Три слога. Казалось бы, простое слово… но как же смешно!

Он посмотрел на разрушенную деревню и засмеялся ещё громче.

Ведь это действительно смешно, разве нет?

Слово из трёх слогов. Оно не отпускало его.

Осознавая, что его ждёт дальше, он мельком подумал, что было бы неплохо забрать копьё. Возможно…

– Нееет, – махнув рукой, он улыбнулся. – Пусть докажут мою вину. Может, выиграю пару деньков.

Три слога. Всего лишь три слога.

ЗА-БА-ВА.

Часть вторая: Что-то из прошлого. Глава 14.1: Перо. Глобус и кровь

Время текло медленно. Неся вахту, второй механик то и дело крутил в руках кубик Рубика.

Привычку держать что-то в ладонях он выработал примерно с восемнадцати лет, и сейчас, пытаясь собрать жёлтую сторону, он то и дело нервно дёргал ногой.

Головоломка не поддавалась – он никак не мог понять её принцип. Какая-то мелкая деталь вечно ускользала. Увидев, что он делает, проходящий мимо электрик похлопал его по плечу.

– Ты всё делаешь неправильно, Дон, – сказал он, взглянув на кубик. – Сперва нужно разобраться с белым крестом.

Быстро глянув на указанную сторону, Дон закатил глаза.

– Ты умеешь его собирать? – удивился он. – Если да, милости прошу.

Он демонстративно отбросил кубик, затем встал со стула. Размахивая руками, начал ходить вдоль рубки, время от времени что-то невнятно бормоча себе под нос.

Усевшись на его место, Ральф прокрутил головоломку. Найдя белый центр, он за несколько движений собрал крест, после чего убедился, что все боковые грани находятся на своих местах.

– Теперь жёлтая сторона, – прошептал он.

Не прошло и нескольких секунд, как противоположная часть была собрана.

– Как ты… – удивился Дон. – Мать твою, я думал, это невозможно!

– Теперь нужно собирать нижнее основание, – объяснил Ральф. – Вот, видишь…

Он начал вращать грани, и с нарастающим удивлением Дон наблюдал, как разбросанные цвета начали выстраиваться в ровные ряды.

Жёлтый к жёлтому. Красный к красному.

Через несколько секунд два из трёх рядов были собраны. Оставалось только подогнать углы и поменять центры. Прокрутив кубик ещё несколько раз, Ральф сделал последний оборот и протянул собранную головоломку Дону.

Прежде чем тот успел что-либо сказать, Ральф тут же его опередил:

– Это всё мой сын, – с гордостью проговорил он. – Можно сказать, это его хобби.

Не зная, что ответить, Дон пробормотал:

– Чёрт, я не мог собрать его три месяца. Три, мать его, месяца!

Он пристально смотрел на кубик, словно надеясь, что всё это – лишь шутка. Перекидывая взгляд с Ральфа на кубик, он почесал затылок.

– Собирал бы и больше, – засмеялся Ральф. – Наугад это практически невозможно. Есть специальные формулы и алгоритмы.

Положив кубик на панель, Дон прокрутил его вокруг оси.

– Этот кубик хороший, – заметил Ральф. – Основание смазано, углы не скрипят при поворотах. Где добыл?

Наблюдая, как синяя сторона меняется на зелёную, Дон пробормотал:

– В каком-то магазине прямо перед посадкой. Отдал пятьдесят долларов.

Ральф с удивлением присвистнул.

– Надо будет такой мелкому подарить. Вот он обрадуется…

Недолго думая, Дон повертел кубик в руках, и бросил его электрику.

– Можешь забирать, – сказал он. – Всё равно не понимаю, как его собирать. Слишком сложно для меня.

Немного подумав, он добавил:

– Зайдёшь позже, я дам коробку, которая шла вместе с ним. Там какие-то магниты и ещё что-то. Целый комплект для твоего вундеркинда.

Кивнув головой, Ральф положил кубик во внутренний карман. Откинув голову назад, он несколько раз прокрутился на стуле.

– Тогда с меня пиво, – сказал он. – Выпьем за моего сына.

Улыбнувшись, Дон достал пачку сигарет, предложил одну другу и, посмеиваясь, сказал:

– За него и за всех умников нашего, чёрт возьми, мира. Сколько ему?

– Будет десять, – ответил Ральф. – Через шесть месяцев. – Задумчиво посмотрев на панель, добавил: – Надеюсь, успею вернуться за день или два. Не хотелось бы пропустить.

Его взгляд зацепился за показания топлива. Обратив внимание на мигающую красную кнопку, он кивнул Дону рукой. Что-то в этом мигающем свете вызвало тревогу. Глядя на стрелку, опускающуюся вниз, Ральф тихо пробормотал:

– Слушай, можешь посмотреть? Мне кажется, эта херня должна быть зелёной.

Стрелка замерла на середине между тридцатью и сорока. Ровно по центру.

– Что? – спросил Дон. – Если это опять что-то с клапанами, клянусь, я…

Он замолчал на секунду, затем неуверенно поправил очки, которые скатились вниз. По его выражению лица Ральф понял, что это что-то важное, и, боясь нарушить тишину, тихо пододвинул своё кресло ближе.

– Нет, это… – пробормотал Дон. – Наверное, какая-то ошибка.

В его голосе звучала неприкрытая дрожь, и, уловив это, Ральф осторожно спросил, в чём проблема.

Не обращая на него внимания, второй механик схватил валявшуюся неподалёку рацию. Судорожно поднеся её к губам, он зажал кнопку вызова.

– Моторист второй! Моторист второй!

После секундного молчания последовал ответ:

– На месте, Дон. Что-то случилось?

В рацию ударил шум двигателя, и, перекрикивая его, Дон спросил:

– Ты где сейчас? Как далеко тебе до топливного танка?

Его голос срывался, нога отбивала нервный ритм, словно в такт невидимой чечётке. На висках выступил пот, голова пульсировала тупой болью.

– Как раз возле него, босс, – ответил голос в рации, став громче. – Убирал пролитое масло. Все руки, чёрт побери, в этой херне.

На мгновение Дону полегчало. Почему – он сам не знал, но стало чуть легче.

Не обращая внимания на слова моториста, второй механик выкрикнул:

– Можешь сделать замеры? Мне нужно знать точное значение.

Позади раздался шум, и через секунду рация неприятно зашипела.

– Мы ведь делали замеры пару дней назад. Зачем мне…

– ПРОСТО СДЕЛАЙ ЭТО! – сорвался на крик Дон. – Хоть раз сделай то, о чём тебя просят!

Повисла напряжённая тишина. Отложив рацию, Дон сидел, ожидая ответа.

Ральф, решив вмешаться, покачал головой.

– Мог бы и не кричать на него. Сам же недавно говорил, что…

Но стоило ему встретиться взглядом с Доном, как он тут же замолчал. В глазах второго механика был страх.

Не понимая причины, Ральф перевёл взгляд на приборы и заметил, как значение на барометре упало ещё на несколько пунктов.

В конце концов напряжение нарушил голос из динамика. Дон инстинктивно прижал рацию ближе.

– И… – выдавил он. – Что с…

– Тут какая-то ошибка, – раздался голос моториста. – Этого не может быть.

Голос моториста что-то говорил и говорил, но Ральф не запомнил ни единого слова. Смысл ускользал от него, как вода сквозь пальцы. Он достал кубик Рубика из кармана и крепко сжал его руками.

У него было дурное предчувствие. Сам не зная почему, он вдруг отчаянно захотел оказаться дома.

Дома, где нет шума двигателя.

Дома, где день сменяет ночь, а его сын безмятежно катается на качелях во дворе.

Дома, где нет криков и потрескивания рации.

Где красная кнопка не горит.

Где жизнь медленно перетекает из одного дня в другой.

***

Лежа на диване, Кейтону снился сон.

В этом сне к нему приходил Бог – незнакомец со странной шляпой и перьями. Странно, но он мог детально описать весь их разговор: начиная от странного запаха и заканчивая выпитой бутылкой рома. Незнакомец предложил свои условия и исчез. После чего… Очнувшись от покалывания в боку, Кейтон почувствовал, что его сейчас стошнит. Добравшись до туалета, его вырвало смесью алкоголя и чего-то ещё. Отведя взгляд от содержимого унитаза, он посмотрел на своё отражение. Пытаясь вспомнить вчерашний день, он столкнулся с обрывками какого-то бреда. Протерев глаза, второй помощник открыл бутылку с пресной водой и сделал несколько глотков.

Добравшись до дивана, он сел и попытался вспомнить. Много времени это не заняло, и, восстановив в памяти вчерашнюю встречу с… кем?

Отказываясь называть его Богом, Кейтон задумался, что это мог быть какой-то помощник. Богов не существует, что за вздор?

Он…

Словно собирая пазл, он пытался найти недостающую часть. Незнакомец предложил ему помощь в обмен на…

– Перо! – воскликнул Кейтон, после чего засунул руку в карман.

Достав оттуда переливающееся перо, Кейтон вздохнул с облегчением. Если перо здесь – значит, он не сошёл с ума. Если он не сошёл с ума – значит, вчерашний разговор действительно был.

Память начала возвращаться, и в то же мгновение вдоль его лица пробежала улыбка. Если то, что он услышал, было правдой – их ждал интересный день.

Чертовски интересный…

Посмотрев на перо, он не смог оторвать от него взгляда. Держа его в руках, он чувствовал, что у него всё получится. Наблюдая, как красный цвет переливается в синий, он думал о том, как станет капитаном. Поглаживая перо, он перекладывал его из правой руки в левую. Его опахало приятно щекотало пальцы.

Ухватившись за очин, Кейтон подумал, что мог бы подписывать этим пером документы. Макать его в чернила и…

Но мысль сама собой отпала. Идея испортить перо выводила его из себя. Держа его в руках, он не мог представить, как расстанется с ним.

Боясь повредить его, он провёл пальцами вдоль всей выемки. Услышав в голове голос, напомнивший ему, что он должен сделать, Кейтон понял, что всё, что осталось, – это выбрать подходящее время.

Время…

Глянув на часы, он понял, что проспал около пяти часов. Странно, что в его каюту никто не ломился. Вахта Марка закончилась примерно три часа назад, и, зная его, он мог бы… Внезапная мысль посетила его голову. Что, если…

Подумав, что на данный момент это неважно, Кейтон вновь обратил внимание на тикающие часы. Тик-так, тик-так. Его старый друг Дирксон мог очнуться в любую минуту, и вот тогда все его планы…

Отогнав от себя эти мысли, Кейтон встал с дивана. Первым делом нужно было сменить футболку и трусы. Добравшись до шкафа, он с отвращением отбросил бельё с засохшей спермой, после чего натянул вместо него спортивные штаны.

Как любил приговаривать его папаша, настоящему мужчине трусы не к чему. Яйца должны дышать.

Выбрав зелёную футболку, он немного взъерошил волосы и подумал, что неплохо было бы подстричься.

«Потом. Всё потом. Сперва – дело».

Взяв ключи от своей каюты, он вышел в коридор. Убедившись, что никого нет, Кейтон опустился на палубу ниже. Остановившись перед дверью капитана, он задался вопросом: действительно ли ему это нужно?

Всё тот же голос убеждал его, что он никого не убьёт. Но правда ли это? Он просто подложит перо, и…

И что? На его вопрос, что случится, тот, кто представился Богом, ответил, что сны станут могилой, а грёзы – новым домом. Что, во имя всего святого, это должно означать? Он впадёт в кому или же…

Так или иначе, это будет убийство. Эта мысль обрушилась на Кейтона, холодной волной прокатившись по его спине. Его пальцы разжались, и ручка двери выскользнула из ладони.

Думать об этом – одно, но нацелиться, словно из заряженного пистолета, и нажать на спусковой крючок – совсем другое.

Боясь даже вообразить отдачу, он сделал несколько шагов назад, словно расстояние могло оградить его от необходимого выбора.

Только вот дверь всё так же ждала.

И за ней притаилось его решение.

– Ты всё такой же трус, каким и был.

Услышав голос Мелиссы, Кейтон подумал, что она стоит перед ним. Осознав, что это всего лишь его мысли, он застыл на мгновение.

– Хочешь, чтобы я это сделал? Хочешь, чтобы я…

Рассмеявшись, голос Мелиссы ответил:

– Господи, какой ты жалкий. – Интонация стала немного громче. – Мамочка не учила тебя принимать решения самому? Не учила, что для того, чтобы быть мужчиной, недостаточно просто иметь член между ног?

– Ты не права, ты всего лишь… – пробормотал Кейтон, сосредотачиваясь на чём-то приятном, чтобы отвлечься от этих мыслей.

Тик-так, тик-так. Секунды ускользали, как песок сквозь пальцы. Если кто-то заметит его, стоящего напротив двери капитана…

Вспомнив о пере, Кейтон осторожно прикоснулся к его опахалу. Мягкое, нежное, словно созданное для того, чтобы приносить умиротворение. Держа перо в руках, он почувствовал, как голоса вокруг исчезли. Остался только он. Только он и никто другой.

– Можешь отсосать, сучка. Отсоси мой член, неблагодарная тварь, – прошептал он, провернув ключ и дёрнув за ручку.

Дверь плавно открылась, впуская Кейтона в каюту. В нос тут же ударил затхлый воздух, смешанный с какой-то невыносимой вонью. Капитан спал, отвернувшись к стене.

Боясь разбудить его, Кейтон включил фонарик на телефоне и поставил его на стол. Света оказалось достаточно, чтобы рассмотреть всё вокруг. Закрыв за собой дверь, он огляделся.

– Ну привет, старина. Не ожидал меня здесь увидеть, я прав?

Дирксон никак не отреагировал. Усмехнувшись, Кейтон сел на стул и повернулся к спящему лицом.

Говорить с ним, когда он спит, было немного странно. Чего уж там – дико.

Кейтон это знал, как и то, что именно он хочет высказать. Его внутренняя пружина сжималась долгие месяцы, и неудивительно, что рано или поздно это должно было произойти.

Провалы на работе, отношение коллектива…

Пружина сжималась всё сильнее, буквально сдавливая его изнутри.

У всех есть предел терпения. Как и обозримая граница психики…

– Скажу честно, я бы не решился на это без… помощи. Если бы ты не был таким гандоном, возможно, всё сложилось бы иначе. Но теперь…

Он пожал плечами, усмехнувшись.

– Я говорил с Богом, мразь. И он оставил мне подарочек.

Вращая перо в руках, Кейтон наслаждался его ощущением. На секунду ему показалось, что он смеётся слишком громко, и кто-то мог это услышать. Прислушавшись, он понял, что опасения напрасны, и облизал пересохшие губы.

– Я не хочу этого, старина. Честно. – Он потянулся, будто собираясь похлопать капитана по плечу, но остановился. Оставить отпечатки пальцев было бы слишком глупо. – Всё, что я хочу, – это использовать ситуацию. Было бы проще, если бы ты умер, но, увы и ах…

Тяжело вздохнув, он добавил:

– Да, так было бы проще. Почему ты не мог свернуть себе шею или выпасть за борт? – Голос Кейтона стал громче, срываясь на едва сдерживаемый крик. – Даже лёжа в моей постели, ты, блядь, продолжаешь измываться надо мной. Но ничего, ничего… Когда я спасу весь экипаж и займу твоё место, я напишу тебе письмо.

Его губы растянулись в кривую усмешку.

– Возможно, ты будешь в коме. Возможно, в психушке. Честно? Мне абсолютно плевать. Главное, чтобы ты его прочитал.

Его пальцы сжались в кулак. Желание ударить капитана, разбить ему лицо, выбить зубы и сломать челюсть охватило его целиком.

Животный порыв, дурная кровь, внезапно ударившая в голову. В этот момент он мог бы задушить его прямо в постели или прижать подушку к лицу, наблюдая, как тот отчаянно пытается вдохнуть.

Словно паук, бьющийся под чашкой, наполненной сигаретным дымом.

– Правила, правила, правила… Скажи спасибо, что у меня сегодня хорошее настроение.

Тик-так, тик-так. Чем быстрее он это сделает, тем лучше. Вдохнув затхлый воздух, Кейтон ощутил вкус новой жизни. Той, где он станет капитаном, а сучка Мелисса будет сосать его член с улыбкой на лице. Такая жизнь была ему по душе.

Выставив перо перед собой, Кейтон без промедления опустил его на грудь Дирксона.

Отступив на пару шагов, словно что-то вот-вот должно было произойти, Кейтон инстинктивно прикрыл голову руками. Простояв так около тридцати секунд, он опустил руки и направил свет телефона на грудь капитана. Перо спокойно лежало, изредка переливаясь всеми цветами. Синий переходил в красный, красный – в зелёный.

Уставившись на перо, второй помощник ожидал, что вот-вот что-то произойдёт. Возможно, он что-то сделал не так?

Или…

Вторая мысль была куда хуже. А что, если он просто сошёл с ума?

– Конечно, – раздался язвительный голос Мелиссы. – Думал, ты способен что-то изменить?

Он вздрогнул, резко оглянувшись. Никого. Только тишина каюты и Дирксон, лежащий перед ним.

– Это ты? – прошептал он, чувствуя, как ладони начинают потеть.

– Нет, блядь, твой папочка-идиот! – Голос был таким же ехидным, каким он запомнил его. – Ну конечно, это я, придурок. Кто ещё будет общаться с тобой?

– Заткнись, – пробормотал он, сжав кулаки.

– Неплохо, малыш, неплохо, – протянула Мелисса, явно наслаждаясь моментом. – Ты серьёзно? Ты положил перо на грудь этому ублюдку и теперь ждёшь чуда? Даже для тебя это слишком тупо.

Часть вторая: Что-то из прошлого. Глава 14.2: Перо. Глобус и кровь

Сжав ноющие виски, второй помощник пробормотал:

– Ты просто голос в моей голове. Это мои мысли, – проговорил он, не поднимая глаз.

– Ну конечно, конечно… Хотя, знаешь, я бы предпочла сдохнуть, чем находиться у тебя в сознании. Тут так мерзко, что даже…

– ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ, СУКА! – выкрикнул он, забыв о какой-либо безопасности.

– А то что милый? Папочка не учил тебя, что правда может быть жестокой? – Её смех был колючим, словно осколки стекла. – Ты жалкий, Кейтон. Ты всегда был жалким. И ты останешься таким, даже если уберёшь его и вцепишься в капитанское кресло.

«Заткнись, заткнись, заткнись».

– Я сделаю это, – прошептал он, едва сдерживая злость.

– Конечно, сделаешь, – фыркнула она. – Ты уже всё сделал, правда? Поставил свою тупую жизнь на магическое, мать его, перо. Ты серьёзно веришь, что это сработает?

«Ты не права. Не права, мать твою».

– Ты ничего не понимаешь, – процедил он сквозь зубы, направляя взгляд на переливающееся перо.

– Я понимаю больше, чем ты. Ты просто обоссавшийся трус, который играет в Бога. Обычный псих, общающийся сам с собой от долгого пребывания на борту.

Тишина снова окутала каюту, но слова Мелиссы будто продолжали разрываться эхом в его голове.

Тик-так, тик-так.

Вход в страну чудес закроется через три, два…

Внезапно свет пера вспыхнул ярче, и голос тут же пропал.

Прямо на его глазах перо начало мерцать. Сначала тихо, затем всё ярче, переливаясь всеми цветами радуги. Вокруг него появилось лёгкое сияние, будто оно готовилось к чему-то.

Отступив ради своей безопасности, Кейтон спрятался за дверью ванной. Перо, испуская мерцающий свет, постепенно начало растворяться. Глядя, как его основание исчезает, второй помощник почувствовал ком в горле.

В затхлом воздухе вдруг появились тонкие, едва уловимые нотки чего-то знакомого. Кейтон напрягся, принюхиваясь, и его разум медленно начал распознавать запахи. Это был аромат дерева – сырой, живой, будто его только что срезали. А затем – свежескошенная трава.

“Трава?” – мелькнула мысль. Не та, что он курил за гаражами, прячась от своего папочки, а самая обыкновенная.

Через мгновение эти ароматы растворились, сменившись звуками.

Где-то поблизости раздался резкий крик птицы.

“Павлин?” – удивился Кейтон, затаив дыхание. Или, может, это сова? Нет… звук был слишком высоким для совы. Возможно, воробей?

Он напряг память, но осознал, что его знания о птицах были слишком ничтожны.

Всё, что он знал – они умеют летать. И то не все.

Звук птицы угас, оставив за собой лишь тишину. Направив свет телефона на капитана, Кейтон попытался понять, дышит ли он. В голове роились сотни вопросов. Прощупав пульс, он уловил едва заметные удары.

Слова незнакомца вновь всплыли в памяти:

«Мы не будем его убивать. Мы же не дикари».

Если капитан не умер, то что тогда произошло?

– Точно! – воскликнул Кейтон. – Я понял!

Забыв о каких-либо правилах, он начал хлопать капитана по лицу. Несколько звонких ударов, но никакой реакции. Никакой.

Снова в голове зазвучал голос незнакомца:

– Сны станут его могилой, а грёзы – новым домом.

Теперь всё стало на свои места. Убить капитана было бы слишком опрометчиво. Вместо этого он обрёк его на сон, из которого тот никогда не проснётся.

Открыв глаза капитана, Кейтон направил свет в его зрачки.

– Сузились, – прошептал он. – Они сузились.

Не в силах сдержать смех, Кейтон рассмеялся, а затем упал на колени, повредив ногу. Это его не волновало. Подняв руки, словно в каком-то ритуальном подношении, он взмолился тому, чьё имя оставалось ему неизвестно.

Придя в себя, он начал вслушиваться в звуки коридора.

Даже если кто-то слышал его, это уже не имело значения.

Теперь, когда Дирксон в коме, всё остальное теряло смысл.

– Они поверят, – пробормотал Кейтон. – Скажу, что пришёл забрать вещи, проверил пульс. История проста. Идеальна.

Встав на ноги, он посмотрел на капитана.

– Спасибо, старина. Спасибо за возможность.

Он поцеловал его в лоб, похлопал по щеке и улыбнулся. Забрав телефон, Кейтон расставил всё на свои места. Подойдя к двери, он осторожно открыл её, выглянув в образовавшуюся щель.

– Никого, – прошептал он. – Отлично.

Окинув Дирксона прощальным взглядом, он послал ему воздушный поцелуй.

– Никто не узнает о нашем маленьком секрете. Ведь так? Ах да, я забыл. ТЫ ВЕДЬ НЕ МОЖЕШЬ ГОВОРИТЬ.

Перед тем как уйти, он выставил свой средний палец.

Силуэт Мелиссы смотрел прямо на него, и, немного улыбнувшись, он пробормотал:

– Пошла ты, сука. Ты и все твои…

Не договорив, он громко захлопнул за собой дверь. Убедившись, что поблизости никого нет, он поправил налипшие на чёлку волосы. Довольный собой, он задумался о том, чтобы навестить Марка.

Новый день.

Новые возможности.

***

Дойдя до каюты третьего, Кейтон постучал несколько раз. Подождав пару секунд, он снова постучал, на этот раз сильнее. Гулкий стук разнёсся по коридору.

Осознав, что другого выбора нет, Кейтон начал дёргать за ручку. Повернув её несколько раз, он услышал скрип, и дверь слегка приоткрылась.

Марк выглянул наружу, и его облик заставил Кейтона вздрогнуть. Бледное лицо, глубокие чёрные круги под глазами. Он выглядел так, будто вот-вот упадёт. Руки и ноги заметно дрожали.

– Что с тобой? – спросил Кейтон. Его голос звучал на грани раздражения и тревоги. После секундной паузы он добавил с показным сожалением: – Выглядишь… не очень.

Марк молчал. Его взгляд был пустым, словно он не сразу узнал Кейтона. Затем он прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями.

– Боже, Марк, что с тобой? Ты что, пил?

Третий слегка пошатнулся и, опираясь о переборку, еле слышно пробормотал:

– Сколько времени?.. Сколько сейчас?..

– Если ты пил, клянусь Богом, я доложу об этом, – раздражённо проговорил Кейтон. – До конца твоей вахты меньше часа, а ты валяешься у себя в каюте.

– Я не… – начал было Марк, но замолчал, прикоснувшись к своему лбу.

Кейтон тяжело вздохнул и раздражённо потёр лицо.

– Ладно… – сказал он. – У тебя двадцать минут. Приведи себя в порядок и поднимайся на мостик. Нам нужно обсудить кое-что. Ты понял?

Марк кивнул, но Кейтон недоверчиво уставился на него.

– Марк, повтори, что я сказал. Ты меня вообще слышишь?

– Прийти на мостик… через двадцать минут… – с трудом проговорил Марк. – Обсудить…

– Кое-что обсудить, – закончил за него Кейтон. – Возможно, нужно будет навестить Дирксона. У тебя двадцать минут.

Он резко закрыл дверь, даже не дожидаясь ответа. На его лице появилась удовлетворённая улыбка.

– Похоже, сегодня мой день, – пробормотал он себе под нос.

Засунув руку в карман, где до этого лежало перо, он на мгновение задумался.

“Жаль, что не оторвал себе его часть”, – подумал он с лёгкой усмешкой. Хорошая была вещица…

Начав насвистывать, он зашагал по направлению к мостику.

И синим, и красным, и зелёным таким,

Мир вспыхнет над бездной холодным огнём.

Улыбку сотру я – взгляни, не молчи,

Ты видишь ли правду, что скрыта лучом?

Ведь Бог настоящий идёт за спиной,

Свет не утаить – всё вокруг замерло.

Перо я поднял, обрати же свой взор

И синим, и красным мерцает оно.

Двигаясь по коридору, Кейтон напевал с нарастающей уверенностью. Услышав тихий скрип и едва уловимое движение впереди, он остановился у двери, ведущей на мостик. Приоткрыв её, заметил, как полумрак разрезал визг дверных петель.

Кейтон шагнул внутрь – и сразу увидел фигуру. Мужчина стоял, прислонившись к рабочему столу. Его синий костюм сидел безупречно, а на белой рубашке небрежно были расстёгнуты две верхние пуговицы – вместо галстука.

Это напомнило Кейтону о матери. О том, как она оставляла эти самые две пуговицы расстёгнутыми. О том, как целовала мужчину, который позже избивал её.

Зачем она это делала? Как могла любить того, кто никогда не любил её?

– Пришло время отдавать долг, мой мальчик, – раздался знакомый голос.

Кейтон моргнул, не веря глазам.

Прямо перед ним стоял его чёртов отец.

Ака «Прогнивший голос семейки Смит».

***

Вспомнив вчерашний разговор, Кейтон сделал удивлённое лицо. Он ждал его появления и, возможно, даже к лучшему, что это произошло так скоро.

Бог с перьями на голове предупредил его об этом. Он знал, что ему нужно, знал, зачем он пришёл прямо к нему.

Его Бог верил в него, его Бог дал ему перо. Настало время включить дурачка, а в этом Кейтону не было равных.

– ТЫ… ТЫ ВЕДЬ… – отойдя на пару шагов, он старался показать растерянность. Получилось неплохо, хотя ещё шаг – и он свалился бы с лестницы. Игра должна быть убедительной, но не чрезмерной.

– Каюсь, виноват, – улыбнувшись, его отец выставил руки вперёд. – Неужели ты не рад видеть своего старика? С последней нашей встречи прошло сколько? – Его отец уселся на стул. – Месяц? Больше?

Не обращая на него внимания, Кейтон продолжал играть. Что бы сделал обычный человек на его месте? Упал бы на пол? Неуклюже поскользнулся и с удивлением посмотрел наверх? Может быть, и то, и другое?

Следуя своему плану, он сделал вид, что свалился вниз. Выставив руки вперёд, Кейтон неразборчиво что-то прокричал, а затем закрыл лицо ладонями.

– Чт-то тебе нужно? Ты… ты ведь…

Улыбнувшись, его старик поправил воротник и, указав на нос Кейтона, сказал:

– У тебя здесь что-то… Под носом.

Кейтон машинально прикоснулся к верхней губе и заметил кровь. Он не помнил, как разбил себе нос, но это было не важно.

– Бинго! – воскликнул Брайан Смит. – Вы это видели? Сто очков моему мальчику! Не зря я отдал его в самую престижную школу.

Подняв голову, Кейтон посмотрел на того, кто притворялся его отцом.

– Тебя здесь нет. Ты… ты всего лишь…

– И пошло-поехало… – усмехнулся отец, подходя ближе. Он похлопал Кейтона по плечу и добавил: – Этого тебе недостаточно? Или мне…

Конечно, это был не он. Если раньше и оставались сомнения, то сейчас они полностью исчезли. Внешний вид – возможно, но всё остальное…

Этот смех, манера речи, уверенный взгляд, который устремлён прямо вперёд. Взгляд его отца никогда не был таким. Он всегда напоминал крысу, загнанную в угол. Вечно боялся теней, постоянно озирался по сторонам.

Возможно, у этого была причина, но Кейтон её не помнил.

По крайней мере, никто не стучал в дверь их квартиры по вечерам. Никто, кроме упившегося в хлам ублюдка.

– Хватит, – не выдержал Кейтон. – Хватит притворяться им.

Наблюдая, как силуэт его отца медленно поворачивает глобус, он добавил:

– Я знаю, ты не он. – Второй помощник усмехнулся. – Может, ты и выглядишь как он, но этот запах…

Вспомнив, что ему нужно играть свою роль, он поспешно опустил взгляд вниз.

– Запах? – пробормотала фигура. – Что с ним, мой мальчик? Не нравится, как пахнет мужчина после тяжёлого рабочего дня?

– От него всегда несло выпивкой, – почти прокричал Кейтон. – Я хорошо помню эту вонь. Особенно когда он…

Он внезапно замолчал. Какой был смысл это говорить? Кому здесь было интересно, через что он прошёл в свои десять с половиной лет? Кому было интересно, как старина Брайан избивал своего сына?

Как мальчишка, загнанный в угол, пытался найти поддержку в глазах матери, но каждый раз встречал лишь безразличие.

Она отворачивалась, как будто всё это не имело к ней никакого отношения.

Каждая новая вспышка ярости его отца казалась бесконечной.

Боль проходила, а вот тишина, которая накрывала их дом после, оставалась.

И эта тишина была страшнее всего. Она звенела в ушах, давила на грудь, заполняя собой всё и вся.

Кейтон снова взглянул на стоящую перед ним фигуру, лишь затем, чтобы неуверенно сжать кулаки. Его губы дрожали от сдерживаемого крика, но он не мог позволить себе сорваться.

– Что тебе нужно? – повторил он голосом, который был слабее, чем ему хотелось. – Чего ты хо-хо-хочешь?

На мгновение повисла тишина. Тот, кто притворялся его отцом, медленно осматривал Кейтона, словно пытаясь разобрать его на части. Затем красные губы растянулись в улыбке.

Форма лица начала изменяться, глаза из серых стали приобретать зелёный оттенок. Фигура стала выше, очки исчезли, а рубашка уступила место обычному комбинезону.

Наблюдая за этим, Кейтон чувствовал, как дрожат его ноги. Его пальцы тряслись, сердце бешено стучало.

Вдали слышался ритмичный звук волн, бьющихся о корпус судна.

Каждый новый удар воды отзывался эхом, усиливая ощущение надвигающейся опасности.

***

– Так лучше? – пробормотал Рори.

Осознав, кто стоит перед ним, Кейтон едва смог удержать вырывающийся из груди крик.

– Что тебе…

– Что мне нужно? Что нужно мне? Отличный вопрос, дружище! Угадайте, кто сегодня загадывает желания? Кто счастливчик и самый везучий человек на планете? Кто живёт в Нью-Йорке, вещает правду, открывает секреты и, внимание… – Рори изобразил игру на барабанах, выдерживая паузу. – Падам-падам! …обладает лучшей в мире улыбкой!

Не зная, что ответить, Кейтон прижался к дивану.

– Как я уже сказал, я вернулся, потому что понял, что ты можешь для меня сделать. Эта мысль крутилась у меня в голове, как пчела, и только сегодня я осознал, что именно мне от тебя нужно.

Улыбнувшись, Рори посмотрел на Кейтона.

– Как это у вас делается? Ах да, я забыл… – приставив ладонь к голове, он закричал: – ПРОШУ ВАС ИЗМЕНИТЬ КУРС, СЭР! МЫ ИДЁМ ПОКОРЯТЬ НОВЫЕ ЗЕМЛИ, СЭР! ПУСТЬ ВЕТЕР БУДЕТ НАШИМ СОЮЗНИКОМ, А ВОДА – ЛЮБОВНИЦЕЙ, СЭР!

Делая вид, что он в шоке, Кейтон попытался встать.

Конечно, он знал об этой просьбе. Его Бог сообщил ему, его Бог рассказал ему эту маленькую хитрость.

– Изменить курс? Ты с ума сошёл? Это же…

Словно дразня его, Рори вмешался:

– Нелегально, противозаконно, невозможно и нереально? Да, возможно, ты прав. В этом мире столько правил – прям жуть. Слишком много слов, которые начинаются с «НЕ», не находишь?

Помедлив с ответом, Кейтон проворчал:

– Я хотел сказать – тяжело. Тяжело…

– Ну конечно. Конечно…

Улыбнувшись, Рори начал кружить вокруг Кейтона. Словно забыв, зачем он здесь, он запел какую-то песенку. Её слова были такими знакомыми, но в то же время…

– Это невозможно, – повторил Кейтон. – Просто невозможно. То, что ты хочешь…

– Изменить курс? – перебил его Рори. Улыбнувшись, он пристально посмотрел на Кейтона.

– Изменить курс. У нас есть груз, в конце концов…

– БЛА-БЛА-БЛА! – Рори сжал указательный и большой палец. – Ты, кажется, меня неправильно понял. Я не предлагаю изменить курс – я требую, чтобы ты это сделал. – Подмигнув, он добавил: – Разницу понимаешь?

– А как же команда, или…

– Ты говоришь “команда”, а я слышу одни сплошные отговорки. Может, у нас с тобой разный слух? Или ты просто меня не понимаешь?

– Но ведь…

***

Внезапный звонок оборвал его слова. Резкий звук бил по ушам, словно время решило сыграть с ним злую шутку. Виски начали пульсировать, в руках появилась слабость. Быстро окинув панель взглядом, Кейтон понял, что вызов идёт из машины. Конечно, он знал причину.

«Вот оно, – подумал он. – То, о чём меня предупреждали».

Перекинув взгляд на того, кто недавно притворялся его отцом, Кейтон словно ждал разрешения.

На лице Рори появилась странная улыбка. Его зубы растянулись в гримасе, которая одновременно гипнотизировала и отталкивала.

– На твоём месте я бы поднял трубку, – произнёс Рори. Его голос изменился, стал глубже, будто гудел откуда-то изнутри. – Некрасиво игнорировать, знаешь ли. Кто знает, что ты можешь услышать…

Что-то в его словах напугало Кейтона. Даже не столько сама речь, сколько то, как она была произнесена. Странные интонации, этот взгляд и, конечно, эта улыбка. Глаза и форма лица казались чертовски знакомыми. «Разве его Бог не имел такое же лицо? Разве не он дал мне то перо? Разве не он…»

Кейтон сделал шаг к телефону, но его мысли вернулись к странной улыбке Рори. Она будто дразнила его, заставляя усомниться, есть ли вообще смысл отвечать.

Нужно было принять вызов, поднести трубку к уху.

Сжав её в правой руке, он уже хотел ответить, как тут же услышал голос второго механика.

Дон говорил слишком быстро, первые несколько секунд Кейтон не мог разобрать ни слова.

– Можешь повторить? Я просто…

Не обращая на него никакого внимания, Дон продолжал тараторить. Скорее для себя, чем для кого-то ещё. Его голос звучал напряжённо, будто слова рвались наружу сами по себе, без всякой логики. Так говорит человек, который отчаянно пытается выразить свои мысли, даже если знает, что его не слушают.

– После того как мы сделали замеры, я приказал своим ребятам спуститься в танк. Проверить, точно ли это, или, может, всё-таки…

Шум двигателя перебил его слова. Когда помехи ушли, Кейтон разобрал:

– Этого не может быть! Просто мать его не может! Они должны быть полные. Просто обязаны! Я несколько раз проверял расчёты, делал замеры, но всё же…

Боясь повысить голос, Кейтон пробормотал:

– Можешь говорить помедленнее? Если честно, я…

– ДАЖЕ ПЕРЕМЕШИВАЛ ТОПЛИВО, МАТЬ ТВОЮ! СТАРОЕ БЫЛО НЕ ОЧЕНЬ, И КОНЕЧНО ЖЕ…

Голова Кейтона раскалывалась. Сжав кулак, он перекрыл поток крика:

– ДОН!!!

На секунду возникла тишина. Боясь, что её прервут, Кейтон спокойно сказал:

– Повтори ещё раз. Только теперь внятно и, мать твою, спокойно. – Он специально проговорил последнее слово по слогам: – Спо-кой-но.

Голос в трубке изменился, будто второй механик наконец понял, чего от него хотят.

– Кейтон? – проговорил он. – Где Дирксон? Я думал, что…

– Он ещё не пришёл в себя. Я за него.

Поняв это, Дон слегка понизил голос.

– У нас проблемы, – выдохнул он. – Большие проблемы.

Выслушав рассказ от начала до конца, Кейтон молча положил трубку.

Его лицо, белое как мрамор, теперь стало лишено всякого выражения.

Дрожь в руках больше невозможно было игнорировать.

***

Заливаясь смехом, Рори на этот раз по-настоящему испугал Кейтона. Нужно было что-то сказать, что-то сделать, но вместо этого Кейтон просто стоял, будто прирос к месту.

– Видел бы ты своё лицо…

Уняв свой смех, Рори взял себя в руки.

– Где мы сейчас? Мне нужно точное местоположение. – Приложив ладонь к голове, он, всё ещё смеясь, добавил: – Сэр, позвольте узнать наш курс, сэр!

– Вы хотите знать наше местоположение? Для этого мне нужно…

Хлопая в ладоши, Рори подогнал Кейтона:

– Ты же не забыл, как пользоваться картой? Или ты всего-то и помнишь, как брать в рот, или…

– Конечно нет. Сейчас… сейчас…

Подойдя к электронной карте в спешке, Кейтон указал на чёрную точку на экране. Прожав несколько клавиш, он выдавил более точное местоположение. Голос его дрожал, и казалось, что он вот-вот упадёт в обморок.

– Прямо сейчас мы идём в порт Белема. Это в…

Тот, кто притворялся его отцом, перебил его громким смехом:

– Старина Белем. Бразилия… Девушки с огромными задницами, девушки с сюрпризами. Признайся, ты ведь хотел снять себе девочку на ночь? Может, даже смог бы выйти в город. Особенно теперь, когда капитан в отключке. Ты бы навёл шума в этом городке, верно?

Покраснев от этих слов, Кейтон хотел было что-то ответить, но имело ли это смысл?

– Мне никогда не нравился этот город, – продолжил Рори. – Слишком много мусора и грязи. Не моя целевая аудитория, понимаешь? Чёрт, это даже не Америка. – Подмигнув, он добавил: – Ты какой-то напряжённый. Давай немного расслабимся.

Щёлкнув пальцами, Рори вызвал в воздух стаканы и бутылку рома. От одного взгляда на них Кейтон облизал губы.

– Хотя, знаешь… Выпивка не по мне. Давай, может, выберем место, где ты хотел бы отдохнуть? Какой-нибудь пляж или остров. Снял бы девочку, может, даже трахнул бы её. Звучит неплохо, согласись?

– Ну, я…

– РЕШЕНО! – воскликнул Рори. – Осталось понять, куда именно мы отправимся.

Осмотревшись по сторонам, он заметил деревянный глобус. Подойдя к нему, он провёл рукой по полированной поверхности и улыбнулся:

– Хорошая вещь. Сделанная на совесть.

Начав вращать глобус, Рори раскручивал его всё быстрее и быстрее. Через несколько секунд деревянный шар вертелся вокруг своей оси с такой скоростью, что, казалось, вот-вот сорвётся с неё.

– Ты веришь в судьбу, Кейтон? Веришь, что весь твой путь был предопределён кем-то свыше?

Задав вопрос, Рори всмотрелся в мелькающие очертания континентов. Затем, указывая на вращающийся глобус, он сказал:

– Положи палец в любом месте. Давай же, я ведь знаю, что ты этого хочешь.

Подойдя к вращающемуся шару, Кейтон остановился в нескольких сантиметрах от него. От глобуса исходил жар, а силуэты континентов мелькали так быстро, что глаза не успевали за движением. Выставив палец, он приложил его к глобусу.

На мгновение он почувствовал жжение. Скорость вращения была настолько велика, что кожа на его указательном пальце стерлась до крови.

– Подними его. Ну давай же…

Кейтон торопливо отдёрнул палец от глобуса и тут же сунул его в рот. Капля крови упала вниз, вероятно, испачкав футболку.

– И что у нас тут… Ну давай же, давай-давай. Взгляни, какое место ты выбрал.

Опустив глаза, второй помощник заметил тонкий кровавый след. Он начинался в Норвегии, несколько раз обвивал земной шар, а затем остановился на…

– Бермуды… – прошептал Кейтон. – След заканчивается на Бермудских островах.

На мостике повисла тишина. Его сердце бешено колотилось. Бермудские острова. Он не верил, просто не мог поверить.

Но сейчас…

Если существуют Боги, то возможно ли?..

Бермудские острова.

Между ними находится…

– Надеюсь, ты всё понял. – Подойдя к нему, Рори схватил Кейтона за провисшую горловину футболки. – Уверен, ты что-нибудь придумаешь. Если я правильно слышал, у вас не так уж много топлива. Думается мне, вы будете вынуждены изменить курс. Делай, как я сказал, и будем считать, что твой долг уплачен.

Шагая в сторону двери, Рори внезапно остановился. Дверь, ведущая на мостик, открылась, и через мгновение в проёме появился силуэт третьего.

Увидев стоящего перед ним Рори, Марк замер. Окинув взглядом фигуру, он перевёл глаза на Кейтона, затем снова на Рори.

– Марк. Надо же. Какая приятная встреча. – Похлопав его по плечу, Рори скользнул к выходу. – Не бойся, я уже ухожу. У меня есть пара дел, а вы, я уверен, найдёте, о чём поговорить. Двое парней на мостике – вау. Просто дух захватывает, я ведь прав?

Он обернулся к Кейтону.

– Бермуды нас ждут. Полный вправо, капитан.

Приложив ладонь к воображаемой шляпе, он с насмешкой добавил:

– Прошу разрешения удалиться, се-е-е-е-ер. Работа на палубе сама себя не сделает.

Оказавшись на лестнице, Рори закрыл за собой дверь.

Ещё несколько секунд на мостике держалась напряжённая тишина. Первым заговорил Марк:

– Я всё ещё сплю, или…

Кейтон, не разделяя его оптимизма, угрюмо ответил:

– А ты как думаешь?

Часть вторая: Что-то из прошлого. Глава 15.1: Как долго? Кит. Теперь вы верите?

Когда-то Марк был уверен, что понимает этот мир.

Отталкиваясь от общепринятых правил, он надеялся, что нашёл своё место. Полагаясь на всё, что он знал, был убеждён, что твёрдо стоит на своих ногах. Иногда, например после окончания университета или школы, его представления о жизни менялись, но едва ли эти изменения можно было назвать существенными. Это были всего лишь новые обязательства, органично добавленные в его мировоззрение и не вызывавшие сомнений. Когда ему было шестнадцать, он добавил к своему списку ответственность, восемнадцатилетие вместе с первым сексом принесло понимание, что деньги нужно зарабатывать, а двадцатилетие было не более чем мимолётным фильмом с неожиданным финалом.

К двадцати пяти годам он думал, что его принципы окончательно сформировались, а всё остальное – не более чем приятные дополнения. Работа, жена, ребёнок, семья, море. Казалось, каждый вокруг жил по такому же распорядку. Находясь на прошлом контракте, Марк неожиданно задумался: когда в последний раз он праздновал Рождество? Не на судне, где праздничный ужин – это скупой обед и поздравления от капитана, а по-настоящему, дома, вместе с женой? Ответ пришёл не сразу. На смену воспоминаниям пришло долгое, гнетущее молчание.

Разве это то, чего он так хотел?

То, к чему так упорно стремился?

Каждый год он лишь увеличивал обороты, добавлял новые задачи, расширял круг своих обязанностей. Праздники давно перестали быть чем-то большим, чем очередной день в календаре.

Он знал, что рано или поздно это произойдёт, но, если честно, надеялся, что эта проблема настигнет его как можно позже.

Возможно, ему удалось бы избежать неизбежного, но жизнь – это не набор правил, которые можно бесконечно добавлять в свой список.

Рано или поздно всё рушится, и что тогда?

Марк не знал ответа на этот вопрос. Да и сами правила, которые раньше казались прочным фундаментом, больше не имели значения.

Он утратил всё в тот момент, когда жизнь открыла ему ту часть реальности, которую он так старательно избегал.

А зря…

***

Очнувшись от громкого стука в дверь, он с трудом открыл глаза. Голова раскалывалась, ноги словно налились свинцом и отказывались двигаться. Каждый шаг был сродни победе, каждое движение – маленькой награде. Добравшись до двери, он положил руку на ручку и, глубоко вздохнув, повернул её.

Перед ним стоял Кейтон. Его взгляд был странным – смесь разочарования и любопытства. Или ему просто казалось?

В таком состоянии было сложно сказать что-то наверняка. Он кивал, отвечал односложными фразами, лишь бы это закончилось. Наконец, пробормотав всё, что от него требовалось, он закрыл дверь. Или, точнее, Кейтон закрыл её за собой. Какая теперь разница?

Мысли вернулись к тому, что мучило его уже давно. Он хотел домой. Это желание, конечно, не было новым, но сейчас оно захлестнуло его с непривычной силой. Дом, где всё понятно.

Где всё идёт так, как должно. Воспоминания о прошлом всплыли неожиданно ярко: времена, когда его главной заботой были скидки в магазинах, казались такими далёкими, но такими желанными.

Эта работа, эта жизнь… Когда-то он принял их как должное, но теперь всё казалось другим. Жизнь – сложная вещь, и правильных ответов не существует. Всё, что он мог, – это принимать решения.

Или, по крайней мере, пытаться.

Медленно, словно во сне, он направился к мостику. С каждым шагом гул в голове немного стихал, но ощущение тяжести не уходило. Подойдя к двери, он услышал голоса. Один принадлежал Кейтону, но второй…

Этот голос был знаком. Он слышал его много раз, но, пытаясь вспомнить, кому он принадлежит, не мог найти ответа. Это было странно.

Открыв дверь, он на мгновение замер. Слова застряли где-то в горле.

Он хотел рассказать о том, что произошло с ним вчера. Но стоило ли? Теперь это уже казалось бессмысленным.

***

Проводив Рори взглядом, Марк уселся на стул. Опустив голову, он немного улыбнулся, затем поднял взгляд на Кейтона.

Первая мысль: как долго? Как долго он понимает, что…

Что именно ему известно? Что на борту безумные боги, и они все обречены? Что всё это одна большая шутка, и можно просто продолжать улыбаться? Улыбаться и отворачиваться в удобный момент? Игры в догадки закончились. Он слишком долго в них участвовал.

– И как долго? – спросил Марк, взглянув на Кейтона. По его лицу скользнула едва заметная улыбка. Через секунду он тихо засмеялся, но всё ещё держал себя в руках.

Кейтон, обдумывая ответ, опустил глаза. Одно неверное слово – и Марк поймёт всё. Он это прекрасно осознавал, как и то, что сделал бы обычный человек на его месте.

– Т-тебя это не удивило, мать твою? На н-нашем судне хер пойми кто, и он…

Он остановился. Актёрская игра оставляла желать лучшего, но Марк должен был поверить. Кейтон надеялся, что так и будет.

– Постой… – второй помощник неожиданно расширил глаза, глядя на Марка. – Ты знал? Хочешь сказать, ты знал о…

Он резко замолчал, будто запнулся. Играть нужно было осторожно и убедительно.

Марк молчал, и Кейтон повторил:

– Ты знал об этом? ГОВОРИ!

– Не то чтобы…

Марк отвернулся и тихо рассмеялся. Он просто не смог удержаться. Встав со стула, он прошёлся к дивану, после чего остановился у иллюминатора. Перед глазами снова мелькнула бескрайняя вода.

– Так ты догадывался об этом? – не унимался Кейтон. – Если что-то знаешь, скажи. Это же…

– Что ты хочешь услышать? – перебил его Марк. – Думаю, я знаю не больше твоего.

– Начнём с того… ЧЁРТ! – Подойдя к столу, Кейтон смахнул с него лежащие предметы. Несколько тетрадей и блокнотов тут же свалились на пол. – Я даже не знаю, с чего начать…

– Что он здесь делал? – спросил Марк, пристально глядя на второго помощника.

Кейтон понял, что это проверка. Конечно, он не дурак. Не тот, кто без вопросов поверит в историю про волков.

– В каком смысле «что он здесь делал»? Ты хочешь сказать, что…

– Как он здесь оказался? Ты видел его раньше или…

– Это такая шутка, Марк? Ты решил так пошутить? – Снизив тон, Кейтон быстро прикинул, какой истории Марк поверит. Она должна быть простой, но убедительной. – Я зашёл на мостик и увидел его. Он стоял прямо здесь, возле стола. Я своим глазам не поверил, как только…

Кейтон вовремя замолчал, перехватив инициативу.

Теперь он сам задавал вопросы. Как долго Марк всё это знал?

Если знал. Видел ли он того в шляпе? Заключал ли сделки? Если да, то о чём? Эта игра становилась всё опаснее.

– Ты спросил меня, как долго. Хочешь сказать, ты догадывался об этом?

Секундное молчание. Прежде чем ответить, Марк тяжело вздохнул. Немного посмеявшись, он наконец произнёс:

– Не то чтобы… – Он снова посмотрел в иллюминатор, подбирая слова. Его взгляд упал на календарь. До Рождества оставалось пять недель. Ёлка, игрушки, подарки под ней. Мандарины, снег, утреннее какао и походы по магазинам.

Господи…

Марк понял, что нужно было с чего-то начать. Лучше всего было пересказать всё, пусть и с пропусками.

Вулкан Этна, медовый месяц с Одри, купание в холодных водах и этот проклятый мост. Господи…

Дверь в страну чудес открывалась всё больше и больше.

Детали сейчас казались неважными. Был ли смысл в чём-то?

Рождество было где-то далеко.

Как и всё, что когда-то имело хоть какую-то логику.

***

Вся история уместилась в тридцать минут. Упустив несколько малозначительных деталей, Марк внимательно посмотрел на Кейтона. Поверил ли он? Принял ли его слова? Рассказанная история неизбежно вызывала вопросы, и третий был готов отвечать на них.

– Постой, постой… – Кейтон внезапно перебил его, явно пытаясь разобраться в услышанном. – Ты говоришь, что их было двое?

– Не уверен… – Марк задумался, вспоминая слова Рори. – Если верить тому, что я услышал, это один и тот же человек.

– Один и тот же? Вторая личность или что?

– Я не знаю, – спокойно ответил Марк. – Но, похоже, он говорил правду.

Марк заметил в глазах Кейтона нотки скептицизма.

Он не поверил. Конечно, как он только мог…

Это было очевидно. Всё это шутка. Одна сплошная, мать его, шутка.

– Ты мне не веришь, не так ли? – Марк решил задать вопрос напрямую.

Он внимательно наблюдал за Кейтоном, ожидая ответа. Оказавшись на его месте, что бы он сказал? Скорее всего, посоветовал бы найти ближайший диспансер, после чего…

– Не то чтобы… Просто… – Кейтон закашлялся, явно подбирая слова. – Ты же понимаешь, что всё это звучит…

– Бредово? Знаю. Как и наш общий “друг”, который пару минут назад стоял прямо на этом месте. Хочешь сказать, ты можешь это объяснить?

– Нет, но…

– Но что? – Марк резко подошёл к иллюминатору, пытаясь собраться с мыслями. – Думаю, ты сам понимаешь, что последние события невозможно объяснить… – Он с трудом выдавил слово из себя. – Логически… Или хочешь сказать, что…

– Я НЕ ЗНАЮ! – выкрикнул Кейтон. – Не знаю. Но то, что ты говоришь… Господи, боги? Ты в это веришь?

– А как тогда объяснишь всё это? Ту чёртову вахту? Ты же сам видел, что…

– НЕ ЗНАЮ! – оборвал его Кейтон. Он старательно подбирал слова, чтобы не выдать себя. Полученная информация была слишком важной.

– Что он хотел? – спросил Марк, пытаясь уловить суть. – Что он хотел от тебя?

Взвесив свои варианты, Кейтон решил сказать правду. Глубоко вздохнув, он ответил:

– Он хотел, чтобы мы изменили курс. Этот чёртов ублюдок решил устроить отпуск на Бермудах.

На мгновение на мостике повисло молчание.

Желая переварить услышанное, Марк пытался собрать пазл из обрывков и фактов.

– Похоже, у нас нет другого выбора, – начал Кейтон. – Я думал об этом. Кто бы он ни был, всё было спланировано заранее.

– В каком смысле?

Кейтон нервно расхаживал вдоль мостика, время от времени бросая взгляд в иллюминатор.

– Есть то, чего ты не знаешь, – в конце концов сказал он.

Он глубоко вдохнул, после чего бросил взгляд на стоящий на столике глобус. Кое-где кровь начала засыхать, но в основном следы были свежие.

– У нас практически нет топлива, – почти выпалил он. – Мне звонил Дон, и с его слов…

– Что нахуй… Хочешь сказать, что…

На секунду Марк запнулся. Как глупо было думать, что всё самое худшее осталось позади. Каким нужно быть идиотом, чтобы из раза в раз отвергать очевидный факт.

Стоит дверной щели немного расшириться, и свет, поступающий в комнату, будет становиться всё ярче и ярче.

Ты можешь попытаться починить дверной проём, заклеить его скотчем или даже пригвоздить досками, но какой в этом смысл?

Можешь упрямо биться об эту дверь, убеждать себя снова и снова, что всё под контролем.

Правда в том, что свет будет становиться всё ярче, пока не останется ничего, что могло бы ему помешать.

Ничего. И никого.

– Погоди…

Кейтон притронулся к глобусу, после чего медленно раскрутил его.

– Присядь, – сказал он. – Весь рассказ не займёт много времени.

***

Закончив с историей, он добавил:

– Что бы ни стало причиной пропажи, факт остаётся фактом: мы не дотянем до Белема. Топлива просто не хватит. У нас нет связи, а значит, мы не сможем обратиться за помощью. Даже если встретим другое судно, я боюсь, что наш “друг” …

Он развёл руками, изображая взрыв.

– Не даст нам этого сделать, – закончил за него Марк.

– Именно, – прошептал Кейтон, словно подтверждая догадку.

Марк отвёл взгляд. Его глаза зацепились за календарь.

Все последние даты декабря были выделены красным цветом.

Рождество.

Ёлка, подарки, снег, какао по утрам.

Всё это сейчас казалось чем-то далёким. Почти что чужим.

Продолжая рассуждать, Кейтон немного снизил тон:

– И ещё эта ситуация с капитаном. – Он почесал свой нос. – Сказать честно, сперва я не поверил в твою историю с тенями, но сейчас… Только вот зачем? Чего он, мать твою, хочет? Кто он и что…

– Он что-то искал, – пробормотал Марк. – Какую-то маску, что-то, что лежало на дне, и…

Вовремя остановившись, он заметил на себе взгляд Кейтона.

Потом. Всё потом.

– Откуда ты…

Не зная, что сказать, третий поднёс правую руку к вискам.

– Я…

Конечно. Как он мог забыть? Как мог убедить себя, что это ничего не значит?

Остановившись, он заставил себя вытянуть из памяти фрагменты воспоминаний, будто вновь оказался в том странном месте.

Огромные волны и чёрная, пропитанная смертью вода. Кто-то кричал, невесть откуда взявшийся огонь потрескивал, и откидываемые им тени падали на воду.

Он был уверен, что это было судно. По крайней мере, то, что от него осталось. Те, кому удалось выжить, беспомощно цеплялись за обломки, их руки скользили по мокрому дереву. Мёртвые тела покачивались на холодной воде, стеклянные глаза были обращены в затуманенное небо.

Звуки нарастали: крики, глухие удары волн о деревянный корпус, прерывистые вдохи тех, кто ещё держался на плаву, и снова огонь.

Но самое страшное было не это.

Везде были тени. Тени и…

Клокотание.

Сквозь весь этот хаос оно отчётливо выделялось. Странный, бесконечный звук, будто на дрейфующие обломки спустились гигантские птицы, раскрыв свои зловещие клювы.

Этот звук становился всё громче. Он пробирался в его голову, заполнял сознание, сводил с ума.

Внезапно Марк почувствовал что-то рядом.

Кто-то был возле него.

Наблюдал за его движениями.

Не успел он что-то сделать, как когтистая лапа медленно опустилась ему на плечо.

– Марк, ты здесь? – голос Кейтона вырвал его из пугающего видения. Он снова оказался на мостике.

– Да, прости. Просто задумался, – Марк убрал руку Кейтона со своего плеча. – Не могу объяснить… Думаю, что-то вроде интуиции.

Кейтон почувствовал, что Марк чего-то не договаривает, но решил не настаивать. Со временем он узнает, что скрывает третий, но пока это не так важно.

– Не думаю, что это сейчас имеет значение, – сказал Кейтон. – Главный вопрос: что делать дальше?

– Нет, – протянул Марк. Он колебался, стоит ли говорить. Наконец, он неуверенно пробормотал: – Я кое-что умолчал.

Удивлённый таким признанием, Кейтон внимательно посмотрел на него.

– Умолчал? Что ты хочешь сказать?

Марк молча взглянул на календарь, затем перевёл взгляд на иллюминатор. Сделав пару шагов, он остановился.

Господи…

– М-Марк? Если ты что-то знаешь, тогда…

– Знаю, знаю, – перебил его третий. – Думаю, это может подождать.

Он подошёл к кофейному столику, заварил себе кофе и сделал пару глотков. Запах был отвратительным. Вкус – ещё хуже.

– Что будем делать с экипажем? – внезапно спросил Марк. – Нужно ли…

Он осёкся.

Поняв, что он имеет в виду, Кейтон задумался. Если они расскажут всё, как есть, им, скорее всего, не поверят. А если и поверят, то начнётся паника. Большинство экипажа работали десятый месяц, у кого-то опыт был максимум в пару контрактов. В таких условиях расклад был явно не в их пользу.

Марк прервал его размышления:

– Думаю, они должны знать правду. Если они идут на смерть, они имеют право знать.

– На смерть? Ты хочешь сказать, что…

– Думаю, да, – сухо ответил Марк. – По крайней мере, я не вижу причин это отрицать. Бермуды, Кейтон. Думаю, ты уже начинаешь догадываться.

Подняв взгляд на Кейтона, Марк, казалось, читал его мысли.

– Ты хочешь сказать, ты веришь во всю эту чушь? – вспылил Кейтон. – Веришь в НЛО, затонувшие суда, чудовищ, богов, ебучего, мать твою, Санту? Или…

Он резко остановился и хлопнул себя по лицу.

– СУКА! – выкрикнул он, сбросив с переборки бинокль. Тот со звоном упал, и одно из стёкол треснуло.

– СУКА, СУКА, СУКА!!!

Немного успокоившись, он с трудом обуздал дрожащий голос:

– Как ты собираешься это объяснить? Если у тебя есть идеи, я весь во внимании.

Марк задумался, затем спросил:

– Ты не навещал Дирксона? Может, он наконец очнулся?

Кейтон тяжело вздохнул. В глубине души он знал, что старый ублюдок, скорее всего, больше никогда не очнётся.

Эта мысль пробудила в его памяти ощущение того пера, которое когда-то лежало в его руке. Он снова почувствовал его вес, провёл пальцем по воображаемому опахалу.

Кейтон был уверен, что его бог на его стороне. Всё это – лишь игра, и он пока ведёт. Бог пришёл к нему, дал ему перо. И, возможно, даст ещё одно.

– Нет, – наконец ответил Кейтон. – Хотел зайти после этой вахты.

Часть вторая: Что-то из прошлого. Глава 15.2: Как долго? Кит. Теперь вы верите?

***

Разложив растворитель по местам и выкатав валик, Боцман задумался, что было бы неплохо закрасить пол. Своего рода традиция, почти священный обет, который даёт каждый боцман перед списанием. Заявление он написал днём ранее и отложил его в ящик своего стола.

Как только они дойдут до берегов страны большого брата, с него хватит. Даже если не найдётся замены, он уйдёт сам.

К чёрту компанию и к чёрту это судно. Если раньше он был не уверен, сейчас же сомнений быть не могло. Если кто-то решит попросить его «войти в положение» ради компании, он с удовольствием врежет этому человеку по лицу. Отчасти он принял это решение ещё тогда, когда они попали в тот проклятый шторм. Решение уйти стало окончательным, когда он увидел почти сорванный кнехт, едва удержавший швартовы, и расплавленную крышку трюма, на которой так и остались выжженные следы ушедшей бури.

Он спрятался за переборкой, чтобы хоть немного перевести дух, и посмотрел на океан. Тот казался спокойным, как будто ничего и не случилось.

Ему шестьдесят, и сорок из этих лет он отдал этой работе. На берегу его ждут дочь и жена. Однажды он пообещал себе, что не станет тем, кто потеряет семью ради моря. И что же теперь?

Работа всегда забирала больше времени, чем он рассчитывал. Он помнит, как носил свою дочь на руках, а сейчас ей около тридцати… Когда ей стукнуло восемнадцать, он крепил чёртовы грабы, когда его малышке исполнилось двадцать – швартовался у берегов Норвегии.

Брат работал в автомастерской в глубинке Орегона, и Боцман знал, что сможет убедить того взять его на полставки.

Он представил, как будет чинить старые машины, ставить новые карбюраторы. Как будет накачивать шины какому-нибудь мальчишке на велосипеде, который заедет в мастерскую.

Вечера он будет проводить с кружкой пива. Будет смотреть старые фильмы или листать газеты, выискивая скидки в супермаркетах. Простая жизнь, к которой он всегда стремился. Он отдал этой работе достаточно. И теперь хотел вернуть то, что у него отняли годы на море.

Океан всё так же искрился под редким солнцем, словно смеясь над его мыслями.

Ещё немного – и молодёжь займёт его место. Это их время. Его время заканчивается, и он готов с этим смириться.

Сверху доносился смех. Одного из мессбоев отправили работать на палубу, и сейчас Ник вместе с Саллом объясняли ему, как пользоваться валиком.

– Вот так, да… – Ник запнулся, делая паузу. – Не пытайся окунуть его в банку целиком. Опусти только чуть-чуть, а потом…

Не успел он договорить, как что-то с глухим звуком упало.

– Чёрт! – послышался голос Салли.

Мессбой растерянно застыл на месте, глядя на разливающуюся краску.

– Первая пролитая банка, – протянул Салли, хлопнув себя по лицу. – Думаю, мы можем тебя официально поздравить. Теперь ты один из нас.

Ник, не удержавшись, засмеялся, а за ним и остальные.

– Блядь, Гарри, давай быстрее тряпку ищи! – добавил Салли, подталкивая мессбоя к ящику с тряпьём. – Боцман тебя не простит за испорченную палубу.

– Думаю, мне теперь не светит повышение, да? – пробормотал мессбой, подбирая ветошь.

– Повышение? – Ник захохотал. – Да после этого ты можешь считать, что выучился на настоящего капитана. Профессионал своего дела, мать твою.

Смех наверху стал ещё громче, разносясь по всему судну.

Семь коротких, один длинный. Раздалась общесудовая тревога.

Резкий звук вывел Боцмана из размышлений, заставив вернуться к реальности. Из динамиков послышался голос третьего.

– …шу… всех… с-собрать… в… кшшш столовой… Повт-ряю… п-прошу… всех… прий-ти… в зал… пшшш… общей… столо…

Боцман подумал, что, возможно, микрофон снова замкнуло из-за солёной воды. В последнее время это случалось часто. Сказать по правде, всё судно летело в тартарары, и со дня на день, не становилось лучше.

Он взглянул вверх и крикнул:

– Вы слышали, ребята? Гарри, Ник, Салл! Тащите сюда свои задницы!

Сверху послышались шаги, и через пару секунд трое силуэтов начали спускаться по трапу.

– Ага, Боцман. А вы тут, значит-сс, отдыхаете? – протянул Ник.

Все трое улыбались, и Салли достал пачку сигарет.

– Будете? – предложил он, протягивая каждому по сигарете.

– Кажется, ты уже выкурил свой блок. Откуда сигареты? – спросил Боцман, беря одну.

– Это на особый случай, – усмехнулся Салли. – Как раз такой.

– У тебя каждый день особый случай, болван, – рассмеялся мессбой, и его смех подхватили остальные.

– Так что случилось-то? – спросил Боцман. – Раз начал, говори уже, мать твою.

– Я хочу списаться, – серьёзно сказал Салли. – С меня хватит.

– Тоже мне, удивил всех, – Ник закурил, глядя на сигаретный дым. – Думаю, как только мы окажемся в порту, вся команда спишется. Даже если не будет смены. Чёрт, я сам возьму свои документы и уйду на берег. С меня хватит.

Все понимающе кивнули. Салли убрал пачку в карман.

– Вы не поняли. С меня хватит всего этого… – он обвёл руками судно. – Не хочу, блять, дожить до шестидесяти и…

Салли взглянул на Боцмана и тут же заткнулся.

– Простите, Боцман, я…

– Всё нормально, – ответил тот, выдувая дым. – Я и сам хочу закончить.

На несколько мгновений повисла тишина, пока Ник не спросил:

– Куда хотите податься? Ну, если…

– Устроюсь в автомастерскую к брату, – ответил Боцман. – Думаю, ему пригодится такой старый идиот, как я.

Салли занёс банку с краской, затем почесал голову.

– Попрошу жену, чтобы она устроила меня в школу. Если повезёт, буду преподавать…

– Что ты будешь преподавать, кретин? – перебил его Ник. – Как красить палубу или швартовать судно?

Все четверо засмеялись, а затем Салли продолжил:

– Пошёл ты, Ник. Пошли вы все.

На секунду в воде тенью мелькнул чей-то силуэт. Буквально мгновение спустя все четверо заметили всплеск, а затем ещё один – чуть дальше.

– Чтоб меня, – протянул Салли, прищурившись. – Это же кит!

Они подошли к леерам и наклонились, заглядывая вниз.

– Не просто кит, – поправил его Боцман. – Это группа китов.

– Смотрите! – выкрикнул Ник, показывая пальцем вдаль.

На мгновение из поверхности океана показался огромный хвост. Оставив за собой стену водяных брызг, он тут же исчез под водой. Несколько секунд спустя в пятидесяти метрах раздался новый всплеск, как будто мировые воды дышали своим ритмом.

– Никогда такого не видел, – улыбнулся Салли, не отрывая взгляда от воды. – Дельфинов – да, акул – да, а вот китов…

– Думаю, больше не увидишь, – задумчиво добавил Боцман. – Это редкое явление.

Мессбой, прижав палец к губам, тихо попросил всех замолчать:

– Вы это слышите? Что это?

Прислушавшись, они замерли. На фоне тишины океана вдруг начали раздаваться низкие протяжные звуки. Эти странные, глубокие вибрации казались неестественными, но в то же время дарили необъяснимое чувство надежды.

– Это песня китов, – почти шёпотом сказал Боцман. – Никогда не слышал ничего подобного.

Опираясь на леер, все четверо не отводили взгляд от морской глади. Они едва дышали, боясь нарушить магию этого момента.

– Ладно, – с неохотой произнёс Боцман. – Думаю, нам пора.

Ник, отступая от лееров, положил руку на плечо Салли:

– Пошли, кретин. Для этого у тебя есть «Дискавери».

***

Зайдя в столовую, Боцман уселся посередине дивана. Бросив взгляд на лежащие на столе бумаги, он взял ручку и расписался везде, где требовалась его подпись. Закончив, он передал бумаги Нику, кивнув на его комбинезон:

– Отодвинься от меня. Ты вляпался в краску.

Словно не веря, Ник взглянул на нижнюю часть своего комбинезона. На его лице появилось раздражение.

– Чёрт! Новые штаны. Только вчера…

Бросив взгляд на Гарри, он покачал головой, словно говоря: «Доволен?»

Не успел он что-либо сказать, как к ним присоединились повар и ещё один мессбой. Усевшись за стол, повар взял кусок хлеба и щедро намазал его джемом. Увидев это, Боцман поднялся с дивана.

– Пойду сделаю себе чай, – пояснил он, пропуская Ника. – Прибереги моё место.

Беречь место не пришлось. К тому времени, как он вернулся, никто новый так и не появился.

– Кто-нибудь знает, зачем нас собрали? – спросил один из мессбоев, запуская пальцы в волосы и почесывая затылок.

– Может, что-то насчёт капитана, – предположил Ник. – Я его уже несколько дней не видел.

– Или старпома, – добавил Салл. – Возможно, скажут, когда будет новая смена, или…

Открылась дверь, и в столовую зашли мотористы и трое механиков.

– Как всегда, все ждут машину, – пробормотал Ник.

Услышав это, Боцман с Саллом засмеялись, вызвав недоумение у тех, кто только что появился.

– Сразу понятно, кто работает, – проворчал моторист, поправляя очки. Нижняя часть его комбинезона была обожжена, а на рукавах виднелись следы грунтовки.

По залу прокатился смех. Боцман, улыбнувшись, попросил того захватить пакет с печеньем.

– Печенья захотел, старый? Может, тебе ещё и джема прихватить?

– Не откажусь, – отозвался Боцман. – Баночку вишнёвого, если можно.

Дверь открылась снова. На этот раз появились Кейтон и Марк. Захватив два стула, они поставили их в центре зала. Марк оглядел собравшихся.

– Все на месте?

– Электрик несёт вахту, – отозвался кто-то. – Не хватает только его.

– Иди позови, – приказал Кейтон. – Вахта может подождать.

Боцман выпрямился на своём месте и задал вопрос:

– Зачем вы собрали всех, Марк? Что-то случилось?

Марк отвернулся, избегая ответа. Одного этого движения хватило, чтобы понять – что-то было не так. Боцман откусил печенье, щедро намазанное джемом, и запил его глотком чая. Что-то точно было не так. В зале витало напряжение. Кто-то смеялся, но на всех лицах читались тревога и… страх?

Наконец, в столовую вошёл Ральф. Усевшись в дальнем углу, он вытянул ноги вперёд. Достав из кармана кубик Рубика, он несколько раз провернул грани, и, заметив, что на него смотрят, лишь недовольно что-то пробормотал.

В тот же момент все взгляды обратились к Марку и Кейтону. Боцман почувствовал, как что-то нависло в воздухе. Он бросил взгляд на Гарри и заметил его бледное лицо.

– Ты или я? – спросил Марк, глядя на Кейтона.

– Давай я, – ответил тот. – Просто подхвати, если я начну проседать.

Марк сложил руки в замок, кивая в знак согласия. Словно понимая, что выбора нет, он подхватил стул, после чего уселся возле иллюминатора.

– Сейчас начнётся, – прошептал Салл Боцману.

– Тсс… – тут же отозвался тот. – Не мешай.

Наступила бесконечно долгая тишина.

– Здесь точно все? – спросил Кейтон, словно надеясь, что кого-то не хватает, чтобы оттянуть неизбежное.

Ответом ему стала тишина. Тяжело сглотнув, Кейтон сказал:

– Ладно… Пожалуй, можно начинать.

Он немного помялся, пытаясь справиться с дрожью в голосе. Получалось это неплохо, но и не сказать, чтобы хорошо.

– Думаю, с недавних пор вы все заметили отсутствие капитана на мосту. Несколько дней назад… – он сделал паузу, глотнув слюну, и с надеждой взглянул на Марка. Увидев его одобрительный кивок, продолжил: – Несколько дней назад мы нашли его в состоянии алкогольного опьянения. Вы все об этом знаете, ведь мы сами сообщили. Но…

Он замолчал, будто собираясь добавить что-то ещё. Поняв, что лучше воздержаться, слегка изменил свою речь:

– Сегодня мы с Марком навещали его. Хотели проверить, как он.

– И? – перебил его Боцман, прищурившись. – Ты хочешь сказать, что…

– Что он умер? – резко перебил его слова Кейтон. Заметив, как лица присутствующих вытянулись, он поспешил объяснить: – Нет, он жив. – Голос его сорвался, и он на мгновение остановился. – Он жив, но, судя по его состоянию… ОН В КОМЕ.

Эти слова прозвучали громче, чем он ожидал. Они дались ему с трудом, но их нужно было произнести.

– Судя по всему, он находится в коме. Он дышит и реагирует на свет, но нам с Марком не удалось его разбудить. Мы пробовали разные способы, но ничего не получилось.

В зале повисла гробовая тишина. Даже механики, до этого переговаривавшиеся шёпотом, замолчали, устремив взгляды на Кейтона.

– Мы думаем, что причиной комы могла стать выпивка или удар. – Он бросил взгляд на стол из красного дерева, как будто находя в нём опору. – Мы с Марком нашли его лежащим на полу. Судя по оставшейся крови, при падении он ударился головой о тумбочку.

Он выдохнул, прежде чем продолжить:

– На данный момент мы перенесли его в каюту экстренной помощи на нулевой палубе и ввели ему живительный раствор. Мы не знаем, очнётся ли он, и если да, то когда именно. До тех пор ситуация остаётся следующей. Надеюсь, это всем понятно?

Ответом снова была тишина. Один из мессбоев неуверенно спросил:

– А вы обработали его раны?

– Конечно, – заверил его Кейтон. – Мы сделали всё возможное.

Он начал расхаживать по залу, руки были сложены за спиной, взгляд блуждал по собравшимся.

Боцман внимательно следил за ним. Он понимал, что капитан – это только разминка. Главные новости ещё впереди.

– Это же не всё? – спросил он, словно надеясь, что ошибается.

– Нет, – ответил Кейтон. – К сожалению, нет.

Он на секунду остановился, глубоко вдохнул и продолжил:

– Как вы знаете, на нашем судне сложилась непростая ситуация. Помимо капитана, на данный момент у нас нет старпома. – Он снова сглотнул, вытирая ладонью пот со лба. – Обсудив всё с Марком, мы пришли к выводу, что вы должны это знать.

Кейтон сделал паузу, как будто собираясь с мыслями. Неуверенно облизав губы, он заговорил:

– Я не знаю, как именно это произошло, но у нас недостаточно топлива. – Заметив, как напряглись лица собравшихся, он добавил: – Я боюсь, что мы не дотянем до порта.

В столовой повисло молчание, словно его слова не сразу достигли прямого назначения. Затем, как будто по команде, помещение наполнилось возмущёнными возгласами. Все начали переговариваться, силясь перебить друг друга. Кто-то вскочил со своего места, явно не в силах усидеть.

Один из мессбоев, пробираясь ближе к центру, случайно задел моториста, который раздражённо оттолкнул его:

– Аккуратнее, мать твою! – крикнул он. – Не видишь, что здесь тесно?

– Это как так – нет топлива? – громко спросил Боцман, повернувшись к Кейтону. – Бункеровка была всего пару недель назад! Как это возможно?

– Сколько его осталось? – перекричал всех Ник. – Мы ещё можем…

– СТОЙТЕ! – вмешался Салл, его голос был резким. – Как это произошло? Что с резервами? Кто-нибудь это проверял?

Выдохнув, Марк обвёл взглядом столовую. На лицах людей читались недоумение, тревога и скрытая злость. Почему они узнали об этом только сейчас? Зачем было так долго тянуть? Даже механики, обычно сохранявшие спокойствие, выглядели взволнованными.

– Мы с Доном провели замеры. – Указав на второго механика, Кейтон добавил: – На данный момент, у нас действительно нет достаточно топлива, чтобы добраться до Белема. Мы пересчитали всё несколько раз, и я могу точно сказать – топлива меньше, чем должно быть.

– Меньше? – переспросил Боцман, нахмурив брови. – Что это значит?

Кейтон опустил взгляд на стол, избегая ответить сразу.

– Это значит, что мы не знаем, куда делась часть запасов.

– Может, утечка? – предположил кто-то из механиков.

– Исключено, – ответил Марк, встав со своего места. Его голос звучал непривычно грубо. – Мы проверили резервуары. Они целы. Никакой утечки нет.

– Тогда куда оно делось? – резко спросил Боцман, сжимая руки в кулаки. – Топливо ведь не испаряется, верно?

– Верно, – спокойно подтвердил Марк. – Скорее всего, это была ошибка в расчётах. Сейчас сказать трудно, но скорее всего…

– Сколько его осталось? – перекричал всех Ник. – Что, если мы просто…

Кейтон, пытаясь унять шум, несколько раз сильно ударил ладонью по длинному столу. Гул постепенно стих, и спустя около минуты все вернулись на свои места. Болт продолжал накручиваться. Всё сильнее и сильнее. Желая, чтобы этот цирк наконец прекратился, второй помощник повысил голос:

Часть вторая: Что-то из прошлого. Глава 15.3: Как долго? Кит. Теперь вы верите?

– ТИШИНА!

Столовая замерла, и все взгляды обратились к нему.

– СПАСИБО! И так…

Снизив тон, он продолжил:

– Как вы все знаете, связи с внешним миром нет, а это значит, что мы не можем связаться с кем-либо извне.

Он посмотрел на электрика:

– У тебя есть что добавить?

– А что я? – с удивлением отозвался Ральф. Отложив кубик Рубика в сторону, он с явным недовольством произнёс: – Я проверял антенну, и, похоже, почти все передатчики вышли из строя. Боюсь, я не могу что-либо изменить. Нужны детали, которых на судне просто нет. Я говорил об этом Дирксону, но он…

Механик, перебив электрика, громко заявил:

– Думаю, это что-то другое. У меня есть спутниковый телефон, и даже он…

– И ты говоришь это только сейчас? – резко перебил его Боцман, глядя на механика с укором. – Мог бы и раньше сообщить.

– ДА КАКАЯ РАЗНИЦА, БЛЯТЬ? – взорвался механик. Его лицо покраснело, вены на шее вздулись. – Вы меня постоянно перебиваете, Боцман! Простите за то, что кричу. Даже мой спутниковый телефон не работает! Разве это не странно само по себе?

– Может, что-то со спутником? – предположил Салл, неуверенно положив печенье в рот, явно стараясь избежать лишнего внимания.

– Скорее, со спутниками, – поправил его Гарри, скрестив руки на груди. – Если один вышел из строя, должна быть замена. Это же целая система.

В зале прокатилась волна недоумённых возгласов. Некоторые зашептались, кивая в знак согласия, другие – яростно возражая.

Вскоре мессбой и механик вступили в горячую словесную перепалку и, пытаясь выяснить, кто из них прав, начали поливать друг друга матом. Ральф, ткнув пальцем в сторону Кейтона, заявил, что дело не в антенне. Гарри, до этого сидевший спокойно, начал спорить с мотористом. Лица накалялись, как и атмосфера: бледность сменялась ярко-красным гневом.

Один из механиков в раздражении швырнул печенье в палубу. Повар, явно уязвлённый, был готов ответить ударом, но Боцман успел остановить ситуацию. Паника нарастала, как чёртов шторм, пока в один момент всё не оборвалось.

Прервал их шёпот Ника. Его голос звучал тихо, почти испуганно:

– Возможно… там что-то случилось? Война или что-то подобное…

Эти слова словно молотком ударили по собравшимся. Все разом замолчали. Возможно, это было нелепое предположение, но…

– Ложь! – почти выкрикнул повар, резко поставив кружку на стол. – Где доказательства? Хоть одно?

– Какие тебе доказательства нужны? – пробормотал механик, покопавшись в пачке орехов.

– ЭТО ПРОСТО ЕГО МНЕНИЕ! – закричал Ральф, поднявшись с места. Его голос не был внушительным, но нервы были на пределе. – Мы потеряли связь, и вы уже говорите о войне?!

– Но что-то же стало причиной потери! – горячо перебил его мессбой.

– Я не знаю! – раздражённо ответил электрик, откинувшись на стуле и отворачивая взгляд.

– ЛОЖЬ!!! – вдруг прокричал один из механиков, швыряя печенье в сторону Ника. – ЗАЧЕМ ТАКУЮ ЧУШЬ НЕСТИ? УЖ ЛУЧШЕ МОЛЧИ!

– ЗАЧЕМ КИДАТЬСЯ ПЕЧЕНЬЕМ, ЧЁРТОВА ОБЕЗЬЯНА? – возмущённо заорал Гарри. – У ТЕБЯ ОТ НЕДОТРАХА СОВСЕМ КРЫША ПОЕХАЛА, МАТЬ ТВОЮ? Я ТЕБЕ СЕЙЧАС…

– ХВАТИТ! – оборвал его Боцман, осадив Гарри одним своим взглядом.

Гарри осёкся, прижав голову к плечам, и поспешно сел на своё место. Намёк был понят. Второй мессбой встал со своего места и вышел в центр. Размахивая руками, он привлёк внимание всех собравшихся:

– Возможно, дело в спутниках. Вы не думали об этом? Помните, несколько лет назад вышли из строя спутники над Индией и Китаем? Это вполне может объяснить, почему…

– Сядь на место, – строго перебил его Кейтон. – Не нужно стоять здесь и трясти своим членом.

Смутившись, мессбой сел обратно, чувствуя на себе неодобрительный взгляд повара. Если у кого-то и было право выдвигать предположения, то явно не у него.

Ситуацию немного разрядил Марк. Судебного молотка у него не было, но вместо него он использовал гелевую ручку. Схватив её за середину, он несколько раз ударил тупым концом по деревянному столу. По залу прокатился противный звук, который заставил всех замолчать и обратить внимание на третьего помощника.

Все взгляды устремились на Марка, словно от него ждали ответов. Однако вместо этого он спокойно отложил ручку в сторону и уставился в иллюминатор. Солнце уже скрылось за горизонтом, но его последние лучи всё ещё освещали водную гладь, переливаясь золотистыми отблесками.

– Спасибо, Марк, – с натянутой улыбкой сказал Кейтон. Его выражение лица могло показаться дружелюбным, но было очевидно, что он едва сдерживает раздражение. Вновь выйдя в центр столовой, он продолжил:

– У нас нет доказательств того, что в мире началась война. Более того, я уверен, что это не так. Надеюсь, все здесь собравшиеся достаточно умны, чтобы понимать: паника нам сейчас, блять, не нужна. Все ваши предположения не имеют под собой никаких оснований, и я прошу не разжигать, мать твою… – Он остановился, чтобы вспомнить слово. – Истерию.

Кейтон перевёл взгляд на присутствующих, выжидая, прежде чем добавить:

– На данный момент у нас есть реальная проблема с топливом. И вот что я предлагаю…

– Кстати, о топливе, – перебил его механик, с вызовом глядя на второго помощника. – Никого здесь не удивило, как именно оно «пропало»?

– Тебе же сказали, что это ошибка в расчётах, – спокойно заметил Боцман. – Зачем снова поднимать эту тему?

– Не верю я в это, старый, – огрызнулся механик. Его слова прозвучали едко, и слово «старый» он явно использовал как оскорбление. – Мы несколько раз пересчитывали. Ошибки быть не могло. Не могло, блять!

– Значит, плохо проверял, – не выдержал повар, бросив раздражённый взгляд на механика. – Топливо не может просто взять и исчезнуть.

– Хочешь сказать, что я вру?! – вскинулся механик, ткнув пальцем в сторону повара. Его рука едва не сбила с края стола банку с сахаром. – Думаешь, я лжец?

– Тогда объясни, как оно пропало, раз ты, блять, такой умный, – холодно бросил Итан. – Ты же у нас всё проверял, верно?

На лице механика выступили вены, он с трудом сдерживал ярость.

– Думаешь, твоё слово тут хоть чего-то стоит? ТВОЁ И ЭТИХ ДВОИХ СОПЛЯКОВ?! – он ткнул рукой в сторону повара и мессбоев. – ВАШЕ ДЕЛО – МЕСИТЬ ТЕСТО И ПОДАВАТЬ ГОРЯЧЕЕ! НИКТО ВАС НЕ ПРОСИЛ РАСКРЫВАТЬ РОТ!

– ПОШЁЛ ТЫ НАХУЙ, УЁБОК! – вскрикнул один из мессбоев, резко поднявшись со стула. – ВОЗОМНИЛ СЕБЯ БОГОМ, БЛЯТЬ?!

– ХВАТИТ! – заорал Кейтон, перекрывая общий шум. Он резко ткнул пальцем в сторону механиков:

– Вы оба – УСПОКОЙТЕСЬ!

Дождавшись, пока мессбой сел обратно, Кейтон повернулся к механику:

– Мальчишка, может, и переборщил, но он прав. Закрой свой рот, или я сделаю это за тебя. Если хочешь выйти – тебя никто не держит.

Кейтон подошёл к двери, резко распахнул её и с силой захлопнул, чтобы акцентировать свои слова:

– ДВЕРЬ ОТКРЫТА!

Механик всплеснул руками, явно потрясённый таким выпадом:

– К ЧЁРТУ ВСЁ ЭТО! – прорычал он. – К ЧЁРТУ ТЕБЯ И ЭТИХ ТРОИХ! ВЫ ВСЕ УПУСКАЕТЕ САМОЕ ГЛАВНОЕ!

Его слова вызвали новый всплеск эмоций. Люди снова начали кричать, и казалось, ситуация вот-вот выйдет из-под контроля. Повар с мессбоем вскочили, готовясь едва ли не к драке с механиком, но вмешался Марк.

Третий помощник подошёл, остановив конфликт резким движением руки. Его спокойствие и твёрдость заставили остальных замолчать.

– ВСЁ ЭТО НЕ-ВА-ЖНО!!! – проревел Марк, разделяя слово по слогам, как будто это могло лучше донести смысл. Его громкий голос, перекрывая шум, заставил всех замолчать. Он глубоко вдохнул, бросив взгляд на собравшихся. – Самое главное – это понять, что делать сейчас. Можете оставить свои догадки при себе, ведь…

Кейтон, подняв руку, дал понять, что пора взять ситуацию под контроль. Бросив взгляд на Марка, он тихо кивнул, показывая, что дальше справится сам. Взяв в руки ту же гелевую ручку, он постучал ею по деревянному столу, привлекая всеобщее внимание.

– Продолжим, – его голос звучал спокойно, почти убаюкивающе. – Я согласен с Марком. Причина пропажи топлива действительно не так важна.

Заметив, как механик фыркнул, не скрывая недовольства, Кейтон добавил:

– Не так важна на данный момент. Мы обязательно разберёмся с этим позже, но сейчас главное – принять правильное решение.

– И что ты предлагаешь? – внезапно спросил Боцман. Его голос звучал твёрдо, как будто он собирался подвести итог. – Вы бы не собрали нас, если бы у вас не было плана.

Слова Боцмана словно поставили точку в общих спорах. Все взгляды разом устремились на второго помощника.

– Вы правы, – тяжело вздохнув, согласился Кейтон. Благодарно кивнул Боцману, словно тот дал ему возможность продолжить, он сказал: – У нас действительно есть план. И, боюсь, в сложившейся ситуации это лучшее, что мы можем сделать.

Он выдержал паузу, ожидая возможных вопросов. Убедившись, что все молчат, он произнёс:

– Мы предлагаем изменить курс.

По столовой прокатилась гробовая тишина. Несколько секунд никто не решался нарушить её, и Кейтон воспользовался этим, чтобы продолжить:

– Если кто-то…

– Почему бы просто не развернуться назад? – выкрикнул Салл. – Проложить обратный путь и дойти до ближайшего порта.

Снова настала тишина, но теперь она была наполнена напряжением. Все взгляды устремились на второго помощника, ожидая его ответа.

– Даже если нам хватит топлива, – начал Кейтон, тщательно подбирая слова, – позади нас настоящий ураган. Мы не получали метеорологических сводок за последние несколько недель, но, исходя из того, что мы знаем, я бы выбрал маршрут, где нам не придётся рисковать, возвращаясь назад.

Его голос звучал твёрдо, но в глубине было слышно напряжение. Усевшись обратно на стул, он положил левую руку на виски, как будто пытался унять головную боль. Ему нужно было дать время, чтобы все обдумали этот вариант.

Но самая важная новость ещё была впереди. Он чувствовал, как тяжесть слов давит на него, и попытался немного оттянуть момент. Переведя взгляд на Марка, он молча попросил его продолжить.

– И куда? – наконец нарушил тишину Ник. Его голос прозвучал безразлично, почти холодно. – Куда вы собираетесь прокладывать новый курс?

Марк, почувствовав на себе тяжесть вопроса, ответил:

– Исходя из наших координат, ближайшее место – это Бермудские острова. На одном из них есть порт, который…

Он резко замолчал, потому что увидел, как выражения лиц присутствующих изменились. На некоторых из них была растерянность, а на других – что-то похожее на страх. Марк вдруг понял, что для некоторых это название значило гораздо больше, чем он мог предположить. Даже если они не верили в старые приметы, упоминание Бермуд само по себе вызывало тревогу.

– Так чего же мы ждём? – прокричал кто-то из механиков. – Если курс уже проложен, его нужно менять!

Все взгляды тут же обратились ко второму механику. Тот, словно не ожидая такой реакции, покраснел и, откашлявшись, добавил:

– Я просто к тому, что любой манёвр требует топлива. У нас его и так на донышке. Каждый лишний час пути в сторону Белема – это как сливать горючее в океан, а потом поджигать.

Марк, приподняв бровь, сдержанно кивнул:

– Боюсь, ты прав. Нам действительно нужно принять решение уже сегодня. Сейчас судно движется на автопилоте, но до ближайшей точки манёвра осталось всего несколько часов.

– ТАК ЧЕГО МЫ ЖДЁМ? – выкрикнул повар, поднимаясь со своего места.

– МЕНЯЕМ КУРС! – поддержал его Ральф, хлопнув по столу.

– Остров так острова, – пробормотал Ник, пытаясь разрядить атмосферу. – Всегда хотел там побывать.

Он повернулся к Боцману и ткнул его локтем в бок:

– Что скажете, Боцман? Бывали там?

Тот молча уставился на бумаги перед собой. Сделав глоток уже остывшего чая, он сунул в рот печенье и, не поднимая глаз, продолжил изучать свои подписи.

– МЕНЯЕМ КУРС!!! – поддержал третий механик. – ХВАТИТ ЖДАТЬ!

– Если нужно маневрировать, судно должно сбросить скорость, – деловито заметил второй механик, вставая из-за стола. – Я займусь этим прямо сейчас.

Он обвёл взглядом свою команду и махнул рукой:

– За мной. Надо снизить обороты.

Но в этот момент голос Кейтона разрезал напряжённую тишину:

– Постойте! У нас ещё есть время.

– Чего тянуть-то? – нахмурился Дон, повернувшись к нему.

– Вот именно, – поддержал кто-то из его команды. – Вы же уже приняли решение, иначе зачем было собирать нас?

Не дожидаясь ответа, вся машина вскочила с мест, направляясь к выходу. Второй механик уже взялся за ручку двери, когда Марк сделал шаг вперёд.

– Есть ещё кое-что, – его голос звучал тихо, но веско. – Думаю, вам всем лучше сесть.

– Что ещё может быть? – раздражённо бросил машинист, скрещивая руки на груди. – Нам просто нужно…

Марк остановил его взглядом:

– Дон, прошу тебя. Скажи своей команде вернуться. Будет глупо, если вы уйдёте сейчас.

После секундного молчания, у второго механика, казалось, что внутри что-то сломалось. Он тяжело выдохнул и кивнул своей команде, чтобы те вернулись на места.

– Ну, говори, – произнёс он, пристально глядя на Марка. – Какая ещё новость?

Марк, чувствуя, как нарастает давление, медленно опустился обратно на своё место. Его мысли метались между противоречивыми решениями.

Сказать правду? Это неизбежно вызовет панику. Если промолчать – они все будут обречены. А может, кто-то решит прыгнуть за борт, попытаться сбежать? Он понимал, что слова, которые он скажет, могут стать точкой невозврата.

Его внутренний монолог прервал Боцман:

– Марк, что ещё за новость?

Тишина. Все замерли, не спуская глаз с третьего помощника. У Марка был план, но хватит ли у него смелости рассказать правду?

Он глубоко вздохнул, собираясь с духом. В комнате стало невыносимо тихо, как перед бурей.

– Они должны знать, – прошептал он себе под нос. – У них есть право знать.

И всё же он не знал, что страшнее: их реакция на правду или неизбежность, которую он должен им озвучить. Чёрт. Это было слишком.

– Ну всё, блять. Что за новость, Марк? – взревел Дон, привстав со стула. – Говори, или мы все…

Кейтон поспешил вмешаться:

– Дон, успокойся.

Он положил руку на плечо Марка и добавил:

– Я начну, ты подхватишь, как и договаривались.

Подмигнув Марку, Кейтон начал расхаживать по комнате, пытаясь унять дрожь в руках. Он на секунду остановился, глубоко вдохнул и, наконец, нашёл нужные слова – или, по крайней мере, надеялся, что нашёл.

– Как вы, возможно, заметили… – начал он с тяжёлым выдохом. – За последние несколько недель на борту произошло много странного. Два члена экипажа недееспособны. Поломанная стиральная машина, пожар на нулевой палубе, шторм, который едва не разорвал нас пополам. Думаю, все видели, что стало с кнехтом или разодранной переборкой возле правого входа в надстройку.

Он замолчал, чтобы дать собравшимся переварить его слова, затем продолжил:

– Возможно, кто-то из вас слышал странные звуки по рации. Может, кто-то испытывает странные чувства, будто за вами кто-то наблюдает, или видит сны, которые вы не можете объяснить.

Кейтон обвёл взглядом зал. Шёпот прошёлся по собравшимся, но никто не решался заговорить. Он снова поднял голос:

– Если у кого-то есть что сказать, если вы заметили что-то странное, то сейчас самое время поделиться этим.

Минута тишины растянулась, как вечность. На лицах людей отражались сомнения и тревога. Даже те, кто что-то видел или слышал, явно не хотели говорить об этом.

– ЭТО ВСЁ БРЕД! – не выдержал Дон. Он вскочил со стула, и его голос, полный раздражения, раскатился по комнате. – Хотите сказать, что на судне есть призраки? Какой-то сукин сын сломал стиралку, а вы хотите повесить это на дружелюбного, мать вашу, Каспера? Вы серьёзно? Большей херни я в жизни не слышал!

Часть вторая: Что-то из прошлого. Глава 15.4: Как долго? Кит. Теперь вы верите?

– Думаю, Дон прав, – неожиданно поддержал его Ральф. – Ну, не совсем, но в чём-то да. – Он поспешно поправился. – Я слышал смех, и, конечно, не думаю, что это связано с чем-то паранормальным.

Он обвёл всех присутствующих своим взглядом и криво усмехнулся:

– Скорее всего, это кто-то из нас.

– Хочешь сказать, что среди нас завелась крыса? – спросил повар, прищурившись.

Электрик развёл руками:

– Заметьте, вы сами это сказали.

– Прям святой, – пробормотал один из мессбоев.

– Ты что-то хотел добавить? – нахмурился Ральф. – Может, мы ещё поговорим о воровстве?

Он ткнул пальцем в Кейтона и зло усмехнулся:

– Все ведь помнят, как ты несколько недель назад словил припадок? Никто не слышал, чтобы кто-то ломился в твою дверь, зато твои крики слышали все!

Кейтон отвернулся, пряча взгляд. На секунду ему показалось, что всё слишком хрупко. Если бы его Бог появился здесь прямо сейчас, всё стало бы иначе. Он бы убедил их всех, оставил бы каждого без тени сомнения.

Кейтон представил, как его Бог являет свою силу, а голова Ральфа слетает с его плеч в один миг. «Слишком хорошо, чтобы быть правдой», – подумал он, стиснув зубы.

Салл, до этого преимущественно молчавший, вдруг обратился к Боцману:

– Что вы об этом думаете? Замечали что-то…

Он осёкся, словно его пробрало странное чувство. Что-то вроде лёгкого дежавю. Словно он и сам знал, что здесь что-то не так, что всё это он уже замечал давным-давно.

Боцман медленно сделал ещё один глоток чая, а затем решительно выпрямился. Он понимал, к чему всё идёт. Рано или поздно кто-то должен был это сказать.

– ОДНОГО НЕ ХВАТАЕТ, – чуть ли не выкрикнул он. – ЗДЕСЬ НЕ ХВАТАЕТ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА!

Секундная тишина повисла в комнате, пока её не нарушил кто-то из машины:

– Ты что-то путаешь, старый. Тут не хватает двоих. – Он начал загибать пальцы, с лёгкой улыбкой продолжая: – Капитан и старпом. Два человека, всё сходится.

Несмотря на доводы, Боцман даже не взглянул на него. Его взгляд был прикован к Кейтону.

– Что вы имеете в виду? – тихо спросил второй помощник.

Боцман обвёл взглядом всех собравшихся:

– Сколько всего членов экипажа на борту?

– К чему это? – нахмурился второй механик. – Все и так знают, что нас семнадцать человек. – Он начал считать вслух, загибая пальцы. Немного встав, он указал на висящий на переборке список экипажа. Закончив, он самодовольно улыбнулся, будто подтверждая свои слова.

– Вот именно, – бросил Боцман. – Нас семнадцать. Двое из нас сейчас недееспособны. Значит, здесь, прямо сейчас, должно быть пятнадцать человек.

– Всё верно, – подтвердил кто-то из машины. – Нас пятнадцать.

– Тогда давайте встанем в ряд, устроим перекличку, – предложил мессбой с лёгкой усмешкой. – Как в школе.

Его слова вызвали пару натянутых улыбок, но никто не возразил. Через минуту перекличка была закончена. Итог оказался ошеломляющим: четырнадцать человек.

– Бред какой-то, – пробормотал второй механик, нервно поправляя рукава. – Скорее всего, кто-то не поднял руку.

– Здесь нет никакой ошибки, – угрюмо ответил Боцман. Его голос звучал твёрдо, будто он уже знал, что скажет дальше. – Нас действительно четырнадцать.

– Несите список экипажа, – предложил Ральф, поднимаясь со стула. – Скорее всего, мы просто кого-то не досчитали.

Внезапно слово взял Марк. Его голос, тихий, но решительный, заставил всех замолчать:

– Боюсь, Боцман прав, – медленно произнёс он. – Не хватает ещё одного.

Тишина накрыла столовую, как удушающее одеяло. Лишь гул волн, бьющихся о борт, доносился откуда-то снаружи. С каждым мгновением темнота становилась всё гуще, тьма ложилась на водную гладь, заставляя всё вокруг казаться ещё более пугающим.

Марк шагнул к иллюминатору и распахнул его. Солёный воздух ударил в лицо, вместе с гулом моря. Он закрыл глаза, но даже это не помогло избавиться от ощущения одиночества и подавляющего страха.

Немного откашлявшись, Боцман взял слово на себя.

– Одного действительно не хватает… Он из моей команды, – наконец сказал он. Помолчав, добавил: – Кажется, его зовут Рори. Хотя, если честно, я не уверен. Даже не уверен до конца, что он существует…

– Это как? – недовольно спросил моторист. – Как можно быть не уверенным, что человек вообще есть? Это же полный абсурд.

Половина собравшихся закивала в знак согласия. Шепнув что-то на ухо мессбою, повар демонстративно отвернулся, словно не желая участвовать в этом разговоре. Его взгляд ясно говорил: «Это какая-то, мать вашу, херня».

– Не то чтобы совсем не уверен… Просто, – проигнорировав скепсис, Боцман продолжил, слегка запинаясь. – Иногда я давал ему задания, но не помню, что именно. Я почти уверен, что он пришёл сюда с последней сменой, но… я даже не могу вспомнить его лицо. Уверен, что разговаривал с ним, но…

Он замолчал и, зажав глаза ладонями, выдавил нервный смешок.

– Чёрт… я даже не уверен, что его зовут Рори. Каждый раз, как пытаюсь вспомнить его внешность, голос или хотя бы цвет волос, моя голова…

Он тяжело вздохнул, обхватив голову руками.

– Словно разрывается, – вдруг подал голос Грег, сидящий с другого конца стола.

В тот же миг все взгляды обратились к нему. Его заляпанный комбинезон выглядел странно чистым в свете накалённой атмосферы. Поправив очки, он продолжил:

– Да, голова будто взрывается. Как будто ты увидел что-то, чего не должен был видеть.

– Ты хочешь сказать, что веришь во всё это? – медленно спросил Дон. Он отодвинулся от собеседника, всем своим видом показывая своё отвращение.

Грэг указал на деревянный стол:

– Это было несколько недель назад. Я сидел прямо здесь, за этим столом, – он ткнул в него пальцем, словно стараясь убрать кукурузный акцент. – Я сидел один, никого вокруг. А потом вдруг услышал голос. Обернулся – и он был там. Сидел позади меня, хотя до этого никого не было. Клянусь своей матерью: я был один.

– Как он выглядел? – резко перебил его Ральф. – Ты можешь описать, как он выглядел?

Тот зажмурился, пытаясь вытянуть из глубин памяти хоть что-то конкретное. Но вместо ясного образа в висках раздался пульсирующий гул, а в носу возник запах чего-то… тропического. Или, может быть…

– Ты слишком долго на борту, старый, – вмешался моторист, похлопав механика по плечу. – Вот тебе и видятся всякие глупости.

На его замечание последовал короткий, нервный смех, быстро оборвавшийся, словно ком подступил к горлу у всех, кто его поддержал.

– Я согласен с Боцманом, – неожиданно сказал Салл. – Уверен, что видел этого человека. И не просто видел – я с ним говорил. Только вот я…

– ДА! – выкрикнул Гарри, резко привлекая к себе внимание. Его лицо побледнело ещё сильнее, но он всё же нашёл в себе силы заговорить. – Простите… я просто… думаю, Боцман и механик правы. Здесь действительно кого-то не хватает.

– Бог ты мой… – пробормотал Дон, закатывая глаза. – И что, у тебя тоже есть история?

– Я… я просто…

– ПРОСТО, ПРОСТО… – раздражённо оборвал его второй механик, махнув рукой. – Нам всем сейчас нужно немного остыть, вот что я скажу. Всем тяжело, но это не повод верить в… – он презрительно фыркнул, – во всякую паранормальную чушь.

– То есть ты мне не веришь? – Грег обратился к Дону, прищурившись. – Не веришь тому, что я рассказал?

Второй механик вышел на середину столовой, стараясь держаться уверенно. Он поправил волосы, выпрямился и посмотрел прямо на третьего механика.

– Я верю, что тебе могло что-то привидеться, но не более того, – холодно ответил он, фыркнув. – Десять месяцев на борту. У многих из нас нервы на пределе: взять хотя бы Боцмана, меня, Кейтона, тебя, Итана… Понятно, что без смены тяжело, но это ещё не повод верить в…

– То есть ты называешь меня психом? – перебил повар, резко подняв голову. – Говори прямо, чего уж там.

– Я НЕ НАЗЫВАЛ ТЕБЯ ПСИХОМ! – вспылил Дон, взмахнув руками. – Я и сам иногда что-то чувствую. Но это не значит, что во всём виновата эта паранормальная шизофрения! Это же просто…

– А как же пропажа топлива? – перебил его один из мессбоев, поднимаясь со стула. – Ты сам недавно говорил, что ошибки быть не могло!

– ДА, ГОВОРИЛ!!! – взревел Дон так, что его голос эхом разнёсся по столовой. – ГОВОРИЛ, НО ЛУЧШЕ Я ПОВЕРЮ В ЧЕРТОВУ ОШИБКУ, ЧЕМ ДОПУЩУ, ЧТО ВСЁ ЭТО… – он небрежно махнул рукой, словно пытаясь отбросить саму мысль. – ЧТО НА СУДНЕ ЗАВЁЛСЯ ЧЕРТОВ МАЛЬЧИК-ПРИЗРАК!

На мгновение зал взорвался криками. Споры и оскорбления накрыли всех, как волна.

– Ты лжёшь! – выкрикнул электрик, ткнув пальцем в Грэга. – Может, тебе стоит пить меньше.

– Кто бы говорил! – Грэг, вскакивая, ткнул пальцем в сторону. – Не ты ли недавно пил вместе с Доном? Да вся машина об этом знает!

– Зато все знают, как ты чуть не вывалился за борт, – усмехнулся Ральф, скрестив руки на груди.

– Это была качка, я уже говорил! – третий механик попытался оправдаться, но его голос звучал слабее. – Вы же знаете, что я её не переношу! – Он резко сменил тему, указав пальцем на повара. – Хотите поговорить про алкоголь? Лучше скажите, куда делось всё пиво из последней провизии. Очередная “ошибка”, да?

– Не понимаю, о чём ты, – ответил повар, отворачиваясь. Его голос был ровным, но в нём ощущалась тревога. – Ты что-то путаешь, старый.

– Ах, не понимаешь, о чём он? – вмешался моторист, резко поворачиваясь к повару. – Все знают, что ваша троица пьёт, как только часы пробивают пять. Наш ужин тому подтверждение!

– Здесь я с ними согласен, – подал голос Ник. – Только у вас есть доступ к провизии.

Повар срывался на крик, пытаясь перекричать остальных:

– Вы себя слышите? Хотите сказать, что мы украли несколько пачек пива?

– Но оно же куда-то пропало, – сказал моторист, поднимаясь. – И все знают, что ты на этом судне только из-за хороших отношений с Дирксоном. Если бы не он…

– НО Я НЕ ВОРОВАЛ ПИВО! – воскликнул повар, его голос дрожал от гнева. – Я даже его не разгружал! Если вы забыли, мы принимаем продукты на второй палубе. Хотите кого-то обвинить? Ищите в своих каютах!

Посмотрев в сторону машинной команды, Боцман сделал паузу, словно давая понять, на кого именно намекает.

Показывать пальцем не требовалось – все и так всё понимали.

– Одну баночку из большого пака, – начал моторист, подняв бровь, – это да, могу признаться. Но воровать тридцать банок? Это уже перебор.

Кейтон обернулся к Марку и тихо спросил:

– Что нам делать дальше?

Третий помощник пожал плечами, глядя на разъярённую толпу:

– Подождать, пока они разберутся между собой. Думаю, это лучше, чем…

– Ждать, пока они перегрызут друг другу глотки? Это твой план? – голос Кейтона звучал сдержанно, но напряжённо.

Марк перевёл взгляд на иллюминатор. За окном океан медленно поглощала ночная тьма. Ему вспомнились обведённые дни в календаре – три дня рождественских выходных. Он представлял, как поехал бы в магазин за подарками, украсил дом и уселся в кресле с книгой.

В его библиотеке было множество непрочитанных книг, целые полки, покрытые пылью. Некоторые всё ещё лежали в целлофановой упаковке, другие он листал, лишь чтобы убедиться, что шрифт удобен для чтения.

«Потом», – всё откладывал он, обещая себе найти время.

Слово «потом» сопровождало его двадцать лет.

– Ты прав, – сказал он наконец. – Умалчивать больше нельзя.

– Ты уверен, что твой план сработает? – с сомнением спросил Кейтон, поглядывая на шумящую команду. – Если нет… – Он вздохнул. – Нас всех посчитают психами.

– Я не уверен, – честно признался Марк, покачав головой.

Кейтон уселся рядом и похлопал его по плечу:

– Тогда сейчас или никогда. Надеюсь, твой план выгорит.

Боцман, следивший за разговором, почувствовал, что назревает что-то важное. Вдохи становились тяжёлыми, как будто воздух в столовой густел от напряжения. Крики и обвинения продолжали разрывать тишину. Боцман, словно заведённый, заткнул Гарри, а затем Ник сдался под его тяжёлым взглядом. Даже Салл, следуя примеру, закрыл рот, хотя мурашки пробежали у него по коже.

– Время для главных новостей, – подумал Боцман, засунув руки в карманы. Он уставился на Марка. – Три, два…

– Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ!!! – внезапно раздался голос Марка. Он перекрыл все звуки, как гром среди ясного неба. – ЗНАЮ, ЧТО ТЫ СМОТРИШЬ ЗА НАМИ С МОМЕНТА, КАК НАЧАЛОСЬ ЭТО СОБРАНИЕ!

На одну долгую секунду в столовой воцарилась мёртвая тишина. Все взгляды устремились за спину Марка, словно ожидая увидеть что-то невероятное.

– ЕСЛИ ТЕБЕ ЕСТЬ ЧТО ДОБАВИТЬ, СДЕЛАЙ ЭТО СЕЙЧАС! – продолжил Марк, его голос дрожал от гнева. – ВСЕМ БЫ БЫЛО ИНТЕРЕСНО УВИДЕТЬ ТЕБЯ ВЖИВУЮ, ЧЁРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ!

– Парниша, ты точно того… – проговорил Дон, повернувшись к своей команде.

Он хмыкнул и добавил: – Сам рассказал, сам поверил. Пошли отсюда, нам тут делать нечего.

Марк посмотрел на него взглядом, который мог бы пронзить насквозь.

– ДУМАЕШЬ, ЭТО СМЕШНО? – прорычал он.

Во время своей речи Марк избегал смотреть кому-то конкретно в глаза. Его взгляд то и дело метался между дверью и центром комнаты. Иногда он поглядывал на Кейтона, словно пытаясь убедиться, что всё делает правильно. Говорить со всеми сразу, но при этом не выделяя никого конкретного, оказалось куда сложнее, чем он предполагал.

– Думаешь, это смешно? – повторил Марк. Его голос стал громче и резче. – А если мы проложим обратный курс? Или, может, воспользуемся спасательной шлюпкой? А лучше просто остановимся? Бросим якорь прямо здесь и будем дрейфовать, пока не закончим жрать последнюю банку консервов!

Некоторые члены машинной команды поднялись со своих мест, кто-то смеялся, кто-то бросал на Марка раздражённые взгляды.

– Дон, прошу, – попытался остановить их Кейтон. – Если вы уйдёте сейчас, всё пойдёт насмарку!

– Подвинься, – небрежно отрезал второй механик. – Нам здесь больше нечего делать.

– Подождите меня, – подал голос Ральф. – С меня тоже хватит этого бреда.

Кейтон попытался их удержать, но слова застряли у него в горле.

– Но…

– Никаких «но», – отрезал Дон. – Ты себя вообще слышишь?

– Пошёл ты, псих! – выкрикнул Марк, багровея от ярости. – Иди ты к чёрту со своим грёбаным планом! Я не собираюсь умирать по желанию какого-то бога!

– О чём это он? – спросил Салл, обращаясь к Боцману. – Что за бог?

– Может, нам тоже уйти? – предложил Гарри. – Похоже, всё это зашло слишком далеко.

– Думаю, ребята правы, – поддержал их Ник. – Давайте выйдем отсюда.

Прежде чем Боцман успел ответить, он услышал то, отчего у него по коже побежали мурашки. Этого просто не могло быть…

– Тихо, – резко заорал он. – Вы слышите это?

Из коридора доносились шаги. С каждой секундой они становились всё громче. А потом добавились… аплодисменты?

Боцман был уверен, что кто бы это ни был, он хлопал в ладоши. Хлопал и смеялся, словно всё происходящее казалось ему невероятно забавным.

Услышав аплодисменты, второй механик замер. Глаза его устремились к двери. Ручка медленно опускалась вниз. Смех становился всё громче, и лицо Дона резко побледнело. Сделав шаг назад, он прошептал:

– Все назад. Отойдите назад.

Не успел он договорить, как дверь распахнулась.

Рори вошёл в столовую, не скрывая накатившего на него смеха. В уголках его глаз блестели слёзы.

– Даже я бы так не смог, – сказал он, указывая на Марка. Рори захлопал в ладоши и добавил с издёвкой: – Наверное, гордишься собой, а?

Его лицо расплылось в знакомой улыбке, и в глазах блеснул интерес.

Марк ничего не ответил.

Он просто стоял, молча наблюдая. Первая часть плана удалась – он заставил Рори показать себя.

Но что теперь? Какой шаг должен быть следующим? Марк не знал. Как и Кейтон, он мог лишь наблюдать за

До Рождества оставалось пять недель. Тридцать пять дней.

– Надеюсь, теперь вы все мне верите, – тихо пробормотал Марк, будто самому себе.

Последнее, что оставалось сделать, – это заставить всех поверить.

Часть вторая: Что-то из прошлого. Глава 16.1: Всё страннее и страннее. Силуэты в белом дыме

Что бы вы сделали, если бы столкнулись с тем, что невозможно объяснить?

Чаще всего, отвечая на подобный вопрос, люди уверяют, что такого просто не может быть. Даже не пытаясь разобраться, они уходят от темы, делают всё возможное, чтобы избежать прямого ответа и зачастую попросту избегают разговора. Убеждая себя, что размышления о природе паранормального – это удел фантастов и фанатиков, они упускают самое важное.

Все они не могут ответить на этот вопрос, потому что боятся. Боясь признать, что привычная реальность может пошатнуться, они уводят разговор в сторону, потому что не хотят даже представить, что подобное может произойти.

Страх – вот первопричина их неуверенности. Будучи естественным инстинктом, страх остаётся той частью человеческой природы, которую большинство стремится отрицать. Быть человеком – значит бояться.

Быть человеком – значит идти на коротком поводке собственных инстинктов.

Любое отклонение от понятия нормальности – и стеклянный замок, которым мы привыкли называть реальностью, рушится. Возможно, вам повезёт, и вы не окажетесь в эпицентре этого обрушения, но осколки всё равно вас настигнут. Они вонзятся в вашу кожу, оставляя раны, которые невозможно затянуть.

Незакрытые шрамы будут ныть в те моменты, когда реальность вновь покажется зыбкой.

Они будут напоминать вам о том, что страх всегда рядом, что он на расстоянии одного неверного шага.

Мы держимся за свои убеждения, будто они способны защитить нас, но правда в том, что это – лишь иллюзия. Ложь, которую мы сами себе создаём, чтобы не смотреть в глаза тому, что скрывается за пределами света.

Страх знает правду.

И он всегда смотрит в темноту…

***

Уставившись на Рори, все, кроме Марка и Кейтона, не могли оторвать взгляд. Пожирая его глазами, они пытались уловить каждую деталь, выискивая хоть какую-то зацепку. Для большинства он был незнакомцем – человеком, который вошёл в столовую, аплодируя. С открытыми ртами они ждали, что он скажет, не желая принимать очевидное и изо всех сил цепляясь за последние остатки привычной реальности.

– Можете выдохнуть, – произнёс Рори, усмехнувшись. – Я не сделаю вам ничего. Пока что.

– ЧУЖАК!!! – неожиданно проорал повар. – Чужак на суд…

Его крик оборвался на полуслове.

Намного позже, вспоминая этот момент, Марк не раз задавался вопросом: мог ли он что-то изменить?

Скорее всего, нет, но всё же…

Если у безумия есть начало, точкой отсчёта можно считать то, что произошло в последующие несколько секунд.

Господи…

***

С громким шлепком язык повара рухнул на стол, словно отделившись от тела.

Следом за ним потрескавшиеся губы медленно соскользнули с лица, обнажая неестественно гладкую кожу. Язык задёргался, будто пойманная рыба, вздрогнул раз, другой, а затем неожиданно подпрыгнул, сделал реверанс и бесследно исчез.

– Похоже, ты не уследил за своим языком, – хохотнул Рори, явно наслаждаясь происходящим. – Думаю, в следующий раз ты будешь осторожнее.

До конца не понимая, что случилось, Итан коснулся места, где ещё недавно были губы. Убеждая себя, что всё это – лишь галлюцинация, он судорожно сглотнул, затем осторожно начал ощупывать рот. Под пальцами оказалась ровная, туго натянутая кожа.

Его глаза округлились, наполнились ужасом, а затем налились кровью. Он попытался закричать, но вместо голоса вырвался приглушённый, жалкий хрип. Обернувшись к мессбою, он протянул руки, будто моля о помощи, но тот, вскрикнув, инстинктивно отступил назад. Споткнувшись о стул и замерев, парень смотрел на происходящее глазами перепуганного мальчишки.

Паренька, который внезапно понял, как мало он знает о мире.

Как мало он может ему противопоставить.

Не в силах оставаться на месте, Итан рванул в сторону мотористов. Чуть не споткнувшись о приваренную ножку стула, он потерял равновесие и упал прямо на ошеломлённого механика.

Вместо того чтобы помочь, мускулистый на вид механик лишь оттолкнул его, словно тот был прокажённым из фильмов ужасов. Сделав это, он отступил на несколько шагов назад и, прижавшись к стене, забился в угол.

Через секунду тело повара рухнуло на пол. Вместо крика с того места, где раньше были губы, доносилось лишь сдавленное мычание. Пытаясь произнести хоть слово – «Помогите», – он беспомощно схватился за голову.

Силуэты перед его глазами начали растворяться, расплываясь в густой мгле.

Последнее, что он услышал, был раскат безумного смеха.

Так мог смеяться только дьявол.

Намереваясь добраться до двери, мессбой тут же сорвался с места.

В голове была лишь одна мысль.

Бежать. Как можно скорее. Как можно дальше.

Не думать, не сожалеть. Просто бежать. Неважно куда, неважно с какой целью.

Валить, мать вашу, со всех ног.

Стоило ему сделать шаг, как лодыжки подкосились с пугающим звуком. Ещё секунда – и его тело распласталось на зелёной палубе.

Левая нога заболела, и, потянувшись, чтобы снять кроссовок, на привычном для него месте он нащупал что-то пластмассовое. Рука скользнула вниз, и его пальцы притронулись к…

Колёсикам?

Конечно, это бред, но он мог поклясться: маленькие колёсики – в районе подошвы.

Ощупывая лодыжки, он замер, когда его взгляд упал на странные яркие ролики, плотно обхватывающие кожу, будто выросшие прямо из неё.

– Что за…

Он поджал колени к себе, после чего попытался снять ролики. Как бы сильно он ни тянул, ничего не получалось, и, не в силах сдержаться, с его глаз потекли слёзы.

– Почему они не снимаются? Почему я не могу…

Он вцепился в них своими руками, пытаясь снова и снова. Осознав, что нет никакого результата, он сперва посмотрел на валяющегося без сознания Итана, после чего перебросил взгляд на стоящего возле стола механика.

– Я… – недоумённо пробормотал тот, после чего отвернулся.

– Какого… – только и успел выдохнуть мессбой, прежде чем колёса закрутились сами по себе с пугающей скоростью.

Ролики взревели, словно ожившие двигатели, и рванули вперёд. Беспомощное тело парня начало мотаться из стороны в сторону, пока его голова не ударилась о край стола. С глухим стуком он вновь рухнул на пол, а затем, словно марионетка, вылетел в коридор, оставив за собой лишь тишину и перепуганные взгляды.

– БЕЗОПАСНОСТЬ ПРЕЖДЕ ВСЕГО! – с весёлым азартом крикнул Рори, театрально приложив ладонь к груди.

Выглянув в коридор, он прокричал:

– БУДЬ АККУРАТЕН НА ПОВОРОТАХ! У них иногда не работают тормоза.

Обведя всех взглядом, Рори улыбнулся, словно извиняясь, и небрежно добавил:

– Господи, он сам хотел сбежать. Я просто чуть ускорил процесс.

***

Наблюдавший за происходящим второй механик был буквально парализован страхом. Всё, что он только что видел, никак не могло быть правдой.

Всё это – лишь…

– Это… фокус? – пробормотал он. – Это просто…

Стеклянный замок в его голове начал рушиться с невероятной силой. Наблюдая, как чёртовы стены падают, он мог лишь убеждать себя снова и снова.

Скажите: «Аллилуйя».

Щелчок пальцев Рори раздался громко, как выстрел, и тотчас он разразился громким смехом.

– Советую смотреть на мир… немного шире, – произнёс он, едва сдерживая смех.

На виду у всех глаза Дона начали расти. Сначала это было почти незаметно, но за несколько секунд белки и зрачки увеличились до неестественных размеров. Глаза, казалось, вот-вот выпрыгнут из орбит, увеличиваясь, словно накачиваемые до предела воздушные шарики какого-то клоуна.

– ОСТАНОВИТЕ ЭТО! – завопил Дон. – Прошу, я…

Его голос дрожал, лицо исказилось от боли. Второй механик в панике схватился за голову, пытаясь прикрыть глаза ладонями, но, едва коснувшись белков, заорал ещё громче.

– НЕТ, ПРОШУ!!! – из его глаз хлынули слёзы. Огромные капли с глухим стуком падали на пол, образуя под ним растущую лужу.

Несколько мотористов инстинктивно отшатнулись, а Ральф, который минуту назад посмеивался над рассказом Кейтона, теперь стоял как статуя, не в силах отвести взгляд от происходящего.

Кубик Рубика выпал из его рук, белый крест был собран лишь наполовину.

Тем временем глаза Дона продолжали расти, превращаясь в отвратительные деформированные шары, из которых вырывались пронзительные лучи боли. Ребристая слизистая оболочка натягивалась, словно готовая лопнуть, а тонкие сосуды лопались один за другим, оставляя алые полосы.

На грани потери сознания Дон пошатнулся и рухнул на колени, схватившись за голову. Его крики эхом отдавались в ушах каждого.

Понимая, что нужно что-то делать, третий помощник схватил Рори за рукав.

– Прекрати это, прошу… – сдавленно произнёс Марк, отведя взгляд.

Желая закрыть проход в Зазеркалье, он уже пожалел, что эта идея могла показаться ему хорошей.

Зачем? Господи, почему?

– Прекратить? – Рори поднял брови, а затем его лицо озарила безумная улыбка. – Не ты ли хотел, чтобы все они поверили?

Он расставил руки и с торжественным видом прокричал:

– ПОВЕРИЛИ В МЕНЯ!!!

Переведя взгляд на второго механика, Рори лениво поднял руку, словно желая показать наглядный пример.

– Вы ведь только так способны поверить, не так ли? Любите видеть своими глазами, трогать своими руками, или…

– Он тебе нужен, – перебил его Марк голосом, полным отчаяния.

Лениво откинув голову назад, Рори высунул язык.

– Бла-бла-бла… Слова, слова… С чего бы это? Разве не ты хотел, чтобы они поверили?

– Без него мы не доберёмся до Бермуд. – Марк шагнул вперёд, его ладони сжались в кулаки. – Без него мы застрянем здесь. Двигатель остановится – и тогда конец. Всем нам.

Рори замер, будто раздумывая. Его пальцы лениво барабанили по бедру.

– Разве?.. – усмехнулся он. – Я мог бы справиться сам, но…

Он прервался и посмотрел на свои руки, как будто представляя себя за штурвалом. Лёгкая тень раздражения пробежала по его лицу.

– Но это ведь такая скучная работа. – С усмешкой он отвернулся от Марка и махнул рукой. – Ладно, раз ты меня просишь…

Щелчок пальцев прозвучал мягко, почти разочарованно. Глаза Дона, ещё мгновение назад превращавшиеся в невообразимый кошмар, сдулись до нормальных размеров, словно воздушный шарик, который неожиданно лопнул от прикосновения к острию ножа. Он рухнул на пол, как тряпичная кукла, тяжело дыша. Распластавшись на холодном полу, Дон отвернулся от света, а его лицо покрылось болезненной бледностью. Ещё мгновение – и он потерял сознание. Третий человек за менее чем две минуты.

Возможно, немного больше…

– Выпустите меня! – раздался истеричный крик Ральфа, после чего он рванулся к двери, почти сбивая стулья на своём пути.

Едва его пальцы коснулись металлической ручки, как из неё вырвался яркий красный свет. Хватило доли секунды, чтобы рука обожглась, словно он сунул её в раскалённый уголь.

– АААА! – вскрикнув, электрик отдёрнул руку, тряся ею в попытке сбить невыносимую боль.

На ладони начали появляться волдыри, кожа покраснела и запузырилась.

– Думаю, это лучше не трогать, – раздался насмешливый голос Рори. – Зажигательная ручка!

***

Воспользовавшись моментом, пока кто бы это ни был отвлёкся на Ральфа, Гарри украдкой скользнул взглядом в сторону открытого иллюминатора. Эта мысль уже давно грызла его изнутри, но страх неизменно останавливал его. Отчего-то у него возникало чувство, что Рори следит за каждым его движением, но теперь, когда внимание этого психа было приковано к другому, шанс представился как никогда.

Рискнуть. Просто рискнуть. Он мог бы оказаться на второй палубе, далеко от этого ужаса.

Тихо пнув Боцмана под столом, он указал на открытый иллюминатор.

Боцман, уловивший его замысел, лишь слегка качнул головой, молча говоря: «Даже не думай».

Кусая губы, он обдумывал все варианты. Даже если он окажется на палубе – что дальше? Где он укроется? Забежит в свою каюту? Запрётся на все замки, прижмёт к груди икону, схватит что-то тяжёлое, чтобы отбиваться, если потребуется.

Всё это казалось бессмысленным.

Он сглотнул. Тело дрожало от напряжения, мысли путались, но что-то внутри словно взорвалось.

– БУДЬ ЧТО БУДЕТ! – выкрикнул он и рванул в сторону призрачной свободы.

В последний момент Боцман попытался схватить Гарри за испачканный краской рукав. Ткань натянулась, мессбой дёрнулся, его тело пошатнулось, словно готовое упасть, но каким-то чудом он удержался.

Рывок. Прыжок через угол дивана. Ещё мгновение – и цель была уже перед ним.

Шум волн перекатывался за бортом. Серебристый свет восходящей луны пробивался сквозь сумрак. Свобода. Она была так близко.

Не прошло и секунды, как всё вдруг изменилось.

Не понимая, в чём дело, Гарри почувствовал, как рамка иллюминатора начала сжимать его тело.

– Что за… – его слова оборвались.

Он попытался продвинуться вперёд, но что-то ему этого не позволило. Плечи застряли в сужающемся металлическом ободе. Паника, настоящая, мать её, паника захлестнула его, словно загнанного в угол зверя. Он изо всех сил толкал себя вперёд, но каждый раз только сильнее ощущал, как металл давит на его тело.

Снизу раздался хруст, будто кто-то наступил на сырое яйцо. Он опустил взгляд на свои руки.

Кисти – раздутые, неестественно крупные, с кожей, похожей на разваренные сардельки.

Пальцы стали похожи на перчатки, заполненные водой, готовые лопнуть от малейшего движения.

– Господь, помоги… – прошептал он, но голос тут же сорвался.

Тем, кто остался внутри столовой, открылась пугающе абсурдная картина.

Едва Гарри протиснулся в иллюминатор, Рори щёлкнул пальцами. Звук отозвался в головах всех, кто его слышал, напоминая удар чего-то звонкого по колоколу.

Хемингуэй? По?

Вспомнив эти фамилии, Марк пришёл к выводу, что даже эти ребята не могли представить такую картину. Колокол всё звенел и звенел.

Уже через мгновение Гарри с его семидесятикилограммовым телом превратился в трёхсоткилограммовую массу плоти.

Он застрял ровно в центре иллюминатора, с усилием пытаясь протолкнуть себя дальше. Тонкие ноги распухли, превратившись в огромные слои жира, покрытые целлюлитными узорами вен. Левая штанина разорвалась с треском, как перегруженная пружина, а стопа увеличилась вдвое, разметав остатки тряпичных кроссовок по полу.

– Ни один человек не умирает сам по себе, каждый уносит с собой часть мира, – небрежно процитировал Рори, смеясь.

Бросив взгляд на Марка, он дал ему понять, что знает.

Знает, о чём он думает.

Отвернув свой взгляд, Марк уставился на жопу застрявшего парня.

Как он мог это допустить? Как мог подумать, что это будет хорошая идея? Всё это его вина. Всё это…

– Хотя, если быть честным, Гарри, мне кажется, ты заберёшь с собой куда больше.

Теперешнему мессбою понадобилось бы как минимум два стула, чтобы умостить свой зад. О том, чтобы спуститься в трюм или ходить по билджам, можно было забыть навсегда.

Скажите, мать вашу, «Аллилуйя!».

– МОЙ ЖИВОТ! – проорал Гарри, глядя на себя в ужасе. – БОЖЕ МОЙ, ЖИВОТ…

– Похоже, кому-то пора сесть на диету, – с издёвкой заявил Рори, громко засмеявшись и шлёпнул Гарри по огромной заднице.

Этот жест словно вызвал химическую реакцию. Рори с видимым удовольствием отступил на несколько шагов, прикрыв нос рукой, но его смех только усилился.

Вслед за ударом из тела Гарри вырвался залп газов. Огромное облако едкой вони медленно распространилось по столовой, пробиваясь даже через закрытые носы. Все, кто остались в комнате, начали кашлять и отворачиваться, но укрыться от смрада было невозможно.

Секунда тишины – и новый залп, на этот раз ещё более отвратительный.

Гарри, облегчённо вздохнув, снова попытался выкарабкаться, но безуспешно. Металлическая рамка не подавалась, свет от луны был всего лишь светом.

– Советую тебе не дёргаться, – произнёс Рори с наигранным сочувствием, снова хлопнув Гарри по бедру. – Иначе можешь сломать себе пару рёбер.

Обратив внимание на остальных, Рори развёл ладони по сторонам:

– Не переживайте, всё не так страшно. – Он улыбнулся, поднимая руки. – Хотя однажды я видел, как человека буквально разорвало из-за газов. – Сжав кулаки и сделав взрывное движение руками, он добавил: – Вам бы точно понравилась такая уборка.

Казалось, кто-то – возможно, это был моторист – начал отчаянно хохотать. Его смех звучал нездорово, больше напоминая приступ паники. Захлёбываясь своим хохотом, он покраснел, а губы стали синеть.

Попытавшись прикоснуться к нему, чтобы спросить, в чём дело, стоявший возле него Ральф просто не нашёл слов. Он лишь положил руки на плечи парня, но тот резко оттолкнул их.

Даже острая боль в груди не могла его остановить – смеясь так, словно это был его последний раз, он попытался встать, но тут же рухнул на пол. Судорожно схватившись за грудь, мальчишка пытался остановиться, но это оказалось выше его сил.

Смех заливал его, вырывался из груди, заставлял хохотать снова и снова.

Снова и снова…

Не сдержавшись, Рори бросил:

– Вот этот парень действительно понял суть шутки.

Разорвав на себе рубашку, моторист пытался остановить смех. Пуговицы с треском отлетели в стороны. Из уголков его рта стекала слюна, тонкими ручейками капая на зелёный пол столовой.

Постепенно безумный смех превратился в хриплые попытки вдохнуть воздух. Парень судорожно раздирал грудь и, зажимая рот руками, отчаянно боролся, но смех не давал ему остановиться.

– ГОСПОДИ, ДА ПОМОГИТЕ ЕМУ КТО-НИБУДЬ!!! – закричал Боцман.

Видя, как остальные замерли в нерешительности, он тяжело выдохнул:

– МАТЬ ВАШУ…

Он бросился к мальчишке и крепко обхватил его руками. Старый добрый приём Геймлиха всегда выручал. Конечно, он знал, что в горле парня ничего не застряло, но что ещё оставалось? Лучше сделать хоть что-то, чем смотреть, как на его глазах сопляк, которому нет и двадцати, борется за свою жизнь.

Убеждая себя, что это поможет, Боцман продолжал давить на грудь.

Толчок за толчком, толчок за толчком.

Наконец моторист судорожно вдохнул. Смех, который до этого безостановочно рвался из него, утих, руки беспомощно упали на палубу.

Отпустив парня, Боцман сам сделал глубокий вдох.

Его сердце бешено колотилось, пальцы дрожали от накатившего адреналина.

В последний раз он применял этот приём двадцать лет назад, когда был ещё молодым матросом и спас третьего механика, подавившегося куском торта.

И вот история повторилась.

Лица другие, но суть осталась той же.

Ещё кто-то будет утверждать, что жизнь – это не чёртов круг?

– Спасибо, – тихо произнёс моторист. С уголков его рта всё ещё вырывались слабые отголоски смеха, но они постепенно сходили на нет.

Часть вторая: Что-то из прошлого. Глава 16.2: Всё страннее и страннее. Силуэты в белом дыме

– Встать можешь? – отмахнулся Боцман. – Думаю, тебе лучше…

Внезапно он услышал музыку. Осматриваясь вокруг, он пытался понять, откуда доносится звук, и вскоре осознал: источник не внешний. Закрыв уши, чтобы проверить свою догадку, он посмотрел на Кейтона и Марка. Не в силах что-либо сказать, Марк просто наблюдал. Стоящий возле него Кейтон выглядел обеспокоенным, словно не мог поверить в происходящее. Как бы фантастически это ни звучало, музыка играла в их головах. Создавалось ощущение, будто вместо мозга у них оказалась колонка, громкость которой с каждой секундой увеличивалась.

– Что-то тут слишком скучно, – усмехнулся Рори. – Может, потанцуем?

Стоило ему это сказать, как моторист неожиданно поднялся на ноги. Его глаза были закрыты, но тело… Тело, словно подчиняясь чьим-то невидимым приказам, начало извиваться в танце. Сначала его движения казались неуклюжими – руки и ноги двигались порывисто, голова резко поворачивалась из стороны в сторону, разбрасывая волосы. Наблюдая за тем, что происходит, Боцман не понимал, что ему делать, пока сам не заметил, как его ноги начали подрагивать в такт музыке. Левая нога двигалась сама по себе, пальцы отбивали странный ритм. Он попытался остановиться, но тело не слушалось. Оно пустилось в пляс против его воли. Музыка в голове становилась всё громче, захватывая разум и тело. И почему бы и нет? Чёрт возьми, к чёрту всё это – судно, команду, реальность.

В его голове заиграла любимая песня юности, и он больше не видел смысла сопротивляться.

Самое время зажечь.

Подпевая ритмам, Боцман представил, что оказался на дискотеке.

Только был ли в этом хоть какой-либо смысл?

Разве жизнь – это не один сплошной танец?

***

Воспоминания о том дне были сродни одиноким деревьям в густом тумане, и единственный вопрос, которым задавался Марк, – это где была та грань?

Та грань, которая разделила всё на «до» и «после».

Та самая грань, которая впустила безумие в этот мир, открыла дыру в страну чудес и, смеясь, прошлась по всем, кто находился в столовой.

Марк не знал.

Не мог дать ответ.

Прямо по центру столовой появился огромный диско-шар. Буквально в следующую секунду весь свет погас, и все, кто находился в помещении, оказались в полной темноте. Уже через мгновение из шара начали вырываться разноцветные лучи света. Они озарили помещение, пульсируя и меняя яркость.

– Чего-то тут не хватает, – подумал Рори и снова щёлкнул пальцами.

Из вентиляционной шахты начал валить белый дым, который за считаные секунды заполнил всю столовую.

– К ЧЕРТУ ВСЁ ЭТО! – крикнул Ральф, срывая с себя футболку.

Размахивая ею из стороны в сторону, он нырнул в плотный белый дым и тут же присоединился к танцующему Боцману и мотористу. Крича что-то невнятное, электрик филигранно подпрыгивал, а затем начинал хлопать руками. Боцман, словно играя в какую-то игру, подхватил его энергию и несколько раз подпрыгнул к потолку. От этих движений его спина заныла, а ноги затряслись, но разве это имело значение?

Чёрт, прямо сейчас пел Билли Джоэл, а этот старик не прощал тех, кто не разжигал огонь.

Главное – найти правильный ритм.

– Смотрите, как могу! – крикнул моторист, сделав заднее сальто. Удивительно, но он чудом избежал столкновения с ближайшим столом и, приземлившись в дыму, присоединился к общему танцу.

Третий механик, который раньше никогда не танцевал, двигая бёдрами из стороны в сторону, влился в общий ритм. Вместо Билли Джоэла в его голове играли слова Курта Кобейна, и, мать вашу, как же это было охренительно.

Сейчас он плясал так, словно от этого зависела его жизнь.

В каком-то смысле так и было.

Добавив ещё больше дыма, Рори полностью заполнил столовую.

Лучи света из шара продолжали пронзать клубы белой мглы, создавая хаотичную феерию из красок и громкой музыки.

– Всегда любил отражения! – закричал Рори, щёлкнув пальцами.

Практически тут же вдоль стен появились огромные зеркала. Лучи света переливались в них, начинали метаться по всему помещению. Белый дым густел, а столовая всё больше походила на настоящий клуб.

Не хватало только травки и трахающихся в углу подростков.

Впрочем, времени было достаточно.

Имитируя волну руками, Ник вызвал Ральфа на танцевальную дуэль. Электрик, не в силах отказать, принял вызов, показывая всё, на что был способен. Пусть его лучшие дни танцев остались в прошлом – это сейчас не имело значения.

Боб Дилан в его голове заставлял придумывать новые движения.

Чёртов Дом восходящего солнца только набирал обороты.

Пытаясь не потеряться в происходящем, Марк нащупал Кейтона и схватил его за воротник, подтянув к себе.

– Думаю, нам нужно…

Вдохнув белого дыма, Кейтон обнял Марка за плечи.

– Я хочу танцевать, – произнёс он. – Хочу этого больше всего на свете.

Желая сделать хоть что-то, Марк попытался его остановить.

– Нет, ты…

– Я летаю, – мечтательно проговорил Кейтон. – Мы все тут летаем.

Надышавшись проклятого дыма, второй помощник, как и остальные, пустился в пляс. Фальшивая улыбка на его лице выдавала внутренний крик, но он уже ничего не мог поделать. Музыка в его голове была слишком громкой.

– ДАВАЙ!! – крикнул Кейтон, вытянув правую руку вперёд. Используя её как опору, он начал кружиться, пока не потерял равновесие. Упав на пол, он сделал удивлённое лицо, а затем засмеялся. Невозможно было остановиться. Через мгновение Кейтон уже влился в общий поток танца.

Марк, стараясь не вдыхать дым, нащупал иллюминатор, но вместо него он наткнулся на чью-то ногу. Он вспомнил, что недавно Гарри каким-то образом прибавил как минимум сто килограммов…

Господи, что за херня тут происходит? Как именно они могли это допустить, как именно…

Внезапно нога толкнула его, и Марк рухнул в дым. Поднявшись, он заметил, что застрявший в иллюминаторе Гарри тоже пытался танцевать. Его жалкие попытки имитировать чечётку выглядели нелепо и вызывали смех. Марк засмеялся, не в силах удержаться.

Через секунду кто-то из толпы подхватил его смех, и вскоре вся столовая наполнилась диким хохотом.

Двигаясь из последних сил, Боцман был готов рухнуть без сознания. Годы брали своё, и отрицать это было глупо.

Каждое новое движение давалось ему всё тяжелее, ноги казались ватными, а тело не слушалось.

Несмотря на боль, он продолжал танцевать. Музыка в его голове не останавливалась, а значит, он будет двигаться до тех пор, пока не упадёт замертво. Даже если это произойдёт, он из последних сил продолжит двигать телом.

– Воздух… Мне нужно немного…

Пытаясь идти вдоль стены, Марк отчаянно старался добраться до двери. Всё, что ему было нужно, – вдохнуть свежего воздуха полной грудью. Сопротивляться музыке становилось всё сложнее. Он бы рухнул на пол, корчась от боли, если бы Рори это не надоело.

– Предлагаю сменить жанр! – выкрикнул Рори, щёлкнув пальцами.

Громкий рок и убивающие басы уступили место спокойной мелодии, идеально подходящей для медленных танцев.

– ВСЕЙ ТВАРИ ПО ПАРЕ!!! – прокричал Рори.

Намёк был более чем очевиден. Уже через мгновение все, кто танцевал, нашли себе партнёров. Активные, хаотичные движения уступили место вальсу, а ритмичные прыжки превратились в плавные и продуманные шаги.

Чёртов бал Красной Королевы. Не хватает только валетов и вечно ноющих пешек.

Прижавшись к груди Боцмана, Ник вытянул вперёд руки. Вдохнув новую порцию белого дыма, он вдруг узнал в Боцмане свою первую любовь.

Эмма. Именно так звали девушку, которая теперь предстала перед Ником. Её широкая улыбка, высокий рост – всё было таким знакомым.

Когда-то давно они стали королём и королевой школьного бала. В те времена Ник не думал ни о прошлом, ни о будущем, а просто шёл на поводу своих чувств.

Сейчас он снова подчинился этим эмоциям. Повинуясь желанию, Ник прикоснулся к её губам. Нежный, долгий поцелуй сопровождался новой порцией белого дыма. Привкус табака на губах заставил его поморщиться. Странно, но он точно помнил, что королева школьного бала никогда не курила, но разве это имело значение? Танец полностью поглотил его, а образ Эммы заполнил всё сознание. С каждым вдохом дым становился всё гуще, и реальность исчезала.

Остался только школьный бал.

Оставшись без пары, третий механик почувствовал себя лишним. Он уже был готов сесть на скамейку запасных, налить себе немного пунша и просто наблюдать за остальными.

Внезапно из клубов белого дыма возникла девушка с длинными белыми волосами. Она протянула руку и, не дожидаясь ответа, пригласила его на танец, заключив в нежные объятия.

Прижавшись к её груди, третий механик вдохнул густой дым. Пластмассовый стаканчик с пуншем упал на пол, оставленный без внимания. Танцуя с ней, он мягко обхватил её за талию, а затем его пальцы утонули в снежно-белых волосах.

Их губы встретились в поцелуе, за которым последовал ещё один. Танец становился всё более настоящим. Он положил голову ей на плечо и, полузабывшись, спросил, может ли между ними что-то быть.

В ответ на это она ничего не сказала. Её тихий смех прозвучал как лёгкий ветерок, а затем девушка снова подарила ему незабываемую улыбку.

***

Двигаясь вдоль стены, Марк нащупал металлическую ручку. Надавив на неё всем своим весом, он прижался к двери, пытаясь выдавить её из проёма. Дверь не поддавалась, лишь чуть скрипнула в ответ, оставаясь на месте.

– Давай же… – прошептал Марк, голос сорвался на мольбу. – Прошу тебя…

Он напрягся ещё сильнее, вложив в движение всю свою оставшуюся силу. Ещё мгновение – и дверь поддалась.

Прижавшись к ней лицом, Марк жадно вдохнул. Свежий воздух хлынул в лёгкие, чуть разогнав суматоху в его голове. Собравшись, он ударил по ней правой ногой, стараясь открыть её шире.

Рассчитав усилие неправильно, Марк потерял равновесие и буквально вывалился в коридор. Ухватившись за висящий на стене огнетушитель, он поднялся на ноги, прислонился к переборке и попытался отдышаться. Голова кружилась. Внутри всё кричало: нужно выбраться наружу, вдохнуть ещё, очистить голову.

Однако сейчас открыть дверь на правый или левый борт было просто невозможно. Одна только мысль, что сможет провернуть колесо, казалась просто смешной. Единственное, что оставалось, – идти на мостик.

– Мостик… – выдохнул Марк. – Мне нужно подняться наверх.

Закрыв дверь за собой, он на мгновение оглянулся на открытые вентиляционные шахты, из которых продолжал валить густой белый дым. Дым настойчиво стелился по полу, заливая коридоры, превращая судно в настоящий клуб для безумцев.

Скользя вдоль переборки, Марк медленно двинулся к лестнице. Его и мостик разделяли две палубы, а времени оставалось всё меньше.

Внезапно он замер. Почувствовав, как что-то изменилось, он краем глаза заметил знакомый силуэт. Повернувшись, он увидел её. Прическа каре, каштановые волосы.

Одри.

Она стояла в метре от него. Ошибки быть не могло.

Музыка в голове внезапно стала оглушительной. Казалось, ещё немного – и она разорвёт его череп.

Его первой мыслью было рвануть за ней. Удержать её, заключить в объятия, попросить прощения за всё. Поцеловать. Но чем дольше он размышлял об этом, тем больше терял времени.

Одри шагнула в белый дым и махнула ему рукой, словно приглашая в танец.

Марк застыл на месте. Дышать стало тяжело, а дым, как набегающая волна, начал скрывать весь коридор.

– Это всё нереально, – сказал он, выдавливая из себя слова. – Тебя здесь нет. Просто не может быть.

Он прокричал это, но даже сам не знал, верит ли.

Пытаясь очистить голову от навязчивого звука, третий помощник закрыл глаза. Двигаясь вслепую, наощупь, он несколько раз едва не рухнул, но каждый раз восстанавливал равновесие. Наконец он нащупал дверь и с силой навалился на неё. Дверь поддалась, и Марк оказался на общей лестнице.

Он захлопнул дверь за собой и сел на ступеньку, тяжело дыша. Времени перевести дух не было. Белый дым уже начал просачиваться через дверную щель, обещая накрыть его с головой.

Собрав остатки сил, Марк начал подниматься вверх. Первые шаги дались ему с огромным трудом: ноги дрожали, тело норовило обрушиться вниз. Ухватившись за перила, он заставил себя двигаться дальше.

Одна палуба. Ещё одна.

На третьей палубе он опустился на пол, тяжело дыша. Музыка в голове стала тише, превратившись в едва слышные ритмы, похожие на далёкие толчки. Бросив взгляд вниз, он увидел, что белый дым уже просачивался через дверь.

Времени не было.

Марк поднялся и, шаг за шагом, продолжил путь наверх. Чем выше он поднимался, тем легче становилось дышать.

Не замечая ничего вокруг, он не заметил, как оказался перед дверьми мостика.

Медленно, словно всё это происходило во сне, он толкнул дверь, и через мгновение его окутала тьма.

Зайдя внутрь, Марк быстро двинулся к выходу на левое крыло. Нужно было запустить систему пожаротушения, но сначала…

Сначала вдохнуть глоток свежего воздуха…

Открыть дверь не составило никакого труда, и как только Марк оказался снаружи, он наполнил свежим воздухом всю свою грудь.

Воздух – такой приятный, чистый.

Подставив лицо лёгкому ветерку, он почувствовал, как кожу покрыли мурашки. Порой, полностью поглощённый работой, он забывал, насколько приятно просто дышать свежим воздухом.

Да, они находились посреди Атлантического океана, и на судне был безумный Бог, но это не отменяло того факта, что здесь воздух был лишён всяких примесей.

Уже одно это стоило многого.

Вспомнив о своей цели, Марк сделал ещё один глубокий вдох. Вернувшись на мостик, он подошёл к панели управления и нажал несколько кнопок.

Уверенности не было, но это всё, что он мог сделать.

Если он ошибся, все на этом судне, включая его самого, будут обречены.

Обречены погибнуть в вечном танце…

Танце со своими грёзами и мечтами.

***

Очнувшись от общего гипноза, Кейтон осмотрелся по сторонам. Руки и ноги ныли, живот скрутило в области пресса. В голове всё ещё играла музыка, но теперь что-то изменилось. Да, что-то явно стало другим.

Звуки стали не такими громкими, слова больше не заглушали его собственные мысли. Осмотревшись, он не увидел ничего, кроме клубов белого дыма. Подумав, что всё это глупая шутка, он хотел войти внутрь, как вдруг рядом плавно прошла фигура моториста. Отступив на пару шагов, Кейтон заметил, что тот танцевал сам с собой, выставив руки вперёд и словно обнимая кого-то за талию.

Не успел он осмыслить увиденное, как перед ним предстала ещё более странная картина. Боцман, прижавшись к какому-то матросу, вальяжно танцевал вялое подобие вальса. Удержаться было невозможно, и Кейтон громко расхохотался. Почти сразу он зажал рот руками, испугавшись, что кто-то может его услышать. Несколько секунд он затаился, но, поняв, что танцующим нет до него никакого дела, зажал нос футболкой.

Закрыв уши руками, Кейтон попытался сопротивляться музыке. Он представил, как держит в руке перо – то самое, которое видел когда-то. Всё, чего он хотел, – снова прикоснуться к его лёгкому опахалу, почувствовать его основание под пальцами. Образ пера оживал в его голове. Красный цвет переходил в пурпурный, зелёный сменялся салатовым, и всё это сливалось в одной белой точке.

Внезапно, словно гром среди ясного неба, он услышал чей-то голос. Как и музыка, он звучал из его головы, но, в отличие от мелодии, этот голос ему был приятен.

– БОГ… – произнёс Кейтон. – БОГ, ЭТО ТЫ? ТЫ ПРИШЁЛ МНЕ ПОМОЧЬ?

Ответа не последовало. Недоумённо посмотрев на перо, Кейтон снова произнёс:

– Бог? – но теперь менее уверенно.

Подумав о пере, он вновь услышал голос. Тот говорил с ним, обращался именно к нему. Его Бог не оставит его. Бог поможет ему, вытащит старину Кейтона из этой заварушки.

– ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ? – подумал Кейтон. – Скажи, что мне…

Вместо ответа в его голове снова появился образ пера. Фиолетовый плавно перешёл в синий, жёлтый сменился оранжевым. Восприняв это как знак, Кейтон наконец понял.

– Ты хочешь, чтобы я ушёл? Ты этого хочешь?

Перо стало белым, и, улыбнувшись, Кейтон начал шагать в сторону двери.

По пути он заметил, как Ральф обхватил моториста за зад. Смешок едва не вырвался наружу, но, вспомнив о белом дыме, Кейтон сдержался.

«Идиоты… Они ни во что не верят, и вот вам результат», – подумал он.

Половина валялась на полу, другая половина танцевала с воображаемыми, мать вашу, партнёрами.

Улыбнувшись, он убедил себя, что он не такой, и, свернув в коридор, открыл дверь, ведущую на левый борт.

Оказавшись на улице, он вдохнул полной грудью свежий воздух. Смех, переходящий в кашель, вырвался из его груди. Он смеялся над всеми ими, над их глупостью.

Они не были особенными, не были равны ему.

От осознания своего превосходства Кейтон продолжал смеяться, пока краем глаза не заметил застрявшего в иллюминаторе человека.

Он не помнил его имени. Как ни старался, имя так и не приходило в голову. Кейтон всегда плохо запоминал имена, но сейчас это было неважно.

Образ переливающегося пера вернулся в его голову, и он решил, что имя этого парня не имеет значения. Какая разница, как его зовут? Как и все остальные, он не верил, и вот к чему это привело. Его жирное тело, охваченное своими фантазиями, пыталось танцевать вальс.

Похлопав застрявшего по щекам, Кейтон продолжил путь. Он поднялся на третью палубу, уверенный, что Бог ведёт его дальше.

***

Находясь в столовой, Ник танцевал вместе с Эммой. Положив руки на её талию, он изо всех сил боролся с искушением сжать её упругий зад. На выпускном он не упустил такой возможности. Немного покраснев, Эмма тогда попросила его убрать руки, но по её взгляду читалось, что она хотела продолжения. Позже, той же ночью, после получения титула короля и королевы, она доказала Нику, что глаза девушки не врут. Тесно прижавшись друг к другу на заднем сиденье старого «Форда», она позволила ему трогать её грудь и делать то, что мужчина делает с женщиной. Ночь была длинной и холодной, и, занимаясь сексом, они согревали друг друга своими телами.

Когда всё закончилось, Ник предложил ей сигарету. Он не помнил, закурила ли она или вежливо отказалась. Не помнил и того, что произошло на следующее утро, и как он вообще оказался дома. С той самой ночи он ни разу не видел Эмму.

Каждый раз, вспоминая о ней, он чувствовал её нежные духи и тепло её поцелуев.

Словно очнувшись от сна, он вдруг ощутил, как с его волос стекает вода. Всё произошло так быстро, что первое время он пытался ухватиться за ускользающий силуэт. Образ его школьной любви начал исчезать, и на его месте стали вырисовываться грубые черты мужского подбородка.

Через мгновение проявились острые скулы и карие глаза.

Осознав, что он обнимается с Боцманом, Ник отшатнулся и рухнул на пол.

На смену полному непониманию пришло чувство отвращения. Сама мысль о том, что он целовался и…

Пытаясь оборвать поток собственных мыслей, он ударил себя по лицу. Щека загорелась от удара, но это помогло вернуть хоть немного адекватности.

– Что за…

Подняв голову, Ник заметил, что сработала система пожаротушения. Капли воды падали ему на лоб, а приятная прохлада охватывала всё тело. Через секунду мимо него прошёл третий механик. Обняв сам себя, он медленно танцевал вальс. Перешагнув через вытянутую ногу Ника и не обратив на него ни малейшего внимания, третий продолжил двигаться в такт своей иллюзии. Хотя его глаза были открыты, у Ника сложилось стойкое ощущение, что этот человек сейчас находился вовсе не на судне.

Как, в общем-то, и он секундой до этого.

Осмотрев остальных, Ник увидел следующую картину: кто-то – пара мотористов, электромеханик и повар – продолжали кружиться в этом странном танце. Те, кто остались без пары (за исключением третьего механика), начинали приходить в себя. На их лицах читалось полное недоумение, словно они пытались уловить смысл происходящего.

Те, кто были вырваны из своих иллюзий, выглядели ещё хуже. Они не понимали, где находятся, и, глядя на свои руки, пытались вспомнить хотя бы, какой сейчас день или месяц.

Посмотрев на Салла, Ник заметил, что тот забился в угол. Он бился головой о переборку, будто пытаясь заглушить музыку в своей голове.

Ник понял, что, если это продолжится, Салл может серьёзно разбить лоб или даже получить сотрясение.

Как-никак, это будет гораздо хуже, нежели разлить краску на палубе.

Не желая ждать, пока это случится, Ник подошёл к Саллу. Подхватив его подмышки, он помог тому встать и перетащил его к промокшему дивану.

– Она была здесь… – прошептал Салл. – Ник, я не успел сказать ей, как сильно я её…

– Отдохни, – коротко ответил Ник и похлопал его по плечу.

Осмотрев остальных, он понял, что нужно помочь тем, кто ещё не выбрался из своих снов. Помочь им вернуться в этот мир.

Убедившись, что Салл не собирается никуда убегать, Ник оставил его на диване. Подойдя к третьему механику, он схватил его за плечо и слегка встряхнул.

Удивлённо посмотрев на Ника, Грэг Уолш резко, словно в испуге отшатнулся назад. Маленькая натянутая улыбка, которая до этого блуждала на его лице, исчезла, сменившись волной гнева.

Его красные от дыма глаза лихорадочно обшаривали пространство, пытаясь найти что-то в хаосе.

Он резко повернулся к Нику, словно собираясь закричать.

– Где она? – прохрипел он, облизнув намокшие губы. – Что ты с ней сделал?

Ник отвернулся, не зная, что ответить.

– Мэри… – снова пробормотал Грэг.

Протянув вперёд руки, он словно пытался ухватиться за ускользающую иллюзию.

– Почему… – прошептал он. Но, не получив ответа, выкрикнул что есть силы:

– ПОЧЕМУ ТЫ УШЛА?!

Его глаза метались из стороны в сторону, не замечая ничего вокруг.

Продолжая тянуть руки вперёд, Грэг как будто хотел вернуть утраченное. Ещё мгновение – и его лицо изменилось.

– Это из-за тебя. Ты заставил её уйти.

– Я… – Ник бросил взгляд на Салла, надеясь на хоть какую-то поддержку, но, поняв, что её не будет, он отвернулся к двери. Иногда лучше промолчать, чем сказать что-то.

– НЕ СМЕЙ ОТВОРАЧИВАТЬСЯ ОТ МЕНЯ! НЕ СМЕЙ! – третий механик кинулся к Нику, пытаясь схватить его за шею, но его вовремя остановила крепкая рука Боцмана. Оттолкнув третьего назад, Боцман вернул его на диван, после чего повернулся к Нику.

– Ты не ранен? – спросил он.

– Всё нормально… – неуверенно ответил Ник.

Немного подумав, он добавил:

– Спасибо.

Кивнув, Боцман оглядел остальных. Заметив лежащего второго механика, он жестом попросил Ника помочь ему.

– ОН ОТОБРАЛ ЕЁ У МЕНЯ!!! – продолжал кричать третий механик. – ЭТО ИЗ-ЗА НЕГО…

– Советую тебе заткнуться, – тихо, но твёрдо сказал Боцман. – Если сам этого не сделаешь, я тебе помогу.

Грэг посмотрел на него с настоящей яростью в глазах. Не выдержав того, что с ним произошло, он вскочил на ноги и, небрежно толкнув Ника в сторону, пробормотал:

– Пошли вы. Пошли вы все…

Дойдя до двери, он резко открыл её и свернул в правую сторону.

Ник уже был готов броситься за ним, чтобы попытаться помочь, но Боцман снова остановил его, положив руку на плечо.

– Дай ему побыть одному, – тихо сказал он. – Ты нужен здесь. Нужно помочь остальным.

Ник раздумывал над его словами, а затем кивнул. Иногда лучшее, что можно сделать, – это оставить человека в одиночестве.

***

Прислушиваясь к тишине, Марк пытался понять, сработал ли его план.

Странно, но даже зная, к чему всё привело, он не был уверен в том, как нужно было поступить. Может, стоило просто умолчать? Просто изменить курс, а уже после… Вспомнив то, что он увидел, Марку стало не по себе. Стоило ему остаться одному, как он видел этих тварей. Огромные гнилые клыки впивались в его тело, что-то, напоминающее на когти, разрывало его плоть. Но самое ужасное было не это, нет…

Самое ужасное было то, что он слышал их приближение. Слышал нарастающее клокотание, которое доносилось из глубин тех проклятых вод.

Он слышал, как кричат все его друзья, чувствовал, как страх сковывает его тело. Не в силах что-либо сделать, он был вынужден наблюдать, как…

Всё, что они могли сделать, – это бежать. Желая спастись, те, кто не потерял рассудок, прыгали в чёрные воды. Оказавшись в этой чёрной смоле, они плыли в сторону серых скал, но всё было зря. Один за другим их тела уходили на дно океана, и последним, что доносилось с их стороны, был истошный крик ужаса и боли.

В конце концов он остался один.

Находясь на мостике, Марк наблюдал, как чёрные твари поднимаются на борт. Оставляя после себя вонючую слизь, они направлялись к нему. Сливаясь в единый шум, их клокотание доносилось из каждой щели, и, не в силах сопротивляться, Марк начал кричать. Клокотание становилось всё громче и громче. Даже здесь, на мостике, он чувствовал ужасную вонь, исходящую от этих тварей.

Клокотание.

Клокотание.

Клокотание…

Переборов себя, Марк очнулся от этого ужаса. Желая спуститься вниз, он застыл перед внезапно открывшейся дверью. Хлопая в ладоши, на мостике появился Рори. Не зная, что именно сказать, Марк презрительно фыркнул.

– Если пришёл убивать, лучше не тяни. Лучше так, чем…

– Убить тебя? – удивлённо произнёс Рори. – Зачем мне тебя убивать? Я пришёл, чтобы похвалить тебя за отличную работу.

Подойдя вплотную к Марку, Рори рассмеялся и похлопал его по плечу.

– Ты всё сделал ровно так, как нужно было. Не могу сказать, что всё прошло по моему плану, но…

– Это всё… – перебив Рори, Марк указал рукой на судно. – Мы для тебя просто игрушки? Обычные звери, которых ты держишь в клетке?

Рори начал расхаживать из стороны в сторону, лениво покачивая пальцем.

– Марк, Марк, Марк…

– Я ЗНАЮ, КУДА МЫ ИДЁМ! – не выдержал третий. – ЗНАЮ, КУДА ИМЕННО ТЫ ДЕРЖИШЬ СВОЙ КУРС!

Улыбка Рори вдруг исчезла с его лица, и Марк продолжил:

– Мы все умрём. Все до последнего! – перейдя на крик, он добавил: – ТЫ ВЕДЁШЬ НАС НА СМЕРТЬ!

Рори ничего не ответил. Он подошёл к центральному иллюминатору, провёл рукой по биноклю и тяжело вздохнул.

– ТЫ ДАЖЕ НИЧЕГО НЕ СКАЖЕШЬ?! – всё так же раздражённо прокричал Марк. – Если ты думаешь, что…

– Ты видел их, не так ли? – спокойно перебил Рори. – Видел то, что нас ждёт?

Не ожидая такого вопроса, Марк попытался взять себя в руки.

– Да, – сдавленно произнёс он. Желая узнать больше, он спросил: – Кто они? Эти твари?

– Ты действительно хочешь знать? – спокойно спросил Рори.

– По-твоему, у меня есть выбор? – взорвался Марк. – По-твоему, у всех нас есть выбор?

– Это потерянные души, – ответил Рори. – Обречённые скитаться в мёртвых водах, пока смерть не заберёт их.

– Они были людьми? – удивлённо спросил Марк. – Ты хочешь сказать, что все они…

– Может быть, да, а может, нет, – пожал плечами Рори, прокручивая бинокль в руках. – Сказать по правде, я этого не помню.

Уставившись вперёд, он что-то прошептал.

Сжав бинокль, Рори неожиданно разломал его на две части и отбросил в сторону.

– Ты видел, чем всё это закончится? – задал вопрос Рори. – Знаешь, что должно произойти?

Прежде чем Марк успел ответить, Рори приложил палец к своим губам.

– Тебя не учили, что спойлерить фильм – некрасиво?

Задумавшись, он добавил:

– Готовь своих людей. У нас осталось не так много времени…

Щёлкнув пальцами, Рори исчез, оставив Марка в одиночестве.

Раздражённый этим, Марк ударил кулаком по стоявшему рядом столу.

Стоило ему закрыть глаза, как он снова услышал это.

Клокотание становилось всё громче.

Часть вторая: Что-то из прошлого. Глава 17.1: Когда рвутся троса. Цена страха

Открыв дверь, ведущую в кладовку, Боцман ткнул пальцем в правый угол. Прищурившись, он начал осматривать помещение в поисках нужной проволоки.

– Салл, Ник, – запыхавшись, произнёс он. – Она должна быть где-то там.

Взобравшись на сложенный канат, Ник громко прокричал:

– Вижу! Завалена, блять, под рыболовными сетями.

Пренебрежительно фыркнув, Салл спросил:

– Зачем этому судну сети?

– Оно ведь купленное, – послышался отдалённый ответ. – Скорее всего, это осталось от филиппинцев.

Не дав Саллу продолжить, Боцман резко спросил:

– В каком состоянии проволока?

Отодвинув сети, Ник внимательно осмотрел металл и покачал головой.

– Она ржавая, Боцман. Не знаю, как вы хотите её растягивать.

– Там должна быть ещё. Посмотри внимательнее.

– Секунду… – протянул Ник.

Спрыгнув с каната, он начал отодвигать ящики с сетями. Часть верёвок перепуталась с колючей проволокой, и на то, чтобы их рассоединить, ушло время.

– Я помогу, – предложил Салл, подойдя к Нику.

Он протянул ему пару перчаток и карманный нож. Подняв руку, чтобы разрезать мешающую сетку, он остановился, услышав голос Боцмана:

– Салл, не трогай сети. Они нам нужны.

– Нужны? Зачем? – удивлённо переспросил Ник.

– Не трогай, говорю, – голос сорвался. – Возможно, они понадобятся. Не рви, блять, жопу.

– Думаю, лучше будет очистить это место, – предложил Ник. – Давайте уберём трос и всё, что мешает, в другое место.

Одобрительно кивнув, Боцман взглянул на часы. Немного подумав, он посмотрел на небо.

С запада надвигались тучи, шум волн становился всё громче. Плохая примета, плохая…

Грядёт дождь.

Возможно, что-то ещё.

– Нам нужно управиться до семи, парни. Хорошо бы сегодня обтянуть сразу два борта.

– Успеем, – уверенно отрезал Салл. – Лишь бы проволоки хватило.

Потратив около десяти минут на то, чтобы переложить мешавший канат, все трое вышли из хранилища.

Спина ныла, и, обхватившись за свою поясницу, Боцман сел на деревянный поддон.

– Будешь? – спросил он, доставая из кармана пачку сигарет и протягивая одну Саллу.

– А-ааа, – улыбнулся тот, беря сигарету. – А говорили: последние, последние…

Присоединившись к ним, Ник устроился на разложенном канате и бросил взгляд в сторону проволоки.

Минутная тишина тянулась, пока он не задал вопрос:

– Думаете, это поможет? Эта проволока…

– Хм?

– Я про проволоку, – быстро повторил Ник.

– Не знаю, – кратко ответил Боцман. – Так или иначе, у нас слишком мало времени, чтобы придумать что-то получше.

– А как насчёт бочек с химией? – спросил Салл. – Думаете, это не сработает?

– С нашей скоростью мы прибудем в указанное место через несколько дней. Не думаю, что у нас хватит времени, чтобы приварить так много металла.

– Можно использовать краны, – предложил Ник. – Если направить первый и третий на правый борт, а второй и четвёртый – на левый, мы сможем…

– И кто будет ими управлять? – перебил его Боцман. – Ты готов взобраться на кран, зная, что пути назад может и не быть?

Ник открыл рот, чтобы что-то сказать, но замолчал, не найдя ответа. В голове крутилось так много вопросов, но он не был готов услышать на них ответы.

Не на все из них.

Не сейчас.

– К тому же… – продолжил Боцман. – Как ты собираешься вернуться в надстройку?

– Почему мы не можем просто спрятаться? – вдруг предложил Салл. – Укрыться в машине и переждать. Чёрт, да даже забраться в танки и просто…

– Где гарантии? Ты можешь поклясться, что эти твари не смогут прорваться через обшивку? Судя по тому, что мне рассказал Марк…

Переглянувшись между собой, Ник и Салл не нашли, что ответить. Сомневаться в услышанной истории было сложно, особенно после того, что они видели несколько дней назад.

– Можете ещё раз рассказать, как всё было? – спросил Салл, словно ожидая услышать что-то новое. – Мне хватило и одного раза, но…

– Мне тоже это нужно, – признался Ник. – Я верю вашим словам, но всё же…

Глубоко вдохнув, Боцман затянулся сигаретой.

– Хороший табак, – протянул он. – Партия что надо.

Словив на себе взгляд Ника, он показательно покашлял в кулак.

– Я и сам не поверил с первого раза, – протянул он. – Марк постучал в мою каюту около пяти утра и сказал, что нам нужно поговорить. Судя по его виду, разговор был серьёзный, поэтому я…

– Как он их описал? – перебил его Салл. – Как он описал этих тварей?

Уставившись на него, они ожидали ответа. Боцман опустил взгляд на пол, задержал дыхание и нехотя начал пересказывать всё, что слышал от Марка.

– Он сказал, что их тела покрыты слизью, – медленно произнёс Боцман. – Вместо ног – что-то вроде плавника или сросшегося с телом хвоста.

Он задумался на мгновение, крутя в руках своё старое свадебное кольцо.

– Руки тонкие, глаза впалые, чёрные, а вместо зубов – зазубренные, сука, клыки. Ладони похожи на человеческие, но у них огромные когти. По словам Марка, в длину эти сукины дети около двух метров. – Он помедлил, словно что-то вспоминая. – Хотя он не уверен, нет ли среди них трёхметровых или ещё больше.

Замолчав, он потушил сигарету об палубу. Бросив взгляд на Салла и Ника, он хотел было что-то добавить, но передумал.

– И сколько их? – дрожащим голосом спросил Салл. – Мы уже задавали вам этот вопрос, только вы…

– Ты действительно хочешь знать ответ? – отозвался Боцман с едва заметной усмешкой. – Думаешь, от услышанного тебе станет легче?

Салл промолчал, не отводя взгляда. Так ли ему это нужно? Станет ли ему легче от правды? Готов ли услышать ответ, заранее зная, что ответ может ему не понравиться? Вся правда была в том, что он не знал. Не знал, что ему делать. Не знал, какие вопросы стоит задавать.

Боги? Монстры? Это было выше его понимания. Выше того, что он мог осознать.

– Так сколько? – переспросил Ник. – Десятки? Сотни?

Он сглотнул, чувствуя, как горло сдавило. С трудом, но заставил себя произнести:

– Тысяча?

Нехотя, Боцман выдержал паузу.

Какой смысл лгать? Особенно сейчас.

– Не знаю точно… – наконец ответил он. – Мне кажется, больше.

Он встретил взгляд Салла, заметил, как побледнело его лицо, и добавил:

– Гораздо больше…

Ник молча опустил голову. Сложив руки в замок, он уткнулся лбом в зелёную палубу.

– Простите, я… – голос Салла дрожал. Он резко сорвался с места и побежал к выходу. Не добежав до двери, его вырвало прямо на палубу. Согнувшись пополам, он упёрся руками в колени, тяжело дыша. Бледное лицо начинало наливаться красками, а в уголках глаз блестели слёзы.

Ник подошёл ближе, осторожно положив руку ему на плечо.

– Салл, я…

– Простите, – виновато пробормотал он, не поднимая головы. – Простите, я просто…

– Всё нормально. Всё это…

– НИЧЕГО, БЛЯТЬ, НЕ НОРМАЛЬНО! – неожиданно выпалил Салл, оттолкнув руку. – НИЧЕГО НЕ НОРМАЛЬНО! Я СУКА ТАНЦЕВАЛ С МОЕЙ ПОГИБШЕЙ СЕСТРОЙ, НИК!

Он выдохнул, хватаясь за переборку, будто она могла удержать его от паники.

Вдох – выдох. Вдох – выдох…

Мир внезапно завертелся, и нужно было найти опору.

Или её подобие.

– ОНА ПОГИБЛА, КОГДА МНЕ БЫЛО ДЕСЯТЬ ЛЕТ! Я ПОМНЮ, КАК МОЯ МАТЬ ПЛАКАЛА НАД ЕЁ ТЕЛОМ! Я БЫЛ ТОГДА ЕЩЁ МАЛЬЧИШКОЙ, НО Я…

Его голос сорвался, а новый приступ паники нахлынул внезапно. Он шагнул назад, едва не падая, но быстро облокотился на стену.

– Я ВИДЕЛ, КАК С ЛИЦА ПОВАРА СЛЕТАЮТ ГУБЫ, А ГЛАЗА МЕХАНИКА НАДУВАЮТСЯ, КАК ВОЗДУШНЫЕ, МАТЬ ЕГО, ШАРЫ! МОЯ ПОГИБШАЯ СЕСТРА ПРОТЯНУЛА РУКУ ИЗ ЭТОГО ЧЁРТОВОГО ТУМАНА, И Я ПОПЫТАЛСЯ ЕЁ ОБНЯТЬ! Я… Я…

Он замолчал, опустив голову. Ник сел на стоящую неподалёку бочку с химией, уставившись на палубу.

– Ты прав, – раздался голос Боцмана. – В этом нет ничего нормального.

– А МАРК?! – резко поднял голову Салл. – ОТКУДА ОН ЗНАЕТ, ЧТО НАС ЖДЁТ? ОТКУДА ОН ЗНАЕТ, ЧТО…

Его кулак с глухим стуком ударил по переборке. На мгновение он замер, закрыв глаза, чтобы успокоиться.

***

Салл вытер слёзы рукой и поправил воротник. Не говоря ни слова, он направился к коробкам с сетями и проволокой. Подойдя, молча взялся за работу: проволока одна за другой отделялась от сетей, которые он аккуратно отбрасывал в сторону.

Махнув рукой в сторону Ника, Боцман дал понять, что пора им присоединиться. С неохотой встав, Ник подошёл к Саллу. Через минуту все трое взялись за работу. Примерно через полчаса сеть была полностью разобрана.

– Этого должно хватить, – задумчиво пробормотал Боцман, осматривая проволоку.

Большая её часть покрылась ржавчиной, но пара сотен метров всё ещё сверкала алюминием.

На перенос проволоки в сторону бака ушло около десяти минут. После завершения работы Боцман на мгновение замер, прикидывая, с чего начать. Ткнув пальцем в левый борт, он пробормотал:

– Начнём с этой части. Салл, разматывай проволоку, – коротко сказал он, затем обернулся к Нику: – Ты будешь её крепить. Пойди за инструментами, они должны быть в мастерской.

– Да, да… – вяло отозвался тот. – Сейчас приду.

Спустившись по трапу, Ник направился в мастерскую. Стоило ему пройти несколько шагов, как слух уловил странный звук.

Шум был едва различим, но доносился со стороны надстройки, где-то между второй и третьей палубой. Он остановился, прислушиваясь.

Кто-то кричал, или ему только показалось?

Он точно слышал чей-то крик, только вот…

– Боцман, вы слышите это? – крикнул он. – Там что-то происходит…

Внезапный крик пронёсся по судну, будто ударив их в грудь. Ник застыл на месте, а Салл стиснул кулаки.

– Что, блять, на этот раз? – пробормотал он.

На секунду его пробрала дрожь. Сердце начало вырываться из груди, руки задрожали.

«Опять. Почему это повторяется опять?»

Бросив проволоку на главную палубу, он не раздумывая побежал вдоль левого борта.

Засунув пачку сигарет в карман и немного расстегнув воротник, Боцман поспешил следом. Каждое движение отзывалось болью в пояснице, ноги ныли после недавнего танца. Кажется, даже мышцы, о существовании которых он давно забыл, теперь напоминали о себе.

– Подождите, – выдохнул Ник, но не остановился. Ноги сами несли его вперёд, будто отказывались подчиняться.

С каждым шагом крики становились всё громче. Этот звук пробирался под кожу, заставлял мышцы напрягаться. Голос, который он слышал, был слишком знаком.

Ник знал, кому он принадлежал.

***

Услышав рассказанную Марком историю, Итан невольно вспомнил книгу, которую читал в первые месяцы этого контракта.

Золотые буквы привлекли его внимание, название переливалось на чёрном переплёте, словно подзывая его к себе.

В той истории группа людей отправилась в Антарктиду и столкнулась с чем-то необъяснимым.

Чёртовы янки. Любитель, мать его, футбола.

Смотря в прошлое, Итан помнил, как захлопнул обложку.

На пятидесятой странице отложил книгу в сторону, а рука потянулась к полуоткрытому ноутбуку.

Сюжет показался ему глупым, надуманным, не имеющим ничего общего с реальностью. Возможно, для всего мира Лавкрафт был признанным гением, но для него, нормального человека с планеты Земля, это имя ничего не значило. Первый вопрос, который тогда пришёл ему в голову, был прост: почему они не сбежали? Почему герои подобных историй вечно норовят докопаться до сути, рискуя не только своей жизнью, но и жизнями окружающих? К чему эта ложь, к чему символизм и желание что-то себе доказать? Прикрываясь любопытством и безрассудством, они готовы нырнуть в самые пучины тьмы, лишь бы снова увидеть свет. Ещё тогда, сидя в своей комнате, он решил: если бы оказался в подобной ситуации, первое, что бы он сделал, – сбежал бы ко всем херам.

Чёрные скалы, гигантские твари из пучин и леденящий холод – всё это, по его мнению, оставалось не более чем словами на бумаге.

Плод больного воображения и испорченного сознания.

Бред шизофреника, рассказы которого были ничем другим, кроме как записями психбольного.

Лавкрафт и подобные ему были идиотами, если думали, что кто-то вроде него пойдёт вглубь тех проклятых скал.

***

Зажав сигарету в руке, он сделал ещё одну затяжку. План уже был продуман, осталось только проговорить его вслух.

Да поможет ему Господь.

– Можно воспользоваться шлюпкой свободного падения, – неуверенно сказал он, обращаясь к сидящим рядом мессбоям.

– А остальные? – недоверчиво спросил Гарри.

Ещё недавно на нём рвалась вся одежда. Мгновение назад он был готов двигать своим телом, даже с учётом того, что не мог пошевелиться. Танцевать грёбаную, мать его, чечётку и смеяться, не в состоянии остановиться. Сейчас же, когда события в столовой начинали казаться чем-то, чего и вовсе не происходило, он с недоверием смотрел на свои руки.

Разве это можно как-то объяснить? Разве у всего этого есть объяснение?

– Ты предлагаешь просто взять и свалить? – добавил он. – Может, лучше собрать всех и…

Итан фыркнул, недокуренная сигарета полетела прямо на палубу.

– Они скажут, что это плохая идея, – перебил его повар, помахав головой. – Ты и сам должен понимать. Эти психи идут прямо навстречу смерти. Они безумны, Гарри, понимаешь меня? И ты предлагаешь… – Он нервно начал облизывать свои губы. Правая рука потянулась за новой сигаретой. – И ты предлагаешь рассказать им это? Не знаю, как ты, но я… я не хочу оказаться там, когда…

Он запнулся, сделал ещё одну затяжку. Нога начала нервно трястись, губы обхватывали фильтр. Перед глазами всплыли чёрные скалы и ледяной ветер, свистящий между ними. Холод, леденящий до самых костей. Он сотню раз пожалел, что открыл ту проклятую книгу и прочитал первые пятьдесят страниц.

– Если решаться, то сейчас, – раздался дрожащий голос Уилла. Его руки нервно дёргались, будто пытались удержаться за ниточку надежды. – Мы не можем ждать. С каждой секундой мы всё ближе к…

Не дав ему договорить, повар резко поднялся со стула. Рука машинально коснулась щетины на подбородке, пальцы провели по грубой коже. Убедившись, что рот всё ещё на месте и слова готовы сорваться с губ, он почти с улыбкой произнёс:

– Тогда чего мы ждём?

Мысленно он возвращался к прошлым событиям. Всё то, что происходило на этом чёртовом судне, казалось дурным сном, но изо дня в день не становилось легче. Напротив…Танцы с иллюзиями, смех, который ломал кости изнутри, жирная тушка Гарри, чёртовы слетевшие губы и крики. Крики, которые казались бесконечными. Всё это теснилось в его голове, как шумный хоровод воспоминаний, от которых невозможно было спрятаться.

«К чёрту Лавкрафта, – пронеслось у него в голове. – Я не подойду к этим горам ни на метр».

***

Поднявшись на третью палубу, Итан осторожно огляделся. Ноги немного дрожали, глаза пытались уловить каждую мелочь.

Как было бы хорошо, если бы под рукой оказалась бы травка. Он бы скрутил себе косячок, после чего вздохнул с облегчением. Сигареты, конечно, хорошо, но всё же это не то. Голова бы точно вернулась бы на место, и, возможно, тогда…

На секунду ему показалось, что за ними кто-то следит, но, обернувшись, увидел лишь вываливающийся из трубы дым.

Убедившись, что вокруг никого нет, он махнул рукой мессбоям, жестом призывая их следовать за ним.

– Только тихо… – прошипел он, глядя на их растерянные лица. – Пригнитесь, мать вашу…

Почему они не решились на это ночью? Так было бы намного проще, намного…

Мысли о том, что в темноте у них было бы больше шансов, не давали ему покоя. Он тяжело вздохнул, понимая, что сейчас уже слишком поздно что-то менять.

«Пути назад нет, – подумал он. – Сейчас или никогда».

Запыхавшись, на палубу вывалился силуэт Гарри. Его дыхание было тяжёлым, словно он пробежал весь корабль за один рывок. В руках он сжимал рацию, пальцы с силой вдавливались в пластиковый корпус, как будто она могла дать ему ответы.

Понимая, к чему всё идёт, он неуверенно посмотрел вперёд.

– Простите, я…

Голос заикался, вот-вот норовя сорваться.

– Это неправильно, и… может, стоит сказать ещё кому-то? В шлюпке хватит места на…

– Чтобы что? – резко оборвал его повар. Его голос звучал хрипло, почти угрожающе. – Хочешь, чтобы они утянули нас за собой? Хочешь погибнуть от их рук?

Использовав его замешательство, Итан выхватил рацию из его рук. Отбросив её в сторону, по его лицу пробежало раздражение.

Почему? Почему он должен объяснять что-то этому идиоту? Сейчас, когда они в шаге от того, чтобы свалить? Прямо сейчас, когда…

– Я… – начал было Гарри, но слова застряли у него в горле.

– Это выживание, сынок, – с нажимом сказал Итан. – Или мы, или они.

Он махнул рукой в сторону надстройки, покачав головой, словно пытался выбросить из неё ненужные мысли.

– Я не позволю, чтобы меня затащили в тот ад.

Потирая вспотевшие от нервов ладони, внезапно заговорил Уилл. Голос звучал неуверенно, словно говорил мальчишка, вот-вот ожидающий увидеть чёртового Санту.

Он был хорошим мальчиком, и, конечно же, не хотел упустить свой главный подарок.

– ЗАЕБАЛИ, БЛЯТЬ, – тихо пробормотал он. – Открывайте двери, мать вашу. Если не решимся сейчас, нас могут заметить.

На секунду установилась тишина.

Хлопнув его по плечу, Итан одобрительно кивнул.

– Вот он это понимает. Понимает, что если ты хочешь жить, ты обязан бороться за свою жизнь.

– Но… – снова начал Гарри.

Его жалобный голос словно взорвал нервы повара. Не выдержав, тот залепил оплеуху, от чего звук разнёсся по всей палубе. Щека парня покраснела, оставляя на коже горячий след, пульсирующий тупой болью.

– Ты с нами или нет? – спросил повар, протягивая руку. Его тон стал холодным, почти безразличным.

На секунду Гарри замер. Сесть в эту шлюпку – чтобы что? Как он мог на это пойти? Как мог подумать, что это хорошая идея?

– Я не могу… – в конце концов прошептал он, с трудом произнося слова. – Простите, но я…

– Как хочешь, – бросил повар, не дав ему договорить. – Когда будешь умирать, вспомнишь, что сам отказался от спасения.

Часть вторая: Что-то из прошлого. Глава 17.2: Когда рвутся троса. Цена страха

С тихим скрипом шлюпка начала закрываться. Итан был готов прикрыть дверь, как внезапно резкий шум заставил его напрячься.

Выход из машинного отделения распахнулся, и наружу вышел третий механик. Взгляд Грэга тут же упал на мессбоя, стоящего посреди палубы, и через мгновение глаза заметили закрывающуюся шлюпку.

– Что вы… – начал он, но замер, осознав происходящее. Недокуренная сигарета выпала из его рук и упала на металлический настил.

Его голос резко перекрыл шум на палубе:

– Вы не сможете спустить её, мать вашу! Вы хоть понимаете, что делаете?!

Ничего не ответив, Итан отвернул свой взгляд. Его лицо оставалось хмурым, взгляд устремлён на панель управления шлюпкой. Дверь закрылась с глухим щелчком, отрезав любые попытки как-либо этому помешать. Судорожно схватив рацию, Грэг зажал кнопку и быстро заговорил. Губы двигались так быстро, что казалось, он пытается выговорить всё за один вдох.

– ТРЕТИЙ, ПРИЁМ. МАРК, ОНИ СОБИРАЮТСЯ СПУСТИТЬ ШЛЮПКУ! ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ, БЛЯТЬ? ОНИ СОБИРАЮТСЯ СПУСТИТЬ ШЛЮ…

Внезапный рёв мотора перебил его слова. Глаза тут же устремились на набирающий обороты винт. Сжав зубы, он резко схватил мессбоя за плечо и, буквально встряхнув, прокричал:

– Зови Марка! Или любого, кто сейчас на мостике!

– Но я… – начал было Гарри, но третий механик не дал ему договорить.

– ИДИ!!! – рявкнул он, грубо толкнув парня в сторону трапа.

Не дожидаясь, пока тот скроется за углом, Грэг бросился к шлюпке. Дверь была закрыта изнутри, и его попытки открыть её оказались бесполезными. Ударив ладонью по корпусу шлюпки, он закричал:

– Ты псих, если считаешь, что сможешь её спустить! Ты меня слышишь?!

Глухой, едва различимый голос повара прорвался сквозь гул мотора:

– ПСИХИ ЗДЕСЬ ВЫ! Я НЕ СОБИРАЮСЬ УМИРАТЬ ВМЕСТЕ С ВАМИ!

Доносившийся голос повара был едва различим. Пытаясь разобрать слова на фоне набирающего оборота винта и перекричать этот шум, Грег снова ударил по корпусу шлюпки. Песня уже начала играть, и всё, что оставалось, – это дождаться финального аккорда.

***

Как таковой помощи Гарри не понадобилось. Услышав крик, Кейтон и Марк тут же обернулись.

– Что там такое? – испуганно протянул Кейтон.

Не успел он это сказать, как лежащая рядом рация запищала. Батарея почти села, но услышанного было достаточно, чтобы они подорвались с мест.

Выбежав на крыло, Марк чуть не столкнулся с перепуганным мессбоем. Тот, сбивчиво пытаясь что-то объяснить, показал рукой в сторону шлюпки, после чего выдавил:

– Они хотят её запустить.

– Они что? – переспросил Кейтон.

– Я…

– Чёрт, они же разобьются, – побелев, произнёс Марк.

Не теряя ни секунды, все трое бросились к месту общего сбора. Подбежав к Грэгу, Марк с ходу спросил:

– Как давно они там?

– Минуту, может, две, не больше, – запыхавшись, ответил тот.

– Понял, – Марк кивнул и побежал к шлюпке.

Остановившись, он с ужасом посмотрел на вращающийся винт. Тросы натянулись, и каждый их дребезг словно предупреждал о надвигающейся катастрофе.

– ИТАН! – прокричал он. – Ты меня слышишь?

Изнутри донёсся приглушённый голос повара:

– Это ты, Марк? Пришёл отговаривать меня?

Марк дёрнул за ручку шлюпки, но она не поддалась.

– НЕ ВЫЙДЕТ! – закричал Итан. – Вам, в частности тебе, не уговорить нас вернуться.

Не зная, что ещё сделать, Марк обратился к мессбою внутри:

– Уилл, это ты? Уилл, это безумие! Вы не справитесь с…

– ОН ТЕБЯ НЕ СЛЫШИТ! – перебил его повар. – ОН, КАК И Я, ХОЧЕТ ВЫЖИТЬ, И НЕ НУЖНО ЕГО В ЭТОМ ВИНИТЬ!

Повернувшись к сидящему в кресле мессбою, он спросил:

– Как долго? Клянусь, если ты не заведёшь эту суку, я лично тебя…

– Я… я, блять, не знаю, – раздражённо ответил Уилл. – Я не знаю, куда мне жать.

Запустить шлюпку оказалось тяжелее, чем он предполагал. Чёрт, разве здесь не должна быть инструкция? Больших картинок, на которых изображено, что нужно делать. Почему здесь нет чёртовой схемы?

«Бесполезный идиот, – пронеслось в голове Итана. – Я умру из-за бесполезного идиота».

– Жми все кнопки подряд! – рявкнул он. – Рано или поздно мы спустим эту херню на воду.

– НО Я, БЛЯТЬ, НЕ ЗНАЮ, ЧТО ДЕЛАЮ!!! – голос Уилла дрожал, а лицо побелело.

Сидя в кресле, он начал осознавать, во что вляпался. Идея казалась хорошей только до этого момента.

Шансы на успех казались всё меньше.

– Может, нам лучше…

– ЗАХОТЕЛ УМЕРЕТЬ?! – рявкнул повар, указывая в сторону двери. – Хочешь закончить, как они? Всё, что нам нужно, – это спустить эту чёртову шлюпку. Провизии хватит больше, чем на месяц, а ты предлагаешь сдаться?

Сжав зубы, Уилл отвернулся от Итана и снова уставился на панель.

Его руки дрожали, но он продолжал жать на кнопки.

***

– Что происходит? – спросил Ник, поднимаясь на палубу.

Буквально через секунду к нему присоединились запыхавшийся Боцман и Салл.

– ИТАН СОШЁЛ С УМА! – прокричал Марк. – Они забрались в шлюпку и собираются спустить её.

– Они? – удивлённо переспросил Боцман. – Вместе с ним кто-то ещё?

– С ним Уилл, – неуверенно произнёс Гарри. – Я пытался им помешать, но…

– Нужно заблокировать тросы! – закричал Боцман. – Вы что, не…

– Не получится, – перебил его стоящий в стороне Кейтон. – Это шлюпка старой модели. У неё другая система: вместо одного троса у неё два. Если они отпустят хотя бы один…

Слова Кейтона оборвались. На лицах всех, кто стоял у места общего сбора, отразился страх. Прямо на их глазах левый трос отсоединился от крепления, и шлюпка со скрипом наклонилась вправо. Единственный удерживающий её правый трос натянулся до предела, грозя оборваться в любую секунду.

– Господи… – пробормотал Ник. – Они же…

Если раньше у повара и месса были хоть какие-то шансы, то теперь они стремительно таяли.

Шлюпка наклонилась настолько, что правильный спуск стал практически невозможным.

Внутри раздался возбуждённый крик Итана:

– Работает! – его голос дрожал от радости. – Работает, мать твою!

Хлопнув месса по плечу, он расплылся в глупой улыбке. С уголков рта начала стекать тонкая струйка слюны, глаза заметались из стороны в сторону.

Пошатнувшись вправо, он успел схватиться за подголовник одного из кресел.

Сидящий за панелью управления Уилл побледнел. Его сердце стучало, как барабан, дыхание стало прерывистым. Шлюпка угрожающе заскрипела, а толчки ощущались с каждым новым движением.

– Я выхожу! – вдруг закричал он, перекрывая шум. – С меня хватит этой хуеты!

Уилл попытался подняться со своего места, но резкая боль пронзила бок. Всё тело заныло, красные глаза метнулись в сторону Итана.

Рука повара с силой вцепилась в его предплечье, притягивая ближе.

– Значит, струсил? – процедил повар, склоняясь к лицу месса. – Решил дать, сука, заднюю?

– ПОШЁЛ ТЫ, ПСИХ!!! ДАЙ МНЕ ВЫЙТИ! – прошипел Уилл, пытаясь вырваться. – Я не хочу умирать вместе с тобой!

Внезапно повар захохотал. Его глаза блестели, как у человека, окончательно потерявшего связь с реальностью.

– Выхода нет, разве ты не понял? – Он сглотнул, после чего добавил: – Мы уже мертвы.

Осознав, что вот-вот в его зад пропихнут дилдо без вазелина, Уилл подался в сторону. Сбросив руку повара и резко встав со своего места, он оттолкнул его, пробормотав дрожащим голосом:

– Умирай сам, идиот. Я хочу ещё немного пожить.

Уилл потянулся к ручке, но едва коснулся её, как внезапно получил сильный удар в голову. В глазах потемнело, а боль пронзила череп. Прежде чем он успел что-либо сделать, Итан обхватил его за шею. Пальцы впились в его горло, голос то и дело срывался на смех.

«Господи, да он же спятил. – Пронеслось в голове месса. – Как я раньше этого не замечал?»

Захват был железным, и с каждой секундой Итан сжимал пальцы всё сильнее. Пытаясь сделать вдох, Уилл вцепился в лицо повара и попытался дотянуться до его глаз. Воздуха становилось всё меньше, и с каждой секундой красная пелена всё больше застилала глаза.

Наклонившись к самому уху месса, Итан прошипел:

– Слишком поздно, парень. Уже слишком поздно.

– Пусти… – хрипел месс, но слова застревали в горле.

Дышать становилось невыносимо тяжело. Лицо наливалось багровым цветом, а глаза начали закатываться. Пытаясь вырваться, Уилл вяло шевелил руками, но сил не хватало.

– Помм-гите… – выдавил он.

Ладонь коснулась двери, оставив на стекле кровавый след.

Каждое движение становилось всё слабее, пока тьма не накрыла его.

Сознание ускользнуло.

Его ноги подогнулись, и он безвольно рухнул на пол шлюпки.

– Я даю тебе шанс, мальчик, – пробормотал Итан, опускаясь на колени. – Может, ты сейчас этого не понимаешь, но я даю тебе шанс.

Схватив месса за воротник, он поднял его тело и усадил в ближайшее кресло. Застегнув ремни, чтобы тот не упал, Итан выпрямился, словно знал, что делает.

– Вот так, – прошептал он, слегка улыбнувшись. – Теперь всё будет хорошо. Остальное сделаю я.

Вернувшись к панели управления, его взгляд пробежался по многочисленным мигающим кнопкам.

Половина горела тревожным красным светом, другая часть светилась синим.

– Посмотрим…

С лица начали стекать капли пота, голова готова была взорваться. Как же хотел курить. Господи, как хотел сделать ещё одну затяжку.

Рука уверенно ухватилась за джойстик. Едва он сдвинул его, винт шлюпки начал медленно вращаться, и по всему корпусу прошлась вибрация.

– Работает, мать твою, работает… – пробормотал он с тихим восторгом.

Скользнув рукой вниз, он наткнулся на что-то квадратное. Пригнувшись ближе, заметил небольшую кнопку, спрятанную под стеклянным боксом. Его лицо озарилось нездоровой улыбкой.

– А это у нас что такое? – пробормотал он, сжимая пальцы вокруг крышки.

***

Всё произошло за несколько мгновений, словно плёнка, поставленная на ускорение. Марк, отчаянно пытаясь достучаться до сидящих в шлюпке, услышал крик Уилла. Голос, полный паники, срывался на просьбы о помощи, которые внезапно оборвались.

– ИТАН, ШЛЮПКА СЕЙЧАС УПАДЁТ! – прокричал он, заглушая шум мотора. – Вам нужно покинуть её, иначе…

Металлический трос, удерживающий шлюпку, натянулся до предела. Скрип стал невыносимым, и в этом напряжении казалось, что всё замерло.

Повернувшись, Марк увидел силуэт Итана. Красные глаза были устремлены на него, правая часть лица была в крови.

– Желаю вам умереть быстро, Марк, – голос повара донёсся приглушённо, но звучал отчётливо. – Мы бы взяли вас с собой, но мы оба знаем, что вы бы отказались. Мы славные парни, а вы – нет. Вот и вся разница.

***

Наблюдая за происходящим, Кейтон чувствовал, как по его телу расползается странное возбуждение. Губы дрогнули, готовые растянуться в ухмылке. Те двое, которые сидели в шлюпке, казались ему чёртовыми идиотами, если они действительно верили, что смогут уйти от Бога.

Его Бог был жесток и справедлив.

Его Бог не прощал тех, кто шёл против него, и забирал всех, кто осмеливался бросить вызов. Мысленно он уже видел последствия: если всё сложится, как должно, исчезнут сразу две проблемы. Шлюпка сорвётся, увлекая за собой Марка. Тот упадёт в воду, попадёт под винт судна – и прощай пока его проблемы. Он останется единственным, кто здесь что-то решает.

Тогда, и только тогда, всё наконец обретёт смысл.

Внезапно в сознании вспыхнул образ пера. Того самого, которое он оставил на груди Дирксона, того, что вывело его из белого тумана. Цвета начали переливаться. Синий переходил в фиолетовый, красный постепенно становился жёлтым. Всё ярче, всё живее.

«Бог? – мелькнула мысль в голове Кейтона. – Это ты? Ты хочешь что-то сказать?»

– Спаси его. – Голос прозвучал тихо, но отчётливо. Голос был до боли знаком. – Спаси его, и я буду твоя.

«Мелисса?» – мысли вихрем пронеслись в голове, затапливая всё вокруг.

Взгляд резко метнулся к происходящему. Бог указал путь, и кто он, чтобы ему противоречить? Понимая, что медлить нельзя, Кейтон бросился к Марку. Ухватившись рукой за лямки его брюк, он потянул третьего назад, чтобы оттащить того от опасной зоны.

– НАЗАД, МАТЬ ТВОЮ… ОНА СЕЙЧАС…

Марк дёрнулся, силой попытавшись оттолкнуть второго от себя.

– Не будь идиотом. Как ты…

– Пусти меня. Пусти, я могу…

Через мгновение к Кейтону присоединился Боцман. Не обращая внимания на крики Марка, он схватил его за руку и начал тянуть на себя.

Не прошло и секунды, как…

***

Отодвинув прозрачный бокс в сторону, Итан снова подумал о том, что услышал от Марка.

Чёрные скалы и монстры. Смерть и холод, снова монстры и желание спастись. Прикоснувшись к губам и убедившись, что они на месте, он с сомнением остановил руку возле красной кнопки.

«Может, Марк прав, и мне нужно…»

Снова монстры и скалы. С каждой секундой они становились всё ближе и ближе, холод окутывал его тело, заставляя бороться за свою жизнь.

Он чувствовал себя ребёнком, пареньком, не умеющим плавать, но предательски брошенным в воды реальной жизни.

Да, он боялся, но что с того? Да, он поступал подло, но разве в этом не было смысла?

Разве это не нормально?

Разве пытаться спасти свою жизнь – это громкие слова? Такова цена страха.

Очнувшийся Уилл завертелся в шлюпке. Пытаясь освободиться, его дрожащие руки начали отстёгивать ремень, но было поздно.

– Мы славные парни, Уилл, – услышал он слова Итана. – Мы славные парни, а они – нет. Вот и вся разница.

Нажав на красную кнопку, он добавил:

– Помни об этом. Запомни мои слова.

На секунду всё затихло. Ещё какое-то мгновение всё оставалось в состоянии равновесия, но уже через мгновение…

Выглянув в иллюминатор, повар увидел, как шлюпка падает вниз. Державший её трос порвался с оглушающим звуком, скобы, которые до этого выдерживали вес шлюпки, разлетелись по сторонам. Тело Итана и Уилла резко подались вперёд, и только благодаря ремням безопасности они не оказались посреди главного прохода. Голова и шея резко отозвались тупой болью, ноги повара прижало к панели управления. Пристёгнутый месс не был в состоянии даже пошевелиться – скорость падения и гравитация делали своё дело. Желая убедиться, что всё идёт как нужно, Итан нашёл в себе силы выглянуть в иллюминатор, но едва ли он ожидал увидеть следующую картину. Если бы им удалось отпустить сразу два троса, шлюпка бы без особых проблем спустилась на воду. Но вместо этого в порыве страха и желания спастись месс отпустил только один трос.

С самого начала у них не было шансов.

Ни одного…

Ещё секунда – и шлюпка с грохотом ударилась о корму судна. Нос тут же деформировался под её весом и скоростью столкновения. Первым погиб до конца пытающийся вырваться Уилл. Услышав оглушающий рёв, он попытался зажать уши, но было поздно. На пару с осколками огонь полностью поглотил его тело. Последнее, что вырвалось из его рта, – это крик, полный страха и боли. В последние секунды его жизни взгляд месса был прикован к повару, и последнее, что удалось увидеть его глазам, – это бессмысленные попытки Итана отстегнуть ремень безопасности. Пытаясь защитить свою голову, повар выставил руки вперёд. Стоило шлюпке врезаться в борт, как его ноги впились в панель управления. Боль, столь резкая и тупая, пронзила его тело, и, пытаясь пошевелить ногами, он с ужасом заметил, что больше не чувствует ступни. Подавшись вперёд, голова врезалась всё в ту же панель управления, и лицо Итана превратилось в подобие раздавленного фарша. Глотая разбитые зубы, он всё ещё пытался защищать свою голову, как тут же шлюпка начала движение вниз. Пробив собой чёрные леера и разбив кормовую лебёдку, шлюпка свободного падения рухнула в воды Атлантического океана. Падение продлилось всего несколько секунд, не оставляя и шанса на спасение. Заполнившая её вода начала давить на стенки, прогремел ещё один взрыв, и, не теряя ни секунды, шлюпка начала погружаться на дно.

Пытаясь вдохнуть воздух, Итан не мог понять, как именно это произошло. То, что осталось от носа, противно сопело, разбитые губы пытались что-то произнести. Перед глазами простиралась красная пелена, ноги и руки были сломаны.

Прежде чем он начал захлёбываться ворвавшейся водой, его последней мыслью было желание оказаться дома.

Он боялся. Боялся всю свою жизнь. Стоило ему столкнуться с неизвестным, как он позволил страху управлять собой и своими решениями.

Он боролся, но проиграл.

И вот к чему это привело.

***

Наблюдая за происходящим, Марк никак не мог поверить в то, что произошло.

КАК? ГОСПОДИ, КАК?

Его руки судорожно пытались оттолкнуть удерживающих его Боцмана и Кейтона, пока взгляд метался между натянутым тросом и падающей шлюпкой.

Последний удар пришёлся неожиданно: трос лопнул с оглушительным звуком, прорезал несколько лееров и, словно кнут, полоснул Марка по лицу.

Крик боли вырвался прежде, чем он успел осознать, что случилось. Ладонь мгновенно прижалась к рассечённой полоске кожи, между пальцами проступила горячая, вязкая кровь.

Падая на колени, он закрыл лицо руками, словно пытаясь спрятаться от реальности.

Мир уходил из-под его ног, всё, что имело краски, казалось, окрашивалось в серые оттенки.

Где-то на западе гремел гром, в воздухе витал запах дождя. Запах солёной воды, шум от бьющихся о борт судна волн.

– Нет… – дрожащим голосом выдавил он. – Господи…

Подойдя к месту, где ещё секунду назад была установлена шлюпка, Грэг молча склонил голову. Спустя какое-то мгновение к нему присоединились второй механик, а потом, дрожа всем телом, на палубу выскочил Гарри.

Глядя на изуродованную корму, никто из них не находил слов.

Кое-где виднелись остатки шлюпки, на белых переборках было масло и, возможно…

Жуткая тишина нависла, нарушаемая лишь гулом ветра и хриплым дыханием.

Где-то послышался раскат, на палубу упали первые капли дождя.

Отчего-то стало холодно, звуки океана становились всё громче.

Грэг отвернулся первым. Его взгляд метнулся к Марку, сидящему на палубе с зажатыми руками лицом, затем – к застывшему рядом Кейтону.

– Прос-с-стите… – заикаясь, пробормотал он. – Я видел, как он закрывает дверь… Если бы я… Если бы я успел…

Рация, болтающаяся у него на плече, вдруг показалась невыносимо тяжёлой. В порыве бессильной ярости он сорвал её и швырнул в сторону.

Боцман молча махнул головой, словно давая понять, что сейчас это не имеет значения. Положив тяжёлую руку на плечо парня, он почти не шевеля губами произнёс:

– Они сами сделали выбор. Они хотели спастись, надеясь, что это их шанс… но увы.

– Если кто и виноват, так это я, – раздался приглушённый голос Гарри. – Я поддержал их план, помог им собраться… и…

– И в конце концов решил остаться, – перебил Боцман. – Здесь нет твоей вины.

– Нет, но я…

Поднявшись на ноги с помощью Кейтона, Марк подставил лицо каплям дождя.

Прохлада, приятная и успокаивающая.

Это была его вина. Его, и только его.

Рука всё ещё прижималась к кровоточащему шраму на лице. Сделав шаг вперёд, он перебил заикающегося месса.

– Это всё я, – хрипло произнёс он. – Из-за меня они заперлись в этой, сука…

Не в состоянии выговорить слово, он поддался назад.

Боцман попытался что-то возразить, но Марк не дал ему сказать и слова.

– Я рассказал им, что их ждёт. Подумал, что так будет лучше. – Его голос становился всё громче, пока не сорвался на крик: – ПОДУМАЛ, ЧТО ДАЮ ИМ ШАНС, ЧТО ЭТО ПРАВИЛЬНО, И…

Не найдя слов, он замер.

Сейчас не имело значения, кто виноват. От бессмысленных рассуждений погибшие не оживут, от поисков виноватых ситуация не изменится. Всё, что оставалось, – это смириться с тем, что происходит. Конец казался неизбежным.

В голове эхом раздавались последние слова Итана:

«Мы бы взяли вас с собой, но мы оба знаем, что вы бы отказались. Мы славные парни, Марк, а вы – нет. Вот и вся разница.»

Вот и вся разница…

Часть третья: Могила Богов. Глава 18.1: Почему мы? Знаки на палубе. Затишье перед бурей

Тридцатое ноября. Секундная стрелка медленно совершила ещё один оборот. Осталось четыре недели.

Двадцать восемь дней…

Отчитывая минуты, Марк смотрел на тикающий хронометр. Одиннадцать ночи плавно перетекали в полночь.

Как только минутная стрелка дойдёт к нулям, у него останется двадцать семь дней.

Двадцать восемь, двадцать девять…

Каждое тикание усиливало эффект ожидания. Осталось тридцать одна минута.

С момента падения шлюпки прошло около десяти часов.

Если быть точным – десять часов и двадцать восемь минут.

Минутная стрелка сделала новый оборот. Тридцать…

На то, чтобы восстановить корму, понадобится время.

Возможно, если бы Дирксон не был в коме, он бы этого не допустил.

«Не “возможно”, а “не допустил бы”,» – мысленно поправил себя Марк.

– О чём я только думал, желая рассказать им правду? – прошептал третий. – Если бы не я, Итан и Уилл… Они бы…

Не найдя что сказать, Марк просто выдохнул. Как и все на этом судне, он был чертовски уставшим. Каждый раз, закрывая глаза, он видел образы тварей и нарастающее клокотание. С каждой секундой оно становилось всё более несносным, заставляя теряться в собственных мыслях.

Клокотание, клокотание…

Усевшись на диван, Марк постарался отдохнуть. Откинув голову назад, он попытался представить что-то красивое.

Рождественская ёлка, снег за окном.

Голос Итана, начинающий кричать в его подсознании.

«Мы бы взяли вас с собой, но мы оба знаем, что вы бы отказались. Мы славные парни, Марк, а вы – нет. Вот и вся разница».

Лёгкое потрескивание костра, чашка горячего чая.

Всё тот же голос повара:

«Вы все уже мертвы, Марк, просто вы этого не понимаете».

Поцелуй Одри, её нежный голос, постепенно перерастающий в крик Уилла.

«Вы все сгорите, Марк. Сгорите ровно так же, как и мы».

Не успела минутная стрелка сделать двадцать оборотов, как к горлу третьего подступил сдавленный крик.

«Вот и вся разница, Марк, вот и вся разница».

Пытаясь заглушить вопли, Марк глубоко вдохнул. Забыв про новообретённый порез, он дотронулся до лица, после чего тут же дёрнул рукой. Боль – такая резкая и жгучая ударила сквозь всё его тело.

Помогла ему проснуться…

Что скажет Одри про его шрам, когда она его увидит…

«Если увидит», – мысленно поправил сам себя Марк.

Взглянув на часы, он понял, что отключился примерно на пятнадцать минут.

До нового дня осталось…

Пытаясь забыть про время, Марк двинулся в сторону дверей. Желая с кем-то поговорить, он спустился вниз по лестнице. Остановившись возле нужной ему каюты, он неуверенно прикоснулся к ручке.

«Почему бы и нет?» – мрачно подумал он.

Войдя внутрь, его встретил застоявшийся воздух и темнота. Подойдя к иллюминатору, он приоткрыл его, после чего каюта наполнилась приятным свежим воздухом. Нарастающая волна тихо ударилась о борт, уступив место следующей. Как и прежде, состояние Дирксона не изменилось. Грудь медленно подымалась, после чего тут же опускалась. Тихие вдохи и выдохи, наравне с шумом бьющихся волн, разбавляли мёртвую тишину.

Отодвинув маленькую шторку, Марк поразился безоблачному небу. Одинокие лучи лунного света разрезали тьму, добавляя в чёрное уныние призрачно-белые краски.

Выдвинув стул и усевшись на него, Марк склонил голову. Сложив руки в замок, он вслушивался в каждый шорох. Ещё одна волна ударила о борт, новый порыв ветра растрепал собой занавеску.

– Мне жаль, – начал он. – Всё это случилось из-за меня, сэр.

Словно ожидая ответа, третий остановился. Рассматривая лицо Дирксона, он пытался понять, слышит ли он его.

– Я подумал, что они должны знать, – продолжил Марк после паузы. – Думал, что так будет лучше. Думал, что правда даст им шанс.

Он коротко усмехнулся и, словно в насмешку над собой, попытался изменить голос. Получилось не слишком удачно, но было ли это важно?

– Подумал он, блять… – произнёс Марк с наигранной интонацией. – Думаю, так бы вы сказали. Все, блять, думают, только вот… Да, вы часто это повторяли. Я уже и не вспомню, сколько раз. Десятки? Может, сотни?

Вернувшись к своему обычному тону, он тяжело вздохнул.

– Вы бы не допустили этого, сэр. Вы бы приняли правильное решение. Тогда Итан и Уилл… Они бы…

Вспоминая последние слова повара, Марка вновь передёрнуло.

Голоса продолжали кричать, и, сделав усилие над собой, он заставил их замолчать.

Отведя взгляд, Марк посмотрел в сторону иллюминатора.

– Он сказал, что все мы уже мертвы, сэр. Сказал, что они – славные парни, а мы – нет. Это были его последние слова, и я никак не могу выбросить их из головы. Иногда пытаюсь на что-то отвлечься, но выходит не очень.

Чувствуя, что ещё немного – и слёзы хлынут из глаз, он торопливо протёр их рукавом.

Сможет ли всё когда-нибудь вернуться в норму?

Умолкнут ли эти голоса? А если нет, то как долго он будет слышать их эхо?

Месяцы? Годы?

Пытаясь понять, что бы сказал Дирксон, Марк схватил голову руками.

– Думаю, как и все, вы бы сказали, что здесь нет моей вины. Сказали бы, что эта вина – Итана и Уилла. Они погибли, потому что боялись, погибли из-за желания спастись.

Немного подумав, он добавил:

– Это всё моя вина. Моя…

Не дожидавшись ответа, словно находясь на приёме у психотерапевта, он продолжил:

– Что бы не говорил Боцман. Что бы не говорил Кейтон.

Уткнувшись в пол, он начал вслушиваться в непрерывное тиканье своих механических часов. Звуки стрелки вводили его в странный транс, заставляя забыться и думать о чём-то другом. Секунда… Вторая… Минута… Как долго? Господи, как долго?..

– Знаете, чего бы я хотел? – неожиданно сказал он. – Мне бы хотелось поговорить с Одри. Обнять её, услышать её голос…

При упоминании жены что-то внутри сжалось, словно кто-то сдавил его грудь железной рукой. Слёзы покатились по щекам, левая нога начала отбивать нервную чечётку.

Возникло непреодолимое желание ударить что-то. Ударить со всей силы, сломать до основания. Выбросить эти мысли из головы.

– Я пытался ей дозвониться, но… – Он сглотнул, неожиданно для него глаза покраснели. – Вы знали, что она хотела ребёнка? Даже имена придумала. Если мальчик –Френки, девочка –Алиса или Елли. Говорила со мной пару раз, пыталась убедить… – Марк натянуто улыбнулся и, коротко хохотнув, продолжил: – Каждый раз я отвечал ей, что подумаю. А потом ждал, пока она забудет. Глупо, наверное… Возможно, даже эгоистично. Я боялся. Боялся, что не готов. Он замолчал и протянул руку к лунному свету. Пальцы погрузились в призрачные лучи, а на его лице появилась едва заметная улыбка.

– Как думаете, что она скажет о моём шраме? – спросил он, усмехнувшись. – Похоже, что мои модельные дни остались в прошлом. Забавно, но она как-то предлагала мне пойти на фотосессию. Я отказался – никак не мог понять, зачем ей это нужно.

Он махнул рукой, словно отгоняя ненужные мысли.

– Думаю, вы бы согласились со мной. Пустая трата денег…

Выглянув в иллюминатор, Марк уставился на небо.

– Луна сегодня полная, – сказал он. – Думаю, вам бы понравилось.

Словно обдумывая, стоит ли это говорить, третий неуверенно произнёс:

– Не знаю, доложил ли вам Кейтон, но мы изменили курс. – Взглянув на часы, он увидел, как минутная стрелка сделала ещё один поворот. – Примерно через день, может, два или три, мы будем возле Бермудских островов. Не самое лучшее место для курорта, но что поделать.

Отойдя от иллюминатора, Марк снова сел на стул. Просидев несколько минут в полной тишине, он тихо пробормотал:

– Надеюсь, что у вас всё хорошо. Простите…

Прошагав к двери и занеся свою руку над ручкой, он на секунду остановился.

– В общем, я пойду, сэр. Спасибо, что вы меня выслушали, мне стало легче. Через несколько минут должен появиться второй, нужно будет доложить ему состояние вахты и курс. – Немного подумав, он добавил: – Словно в этом есть какой-то смысл. Даже смешно…

***

Покинув каюту капитана, Марк подумал, что было бы неплохо подышать свежим воздухом. Выйдя из надстройки, он уселся на лестницу, ведущую наверх, и уставился на звёзды.

Пытаясь осмыслить всё произошедшее, он заметил три мерцающие звезды. Выстроившись в ровную линию, они напоминали ему лезвие меча, рукоятка которого терялась где-то в бесконечной пустоте.

Прямо на его глазах среди неподвижных звёзд появилась маленькая движущаяся точка. Она скользнула сквозь несколько созвездий, растворилась среди тысячи других огней и исчезла из виду.

В голове всплыли строки одной старой песни, и Марк начал напевать её. Каждая вторая нота выходила фальшивой, но разве это имело значение? Он чувствовал себя одиноко. Впервые за многие годы, а может, и впервые в жизни.

Просидев так около десяти минут, он уныло взглянул на часы. Вряд ли второй станет упрекать его за то, что вместо несения вахты он сидит и смотрит на звёзды. Так или иначе, пора было возвращаться. Поднявшись на ноги, Марк зашёл в надстройку и тихо закрыл за собой дверь. Затем он двинулся вверх по лестнице.

Поднявшись до мостика, он уловил движение тени и услышал чей-то голос. Внезапно его охватило знакомое чувство – злость, которая словно кипящая лава хлынула в голову. Руки задрожали, а всё тело начало трясти от раздирающей его ярости. Он знал, кому принадлежит этот голос. Как знал и то, кого увидит, стоит лишь открыть дверь.

Не желая больше играть в чужие игры, Марк с силой толкнул дверь.

Войдя на мостик и двинувшись к столику, он почувствовал на себе насмешливый взгляд.

– Ты… – практически прокричал он, срываясь на гневный рык.

Стоящий возле иллюминатора Рори быстро хлопал в ладоши. На его лице играла улыбка, в глазах читалось что-то вроде возбуждения.

– Каюсь, виноват. Ты это понял по мышцам или же по моему лицу?

На секунду установилась тишина. Застыв в полной нерешительности, Марк хотел было продолжить, как тут же Рори быстро перебил его.

– Кстати, практически идеально, – сказал он. – Я про твоё появление. Просто интересно: ты практиковал это? – Смеясь, он добавил: – Если хочешь эффектно появиться, советую использовать ноги. Руками не так удобно – потом могут болеть запястья и предплечья. Если бы ты открыл дверь ногой, ты бы почувствовал разницу, уверяю тебя. Главное – только не свалиться вниз. Вот была бы…

Не желая это слушать, Марк быстро осмотрел стол. Заприметив лежащий на нём степлер, он тут же схватил его, после чего бросил в сторону Рори.

– Боже, мы же с тобой не в разводе. Твоя жена так же бросает в тебя вещи, когда вы что-то не делите? Просто интересно, – выставив руку, он остановил летящий в него степлер. Всё произошло мгновенно, практически внезапно. Заставив его левитировать, Рори посмотрел в сторону Марка. – ЛОВИ!!! – смеясь, крикнул он.

Словно придавшись мгновенному ускорению, зависший в воздухе степлер полетел в сторону Марка. Уклонившись в последний момент, третий упал на пол, после чего послышался громкий звук. Подняв голову, он увидел, как в ведущей на мостик двери образовалась огромная дыра, через которую просматривались обломки пластикового основания.

– Упс… – виновато пробормотал Рори. – Не рассчитал силу, извини. Знаешь, это даже похоже на бейсбол. Признавайся, Марк, брал когда-нибудь первые места? Давал повод родителям гордиться? Может, был отличником в школе? Или же…

– С МЕНЯ ХВАТИТ!!! – прокричал Марк.

Бросившись в сторону Рори, он надеялся выбить из него всё дерьмо. Итан и Уилл погибли из-за него. Именно из-за него они оказались в таком отчаянном положении. Из-за него голоса в голове становились всё громче и громче. Из-за него он не знал, увидит ли ещё когда-нибудь свою Одри. И всё ради чего? Просто так? Безо всякой причины? А даже если бы она была – что бы это изменило? Гнев застилал глаза. Желая ударить Рори со всей силы, Марк почти приблизился к нему, как вдруг тот исчез.

Третий замер, не в силах поверить своим глазам. Буквально секунду назад урод стоял прямо перед ним. А теперь…

– Потерял кого-то? – прошептал Рори прямо в его ухо.

Хлопнув его по плечу, он тут же увернулся от летящего в него удара.

Марк взбесился. Размахивая руками, он пытался попасть в лицо Рори, но всё было зря. Тот уворачивался от каждого удара с пугающей лёгкостью, словно смеясь над ним. Рори читал его как открытую книгу, предугадывая каждое движение и не забывая подначивать:

– Право! – увернувшись, сказал он и тут же поправился: – Нет, извини, лево! Боже, ты такой доверчивый.

Марк решил нанести внезапный удар ногой. Увидев замешательство на лице Рори, он подумал, что у него есть шанс. Сконцентрировавшись, он вложил всю свою силу в этот рывок.

– Вот ты и попал… – хотел прокричать Марк, но в ту же секунду тело Рори снова исчезло.

Вместо того чтобы ударить его в живот, ступня Марка со всей силы влетела в установленный на полу компас. Боль пронзила пальцы, и он тут же закричал, рухнув на пол.

– Надеюсь, тебе не больно, – насмешливо произнёс Рори, стоя возле кофейного столика и включая чайник. – Я заварю себе чай, ты не против? Даже таким, как я, нужно немного пить.

Пересиливая боль, Марк метнулся в сторону столика. Желая броситься вперёд, он вовремя успел остановиться. Как и прежде, стоящий перед ним Рори просто исчез.

Он остановился, чувствуя, как бьётся его сердце. Вся эта кипевшая в нём злость, стекающий со лба пот, частое дыхание. Он будет пытаться вновь и вновь.

Снова и снова.

Повернув головой, он заметил, как Рори рассматривает вытянутую бумажную карту.

– Знаешь… – услышал он его голос. – Я думал, таких штук больше нет. Нет, ну правда. Зачем вам настоящая карта, если у вас есть электронная? Это же глупо.

Не слушая его, Марк снова кинулся в его сторону. Ещё бы чуть-чуть, и его рука бы схватила его за жилетку, но, как и в прошлый раз, Рори просто исчез.

– ГДЕ ТЫ НА ЭТОТ РАЗ?! – раздражённо крикнул он. – Покажись, или я…

Внезапно появившееся перед ним лицо Рори застало его врасплох. Рефлекторно отодвинувшись, он чуть было не упал на пол.

– Или ты что? – с интересом произнёс Рори. – Что ты сделаешь?

Прежде чем Марк успел что-то ответить, Рори снова исчез.

– Признайся… – услышал Марк насмешливый голос. – Ты просто не знаешь, что со мной делать. Подобно собаке ты можешь только лаять и лаять, но как только тебе подвернётся шанс меня схватить, твоя рука дрогнет.

– ДАВАЙ ПРОВЕРИМ! – крикнул Марк. – ТОЛЬКО ДАЙ МНЕ ТЕБЯ ПОЙМАТЬ, И ТОГДА…

– Валяй, – внезапно услышал Марк. – Покажи всё, на что ты способен.

Остановившись перед Марком, Рори раздвинул свои руки. Выставив зубы, он улыбнулся, после чего стал ждать удара.

– Раз ты так хочешь… – пробормотал Марк.

Занеся удар, он почти ударил бога, как тут же его руку по инерции повело вперёд. Как и в прошлый раз, Рори пропал.

– Я говорил тебе, что ты слишком доверчивый? Ты действительно думал, что я позволю себя ударить?

Наблюдая за третьим, он облокотился о стоящий стол.

– Марки, Марки. Знаешь, ты мне даже нравишься. Честно, я не шучу.

Увернувшись от очередного удара, он продолжил:

– Ты всегда такой мрачный, сконцентрированный на себе и своих проблемах. Желаешь всем помочь, а когда что-то не получается – начинаешь винить себя. – Задумавшись о чём-то, он сказал: – Знаешь, я знал одного парня… Да-да-да. Он был почти как ты. Немного другая причёска, карие глаза и идеи… Идей у него было так много. Закончил, правда, на кресте, но это не важно. Все вы… Как бы это…

Забыв слово, Рори пытался его вспомнить. Перебирая в уме все возможные варианты, он в конце концов выкрикнул:

– Одного поля ягоды. Все вы, Марк, одного поля ягоды.

– ПРОСТО ЗАТКНИСЬ!!! – выкрикнул Марк. – НЕ ЖЕЛАЮ СЛУШАТЬ НИ ОДНОГО ТВОЕГО СЛОВА!!!

Задумавшись над его словами, Рори сел на край стола.

– Да-да-да-да-да… Ты уже говорил. Кстати, об этом… Хоть убей, но я не понимаю, чем заслужил такое отношение, – взяв в руки лежащее яблоко, Рори попробовал его на вкус. – Кислое, – с отвращением объявил он. – Ненавижу кислые яблоки.

Часть третья: Могила Богов. Глава 18.2: Почему мы? Знаки на палубе. Затишье перед бурей

Кинув фрукт в сторону Марка, он, смеясь, сказал:

– Будешь доедать? Жаль переводить витамины. Особенно в вашем положении…

– Ты убил Итана и Уилла! – выкрикнул Марк. – Положил капитана в кому, свёл старпома с ума. Из-за тебя мы идём на смерть! Из-за тебя…

Поймав брошенное яблоко, он тут же метнул его обратно в сторону Рори. Тот увернулся и, словно играя, уклонился от обратной подачи.

Не успел третий что-то сказать, как Рори произнёс:

– Бла-бла-бла… Я уже говорил тебе, что ты скучный?

– Это всё для тебя шутки? Мы для тебя просто игрушки?

Желая услышать ответ, Марк посмотрел на Рори.

– Ладно… – начал тот. – Разве я спустил шлюпку, Марк? Разве по моей инициативе твои дружки решили убить себя? Разве из-за меня твой капитан отдыхает в каюте для овощей?

– Что ты имеешь в…

Снова перебив его, Рори продолжил:

– Думаешь, что твой старпом сошёл с ума из-за меня? Я всего-то дал ему возможность поговорить со своей дочерью. Хоть уже и мёртвой, конечно. Я знаю много людей, которые отдали бы за это целое состояние.

– Ты, верно, шутишь?! – разъярённо выкрикнул Марк. – Думаешь, ты сможешь убедить меня, что…

– Твоя проблема, Марк, в том, что ты мыслишь слишком узко, – посмотрев ему в глаза и отбросив надкусанное яблоко, Рори продолжил: – Слушай меня, ибо я не намерен повторять. Твои друзья погибли из-за собственной тупости. Никто, Марк, слышишь… Никто не заставлял их закрываться в той шлюпке и жать все кнопки подряд. Это было их решение. И никто – ни я, ни ты, ни даже Всеотец – не виноват в том, что они такие тупые. Ты можешь упрекать меня сколько хочешь, но правда, Марк…

Взяв лежащую ручку, он демонстративно разломал её на две части.

– Правда в том, Марк, что виноваты они и только они, – показав ему разломанную ручку, он добавил: – Два идиота, решившие сыграть в ящик. Не больше… ни меньше…

Отбросив разломанную ручку, Марк выкрикнул:

– А что по поводу Дирксона? Хочешь сказать, и здесь нет твоей вины?

– Дирксона? – удивлённо переспросил Рори. – А что с ним?

Секундное раздумье, после чего он добавил:

– А, да-да-да-да-да… Ты что-то говорил о коме, точно. Мне жаль, Марки, но я не понимаю, о чём ты. Я не доводил его до комы и, честно говоря, даже не знаю, отчего это произошло.

Раздвинув руки, он насмешливо изобразил знак вопроса.

– Если это не твоих рук дело, тогда чьих же? Хочешь сказать, он просто спит и не хочет просыпаться?

– Мне всё равно, – безразлично ответил Рори. – Если ищешь ответов, спроси у своего друга. Может, он что-то знает.

– Я не верю тебе, – пробормотал Марк. – Ни одному твоему слову.

– Жаль… – раздосадовано ответил Рори. – Дело твоё.

Взяв в руки другое яблоко, он снова укусил его.

– Бинго! – радостно произнёс Рори. – Сладкое. Похоже, я выиграл лотерею.

Расхаживая вдоль всего мостика, он с удивлением произнёс:

Кстати, о друзьях. Где Кейтон? Я думал, что его вахта вот-вот должна начаться. Не обижайся, Марк, но ты не самая лучшая компания. Вечные обиды и упрёки… Сам понимаешь, не каждый готов это терпеть. Как только Одри всё это выдерживает?

Стоило Марку услышать имя жены, как внутри что-то щёлкнуло.

Только он мог о ней думать. Только у него было право называть её Одри.

Только не она.

Господи, только не она.

– Даже не смей произносить её имя, блять! – Он вызывающе посмотрел на Рори. – Даже не смей…

– Оу… – протянул Рори. – Потише, ковбой. Понимаю, шишка горит, но всё же… Кажется, я ударил по больному? Скучаешь по ней, Марки? Хотел бы прикоснуться к ней, как мужчина к женщине?

Он засмеялся и хлопнул в ладоши.

– Наверное, тяжело управляться самому? Правая рука не болит, ковбой? Или ты предпочитаешь левую? Возможно, две сразу? Признавайся, ты накачал достаточно порнушки? – щёлкнув пальцами, он добавил: – Придумал! Если хочешь, я могу перенести её сюда, Марки-бой. Устроим для вас комнатку, удостоверюсь, что освещение хорошее. Подкину несколько нужных цветов. Она любит шоколад? Что насчёт фильмов или секс-игрушек? Или, может…

– Ты лжёшь! – выпалил Марк. – Ты на это не способен!

Сама мысль об этом выводила его из себя.

Что, если она и вправду окажется здесь? Увидит его в таком состоянии. Заметит его шрам…

«Нет… Господи, выбрось это из головы!»

Делая вид, что он его не слушает, Марк приблизился к двери.

Он и сам задавался вопросом, где Кейтон, но на данный момент это не было его главной проблемой.

– Зачем ты здесь? – спросил Марк у Рори. – Зачем пришёл и разговариваешь со мной? Что тебе от меня нужно?

– Марк, Марк, Марк… – протянул Рори. – Я думал, что мы с тобой друзья. Разве друзьям нужен повод, чтобы встретиться?

Внезапно улыбнувшись, Рори посмотрел в сторону двери.

– Наконец-то… – пробормотал он. – Я думал, он уже не придёт… И раз, и два, и…

Не успел он досчитать, как из-за двери показался силуэт Кейтона. Войдя на мостик, тот шмыгнул носом и с удивлением уставился на огромную дыру.

– С каких пор у нас в двери… – он замолчал, увидев стоящих Марка и Рори. Лицо побледнело, а руки опустились, будто сам факт увиденного выбил из него силы. Моргнув несколько раз, он всё-таки договорил:

– Огг-громная дыра… – заикаясь, произнёс Кейтон. – С к-каких п-пор в нашей двери э-эта дыра?

– Это всё он, – насмешливо произнёс Рори, указав на Марка. – Мне кажется, он когда-то играл в бейсбол. Сам видишь – с его подачей только в высшую лигу.

Тяжело вдохнув, Марк приложил пальцы к вискам. Голова немного болела, а тело охватила новая волна усталости. Подойдя к Кейтону, он положил руку ему на плечо и предложил сесть.

– Боже, народ, да что с вами такое? – удивлённо произнёс Рори. – Вам всего по тридцатке, а вы уже не можете выдержать и пары дней? Вы что, не принимаете наркотики? Марк, ты пробовал травку? Может, гашиш? Только намекни – я выращу тебе целую плантацию. Может, даже подскажу нужную дозировку, или…

– Что тебе нужно? – неожиданно спокойно перебил его Марк.

Разведя руками, он добавил: – Кейтон уже на месте. Можешь говорить.

– Вообще-то я… – начал было Кейтон.

– Ты – тот, кого нам не хватало, – закончил за него Рори. – Разве не чудно? Бог и два человека. Если это не шутка, тогда ну очень плохой сценарий. В обычной ситуации я бы… – он дотронулся до горла и сделал нечто вроде разминки для голосовых связок. – Ля-ля-ля… Марк – кретин, ля-ля-ля… – Увидев озадаченность на их лицах, он улыбнулся. – Так вот, о чём я? О, да. В обычной ситуации я бы не стал вот так вламываться и играть на струнах твоих чувств, Марки. Я знаю, ты меня любишь и всё остальное, но, может, всё же не будем афишировать наши отношения? Сам понимаешь – мой отец… Да и твой, думаю, тоже…

Откусив добрую часть яблока, он снова окинул их взглядом.

– Боже, народ отчего вы такие мрачные? Как-то раз я видел торчка, который отдавал последние деньги за новую дозу, – усмехнувшись, добавил он: – По правде, тем, кто толкал ему эту дурь, был я, но думаю, мы упустим этот факт, правда? Лучше не гуглить моё имя в архивах Калифорнии. – Высунув язык, он добавил: – Я к тому, что в его глазах было больше радости и веселья, чем во всех вас вместе взятых.

Кейтон немного неуверенно поднял руку.

– Вопросы! – воскликнул Рори, словно удивившись. – Я люблю вопросы. Играли в игру «сто вопросов и сто ответов»? Проигравший садится на секс-качели, и я его…

– Зачем ты здесь? – перебил его Кейтон.

В его взгляде не было ничего, что могло бы выдать страх. Но он боялся. Очень боялся.

Проворчав себе что-то под нос, Рори покачал головой.

– Скажите честно, – начал он, – у вас заела пластинка? Господи, да даже немой с глухим – более приятные собеседники, чем вы двое. Я уже не говорю о жителях земли Орая. Вот они могли поддержать разговор, а вы…

Махнув рукой, Рори снова засмеялся.

– Кому я это говорю… – сказал он. – Юмор умер в тот момент, когда вы ступили на этот борт. Я думаю, твоя жена согласилась бы, Марк. Ставлю пари, что когда ты шутишь, никто не смеётся. Даже друзья…

– Ладно… – сказал Марк.

Встав с дивана, он подошёл к Кейтону.

– По вахте всё спокойно. Я проверил погоду, и около трёх должен появиться маленький ветер. Крена нет. Во всём остальном всё без изменений.

Зевнув, Марк прикрыл рот.

– Прости, – сказал он. – Не спал около сорока часов. Может, больше…

Не обращая никакого внимания на Рори, он подошёл к кофейному столику. Положив в карман несколько вафель, двинулся к двери.

– Похоже, кто-то решил поиграть со мной в игры, – сказал Рори. – Признавайся, Марки, ты брал курсы реверсивной психологии? Это такая игра? Может, вычитал в какой-то книге?

На секунду остановившись, словно что-то вспомнив, Марк добавил:

– О, и да… В туалете треснуло стекло. Его бы лучше снять – думаю, при качке оно может упасть.

Озадаченный таким поворотом, Рори не смог сдержать смех.

– Вахту сдал, сэр. Прошу разрешения на то, чтобы уйти, сэр, – рассмеявшись, он добавил: – Решил уйти, Марк? Даже не интересно, зачем я здесь?

Игнорируя его, Марк дёрнул ручку двери. Дверь не поддалась. Попробовав ещё раз, он попытался выбить её ногой.

– Увы и ах… – сказал Рори. – Не откроется дверь никак. Как ни пытайся, не режь ты концы… – он пробормотал какую-то белиберду, пытаясь попасть в рифму: – Ведь не увидишь ты всей остроты…

Осознав, что результат вышел не очень, он подставил другие слова:

– Двери будут закрыты к концам? Слова подбирай ты уж сам?

Сложив руки в замок, он извинился перед Марком и Кейтоном.

– Стихи никогда не были моим коньком, – признался он. – Думаю, кто-то из моих братьев составлял неплохие баллады, но я не помню имён. Что я могу сказать точно – так это то, что это был не тот громила со своим молотом. Он и поэзия – это два антонима.

Не обращая внимания на Кейтона и Марка, Рори, казалось, говорил сам с собой.

– Зачем ему стихи, если у него есть молот? – размышлял он вслух. – Это же глупость, верно? Был бы у меня такой молот, я бы тоже не составлял стихи.

Разведя руками, Марк двинулся в сторону боковых дверей. Конечно, он был в одной футболке и шортах, но разве это плохо? Свежий ветер и океанский бриз приведут его в чувство.

Перегородив ему дорогу, Рори спросил:

– Ты действительно думаешь, что я позволю тебе уйти? Просто так, из любопытства.

Размышляя над ответом, Марк произнёс:

– Делай что хочешь. Мне всё равно.

Смотря на него около секунды, Рори рассмеялся.

– Вот! – внезапно выкрикнул он. – Вот та мрачность, о которой я говорил! Ты видел, Кейтон?

Понимая, что его шутку никто не оценил, Рори подошёл к столику.

– Были времена, когда мне стоило выйти на сцену, и все девчонки раздвигали свои ноги. Сказать по правде, я бы предпочёл их вместо вас. Не из-за того, что вы парни. Нет. Как-то раз я и Фредди…

Осознавая, что это лишнее, Рори сменил тему:

– В другой раз, – сказал он. – Слишком долгая история. Он вокалист, я же – бог. Думаю, он находил меня через песни. Или, может, он вообще не верил в богов. Сказать по правде, я не знаю. Я провёл с ним только одну ночь, и…

Немного успокоившись, голос Рори стал более серьёзным.

– Ладно… – пробормотал он.

Подойдя к центральным иллюминаторам, он посмотрел в сторону туго натянутой проволоки. Из-за произошедшего Боцман и его команда смогли закончить только с правым бортом. Левый же оставался полностью открытым.

– Я пришёл, чтобы помочь, – в конце концов сказал он. – Вот зачем я здесь.

Нависшее молчание длилось около минуты. Заговорив первым, Кейтон не знал, с чего начать.

– В каком смысле помочь? – пробормотал он. – Думаешь, мы поверим тебе после всего того, что ты сделал?

Отведя взгляд, Кейтон сделал вид, что рассматривает кофейный столик. Больше всего он не хотел встречаться глазами со стоящим перед ним лже-богом.

– Думаешь, Мадонна поверила в то, что станет знаменитостью, потому что у неё был выбор? – рассмеялся Рори. – Папочка не учил тебя, что иногда нужно принимать вещи такими, какие они есть? Вот вы, например…

Указав на бочки с химией и натянутую проволоку, он покачал головой.

– Думаете, это их остановит? Возможно, вам повезёт, и какие-то твари запутаются в этих узлах. Но это всё, на что вы можете рассчитывать. Или вот эти бочки…

Рори начал расхаживать взад и вперёд, продолжая размышлять вслух.

– Представим, вам удалось подорвать несколько из них. Скажем, десять… или даже пятнадцать. Только вот что дальше? – Он посмотрел на Марка и добавил: – Вы и моргнуть не успеете, как их место займут сотни таких же. И что вы тогда будете делать?

Марк лишь фыркнул в ответ, ничего не говоря.

– Ты же видел, сколько их там, верно? – продолжал Рори. – Видел, сколько их там, и знаешь, что всё это – не более чем забава…

Внезапно остановившись, Рори нахмурился, на его лице появились морщины.

– За-ба-ва… – медленно, словно в трансе, произнёс он.

Разбивая слово по слогам, он пытался понять, почему оно казалось ему таким знакомым.

«За-ба-ва…» – мысленно повторил он про себя.

У него появилось странное ощущение, что он уже использовал это слово раньше. Конечно, он знал его значение, но дело было не в этом. Внезапно накатившее чувство дежавю заставило его повторять это слово снова и снова.

– Как странно… – выдавил он из себя. – За-ба-ва…

Спустя мгновение Рори вернулся в норму и снова посмотрел на Марка. Уловив в его глазах секундное замешательство, он понял, что слово действительно что-то значило. Но что именно?

– Ладно… – пробормотал он. – О чём мы говорили, девочки? Ах да, точно. Я пытался донести до ваших светлых голов, что весь ваш план – не более чем вибратор в руках мужчины. Конечно, это приятно и, может быть, даже возбуждающе, но…

Глянув на Кейтона, Рори послал ему воздушный поцелуй. Улыбнувшись, он продолжил:

– Но думаю, никто не станет отрицать, что в руках женщины он смотрится более уместно, не так ли? Возможно, вы сможете закрыться в надстройке и продержаться несколько часов, но, думаю, в конце концов результат останется неизменным.

Марк немного отстранился в сторону, обдумывая его слова. Как бы он ни хотел это признать, Рори был прав. Без его помощи у них не было ни единого шанса. Но так или иначе… оставалась одна вещь, которую Марк никак не мог понять. Он прокручивал её в голове снова и снова, но не находил правильного ответа.

– Почему? – выждав паузу, спросил он. – Почему мы?

Глаза стали красными, рука едва заметно начала подрагивать.

Этот вопрос крутился так долго, словно разъедая его изнутри.

Почему именно они? Почему он выбрал именно их?

Не любое другое судно, не другой экипаж…

Всё это безумие, все эти смерти…

В мире так много людей, но даже несмотря на это…

– СКАЖИ, МАТЬ ТВОЮ… – он почти сорвался на крик. – Почему ты выбрал именно нас?!

Ожидая ответа, Марк уставился на Рори. Казалось, что ничего не последует, и он удивился, когда тот начал говорить.

– Хочешь знать причину, Марк? – расхаживая вдоль мостика, Рори посмотрел в иллюминаторы. – Тебе так интересно это знать?

Он взял в руки бинокль, поднёс его к глазам. Лицо стало мрачным, тень улыбки исчезла.

– Задаёшь ли ты эти вопросы, когда каждый день по вине твоего Бога погибают сотни детей от рака? Когда авиакатастрофа уносит жизни нескольких семей или сошедший с ума террорист объявляет себя носителем слова Божьего? Когда брошенная дворняга с надеждой смотрит на луну, или мать троих детей изводится на четырёх работах? Когда молния бьёт во время школьного бала, и пожар уносит всех, кто только-только готов начать взрослую жизнь? Когда упавшая линия связи оставляет без света целые континенты? Или когда летящая пуля поражает случайного человека? Когда родители бьют своих детей? Или же когда Библия идёт вразрез со здравым смыслом? Когда кто-то развязывает войну или убивает ради удовольствия?

Он остановился и повернулся к Марку.

– Когда твой Бог безучастно смотрит на всё это… как думаешь, о чём он размышляет?

Он с силой раздавил бинокль и отбросил его в сторону.

Треснувшее стекло упало на палубу, и в его отражении сверкнула кривая улыбка трикстера.

– Почему, Марк? Почему? Ты хочешь знать ответ на свой вопрос? – Рори добавил: – Правда в том, что я теряю себя, Марк. Я надел слишком много масок, сменил слишком много имён. Моя память словно затухает, и, веришь или нет, я не могу ничего сделать. У меня больше нет вторых шансов, нет запасного троса или чёртовой спасательной шлюпки.

Вернув голосу прежнюю наивность и, возможно, шалость, Рори проговорил:

Часть третья: Могила Богов. Глава 18.3: Почему мы? Знаки на палубе. Затишье перед бурей

– Что же до вас… Скажем так, Марки-бой, мне просто подвернулась удачная карта. Обычное совпадение, не более. Поворот вечного колеса Сансары, радиус которого намного больше, чем ты можешь себе вообразить.

Он подошёл вплотную к Марку и самодовольно спросил:

– Теперь ты доволен?

Снова молчание. На этот раз оно продлилось около двух минут. Не зная, что сказать, Марк пытался ухватиться за логику сказанных слов.

Когда шок немного прошёл, он тихо проговорил:

– Почему ты помогаешь нам?

Тяжело вздохнув, Рори закатил глаза.

– И снова этот вопрос, – смеясь, проговорил он. – Неужели ты не веришь, что я могу просто помочь?

– Как ты «просто» помог Дирксону или Джону? – выпалил Марк. – Такую помощь ты предлагаешь?

Услышав фамилию капитана, Кейтон тут же побледнел. Что, если их нежеланный друг расскажет всю правду? Знал ли он это? Или, может, догадывался? Отступив на несколько шагов, Кейтон сделал вид, что ему стало плохо. Притворство не раз его выручало, и, как и раньше, он надеялся, что его игра покажется всем убедительной.

Переведя взгляд на второго, Рори внимательно наблюдал, как тот садится на диван. Спустя секунду на его лице появилась усмешка.

– Вот оно что… – пробормотал он, не отрывая взгляда от Кейтона. – Теперь мне всё стало ясно…

– Понятно что? – снова выпалил Марк.

Секундное раздумье, за которым последовал короткий смешок.

«Стоит ли это говорить? – задумался Рори. – Нет… определённо нет. Он здесь не за этим».

Посмотрев на Марка, он спокойно произнёс:

– Я уже говорил тебе, что не трогал вашего капитана. Увы, я не тот Бог, которого ты можешь винить.

Бросив взгляд на Кейтона, он быстро подмигнул ему.

Хотя второй и не подавал виду, внутри него всё кипело от нарастающей ярости.

«Он знает. Боже, он знает. Он знает, что это я, и…»

Попытавшись унять дрожь, второй схватился за живот.

– С тобой всё нормально? – спросил Марк. – Выглядишь не очень.

Отмахнувшись рукой, Кейтон произнёс:

– Живот… может, что-то не то съел.

– Мне это знакомо, – тут же вмешался Рори.

Подойдя к Кейтону, он похлопал его по плечу.

– Стоит мне съесть кислое яблоко – и меня сразу начинает тошнить. Живот болит, ноги сводит…

Наклонившись поближе, он прошептал ему на ухо:

– У тебя горит нос, мой друг. Думаю, тебе стоит быть осторожнее.

Похлопав его в последний раз, он громко произнёс:

– Пара чашек – и ты снова будешь на ногах, мой друг. Не забудь добавить белой дорожки, и результат не заставит себя ждать.

Переведя взгляд на Марка, Рори тяжело вздохнул и развёл руками.

– Не смотри на меня так, Марки-бой. Я просто поделился рецептом от болей в животе, – произнёс он, смеясь. – Если хочешь, могу и тебе дать. Говорят, помогает при запорах и…

– Как? – перебил его Марк. – Как ты хочешь нам помочь?

Вернувшись к прошлой теме разговора, Рори спросил:

– Так ты уже готов принять помощь? Неужели Будда трахнул святую Марию, или…

– Я тебе не верю, – снова перебил его Марк. – Не после того представления, которое ты устроил. – Ткнув в него дрожащим пальцем, он попытался найти нужные слова. – Но…

Понимая, что без Рори у них нет шансов, он непроизвольно засмеялся.

Страна чудес лишь показала свой грёбаный закоулок, а он уже хотел вернуться обратно.

В мир, где нет смеявшихся богов.

В мир, где иконы не подмигивают тебе, а голоса не перекрикивают собственные мысли.

В мир, где он сидит с Одри на диване и медленно массажирует пятки её ступней. Где она заливается смехом, а сам он разглядывает пятно на её наспех натянутой футболке. Где после поцелуя наступает продолжение, а их горячие тела согревают друг друга.

Где новый день не вынуждает тебя просыпаться с криками и холодным потом, стекающим по спине.

Господи…

Двадцать семь дней…

Словно вырываясь из какого-то сна, Марк пробормотал:

– Но я понимаю наше положение. Вот главная причина.

– Что ж… – задумчиво протянул Рори, бросив взгляд на притворяющегося Кейтона.

– Ты не против, Биг-бой? Одна отрыжка – да, две – нет…

Ничего не ответив, второй поспешил отвести свой взгляд.

– Вот и славно, – констатировал Рори. – Возможно, у вас появился шанс.

Подойдя к столу, он открыл несколько тумбочек. Нащупав рукой стержень от ручки, он не смог сдержать улыбку.

– Я, конечно, знал, что на судне экономия, но чтоб вот прям так…

Заставив стержень левитировать, он добавил:

– Даже чёртов Иуда не был таким жадным, а он продал кареглазого красавца за тридцать монет. – Увидев удивление на лице Марка, он снова добавил: – Никогда не думал, как Мидас душил своего змея? – Дёргая рукой вверх-вниз, он немного улыбнулся. – Поверь мне, Марки-бой, яйца у него были золотые.

Прежде чем Марк открыл рот, Рори снова начал рыться в полочках.

– Блокноты, блокноты, чёртовы ручки. Почему я не могу найти мел? Мне кто-то скажет, где на этом судне чёртов мел?

Не дождавшись ответа, Рори приложил пальцы к вискам.

– Ладно… Сделаем проще… – Щёлкнув пальцами в воздухе, застыл кусочек мела. Взяв его в свои руки, Рори оценил его размеры, после чего поднёс его к своему носу.

– Подходит, – объявил он после тщательной проверки. – Думаю, можно приступать.

Отойдя на несколько шагов, он начал рисовать мелом по воздуху.

Оставленные им линии начинали светиться синим, застыв в воздухе, они освещали собой всё пространство мостика.

Не веря своим глазам, Марк попытался прикоснуться к рисунку. Он уже протянул руку, как тут его остановил Рори.

– Нет… – пробормотал он. – Если не хочешь потерять душу, советую тебе не трогать эти линии.

Испуганно убрав руку, Марк с восхищением наблюдал, как линии создают подобие знака.

Уже через несколько секунд в воздухе был вычерчен подобный символ.

Осмотрев свою работу, Рори одобрительно махнул головой.

– Чёрт, похоже, я что-то упустил. – Кинув оставшийся кусочек Марку, он добавил: – Может, тебе есть что добавить?

Ухватив на лету мел, Марк с удивлением уставился на Рори. Ненависть в его глазах играла вместе с любопытством, явно уступая второму.

– Добавить? – удивлённо спросил он.

– Так точно, Шерлок. Мы говорим на одном языке!!!

Не обращая внимания на сарказм Рори, Марк снова осмотрел вычерченный символ. Странно, но чем больше он на него смотрел, тем больше у него создавалось чувство, что чего-то не хватает. Казалось, какой-то мелочи, всего лишь мелкого штришка.

«Это же знак защиты, – подумал он сам про себя. – Нужна руна по центру».

Выставив правую руку, он представил, как острие мела рассекает собой воздух. Словно во сне, он поднёс руку к центру, после чего застыл на месте.

«Кажись, так… – подумал он. – Должно сработать…»

Мгновение спустя знак выглядел следующим образом.

Поправив несколько линий, третий неуверенно протянул мел Рори.

– Какого… – начал было Кейтон.

Уставившись на Марка, он стал ждать ответов.

– Тише, тише, тише, ковбой… – присвистывая, остановил его Рори. – Увидел бычка и сразу решил оседлать его? Вопросы будут в конце шоу, так что советую тебе остыть. Приложив палец к губам, он снова посмотрел на Марка.

– Браво, Марки-бой. Немного коряво по краям, но в общем и целом… – Рассматривая знак, словно настоящий ценитель, он одобрительно закивал головой. – Я бы поставил восемь баллов из десяти. Может, накину балл, если скажешь, что я красавчик…

Словно не веря в то, что он сделал, Марк уставился на законченный символ.

– Как? – пробормотал он. – Я же…

– Вопросы, вопросы… Так много вопросов, – перебил его Рори. – У меня мало времени, Марки-бой, как, в общем, и у вас тоже. Думаю, ты понял, что нужно делать с этим символом?

Ничего не ответив, Марк одарил Рори холодным взглядом.

– Вот и славно, – громко зевнув, Бог направился в сторону выхода. – Карты разложены, все короли спят. – Подмигнув, он добавил: – Все дамы остались на берегу, но, думаю, для вас это не стало сюрпризом. Настоящим королям они не нужны. – Достав из кармана цветную карту джокера, он протянул её Марку. – Скажи спасибо, что я на твоей стороне, Марки-бой. Уже что-то…

***

Расхаживая вдоль палубы, Ник был готов взорваться от возмущения.

Поглощённый своими мыслями, он чуть было не задел ведро с белой краской.

– Мать твою, берись уже за валик! – не выдержал Боцман. – Нам нужно успеть до заката.

Поправив кепку, Салл вывел очередную белую линию. Бросив взгляд на Ника, он почувствовал, как шею обдало холодным бризом.

– И вас это не смущает, Боцман? – не выдержал Ник. Закурив сигарету, он посмотрел на знак, который нарисовал Салл. – Ну конечно нет. О чём это я…

Выпустив дым, Ник схватился за валик.

Нарисованная линия получилась немного корявой, но, по словам Марка, это было несущественно.

«Главное, чтобы символ был различим», – вспомнил он его слова.

Пытаясь понять значение этого знака, Ник рассматривал ромбовидную фигуру сверху. Желая убедиться, что он не сошёл с ума, он кинул валик на палубу.

– Стойте, стойте… – начал он. – Давайте снова. Вы верите, что эти знаки нам помогут? Я имею в виду – знаки? Это же… – немного засмеявшись, он смог выдавить из себя: – Это же полный бред! Разве один я это понимаю?

Оторвавшись от работы, Боцман попытался подобрать слова. Не найдя ничего лучше, чем просто махнуть головой, он кратко ответил:

– Да.

– Да? – переспросил Ник. – Это весь ваш ответ? Просто «да»? – Расхаживая из стороны в сторону, он нервно хихикнул. – Ну конечно, это же так просто… Монстры с глубин, боги и защитные знаки. Что дальше? Может, среди нас есть представители с других планет, или…

– Во что ты веришь, Ник? – перебил его Салл. – Ты веришь в кого-то?

Не зная, как ответить, Ник начал заикаться:

– Я-яя… – неуверенно протянул он. – Извините, это просто…

– Ладно, смотрите…

Ответив за него, Боцман показал маленький серебряный крестик. Вытянув его из-под свитера, он слегка улыбнулся.

– Нашёл сегодня утром, – сказал он, держа его между пальцами.

Металл блеснул в слабых лучах выступающего из-за туч солнца.

– Моя жена просила взять его с собой, но я отказывался. Думал, потеряю. Он ведь маленький и всё такое…

На мгновение он замолчал, будто снова переживая тот разговор. Его пальцы невольно провели по гравировке на обратной стороне.

– Я сказал ей: «Нет, господи, зачем он мне здесь?» Знаешь, как это бывает… – Он…

Слабо усмехнулся, словно в его голосе звучал отголосок тех слов.

– Хотел оставить его дома, а теперь… – Боцман поднял взгляд на сгущающиеся тучи. Ветер с моря становился резче, пробирая до костей. Тяжело вздохнув, он добавил: – Проверял сегодня сумку, искал инструменты… и вдруг наткнулся на него. Скорее всего, она сунула его туда в последний момент. Пока я отвлёкся. Решила, что так будет лучше.

Секунду он молчал, затем снова взглянул на крестик, словно тот мог дать ответы на вопросы, которые давно не давали ему покоя. – Знаешь, – тихо произнёс он, – я теперь думаю, что она была права. Иногда лучше иметь что-то, что напоминает тебе о доме. Он осторожно положил крестик на ладонь и протянул его ближе к Нику, показывая, как тот мелькает на фоне синего океана. – Вот так, – прошептал он, будто обращался к самому себе. – Может, это просто совпадение. А может, знак. Чёрт его знает.

Рассматривая серебряный крестик, Ник постепенно взял себя в руки. Дрожь, сковавшая его пальцы, отступила. Вдохнув свежий воздух, он выбросил сигарету за борт.

– И вам это помогает? – спросил он.

– Помогает ли мне вера? – задумчиво протянул Боцман. Покачав головой, он засунул крестик обратно под свитер. – Думаю, человек должен во что-то верить. Мне кажется, это нужно всем.

Похлопав себя по груди, он поднял валик, который бросил Ник.

– Держи, – сказал он. – Давай закончим с этим безумием.

Ничего не говоря, Ник взял валик в руки. Окунув его в краску, он нарисовал новую линию, после чего символ был завершён.

– Они точно помогут? – пробормотал он.

– А ты поверь в это, – ответил Салл. – Может, так будет легче.

Потратив около восьми часов на покраску, Боцман окинул взглядом проделанную работу.

Оба борта были разрисованы странными символами разного размера. Местами ромбовидная фигура сохранила свои очертания, но кое-где превратилась в нечто, напоминающее овал или даже круг. Времени, чтобы тщательно выводить каждую линию, не было, поэтому пришлось импровизировать.

– Когда будем идти в надстройку, главное – не наступить на краску, – сказал Салл, прищурив глаза. – Если ты не понял, я говорю это тебе, Ник. Контролируй свои шаги.

Ничего не ответив, Ник хмуро посмотрел в сторону горизонта. Последний луч солнца скользнул по воде и утонул в нарастающих волнах.

– Вы чувствуете это? – внезапно спросил он, надев шапку и сунув руки в карманы. Он начал переминаться с ноги на ногу, словно пытаясь согреться или избавиться от неприятного ощущения.

Уставившись на волны, разбивающиеся о корпус судна, Боцман похлопал Ника по плечу.

– Лучше об этом не думать, – посоветовал он. – Так проще. Поверь мне.

Словно подтвердив его слова, Салл тоже хлопнул Ника по спине.

– Тебе, блять, вообще лучше не думать. Не твой это конёк, понимаешь?

Толкнув его в плечо, Ник только покачал головой.

– Думаете, он слышит нас? – вдруг спросил он. – Ну… я про него…

Боцман внезапно заорал, не на шутку перепугав Ника:

– ЕСЛИ ТЫ НАС СЛЫШИШЬ, СОВЕТУЮ ТЕБЕ ОТСОСАТЬ МОЙ ЧЛЕН!

Салл прыснул от смеха и решил подыграть:

– И ВДОБАВОК ОТЛИЗАТЬ МОИ ЯЙЦА, СУЧИЙ ТЫ СЫН! Я ЗНАЮ, ТЕБЕ ЭТО ПОНРАВИТСЯ!

Боцман толкнул Ника и сделал знак, что тот должен продолжить. Тот колебался секунду, затем развернулся в сторону надстройки и прокричал:

– ОТСОСИ У МЕНЯ, КРЕТИН! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ, СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! – Показав средний палец, он продолжал кричать: – Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ, МАТЬ ТВОЮ! МЕНЯ ДОМА ЖДЁТ ДЕВУШКА, И Я НАДЕЮСЬ УВИДЕТЬ ЕЁ! ТАК ЧТО ПОШЁЛ ТЫ! ПОШЁЛ ТЫ И ВСЕ ТЕ, КОГО…

– Тихо, тихо… – Салл, задыхаясь от смеха, закрыл рукой рот Ника. – Слишком уж ты разошёлся.

– Сразу видно, кому лучше не напиваться, – добавил Боцман, покачав головой.

Ник разулыбался и подставил лицо встречному ветру.

На мгновение ему удалось забыть Итана. Забыть про разбитую шлюпку и кровавый отпечаток на иллюминаторе.

Забыть, что находится на судне.

Он почувствовал, будто ветер вот-вот подхватит его и, словно Элли из сказки, унесёт за горы и океаны.

На палубе снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом волн.

– Думаю, нам пора идти, – сказал Ник спустя какое-то время.

– Согласен, – пробормотал Салл, убирая валик. – Похоже, что никаких китов сегодня не будет.

***

Оказавшись в каюте капитана, Кейтон плотно закрыл за собой дверь. Пытаясь заглушить вырывающийся крик, он случайно прикусил язык. Сплюнув кровавую слюну, он с яростью перевернул кофейный столик. Разбились кружки с недопитым кофе, на синем ковре появились тёмные пятна, а бумаги разлетелись по полу.

«Он знает. Он всё знает, – кричал он про себя. – Сука, он меня раскусил! Раскусил меня…»

Добравшись до рабочего стола, Кейтон открыл боковую полочку. Достав оттуда бутылку литрового виски, он тут же наполнил прозрачный стакан. «Думай, думай…» Облизывая пересохшие губы, он поднёс стакан к носу и вдохнул запах алкоголя. Не раздумывая, проглотил содержимое одним глотком.

«Что, если он расскажет об этом Марку? Что, если…»

Представляя, что его ждёт за проделанную хитрость, Кейтон побледнел.

«Они выбросят меня за борт… – кричало его подсознание. – Выбросят… или, может закроют здесь. Оставят меня приманкой для этих, сука, тварей…»

Дрожащими руками он налил себе ещё один стакан. Алкоголь обжёг горло, но страх не отступал. Вскоре, рассмеявшись в истерике, Кейтон схватил себя за голову. Вырвав несколько прядей волос, он скрутил их между пальцами и с отвращением отбросил в сторону.

В голове всплыл образ его Бога, и он попытался сосредоточиться на нём. Представив яркое разноцветное перо, он видел, как его оттенки переливаются: красный сменяется жёлтым, синий плавно переходит в фиолетовый.

– Ты здесь, Бог? – неуверенно пробормотал Кейтон.

Выждав несколько секунд и не услышав ответа, он продолжил:

– Думаю, он всё понял. Я о твоём друге, который ошивается на нашем судне, Бог. – Проглотив очередную порцию виски, Кейтон заговорил снова: – Он был на мостике… предлагал свою помощь, начертил в воздухе какой-то символ или что-то вроде этого. Они с Марком… – Сжав кулаки от злости, он едва не опрокинул бутылку с виски. – Я думаю, они заодно. Он дал Марку кусок мела и велел закончить знак. Этот урод нарисовал что-то вроде ромба в воздухе. Я…

Его язык начал неметь. Сделав ещё один глоток, Кейтон опустил голову и попытался вспомнить что-то важное.

– Боцман и его команда… Они оставили эти знаки вдоль всего судна. Работали до семи. Думаю, они должны как-то помочь… или…

Внезапный импульс боли пронзил его череп. Голова словно разрывалась на части, а в ушах зазвенел пронзительный гул.

– Ты говоришь слишком громко, Бог, – умоляюще пробормотал Кейтон. – Мне тяжело разобрать твои слова…

Ещё один всплеск боли заставил его упасть со стула. Задев бутылку рукой, он пролил виски прямо на свою футболку.

– Больно… – почти прокричал Кейтон. – Боже, как же больно…

Постепенно его крики превратились в бессмысленный лепет. В глазах появилась белая пелена. Всё вокруг – стены каюты, мебель, бумаги на полу – стало расплывчатым и неосязаемым. Образы ускользали с пугающей скоростью, оставляя его в хаосе и полном одиночестве.

На секунду всё озарилось белым светом, и Кейтону показалось, что он умер. Пытаясь понять, где находится, он осмотрелся по сторонам. Ещё недавно он был у себя в каюте, но сейчас…

По центру огромной комнаты стоял трон. Потолок возвышался так высоко, что, подняв голову, Кейтон понял, что он вряд ли сможет оценить его высоту. Шагая вперёд, он наступил на что-то острое и с лёгким вскриком заметил на полу множество разбитых бутылок. Через мгновение к ним присоединились прозрачные стаканы и горящие окурки. Пол затопила густая чёрная жижа, а поднимающийся от неё дым окутал стены, которые вдруг начали менять цвет.

«Может, поднять и закурить? – мелькнула мысль. – Всё равно всего этого нет. Это же всё…»

– Более чем реально, – оборвал его размышления знакомый голос. – Это более чем реально, мой друг. Поверь мне.

Кейтон обернулся и увидел шагающего к нему Тохила. Тот был босиком. Осколки и непогашенные окурки под его ступнями исчезали, словно растворялись. У Кейтонa пробежала дрожь от отвращения. Желание закурить тут же исчезло. Как, впрочем, и мысли о выпивке.

Не зная, что сказать, он застыл на месте.

– Ты, верно, хочешь спросить, что это за место? Я прав? – без тени улыбки произнёс Тохил.

Не дожидаясь ответа, он развёл руки в стороны.

– Считай это чем-то вроде твоей личной комнаты. У каждого человека она есть. Здесь он хранит свои самые большие секреты.

Притронувшись к виску, Тохил раздражённо щёлкнул пальцами. В воздухе появилась большая перьевая шляпа. Поправив несколько перьев и стряхнув с неё пыль, он натянул её на голову.

– Прости, о чём я?.. Ах да… – он замялся и скривился, будто произнёс что-то неприятное. – Прости, но на данный момент мои возможности, как бы это сказать…

Произнеся слово с явным отвращением, он немного фыркнул.

– Ограничены. Да, думаю, мои способности несколько ограничены. Говорить напрямую – слишком опасно. А мы же с тобой играем в долгую игру, верно?

Внезапно Кейтон почувствовал зуд в районе уха. Засунув туда палец, он вытащил комок засохшей крови. На мгновение его охватила слабость. Сердце заколотилось в груди, ноги подкосились, и он упал на пол.

– По поводу этого… – засмеялся Тохил. – Люди не любят свои ошибки, поэтому ваше сознание склонно их отрицать. Находясь здесь, ты как бы… совсем немного… – он нарочно протянул слово, наслаждаясь ситуацией. – Умираешь.

Наблюдая за мучениями Кейтона, Тохил широко улыбнулся.

– Ты говорил о знаках… – начал он. – Не думай об этом. К тому моменту тебя уже не будут волновать такие проблемы.

– Марк что-то знает… – сквозь боль прохрипел Кейтон. – И твой друг тоже. Мне кажется, он понял, что я сделал с Дирксоном. Он может меня сдать или…

– Сомневаюсь, что он что-то понял, – с лёгким недоверием сказал Тохил. Поправив шляпу, он добавил: – В противном

случае меня бы здесь уже не было. Скорее всего, он мог подумать, что ты его отравил. Не слишком большая проблема, поверь мне…

– А если он расскажет Марку? – еле вымолвил Кейтон. – Они с ним заодно. Я видел…

– Это не важно, – резко перебил его Тохил. – Уже скоро. Совсем скоро…

Разжав кулак, Тохил хрустнул пальцами. Затем, сунув руку в карман, он достал что-то золотое.

– Что ты собираешься сделать? – спросил Кейтон.

На секунду ему показалось, что он видит кольцо. Маленькое золотое кольцо, исчезнувшее между пальцами Бога. Кейтон был готов поклясться, что оно обладало странным притяжением.

– Что я собираюсь сделать? – с удивлением переспросил Тохил.

Наблюдая, как Кейтон корчится от боли, он щёлкнул пальцами. В ту же секунду всё исчезло. Открыв глаза, Кейтон понял, что снова находится в каюте капитана.

Он лежал на полу, дрожа от холода. Лишь сейчас он заметил, что все иллюминаторы были открыты. Как долго он пролежал в мокрой от виски футболке? Час? Несколько часов?

«Я собираюсь занять его место, – раздался в голове чей-то голос. – И ты мне в этом поможешь».

– Как скажешь, Бог, – пробормотал Кейтон, перед тем как потерял сознание.

Часть 3: Могила Богов. Глава 19.1: Палки заточенные с двух концов. Красное и чёрное. Они уже здесь.

Ожидание было томительным. Будучи забытым и изгнанным, Тохил наблюдал, как меняется мир. Как и все подобные ему, он знал, что грядёт буря в лице перемен, чувствовал скорость, с которой новые правила сменяют собой старые устои.

Болезни уступали место медицине, беззаконие сменялось демократией. Будучи ранее свободным, общество не заметило, как оказалось в объятиях множества законов. Люди перестали верить, они перестали бояться.

Мир изменился. Крест на груди больше не был поводом для посещения храмов, руны и знаки превратились в атрибутику медиаиндустрии. Страх уступил место наивности, гордость обвязала человечество тугим узлом.

Из каждого монитора продавались мечты в красивой упаковке, ложный выбор победил гонку здравого смысла.

Теперь у каждого был выбор – тысячи дорог в пустоту, ни одна из которых не вела к цели. Свобода душила людей, давала слишком много вольностей, слишком много выбора.

Ошейник был снят, и чего ради?

Понимая это, Тохил знал, как всё изменить.

Свобода изжила себя – она должна уступить место настоящей силе.

То, что люди прозвали своими «гарантами», было не более чем сводом бесполезных правил и общественных мнений. Настоящую независимость нужно завоевать, настоящую силу – заслужить. В его новом мире он будет справедливым Богом. Верующие в него будут вознаграждены, неверующие же…

В общем, у них не будет выбора. Смерть или вера – вот и весь их выбор.

Его будут чествовать и восхвалять. Он будет единым – тем самым, кто подарит человечеству настоящую, лишённую всяких примесей, надежду.

Огонь станет его правой рукой, страх и вера – священным мечом.

Предвкушая изменения, он выжидал. Как уже было сказано выше, ожидание было томительным, но его это не волновало.

Буря только разрасталась, и рано или поздно он возьмёт своё.

Станет её воплощением.

***

Копьё, способное убить Бога. Оружие – заключённое в кольцо. Тохил не помнил точное количество, как и не знал судьбы остальных колец.

Возможно, все они были уничтожены, отброшены в мёртвые воды, спрятаны в самых тёмных углах этой вселенной. Говорили, что некоторые были переплавлены, другие – затерялись в руинах давно погибших миров.

Возможно, они спали. Другие верили, что они выжидали…

То время, когда боги делили мир, утонуло под тяжестью собственного хаоса, но даже в искажённых легендах всё ещё пряталась правда.

Ходили слухи, что одно из колец было надето на палец Всеотца – первого и древнейшего из Богов. Он долго удерживал власть, и это многое объясняло. Попытки бунта подавлялись ещё в самом зарождении, за неподчинением всегда следовала смерть.

Со временем, из-за бесконечных войн и веков людской истории, на кольце появились трещины, однако даже в таком состоянии оно оставалось символом высшей власти и ужаса, державшим в страхе весь Асгард.

По этой причине ношение или даже хранение одного кольца приравнивалось к смертному приговору.

Использование даже ради благой цели становилось поводом для священного суда – высшей ярости богов, от которой никто не уходил безнаказанным.

***

То были дни молнии и грома.

Перевёрнутые кресты, распятые на них люди и неутихающие крики…

Безумие пожирало Рим, пролитая кровь накрывала другие религии. Над Помпеями поднималось ядовитое облако дыма, догорающие трупы, пронзённые копьями тела. Смерть сочилась из всех щелей, а слово Божье стало священным оружием в руках тех, кто считал себя носителями истины.

Он бежал.

Бежал от своих ошибок, от того, что когда-то допустил.

Бежал туда, где крестовые походы и огонь больше не могли его преследовать, туда, где Солнце не обжигало израненную кожу. Воды Нила указали ему путь к диким землям. Набирающий силу ветер шептал о землях, которые могли дать второй шанс. Слухи о том, что племя дикарей поклонялось новому Богу, не давали Тохилу покоя, и, желая отыскать его, он обнаружил то, что никак не ожидал увидеть. Остров, скрытый от перевёрнутых крестов и пылающих догм, – земля древнее людей, которые там жили.

Там не было богов, которых можно было бы призвать именем или молитвой.

Вместо этого он нашёл нечто другое…

Они поклонялись ему, приносили жертвы, возводили в идеал. Пытаясь быть подобными, они затачивали свои палки с обоих концов и танцевали.

Сливаясь в подобие транса, они верили. Образуя своими телами круг, они чтили настоящую силу. Боясь к нему прикоснуться, дикари убивали любого, кто пытался его отобрать. Оно принадлежало им и в то же время никому. Кольцо, прозванное Гунгниром, сводило их с ума.

Будучи благодарным за столь великое подношение, Тохил лично убил каждого из того племени. Сделав это, он оказал им великую честь – подарок, которого были удостоены лишь некоторые люди.

Смерть во имя свободы, смерть во имя силы.

Его шанс на расплату…

***

Как и все подобные ему, он знал, что рано или поздно его время уйдёт.

Кто-то другой займёт его место. Рано или поздно он сменит свою маску, и что тогда?

Желая обезопасить себя, Тохил стал думать. Жизнь в виде воспоминания пугала его, и, не желая уступать своё место, он понял, что нужно сделать.

Идея пришла сама по себе. Держа кольцо в руке, он оценивал перспективы и, конечно же, риски. Кто бы ни пришёл после него, Тохил не был уверен, что такие перемены будут ему по вкусу.

Прежде всего нужно было изменить воспоминания. Никто, кроме него, не должен был знать о кольце. Никто, кроме него, не должен был обладать им.

Оно принадлежало ему, и только ему.

Он нашёл его по воле случая, и ничто не должно было изменить этот факт.

Он спрячет его, сделает частью себя и тем самым убережёт от следующей личности. Кто бы ни занял его место, он не узнает о существовании этого маленького секрета.

Тот, кто придёт после него, не будет играть всеми картами.

Это было слишком рискованно, но всё же…

Даже если у него получится, как сделать так, чтобы только он один мог вспомнить об этом секрете?

Перебирая всевозможные варианты, Тохил уже был готов сдаться, как вдруг ему пришла в голову очевидная хитрость. Воспоминания вернутся, как только следующая его маска заговорит с ним. Шанс на это был крайне мал, но если это действительно возможно, всё, что нужно, – создать повод.

«У него должна быть причина…» – подумал Тохил. – «Причина, чтобы вспомнить обо мне».

Сняв шляпу с головы, он тут же поправил себя:

– Ему должно быть что-то нужно. Что-то, что знать мог бы только я.

Будучи Богом, Тохил знал, к чему может привести такое вмешательство. Игры с разумом всегда имели последствия, но хуже всего было не это.

Он не верил в то, что когда-нибудь сможет вернуться домой – он или другая его маска. Как и тот, кто был до него, Тохил не помнил, почему его изгнали, но, в отличие от остальных, он принял это как данность.

К чему лелеять мечты о возвращении туда, где тебе не рады? Зачем эти грёзы, если здесь, на Земле, он мог начать всё сначала?

Весь его путь, вся его цель были обречены на провал по многим причинам. Но верить и не исключать – разные вещи.

Может, пройдут столетия или века. Возможно, когда-нибудь этот момент наступит. И что тогда?

Кто бы ни занял его место, получив такой шанс, он не упустит его. И вот тогда…

Уверенности не было. Но даже сама мысль об этом сводила с ума.

Как только память вернётся, все остальные узнают о его секрете. И у него не останется шансов.

Понимая, что контролировать это невозможно, Тохил осознавал, что идёт на риск. Но разве у него был выбор?

Привлечь внимание богов, выпустить ангелов нового мира.

Прямо сейчас он находился в колыбели всего мира. Брошенной и забытой. Всеми проклятой, и стёртой.

Она взывает к нему, даёт второй шанс.

Прямо сейчас он был глазом набирающей силу бури. Довести человечество до грани вымирания. Оставить такой шрам, чтобы даже Всеотец дрогнул на своём троне.

Стоя под дождём, он просчитывал все шансы. Впервые за многие века у него появилась возможность вырваться из круга.

Сжав кольцо в руке, он знал, как разыграть эту карту.

***

Вдыхая солёный воздух, Рори осматривал нарисованные знаки. Обычное серое судно уступило место феерии красок и символов. Большинство знаков были белыми, но встречались и те, которые сияли красным или зелёным.

– Ты действительно веришь, что это поможет? – спросил Тохил.

Усевшись на кнехт, он вытянул ноги и лениво потёр лоб. – Эти знаки смогут только задержать их. Но думаю, ты и сам это знаешь. Всё, что у них будет, – это несколько минут, прежде чем…

– Хочешь понять, зачем мне это? – перебил его Рори. – Тебе же интересно, я прав?

Склонив голову на бок, Тохил зевнул, демонстративно прикрыв рот ладонью.

– Мы же с тобой Боги… – протянул он. – Годом больше, двумя меньше… Рано или поздно все они умрут. И тогда…

Рори снова прервал его взглядом.

– Ты никогда не задумывался, почему нас изгнали? – спросил он. – Почему мы что-то помним, а что-то словно…

– Вырезано из памяти… – закончил Тохил. – Словно кто-то хорошенько оттрахал наш мозг, а потом закинул его в чёртову сушилку?

– Бинго, – фыркнул Рори.

Облокотившись о леера, он посмотрел на глубины океана.

– Что ты помнишь? – внезапно спросил он. – Ты жил тысячи лет назад и должен помнить больше, чем я.

Глянув на Тохила, Рори щёлкнул пальцами. Через секунду в воздухе появились старая бутылка и два кубка.

– Чтоб меня… – едва выдавил Тохил. – Это же вино атлантов… Урожай перед тем, как… Где ты, мать его, раздобыл?

Золотые кубки блестели в лучах солнца, а из фиолетовых сапфиров доносилась древняя музыка ушедшего народа. Это была частица былого мира, реликт давно забытого времени.

Прокручивая кубок в руках, Рори улыбнулся.

– Выиграл в карты у одного западного божка, – пояснил он. – Играл он паршиво, сдавал ещё хуже. Как раз для таких случаев, как сейчас.

Налив вина, Рори протянул один из кубков Тохилу и повторил вопрос.

– Что я помню? – задумчиво пробормотал Тохил. Сделав первый глоток, он дал ответ: – Гром и молнии. Помню разрастающийся огонь и…

– Что ты помнишь об Асгарде? – перебил его Рори.

– Обители богов…?

Тяжело вздохнув, Тохил сделал ещё один глоток. Даже среди богов это вино считалось редкостью. Вспомнив древний обычай, он занёс кубок над водой и наклонил его вниз, вылив половину содержимого в океан.

– Вода требует подношений. Советую сделать то же самое.

Следуя совету, Рори тоже вылил половину вина. Когда-то каждое вышедшее в плавание судно выбрасывало за борт бочонок эля или пива. Люди надеялись таким образом умилостивить богов ветра и океана, прося их о защите и благосклонности.

– Что ты хочешь услышать? – спросил Тохил. – Помню белые стены и голые скалы. Звёзды, которые заменяли потолки, и мраморные арки…

– За что нас изгнали? Ты помнишь последнюю войну богов или то, что было после неё?

Понимая, что разговор становится всё более напряжённым, Тохил задумался.

– Слабо… – наконец пробормотал он. – Если быть точным, практически ничего.

Сплюнув на палубу, он снял шляпу и нахмурился.

– Может, стоит собрать совет? Давай, взгляни внутрь себя и вытяни на свет ещё несколько масок, – хохотнул он. – Вот это будет забава. Совет изгнанных и павших.

– За-ба-ва… – медленно протянул Рори. – За-ба-ва…

Вернувшись к разговору, он махнул рукой.

– Твоего оскала мне вполне хватает. Не вижу смысла взывать ко всем остальным. Это глупо и…

– Что ты будешь делать, оказавшись внутри? Надеюсь, ты помнишь, что вход туда столь же непростой, как и шанс выбраться обратно? Всеотец позаботился о том, чтобы те, кто там обитает, не разрушили мир людей. Чтобы пробиться через барьер, нужно…

– Я знаю, что для этого нужно, – ответил Рори. – Придётся вспомнить несколько фокусов.

Засмеявшись, Тохил надел свою шляпу. Спрыгнув с кнехта, он наступил на нарисованный знак.

– Знаешь, ты мне даже нравишься, – начал он. – Из всех нас ты ближе всего подобрался к общей цели.

Вышагивая вдоль линий, Тохил улыбнулся.

– Думаешь, у тебя получится осуществить задуманное?

Ничего не ответив, Рори уставился в небо. Промолчав несколько минут, он наконец задал вопрос, на который давно хотел услышать ответ:

– Ты действительно хочешь вернуться? – Поспешно поправив себя, добавил: – Я про Асгард.

Секундное замешательство, затем Тохил махнул головой.

– Конечно… – сказал он. – Как и все мы.

– Как и все мы… – медленно повторил Рори.

***

Подняв голову вверх, Рори подставил руки под начинающийся дождь. Набрав нужное количество воды, он попробовал её на вкус.

– Мы уже здесь… – сказал он. – Я это чувствую.

Сняв с себя белую рубашку, Рори оголил свой торс.

Та, с кем он встретится, любит настоящую красоту. Та, кто примет его, будет скользить глазами по его телу.

Взглянув на свои татуировки, он провёл пальцем по одной из них.

– Что ж…

Смех сорвался с его губ, и, раздвинув руки, он начал вышагивать вдоль правого борта.

Его глаза горели огнём, татуировки по всему телу светились голубым пламенем.

Он знал, что нужно делать. Знал, что у него только один шанс.

День должен превратиться в ночь, свет должен обратиться в тень. Вход требовал платы, вход требовал крови.

Могила Богов – именно так нарекли Боги место, где переставали действовать законы и устои.

Вошедший должен был поставить на кон всё, включая свою жизнь. Из этого места был только один выход, и победитель забирал всё.

В каком-то смысле это была игра. Вступив в неё, участник был вынужден доиграть свою партию. Рискуя всем, он должен был отдаться случаю.

Азарт – вот что двигало теми, кто пытался испытать свою удачу. Наркотик, не имевший себе равных. Глупая уверенность в собственной победе.

Вера в то, что на дне этих вод лежит нечто, что поможет обрести силу. Вера, что стоит им рискнуть – и весь мир будет у их ног.

Рори слышал, как пали те, кто возомнили себя богами Востока. Возомнив себя вездесущими, эти, поглощённые азартом, дураки играли до тех пор, пока последний из них не был сведён с ума в глубинах этих вод.

Последнее, что они видели, – это лицо Богини, обыгравшей их в справедливой игре.

Рори знал, кого он встретит. Знал, с кем именно ему придётся играть. Имя этой Богини не принято было называть. Она никогда не сидела за общим столом, никогда не рассказывала о своих подвигах. Вся её жизнь была одной сплошной игрой – игрой, в которой только она решала, по каким правилам будет играть.

ТотШу – так звали женщину, бросившую вызов самой постоянности.

Пытаясь найти достойного противника, она обыграла всех Богов, прежде чем столкнулась с Всеотцом.

Поставив на кон свою жизнь, ТотШу стремилась добиться свободы. Если бы не её собственные принципы, она бы одержала победу.

Какой бы ни была игра, ТотШу всегда держалась двух установленных ею же правил. Нарушение хотя бы одного означало для неё поражение.

Попытка сжульничать была для неё равносильна осквернению собственной веры.

Первым правилом была правда. Она должна была играть честно, даже если её оппонент использовал грязные трюки.

Вторым правилом был выбор противника. ТотШу играла только с теми, в чьей честности была уверена. Игра с лжецом становилась для неё поражением. Даже если она могла доказать свою правоту, ТотШу считала себя проигравшей, ведь вина в выборе соперника лежала на ней.

Понимая, что он проигрывает, Всеотец незаметно для всех подменил её карты. Когда настал момент раскрытия, все увидели, что в руках ТотШу оказались карты, которых просто не могло быть в этой игре. Опозоренная перед всеми богами, Богиня Азарта приняла своё поражение.

Она воспарила слишком высоко, поверила в свой успех.

В наказание за свою уверенность и ложь её назначили стражем Могилы Богов.

Отныне любой, кто хотел войти в это место, должен был выиграть в её собственной игре.

Часть третья: Могила Богов. Глава 19.2: Палки заточенные с двух концов. Красное и чёрное. Они уже здесь.

Стоило Рори сделать ещё несколько шагов, как он увидел её.

Длинные золотые локоны ниспадали на её плечи, плавно изгибаясь, словно струи солнечного света. Голубые, как весеннее небо, глаза смотрели прямо на Рори, маня и дразня. В их глубине таилось обещание чего-то запретного и опасного.

На её груди поблёскивал V-образный вырез, щедро открывающий взору соблазнительные изгибы. Ткань мягко ложилась на её тело, подчёркивая упругость её форм. Плавное движение её руки, скользнувшей по талии, было одновременно дерзким и вызывающим. Это движение кричало об уверенности в себе и своём теле, о власти, которую она знала за собой.

Азарт в её взгляде был настолько откровенным, что Рори невольно напрягся всем телом. Он чувствовал, как энергия, исходящая от неё, заполняет всё пространство вокруг. Она будто питалась желанием, разгорающимся в каждом, кто осмеливался на неё смотреть. Рори представил, как много мужчин падало перед ней на колени, готовых на всё ради одного её взгляда. Они сгорали от страсти, не успевая понять, что стали её игрушками. Она играла с ними, как с марионетками, доводя до крайности, заставляя думать лишь об одном – о прикосновении к её коже, о сладкой боли, которая могла последовать за этим. Тонкие лодыжки, изящные бёдра – всё это словно создано, чтобы приковывать взгляды. Королевская накидка соскальзывала с её плеч, едва прикрывая формы. Она не скрывала себя – напротив, выставляла напоказ, подчёркивая свою божественную красоту.

Бросив взгляд на Рори, ТотШу одарила его откровенной, дразнящей улыбкой.

– Интересно… – мягко, но с явным вызовом произнесла она, подходя ближе. Её бёдра покачивались в такт её шагам. Каждое движение было совершенством, словно отточенной танцевальной фигурой.

Она остановилась перед Рори, сокращая расстояние между ними до минимума. Их тела почти соприкоснулись, а аромат её кожи обволок его, проник в каждый уголок сознания. Её дыхание было тёплым и пьянящим.

– Давно я не видела подобных тебе, – произнесла она, медленно поднеся пальцы к его шее. Её ногти едва касались его кожи, оставляя за собой едва ощутимое, но волнующее покалывание.

Рори с трудом удержался, чтобы не обхватить её талию. Желание охватило его, накатив волной. Он чувствовал, как его тело реагирует на неё, как мысли затуманиваются под воздействием её присутствия.

Она медленно провела рукой по его плечу, склонив голову чуть набок. Её глаза блестели от азарта.

– Ты пришёл ко мне ради игры? Или ради чего-то… большего? – прошептала она, приближая свои губы к его уху.

Рори закрыл глаза на мгновение, чтобы вернуть себе контроль.

– Может быть, – отозвался он с лёгкой улыбкой. – А ты как думаешь?

Её смех был мягким, мелодичным, но одновременно дразнящим, как пощёчина.

– Я думаю, что ты хочешь рискнуть всем, – сказала она. – Я вижу это в твоих глазах.

Она медленно повернулась к нему спиной, оглядываясь через плечо. Её спина была обнажена, кожа сияла в свете. На ней было нечто похожее на сеть из тончайшего шёлка, но этот шёлк подчёркивал больше, чем скрывал.

Притронувшись к его волосам, ТотШу выдернула один локон.

– Упс… надо же… – прошептала она ему на ухо, слегка прикусив мочку. – Эти татуировки на тебе… Они не врут?

Неожиданно она отступила на пару шагов назад, а её пальцы прошлись по скрывающейся под тканью груди.

Рори лишь слегка улыбнулся в ответ.

– Возможно… – протянул он. – Знаешь, что именно они означают?

Облизав губы, ТотШу фыркнула.

– Может, и знаю. Если бы ты был так любезен…

Рори щёлкнул пальцами, и его тело снова покрылось белой рубашкой.

Синие татуировки всё так же проступали сквозь хлопковую ткань, но теперь их очертания стали расплывчатыми.

В глазах Богини сверкнул азарт. Её губы разошлись в вызывающей, сводящей с ума улыбке.

– Какой занятный фокус! – восхищённо воскликнула ТотШу. – Очень занятный… Думаю, он станет отличным дополнением к моей коллекции.

Запустив руки в волосы, она медленно опрокинула голову назад.

– Зачем прятать такое тело? Разве ты не хочешь…

Её пальцы скользнули по плечам. Глаза сказали всё, что было у обоих на уме.

Рассмеявшись, Рори вытер слёзы из уголков глаз.

– Для этого тебе придётся обыграть меня. Думаешь, у тебя получится?

Закручивая локоны на пальцах, ТотШу лукаво ответила:

– Сначала ты бросаешь вызов, – сказала она, небрежно перебирая карты пальцами, – а затем позволяешь себе расслабиться. Любопытно. Это уверенность или бравада?

Она провела ногтем по своей руке, словно говоря о своём разочаровании.

– Скорее привычка, – ответил он спокойно. – Я привык играть с теми, кто считает себя неуязвимым. А ты – не исключение.

– Как нахально, – засмеялась она. – Как нахально и захватывающе. Я верю в азарт, а как ты, вероятно, знаешь, всё в этом мире играет ему на руку. Многие пытались обыграть меня, многие, как ты понимаешь, мне проиграли.

Пожав плечами, Рори кивнул.

– О да, я слышал, – усмехнулся он. – Но разве это дело – играть с тем, кто считает себя вездесущим? Многие из тех, кого ты обыграла, были несносными кусками дерьма. Пожалуй, смерть – лучшее, что могло с ними случиться.

Глядя ей в глаза, Рори сказал:

– Я ведь прав, разве нет? Для тебя игра – это не просто случайность и вероятность. Это настоящая жизнь. Как и я, ты знаешь, что те, кто играли против тебя, не заслуживали ничего, кроме преждевременной кончины.

Задумавшись, ТотШу на мгновение замерла.

– А ты? – наконец спросила она. – Зачем тебе это? Что ты ищешь в глубинах этого океана? Ради чего ты готов поставить свою жизнь?

– Своё прошлое, – без колебаний ответил Рори. – Хочу понять, кто я.

– Прошлое, значит… – задумчиво протянула ТотШу, вскидывая руки. – Занятно, занятно…

Она вновь внимательно осмотрела его, на её лице заиграла улыбка.

– Ну что ж… Если ты этого хочешь.

Стоило ей взмахнуть рукой, как перед Рори возник длинный стол.

– В какую игру ты предпочитаешь сыграть? Карты, бросание костей? Блэкджек или простой дурак? Может, угадывание слов? Или, скажем, сыграем в прятки? Я слышала, что на Западе сейчас играют в пай-шо, а на Севере передвигают фигуры на шахматной доске.

Глаза сверкнули надеждой, рука вновь скользнула вдоль манящих грудей.

– Или ты хочешь предложить свой вариант? Что-нибудь более… экзотическое?

Приняв позу лотоса, Рори с улыбкой взял предложенную шахматную фигуру коня.

– Знаешь… – начал он. – Все эти планы – не для меня. Ты ведь Богиня Азарта, верно? Какой может быть азарт в выстраивании долгой стратегии?

Он с лёгким презрением выбросил коня в воду и снова улыбнулся.

– Если это всё, что ты можешь мне предложить…

– Значит, азарт… – тихо проговорила ТотШу, её глаза заискрились огнём. – Что ж… Думаю, я знаю подходящую игру.

Она хитро улыбнулась.

– Она тебе понравится, будь уверен. Остался только один момент.

Её лицо вдруг стало серьёзным, взгляд потемнел.

– Что ты готов поставить на кон? – спросила она, с наслаждением растягивая каждое слово.

– Всё, – без колебаний ответил Рори

Стоило Рори моргнуть, как перед ним раскинулось огромное колесо.

Проведя по нему пальцем, ТотШу разделила его на красные и чёрные отсеки. Прямо по центру появилось нечто, напоминающее ось, а наверху расположились два игральных шарика.

– Как я уже сказала… – начала ТотШу, – я верю в случайность.

Взяв шарик в руку, она начала перекатывать его между пальцев. Посмотрев на Рори, она демонстративно заставила шарик левитировать.

– В этой игре у нас с тобой одинаковые шансы, – продолжила ТотШу, наклонив голову набок. – Только два варианта: красное или чёрное. Победа или… – она умышленно растянула слово, чтобы подчеркнуть его вес, – поражение.

Осмотрев колесо, Рори подсчитал количество красных и чёрных отсеков. Как и сказала ТотШу, их количество было одинаковым. Дотронувшись до гладкого металлического шарика, он на секунду задумался.

– У меня три условия, – внезапно сказал он.

Удивлённая таким поворотом, ТотШу стала ждать продолжения.

– Первое, – начал Рори. – В случае моей победы все, кто находятся на судне, смогут войти и покинуть Могилу Богов. Исключений быть не может. Я зову, ты тут же отзываешься. Надеюсь это понятно?

Приставив палец к губам, ТотШу задумалась. Странное желание, но почему бы и нет? Рассудив, она дала понять, что условие более чем приемлемо.

– Второе, – сказал Рори, – мой цвет – чёрный, а твой – красный. Если вдруг ты захочешь ставить на чёрный, я буду вынужден ставить на красный. Одновременно ставить на один цвет невозможно.

Не понимая, к чему он ведёт, Богиня запустила руки в свои волосы. Ахнув словно девчонка, она положила ладонь на свою грудь.

Оглядев колесо, ТотШу махнула головой.

– Думаешь, это тебе поможет? – спросила она.

– И последнее… – протянул Рори, – мы играем до девяти. Всё это время колесо должна крутить ты.

Посмотрев на Рори, на лице ТотШу появилась озадаченность. Три правила, три условия. Что-то было не так, только вот что?

Пальцы замерли на шарике, на лице промелькнуло недоумение.

– Я? – переспросила она. – Ты хочешь, чтобы колесо крутила я?

– Именно, – махнув рукой, Рори улыбнулся. – Ты же сама говоришь, что веришь в случайность. Давай посмотрим, чего стоит твоя вера.

За все свои годы ТотШу не слышала подобного условия. Все, кто садился с ней за один стол, пытались добиться для себя лучших условий, в то время как этот…

– Ты согласна? – переспросил Рори. – Давай решай, доходяга. Время – деньги, ты ведь знаешь.

Она скрестила руки на груди и оценивающе посмотрела на него.

– Тогда и у меня есть условие, – сказала ТотШу. – Каждый новый оборот – новая ставка. В случае твоей победы я буду вынуждена вернуть всё, что ты проиграл. Если же игра будет за мной…

Красота уступила место первобытному любопытству, в глазах появилась надежда.

На хорошую игру? На достойного противника?

Она не знала. Не хотела заблаговременно обнадёживать себя.

Растянув лицо в подобии улыбки, она стала ждать ответа.

– Ты согласен?

– Думал, ты не догадаешься… – фыркнул Рори. – Как я понимаю, это касается только меня?

Улыбнувшись, ТотШу взяла шарик в свои руки.

– Чего ты пытаешься добиться? – с интересом спросила она. – Я знаю, кто ты, и знаю, на что ты способен. Если я буду крутить колесо, ты не сможешь использовать свои уловки.

Задумавшись над ответом, Рори вымолвил:

– Чтобы победить тебя, они мне не нужны. Достаточно обычной веры.

***

Не зная, что ответить, ТотШу раздвинула руки. Она знала, кто перед ней, знала, к чему он стремится.

До неё доходили слухи о скитающемся по Земле Боге, о шутнике, меняющем маски каждые сто лет.

О том, кто был изгнан, о том, кто искал путь домой.

– Я принимаю твои условия, тот, кто лишился своего имени, – с томной улыбкой пробормотала она.

Облизав свои губы, она невинно прикоснулась к его скуле и, с интересом рассматривая его, добавила:

– Думаю, мы можем начинать. Что ты готов поставить в первом раунде?

Выдержав её взгляд, Рори заметно приподнял уголки губ. Его глаза вспыхнули.

– Ставлю свою возможность менять вещи местами, – сказал он, прокручивая шарик в руках и кладя его на чёрную ячейку. – Выбираю чёрный.

– Как интересно… – ахнула ТотШу, придвинувшись ещё ближе. Её грудь едва коснулась его руки. – Как захватывающе…

Она погладила бронзовый шарик, словно тот был её ручным питомцем, и, подняв его к губам, игриво поцеловала. Положив шарик на красную ячейку, Богиня прикоснулась к бронзовой оси. Ещё мгновение – и колесо закрутилось с невероятной скоростью.

Один поток, два хаотичных танца.

Красный и чёрный слились в один цвет, два бронзовых шарика время от времени сталкивались, издавая едва слышный звон, после чего вновь растворялись в быстро вращающихся гранях.

По мере того как колесо начало замедляться, ТотШу с интересом наблюдала за Рори. Она пыталась понять, использует ли он какую-то хитрость, вглядываясь в его глаза.

– Лучше наблюдай за своим шариком, – с явным укором сказал Рори. – Так ведь можно и всё пропустить.

Ничего не ответив, ТотШу отвернула взгляд.

Секунда, ещё одна… Колесо остановилось, и, отыскав свой шарик, на её лице появилась дикая улыбка.

– Похоже, этот раунд за мной, – радостно вымолвила она.

Переведя взгляд на Рори, она вновь ухмыльнулась.

– Увы, но твоя способность теперь моя.

Пожав плечами, Рори вымученно улыбнулся.

– Уговор есть уговор, – сказал он.

Щёлкнув пальцами, он передал свою способность ТотШу.

– Не пройдёт и четырёх кругов, как я верну её себе.

– Не слишком ли много самоуверенности в речах того, кто так глупо решил довериться судьбе?

Проигнорировав её слова, Рори поставил шарик на чёрную ячейку.

– Ставлю свои татуировки, – беззаботно сказал он.

Откинувшись на спинку, он посмотрел на небо. По мере того, как ТотШу раскручивала колесо, он заметил несколько звёзд, которые пролетели вдоль горизонта. К тому моменту, как они полностью скрылись, колесо сделало последний оборот.

– Этот раунд за тобой, – обеспокоенно, словно не веря, произнесла ТотШу.

Не удивлённый таким поворотом, Рори демонстративно зевнул.

– Один – один, – сказал он. – А ещё даже не среда.

Звёзды всё больше проявлялись на небосклоне, и игра лишь набирала обороты. Чёрный сменялся красным, красный уступал место чёрному. Третий и четвёртый раунды оказались удачливыми для Рори, в то время как пятый и шестой отдали заслуженную победу ТотШу. Во время седьмого раунда шарик остановился на красном, тем самым даровав Рори четвёртую победу.

– Похоже, кто-то проигрывает, – спокойно сказал Рори. – Четыре к трём – не лучший расклад, не так ли?

Бросив взгляд на Рори, ТотШу пыталась понять, какие трюки он использует.

– Ставлю свой огонь, – прервал её размышления Рори. – Выбираю красный.

«Стоит мне проиграть… – подумала ТотШу. – Стоит ему выиграть этот раунд…»

На мгновение у неё мелькнула мысль зачаровать оба шарика. Если она это сделает, победа будет за ней.

– Тогда за мной чёрный, – с недовольством пробормотала ТотШу.

Раскрутив ось, она стала ждать, пока колесо остановится. Обхватив волосы руками, ТотШу непроизвольно выдернула несколько локонов. Каждый новый оборот, каждая новая секунда казались бесконечными.

Именно она была той, кто подарил людям казино. Лас-Вегас, Монако, золотые храмы Рима и даже гробницы Ватикана.

Будь ты чёртов святоша или истинно верующий мусульманин с тремя жёнами и пачкой кредитов. Уловка для тех, кто хотел рискнуть. Ловушка для растянутых кошельков и зависимых от азарта наркоманов.

Ставя на любимую лошадь, люди верили в благословение семёрки или счастливое имя своего ребёнка. Такова была истинная природа человека – желание побеждать и играть в игры судьбы.

Почему? Ответ был прост: люди искали моментального подтверждения своей значимости. Для большинства азарт был не только шансом обогатиться, но и возможностью доказать себе, что мир может поддаться их контролю, пусть даже на короткий, столь незначительный миг. Каждый выигрыш казался маленькой победой над судьбой. Они получали короткий выброс адреналина, и этот наркотик оказался сильнее многих других.

Что-то сродни потребности ощущать жизнь через риск, затянувшаяся игра, у которой не было конца.

ТотШу краем глаза поглядывала на Рори, пытаясь понять, есть ли у него какой-то секрет.

– Ты знала, что люди прозвали это созвездие Малой Медведицей? – внезапно произнёс тот, указывая пальцем на небо. – Даже смешно, согласись.

– Думаешь, сможешь отвлечь меня такой уловкой? – пробормотала ТотШу. – Увы, но я не настолько глупа.

– Дело твоё, – развёл руками Рори, рассмеявшись. – Малая Медведица… Как будто эти звёзды хоть чем-то напоминают медведя.

Колесо начало замедляться, и пот проступил на лице ТотШу. Ещё один поворот, ещё мгновение…

Колесо сделало последний оборот.

– Чёрный! – чуть не прокричала Богиня Азарта. – Похоже, этот раунд за мной.

Вновь приняв позу лотоса, Рори почесал затылок.

– Остался последний раунд, – без особого интереса сказал он.

ТотШу кивнула и мягко повторила его слова:

– Последний раунд…

Подставив палец к ветру, Рори с серьёзным лицом произнёс:

– Красное. Ставлю свою душу.

– Интересно, – прошептала ТотШу, её глаза блеснули огнём. – Ты ведь понимаешь, что этот раунд может стать для тебя последним?

– А ты? – спросил Рори. – Ты ведь можешь потерять всё, не так ли? Каково это – проиграть в собственной игре?

Его слова словно ударили её под дых. Никто никогда не говорил с ней с такой беззаботностью. Никто, стоя на грани своей смерти, не был настолько спокоен.

Сжав губы, ТотШу кивнула:

– Туше, Рори. Туше…

Стоило оси раскрутиться, как оба Бога уставились на колесо. Никто не хотел друг другу уступать, слишком многое зависело от последующего поворота.

Прежде чем колесо остановилось, ТотШу вновь взглянула на Рори.

Часть третья: Могила Богов. Глава 19.3: Палки заточенные с двух концов. Красное и черное. Они уже здесь.

«Он отдал всего себя этой игре, – подумала она. – Поставил всё, в том числе свою жизнь».

Задумавшись о том, чтобы зачаровать шарики, она тут же выбросила эту идею из головы.

Как низко, как жалко…

Впервые за тысячи лет ей было весело, впервые за столь долгий срок она играла с достойным противником.

С тем, кто понимает смысл игры, с тем, кто, как и она, осознаёт все последствия. Все эти Боги Востока, все эти недомерки, возомнившие себя Новыми Божествами Севера… Игра с ними напоминала рутину, раунды с ними ничем не выделялись.

Уже через несколько секунд они хотели лишь одного – обладать ею. Их жадные взгляды прожигали её насквозь, их сознание захлёстывала смесь животного влечения и ненависти. Через несколько минут они мечтали только о том, чтобы сломить её гордость, подчинить себе, сжать её горло своими руками.

Она всегда забирала больше, чем могла отдать. Такова была её природа. Азарт играл в её жилах, глаза горели диким огнём. По мере того как колесо начало замедлять ход, кровь начала подступать к её шее. Словно не веря в это, ТотШу чувствовала, как дрожат её руки.

Она прикусила губу, едва не сорвавшись на крик.

– Ты первый, кто заставил меня снова почувствовать себя живой… – её голос звучал глухо, но дрожал от эмоций. – КАК ДАВНО Я НЕ ЧУВСТВОВАЛА НАСТОЯЩЕГО АЗАРТА!

Рори лишь улыбнулся и кивнул, словно не придавая её словам особого значения. Он смотрел на неё с пониманием, от которого внутри Богини поднялась странная волна. Слишком много эмоций – гнев, восторг, смятение – всё смешалось в невыносимый коктейль.

Последние обороты колеса замедлялись. Шарики замерли в своих ячейках. ТотШу не могла оторвать от них взгляд, её дыхание сбилось. Время замерло.

Ещё мгновение – и колесо сделало свой финальный поворот.

***

– Упс… – насмешливо пробормотал Рори.

Глаза ТотШу были прикованы к шарикам.

Этого просто не могло быть. Да что там – это было невозможно.

Она учащённо дышала, наклоняясь ближе к колесу.

– Что за…

Её собственный шарик замер между чёрным и красным сектором. Одна его половина находилась на чёрной зоне, тогда как другая – на красной.

Перекинув взгляд на шарик соперника, ТотШу с удивлением заметила, что он остановился ровно по центру двух ячеек.

– Ровно по центру, – внезапно выпалил Рори. – Кто бы мог подумать…

На секунду воцарилась тишина. ТотШу отчётливо слышала, как её сердце стучит всё быстрее и быстрее. Смахнув пот со лба, она до конца не могла поверить в подобный исход.

Беззаботно откинувшись на спину, Рори взглянул на звёзды и нарушил молчание:

– Нет, ну правда… Малая Медведица? Это я ещё молчу про Ориона. У людей совсем нет фантазии?

Заставив себя сглотнуть, ТотШу осторожно взяла шарик в руки.

– Как…? – тихо пробормотала она. – Ты знал, что игра закончится ничьей?

Вздохнув, Рори провёл пальцем по небу, между звёзд.

– Нет, – сухо ответил он. – Просто предположил, что такой исход возможен.

Чувствуя, как вены пульсируют от напряжения, ТотШу попыталась возразить:

– Вероятность того, что оба шарика…

Демонстративно зевнув, Рори грубо перебил её:

– Я просто поверил в случай. Не больше, не меньше…

Он пожал плечами и развёл руки в стороны.

– ТЫ МОГ ПРОИГРАТЬ! – выпалила ТотШу. – ТЫ МОГ ПРОИГРАТЬ, И ТОГДА БЫ…

Рори поднялся, приняв положение сидя, и посмотрел на удивлённую Богиню. Неужели она не понимала самого главного? Неужели та, кто сыграла сотни игр, так и не усвоила главный урок?

– Мог, – тихо сказал он. – Думаю, так было бы куда веселее.

Пытаясь подобрать слова, ТотШу судорожно дышала. Прежде чем она смогла что-то произнести, Рори вновь заговорил:

– Почему ты не сжульничала? – спросил он с интересом. – У тебя ведь был шанс.

Получив второй удар под дых, ТотШу отстранилась в сторону. Её взгляд встретился с его глазами, губы приняли форму овала.

– Ой, да брось… – усмехнулся Рори. – Я ведь знаю, что ты об этом думала.

– Я… – начала было ТотШу, но он снова прервал её.

– На твоём месте я бы не оставил мне и шанса. Вероятность этого тоже была высокой.

– Стало интересно, – фыркнула ТотШу. – Интересно…

Кивнув головой, Рори рассмеялся.

В конце концов, он не ошибся в ней. В том, кто она есть.

– Забавно, – проговорил он. – Забавно…

***

– Ну что ж… Уговор есть уговор.

Убрав игральную доску, ТотШу швырнула Рори маленькую коробочку. Поймав её на лету, он одарил Богиню широкой улыбкой.

– Здесь всё, что ты мне проиграл, – сухо сказала ТотШу. – Мы не обговаривали ничью, поэтому я вынуждена это отдать.

Сделав нечто вроде поклона, Рори пробормотал:

– Рад, что мне не пришлось тебе об этом напоминать.

Открыв коробочку, он тут же вдохнул выходящий из неё пар. Его татуировки мгновенно вспыхнули, засияв голубым светом.

– Так-то лучше…

Исходящий из татуировок свет медленно угас. Встав на ноги, Рори потянулся вверх к небу.

– Советую тебе отойти, – бросила ТотШу. – Я не делала этого много лет.

Встав точно по центру палубы, она нашла взглядом две восходящие звезды. Размяв шею, Богиня пробормотала:

– Начнём…

Схватившись за звёзды, она попыталась вырвать их из небосклона. Послышался гул, и на мгновение Рори почувствовал, как всё вокруг начинает дрожать. Пытаясь сделать вдох, он с удивлением обнаружил, что воздух наэлектризован.

– Это нормально, – спокойно сказала ТотШу. – Такое иногда случается.

Сжав звёзды в пальцах, она вновь попыталась их передвинуть. Приложив усилия, ТотШу использовала их как опору и, желая изменить небосклон, начала расшатывать звёзды из стороны в сторону. Мир вокруг них вновь задрожал. Подняв голову, Рори увидел, как небо начало меняться. Привычные созвездия сменялись на новые, используя небосклон словно свою игрушку, ТотШу расшатывала его всё больше и больше.

– Ещё чуть-чуть… – выдохнула она. – Ещё…

Внезапно всё вокруг начало стремительно вращаться. Восход сменялся закатом, Малая Медведица уступала место созвездию Скорпиона, дождь превращался в снег, снег уступал место палящему солнцу. Словно вращаясь вокруг невидимой оси, мир делал сотни оборотов. Пытаясь удержаться на ногах, Рори почувствовал, как его выворачивает наизнанку.

– ПРАВДА ЗАХВАТЫВАЕТ?! – прокричала ТотШу. – ПОДУМАТЬ ТОЛЬКО, Я НЕ ДЕЛАЛА ЭТОГО СОТНИ ЛЕТ!

Не успел он что-то ответить, как его оттолкнуло в сторону. Погода начала меняться, и доказательством этому служил поднявшийся ветер. Огромные волны, раскачивающие судно из стороны в сторону, внезапные раскаты грома и удары молнии.

– УХВАТИСЬ ЗА ЧТО-НИБУДЬ… – услышал он отдалённый крик ТотШу. – Ухватись, или искупаешься в этих водах!

– ЭТО БЕЗУМИЕ!!! – попытался ответить Рори. – Настоящее безумие.

Наблюдая за звёздами, ТотШу начала смеяться. Её смех проносился сквозь время, и, к нарастающему ужасу, Рори понял, насколько безумна эта Богиня.

– СЕЙЧАС!!! – крикнула ТотШу.

Ухватившись за две первоначальные звезды, она потянула их на себя. Со стороны это напоминало то, как кто-то пытался удержать вращающийся штурвал.

Возможно, всё было именно так.

Возможно, судном служила сама реальность.

Внезапно всё вокруг остановилось. Внезапно и резко мир принял обычное для себя положение, и, поддавшись вперёд, Рори чуть было не вывалился за борт. Толчок был слишком сильным, и, ухватившись за леер, он повис на одной руке.

Свисая над водами, он посмотрел вниз. Волна чёрного цвета чуть было не коснулась его ног, и, ухватившись в последний момент, он смог вернуться на борт.

– Скажи, это было круто?

Уставившись на ТотШу, Рори увидел её сожжённые волосы.

– У тебя… – начал было он.

Махнув рукой, словно в этом не было ничего особенного, ТотШу фыркнула:

– Вырастут снова. Иногда это случается, сам понимаешь.

– Понимаю… – с недоумением произнёс Рори. – И много раз ты…

– Всего несколько. Последний раз был около трёх сотен лет назад, – прикоснувшись к губам, она поправила саму себя. – Может, тысяча, точно не помню.

Оглядев местность, ТотШу бросило в дрожь. Её голос стал тише, словно боясь кого-то разбудить, она перешла на шёпот.

– Вот что никогда не меняется. Скажу тебе честно, это место бросает меня в дрожь.

Мысленно согласившись с ней, Рори понял, что хочет спросить что-то важное.

– Они возвращались? Те, кому ты открывала вход тысячи лет назад?

Осунувшись, ТотШу одарила Рори невесёлой улыбкой. Нависшая тишина была оборвана резким раскатом грома, и, вздёрнув плечами, ТотШу ответила:

– Отчасти… – пробормотала она. – Если, конечно, тех, кто возвращался, можно было назвать живыми.

Снова раздался гром, и через мгновение молния красного цвета разделила небосклон на две части.

Подавшись вперёд, Рори хотел было поднять голову наверх, как вдруг его внимание привлекли знакомые звуки.

Медленно, но верно, они поднимались вдоль судового борта, медленно, но верно, их когти пробивали обшивку корабля.

Взглянув на ТотШу, Рори заметил дрожь в её руках. В её взгляде читалось только одно – и не нужно быть Богом, чтобы понять, что именно.

– Ты настоящий псих, если хочешь здесь что-то найти, – тихо сказала ТотШу. – Я…

Внезапно она замолчала. Нарастающее клокотание заставило её оглянуться по сторонам, и, указав пальцем в сторону бака, она произнесла:

– Вам нужно двигаться. Чем быстрее – тем лучше. Чем тише – тем благоразумнее.

Не успела она закончить фразу, как прямо из бака выбежало чёрное существо. Его раздирающее клокотание оборвало нависшую тишину, из перепонок огромных глаз вытекала серая слизь. Перебираясь на своих ногах, оно попыталось атаковать Рори, но практически тут же было повалено на землю.

Придавив его шею своей ногой, Рори с интересом уставился вниз.

Корчась от боли, существо пыталось выскользнуть. Длинные когти впились в его кожу, желая освободиться, оно начало отчаянно кричать.

Медленно опуская ногу, Рори смотрел прямо в глаза этой твари. Раздался хруст, и, словно в подтверждение этому, из пасти существа вырвался последний, отчаянный, наполненный яростью и болью вопль. Он убрал ногу и, отступив на шаг, посмотрел на бесформенное тело, лежавшее перед ним. Существо больше не двигалось. Его огромные, затянутые серой слизью глаза остекленели, а когти, которыми оно тщетно пыталось поранить Рори, теперь безвольно лежали на земле.

– Зря ты это… – начала было ТотШу. – На его крики сбегутся остальные.

Стоило ей это сказать, как вновь послышалось нарастающее клокотание.

– Я говорила, – пробормотала она.

Найдя нужные ему звёзды, она облегчённо вздохнула.

– Не знаю, что такого ты хочешь найти в прошлом, но надеюсь, что оно того стоит…

Одарив ТотШу улыбкой, Рори произнёс:

– Нужно будет сыграть ещё раз. Второй раунд.

Облизав засохшие губы, ТотШу кивнула. Ничего не ответив, она покачала головой.

Прежде чем уйти, она посмотрела в сторону запада.

– Он идёт за тобой, – пробормотала она. – Они недовольны, но, думаю, ты и сам об этом знаешь.

Посмотрев на пронзающую небо молнию, Рори задумался.

– Не знаю, что такого ты им сделал, но…

– Как скоро? – оборвал её Рори.

– День, может, два. Боюсь, у тебя нет времени.

Он хотел было что-то добавить, но ТотШу уже ушла.

Звёзды были её штурвалом, азарт – вторым именем.

***

Перебирая вещи в каюте, Марк пытался себя чем-то занять. Усевшись на диван, он потянулся за телефоном, а затем стал листать галерею снимков. Большая их часть относилась к работе, но кое-где попадались фотографии из личной жизни.

Новая веранда, список того, что нужно купить, телевизор по скидкам, холодный чай со вкусом лимона…

Все эти фотографии навевали тоску, воспоминания, которые с каждым днём начинали походить на затемнённую школьную виньетку.

Пролистав очередной снимок природы, Марк на мгновение задержал свой палец.

Фотография Одри…

Он сделал её, находясь на заднем дворе. Весь тот день они устанавливали качели, после чего, усевшись на них, прокатались около четырёх часов.

Его эта идея была, или её? Какая теперь разница? В то время это казалось каким-то важным, тогда как теперь…

Время от времени кто-то из них делал чай, время от времени он или она приносил горячую выпечку. Марк помнил, как укутал Одри в тёплое одеяло, после чего сам натянул на себя её шерстяной халат. Он никогда в этом не признавался, но, как и всякий муж, любил носить вещи своей жены. Любил смотреть, как она делает смешную мордашку, наслаждался её кривым пением, возбуждался в те моменты, когда она кусала свою губу.

В этом не было ничего удивительного, и, припоминая, как Одри натягивала на себя его огромные футболки, Марка иногда пробивало на смех. Она смотрелась в них так нелепо, так по-детски. Пряталась в его свитере, окуналась с головы до ног.

В тот вечер они говорили на самые разные темы, и только когда небо начало пробиваться обещанными осадками, в спешке покинули задний двор. Он помнил, как она смеялась. Шагая по траве босыми ногами, Одри оставляла после себя чёткий след.

Пролистав фотографию, он наткнулся на снимок книжной полочки. Буквально секунду назад он даже не помнил, зачем именно сделал его, но теперь вспомнил разбросанные отрывки того далёкого диалога.

***

– Кто вообще делает списки книг? Зачем их покупать, а потом запечатанными ставить на книжные полки?

Смеясь, Марк провёл взгляд вдоль одной из множества полочек.

– Это коллекционные издания, – крикнула ему Одри, доставая при этом яблочный пирог. – Я даже боюсь к ним прикасаться.

Взяв в руки огромную синюю книгу, Марк прочитал её название.

– «Приключения Алисы в Стране чудес и другие рассказы»…

Осмотрев её со всех сторон, он подумал, как было бы классно сорвать прозрачную плёнку.

Едва его ноготь задел край упаковки, как, положив руку на плечо своего мужа, Одри пробормотала:

– В запакованном виде эта книга стоит примерно двести пятьдесят долларов. – Укусив его за правую мочку уха, она добавила: – На твоём месте я бы этого не делала…

Словно держа в своих руках тикающую бомбу, Марк медленно положил книгу на её предыдущее место.

– Двести пятьдесят долларов…? – повторил он. – Ты хочешь сказать, что эта книга стоит больше, чем новая проводка в нашем доме?

Улыбнувшись, Одри лишь поправила свою длинную чёлку.

– Ухватила её на прошлой распродаже, – она немного хихикнула. – Знаешь, почему она такая дорогая?

Ничего не ответив, Марк уставился на книгу. С виду она была самой обыкновенной, и максимум, что он бы отдал за неё, – это порванную десятку.

– Там есть неопубликованный рассказ Эдгара По, – с нарастающим восхищением пробормотала Одри. – Всего несколько страниц, и никто точно не знает, как именно он попал в этот сборник.

Улыбнувшись, она добавила:

– Пирог готов, ковбой. Ты уверен, что хочешь продолжать обсуждать книги?

Конечно, он был готов. С ней он мог обсуждать всё что угодно. Книги, фильмы, работу, секс-игрушки…

Жить в браке – это иметь одну историю на двоих, разве нет?

В тот день они обсудили творчество Лавкрафта и Диккенса. Признавшись, что романы По не в её вкусе, Одри намекнула, что была бы рада увидеть полное издание «Дракулы» и, как и подобает хорошей жене, не забыла упомянуть сайт, на котором можно было приобрести эту книгу.

В тот самый день Марк потратил около сотни на коллекционное издание романа Стокера, а когда наступило восьмое марта, улыбаясь, протянул ей упакованный подарок.

Как и ожидалось, реакция была более чем бурной.

***

Встав на ноги, он собирался почистить зубы, когда вдруг судно резко накренилось влево.

В последний момент, ухватившись за приваренный стол, ему чудом удалось удержаться на ногах.

– Что за…

Судно снова накренилось, и на этот раз последовал сильный толчок. Не понимая, что происходит, Марк прижался всем телом к переборке, а затем, покачиваясь, подошёл к двери. Оказавшись в коридоре, он едва не упал, но всё-таки добрался до лестницы.

«Это не просто крен, – подумал он. – Амплитуда не та. Слишком сильные толчки».

Схватившись за поручни, Марк начал подниматься наверх. Оказавшись на верхней палубе, он услышал, как кто-то снизу открыл двери. Послышался крик, и Марк сразу понял, кому он принадлежит.

– Марк, это ты?

Голос Боцмана звучал устало, было понятно, что тот только что проснулся.

– Что, блять, происходит? Ты видел, что творится за бортом?

Марк прикусил губу, осознав, что не догадался посмотреть в иллюминатор. Каким идиотом нужно быть, чтобы…

– Нет, я… – хотел было ответить он, но его тут же перебил очередной толчок.

Поднявшись к нему, Боцман крепко ухватился за поручень.

– Там темнота, – запыхавшись, вымолвил он. – Будто кто-то выключил солнце. Этого не может быть, просто не может. – Он указал на часы, а затем замер на месте. Уставившись на них, он наблюдал, как минутная стрелка вращалась, словно заведённая. Переведя взгляд на секундную стрелку, Боцман замер с отвисшей челюстью. – Они идут в разные стороны, Марк. Что это может…

Не теряя больше ни секунды, Марк устремился к мостику. Следуя за ним, Боцман пытался сохранять равновесие, но каждый новый толчок заставлял его ещё крепче сжимать поручень.

Ворвавшись на мостик, Марк увидел, как Кейтон метался из стороны в сторону. Дверь хлопнула, и, заметив третьего вместе с Боцманом, второй помощник бросился к рулю автоуправления.

– Все приборы сошли с ума! – почти прокричал он. – Я пытался что-то сделать, но это бесполезно!

Подбежав к гирокомпасу, Марк с удивлением увидел, как стрелка вращалась с невероятной скоростью. Её алюминиевый кончик раскалился, а по закалённому стеклу расходилась паутина трещин.

– Эхолот вышел из строя! – крикнул Кейтон. – Чёрт, я не могу определить глубину! Судовые огни не работают!

Снова толчок, и Марк, ухватившись за основание гирокомпаса, едва удержался на ногах. Добравшись до магнитного компаса, он увидел ту же картину: стрелка вращалась с бешеной скоростью, а по стеклу расходилась странная сеточка трещин.

«Словно что-то давило на них, словно кто-то пытался выдавить стекло», – промелькнула мысль в его голове.

– Небо! – громко прокричал Боцман. – Господи, что это…

Подняв голову, Марк понял, что тот имел в виду. Он множество раз нёс вахту, но никогда не видел ничего подобного.

Уставившись в иллюминатор, он не смог произнести ни слова. Его глаза округлились от страха, язык прилип к верхнему нёбу.

Небо, казалось, потеряло свою ось и бешено вращалось. Звёзды сменялись раскалённым солнцем, луна заполняла весь горизонт, и ночь мгновенно уступала место дню. Свет сменялся тьмой, а лунные лучи превращались в яркий солнечный восход.

Сквозь иллюминатор Марк видел, как созвездие Скорпиона сменялось скоплением звёзд Андромеды. Звёзды проносились с невероятной скоростью, их место занимал огромный диск луны, и всё повторялось вновь и вновь, пока…

Вновь толчок. На секунду Марку показалось, что весь мир задрожал.

Пытаясь сделать вдох, он понял, что что-то не так.

Воздух стал густым и тяжёлым, будто пространство вокруг него наполнилось вязкой жидкостью. С усилием сделав вдох, он ощутил, как его лёгкие заполнились странным, словно сотканным из электричества, воздухом. Ощущения были такими, будто его, двенадцатилетнего мальчишку, заставили нырнуть всё глубже и глубже.

Кто-то наверху смеялся, кто-то не давал ему вынырнуть на поверхность.

Чьи-то огромные руки давили на него, не позволяя вдохнуть.

«Вот что чувствуют утопающие», – промелькнула в его голове мысль. – «Вот каково это – хвататься за свою жизнь».

Марк вспомнил Одри. Почему-то в памяти всплыла та глупая книга и фотография в его телефоне. Разве такая будет его последняя мысль? Разве он готов так легко сдаться?

Хватая ртом воздух и пытаясь перебороть слабость, он кое-как поднялся на ноги. Голова разрывалась на части, виски пульсировали тупой болью.

Найдя в темноте Боцмана, Марк помог ему встать. Зная, что вопрос будет глупым, он всё же спросил:

– С вами всё нормально?

Словно не понимая, где он находится, Боцман махнул рукой в сторону дивана:

– Помоги мне сесть… – донёсся до Марка его слабый голос. – Мне кажется, я сломал руку.

Молча прошагав с ним к дивану, Марк обернулся, пытаясь найти Кейтона. В такой темноте трудно было что-то разглядеть – глаза никак не могли привыкнуть к резкому исчезновению света.

Усевшись на диван, Боцман прижал руку к груди:

– Иди… – тихо пробормотал он. – Со мной всё в порядке.

– Но Боцман, вы…

– Что я тебе сказал? – услышал он хриплый ответ. – Я не маленький, блять.

Опираясь на рабочий стол, Марк добрался до станции. В этот момент судно снова встряхнуло, и по палубе прошёлся ужасающий грохот.

«Неужели корпус дал трещину?!» – подумал Марк, едва удержавшись на ногах.

Рванув к рации, он зажал кнопку и услышал шипение, а затем противный писк.

– Давай же… – повторял про себя Марк. – Работай, мать твою.

Ударив рацию несколько раз, он с раздражением отбросил её в сторону. Ещё мгновение назад он находился в своей каюте, а теперь не имел ни малейшего представления, где он и что ему делать.

С того самого момента, как он узнал правду, он чувствовал себя потерянным. Боги, магия, все эти руны…

И теперь вот это…

Всё это было слишком. Слишком много для одного человека, слишком много для того, кто надеялся вернуться домой.

– Оставь их, Марк, – услышал он голос Кейтона. – Я пробовал с кем-то связаться, но…

Послышался смех, и, ориентируясь по нему, Марк смог найти второго помощника. Тот сидел на полу, привалившись спиной к недавно выкрашенной переборке. В руках Кейтон сжимал рацию, его палец зажал кнопку вызова.

– Никакого толку, – пробормотал он. – Похоже, здесь не ловит сигнал.

Вяло отбросив рацию в сторону, он снова обратился к Марку:

– Ты видел, что там? Видел, куда мы попали?

Он вновь засмеялся, но на этот раз в его голосе звучала явная слабость.

Стоило ему открыть рот, как темноту пронзила яркая красная вспышка. На секунду то, что осталось от мостика, окрасилось багровым цветом. Уловив краем глаза разбитый гирокомпас, Марк перевёл взгляд на, казалось бы, уцелевший ЭКДИС.

Словно прочитав его мысли, Кейтон хрипло рассмеялся:

– Я уверен, что он не работает. Даже если эта штука может что-то показать, не думаю, что это нам поможет.

Он провёл рукой вдоль одного из иллюминаторов и закашлялся:

– Помоги мне встать, – попросил он Марка. – Моя нога… при падении я задел коленом об это чёртово сука кресло.

Ухватив его подмышки, Марк помог ему подняться на ноги.

Ещё одна вспышка. Марк уставился в иллюминатор, и его глаза округлились от ужаса. Он не мог в это поверить – этого просто не могло быть.

Прямо из воды к небу устремлялись чёрные скалы. Большинство их вершин скрывалось под толстыми слоями туч. Те, что виднелись, имели странные, неправильные пропорции и размеры.

– Господи… – тихо вымолвил Кейтон.

Марк молчал, не сводя взгляда с этих странных образований. Скалы менялись на его глазах. Они закручивались в подобия спиралей и вновь начинали стремительно видоизменяться, нарушая привычные законы геометрии.

На мгновение ему показалось, что среди этих древних наростов что-то двигалось. Словно сотни невидимых глаз наблюдали за внезапно появившимся судном, словно кто-то ждал их прибытия.

Его губы застыли, руки отбивались мелкой дрожью.

Всё это отступило на второй план, когда в голове зазвучала навязчивая мысль, повторяющаяся снова и снова. Она будто застряла на одной пластинке, вращаясь без остановки. Марк не знал, что вызвало её появление; казалось, она возникла из ниоткуда.

«Не дай ему включить свет», – шептал внутренний голос. – «Не дай им увидеть нас».

Прикоснувшись к вискам, Марк попытался стряхнуть это наваждение, сжал глаза. Что, чёрт возьми, это было?

– Красная молния… – пробормотал Кейтон. – Ты когда-нибудь видел, чтобы молния была, блять, красной?

Его взгляд был прикован к чёрным скалам. Видно было, как он тщетно пытается осознать, где они находятся. Глаза его метались от острых вершин к воде.

– Не видел… – протянул Марк, но мысли его всё ещё возвращались к той странной фразе: «Не дай им увидеть нас. Не дай им увидеть…»

В этот момент открылась дверь, и кто-то вошёл на мостик. Марк услышал шаги, а затем сквозь давящую темноту донёсся тихий голос Салла:

– Здесь есть кто-то?

В его руках был фонарик, и, направив луч света на Кейтона, Салли вздохнул с облегчением. Было слышно его неровное дыхание – по всей видимости, он поднимался в спешке.

– Слава Богу… – пробормотал он. – Что, чёрт возьми…

Всё произошло слишком быстро. Позже, задаваясь вопросом, почему он сделал то, что сделал, Марк не мог найти ответа. Всё случилось за считаные секунды. Направив луч на выключатель света, Салли дёрнул рычаг вверх. Раздался громкий щелчок, и прежде чем лампы раскалились до красна, Марк закричал:

– Выключи свет! Выключи…

Лампы замигали, и яркий свет окатил весь мостик.

– Выключай! – вновь закричал Марк. – ГАСИ, МАТЬ ТВОЮ!

Прямо сейчас они были как на ладони. Чёртов мостик светился как новогодняя ёлка, и на мгновение Марк увидел движение в стороне бака.

«Они уже здесь… – услышал он свой внутренний голос. – Они уже здесь».

Свет погас, но было уже поздно. Приглашение было отправлено, и кто бы его ни увидел, они с радостью воспользуются шансом.

«Идиот, – хотел было бросить Марк. – Каким идиотом нужно быть, чтобы…»

– Простите… – услышал он перепуганный голос Салли. – Я…

Подойдя к третьему, Салли прищурился и взглянул в иллюминатор. Прежде чем его глаза округлились от ужаса, все трое увидели несколько чёрных фигур.

Наблюдая за их движениями, Марк отметил, насколько они были неестественными. Люди не могут так ходить, они не могут двигаться с такой скоростью. В темноте было сложно что-то разобрать, но он отчётливо видел их огромные когти. От их прикосновений к палубе разлетались мимолётные искры, и, судя по тому, как они приближались, Марк понял, что они двигаются в сторону надстройки.

Отпрянув от иллюминатора, Салли хотел было броситься назад, как вдруг произошло то, чего никто не ожидал. Что-то издало яркий свет, а затем последовала вспышка. Даже находясь на мостике, Марк услышал отчаянное клокотание, вслед за которым остатки чудовища разлетелись вдоль палубы. Замерев от неожиданности, оставшиеся твари принялись кричать, их неестественно вывернутые шеи устремились в небо.

Снова яркий свет, и на этот раз Марк смог разглядеть его источник. Одна из выведенных краской рун начала пульсировать красным светом. Как только лапа твари оказалась в её пределах, последовала ещё одна вспышка. Словно не веря в увиденное, Салли прижал руку к губам.

– Он-но по-по-дорвалось… – заикаясь, произнёс он. – Вы видели? Это же…

Его речь была прервана новой вспышкой. Яркий свет озарил пространство возле третьего трюма. Вновь устремив взгляд на правый борт, Марк увидел, как то, что осталось от твари, продолжало ползти в их сторону. Половина её тела отсутствовала, а то немногое, что осталось, оставляло за собой противный серый след.

С левого борта донеслись ещё несколько вспышек, после чего все трое услышали истошное клокотание.

«Они окружили нас, – подумал Марк. – Окружили, словно ждали этого всю свою жизнь. Мы для них словно горячая индейка на День благодарения».

– Господи… – сорвалось с губ Салли. – О Боже…

***

– Он тебя не слышит, парень, – раздался насмешливый голос. – Ему плевать на тебя и особенно на эту дыру.

Инстинктивно обернувшись, Марк увидел сидящего на стуле Рори. В его руках был зажат пакет с печеньем. Вытянув ноги, он поочерёдно забрасывал выпечку в рот.

– Малиновое… – протянул он. – Неплохой вкус, хотя и слишком сладкое для меня.

Джем стекал по его губам, но, не обращая на это внимания, Рори продолжал с жадностью жевать. Протянув пакетик Марку, он с присущим ему смехом добавил:

– Осталось всего две штучки, Марки-боййй. Если ты попросишь, я подумаю над тем, чтобы с тобой поделиться.

Ничего не ответив, Марк уставился на Бога. Салли, находившийся справа от него, от неожиданности свалился на пол. Его лицо побледнело, и было видно, что он вот-вот потеряет сознание. Бросив краткий взгляд на Рори, Кейтон тут же поспешил отвести глаза. Как и лицо Салли, его щёки стали мертвенно-бледными. Не обращая на них внимания, Рори уставился в иллюминатор. Нарастающая тишина прерывалась лишь звуками пережёвывания печенья. Закончив, он отбросил упаковку в сторону. Пытаясь дотронуться языком до своего носа, Рори насмешливо протянул:

– Никак не могу понять, как у вас это получается. По телевизору выглядит так просто…

Вновь промелькнули вспышки, и на этот раз их количество увеличилось.

Повернувшись, Марк увидел, как новая волна тварей лезла на борт. Часть из них запуталась в протянутой вдоль лееров колючей проволоке, другие пытались взобраться на трюм. Некоторые подрывались на знаках, и весь борт заполнялся их предсмертным клокотанием.

Те, кто оставались в сознании, пытались расползаться в разные стороны, их зазубренные когти хватались за любую удобную поверхность. Их были десятки, если не сотни, и все они карабкались вдоль обоих бортов.

Изуродованные тела оставались валяться на палубе, противная слизь стекала с бочек и поддонов. Встав со своего стула, Рори, покачиваясь, подошёл к висящей из потолка ленте. Опустив её вниз, он включил судовой сигнал. Громкий гул разнёсся вдоль всего корпуса, отчего все, кто стояли возле иллюминаторов, подпрыгнули от неожиданности. Бросив на него взгляд, Марк с ужасом осознал, что всё происходящее доставляет Рори немалое удовольствие.

– Что за… – раздосадованно протянул Рори. – Честно говоря, я думал, что она будет громче.

Опустив ленту ещё раз, снова раздался гул. Находящиеся на борту твари бросились врассыпную. Громкие звуки причиняли им боль, и, наблюдая за тем, как часть существ билась в конвульсиях, Марк заставил себя отвернуться. Продолжая с нарастающей скоростью опускать ленту, Рори явно наслаждался ситуацией.

– Сколько ещё мне нужно дёргать эту чёртову штуку, чтобы вы запустили двигатели? Поверьте, вы не хотите оставаться на границе этих островов.

Дёрнув ленту в последний раз, он резким движением вырвал её из крепления. Раздосадованный, он отбросил пластик в сторону, а затем одарил всех широкой улыбкой. Захлопав в ладоши, он словно заведённый начал повторять:

– Тик-так, тик-так, тик-так…

Щёлкнув пальцами в воздухе, Рори вызвал появление часов, за которыми последовал обратный отсчёт. Тиканье стрелки казалось оглушительно громким, словно циферблат кричал в полной тишине.

– Думаю, у вас есть десять минут…

Посмотрев на часы, Рори задумчиво пробормотал:

– Может, и меньше…

Часть третья: Могила Богов. Глава 20.1: Покойся с миром в царствии небесном. Дуэль со смертью

– Машина третий, машина третий.

Зажав кнопку, Марк поднёс рацию к губам.

– Машина третий, машина…

Вырвав прибор из его рук, Рори показательно выбросил его в сторону. Повернувшись к Марку, он нарочито монотонно произнёс:

– Боюсь, в этом месте нет связи, Марк. Лучше вам даже не выходить в эфир. – Задумавшись над своими словами, он начал постукивать пальцами друг о друга. – Мало ли кто может ответить.

Стоящий рядом с ним Салл отступил в сторону.

События последних дней просто не укладывались у него в голове.

Если бы кто-то сказал ему, что в свои двадцать пять он увидит красные молнии, разрезающие горизонт, или чёрные скалы, восходящие прямо в небо, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Теперь же, смотря на остатки извивающихся тварей, он не понимал, что ему делать. Как вообще реагировать на эту ситуацию?

Легко верить, когда твоя вера не подвергается испытаниям; легко смеяться, когда все вокруг делают то же самое.

Он падал всё глубже и глубже. Все они…

– Что ты имеешь в виду? – с недоумением спросил Марк. – Хо…

Не успел он договорить, как, казалось, сломанная рация зашипела. Чуть не подпрыгнув от резкого звука, Салл и Марк увидели, как мерцает зелёная лампочка.

– Не советую отвечать, – пробормотал Рори. – Будет хуже.

Не обращая на него внимания, Марк зажал кнопку вызова.

– Третий помощник на связи. Третий помощник на…

Рация вновь зашипела, и на этот раз Марк услышал ответ.

На мгновение он застыл на месте. Голос, такой знакомый и приятный, доносился прямо из динамиков, буквально сводя его с ума.

– Марк, это ты? Скажи что-то, я хочу услышать твой голос.

Отшатнувшись, Марк прижал свободную руку к губам. Он чувствовал, как дрожат его ноги, чувствовал, как стучит сердце в его груди. Это не могло быть правдой, просто не могло.

Тёплый, мягкий, до боли знакомый. Тот голос, который он слышал каждое утро, просыпаясь рядом с ней. Голос, которым она читала ему вслух книги, которым смеялась над его шутками. Голос, который он иногда слышал в своих снах.

Прямо из динамиков говорила его жена.

– Одри… – дрожащим голосом произнёс он. – Эт-то ты?

Секундное молчание. Уставившись на Салла, он увидел, как округлились его глаза. Звук, доносящийся из рации, чуть не заставил его выронить её на пол. От услышанных слов ему стало плохо, живот словно скрутило от нарастающей боли.

– Здесь так холодно, Марк. Так холодно…

Обернувшись к Рори, третий почти прокричал:

– Если это твоя очередная шутка, клянусь, я…

Одарив его безучастным взглядом, Рори подошёл к иллюминатору. Ещё одна молния разделила небосклон, и, уставившись на вершину чёрной скалы, он что-то пробормотал себе под нос.

– Помоги мне, Марк! Помоги мне!

Слова Одри больше не доносились из рации. Отбросив её в сторону, Марк понял, что теперь слышит её прямо в своей голове.

– Помоги мне! Так холодно, так…

Этот голос, её голос, разносился внутри его сознания, отдаваясь болезненными воспоминаниями. Он звучал так, будто шёл из ниоткуда и отовсюду одновременно. Привычный тембр становился всё грубее, искажённее. Как будто чужая, посторонняя сила вторгалась в его память, уродуя то, что должно было быть только его.

Словно кто-то натягивал на себя маску Одри, срывал живую плоть, впивался в него своими цепкими когтями.

Крики в рации срывались на жуткие, неровные всхлипывания, пока слова не оборвались. Им на смену пришло клокотание.

Глухое, зловещее, чуждое всему живому.

Оно доносилось отовсюду. Раздирало его голову изнутри. Будто запертый в клетке зверь бился о металлические прутья, а эхо от ударов сотрясало всё внутри.

Звуки становились громче. Сильнее.

Клокотание.

Оно словно разрывало саму ткань реальности, впивалось в сознание ржавыми крючьями.

Клокотание. Клокотание. Клокотание.

И вскоре не осталось ничего.

Ничего, кроме него…

Упав на колени, третий обхватил голову руками. Боль. Такая резкая и жгучая, пронзающая его тело.

Он чувствовал, как внутри что-то ломается, раскалывается на части.

Сжимая виски, он пытался думать о чём-то другом. О доме. О тепле. О жизни, которая была до.

Стоило ему закрыть глаза, как вместо этого он видел её.

Одри.

Она тонула.

Холодные, чёрные воды затягивали её всё глубже и глубже. Он не мог дотянуться, не мог ничего изменить. Мёртвое тело выносило на берег одной из скал, и, прежде чем он успевал подбежать, оно исчезало из виду.

Словно её никогда и не было.

– МАРК, ЧТО С ТОБОЙ, ТЫ…

Подбежав к нему, Салл попытался поднять его на ноги. Его голос срывался, вот-вот норовя задрожать.

Издав глухой стон, он вздрогнул.

– МАРК!

Его собственное тело больше не подчинялось ему. Оно извивалось, судорожно дёргалось, как у человека, которого терзает лихорадка.

Он чувствовал, как что-то внутри выворачивается наизнанку.

НЕ… ДАЙ… ИМ… ВИДЕТЬ…

Вспышка боли.

Он не мог больше сдерживаться.

Резким движением Марк ударил Салли извивающейся ногой, сбивая его с ног. Тот рухнул на пол, испуганно отползая назад.

На секунду мир затих, затем третий снова свалился на зелёный пол.

– Господи, да помоги ты ему! – не выдержал Салл. Обратившись к Рори, он отвернул глаза, как только тот одарил его безучастным взглядом.

Закатив глаза, Рори подошёл к лежащей на полу рации, после чего раздавил её ударом ноги. Зелёная лампочка ещё какое-то время мигала, после чего издала последний сигнал. Из динамиков донёсся крик, а затем, кто бы ни говорил на той стороне, замолчал.

Бросившись к третьему, Салл помог ему подняться на ноги. На этот раз всё получилось, и, покачиваясь, Марк повернулся к Рори.

Больше никаких голосов, никакого крика.

Всё стихло так быстро, словно всего этого и не было вовсе. Словно это был всего лишь дурной сон, исчезающий из памяти.

Жуткое послевкусие, противный запах, медленно расползающийся по всей палубе.

– Ч-что это было? – едва произнёс он. – Скажи, что это была не она. Прошу тебя, скажи, что это была не моя жена.

Задумавшись над ответом, Рори пробормотал:

– У нас мало времени. Не хочу тратить его на такие мелочи.

Стоило ему обернуться, как Марк закричал:

– Это ведь была не она?! Такого просто НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

Посмотрев на Рори, Марк увидел улыбку, под которой могла скрываться ложь.

– Это не она, – в конце концов сказал Рори. – По крайней мере, не будет ей, если ты в это не поверишь.

Наблюдавший за всем этим Кейтон заставил себя спросить:

– Это как? – На его лице играли нотки недоверия и, возможно, даже скептицизма. – Как это вообще возможно?

Сведя пальцы к переносице, Рори недовольно покачал головой:

– Это место, – начал он. – Как бы вам это объяснить…

Расхаживая вперёд-назад, он щёлкнул пальцами. Марк инстинктивно пригнулся, ожидая, что за щелчком что-то последует. Ничего не произошло, но, так или иначе, это была хорошая попытка.

– Вот, например, ты… – указав пальцем на Кейтона, Рори снова улыбнулся.

Подойдя к нему, он похлопал того по плечу, затем демонстративно стряхнул пыль с его футболки.

– Скажем, наш малыш Кейтон решил тряхнуть стариной. Зашёл в бар, после трёх-четырёх кружек пива ищет, к кому бы пристроиться на ночь. Его глаза блуждают вверх и вниз, и в конце концов этот самец выбирает длинноволосую девчонку, сидящую за противоположным столиком.

Рори склонил голову, слегка прищурившись, словно разглядывая что-то особенно интересное. Повернувшись к Кейтону, он начал обращаться к нему.

– Глаза голубые, губы алые, тело гибкое, прыгающие сиськи, в глазах – обещание жаркого перепихона. – Он хищно усмехнулся. – Ты шатаешься, бросаешь взгляд, проверяешь, есть ли шанс. А девочка улыбается. Чуть наклоняется к тебе, позволяя тебе разглядеть, как её грудь вливается в вырез.

Рори щёлкнул языком.

– Ты не в силах устоять. Подсаживаешься, болтаешь, заказываешь ещё выпивку. Рука на её бедре, пальцы чуть выше колена. Она не убирает их. Напротив, наклоняется ближе, горячее дыхание скользит по твоему уху.

Он остановился.

– Через стаканчик-другой вы уходите в номер.

Рори нарочито вздохнул, закатив глаза.

– Ну, ты понял. Дикая ночка. Пьяное, безудержное удовольствие. Секс без гондонов, вентилятор над головой. Жара плюс сорок, сломанный бачок в туалете…

Словно вспомнив нечто незабываемое, Рори отпрянул назад, едва сдерживая смех.

– Я могу позволить себе такие вольности, Кей? – Он подмигнул. – Конечно, я знаю, что вместо пышногрудой испанки ты бы предпочёл филиппинца с большим…

Он сделал двусмысленный жест рукой.

– Но это ведь моя история, так что, думаю, могу позволить себе несколько вольностей.

Он ухмыльнулся, словно ожидая одобрения.

– Но вот незадача…

Подавшись назад, Рори театрально вскинул руки.

– Проснувшись утром, наш малыш Кейтон с растущим ужасом понимает, что трахал вовсе не двадцатилетнюю девочку, а горячего филиппинского мальчика.

Хлопнув второго помощника по заду, Рори продолжил.

– Так вот, о чём я?

Он снова начал расхаживать по мостику, скрестив руки за спиной.

– Это место… Оно не то, чем кажется на первый взгляд. Всё, что вы видите или слышите здесь, может стать реальностью, стоит вам только немного в это поверить. – Он прищурился. – Эти воды хранят в себе немало секретов, и, уверяю вас, меньше всего на свете вы хотите их знать.

Указав на сломанную рацию, он поводил пальцем перед лицом Марка.

– И это… Это только начало. Разница лишь в том, что после ночи с мальчиком Кейтон может подцепить сифилис, а вот после встречи с той тварью… – Он выдержал паузу. – Вы, ребята, сдохнете.

Задумавшись, он добавил:

– И, поверьте мне… вам ещё ОЧЕНЬ повезёт, если смерть окажется быстрой.

Он резко остановился, смахнул с плеча невидимую пылинку и взглянул на пустое место, принадлежавшее Дирксону. Губы растянулись в широкой ухмылке, в голове промелькнула чертовски заманчивая идея.

– Как я понимаю, вам, ребята, нужен капитан?

Стоило Марку что-то сказать, как Рори тут же его перебил.

Прижав палец к губам, он зашипел:

– Думаю, тебе лучше отдохнуть, Марки-бой.

Он махнул рукой, словно не желая больше тратить на него время.

– Судно заведётся и без тебя, можешь не переживать.

Прежде чем Марк последовал его совету, Рори добавил:

– Жду тебя через восемь часов.

Он усмехнулся, красные глаза сверкнули в темноте.

– Лучше тебе не опаздывать.

***

Подобно всем людям, у Грэга Уолша было хобби. Он не читал книги, фильмы для него были лишь временным развлечением, а музыка, доносящаяся из соседней каюты, скорее раздражала, нежели приносила удовольствие. Его увлечение было более специфическим и напоминало искусство. Для такого, как он, ножи были своего рода воспоминаниями.

Создавая клинок и подбирая материал, он стремился оставить в нём частичку своего путешествия. Некоторые его работы имели форму пера, другие были более классическими. На одних красовались блестящие гарды, тогда как другие могли похвастаться изысканными тыльниками. Все они были разными, но объединяло их одно: отсутствие заточки.

Эти ножи были лишь красивым дополнением интерьера его дома. Грэг не раз сталкивался с проблемами на таможне: проверяющие, увидев в багаже нечто похожее на клинок, начинали более тщательно обыскивать его вещи. Иногда это занимало несколько минут, но чаще всего из-за таких проверок компания вынуждена была покупать ему новый билет.

Будучи третьим механиком и проработав в рейсе около девяти месяцев, Грэг изготовил свой последний на данный момент нож. В качестве материала он выбрал металлический поршень, а рукоять выточил из красиво обработанного дуба. Используя эпоксидную смолу, он добился насыщенного, переливающегося красного оттенка, а финальным штрихом стала гарда, напоминающая орлиное крыло. Грэг не был искусным гравёром, но процесс нанесения названия судна приносил ему исключительное удовольствие.

Закончив работу, он изготовил под нож красивую коробку: обрамил её бархатом, вложил клинок внутрь и аккуратно задвинул крышку.

До окончания контракта оставалось немного времени, и Грэг представлял, как новый нож будет смотреться в его коллекции.

«Возможно, он станет последним, – думал он иногда. – Возможно, моя коллекция будет завершена».

Отчасти он был прав.

Но только отчасти.

Нож и вправду стал последним.

Но коллекция так и не приобрела законченного вида.

Правда, но лишь наполовину…

***

Если бы кто-то спросил его, верит ли он в богов, Грэг ответил бы, что никогда об этом не задумывался. В его понимании Бог был чем-то бесформенным, чем-то, что предотвращало аварии у неопытных водителей, уберегало людей от поспешных решений. Кем-то, кто в другой раз присматривал за тобой, когда ты пьяный, кто не отбирал слишком много и иногда, лишь иногда, давал второй шанс.

Он не знал, существовал ли распятый на кресте человек, но верил, что кто-то помогает сдавать экзамены неуверенным в себе студентам.

Бог был в каждом человеке, и иногда, чтобы поверить в него, нужно было поверить в себя.

Такого мнения Грэг придерживался и, как и с ножами, был прав лишь наполовину.

Бог существовал, и впервые Грэг столкнулся с ним в общей столовой на второй палубе судна «Аврора».

В тот самый момент его жизнь, словно поддерживаемый им ротор, сменила своё направление и, сделав несколько оборотов, начала вращаться в обратную, совершенно противоположную сторону.

Отчасти он знал, что всю свою жизнь будет один. Он это чувствовал, как птицы чувствуют приближение зимы. Несмотря на огромную зарплату и неплохую квартиру, он словно был вонючей выгребной ямой.

Не в том смысле, что от него дурно пахло или воняло вспотевшими носками, нет. Грэг всегда пользовался духами и даже в те редкие моменты, когда выбегал в спешке, не забывал почистить зубы. Одежда была чистая, он никогда не пил.

Дело было в другом. В чём-то понятном ему одному.

Это всегда было внутри него. Эта злость, беспомощная ярость, желание всё изменить.

У таких, как он, внутри было что-то подобное ядерному реактору, и все, кто оказывался рядом, так или иначе это чувствовали.

Возможно, не сразу, но со временем…

Как и всё плохое, одиночество сказывалось на нём не самым лучшим образом.

Иногда он думал, что девушек отталкивает его образ жизни, и, не желая углубляться в поиски, оставался на этом ответе.

Его мать всегда говорила, что карьера должна быть на первом месте, и в очередной раз не обращала внимания на попытки сына завести какие-либо отношения.

– Встречаться лучше, когда есть деньги, Грэг, – вечно повторяла она. – Или же ты хочешь в двадцать лет иметь двух детей и снимать ипотеку на однокомнатную квартиру?

Иногда Грэг хотел сказать матери, что это была её ошибка, но каждый раз не находил в себе силы произнести горькую правду.

Возможно, всё бы продолжало идти своим чередом, если бы Грэг не совершил ошибку, на которой рано или поздно спотыкаются все парни.

Дело в том, что он влюбился.

Ей было двадцать пять, и да, она была старше его на целых три года, но разве это важно? С ней он чувствовал себя спокойно, позволял быть самим собой.

Мэри Линдсон не носила вызывающие наряды, а уголки её губ каждый раз изгибались во время улыбки. Она надевала яркие длинные платья, а по вечерам любила смотреть фильмы, закутавшись в его огромный свитер.

Именно она научила его лучше понимать своё тело, именно она стала первой женщиной в его жизни.

Возможно, судьба Грэга сложилась бы иначе, но у неё были другие планы.

Отчасти в том, что случилось, была виновата его мать, но только отчасти.

Грэг знал, что виноват он сам. Знал, но не мог ничего сделать.

У него не было сил сказать «нет» собственной матери, не было сил убраться из родного дома и довериться слепому случаю. В свои двадцать два он только начинал жить и только-только совершал первые ошибки.

«Не стоило мне приводить её на тот ужин, – позже думал он. – Не стоило мне знакомить её со своей матерью».

Ошибка, которую не изменить.

Не вычеркнуть из своей жизни, не повернуть время вспять.

Не закрыть глаза в те моменты, когда кошмар заставляет тебя пробудиться от глубокого сна.

Во многих отношениях Мэри Линдсон была идеальной парой, но для Сары Уолш она была не более чем дешёвкой, городской шлюхой, желающей заработать на её собственном сыне.

Занятый процессом поглощения курицы, Грэг и не заметил, как обычный с виду ужин превратился в подобие допроса.

– И сколько тебе лет? – пренебрежительно спросила его мать. – Откуда ты, и как вы познакомились?

Её глаза одарили Мэри неприятным взглядом, уголки губ разошлись в невесёлой улыбке. Узнав, что у её сына есть девушка, она испытала раздражение?

Гнев?

Нет, скорее ревность. Он её мальчик, и никого больше.

Раньше она и не задумывалась, что у него может быть девушка. Конечно, это нормально, но всё же.

Почему она…

Почему он выбрал именно её?

Часть третья: Могила Богов. Глава 20.2: Покойся с миром в царствии небесном. Дуэль со смертью

– Двадцать пять, – ответила Мэри. – Мы познакомились на одной из…

– Двадцать пять? – с удивлением переспросила Сара. – Но ты ведь на три года старше моего сына!

Она подняла голос, и, пытаясь разрядить ситуацию, Грэг попытался вставить неудачную шутку. Не обратив на него никакого внимания, его мать снова бросила взгляд на уткнувшуюся в тарелку Мэри.

– Кем ты работаешь? – без церемоний спросила она. – У тебя ведь есть работа, я права?

– Она работает в обществе поддержки больных раком, мама, – ответил за Мэри Грэг. – Это важная работа, и…

– Что? – перебила его мать. Демонстративно уронив вилку, она уставилась на Мэри. – Хочешь сказать, у неё нет официального дохода?

В её голосе звучало удивление, которое всё больше перерастало в настоящую ярость.

На этот раз инициативу взяла Мэри и, вытерев губы от сладкого соуса, добавила:

– Наша компания и вправду маленькая, но…

Не желая выслушивать всё это, Сара резко встала из-за стола.

Теперь она всё поняла, как только она могла этого не заметить? Все её догадки подтвердились, она как никто знала, как такие девицы могли привлекать к себе внимание.

Она прекрасно знала, что эта шлюха делала её сыну, прекрасно знала, где именно разрешала себе трогать.

– Этого не будет, – почти заверещала она. – Ты не будешь встречаться с моим мальчиком.

Чуть не опрокинув стул, она подалась в сторону кухни. Перебросившись взглядами, Грэг увидел нерешительность в глазах Мэри, но решил промолчать. В конце концов, это у него получалось лучше всего.

Молчать и смотреть, как его жизнь катится по наклонной.

Смеяться в неудобные моменты, изредка поддакивать и бормотать что-то в ответ.

Последующие попытки сблизить мать и Мэри были обречены на провал, и стоило Грэгу упомянуть свою девушку, как Сара приходила в бешенство.

– У неё нет высшего образования, – из раза в раз повторяла она. – Она нигде не устроена, и что ты будешь делать, когда её фонд развалится?

Пытаясь объяснить своей матери, что этого не случится, Грэг каждый раз натыкался на вечное:

«Откуда ты это знаешь? Она использует тебя так же, как и…»

«Как и мой отец», – мысленно добавлял Грэг. – «Ты не признаешься в этом, но знаешь, что это правда. Ты сама виновата в этом, мама. Ты сама довела его до развода».

Каждый такой разговор заходил в тупик, и вскоре он перестал поднимать эту тему. Повёл себя как примерный сын…

Всё изменилось в один по-настоящему жаркий летний день. Встав с кровати, в которой он провёл ночь, Грэг услышал стук в дверь своей квартиры. На пороге стояла его мать, и что-то в её лице сразу ему не понравилось. Сперва он перепугался, подумав, что у неё что-то со здоровьем, но, увидев толстый конверт в её руках, тут же впустил её в дом.

– Мама? – потирая сонные глаза, спросил он. – Что-то случилось?

На её лице было то самое выражение, которым она одаривала его, когда он, восьмилетний мальчишка, нагло ей врал. То самое выражение, которым она смотрела на него, когда тот приносил очередное разгневанное письмо из школы.

– Случилось, случилось… – начала повторять его мать. – Она здесь, Грэг? Прошу, скажи, что её здесь нет.

– Ты про Мэри? – с удивлением спросил он. – Да, она в моей постели, но…

Стоило ему это сказать, как его мать сорвалась с места. Не удосужившись снять туфли, она бесцеремонно прошлась по коридору и без труда нашла нужную комнату.

– Мама! – вскрикнул Грэг, но было поздно.

Ворвавшись в спальню, его мать начала истерически смеяться.

– Ах ты паршивая шлюха! – закричала она. – Ах ты подлая, грязная тварь!

Проснувшись от громкого крика, Мэри посмотрела на стоящую перед ней Сару Уолш. В её глазах читалось непонимание. Прикрыв полуобнажённую грудь, она пыталась встретиться взглядом с Грэгом.

– Лежишь здесь, на этой кровати, – не унималась мать. – Я знала, что ты не та, за кого себя выдаёшь, знала, что ты не ПАРА ДЛЯ МОЕГО СЫНА!

Решив, что с него хватит, Грэг повысил голос: – Что это значит, мама? – спросил он. – Зачем ты…

– Вот, – перебила его мать. – Вручив ему толстый конверт, она продолжала смотреть на лежащую Мэри. – Это не твоя вина, сынок, не твоя вина. Она обманула тебя, она…

Наблюдая, как Мэри тянется за телефоном, Сара была готова броситься прямо на неё.

– Даже не смей, – заверещала она. – Даже не смей звонить своим поганым дружкам! – Она скрестила руки на опавшей груди и презрительно фыркнула. – Я ведь могу позвонить ему, милочка. У меня есть его телефон, и, думаю, он захочет пообщаться с тобой.

Лицо Мэри побледнело, а уголки её глаз покраснели.

– Что это? – спросил Грэг, рассматривая оранжевый конверт. – Что там внутри?

– Доказательства, – резко отозвалась мать. – Просто открой его.

Усевшись на край кровати, Мэри тихо прошептала:

– Не нужно… – начала она. – Я могу всё объяснить. Это…

– ЗАМОЛЧИ! – грубо оборвала её Сара Уолш. – ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ, ЛЖИВАЯ ШЛЮХА!!! Ты обманывала моего сына!

Позже, обдумывая то утро, Грэг знал, что должен был поступить по-другому. Ему следовало выбросить конверт и выгнать свою мать на улицу. Ему следовало успокоить Мэри, а затем объявить матери, что не хочет её видеть. Несомненно, она приняла бы это как удар в сердце, но это был бы его выбор. Как могла бы сложиться его жизнь, если бы в то самое утро его пальцы не разорвали бумагу конверта? Где бы он был, если бы в свои двадцать два года смог дать отпор матери? Наливая полный стакан виски, он тешил себя мыслью, что не знал. Он просто не знал.

Настоящее имя Мэри Линдсон было Эмили Двайс. Если верить лежащим в его руках документам, она была замужем за неким Рейем Двайсом и уже как год числилась среди пропавших.

Вместе с этим документом его мать заботливо распечатала несколько десятков фотографий, а в дополнение к ним – статью из какой-то местной газеты.

«Сразу после свадьбы пропала жена успешного политика» – кричал заголовок на первой странице. Опустив глаза вниз, Грэг прочитал.

Двадцать второго ноября мужчина по имени Рей Двайс обратился в нашу местную газету с целью найти свою возлюбленную. По его словам, проснувшись сегодня утром, он cприсущим каждому американцу удивлением обнаружил, что его прихожая разгромлена, а многие из вещей просто пропали. Желая найти свою жену, он двинулся в ванную, после чего увидел кровь на недавно установленной плитке. Сообщив об этом в полицейский отдел, к нему тут же приехал Гарольд Менсен – шериф нашего городка.

В ходе продолжительной экспертизы было установлено, что мисс Эмили Двайс была похищена, а само похищение, вероятно, произошло глубокой ночью. Его цели неизвестны, но, по словам шерифа, он сделает всё возможное, чтобы найти пропавшую девушку.Одной из прорабатываемых версий является то, что мотивом послужило желание напугать или сместить Рея Двайса с поста владельца набирающей обороты политической компании. Так или…

Не став читать продолжение, Грэг уставился на сидящую на его кровати Мэри. Самодовольное лицо матери расплылось в ухмылке, и, положив руку на плечо сына, она сказала:

– Я предупреждала тебя. Говорила, что она хочет нажиться на тебе.

Чувствуя, как пульсируют его виски, Грэг спросил:

– Это правда? – не обращая внимания на мать, он смотрел на Мэри. – То, что я прочитал, правда?

– Я могу объяснить… – начала Мэри. – Меня и вправду зовут Эмили, но это не всё.

Усевшись на стул, Грэг сжал руки в замок. За окном пели птицы, а на стол падали солнечные лучи. Это было по-настоящему жаркое летнее утро.

Стоило Мэри встать с кровати, как Сара Уолш тут же перегородила ей дорогу.

– Даже не думай, милочка, – начала она. – Я не подпущу тебя к моему сыну и на метр! Между вами всё кончено.

Её властный голос срывался на крик, в глазах горела праведная ярость озабоченной матери.

Не обращая на неё внимания, Мэри сказала Грэгу:

– Он бил меня. То, что написано в газете, – неправда. В ту ночь он пытался изнасиловать меня, но я дала отпор.

Она посмотрела в окно, и Грэг заметил, как дрожат её руки.

«Эмили… – думал он про себя. – Неужели всё, что ты рассказала о себе, было ложью?»

– В газете этого не говорится, но шериф был его братом, – со слезами продолжала Мэри. – В ту ночь я нашла в себе храбрость, и…

– И ОБОКРАЛА ЕГО! – выкрикнула мать. – Украла его сбережения и, наверное, даже угнала машину. Ты обычная воровка, но хуже то, что ты играла на чувствах моего сына.

Чувствуя накипевшую злость, Мэри закричала:

– Деньги нужны были мне для побега. Если бы не…

– УБИРАЙСЯ! – завизжала Сара. – Убирайся, или я позвоню по указанному в этой статье номеру.

Словно намереваясь доказать свои намерения, она достала телефон.

– ТЫ ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ?! Уверена, твой муж будет рад узнать, что его грязная кукурузная шлюха найдена в другой части страны.

Бросив взгляд на Грэга, Мэри хотела найти поддержку, но его лицо не выражало ничего.

– Я… – начала она.

Молча глядя в окно, Грэг сжимал помятую газетную статью.

Позже, гораздо позже, он знал, что должен был поступить по-другому, но в тот момент просто не нашёл в себе сил.

По её щекам полились слёзы, и через мгновение Мэри покинула квартиру. С собой она прихватила гружёный её вещами чемодан, и последнее, что слышал Грэг, – это стук колёсиков об бетонные ступеньки лестницы.

Усевшись возле него, мать заботливо обняла его за плечи.

– Ты не виноват, малыш, – повторяла она. – Это не твоя вина.

Чувствуя запах её духов, Грэг не мог думать ни о чём, кроме только что начавшегося утра. На полу валялись разбросанные им же фотографии, и солнечные лучи попадали на многочисленные снимки Мэри.

В то лето день выдался и вправду жарким…

***

Через несколько дней он вновь увидел лицо Мэри.

«Эмили, – поправлял он себя. – Её звали Эмили».

Её фотография была размещена в местной газете, а кричащий заголовок оповещал читателей о сбитой насмерть девушке.

Всматриваясь в статью, он не мог поверить в случившееся; перед глазами мелькал образ её красных заплаканных глаз.

Водителя, сбившего женщину, приговорили к трём годам заключения и лишению водительских прав. Саму же девушку похоронили на местном кладбище, и на её могиле была выгравирована цитата из Библии:

«Покойся с миром в Царствии Небесном»

***

– Может, не нужно? – проговорил Ник. – Вы уверены, что вы этого хотите?

Стоя перед дверью, его рука была занесена над колесом. Посмотрев в лицо Салли, он с ужасом увидел то, что никто не осмеливался произнести.

– Зачем нам её открывать? – не выдержал он. – Там же…

Сглотнув слюну, он стал искать поддержки в глазах Боцмана. Неужели он единственный понимал, что это настоящее сумасшествие?

Ноги тряслись, сознание упорно кричало: «Нет!»

Всё это было неправильно, шло вразрез даже с тем, что уже произошло.

Что толку от того, что они там увидят, зачем им это знать?

Оттолкнув его в сторону, Боцман взялся за колесо и прокрутил его по часовой стрелке.

Дверь открылась, и в лицо тут же ударила вонь.

Даже воздух в этом месте был другим. Ветер обжигал кожу, зловоние гниющих трупов просачивалось даже через обшивку судна.

Каких-то пару миллиметров отделяли их от поглотившего судно безумия, пара миллиметров метала служили мнимым щитом против того, что скрывается в этих водах.

Тонкая плёнка, ограждающая всех от страны кошмаров, изуродованной версии зазеркалья, где тёмное солнце перекрыло собой весь горизонт.

Стоило им выйти из надстройки, как все с изумлением уставились на сидящего на стуле Рори. Облокотившись о спинку кресла, он потягивал какой-то напиток, но, увидев, что дверь открылась, тут же выбросил его за борт.

Затянувшаяся пауза заставила Ника чувствовать себя чужим.

Ненужным… лишним.

Осматривая человека перед ним, он никак не мог поверить, что всё это происходит на самом деле.

Страх? Желание сбежать? Закрыться в своей каюте, зажечь лампу и пасть на колени перед иконой, моля о спасении?

Эти мысли теснились в его голове, переплетались, вытесняли всё остальное. Держали его на коротком поводке, не давая дышать.

Он не должен здесь быть, не должен здесь стоять.

По правде говоря, он чувствовал себя лишним с тех самых пор, как поднялся на борт этого судна.

Тогда почему? В чём причина? Зачем согласился на этот безумный план?

Ответ был прост, и, осознавая его, Ник лишь потуже застегнул молнию своего комбинезона. Убедившись, что горло прикрыто, а ботинки отлично зашнурованы, он сделал шаг вперёд.

Он хотел выжить.

Хотел понять…

– Я впечатлён, – сказал Рори. – Не думал, что вы и вправду на это согласитесь.

Задумавшись над ответом, Боцман уставился на повреждённый кнехт. Он помнил ту чёртову грозу, помнил то, что последовало за ней.

«Словно кто-то ударил его, – вспоминал он свои слова. – Кто-то ударил кнехт с такой силой, что металл просто снесло».

– А разве у нас был выбор? – неуверенно сказал он.

Явно ища что-то в карманах, Рори вновь вернулся к разговору.

– Конечно, – произнёс он. – Выбор всегда за вами.

Прежде чем они двинулись, на первом палубе послышались чьи-то шаги. Повернувшись к источнику звука, Ник с удивлением увидел почти всю машинную команду. Стоило им завидеть Рори, как они тут же остановились.

Словно расценивая риски, они пристально присматривались к его фигуре, но через мгновение всё же двинулись дальше.

Прищурившись, Ник увидел, что в руках они сжимают разного вида инструменты. У кого-то был разводной ключ, другие предпочитали ломы или монтировки.

«Оружие, – подумал Ник. – Господи, почему мы до этого не догадались?»

Увидев среди механиков оставшегося мессбоя, он не смог сдержать удивления. В руках Гарри находился огромный тесак, худые руки дрожали от малейшего шума.

Поглядывая на новоприбывших, Ник с ужасом понимал, что все они верят, что это оружие им поможет.

В голове вновь всплыли те чёрные фигуры и их нечеловеческие, неподдающиеся логике движения. Что сможет сделать моторист со своим молотом, если на него двинется одна из тех тварей?

Прежде чем он успеет его поднять, его тело упадёт на палубу, а то, что останется от него, будет разорвано на мелкие куски.

Остановившись возле выхода, машинная команда переглядывалась между собой. Часть из них не могла оторвать взгляда от Рори, другие, боясь уронить импровизированное оружие, всё крепче сжимали его в своих руках.

– Зачем? – с недоумением произнёс Боцман. – Зачем вам это?

На его груди поблёскивал крестик, и, конечно же, он знал ответ. Он играл на губах каждого, читался так же ясно, как в редкие моменты читалось желание его жены дать ему знатную пощёчину.

Причина была, и именно из-за этого он сейчас находился во всём этом безумии.

Выступив вперёд, третий механик Грэг Уолш неуверенно произнёс:

– Мы хотим знать. Увидеть это своими глазами.

Заметив на поясе Грэга очертания ножа, Боцман с интересом уставился на него. Деревянная ручка, гарда в форме какого-то крыла…

Такие ножи обычно создают в тюрьмах, разве нет?

Указав на клинок, он спросил:

– Он заточен?

На лице Грэга появилась улыбка. Положив руку на самодельную кобуру, он тут же дал ответ:

– Нет, – сказал он. – Не думаю, что в этом есть какой-то смысл.

– Так я и думал, – кивнув головой, пробормотал Боцман. – Так я и думал…

Оказавшись на правом борту, им не пришлось долго идти. Прямо перед ними, запутавшись в колючей проволоке, свисала одна из тварей.

Серая слизь покрывала её тело, густыми каплями стекая на палубу. Её клокотание, рваное и отчаянное, сдавливало воздух вокруг, заставляя кровь стынуть в жилах.

Нижняя половина тела отсутствовала. Вместо ног к палубе тянулись чёрные, скользкие, похожие на гнилые лианы внутренности.

И всё же…

Она была жива.

Несмотря на агонию, несмотря на неизбежную смерть, тварь продолжала бороться. Длинные когти скребли по металлу, цепляясь за борт судна в бесполезных попытках выбраться.

– Господи… – не выдержал кто-то сзади.

Обернувшись, Ник понял, что говорил второй механик. Буквально пару дней назад его глаза раздувались, словно воздушные шарики, а теперь он сжимал в своих ладонях ключ сорок пятого размера. На его груди висел огромный серебряный крест, но, подобно Боцману, он не прятал его под футболкой. Салл не помнил, видел ли он когда-то крест на его груди, но решил, что это не важно.

В его понимании вера была подобна бесконечной дороге.

Иногда ты шёл по прямой, другой раз сворачивал или и вовсе терял свой путь.

Рано или поздно ты снова ступал на тропу, и так или иначе, но продолжал, спотыкаясь, идти вперёд.

Совершая ошибки, заходил в тупик, снова и снова смотрел в сторону запада, а потом понимал, что тень падает на север.

Разве не в этом смысл? Не в этом кроется секрет?

«Ему легче, если он во что-то верит, – подумал он. Осмотрев всех собравшихся, он мысленно добавил: – Нам всем нужно во что-то верить».

Часть третья: Могила Богов. Глава 20.3: Покойся с миром в царствии небесном. Дуэль со смертью

– Смотри, не выкати свои глаза, – смеясь, пробормотал Рори.

Лицо Дона тут же побледнело. Бросив взгляд на Рори, он поспешно отвернулся. С тех самых пор, как его зрачки чуть было не вырвались из орбит, каждый раз, закрывая глаза, он боялся, что больше их не откроет.

Ткнув в тварь длинной монтировкой, внушительный на вид моторист тут же отпрянул в сторону. Послышалось клокотание, и, закрыв свои уши, группа сделала несколько шагов назад.

– Как оно может быть живым? – пытаясь перекричать предсмертный вой, прокричал второй механик. – Господи, у него же, блять, нет ног!

Нисколько не смутившись происходящему, Рори двинулся вперёд. Через мгновение голова твари упала на землю, а её стеклянные мёртвые глаза закатились в сторону, словно наспех отбитый футбольный мяч.

Оставшееся тело начало постепенно скатываться вниз, и, прежде чем свалиться, одарило всех собравшихся пронзительной вонью.

Послышалось клокотание, и, обернувшись, Ник увидел, что двоих или троих вырвало на палубу. Его и самого чуть было не стошнило, если бы он время от времени не отворачивал взгляд.

Не давал бы информации усвоиться по частям.

Господи…

На их лицах читалось отвращение, сродни тому, как ты смотришь на извивающихся в мусоре опарышей.

Разве жизнь может быть подобной? Разве может она иметь такие формы? Если Боги есть, как они могли это допустить? Отчасти это выражение просматривалось и у самого Рори.

Несмотря на свою огромную мускулатуру, тело Дона тряслось, словно у него был озноб. Забыв о внушительном тесаке в своих руках, лицо мессбоя превратилось в белый гранит. Грэг Уолш стоял неподвижно, его ладонь сжимала рукоятку декоративного ножа.

Зависла тишина, и, двинувшись дальше, им открылась ужасающая картина.

Десятки полуразложившихся трупов свисали вдоль колючей проволоки. Потёки слизи на некогда чистой палубе и останки тварей, разбросанных вдоль всех трюмов.

Послышался чавкающий звук, и, опустив голову, Ник обнаружил, что наступил на что-то вязкое.

Окровавленные пальцы под его ботинком приняли крючковатую форму, и, с отвращением подняв ботинок, он заметил, что несколько когтей впились прямо в резиновую подошву.

Рука этой твари…

«Прошли словно сквозь масло, – подумал он. – Господи, они прорезали мою подошву».

Вновь послышалось раздирающее душу клокотание, и, прежде чем свалиться на палубу, Дон увидел, как то, что осталось от этого урода, обхватило его ногу.

– УБЕРИТЕ ЕГО! – завизжал он. – Уберите его от меня!

Забыв о разводном ключе, он беспомощно начал размахивать руками. Боясь прикоснуться к твари, он пытался отползти назад, но вес чудовища не позволял ему сдвинуться с места.

– Господи, уберите вы его! Оно сжимает мою ногу!

Огромный крест на его груди блеснул в отражении подтрюмного освещения, было видно, как его края запачканы серой слизью. Пытаясь ухватиться за грудь Дона, когтистая лапа сперва зацепилась за толстую цепочку, а потом за само основание его «Непоколебимой» веры. Серебряная цепь порвалась, и, прежде чем тварь забили насмерть, она предсмертно сжала распятие с изображением Христа. Схватив второго механика за подмышки, несколько мотористов смогли оттащить его назад. Дрожа всем телом и усевшись на проходящую вдоль палубы трубу, Дон прикоснулся к своей груди. От контакта с той тварью кожа на солнечном сплетении покраснела, под левым соском был неглубокий порез. Бросив взгляд на лежащее нечто, он с ужасом увидел зажатый крест в её острых, как бритва, конечностях. Цепочка была порвана, а лицо Иисуса Христа, перепачканное в слизи, смотрело на чёрное небо. С его губ сорвался немой крик ужаса, страх от осознания своего ничтожного места в мире. Ни у кого из собравшихся даже не было мысли вырвать распятие из хватки трупа. Сама идея об этом могла свести их с ума.

***

– Отчего они погибли? – спросил Гарри.

Тесак, принесённый из кухни, он оставил в теле разлагающегося на палубе трупа. Лезвие покрылось слизью, и казалось, что вот-вот отделится от воняющей плоти.

В группе собравшихся начались споры, и прежде чем Рори успел указать на выведенную краской руну, Салл взял слово.

– Думаю, я знаю ответ…

Пересказав всё, что произошло, когда он был на мостике, он добавил:

– Я ведь прав, не так ли?

Присутствие этих тварей заставило всех забыть о том, кто расхаживал между ними. О том, кто ещё несколько дней назад устроил чёртову дискотеку, из-за кого погибли Итан и Уилл. Возможно, кто-то даже догадывался о его причастности к состоянию Дирксона, но у всех без исключения был тот самый взгляд, который перепуганный кролик бросает на сжимающего его лапу волка. Взгляд жертвы, понимающей, что столкнулась с кем-то, от кого исходит запах скорой смерти. Судьба всей команды зависела от каприза Бога, которому неведомы понимание и справедливость. Жить или умереть – вопрос, на который не им суждено было дать ответ. Замолчав, они, боясь что-то проговорить, посмотрели на Рори. Ожидание было томительным, и едва вдоль палубы разносилось клокотание, как все тут же прижимались друг к другу.

– Думаю, будет проще показать, – наконец выговорил Рори.

Пройдясь вдоль палубы, он нашёл почти живую тварь. Стеклянные глаза были обращены к небу, но с деформированных зубов всё ещё стекала слизь.

Встав по центру и убедившись, что его все видят, он добавил:

– Хочу сразу прояснить, – начал он. – Оружие в вашем понимании практически бесполезно против них. Если кто-то из вас найдёт в себе смекалку нанести им удар… думаю, вашей судьбе не позавидует никто из присутствующих. Словно в подтверждение этому он поднял валявшуюся монтировку и с глухим свистом пробил ею грудь твари. От увиденного несколько человек отступили назад. Боцман, который до этого не выказывал явных признаков страха, схватился за крестик, спрятанный под его комбинезоном. С его губ сорвалось нечто подобное молитве, но уже через секунду слова растворились в нарастающем крике. Раздалось клокотание, но уже через мгновение края пробитой раны заполнились противной слизью. Часть этой субстанции оказалась на монтировке, и в местах соприкосновения с ней металл потемнел. Явно устав от происходящего, Рори заприметил выведенную в паре метров от него руну. Её края были немного неровны, и, поддавшись случаю, он прижал голову твари, как клеймо прижимают к телу скота. От соприкосновения с краями рисунка и без того изуродованное лицо покрылось язвами. Клокотание, до этого лишь изредка выходившее из связок твари, превратилось в предсмертный крик боли. Прежде чем тело начало извиваться в судорогах, появилась яркая красная вспышка.

***

Наблюдавший за этим Грэг не смог сдержать удивления и, свалившись на палубу, третий механик ударился тыльной частью головы. Где-то послышался крик, и на секунду ему показалось, что он знает, кому он принадлежит. В памяти пронеслись фрагменты того жаркого утра: крик матери и стук колесиков вдоль бетонных ступенек. Покрасневшие глаза Мэри, её попытки оправдать свою ложь.

«Эмили, – безуспешно пытался поправить он самого себя, – её звали Эмили».

Поднявшись на ноги, Уолш пытался убедить себя, что всё это ему лишь привиделось. Но разве это была правда?

– Ты в порядке? – протянув руку, спросил Ник. – Выглядишь не очень…

Грэг хотел ответить, что лицо Ника не лучше его собственного, но вместо этого не смог выговорить и слова.

Он вспомнил, как навещал могилу Мэри. Вспомнил, как перечитывал фразу, выбитую на надгробном камне. Вспомнил, как подносил свежекупленные цветы. Никто в городе не знал её настоящей истории, а в документах, найденных после аварии, значилась женщина по имени Мэри Линсдон. Эта фамилия была выбита сверху, и Грэг помнил, как прилаживал руку к холодному камню.

Собственная мать множество раз напоминала ему, что произошедшее не было его виной, но даже во время погребальной речи придерживалась своего мнения.

«Она тебя просто использовала, – слышал он её слова. – Она была обычной шлюхой».

Со временем Сара Уолш ударилась в религию. Наставлениям своего сына она предпочитала речи католических проповедников, уведомляющих её о скором приближении конца света. Грэг помнил листовки с изображением Христа, помнил, как собственная мать умоляла его присоединиться к их общине. Женщина по имени Сара Уолш, некогда бывшая строгой матерью, превратилась в истинно верующую фанатичку, готовую идти на крайности.

Он больше не мог терпеть переходящей в фанатизм веры, но разве он мог что-то сделать? Он часто задумывался над тем, что послужило катализатором всех изменений, и иногда верил, что знает ответ.

По крайней мере, ему так казалось.

Приложив руки к тонкой талии, Грэг заставил себя посмотреть в её глаза.

Что-то глубоко внутри него напоминало ему, что он находился на камбузе. Было собрание, и третий помощник рассказывал о чём-то, что никак не могло быть правдой. Он помнил, как губы отделились от рта повара. Помнил, во что превратились ноги бедного мессбоя. Колёса роликов закрутились с невероятной скоростью, и шум, последовавший за ними, напомнил Грэгу стук от колесиков чемодана.

«Господи, он сам хотел убежать. Я лишь немного помог ему».

Кто именно это говорил? Что, чёрт возьми, происходит?

Провал в памяти. Белый дым, заполняющий всю комнату.

Что всё это…

– Всё хорошо, – услышал он чей-то голос. – Давай танцевать.

Грэг повернулся и не поверил своим глазам. Прямо перед ним стояла Мэри. На ней было синее платье и каблуки с высокой подошвой. V-образный вырез немного приоткрывал её грудь, и Грэг помнил, как волосы ниспадали на оголённые плечи. Всё казалось таким настоящим, и, прижав её к себе, он не мог думать ни о чём другом.

– Как это возможно? – кружась в танце, спрашивал он. – Я ведь…

Он немного помедлил. Стоило ли говорить, что он стоял прямо над её могилой? Стоило ли вспоминать ту чёртову надпись и фразу, которую он перечитывал сотни раз? Теперь же, глядя на её лицо, часть его сомневалась в том, что это была правда.

– …навещал тебя… – в конце концов выговорил он. – Я…

Прижав палец к его губам, Мэри заставила его замолчать. Стоило ей отпустить руку, как Уолш услышал её мелодичный и приятный голос.

– Я знаю, – сказала она. – И я благодарна тебе за это.

Опасаясь сделать неправильное движение, Грэг поддался инерции своего тела. Закружившись в танце, он чувствовал, как ярость, бушевавшая в нём с момента смерти Мэри, начинает угасать.

– Я должен был остановить свою мать, – сказал он. Его глаза покраснели от навернувшихся слёз, и, не желая, чтобы Мэри это видела, он неуклюже попытался вытереть их воротником своей рубашки.

– Ничего, – услышал он её голос. – Мальчик не должен перечить своей матери.

Найдя в себе храбрость, Грэг спросил:

– Ты… – Он сглотнул. – …на меня не злишься?

Танец продолжался, и, наклонив туловище вниз, он увидел пот на её шее.

– Как я могу на тебя злиться, глупыш? – ответила Мэри.

Она поцеловала его, и, прежде чем Грэг округлил глаза от удивления, добавила:

– Я люблю тебя. Так было и будет всегда.

Они всё говорили, и, плавно перетекая в мысли, их движения дополняли сказанное.

Грэг прижимал её к себе, боясь, что она испарится, до последнего не хотел отпускать её нежные руки.

– Эмили, – пробормотал он. – Это ведь твоё настоящее имя?

Она ничего не сказала, но ответом послужил ещё один поцелуй.

– Тебе идёт, – мечтательно сказал Грэг. – Эмили Уолш.

Танец продолжался, и остановившееся время лишь подтверждало реальность всего происходящего.

– Знаешь, я…

Он хотел сказать что-то ещё, но с нарастающим оцепенением наблюдал, как лицо Мэри растворялось в белой дымке. Руки, свисавшие с его шеи, оставляли влажные следы, и, прикоснувшись к своей коже, Грэг почувствовал, как с его волос стекает вода.

Танец закончился, а вместе с ним подошёл к концу его сон.

Кто-то вытянул его, Грэг почувствовал чьё-то прикосновение и, распахнув глаза, увидел перед собой лицо Ника.

– Очнись, – говорил он. – Господи, приди в себя.

***

Кто-то из мотористов взял его за плечо, и прежде чем Грэг осознал, что стоит на ногах, он ткнул пальцем в Ника.

– Ты… – бессвязно пробормотал он. – Ты отнял её у меня.

Прежде чем Ник успел что-то сделать, Грэг вытянул свой нож. Лезвие блеснуло, и, наставив клинок на Ника, он попытался ударить его.

Вовремя перехватив запястье третьего механика, Дон тут же выбил нож из его рук. За годы службы в армии он отточил этот приём до идеала, и отчасти это уберегло его от многих проблем.

Прежде чем Грэг вновь предпринял попытку кинуться на Ника, Дон перехватил его за подол комбинезона. Загнув ему руку за спину, он пробормотал:

– Ты не в себе. – Он немного ослабил хватку. – Остынь.

Несмотря на неудобное положение, Уолш попробовал вырваться. Его попытки были неплохими, и, отметив это как должное, Дон жестом руки подозвал к себе ещё нескольких мотористов. Прежде чем боль в локте заставила Грэга замолчать, он выкрикнул ещё несколько фраз:

– Ты отнял её тогда и отнял её теперь. Ты оборвал наш танец…

Не понимая, что именно он сделал, Ник приблизился к Боцману. Подойдя к другу, Салл положил руку ему на плечо, после чего покачал головой.

Крики Грэга стали более жалкими, и, убедившись, что механик никому не навредит, Дон ослабил хватку. Отпрянув в сторону, Уолш одарил всех диким взглядом. Заприметив валявшийся под трубами нож, он нагнулся, чтобы его подобрать. Незаточенное лезвие блестело, на рукоятке было что-то похожее на слизь. Спрятав его за пояс, он ещё раз посмотрел на Ника.

– Неужели никто не слышал? – с явной надеждой в голосе спросил он. – Неужели никто не слышал, как она звала меня?

Он опустил взгляд, и Ник с ужасом заметил, что тот плачет.

«Он в это верит, – подумал он. – Что бы ему ни привиделось, но он в это верит».

– Ты ударился головой, парень… – послышался голос Боцмана. – Не было ничего, что…

– ЛОЖЬ! – резко оборвал его Грэг. – ЭТО ЛОЖЬ!

Словно отмахиваясь от надоедливых москитов, он пытался разогнать тени сомнений. Боцман пригнулся, но, убедившись, что нож находится за поясом, тут же немного расслабился. Кто-то из механиков попытался его успокоить, но стоило Грэгу заметить движение в свою сторону, как он тут же отступил назад.

«Они мне не верят, – подумал он. – Считают меня за психа».

Молча, словно ничего не случилось, Грэг Уолш устремился в сторону надстройки. Прикоснувшись к тыльной части головы, он почувствовал что-то горячее и липкое. По грязной шее потекла тонкая струя крови, но, не придав этому значения, третий механик лишь взъерошил свои волосы.

***

Послышался гром, и, подняв голову, Рори улыбнулся. Синяя молния разделила небосклон, и в свете мимолётной вспышки он увидел огромный силуэт.

– Ты… – срываясь на смех, произнёс он. – Всё же наблюдаешь за мной?

Улыбка стала шире, и прежде чем он поднял руки к небу, послышался новый раскат.

Забыв о третьем механике, все уставились ввысь. Прежде чем кто-то успел что-то вымолвить, с неба упали капли дождя. Не веря этому, Ник подставил руки под холодную воду.

– Господи, – выдавил он. – В этом месте идёт дождь.

Словно не веря своим глазам, многие выставили ладони. Капли, попадая на членов экипажа, тут же впитывались в промокшие комбинезоны.

Зайдя в переход между третьим и четвёртым трюмами, уставший к тому моменту мессбой уселся у входа, ведущего в один из кранов. Сняв промокшие носки, он выжал их руками, и на палубу потекла грязная вода. Кто-то окликнул его, но, прежде чем он успел подняться, Гарри изумлённо уставился на небо.

Сперва ему показалось, что это мираж: огромная свисающая фигура, в чьих руках был зажат молот. Протерев глаза, он вновь посмотрел вверх, но, к его нарастающему ужасу, силуэт не пропал.

– Т-т-там… – дрожащим голосом произнёс он. – Посмотрите на…

Грянула молния, и внезапная яркая вспышка заставила всех прикрыть глаза.

Это произошло за секунды, и, не успев вовремя среагировать, несколько человек прижали ладони к лицам.

– Господи… – выкрикнул Дон. – Мои глаза…

Он протёр их несколько раз и, лишь убедившись, что внезапно появившийся гул исчез, наконец решился открыть.

– Что за…

Слова застряли в глотке, и, не договорив, он уставился на появившуюся на палубе фигуру. Лицо незнакомца было скрыто под капюшоном. Черты разобрать не удавалось, но Дон отчётливо увидел внушительную бороду. Некоторые из её прядей были перевязаны подобием ленты, в то время как другие хаотично торчали во все стороны. Накидка, скрывающая его плечи, была тёмно-зелёной, и, приглядевшись, второй механик разобрал множественные знаки.

«Руны», – мысленно поправил он себя. – «Эти знаки зовутся рунами».

Прошагав несколько шагов, незнакомец посмотрел на Рори. Его рука потянулась за пояс, и через секунду он явил всем огромный молот. Подобно накидке, рукоятку оружия покрывали странные руны. Вокруг металла создавалось странное напряжение, и, приглядевшись, Рори увидел, как при попадании на него капли дождя превращались в пар.

«Он под напряжением», – отметил он. – «Не хотелось бы мне попасть под его удар».

Затянулось молчание, и, желая заговорить первым, Рори сделал шаг.

– Хорошая погода, не так ли? Такая…

Он выставил руки, и на его тело упало несколько капель дождя.

– Влажная… – протянул он. – Ободряет, я ведь прав?

Заприметив удобный леер, Рори решил использовать его в качестве опоры. Подойдя к ограждению и облокотившись на него спиной, он вытянул ноги вперёд.

– Хорошо… – с явным облегчением протянул он. – Весь день на ногах, знаешь ли…

Заметив, как здоровяк тонко перевёл взгляд, он попытался выдавить улыбку.

– Итак… – продолжил он. – Неужели папочка одобрил твой визит?

Вглядевшись в лицо незнакомца и помахав пальцем перед его лицом, Рори сам дал себе ответ.

– Конечно же, нет. Я так не думаю.

Глаза великана моргнули, и, не желая этого признавать, Рори пробормотал:

– Он бы хотел увидеть это лично. Точно хотел бы…

Взобравшись на леер, он повис головой вниз. На секунду его тело оказалось на краю борта, но, вовремя извернувшись, он вернул изначальное положение.

– Ты был когда-то в джунглях? – внезапно спросил Рори. – Там водятся такие зверьки…

Изогнув губы, он издал что-то похожее на крик. Выставив свои уши, его лицо стало напоминать лицо обезьяны.

– Они собираются в группы и любят…

Поднеся руку к молоту, пальцы Донора покрылись разрядами. Играя между пальцами, они перекидывались на его оружие, после чего вновь возвращались на ладонь. Уловив явный намёк, Рори сделал два шага назад.

– Я понял, понял… – пробормотал он. – Сказал бы, что тебе не нравятся обезьяны. Это же так…

Прежде чем боль пронзила всё его тело, он успел заметить направленный Мьёльнир в свою сторону. Лёгким взмахом руки Донор направил в сторону Рори синюю молнию. Преодолев несколько метров, она ударила в грудь бога, после чего отбросила его на несколько метров. Пролетев расстояние, кратное длине трюма, Рори приземлился на оказавшийся под ним поддон. Дерево тут же треснуло, и щепки разлетелись по всей палубе.

В ушах звенело, по всему телу прошлась дрожь.

– Уф… – выдавил из себя Рори. – Неплохой способ сказать “привет”? – сквозь боль процедил он.

Достав из своей спины вонзившийся в тело гвоздь, он отшвырнул его в сторону. Притронувшись к солнечному сплетению, он увидел неплохой ожог. Размерами тот напоминал обхват третьего размера груди, при условии, конечно, что девушке не больше тридцати. Рана начала заживать, но края всё ещё были обуглены.

Не обращая внимания на смотревших на него людей, Донор начал шагать в сторону Рори. Наступив на остатки одной твари, под его ботинком раздался чавкающий звук. Края тут же запачкались слизью, и, остановившись, Донор с раздражением вдавил ногу в палубу. Словно сделанная из тонкой бумаги, основа тут же прогнулась, после чего на железе остался грубый отпечаток.

Часть третья: Могила Богов. Глава 20.4: Покойся с миром в царствии небесном. Дуэль со смертью

Заметив это, Рори не упустил шанс поглумиться. Тянуть время не имело смысла. У него не было никакого плана.

– Испачкал любимые башмаки, здоровяк. Что же скажет папочка, когда увидит следы слизи на твоих…

Обхватив шею Рори правой рукой, Донор заставил его замолчать. Рассматривая его, словно экземпляр за укреплённым стеклом, он с интересом приблизился к краснеющему лицу.

– Ты всё такой же… – тихо прохрипел Донор.

Обхватив шею Рори правой рукой, он прижал его к стенкам пятого трюма.

– Чем ты вообще занимался все эти годы? – грубо рявкнул он. – Мы все были уверены, что ты сдох в какой-то дерьмовой канаве. – Он сплюнул на землю. – Утонул под грудами того дерьма, которое сам и наворотил.

Доносившаяся изо рта вонь заставила Рори задержать дыхание. Глаза Донора были красные, а на его бороде виднелись вырванные участки. Фыркнув от отвращения, Рори попытался отвернуть взгляд. Несколько капель слюны попали ему в глаза.

– Боже, какой сранью ты питался? – смеясь, произнёс он. – Разве папочка не следит за твоим здоровьем?

Убедившись, что лицо Донора достаточно близко, он решил использовать этот шанс. Нащупав рукой что-то похожее на монтировку, Рори попытался нанести удар.

Послышался хруст, и, открыв глаза, он увидел, что попал тому в правую скулу. На секунду ему показалось, что он выиграл немного времени, но буквально в следующее мгновение его тело было вдавлено в трюм с новой силой.

Металл болезненно впивался в кожу, пытаясь сделать вдох, Рори отчаянно глотал остатки воздуха.

– Знаешь… – пробормотал Донор.

Рана на его лице практически затянулась. Рваные участки мгновенно покрылись новой плотью.

– Я ожидал чего-то большего.

Воспользовавшись молотом, Донор ударил Рори по голове. Удар пришёлся по виску, и, потеряв способность говорить, тот, кто лишился своего имени, упал на палубу.

Неужели всё? Вот он, финал?

Конец его долгого пути? Один удар?

Проигранная дуэль со смертью?

– Думал, всё будет так просто? – пробормотал Донор.

Между его пальцами появилась молния, и, прикоснувшись к голове Рори, он дал обмякшему телу шоковый разряд.

– Я – ведь – только - начал.

Вернувшись в сознание, Рори увидел наглую улыбку Донора.

– Тебе это приносит удовольствие… – выплюнув на палубу кровь, выдавил он из себя.

Уловив смысл его слов, Донор улыбнулся. Вдоль его бороды потекла струйка слюны, правая рука сжала Мьёльнир с новой силой.

– Ещё какое, – безумно улыбнувшись, прорычал он.

Прежде чем получить новый удар, Рори щёлкнул пальцами. Яркая вспышка заставила здоровяка прикрыть глаза. Подавшись вперёд, он попытался ухватиться за валявшееся тело, но было поздно. С нарастающей яростью ударив кулаком по трубе, он пробил её основание. Мощный поток воды начал заливать пространство возле первого трюма.

– Фокусы… – прорычал он. – Ты всё такой же, каким и был.

Обернувшись, он увидел Рори, стоящего возле одного из кнехтов. Согнувшись пополам, тот не мог сдержать разрывающий его смех.

– Проблемы со скоростью, здоровяк? Тяжело заметить меня?

Сквозь проступившие вены было видно, как сжалась рука Донора. Не теряя времени, он направил молнию в сторону Рори. На секунду выгравированные руны засветились красным светом, и буквально через мгновение последовала электрическая волна. Поднялся пар, и, выждав, пока он осядет, Донор опустил скрывающий его лицо капюшон. Зелёные глаза блеснули в свете установленного возле надстройки освещения. Сузившиеся зрачки бегали туда-сюда, жилистая рука ритмично сжимала рукоятку молота. Облизав губы, на лице Донора появилось подобие улыбки.

– Лови! – послышался насмешливый голос.

Обернувшись, Донор увидел, как в его сторону летит что-то бесформенное. Это был череп одной из тварей, и, отбив атаку молотом, он тут же подался назад. На мгновение его взгляд озверел. Плотные губы сжались в тонкую линию, глаза метались из стороны в сторону. На зелёный плащ брызнула кровь, несколько капель попали прямо на его лицо. Ботинки тут же запачкались, с кожаных краёв медленно стекала серая слизь.

– Забавно, скажи? – сказал он. – Эти чёрные уроды убили больше, чем я и ты вместе взятые.

Подняв череп с палубы, он всмотрелся в чёрные глазницы. Рука сжалась, и практически сразу на палубу посыпались раздробленные кости.

– Поистине забавные…

– Немного запачкался? – смеясь, перебил его Рори.

Не успел Рори договорить, как Донор сорвался с места. Рывок – и его рука с мёртвой хваткой вцепилась в его шею. Рванув его вперёд, он поднял Рори над палубой, словно подержанную куклу, а затем со всей силы впечатал в стенку трюма.

Металл задребезжал от удара, из горла Рори вырвался сдавленный хрип.

– Больше никаких, блять, шуток. Никаких, сука, оправданий…

Донор прижал его к стали, и Рори почувствовал, как горячее дыхание здоровяка обдало его лицо. Слюна текла по бороде Донора, зрачки сузились до тонких щелей. В этом взгляде не было ни слова, ни намёка на пощаду. Только то, что должно было произойти.

– Ты сдохнешь медленно, – хрипло выдохнул Донор. – Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал.

Оттолкнув его назад, он занёс молот, но тут же изменил траекторию. Вместо удара в голову Мьёльнир врезался в грудь Рори, взрывом боли разметав его по палубе.

Тело пронзили сотни игл электричества. Волны молний обожгли кожу, вены вздулись, потемнев, словно опалённые внутри. Воздух вышибло из лёгких, позвоночник едва не сложился под углом, несовместимым с жизнью.

Рори пролетел несколько метров и рухнул, ломая кнехты и увлекая за собой цепи.

Вместо того чтобы остановиться, Донор начал идти в сторону надстройки.

– Вставай, мразь, – прорычал он, делая ещё один шаг.

Рори кашлянул, изо рта потекла кровь. На груди зиял обугленный след, плоть местами расплавилась, на солнечном сплетении появилась огромная рана.

– Ещё пара таких ударов, и мне…

Мысль оборвалась сама по себе. Взгляд перебросился на застрявший в переборке молот.

«Может?.. – задал он себе вопрос. – А что если…»

Ощущая, как палуба дрожит, он бросил взгляд на приближающегося Донора.

Он был ближе. С каждой секундой – всё ближе.

Расхаживая из стороны в сторону, Рори прикинул расстояние до застрявшего молота. Найдя нужное место, он щёлкнул пальцами, после чего оказался перед Мьёльниром.

– Ну что ж…

Схватившись за руническую рукоятку, он что было силы потянул её на себя. На секунду ему показалось, что молот поддался, но в тот же миг его тело прошиб разряд молнии. Приложив все силы, чтобы вытянуть руку, он заметил, как раскалился металл под молотом. Большая его часть расплавилась, а то, что осталось, начало покрываться тонкой плёнкой.

Позади доносился крик Донора. Решив, что одной попытки более чем достаточно, Рори отошёл от оружия. Прежде чем он успел сделать это, раздался ещё один крик.

– ТЫ…

Обернувшись, он увидел разъярённого Донора. Ткнув в Рори толстым пальцем, тот улыбнулся.

– На этот раз здесь нет никого, кто бы заступился за твой тощий зад, – читалось на его губах.

Выставив правую руку, Донор сжал её в кулак. Прежде чем Рори понял, что происходит, пространство вокруг него начало дрожать. Послышался щелчок, и, оказавшись позади Донора, он хлопнул его по плечу.

– Проблемы с одеждой, малыш? Если интересно, могу дать адрес одной прачечной в Нью-Йорке.

Взлетев в воздух, оружие, когда-то убивавшее богов, тут же оказалось в руках громовержца. Направив удар назад, Донор попытался задеть Рори, но вместо этого снёс установленный кран.

Вновь щелчок, и, оказавшись возле лееров, Рори вытянул ноги.

– Там, правда, китайцы, – продолжал он. – В прошлый раз они содрали с меня три сотни баксов.

Он немного улыбнулся, заметив готовящуюся атаку. Вдоль раскалившегося Мьёльнира играли разряды, и через мгновение огромная молния ударила в правую часть борта. Приглядевшись, Донор хотел было убрать молот за пояс, как вдруг позади кто-то бросил в него ржавую монтировку.

Всё тот же голос продолжал что-то говорить, всё тот же голос насмехался.

– Неплохое местечко в Таиланде, но цена, как по мне, слегка…

Щёлкнув пальцами, Рори воспользовался моментом. Оказавшись перед здоровяком, он ударил его в лицо, после чего вновь щёлкнул пальцами. Оказавшись на безопасном расстоянии, он закончил:

– Большая…

***

Новый раскат грома, и последовавшая молния попала в погрузочный кран. Кабина, предназначенная для управления, тут же взорвалась, и на палубу посыпались осколки стекла. Укрывшись от них, Боцман дёрнул за рукав мессбоя.

– Назад! – выкрикнул он. – В укрытие!

Находясь в состоянии ошеломления, Гарри лишь смотрел на разлетающиеся куски металла. На его глазах огромная молния попала в главную надстройку.

«Там же офицерская столовая…» – промелькнула мысль в его голове. – «Господи, прямо над ней моя каюта…»

Кто-то потянул его на себя, и внезапно палуба под ногами задрожала. Взглянув назад, он увидел нескольких мотористов. Парень с внушительными мышцами спрятался за металлической бочкой – уткнув лицо в угол, он держал ладони на уровне груди.

Подбежав к Боцману, Салли положил руку ему на плечо.

– Они всё уничтожат, – пробормотал он. – Не знаю, кто этот здоровяк, но под его молотом плавится металл. – Пытаясь перекричать хаос, он почти закричал: – Чёрт, я только что видел, как в надстройку ударила…

– ЛОЖИСЬ!!! – резко оборвал его Боцман. – ВСЕМ НА ПОЛ!

Новый разряд молнии, и на этот раз он был направлен прямо на них. Прежде чем Боцман закончил свою фразу, тросы на кранах лопнули. Извиваясь, словно лианы, они задели соседние два крана и, прежде чем свалиться, успели повредить крышку второго трюма.

Почувствовав под ногами что-то липкое, Ник посмотрел вниз. Сперва он подумал, что это вода, но, уловив знакомый запах, его глаза округлились от ужаса.

– Господи… – пробормотал он.

Один из ударов задел масляную трубу, и, изогнувшись под углом, из неё под давлением вырвалось топливо. В воздух ударил мощный напор, и большая часть масла устремилась вверх. Раздался громкий звук, и через мгновение с неба свалился обрубок троса. Упав на проведённую вдоль палубы трубу, он переломил её пополам, и практически сразу в небо ударила смесь воды и масла.

«Мы в ловушке…» – промелькнула мысль. – «Они сжимают нас в кольцо…»

Наблюдая за тем, как смесь растекается по палубе, он прикинул, что будет, если сюда попадёт молния. Одна единственная вспышка – и половина всего судна взлетит к чертям.

***

– Это всё, на что ты способен? Должен сказать, я разочарован.

Схватив Рори за голову, Донор провёл его лицом по переборке. В кровавой дорожке сверкнула безумная улыбка, отбросив тело Рори на несколько метров, Донор выпустил в него молнию.

– Это и есть вся твоя сила? Хочешь сказать, это ты держал богов в страхе и чуть было не уничтожил человечество?

Медленно приближаясь к тому, кто утратил своё имя, Донор сплюнул на палубу.

– Я разочарован. Разочарован, что ты настолько жалкий.

Перед тем как он занёс молот, послышался щелчок. Атака была прервана, и глаза застелила белая пелена.

Вовремя увернувшись, Рори продолжал высмеивать Донора.

– Война закончилась, здоровяк. Займись ремонтом своей головы…

С его висков слетали капли пота, и, словно предугадывая, куда будет бить громовержец, он тут же щёлкал пальцами. Один или два разряда достигли его тела, и на порозовевших от возбуждения щеках остались незначительные ожоги. Так или иначе, это были пустяки, мелочь – словами старых, прокуренных в своём деле брокеров.

– Папочка не учил тебя пользоваться головой? Зачем, если можно махать молотом и забивать им свои же…

Заговорившись, он не заметил, как сверху послышался взрыв. Подняв голову, Рори увидел, как несколько тросов сорвались с привычных мест и устремились вниз к палубе. Что-то упало, и практически сразу в нос ударил запах пролившегося масла.

«Мозги. Забивать им свои же мозги. Кажется, ситуация становится более…»

Очередная вспышка оборвала его мысли. Послышался взрыв, и, осознав, что именно произошло, Рори медленно проговорил:

– Взрывоопасной…

Бросая молот из стороны в сторону, лицо Донора заметно покраснело. Лиловые вены пульсировали, грязные волосы падали на промокший от пота лоб. Каждый уворот трикстера выводил его из себя, и, не желая признавать своё поражение, его могучие руки начинали крушить всё вокруг. Несколько раз ударив по палубе, он без труда пробил основание обшивки и, словно разбушевавшийся ребёнок в песочнице, начал разбрасывать металл из стороны в сторону. Всю свою жизнь он провёл в боях, на его руках была кровь тысячи убитых им богов. По окончании войны жизнь стала куда скучнее, и в такие моменты, как сейчас, он показывал своего настоящего себя.

Прежде чем улеглась созданная им пыль, он заметил, как какая-то мелкая фигура скрылась за свалившимся куском металла.

«Попался, – подумал он. – Не такой уж ты и ловкий».

Пытаясь двигаться как можно тише, он сжал молот в своей руке. Пальцы несколько раз хрустнули, и, хорошо прицелившись, Донор запустил оружие вперёд.

Послышался чей-то крик, и, сделав несколько рывков, здоровяк оказался перед свалившимся на палубу телом. Заметив, что нога лежавшего была придавлена куском трубы, он насмешливо произнёс:

– Что с лодыжкой? Кажется, ты немного…

Он тут же побледнел. Глаза налились кровью, рука спазматически схватила ткань капюшона.

Кто бы это ни был, но это не был нужный ему бог.

Прямо под ним, распластавшись по палубе, валялся какой-то человек.

***

Пробираясь сквозь пыль, Салли не мог не заметить, как подошва его ботинок полностью покрылась маслом. Ход стал неуверенным, несколько раз он чуть было не свалился на палубу. Пытаясь рассмотреть хоть что-то, он услышал отчаянный крик.

«Ник, – прокричало его сознание. – Это голос Ника».

Двигаясь инстинктивно, он обошёл свалившийся трос. Притронувшись к переборке, правая ладонь тут же покрылась чем-то вроде смазки. Возможно, это она и была.

– Ник! – крикнул Салли.

Его голос словно растворялся, и, сделав ещё несколько шагов, тело тут же оцепенело. Правда, какая она есть, открылась перед его глазами. Этого он отрицать не мог.

Подняв Ника за руку, здоровяк с интересом рассматривал его. По сравнению с ним Ник казался просто ничтожным, его хрупкое тело многократно уступало мощным мускулам незваного гостя. Правая нога Ника была раздавлена, отброшенный в сторону ботинок – почти расплющен. Ник кричал, но его крик напоминал последние вздохи умирающего. Словно найдя в нём объект научного исследования, здоровяк с молотом на перевес сжимал его костлявую руку.

Заметив новоприбывшего гостя, на лице Донора промелькнула улыбка. Он не мог попасть по Рори, но разве это единственный способ причинить ему боль?

– Вы его игрушки? – спросил он стоящего перед ним Салли. – Я ведь прав, не так ли?..

Не дожидаясь ответа, он позволил себе улыбнуться. Настроение тут же поднялось, действия приобрели смысл.

– Зови его, – вымолвил Донор.

Заметив, как дрожит парень, он для убедительности повысил голос:

– ПОЗОВИ ЕГО, ИЛИ, КЛЯНУСЬ ВСЕОТЦОМ, Я ПЕРЕСЧИТАЮ КОСТИ ЭТОМУ ИДИОТУ!

Прежде чем Салли смог что-то ответить, позади него появился Боцман. Вместе с ним пришёл второй механик, а через секунду из темноты послышался голос мессбоя:

– Простите, сэр, я немного…

Замолчав, Гарри уставился на внушительную фигуру Донора. Его и без того бледные щёки на этот раз стали вовсе бескровными.

– Я НЕ СОБИРАЮСЬ ПОВТОРЯТЬ, – вновь крикнул Донор. – ЗОВИ ЕГО, ИЛИ Я И ВПРАВДУ…

Внезапный голос заставил всех немного подпрыгнуть.

– В этом нет нужды, – послышался голос Рори. – Я здесь.

***

Облизав свои губы, Донор улыбнулся.

«Ещё один фокус… – сказал здоровяк. – Ещё один фокус, и я…»

Он сжал руку Ника, и тот вновь издал отчаянный крик. Пытаясь вырваться, он постарался оттолкнуться здоровой ногой, но его попытка оборвалась, едва начавшись.

Отчасти Рори понимал, что всё закончится именно так. Он мог уворачиваться от ударов, но разве это имело значение? Сказать по правде, он даже переоценил Донора, полагая, что тот осознанно возьмёт в плен нескольких человек.

«Похоже, ты ещё тупее, чем я думал, – подумал он про себя. – Обидно…»

Словно желая подтвердить свои намерения, Рори медленно поднял руки вверх.

– Хорошо… – с нарастающим возбуждением проговорил Донор. – Хорошо…

– Отпусти парня, – чётко выговорил Рори. – Тебе нужен я, а не он.

Он сделал шаг в сторону здоровяка, глаза блеснули в свете разраставшегося в стороне огня.

– Отпустить? – удивился Донор.

В его голосе читалось искреннее непонимание, почти что обида.

– А может, мне стоит раздавить его череп? Сжимать до тех пор, пока серые мозги не окажутся на борту этого чёртового судна?

Он обхватил Ника за шею, толстые пальцы с упорством сдавливали тонкую кожу.

– Отпусти его, – Рори немного помедлил, после чего окинул взглядом собравшихся. – Отпусти их всех, и я обещаю, что ты сможешь сделать со мной что захочешь.

Фыркнув, Донор плюнул на землю. В его взгляде промелькнуло недоверие, сравнимое с полным непониманием.

– И никаких фокусов? НИКАКОЙ СУКА ЛЖИ?

– Обещаю, – выговорил Рори.

На мгновение всё стало тихо. Явно раздумывая, как поступить, Донор переводил взгляд с человека на Рори.

– Ладно, – произнёс он.

Подняв свою руку, здоровяк показательно отбросил Ника в сторону. Его тело беспомощно перевернулось, после чего упало на растекающуюся по палубе смесь. Ник попытался закричать, но издаваемые им звуки больше напоминали бессмысленное мычание. Нога обливалась кровью, на правой руке медленно появлялся синяк огромного диаметра.

Обратившись к остолбеневшему Салли, Рори махнул рукой в сторону Ника. С его губ сорвались всего пара слов:

– Подберите его.

Возможно, Салли так и продолжил бы стоять, если бы Боцман не хлопнул его по плечам.

– Пошли, – сказал он. – Мне нужна помощь.

– Д-да… – дрожащим голосом выговорил тот. – К-конечно.

Наблюдая за этим, Донор не сводил взгляда с Рори. Если тот не выполнит своё обещание, он собирался уничтожить всё судно. Он будет бить, пока последняя живая душа не утонет во мраке этих вод. Лишь убедившись, что крики о помощи сменятся на предсмертные попытки схватить воздух, лишь тогда он успокоится. Он будет делать это с наслаждением – здесь НИКТО, даже сам Всеотец, не осудит его за столь вспыльчивый нрав.

– Твоя очередь, – ткнув молотом в сторону Рори, произнёс Донор. – Я выполнил свою часть сделки.

Убедившись, что группа отошла на достаточное расстояние, улыбка на лице Рори начала постепенно спадать. В голове промелькнуло множество планов, но едва ли хотя бы один из них оправдывал риск для всего судна. Смотря на то, как глаза Донора наливались кровью, он знал, к чему может привести нарушение слова. Как и все подобные ему, Донор чувствовал желание крови.

Расставив руки, Рори с улыбкой произнёс:

– Похоже, я проиграл.

В его голосе не было сожаления, он говорил спокойно, возможно, даже с некоторым интересом.

– Делай что хочешь. Я всегда сдерживаю данное мною слово.

– Наконец-то, – с возбуждением пробормотал Донор. – Я так долго этого ждал.

Ткнув на него пальцем, он сжал молот в свободной руке. Покрывшись молниями, оружие отбрасывало разряды в разные стороны. Попадая на палубу, они вступали в контакт со смесью, и практически тут же огонь охватывал идущие вдоль бортов трубы. Разрастающееся пламя переходило на крышки трюмов, но едва ли пожар успеет дойти до надстройки. При нынешнем дожде это всего лишь вопрос нескольких минут.

– Я собираюсь убить тебя, – разбрасывая слюну, прокричал Донор. – Убить с одного удара.

Молот в его руке задрожал, и, начав раскручивать его, Донор нацелился на Рори.

«Я почти смог, – промелькнула последняя мысль в его голове. – Почти…»

Что-то тяжёлое и неумолимое ударило его в грудь, выбив весь воздух из лёгких. Рори почувствовал, как его тело беспомощно падает вниз, словно тряпичная кукла, сброшенная с игрушечного замка. Время замедлилось, и в эти мучительные секунды он осознавал каждую деталь: холодный пронизывающий ветер, резкий запах сгоревшей плоти, грохот раскатов грома, смешанный с рёвом бушующего моря.

Вода мгновенно начала затекать в лёгкие, словно ледяные кинжалы, пронзая его изнутри. Он пытался сделать вдох, но только заглатывал больше отравляющей воды. Тело парализовала паника, а сознание медленно начинало угасать.

Сквозь мутные тёмные воды он видел, как свет постепенно исчезает, поглощаемый разрастающимися чёрными тенями. Его руки судорожно хватались за пустоту, но ничего не находили.

В голове пульсировала одна мысль: он тонул, и ничто не могло изменить этот ужасный факт.

Он почти смог.

Почти выиграл дуэль со смертью…