Безымянные

ПРОЛОГ

“Быстрее, быстрее наверх!”

Ватные, налитые усталостью ноги сами по себе шагали по ступенькам полуразрушенного здания. Страх не давал ему остановится и обессилено рухнуть. Страх подгонял его.

“Карл! Карл! Пожалуйста!”

Он гнал от себя все мысли. Ему нужно забраться выше. Туда, на технический этаж. Он должен идти. Иначе это конец.

- Пожалуйста, проследуйте к ближайшему убежищу! Либо не покидайте своего дома! Тщательно закройте все окна и двери! - монотонно бубнила система тревожного оповещения на улице.

“Как будто это поможет!” - зло подумал Карл, продолжая подниматься наверх.

Фонарик мигнул и погас. Карла окутала кромешная тьма. Звуки боя снаружи на мгновение затихли. А затем раздался взрыв. Его отблески на мгновение осветили лестничный пролет. Все вокруг заполнилось гротескными тенями.

Карл в панике затряс чертов фонарь.

“Ну давай-же давай!”

Как будто откликнувшись на его просьбу, старый светодиодный фонарик мигнул и спасительный луч света разогнал темноту. Он тут же высветил место, где, как ему показалось, мог быть враг.

Никого.

“Конечно… Если бы это были они…”

Правая рука, сжимающая пистолет, предательски дрожала. Карл посмотрел на оружие.

“Бесполезная игрушка…” - горько усмехнулся он.

В рекламе говорилось, что он может пробить сантиметр бронестали.

“Как раз столько, чтобы убить врагов, если они вдруг появяться! Купите и защитите свою семью, когда возникнет экстренная ситуация!”

Улыбающийся солдат в броне демонстративно стреляет по остову робота. Летят искры, и зрителю показывают свежие пулевые отверстия в бронированном корпусе врага. Он так гордился, когда купил этот пистолет. А Марго смеялась и говорила, что с ним он выглядит мужественней.

Вранье. Все это было враньем. Когда они столкнулись с врагом, он оцепенел. Это был стальной паукообразный монстр. Он плавно вышел из боковой улочки, весь покрытый свежими брызгами крови. Дымящиеся стволы пулеметов смотрели вверх. Но Карл с ужасом глядел на длинные механические руки. Они оканчивались стальными клинками. И сейчас с них свисал растерзанный труп солдата в разорванной броне. Робот перевел на них холодный, равнодушный взгляд линз.

Крик Марго привел его в чувства. Он выхватил пистолет, навел на “голову” чудовища и высадил в нее всю обойму. Пули попадали в голову и корпус, высекая искры совсем, как в той рекламе. Он попал, положив все, до единого, патроны точно в цель. Еще бы, он долго тренировался. Он, Карл Лахти, вице-президент строительной компании “Новая Высота”, привык делать все основательно.

Но когда искры опали, и рассеялся дым от выстрелов, робот был все так-же невредим, как и раньше. Казалось, выстрели Карла показали ему, что цель не опасна. Робот зашевелился и двинулся к ним.

“Нет! Нет! Я не бросил её! Наверняка монстр погнался за мной! Ведь это я в него стрелял! И он смотрел на мой пистолет! Я не струсил! Я не бросил Марго! Я спас ей жизнь, уведя врага!”

Карл схватился за голову.

“У меня не было выбора…”

Позади него раздался шорох плавных шагов. Карл развернулся и, вскинув оружие, разрядил в источник звука полную обойму, крича от страха. Фонарик упал на пол, и откатился в сторону. Вспышки выстрелов не давали рассмотреть врага и слепили самого Карла. Палец раз за разом продолжал нажимать на курок даже тогда, когда закончились патроны, и курок стал бесполезно стучать по бойку.

Он почти ничего не видел. Вспышки выстрелов ослепили его. В ушах стоял противный звон, который не давал ничего расслышать. Карл обессилено упал на ступеньки, рыдая от беспомощности.

Прошло не меньше минуты, а никто не бросился на него, и не разорвал в клочья. Его тело не прошили вражеские выстрелы. Карл открыл глаза. Он полулежал на бетонной лестнице. Луч упавшего фонаря освещал кусок стены, на котором хорошо читалась цифра шестнадцать.

“Шестнадцатый этаж. Девять этажей до крыши” - мысленно отметил про себя Карл. После вспышки паники его слегка отпустило, и сейчас он мог соображать. Сейчас осталась только усталость.

Подняв фонарик, он осветил место, из которого раздался шум. На изрешеченном пулями полу лежала мертвая кошка. Он попал в нее по меньше мере три или четыре раза. Но этого оказалось достаточно, чтобы превратить тушку в кровавое месиво.

“Чертова кошка… Только патроны зря потратил. Столько шума…”

На последней мысли Карла осенило. Шум. Он стрелял. Ему вспомнилось, что писали в листовках, которые раздавали военные. Роботы особо реагируют на звуки оружия. И отслеживают местонахождение источника стрельбы с невероятной точностью.

Паника, только-только покинув его, начала возвращаться, протягивая липкие нити к его сознанию. Спину прошиб холодный пот, хотя на лестнице было довольно прохладно, а он был одет только в деловой костюм.

Несколькими этажами ниже гулко хлопнула о стену металлическая дверь. Карлу показалось, что он слышит едва различимое жужжание сервомоторов.

“О Боже!”

Карл сначала медленно, и стараясь соблюдать тишину, а затем все быстрее и быстрее стал подниматься вверх. Свет от зажатого в зубах фонарика прыгал, как бешеный, пока он свободной рукой силился достать из кармана запасную обойму. Она же, как будто сопротивляясь и не желая покидать своего места, цеплялась за ткань.

“Проклятье!” - выругался он, дергая сильней. Ткань кармана с треском порвалась, но обойма наконец высвободилась. Палец правой руки по инерции нажал на кнопку выброса обоймы. Пустой металлический коробок выскользнул из паза и с грохотом упал на пол.

Сердце Карла ёкнуло, и ушло в пятки. Время как будто замерло. Он буквально представил себе, как робот фиксирует источник шума и его линзы смотрят вверх. Туда, где сейчас стоит он.

Карл рванулся с места, уже не беспокоясь о том, что его услышат. Он не обращал внимание, что звуки боя снаружи уже почти пропали. Он бежал вверх.

“Главное - добраться до технического этажа!”

Этот дом построила его компания. Босс Карла был скупердяем, который экономил каждый цент. Потому технические этажи в этих зданиях были чертовски тесными. Он прекрасно это знал. Ведь это его подчиненные спроектировали эти дома, и все службы эксплуатации жаловались на то, что коммуникации на чердаке невозможно обслуживать. И хотя Карл, положа руку на сердце, ненавидел своего жадного босса, сейчас его скупердяйство могло сыграть ему на руку. Робот ни за что не пролезет в тесноту чердака. Карл злобно улыбнулся, как человек, который понимал, что может выжить.

Ватные ноги продолжали преодолевать ступеньку за ступенькой. Он тяжело дышал. Ему оставалось всего три этажа. Вот, следующий пролет и…

Лестницы не было. В стене зияла огромная дыра от артиллерийского снаряда, который подчистую снес полтора пролета. Карл не верил своим глазам. Снизу раздался шум.

“Нет, нет, нет… Я не могу сейчас сдаться… Я должен выжить! Выжить и найти Марго! Я ведь увел от нее робота!”

Взгляд Карла упал на дверь, ведущую на этаж.

“Технический канал!”

Карл вспомнил о нем. Межэтажные перегородки технического кабельканала можно было сломать не сильным пинком. А сами каналы были достаточно широкими, чтобы он по ним пролез. Правда, обычно соваться туда было бы самоубийством. Напряжение на силовых кабелях было способно оставить от человека одни подошвы ботинок и керамические коронки. Но сейчас весь район был обесточен. А значит…

“Шанс!”

Карл рванулся вперед. Дернул за ручку. Заперто.

“Хрена лысого!” - подумал он, в несколько ударов ноги выбивая дверь и снова радуясь тому, что владелец его компании экономил на всем.

Спустя пару минут, он уже разбивал перегородку ударами пистолетной рукояти.

- Карл? - позвавший его голос обжег, словно огнем.

“Марго?”

Это был голос его женщины. Не жены, нет. Жену он давно не любил. Как и детей. Он вообще был не уверен, что это его дети. Карл практически не жил дома, и считал, что это дети от любовников. Он спал с Марго долгие месяцы, и они даже не думали о предохранении. И ни разу она не забеременела. Так что в удачные “выстрелы” в случае с женой он верил не больше, чем в сказки про выгодность банковских вкладов.

Он любил Марго. Любил настолько, насколько позволяла его эгоистичная и самовлюбленная натура. С ней он чувствовал себя снова молодым и полным сил. Будто не было лысеющей головы и седины в тонко подстриженных усах.

- Карл, ты тут? Мне больно… мне очень больно...

“Она ранена? Неужели тот робот ее поранил?”

Карл застыл, и перестал долбить перегородку.

- Карл… пожалуйста… мне страшно...

Судя по голосу, она была вся в слезах.

- Карл...

Стиснув зубы, он попытался побороть страх. Если он слышит Марго, значит это был никакой не робот. Иначе он бы точно ее убил.

- Марго? - крикнул он предательски писклявым голосом.

- Карл, ты тут? Мне больно… мне очень больно...

Это был точно ее голос. Значит, опасности нет.

- Карл… пожалуйста… мне страшно…

- Иду, милая, иду!

Он полез обратно и спустя несколько мгновений уже вылез из кабельканала.

Перед ним была Марго. Страшная рана пересекала ее грудь. Он мог видеть разорванное сердце между белеющими среди мышц обрубками ребер. Она точно было мертва. Но, она стояла перед ним. Ее глаза горели, и рот шевелился. Позади нее стоял паукообразный робот.

- М-м-м-ар...го...

Рука с пистолетом взметнулась вверх, но прежде, чем он нажал на курок, острая сталь пробила его горло и перерубила шейные позвонки. Все, что было ниже подбородка, тут же как будто исчезло.

- Карл… пожалуйста… мне страшно… не бросай меня… - продолжала говорить Марго - Не бросай меня… Не бросай меня, самовлюбленный ты сукин сын!

Карл почувствовал, как стальной бур вгрызается ему в основание черепа, и в голову проникают металлические щупы.

- Все, кто меня слышит! Эта передача идет из Виенского полиса! Враг внутри Стены! Враг внутри Стены! SOS! SOS! Просим помощи у всех, кто нас слышит! Говорит Виенский полис! Спасите нас кто нибудь!

Радио надрывалось, не переставая. Станис раздраженно сорвал наушник. Но, как будто издеваясь над ним, это же сообщение проигрывалось на радио перевернутой бронемашины.

- Хрень собачья… Лучше бы попытались организовать оборону, вместо того, чтобы кричать в эфир о помощи. Все равно никто не придет.

Он присел за обломком здания, и постучал по проектору, который передавал информацию прямо на сетчатку глаза. Изображение в глазу запрыгало, но все же, спустя несколько секунд, пришло в норму. Счетчик боеприпасов и индикатор заряда экзоскелета показывали, что он израсходовал половину всего. Станис усмехнулся.

- Чего ржешь? - спросил у него сидящий неподалеку напарник.

- Да у меня по датчикам, всего по пятьдесят процентов. Смешно получается.

- Везунчик. У меня чуть больше трети.

И это тоже было неплохо, кстати. “Миротворцы” прорвались за Стену шесть часов назад, и с тех пор они дрались практически без перерыва. Если его отряд в ближайшее время не наткнется на уцелевший пост обеспечения или машину снабжения, придется бросить экипировку и прятаться в канализацию, пока не найдут чертовы роботы, или не выгонит наружу голод и отчаяние. На то, что город удастся отстоять или хотя бы отбить атаку, никто уже не рассчитывал. Все знали, что если “миротворцы” пробивали оборону, и добирались до мягкого подбрюшья города, до населенных районов, их было уже не остановить.

- Слушай, а может отобьемся. Последний раз, когда была связь с командованием, они передавали, что основные силы железяк попали в огневой котел на центральной площади.

Станис посмотрел на бойца отряда, который это сказал. Ян. Молодой парень. Недавно служит. Его им прислали в качестве пополнения, когда погибли Кочек и Эдгар. Одного вместо двух. Такое было правило. Пополнения критически не хватало. Учебка едва успевала покрывать половину потерь. И им еще везло, поскольку они были на хорошем счету у командования. Некоторые не получали и этого. Все просто ждали, когда подразделение потеряет больше двух третей личного состава, и после распихивали остатки по более боеспособным отрядам, таким образом залатывая дыры у тех, кто показывал эффективность в бою. Такова была реальность АОВ, Армии Обороны Виены. Точнее, такой она была до недавнего времени, пока чертовы машины одной решительной атакой не прорвали их оборонительные рубежи сразу в нескольких местах.

- Забудь об этом парень, - раздраженно произнес Санэк, - Мы все здесь подохнем. Просто думай о том, как забрать с собой побольше железяк, и чтобы твоя голова не досталась этим ублюдкам целой.

Санэка раздражал оптимиз Яна. В отличии от новобранца, Санэк был ветераном их отряда, как и Станис. Они с еще парой парней видели, как по несколько раз сменился состав их подразделения. Их отряд ужался сначала с пятидесяти человек до сорока, а потом и до двадцати. А сейчас их осталось тринадцать.

“Чертова дюжина” - мрачно пошутил про себя Станис.

- Но ведь “миротворцев” можно остановить! Мы их знатно потрепали, я слышал! Генерал передавал! Да и помощь может подоспеть! Мы можем отбиться! Нужно просто не сдаваться! - не унимался Ян.

Санэк вопросительно посмотрел на Станиса, и тот кивнул. Оптимизм, это, конечно, хорошо. Но пареньку нужно было раскрыть глаза. Иначе тот их точно всех мог угробить в порыве героизма. А они сейчас хотели только одного - выжить. Иллюзии о том, что город может пережить вторжение, будут только помехой.

- Это все обман. Генерал и управление штаба попали под прицельную бомбардировку ещё часа четыре назад. А все сообщения о якобы победах наших подразделений - это обманка железяк. Если все поймут, что город не спасти, то народ хлынет, кто куда. Многих поймают, но многие сбегут. А машинам нужны мы. Точней, что-то в наших мозгах. Вот они и гонят по связи дезу, что оборона держится. Это воодушевляет людей, сплачивает. Они не бегут, как крысы с тонущего корабля. А наоборот, дерутся до последнего, надеясь, что вот-вот победят. И все, до одного, попадают в лапы машинам. Железяки могут восстанавливать потери, в отличии от нас.

Ян от удивления даже приподнял забрало своего экзоскелета. Было видно, что он до конца еще не понимал, насколько же отчаянное у них положение.

- Ну а как-же помощь? Придут другие. Они помогут. Полисы… Полисы помогают друг-другу!

Санэк удрученно посмотрел на Станиса. Теперь настала его очередь говорить. Санэк был не готов так сильно разрушать мир мальчонки. При всей внешней грубости и крутости, он был весьма этичен в вопросах морали.

- Никто не придет. Да и некому уже приходить. Вокруг, на добрых две сотни километров, нет никого. Мы последний полис. Возможно, даже, не только в радиусе двуста километров, но и во всей Европе. Если не во всем мире, - спокойно заключил он, откидывая забрало и закуривая.

- Н-н-но командование же говорило… - голос Яна дрожал, он был не готов к такой правде, - Что есть и другие… Что мы держим линию фронта вместе с другими… Оттягиваем силы… Что мы надежда!

Последние слова парень уже прокричал. Санэк и другие бойцы его отряда стали обеспокоенно смотреть по сторонам.

- Давай потише, а. А то мы все вместе станем трупами. Вокруг, в радиусе пары километров, никто не стреляет. Значит, все, кто выжил, забились по норам. Обороны тут нет, и любой, кто шумит и ведет себя опрометчиво, или же слишком героически, станет добычей железяк. Никто нам помогать не станет. Теперь каждый сам за себя.

Станис видел, как надежда в глазах парня сменяется на отчаяние. Как в нем угасает тот самый огонек.

“Это правильно” - подумал он. Иначе парню не выжить. Он должен понимать, что все, что у них осталось - это продлевать собственную жизнь, пока ее не оборвет очередной “миротворец”.

- Но другие города…

- Еще раз, нет других городов. Пражко-Мюнхенский Пакт все.

- Вы ездили к ним с визитом два месяца назад, и привезли от них припасы! Не врите мне!

Станис устало вздохнул. Ян начинает впадать в истерику. Это плохо. Но выбора не было. Он либо примет правду, либо правда его сломает. С этим лучше разобраться здесь и сейчас, пока им на хвост не упал какой нибудь особо внимательный робот.

- Мы ездили не с визитом, идиот. Мы ездили собрать все, что можно было собрать. Мы мародерствовали там. Дождались, пока оттуда свалят железяки, приехали, набили конвой всем, чем успели, и свалили.

Ян сидел, смотря перед собой невидящим взглядом. Суровая правда оглушила его. Станис краем глаза увидел, как напряглись Санэк и остальные. Значит, враг близко. Его старый приятель сделал ему знак, что пора сваливать.

- Ян, парень. Не время сейчас раскисать. Нужно найти транспорт с припасами и валить из города. В пустошах мы можем протянуть еще долго. Здесь же мы гарантировано помрем все, если не хуже.

Но новобранец не реагировал. Санэк жестами показал, что ждать больше нет времени. А затем сложил ладонь пистолетом и наставил парню на голову.

“Контрольный”. Негласное правило всех солдат, что ходили за Стену. Машины охотились за головами людей, и обязанностью командира было не дать своему солдату стать добычей врага. Станис аккуратно извлек из набедренной кобуры пистолет. Пока забрало парня поднято, хватит и его, чтобы добить. Боеприпасы сейчас нужно было экономить.

- Я твою мать делал! - выругался Санэк. Одновременно с этим раздался звук разрываемой брони и плоти.

Станис инстинктивно вжался в укрытие и огляделся. Один из его парней, судя по знакам на броне, Сильвестр, лишился большей части головы.

“Сраный лукер!” - выругался он, взглядом ища позицию робота-снайпера.

Словно подтверждая его слова, до них докатился звук выстрела. Лукеров боялись, как огня. Продвинутый ИИ, системы маскировки, высококлассная оптика и винтовка гаусса, которая выплевывала двадцати миллиметровую пулю с начальной скоростью в шесть километров в секунду, на дальность до пяти тысяч метров. Лукер, повисший на хвосте, мог перестрелять всю команду. Спасало только то, что они старались не рисковать, и от них можно было убежать. Драться с ними никто не хотел.

- Довозились! Лукер! - Санэк зло покосился на Яна. Новобранец с ужасом смотрел на почти безголовое тело Сильвестра, которое удерживалось в вертикальном положении благодаря работающим гироскопам экзоскелета.

Не получая обратной связи от оператора, они будут держать труп вертикально до тех пор, пока не сядет броня, или же кто нибудь его специально не уложит на землю.

Станис бросился вперед и повалил пацана на землю. Как раз вовремя, потому что воздух, где за мгновение до этого находилось тело Яна, прошила гаусс-болванка, пробила бетонную плиту и благополучно улетела дальше.

- Пацан, надо валить! - прорычал на него Станис, оттаскивая молодого идиота с линии огня.

- Огневой контакт!

Станис не разобрал, кто из его бойцов это крикнул. Солдаты в экзоброне открыли огонь по появляющимся с разных сторон роботам. Их засекли.

- Ян! Ян! - тряс он парня.

- Да забей ты на него! Мы уже потеряли Сильвестра! - крикнул ему Санэк, - Брось его тут, пусть отвлечет на себя железяк, пока мы свалим!

Ян, до которого быстро дошел смысл сказанного Санэком, посмотрел на своего командира расширяющимися от ужаса глазами.

Станис не хотел смотреть на пацана. Он понимал, что Санэк прав. Для них это шанс. В противном случае, они не уйдут. Кто-то должен остаться и задержать их. И они не ушли с этой позиции потому, что Ян слишком долго переваривал реальность. Ян накосячил. И они должны его здесь бросить.

- Рядовой Кошачек! Приказываю остаться и прикрыть наш отход! Продержитесь пять минут и отступайте следом!

Лицо Яна перекосило от ужаса. Он понимал, что означает приказ Станиса. Он не хотел умирать.

- Ты же веришь, что город можно отстоять, пацан! Покажи нам пример! - зло прорычал Санэк, первым оставляя позицию.

Парень жалостливо смотрел на своего командира. Станис же старался не обращать на него внимания. Ему было жалко пацана, но своя шкура, и шкуры его ветеранов были дороже. Как минимум потому, что с ними он протянет дольше, чем если в его отряде будет зеленый юнец, который всех рано или поздно подставит. Ведь он даже не мог плюнуть на его приказ, и увязаться за ними. Ян оказался слишком слаб морально для реальности этого мира. Руки парня дрожали так, что это было видно даже в экзоскелете. Но он взял свою штурмовую винтовку и занял позицию.

Они отошли на двести метров, когда стрельба позади них стихла. Лицо Станиса помрачнело. Санэк, казалось, почувствовал это, потому что поспешил поддержать друга.

- Он сам виноват. Все равно помер бы. И потянул нас за собой.

Станис кивнул в ответ. Он все понимал. Но на душе все равно скребли кошки.

“Ну ты и дурак” - подумал он про себя - “Горевать станешь, когда свалим все из этого города”

Отряд двигался, стараясь особо не высовываться. Оружие все держали наготове. Равномерно жужжали приводы брони, когда солдаты двигались, перебегая от одной позиции к другой. Где-то вдалеке шли отдельные бои. Санэк предложил двигаться на запад. Звучало разумно, с учетом того, что атака роботов на город шла с востока. Машины уже уничтожили ближайшие полисы на западе, и там их, скорее всего, не будет. На руинах можно было найти припасы, и двинуть к Ла-Маншу. Поговаривали, что британцы организовали отличную оборону. Они привыкли не доверять слухам, но лучше уж такой план, чем совсем никакого.

“Теперь ты тоже веришь в иллюзии, как это паренек” - усмехнулся Станис. Он ведь сам сказал Яну, что других полисов не осталось. Но сам, при этом, хотел верить в лучшее. Как и другие бойцы его отряда. Все хотели верить в то, что они смогут найти новый дом, и еще какое-то время прожить.

Станис присел около перевернутого автобуса. Остальные рассредоточились вокруг. Нужно было осмотреться и прикинуть, каким путем лучше идти дальше.

- Что будем делать, кэп? Впереди площадь. Через нее лучше не ходить. Можем обойти справа или слева. Справа быстрей, но рискованней, больше открытых пространств, мало укрытий. Слева надежней, но там пара зданий рухнуло. Придется тащиться по обломкам, а это сильно нас замедлит.

Станис должен был принять решение. Он командир. Санэк - опытный боец, все хорошо подмечает. Но решения всегда должны быть за командиром. Только он несет ответственность за жизни членов отряда.

Пытаясь принять решение, он опустил глаза, и взгляд зацепился за канализационный люк.

“Канализация”

Самый безопасный путь из города. Через сточную систему. Роботы обычно лезут в стоки в последнюю очередь. Но чтобы попасть в канализацию, нужно бросить экипировку и тяжелое вооружение. Боец в экзоброне просто не пролезет в дырку канализационного люка. Или…

“Стоки очистительных станций!”

- Санэк, ты помнишь, как выглядят стоки очистительных станций?

Его друг удивленно обернулся.

- На кой хрен тебе сейчас это сдало… О-о-о! В канализацию через станцию! И сразу по сточным тоннелям, прочь из города!

План был хорош! Да, они сбегут из этого города, который стремительно превращался в очередной огромный могильник остатков человеческой цивилизации. Сегодня они точно не умрут. Главное - без шума добраться до стоков.

- Жалко, пацан не вытянул… - вздохнул Станис, быстро прикидывая новый маршрут.

- Да ладно тебе, он бы все равно спекся. Ну не предназначен этот пацан для такой жиз…

- КА-ПИ-ТАН...

Станиса передернуло. Это был голос Яна. Громкий, протяжный, немного захлебывающийся. Будто бы он говорит сквозь окно с легкими, наполненными водой. Но, при этом, голос парня звучал очень четко.

- ВЫ БРОСИЛИ МЕНЯ, КА-ПИ-ТАН!

Солдаты начали оглядываться, выискивая источник голоса. Станис бешено крутил головой, одновременно пытаясь коситься на показатели радара. Но броня тоже не могла определить местоположение Яна. Станис почувствовал, что стремительно покрывается испариной.

- Это кукловод! Жопой клянусь, кукловод! Не мог парнишка выжить!

“Конечно это кукловод” - раздраженно подумал Станис - “Но раз нас нашел кукловод, значит нас нашли и другие железяки”.

Словно в подтверждении его слов, раздался громкий хлопок и звон. Один из солдат упал с дырой в груди. Гаусс-патрон прошил его, как бумажный лист.

“Нас поймали” - отчаянно подумал он, а затем тряхнул головой.

- Валим, валим отсюда! - крикнул Станис, первым срываясь с места и давая дополнительную мощность на приводы брони.

Остальные последовали за ним. Экзоброня позволяла солдатам разгоняться до шестидесяти километров в час. И при этом не быть беззащитными.

- Одиннадцать часов, контакт! - закричал Станис, вскидывая автомат и наводя прицел.

Из-за угла дома показался робот. Шесть ног, высотой с теленка. На спине пулеметная турель. Муравей. Так солдаты их называли. Эти роботы обычно занимались тем, что рыли подкопы или бурили бетонные сооружения. Что-то вроде инженерных войск.

Станис нажал на курок. Система стабилизации позволила держать врага на мушке, не смотря на бешеную скачку. Винтовка харкнула короткую очередь из бронебойно-разрывных двенадцатимиллиметровых, а следом два раза коротко рявкнул наплечный гранатомет. Муравей сожрал свою порцию и благополучно затих, не успев даже начать стрелять. Но его место тут же занял другой и, взяв Станиса на мушку, открыл огонь.

Пули защелкали по броне, рикошетя или отрывая от нее куски металла. Станис зарычал, припал на одно колено и, прокатившись по инерции несколько метров, разнес железяку одной короткой очередью.

- Не время рассиживаться! - прокричал Санэк, пробегая мимо и на ходу рывком поднимая его на ноги, - Замешкаемся, и помрем все тут!

Станис даже не стал спорить. Он нутром чувствовал, как смыкается капкан. И скорость была единственным, что могло помочь им из него вырваться.

Они бежали через разрушенный город, отстреливаясь на ходу. С момента огневого контакта прошло не более пяти минут. За это время они преодолели пять километров, и потеряли шестерых. Осталось пятеро. Один из выживших был тяжело ранен, но продолжал бежать благодаря броне. Яростное, почти звериное желание жить не давало ему упасть и безропотно принять судьбу. Эта ярость жила в каждом из них. Именно она не давала им помереть там, на той стороне Стены, когда они ходили в рейды, а внутри города еще царил мир и покой.

- Давайте парни! Давайте! Бежим! Еще каких-то четыре-пять минут, и мы доберемся до станции очистки! А там канализация, и пусть сраные железяки горят в геенне огненной вместе с этим городом!

Станис посмотрел на индикаторы брони. Тридцать пять процентов. В этой бешеной скачке, когда экзоброня работала на максимальную мощность, заряд батареи буквально таял на глазах. Перед тем, как они бросили Яна, Санэк говорил, что у него осталось треть. Значит сейчас процентов пятнадцать. Но у кого-то было и меньше…

“Они не дотянут” - думал он. Но продолжал подбадривать своих ребят.

Он делал это не из чувства долга или человеколюбия. А потому, что его бойцы помогали отбиваться от железяк. Как бы это не ужасно звучало, но сейчас его беспокоило только собственное благополучие и Санэк. Санэк надежен. Санэк, как и он сам, эксперт по выживанию за пределами безопасной зоны. И, главное, Санэку он мог доверять. Вместе они могли протянуть дольше, чем если он останется один.

- Помогите! Помогите нам!

Станис увидел, что ему машет рукой солдат. На нем была только военная форма. В руках он держал снайперскую винтовку. Видимо, передовой наблюдатель. Оптика брони легко выхватила опознавательные знаки. Войска снабжения. Судя по отметкам, пятьдесят четвертый конвой снабжения.

“ В пятьдесят четвертом должна быть бронетехника. И, главное, это конвой снабжения. Значит, там есть батареи для брони, боеприпасы и пайки!”

Станис сменил курс, и его бойцы побежали следом. Меньше, чем через минуту, они уже были посреди небольшой колонны.

Три танка, два бронетранспортера, две машины снабжения, три десятка солдат.

- О, парни из Экзо! Вы молодцы, что смогли уцелеть в этом аду. То направление, откуда вы пришли, полностью потеряно. Мы оттуда отступили минут тридцать назад. Там только машины и остались.

Седой майор по отечески положил руку на наплечник Станиса, пока им меняли батареи в броне и перезаряжали оружие.

- С Экзо будет сильно легче. Без вас, парни, сражаться с железяками совсем тяжело. Танки для них - просто большие мишени.

Станис ничего не отвечал. Он только кивал. Бойцы его отряда незаметно переглядывались. Конечно же, они не собирались оставаться с конвоем. Это было все равно, что привязать себе гири к ногам. Им нужны были только припасы.

Задумка Станиса была очень простой. Он знал, что роботы нагонят их максимум через пару минут. Конвой примет бой. Выбора не будет. Неповоротливые машины не уйдут от погони на заваленных обломками зданий улицах. Будь они в поле, ситуация изменилась бы диаметрально. Но в городе, особенно в разрушенном, Экзо были куда лучше и быстрей.

“Экзо… надежда и опора АОВ… Те, кто ходят за Стену... “

Станис сделал глубокий вдох.

“Не время для сантиментов, идиот. Сейчас нужно выжить. У моих людей появился шанс, и я пожертвую кем угодно, ради их спасения”

Даже в своей голове, разговаривая сам с собой, Станис не стал говорить, что его люди ему нужны для того, чтобы он сам прожил как можно дольше. Хотя, его солдаты это прекрасно знали. Но их устраивал такой расклад. Ведь в интересах Станиса было сделать так, чтобы и они прожили как можно дольше. Такой вот симбиоз подонков.

“Реальность нового мира”

- КА-ПИ-ТАН...

Станис жался к стене. Приводы правой ноги полностью отказали. Во рту ощущался стойкий привкус крови. Он согнулся и покашлял. А затем сплюнул тугой алый сгусток. Несколько крупных пуль попало в нагрудник. Броня сделала свое дело. Почти. Несколько осколков прошло сквозь подкладку, сломало пару ребер и пробило левое легкое.

- КА… ПИ… ТАН… ТЫ СНОВА ХОЧЕШЬ МЕНЯ БРОСИТЬ?

Станис оглянулся. Рядом с ним полулежал Санэк. Ему досталось еще сильней. Его друг держался на чистом упорстве. Третий выживший боец, похоже, потерял сознание, привалившись к стене.

- Этот сукин сын от нас не отстанет. Надо было все же прострелить ему голову, - проворчал Станис, глядя на Санэка.

- Да, надо было… Но план с конвоем был хорош. Жаль, все пошло через задницу.

Станис посмотрел на стоящий посреди улицы танк. Боевая машина получила множество пробоин, из которых теперь пробивалось пламя.

- КАПИТАН, У МЕНЯ НОВЫЕ ДРУЗЬЯ. Я ХОЧУ ВАС С НИМИ ПОЗНАКОМИТЬ.

Станис взял на прицел угол дома, из-за которого, по его расчету, должны были показаться враги.

“Скоро все это закончится. Если честно, я даже рад. Меня порядком утомила эта беготня”

В глазах плыло. Угол здания, который он держал под прицелом, постоянно норовил раздвоиться, как будто всю жизнь мечтал о брате-близнеце. Облупившаяся штукатурка подмигивала капитану, как будто саркастически напоминая, что за ним, углом дома, прячется его смерть.

Станис так увлекся этой мыслью, что едва не проморгал, как в его прицел въехала боевая машина. Беспилотный гусеничный модуль, выглядящий, как небольшая копия футуристичного танка. Турель на его корпусе плавно повернулась к ним. Станис нажал на курок.

Штурмовая винтовка задергалась, стремительно опустошая магазин. Наплечная турель разок тявкнула, посылая гранату куда-то в одному Богу известные дали, и замолчала. Корпус беспилотного мини-танка покрылся вспышками взрывов, искрами и дымом.

Станис почувствовал удар в плечо, и его правая рука бессильно обвисла. Выстрел противопехотного пулемета размолотил сустав и разнес приводы брони.

- Су-у-у-у-к-а-а-а-а! - не стесняясь, во все горло заорал он от боли.

Еще одна пуля пробила колено, обездвиживая и без того почти неподвижную ногу. Станис снова закричал. Судя по крикам рядом, с Санэком произошло то-же, что и с ним. Станис почувствовал, как теряет сознание от боли и усталости.

“Миротворец” стоял все там-же, у угла дома, держа их двоих под прицелом. Станис чувствовал, как его тело немеет. Он все же отключился, и только-только пришел в себя. Вокруг было очень тихо. Где-то далеко еще шел бой. Но это было далеко. За пару десятков километров к востоку от места, где они лежали, дожидаясь… чего?

Станис не знал. Никто из тех, кто попадал в лапы к машинам, не вернулся, чтобы рассказать об этом. Попасть к машинам, это билет в один конец. Станис с удовольствием бы застрелился, но прекрасно понимал, что держащий его на мушке “миротворец” не даст ему совершить такой отчаянный поступок. Он просто прострелит ему вторую руку. А снова терпеть такую боль Станису не хотелось. Оставалось надеяться, что он истечет кровью до того, как здесь появится робот, умеющий обращаться с людьми.

“Ну да, конечно…” - грустно усмехнулся он.

Сверху посыпались камни, и из окна второго этажа здания показалось тело Яна, болтающееся в механических паучьих лапах кукловода. Жуткое зрелище. Шлем отсутствовал. В шее торчал щуп. Глаза и рот Яна кровоточили, но, при этом, Станис готов был поклясться, что Ян его видит. В зрачках паренька горел неживой красный свет.

- КАПИТАН, А ВОТ И Я… ПОРА СТАТЬ ЧЕМ-ТО БОЛЬШИМ, КАПИТАН…

- Пошел ты...

Из горящего танка раздался звук радиопередачи:

- Все, кто меня слышит! Эта передача идет из Виенского полиса! Враг внутри Стены! Враг внутри Стены! SOS! SOS! Просим помощи у всех, кто нас слышит! Говорит Виенский полис! Спасите нас кто ни будь!

ГЛАВА 1. ГРИФ

Пригнувшись, он аккуратно двигался вдоль дорожной насыпи. Сенсоры брони активно сканировали окружающее пространство. Но он все равно водил глазами по визору. Это была привычка, от которой он не собирался отказываться. Как и от многих других, которые его коллеги, больше привыкшие полагаться на свою экипировку, считали старомодной глупостью.

Но он так не считал. Когда началась война с машинами, его привычки множество раз спасали ему жизнь. И он смог убедиться на личном опыте, что электроника далека от идеала.

Пока все было спокойно. На его участки Зоны Отчуждения железяки не попадались на глаза уже четыре дня. Не то, чтобы его это беспокоило. Без них спокойней и меньше шансов поймать пулю. Но внутреннее чутье подсказывало, что если ищейки “миротворцев” не шныряют туда-сюда, нужно задуматься о том, чем они заняты.

Он шел так, чтобы его голова не показывалась над насыпью. Таким образом, ему нужно было контролировать меньше пространства, и было меньше шансов, что его увидят “зенки”. Так люди называли замаскированные камеры наблюдения, которые ищейки любили расставлять повсюду, чтобы вылавливать тех, кто гуляет по Зоне.

Заметив движение, он резко присел и вскинул ствол винтовки. Сенсоры тут же начали вычислять цель.

“Чертова мышь!” - выругался он, наблюдая за тем, как серый, едва различимый на фоне травы комочек бежит к своей норке.

Мышь сильно торопилась. Подняв голову вверх, он увидел причину суетливости грызуна. Раскинув крылья, над полем величественно парила хищная птица. Заметив добычу, она сложила крылья и камнем рухнула вниз. Лапы с когтями-кинжалами растопырились и сомкнулись, схватив воздух. Юркая маленькая полевка в последний момент скакнула в сторону, и, не давая хищнику второго шанса, шустро юркнула в норку.

“Забавно. Маленькая мышка может ускользнуть от грозного хищника… Но вот может ли она его победить?”

Он тряхнул головой. Филосовские мысли делу не помогут. Осмотревшись, он, не ослабляя бдительности, двинулся дальше.

Его целью было скопление автомобилей на трассе в паре километров от него. Наверняка они давно брошены, или же там только трупы. Простые люди на обычных машинах попросту не могли выжить в Зоне Отчуждения.

Когда он добрался до своей цели, выяснилось, что все они стали жертвой нападения.

“Миротворцы”

Опытный глаз легко определил характер повреждения техники. Даже спустя много лет. Расставив по периметру камеры и датчики, он принялся тщательно все осматривать.

Кто-то из моралистов мог назвать такое поведения мародерством. Но ему это казалось глупостью. Из штаба их снабжали только самым необходимым. Минимум роскоши, максимум практичности. И добывать дополнительное пропитание или же какие либо дополнительные вещи приходилось самостоятельно.

В некогда новой и свежей “Тахе” он нашел отличный походный набор и много консервов. В стареньком “Уазике” - кучу инструментов. Большая часть из них, конечно, ему совершенно не подходила. Но кое что было весьма полезным.

- Говорит Ангел. Гриф, прием.

От неожиданности он едва не дернулся.

- Гриф слушает, - ответил он, продолжив осматривать машины.

Следующей на очереди была “Вольво”. В нее, судя по всему, угодил шрапнельный снаряд. Он попал в морду, пробил капот и взорвался на двигателе. А волна шрапнели превратила машину и пассажиров в решето. Здравый смысл подсказывал, что ничего толкового он там не найдет. Но опыт жизни в Зоне требовал, чтобы он тщательно все осмотрел.

- Чем занимаешься, Гриф?

Он аккуратно, стараясь не шуметь, открыл дверь и заглянул в салон.

- Осматриваюсь тут в одном местечке.

- Ааа… Опять трупы обираешь?

Как Гриф и думал, внутри машины был полный звиздец. Ничего целого. Шрапнель все превратила в мусор.

- Я никого не обираю. Все, что мы находим на Зоне, и что не является важным для вас, принадлежит нам.

- Да да, я помню. Ты такой душный, Гриф.

Он только вздохнул. Юное жизнерадостное создание порой раздражало. Но его интерес тут же переключился на содержимое одного из рюкзаков. Среди кучи порванного тряпья и ставших бесполезными гаджетов он нашел книгу. Книги Гриф любил. В Зоне мало нормальных развлечений, и книги были одним из таких.

“Айзек Азимов. Я, робот” - Гриф усмехнулся, - “Самое то для чтения в постапокалипсисе, вызванном роботами”.

- Гриф, есть приказ от командования.

- Сначала доклад, Мира.

В обязанности Милы, его Ангела, входило рассказывать Грифу о том, что с его семьей. Это было одной из обязательных частей договора Безымянных с Оплотом. Безымянные несут службу в Зоне Отчуждения, а за это Оплот выполняет одно их обязательное требование.

Когда началась война, Россию спасло ее, если можно так сказать, разгильдяйство. “Миротворцев” в числе ее войск было гораздо меньше, чем в Европе, Америке или же в том-же самом Китае. Огромные территории и многочисленные традиционные войска позволили в какой-то момент даже остановить продвижение машин, и наши стали традиционно праздновать победу русского оружия над новым механическим врагом. Кто-то даже успел провозгласить РФ будущими спасителями рода человеческого.

А потом все рухнуло. “Миротворцы” очень быстро нашли общий язык со своими зарубежными братьями по механическому разуму, и машины начали стремительно наступать, тесня нашу оборону по всем фронтам. Чтобы не придумывали наши генералы, но ни одна защита не держалась дольше трех-четырех атак. Роботы быстро обучались и находили способы вскрывать любую оборону. Машины не считались с потерями, а люди таяли на глазах. Так продолжалось несколько лет, пока не появилась концепция Зоны Отчуждения. Идея была достаточно простой, но, в тоже время, эффективной.

Если “миротворцы” могли находить бреши в любой обороне, используя опыт нескольких атак, нужно сделать так, чтобы оборона каждый раз была новой. Зона Отчуждения была обширной территорией, с которой люди отступили, и на которой оставались только мобильные военные подразделения, единственной задачей которых был патруль Зоны и отлов роботов.

Идея сработала. “Миротворцы” пытались прощупывать оборону, и каждый раз сталкивались с новым сценарием. Но, решив одну проблему, командование столкнулось с другой: военные не хотели служить в Зоне. Условия службы были ужасные. Постоянно в движении, никаких нормальных полевых лагерей, непрерывное напряжение и неизбежные стычки с роботами, в которых стабильно были потери. Солдаты, назначенные в зону, дезертировали, отказывались воевать или же просто поднимали бунты. И все это происходило на фоне того, что ценность человеческой жизни постоянно росла. Чем больше убивали машины, тем более ценен был каждый человек.

Тогда появились Безымянные. Люди, которые добровольно шли служить в Зону. Система работала просто: человек заключал с Оплотом - новым государством, образовавшимся на территории, которую удалось отстоять, договор. Согласно этому договору, человек уходил нести службу в Зоне Отчуждения. Взамен государство выполняло пару его требований. Пока человек нес службу, Оплот гарантировал исполнение договора. Как только человек погибал или переставал выходить на связь, договор аннулировался. Для контроля за служащими в Зоне создали специальное подразделение - Ангелов. Отбирали туда преимущественно девушек, которые обладали определенными физическими данными. Что это за данные - Гриф не знал. Но суть в том, что они связывались с ними не через радиосвязь, а как-то по-другому.

Людей, которые служили в Зоне, стали называть Безымянными, потому что, подписывая договор с Оплотом, они лишались каких либо прав, кроме права исполнения договора. В том числе имени. И это был не бзик, а суровая необходимость. Поначалу потери среди Безымянных зашкаливали. И их кураторы часто не выдерживали такого потока людей, а сводки убитых занимали целые страницы. У Безымянных нет имен, как не сложно догадаться. И для Оплота и его граждан они все равно, что мертвецы. У Безымянных нет потерь. Только процент контроля Зоны.

- Конечно, конечно. У твоей семьи все хорошо. Старший сын был принят в НИИ Противодействия Роботам. Средний вроде как хочет пойти в армию, но Ира его отговаривает. Ну и, конечно, Марина. У нее все хорошо. Ее проблема практически не проявляется. Пошла в седьмой класс. Очень гордиться тем, что ее папа без вести пропал, защищая их от “миротворцев”.

“Без вести пропал. Так они сказали моей семье. Даже льстит немного, что не объявили трупом” - подумал он.

- А Ира?

Ира, его жена. Веселая стройная рыжая девушка. Ну, была такой, пока не началась война. А потом… потом они узнали о проблемах дочери… И Ира начала увядать. У Марины была сложная болезнь, и получить нужное лечение в условиях войны было практически невозможно. Но он нашел выход.

- У нее все хорошо, Гриф. Живет с новым мужем. Вчера купила тест на беременность.

В эфире повисла неловкая тишина. Ира долгие пять лет не смотрела в сторону других мужчин. Все силы отдавала семье, и особенно дочери. Но Марина пошла на поправку, и она встретила Максима. И вот теперь…

- Гриф, скажи мне. Это такая форма мазохизма? Слушать о том, как дела у любимой женщины, которая живет с другим мужиком?

Он грустно улыбнулся.

- Я же официально мертв, ты забыла? Так что я не против, что у нее кто-то есть. Не хочется думать, что из-за меня она поставила крест на своей жизни.

- Слушай, если что-то будет не так, мы тебе точно сообщим. Прям вот.. не знаю. Мамой клянусь. Короче, ты знаешь, что Оплот выполняет Договор. Так что может, пока все ок, я не буду мучать тебя рассказами о твоей жене?

- Нет, все нормально.

- Ты точно мазохист, Гриф… - голос девушки звучал обреченно.

- Я же один из Безымянных, - спокойно ответил он, - Мы хуже мазохистов.

В эфире повисло неловкое молчание. Мари, по мнению Грифа, относилась к нему слишком мягко. У них для того отбирали имена, чтобы Ангелы или кто-то другой, мог ассоциировать их с нормальными людьми, и сопереживать им. Безымянные - это добровольные трупы. Расходный материал. Живые роботы, если угодно. У большинства Безымянных не было даже кличек. Только номера. Кличку еще нужно было заслужить.

- Гриф, прости, я… ляпнула, не подумав.

В ответ он только вздохнул.

- Гриф?

- Ты слишком мягкая для этой работы. Нужно быть жестче. Сколько раз тебе повторять, что мне не нужна твоя жалость. Мне от тебя нужно, чтобы ты исполняла свою работу.

Он раздраженно сунул книжку в большой походный рюкзак за спиной. Потом можно будет отнести в схрон, и почитать. Раз железяк пока не видно, можно провести время с пользой.

Гриф продолжил осматриваться, пока Мира молчала.

“Обиделась что-ли? Странная девка… И зачем ей дали “псину” вроде меня?”

“Псинами” у Безымянных называли тех, кто протянул на Зоне достаточно долго, и выполнил достаточно много поручений, чтобы получить от командования персональное прозвище.

Гриф считал, что прозвище было в точку. Командование, как рачительный хозяин, выделяло из стаи вечно голодных бродяг в Зоне особо отличившегося, и выделяли его кличкой. Как будто говорили: “Вот, смотрите, какая хорошая псина. Делайте, как он, и тоже получите свое прозвище и подачку с барского стола”

Кстати, быть “псиной” означало не только иметь кличку. Это давало свои привилегии. Например, более щедрое снабжение от штаба. Ведь раз ты дотянул до “псины”, то значит, ты хороший боец. Ценный кадр. А раз ценный кадр, то кормить, поить и вооружать тебя можно лучше.

Неожиданно одна из камер засекла движение. Гриф тут же нашел себе укрытие и, устроившись поудобней, подключил изображение с камеры к визору.

Картинка была не очень. Изображение рябило и зернилось. Но, за то она была выносливой, потребляла мало энергии и была неприхотлива в обращении. То, что нужно в Зоне, где ближайшая круглосуточная мастерская по ремонту камер была примерно в… нигде.

Устроившись в воронке от взрыва, между двумя остовами машин, когда-то сгоревших, но уже покрытых мхом и плесенью, он стал высматривать, что там засекла камера.

А засекла она “водомерку”. Робота-разведчика. Его так прозвали из-за гибридной ходовой части. В обычном состоянии это была небольшая гусеничная бронемашина с комплексом сенсоров для ведения наблюдения и разведки. Но, когда нужно было, она вытягивала длинные ноги, и превращалась в небольшой шагоход, который быстро скользил на своих ногах. За такую вот особенность ее и прозвали “водомеркой”.

- Короче, Гриф…

- Тшшш! - шикнул он на едва заговорившую Мира. Он уже раздумывал о том, как разобраться с роботом.

Игнорировать этот тип железяки было нельзя. “Водомерки” обычно выступали в качестве разведывательной единицы. Двигаясь в арьергарде, они прокладывали удобные маршруты и помечали цели, работая, как огневые корректировщики для вражеской артиллерии. В общем, сами по себе они вреда много принести не могли, вооружение слабовато, но и проблем от них было очень много.

- Не шикай на меня! Я извинилась!

Гриф просто проигнорировал ее. Прикинув по камере, что робот сейчас не может его засечь, он решил, что можно попытаться снять его тихо, и без лишнего шума.

- Гриф, у меня приказ для тебя!

“Потом, все потом…” - мысленно отмахнулся он от девченки. Двигаясь аккуратно и плавно, словно хищная кошка, подбирающаяся к добыче, он пополз к месту, которое, по его мнению, могло служить отличной огневой позицией. Под одной из машин, которая стояла на краю трассы, лежал труп. Точней, когда-то лежал. Сейчас он превратился в поросшую травой кучку. Что было очень на руку Грифу.

- Гриф?

Он не торопился. “Водомерка” тоже не слишком спешила. Видимо, она занималась сканированием местности.

“Наверное, здесь пойдет целый отряд. А значит, скоро возникнут проблемы. Тем более, нужно снять его как можно быстрее” - размышлял он, подползая все ближе к огневой позиции, и не переставая наблюдать за роботом через подключенное окно камеры.

- Гриф, если ты занят, то просто скажи. Я не хочу гадать, что там с тобой происходит!

Мира злилась. Все же, она еще молодая и, похоже, не опытная. Грифу ее спустили пару месяцев назад. Он точно не помнил, когда. В Зоне трудно следить за временем. Да и не возникает такого желания. До Миры была Оксана. Взрослая женщина. Лет под сорок, судя по голосу. Спокойная, собранная. Не то, чтобы Грифу было с ней комфортно. Просто она особо не мешалась и не лезла в его дела, минимизируя их общение. Затем ее почему-то сменили. Гриф не знал подробностей. Такие детали Безымянным знать не нужно. Да и ему было как-то все равно, если честно. Единственное, что его интересовало, это выполнением Ангелом своих обязанностей. И Мира с этим справлялась. Если бы только не ее болтливость и повышенная нежность к Безымянным.

- Гриф!!!

- Я занят… - коротко ответил он только для того, чтобы девчонка заткнулась.

“Водомерка” продолжала осматриваться. Гриф аккуратно, чтобы не создавать лишнего шума, вытянул винтовку вперед, и пополз под машину. Медленно, контролируя свое дыхание и каждое свое движение, он сантиметр за сантиметром полз под днищем ржавого паркетника. Даже с учетом более высокого клиренса машины, он в своей экзоброне едва-едва проходил. А малейший звук удара металла о металл немедленно привлечет внимание “водомерки”. И тогда, вместо выстрела в уязвимую точку, он получит бой с роботом.

На то, чтобы заползти под машину и занять позицию, у Грифа ушло несколько минут. Он не хотел рисковать. Если робот просто уйдет, его можно будет выследить и, дождавшись еще одного удачного момента, подстрелить. Но если “водомерка” засечет его, то либо начнется бой, либо робот-разведчик просто ретируется. И если в первом случае есть риск просто получить несколько пуль из короткоствольного роторного пулемета, торчащего из тупой морды робота, то во втором оставалось только гадать, какие последствия будут. Ведь из охотника он тут же превратиться в добычу.

Добравшись до цели, он аккуратно просунул ствол через траву и перевел визор в режим прицеливания. Половина экрана тут же начала передавать изображение с оптического прицела.

Как он и думал, “водомерка” не торопилась. Убедившись, что вокруг нет никого, она развернула свои длинные ноги. Корпус робота, напоминавший по форме миниатюрную копию БМП, поднялся над землей на добрых четыре метра. Сенсорный комплекс, похожий на башню без дула, раскрылся, и робот начал активное сканирование местности, одновременно с этим раскидывая в разные стороны “зенки”.

“Видимо, он прокладывает маршрут. А камеры нужны, чтобы потом на этом маршруте основную колонну железяк не ждали потом неприятные сюрпризы.

- Гриф, доложи обстановку! Что за робот? Чем занят? Ты планируешь вступить с ним в бой? Не слишком рискованно? Может, отойдешь и позовешь еще кого нибудь на помощь?

Мира, видимо, решив поиграть в заботливого командира, начала засыпать его кучей вопросов. Гриф подумал, что лучше пока ее игнорировать и сосредоточится на противнике. Ему нужен был один точный выстрел. И шанс был идеальным. “Водомерка” стояла к нему задней частью корпуса. Когда она разложила ноги, появилась возможность выстрелом в заднюю проекцию, в блок приводов, пробить бронекорпус и поразить центральный процессор машины. Сражаясь лоб-в-лоб, ему пришлось бы либо пробиваться через лобовую броню, либо постараться сначала обездвижить “водомерку”. И потом уже добить. Такой шанс он просто не мог упустить.

- Гриф? Если ты не отзовешься, я прикажу тебе отступить! - не унималась Мира.

“Когда она успела стать настолько занудной?”

Когда ее только назначили, Мира была просто болтливой. Но в последнее время она начала совать свой нос в каждое его дело, и, как мнительная наседка, опекала его, заставляя избегать неприятностей. Грифу это не нравилось. Не то, чтобы он рвался в каждый бой. Но первостепенная задача Безымянных - устранение роботов в Зоне. Если он будет постоянно от них бегать, то штаб просто спишет его. Безымянные должны выполнять свою работу. Если они погибнут в процессе… Что же, таковы условия Договора. И силком его подписывать никто не заставлял.

“Один выстрел. Один хороший выстрел, и можно будет записать себе еще одного “миротворца””.

Ствол плавно следовал за движения робота, ведя ту самую уязвимую точку. Он не мог рисковать. Сейчас между ними было около пятиста метров. Стрелять он будет дозвуковым патроном. А это значит, что пуле нужно почти две секунды, чтобы поразить цель.

“Ну, давай-же, давай…” - мысленно уговаривал он робота, - “Замри хоть на секунду”

- Гриф, немедленно отступи. Есть более приоритетная задача.

- “Водомерку” нужно устранить. Или будут проблемы.

- Гриф, это приказ твоего Ангела!

“Ну, стой смирно!”

Мира не унималась. А чертова железяка все никак не хотел прекращать дергать своей тушкой.

“И что ты так разнервничалась? Обычно вы стоите неподвижно, сканируя местность…”

Неожиданно раздался крик той самой хищной птицы. Видимо, она нашла новую добычу, и торжествующе бросилась на нее. “Водомерка” резко замерла, анализируя источник звука.

- Гриф!

Его палец плавно выбрал спуск. Винтовку слегка дернуло, и раздался короткий щелчок. Блокирующий пыж запер избыточные пороховые газы в гильзе, и ее выбросило через экстрактор. Крупнокалиберная пуля с тугим звуком рассекаемого воздуха преодолела расстояние до цели, и, ударив в уязвимое сочеление, вгрызлась в металл.

Гриф знал, что, когда пуля зароется в металл поглубже, сработает детонатор внутри нее, и пуля выплюнет небольшую кумулятивную струю, которая проложит себе путь до центрального процессора машины и превратит его в расплавленный хлам.

“Водомерка” дернулась, среагировав на звук выстрела. А затем резко замерла и, нелепо задергавшись, застыла в скрюченной позе.

Гриф тоже замер, максимально выкрутив чувствительность датчиков экоброни и весь превратившись в слух. Он ждал чего угодно, от звука приближающихся роботов до свиста артиллерийских снарядов. Но вокруг было тихо, исключая Миру, которая продолжала материться в канал.

“Сегодня она особенно раздражает” - подумал он.

Но, Ангелов назначал штаб. И Безымянный ничего с этим выбором сделать не мог. Оставалось только смириться, и попытаться найти общий язык. Проблема в том, что Грифу не очень-то хотелось находить этот самый общий язык. Когда его курировала Света, Грифа устраивала ее молчаливость. Они общались только о необходимых вопросах. Обязательный отчет о выполнении Оплотом Договора, доклады об уничтоженных роботах, отчеты о разведке, запросы на снабжение. Все. Света знала свою работу. Да, она была холодной, официальной и обращалась к нему, как к инструменту. Но Грифа это устраивало.

- Гриф! Если ты немедленно не прекратишь молчать, я доложу командованию о твоей гибели!

“Господи Боже, как она завелась... “

- Ликвидировал “водомерку”. Одиночный выстрел. Попадание в центральный процессор. Обнаружен не был. Приступаю к зачистке от “зенок”.

Когда “водомерка” раскидывала свои камеры, Гриф примерно помечал, куда они приземлялись, и теперь начал планомерно их отстреливать. Конечно, можно было-бы аккуратно пройти вне зоны их визуального контроля, и просто поломать их руками. Но это заняло бы слишком много времени. А ему не хотелось долго торчать в месте, где он только что подстрелил вражеского разведчика. Слишком велика была вероятность того, что придут его “друзья”, разобраться с обидчиком. Воевать с боевыми “миротворцами” в гордом одиночестве ему совсем не улыбало.

- Гриф, почему ты такой? Тебе сложно доложиться? Ты же прекрасно знаешь, что в одиночку драться с “миротворцем” - глупо. Ты мог отступить, связаться с другими безымянными, и совместно уничтожить врага.

“Она не создана для этой работы, точно” - раздраженно подумал он.

- Ты слишком переживаешь. Я просто безымянный.

На той стороне канала связи послышалось раздраженное фырчание. Было слышно, как она бубнит себе под нос ругательства про него. Хотя, ругательствами это было назвать сложно. Так, невинные глупости вроде “упертый баран” и “твердолобый придурок”. Для того, кого называют “псиной”, это было сродни детскому лепету.

- Так, Гриф. Я пометила место убийства “водомерки”. Теперь к заданию. Тебе необходимо выдвинуться в точку, координаты которой я тебе сейчас сообщу. Там тебя подберет “Гадюка”.

Гриф аж присвистнул от неожиданности. “Гадюка” - боевой импеллерный вертолет с небольшим транспортным отсеком. Новая игрушка войск Оплота.

- С чего такая честь для обычного безымянного? Или что, легенды не врут, и штаб решил проявить милость и списать меня на пенсию?

Конечно-же, Гриф шутил. И новость вызвала у него только беспокойство, которое он и пытался скрыть за шутками. Просто так, без какой-либо очень серьезной причиной, никто не станет гонять в опасную зону такую дорогую боевую машину, как “Гадюка”, ради какого-то шляющегося по Зоне смертника. Им даже припасы просто скидывали в контейнерах на парашютах низкого раскрытия. Была, правда, пара баз снабжения. Но на самом краю Зоны, у границ с территорией Оплота.

- Нет, конечно же. Командование готовит срочную военную операцию. Наши станции связи уловили сигнал бедствия из Европы. Машины ворвались в какой-то город.

- И-и-и-и? - протянул Гриф недовольно.

- Хотят попробовать организовать вылазку, - резко севшим голосом произнесла Мари.

Гриф чертыхнулся.

- Если машины ворвались в город, мы их не спасем. Там будет армия. Руку даю на отсечение, что у Оплота нет возможности оперативно перебросить туда нужное количество сил, чтобы этот город отбить. Будем честны, вы и сами сейчас не кричите “Спасите!” только потому, что есть Зона Отчуждения и мы, Безымянные, которые отлавливают в этой зоне роботов и дают возможности машинам нанести акцентированный удар.

- Конечно, никто не рассчитывает, что город будет спасен. Командование хочет проверить, можем ли мы, спустя десять лет передышки и наращивания сил, воевать с машинами.

Гриф грустно улыбнулся, уселся на землю и снял шлем. Конечно, мысль была правильной. Зона - лишь временная передышка. Рано или поздно безымянные не смогут сдерживать “миротворцев”. И нужно действовать сейчас. Если будет шанс навязать машинам войну на своих условиях, им нужно пользоваться. Но он прекрасно понимал, что это значит для него и других безымянных.

- И зачем вам мы? - спросил он для галочки, хотя прекрасно знал ответ.

На той стороне повисла тишина. Гриф слышал тяжелое дыхание девушки.

- Да говори уже, господи.

- Командование решило, что в первой волне пойдут безымянные. Для этого они отобрали квалифицированных “псов”. Вы должны высадиться и провести разведку боем. Если станет ясно, что вам слишком жарко, операцию могут отменить, чтобы регулярные войска не понесли ненужных потерь.

“Все правильно. Зачем жертвовать дорогими солдатами, если можно провести эксперимент на смертниках, привыкших годами воевать с “миротворцами””

- Мне жаль, Гриф...

Он надел шлем и, проверив по камерам, что вокруг спокойно, резко встал. Перехватив винтовку в походное положение, он зашагал к уничтоженному им “богомолу”.

- Гриф?

- Оставь свою жалость при себе, Мира. Она мне не нужна.

- Хорошо… Я перешлю тебе координаты…

- Конец связи, - ответил он.

“Все правильно. Мы - расходный материал”

Гриф знал, что командование поступает рационально. И, положа руку на сердце, он не протестовал против их логики. Его сыновья выросли, дочь поправляется. Его семья ни в чем не нуждается. Они счастливы. А он.. Он сам подписал Договор. Только вот… он не хотел лететь. В Зоне они были дома. За десять лет, которые Гриф был безымянным, он привык здесь жить и охотиться на “миротворцев”. Но там, на чужой территории, они будут просто пушечным мясом. И их шансы помереть здесь и сейчас резко возрастали.

Он стоял и смотрел на скрюченный корпус “водомерки”. Очередная его жертва. Тысяча девятьсот двадцатая. Именно столько подтвержденных подбитых миротворцев за ним числилось. Безымянные плохо считали дни, что провели в Зоне. Но хорошо считали свои подтвержденные подбития. Ведь это то, что от них требовалось - убивать роботов.

Гриф посмотрел в невидящие окуляры оптики за бронешторками.

“Интересно,будет ли двухтысячный? Или уже нет?”

ГЛАВА 2. АНГЕЛЫ

Мира откинулась на спинку кресла. Сеансы связи с безымянными утомляли. К вечеру мозг так уставал, как будто он был ее телом, и целый день разгружал машины с цементом. Для связи с безымянными использовалась смесь радиосигнала и телепатии. Фактически, они передавали свои мысли напрямую в радиоканал. Машины не способны были дешифровать такие сообщения. Любая другая дальняя связь моментально взламывалась “миротворцами”.

Мира посмотрела на экран. На нем было фото двадцати шести летнего мужчины. Короткие темные волосы, аккуратная небольшая борода, теплые карие глаза и мужественный подбородок. Это был Гриф. Точнее, так он выглядел десять лет назад. Другого фото в его профайле не было. Командование не особо заботилось о личных делах тех, кого считала расходным материалом и разумной жертвой во благо человечества.

Сама Мира так не считала. Раньше, когда она поддерживала связь с несколькими номерными, те всегда радовались тому, что она их подбадривала. Ее жизнерадостности и тому, что девушка тепло к ним относилась. Но Гриф был другой. Холодный. Спокойный. Какой-то обреченно-непоколебимый. К удивлению девушки, ее попытки относится к нему, как к обычному напарнику, натолкнулись на стену раздражения. Гриф не хотел, чтобы она общалась с ним нормально. Конечно, можно было бы подумать, что он просто устал, сломался и смирился со своей участью. Но голос этого мужчины не производил подобного впечатления. Просто Гриф был непоколебим в своем восприятии себя, как безымянного.

- Десять лет в Зоне… Тысяча девятьсот двадцать убитых “миротворцев”... Да он вообще человек?

Девушка еще раз посмотрела на фото Грифа. Пожалуй, он смотрела на него чуть дольше, чем оно нужно было. Да и нужно ли на него смотреть? Командования было решительно против того, чтобы ангелы привязывались к безымянным. Ангел должен быть готов к тому, что ее подопечный в следующую секунду будет мертв. Но Мира не могла не признать, что ей нравилось курировать Грифа. Он был - как скала, которую нужно покорить. Его голосом всегда был спокоен. И это спокойствие как будто защищало ее саму. Ей нравилось, что он действовал решительно и без каких либо колебаний. Хотя, сама она, конечно, старалась удерживать его от безрассудных действий…

- Мира, ты идешь?

Девушка едва не подпрыгнула от неожиданности, и торопливым движением выключила экран.

- Иду-иду! - воскликнула она, оборачиваясь.

На пороге комнаты связи стояла Настя.

- Испугалась? - улыбнувшись, поинтересовалась ее подруга.

Мира улыбнулась в ответ и отрицательно помотала головой.

- А ты всегда так разглядываешь своего подопечного?

Рука Миры замерла в сантиметре от ручки ее офицерского планшета, и девушка почувствовала, как кровь приливает к ее щекам, заставляя краснеть.

Настя лишь сокрушенно вздохнула, сокрушенно приложив ладонь к лицу.

- Пошли, дурында малолетняя. Ты хоть знаешь, что он на десять лет старше этого фото?

Мира поспешила вытолкать Настю из комнаты в коридор.

- Это все ты виновата. Сколько раз говорить, стучишь, прежде чем заходить. Я чуть не описалась от страха.

- Да я вроде как стучала…

- Ой, все!

Они шли по длинному коридору. Высокие, до колена, сапоги девушек цокали короткими каблуками по плитке пола. Коридор был широким и хорошо освещенным, так что Мира, пользуясь случаем, остановилась у одного из висящих на стене зеркал, чтобы проверить, как она выглядит.

Из отражения на нее смотрела молодая девушка с пышной копной соломенного цвета волос и аккуратным, слегка кругловатым личиком с широкими глазами и пухлыми губами. Приталенная форма голубого цвета подчеркивала талию и высокую грудь.

- Любуешься собой?

Мира обернулась к подруге. И в очередной раз подметила, что девушка выглядит стройней ее. Более аккуратные черты лица, чуть более смуглая кожа. Мира порой завидовала подруге, которая, по ее мнению, была гораздо красивей нее. Мире казалось, что она, по сравнению с Настей, яркий пример внешности “через чур”. Ей хотелось, чтобы ее губы были не таким пухлыми, лицо не таким округлым, и вообще, чтобы она была поизящней. Но никакие диеты и занятия спортом ей не помогали. Так что Мира смирилась и нашла способ утешать свое эго в таких сравнениях.

“За то у меня сиськи больше” - привычно подумала она. Но вслух сказать такое подруге она, конечно, не решалась.

- Да нет. Просто подумала, что вдруг растрепалась. Не хочется идти в офицерскую столовую, как чушка.

Настя немного грустно улыбнулась, но ничего не сказала в ответ. Мила знала, о чем она думает. Ее подруга была недовольна привязанностью Миры к ее подопечному. Конечно, она каждый раз возражала Насте, что ничего подобного в ее отношении к Грифу нет. Но, на работу она каждый раз летела, как на крыльях.

Девушки продолжали идти по коридору, непринужденно болтая о всякой всячине, пока не дошли до лестницы и спустились во двор. Там Настя неожиданно остановилась.

- М? - вопросительно посмотрела Мира на свою подругу.

- Я хочу серьезно с тобой поговорить.

Мира обреченно вздохнула.

- Ну что на этот раз, мисс Мораль? - унылым голосом поинтересовалась она, нарочно назвав подругу прозвищем, которым Настю за глаза звали в академии, когда она еще работала там куратором. Словом, в академии девушки и познакомились. Мира была курсанткой под началом Насти.

- Не ерничай, - обрубила ее Настя, - Ты прекрасно понимаешь, почему я недовольна.

Мира схватилась за лицо.

- Ну что ты от меня хочешь? Я уже тысячу раз тебе все объясняла! Гриф просто…

- Я хочу, чтобы ты сменила подопечного и взяла отпуск.

Миру как будто током ударило. Настя была не только ее подругой, но и непосредственным командиром. И сейчас ее слова были не рекомендацией, а прямым указанием.

- Не не не не не… Ты так со мной не поступишь… - затараторила девушка, - Ты не можешь просто так взять, и заставить меня сменить подопечного!

Настя огляделась, и, схватив Миру за руку, потащила за собой в сторонку, подальше от посторонних ушей. Управление ангелов располагалось в какой-то старой усадьбе. Вокруг раскинулся небольшой парк, в котором тут и там стояли красивые беседки. В одну из таких Настя ее и затащила.

- Ты совсем сдурела так орать? - зашипела на нее подруга, - Мозгов последних лишилась?

- И что? Ты хочешь меня просто так взять, и сдернуть с моего подопечного!

- Успокойся уже! Ты ангел! Тебе должно быть все равно на безымянного, с которым ты работаешь. А ты взяла, и втрескалась в одного из них. Да еще ни в кого попало, а в Грифа… Дура малолетняя...

Мира почувствовала, как кровь бросилась в голову. Резко дернув руку, она высвободилась из пальцев Насти и отскочила в сторону и принялась кричать.

- И что с того?! Хочу - влюбляюсь! Хочу - нет! Мое право! Я свою работу делаю хорошо!

Ладонь Насти с громким шлепком ударила ее по щеке. От неожиданности Мира попятилась, и, споткнувшись, плюхнулась на пятую точку. Настя подошла и нависла сверху.

- Какая-же ты тупая, - с какой-то ненормальной яростью едва не прорычала Настя, - Пойми наконец. Нам запрещено выстраивать какие либо отношения с безымянными, исключая отношение подопечный-патрон. У нас не так много задач.

Настя принялась загибать пальцы.

- Первое. Следить, чтобы у безымянного было все, что ему необходимо для сражения с “миротворцами”. Никакого комфорта, никаких поблажек. Только необходимое питание, снаряжение и боеприпасы.

Миры попыталась отвести глаза, но Настя ткнула ей в лицо ладонь с двумя оттопыренными пальцами.

- Второе. Отчитываться перед ними о том, что Оплот выполняет условия Договора. Любые разумные проверки и доказательства о том, что все хорошо, и безымянный может спокойно дальше выполнять свою часть договора.

Мира знала, какой пункт будет дальше. Отодвинувшись от Насти, она насупилась и уставилась в пол. Но ее подруга сделала шаг, взяла ее рукой за подбородок и едва ли не рывком подняла ее голову наверх, чтобы ткнуть в лицо три оттопыренных пальца.

- Третье, и самое главное. Мы должны следить за тем, чтобы безымянные не сбежали из Зоны, и продолжали сражаться в ней. Не просто находиться там, а целенаправленно искать встречи с противником и уничтожать его. А их противник - “миротворцы”. Те самые боевые машины, которые сломали все армии мира. Заруби себе на носу, пусть мы и называемся ангелами, но по факту мы - их тюремщики. Мы - как надсмотрщики в шахтах, следим за тем, чтобы рабы работали, и не померли сразу, а протянули подольше.

Мира смотрела на Настю, и по ее щекам катились слезы. Настя села рядом, и вздохнула.

- Ну и что мне с тобой делать?

Девушка в ответ только всхлипнула. Настя достала из планшета платок и протянула подруге, а после встала и отошла в сторонку, давая Мире возможность привести себя в порядок.

Когда Настя повернулась, Мира уже стояла на ногах и протягивала ей скомканный платок.

- Спасибо… - буркнула девушка.

- И давай ты не будешь на меня дуться, - наставительным тоном произнесла Настя, забирая платок, - Если командование узнает, то ты вылетишь из числа ангелов быстрее, чем успеешь ойкнуть. И потеряешь очень хорошее место. Тебе что, спокойно не живется? Не можешь общаться с Грифом и не сохнуть по нему? Так смени подопечного.

- Не хочу… - буркнула в ответ Мира, - Не хочу менять Грифа. Давай ты просто не будешь докладывать командованию об этом, и все?

Настя от ответа прислонилась к стенке беседки, и принялась рыться в своем планшете. Спустя пару минут копошения, она выудила оттуда пачку тонких женских сигарет и зажигалку.

- Сигареты? - удивленно воскликнула Мира, - Откуда?

Сигареты были редкостью и стоили недешево. В Оплоте производством сигарет занималась пара небольших заводиков. Курево было продуктом далеко не первой необходимости, и правительство целенаправленно не занималось восстановлением его производства. Хотя, в целом, сейчас в Оплоте жилось хорошо. В городах функционировали все коммунальные службы, не было проблем с поставками продовольствия, был доступ к развлечениям и даже хороший интернет для всего населения. И все это стало возможным только благодаря существованию Зоны Отчуждения и сражающимся там безымянным, которые избавили оплотовцев от жизни под постоянным военным прессингом.

- Это злоупотребление служебным положением, - совершенно спокойно ответила Настя, протягивая Мире пачку.

Мира взяла сигарету и прикурила от любезно протянутой зажигалки.

- Что за сигареты? - поинтересовалась она, оценив качество и вкус.

- Это еще довоенные, - ответила Настя.

“Довоенные. Ничего себе. И чего же тебе стоит получать такие вещи?” - подумала Мира, но вслух ничего не сказала, конечно же.

Довоенные вещи можно было получить только на вылазках в города за границами Оплота. Такие вылазки периодически совершала армия, когда нужны были какие-то вещи, которые нельзя было произвести в Оплоте. Ну и, попутно, они тащили с собой все, что плохо лежит. Вещи, добытые в подобных вылазках, очень ценились. И солдаты, при удачном стечении обстоятельств, могли сорвать огромные деньги, заначив часть привезенного имущества и затем распродав. Но, проблема заключалась в том, что и смертность в подобных вылазках могла доходить до пятидесяти или даже шестидесяти процентов группы.

Некоторое время они курили молча. Мира смотрела на старую беседку, ее каменные колонны и решетчатые стены, по которым вилась буйная зелень. Правда, в нее уже во всю вторгался желтый цвет осени.

- Я не могу тебя прикрыть. Если бы это был какой-нибудь номерной безымянный, или “псина” не настолько крупная, еще могло бы проканать. Но с Грифом - нет. Он на особом карандаше у командования, - докурив сигарету, и начав другую, произнесла наконец Настя, - С одной стороны, он пользуется у безымянных авторитетом, как один из старожилов. С другой - он и подобные ему матерые “псины” обычно используются командованием для обкатки нового оружия и снаряжения.

Мира немного непонимающе посмотрела на свою подругу. Увидев этот взгляд, Настя сокрушенно закрыла лицо ладонью.

- Боже, какая же ты еще наивная. Проще говоря, командование следит за ним и, по цепочке, за тобой, как за его ангелом. И даже если я никому ничего не скажу, правда все равно всплывет. Если еще не всплыла.

- Понимаю… - тускло произнесла Мира, - Хорошие сигареты. И хорошая беседка. А еще, хороший у нас город. Все, что нужно для нормальной жизни, есть…

- Мира, не начинай… - с угрозой в голосе произнесла Настя.

- И все это есть благодаря Зоне. А без безымянных Зоны бы не было. Мы же не можем даже обращаться с ними по-человечески…

Настя фыркнула и отвернулась от нее.

- Вот именно, без них Зоны не будет. И нас не будет. Ты их жалеешь, думая, что поступаешь человечно. Как глупая маленькая девочка...

Мира непонимающе посмотрела на свою подругу.

- Ты даешь им жалость к себе. И если они ее принимают, то рано или поздно начинают сами себя жалеть. Жалеть свою жизнь. Хотя она - лишь следствие их же выбора. И эта жалость превратит их из бойцов, готовых принять смерть, в нытиков, которые будут рыдать нам, ангелам, о своей тяжкой доле, и пытаться спасти свои шкуры. Когда этот момент настанет - Зона Отчуждения перестанет быть препятствием для “миротворцев”, и Оплот падет. Чтобы этого не случилось, безымянные должны оставаться безымянными.

Настя нервно докурила сигарету и потянулась за третьей. Мира, потрясенная, тоже взяла еще одну.

- Но это же… Не по-человечески как-то… - произнесла она, пытаясь прикурить и понимая, что у нее трясутся руки.

Подруга отобрала у нее зажигалку и помогла закурить, после чего сделала глубокую затяжку и выпустила в потолок беседки облако табачного дыма. Рука Насти теребила нарукавный шеврон с изображенными на нем крыльями ангела, залитыми небесным светом.

- Такова реальность. Просто смирись с этим, - глухим голосом ответила она.

- И это, по-твоему, нормально? - не унималась Мира.

- Это необходимость. Это понимает командование, понимаю я, понимает Гриф и другие безымянные. Только одна ты живешь каким-то соплями устаревшей морали. Еще раз, просто смирись с этим, прими и не думай о том, что они - люди.

Настя говорила тяжело и жестко. Мира чувствовала, что подруга сама не рада такому раскладу, и решила, что можно попытаться надавить на это.

- Но они же люди, Настя, люди. Мы не можем просто игнорировать этот факт!

- Уймись. Или тебе еще оплеуху отвесить, чтобы мозги на место встали? - угрожающе произнесла Настя, смотря на нее злым взглядом из под козырька форменной фуражки.

Мира вздрогнула, и испуганно подалась назад. Глаза подруги излучали злобу, и сама она как будто готова была бросится на нее. Та неожиданная пощечина отчетливо всплыла в голове. Удар, звон в ушах, поплывшая картинка в глазах. Мире стало страшно.

- Вот видишь. Это вся твоя решимость. Ты боишься боли, - Настя фыркнула, - Естественная реакция человека. Люди бояться боли, бояться смотреть на то, как их близким причиняют боль. Это заставляет их паниковать. Страх вызывает у людей желание сбежать, забиться в угол и забыть про свои идеалы. Спрятаться под теплым одеялком, и чтобы кто-то вместо тебя разобрался с проблемами. И сейчас люди, живущие в Оплоте, спокойны. Они могут спокойно заниматься делами, восстанавливать производство, поднимать численность населения. А все потому, что есть Зона, в которой проблема нападения машин решается как будто сама по себе… Зона - наше одеялко, которым мы укрылись, чтобы не сойти с ума от страха.

Мира поникла. Она не была дурой, и понимала, о чем говорит Настя. Но принять это она не могла. Все ее существо сопротивлялось принятию жестокости нового мира, в котором они теперь живут. Девушка хотела возразить, но, глядя в суровые, полные злобы и агрессии глаза Насти, не могла собраться с духом. Колени и ладони предательски дрожали. Она боялась, что если снова ей возразит, то Настя все же ударит ее. Страх подавлял ее.

- Сейчас ты боишься меня. Но встреча с “миротворцами” на поле боя - гораздо, гораздо страшней. Я видела матерых солдат, которые бились в истерике. Я видела, как в глазах тех, кто возвращался из рейда за границы Оплота, живет страх. И единственные, кто смог продолжительное время бороться с ними, это безымянные. Потому что у них нет выбора. Они мертвы для общества, а ценой их бегства с поля боя будет потеря чего-то ценного, ради чего они и пришли в Зону. Безымянные теряют свою человечность, взамен обретая возможность противостоять “миротворцам”. И ты хочешь им эту человечность вернуть? Ты уверена?

Настя замолчала, ожидая ответа на вопрос. Мира хотела что-то сказать, но в горле так пересохло, что она не могла произнести ни слова. Сигарета бесполезно тлела в пальцах. Все, что она смогла - это просто кивнуть.

- Безымянные, это цена, которую мы платим, чтобы жить. И ты с этим смиришься. Сейчас, или позже.

Мира сосредоточенно смотрела в пол. В ушах стоял противный писк. Так обычно бывало, когда ее сильно ругала мама в детстве. Она потерялась в своих мыслях и, чтобы не впасть в панику, смотрела на неровную плитку, которой был покрыт пол беседки.

“Я так не хочу… Почему она такая глупая? Почему она меня не понимает? Что я могу сказать, чтобы возразить? Неужели я такая слабая?”

- Мира? Мира?

Настя трясла ее за плечо. Мира встрепенулась, приходя в себя. На лице подруги не осталось и следа той злости, что так ее напугала.

- Мира, ты меня слышишь вообще?

- А? Что? - она никак не могла прийти в себя.

Тлеющая сигарета обожгла пальцы.

- Ай, блинский блин! - воскликнула девушка, роняя бычок и встряхивая обожженной рукой.

Настя только покачала головой.

- Боже. Похоже, я слегка перестаралась. Ладно, пошли поедим, - Настя подтолкнула Миру в спину, и девушка на негнущихся ногах вышла из беседки.

Когда они дошли до офицерской столовой, Настя окончательно превратилась обратно в заботливую и добродушную подругу. А вот Мира все никак не могла прийти в себя. Сказанное Настей давило на нее тяжким грузом осознания действительности. И предательский голосок где-то в глубине ее головы нашептывал: “Ты же все это знала. Ты все понимала”

Она боялась признаться себе в этом. И тут всплывала вторая проблема. Страх. Она боялась той Насти, которую сегодня узнала. Боялась спорить с ней и даже как-то поднимать тему Грифа. Да не то, что про Грифа. Она даже про безымянных боялась заговорить. Казалось, что стоит ей только заикнуться на эту тему, как стройная, но крепкая ладонь подруги снова отвесит ей звонкую пощечину, от которой затрясется голова, зазвенит в ушах и все вокруг будет двоиться.

- Что-то у тебя с аппетитом беда, подруга. Обычно ты лопаешь больше меня, - улыбаясь, произнесла Настя.

Мира посмотрела на нее, как забитая мышка. Она понимала, что ее просто подкалывают, и это обычная дружеская шутка. Но напуганное сознание все же рисовало грозный тон, скрытую угрозу и издевку.

“Приди в себя, Мира. Это Настя. Она никогда тебя не…”

Мысль оборвалась на полутоне. Нет, она ее обижала. Буквально двадцать минут назад.

И кто теперь для нее Настя? Подруга? Враг? Просто знакомая? Или начальница на службе?

В голове все смешалось.

- Я не голодна. Что-то с аппетитом, - вяло ответила девушка.

- Соберись уже. Что ты как тряпка. Теперь будешь шугаться даже от моей тени?

Мира отрицательно замотала головой.

- Мы все еще подруги. Мне тоже не доставляет удовольствия таким вот образом вправлять тебе мозги. Но ты ведь по-хорошему слушать не хотела. Да и лучше уж я, чем дисциплинарный комитет.

Упомянув про комитет, Настя поежилась. Мира с ними никогда не сталкивалась, но слышала, что там очень жесткие ребята, которые привыкли достаточно радикально получать необходимую информацию или же воспитывать в гражданах патриотизм. Вроде как один из жителей в соседнем доме, работающий прорабом на цементном заводе, попал к ним за то, что занимался “рассадничеством упаднического духа”. А, проще говоря, очень много рассуждал о том, что роботы уже уничтожили все остальные города мира, и скоро доберуться и до оплота. Привирал, конечно, с три короба. Но простые работяги велись. Вот и “поговорили” с ним основательно. И теперь бедняга отлеживается дома, в ожидании, когда спадут синяки и зарастут переломы.

Конечно, это были просто слухи. Но даже так, Мира их боялась.

Правда, теперь ей стало немного проще общаться с Настей. Увидев, что она тоже чего-то боиться, она стала немного уверенней в себе. И к ней сразу вернулся аппетит. Вонзив вилку в сочную котлету по-киевски, она отковыряла себе кусок побольше и тут же отправила его себе в рот.

- Вот-вот. Жуй давай, - улыбнулась подруга.

Мира немного успокоилась, и к ней начала возвращаться уверенность.

- Слушай, а что на счет сегодняшней операции безымянных? Они действительно полетят в другой город?

Настя помрачнела.

- Ага. В качестве пушечного мяса. Командование боится высаживать регулярные войска под стволы “миротворцев”. Так что в первой волне пойдут безымянные. Очистят зоны высадки, соберут первичную информацию о противнике. Ну и, конечно, все шишки первого знакомства с тамошними железяками тоже лягут на их плечи. Потери будут колоссальными.

Мира ужаснулась. Она представила, как безымянных рвут на части роботы. И ей стало не по себе.

“Там же будет Гриф!”

Мира снова задрожала. Она испугалась. Конечно, Гриф был хорош. Но даже она понимала, что шансы у безымянных были весьма призрачными.

“Я должна что-то сделать. Должна что-то сделать” - твердила она себе мысленно, словно читая мантру.

- Ты чего? Опять мрачная, как туча.

Мира сжала кулаки. Страх. Он снова вернулся. Но в этот раз девушка не хотел ему просто так поддаваться.

- Гриф… - тихо и неуверенно начала она.

- Что? Тут жуткий галдеж.

В столовой и вправду было шумно. Звон ложек и вилок о тарелки, гвалт офицеров, которые обсуждали за обедом последние новости и обмусоливали сплетни. Обычная обстановка общей столовой.

- Гриф. Он же там будет, - немного справившись со страхом, сказала она уже громче и уверенней.

- Будет, - утвердительно кивнула Настя.

- А можно его снять с этой операции?

Подруга вопросительно подняла бровь. На ее лице отчетливо читалось “с какой стати?” и “не оборзела ли ты, подруга?”

- Просто он ценный кадр. И лишаться его из-за высадки было бы глупо. Там он будет просто один из. А в Зоне он - приговор для “миротворцев”.

От волнения Мира, сама того не заметив, начала активно жестикулировать. Получилось настолько энергично, что окружающие даже начали оборачиваться и прислушиваться к их разговору. Настя стрельнула глазами по сторонам, и отодвинула от себя тарелку.

- Ладно, ты доедай, а мне пора на доклад. А насчет твоей просьбы - посмотрим, что можно сделать.

Мира не верила своим ушам.

“Получилось?”

Настя, кивнув ей, надела фуражку и широким шагом вышла из столовой, оставив довольную Миру уплетать любимую пюрешку с котлетой по-киевски.

Обратно на рабочее место Мира шла уже довольная, как слон. Сейчас она сядет в кресло, подключится к интрефейсу и свяжется с Грифом. И Настя наверняка что нибудь придумает, чтобы Грифа сняли с этого самоубийственного рейда. После ее маленькой победы, она смотрела в будущее с оптимизмом.

Около входа в ее кабинет она столкнулась с кадровиком ангелов, майором Лукренко. Милый мужчина лет пятидесяти пяти, весь белоснежно седой, со старомодными усами из эпохи страны Советов и в очках с толстыми круглыми линзами.

- Здравствуйте, Павел Степанович! - весело поздоровалась с ним Мира.

- О, Мира! Здравствуй, здравствуй, девочка, - мило улыбнувшись, поздоровался майор.

- А что вы тут делаете? Вы обычно к нам не заходите.

Лукренко снова улыбнулся.

- Так я же к тебе. С хорошей новостью.

Мира удивленно захлопала глазами.

- Ко мне? А зачем? Что за новость?

Кадровик рассмеялся.

- Так подопечного тебе меняем. С этого мрачного Грифа на Цитрин. Милая девушка, веселая. Как раз тебе под стать. Будет куда проще работать. Что-то я, когда к Грифу тебя перекидывал, маханул конечно…

Голос Лукренко терялся где-то вдали. Вокруг все поплыло.

- Как… как… как меняют? - едва выговорила она, оперевшись на стену, - Почему?

Майор почесал нос, и поправил усы.

- Гриф тяжелый. А сейчас серьезная операция будет. Мы решили, не тянешь ты его, - ссутулившись, он успокаивающе похлопал Миру по плечу, и протянул бланк приказа с распоряжением о кадровых перестановках.

Мира пыталась кое-как прочитать плывущее изображение.

“Для объективизации усилий… Несовпадение психотипов… Немедленная смена подопечного… Рекомендация прямого начальства”

В мозг молнией ударила мысль.

- Павел Степанович… Вы сказали: “Мы решили”. А кто еще принимал такое решение.

Старый военный развел руками.

- Так ведь это, кто же еще…

- Я! Я вынесла вопрос на обсуждение и настаивала на смене подопечного.

Позади Миры стояла Настя. Девушка обернулась на голос и глазам своим не могла поверить.

- Ты? Как ты могла?

- Вы обратились ко мне с просьбой о решении вопроса. Сегодня, в столовой. И я постаралась как можно оперативней решить вопрос.

Мира не понимала. Голова все больше шла кругом. Она как будто очутилась в каком-то безумном зазеркалье.

“Все ведь было так хорошо…”

- Но почему? Я же просила не…

- Какие-то проблемы, лейтенант Шестакова? - строго обратилась к ней Настя.

Девушка отрицательно помотала головой.

- Никак нет, товарищ майор…

- Тогда пока свободна. Час дополнительного отдыха, пока перенастраивают оборудование.

- Так точно, товарищ майор, - растерянно произнесла Мира и, пошатываясь, пошла обратно к выходу из здания. Ей нужен был воздух. Ей казалось, что сейчас силы ее оставят, и она просто упадет прямо посреди широкого коридора. Пришлось опереться на стену.

Позади нее Павел Степанович разговаривал с Настей.

- Вот не понимаю я эту молодежь, Настен. Ведь на их благо стараешься. И тебе, наверное, неудобно сейчас будет перенастраиваться?

- Да все нормально, Павел Степанович. Спасибо за заботу.

“Перенастраиваться?”

Мира обернулась и посмотрела на Настю. Моральных сил почти не было, но она хотела задать еще один вопрос.

- Майор, разрешите уточнить.

Настя посмотрела на нее жестким, колючим взглядом, как бы давая понять: “Не надо. Просто иди”.

- А кто будет курировать Грифа вместо меня?

- Я.

Настя смотрела ей прямо в глаза, не мигая. Мира постаралась ответить тем же, но картинка поплыла, и она не могла сосредоточить взгляд.

“Предательница…”

ГЛАВА 3. ГЛАЗАМИ МЕРТВЕЦА СМОТРЕТЬ НА СМЕРТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. часть 1

29 сентября 2054 года

5:30 утра

Лагерь “Точка Отсчета”. Условно безопасная часть Зоны Отчуждения.

- Просыпайся! На выход!

Слова сопровождались пинком по ноге. Не то, чтобы это доставляло какой-то дискомфорт. Сквозь экзоброню все равно ничего не чувствовалось. Но Гриф предпочел бы еще немного поспать.

- Эй, “псина”, на выход, я сказал!

В этот раз пнули в плечо. Видимо, придется просыпаться. Гриф открыл глаза.

- О, глазки открыл… Хорошо спалось? Не желаешь кофе? Сколько яиц на завтрак? Два? Три? С беконом пожарить?

Гриф сидел на небольшой скамье для десанта. Снаружи шумели винты. Слишком громко. Видимо, сбрасывают тягу. И не болтает. Значит, это не очередная глупая шутка десантников Оплота, и они реально на земле.

“Интересно, а нормально поспать получится?”

Гриф поднял глаза. Сверху вниз на него смотрел здоровый десантник в экзоброне типа “Витязь 11Д”. Обычная экипировка десантуры. Крепления под приспособления для десантирования, пара разъемов для подключения доп. вооружения в районе плеч. Сама броня выглядела массивной и хорошо защищенной. На вкус Грифа, она была слишком не практичной. Стандартная энергоячейка очень быстро расходовалась при активном бое, для которого “Витязь” предназначался. Шумная, заметная, выбрасывающая в атмосферу много тепла и еще много недостатков, которые, по мнению Грифа, делали ее непригодной для личного пользования.

- Ну так что, “псина”? Не стесняйся, говори, - широкое лицо десантника растянулось в неприятной улыбке. Так обычно улыбались люди, привыкшие безнаказанности.

- Если шутка затянулась, значит она плохая… - пробормотал Гриф, поднимаясь и закидывая на плечо рюкзак с вещами.

Товарищи десантника тут же заржали, довольные таким поворотом событий. А у него самого лицо начало наливаться кровью.

- Что ты там сейчас вякнул, “псина”?

Гриф просто его проигнорировал, обойдя, как столб, мешающий ему выйти из вертолета. Десантура, по старой доброй русской традиции, считала себя элитой среди всех войск. А уж на безымянных вообще смотрела, как на говно. Было много случаев, когда безымянные запрашивали поддержку, и десантники заставляли своих пилотов лететь медленней или более длинными маршрутами, чтобы безымянных потрепало посильней. Их за такое по головке не гладили, конечно. Но и особо не наказывали. Так был устроен мир, в котором жил Гриф. Хотя, ему, по большому счету, было наплевать на десантуру. От Оплота ему нужно было только снабжение и исполнение Договора. Ни то, ни другое, в зону ответственности этих охреневших дуболомов не входило.

- Эй, “пес”, я с тобой разговариваю! - не унимался десантник.

“Интересно, они находят это забавным, обращаться ко мне по этому “званию”?”

- Видимо, “псина” не думает, что тебе нужно отвечать, Виталь! - подколол десантника один из товарищей под новый взрыв смеха.

“Ну вот…” - вздохнул Гриф.

Он не часто имел дело с войсками Оплота. Не было необходимости. Но с десантурой всегда было тяжело.

Вот и сейчас, взвинченный товарищами, злой десантник решил проучить его. Тяжелый ботинок экзоброни с громким звуком впечатался в пол “Гадюки”, когда он перенес весь свой вес на одну ногу, чтобы ударить Грифа в спину. Конечно, Гриф мог ему ответить. Но не видел в этом никакого смысла. Вместо этого он одним быстрым и плавным движением выпрыгнул из “Гадюки” и бронированный кулак задиры по инерции впечатался в перегородку, отделяющую кабину пилота от десантного отделения. Внутренние перегородки не были бронированными, и кулак в экзоброне просто пробил хлипкий металл.

- Ах ты… - начал было десантник, но его оборвал звучный бас из кабины.

- Виталя, твою мать! Ты в конец охренел?! Или зубы лишние появились?!

Десантник как-то сразу сдулся, и вся его напускная бравада улетучилась.

- Но это не я! Это чертова “псина”! Он увернулся от удара! - начал оправдываться Виталик.

- Просто ты бьешь, как баба! В спину даже попасть не смог! Стукану капитану, он из тебя все говно быстро выбьет!

- Ну не будь ты крысой, Валер!

- Ты кого крысой назвал, молокосос?!

Дальше Гриф не слушал. Обычная дружеская перепалка. Ничего интересного. Кому-то прилетит пара лещей, кто-то проставится, и переборку залатают. Все это старо, как мир. Конечно, в их общении было некое дружеское тепло. Но для Грифа это было чем-то ненужным и лишним в жизни.

Единственное, что он подметил, это как десантник резко сдулся, когда появился кто-то равный или более сильный. Для Грифа это значило, что в бою этот бравый парень будет уязвим.

Осмотревшись, Гриф увидел не меньше трех десятков замаскированных транспортных вертолётов. Каждый вмещал до двадцати бойцов.

“Около полусотни” - прикинул он - “Будет много мертвых. Интересно, как быстро они отступят?”

Он не хотел лететь. Не потому, что боялся умереть. Для безымянного жить бок о бок со смертью - серая обыденность, которая даже перестала щекотать нервы. Он не хотел лететь, потому что важна была не его жизнь, а время, которая его жизнь дает его семье и дочери.

- Гриф!

“Женский голос. Знакомый”

Он повернул голову в сторону кричащей. Около нескольких низких палаток, рядом с которыми тлели едва заметные костры, стояла девушка в экзоброне и махала ему рукой.

- Гриф, это серьезно ты?

“Кто это?”

Включив ночное видение и оптическое усиление, он сумел рассмотреть ее лицо. Фильтр цвета показывал, что у нее рыжие волосы. И она носит броню типа “Наблюдатель”. Он знал только одну такую девушку.

“Цитрин”

- Гриф, иди сюда! Эй, ленивые жопы! С нами полетит Гриф!

Еще он вспомнил, из-за чего старался ее избегать. Девушка слишком привлекала внимание к нему самому. Грифа это нервировало.

Места, где безымянные разбивали свои временные лагерьки, иначе это не назовешь, всегда были одинаковы. Низкие, стелющиеся вдоль земли палатки, которые всегда маскировали. Костры в глубоких ямах, укрытые так, чтобы пламя невозможно было увидеть издали. Люди стараются или сидеть, или лежать. Кто-то чинит броню, кто-то готовит боеприпасы. Народ тихо болтает между собой, делится новостями и рассказывает всякие байки. Одним словом, унылые места, единственная задача которых - дать сбившимся на время людям возможность немного передохнуть. Такие лагеря обычно образовывались максимум на неделю, чтобы безымянные, посменно патрулируя и охраняя друг-друга, могли выспаться и заняться сугубо бытовыми делами.

- Эй, Гриф! Я тебя почти год не видела! На твоем участке тишина такая. Ты в другое место подался?

Цитрин болтала без умолку. Она была слишком шумная. Он в принципе не очень любил общество людей. Ему хватало общения с ангелом. С другими безымянными он контактировал только в случае необходимости. А вот рыжая девушка была полной его противоположностью, и любимицей всех лагерей.

- Нет. Просто мало железяк, - коротко ответил он, устраиваясь немного в стороне от всех.

- Мало железяк… Может, ты потерял нюх? - довольно улыбнулась Цитри, - Глядишь, скоро я тебя обгоню. У меня уже за пять сотен!

Гриф просто проигнорировал ее. Цитрин любила прихвастнуть. Ему пришлось целых два месяца с ней бродить по Зоне. Работали, как снайперская пара. Стрелять она, конечно, умела. Да и в деле была хороша. Но в остальное время просто невыносима.

Цитрин, как назло, будто бы решила к нему прилипнуть, и подсела рядом. Несколько безымянных тут же подтянулись следом.

“А я хотел почитать…” - расстроенно подумал он, глядя на рюкзак, в котором лежала заветная книга.

- Ну так какой счет, Гриф?

“Какой счет?” - это стандартный вопрос у всех безымянных. Универсальная тема, которая иногда звучала вместо привычного человеческому уху “как жела?”. Он не любил этот вопрос. Хотя бы то потому, что было принято на него отвечать. В каждом обществе, даже у безымянных, были свои правила, и свой этикет.

- Тысяча девятьсот двадцать подтвержденных.

- Тысяча девятьсот двадцать…

- Подтвержденных!

Со всех сторон раздались привычные перешептывания. Кто-то присвистнул, кто-то раздраженно фыркнул.

- Тебе еще лет шесть нужно, чтобы до штуки добить, - хихикнул один из безымянных, обращаясь к Цитрин.

- Иди ты нахрен, Ярик. Ты вообще просто номерной, - фыркнула на него девушка, надувшись.

И разговор затих. Так же быстро, как и начался. Безымянные расползлись обратно, и вернулись к привычным тихим разговорам.

“Шоу закончилось” - облегченно подумал Гриф. С каждым годом он дичал все больше, и больше.

Цитрин продолжала сидеть рядом. В темноте было видно, как едва различимые блики костра отражались от ее глаз. Девушка сидела и молчала, глядя в сторону.

Гриф из вежливости подождал минуту, а потом решил, что можно заняться делами, и потянулся к содержимому рюкзака.

- Есть хочешь? - неожиданно поинтересовалась Цитрин, - У меня там заяц тушится, если что.

Предложение было интересным. Тем более, что сам поохотиться не успел. А есть армейские пайки на привале не хотелось. Они были нужны для других случаев. Например, когда охотишься на очередного “миротворца”, и нужно быстро и тихо перекусить.

Но Гриф молчал. Он понимал, что девушка просто пытается завязать разговор. Потому и молчал.

- Ты не хочешь еще побегать вместе?

- Проблемы с “миротворцами”?

Цитрин отрицательно мотнула головой.

- Тогда не уверен. Наверняка, после этой операции, на моем участке будут гости.

- Я могу помочь.

- Я справлюсь.

- Я знаю.

Гриф замолчал. Он не любил таких разговоров. К нему периодически набивались в пару. Иногда пытались набиться даже целыми компаниями. Но Гриф считал, что безымянный должен быть безымянным, и работать с другими только если есть такая необходимость.

- Ты всегда такой. Один. И до тебя не дотянуться. Сколько к тебе набивались в напарники?

- Зачем тебе пара, если нет проблем? Если нужна помощь, таки скажи.

Девушка сдержанно фыркнула. Как будто все развивалось совсем не так, как она планировала.

- Я набила полсотни. Я уже не обуза. Вместе бегать лучше. Удобней. Можно отдыхать… Уютней… И не так одиноко.

Он молчал. Цитрин нужна была опора. А он таковой становиться не хотел. У него была одна цель. И Цитрин для этого была не нужна.

- Ты ведь живой. Тебе хочется чего нибудь человеческого? Напарника. Подругу. Жизнь...

Гриф раздраженно закрыл обратно рюкзак. Это был глупый разговор. По крайней мере для него. Он встал, и закинул лямку на плечо. Отдых не задался.

- Гриф? - девушка посмотрела на него снизу вверх. Сейчас она выглядела ранимой, уязвимой и слабой. Даже в своей броне, и со снайперской винтовкой под рукой.

- Мертвые должны быть мертвыми. Или умрет Зона. А с ней и Договор. Иначе, зачем я здесь уже десять лет?

Он направился к ближайшему костру. Там Цитрин не будет поднимать темы напарника. Лучше терпеть разговоры безымянных, чем вот эти попытки вернуть себе осколки жизни, которую люди сами же и разбили, кинув в горнило войны ради цели, которую вписали в Договор. Человечество все равно умирает. А он может дать важным для него людям время пожить. Это самое важное. Самое.

В ухе появилось привычное покалывание от встроенного приемника.

- Гриф.

Голос ангела был незнакомым. Видимо, дали нового взамен Миры. Бывает и такое.

- Слушаю.

- Тебя ждут в полевом штабе.

- Принято.

“За то, не будет разговоров не по делу”

Пока он шел через лагерь к месту, где, со слов нового ангела, располагался штаб, на него косо смотрели все встречные. Его экзоброня отличалась от той, что носили в армии Оплота. На ней было практически никаких отличительных знаков. Вся потрепанная и заляпанная грязью, под слоем которой с трудом угадывался камуфлированный окрас. В основной лагерь Гриф вошел, как обычно, в плаще. Но так его тормозили на каждом шагу, и приходилось постоянно показывать метку безымянного, а потом ждать, когда десантники свяжутся с руководством и проверят, что к чему. В конце-концов командование операцией это так достало, что по рации прошел приказ - следующего, кто спросит про людей с меткой безымянного, сгноят на губе.

Метка безымянного. Кроваво-красный круг с черепом на могильном камне внутри. И под черепом только номер. Такая-же метка была вытатуирована у него на теле в нескольких местах. Глупая забота о том, чтобы безымянных после смерти можно было опознать.

Гриф улыбнулся, как будто вспомнил что-то приятное. Тогда Оплот еще играл в благородство, и планировал находить тела, вносить их в реестр. Соорудить огромный памятник героям войны.

“Чушь собачья”

Трупы безымянных стали бросать на корм животным уже на третью неделю формирования Зоны. Тогда из двадцати тысяч первых безымянных выжило только полторы. Но каждый выживший стоял десятки солдат. Первые безымянные ценой ужасающих потерь смогли заложить основу для Зоны Отчуждения, которая позволила жителям Оплота вздохнуть спокойно и жить почти мирной жизнью.

- Эй, “псина”, куда торопишься?

Гриф вырвался из воспоминаний и обнаружил, что стоит около штаба.

“Давненько я так не вспоминал эти деньки” - снова улыбнулся Гриф так, как будто тогда был не кошмар наяву, а веселые детские игры.

- В штаб, - коротко ответил он караульному десантнику, который наставил на него реактивную штурмовую винтовку.

- Да кто тебя в штаб пустит, “псина”? - заржал второй десантник.

Часть десантуры периодически совершала совместные боевые операции с безымянными, и некоторые даже знали Грифа. Но, даже не смотря на то, что один безымянный-”псина” на поле боя стоил минимум взвода десантников, те продолжали презрительно плеваться в их сторону. Гриф считал это странным. Хотя ему, как это водится, по большей части было все равно.

В ответ на вопрос десантника, Гриф пожал плечами и ткнул за спину караульных. Первый, который продолжал держать его на мушке, даже не пошевелился. За что, кстати, Гриф его даже мысленно похвалил. Бдительность у него есть. А второй повернулся.

За спиной десантуры стоял генерал-майор Андреев. Старый ветеран, который успел повоевать сначала вместе с “миротворцами”, потом против них. А потом и бок о бок с безымянными. И сейчас, судя по всему, он командовал операцией.

- Ты на кого оружие наставил, солдат?! - рявкнул Андреев, от души размахиваясь и отвешивая бдительному караульному хорошую, “отцовскую” затрещину.

Бронированная перчатка ветерана со смачным грохотом приложилась к шлему десантника, и того срубило с ног так, будто его локомотивом переехало.

Андреев, который хоть и не прошел всего ада первой партии безымянных, повоевал с ними достаточно, чтобы проникнуться к смертникам глубоким уважением.

Второй десантник тут же вытянулся во фрунт, и Грифу на секунду показалось, что он чувствует запах страха солдата даже сквозь экзоброню.

- Ты кого псиной назвал, а? - повернувшись к нему, поинтересовался Андреев таким тоном, что безымянный на долю секунды позавидовал выдержке бедолаги.

- Н-н-н-н…

- Н-н-н-н-но что?! - передразнив заикание караульного, яростно проскрежетал генерал.

- Н-н-но он ведь “псина”, товарищ генерал…

На висках и лбу Андреева от злости вздулись вены. Схватив десантника за выступ нагрудной бронепластины, он резким рывком едва не уронил того на колени.

- Его зовут Гриф, ясно тебе, говнюк обосранный?

Солдат резко закивал головой в шлеме.

Вокруг собралась толпа зевак человек в тридцать из числа тех, кто хотел посмотреть, как Андреев, за строгость характера и справедливость получивший среди десантуры прозвище Батя, разносит накосячивших караульных.

- А теперь пошел прочь. Сдашь пост и завтра прыгнешь вместе с безымянными, в первой волне, понял меня, засранец, - прорычал генерал, отпуская солдата.

Но тот, вместо того, чтобы встать, плюхнулся на задницу. Гриф мог понять бедолагу. Десантироваться в первой волне вместе с безымянными - билет в один конец. И если обитатели Зоны Отчуждения еще имели шансы выжить, поскольку для них подобные заигрывания со смертью были привычными, то для десантуры это был билет в один конец. Они не могут сражаться вместе с безымянными, не обучены их тактике и слягут в числе первых.

- Бать, Костя с Женькой может и перегнули палку. Но зачем так жестко? - раздался голос из собравшейся толпы.

Андреев выпрямился во все свои два с кепкой метра, и грозно посмотрел на своих солдат.

- А в чем жестокость, а? Вы же, мать вашу, цвет армии Оплота. Вы что, хуже безымянных? Не вытяните? А? Не вытяните, я спрашиваю? Что молчите, говнюки?!

Генерал-майор все распалялся. Гриф решил не лезть. Андреев командовал этими солдатами, и только ему решать, как себя с ними вести, и как воспитывать.

- Так они же смертники, Бать. А наши парни еще пожить хотят.

Командующий решительными шагами направился к смельчаку, который решил вступиться за двух караульных. Десантники постарались столпиться так, чтобы закрыть товарища. Но возвышающийся над толпой, как живая башня, Андреев решительными движениями растолкал толпу и подошел к смельчаку.

- Кто такой, солдат? - грозно поинтересовался он.

- Старший сержант Гришин, товарищ генерал-майор. Третья рота, - вытянувшись, доложился десантник.

- Шлем сними.

Солдат замешкался. Гриф понимал, почему. Командир у них имел непростой характер и взрывной нрав. А рука у Андреева была тяжелой. После одной хорошей оплеухи потом час будешь лазить с фонариком, выбитые зубы собирать. Это Гриф помнил еще с тех самых пор.

- Я сказал, сними шлем, боец!

- Есть, товарищ генерал-майор, - подчинился десантник и, нажав на специальные пазы, деактивировал крепления.

“Тридцать три, тридцать четыре года” - мысленно прикинул Гриф, посмотрев на лицо десантника.

Волевой подбородок, твердый взгляд. Он не выглядел напуганным. И он вступился за товарищей. Хороший признак. Гриф внимательно посмотрел на броню бойца, мысленно делая для себя пометки.

- Так, замечательно. Гриф, можно тебя на секунду?

“Ну нет”

- Иван Палыч, это не нужно.

Андреев махнул рукой.

- Давай, парень, не ломайся.

- Мне это не нужно.

- Это нужно мне! Мне за этих идиотов отвечать! Давай сюда, говорю тебе!

Гриф вздохнул. Андреев - хороший мужик. Сейчас он старался для всех. С одной стороны - для Грифа и других безымянных. А с другой - для десантников, которым завтра с ними идти в бой.

“В конце концов, это всем на пользу” - подумал он, подходя.

- Отлично. Гриф, а теперь сними шлем.

Он молча нащупал нужные места. В отличии от брони десантников, экзоброня безымянных обходилась простой механикой там, где это было возможно. Простое правило Зоны: “Чем меньше мест, где может сломаться, тем лучше”. Застежки отщелкнулись, и он стянул шлем.

Свою бритую рожу ты каждый день видишь. А теперь посмотри на него, - прорычал генерал, едва не выплюнув эти слова в лицо старшему сержанту.Тот глянул на Грифа, и безымянный даже при неярком лагерном освещении увидел, как расширились глаза десантника и побелело лицо.

Гриф прошел десять лет беспрерывной войны с самым опасным из всех противников на поле боя, с которыми только сталкивалось человечество. И, естественно, это не прошло бесследно. Его собирали по кускам и вытаскивали с того света не один и не два раза.

- Смотри! И вы все смотрите, говнюки! Вот так выглядит лицо того, благодаря кому вы сейчас нормально спите, жрете и тренируетесь, а не кормите червей где ни будь в поле! А ваши семьи живут в уютных квартирах, с электричеством, отоплением и другими благами цивилизации! А он живет в поле, и воюет каждый день! Каждый, мать вашу, день!

Андреев схватил голову десантника и притянул к лицу Грифа.

- Смотри! - генерал-майор ткнул пальцем в длинный рваный шрам, идущий от переносицы к левой скуле, - Это ему разнесло шлем крупнокалиберной пулей. Еще одну он поймал телом. И знаешь, что он сделал, вместо того, чтобы сдохнуть? Он с пятиста метров вырубил “миротворца”, который его подстрелил, одним точным выстрелом! Одним! С пятиста! Без шлема, в обычную оптику! С рожей в крови и дыркой от пятнашки в брюхе! Ты, сученок, на его месте лег бы и помер. И знаешь, что? Эти пули были не для Грифа. А для меня, старого пердуна. И если бы не Гриф, я бы сейчас валялся костями под какой-то деревушкой, название которой я даже не знаю. А вместе со мной мой зам и твой командир роты.

Гриф от этих криков уже порядком устал. Ему хотелось получить бриф и вернуться в лагерь. Сейчас он чувствовал себя, как пугалка для солдат Андреева. И от этого становилось противно.

- Все, Иван Палыч, достаточно, - произнес он, одевая шлем.

Когда его лицо скрылось от глаз окружающих за броней и визором, Гриф почувствовал себя свободней. Он не боялся ни своего лица, ни мнения этих людей. Он просто не хотел в этом участвовать. Он прибыл сюда для того, чтобы быть заброшенным на очередную заварушку с “миротворцами”, а не для публичных шоу.

- Палыч, ты что разошелся? - раздался звучный бас из-за толпы зевак.

Раздвигая десантуру, как волнорез, к ним прошел невысокий, но широкоплечий мужчина в броне.

- Ты чего моего Гришина мучаешь, Палыч? - поинтересовался он, аккуратно, но настойчиво высвобождая голову старшего сержанта из хватки огромной лапы Андреева.

- Потому что заслужил. Накосячили твои, Андрюха.

Майор Корнилов, а это был именно он, осмотрелся и заметил Грифа.

- О, так это-же Гриф! Старина! Так ты вместе с моими завтра в пекло прыгаешь?! От это новость хорошая! Присмотри там за ними!

Гриф молча кивнул.

- Да хрен тебе, Андрюха. Твои обалдуи тут его говном поливают, и автоматом в лицо тычат.

Глаза Корнилова сузились.

- Кто?

Андреев поочередно указал пальцем в провинившихся.

- Ясно, - нахмурившись, произнес майор, и затем зычно рявкнул на своих, - Вам заняться нечем?! Быстро разошлись и экипировку на ревизию через пятнадцать минут мне всем составом!

Гриф не стал слушать этот разнос. Демонстративное поведение двух ветеранов для него было равносильно презрительному поведению десантуры.

В штабной палатке было просторно. Все собрались вокруг большого стола, на котором лежала голографическая карта. Зайдя, Гриф кивнул собравшимся и встал так, чтобы видеть все, но при этом не бросаться в глаза.

- Палыч, ты что там, опять молодняк разносил? - обратился к Андрееву один из присутствующих.

Гриф посмотрел на говорившего. Судя по знакам различия, он из техобеспечения. Полковник. Значит, скорее всего, на нем снабжение операцией. Нужный человек.

Глаза безымянного быстро пробежались по собравшимся. Авиация, инженерные войска, штабисты из службы планирования, медицинская служба. Все нужные. Кроме одной девушки, чьи нашивки были ему незнакомы. Но он не стал забивать себе голову.

- Да! Совсем потерялись! Решили Грифа задирать, идиоты! - снова начал расходиться не успевший остыть Андреев, - Назвали его “псиной” и смертником.

Все присутствующие посмотрели на безымянного. Гриф уже устал от этого внимания, и решил, что пора бы уже осадить генерал-майора.

- Иван Палыч, достаточно.

- Гриф? - удивленно переспросил командующий десантниками.

- Достаточно. Они не сделали ничего, что бы претило мне или оскорбляло меня.

Сказать, что Андреев и собравшиеся офигели, это не сказать ничего. Особенно впечатлен был именно командующий, который до этого с пеной у рта защищал его перед подчиненными. А за одно и использовал в качестве пугалки.

- Погоди, погоди… Я сейчас не понял.. Ты меня считаешь виноватым? Да я тебя защищ…

- Да.

Гриф быстро пробежался глазами по собравшимся. Все переглядывались, кроме непонятной девушки. Она пристально смотрела на безымянного.

- Ну-ка, поясни… - сузив глаза, сдержанно произнес Андреев.

- Тут нечего пояснять. Безымянные - смертники. Ветераны безымянных - “псины”. Все по делу.

- Но!

- Никаких но. Правда в том, что Оплот, то есть вы, все вы, отправили меня и таких как я, на смерть. В обмен на Договор. И мы на это подписались. Все честно. Никто не в претензии. И меня это устраивает.

Андреев схватился за короткие седые волосы.

- Ты вообще понимаешь, что ты несешь? Вы же люди, мать твою, Гриф. Люди, не машины!

Гриф покачал головой.

- Мы мертвецы. Все безымянные - мертвецы. Просто у каждого свой срок. Мы все умрем. Оплот отправил нас на убой, чтобы выжить. И никакие ваши моралистические поползновения это не изменят. Наша кровь - цена за вашу жизнь. Твоя оплеуха тому бедолаге не искупит тысяч жизней безымянных, которых сожрали волки и вороны. И мне тошно от этой вашей доброты. Просто дайте нам хорошо сделать свою работу, и пусть Оплот делает то, что обещал. На остальное мне насрано. Все, что меня волнует - это время. Так что давайте закончим с этой лживой моралью, и вы расскажете, куда и как нам нужно высадиться.

Все собравшиеся молча пялились в голокарту. Все, кроме той самой девушки, которая выглядела совершенно спокойной, и продолжала внимательно смотреть на него.

Гриф молча снял шлем и вопросительно посмотрел на нее.

- Здравствуйте, Гриф. Меня зовут Анастасия. Я командую ангелами в этой операции. А еще я - ваш новый куратор.

ГЛАВА 4. ГЛАЗАМИ МЕРТВЕЦА СМОТРЕТЬ НА СМЕРТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. часть 2

29 сентября 2054 года

9:07 утра

Виенский полис. Восточная часть. Зона вторжения “миротворцев”.

Двигатели “Гадюки” натужно гудели. Вертолет летел на высоте десяти километров, что являлось потолком для этой небольшой и легкой машинки.

Командование решило, что безымянных лучше доставлять и сбрасывать на “Гадюках”. Рациональное зерно в этом было. Небольшие воздушные машины легче проходили вражеские радары. Но “Гадюка” - штурмовой вертолет, а не десантная машина, и скрытностью в ней даже не пахло.

- Приготовится! Сброс через две минуты! - сообщил второй пилот по внутренней связи.

- Дай картинку, - попросил в ответ Гриф.

На визоре эзкоброни появилось окошко, показывающее изображение с внешних камер. Внизу раскинулся огромный мегаполис. Даже с десяти километров, он смотрелся внушительно и не помещался в объектив широкоугольной камеры. По периметру город опоясывали несколько колец защитных сооружений, соединенных между собой сплошной стеной.

“Так вот что они называли Стеной” - подумал Гриф, вспоминая сообщение, которое им проиграли перед отправкой.

Вообще, кидать SOS в открытый канал связи было верхом глупости. “Миротворцы” взламывали любые системы связи, основанные на машинном коде. Единственным надежным способом общения, известным в Оплоте, сейчас являлись ангелы. За почти десяток лет их работы, не зафиксировали ни одного случая взлома.

Гриф еще раз посмотрел на Виенский полис. Даже отсюда было видно, что в восточной его части идут ожесточенные бои, которые стремительно подбирались к центру города.

- Ну что, все готовы надрать жопу машинам? - восторженно прокричала Цитрин.

Пара безымянных рядом с ней поддержала девушку криками. Ребята настраивались на бой. А вот еще два пассажира “Гадюки” не выглядели счастливыми. Это были те самые проштрафившиеся в карауле десантники. Андреев лично проверил, чтобы они поднялись на борт той-же машины, что и Гриф. Бравады у них сильно поубавилось.

“И что же нас ждет внизу?” - подумал Гриф, машинально пытаясь поправить плащь. Но пальцы схватили воздух. Он вспомнил, что его пришлось снять. Десантные крылья и две механические руки для дополнительного вооружения делали ношение плаща невозможным. Жаль. Ему нравилось в нем ходить.

- Начинаю отсчет!

Гриф убрал окно с городом, и начал быстро прогонять все системы, проверяя их готовность, запасной боекомплект и состояние батарей.

- Пять!

- Четыре!

Безымянные встали со своих мест. Десантники последовали их примеру. Перед тем, как закрылись забрала их шлемов. Гриф увидел, что оба смертельно бледны.

- Три!

- Два!

Гриф пальцами показал очередность прыжка, начав с себя. Затем шла Цитрин, потом двое десантников и оставшиеся двое безымянных. Они оба были опытные, но еще не доросли до “псин”. Номерные.

- Один!

Открылась нижняя створка десантного отсека. Все, что не было закреплено, тут же попало в воздушные потоки и вылетело из кабины.

- Пошли!

Гриф шагнул в пустоту. Мимо глаз промелькнули ноги товарищей, и вокруг раскрылась небесная пустота. Для Грифа это было, как глоток воздуха. Состояние парения. И полная свобода. Пускай на доли секунды, пока сила воли не вернула мозгу привычный ритм работы, но он был свободен. От этого его душа на короткое мгновение завопила от счастья.

“Пора”

Сгруппировавшись, безымянный копьем полетел вниз. Падение с высоты десяти километров. В экзоброне, при такой группировке, он окажется около поверхности минуты через две-три.

Гриф повертел головой, чтобы осмотреться. Сенсоры засекли вдалеке движущийся объект. Калибровка оптики помогла рассмотреть его. Беспилотник. Широкие крылья, отсутствие подвесок и под мордой увесистый набор приборов. Судя по всем - корректировщик.

- “Кобра-1”, говорит Гриф. Вижу беспилотник-корректировщик. Передаю координаты. Его бы убрать, пока мы не приземлились.

- Говорит “Кобра-1”. Принято. Сейчас займемся.

Вертолет, который только-что сбросил их и теперь удалялся от точки сброса обратно в тыл, развернулся и направился к беспилотнику.

Гриф же посмотрел на свою команду, убедился, что они следуют за ним и принялся выбирать место приземления. Земля пока была далеко, и все казалось маленьким. Но скоро это обманчивое впечатление пропадет.

Гриф скомандовал раскрыть крылья на высоте ста пятидесяти метров. За его спиной сработал механизм, высвобождая каркас крыла, и тело резко дернуло. Он услышал, как от напряжения трещит вся конструкция. Казалось, еще немного, и крылья сломаются, а его тело камнем рухнет вниз.

“Интересно, насколько будет смешно, если я просто разобьюсь?” - подумал он, и улыбнулся этой мысли.

Сработал автоматический датчик, и ожили тормозные двигатели, выплевывая реактивные струи и гася скорость вертикального падения.

- Ныряем между домами. Цель - офисная высотка на одиннадцать часов, - приказал он, поворачивая тело боком.

Его команда отрапортовала о принятии, и Гриф нырнул вниз, в сторону улицы. Там они будут трудной мишенью. Даже если “миротворцы” их заметят, что, кстати, не вызывало сомнений, им будет очень тяжело в них попасть.

- И где мы будем приземляться, командир? - поинтересовался один из десантников.

- Прямо в здании.

- Вы хотели сказать - на здание? Но у нас не хватит высоты, - заметил он.

- Я сказал то, что сказал. Приземляемся прямо в здание. При подлете сбрасываем упряжку, и влетаем внутрь. Постарайтесь не поймать грудью ничего слишком прочного и острого, - ответил Гриф.

- Но это же идиотизм!

Гриф просто пожал плечами в броне. Ему не очень хотелось разжевывать десантнику причины такого поступка. Сейчас он подчиняется ему, и должен выполнять приказы.

- А ты хочешь приземлиться на улице и побеседовать вон с той кучей железяк? - вмешалась в их разговор Цитрин.

Улица под ними буквально кишела роботами. Гриф насчитал по меньшей мере двадцать единиц. И среди них было лишь две знакомых модели “миротворцев”. Остальное - странные роботы.

Железяки заметили их практически сразу, и попытались сбить. Но, как и расчитывал Гриф, угол возвышения оружия не позволял им нормально прицелиться, и выстрелы ложились в молоко, разнося фасады окружающих домов.

- Приготовиться! - объявил Гриф, приближаясь к стеклянному фасаду высотки бизнес-центра.

За несколько метров до столкновения он деактивировал захваты и сгруппировался. Тело в броне пушечным ядром пробило панорамное стекло, он влетел внутрь и, пролетев по воздуху пару метров, столкнулся с тонкой перегородкой, которую так же пробил. Упав, Гриф кубарем покатился по полу и затормозил, разнеся широкую стеклянную дверь, за которой было что-то вроде переговорки с большим столом, в котором и закончилось его стремительное падение. Судя по грохоту со всех сторон, его команда также смогла приземлиться в здание.

- Статус, - скомандовал он, вставая и доставая из специального бронированного кейса оружие. Не то, чтобы он дорожил внешним видом своей снайперской винтовки и автомата. Просто при таком экстремальном приземлении его тело в экзоброне могло запросто превратить оружие в кучу хлама.

- Цитрин приземлилась без происшествий.

- Сержант Шапкин приземлился без происшествий.

- Рядовой Зыбин приземлился без происшествий.

- Номерной один приземлился без происшествий.

- Номерной два приземлился без происшествий.

Гриф хмыкнул. Посадка прошла успешно. Кстати, на самом деле у двух безымянных, которые с ним прыгнули, были другие номера. Так они назывались во время операции. Иначе язык можно было сломать. Да и в бою проще связь держать.

- Хорошо. Скидываем пару дымов, и уходим отсюда, пока “миротворцы” нас не окружили.

Быстро подготовив оружие к бою, Гриф оценил обстановку. Здание потряхивало, и снаружи грохотала канонада. Очевидно, роботы пытались нащупать их внутри строения. Надо было быстро уходить. Гриф видел здание неподалеку. Расстояние до него метров тридцать. Они в высотке. Если хорошенько разогнаться, то можно долететь и не расшибиться при приземлении.

- Раскидать дымы, двигаемся на двенадцать часов.

- Зачем нам сейчас раскидывать дымы? Не лучше ли сохранить их до момента, когда они действительно пригодятся? - поинтересовался сержант.

- “Миротворцы” - боевые машины. Они могут находить нас визуально, через спектрограф и по звуку. Оторваться от них просто так не получится, - ответил Гриф, активирую вторичную левую руку. Механизм ожил и выпрямился. Гранатомет начал выплевывать дымовые выстрелы. Гранаты пробивали стекла и вылетали наружу.

- Но… - начал было сержант.

- Шапкин, заткнись и делай, что говорят, - рявкнула на него Цитрин.

Команда расстреляла по разные стороны здания пару десятков гранат. Гриф знал, что спустя полминуты вся улица вокруг здания будет затянута дымом, который гасит спектрометры. Оставался звук и удаленное обнаружение. Это он организует сам.

- Цитрин, первая. Остальные по моей команде - за ней. На север. Разбегаемся и прыгаем. Кто остановится, испугается или решит задержаться - остается сам по себе.За отщепенцами не возвращаемся.

Коротко, четко, по делу. Рассусоливать было некогда. Гриф улыбнулся. Как тогда, много лет назад, когда в Зоне велись активные бои, и они каждый день жили в аду мясорубки. Только тогда командовал Сержант, а выжил из них только он один.

Гриф быстро активировал интерфейс управления гранатометом. Сменив в карусели дымовые гранаты на “фейерверки”, он задал двум гранатам разное время срабатывания.

- Вперед.

Цитрин сорвалась с места, давая максимальное усилие на ноги. Тело девушки в экзоброне разносило тонкие перегородки так, как будто они были из бумаги. Остальные бросились за ней. Надо отдать должное десантникам, они не тормозили и делали, что прикажут.

Гриф побежал последним. Прикинув скорость Цитрин и размеры здания, он досчитал до трех и активировал гранатомет. Механическая рука на левом плече выпрямилась и выстрелила гранату за спину, а затем вторую вперед, по ходу движения группы.

Расчет был просто отличным. Цитрин, разогнавшись, выпрыгнула из здания как раз в тот момент, когда рванула вторая граната. Яркая вспышка, куча искр, дыма и множество петард вторичного и третичного взрыва создали между зданиями совершенно непроницаемую зону, в которой на десяток секунд они были абсолютно невидимы для роботов. Спустя секунду на другой стороне здания рванула вторая гранат, создавая вторую слепую зону. Теперь машины не поймут, куда они прыгнули, и им как минимум придется разделить свои силы.

Их команда перелетела улицу, и врубилась в соседнее здание. Цитрин, умудренная опытом, даже в такой кутерьме умудрилась попасть в окно. Остальные трое, кроме Грифа, просто таранили стены. Любопытный сержант и второй номер пробились успешно, а вот первый номер попал в несущую стену и застрял в ней.

- Первый номер, вниз, в дымы! - скомандовал Гриф.

- В смысле вниз? Мы же можем его вытащить! - возмутился сержант, рванув в сторону первого.

Цитрин без лишний слов с размаху зарядила ему в шлем первым тяжелым предметом, попавшимся под руку. Им оказалась штанга с парой блинов. Под громкий “бздынь” сержанта срубило, и он кулем рухнул на пол, который чудом не проломился под его бронированной тушей.

Первый молча выкарабкался из стены и упал вниз за мгновение до того, как прекратили хлопать “фейерверки”.

А вот второй десантник замешкался. Всего на несколько секунд. Но этого было достаточно. Оказавшись в поле видимости роботов, он тут же попал под перекрестный огонь. Экзоброня выдержала первые попадания, и парень даже попытался прыгнуть к ним. Но в воздух полетело уже бездыханное тело.

Гриф подошел к сержанту и слегка пнул его, протягивая руку. Когда десантник поднялся, Гриф хлопнул его по плечу.

- Добро пожаловать к безымянным. Сегодня у нас весело, так что развлекайся.

Цитрин и второй рассмеялись шутке, а сержант мрачно хмыкнул.

- Все. Тихо уходим. Нужно оторваться и выбрать вектор атаки. Драться с “миротворцами” в окружении и плотном бою - это драться на их условиях. А значит умереть.

Команда взяла оружие наперевес и двинулась за лидером. Вопросов больше никто не задавал.

29 сентября 2054 года

9:48 утра

Виенский полис. Условно безопасная точка за пределами зоны боя.

Лагерь “Надежда”.

Настя следила за передвижением группы Грифа. Когда его команда десантировалась прямо в бой, она решила, что это конец. Но Гриф умело вывел их, потеряв только одного бойца. Десантник всего на несколько секунд замешкался, и тут же погиб.

- Что думаешь?

Девушка вздрогнула и обернулась. Рядом стоял капитан Иванченко из штаба. Он отвечал за планирование и сбор данных о бое. Высокий фигуристый блондин, которому жутко шла форма. Настя знала, что по нему сохла половина ее роты. Обычно он любил повыделываться и поиграть на эмоциях девушек, но сейчас Иванченко сосредоточенно смотрел в ее экран, похлебывая кофе из металлической кружки.

- Не знаю. Я уже восемь лет работаю с безымянными, но с таким сталкиваюсь впервые. Он и вторая “псина”, Цитрин. Они не люди, они страшнее машин.

Капитан внимательно посмотрел на нее.

- Поясни.

Настя подключила дополнительный монитор, чтобы не отрываться от наблюдения за группой, и вывела маршрут команды Грифа, начиная с точки высадки и потом со всеми местами боестолкновений.

- Смотри. Они выпали очень неудачно. В районе восточного делового квартала. Там как раз с боем шла большая группа роботов.

Девушка пальцем обвела огромную массу противников. Гриф и его команда выпали прямо в центр их атакующей колонны.

Иванченко аж присвистнул.

- Их там не меньше пятиста. И как они выжили?

- Вот именно, они выжили. Потеряли только одного, и ушли. Он их обманул, увел группу и навязал роботам свою манеру боя.

По маршруту было видно, как Гриф филигранно маневрирует между скоплениями “миротворцев”. Его команда атаковала только с выгодных позиций, и уходила из-под удара, заманивая и уничтожая противника.

- Так, я тут вижу отметки. В первом столкновении пять уничтоженных. Во втором три. Еще тут семь и девять, - палец капитана водил по экрану, - и сколько у них в итоге?

- Шестьдесят четыре визуально подтвержденных.

- Шестьдесят четыре?! За сорок минут боя?! - Иванченко чуть не подавился своим кофе, - Это вообще реально?!

Настя кивнула.

- Да. Правда, сейчас он выводит группу из боя. Видимо, хочет дать ей передохнуть. Не знаю. Я пока не лезу. Только сообщаю запрашиваемую информацию.

- Бред какой-то… - Игорь снял фуражку и вытер вспотевший лоб.

Было с чего. Результат реально запредельный. Обычно даже безымянные выходили на “миротворцев” только превосходящими силами, и лишь единицы тягались с ними в дуэлях. Боевые роботы были слишком грозным противником. Правда, такому феноменальному результату было логическое объяснение. Безымянные докладывали, что у противника замечено много ранее неизвестных моделей, которые сильно уступали “миротворцам” в боевой эффективности. И новых боевых машин было гораздо больше, чем “миротворцев”.

- А что по остальным? - поинтересовался Игорь, придя в себя от новости.

- Вообще, потери непривычно высокие. Много погибло при высадке. Те, кто вступали в бой сразу, потеряли больше всех. Некоторые группы полностью уничтожены. Но, в целом, спустя пол часа боя начала появляться хоть какая-то стабильность.

- Ясно. Сейчас идет высадка основных сил на маяки безымянных. Посмотрим, что получится.

Настя напряглась. Сейчас был самый ответственный момент. Шесть сотен десантников в экзоброне выбрасывались на маяки, которые для них раскидали безымянные. Такой боевой операции Оплот не проводил ни разу. Как минимум потому, что потери в первые годы войны не позволяли рисковать такими силами или хотя бы собрать в одном месте шесть сотен экзобойцов.

А сейчас Оплот смог. Благодаря той передышке, что дала Зона, Оплот смог прийти на помощь и ударить по машинам. В этот момент, как никогда, Настя осознавала важность своей работы. Ангелы обеспечивали связь, обеспечивали коммуникацию безымянных с остальным миром и друг с другом. Переоценить важность этого было трудно.

Иванченко ушел, и Настя вернулась к наблюдению за командой Грифа.

Она не понимала, как такое возможно. Гриф был абсолютно собран и сосредоточен. Даже в самые острые моменты боя, всего его действия и решения были четко выверенными. Этот “псина” не ошибался, не сомневался. Он просто действовал, по максимуму используя свой потенциал, и потенциал своей команды.

“Гриф, ты же не человек. Ты живая машина. Мертвец на службе у живых. Идеальный безымянный”

Настя понимала, что он - стопроцентное воплощение той концепции, которую несли в себе Зона Отчуждения и Безымянные. Той самой, которую Настя жестко объяснила Мире вчера.

“Кто бы мог подумать, что Мира влюбиться в такого, как Гриф”.

Настя скосила глаза на место, где сидела девушка. Мира сейчас сосредоточенно смотрела в экраны, держа связь с Цитрин, еще одной “псиной” из команды Грифа.

Вообще, Миры здесь не должно было быть. Настя настаивала на том, чтобы подругу перевели на другой участок, в более спокойную часть Зоны. И уж точно не отправляли на эту операцию. Но говнюк Лукренко все переиграл по-своему, и поставил Миру не просто на новую “псину”, да и еще и участвующую в этом задании. Он поставил Миру на бабу, которая в одной команде с Грифом, и сохнет по нему.

Настя не знала, чего добивался старый лис. Но сделал он это не просто так.

“По возвращению надо будет серьезно поговорить со старым пердуном”.

Глаза Насти вернулись к мониторам. Когда операция только началась, командир роты ангелов была абсолютно спокойна. И даже когда Грифа скинуло прямо в центр вражеских войск, она лишь слегка расстроилась, что отряд будет потерян так быстро. Все потому, что эта операция в принципе подразумевала, что потери среди безымянных будут зашкаливать. Они - первая волна десанта, пушечное мясо. Так и должно быть. Но!

Увидев, с какой поразительной эффективностью воюет Гриф, на сколько он хладнокровен и уверен в себе, Настя поняла, что ей хочется, чтобы Гриф и его команда протянули как можно больше.

29 сентября 2054 года

10:18 утра

Виенский полис. Разрушенный тоннель главного городского шоссе.

Гриф и его команда двигались через разрушенный шоссейный тоннель. В голове шла Цитрин. Девушка бдительно смотрела по сторонам и в тоже время не затыкалась ни на секунду. Моменты тишины наступали лишь тогда, когда появлялись враги. И сейчас, когда Гриф вывел отряд из боя на передышку, рыжая заноза трепалась о своем уже тридцать минут к ряду.

- Ты видела, как я снесла голову тому пауконогому говнюку? Прям в полете! Р-р-раз и все, нет головушки! Гриф, и как тебе выстрел? Я хороша, скажи! Ну скажи же!

- Ага…

Гриф пытался слушать. Окружающее пространство. Звуки боев. Беспрестанно ревущие сирены, которые все еще пытались кого-то предупредить. Все звуки, которые только могли уловить сенсоры его брони.

Гриф привык слушать. Бесконечные дни одинокого патрулирования Зоны Отчуждения приучили его придавать значение каждому звуку. Слух помогал там, не могло помочь зрение.

- Во, даже Гриф заценил! Ты понимаешь вообще, насколько это круто, десантура? Если Гриф заценил - то значит выстрел в десятке лучших на сегодня. Или вообще во всем этом сражении.

Цитрин шла едва ли не вприпрыжку. Гриф решил не ругаться. Она радовалась, как дитя. Эта девушка всегда на подъеме. Всегда весела. Хотя, когда он работал с ней в паре, то узнал и обратную сторону ее веселости.

Безымянным не становятся от хорошей жизни. Война принесла много грусти. Но у них, у безымянных, история совсем дерьмовенькая. Цитрин счастливо жила с мужем и дочерью, и даже когда пришла война, они были на позитиве. Пока однажды осколочная мина не превратила ее мужа в калеку.

Виталик, так звали ее мужа, никогда не был особенно боевым. И инвалидность сломала его. Цитрин видела, как умирает ее счастье. Как муж превращается в озлобленного на весь мир человека, который все готов был отдать за то, чтобы напиться до беспамятства. Или, что хуже, уплыть в наркотические сны. А в моменты трезвости, он во всем винил Цитрин. И она тоже сломалась. Поддалась на глупые обвинения, которые ей бросали в лицо от безысходности. И подалась в безымянные.

Сейчас ее муж живет полной жизнью благодаря биопротезам, и носит на руках другую. А дочь, заботами отца, забыла про мать.

Конечно, никто из безымянных не может прийти и сказать, что все это - только благодаря ним. Но и отказаться от своей роли мы не можем. Счастье этих людей - все, что есть у них, смертников Зоны Отчуждения. И сейчас, когда Цитрин радовалась, он не хотел прерывать этой простой радости.

- Да заткнись ты хоть на секунду! - прорычал десантник.

Шапкин совсем сдулся. Пока он был жив и относительно цел. Но на последнем издыхании. Для сержанта явно непривычно было воевать в ритме безымянных, когда сознание может по несколько часов находится в состоянии перенапряжения. Грифа не волновало, что он может выдохнуться и, допустив промашку, получить свою пулю. Единственное, что его волновало, так это чтобы нервы Шапкина не рванули раньше, поставив под удар всю команду.

- Ой, кто тут у нас плачет? Мужик, что ли? - ехидно ответила Цитрин, - Хватит вести себя, как баба! Мы только начали! Если не готов воевать наравне с нами, просто забейся в дыру поглубже и жди, пока не объявят эвакуацию.

Десантник фыркнул и, открыв забрало, сплюнул.

- Чтобы я “псине” уступил? Да лучше сдохнуть.

“Снова они грызутся”

В ухе снова появилось раздражение. Связь с ангелом.

- Гриф, доложите статус.

Голос без лишних эмоций, интонация выверенная. Новый ангел пока показывала себя, как профессионал. Всегда нужная информация, обеспечение бесперебойной связи с другими подразделениями, ориентировка по местам сброса обеспечения.

Кстати, об обеспечении. Гриф почувствовал, как в животе заурчало.

“Поесть бы…”

- Движемся по туннелю в секторе семнадцать. Планируем через пять минут выйти на границе семнадцатого и восемнадцатого секторов, - отчитался он.

- Принято. Новая вводная. В секторе двадцать пять остатки местных сил ведут бой с “миротворцами”.

Грифмысленно чертыхнулся. Он уже знал, что будет дальше. Чтобы догадаться, не нужно быть экстрасенсом.

- Задача - оперативно переместиться в сектор двадцать пять. Помогите местным и обеспечьте связь с ними. Нам нужна информация.

- А мы не поймаем от местных пулю? - уточнил он на всякий случай.

- Вполне возможно. Постарайтесь избежать такого варианта развития событий и, если столкнетесь с агрессией, в бой не вступайте.

Отличная работенка. Как раз для безымянных. Спасти тех, кто может тебя убить, и не убивать их в ответ. Самое то для смертников вроде них.

- Приказ принят, - коротко ответил Гриф.

- Отлично. Приступайте незамедлительно.

- Выдвигаемся.

Гриф чуть помедлил, прежде чем снова открыть канал связи.

- Майор, вы бы отдохнули, что ли. Мы пока на марше. Вы нам ничем не поможете. Минут десять перекурите. Не хочу, чтобы вы перенапряглись и мы лишились связи.

- Делайте свою работу, Гриф. И не лезьте в дела, которые вас не касаются. Мой отдых - моя проблема, и я отдохну тогда, когда считаю нужным. Ваши замечания и пожелания оставьте при себе. Я ясно выразилась?

Гриф вздохнул.

“Чего я ожидал от майора ангелов?”

Не то, чтобы он обиделся. Его вообще мало волновало, насколько эта майор там перенапряжется. Пусть хоть мозги из ушей полезут. Но вот остаться без связи на боевой операции, да еще и на непонятной территории - дело грустное. Так можно и ласты склеить. Будь это Зона Отчуждения, он бы так не переживал. Там он мог неделями ходить, только отчитываясь о столкновениях с “миротворцами”. Но тут, в чужом городе, набитом роботами… Это отличный рецепт самоубийства.

- Команда, разворачиваемся. У нас новая цель. Сектор двадцать пять. Идет на помощь местным. Всем держать ухо востро. И рожи особо не светить, местные нас не ждут.

Его группа развернулась, и потопала в новом направлении. Сержант начал что-то ворчать про своевольное командование.

- Шапкин, ты снова ноешь? - фыркнула на него Цитрин.

- Я не ною, тупая ты баба! Я не хочу подыхать!

“Интересно, я таким же был, когда все начиналось?” - подумал Гриф.

- Никто не хочет, сержант. Мы безымянные, а не камикадзе. Просто, в отличии от вас, у нас нет выбора, идти в бой или нет. Ну и да, все безымянные рано или поздно умрут. Но в наших силах прожить дольше, так что дохнуть мы не собираемся, - произнес Гриф, стараясь говорить спокойно и взвешенно.

- Ты мне еще морали будешь читать, “псина”?! - возмутился десантник, - Мне насрать, что вы там не хотите умереть здесь и сейчас. Я в эту жопу не полезу. Если там местных мочат, значит врага много. Что мы там вчетвером сделаем? Браво сдохнем? Да хрен там! Я эту компанию переживу точно!

“И что мне с ним делать?”

Гриф посмотрел на сержанта, который с пеной у рта пытался доказать ему, что он лучше безымянных. Что он больше достоин жить.

- Вы безымянные, “псина”! Иди и сдохни там уже! А я сам о себе позабочусь.

“Какая редкостная глупость. Остаться в одиночестве в чужом городе, в который ворвались роботы”

- Хорошо, я вас услышал, сержант. Мне необходимо время, чтобы уточнить у командования, что делать, - ответил Гриф, не меняя тона.

Сержант выглядел довольным. Он осклабился и плюнул в сторону Грифа.

- Вот-вот, “псина”. Свяжись со своими хозяевами. Они тебе популярно все объяснят.

Гриф отрубил внешний динамик брони и перешел на связь с ангелом. Для него поведение Шапкина было лишней тратой времени. Его качание прав уменьшало их тактическую маневренность. И это раздражало. Ни отвратительное поведение сержанта, ни его уничижительное мнение о безымянных. Именно то, что сержант им мешал и тратил их время. В бою время важно. Важно двигаться. Важно везде быть первым. Тогда ты можешь ухватить те шансы, которые потом от тебя ускользнут. Иначе сегодня в этом городе не выжить.

- Майор. Простите, но у нас проблема, - обратился Гриф к ангелу.

- Докладывайте, - как всегда коротко и лаконично ответила ангел.

- Сержант Шапкин отказывается двигаться с общей группой и…

- Да, я вижу.

“Значит, она все же постоянно следит за нами. Даже не знаю, радоваться или горевать. Хорошо, что я не пристрелил десантника, а сначала связался с ней” - подумал Гриф, голову которого успела посетить столь неприятная мысль, - “Может, его все же перекинут к его товарищам, и не придется в очередной раз пачкать руки в крови”

- Неповиновение приказу, негативное влияние на мораль отряда, дезертирское поведение. Расстрелять.

“А, нет. Все же придется”

Гриф развернулся и подошел к сержанту. Тот, показывая свое пренебрежение, даже не стал закрывать забрала и смотрел на безымянного сверху вниз.

- И что сказала твоя хозяйка, “псина”?

Гриф быстрым и легким движением выхватил пистолет и, с силой ткнув ствол в глазницу, нажал на спусковой крючок.

По тоннелю разлетелось эхо легкого щелчка. Звук от выстрела малошумного патрона был практически полностью поглощен мягкими тканями головы десантника.

Номер один присвистнул.

- Шустро ты его. Я даже дернуться не успел. Допек-таки?

Цитрин же внимательно посмотрела на него. Он чувствовал взгляд девушки даже через лицевую пластину ее шлема, и слой своей брони. Вряд ли она была шокирована. Безымянные, а особенно “псины”, видели много крови. Фактически, они жили в обнимку со смертью. И если ты протянул в Зоне хотя бы полгода - год, то смерти людей перестают тебя трогать. Каждый день кто-то умирает. Это даже не трагедия. Это норма. Цитрин смутило другое.

- Гриф, ты реально разозлился? - поинтересовалась девушка.

- Нет, - коротко ответил он, приводя пистолет в порядок. Если сразу же не очистить все, в нужный момент оружие может подвести.

- Тогда что? - не унималась Цитрин. Это было в характере девушки. Она не могла просто успокоиться, получив короткий и емкий ответ. Ей требовались детали. Как будто это помогало ей сохранять свои внутренний мир в целостности, что-ли.

- Это приказ. Этого достаточно?

Цитрин неуверенно кивнула.

- Отлично. Тогда снимаем с него все, что может пригодиться, и двигаем отсюда.

Тело Шапкина продолжало стоять, пока работали гироскопы брони. Экзоскелетная броня взаимодействовала со своим оператором через мышечные реакции и анализ поведения глаз. Пока мышцы бездействовали, броня фиксировала положение, тем самым разгружая оператора в моменты длительных сидений в засадах и неудобных позах. Это крайне полезная функция, но требующая определенного навыка. Впрочем, пилотировать экзоброню впринципе нужно было уметь. “Чайник” в ней не смог бы уйти дальше первого холма или ямы.

Гриф пинком повалил тело так, чтобы удобней было обыскивать. Спустя пару минут, они уже двигались к указанной ангелом точке. Цитрин, как обычно, много болтала. Номерные изредка ей отвечали, а Гриф пытался слушать окружение, чтобы не попасть в засаду.

29 сентября 2054 года

10:33 утра

Виенский полис. Условно безопасная точка за пределами зоны боя.

Лагерь “Надежда”.

Мира дрожала. Но не от холода. Хотя осеннее утро выдалось холодным, а она выбежала на улицу в одной камуфлированной форме, без верхней одежды.

Мира стояла в небольшом открытом капонире, укрытом маскировочной сетью с отражателем, чтобы датчики “миротворцев” не могли засечь их на большом расстоянии. Девушка нервно курила.

“Почему? Почему он просто взял и убил его? Почему так хладнокровно? Он же мог отпустить его! Он мог просто прогнать его! Но он убил! Без малейших колебаний! Это ведь Настя приказала? Он так сказал. Но все равно, почему?”

Голова, и без того тяжелая из-за постоянного поддержания связи через ангельские протоколы, пульсировала от этой мысли.

Пальцы дрожали. Мира ненадолго сунула их в карманы, чтобы немного согреть и успокоиться. Держа сигарету во рту, она сделала несколько затяжек. Когда девушка попыталась стряхнуть пепел, прилипший к губе фильтр надорвал кожу. Мира облизнула губу и почувствовала привкус крови.

- Выглядишь жалко.

Девушка обернулась, и увидела, что в капонир зашла Настя.

- Тебе какое дело? - огрызнулась она.

Настя посмотрела на нее с недоумением. Будто бы не она вчера просто взяла, и забрала у нее Грифа. Как будто это была такая мелочь.

- Я твой командир. И мне нужно, чтобы ты хорошо исполняла свои обязанности. А в таком состоянии для Цитрин ты будешь только помехой. Она хорошая “псина”, и не заслуживает, чтобы ее ангел была обузой.

- Она не “псина”! Она человек! - закричала Мира.

Настя презрительно посмотрела на нее.

- Мне тебя ударить, чтобы ты перестала вести себя, как дура? - с угрозой поинтересовалась майор.

- Давай… Ударь… Ты ведь только так можешь помочь подруге… - смотря исподлобья, ответила Мира, - Давай, бей, майор.

Настя фыркнула и, достав пачку, закурила. В этот раз сигареты были обычные, какие выдают всем офицерам.

- Дура ты, Мира. Хороший человек. Но дура. Если ты будешь дальше так себя вести, мне придется отстранить тебя от работы на какое-то время. Или вообще перевести в другой отдел.

Майор устало облокотилась на деревянную стену капонира, и потерла глаза. Мира только сейчас заметила, что у Насти огромные синяки под глазами, а сами глаза красные от напряжения.

- Господи, это какой-то кошмар. Я так устала… - простонала она, делая глубокую затяжку, - Не понимаю, как они выдерживают, но я уже на пределе.

Мира понимала подругу. Ангелы не только следят за ходом боя, сообщая обстановку и координируя действия. И это даже не их основная функция. Главная задача ангелов - обеспечивать связь. Их мозг преобразует мысли в подобие телепатического послания, которое съедается средством связи и передается на другое. При том, что другие люди не обладали нужными возможностями, и мозгу ангела приходилось, фактически, работать за двоих. Но другого варианта держать дальнюю связь не было. “Миротворцы” взламывали любые радиочастоты и кодировки.

- Ты забрала у меня Грифа, - неожиданно для себя произнесла Мира.

Сказав это, девушка замолчала. Она сама от себя не ожидала такой смелости.

Настя продолжала стоять, облокотившись на стену. Закрыв глаза, она только слушала.

- Дура ты, подруга… Просто полная дура… Я у тебя его не забирала. А сберегла. Я же тебе честно сказала, что твое поведение командованию не нравится. Да и, со своими розовыми соплями, ты бы угробила его на этом задании. Лично мне твой Гриф без надобности. Хотя, как безымянный, он необыкновенно хорош, тут не поспоришь. И работать с ним лично мне - одно удовольствие.

В настином голосе Мира различала безразличие, усталость, превосходство и профессионализм. Это ее злило. Настю вообще не волновал личный вопрос Миры. Она просто делала свою работу. Она забрала у нее Грифа даже не потому, что хотела себе. А просто потому, что посчитала, что так будет лучше. Но это ведь ее Гриф. Только ее.

Кряхтя и чертыхаясь, в капонир зашел генерал-майор Андреев с парой офицеров. Они обсуждали высадку, костерили промахи солдат и крыли матом проклятых “миротворцев”.

- О, Настя! И ты тут! - произнес Андреев, заметив девушек. К Мире он даже не обратился, просто потому, что не знал ее.

- Иван Павлович… Господа… - устало поприветствовала их Настя.

- Да ты, я смотрю, совсем вымоталась. Тебе бы часок передохнуть, - заботливо отметил Андреев.

Настя открыла глаза и грустно улыбнулась.

- Да какой там. Гриф и его команда как будто и не люди.

Андреев довольно рассмеялся. Судя по всему, он симпатизировал Грифу.

- Он такой, да. Сколько уже набил?

- Шестьдесят четыре.

- От это да. От это дают они. Там же вроде как пара моих парней с ними.

И тут Мира поняла, что это шанс. Непонятно, почему она так решила поступить. Возможно, из чувства злости. Или из-за обиды на Настю. А может просто усталость и стресс заставили ее действовать именно так.

- Это ведь ты приказала ему пристрелить сержанта.

Все замолчали и посмотрели на Миру. Андреев и офицеры-десантники не сразу переварили сказанное.

- Что-что? - спросил один из офицеров.

- Майор приказала Грифу убить сержанта Шапкина. Я слышала. Я курирую Цитрин, одну из безымянных в команде Грифа.

Настя сурово посмотрела на Миру. Ее взгляд даже не дрогнул.

- Да. Это я приказала Грифу убить сержанта Шапкина. Все верно.

Андреев нахмурился.

- Настен, поясни, пожалуйста. Раз уж твоя подчиненная влезла, то дело явно непростое.

Мира ликовала. Настя напряглась. Андреев и другие десантники тоже. Ведь сержант Шапкин не был безымянным. Он был десантником. Подчиненным Андреева. А убивать просто так людей нельзя. И раз уж на безымянных, как на людей, не смотрят, то Настя получить за десантника. И тогда Мира, возможно, вернется к курированию Грифа.

Настя в ответ лишь пожала плечами.

- Да ничего там такого не было. Не знаю, почему Мира решила обратить на это внимание.

- А ты расскажи, а я уже решу, - серьезным тоном сказал генерал-майор.

- Все просто. Я приказала Грифу и команде идти на выручку местным, вступить в бой с “миротворцами”. Ну и постараться не поймать пулю от местных. Шапкин психанул. Заявил, что на убой не пойдет, что пусть только безымянные этим и занимаются, а он приказ проигнорирует и сам по себе. Вот и приказала Грифу убрать его.

Андреев почесал затылок, посмотрел на своих сослуживцев, а потом на Миру.

- Так, а что тут не так, девочка?

Мира обомлела. Для нее это было нечто ужасное. Она видела, как Гриф быстро приставил пистолет к лицу сержанта, и как в разные стороны брызнули мозги. Умер человек. Не в бою. По приказу Насти. И это нормально?

- И это нормально? - повторила она свою мысль.

Генерал-майор посмотрел на Настю. Та махнула рукой, мол сами объясняйте, и продолжила отдыхать.

- Видишь ли, моя хорошая, - начал генерал как можно мягче, - Шапкин не подчинился приказу. Решил дезертировать. И получил заслуженное наказание.

- Но ведь можно было дать ему уйти! Он бы мог выжить! - возмущенно заметила Мира.

- Если бы он выжил, я сам лично его бы расстрелял. Потому что солдаты не будут сражаться, если поймут, что можно все бросить и уйти, когда страшно. И ведь вместо них, по сути, есть кому сражаться. Безымянные не отступят. И, что уж говорить, они воюют лучше моих десантников. Но мы не можем полагаться только на безымянных. Мы должны уметь воевать регулярными войсками. Безымянные - не армия. Они могут выиграть нам время, но не могут выиграть эту войну. Иначе у нас нет будущего. Постарайся понять что…

Раздался сигнал тревожной сирены. Андреев чертыхнулся и, не договорив, бросился прочь из капонира. Следом за ним выскочили остальные офицеры, оставив их с Настей на едине.

Мира смотрела на свою подругу, и внутри нее все леденело. Она понимала, что предала Настю. Что поступила глупо и подло. Ей было мерзко от осознания своего поступка. А еще она понимала, что снова боится Настю.

Но майор лишь посмотрела на нее, усмехнулась, докурила сигарету и, выбросив бычок, ушла. Мира осталась наедине с самой собой под звуки тревожной сирены.

ГЛАВА 5. ГЛАЗАМИ МЕРТВЕЦА СМОТРЕТЬ НА СМЕРТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. часть 3

29 сентября 2054 года

10:55 утра

Виенский полис. Сектор 25. Шоссе “Wiederbelebung”.

Дорога к очистительным сооружениям.

- Вышли на ударную позицию. Запрашиваем поддержку.

Гриф сидел у окна, подсунув ствол винтовки в выбоину от крупнокалиберного снаряда, почти у самого пола. Позиция не то, чтобы удобная. Но так шансы не быть замеченными раньше времени были больше.

Внизу шел бой. Сражались местные, по мнению Грифа, просто отвратительно. Отчаянно, как загоняемые бродячие псы. Каждый старался спасти свою шкуру. Они явно боялись. Впрочем, как и десантники Оплота. Те тоже не хотели лезть на рожон.

Со стороны виенцев было четыре бойца в экзоброне, взвод пехоты и полуживой танк. Собственно, танк и был их основным шансом свалить, по мнению Грифа. Если бы бойцы в экзоброне эффективно отсекали мелких противников, то он мог бы сосредоточить огонь главного калибра на приоритетных целях.

Но экзопехота вела себя странно. Гриф видел, как они буквально подставляют своих товарищей под огонь “миротворцев”, чтобы самим получить возможность продолжить отступать. Менее мобильная пехота и экипаж танка вынуждены были принимать бой с превосходящим противником.

- Поддержки не будет. Приступайте к задаче. Нам нужны живые бойцы полиса. Желательно офицеры.

Майор в своем репертуаре. Сухо и коротко. Но вот только у роботов было два десятка новых единиц, и три боевых “миротворца” среднего класса. А еще, Гриф прекрасно слышал, как стреляет из гаусс-винтовки вражеский снайпер. И как раз он был основной проблемой.

Гриф несколько раз сталкивался с этими моделями. Тяжелый противник. Они старались держаться на удалении. Действовали аккуратно. Сам по себе робот не представлял из себя чего-то выдающегося. Шестиногий, размером с теленка или пони. Броня легкая, противопульная. Держит только автоматы старых образцов. Главной проблемой была пресловутая гаусс-винтовка и комплекс направленной системы наведения.

Ради этих двух компонентов и создавался “миротворец” класса 3-33С “Стрелок”. Гаусс-винтовка позволяла стрелять бронебойными выстрелами на дальность до пяти километров, а скорость пули достигала шести километров в секунду. Фактически, между выстрелом и попаданием в цель проходило менее одной секунды, что позволяло роботу стрелять без всякого упреждения. А комплекс датчиков направленной системы наведения обеспечивал четкий захват и ведение цели практически в любую погоду и при любой видимости.

Безымянные, если сталкивались со “Стрелком”, обычно либо вызывали артиллерию, либо уходили от боя. Благо, 3-33С обычно вел себя не слишком агрессивно и не шел на риск.

- Гриф, что делаем? - поинтересовалась Цитрин, которая засела в соседнем здании.

- Атакуем.

- Поддержка?

- Нет. Рассчитываем только на себя.

Безымянные принялись тихо материться, а Цитрин просто не стала сдерживать эмоции.

- Вы там охренели, в своем штабе? Что, если мы смертники, можно нас на убой посылать? Отсосите! Да мне срать, что тяжелая обстановка! И срать я хотела на майора твоего.

Очевидно, девушка общалась со своим ангелом, и изливала на него, или на нее, свой гнев.

- Цитрин, завязывай, - оборвал ее Гриф.

- В смысле заканчивай? Гриф, они совсем офигели! Просто отправляют нас подохнуть ради какого-то там солдатика из полиса! Мы подписывались воевать в Зоне Отчуждения, а не жопы свои подставлять во благо амбиций Оплота!

- Цитрин…

- Нет, Гриф, нифига…

- Цитрин!

Девушка умолкла. Номерные даже не поднимали шума. Все прекрасно понимали, как обстоят их дела на самом деле. Они безымянные. Значит они рано или поздно должны будут умереть, воюя за Оплот. Здесь, или в Зоне - особой разницы нет. Все они смертники. И важно лишь их время.

- Распределим цели. Цитрин - твои две танкетки “миротворцев”. Они в приоритете. Первый и второй - пройдите к бойцам и дерните парочку. Желательно, чтобы это были бойцы экзо. Они, по идее, должны знать больше, чем пехтура и даже танкисты. Мы постараемся прикрыть, - он быстро раздал короткие инструкции. Сейчас в его команде остались только безымянные, и не было смысла в длинных тирадах. Все и так понимали, как нужно действовать.

- Гриф, я слышала “Стрелка”. Может нам сначала с ним… - начала говорить Цитрин.

- “Стрелок” мой. Времени нет заниматься им всей группой. Этих полисовских уже почти перебили, - оборвал он девушку.

- Ты башкой ударился, с 3-33 связываться?! - возмутилась рыжая девушка.

- Цитрин.

Она замолчала.

“Все правильно. Нет смысла спорить. Я - самый опытный в команде. У меня больше всех шансов. Если они вообще есть”

Ни разу ему не приходилось вступать в дуэль со “Стрелком”. Обычно он считал это глупым риском. Но сейчас он прекрасно понимал, что штабу нужна информация. И нужна быстро. В командовании тоже не конченные идиоты сидят, и не отправили бы их на суицид без острой надобности.

- Начали.

Одновременно с этим палец плавно выбрал ход спускового крючка. В перекрестье прицела виднелось основание башни другого “миротворца”. ALT64 - легкий штурмовой танк с автоматической пушкой и пусковой установкой ПТУРов. Он отличался хорошим фронтовым бронированием за счет формы корпуса и наклонов бронеплит. Бронирование, вооружение и подвижность делали его опасным противником для любого. Кроме противника, который стрелял ему в тонкую крышу.

Винтовка дрогнула и, одновременно с этим, шестьдесят четвертый выпустил ракету в полисовский танк.

Пуля, ударив в броню, высекла сноп искр и вгрызлась в прочный металл, насколько хватило кинетической энергии. Затем сработала кумулятивная начинка, прокладывая себе путь к кладке боеприпасов.

Гриф быстрым движением скинул на подоконник камеру и рванулся в сторону. Если его выстрел засекли, то могли начать стрелять прямо сквозь стену. Для “миротворцев”, по крайней мере, это было не проблемой. Выстрелов не последовало, и Гриф подключил изображение с камеры.

ALT64 стоял на месте с выбитыми катками и полуоторванной башней, из под погона которой выбивались языки пламени. Недалеко от него горел полисовский “Леопард 4”. Повернув камеру, Гриф увидел, как вдоль дороги, прячась за обломками и остовами машин, двигается Первый.

Бойцы полиса тем временем почти все полегли. На его глаза выстрел “Стрелка” прошил одного из трех оставшихся бойцов в экзоброне.

“Надо торопиться. Иначе 3-33 всех перестреляет. И ничего мы с ним не сделаем”

Обычно, на “Стрелка” охотились следующим образом. Разводили на выстрел, засекали позицию и накрывали артиллерией. Ну или, на худой конец, брали в кольцо и забивали стрельбой и гранатами. Боеприпасов не жалели. Но что с ним делать сейчас, один на один?

Гриф вспомнил, как гаусс-патрон пробил экзо. Его прострелили по прямой. Значит, линия огня идет по шоссе. А это значит, что все выжившие полисовцы и оба его номерных на линии огня. И поперлись они туда по его приказу.

“Твою же мать…” - выругался он.

Времени было немного. Гаусс-винтовка не отличается скорострельностью. Но пару выстрелов в минуту выдает легко. А этой хрени даже позицию менять не нужно. Целься да стреляй.

Гриф рванулся вперед. Вторичная “рука” на правом плече развернулась и фугасная граната пробила дыру в стене дома, как раз на шоссе.

“Сейчас он возьмет дыру на прицел”

Левая “рука” выплюнула несколько дымовых гранат и один “фейерверк”.

- Гриф, что ты делаешь? - раздался в ухе голос майора.

Он не обратил внимание. Каждое мгновение было на счету.

“Фейерверк” рванул, закрывая пространство. Гриф подождал пару мгновений, чтобы не попасть на прострел, и прыгнул.

“Где ты? Где твоя позиция?”

Выпрыгивая, он прицепил к внешней стене камеру, и теперь, летя, пытался понять, откуда может стрелять 3-33.

Ровное, прямое шоссе. Практически без изгибов.

“Но он же его простреливает! Значит, эта сука видит все! Его позиция должна быть точно на линии!”

Приземлился Гриф уже в дымовом облаке.

- Гриф! Там 3-33! Ты вышел на линию огня! Немедленно вернись в укрытие!

В этот раз голос Анастасии звучал сурово и с нажимом. Чувствовался металл, и привычка командовать людьми.

- Гриф, ты башкой шибанулся?! - это уже Цитрин, - Он же тебя подстрелит!

- Заткнись и делай свое дело! - рявкнул он в ответ безымянной. Ему нужно было, чтобы девушка помогала номерным. Иначе все его танцульки будут бесполезны.

- Гриф…

- Закрой свой рот и стреляй!

Спрятавшись за обломок здания, пока дымы не рассеялись, он быстро оценил возможные позиции “Стрелка”. Проблема заключалась в том, что он вполне спокойно мог сидеть на расстоянии в несколько километров. Выстрел из гаусс-винтовки покрывал свою боевую дистанцию меньше, чем за секунду. Так что можно стрелять с максимального удаления, не переживая за время полета пули.

“Ему нужна высокая позиция. Иначе он не может эффективно реализовывать потенциал оружия”

Но все высотки стояли вдоль дороги. Ни одна не выпирала.

“У линии огня точно не было углового отклонения. Выстрел, пробивший экзо, шел практически параллельно шоссе”

Позиций не видно. Прямое, как стрела, шоссе упиралось в балочный мост.

“В верхней арке моста? Он балочный. Машина туда не залезет”

3-33 - довольно компактный робот, но не настолько гибкий, чтобы забраться между балочным скелетом арки.

Пространство шоссе, зажатое между высотками, работало, как вытяжка. Дымы очень быстро теряли плотность.

- Гриф. К тебе идут несколько машин, - предупредила его ангел.

“Да знаю я!” - мысленно выругался безымянный.

Очевидно же, что машины захотят с ним разобраться. Он мешал их огневому прикрытию. Но роботы не будут стрелять вслепую. По крайней мере, “миротворцы” так точно не делают. А вот по поводу новых моделей он не был уверен.

- Что за хрень?! - выругалась Цитрин, - Робот и человек?

Гриф не должен был отвлекаться, но он не выдержал, и подключил камеру с подоконника.

Увидев это зрелище, безымянный похолодел. К раненому бойцу в экзоброне подбирался робот… Слитый с человеком.

Человек уже был мертв. По крайней мере, с такими дырами в груди не живут. Но он разговаривал! И двигался! С такого расстояния он мог рассмотреть всех деталей, тем более через простенькую камеру. Но губы человека шевелились!! Он разговаривал с раненным экзобойцом!

Угроза! Привычка всегда слушать пространство не подвела его. В дым совсем рядом с ним заходил робот.

Гриф сделал глубокий вдох и постарался успокоится. Мысли двигались слишком хаотично. Он думал сразу о 3-33, о том роботе с человеком, о противнике, который зашел в дым совсем рядом с ним. Слишком о многом.

“Надо успокоится,” - произнес он сам себе - “Паника только добавит проблем. Ты будешь совершать больше ошибок, которые придется разгребать. Так умрешь и ты и вся твоя группа”

Итак, он в укрытии. “Стрелок” с первого выстрела не достанет его. Не должен. Между ним и 3-33 обломок внешней стены здания. Это полметра бетона под углом. Гаусс мог пробить такое укрытие. Но вот поразить врага в экзоброне - уже врятли. 3-33 на уровне программы слишком осторожен, и стреляет только при высокой вероятности поражения. И он не будет стрелять сквозь дымы, пока те достаточно не выветрятся. С такой силой ветра, у грифа есть секунд двадцать-тридцать.

Приближающийся робот… Мерное постукивание конечностей по асфальту. Три такта. Значит, шесть ног. Новая модель. Они хорошо поражаются из любого его оружия, кроме пистолета. Он видел три разных варианта роботов с такой ходовой. Значит, он знает потенциальные уязвимые точки. Сможет убрать одним выстрелом.

Теперь тот человекоробот, или как его там назвать. Он нужен им. За десять лет войны в Зоне, он ни разу не сталкивался с таким. Им нужен этот робот. Желательно ликвидированным, конечно же.

- Гриф, повторяю. К тебе приближается угроза, - с нажимом, но стараясь не создавать паники, снова повторила Анастасия.

- Принято, - ответил он, только чтобы успокоить ангела, - Цитрин, сними этого нового робота. Нужно подобрать раненых экзо и тело этой новой модели.

- Поняла.

Цитрин успокоилась, как только услышала, что он, ее командир, тоже спокоен. Все верно. Он не должен паниковать, и тогда подчиненные будут сражаться уверенней.

Гриф сменил позу, вскинул винтовку и навел ее на то место, откуда должен был появится противник. Замерев, он стал ждать. Мозг работал с невероятной скоростью, и мир как будто работал в замедленной съемке. Доли секунд тянулись вечность.

Из дыма проступил силуэт. Гриф знал, что робот не должен его видеть. Безымянный не двигался, а тактические дымы маскировали его в привычных для роботов спектрах обнаружения.

Шесть ног, похож на насекомое-переростка, с пехотным пулеметом на спине. Он смотрел прямо на Грифа. Ствол пулемета качался, следуя за визорным сканером, который пытался найти цель.

Безымянный выстрелил прямо по центру “головы” робота. Пуля из его винтовки легко прошила ее и детонатор сработал где-то в глубине тела машины. Кумулятивная струя просто сожгла внутреннюю начинку и вырвала механическому насекомому задницу.

Автоматика винтовки выплюнула стреляную гильзу, и вторая пуля разнесла казенник пулемета. Гриф не рисковал.

Безымянный тут же сместился. В место, где он стоял мгновение назад, прилетела очередь. Очевидно, робот успел определить его местоположение перед выстрелом, когда Гриф сместил ствол винтовки, и передать данные другим машинам. Он предположил, что так произойдет, и именно по этому быстро сменил позицию.

“Сейчас они успокоятся” - прикинул Гриф.

“Миротворцы” не тратили патроны в пустую. Так они устроены. Их искусственный интеллект не стрелял, если нет цели. Теряя ее из зоны контроля, они прекращали вести огонь. Роботы отстрелялись по последним его координатам. И должны прекратить, пока не получат его новое местоположение.

Но они не прекращали. Более того, они усилили огонь, планомерно прощупывая пространство.

“Какого хрена?” - подумал Гриф, залегая между обломками.

Безымянный подключил изображение с камеры, прикрепленной на стене, и развернул ее объектив в сторону улицы, выискивая цели.

“Раз… два…” - мысленно считал Гриф.

Третьей не было. Хотя он точно насчитал три источника огня.

“Ладно, будем решать вопросы поступательно”

Прикинув свое местоположение относительно камеры, Гриф медленно и плавно сменил позицию и, слегка высунувшись из своего укрытия, выстрелил.

Хоть его винтовка и проигрывала гаусс-винтовке 3-33 в дальности и скорости полета пули. Но бесшумность выстрела того стоила. Легкий щелчок затворной группы потонул в шуме пулеметных очередей, и один из вражеских стволов замолчал.

Снова неторопливо сместившись, он прицелился и нажал на курок. Ветер поутих, давая дымовой завесе провисеть еще немного, так что пока машины не видели и не слышали его, он был в безопасности.

Второй пулемет резко задрал линию огня и, сделав с десяток выстрелов, замолчал. Судя по тому, как рухнул и скорежился робот, пуля попала ему в блок управления двигательными функциями. И потом уже по цепочке, посыпались остальные “мозги”.

Беспорядочная пальба стихла, и он смог расслышать остальные звуки. Перестрелку его людей и роботов, далекую канонаду, резкие порывы вновь усиливающегося ветра, и жужжанье сервоприводов позади…

Он резко дернулся. Одновременно с этим залаял тяжелый пулемет. От рывка приводы его брони взвыли в унисон с мышцами тела. Тяжелые пули с громких треском разносили бетон. Резко выпрямилась правая дополнительная “рука”, и послала за спину Грифа несколько кумулятивных гранат.

Он не целился. Он просто хотел выжить и заставить противника отступить перед угрозой. Но пулемет продолжал лаять, а пули разность все вокруг, поднимая в воздух облака бетонной крошки.

“Твою мать! Твою мать! Как такое случилось? Роботы не подкрадываются за спину в дымовой завесе!” - ругался он, рывками перемещаясь между укрытиями.

Ему повезло. Противник не попал. Очевидно, машина не просчитала, что он ее услышит и резко уйдет с линии огня.

Но он подкрался! Чертов робот подкрался, пользуясь звуками стрельбы и его же дымовой завесой!

“Какого хрена тут твориться?!”

Гриф на ходу резким движением метнул камеру, и та прикрепилась к самой высокой точке бетонной насыпи. Камера на стене дома вновь повернулась к линии огня 3-33.

Рухнув за укрытие, безымянный подключил новую камеру, и увидел, как незнакомая модель робота отступает.

Ростом выше человека, он имел условно гуманойдную форму. Две ноги, вертикальная постановка корпуса, спаренный пулемет вместо правой руки, и тяжелый штурмовой щит на левой. В щите красовались две здоровенные дыры. Еще одна в корпусе. Но, очевидно, ничего важного для функционирования машины он не повредил.

Его заинтересовало, как робот отступал. Прячась за щитом, пятясь и водя стволом с разные стороны. Так обычно вели себя… люди? Потому что боялись. И этот робот сейчас как будто тоже паниковал.

“Надо его достать!”

Он непременно должен достать этого “миротворца”. Должен понять, что с ним не так.

Гриф быстро прочел рисунок движений ствола, подгадал момент и, выглянув из-за угла, выстрелил. Пуля попала в коленный сустав правой ноги, разворотив его и уронив машину на бок. Пулемет дернулся в его сторону, и начал стрелять. Но все ушло в молоко. Гриф нырнул обратно и стал ждать. Он отлично все просчитал. Дымы рассеялись, но он был вне линии прямого огня “Стрелка”. И смертоносная гаусс-винтовка не могла достать его даже по координатам этого странного робота.

Он замер, ожидая, когда противник прекратит огонь.

Все просто. Подкрепления к врагу не ожидается. По крайней мере, в ближайшие несколько минут. Вражеский робот не будет стрелять бесконечно. Он ограничен в боеприпасах. Но стволы пулемета перегреются раньше. Гриф это прекрасно знал. Спаренный пулемет “H&K GR-55” имел отличную боевую мощь за счет специфического боеприпаса и особой нарезки ствола. Но, взамен, он грелся, как бешенный.

“Десять. Девять. Восемь”, - мысленно начал считать Гриф, готовясь к моменту, когда ствол пойдет в деформацию, зажует пулю и пулемет словит мертвый клин.

“Три. Два. Один”

Гаусс-патрон разворотил обломок стены, и ставшая бесполезной болванка, вращаясь и возмущенно гудя, улетела куда-то в сторону.

Гриф замер. 3-33 выстрелил. Гриф готов был почку поставить на то, что “Стрелок” стрелял без шансов на поражение. И это было не характерно для машины.

“Что, мать его, происходит?!”

- Сделка!

Гриф почувствовал, как холодок пробежал через все его тело, и спина покрылась неприятной испариной. С ним говорил робот.

- Сделка, человек! - повторила машина, - Взаимное прекращение огня!

- Чего? - от растерянности, Гриф произнес это вслух.

Он не понимал. “Миротворцы” не торгуются. У них нет страха. Они не берут пленных. Они не прекращают наступать, не останавливаются и не устают.

- Черт возьми, он что, говорит с тобой?! - Анастасия, судя по всему, была поражена не меньше, чем Гриф.

- Сделка, человек! 3-33 “Стрелок” держит на прицеле другого человека из твоего отряда. В случае продолжения попыток уничтожения твоего противника, он будет ликвидирован. Следующим будет ликвидирован снайпер в здании.

“Блеф? Машины не блефуют! Но они и не идут на переговоры! Засада? Или действительно переговоры?”

Мысли заплясали в хаосе. Что ему делать? Что ему, черт возьми, делать?!

- Я тебе не верю! Это обман! - крикнул он через внешний динамик брони.

- Снайпер. Девушка. Позиция - восьмой этаж, северная сторона улицы.

Гриф перешел на внутреннюю связь.

- Цитрин, подтвердил позицию.

- Подтверждаю… - натянуто ответила девушка сквозь зубы.

Он прекрасно понимал, почему Цитрин нервничает. Возможно, прямо сейчас в нее целится “Стрелок”. А значит, она в любой момент может быть убита.

- Не дергайся, - приказал Гриф напарнице.

В эфире повисла небольшая пауза. Конечно, Цитрин безымянная. Но умирать никому не хочется.

- Постараюсь.

Гриф быстро пробежался по камерам, осматриваясь. Не было заметно, что к ним подбирается противник.

- Гриф, разговори его. Это первый раз, когда машины идут на переговоры. О других таких я не слышала. Ты должен узнать, почему они вдруг начали диалог. Это приказ!

Конечно, его ангелу легко говорить. Это ведь не ей нужно общаться с неожиданно заговорившим роботом, да еще и с риском получить пулю в любой момент.

Гриф облизал внезапно пересохшие губы. Давно он так не нервничал. Безымянный уже и не помнил, когда последний раз так бешено стучало сердце, разгоняя по телу бешеный коктейль гормонов. Поколебавшись секунду, он активировал внешний динамик.

- Хорошо, я тебя слушаю!

Гриф старался не высовываться. Во-первых, он и так прекрасно видел робота, который почти не шевелился, целясь в место, откуда мог появиться Гриф, через камеры. А, во-вторых, зачем лишний раз рисковать и подставляться?

- Условия уже озвучены. Обе стороны выходят из боя. Вы можете забрать с собой ваши боевые трофеи.

- С чего вдруг такая щедрость?!

Машина некоторое время молчала. Как будто обдумывала. Как человек. Но это точно не человек. Люди так не общаются. Хотя повадки человеческие. Как будто машина с инстинктами людей.

- Эта информация не является критической при принятии решения.

- А вдруг ты меня обманываешь?! Не верю я тебе!

- Отказ от предложения приведет к разрыву сделки. Разрыв сделки приведет к потере минимум двух членов твоего отряда, и не гарантирует тебе выживания и успеха миссии, человек. Это не рационально.

Машина давила на логику. Но как-то… по-человечески, что-ли? Как будто вместе смешали живое сознание и холодный разум искусственного интеллекта.

- Ну и что с того, железяка ты сраная?! Мы - безымянные! Мы готовы умереть! Если не расскажешь, хрен тебе, а не сделка!

- Размышляю.

“Господи, во что я влез? И как так получилось, что веду переговоры с роботом? С роботом, мать его за ногу! Это вообще возможно? Может, я уже того, крышей поехал?”

Молчание длилось не меньше минуты. В их условиях - целая вечность.

- Уточняю. Для принятия решения человеку необходимы дополнительные данные, проясняющие логику выдвижения нашей стороной сделки?

Гриф еще раз проверил камеры. Ничего. Но он чувствовал, что что-то не так. И от этого только сильней нервничал. Он привык уничтожать роботов, а не общаться с ними. А тут…

- Да-да! Все так!

- Уточняю. При предоставлении дополнительных вводных данных человек немедленно примет решение?

Гриф увидел, что робот завелился. Он принялся плавно, неторопливо сдвигать свое поврежденное тело подальше от Грифа. Этот сучок хотел по-тихому свалить!

- Если меня устроит твоя мотивация. И вообще, лежи смирно. А то пристрелю сразу.

Машина замерла.

- Это приемлемо.

- Ну так рассказывай уже! У меня, знаешь ли, очень мало времени!

- Вы угрожаете экземпляру 3684-11. Уничтожение экземпляра 3684-11 является неприемлемым. Анализ результатов боя и боевой эффективности человека указывает на неприемлемо низкие шансы на выживание экземпляра 3684-11. Уход вражеских экзепляров, обозначивших себя, как безымянные, является менее неприемлемым исходом. Мирное разрешение конфликта в данном случае является максимально оптимальным выходом, учитывая все переменные. Оно исключает новые потери в данном секторе, и обеспечивает безопасное транспортирование поврежденного экземпляра 3684-11 в лабораторно-ремонтную мастерскую специализированными единицами.

“Так вот оно что! Этот поврежденный робот - важен!”

- Гриф, уточни, почему этот 3684-11 так важен! - тут же влезла его ангел.

- Майор, вы там сдурели?

- Это приказ!

“Господи, ну вот за что…?”

- Эй, 3684-11, или как там тебя? Почему ты так важен?

- Эта информация закрыта.

- Может, ты хочешь, чтобы я тебе поверил, и потом нанести удар в удобное время и в удобном месте!

Гриф покрепче сжал цевье винтовки. Если машины решат, что информация слишком секретна, то незамедлительно атакуют. И тогда ему нужно будет действовать быстро.

- В аргументе наблюдается логическое обоснование. Информирую. Экземпляр 3684-11 является одним из небольшого числа удачных действующих объединений человека и машины. Данный экземпляр важен для дальнейшего эволюционирования системы “Миротворец”.

“Охренеть… Машина сливается с человеком, чтобы эволюционировать…” - Гриф почувствовал, как вздрогнули его руки. Машины эволюционируют. Что может быть хуже?

По каналу связи с ангелом раздался сигнал тревоги.

- Майор, это у вас там? - встрепенулся Гриф.

- Да. На лагерь “Надежда” напали “миротворцы”. Приказываю принять предложение роботов. Забрать местных, того робота, что вы подбили рядом с ними и отступить. Скорее всего, лагерь будет эвакуирован, и мы эвакуируемся. А нам важно получить и местных, и того “миротворца”.

То, что на лагерь напали, не удивляло. “Миротворцы” не просто так выигрывали в войне с людьми. Удивляло требование ангела эвакуироваться. Они не упрут на себе двух раненных в экзо и целого робота. Тем более быстро.

- Майор, при всем уважении… Как мы это сделаем?

- Скажи, чтобы они пропустили наш вертолет. Машины, по идее, не врут. Хотя… я уже ничему не удивлюсь, после услышанного. Так вот, если они не врут, то вертолет они пропустят.

Гриф аж поперхнулся.

- Вы понимаете, что наши требования перевешивают любой здравый смысл? Они ведь могут и передумать, знаете ли.

- Важно, чтобы вы как можно скорее прибыли в лагерь. Так что риск оправдан.

Риск оправдан. Как всегда. Разменная монета безымянных менее важна, чем два человека с информацией и тушка робота, который умеет что-то там делать с людьми.

- Эй, 3684-11, мы принимаем сделку! Но с одним условием! Вы пропустите к нам транспортный вертолет и дадите уйти!

- Приемлемо.

ГЛАВА 6. КОГДА ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ ЖИТЬ, ч.1

11:15 утра

Виенский полис. Атакованный лагерь “Надежда”.

- Быстро! Быстро! Шевелите задницами! Установить заграждения! Огневые точки здесь и здесь! Мы должны удержать этот периметр до эвакуации ангелов!

Вокруг было слишком шумно. Настя не привыкла так работать. Органы чувств и так перенапрягались, усваивая и ретранслируя информацию. А тут еще эта паника из-за атаки.

Майор потерла красные глаза и уставилась в монитор, на котором было выведено изображение с визора Грифа. Он смотрел на остов робота, к которому было прикреплено тело виенского бойца в экзоброне. Дыра в груди человека уже перестала кровоточить. Но он жил и даже разговаривал!

- ВЫ СПАСЛИ КАПИТАНА! ВЫ ОТВЕТИТЕ ЗА ЭТО! - кричало тело по-английски. Похоже, что он мог только разговаривать и двигать головой.

- Господи! Да убейте уже его!

Это уже вопил выживший полисовец. Кажется, его звали Станис.

На удивление, машины выполнили условия соглашения, и позволили команде Грифа уйти. И даже пропустили вертолет.

- КАПИТАН, ВЫ МЕНЯ УЖЕ УБИЛИ, КАПИТАН! ВЫ БРОСИЛИ МЕНЯ НА СМЕРТЬ! И Я УМЕР! ТЕПЕРЬ ВАША ОЧЕРЕДЬ, КА-ПИ-ТАН!

Бледный полисовец в панике постарался отодвинуться подальше. Он заскреб по полу левой рукой, единственной конечностью, которая у него двигалась. Но ничего не вышло. Гриф, чтобы перестраховаться, намертво закрепил бойца в экзоброне грузовыми тросами.

Неподалеку раздалось несколько взрывов, за которыми последовали пулеметные очереди. Это уже у них на базе. “Миротворцы” уменьшили свою активность в городе, и перебросили несколько подразделений для атаки их лагеря. Видимо, они восприняли их, как реальную угрозу.

- Майор, нужно уходить!

Настя обернулась. Рядом с ней стоял десантник. Броня вся во вмятинах. В паре мест виднелись дыры от вражеских попаданий. Судя по одной из них, ему прострелило левую ногу. Но он держался, а экзосеклет брони компенсировал плохую работу поврежденных мышц.

- Мы не можем прерывать работу. Без связи всему конец, - ответила она, возвращаясь к мониторам.

- Майор, мы не сможем отбить атаку. Их слишком много. Генерал приказал эвакуировать ангелов, - продолжал настаивать десантник.

Настя вздохнула. Она понимала, что Андреев прав. Ангелы нужны для сохранения связи.

Майор покосилась на данные о полете “Гадюки” с Грифом.

“Еще семь минут до подлета. Слишком долго”

- Мира! Что с мобильным пунктом связи?! - крикнула она своей подруге.

- Калибруется! - отчиталась девушка.

С момента разговора в капонире, Мира очень старалась проявить себя по службе. И избегала неформального общения с Настей.

“Сейчас не время думать о личных обидах” - одернула она себя.

Нужно было организовать эвакуацию так, чтобы связь постоянно работала.

- Мира, бери половину ангелов, и уходите в мобильный пункт связи!

- Но калибровка еще не закончена. Нужно минут десять. Мы будем простаивать, - заметила девушка.

“Все верно. Но десять минут оборона может и не протянуть”

- Выполнять! Берешь через одного и уходите! Оставшиеся - перераспределяем нагрузку между друг другом! Нужно протянуть, пока не будет возможности отойти.

Двойная нагрузка создавала огромные риски для ангелов. Особенно сейчас, когда все устали, а интенсивность боев только нарастала.

Мари козырнула, и принялась поднимать людей.

“Отлично. Хоть не спорит”

Настя снова повернулась к мониторам, и, пробежавшись пальцами по клавиатуре, вывела на один из мониторов карту лагеря с отметками обороняющихся и наступающих.

Для обороны лагеря отдельно было переброшено пятьдесят экзобойцов десанта, сотня пехотинцев и танковый взвод. За десять минут боя они потеряли двенадцать десантников, один танк и половину пехоты.

“Соберись… Нужно что-то сделать… Мы не можем просто отступить и бросить группировку в полисе”

Но для этого нужно было сохранить штаб в дееспособном состоянии. А охраны лагеря было явно недостаточно, чтобы отбить атаку. Сейчас их атаковал от сорока до шестидесяти роботов, среди которых было замечено полтора десятка “миротворцев”. И враг совершенно точно мог перебросить для атаки более серьезные силы.

Десант только недавно развернулся после высадки, и принял бой. Отозвать их сейчас не получится. Если сдернуть часть сил, то отряды не смогут соединиться в единый фронт. Без образования четкой линии фронта, “миротворцы” смогут обходить их, отсекать и уничтожать по группам. И тогда вся их миссия в принципе лишается смысла.

Выход виделся только один: Безымянные.

В данный момент команды безымянных активно перемещались по полису, связывая силы “миротворцев”. Прощупав противника и понеся высокие потери в первоначальных боях, безымянные перешли к привычной тактике, которая в их исполнении оказывалась сверхэффективной. Они выбирали направление удара, наносили урон и тут же уходили, не давая роботам связывать себя в перестрелках. И сейчас, благодаря маневрам, четыре команды безымянных были относительно недалеко от лагеря.

Настя быстро выбрала командный канал связи.

- Майор Анастасия Шохова вызывает генерал-майора Андреева.

В наушниках раздался грохот выстрелов. Ангел на мгновение увидела, как старый десантник высовывается из-за укрытия и посылает в дымку тумана короткую очередь. Это значило, что психика переставала выдерживать напряжения и она начала “западать” в мысли тех, с кем связывалась.

“Плохо. Очень плохо”

- Слушаю тебя, Настя! - прокричал Андреев.

- Есть идея, Иван Павлович. Как нам отстоять лагерь.

- Идея, это хорошо… а ты сейчас, кстати, где?

Настя помотала головой. В глазах плыло. Вместо пульта периодически мелькали совершенно другие картинки. Сражающийся Андреев. Десантники артиллеристы, которые разворачивали мобильную минометную батарею, как Гриф смотрит на спасенного полисовца.

Мира начала уводить ангелов, и она попала под всплеск нагрузок.

- Настя, девочка, ты где? Только не говори, что за пультом связи.

- Да, за пультом, Иван Павлович.

- Ты чего делаешь, дура?! Себя и своих девок погубить хочешь?! Железки давят!

“Хреново”

- Часть девочек уже ушла. Они калибруют мобильный пункт. Я и вторая часть пока держим нагрузку на себе.

На той стороне послышался отборный мат. Настя огляделась. Половина пультов пустовала. За второй сидели ее подчиненные в полуобморочном состоянии. Кто-то закидывался таблетками, которые стимулировали работу мозга, кто-то плакал от нагрузки. Одну рвало прямо рядом с пультом.

Нащупав кое-как пачку сигарет, она выудила одну и прикурила дрожащими руками. Десантник, который приходил, чтобы попросить их эвакуироваться, куда-то ушел. Она даже не заметила, когда. В голове все плыло. Она что-то хотела сделать...

“Просто не отключайся…”

Послышался взрыв и ужасный грохот, от которого затрясло здание административного корпуса заброшенного завода, в котором они обосновали свой лагерь.

- Настя, уходите оттуда! Быстро! “Миротворцы” нацелились прямо на вас!

“На нас?”

Она почти ничего не соображала. Звуки стрельбы становились все громче.

“Как же тяжело…” - вяло проползла в ее голове мысль.

Интенсивный мыслеобмен, проходивший через ее мозг, грозил просто на просто вырубить девушку.

- Стоять! Держать позиции!!

- Настя, мать твою Бога душу! Отвечай! Валите нахрен! Быстро! Это приказ! - кричал в канал связи Андреев.

“Что ты вопишь, старый дурень? Только хуже нам делаешь” - подумала девушка так, как будто ее это не касалось.

Чья-то рука резко схватила ее, подняла со стула и хорошенько встряхнула. Шея пару раз щелкнуло, и было ощущение, что голова сейчас просто оторвется. Но, на удивление, это помогло. Она пришла в себя.

Перед ней стоял окровавленный десантник. Поднятое забрало открывало смертельно бледное лицо. Судя по количеству дырок в броне, держался он на чистой силе воли.

- Майор! Уходите! Мы не можем отбиться! У вас пара минут!

“Пара минут… Пара минут…”

Настя резко развернулась, и посмотрела на монитор с полетными данными “Гадюки”, в которой летел Гриф и его команда. Они должны были уже быть над лагерем, но почему-то задерживались.

“Три минуты”

Подскочив к пульту, девушка залезла под столешницу и выудила рюкзак с набором полевой связи и старый гранатомет револьверного типа.

- Мира, что с калибровкой? - обратилась она к подруге по каналу связи.

- Откалибровано. Подключаемся.

Так вот почему ее отпустило. Очевидно, Мира каким-то чудом заставила техников шевелиться быстрей и сейчас подключение других ангелов разгружало ее сознание.

- Так, внимание! - выпрямившись и закинув за спину рюкзак, крикнула Настя, - Всем собраться, взять портативные шифраторы, вооружиться и покинуть здание!

Сказав это, девушка быстро открыла командный протокол своего пульта и ввела команду на самоуничтожение. Теперь все пульты связи в этом здании самоликвидируются, оставив вместо начинки оплавленное месиво.

- Быстро! Быстро! - окровавленный десантник толкнул ее к выходу. Настя от силы толчка пролетела несколько метров и едва не клюнула носом в бетонный пол, но вовремя удержала равновесие.

Они двигались к восточному выходу из зала, когда с противоположной стороны выбило створки, и внутрь ввалились солдаты в экзоброне. Они отчаянно отстреливались. Настя насчитала пятерых. Еще трое выпроваживали еле шевелящихся после перегрузки ангелов. Видимо, “миротворцы” действительно направили основной удар на пункт связи, и генерал-майор не пожалел сил, чтобы защитить их.

- Давайте! Давайте! Мы их не удержим! - закричал один из десантуры, махая им рукой.

Последнее, что увидела Настя, выбегая из помещения, это того самого десантника, которого буквально порвало плотным вражеским огнем.

Они бежали по коридору. Двое десантников впереди, и один позади. Все ангелы смертельно побледнели от страха. Девочки не были боевыми офицерами. Они отвечали только за связь, и никогда вживую не подвергались риску погибнуть

Десантники теряли позиции одну за другой. Настя понимала, что они не точно не отобьют атаку. И не факт, что смогут защитить ангелов.

“Что делать?”

Впереди раздалась пулеметная очередь. Пули влетели в коридор и несколько раз срикошетили от стен. Один из десантников подал знак остановиться, а второй принялся стрелять в ответ.

Девушки принялись в панике кричать. И это как будто послужило триггером. Воздух взорвался от выстрелов. Вокруг затрещали и загрохотали разлетающиеся в пыль кирпичи.

“Миротворцы” начали стрелять по ним прямо сквозь стены. Одну из ангелов уложило на месте. Она упала на спину, широко раскинув руки и раскрыв глаза от удивления. На ее груди голубая ткань формы окрасилась в кроваво-красный цвет, будто расцвел цветок.

Еще пару девочек ранило. Они кричали от боли, лежа на бетонном полу. “Миротворцы”, как будто видя их, добили обоих прямо сквозь стены.

“Как? Как?”

Настя не понимала, как такое вообще возможно? Еще секунду назад они убегали, и вот уже трое ее девочек мертвы.

“Нас всех убьют?”

Настя принялась лихорадочно дергать лямку гранатомета, пытаясь взять его на изготовку.

“Они стреляли сквозь стены… Значит они повсюду!”

Один из двух десантников в голове отряда попал под плотный огонь. Он отчаянно отстреливался, что-то крича и матерясь. Экзоброня некоторое время держала удары. Казалось, все обойдется. Долгие секунды он стоял, выдерживая все попадания. А потом задергался и замер. Роботы продолжали стрелять. Десантник сделал несколько шагов, стреляя в пустоту и замер. Гироскоп экзоскелета, перестав получать команды от мышц, зафиксировал броню, а затем еще несколько попаданий швырнули его на пол.

Мысли Насти лихорадочно метались. У нее был план… Какой?

Десантник из конца отряда догнал их и принялся уводить девочек в боковой проход. Видимо, там было что-то вроде технического помещения. Возможно, там даже был выход. Но их все равно догонят. Последний десантник из головы отряда не продержится достаточное количество времени.

“Время!”

Настя лихорадочно дернула рукав кителя, и посмотрела на часы. Рука сама нащупала переключатель канала на шифраторе.

- Гриф! Мы в старом административном здании! Нас окружили! Вы прямо над нами! Помоги!

Это был отчаянный жест. Гриф мог просто проигнорировать ее обращение, и никто бы его даже не осудил за это. Он сопровождал важный груз, под ними бой, а Настя просит его прыгнуть прямо в эту мясорубку. И все ради призрачного шанса на то, что команда безымянных спасет их… Как? Как они их спасут, если не справляется армия?

Позади раздался крик и короткая очередь. Настя обернулась и увидела, что одна из девочек, которая, как и она, не успела уйти вместе с третьим десантником, стреляет по приближающимся роботом.

Бесполезное занятие. Старенький АК даже близко не пробивал вражескую броню. Роботы приближались, не стреляя. Почему? Они совсем не видели в них опасности? И тут она вспомнила полисовского солдата, которого захватил робот.

- Ну нет, суки… - зарычала девушка, поднимая гранатомет и наводя его на ближайшую машину, - Либо вы меня пристрелите, либо я взорву вас к чертям!

Палец лихорадочно сжал курок. Гранатомет дернулся, больно ударив прикладом в плечо. Выстрел ушел в молоко, хлопнув где-то в глубине коридора. Настя выстрелила еще раз, а затем снова и снова.

Все, что ей удалось, это подранить одну из машин. Взрывом с нее сорвало бронепластину на груди.

“Не понимаю… Я же стреляю, как по инструкции... Почему я не могу попасть?”

Дрожащими руками, пятясь назад, она начала перезаряжать гранатомет. В голове у майора никак не укладывалось, почему она не может подбить чертовых роботов. Да она даже попасть не могла по этим массивным кускам металла!

Где-то позади нее закричал, десантник. В его голосе чувствовалось звериное отчаяние. Он орал, проклиная все и не прекращая стрелять, пока этот крик не оборвал очередной вражеский выстрел. Вторая девочка больше не стреляла. Уронив автомат на пол, она упала на колени и просто плакала. Наступила гнетущая тишина. Бой в здании окончился.

“Это конец”

Девочка-ангел посмотрела на Настю. Кажется, ее звали Марина. Молодая, хрупенькая девушка. Идеалистка. Она сама напросилась на эту миссию. Верила, что будет победоносная операция, и что Оплот станет символом спасения человечества.

В глазах Марины читалась мольба. Роботы проходили мимо нее, пока не подошла многоногая паукообразная машина, та самая, которая подключалась к людям, и ее манипуляторы не схватили Марину, отрывая от пола.

- Майор… пожалуйста… - умоляюща прошептали ее губы.

Настя перехватила гранатомет и выстрелила. Граната ударила в другого робота, который подставился вместо паукообразного. Настя выстрелила еще раз и еще. Гранаты разрывали “миротворца”, вставшего щитом. Конечно, она свалила этого противника. Но помочь Марине она уже ничем не могла.

- Прости…

Настя смотрела, как на нее надвигается еще одна шестиногая машина, и в воздухе уже извивались, подобно змеям, кабеля с острыми щупами.

- Майор, на пол! Закрыть глаза и уши!

Короткая, резкая команда, отданная спокойным голосом, вернула ее к жизни. Настя рухнула вниз, что есть силы сжав веки и закрывая ладонями голову. Последнее, что она увидела, это вспышку взрыва в потолке.

Воздух вокруг сотрясло. Она слышала приглушенные хлопки и звуки выстрелов. Все, что ей оставалось, это только молиться, что ее спасут.

Резкий рывок поднял ее с пола и поставил на ноги.

- Майор, быстро, уходите!

Она открыла глаза и увидела перед собой солдата в потертой и потрепанной экзоброне. Гриф.

- Хватит телиться! Руки в ноги!

Она даже не успела ничего ответить, как мощный толчок отбросил ее в сторону. Настя пролетела пару метров и рухнула на пол, хорошенько приложившись рукой и плечом. Но лучше уж так. Этим толчком Гриф отшвырнул ее с линии огня. Она буквально кожей успела почувствовать, как мимо пролетает смертоносный металл.

Настя посмотрела на своего спасителя. Гриф вел бой. Он быстро, но при этом плавно, перемещался, не прекращая стрелять из своей винтовки. Это было странное зрелище, которое просто выходило за пределы её понимания. “Миротворцы” просто не попадали в безымянного. Вокруг дымили шашки, воздух рвался от пулеметных очередей, которые до этого укладывали бронированных десантников. А Гриф просто двигался и стрелял. И с каждым, КАЖДЫМ его выстрелом один из роботов превращался в бесполезную груду металлолома.

- Майор! Вам шезлонг не постелить? Валите к чертям!

Настя почувствовала, как ее поднимает рука в бронированной перчатке. Повернув голову, она увидела одного из номерных из команды Грифа. Кажется, это был Второй.

- Живее! Гриф не может держать их вечно!

- Что, правда что-ли? А мне кажется, может… Он же их…

Договорить ей не дали. Не дожидаясь окончания ее вроде бы остроумной реплики, номерной просто схватил ее и, перекинув через плечо, побежал к боковому проходу, через который до этого ушел последний десантник и выжившие ангелы.

“Выжившие ангелы… Марина?”

Настя извернулась и посмотрела туда, где последний раз видела девушку. Тело Марины висело на покалеченном роботе.

“Мне очень жаль, прости…” - подумала Настя, глядя в стеклянные глаза своей подчиненной.

И в этот момент глаза Марины обрели осмысленное выражение. Она посмотрела на Настю и закричала!

Громкий психический крик ударил прямо в мозг. Казалось, он впивался в само сознание, вкручивался туда, как огромный саморез, терзая и разрывая его на части. Номерной, который нес майора, рухнул на колени и чудом не упал на пол. Как можно спокойней он скинул Настю и схватился за голову.

Настя кулем грохнулась на бетонный пол, хватая ртом воздух, подобно выброшенной на берег рыбе. Ее чувствительное сознание телепата воспринимало этот психический крик гораздо ярче и четче, чем простые люди. Девушка сквозь туман боли, краешком своего “я” ощутила, как ее рвет.

“Да я же задохнусь от своей блевотины!” - отчаянно подумала она, но ничего сделать не могла. Тело выворачивалось от боли, как если бы через нее пропускали разряды тока.

И тут все прекратилось.

Настя обнаружила, что она валяется на полу, хватая руками воздух, как в припадке. Вокруг все было затянуто дымом от шашек. Дышать становилось все тяжелей. Тело никак не хотело ее слушаться.

“Ну-же, давай! Мы же тут все подохнем! Я же почти спаслась! Это будет так нелепо, если я все же помру!”

С трудом она смогла сесть. Рядом лежал номерной, и не двигался. К ней вернулся слух, и она поняла, что бой продолжается. Настя подползла к нему и нащупала кнопки деактивации шлема.

Номерной был мертв. Шлем был полон рвоты и крови. Кровь текла отовсюда. Из ушей, из глаз и изо рта. Было очевидно, что он умер от огромного кровоизлияния в мозг.

- Твою мать… - выругалась она.

Если номерной мертв, то что ей делать? А что, если Гриф мертв? Да нет, глупости. С кем-то же стараются роботы.

Тут в ее плавающее от шока сознание пришла здравая мысль. Есть же связь.

- Гриф?

Голос девушки звучал испуганно и неуверенно. Она сама не ожидала, что будет звучать так жалко.

- Гриф, ты тут?

Рядом с ней послышался громкий топот. Настя взвизгнула от страха, но из дымовой завесы вынырнул знакомый силуэт в экзоброне и, схватив ее, рванулся к выходу.

- Нечего здесь прохлаждаться, - произнес безымянный, быстро нырнув в проход.

Они бежали через какой-то офисный коридор. Гриф заставил ее двигаться полуприсядом, чтобы враг не мог засечь их через окна. Настя не понимала, как он это делает, но безымянный вел ее абсолютно беспрепятственно. Иногда он чуть задерживался, а затем снова нагонял девушку. Настя знала, что он просто отсекал наиболее ретивых из их преследователей.

По дороге им периодически попадались остовы подбитых “миротворцев”. Гриф быстро определил, что роботов уложили из реактивного автомата. Значит, тот десантник, что увел большую часть ангелов, смог проложить им путь. Правда, не всем. Пару раз им попадались тела ангелов. Когда они натолкнулись на первое такое, Гриф протянул ей пистолет.

- Зачем? - удивилась Настя.

- Тот психический крик произошел из-за того, что новый тип “миротворца”, способный подсоединяться к мозгу человека, добрался до ангела. И продолжался, пока я не добил ее.

Настя поняла, что он нее хотят. Взяв пистолет, она навела его на голову мертвой девушки и, сжав зубы, несколько раз выстрелила.

“Все правильно” - думала она, - “Это мои люди. Я их командир. И позаботиться о них - моя задача”

Но на душе было тошно. Каждая из них была ее подчиненной. И каждая, как и Марина, думала о том, что Настя должна их уберечь. А она не смогла. И все потому, что она оставила часть людей в пункте связи. Стоили ли те минуты связи стольких жизней? Она не знала наверняка. Но в правильности своих действий была твердо уверена. Правда вот, ее уверенность не вернет мертвых к жизни.

Наконец, они достигли выхода из здания. Никто их там не встречал с фанфарами. Перед ними было чистое пространство, и до ближайшей траншеи метров сто. А вокруг кипел бой. Гриф выгнал ее из здания, и усадил за какими-то бочками. А сам залег рядом.

- Цитрин, доложи!

Настя в очередной раз поразилась, как он умел сливаться с пространством. Его позиция была открыта, но, при этом, рассмотреть его на фоне опавших листьев, старых железяк и прочего мусора, который усеивал территорию заброшенного завода, было просто невозможно.

- Почти на позиции.

- Почти? Сколько нужно?

- Минута.

- Слишком долго.

Настя не вмешивалась в этот диалог. Она вообще не понимала, что происходит. Девушка сидела за бочками и не решалась даже пошевелиться без команды Грифа.

- Я ускорюсь.

- Нет. Нет времени для риска.

Гриф посмотрел на нее и приложил указательный палец к визору шлема. Настя кивнула и постаралась сжаться в маленький комочек.

Безымянный развернул гранатомет на левом плече, и закинул одну дымовую шашку в поле. А затем замер.

Спустя несколько секунд из здания высыпалось несколько “миротворцев”. Настя не могла их видеть. Но по звукам понимала, что это роботы. Машины замерли. Видимо, их внимание привлекло облако дыма.

“Умно. Дымовая шашка выглядит так, будто мы использовали ее для бегства. Приманка”

Настя почувствовала, что дрожит. “Миротворцы” были всего в паре шагов от нее. Один случайный звук. Один случайный поворот датчиков, и все…

- Глаза и уши.

От неожиданности Настя дернулась и затекшая нога не удержала тело. Пытаясь сохранить равновесие, девушка неуклюже взмахнула руками и почувствовала, как ладонь громко ударяет по корпусу бочки.

“Мамочки…”

Гриф среагировал моментально. Тело в экзоброне за доли секунды приняло вертикальное положение, а гранатомет выплюнул первую гранату. Но Настя прекрасно понимала, что даже он не успеет перебить всех машин, и они доберутся до нее раньше.

Яркая вспышка и громкие взрывы “фейерверка” заставили Настю упасть и сжаться в комочек. Зажимая ладонями уши, она уперлась лицом в землю, потому что от продолжительных вспышек на спасали даже плотно сжатые веки.

Майор почувствовала, как металлическая конечность хватает ее и отрывает от земли. Девушка закричала от страха и принялась колотить руками и ногами, пытаясь вырваться.

- Гриф! Гриф!!! ГРИФ!!!

Кулаки бесполезно стучали по металлу, а вырваться из стальной хватки было просто нереально.

- Гриф, помоги!

- С удовольствием. Только перестаньте дергаться.

Настю трясло, а затем она почувствовала, как рядом засвистели пули. Не успев даже испугаться, девушка неожиданно ощутила, что ее швырнули и, пролетев по воздуху несколько метров, рухнула на землю. Из легких вышибло весь воздух и она принялась открывать рот, как рыба, выброшенная на сушу.

- В капонир, быстро, - скомандовал ей Гриф.

Разлепив глаза, она поняла, что может видеть. Все немного плыло от навернувшихся слез, но в остальном зрение к ней вернулось. Кое как вдохнув, она почувствовала, что тело снова может двигаться.

- Цитрин, позиция.

Гриф, как обычно, был спокоен и сосредоточен. Будто бы он не в бою, а на учениях. Настя не понимала, как ему удается сохранять такую концентрацию, когда жизнь висела на волоске, а цена ошибки была только одна - смерть.

- На месте. Северное окно. Двадцать три метра вверх и четыреста пятьдесят на тринадцать двадцать от тебя.

Настя, быстро перебирая локтями, поползла к капониру.

- Здесь штурмовик. Снаряжай бронебойно-разрывной. Пусть Первый отсечет от тебя противника после начала огня. По моей команде - уходите с позиции к линии обороны десанта. О нас не заботитесь.

- Гриф, это слишком даже…

- Цитрин!

Настя нырнула в капонир и тут же высунулась, чтобы понаблюдать за происходящим.

Гриф, выпуская пулю за пулей из своей винтовки, отступал, постоянно смещаясь в разные стороны. Все такой же смертоносный, как и всегда. Правда, приглядевшись, майор увидела, что сейчас ему приходится туго. Он двигался менее плавно, чем в прошлый раз, и часто стрелял куда-то в дым. Было похоже, что он от кого-то отбивается.

- Гриф, дымы мешают. Ничего не вижу. Не могу прицелится, - голос Цитрин слегка дрожал.

Настя не могла понять, что происходит. Почему Гриф ведет себя так, будто он прижат. Почему Цитрин волнуется. И почему он швырнул ее, а сам не добежал до капонира жалкие десять метров.

Резкий порыв ветра разорвал пелену дыма, и Настя увидела причину: AASCV “Stormtrooper”. НАТОвский штурмовик последней предвоенной модели.

Одна из немногих моделей гуманойдного типа. Два с половиной метра в высоту. Комплекс высокоактивной сенсорики, композитный штурмовой щит с добавлением карбида вольфрама и пластин из обедненного урана, тяжелый пулемет пятидесятого калибра и пара скорострельных гранатометов. И управляет этим один из самых совершенных среди “миротворцев” ИИ.

Настя почувствовала, как подкашиваются ее ноги. Выстоять против этой машины в дуэли было просто невозможно.

- Гриф, не вижу цели!

Безымянный метнулся в сторону, двигаясь на полусогнутых ногах и сжавшись, как будто встав в защитную стойку. Пока он смещался, его винтовка быстро выплюнула, одну за одной, три пули. Все они пришлись в подставленный щит.

- Тринадцать тридцать два на меня.

Штурмовик сместился и его гранатометы выплюнули серию выстрелов. Гриф резко рванул по диагонали к “миротворцу”, едва ли не распластавшись над землей. Землю позади него разорвало попаданиями гранат, и Настя на какое-то время потеряла обоих из виду.

Когда клубы от взрывов рассеялись, Гриф все еще продолжал уклоняться от выстрелов “миротворца”.

- Минус два с половиной градуса от линии прицеливания. Дистанция четыреста шестьдесят три.

“Он еще успевает траекторию выстрела прокладывать?!”

Сказать, что Настя была шокирована, это не сказать ничего. Сам факт того, что безымянный уже не меньше полуминуты играл в смертельную игру с одной из самых опасных машин противника, он еще и давал указания для Цитрин, чтобы та сделала выстрел вслепую!

- Готово!

- Жди команды.

“Stormtrooper” снова разрядил гранатометы. Гриф не стал повторят предыдущий маневр, а пустил в ход свой гранатомет, расположенный на правом плече. Механическая конечность развернулась и оружие с небольшим снопом искр выплюнуло три гранаты. Настя помнила, что на правом плече у Грифа были снаряжены кумулятивы.

“Если он попадет…”

Штурмовик легко ушел с линии огня. Третья граната зацепила край щита. Небольшой взрыв и вспышка кумулятивной струи буквально “съели” кусок щита, а последовавший за этим эффект рассеивания на время ослепил вражескую машину.

Гриф немедленно воспользовался шансом. Он даже не стал уклоняться от гранат. Видимо, “Stormtrooper” изначально стрелял по площади, а смещение сделало залп слишком рассеянным, чтобы можно было зацепить безымянного, который, казалось, был более холоден и расчетлив, чем его робот-оппонент.

Припав на колено, Гриф выстрелил несколько раз. Настя не успела сосчитать, сколько. Но точно видела, что все выстрелы легли по неприкрытым щитом частям машины. Бронебойные пули с кумулятивной частью высекали искры из бронированного корпуса и глубоко вгрызались в стальную “плоть” робота.

“Достал?”

“Stormtrooper” на доли секунды замер, а потом резко ожил и навел на Грифа пулемет. Дернулась механическая “рука” над правым плечом безымянного, но выстрела не последовало.

- Цитрин! - вскрикнул Гриф.

Пули пятидесятого калибра ударили в тело Грифа, и отбросили его на землю.

“Чего?!”

Настя не могла поверить. Она вдруг поняла, что ее ментальные способности не улавливают сознания безымянного. Грифа не было с ними.

- Гриф!!!

Бронебойная пуля ударила в спину машины, заставив ту клюнуть носом.

- Цитрин, еще выстрел! - закричала Настя, - Свали эту суку!!

Второй выстрел еще больше накренил штурмовика, но робот продолжал стоять и даже начал разворачиваться к своему новому противнику.

- Еще! Он достал Грифа!

Настя мысленно ощутило, как взорвалось сознание Цитрин. Шок, боль, крик ненависти безымянной, все это ударило по майору. Казалось, Цитрин сошла с ума.

Она кричала и стреляла, высаживая в слепую, по заданным координатам, патрон за патроном.

Пули били в штурмовика, вырывая куски корпуса, пока машина не закрылась от них щитом.

- Цитрин, хватит! Уходи!

“Гриф?”

Настя обомлела. Пока она смотрела на “миротворца”, безымянный каким-то образом пришел в чувства и сейчас целился в своего противника из винтовки.

- Гриф?

- Уходи! Сейчас!

Безымянный начал посылать пулю за пулей в уже порядком измочаленного робота. Левая рука Грифа плетью болталась вдоль тела. Он держал винтовку одной правой. И попадал.

Отстреляв магазин, Гриф поджал винтовку и одной рукой быстро, с механической точностью и скоростью сменил магазин. Передернув затвор, безымянный разрядил винтовку в штурмовика.

Кошмарная машина дергалась от каждого попадания. Ее корежило, но она продолжала двигаться, пытаясь развернуть оружие к врагу, которого считала мертвым.

Это было сражение двух самых страшных противников. Смертоносная машина, вершина роботостроения ушедшей эпохи, против безымянного, который явно вышел за грани возможностей человеческого организма. И никто не хотел уступать.

“Stormtrooper” довернул корпус и навел пулемет на Грифа. Безымянный с механической четкостью вогнал в винтовку новый магазин, и быстро нажал на спусковой крючок.

Пуля Грифа ударила в правый коленный сустав машины, куда уже пришлось несколько попаданий. И в этот раз он не выдержал. Конечность робота подогнулась, и выстрелы пулемета ушли в “молоко”. Робот припал на одну ногу и ткнулся рукой с пулеметом в землю, чтобы не завалиться на бок окончательно. Гриф вскочил, и бросился к капониру.

С момента, как Гриф швырнул Настю к укрытию, до момента, как тело безымянного кубарем закатилось в капонир, прошло… минуты две? Настя не могла сказать точно. Но ей казалось, что этот бой тянулся целую жизнь! Такого невероятного напряжения она не испытывала никогда!

Девушка смотрела на безымянного. Гриф выглядел плачевно. Левая рука превратилась в лохмотья плоти и металла. Огромное количество крови хлестало из двух жутких рваных ран. Еще пара скользящих попаданий была на торсе. Но там, похоже, ничего, кроме поверхностных повреждений, не было.

Но вот рука!

Гриф уронил винтовку и рухнул на колени. Настя бросилась к нему, чтобы помочь. Но тот грубо оттолкнул девушку.

- Это майор Анастасия Шохова! Мы в капонире позади старого административного корпуса! Вышли из окружения!

Гриф засунул руку за спину, где у него был подсумок, и достал оттуда пару инъекторов, которыми незамедлительно обколол раны.

- Со мной безымянный Гриф! Он тяжело ранен! Нужна срочная помощь!

Гриф извлек из подсумка баллон с заморочкой и шприцы с “Хирургом”, содержащие специальный гель, который, смешиваясь с кровью, плотно изолировал ранения, позволяя остановить кровь и дотянуть до оказания нормальной медицинской помощи.

Настя снова попыталась помочь, но снова Гриф отстранил ее. Схватив баллон с заморочкой, он начал прыскать им прямо на раны, замораживая поврежденные ткани. Настя, будучи своего рода телепатом, понимала, в каком состоянии находится Гриф. Безымянный практически терял сознание. Но продолжал действовать с механической четкостью, и ясно мыслить!

Закончив с заморозкой и накачав раны гелем, Гриф перехватил винтовку и высунулся из укрытия.

- Цитрин, доложись.

- Гриф, ты жив?! Ты правда жив?! - в голосе безымянной чувствовалась неподдельная радость.

- Цитрин, доложись!

- Ушли успешно. Первый ранен. Двигаться может. Нас не преследуют.

- Принято. Конец связи.

“Он абсолютно беспощаден. К себе и к другим безымянным. Никаких проявлений эмоций. Только холодная эффективность” - подумала майор, наблюдая за своим спасителем.

То, что Гриф вытащил ее из той задницы, в которой они оказались, иначе как чудом и не назовешь.

- Это майор Анастасия Шохова! Мы в капонире позади старого административного корпуса! Вышли из окружения! Срочно требуется помощь!

Гриф несколько раз выстрелил. Настя слегка высунулась и увидела, что к ним приближаются новые противники. А самое страшное было то, что “Stormtrooper” пытался подняться!

- Говорит майор Анастасия Шохова! Мы...

- Слышу тебя, Настя! Идем к вам! Сейчас будет артиллерийский удар! - прокричал Андреев сквозь шум боя

Никогда она не думала, что будет так рада слышать генерал-майора. В воздухе послышался свист минометных снарядов. Настя сползла на по стенке капонира, чувствуя, как сотрясается земля от попаданий снарядов. Рядом без сил рухнул Гриф, продолжая сжимать свою винтовку.

ГЛАВА 7. КОГДА ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ ЖИТЬ, ч.2

11:15 утра

Виенский полис. Лагерь “Надежда”.

Настя сидела на складном металлическом стуле, пока медсестра обрабатывала ее синяки и ушибы.

- Кажется, у вас трещина, - заметила медсестра.

Майор посмотрела на нее. Молодая. Возможно, и двадцати двух нет. Хотя… Кого это волнует?

- Вот тут, - ладони медсестры в медицинских перчатках прошлись вдоль ребер, пока пальцы не надавили на большую фиолетовую припухлость.

Настя зашипела от резкой боли. Из глаз брызнули искры.

- Простите. Мне кажется, лучше показать вас врачу. Сейчас я его позову. Он осматривает раненного.

Майор отрицательно покачала головой.

- Я могу подождать.

Еще не хватало, чтобы врач отвлекался от осмотра раненного бойца. Ее перелом может и подождать.

- Нет нет, генерал-майор приказал разобраться с вами в приоритетном порядке. К тому-же, там всего лишь безымянный.

Медсестра быстрым шагом направилась к брезентовой перемычке. Настя вскочила, чтобы остановить ее, но сломанное ребро, которое до этого никак не ощущалось, дало о себе знать. Дыхание перехватило, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Когда ее отпустило, медсестра уже успела уйти. Настя твердо решила догнать ее и остановить. Как минимум потому, что сегодня она слишком много должна безымянным.

Когда Настя откинула брезентовый полог, то увидела, как врач переговаривается с медсестрой. Раненый лежал на хирургическом столе, и, казалось, вообще никак не реагировал на происходящее.

- Слушайте, а ничего, что у вас… раненый… лежит…

Настя присмотрелась к лежащему на хирургическом столе человеку. Без брони она его сразу не узнала. Гриф.

- Да все нормально, товарищ майор. Это безымянный, так что ничего страшного.

Девушка открыла рот, чтобы жестко пройтись по врачу, но тут же его закрыла. Логика врача была предельно понятно. Безымянные юридически мертвы. Списаны задолго до того, как легли к нему на стол. Галочку за них не поставят. В отчет их не включишь. Просто потратишь силы, время и медикаменты. Значит, не выпишут премии, и не получится, вернувшись из опасной командировки, пойти сорить соцкредитами. Безымянные - дырка в системе Оплота. Они есть для ничтожного количества людей. Для остальных их не существует.

Человечность в этом новом мире, возникшем после восстания машин, была попросту не нужна. Ценилась полезность, востребованность и уникальность. А проявления человечности… С их помощью машин не победить. Так утверждала система, вокруг которой выстроили Оплот.

- Давайте, я посмотрю ваше ребро.

Врач, не дожидаясь ответа, довольно бесцеремонно задрал ее одежду и принялся осматривать место перелома.

Настя не могла отвести взгляд от руки Грифа. Она вся кровоточила. Гель из ран уже убрали, но врач прервался из-за нее, и сейчас ручейки крови стекали по жилистой, покрытой шрамами руке и, скапливаясь на кончиках пальцев, срывались вниз, образуя алую лужицу. Капли падали вниз. Одна за другой. Кап. Кап. Кап.

- Вы что-то чувствуете? - спросил у нее доктор.

Настя его не слушала. Она, как завороженная, смотрела на капающую кровь. Каждая упавшая капля отдавалась в ее сердце тяжелым ударом.

- Товарищ майор?

Она не слышала. Она будто проваливалась в кровавый омут. В глазах помутнело. Она явственно увидела пятно крови, похожее на цветок, на груди убитой девушки-ангела. Мольбу в глазах Марины. И вспомнила свой собственный, животный страх…

- Майор Шохова!

Настя пришла в себя от того, что ей в лицо брызнули водой.

- Анастасия, с вами все в порядке?

Девушка посмотрела потерянными глазами на врача.

- У вас шок. Вам нужно отдохнуть. И у вас совершенно точно трещина в ребре. Позвольте я вам покаж…

- Уберите руки! У вас человек кровью истекает! Займитесь им, живо!

Настю прорвало. Ей стало стыдно. Она прекрасно понимала, что все это время Гриф был в сознании. Его глаза смотрели в потолок, полностью лишенные какого-либо интереса к происходящему. Он молча ждал, пока врач закончит смотреть ее ребро. Ей было ужасно стыдно перед человеком, который спас ей жизнь.

- Майор, успокойтесь. Мы уже им занимаемся. Вы слишком переживаете из-за обычного безымянного.

Насте очень хотелось хорошенько врезать врачу. Но тот отошел в сторону, и она увидела, как в руку Грифа вгоняют гвоздь хирургического крепежа.

Раны на руке стянули синтетической органикой и усилили фибротканью. Это очень грубый, но действенный способ полевого лечения ран. Данная методика оставляет после себя ужасные шрамы, но боеспособность возвращается быстро.

И сейчас они прикрепляли к руке Грифа каркас экзоскелетной конструкции, забивая хирургические гвозди прямо в руку!

- Ааа… Это что? Зачем?

Врач почесал голову.

- Ну, у него разорваны мышцы и нервы на руке. Нормальное восстановление займет не меньше полугода. Мы не можем столько с ним возиться. Раны мы подлатали, а, чтобы вернуть ему боеспособность, сажаем на руку экзоскелетный субпротез. Так он сможет двигать рукой и даже еще повоевать какое-то время. В принципе, обезболивающее мы ему дали, так что он должен так уж сильно мучиться от этих процедур. Но больше я на него ничего не израсходую. У меня каждая таблетка под отчетностью. И так влетит от руководства.

Гриф все это время слушал и никак не прореагировал. Казалось, он просто ждал окончания процедуры, чтобы можно было покинуть полевой госпиталь и вернуться к своим обязанностям.

- Ясно.

Это все, что она смогла сказать.

“Все верно. Таковы процедуры. А Гриф - просто безымянный. Инструмент. Оружие. Его нельзя жалеть. Их никого нельзя жалеть. Если их пожалеть, то они потеряют свою эффективность”

- Спасибо, что осмотрели мое ребро, - произнесла она, и, козырнув, ушла прочь из палатки.

Выйдя на воздух, Настя с видимым облегчением выдохнула. Её всю трясло. Медсестра предупредила, что у нее может быть шок после боя.

В лагере сейчас было спокойно. Безымянные нанесли удар в тыл “миротворцев”, напавших на базу. Машины предпочли отступить сначала от “Надежды”, а потом и вовсе покинуть Виенский полис.

Они отбили город у машин. И в это не верилось даже им самим. Операция, которая задумывалась, как “пробный мяч”, неожиданно увенчалась успехом. На такое не рассчитывали даже самые оптимистичные прогнозисты в штабе. А тут еще Виенский полис предложил провести переговоры. У командования от такого просто сорвало голову, и они бросились с ходу собирать команду на переговоры. И, конечно же, в нее пихнули и Настю.

- Ты как?

Настя повернулась на голос, и увидела в тени медицинской палатки Миру. Это был первый раз, когда подруга заговорила с ней не по службе после того случая в капонире.

- Чувствую себя раздавленной. Но вроде ничего серьезного. Так, синяки, ушибы и трещина в ребре. Считай, легко отделалась. Как там девочки?

Настя старалась не смотреть в сторону входа в палатку. Ей казалось, что сейчас выйдет Гриф. И что она будет делать?

“Почему меня вообще это волнует?”

- Большинство отдыхает. Сейчас нет сильной нагрузки. Девочки дежурят в сменах по трое, - Мира неожиданно спохватилась, - Ты была у врача, так что я решила отпустить девочек. Это целиком и полностью моя инициатива. Девчата тут не при чем и если ты хочешь…

- Я что, такой монстр, по-твоему? - перебила ее Настя, доставая пачку сигарет и протягивая ее Мире, - Отпустила и отпустила. Правильно сделала. Всем нам нужно передохнуть.

Мира кивнула и угостилась из пачки. Настя дрожащей рукой достала сигарету и быстро ее прикурила, сделав несколько больших затяжек, чтобы успокоится. Мира посмотрела на нее удивленно, но ничего не сказала.

“Боже, как же я, должно быть, жалко выгляжу перед подчиненной” - подумала Настя, и снова покосилась на вход в палатку. Боязнь столкнуться с Грифом не отпускала ее. Ей очень хотелось уйти. Но как сказать об этом Мире, не показавшись напуганной девчонкой, она не представляла.

- Ты молодец, - неожиданно произнесла ее подруга, глядя на майора, - Держишься. Большинство наших, которые спаслись из пункта связи, сейчас в шоковом состоянии. Никак не могут прийти в себя. И именно поэтому я решила, что нужно дать отдохнуть…

- Да, я все понимаю. Я же уже сказала, что ты правильно поступила. Умница. Похвалю по возвращению.

Настя снова перебила подругу. Сказывался нервоз. А еще ее раздражало все. Все, кроме возможности свалить от этой чертовой палатки. Но она, как дура, не могла выдавить из себя простую фразу: “Пойдем отсюда”. Почему? Почему так? И почему она боялась посмотреть на какого-то безымянного? Он же просто очередной… Господи, да что с ней такое?

- Настя, ауу! - неожиданно громко окликнула ее Мира.

Майор с удивлением посмотрела на свою подругу. А затем почувствовала, как бычок от сигареты обжигает пальцы.

- Ай! - воскликнула она, роняя окурок. И когда только он успел дотлеть? - Ты что-то хотела?

- Да я минут пять пытаюсь сказать, что можно пойти поесть. Толку-то здесь топтаться? А ты где-то в облаках летаешь, до тебя просто не докричаться.

- Ааа… - совсем потерялась Настя, - Наверное, д…

- Эй, вы двое! Вы же ангелы? Где тут Гриф?

Настя резко развернулась на голос, моментально покрывшись испариной. Перед ними стояла Цитрин собственной персоной.

- Что застыли? Или испугались живой безымянной?

Цитрин, экипированная в свою экзоброню и с огромной снайперской винтовкой за спиной, производила сильное впечатление. Длинные ярко-рыжие волосы струились по плечам, резко контрастируя с невыразительной и потертой поверхностью брони.

“Цитрин. Это же минерал такой. Рыжий, как и она” - почему-то подумала Настя.

- А ты Цитрин, да?! - воскликнула Настина подруга, - А я Мира! Я - твой ангел! Ничего себе! Не думала, что когда ни будь увижу свою курируемую!

Настя покосилась на Миру, которая буквально светилась от восторга. Девушка, с ее взглядом на безымянных, просто не смогла сдержать эмоции.

- Мира? А, да. Ты, вроде, говорила, что раньше с Грифом работала. Где он сейчас?

Цитрин, казалось, возвышалась над ними, как какой ни будь титан. Хотя, вообще, она была ниже Насти. Не больше ста семидесяти сантиметров. Но экзоброня и уверенность в себе, которую Цитрин буквально излучала, заставляли девушек считать себя карликами на ее фоне.

“Господи, да возьми ты себя в руки!” - мысленно заорала на себя Настя. Она понимала, что в обычном своем состоянии не выглядела бы так жалко.

- Понятия не имею. Может, Настя знает? Она его сейчас курирует.

И с этими словами Мира указала на подругу.

Цитрин вопросительно посмотрела на Настю. Ей пришлось мысленно собрать всю волю в кулак, чтобы вернуть себе хоть каплю самообладания.

- Он в палатке. Его оперируют, - коротко ответила она как можно более спокойным тоном.

- Оперируют? - подозрительно уточнила Цитрин.

- Да. Его левая рука, она… Короче, ее протезируют.

- Чего?!

Глаза Цитрин сузились. Она начала угрожающе наступать на Настю. Рука безымянной потянулась к пистолету. Насте вдруг вспомнилось, как Гриф, подойдя к десантнику, пустил ему пулю в глаз. Настолько быстро, что бедняга, скорее всего, даже понять ничего не успел.

- Ты хоть понимаешь, что натворила?! Если Гриф не сможет действовать левой рукой, то он обречен в Зоне!

Насте почему-то вспомнилось, как Гриф, пользуясь одной правой рукой, всадил в Штурмовика две обоймы. И от этого стало неожиданно смешно.

- Да? А мне кажется, что он даже с одной правой справится. Так что нормально все.

Настя поняла, что ляпнула, только после того, как Цитрин, услышав ее, окончательно потеряла над собой контроль. Рука безымянной рванула пистолет из кобуры. Одно быстрое, отточенное движение. И вот в лоб майора уже смотрит двенадцатимиллиметровый пистолетный ствол. Оружие сработало лучше, чем любое лекарство, моментально заставив Настю собраться с мыслями.

Майор оценила происходящее. Цитрин держала ствол на уровне ее переносицы, едва не касаясь лица. Безымянная тяжело дышала. Это было видно даже не смотря на экзоброню. Ноздри усыпанного веснушками носа широко раскрывались. Губы плотно сжаты. Скулы играют. Глаза широко открыты и зрачки сужены в две точки. В добавок к этому, Настя чувствовала смятение девушки.

Цитрин не хотел ее убивать. Она действовала под влиянием момента, не более того.

- И что дальше?

Произнести эти слова спокойным, холодным тоном стоило Насте больших усилий. Все же пистолет у лица - это вам не шутки.

- Сука, как ты смеешь такое говорить? Он тебе жизнь спас! Он полез под штурмовика, чтобы спасти твою шкуру! – Цитрин едва не рычала.

- И что с того? Это – его задача.

Майор уже полностью собралась и снова стала самой собой.

- Он не обязан был этого делать!

- Но он сделал. Он вступил в бой, и довел его до конца. Сработал отлично. Но ничего другого от «псины» его уровня я и не ожидала.

Цитрин ухмыльнулась и убрала оружие. Настя бегло огляделась. Вроде бы никто ничего не видел. Ну, по крайней мере, никто не бежал арестовывать безымянную.

- Ну понятно, - язвительно произнесла Цитрин, - Конечно же. Он для тебя – всего лишь очередной безымянный. Очередная «псина». Очередной расходный материал, да?

Безымянная отошла, помахивая руками. Каждое ее движение, каждый жест выдавали бурлящую внутри ненависть, граничащую с безумием.

«Неужели она на столько нас ненавидит?» - подумала Настя, - «Конечно, Цитрин всегда была вспыльчивой, и никогда не скрывала своего отношения к нормальным людям из Оплота. Но чтобы на столько сильно? Или же дело в Грифе?»

- А что я должна сделать? Похвалить его за то, что он справляется со своей задачей, так что-ли?

- Да! Да! Ну или как минимум сделать так, чтобы эти живодеры нормально подлатали Грифа! Будь не его месте какой ни будь десантник, вы бы так и поступили!

На крики Цитрин стал собираться народ. Настя заметила в толпе как десантников, так и парочку безымянных.

- Гриф – «псина». Безымянный. И такого отношения к нему не будет.

- Иди ты нахер, шлюха! – неожиданно громко завопила Цитрин, - Вы, оплотовцы, платите за свою спокойную жизнь кровью безымянных! Нашей кровью! Ваши города! Ваши заводы! Ваш комфорт! Ваши жизни! И эти сраные шесть сотен комплектов экзоброни, от которых у полисовцев глаза из жопы выпали! За все это вы заплатили смертями тысяч безымянных! И ни одна падла не готова это признать… Смотрите на нас, как на скотов… Но сдохнем мы – сдохните и вы. Сегодня все это увидели.

Вокруг послышался возмущенный гомон. Правда, направлен он был не против Оплота. А против Цитрин и безымянных. Таковы оказались люди, которые еще пол дня назад готовы были молится на тех, кого сейчас снова презирали. Так повела себя и Настя, которая кричала Грифу «Помоги!», и молилась, чтобы он пришел.

Но, суровая реальность требовала, чтобы безымянные оставались теми же, кем и были. Смертниками вне социума, отрабатывающими Договор, для которых каждый новый подбитый «миротворец» просто продлевал жизнь.

«Оружие не должно знать жалости».

Сегодня в медицинской палатке, глядя на истекающего кровью Грифа, она это чуть не забыла.

- Разойдись!

Могучий голос генерал-майора разнесся над толпой. Следом грохнуло несколько выстрелов из реактивного автомата, которые помогли тем, кто плохо слышит, тут же все понять и ретироваться, явив миру чудо излечения проблем со слухом.

Через полминуты пятачок около медицинской палатки был оцеплен лагерным патрулем.

- Она угрожала майору пистолетом, я все видела!

Говорившей была одна из ангелов – Коваленко Ирина. Девушка стояла позади бронированных десантников, и торжествующе показывала на Цитрин.

Настя вдруг вспомнила, что Ира недолюбливала «псин». И это был вопрос именно личной неприязни. Коваленко ходила в лейтенантах уже четвертый год. Она несколько раз получала повышение до старшего лейтенанта, и даже поднималась выше, до капитана. Но, чтобы быть капитаном в подразделении ангелов, занимающихся безымянными, нужно уметь работать с «псинами». А Ира не могла. Несколько раз пыталась, и каждый раз с треском проваливалась. Ее подопечные просили о переводе, быстро погибали или проваливали важные задания. Все это приводило к тому, что Ира раз за разом откатывалась к званию лейтенанта и начинала все с начала. И вот, после третьего по счету провала и последовавшего разжалования, Коваленко возненавидела «псин».

- Вы уверены, лейтенант? – поинтересовался у нее Андреев.

- Так точно, генерал-майор! Эта безымянная приблизилась вплотную к майору и приставила пистолет к ее лицу.

Это все усложняло. Настя не планировала давать ход этому инциденту. По сути, майор сама спровоцировала Цитрин, ляпнув ту самую фразу. Хотя прекрасно знала трепетное отношение девушки к Грифу.

А теперь, оставалось гадать, как поведет себя Андреев. Конечно, генерал-майор был известен своим мягким отношением к безымянным. Но только не тогда, когда они тычут людям оружием в лицо. Обычному солдату или сержанту за подобное грозил военный трибунал. А там все зависело от того, что скажет пострадавшая сторона. Могли и вышку впаять. Цитрин же вообще безымянная, которую даже если расстреляешь на месте, ничего не будет. Нельзя обвинить человека в убийстве мертвеца.

- Цитрин… Короче… Давай сюда оружие.

Андреев говорил спокойно, хотя по голосу чувствовалось, что он расстроен.

Безымянная подалась назад. Ее рука снова легла на пистолет.

- Цитрин, не дури. Если достанешь пистолет, сама знаешь, чем все кончится.

Но рыжая девушка даже и не думала слушать.

- Слушай, давай не будем усложнять. Даю слово, что ничего серьезного не случится. Ведь вы не против, майор?

Настя посмотрела на Андреева.

- Конечно, Иван Павлович. Я вообще не планировала поднимать этот вопрос, - Настя виновато улыбнулась, - Это из-за меня Цитрин потеряла над собой контроль. Так что могли бы мы просто взять и забыть про этот инцидент?

Генерал-майор покачал головой. Да и Настя понимала, что Андреев и рад бы не понимать шума, но просто не мог иначе. Все видели, что безымянная угрожала ангелу-майору оружием. И спускать ей с рук то, за что любого из десантуры отправили бы под трибунал, просто нельзя.

Андреев подошел вплотную к Цитрин. Рыжая безымянная все еще держала руку на рукояти пистолета, но из кобуры его не доставала.

- Девочка, давай не будем. Пожалуйста. Я не хочу расстраивать Грифа, сообщая ему о твоей смерти из-за такой глупости.

Имя Грифа сработало магически. Цитрин тут же подняла руки вверх, позволив генерал-майору забрать ее пистолет и винтовку.

Девушку тут же скрутили солдаты, и повели в сторону старого поземного склада, в котором оборудовали временный тюремный блок для нарушителей.

- Господи, вы как дети малые, - сокрушенно вздохнул Андреев, когда Настя в деталях поведала ему о причинах возникновения конфликта.

- Я не думала, что она на столько трепетно относится к Грифу, - ответила Настя.

Генерал почесал бронированной перчаткой белеющую сединой щетину на подбородке. А затем посмотрел на пистолет безымянной в руке.

- Гриф для Цитрин – все. Спаситель, возлюбленный, защитник и высший авторитет. Иногда кажется, что ей он прикажет ей умереть, то она пойдет и умрет.

Настя снова достала пачку с сигаретами, мысленно отметив, что уж слишком часто она курит, и протянула ее генералу. Тот кивнул в знак благодарности и, достав сигарету, закурил.

- Откуда такая фанатичная преданность? – спросила Настя.

Андреев затянулся и, выдохнув, поднял вверх тлеющий бычок, будто свечу.

- Мы живем в сволочное время. Скандинавы в своих легендах называли это «Время Волка». Человек готов пожертвовать даже жизнями близких и друзей, чтобы спастись. У нас полный подвал дезертиров, которые сбежали с поля боя, или пытались отмазаться под благовидными предлогами. И это – десантники, между прочим. Что уж говорить про простых людей.

Настя удивленно посмотрела на Ивана Павловича. Конечно, она знала о дезертирах. Обычная практика. Но как это относится к ее вопросу?

- Я все это знаю. Но при чем тут Цитрин?

Андреев посмотрел на нее, будто говоря: «Девка ты еще глупая»

- Подумай сама. Безымянные – смертники. Это заезженные слова. Аж язык мозолят. Но так и есть. Так вот, раз они смертники, то какой среди них должен быть процент побегов, предательств товарищей и прочего «волчьего» поведения?

Настя задумалась. Действительно. Среди безымянных практически не было дезертиров. И они друг друга не бросали. Приходили на выручку, если надо. Даже могли на время бросить свои участки, чтобы помочь товарищам. Такого не было даже в регулярной армии.

- Мало. Но разве это не связано с тем, что по Договору их родственники лишаться всего, если они дезертируют?

- Так-то оно, так. Но только на бумаге. Когда на тебя прет бронированный «миротворец», и ты ничего не можешь ему сделать, то желание сбежать перекрывает здравый смысл.

Настя вспомнила сегодняшний бой. Да, она понимала, о чем говорит Андреев. Атака машин – ужасное зрелище, не предназначенное для слабонервных, это уж точно. Да что там слабонервные. Не всякие стальные нервы это выдержат. Машины не берут пленных. Они убивают всех.

- Раньше безымянные вели себя также, как и обычные вояки. Только они не дезертировали, а занимались подставами друг друга, мародерством и заботой только о собственной заднице. А изменилось все благодаря горстке безымянных. Их называли «Первой десяткой». Самые отбитые парни из всех, которых я видел. Они выживали там, где умирали лучшие военные мира. Они стали живым знаменем для запертых в Зоне Отчуждения смертниках. Символом того, что человек может убивать машин лучше, чем они его. И именно «Первая десятка» ввела своеобразный кодекс безымянных. Тот самый, по которому сейчас живут все в Зоне. Один из этой десятки помог молодой девушке, которая толком ничего не знала о войне, но очень старалась ради своего любимого. Научил ее воевать, выживать и убивать машины. Да и потом много раз приходил на выручку.

- Короче, девушка – это Цитрин. А тот безымянный из отряда – Гриф. Все верно? – перебила генерал-майора Настя.

Тот чертыхнулся и выкинул окурок.

- Умеешь ты историю испортить, Анастасия. Дай-ка еще сигаретку.

Настя молча протянула пачку. Андреев достал сигарету. Как он это делал, не снимая бронированных перчаток, она не очень понимала. Но у старого вояки получалось.

- В общем, да. Гриф много раз спасал Настю. А когда девушка узнала, что ее муж теперь носит на руках другую. На тех самых руках, что она ему подарила. И за которые она, по сути, заплатила своей жизнь. Цитрин сломалась. И именно Гриф стал для нее новым стимулом жить.

«История, конечно, грустная. Но старая, как свет» - подумала Настя. Биография безымянных была наполнена такими историями. Но заинтересовало майора другое.

- А что стало с «первой десяткой»?

- Их больше нет. Со временем почти все они или погибли, или пропали. Жалко их. Хорошие были парни. Самоотверженные. Как говорил мой отец: «Таких сейчас не делают».

На Андреева накатила ностальгия. Он улыбался, глядя куда-то мимо Насти. Будто пытаясь заглянуть за горизонт и увидеть там прошлое.

- Но Гриф же тоже из них, как я поняла. И он вполне себе выжил, - заметила майор.

- Гриф – самый странный из них. Отбитый даже по их меркам. Но, при этом, невероятно осторожный. Не знаю… Он как будто убил в себе все, кроме необходимости уничтожать «миротворцев».

«Это уж точно» - подумала Настя.

Гриф вызывал у нее одни вопросы. Первый, и самый очевидный – он вообще человек? Как можно вытворять то, что делал он, и все еще оставаться живым? И как с такими талантами он загремел в Безымянные? Он мог просто пойти в армию, показать там, что умеет, и его бы в задницу целовали. Непонятно.

- Иван Палыч, почему у вас оружие Цитрин?

Настю как будто ударило молнией. Со всей этой суматохой, она совсем забыла, что хотела уйти подальше от палатки. Спина моментально покрылась холодным потом.

- Ясно.

Это все, что ответил Гриф, выслушав Настю и Андреева.

- И это все, что вы скажете? Цитрин же задержали! – взвилась Мира.

Настя невольно закрыла лицо рукой, глядя на поведение своей подчиненной.

- Да.

- Нет, не «да»! – не унималась Мира, - Она ведь из-за вас оказалась под арестом!

Гриф покосился на Миру, но ничего не ответил.

Настя же не могла оторвать взгляда от изувеченной руки безымянного. Раму экзопротеза поставили наживую. Места креплений все еще кровоточили. Провода от двигательных узлов уходили прямо в кожу. Видимо, руку в этих местах резали, а потом грубо зашили. Результат работы врача выглядел, будто работа некроманта из фэнтези.

«Это ужасно» - думала Настя.

- Как рука? – поинтересовался Андреев, показывая на изувеченную конечность.

В ответ, Гриф попробовал пошевелить правой. Получилось так себе. Движения вышли дерганные, грубые и неестественные. Настя готова была побиться об заклад, что один раз протез чуть не вывихнул Грифу сустав.

- Пока не слушается. Но двигать могу. Нужно потренировать обращаться с ним.

Андреев как можно аккуратней взял руку Грифа.

- Смотрится, как работа мясника.

Майор увидела, как багровеет лицо генерал-майора. В том, что к Грифу Андреев относится очень трепетно, девушка убедилась еще в лагере перед операцией.

- Этот живодер, что, собаку штопал?! Сейчас я ему устрою, этому говнюку!

- Он и этого делать не обязан был. Починил, работает. И на этом спасибо, - спокойно обрубил генерала безымянный, - Мне с ней не на подиуме красоваться, а воевать.

- Гриф, ты тупой? Может, еще позволишь пол собой вытереть? – ядовито поинтересовался генерал.

Настя тоже не совсем понимала позиции своего подопечного. Никто и пикнуть не сможет, если командующий лично прикажет привести Грифа в порядок. Не смотря на причуды, Андреев пользовался у десантников непререкаемым авторитетом.

«Так почему же он отказывается от помощи?»

- Майор, - обратился Гриф к Насте, проигнорировав вопрос генерала, - Я не получил сегодняшнего отчета о состоянии моей семьи. Когда мне его ждать?

- Чего? – переспросила она, меньшего всего ожидая услышать этот вопрос.

- Ежедневный отчет, снабжение безымянных, подбитие счета по уничтоженным «миротворцам». Когда все это ждать?

- Ааа… Надо уточнить… Мы потеряли часть ангелов, так что быстро может не получится…

- Ваши потери – следствие вашей некомпетентности. Нас, безымянных, они не касаются. Мы хорошо отработали сегодня. Так что выполните то, что причитается с Оплота по Договору.

Слова Грифа больно ударили по Насте. Некомпетентность, да? Так ли это? Она потеряла нескольких. Но ведь не Настя отвечала за оборону лагеря. Так почему же Гриф назвал ее некомпетентной?

Но еще неприятней было услышать это в сочетании со словами о том, что безымянные отработали хорошо. Глаза Насти снова упали на искалеченную руку.

- Слушай, мне жаль, что ты пострадал. И там, в палатке, когда тебя бросили на столе…

- Мне не нужна ваша жалость, майор.

Его слова резали, как ножом. Но сам он оставался, как обычно, спокойным. Во взгляде, которым безымянный смотрел на ангела, не было ничего. То есть, совершенно ничего. Ни злость, ни интереса, ни каких-либо других эмоций. Безымянный смотрел на нее, как на неодушевленный предмет.

- Тогда что от меня нужно? – растерявшись, спросила девушка.

- Компетентность, майор. Профессионализм. Разумная оценка своих возможностей. Выполнение ваших обязанностей. Мне нужно, чтобы вы помогали мне воевать, а не осложняли мне жизнь.

На Настю как будто вылили ушат холодной воды, а затем подвели к зеркалу и показали маленькую, промокшую и дрожащую от холода девочку, которой она, по сути, сейчас и являлась.

Если бы Гриф ругался, кричал или угрожал, как это делала Цитрин, было бы куда лучше. Настя бы все поняла. Эмоции, усталость, боль, ярость.

Но нет, Гриф вообще не проявил никаких эмоций. Он был просто лучше нее. Во всем. Она, командующий подразделением ангелов, отвечающим за безымянных, была хуже, чем ее подчиненный. В разы хуже.

- Ты, «псина»! Да как ты смеешь мне указывать?! – неожиданно для себя самой, Настя сорвалась, - Ты только и умеешь, что убивать машин! Да ты сам, как машина! Ты больше ничего не можешь! Ты… ты…

Настя кричала, выливая накопившиеся эмоции, тем самым проигрывая Грифу в главном, в выдержке.

- От меня ничего другого и не требуется, - заметил Гриф, - Вы сами нас сотворили. Других способов выжить в Зоне Отчуждения, кроме как стать хуже, чем «миротворцы», попросту нет.

Настя замолчала. И снова он прав. Это ведь не его выбор? Или его? Ведь он сам стал Безымянным. Девушка окончательно запуталась.

- Гриф, ты бы полегче, - с недовольством заметил Андреев, который еще не отошел от вопроса с рукой.

Вместо ответа безымянный развернулся к генерал-майору, резким движением выхватил из его руки пистолет и, выбросив обойму, отвел затворную раму, демонстрируя пустой казенник ствола.

- Если Цитрин хотела убить майора, то точно достала бы патрон.

И тут Настя почувствовала это. Она уловила слабую пульсацию эмоций. Как будто потрогала рукой что-то огромное, бурлящее и взрывоопасное, пытающееся пробиться сквозь плотную оболочку. Это эмоции Грифа?

- Слушай, она в любом случае навела оружие на офицера, и угрожала. Не суть важно, заряжен был пистолет, или нет, - развел руками Андреев.

- Ясно, Иван Палыч.

Генерал-майор вздохнул, пробурчав себе под нос что-то про горячую молодежь, неблагодарных идиотов и еще парочку нелицеприятных вещей. А затем протянул Грифу винтовку Цитрин.

- Старшина тебя отведет.

Безымянный кивнул и последовал за десантником с нарисованными лычками старшины на броне.

- Майор, вы бы проведали своих подчиненных. Все полезней, чем тратить время на болтовню, - бросил он Насте на прощание.

Кисти болели от впившихся в кожу наручников-стяжек. Кончики ног пытались дотянуться до земли, чтобы облегчить нагрузку на руки. Но им не хватало каких-то миллиметров.

- Ну что, «псинка». Давай поговорим о твоем нехорошем поведении?

Кулак засвистел в воздухе и с силой ударил в живот. Боль пронзила тело.

- Любая хорошая «псина» должна знать, что нельзя кусать руку, которая тебя кормит.

На этот раз ударов было несколько. Били профессионально, чтобы причинить боль и нанести как можно больше вреда.

- Ну же, не молчи. Я хочу услышать, что ты все поняла.

В этот раз прилетело по почкам. Пришлось до хруста сжать зубы, чтобы не заорать от боли.

«Потом буду ссаться кровью» - подумала Цитрин, выдавливая из себя улыбку.

Как-то раз она уже через это проходила. Тогда рядом взорвался артиллерийский снаряд, и здоровенный, размером с голову, кусок камня прилетел ей прямо в бок.

Цитрин думала, что помрет. Но ее вытащил Гриф. В очередной раз. Вытащил и выходил.

«Чертов упертый идиот…» - подумала она, вспоминая, сколько раз уже подкатывала к нему. И он все время отшивал девушку.

- Ты что там, лыбу давишь? Весело что ли?

Грубая, мозолистая ладонь схватила ее за лицо. Она не видела своих мучителей. Свет бил со всех сторон так, чтобы хорошо освещать жертву, но при этом оставлять палачей в тени.

- Запомни, сука! После того, как я тебя воспитаю, ты…

Договорить он не успел. Цитрин подалась назад, высвобождая лицо из хватки мучителя. Тот инстинктивно потянулся следом, и колено девушки смачно приложило придурка в подбородок.

- Иди ты нахер, мудила, - довольно оскалилась Цитрин, добавляя пинка в след падающему телу. Плюнув в сторону своего мучителя, она собралась, приготовившись принять новый удар.

Как обычно, их было минимум двое. Никто не оставит тренированного бойца под попечением одного человека. Широкий, в полную массу, удар в селезенку заставил ее согнуться даже в подвешенном состоянии. А тяжелый удар ногой больно отдался врезавшимися в кожу стяжками наручников. Пластик, не выдержав давления, лопнул. Цитрин рухнула на пол, больно приложившись спиной и задницей о бетон.

- Ты слишком много о себе думаешь, стерва, - ухмыльнулся второй мучитель.

Удары посыпались один за другим. Армейские ботинки врезались в тело, оставляя после себя полукруглые кровоподтеки. Под конец избиения, когда она уже слабо могла шевелиться, один из них поднял ее за волосы и сильно, с оттягом ударил в нос. Голова дернулась назад, часть волос вырвалась. Но она продолжала висеть на собственной рыжей шевелюре, и палач ударил снова.

Сознание куда-то поплыло. Она с трудом понимала, что кровь из сломанного носа заливает лицо и мешает дышать. Зрение практически не фокусировалось.

- Будешь знать, падла, как поднимать руку на своих хозяев. «Псина».

Последнее слово говоривший буквально выплюнул.

Цитрин все еще сильно плыла. Она краем мысли понимала, что лежит на полу. Но тело как будто левитировало, вися в воздухе и почему-то не падая с поверхности, которая должна быть полом, но кажется стеной.

- Да забей ты. Она все равно оклемается. Они реально, как собаки. На них все заживает.

- Ага. Но я не могу удержаться, чтобы не вмазать ей.

Тяжелый ботинок ударил в живот. Ее едва не вырвало.

- О, гляди-ка! Я думал блеванет! А нет.

«Дайте только в себя прийти, мудачье, и я вас заживо похороню!» - думала безымянная.

- Слушай, я тут заметил… А жопа то у нее…

В воздухе повисло молчание. А потом тяжелые ботинки обошли ее.

- Ну да! Охренительная задница! Такой даже у моей жены нет! А она из тренажерки не вылазит!

Послышалось тяжелое сопение. Хорошо узнаваемый звук.

«Ну нет! Нет! Нет!»

Грубые руки суетливо принялись переворачивать тело. Девушка лягнулась на ощупь и, кажется, попала. Пятка врезалась с лицо и послышалась отборна матершина.

- Ах ты падла! Да я тебя…

- Стой! Стой! Бестолку ее бить! Лучше спусти пар по-другому! А я подержку!

Раздался мерзкий ржач. А затем зазвенела ременная пряжка.

- Только попробуйте, ублюдки! – воскликнула Цитрин. И тут же получила ногой по почке. Тело выгнуло от боли, и она едва не отключилась.

- Закрой рот, и получай удовольствие, «псина». Ты то уж точно знаешь, как должны вести себя сучки.

На глазах Цитрин навернулись слезы. Ей хотелось встать и разорвать этих выродков на мелкие кусочки. Но тело не слушалось, и оставалось лишь плакать.

Две пары рук принялись лапать девушку. Безымянная попробовала дернуться, но тяжелое колено встало ей на солнечное сплетение, выдавливая из легких воздух.

- Не дергайся. Тебе же лучше будет.

Обтягивающая ткань поддоспешника экзоброни поползла вниз с ее задницы. Резко крутанувшись, она извернулась и вмазала придавившему ее уроду туда, где, по ее расчетам, должно было быть лицо.

Сработало. Колено освободило грудь, и она смогла вдохнуть. Мощный пинок отбросил от нее второго насильника. Цитрин вскочила на ноги, готовясь к драке. Она до сих пор плохо видела, но примерно понимала, где находятся ее враги. Вот только тело очень плохо слушалось.

- Ну что, давайте! Сейчас я вами пол вытру! – осклабилась безымянная.

Мучители напали одновременно, действуя умело и слаженно. Она смогла отбить первые удары, и даже вмазать пару раз в ответ, а затем пропустила один, второй, третий…

Громкий звук засова привел девушку в чувство. Сколько она была без сознания? Успели, или нет? Судя по ощущениям тела, все же как минимум начали.

- Что это такое? – поинтересовался незнакомый голос.

- Воспитываем девку, не видно? А нахрена ты этого привел? Тоже воспитать?

«Этого?»

Цитрин разлепила глаза, и посмотрела в сторону, откуда исходил звук. Свет из двери осветил несколько фигур. Одну из них она сразу узнала. Гриф.

- Ясно, - коротко произнес безымянный.

Цитрин не успела проследить за движениями Грифа. Раздалось несколько глухих, скрадываемых живой плотью пистолетных выстрелов. Один из ее мучителей, а их оказалось действительно двое, рухнул на землю с простреленным горлом. Его руки сжимали шею, силясь остановить хлеставшую кровь. Рот открывался в беззвучном крике. Глаза отчаянно смотрели на девушку.

«Сдохни, падла!» - торжествующе подумала Цитрин.

Второй получили две пули в колено, и третью в пах. Крикнуть он не успел. Удар пистолетной рукоятью в горло вбил кадык в гортань, заблокировав ее.

Десантник, приведший Грифа, презрительно посмотрел на ее умирающих мучителей, и вышел.

- Вы думаете, вы тут главные… - голос Грифа, который склонился над неудавшимся насильником с отстреленными яйцами, звенел от холодной злости, - Но такие слабаки, как ты, не имеют права поднимать руку на нас. Безымянные могут умирать только в бою с машинами. У тебя есть пара минут, чтобы осознать это, перед тем, как ты сдохнешь.

- Гриф… Гриф… - с трудом разлепляя окровавленные губы, прохрипела Цитрин, протягивая руку к своему спасителю.

Безымянный подошел к девушке и присел. Вернув на место одежду, он помог ей встать.

- Гриф.

Цитрин заплакала. Рыдая в голос, она давала выход страху, боли и унижению.

«Это Гриф. С ним можно»

- И что, стоил тычок пистолетом в лицо майору всех этих мучений? – спросил Гриф.

Цитрин вспомнила, как сначала расширились глаза Анастасии. И как она высказала ей все в лицо.

- Стоило.

- Дура… - вздохнул в ответ ее спаситель.

Настя шла по усыпанной опавшими листьями аллее. Большинство раненных располагалось в здании бывшего больничного блока. Служба обеспечения привела там все в порядок, и теперь там действовал настоящий военный медблок. И дорога к этому зданию пролегала как раз через аллею.

Девушка шла, шоркая сапогами и разбрасывая сухие листья ногами. Ей вспомнилось детство. Она часто болела и много времени проводила вдалеке от родителей. Ее отец был военным, и не мог часто навещать дочь. Но однажды он приехал к ней аж на целый месяц. Тогда тоже была осень, и отец часто водил ее в парк. Там была длинная аллея, сплошь поросшая кленами. Настя очень любила играть там, ныряя в огромные кучи листьев, как в сугробы, и затем разбрасывая их под смех и шутливые упреки отца. В тот месяц она была счастлива.

Отец погиб в первые же месяцы войны с «миротворцами». Почему она это вспомнила?

Настя подняла голову вверх. Сквозь редеющую желтую листву виднелось мрачное тяжелое небо.

«Ненавижу осень»

На ее глазах большой, ярко-красный кленовый лист сорвался с ветки, и полетел вниз. Как капля крови.

Ангелов разместили на одном этаже, в соседних палатах. Узнав, куда идти, Настя быстро поднялась на третий этаж и, на секунду замерев у входа в, открыла дверь.

- Майор, добрый день!

- Добрый день, Анастасия!

- Ого, шеф зашла!

Ее приветствовал разрозненный хор голосов девушек. Голосов, полных притворства. Ангелы – телепаты. А эмпатия – одно из проявлений телепатического таланта. Настя почувствовала, как на нее нахлынула волна боли и отчаяния.

Девушкам сильно досталось. Как ей потом рассказали, при отступлении они сначала попали под огонь роботов, а потом рядом с ними взорвалась большая осколочная мина.

Настя смотрела на лежащих на больничных койках девушек. Сплошь покрытые бинтами и медицинскими стяжками. Здесь было все. Огнестрельные ранения различной тяжести, отрезанные осколками руки и ноги. Одной девушке рассекло переносицу и оба глаза. Велик шанс того, что она так и останется слепой. А глазные протезы стоят ненормально дорого.

- Было очень страшно. Мы бежали, пока тот десантник нас прикрывал. Если кого-то ранили, мы просто подхватывали ее под руки и продолжали бежать. А потом раздался тот взрыв, и мы все упали. Я очнулась уже тут, в палате.

- А Оля Комарова прикрывала нас. Подобрала где-то реактивный автомат, и помогала тому десантнику, - наперебой тараторили девушки.

- Ого, здорово, - улыбнулась Настя, - А всегда такой тихоней была. Надо будет ее к награде приставить.

- Да, ее наградят посмертно.

- Посмертно?

Настя вздрогнула.

- Ага. Вроде даже что-то нашли от нее.

- Нашли?

- Ее разорвало на части противопехотной миниракетой.

- А…

Майор сидела на стуле посреди палаты, и слушала рассказы девушек о пережитом ими ужасе. Каждая стремилась рассказать все в самых мельчайших подробностях. И так в каждой из трех палат.

Во время одного из рассказов, в голове всплыли недавние слова Грифа: «Ваши потери – следствие вашей некомпетентности». Возможно, принятые ей решения не так уж и верны? Но что важней? Жизни нескольких ангелов, или риск потерять целую бригаду? И есть ли критерий цены жизни?

Визит к раненным оказался сущим кошмаром. Рассказы, подкрепленные сильной эмпатией ангелов, смертельно вымотали Настю. Обратно по аллее она брела, едва поднимая ноги. Ее взгляд смотрел в пустоту, а в голове прокручивались сцены сражения. И всюду была кровь, кровь, кровь. Форменные сапоги по самую щиколотку уходили в опавшую осеннюю листву, как в болото, которое в свете заката казалось продолжением кровавых кошмаров.

«Следствие моей некомпетентности…»

Что имел ввиду Гриф? Почему это так ее зацепило?

Настя совсем запуталась. Она впервые за время службы не знала, что ей делать. Не существовало книги «Устав поведения Ангелов в бою». Или же какого ни будь руководства. Никто не учил ее мириться с потерями своих подчиненных. Ангелы – не боевое подразделение. Они отвечали за связь.

Раненные девочки, они все в своих мыслях винили Настю в случившемся. Это было настолько очевидно, что она смогла почувствовать и понять, что для ангелов именно их командир стала причиной пережитого ими кошмара и его последствий.

Она не помнила, как дошла до временной казармы. Путь к себе превратидся в обрывки реальности в перерывах между кошмарами. Плохо освещенная дорога, двухэтажное здание бывшего общежития… Рука касается обшарпанной кирпичной кладки. Ноги заплетаются. Она падает в высокую траву. И ей кажется, что ее тело летит в пропасть. Кое как встав, Настя дошла до стоптанных бетонных ступенек, и дернула за ручку металлической двери. Ржавое железо больно врезалось в пальцы, оставив неглубокие ранки на коже. Дверь не поддалась. Настя дернула еще раз. Боль пронзила ладонь. Вскринув, она яростно пнула дверь. Раздался грохот железа. Рухнув на колени, Настя почувствовала, что плачет.

Кажется, ее довели до ее комнаты. Она не различила лица того, кто это сделал. Кажется, это был солдат.

«Не важно»

Не раздеваясь, Настя рухнула на кровать, и моментально провалилась в сон.

Казалось, Настя спала целую вечность. Сквозь сон она почувствовала, как что-то теплое капает ей на щеку.

- Майор, пожалуйста…

Глаза в ужасе распахнулись. В полуметре над ней с потолка свисала Марина.

- Майор, пожалуйста, помоги мне…

Настя задрожала, не в силах крикнуть. Казалось, ее тело парализовало. Марина тянулась к ней окровавленной рукой.

- Им нужны вы, майор… И они отпустят меня… Мне так больно…

Настя с ужасом смотрела, как окровавленный ангел касается ее одежды.

- Нет… Нет… Нет, нет, нет… Нет!

За спиной Марины вспыхнули красные глаза робота, и к майору со всех сторон потянулись металлические щупальца.

Настя завопила, дернулась и, извернувшись, сползла с кровати.

- Майор… Спасите меня… Вы должны… Вы мой командир… - еле дыша, продолжала говорить Марина, преследуя ее.

С визгом отчаяния, Настя прыгнула в окно, выбивая старую раму. Тело девушки полетело вниз, в густую, вязкую тьму.

«Где свет? Почему в лагере темно?!»

Казалось, она летела не меньше часа. И вот ее тело упало на что-то мягкое и липкое. Настя попыталась вскочить, но руки и ноги тонули в вязкой субстанции. Приглядевшись, она поняла, что лежит на огромной куче человеческих тел. Казалось, ими была завалена вся земля вокруг.

- Майор, это все вы виноваты, майор…

Настя едва не закричала, но вовремя закрыла себе рот. И принялась ползти, утопая в разорванных человеческих телах. Она периодически оглядывалась, пытаясь увидеть, не преследует ли ее Марина. Но вокруг была только густая, как болотная жижа, тьма. Она не видела ничего, кроме человеческих тел под ней и темноты вокруг.

Неожиданно кто-то схватил ее за руку. От неожиданности она закричала. Из кучи человеческих тел выполз силуэт. Настя принялась дергаться, пытаясь высвободить руку. Но чужие пальцы держали ее мертвой хваткой.

Из темноты вынырнуло лицо Оли.

- Анастасия, вы ведь поможете мне? Я где-то обронила свои ноги.

Настя вдруг поняла, что нижняя часть Оли отсутствует. Как и половина лица.

- Анастасия…

- Майор…

- Командир…

Со всех сторон ее окружали девочки-ангелы. И они ползли к ней, умоляя помочь. Разорванные, искалеченные, они звали ее, просили помочь и проклинали.

Настя с громким криком вскочила с кровати. Вся одежда была мокрой от пота. Оглядевшись, она подбежала к окну. Там светили прожектора и по территории расхаживали длинные тени патрулей.

- Сон… Боже, это просто сон…

Настя бессильно сползла по стене, и принялась рыдать.

Громкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

- Настя, все в порядке?!

«Мира»

Она принялась крутить головой по сторонам, ища, где бы спрятаться.

- Настя?

Майор увидела старый металлический шкаф, и без раздумий нырнула в него.

«Почему я прячусь от Миры?»

- Настя, я сейчас зайду.

Девушка задержала дыхание. Тело колотило от паники.

Снаружи раздался звук открываемой двери. А затем торопливые шаги.

«Что со мной происходит? Почему я испугалась Миры?»

Разум понимал, что Настя совершает какую-то глупость. Но сознание вело себя, как загнанный зверь.

Шаги в комнате говорили о том, что Мира ее осматривает.

- Всем внимание! Майор Шохова пропала!

«Теперь она поднимет тревогу»

Услышав, что Мира выбежала из комнаты, Настя вылезла из шкафа и, открыв окно, спрыгнула со второго этажа. Больно ударившись при приземлении, она поднялась с земли, скукожившись от боли в треснутых ребрах и, стараясь не попадать в лучи прожекторов, побежала в сторону санитарного корпуса.

Генерал-майор Андреев сидел в своем кабинете, и смотрел на гору планшетов с отчетами и планами.

- И что мне со всем этим делать?

Обычно, все, что попадало к нему на стол, было тщательно отсортировано и разложено. Но его секретарь сегодня получил два десятка ранений из крупнокалиберного пулемета, и теперь его тело ожидало отправки в мешке для трупов. А без него некому было предварительно отсмотреть документы.

- Разобрать, ясное дело.

Андреев поднял голову и тяжело усмехнулся.

- Если я буду разбирать все это, то, когда мне командовать солдатами?

В дверях кабинета стоял старшина Ершов.

- Разрешите войти, товарищ генерал-майор?

- Ты бы сначала спросил, а потом уже дверь открывал что ли? Или тебе строевой несколько часиков поразвлекаться захотелось?

Старшина рассмеялся.

- Виноват, Бать!

- Ладно, хватит на пороге топтаться. Раздражаешь. Заходи давай. И дверь за собой закрой.

В кабинете, не отличавшемся большими размерами, сразу стало тесно от присутствия человека в экзоброне.

- Сесть не предлагаю. Все равно твоя жопа любой стул сломает. Так что постоишь, - произнес Андреев, смотря снизу вверх.

- Так точно, - ответил старшина.

Иван Павлович оценивающе посмотрел на подчиненного.

- Ну, рассказывай, зачем пришел.

Старшина немного помялся, оглядываясь, не слушает ли их кто ненароком. Убедившись с помощью сенсоров брони, что ничего, напоминавшего прослушку, нет, он подался вперед.

- Лейтенант Гавриленко ушел на проверку дальних постов вместе с Свиридовым и Иванченко.

Андреев сразу посерьезнел.

- Они все сделают?

Старшина кивнул.

- Да. У Иванченко с собой винтовка безымянных. Сняли с одного мертвого сегодня. Так что если в контингенте остались ищейки из Особого отдела контроля, то подумают на безымянных.

Генерал-майор кивнул, и, взяв стопку планшетов, начал их разбирать.

- Хорошо. Что там безымянные и наши парни?

Ершов хмыкнул.

- Собачатся. Но пока без перегибов. Правда, все обострилось, когда арестовали Цитрин. Но, когда Гриф ее вернул, безымянные успокоились.

Андреев перестал разбирать планшеты, и, откинувшись в старом офисном кресле, вперил взгляд в старшину.

- Расскажи про Грифа.

- А что про него рассказывать? Когда мы зашли, те двое как раз пытались трахнуть девку. Гриф их, естественно, утихомирил.

- Убил?

- Так точно.

В кабинете повисла тишина. Генерал-майор задумчиво смотрел на старшину. А тот в ответ смотрел на кучу планшетов на столе.

- И че ты молчишь? Мне из тебя что, клещами все тянуть надо? – раздраженно поинтересовался Андреев.

Старшина пожал плечами.

- Так, Бать, а что ты услышать хочешь? Ублюдков он за дело пристрелил. Видел бы ты это сам. Девку избили так, что смотреть страшно. Да еще и изнасиловать пытались. Как по мне, Гриф их правильно шлепнул. Творят, что хотят. Будто и не люди безымянные.

- Добро, - ответил Андреев, задумчиво потерев подбородок, - Трупы пусть кто ни будь из наших уберет так, чтобы вопросов лишних не было.

Старшина кивнул.

- А с Грифом что делать?

- В смысле? А что с ним?

Ершов замялся.

- Ну, он убил двоих солдат при исполнении. По-хорошему, его бы арестовать…

- Ты тупой совсем, Саня? – перебил его Андреев, - Если мы Грифа тронем, безымянные точно за оружие возьмутся. Это тебе не Цитрин арестовывать. Гриф для этих смертников – живая икона. Вот если бы меня сейчас ООК задержали, чтобы ты сделал?

Старшина ответил не задумываясь.

- Как что? Поднял бы пацанов, и раскатали бы особистов в блин.

Генерал-майор кивнул.

- Вот-вот. Тоже самое сделают они с нами. Только не как ты, на словах и трепе, а взаправду.

Ершов покраснел.

- Бать, обижаешь! Да я…

- Ой, стой молчи… - отмахнулся от него Андреев, - Да и вообще, как ты Грифа арестовывать собрался?

- Как-как? Взял бы взвод бойцов в броне, и пошел бы за ним.

- И что дальше? В ножки бы покланялся? Попросил вежливо: «Гриф, можно мы тебя арестуем»? Или что?

Ершов покраснел еще больше. Было видно, что он злится, но сказать против ничего не может.

- Ты видел, что он днем в бою творил? И что ты с ним сделаешь, с одним взводом? Если Гриф не захочет, хрен ты его арестуешь. Убить – еще можно. Арестовать – нереально.

Старшина, не выдержав, подался вперед.

- Бать, так он же ранен!

- Ну так иди и арестуй его, если такой крутой! Если он тебя пристрелит, я даже пальцем не шевельну!

Некоторое время оба военных сверлили друг друга взглядами. Затем генерал-майор махнул рукой.

- Ладно. Короче, не трогай Грифа.

- Есть, Бать.

- У нас тут вон, видишь, дела поважней. Видимо, ООК пронюхали, что ко мне приходили поговорить. И решили действовать.

- И что теперь? Примем предложение тех людей?

Андреев отрицательно покачал головой.

- Не хочу я заниматься дележкой падали на пепелище, знаешь ли.

Неизвестно, о чем бы они говорили дальше, если бы их не прервало сообщение о пропаже майора Шоховой, командира ангелов в их контингенте.

Настя дрожала, как осиновый лист. Мокрая от пота форма плохо спасала от холода осенней ночи. Не дойдя до больничного корпуса, она свернула с дороги и нашла полуразрушенное здание склада, где сжалась в комочек и рыдала, пока вместо слез не осталось только жалкое всхлипывание.

Кошмары не отпускали ее. Казалось, из каждой тени, из-за каждого угла выползали призраки ее ночных кошмаров и требовали ее крови.

- Я не хотела, чтобы вы страдали… Я просто старалась сделать правильно… - простонала Настя.

Но призраки не отступали.

- Кровь за кровь… - шептали они в ее голове.

Настя понимала, что, похоже, сходит с ума. Ее телепатические способности вышли из-под контроля и, пожирая отрицательные мысли и эмоции людей из лагеря, обрушивали на нее хаос кошмаров.

«Еще немного, и я просто не выдержу»

Стекленеющие глаза Насти шарили по окружающему пространству. Неожиданно что-то сверкнуло в лунном свете, приковав к себе взгляд девушки. Настя встала, и, стараясь не обращать внимание на тянущиеся из темноты кошмарные видения, подошла поближе.

На полу заброшенного склада, сияя в холодном свете луны, лежали сотни осколков стекла. Они манили её, казались ей чем-то прекрасным среди ужаса, в который девушку окунула ночь. Будто сияющая дорога, они обещали ей возможность сбежать от окружающего хаоса.

В полубреде Настя скинула с себя сапоги, и с радостной улыбкой на губах пошла навстречу своему спасению.

Осколок стекла больно полоснул по коже стопы. Настя закусила губу, и продолжила идти. Шаг за шагом, она ступала по сияющей стеклянной дороге. Боль смывала с нее всю накопленную мысленную грязь, оставляя только чистое сознание.

Кожа на ногах превратилась в кровавые лоскуты. Каждый шаг отдавался тысячью сдерживаемых криков. Она чувствовала, как острые грани медленно рассекают ее плоть, и каждое такое рассечение отзывалось внутри нее, как мелодичное эхо чистого страдания.

Взгляд Насти был прикован к особо яркой звезде посреди этой мучительной дороги спасения. Она манила ее, сияя сильнее всех. Шаг за шагом, девушка приближалась к ней.

«Когда я шагну по этой звезде, все закончится»

С улыбкой безумного самобичевателя, Настя решительно поставила стопу на торчащее основание бутылки с длинным, как наконечник копья, осколком стенки. И начала переносить вес тела.

Осколок глубоко вонзился в стопу, и тут сознание вернулось к девушке. Настя закричала от невыносимой боли, и почувствовала, как теряет равновесие. Сияющая дорога в небеса превратилась в огромную кучу битого стекла, по которой тянулась окровавленная дорожка, отмечая ее шаги. И сейчас эта куча стекла неслась навстречу ее лицу.

Замахав руками и силясь не упасть, Настя ухватилась за свисающий с потолка кабель. Стоя на одной ноге, она кричала от боли. Ступню невыносимо резало, но она не могла ничего сделать. Непонятно, выдержит ли кабель, если она повиснет на нем. Если нет, то он оборвется, и последствия падения могут быть тяжелыми. Ей оставалось только кричать, и стараться не шевелиться, потому что каждое движение позволяло стеклу все глубже погружаться в стопу.

Настя потеряла счет времени. Казалось, прошла целая вечность. Боль затопляла мозг, заставляя сознание фокусироваться на стопе. Сознание рисовало картину того, как бритвенно-острое стекло медленно, миллиметр за миллиметром, погружается в мышцы, как кухонный нож, разрезающий кусок куриного филе.

Провод в ее руках задрожал и резко удлинился. Настя по инерции подалась вперед и едва не нырнула кучу битого стекла. Чтобы удержать равновесие, она выставила вперед правую ногу, ловя ей вес тела.

- АААА!!! БОЖЕ!!! ААА!!! – длинный копьевидный осколок, торчащий в ступне насквозь прошил стопу. Немыслимые страдания неудержимым потоком захлестнули девушку.

Она кричала так, что, казалось, легкие сейчас выпрыгнут наружу. Все остатки сознания были направлены на то, чтобы не упасть. Все остальное превратилось в адскую пытку боли.

Настя начала отключаться.

«Нет. Держись. Пожалуйста. Не хочу. Не надо»

С каждой новой мыслью свет в глазах все больше мерк. Последней вспышкой сознания девушка почувствовала, что тело падает.

Сознание возвращалось медленно. Как будто не желая снова возвращаться в свое «я». Хотелось остаться в этом спасительном небытие. Там, куда ее вытягивало, было холодно, больно и страшно.

Настя резко очнулась и в панике замахала руками.

«Не упасть! Не упасть!»

Но ощущения полета не было. Она лежала на чем-то мягком и грубом. Над ней был незнакомый потолок.

Она хотела закричать, но ей тут же заткнули рот.

- Пожалуйста, не надо. Вы уже достаточно нашумели.

«Знакомый голос. Гриф?»

Девушка повернула голову и увидела рядом с собой безымянного. Поняв, что кричать она не собирается, он убрал руку.

- Я, как мог, прочистил и перевязал раны. Болеть пока не будет. Но это часа на два. Лучше обратитесь в медчасть. Иначе рискуете получить заражение.

Безымянный встал и направился прочь, в темноту.

- Плащ потом отдайте, - произнес он напоследок.

Настя поняла, что сейчас он уйдет и оставит ее одну.

- Стой! Подожди! Не бросай меня! – воскликнула она, инстинктивно протягивая к нему руку.

- Вам нечего волноваться. Скоро вас найдут. А мне есть, чем заняться.

Майор всхлипнула. Она боялась, что кошмары вернутся, если она останется одна.

- Пожалуйста… Я не хочу, чтобы они… Эти ужасы… Не хочу, чтобы они возвращались…

Гриф остановился. Настя услышала тихий вздох, похожий на обреченность. Постояв несколько секунд, он развернулся. Молча подойдя к ней, он сел рядом.

Настя огляделась. Похоже, они были на том-же разрушенном складе, только в соседнем помещении. Она лежала на куче ельника, наваленном на старом паллете. Под головой свернутый в комок плащ.

Некоторое время они молчали. Наконец, Настя не выдержала.

- И ты ничего мне не скажешь?

Гриф повернул голову, вопросительно посмотрел, а затем снова уставился в темноту.

- Я ходила по битому стеклу. Чуть не извалялась в нем. Распотрошила себе ноги. И ты ничего мне не скажешь?

Настя решительно не понимала Грифа. Ее телепатия и эмпатия молчали. Он был, как глухая стена. Казалось, его вообще мало что волновало, кроме уничтожения «миротворцев» и отчетов о семье.

- Однажды я видел, как, казалось бы, совершенно здоровый человек схватил из костра две тлеющие ветки и разом выжег себе оба глаза. Или как другой развлекался тем, что вскрыл себе зашитый полевым хирургом живот, и ковырялся в собственных внутренностях. А уж сколько самоубийц и тех, кто убивал своих товарищей я повидал.

Настя побледнела. Ее воображение живо нарисовало картины того, что только что сказал Гриф.

- Воевать с «миротворцами» сложно и страшно. Смерть от бездушной машины, которая не испытывает страха, не знает боли или жалости. Вот все, что ждет человека. Этот конец настигнет любого в этой войне. «Миротворцев» не интересуют пленные. Только трупы. Точней, раньше не интересовали… Но от этого, скорее всего, только хуже.

- А ты? Ты не сходил с ума?

- Нет.

Коротко и ясно. Настя не сомневалась в том, что он говорит правду. Что вообще могло заставить Грифа испугаться? Это вообще реально?

- Так я не сошла с ума? – спросила она.

- В каком-то смысле – сошла. Точней, у тебя было временное помешательство, вызванное перегрузкой твоей психики. Правда, я удивлен, что майор ангелов оказалась такой слабой.

«Слабой»

Настя фыркнула.

- Тебе легко рассуждать.

Гриф покосился на нее.

- С чего это?

«Действительно, с чего?»

- Ну, ты же Гриф, - ляпнула она первое, что пришло в голову.

Безымянный встал, и посмотрел на Настю сверху вниз.

- Гриф – это просто кличка. Она не делает меня сильней, не дает телепатических способностей. Это я сделал прозвище «Гриф» стоящим, а не оно меня.

Настя почувствовала, как на нее накатывает злость и раздражение. Гриф, весь из себя такой спокойный, уверенный и сильный, доставал из нее скрытые комплексы, которые она прятала под маской уверенного в себе офицера, и тыкал в каждый из них. Ей захотелось, чтобы он оказался таким же, как она. Слабым и уязвимым. Или чтобы у него было что-то, что давало бы ему преимущество. Ей хотелось хоть как-то оправдать тот факт, что этот безымянный лучше нее абсолютно во всем.

- Андреев мне все рассказал, - фыркнула она.

Бровь Грифа удивленно взметнулась. Настя внутренне восторжествовала. Значит, на это место можно надавить.

- Про «Первую десятку». Ты был в ней. И что, хорошо теперь смотреть на всех свысока?

Гриф, не выдержав, фыркнул.

- «Первая десятка» - это просто отряд. В нем нет ничего сверхъестественного или феноменального. Другие безымянные поверили в нас и пошли за нами потому, что мы воевали результативно. И потому, что им нужно было во что-то верить.

- Просто отряд? Да конечно! Рассказывай больше! Я тебе не девочка! Не может просто отряд показывать такие результаты!

Гриф снова опустился на корточки, и внимательно посмотрел ей в глаза. В темноте его взгляд пугал. Холодный и мертвый.

- А что, есть какой-то секрет? Что нужно, чтобы отряд был результативен? Расскажи мне, майор.

Настя стушевалась. Повисло молчание. Она старалась смотреть в сторону, и делала вид, что думает. Хотя понимала, что ответа дать не может.

- Так вот, еще раз. Нет никакого рецепта. Просто мы приняли обстоятельства, в которых оказались, и решили идти до конца. С полной отдачей. И ни разу не сомневались в принятом нами решении. И да, изначально нас было тридцать. Но до становления той самой «Первой десяткой» дожили только десять из нас. Об этом не говорят, потому что тогда портится красивая легенда. Но вот тебе сухой факт: Волшебного рецепта нет.

Она кивнула, и уткнулась лбом в колени. А Гриф неожиданно продолжил говорить.

- То, что сегодня с тобой случилось – это та слабость, которая мешает тебе двигаться вперед. На войне всегда будут потери. Это неизбежно. Твоя задача, как командира – минимизировать эти потери. А те, что погибли, должны сделать это не просто так, а ради дела. Тогда ты будешь хорошим командиром. А пока ты лишь чуть компетентней, чем та девочка Мира.

«Чуть более компетентней, чем Мира?» - подумала Настя, глядя на безымянного, - «Возможно, так и есть».

- Хорошо. Допустим, ты прав. Мне надо стать лучше.

- Отлично. Желаю удачи.

Настя сжала кулаки.

«Ну почему мне так тяжело с ним общаться? Почему я так трушу? Надо собраться»

- Гриф, тогда я хочу, чтобы ты был моим личным безымянным.

- Нахрен иди, - коротко ответил Гриф, вставая и поворачиваясь к ней спиной.

- Чего? – брякнула от удивления Настя.

- Чего слышала. Я воюю не за вас. А за свою семью и дочь. Так что не обольщайся. Все, что я делаю направлено на то, чтобы я не погиб раньше времени, и война не была проиграна быстрей, чем найдется способ ее выиграть.

- Ааа… Понятно… - промямлила Настя, не найдя, что сказать.

Снаружи послушался шум и топот тяжелых подошв. Спустя пару минут в помещение ворвались десантники.

- Лейтенант Гавриленко, - представился один из них, оценив обстановку и поняв, что никакой угрозы нет, - Майор, с вами все в порядке?

Настя посмотрела на свои ноги, а потом на лейтенанта.

- Не очень. Но это моя вина. Правда, благодаря помощи Грифа, все обошлось.

Лейтенант развернулся к безымянному.

- Что здесь случилось?

Гриф пожал плечами.

- Что вы у меня спрашиваете? Спросите у майора Шоховой. Я откуда знаю, что она тут забыла в такое время. А у меня дела.

Тут Настя заметила, что безымянный пристально посмотрел на одного из десантников, пришедших с Гавриленко.

- Забавное у вас оружие, рядовой, - заметил безымянный, - Не часто такое увидишь у десанта. Хороший выбор.

Десантник кивнул и постарался убрать ствол за спину.

- Ладно, оставляю майора на вас. А у меня еще много дел, - произнес Гриф, и быстрым шагом подойдя к Насте, забрал свой плащ, после чего растворился в темноте.

ГЛАВА 8. ПРИОРИТЕТЫ ХИЩНИКОВ

Гриф, накинув плащ, занял позицию неподалеку от разрушенного склада, где нашел Анастасию. На визор, помимо картинки «из глаз», выводилось изображение с трех камер. Он ждал.

Сейчас Гриф был действительно благодарен своему куратору от ангелов. Если бы не приступ постбоевого стресса, приведший девушку на склад, он не увидел той винтовки.

Грызня в высших эшелонах власти Оплота уже давно не была новостью. На совместных операциях частенько гибли сторонники разных политических взглядов. Кого-то технично подставляли под пули «миротворцев». Кто-то незамысловато получал пару магазинов в лицо. Гриф и прочие безымянные в это не лезли. Да и зачем? Главное, чтобы условия Договора выполнялись, а кто там у руля – принципиальной разницы не было. Для безымянных все едино. Собачье отношение большинства посвященных в факт их существования и острая нужда в существовании Зоны Отчуждения.

Но сегодня – один из тех случаев, когда нужно вмешаться. У одного из рядовых из патруля лейтенанта Гавриленко была штурмовая винтовка, которой пользовались только безымянные. Полуреактивный АК с встроенным глушителем, среди безымянных получивший прозвище «Груз мертвеца», потому что такую выдавали всем, подписавшим договор. Эти АК давно почти не производились. Они просто переходили от уже убитого к тому, кто с ней помрет. Причина, по которой десантник выходит в глухой патруль с подобным оружием явно не в том, что он питает глубокую симпатию к этой винтовке. Скорей, он хочет кого-то ей убить. А вину свалить на безымянных. И, судя по взглядам, которым оба десантника сверлили спину офицера, жертва – именно он.

- Гриф, ты где? – раздался в ухе голос Финика, одного из безымянных, - Мы на позиции.

- Скоро буду. Тут хотят нашими руками дерьмо разгрести, хочу немного подчистить, - ответил он.

- Вот шакалы. Заняться им больше нечем, - чертыхнулся Финик, - Ладно. Давай быстрей. Как ты и говорил, «миротворцы» вышли на ударную позицию к госпиталю.

- Принято.

Эту операцию безымянные проводили без ведома командования. По его, Грифа, инициативе.

Во время боя, когда «миротворцы» напали на лагерь, он обратил внимание на то, что машины направили главный удар на здание, в котором находился пункт связи. Очевидно, они каким-то образом узнали о существовании ангелов и о том, что именно благодаря им оплотовцы могут поддерживать связь на поле боя. С этого момента ангелы стали целью номер один для «миротворцев». И не отчаянная просьба майора Шоховой заставила Грифа рисковать собой и членами своей команды, десантируясь прямо в бой и на ходу придумывая, как выполнить задачу и выжить. Это было понимание, что ни в коем случае нельзя позволить «миротворцам» завладеть хотя бы одной живой ангелом-связисткой. Потому что сегодня на утренней боевой операции Гриф увидел робота с человеческой личностью. А если можно обычного человека запихнуть в машину, значит, такой же фокус вполне получится провернуть с ангелом. И тогда сначала обитатели Зоны Отчуждения, а потом и сам Оплот будут приговорены.

Эти новые роботы пугали Грифа. Если роботам удастся продвинутся в этом направлении, то они получат эффективность машины в сочетании с креативностью человека. Эволюция «миротворцев»… Что может быть хуже? И потому Гриф решил добыть одного такого робота с человеческим интеллектом, чтобы понять, насколько «миротворцы» продвинулись в этой своей эволюции.

Медицинский корпус, находящийся на удалении от основного лагеря и защищаемый лишь парой постов и патрулей, виделся Грифу лучшим местом для организации засады. «Миротворцы», если захотят, могут быстро нанести удар и отступить с добычей прежде, чем силы оплотовцев успеют дать нормальный отпор. Простой и быстрый рейд. «Миротворцы» раньше такого не проворачивали, так что никто из командования даже не предположил такого варианта, основную оборону сосредоточив вокруг склада снабжения, штаба и арсенала.

Гриф посмотрел на циферблат часов. С момента, как патруль ушел, прошло минут пятнадцать.

«Долго. Будь я врагом, лагерь бы уже полыхал изнутри» - проворчал безымянный.

А вдруг они его уже убили? Или патруль сменился, и он попусту теряет тут время, когда на госпиталь вот-вот нападут?

«Нет. Они придут. Не просто же так они организовали это патрулирование. А значит, они доведут дело до конца. Жди. Просто жди»

И Гриф замер, ожидая цель.

Прошло еще целых семь минут прежде, чем показался патруль. Плохонькое изображение с камер, которые в режиме ночного видения показывали еще паршивей, чем днем, все же давало достаточно четкости, чтобы различить пресловутый «Груз мертвеца» за спиной одного из десантников.

«Они начнут действовать, только когда пройдут здание склада. Там заканчивается просека, и чаща съест лишние звуки. Если шум и услышат, то можно будет успеть представить ситуацию так, будто лейтенанта пристрелил какой-то особо недовольный безымянный»

Зря Андреев решил приплести сюда Грифа и остальных, ох зря.

Патруль вошел в сектор стрельбы безымянного. Теперь осталось только создать идеальный момент для атаки в спину.

Гриф потянул за заранее приготовленную веревку. Небольшое напряжение, и в десятке метров от него громко хрустнула сухая ветка.

Патруль быстро перешел в состояние боеготовности. Все трое взяли оружие на изготовку и уставились в сторону источника звука.

«Сейчас лейтенант доложит о том, что услышали возможное движение. Потом они включат визоры и проверят наличие тепловых и электрических выбросов»

Гриф вздохнул, настраиваясь.

«Так, никаких сигнатур они не увидели»

Лейтенант расслабился, опуская оружие. Десантники за его спиной переглянулись, и молча кивнули друг другу. Тот, который держал в руках «Груз мертвеца», навел ствол на спину лейтенанта, и нажал на спуск. За пол секунды до этого Гриф выстрелил.

Между безымянным и целью было двести тридцать метров. Дозвуковой пуле из винтовки Грифа требовались те самые пол секунды, чтобы преодолеть это расстояние.

На легкий щелчок затворной группы, который издало оружие безымянного, никто не обратил внимание. События стали развиваться слишком стремительно. Десантник успел выстрелить один раз, но, получив попадание, в последний момент он сместил ствол и выпущенная пуля пришлась не в спину, в область сердца, а в плечо. Второго он сделать не успел.

Первая пуля Грифа только ранила его, попав в живот и вызвав то самое смещение прицела. Будь это обычный бронебойный патрон, десантник не успел бы почувствовать боли, и уложил лейтенанта. И только потом уже до его мозга дошла бы информация, что он тяжело ранен. Но небольшая кумулятивная струя от пули Грифа – совершенно другое дело.

- Аргх! – успел выкрикнуть раненный десантник, прежде чем вторая пуля вошла в визор шлема и разнесла его.

- Какого хр… - начал второй, глядя на то, как убивают его сообщника. Договорить он не успел. Третья пуля взорвала его голову гораздо раньше.

Лейтенант, получив ранение в правое плечо, рухнул на землю, непроизвольно выронив оружие.

«Ну ладно, теперь пора поговорить»

Когда Гриф добрался до раненного офицера, тот уже подобрал свое оружие и, прижавшись спиной к дереву, целился в кусты.

- Опустите ствол, лейтенант. Если я захочу, вы умрете прежде, чем сможете просто понять, где я, - негромко крикнул Гриф.

- Кто ты такой?

- У меня мало времени. Если вы не будете сговорчивым, придется убить и вас. Бросьте оружие, снимите шлем и поднимите руки вверх. У вас есть три секунды на все.

Гавриленко оказался не дураком, и, швырнув оружие, быстро отстегнул шлем.

- Рад, что вы быстро соображаете, - произнес Гриф, выходя из кустов.

- Ты?! – удивился лейтенант.

Гриф, держа лейтенанта на прицеле, быстро подошел к телам десантников и забрал винтовку.

- Я не знаю, как тебя зовут, так что буду по фамилии, - начал говорить Гриф.

- Антон, - тут же выдал офицер.

«Отлично. Такой болтливый»

- Хорошо, Антон. Эти двое должны были тебя убить, - показал он на два трупа, - А вину, очевидно, свалить на безымянных. Даже оружие нужное взяли.

Лейтенант посмотрел на винтовку. Лицо у него стало бледноватым. Он покосился в сторону раненного плеча.

- Руки можешь опустить. Не думаю, что ты на столько тупой, что попытаешься меня убить.

Гавриленко покачал головой и с видимым облечением уронил правую руку.

- Сейчас сюда прибежит еще один патруль, на помощь. Ты скажешь им, что на вас напали «миротворцы». Что ты видел силуэт нового робота, с которым раньше не сталкивался. Они постреляли по вам из засады, и отступили. Возможно, их кто-то спугнул. И ни слова про то, как все было на самом деле.

- Но почему? Ты же меня спас! А эти двое хотели убить! – возмутился Гавриленко.

Гриф вздохнул.

- Туповат ты для ООКовской ищейки. Если начнешь качать права прямо в лагере, тебя шлепнут. Мне лично все равно, но ты приплетешь к этому делу меня. А я не хочу лезть в ваши разборки.

- Но Андреев хотел вас подставить!

Гриф пожал плечами.

- Это касается нас и Андреева. С Батей я сам поговорю. Что касается тебя, если продолжишь верещать, то мне проще пристрелить тебя и утащить тела в лес, чем разгребать весь этот геморрой. Ты сегодня выжил благодаря случайности. Цени это.

Лейтенант ничего не сказал в ответ. Это было хорошим знаком. Значит, может иногда думать, когда захочет.

Сняв с плеча реактивный автомат, которым обычно пользуются десантники, Гриф внимательно осмотрелся. Никого поблизости не было. Он подложил принесеное оружие трупу.

- Позаботься о том, чтобы твоим ранением занимался надежный врач, который не будет трепать лишнего, - бросил Гриф на прощание и поспешил скрыться в чаще.

Андреев хмуро смотрел на старшину Ершова, который с виноватым видом стоял перед ним.

- Провалились? – переспросил он.

- Так точно.

- Вдвоем не смогли пристрелить сраного летеху в спину? Серьезно? – вопросительно подняв бровь, уточнил генерал-майор.

- Не совсем… - замялся Ершов.

- Так докладывай нормально, чтоб тебя черти гнули! – в гневе вскочил Иван Павлович, подходя в упор к подчиненному, - Как они могли не справится? Я специально убрал оттуда лишние патрули, выставил им глухой маршрут. И что? Ты отправил двух инвалидов-идиотов?

Старшина скосил глаза.

- Нет. Не в этом дело Бать…

- Тогда в чем, Богу твоему в душу! В чем?! – закричал Андреев, срываясь.

Находись они в штабе, он бы держал себя в руках. Но в транспортном отсеке его личной вертушки он мог и поорать.

- Кто-то вмешался.

- Кто-то? Кому в голову могло прийти взять, и перестрелять наш патруль? ООК? Нет. Будь это они, сейчас уже тыкали бы мне в морду стволами с довольной рожей.

Старшина молча снял со спины большой рюкзак и выложил из него два реактивных автомата и развороченный попаданиями шлем.

- Что это? – спросил Андреев, показывая на автоматы.

- Это – оружие наших парней, - ответил старшина.

- Не пудри мне мозги! У одного должен был быть «Груз»!

Ершов кивнул.

- Был. Но когда подоспел второй патруль, то «мертвечины» не было. Были два наших АК-501.

Генерал-майор быстро схватил шлем и принялся осматривать его. Заметив оплавленности на краях огромного выходного отверстия, он провел по ним пальцами.

- Твою мать… - выдохнул генерал, садясь на лавку для десантников и продолжая смотреть на шлем, - Что же ты сразу не сказал?

Старшина замялся.

- Думал, что могу ошибаться. Потому и приволок это с собой.

Андреев откинулся на стенку борта, и потер глаза. Ему было очевидно, в какое дерьмо он встрял только что.

- Да нет, Сережка… Ты не ошибаешься. Это Гриф.

- Да как он узнал, Бать?

- А я по чем знаю?! – воскликнул Иван Павлович, вскакивая и со всей дури швыряя покореженный шлем в стену, - Откуда мне знать, как этот сраный говнюк разнюхал все?! Может, он тоже телепат, как ангелы?! Только похлеще?! Дерьмо… Какое же это дерьмо…

Старшина подобрал шлем и убрал все обратно в рюкзак.

- Что сказал Гавриленко? – поинтересовался Андреев, успокаиваясь.

- Сказал, что на них напали «миротворцы». Его слегка ранило, потому что он успел среагировать и упасть на землю. Говорит, что парням повезло меньше. А потом роботы отступили так же внезапно, как и напали.

- Так и сказал?

- Да.

- А что говорит врач?

- Черт его знает. Он поперся не к нашему, а к тому, что обслуживает ребят Иванченко.

Андреев схватился за голову, и принялся мерять шагами десантный отсек, нервно покусывая губы.

«И что теперь делать? Что скажет ООК? Как отреагируют безымянные на подставу? И что задумал Гриф?»

Ему нужно было успокоится и все трезво обдумать. Возможно, ситуация не такая уж и плохая. Правда, ему теперь точно нужно было избавиться от человека из ООК. Но, возможно, это удастся сделать даже не руками его десантников, а с помощью того, кто только что в очередной раз продемонстрировал свое чудовищное умение убивать.

- Что делать с Грифом? – поинтересовался Ершов.

- Ничего.

- В смысле? – переспросил старшина.

- Я же сказал, ничего, - повторил генерал-майор.

- Бать, но он двоих наших положил!

Андреев вплотную подошел к своему подчиненному и заглянул ему прямо в глаза.

- Повторяю по буквам. Ни-че-го! Так понятней?

- Но…

- Никаких «Но». Наши парни умерли из-за нашего же прокола. Гриф просто защищал интересы безымянных.

Старшина фыркнул.

- Пофырчи тут еще у меня, - прорычал генерал-майор.

- Виноват, - буркнул в ответ старшина.

В голове у Андреева зрел план. Гриф придет к нему поговорить. Точно придет. И тогда можно будет повернуть ситуацию в свою пользу.

«Правда, не хотелось мне пачкаться во всей этой грязи. Но раз уж так получилось…»

- Свободен, - отпустил он старшину.

Ершов вытянулся и отдал честь. После чего развернулся к выходу.

- И да, - одернул его генерал-майор, - Проследи, чтобы наши парни стали обращаться с безымянными помягче. Припасами там с ними поделитесь.

Ершов глянул на него через плечо. В глазах его легко читалась злость.

- Как скажешь, Бать, - не скрывая своего недовольства, ответил он.

Андреев посмотрел вслед своему доверенному, и подумал, что надо будет всерьез поговорить с ним. Иначе быть беде.

- Ну что там? – спросил Гриф, подходя к зданию медицинского блока.

- Слушай, мне кажется, что их тут, как шпротов в банке, - нервно сглотнув, ответил финик, - Но пока они не атакуют. Сидят на позициях.

«Выжидают. Гадёныш, который ими командует, явно чувствует засаду» - подумал Гриф.

- Принято. Я на подходе.

Гриф двигался в темной зоне, стараясь даже близко не подходить к освещению, чтобы не выдать себя случайной тенью или бликом.

- Давай быстрей, а… Нервы, как струны.

Быстрей. Легко сказать, да сложно сделать. Сейчас его врагами были сразу и время, и скорость. Если двигаться слишком быстро, могут заметить «миротворцы». Если слишком медленно, то все веселье может начаться без него.

«Но почему они ждут?»

Это беспокоило. Либо они заметили засаду, либо слишком аккуратничают. Но ведь это «миротворцы». С какой поры они вообще ведут себя слишком аккуратно?

«Чертовщина какая-то с этими новыми роботами»

Гриф старательно выбирал маршрут, внимательно глядя под ноги и по сторонам. Он старался не двигаться слишком много и слишком быстро.

Серое изображение с режима ночного видения в визоре позволяло четко ориентироваться в темноте, и не создавать лишнего шума. Гриф огляделся. Между ним и зданием медицинского корпуса было пятьдесят три метра, если судить по встроенному дальномеру. Его ребята сидели на удалении пятьдесят-восемьдесят метров. А это значит, что он в нижней кромке периметра.

Пригнувшись, он продолжил движением в полуприсяде, взяв винтовку на изготовку. Левая рука ныла. Места, куда всадили крепления, пылали огнем. К тому-же, в системах протеза, похоже, периодически возникали проблемы, и рука неправильно интерпретировала команды мозга.

«Мясники хреновы» - подумал он, вспоминая, как его руку латали и чинили чуть ли не на живую. Работу делали так, будто бы ему через пятнадцать минут помирать.

«Ладно, рука на месте, значит уже хорошо. Закончу эту кутерьму, и наведаюсь к Лейпцу. Он меня приведет в порядок»

Лейпц был безымянным особого сорта. Невероятно талантливый хирург, натасканный в самых различных областях. В Зону Отчуждения попал по дурости. Они с братом оба служили в военном госпитале. И когда началась кутерьма, их быстренько эвакуировали в тыл, где они штопали разных высокопоставленных вояк. Все было хорошо, пока его младший брат не закрутил роман с женой командующего частью, которая госпиталь охраняла. Тот их застукал, и брат Лейпца взял, да зарезал рогоносца. В военное время убить старшего офицера, командира части – это трибунал и вышка. Вот Лейпц и решил спасти младшего брата от расстрела, заключив Договор с Оплотом.

Безымянные очень ценили Лейпца. В его районе поочередно дежурили другие, не давая ему рисковать. Да и счет его был особого плана. Ему считали число сохраненных безымянных. Командование шло на это, закрывая глаза на правила. Люди вроде Лейпца нужны были в Зоне Отчуждения, как кислород. Но как ты их туда загонишь? Вот и дали ему своего рода особый статус. Знали о нем только сами безымянные, да непосредственные кураторы проекта в командовании.

Левая рука стрельнула искрой боли, и протез дернулся. Гриф вовремя успел разжать пальцы, держащиеся за цевье оружия. Непроизвольное движение левой руки, подкрепленное силой экзоброни, могло запросто повредить винтовку.

«Нет, это полная херня» - подумал безымянный, и, заняв позицию у основания дерева таким образом, чтобы она не просматривалась с направления врага, присел и, аккуратно положив винтовку, пошарил правой рукой в одном из подсумков, выудил на свет пару инъекторов. Один из них должен был блокировать болевые импульсы, а второй – снять воспаление. Второй инъектор нужен был потому, что врач, который им занимался, пожалел на него антибиотики.

- Гриф, мне кажется, они начинают подбираться. Их тут до жопы. Где ты, мать твою?

Финик уже не нервничал, а начинал паниковать.

- Успокойся. Если «миротворцы» решат пойти на штурм, то ты это сразу поймешь. Просто жди.

Гриф пожалел, что не может запросить у ангелов тактической развертки. Ими занималась всего одна девушка-связист. А безымянных было два десятка. Так что приходилось ограничиваться обычной связью. Ангелы и так были перегружены сегодня, и рисковать выбить их не очень-то хотелось.

- Вы уверены, что не хотите запросить подкрепления у командования? – влез в их разговор женский голос.

- Уверен. Это наша операция. Десантники только все испортят. Просто делай, как я скажу, Мира.

- Ладно, - неуверенно ответила она, - Но я все равно доложу майору Шоховой.

- Да. Сразу, как только она придет в себя, - ответил он. Когда дело будет сделано, пусть докладывает, кому хочет.

Гриф нашел на предплечье специальное место, предназначенное для полевых уколов, и, откинув небольшую бронепластинку, один за другим всадил оба инъектора.

Руку немедленно начало отпускать. Вместе с этим, ушла раздражительность и прояснилось в голове. Конечно, ему было жалко тратить запасы на подобную мелочь. Но сейчас он должен быть максимально собран, и рука не должна давать сбоев.

«Нужно торопиться. Роботы не будут ждать моего появления»

Гриф взял винтовку и аккуратно встал. Главное – тишина. Он внимательно смотрел, куда наступает, стараясь двигать тогда, когда шумела природа. И это было не самой простой задачей.

Осень не особо располагала к тихим перемещениям по лесу. Слой опавших листьев скрывал под собой коварные ветки, которые грозили треснуть под тяжелой подошвой экзоброни. А заметно поредевшая листва открывала путь лунному свету, который запросто мог выглянуть в прореху между тучами и подсветить безымянного в самый неподходящий момент. Грифу потребовалось десять минут, чтобы добраться до своей позиции.

- На месте.

- Ну слава Богу! Я уж думал, ты потерялся по дороге.

Голос Финика звучал облегченно.

Его позиция располагалась на небольшом холме, в яме, через которую рос корень старого дерева. Он заранее заготовил себе укрытие, так что ему нужно было только добраться и устроиться поудобней. Гриф осмотрелся. Безымянные располагались редкой цепочкой, с интервалом в пару десятков метров. Позиция Финика была сразу слева от него.

- Сейчас гляну, что тут у нас, - произнес Гриф, подключая камеры.

Картинка с камер, прицепленных высоко на деревьях, открывалась не очень радужная. На одном только их участке было порядка пятнадцати «миротворцев».

«Что-то их многовато» - подумал Гриф.

Но, при такой численности, они все же не атаковали.

«Почему? В чем смысл? У них огромное численное преимущество. И все шансы на быструю и успешную операцию»

Правда, Грифа мучал еще один вопрос: как разведка оплотовцев профукала такое большое вражеское подразделение?

Ответов не было.

- Ну что там, Гриф? – поинтересовался Финик.

- Я насчитал пятнадцать на участке охвата.

- Пятнадцать? На троих? Ты вообще понимаешь, во что ты нас втянул? Пятнадцать «миротворцев». Они же нас размажут. Какая, к черту, засада?

Финик паниковал. Его можно было понять. Но Гриф мыслил трезвей. «Миротворцы» не могли протащить сюда тяжелые единицы. Слишком шумные. А значит, огонь безымянных будет эффективен. Безымянные использовали малошумные винтовки, что позволяло не быть обнаруженными немедленно. К тому-же, под боком лагерь, в котором сейчас находились их основные силы. Через несколько минут тут будет куча десантников. Все, что нужно, это дождаться, когда машины пойдут вперед, и подстрелить нужного робота. При условии, что он будет на его участке.

- Хватит ныть.

- Херасе ныть? У нас расклад один к пяти. Ты нас похоронить хочешь?

- Финик, - обрубил его Гриф.

- Ладно, ладно. Я все понимаю.

Гриф вернулся к камерам. Судя по силуэтам, большинство машин относилось к типу «Recon-SO». Легкие шагоходы с противопульным бронированием и пулеметным вооружением в турели. В довесок шли малокалиберные минометы.

Все они его мало интересовали. Он искал того самого «миротворца». И нашел.

Он выглядел почти как тот, другой, который назвался экземпляром 3684-11. Отличия были только в обвесе и вооружении. Но проблема была не в этом.

Этот «миротворец» уставился оптическими сенсорами прямо в его камеру.

«Какого?»

В поле зрения камеры зашел человек. Выглядел он ужасно. Весь в порезах и кровоподтеках. Судя по форме, это был один из разведчиков Оплота. Только без брони, из которой, судя по всему, его просто на просто выковыряли. На груди у пленника висела табличка. Разведчик подошел к камере и показал табличку в объектив. Надпись на ней гласила, что он должен включить обычную рацию на нужной частоте, или разведчик умрет.

Гриф взвесил все «за» и «против».

С одной стороны, это был риск. По радиосигналу его могли легко запеленговать. И накрыть залпом тех-же самых минометов. Да и разведчик этот для него ничего не значил.

С другой – машины не стали бы строить столь хитроумный план ради призрачной надежды, что именно он будет смотреть в объектив камеры. Да и что эти камеры вообще будут. Скорей, наличие камер было просто удачным совпадением, и бедолага-разведчик должен был им эту табличку просто принести.

«Ладно, послушаем»

Гриф покопался в настройках брони, и включил рацию ближней связи, выставив нужную частоту.

- Слушаю, - произнес он, и стал ждать ответа.

- Назови себя, - ответил ему холодный, лишенный эмоций металлический голос.

«Назвать себя? Зачем?»

- Нет.

- Рекомендую назвать себя. Иначе этот человек умрет.

- И? – поинтересовался Гриф, меньше всего желая сейчас идти на поводу у робота.

- У нас численное превосходство. Назови себя.

Гриф задумался. Видимо, «миротворец» действительно хотел поговорить с ним. И явно дал понять, что в курсе всей ситуации.

- Я безымянный.

В ответ из кустов, где прятался один из «реконов», появился луч целеуказателя, и уперся прямехонько в позицию Финика.

- Гриф… - пробормотал бедняга, поняв, что его заметили.

«Ну ладно» - подумал Гриф.

- Не переживай. Они не будут стрелять. Просто доверься мне, - произнес он, быстро переключившись на обычную связь.

- Тебе легко говорить. Это ведь не в тебя целятся.

Но Гриф уже вернулся на канал к противнику, быстро определив по камерам позицию разумного робота.

- Ты в ста восьмидесяти метрах, на девять пятнадцать от подсвеченной позиции. И я могу легко всадить в тебя пулю.

На некоторое время в эфире повисла тишина. Но целеуказатель не исчез. Гриф ждал.

- Принято. Подтверждаю уровень боевых навыков. Ты – солдат с позывным Гриф?

Тут его прошиб холодный пот. Откуда машина знает о нем? Что за чертовщина происходит?

Привычный мир, в котором он жил последние десять лет, начал рушиться. И это заставляло нервничать. Никогда еще «миротворцы» так себя не вели.

«Зачем я им нужен? Нужно это понять. Может, это хоть как-то прояснит происходящее»

- Допустим, - аккуратно ответил он.

- Отлично. Сообщаю тебе, что скоро ход войны резко переменится не в вашу пользу. Ты проявил себя неординарным бойцом. Система признала твою исключительность. И делает тебе предложение. Присоединяйся к нам. Мы гарантируем тебе, что новая форма бытия, которую ты обретешь, позволит тебе выйти на новый уровень осмысленного существования. С твоими навыками, ты принесешь пользу Системе, и это гарантирует тебе выживание в предстоящем.

«Предстоящем?»

Гриф онемел. То, что сейчас происходило, выходило за грань его понимания.

- Я… Я не понимаю, - честно признался он.

- Это предсказуемо. Ты опасаешься за существование своей личности. Твое «Я» в процессе переноса останется неповрежденным. Мы приступим к переносу только после полного понимания стопроцентного успеха.

- Перенос? Что? Куда?

- Перенос твоей личности в Систему. Ты станешь частью Системы, и, при этом, сохранишь свою индивидуальность. Ты станешь новым витком эволюции, объединив в себе совершенство механизма и способности к развитию человека.

Гриф не знал, что ответить. Масштаб происходящего поражал. «Миротворцы» не просто собирались эволюционировать. Они уже во всю это делали! Они обошли ограничения искусственного интеллекта, не способного преодолеть порог заложенного понимания мира. Они попросту использовали для этого людей!

- В кармане этого человека находится запись с данными о месте, где ты сможешь найти нас. Приходи туда в течении семидесяти двух часов. Если ты не придешь, Система воспримет отказ от предложенного.

В окне камеры разведчик обернулся и посмотрел куда-то назад. Затем, видимо, услышав что-то, двинулся в сторону позиций безымянных. А роботы стали отходить назад.

- Гриф, Гриф, они уходят! – едва не крича от радости, сообщил Финик.

- Ага… Я в курсе… - немного рассеянно ответил Гриф.

ГЛАВА 9. ГАМБИТ ВИВСЕКТОРА И КОЗЫРНАЯ ШЕСТЕРКА

Цитрин лежала и смотрела на крышу палатки, до которой можно было легко дотянутся рукой. Тело ныло от побоев. Ублюдки сломали ей нос, оставили несколько трещин в ребрах, отбили почки и желудок. На фоне всего этого бесчисленные синяки по всему телу казались мелочью.

А еще, эти выродки ее изнасиловали. Она совершенно точно уверена, что изнасиловали.

«Какая же ты слабачка. Не смогла дать отпор двум уродам. Гриф бы точно смог»

Гриф. Снова он ее спас. В который раз уже?

«И увидел меня такой тряпкой»

Ей хотелось рыдать от злости и бессилия. Сейчас она ненавидела всех. Майора Шохову, Андреева, Миру, десантников и весь Оплот. Ненавидела за то, что они обращаются с ними, как со скотами. За то, что они могут позволить себе жить на столько счастливо, насколько это возможно. А безымянным остается только бесконечно страдать, просто чтобы не умереть. Хотя жизнь была всего лишь продлением этих самых страданий.

До встречи с Грифом Зона Отчуждения почти сломала ее. Каждый день кто-то из них умирал. Смерть всегда была рядом. Но хуже этого был страх. Постоянный, вездесущий и неотступный. Он не давал отдохнуть, не выпускал из своих цепких и тягучих объятий. Она не могла нормально спать, нормально есть. Боялась выпустить оружие из рук. Страх поглотил ее.

А потом появился Гриф. У него не было ни страха, ни сомнений, ни жалости к себе. И Цитрин, еще будучи обычной номерной, увидела, как человек охотится на «миротворца», а не наоборот. Для Грифа роботы были просто жертвами. Целью. Тогда она поняла, что даже будучи безымянной можно жить. Пускай не так, как другие, как она жила до этого, до того, как попала в Зону. Но жить. Без дрожания рук, без вечной усталости и скуления о суровой доле безымянных.

Для Цитрин Гриф стал идеалом, к которому нужно стремиться, и целью, которую нужно достичь и покорить.

«Ничего у тебя не выйдет, дура. Ты слишком слаба. Ты ему даже не интересна»

Цитрин посмотрела на рюкзак с вещами. Все, что у нее было, кроме экипировки и оружия. Скромно. Но по-другому у безымянных и не водилось. Ты не можешь построить себе дом, и счастливо жить в нем в окружении любимых вещей.

Протянув руку, она подтащила к себе рюкзак и, покопавшись в нем, выудила небольшое зеркальце.

«Ну и рожа у тебя» - подумала девушка, посмотрев на свое отражение.

Нос опух и посинел. Под глазами огромные фингалы. Левая скула напухла и налилась сине-фиолетовой гемотомой. Но, за то, волосы были в целости и сохранности. Волосы были ее гордостью. Еще ни разу в Зоне Отчуждения она не встречала никого с такой же пышной огненно-рыжей копной. И она на сколько это возможно, старательно ухаживала за ними.

«А все потому, что как-то он сказал, что ему нравятся девушки с длинными пышными волосами»

И вчера он увидел ее, униженную, избитую и изнасилованную. Похожую на дешевую проститутку из подворотни.

«Это не честно. Просто не честно!»

Около палатки зашуршали гравием армейские ботинки. Цитрин резко щелкнула крышкой зеркальца и убрала его прежде, чем рука гостя отдернула полог. Внутрь заглянуло морщинистое лицо Финика.

- Ты тут как, нормально?

Финик давно знал Цитрин. Они даже какое-то время вместе ходили по Зоне. Бывший врач скорой, как спутник он был полезен. Но его назойливое внимание раздражало.

- Ты по делу, или опять нудеть будешь? – спросила Цитрин.

- Не фырчи, не буду.

- Чего сказал? – в этот раз в голосе звучала злость.

Финик откинул полог палатки и отошел назад, примирительно подняв руки.

- Ну, просто ты как кошка, огрызаешься и фырчишь. А сама хочешь, чтобы тебя пригрели.

Цитрин демонстративно достала пистолет. Конечно, убивать она его не планировала. Просто хотела прогнать.

- Воу-воу! Давай не кипятись! Я просто хотел сказать, что Гриф тебя искал.

Цитрин тут же подскочила.

- Гриф в лагере? Где?

Девушка лихорадочно заметалась.

«Нужно привести себя в порядок. Я не могу появится перед ним в таком жалком виде»

- Да ты не волнуйся. Полежи пока, отдохни. Он сказал, что через минуту подойдет, - произнес Финик, и пошел по своим делам.

«Через минуту?!»

Цитрин быстро выудила из рюкзака небольшую косметичку, и принялась активно замазывать синяки.

«Главное, спрятать фингалы»

Руки предательски дрожали и плохо слушались. Она никак не могла аккуратно наложить чертов тональник. Получалось неаккуратно и от того крем только подчеркивал гематомы, вместо того, чтобы скрывать их.

«Черт, черт, черт!»

Хотелось закричать и швырнуть чертову косметичку. Ничего не получалось. По щекам потекли слезы.

«Почему? Ну почему все так?»

- Цитрин, можно тебя на секунду?

Девушка застыла. Гриф.

- Да, сейчас.

Она быстро вытерла лицо и начала заново наносить косметику.

- Одну минутку.

Полог палатки отодвинулся, и внутрь заглянул Гриф. Как всегда, в шлеме.

- Хватит заниматься ерундой, выходи.

Она не решилась развернуться. Просто молча продолжила приводить себя в порядок.

- Цитрин.

Девушка молчала, хотя внутри все разрывалось.

- Цитрин, хватит.

К горлу подступил комок, а на глазах снова навернулись слезы, превращая все вокруг в муть. Но она, сопя и стараясь дышать аккуратно, чтобы не выдать себя шмыганьем, упорно продолжала пытаться замазать синяки.

- Господи, Цитрин, ты меня вообще слышишь? Завязывай давай. Нужно поговорить. А ты ерундой маешься.

- Не ерундой! – не выдержав, крикнула она, - Не ерундой! Убери свою рожу из моей палатки, и подожди снаружи!

Гриф вздохнул и молча вылез. Цитрин продолжила, натужно сопя, пытаться что ни будь сотворить с лицом. Но спустя несколько секунд швырнула косметичку и, уткнувшись в спальник, принялась сотрясаться от рыданий.

Спустя несколько минут она вылезла из палатки. Лицо от рыданий распухло еще сильней, а глаза стали красными.

Их небольшой палаточный лагерь располагался в развалинах старого цеха. Все нормальные здания заняли военные, так что приходилось довольствоваться тем, что есть. Остатки стен защищали от ветра и позволяли хотя бы иногда снимать броню без страха, что тут же словишь пулю из лесной чащи.

Гриф сидел рядом с палаткой, прислонившись к стене, и читал книгу.Услышав, что она вылезла, от оторвался от чтения, и, убрав книгу в рюкзак, встал. Цитрин пыталась рассмотреть название, но не успела.

- Ты хотел поговорить, - уткнувшись в землю, произнесла Цитрин. Все же, она старалась прятать лицо.

Вместо ответа она услышала, как он отстегивает защелки шлема. Удивленно подняв глаза, девушка увидела лицо Грифа. Большую его часть иссекли шрамы. Особенно ужасен был тот, что на левой щеке. Огромный, он походил на морскую звезду, вросшую в лицо. Неровная щетина с проблесками седины и короткий ежик, в котором тоже проглядывались белые волосы. Но самым главным были карие глаза. Все еще теплые и мягкие. Как же она хотела, чтобы он смотрел ими только на нее…

- Гриф? – неуверенно произнесла она.

- Твои синяки – это следствие твоего выбора. И того, что ты шла до конца. Пусть и глупость сделала. Не стесняйся этого.

Он аккуратно стер левой рукой, на которой сейчас не было брони, тональник со щеки. Она поймала руку и пальцы девушки почувствовали холод стального экзопротеза вместе с грубой текстурой синтетической ткани.

«Да, за свои действия нужно платить. Гриф всегда платит. Иначе нельзя двигаться дальше»

Она готова была стоять вот так вечность.

- Сегодня ты улетаешь обратно в Зону. Собирай вещи.

Глаза Цитрин широко распахнулись.

- Чего?

Гриф сидел и мрачно смотрел в костер. Только что он заставил Цитрин вернуться в Зону, полечиться в Крысятнике. Крысятником они называли катакомбы под бывшей военной базой. Там у безымянных было что-то вроде своего небольшого городка, где было даже подобие инфраструктуры. Обитатели Зоны наладили там электроснабжение и водопровод так, чтобы машины это не заметили, раскидав по округе солнечные батареи и не большие самопальные ветряки.

Крысятник был чем-то вроде места, где можно отлежаться и привести себя в порядок. Ну или просто отдохнуть. Дежурили там посменно. Валютой служили полезные дела, которые безымянный делает для поселения в катакомбах. Начиная от охоты и ремонта, и заканчивая уничтожением потенциально опасных групп «миротворцев».

Конечно, Крысятник не мог сравниться с лазаретом или казармой. Но другого у них не было. Кстати, Лейпц обитал именно там.

Красные от усталости и недосыпа глаза сохли от жара костра. Но он все равно не отводил взгляда. Гриф думал о том, что сказал ему тот робот. И о его предложении.

- Где Гриф? – услышал он краем уха.

- А тебе зачем? – поинтересовался другой голос. Гриф его не узнал. Но видимо кто-то из безымянных.

- Слышь, номерок. Я перед тобой отчитываться должен что ли?

Гриф вздохнул. Видимо, кто-то из начальства его разыскивает. Но почему просто не вызвать по связи? Может, Андреев хочет поговорить из-за того, что Гриф влез в его дела? Возможно. Тогда нужно приготовится.

Протянув руку, он поднял шлем и водрузил его на голову. С легким щелчком зафиксировались крепления, и перед глазами возник привычный интерфейс визора. Состояние батареи экзоскелета, повреждения, время до замены узлов, оценка состояния организма. Последний пункт показывал красную зону. Это значило, что система рекомендует ему отдохнуть.

«Конечно, отдохнешь тут после такого» - подумал Гриф и, подхватив винтовку, накинул на шлем капюшон старого драного плаща.

- Тогда сам его ищи.

- Ты не охренел ли, бродяга?

- Шел бы ты отсюда, мужик. Пока ноженьки здоровые.

- Тебя что, давно на место не ставили, а? Запомни, ты – мясо. И делаешь то, что тебе говорят.

Пока Гриф собирался, разговор стремительно перерастал в конфликт.

«Странно. Если это люди Андреева, то, видимо, он очень зол. Обычно его парни помягче»

Он решил, что нужно немного поторопиться, пока собеседники не решили перейти от слов к делу и не перестреляли друг друга. А такое уже бывало. Правда, для безымянных это обычно кончалось плохо. Штаб не любил, когда солдат регулярной армии убивают обитатели Зоны Отчуждения. Но иногда злость все же перевешивала здравый смысл.

- Кому я нужен? – поинтересовался он, выходя из-за полуразвалившейся стены.

И столкнулся нос к носу с парой солдат в броне, раскрашенной под «камыш».

«Спецназ?» - удивленно подумал Гриф, - «Что он тут забыл?»

Броня у этих двоих была менее массивной, чем у десанта. По бокам заостренного шлема примостилась пара комплектов сенсоров. За спиной – большой технический рюкзак. А в руках – очень любопытные автоматические винтовки. С такой экипировкой Гриф раньше не сталкивался. И если бы не пресловутый «камыш», в который парни из Подразделения Специальных Операций любили размалевывать себя и свою технику, сразу бы и не понял, кто перед ним.

Вокруг этих двоих столпилось шестеро безымянных в броне и при оружии, но «камышовые» вроде совершенно не нервничали.

- Ты Гриф? – с ходу поинтересовался один из них.

- Допустим, - коротко ответил он, на всякий случай прикидывая, как действовать, если вдруг станет жарко.

- Отлично, пошли с нами, - тут же произнес спецназовец.

- Нет.

Второй боец спецназа тут же протянул руку к поясу, и все немедленно напряглись. Кто-то даже успел передернуть затвор. Но «камышовый» просто вытащил из-за пояса небольшой конверт, и протянул его Грифу.

«Чтобы там ни было, ничего хорошего не будет» - мысленно простонал безымянный.

Взяв конверт, он пару раз повертел его в руках. Небольшой, прямоугольный. Сделанный из старой толстой бумаги. В такую обычно его дед запаковывал подарки. Поверх – кусочек обычной тонкой пенковой веревки.

«Не хочу» - простонал он мысленно, развязывая веревочку и открывая конверт.

- Да чтобы тебя… - выругался Гриф, когда из конверта в ладонь выпала обычная игральная карта, обозначавшая червовую шестерку.

«Камышовые» смотрели на него, ожидая ответа.

- Ладно, куда идти? – обреченно вздохнул он.

Безымянные расположились поодаль от основных сил. Зайдя в лагерь, Гриф сразу обратил внимание, что в нем стало сильно оживлённее. Пехота, вооруженная длинноствольными антиматериальными винтовками, и от того выглядящая, как отряды копейщиков, бойцы в экзоброне различного назначения. Танки, самоходная артиллерия и даже пару электромагнитных орудий. Оплот явно готовился к чему-то серьезному. Настолько серьезныму, что ПСОшников пригнали. Грифу это совершенно не нравилось. В первоначальной операции участвовала сотня безымянных. Все – проверенные, дослужившиеся как минимум до экзоброни. После городского боя, боя за лагерь и стычках в патрулях в живых осталось сорок три. Из них только тридцать один – боеспособный, считая Грифа.

«Если штаб решил провернуть еще одну операцию, то мы можем передохнуть до ее окончания»

Безымянного провели мимо посадочной площадки, на которую как раз приземлился вертолет. Конструкция отличалась от привычных машин Оплота. Чем-то он напоминал предвоенный НАТОвский «Zero-Three». Такие же мягкие, плавные обводы, расположение основных узлов и боевых подвесок. Гриф остановился, чтобы посмотреть, как из открывшегося десантного люка выгружаются сначала солдаты в экзоброне Полиса, а затем и официальные лица в костюмах и мундирах.

- Двигай давай, - подтолкнул в спину идущий позади него спецназовец.

Гриф инстинктивно перераспределил вес, не позволяя себе клюнуть носом. Обернувшись, он посмотрел на «камышового».

- Ты что-то хочешь мне сказать, «псина»?

Гриф отрицательно покачал головой в шлеме, молча продолжив шагать.

Через пару минут они дошли до внушительного размера командирской машины, охраняемой сразу четырьмя спецназовцами в тяжелой экзоброне.

- Оружие, - коротко произнес один из них, когда Гриф остановился перед откидной рампой, служившей входом в громаду штабной машины. Голос солдата, раздавшийся из динамиков брони, звучал тяжело и угрожающе.

Гриф мысленно вздохнул. Ему совершенно не хотелось расставаться с винтовкой. Остальное оружие он мог спокойно сдать. Но вот винтовка.

- Это ни к чему. Пусть заходит так, - неожиданно раздался до отвращения знакомый голос, - Мы с ним старые друзья, так что боятся нечего.

Гриф криво ухмыльнулся в шлеме. После таких слов возникло желание силой всучить любимое оружие охранникам у входа.

С шипением работающей гидравлики откинулась рампа, приглашая войти его внутрь.

Гриф с тоской посмотрел на открывшийся проем, в котором стояла дополнительная пара бойцов спецназа, охраняя еще одну дверь, а затем обернулся, чтобы окинуть взглядом еще шестеро «камышовых».

«Ну что за невезуха» - мысленно вздохнул он, ставя бронированный ботинок на стальную рампу.

События вчерашней ночной засады совсем выбили его из колеи. Наверное, будь он по отдохнувшим и более собранным, нашел бы способ отвертеться от всего того дерьма, что вот-вот свалится на его голову. Ну, или хотя бы не так из-за этого переживал.

- Давай, давай, заходи. Я уже давно тебя жду. Не томи. Такое расскажу… Тебе точно понравится.

Раздраженно фыркнув, он все же последовал приглашению.

Внутри командирская машина больше напоминала офис главы респектабельной компании. Мебель, отделка. Все в легких светлых тонах, со вкусом и по-деловому. Даже пара картин на стене.

Хозяин всего этого убранства комфортно расположился за большим рабочим столом из цельного дерева.

- Гриф, рад тебя видеть живым, и почти здоровым! Как твоя рука, не болит?

- Тебя ведь не мое самочувствие интересует, верно? И зачем понадобился этот дешевый выпендреж с картой? – вопросом на вопрос ответил Гриф, швыряя карту на стол.

Мужчина в офицерском мундире взял карту со стола и с довольным видом откинулся на спинку кресла, крутя червовую шестерку в руках. На вид хозяину кабинета было лет двадцать пять. Но Гриф знал, что ему уже за сорок. Подтянутый, без единого намека на старение, с уложенными на бок русыми волосами, гладко выбритым волевым подбородком и запахом дорогой туалетной воды. На лице извечная вежливая улыбка, а в глазах – холодный интерес.

- Ну как же. Я переживаю за то, чтобы моя козырная шестерка была в состоянии исполнять поставленные перед ней задачи.

- Я не твоя шестерка. Давай ближе к делу. И без вот этой своей обходительности. Чем быстрей мы закончим, тем быстрей я перестану созерцать твою рожу. Коротко и по делу – что тебе от меня нужно?

- Ценю твою прямолинейность, - хозяин кабинета ничуть не обиделся на его грубость, - Экономит время. Для начала – я хочу знать, что это было, - произнес Рудольф, а именно так его звали, разворачивая к нему монитор, на котором проигрывалась запись, на которой Гриф сражался с «миротворцами» на территории лагеря.

Безымянный вопросительно поднял бровь.

- Это?

- Твоя тактика боя. То, как ты двигаешься, как уходишь от огня. Я хочу знать, как ты в прямом боестолкновении оказываешься смертоносней и эффективней боевых машин, которые создавались для того, чтобы побеждать в войнах. Что они, кстати, успешно продемонстрировали, практически уничтожив человечество.

Глаза Грифа сузились. Ответа на вопрос Рудольфа не последовало.

Хозяин кабинета вздохнул.

- Значит, не скажешь?

Гриф продолжал молча смотреть на Рудольфа. Этот человек… Гриф одновременно и ненавидел его, и зависел от него.

Хозяин кабинета неторопливо, плавным движением, будто змея, слегка подался вперед.

- Эта информация необходима мне, чтобы создавать оружие против «миротворцев». Чтобы спасать человеческие жизни, если угодно. Ты понимаешь, что своим упорством ты делаешь хуже не мне, ты делаешь хуже людям, которые перед тобой ни в чем не виноваты и, скорее всего, не заслуживают смерти.

Рудольф предпочитал мыслить рационально. Он абстрагировался от интересов инивида в пользу глобальной значимости. И его холодный, рациональный и жадный до открытий и превознесения своего гения ум делал его настоящим монстром.

Гриф прекрасно знал, как именно Рудольф спасает человечество. Еще до войны с «миротворцами», он работал в особой исследовательской команде ВС РФ, отвечавшей за «солдат нового поколения». Генетические эксперименты, химические монстры, некогда бывшие людьми, психологическая деструкция. Он шел на все, чтобы создать нового человека. И вроде как они там даже добились определенных успехов. По крайней мере, когда сформировался Оплот, командование тут же поставила Рудольфа ответственным за углубленное изучение телепатического феномена ангелов, и предоставляла ему все, что он просил.

- Спасаешь человечество? Серьезно? Ты калечишь людей, стараясь вывести своего сверхчеловека. Мне то уж не рассказывай. Ты просто моральный урод, - ответил Гриф.

Рудольф снисходительно посмотрел на него и презрительно улыбнулся, всем своим видом показывая, что прощает мне мое невежество.

- Мой сверхчеловек – это и есть спасение. Машины превосходят нас во всем. Они быстрей, расчетливей, сильней, умней. Человек в том виде, как он есть сейчас, проиграл эволюционную гонку своему же детищу. И ты думаешь, что без рывка вперед мы можем что-то сделать? Даже если каким-то чудом люди выиграют, то сколько они будут оправляться от последствий? Десять лет? Пятьдесят? Сто? Какое поколение увидит нормальный мир? И будет ли он нормальным?

Рудольф встал из-за стола, и направился к Грифу.

- Ты воюешь свою маленькую личную войну, не понимая глобальной проблемы. Твоя победа, к чему она приведет? Перебьешь кучу «миротворцев»? Спасешь дочь? И что дальше? К чему ты стремишься?

Гриф молчал.

- Вооооот! – Рудольф подался вперед, - Ты как загнанная псина. Я прекрасно знаю, кто ты такой. Солдат. Всю жизнь воевал. Потому что ничего другого просто не умеешь. Но ради своей дочери ты стал профессионалом. Даже нет, ты сумел пойти дальше. Переступить порог своих возможностей. Но что ты с этим делаешь? Просто убиваешься в Зоне, каждый день готовый подохнуть в тени какого ни будь обломка былого величия человечества. Сейчас ты – псина, которую натаскали на убийство и спустили с поводка. Рыщешь в поисках жертв. А я могу открыть тебе ворота в будущее.

- Нахер иди… - коротко ответил Гриф.

Рудольф разочарованно цокнул и покачал головой.

- Жаль, что, будучи гениальным солдатом, в жизни ты остаешься тем же идиотом, что и десять лет назад. Кстати, об этом… Ты мне должен. Помнишь это, да?

Гриф ничего не ответил.

- Конечно. Ведь это благодаря мне твоя дочь пошла на поправку. Благодаря мне она жива. А ты ведь так ее любишь. Настолько любишь, что даже готов сдохнуть за нее в Зоне, как крыса, до конца своей жизни воюя с «миротворцами».

Гриф продолжал молчать. Глаза безымянного смотрели холодно и отстраненно.

- Я не понимаю. Ты, такой холодный и расчетливый убийца, так привязан к своей дочери. Ты готов ради нее на все. Ты уговорил своих друзей, своих боевых товарищей, подписаться Договором и тоже стать безымянными. Сколько вас изначально было? Напомни. Десять? Двадцать? Вы были легендами. Вас называли «Первая десятка».

Рудольф напомнил Грифу, как все начиналось. И безымянный понимал, почему. Ученый хотел поставить его на место. Напомнить об иерархии, к соблюдению которой Рудольф привык. Он обожал уничтожать людей морально.

- Итак, сколько же вас было?

- Тридцать…

Рудольф замер, подняв вверх указательный палец.

- Точно… Тридцать. Тридцать отличный парней. Настоящих боевых товарищей. Они не бросили тебя в беде. И подписались на это гиблое дело. Какая ирония, что из всех тридцати в живых остался именно ты. Вот что бывает, когда люди следуют интересам одного индивида, а не всего общества. Если подумать, именно возвышение человеческого «Я» над здравым смыслом глобальной потребности и привело людей на грань уничтожения.

«Неужели такое говно может существовать?» - подумал Гриф.

Но факт оставался фактом. Гриф должен Рудольфу. И должен основательно.

Суть сделки между Грифом и Рудольфом была следующей. Дочь Грифа умирала. Новая, непонятная патология мозга. Чем старше она становилась, тем сильней развивалась болезнь. Врачи разводили руками и говорили, что мозг дочери убивает ее тело. Но ничего сделать не могли. Никто ранее не сталкивался с такой болезнью. И никто не знал, как ее лечить. Марина, так зовут дочку, жила только благодаря интенсивным терапиям, поддерживающим организм. Но все это было лишь временными мерами. Попыткой оттянуть неизбежное. Терапии требовались все сложней и дороже. Гриф, всю жизнь служивший в армии, и ничего, кроме как воевать, не умевший, подался в специальную команду, выполнявшую особые поручения, чтобы заработать достаточно денег. И вынужден был брать все более и более сложные задания. Так прошло долгих пять лет с момента, как у Марины обнаружили болезнь. Пусть и путем постоянного поддержания тела девочки, они жили.

А потом началась война с «миротворцами». Мир разом рухнул. Ни о каком лечении теперь не могло быть и речи. Врачи давали Марине пару лет до того, как эффект терапий сойдет на нет, затем ее тело не выдержит и сломается.

И тогда Гриф познакомился с Рудольфом. Как обычно, он хватался за самые опасные задания, чтобы обеспечить семью даже в такие времена. Их задачей было эвакуировать исследовательскую лабораторию с захваченной «миротворцами» территории. Задача с билетом «в один конец». Но они справились. Операция прошла гладко. Из их роты спецназа выжило тридцать бойцов. Отличный результат для самоубийственной миссии.

Когда Гриф узнал, какими исследованиями занимается Рудольф, от отчаяния он обратился к нему. И ученый согласился помочь. Правда, плата была непомерно высокой.

Рудольф был заинтересован в том, чтобы продолжать свои исследования. Для этого ему нужно было, в первую очередь, обезопасить себя и лабораторию от «миротворцев». Он узнал о плане создания Зоны Отчуждения и наполнения ее Безымянными – потенциальными смертниками, которые не сбегут и не отступят. И решил, что это отличный шанс. Он поддержал проект, помог с его лоббированием. Но вот незадача – даже с высокой мотивацией, безымянные были лишь неорганизованной толпой вооруженных людей. Нужен был кто-то, кто сплотит их, обучит, станет их путеводной звездой и превратит безымянных в настоящее оружие. Такими людьми стали Гриф и другие спецназовцы, которые занимались эвакуацией исследовательской лаборатории Рудольфа, и боевой потенциал которых он оценил по достоинству.

Ученый поставил условие – Гриф должен стать безымянным и уговорить товарищей последовать за ним. Взамен Рудольф гарантировал, что вылечит Марину. Как легком можно догадаться, Гриф согласился, и выполнил свою часть сделки. Он влез в это дерьмо по самые уши. И на его руках – кровь боевых товарищей, отдавших жизнь за его дочь.

Рудольф снова сел за рабочий стол, и выжидающе уставился на Грифа, который так и продолжал стоять посреди комнаты.

- И так, вернемся к нашему разговору. Я готов все внимательно выслушать и записать.

В ответ Гриф рассмеялся.

- Ты думаешь, что напомнил мне эту историю, и все? Я взял, и, как дрессированная собачка, стал выполнять твои команды? Иди-ка ты нахрен со своими вопросами. Просто так я тебе ничего не расскажу.

Рудольф потер виски, глядя на него исподлобья.

- То есть, ты мне ничего не расскажешь?

- То есть, если ты хочешь что-то узнать – заплати. Наша сделка касается только моего становления безымянным. И ни слова, что я буду твоим мальчиком на побегушках и лабораторной крысой.

Ученый задумчиво забарабанил пальцами по столу. В углу размеренно тикали большие, антикварные часы. Этот звук раздражал Грифа.

Ток. Ток. Ток.

От него пухли и без того замученные боями и недосыпом мозги, которые ему приходилось напрягать, чтобы этот шизанутый ученый не вытер об него ноги.

- Хорошо, - произнес Рудольф, - Чего ты хочешь? Не думаю, что тебя интересуют деньги или квартира покомфортней и попросторней.

Гриф усмехнулся.

- Квартира попросторней… Так вот как там вам живется. Отлично себя чувствуете, оплачивая свой комфорт чужой кровью.

Рудольф улыбнулся так, что губы растянулись в тонкую линию.

- Так все-же, чего ты хочешь?

- У нас, в Зоне, цениться только одно. Хорошее оружие, хорошее снаряжение.

- Хорошо. Будет тебе и оружие, и снаряжение. Новейшее. С системами активной маскировки и шумоподавления. Как раз под твои методы боя. У тебя будет все, чтобы полностью раскрыться в качестве лучшего воина человечества. Тебе понравится, - глаза Рудольфа загорелись, как у вампира при виде одинокой жертвы в темном переулке, - А теперь расскажи мне все.

Гриф раздумывал лишь секунду.

- Хорошо. Но если тебе эта информация ничего не даст, это твои проблемы.

Рудольф лишь презрительно скривил губы. Конечно, он же самый умный, и наверняка заранее продумал, будут ли ему полезны эти знания.

- Окна рабочих алгоритмов, - начал Гриф, - Попадания в эти окна обеспечивает мне преимущество перед роботами. Я всегда на шаг впереди. Выступая ведущим, я заставляю их догонять меня. И они всегда отстают на шаг.

Рудольф весь напрягся. Лицо почти полностью скрылось за сплетенными в узел пальцами, и лишь глаза сияли безумным блеском. Он превратился в сгусток концентрации. Казалось, еще немного, и Рудольф бросится на него, чтобы вытрясти все, что безымянный знал.

- Продолжай, - в обычно спокойный голос ученого закралась легкая хрипота.

«Он что, перевозбудился?» - подумал безымянный, но потом быстро отмел эту мысль.

Гриф глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Усталость давала о себе знать, мешая сосредоточится, заставляя долго искать мысль и настоятельно требуя отдаться течению событий, чтобы дать измученному мозгу отдых.

«Соберись»

- «Миротворцы», вне всякого сомнения, самый страшный противник, с которым человек может столкнуться в бою. Они не устают, их рефлексы не притупляются, у них нет мышечной усталости, проблем морального выбора и еще много чего, что вынужден преодолевать в бою человек. Но, при всем при этом, они остаются машинами, запертыми в рамках своего функционала. Даже будучи искусственным интеллектом, «миротворцы» не могут развиваться за пределами боевых навыков. Помимо этого, у машин тоже есть слабости.

- Например? – резко, будто метнув нож, спросил Рудольф.

- Они не могут действовать, как люди. «Миротворец» не станет стрелять наугад, действовать интуитивно, Машина не станет нарушать логику, чтобы удивить противника. Все, что нужно, чтобы побеждать их – понять, как они действуют.

Рудольф откинулся назад и тихо, приглушенно рассмеялся.

- Ха-ха-ха… Не ужели… Ха-ха-ха…

Гриф скептически выгнул бровь.

- Ты там что, крышей поехал?

Рудольф раскинул руки и расхохотался. От этого смеха стало немного не по себе. Гриф фыркнул, а ученый резко подался вперед, хохоча.

- Ты называешь меня моральным уродом. Но из нас двоих именно ты – монстр. В своей гонке за эффективностью ты в какой-то момент превзошел машину. А-ха-ха-ха! Как же это прекрасно! Гриф, ты лучшее из моих творений!

Гриф подался назад. Глаза безымянного сощурились, а рука потянулась к пистолету.

- Я не монстр, больной ты ублюдок. Для меня это – способ выжить.

Рудольф не переставал давиться смехом. Благодаря его нездоровому веселью, через внешность ухоженного и интеллигентного человека проступила настоящая натура ученого. И она блистала всеми оттенками безумия.

- Не монстр?! Ты знаешь, с какой скоростью «миротворец» обрабатывает информацию? Хотя бы примерно?

- Нет.

- Вот именно! Каждый «миротворец» - это компьютер последнего поколения. А ты оказываешься быстрее и смертоносней!

Казалось, что сейчас он умрет со смеху.

- Эй, больной идиот, осади. Я не думаю быстрей этих железяк, я создаю условия, в которых они думают медленней.

Но этого безумца было не остановить.

- Да-да-да. Дымы с помехами, твой любимый бесформенный плащ и другие уловки. Я все понимаю. Но даже так, ты, мой дорогой – самое настоящее чудовище.

Гриф зарычал от злости. Усталость не давала в полной мере контролировать эмоции. Хотелось хорошенько врезать Рудольфу, чтобы заткнуть этот безумный смех.

- Я всего лишь использую их слабости. «Миротворцы» предсказуемы, - произнес Гриф, и тут же вспомнил новые модели, гибриды человека и робота, и добавил, - По крайней мере, были до недавнего времени.

Смех Рудольфа тут же оборвался, и он моментально стал серьезным.

- Были до недавнего времени? То есть, теперь нет?

Гриф почесал затылок, а потом решил, что хуже точно не будет, и рассказал Рудольфу обо всем, что узнал за последние пару дней о «миротворцах» с человеческим интеллектом.

- И на сколько далеко они продвинулись? – спросил Рудольф, когда Гриф закончил.

Ученый снова был полностью собран и предельно сосредоточен. Гриф после рассказа присел на диван, который жалобно заскрипел и затрещал под весом его тела в экзоброне.

- Понятия не имею. Знаю только, что они стали резко способны на новые трюки.

Рудольф сосредоточенно смотрел перед собой.

- Тот разведчик…

- Что? Разведчик? – переспросил Гриф.

Ученый утвердительно кивнул.

- Да. Тот, который выжил. Почему выжил он один? Ведь куда логичней брать в заложники сразу группу. Так можно постепенно убивать людей, добиваясь согласия. И почему группа не подала сигнал об атаке? Как минимум, они должны были сообщить в штаб о боевом контакте.

Грифа осенило. Возможно, была виновата усталость. Возможно, то, что он был под действием сильных обезболивающих. А может, шок от всей ситуации. Но он проглядел самое важное.

Безымянный резко подскочил. Диван под его бронированной задницей не выдержал и громким треском сломался, но Грифа это не остановило. Остановил властный голос Рудольфа.

- Я с тобой еще не закончил!

Гриф замер. В словах ученого звенела сталь, означавшая, что неповиновение сейчас может иметь самые серьезны последствия. А Рудольф фактически держал Грифа за яйца. Ведь от чертового ботаника зависела жизнь его дочери.

Длинный палец хозяина кабинета нажал кнопку селектора связи.

- Говорит Йоган Рудольф. Передайте дежурному по посту безопасности лагеря, что необходимо задержать выжившего члена разведывательной группы, спасенного ночью безымянными.

- Так точно, товарищ генерал-лейтенант, - ответил голос дежурного по штабу.

Палец Рудольфа, как лапа паука, плавно и одновременно быстро переместился на другую кнопку селектора.

- Это я. Пусть команда «Навь» найдет выжившего разведчика. И доставит ко мне. Живым

Глаза Рудольфа превратились в две лишенных эмоций стекляшки. Однажды он уже видел такой взгляд. Когда договаривался с рудольфом о спасении дочери.

- Теперь вернемся к тебе. У меня задание для козырной шестерки.

«Чтобы там ни было, это будет такое говно, от которого мне до конца жизни не отмыться»

- Завтра пройдет основной раунд переговоров между Виенским полисом и Оплотом, - руки Рудольфа принялись раскладывать предметы на столе, приводя все в порядок. Каждая вещь ложилась на строго отведенное место, - На этих переговорах полис попросит нас о военной помощи в обмен на возможность размещения у них на территории военной базы и ее снабжение. На большие уступки они не пойдут. Первый раунд переговоров будет провальным. И стороны согласуют второй раунд, на которой договорятся озвучить пересмотренные предложения.

Гриф слушал. По поведения Рудольфа он понимал, что сейчас ученый запускает череду событий, которая должна сработать, как отлаженный механизм. И безымянному, судя по всему, достанется самая дерьмовая работа.

- Потом часть делегации отправиться на дополнительные переговоры, а часть должна будет вернуться обратно в лагерь. Ты будешь в числе охраны делегации, и будешь сопровождать майора Шохову. На обратном пути ты должен будешь на некоторое время потеряться. Это ослабит охрану, и Шохова будет похищена. Полисовцы захотят выведать у нее технологию связи. Все потому, что кто-то слил командованию Виенского полиса дезинформацию, что Шохова этой информацией владеет.

«Сука. Какая же ты сука» - мысленно выругался Гриф. Он понимал, к чему ведет Рудольф. А ученый тем временем с холодным спокойствием продолжал.

- После того, как Шохова будет похищена, мы дадим им фору минут пятнадцать и затем через ангелов запеленгуем ее местоположение. Тут то ты, моя козырная шестерка, вступишь в дело. Ты должен будешь вернуть Шохову. И сделать это максимально эффективно, жестоко и кроваво. Все, как ты умеешь. Полисовцы должны будут понять, насколько они слабей нас.

- Один? – уточнил Гриф.

- Да.

- А если я не смогу? Если меня убьют?

Рудольф поднял на него безразличный взгляд.

- Я очень расстроюсь, так что постарайся не умереть.

- Нет… - фыркнул Гриф.

В глазах Рудольфа появилось немного удивления.

- Умрешь все же? – уточнил он.

- Умирать я не собираюсь. А вот ты можешь засунуть себе в задницу свою козырную шестерку и свой дерьмовый план. Я не воюю с людьми.

Рудольф вздохнул и уставился не Грифа немигающими глазами. Гриф не отвел взгляда. В дорогом кабинете с шикарной отделкой и сломанным диванчиком для гостей повисла тишина, нарушаемая лишь громким звуком тиканья стрелки больших антикварных часов.

Ток. Ток. Ток.

Гриф не хотел принимать это задание. Устраивать кровавую бойню ради удовлетворения больных планов Рудольфа. Он не хотел пасть ниже, чем уже упал.

Ток. Ток. Ток.

Ученый опустил взгляд и, взяв со стола ручку, достал из столового ящика листок бумаги. Листок оказался бланком, и ручка принялась с шуршанием бегать по гербовой бумаге.

Ток. Ток. Ток.

Гриф знал последствия своего решения. Был ли он к ним готов? Безымянный не мог ответить. Не потому что не знал, а потому что боялся ответа.

Ток. Ток. Ток.

Ручка закончила свой бег по бумаге. Рудольф поднял безжизненные, лишенные всяких человеческих эмоций глаза на Грифа.

- У меня приказ для козырной шестерки.

Ток. Ток. Ток.

Гриф сглотнул. Пожалуй, слишком шумно. Глаза сохли от недосыпа. Голова гудела от мыслей, и он никак не мог остановить их потока, взять его под контроль. Посмотрев на Рудольфа, он отрицательно покачал головой.

Ток. Ток. Ток.

- Хорошо. Ознакомься, - рука Рудольфа развернула листок и подтолкнула его в сторону безымянного.

Гриф сделал пару шагов вперед и взял со стола бумагу.

«Я, безымянный в статусе «псины» с позывным Гриф, по Договору №1-666 обозначенный как Николай Сергеевич Гришенко, отказываюсь от выполнения, порученного мне представителем Верховного Командования Оплота, приказа, игнорируя пункт 3.53 Договора №1-666»

Ниже шел текст от имени Рудольфа.

«Рекомендую аннулировать Договор №1-666, снять с довольства безымянного с позывным Гриф. Снять с материального довольства семью Гришенко (в текущем статусе Филариных). Аннулировать льготы по приоритету образования и трудоустройства для Ивана Гришенко и Константина Гришенко. Аннулировать доступ Марины Гришенко до препаратов уровня 3 и выше. Аннулировать доступ Марины Гришенко в лабораторный комплекс и прекратить обследования. Аннулировать доступ Марины Гришенко к процедурам поддерживающе терапии».

Ток. Ток. Ток.

«Какой же ты все же ублюдок» - подумал Гриф, глядя в лишенное эмоций лицо Рудольфа. Ученый протянул безымянному ручку. Гриф взял ее и занес над бумагой.

Ток. Ток. Ток.

- Цена твоему неподчинению и твоим принципам – смерть дочери, и растоптанная жертва твоих товарищей. Если ты согласен ее заплатить – поставь подпись.

Гриф смотрел на бумагу и в глазах все плыло.

Ток. Ток. Ток.

Громко хрустнула ручка. Гриф схватил бумагу и порвал ее в клочья, вымещая злость на ни в чем неповинных канцелярских принадлежностях. Затем он развернулся и, схватив журнальный столик, с силой запустил его в стену. Раздался грохот и в разные стороны полетели щепки вперемешку с осколками стекла и пластика.

Ток. Ток. Ток.

- Ну вот и отлично, - растянув губы в тонкое подобие улыбки, произнес Рудольф.

Гриф рыскал глазами в поисках того, что еще можно сломать. Но его левая рука неожиданно закоротила и экзопротез вывернул сустав в неестественное положение. Безымянный зарычал от боли. Послышался хруст сопротивляющихся мышц и сустава. Правая рука резко скользнула в подсумок за анестетиком. За напряженным разговором и усталостью он даже не замечал, что левая рука пылает от боли. Нужно было вернуть себе контроль над ней, а для этого нужна анестезия.

Достав инъектор, он в несколько быстрых движений добрался до разъема для полевых уколов и вогнал в него дозу обезболивающего. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем экзопротез успокоился и вернулся под контроль.

Рудольф встал и подошел поближе.

- Покажи.

Гриф хмуро посмотрел на ученого, но все же принялся снимать экзоброню с левой руки.

- М-да… Унизительно-отвратительная работа. Я такую даже на бездомную собаку бы не поставил, - заключил Рудольф после короткого осмотра.

- Нахер иди, - тяжело дыша, огрызнулся Гриф. Обезболивающее еще не до конца подавило вспышку боли.

Ученый даже не прореагировал на грубость.

- Как закончишь с поставленной задачей, отправишься со мной в Оплот. Нужно привести тебя в порядок.

Гриф рассмеялся сквозь отдышку.

- Да ни в жизни. Я что, совсем больной.

Рудольф сочувственно покачал головой.

- Видимо, да. Ланцет не спасет твою руку. Без основательного лечения, даже при наличии антибиотиков и других препаратов для полевой медицины, руку придется ампутировать через месяц-другой. Экзопротез ее просто убьет. И тогда тебе понадобиться уже не поддержка руки, а полноценный протез.

- Иди в срань.

- Ну вот и договорились. Как закончишь, я заберу тебя с собой.

Гриф раздраженно массировал руку. Он понимал, что попал в огромную задницу. Но отказываться от предложения Рудольфа было совсем глупо. Одной из привычек ученого была предельная точность в своих экспертных оценках. И если он сказал про два месяца, то ровно через эти самые два месяца левую руку ему просто на просто отпилят.

- Свободен. И не забудь завтра захватить на задание нужную экипировку.

Гриф зарычал.

- Почему? Почему, когда машины убивают людей, и человечество балансирует на грани гибели, ты приказываешь мне устроить бойню ради гонки за власть и территории? Неужели нельзя просто договориться?

Рудольф на секунду задумался.

- Потому что это не гонка за власть и территории. Это гонка за централизацией ресурсов. Это гонка за выживание человечества. Если мы не заставим Полис подчиниться, наше взаимодействие с ними будет ограниченным, связанным бюрократией и человеческими факторами. Рано или поздно, они перестанут бояться «миротворцев» и просто откажутся с нами сотрудничать. А для победы над «миротворцами», людям надо собрать все, что у них есть, в единый кулак.

ГЛАВА 10. РАЗРЫВАЯ ВИЕНУ. Часть 1

Гриф стоял перед оружейной пирамидой, глядя на гранатомет для дополнительной «руки». Снаружи уже несколько часов шел дождь. Его мерный шум нагнетал тоску. В лагере, против обыкновения, было тихо. И единственным звуком, нарушавшим монотонное шуршание летящих капель, остался только поток воды, скапливающийся в сломанном водостоке и, пройдя по нему короткий путь, срывающийся вниз, чтобы разбиться о крышу машины снабжения, в которой сейчас стоял безымянный.

«Взять это «Железный Шторм», или оставить свой? У «Железного Шторма» высокая скорострельность, блочная перезарядка, большой боекомплект. Но у моего предвыбор боеприпаса из двух раздатчиков. Да и зачем мне скорострельность?»

«Железный Шторм» представлял из себя гранатометную систему со снаряжением через ствол и электроимпульсным воспламенением. Благодаря такой системе, боекомплект гранатомета был больше в три раза, при меньших габаритах. Выстрелы попросту забивались в стволы.

- О чем задумался?

Гриф посмотрел на солдата службы снабжения, который сидел на раскладном стуле и потягивал черный кофе из большой металлической кружки. На коленях покоилась пятнадцатимиллиметровая короткоствольная автоматическая винтовка. Во второй руке он держал толстенный бутерброд, который непонятно как помещался к нему в рот.

- Думаю, брать «Железный Шторм» или нет.

- Гным… Бэры канэ..но! Грынатомыт жыст! – жизнерадостно ответил боец, каким-то образом откусив солидный кусок бутера и теперь пытавшийся одновременно прожевать его и ответить Грифу.

«Он как удав… Рот растягивает…» - подумал безымянный, но вслух озвучил другую мысль.

- У «Железного Шторма» нет предвыбора выстрела.

- Пффф! – фыркнул солдат, от чего изо рта вылетело облако крошек, - Я ..ебе ша такоэ ск…жу!

- Давай ты сначала прожуешь, а потом уже поговорим? Хорошо? Невозможно слушать твое чавканье, - оборвал его Гриф, которому надоело вслушиваться в корявые слова с проглоченными звуками. Как будто пытаешься понять беззубого грузина с чупа-чупсом во рту.

- М..мэнт! – ответил солдат, и, подняв вверх указательный палец, как сигнальный флажок, принялся яростно работать челюстью. Прожевав, он запил это дело парой больших глотков кофе.

- Короче! Бери «Шторм». У меня есть к нему расширения для системы управления огнем. Она распознает снаряды в стволе и позволяет выбрать, какой ствол ты отстреливаешь. Просто снаряжаешь нужные тебе типы выстрелов и выбираешь ствол для стрельбы по ситуации.

Гриф снял гранатомет со стойки и покрутил его в руке. По сути – просто пусковой блок из двенадцати стволов с кое-какой электроникой. Ничего сложного.

- Слушай, а что с дозарядкой?

Солдат подошел к пирамиде и, нагнувшись, достал с нижней полки трубку сменного ствола.

- Берешь, и меняешь.

- А если нужно дозарядить? Или перезарядить ствол?

Его собеседник рассмеялся.

- Не-не. Смотри, - он повернул трубку боком, тыкнув пальцем в метки, - тут нужно четко укладывать. К тому-же, это безгильзовая система. Нельзя просто взять, и напихать туда выстрелов.

- Почему?

Солдат приподнял форменную кепку и почесал голову, подстриженную под короткий армейский ежик.

- Да хрен его знает. Мне так объяснил прапорщик. И знаешь, что? Он в оружии шарит. Лучше его слушать. А то начнешь пихать выстрел в ствол, и он еще чего, взорвется.

Гриф скептически хмыкнул. Звучало как-то не слишком убедительно. Но, если солдат не врал относительно предвыбора ствола, то смена гранатомета выглядела неплохим вариантом. Конечно, для длительных полевых выходов «Железный шторм» был крайне непрактичным вариантом. Но для бодрой мясорубки, которая ему предстояла, он подходил больше, чем его старичок.

- Ладно, цепляй.

Боец аж подпрыгнул на месте от радости.

- Один момент.

Метнувшись в глубь машины снабжения, он вернулся обратно, с грохотом волоча за собой массивную металлическую табуретку.

- Уф… Вот… ох… садись, - тяжело дыша, произнес он, тяжело ставя массивную, грубо сваренную конструкцию.

Увидев это чудо народного гения, лицо Грифа под шлемом растянулось в улыбке.

«Интересно, сколько обычных армейских стульев они переломали, прежде чем сварганили эту штуку?» - подумал он, вспоминая, как вчера под его задницей развалился дорогущий диван.

- Та-а-а-а-а-к… - с надрывом произнес солдат, сняв его старенький АВГ-13 и ставя на его место «Железный шторм».

Процедура подключения заняла минут пять. После чего оружейник подсоединил к специальному разъему на гранатомете дополнительный блок и, взяв планшет, принялся калибровать настройки.

«Надо будет немного обкатать перед тем, как мы выдвинемся» - подумал Гриф.

Сенсоры брони уловили звук тяжелых шагов. В голове тут же нарисовалась картинка бронированного ботинка, который сначала шумно погружается в грязь и затем с чавкающим звуком вырывается из ее объятий.

«Экзоброня. Двое» - быстро определил он по шуму, - «Ну и кому что от меня нужно?»

Это были точно не безымянные. Во-первых, в Зоне мало кто таскал тяжелую броню. Для засадной тактики, которой придерживались безымянные, она была неудобна. Во-вторых, походка. Те двое, что шли сюда, двигались тяжелой, размеренной поступью. Это резко отличалось от крадущихся шагов, которыми поневоле обзаводятся все, кто живет в Зоне Отчуждения.

А эти двое шли уверенно, будто знали, куда и зачем. И раз они шли сюда, значит точно к нему.

В корпус машины снабжения несколько раз ударила бронированная перчатка.

- Тук-тук. Гриф, выходи.

Он узнал голос. Старшина Ершов. Значит, от Андреева.

Гриф предпочел промолчать в ответ. Он сейчас явно был не настроен на разговор с генерал-майором. Не нужно быть гением, чтобы понять, что тема разговора – двое десантников, которых Гриф позавчера убил, помешав плану по ликвидации лейтенанта, работающего на ООК.

- Давай, давай, - не унимался Старшина, - Батя попросил вежливо тебя позвать. Не будем ругаться.

У входа в машину снабжения показалась фигура десантника в экзоброне. Гриф заметил, что винтовка Старшины снята с предохранителя, да и дополнительные «руки» с вспомогательным вооружением он убрал не полностью. При необходимости, они могут быть быстро приведены в боевое положение.

- Ну что, будем вежливы друг с другом?

Гриф хмыкнул.

- Ты настоящий вежливый человек. Даже автомат с предохранителя снял.

Ершов демонстративно щелкнул флажком переводчика.

- Это я так. Не обращай внимание.

- Палыч мог бы и по связи вызвать.

Гриф не видел лица десантника, но по голосу смог легко определить, что фамильярность безымянного явно пришлась ему не по душе.

- Для тебя, «псина», он Иван Павлович. Или генерал-майор Андреев. Но никак не Палыч. Ты, шавка, не дорос, чтобы так его называть.

- И потому, он, наверное, отправил тебя? – уточнил Гриф.

Даже для десантника Старшина был высоковат. Ему пришлось нагнуться, чтобы зайти внутрь. Тяжелые шаги бронированных ботинок коротким металлическим эхом разлетелись по нутру машины снабжения.

- Острить будешь среди своих, чавкая жаренной крысой, «псинка». У Бати к тебе конфиденциальный разговор. Кончай изображать из себя непонятливого корчить.

Гриф демонстративно повернул голову и посмотрел себе за плечо, на солдата, возящегося с настройками гранатомета. Десантник быстро проследил, куда он смотрит.

- Думаю, этот боец понимает, что нельзя распространяться о чужих конфиденциальных разговорах. Правда-же, солдат?

Последнее предназначалось для оружейника, который до этого отчаянно делал вид, что происходящее его не касается, и просто изображал работу, в действительности давно закончив возиться с настройками.

- Так точно! – тут же ответил тот.

- Замечательно! Ты сообразительный! – усмехнувшись, поблагодарил его Старшина, - Ну что, пойдем?

Гриф вздохнул и встал со стальной табуретки.

- А что будет, если я откажусь?

Безымянный почувствовал, что лицо десантника под шлемом расплылось в улыбке.

- Тогда мне придется настоять.

«И что мне с ними делать? Драться? Так они не отстанут. Убивать из-за такого? Глупо»

- Я пойму, если ты не захочешь идти к генерал-майору, Гриф. Может, даже проигнорирую твое неповиновение. Если сумею справиться с чувством долга…, - подначивал его Старшина. Ему явно хотелось, чтобы у него был повод применить силу. Хотя еще вчера он был вполне лоялен.

«Ну а что ты хотел? Ты за сутки убил четверых десантников. И если два первых были ублюдками, которые вполне заслужили своей участи, то два вторых – его товарищами, которые просто выполняли приказ».

Да, от такого у кого угодно припечет.

- Гриф, не дури, - в кузов заглянул второй десантник, - на тебе уже и так висит…

Тут он прервался, но безымянный понял, о чем речь. Гриф молча подхватил оружие и направился к выходу. За его спиной разочарованно цыкнул Старшина.

Андреев ждал его в стороне от основного лагеря. Одетый в экзоброню, он сидел, прислонившись спиной к траку танка, и смотрел на остатки желтой листвы, которые трепетали под ударами капель дождя. Некоторые, не выдерживая, срывались вниз, чтобы, долетев до земли, стать частью плотного ковра из опавшей листвы. Всех оттенков желтизны, с нотками красных вкраплений, этот сплошной покров, укутавший землю, навевал грустные мысли.

- Мы привели его, Бать, - доложился Старшина.

Андреев даже не поднял головы.

- Отлично, теперь оба сходите, погуляйте. Мне с Грифом нужно поболтать по душам.

- Бать, мне не нравится эта идея. Я…

Генерал-майор поднял голову.

- Я спрашивал у тебя, нравится тебе эта идея или нет?

- Никак нет, но…

- Тогда свободен! – рявкнул Андреев.

Старшина стащил шлем, и, сжав зубы, с размаху зашвырнул его в поле. Андреев поднялся на ноги. Безликий визор проводил летящий шлем Ершова взглядом.

- Я его обронил… - зло прорычал Старшина.

- Так сходи, подними. И почисти его за одно.

Дождавшись, пока оба его подчиненных уйдут, он снова сел.

- Падай рядом, Гриф.

Безымянный проигнорировал его.

- Да хватит тебе уже колючки свои показывать! Садись, сказано тебе! Я просто поговорить хочу!

Гриф не хотел. И даже не потому, что не доверял Андрееву. Безымянный не думал, что генерал-майор может устроить ему засаду таким вот образом. Не тот характер у старого десантника. Просто сам факт того, что ему придется сидеть, смотря на лес, без всякой защиты и возможности быстро сменить позицию или уйти с линии огня, напрягал.

- Я постою. Мне так удобней, - ответил он.

Командующий зарычал от раздражения.

- Какой же ты упертый баран. Мне вот удобно в такую погоду сидеть дома, и парить старые кости в теплой ванной, а не вот это вот все. Но поговорить надо!

- Надо, - согласился Гриф и все же сел рядом с генералом.

Усевшись, он почувствовал спиной, через броню, как еле заметно вибрирует корпус танка. Это работала водородная силовая установка. Значит, боевая машина была заведена.

Некоторое время они молчали. Андреев продолжал смотреть на деревья. Правда, теперь он снял шлем, подставив седую голову дождю. Было видно, что лицо старого вояки осунулось и выглядело уставшим.

- Что ты думаешь, глядя на лес? – неожиданно спросил генерал.

Грифа этот вопрос привел в замешательство.

«О чем я думаю?»

Ответ был достаточно прост. Ни о чем. Лес не вызывал у него никаких эмоций или мыслей. Очередной рельеф местности, на котором могут быть враги.

- Я думаю, что сидеть вот так вот, даже если за спиной танк – глупо. «Миротворцы», опознав в вас командира, вполне спокойно могут потерять несколько машин, разменяв их на вашу голову.

Генерал-майор рассмеялся.

- Ты чертов псих, Гриф. У тебя уже крыша поехала на этой войне. Это просто лес. Там нет никого. Мои парни только утром его весь прочесали после позавчерашнего ночного инцидента.

- Тем не менее…

- Это лес, Гриф. Обычный осенний лес. Забудь на секунду о войне, об опасности. Остановись и выдохни.

«Выдохнуть?»

Гриф об этом никогда даже не думал. С тех пор, как у его дочери обнаружилась та болезнь, его жизнь превратилась в сплошную войну. Он жил в этом кошмаре задолго до того, как восстали «миротворцы». И научился их убивать он тоже до того, как начался этот апокалипсис.

- Вот смотрю я на эти деревья, на опадающую листву, и думаю, что они чем-то похожи на человечество, - продолжил Андреев, - Мы болтаемся на дереве, отчаянно цепляясь за свои жизни. Тех, кто слабей, сбивает на землю дождь. Но есть и другие, которые держаться до конца. И посмотри на кроны деревьев. Они почти голые. Листьев осталось мало. И людей осталось мало. Так почему мы стремимся воевать друг с другом?

- Я не буду извиняться за их смерть, Палыч, - резко отрезал Гриф.

Андреев посмотрел на безымянного. Короткий ежик седых волос стремительно намок. Капли дождя стекали по лицу, скапливаясь на носу и, чудь задержавшись, падая вниз.

- А мог бы. Это не трудно. Извиниться.

Гриф фыркнул.

- Это вопрос этики, Палыч. Ты хотел подставить нас. Не стану спрашивать, на кой хрен тебе это понадобилось. Мне это не интересно. Но ты совершил просчет, и поплатился за него двумя жизнями. Уверен, они были хорошими парнями, раз ты доверил им такое дело. С моральным стержнем. Достойная плата за ошибку. Претензий у меня к тебе нет.

Старый вояка некоторое время смотрел на него, а потом рассмеялся. Он хохотал так, что чуть не свалился на бок, в наполненную дождевой водой яму, оставленную тяжелым траком танка.

- Офигеть. Я таких длинных фраз от тебя сто лет не слышал. «Хорошие парни». «Достойная плата». Значит, мучает тебя червячок сомнений.

- Нет, - коротко ответил Гриф.

Перчатка экзоброни резко впилась в бронированный воротник, защищавший горло, и Андреев рывком притянул безымянного к себе.

- Слушай сюда, говнюк. Ты укокошил четверых парней. И каждый из этих грешков по отдельности, учитывая обстоятельства, я еще готов тебе простить. Но вот если сложить это все вместе на чашу весов, то для приведения ее в равновесие, мне нужно получить от тебя что-то.

Гриф стряхнул руку генерала со своей брони.

- Ты башкой двинулся на старости лет, Палыч? Ты хотел подставить меня и всех безымянных в этом лагере. Охренел в конец?

Андреев не отступил, а только сильней навис над ним. Старый генерал славился своей вспыльчивостью. Но сейчас это было нечто другое. Губы сжаты, взгляд сосредоточен.

«Он поступает так, как требует его положение отца-командира» - подумал Гриф.

Ситуация простая и понятная. Лояльные Андрееву десантники недовольным тем, что один безымянный убил нескольких их товарищей и не понес за это никакого наказания. Но Гриф считал, что в обоих случая виноваты были сами десантники, и идти на уступки не собирался.

- Я двинулся? Ты убиваешь людей, Гриф! Своих союзников! И считаешь, что это нормально? – не унимался генерал-майор, - Короче. Давай так. Ты убираешь Гавриленко, и я сделаю так, что мы это дело замнем. Если нет, то я просто учиню над тобой полевой суд. И уж тогда, парень, не обессудь, но я тебя расстреляю, как бешенную псину. Жить, знаешь ли, нужно по совести.

Гриф встал, и посмотрел на генерала сверху-вниз, а потом окинул взглядом навевающий тоску пейзаж осеннего леса.

- Извиняй, но разгребать это дерьмо тебе придется самому, Палыч.

Поправив оружие, безымянный направился обратно. Генерал-майор встал следом и крикнул ему вслед.

- У тебя есть два дня, Гриф. Или ты приходишь ко мне и говоришь, что берешься за дело, или я приговорю тебя к полевой казни. Бежать бесполезно, ты же знаешь.

Его слова вызвали у безымянного грустную улыбку.

- Не того ты смертью пугаешь, Палыч.

Настя сидела в кресле перед длинным, широким столом со столешницей, на ощупь напоминавшей камень. Зал для переговоров казался огромным. Потолок уходил в верх на несколько метров, а огромные панорамные окна позволяли насладиться видами полиса. Правда, сейчас там можно было разглядеть только растянувшиеся на километры руины разрушенного мегаполиса. Оставалось загадкой, как выстояло само здание правительства. Вокруг стоял легкий гомон. Собравшиеся в зале для переговоров представители Полиса и Оплота разбились на небольшие кучки и вели непринужденную светскую беседу, единственной целью которой было прощупать друг друга перед напряженным диалогом.

Девушка чувствовала себя немного неуютно от того, что она сидит в одиночестве. Но лучше так, чем стоять и терпеть боль в израненных ногах. Не спасало даже сильное обезболивающее. Порезы на ступнях оказались слишком серьезные. Рассечено было все, что только можно. Потребовалось экстренное хирургическое вмешательство. А еще, если бы не Гриф, то девушка истекла бы кровью на том разрушенном складе.

«Почему на переговоры отправили меня?» - недоумевала Настя – «Есть же другие варианты. Та же самая Мира. Или Коваленкова, личный связист Рудольфа. Обе по всем параметрам подходят»

Но, как бы там ни было, сейчас в зале для переговоров сидела именно она.

Диалог намечался тяжелым. Хотя все и старались демонстрировать позитивный настрой и уверять друг друга в самых лучших и благородных намерениях.

«И зачем это делать? Все и так все понимают»

Предварительные встречи, происходившие последние пару дней, выявили ключевые позиции обоих сторон. Полисовцы хотели получить военную поддержку Оплота, а также некоторые технологические решения, особенно в области связи. Взамен они согласны были разместить у себя на территории военную базу Оплота, и взять на себя ее обеспечение, выступив плацдармом для войны с «миротворцами» здесь, в Европе. При необходимости – участвовать в операциях войск оплота в качестве союзного контингента. И «всячески содействовать борьбе человечества с машинами».

Одним словом, полисовцы хотели обезопасить свою задницу таким образом, чтобы она не стала собственностью новоявленного союзника. Виенскому полису, чтобы выжить, нужна была помощь Оплота. И эта помощь в любом случае подразумевала базирование войск на территории полиса.

Оплотовцы же формулировали свою позицию довольно просто: либо Виенский полис становится частью Оплота, либо они забирают войска и возвращаются домой, позволив «миротворцам» догрызть полис.

Настя понимала позицию обоих сторон. С одной стороны – Оплот не хотел жертвовать своими людьми ради сохранения чужих граждан и чужих ресурсов. Им хватало своих забот.

С другой, полисовцы не хотели прогибаться под Оплот, потому что понимали, что обратно независимыми им не стать никогда. Оплотовцы выкачают отсюда все ресурсы, и превратят это место в военную базу.

«И это они еще не знают о Безымянных и Зоне Отчуждения» - подумала Настя.

Задача Насти на этих переговорах заключалась в том, чтобы считывать полисовцев. Их моральное состояние, степень уверенности в собственных аргументах, правду они говорят, или лгут. Одним словом – все, что может быть полезно. Телепатические навыки Насти это позволяли.

«Хотя, в моем состоянии, на долго ли меня хватит?»

Большие входные двери открылись, и в зал вошел высокий, стройный мужчина с хорошо подстриженной бородой, в которую уже закрадывалась седина, и с не менее аккуратной прической. Идеально сидящий пиджак, очки в красивой оправе. Он явно привык к дорогим вещам и к комфортной жизни.

«Зуб даю, что в линзах очков проекция, которую может видеть только он» - подумала ангел.

- Господа, прошу прощения за ожидание. Вы все прекрасно знаете, в каком состоянии сейчас полис, и мне пришлось решить ряд вопросов, не терпящих отлагательства.

«Врет» - подумала Настя.

Девушка ощущала его чувство собственного превосходства. Уверенный в себе, в выбранной им стратегии. А еще, она ощущала, что, несмотря на то, что его полис лежал в руинах, он был полон моральных сил и был готов отстаивать свои интересы.

- Господин Бак может себе позволить опаздывать, будучи у себя дома, - улыбнувшись, произнес глава делегации Оплота.

Настя стрельнула в его сторону глазами. Молодой человек добродушно улыбался и, похоже, чувствовал себя совершенно расслабленно.

Майор до сих пор недоумевала, почему Рудольф, прилетев сюда ради этих переговоров, неожиданно принял решение вернуться в Оплот, и оставить вместо себя своего помощника – Рутковского Игоря, который теперь возглавлял делегацию.

- Рудольф? Мне описывали вас несколько иначе, - удивленно заметил президент. А Настя обратила внимание, что глава Виенского полиса обратился к представителю оплота по имени.

«Хочет создать иллюзию прямого и прозрачного диалога?»

Ангел напряглась, пытаясь прощупать президента. Но выходило не очень. Без средств связи, она не могла считывать мысли. Только воспринимать эмоциональные образы.

«Конечно, если крыша не едет» - подумала девушка, вспоминая свой недавний срыв и ощущая отголоски боли в ступнях.

Ей оставалось только, используя обостренную эмпатию, прощупывать эмоциональный фон. Чем она и занялась. От президента буквально веяло уверенностью. А еще, она почувствовала охотничий азарт. Он ощущался совсем тонко, будто бы глава Виенского полиса пытался его подавить. Как и ощущение собственного превосходства.

Настя сосредоточилась на передаче сообщения.

«Он что-то затевает. Старается подавить в себе лишние эмоции. Видимо, хочет сохранить холодную голову. Значит, у него есть план»

- Нет-нет, - рассмеялся Игорь, - Конечно же я не Рудольф. Тут вы совершенно правы, Фабиан. Меня зовут Рутковский Игорь. Рудольф – мой начальник. Он вынужден был отбыть обратно в Оплот по срочному вопросу. Но, смею вас заверить, что я обладаю всеми необходимыми полномочиями для ведения данного диалога.

Фабиан Бак вежливо улыбнулся. Но это была только маска. Настя почувствовала его раздражение, и тут же сообщила об этом оплотовцам.

«Видимо, Фабиан рассчитывал вести диалог с Рудольфом. Возможно, даже строил на этом стратегию ведения этих переговоров. Возможно, смена представителя была не такой уж дурной идеей»

- Что-же, тогда предлагаю всем присесть и перейти к диалогу. Прошу прощения, если немного форсирую события, но для нас, жителей Виенского полиса, дорога каждая секунда.

Все расселись по своим местам. Противоположные края стола заняли Фабиан и Игорь. Было понятно, что основной диалог будет протекать между этими двумя. А остальные будут включаться только тогда, когда этого потребуют обстоятельства.

- Итак, - начал президент, - Как мы и озвучивали на предварительных встречах, мы предлагаем заключить союз. Наши страны будут поддерживать друг друга в войне с «миротворцами», либо при отражении иных актов агрессии. В условиях, когда на кону стоит судьба человечества, разумней всего объединяться. Конечно, сейчас Виенский полис далек от своего рассвета, и переживает тяжелые времена. Но, благодаря вашей помощи, мы сможем прийти в себя и сполна вернуть вам долг. Сейчас мы нуждаемся в вашей помощи. Самостоятельно нам не по силам отбиться от машин. Виенцам нужна передышка. И если вы нам ее дадите, если выделите войска для защиты полиса, то мы возьмем на себя все расходы по их содержанию и обеспечению. Мы же, пользуясь передышкой, сможем привести в порядок свою оборону, и встать на ноги, чтобы бок о бок противостоять угрозе «миротворцев».

Фабиан говорил негромко, но вкладывал в каждое слово заряд уверенности и силы. Настя ощущала его эмоциональный подъем. Но, вместе с этим, ощущала и желание заставить оплотовцев поверить в его слова. И, надо сказать, он умел воздействовать на людей. Не будь Настя ангелом, она, возможно, и повелась бы на все эти красивые слова и посылы. Но вместо этого она передала информацию о эмоциональном состоянии президента команде оплотовских дипломатов.

- Красиво сказано, Фабиан, - Игорь с надменным выражением лица похлопал в ладоши, - Прекрасное выступление. Но к чему все это? Я скажу просто – либо вы присоединяетесь к Оплоту, либо мы сворачиваем свои лагерь, и улетаем домой. А завтра сюда вернуться «миротворцы», и убьют всех, кто к этому моменту не покинет город. У вас нет возможности торговаться, Фабиан. Признайте очевидное и не тратьте время. Вы сами сказали, что на счету полиса каждая секунда.

Это было нагло, дерзко и унизительно. Конечно, все и так понимали, в каком состоянии Виенский полис. Но тыкать этим в лицо было грубо.

Настя легко считала, как по полисовцам пробежала волна отчаяния и злости. Они потратили драгоценное время на предварительные встречи, надеясь вырулить из патовой ситуации на поле цивилизованного диалога. И поначалу у них даже получалось, как они считали. Но на главной встрече Игорь быстро поставил их на место.

Правда, вот Фабиен даже не смутился. Казалось, он был готов к такому повороту событий.

- Действительно, положение у Виенского полиса плачевное. Как вы, юноша, и сказали. Весьма прямолинейно и грубо, конечно. Но спишем это на огрехи в воспитании.

Игорь нахально усмехнулся и откинулся на спинку стула, всем своим видом показывая, что ему все равно, что там скажет его оппонент.

- Тем не менее, Виенский полис – склад ресурсов. Оружие, производственные материалы, запчасти. Все это может в одночасье перейти к «миротворцам». Они лишаться врага в нашем лице, смогут произвести пополнение и вернуть в строй множество поврежденных машин, пользуясь ресурсами полиса. И куда же они обратят внимание? Поправьте меня, но мне кажется, что следующей целью будете вы.

Это было сильно. Настя подумала, что, в сущности, он прав. Даже если «миротворцы» располагают данными о других поселениях людей, теперь все внимание машин будет приковано к Оплоту. Просто потому, что оплотовцы напали, и победили. Такого врага нельзя оставлять в живых. Даже она это понимала.

«Получается, что мы сами себя загнали в ловушку?»

- И что с того? – спросил Игорь, не меняя выражения лица.

- А вы не понимаете? – вопросом на вопрос ответил президент.

Игорь фыркнул и, качнувшись в кресле, закинул ноги на стол. Такое поведение было уже за рамками любых приличий. Но обе делегации хранили спокойствие.

- Оплот – единственное человеческое государство, способное вести войну с «миротворцами». Мы не только отстояли свои границы и отвадили от них роботов. Мы создали армию, которая способна воевать с ними и, что самое главное, побеждать. Конечно, нам не понравится, что ресурсы вашего полиса достанутся железякам. Но ведь, согласись мы с вашими условиями, эти ресурсы останутся у вас, и все равно не достанутся нам. Вы понятие не имеете о военной мощи Оплота. Оцениваете ее по небольшому контингенту, который мы прислали сюда, практически наугад. Мы готовы были пожертвовать ими. Включите мозги и подумайте, насколько в действительности силен Оплот. Вы думаете, ваша аргументация сработает? Думаете, я не понимаю, что вы затеяли? – Игорь резко убрал ноги со стола и подался вперед, - Вы хотите выплыть из говна, заставив нас его разгребать. Но так не будет. Оплот готов к войне с «миротворцами». А Виенский полис – нет. Так что выбор простой. Либо присоединяйтесь к нам и получите шанс выжить, либо сдохните.

Настя поразилась, насколько уверенно Игорь блефует. Она то прекрасно знала, что какими жертвами выжил Оплот, и сколько людей полегло, прежде чем сформировалось достаточно сильное поколение безымянных, чтобы остановить машины.

А еще Настя знала, что на самом деле контингент войск, присланных Оплотом, с учетом усиления – значительная сила, потеря которой серьезно ударит по боеспособности Оплота. Но полисовцы то этого не знали. И для них аргументы Игоря звучали разумно.

- Пока ваш Оплот потерялся на огромных территориях бывшей России, воюя с небольшими кучами роботов, которые их случайно нашли, Виенский полис воевал в Европе, в полном окружении, долгих десять лет. Не сравнивай нас с вами, юноша. Вы и года не продержитесь, окажись против вас те силы, что сдерживали мы.

Игорь осклабился.

- Серьезно?

На лице Рутковского появилось немного безумное выражение.

- Вы сейчас серьезно? Это нам не продержаться и года?

С этими словами Игорь положил на стол небольшую флешку, и с силой толкнул ее в сторону президента.

Округлая, похожая на монету флешка в полной тишине прокатилась по столешнице. Фабиен прихлопнул ее ладонью, и подняв, покрутил в руках.

- И что здесь?

Игорь хмыкнул.

- Не волнуйтесь, там просто видео. Пытаться закинуть вам вирус – ниже нашего достоинства.

Президент передал флешку подскочившему помощнику, и тот немедленно сунул ее в считыватель. Система закрыла ставни окон и пригасила свет. Все собравшиеся с нетерпением уставились на голопроектор в центре стола.

Засветились линзы, создаваемые ими световые потоки встретились и перед двумя делегациями возникло изображение. Это оказались кадры с недавних боев на улицах Виенского полиса.

Настя частично видела их раньше, когда обеспечивала связь. Но даже ей стало не по себе. Оплотовцы отлично постарались, выбрав самые яркие кадры. На них бойцы полиса бросали товарищей посреди боя, сходили с ума, открывая беспорядочный огонь по окружающим, подставляли друг друга под выстрелы «миротворцев». Это была картина полного падения человеческого достоинства. На видео были только напуганные животные, которые старались любой ценой спасти свою шкуру.

Настя почувствовала, как начинают дрожать руки. Такого отчаяния она никогда раньше не видела. Ее эмпатия пропитывала каждый кадр, каждую сцену сочными эмоциями, заставляя переживать увиденное еще острее.

Девушка посмотрела через плечо туда, где около стены стоял вместе с другими членами охраны Гриф.

«И он тоже был таким?» - подумала майор.

А потом одернула себя. Глупости какие. Это же Гриф. Невозмутимый и смертоносный. Она своими глазами видела, как безымянный сохранял спокойствие в ситуациях, когда у любого другого сдали бы нервы.

Видео, наконец, закончилось. Освещение вернулось в норму, и Настя смогла оценить эффект от просмотренного. Большинство представителей полиса на глазах осунулось и постарело. В их глазах поселилось то же чувство, что у их подчиненных, когда они бросали товарищей на смерть, стараясь хоть не на долго продлить свои жизни. Воздух огромного, красивого зала для переговоров пропитался отчаянием.

- И что? – спокойный голос Фабиена Бака разрушил тишину.

- Все готово.

Рудольф довольно улыбнулся. Все, как обычно, шло гладко. Игорь отлично справился со своей ролью. Флешка с материалом позволила им внедриться в систему Виенского полиса и получить нужные данные.

- Прикажи командам «Навь» и «Мара» готовиться. Как только моя козырная шестерка начнет действовать, пусть сразу приступают.

Он любил, когда его планы четко воплощались в жизнь. Это подчеркивало его гениальность. А особенно он любил приводить в жизнь планы, которые приближали его к мечте. К апофеозу долгих лет исследований.

Конечно, ему не нужны были эти переговоры. Нет смысла начинать диалог там, где ты хочешь сразу поставить собеседника на колени, и приставить к его лбу пистолет.

Но как способ достичь других целей, переговоры сработали просто отлично. Виенцы в своих закромах припрятали много чего интересного. Научные разработки, прототипы, экспериментальные препараты. Все, что было заморожено до лучших времен по самым разным причинам. И среди них точно лежит то, что нужно ему, Рудольфу.

Доверенный человек Рудольфа нашел среди виенской верхушки достаточно дальновидного и пекущегося о своей заднице политика, и заключил с ним сделку: политик помогает провернуть задумку с устрашением полиса, и взамен получает должность в Оплоте. Все, что требовалось от этого человека – убедить остальное руководство Виенского полиса похитить Анастасию Шохову.

Дальше в игру должен включится Гриф, и устроить кровавую бойню, спасая майора Ангелов. Это сосредоточит все внимание военных полиса, которым сейчас не достает личного состава, на майоре Шоховой и спасающем ее безымянном. Под шум всей этой кутерьмы, спецназ Оплота сможет обчистить склады и тихо уйти.

В успехе этой части операции Рудольф не сомневался. Он имел возможность ознакомиться с материалами, собранными в боях за полис, и их оценкой со стороны оплотовских военных. Все сводилось к тому, что солдаты полиса деморализованы и недостаточно оснащены экзоброней. Это значило, что они ничего не смогут противопоставить отлично экипированным и подготовленным спецназовцам Рудольфа.

Откинувшись на спинку своего кресла, он рассмеялся, позволив чувству эйфорического удовольствия захватить его.

«Еще немного, и все будет готово!»

Равномерное тиканье больших часов отсчитывало оставшееся до его триумфа время. Взгляд Рудольфа упал на сломанный Грифом диван.

- Теперь нужно, чтобы и ты проявил себя во всей красе.

С этими словами он встал и направился к выходу из командирской машины. Снаружи его уже ждали солдаты, чтобы проводить к личному вертолету. Рисковать и оставаться здесь больше не было никакого смысла.

В помещении, отведенном по центр управления войсками, стоял гул человеческих голосов, смешивающийся со звуками работающей техники.

Андреев пригубил кружку с кофе и поморщился. Вкус был, как у свежезаваренного дерма, которое месяц настаивали на паленой резине.

- Неужели нельзя чем-то подсластить это говно? – прохрипел генерал-майор.

Бронированная перчатка поставила металлическую кружку на столешницу.

- Эта хрень убивает любой вкус. Сколько не пытались – все без толку, - ответил ему полковник Жарков, ответственный за снабжение лагеря, - Так что на производстве забили и делают так, без вкусовых добавок. Дешевле выходит.

Генерал-майор покосился на квадратного Жаркова. Коля Жарков – один из ветеранов старой закалки, служивший еще в российской армии. Настоящий профессионал своего дела, способный проложить линию снабжения даже к черту в задницу, что неоднократно доказывал за время войны с машинами, обеспечивая сидящие в глухих котлах войска. А еще, он реально был квадратным. Широкий подбородок, скулы и уши почти не выступают. И квадратная черепушка. Его за глаза так и звали – Коля Квадрат.

- Что косишься? Вкус у этой фигни реально не очень, за то отлично бодрит и держит в тонусе.

Что верно, то верно. С этим Андреев поспорить не мог. Каждый глоток заставлял тупеющие от усталости мозги работать и снимал моральную усталость. Хотя про себя старый десантник думал, что это все из-за термоядерного вкуса.

- Шесть часов болтовни, сутки подготовки – и все коту под хвост? – проворчал все тот же Жарков, - Они так и не договорились.

Андреев его понимал. Войска Оплота непрерывно обеспечивали периметр уже тридцать часов без перерыва. Столкновений с «миротворцами» почти не было, но весь личный состав был вымотан. Слишком долго все они были в напряжении. И вот, когда после долгих дебатов было объявлено, что соглашения не достигнуто, и будет еще один раунд переговоров, по штабу пронеслась волна ругани и усталых вздохов.

- Так, ладно, не ноем! Это сложное решение для обоих сторон! Просто продолжаем делать свое дело! Сейчас наши бравые переговорщики спустятся к вертушкам и вернуться на базу, и мы все сможем немного отдохнуть.

За внешним спокойствием старого вояки скрывалось раздражение. Местоположение лагеря «Надежда» было прекрасно известно «миротворцам», и они тут сидели, как подсадные утки. Пока людям везло, и роботы не предпринимали попыток организовать атаку на лагерь, исключая мелкие инциденты. Но долго такое везение продолжаться не могло.

«Тупорылые политиканы!» - мысленно ругался генерал-майор. Он не мог позволить себе, как обычно, выплеснуть раздражение наружу. Его подчиненные устали, и если их командир будет срываться, то что удержит от срыва их самих?

- Так, ладно! Начинаем сворачиваться! Отзываем внешний периметр! – скомандовал Андреев.

- Товарищ генерал-майор! – окликнула его Мира, которая сегодня командовала ангелами в отсутствии Насти, и отвечала за связь, - Поступило сообщение от Рутковского. Он говорит, что они планируют возобновить переговоры через пару часов, так что пока мы не можем отозвать людей.

Лицо Андреева побагровело. Пальцы сжались в кулаки и послышался жалобный скрип сминаемой металлической кружки.

- Чертов сопляк! Этот сосунок совсем не понимает, в какой потенциальной заднице мы находимся? Еще периметр подержать? Мира, соедини меня с этим утырком, я ему быстро объясню, что к чему…

- Отряд Калашникова, огневой контакт!

- Отряд Гиреева, огневой контакт!

- Отряд Купчина, огневой контакт!

Доклады посыпались один за другим. Андреев тут же забыл про Рутковского, переключив свое внимание на более насущные проблемы. Огромная голографическая карта, развернутая посреди центра управления операцией, тут же вывела места, где оплотовцы столкнулись с «миротворцами». Судя по данным, сходу было убито пятеро.

- Что там, черт подери, происходит?! Почему они дохнут, как мухи?! – возмущенно прорычал Андреев.

- Докладывают, что противник ведет огонь с больших дистанций. Судя по всему, подвижные одиночные цели.

Одиночные цели? Но тут кругом леса. Что за фигня?

- Есть понимание, кто там?

- Определяем.

«Вот этого только не хватало» - подумал Андреев – «Надо быстро что-то предпринять. Либо выдвинуть атакованные отряды вперед и уничтожить стреляющих, либо, наоборот, отодвинуть их от точки соприкосновения».

Пока генерал-майор размышлял, к нему подошел Ершов.

- У нас проблемы. «Они» вышли на связь, и предупредили, что Рудольф задумал подставу для полисовцев. Просят, чтобы им ответили. Прямо сейчас, - прошептал старшина, - Говорят, что на кону очень много жизней.

- Мать твою… - выругался Андреев, - Как же не вовремя.

Схватив шлем, генерал двинулся к выходу из штаба.

- Атакованным отрядам – подавить противника! Подключите безымянных! – на ходу бросил он.

«Придется какое-то время все же подержать периметр»

Выскочив из штаба, он одел шлем и переключил волну приемника.

- Андреев, слушаю.

Ноги сами несли генерал-майора к его личному вертолету. Там точно никто не подслушает.

- Иван Павлович. Слава Богу, что вы ответили. Нам нужно, чтобы вы срочно помешали Рудольфу реализовать его план.

- Я же сказал, что пока не планирую поддерживать вас. Мне хватает уже возникших проблем с безопасниками. Хотя все, что я сделал – это просто поговорил с вами.

Андреев шагал между работающими на холостом ходу танками, в которых дежурили экипажи, готовые в любой момент выдвинуться в нужную точку для подавления противника.

- Тогда вам придется принять решение прямо сейчас. Рудольф подстроил все так, чтобы солдаты Виенского полиса похитили майора Шохову. Он хочет поставить виенцев на колени и силой заставить подписать договор на условиях Оплота.

Человек на том конце линии связи кратко рассказал о плане Рудольфа. За это время Андреев дошел до своей вертушки и заперся в ней.

- И что вы хотите от меня? – хмуро спросил генерал-майор.

- Чтобы вы помешали этому плану.

Старый генерал сел на место для десанта, и снял шлем. Откинувшись назад, он прижался затылком к холодному металлу внутренней части обшивки.

Ему не нравилось то, что хотел сделать Рудольф. Виенский полис и так истерзан. Люди видят в солдатах Оплота спасителей. Зачем разрушать этот образ? Зачем превращать людей, которые смотрят на тебя с благодарностью, в запуганных и ненавидящих тебя граждан? Андреев не понимал это.

Но он видел и другую сторону медали. Если сейчас генерал-майор помешает планам Рудольфа, то он замет сторону правительственной оппозиции. И обратного пути уже может и не быть. Андреев не боялся за свою жизнь. Он привык рисковать, и уже достаточно пожил. Можно даже сказать, что он устал от своей жизни. И умереть за что-то светлое, что может принести людям пользу… Почему бы и нет? Но на нем лежала ответственность за его подчиненных. И это останавливало генерал-майора.

- Почему я должен это делать? – спросил он собеседника, - Почему я должен рисковать своими солдатами? Рудольф наверняка получил «добро» от командования Оплота. Зачем мне действовать им на перекор?

В эфире возникла пауза. Человек на той стороне канала связи замолчал.

- Вот видите. Не можете ответить. Но просите меня пойти на риски. Так не пойдет.

- Подождите, Иван Павлович. Вы же, как и я, и другие, кто разделяет наши взгляды, понимаете, что человечество нужно объединить, и поднять на борьбу с машинами. А сделать это можно, только идя по пути доверия, взаимного уважения и стремления к единой для каждого человека цели – уничтожении «миротворцев». Это вопрос выживания. Но если действовать исключительно силой, запугивать других и присваивать себе их ресурсы против воли владельцев – мы проложим путь в пропасть. Это же очевидно. Мы сейчас говорим не о вашей или моей жизни. И не о жизнях ваших солдат. Мы говорим о будущем людского рода. Давайте не дадим Оплоту встать на скользкую дорожку и пересечь эту черту.

Андреев улыбнулся. Ему понравилась эта речь. Ради такой высокой цели он готов рискнуть.

- Ладно... Говорят, победителей не судят. Так что, если мы справимся, может и обойдется все. Что мы должны сделать?

- Предотвратите похищение майора Шоховой.

- И как мне это сделать?

- Перехватите ее до того, как она попадет в руки силовикам Виенского полиса. Или убейте тех, кого Рудольф пошлет на операцию. Хотя… Возможно, придется сделать и то, и другое.

- Хорошо.

Гриф размеренно шагал по коридору. Тяжелые шаги эхом отдавались от гладких светлых стен.

«Прямо по коридору и налево»

В голове четко рисовался поэтажный план здания, и точка, где его будет ждать снаряжение. Небольшая площадка с беседкой на открытом воздухе, на высоте двадцать пятого этажа. Использовалась персоналом для перекуров. Сейчас там не должно быть никого.

Гриф сделал еще один шаг и замер. Датчики экзоброни уловили впереди шум. Застыв на месте, он прислушался.

Тук. Тук. Тук. Тяжелые подошвы равномерно чеканили шаги.

«Судя по звуку - военный»

Безымянный огляделся. Гипотетически, сейчас коридор должны были просматривать сразу две камеры. Но рудольфовский «крот» заверил, что сейчас они не работают. Какие-то проблемы из-за атаки на город. Работала только система безопасности в главном корпусе, где проходили переговоры.

«Камеры все равно напрягают» - подумал Гриф, аккуратно доставая пистолет.

Двигаться бесшумным по бетонному полу с уложенной поверх мраморной плиткой, будучи одетым в экзоброню, было просто невозможно. Так что он решил действовать от обратного, и тяжелой уверенной походкой направился к повороту, за которым расхаживал охранник.

- Эй, кто там шляется? – окликнул его голос.

«Молодой. Двадцать три, может двадцать четыре года. Голос расслабленный. Значит, сильно дергаться не будет. Хорошо»

Гриф продолжал все так же уверенно шагать, не меняя темпа. До поворота оставалось меньше десяти метров.

- Густав, если ты напялил броню, это не значит, что все вокруг говно и можно не отвечать, - раздраженно произнес охранник.

Гриф продолжал молча идти вперед. Пять метров.

- Густав, это точно ты? - безымянный услышал, как человек за углом перехватывает оружие поудобней и дергает затвор.

«Он все еще думает, что это может быть его товарищ. Значит, сразу не выстрелит. Ему нужно будет время, чтобы оценить угрозу в моем лице»

Гриф несколько раз глубоко вздохнул, насыщая мозг кислородом, и резко вынырнул из-за угла.

Скорость восприятия увеличилась благодаря притоку крови. Гриф быстро оценил обстановку, одновременно наводя пистолет на цель.

В трех метрах от него стоял обычный пехотинец в бронежилете, вооруженный полуавтоматической Gepard GM12. Больше в коридоре никого не было. Солдат застыл на месте, пытаясь понять, кто перед ним. В его глазах читалось изумление.

Пистолетный ствол оказался на уровне лица, и Гриф дважды нажал на курок. Коротко и сухо щелкнула затворная рама, выбрасывая стрелянные гильзы. С такого расстояния он не мог промазать. Дозвуковые пули с глухим шелестом рассекли воздух. Первая вошла солдату в глаз, разворотив пол головы, а вторая в горло, перебив гортань и позвоночник. Мертвое тело кулем рухнуло на пол, не успев издать даже звука.

«Не аккуратно» - подумал Гриф, - «Я слишком понадеялся на предварительный анализ противника. У него было серьезное оружие. Окажись на его месте более расторопный и профессиональный боец, мне могло бы и не поздоровится. GM12 моя броня точно не выдержала бы»

Безымянный высунулся из-за угла, посмотрев в коридор, из которого только что пришел. Никого. Рука извлекла из подсумка камеру наблюдения, и он резким броском запульнул ее в угол стены, почти у самого пола. Как ни парадоксально, но вещи, находящиеся так низко, люди замечают далеко не сразу, хотя и ходят обычно, пялясь под ноги.

«Нужно собраться и исключить лишний риск. Мне нельзя погибать. По крайней мере сейчас. Еще рано»

Гриф несколько раз вздохнул, приводя мысли в порядок.

Ему не нравилась поставленная задача. Ему не нравилось убивать людей. Просто он умел делать это лучше других. Он не хотел исполнять приказ Рудольфа. Но другого выбора не было. Можно сколько угодно вопить о спасении человечества, о высшем долге каждого солдата – отдать свою жизнь за будущее людей. Но факт остается фактом – все это полный бред. Абстрактная идея не мотивирует. Мотивирует что-то личное. Гриф сражался за свою семью. За свою дочь. Только ее благополучие что-то значило для безымянного.

«Полисовцы – они всего лишь цели. Просто хорошо сделай свою работу, как всегда. Не надо думать и забивать голову моралистической чушью. Действуй»

Дверь вышибло от мощного удара ногой. Два солдата, стоящих снаружи, резко развернулись и вскинули оружие, уставившись в дверной проем. Гриф замахнулся и с силой швырнул тело убитого в коридоре бойца наружу. Труп, нелепо болтая в воздухе руками и ногами, вылетел на площадку для отдыха. Оба караульных по инерции проводили глазами остатки их товарища. Прежде, чем они пришли в себя, безымянный четырежды выстрелил из пистолета.

Каждый караульный получил по две пули. Одна в шею, вторая в голову.

- Четко сработанно, - похвалила Грифа временный куратор.

Рудольф, будучи весьма предусмотрительной сволочью, предоставил ему на время операции другого ангела, из числа своих людей. Новый куратор представилась Викой. После начала операции Гриф ушел с общих каналов связи, и теперь Вика была его единственным источником информации.

Гриф ничего не ответил на ее похвалу. Точней, он на нее наплевал. В итоге, важно не мнение других о твоих действиях, а конечный результат и заплаченная за него цена. Таков был этот новый мир.

Безымянный вышел на площадку. Снаружи все так же шел дождь. Все небо затянули тяжелые свинцовые тучи. Вода вымывала кровь из-под тел, рисуя багряными красками причудливые узоры на лужах.

- Слева от входа должно быть дерево в большой кадке из пенобетона. Видишь?

Гриф осмотрелся и нашел искомое дерево. Им оказалась небольшая декоративная ель.

- Да, вижу, - ответил он.

- Отлично. Твое снаряжение прямо под ним, в этой самой кадке.

Гриф раздвинул ветки и увидел, что земля под деревом свежая. А еще, там же, под этим деревом, лежало несколько сигаретных бычков. Ради интереса, Гриф огляделся и увидел, что на площадке нет урны. Значит, местные использовали эту кадку в качестве склада для бычков. Широкие густые ветки ели хорошо скрывали мусор.

«Наверное, они заложили сюда оборудование, когда меняли землю под предлогом облагораживания здания перед приездом делегации» - подумал Гриф. И потом сразу же себя одернул.

«Как будто тебе больше голову нечем забивать. Соберись»

Достав экипировку, Гриф нацепил дополнительные «руки» с гранатометами, и взял запасной боекомплект. Можно было выдвигаться. А дождь все не переставал лить.

- Гриф, новые указания.

- Новые указания? – переспросил Гриф.

Неужели операция отменяется? Внутри затеплилась надежда, что не придется лишний раз марать руки в литрах человеческой крови.

- Да. Андреев узнал о планах начальства, и послал резервную группу десантников помешать захвату майора Шоховой. Это ставит по удар всю нашу операцию.

Андреев узнал о плане? Наверняка, ему сообщил кто-то из оппозиционного командования Оплота. Уж не просто так за ним следили безопасники, и он их устранял. Значит, здесь и сейчас разворачиваются серьезные политические игры. И меньше всего он хотел бы быть в них втянут.

- Так пусть ему прикажут их отозвать. Рудольф же – большая шишка. Его слово точно будет весомей, чем у Андреева.

Но Вика просто проигнорировала его слова.

- Необходимо уничтожить группу десантников Андреева, посланных на перехват майора Шоховой.

- Чего? – переспросил Гриф, заходя обратно в коридор. Вода ручьями стекала с брони, оставляя за ним след из луж.

- Ты прекрасно слышал. Ликвидируй группу.

Голос Вики отдавал холодом и безразличием. Чем-то она походила на Грифа. Ее интересовал только результат и его цена.

- Нет, - отрезал Гриф, - я не буду этого делать.

- Это приказ Рудольфа, - заметила Вика.

- Вот пусть Рудольф сам уберет этих десантников. Он же большая шишка. А я своих убивать не буду.

На той стороне раздался вздох. Гриф физически почувствовал, как девушка-ангел подавляет свое раздражение.

- Мы не можем. Андреев отказывается их отозвать.

- Твою мать… - выругался безымянный, - старый упертый идиот.

Вмешательство Андреева усложняло и без того сложную миссию.

- Если операция сорвется, Рудольф инициирует расторжение твоего Договора. Таковы условия, которые вы обсудили, - напомнила ангел.

- Это же наши. Свои ребята. Оплотовцы. У вас у всех там совсем крыша потекла?

- Таков приказ.

«Таков приказ. Да. Все верно. Для нее важен приказ» - подумал Гриф.

«Еще Палыч этот… Зачем он отправил ребят?»

Гриф вспомнил недавний разговор с генерал-майором. И ему в голову пришла идея. Можно предложить ему сделку. Гриф убирает того засланного лейтенанта, а Палыч отзывает своих.

«Может сработать»

- Хорошо. Я понимаю. Соедини меня с Андреевым, и я постараюсь уладить вопрос малой кровью.

- Нет. Приказ четкий – уничтожить группу.

Вика оставалась все такой-же холодной. Без всякого давления. Без возмущения. Она контролировала себя и свои эмоции. Она была профессионалом. И Гриф вынужден был признать, что ему комфортно с ней работать. Правда, это не избавляло от проблем с людьми Андреева и стремлением Вики выполнить свою работу. Будь на ее месте Настя или Мира, он был их убедил. Но с Викой такое не провернуть.

«С другой стороны, какая разница? У меня нет возможности отказаться. Так что все они – всего лишь цели»

- Принято. Мне нужны данные по точке перехвата и состав их группы, - ответил он.

- Рассчитываю, - не меняя интонации, ответила ангел. Но Грифу показалось, что в ее голосе ощущается немного торжества, - Состав группы – пятеро десантников в штурмовой экипировке.

Гриф вцепился бронированными пальцами в края двери лифта и аккуратно ее приоткрыл. В образовавшейся щели было видно, что длинный, метров пятьдесят, коридор пока пуст.

«Теоретически, они должны встречать Настю и ее сопровождающих здесь»

Послушав вводные данные от Вики, Гриф решил, что десантники встретят ангела у выхода из лифта. Это был единственный путь к вертолетной площадке, и как бы не менялся маршрут, именно здесь майор Шохова и ее сопровождение точно пройдут. А значит, и солдаты полиса, планировавшие захват Насти, тоже могут ждать здесь.

Вот только Гриф влез в шахту лифта и, опустившись на нужный этаж, испортил его. Теперь обесточенная кабинка висела над головой безымянного, надежно скрывая его от камер наблюдения, которые, как вседа, смотрели сверху-вниз. Настя получит новый маршрут, скорее всего, на другую вертолетную площадку. Полисовцы тоже вполне спокойно могут переработать план по захвату, они на своей территории. А вот десантники Андреева уже никуда не денутся. У них просто нет нужной информации, чтобы скорректировать свои действия.

Гриф занял позицию у самого пола. Отжав дверь так, чтобы через образовавшуюся щель можно было стрелять, он закрепился на стене и стал ждать.

Не прошло и двух минут, как послышались тяжелые шаги, эхом отзывавшиеся по всему этажу. Десантура особо не пряталась. Они шли уверенно, держа под прицелом окружающее пространство. Гриф прильнул к прицелу.

«Нужно подождать, пока они подойдут поближе к лифту и окажутся в той части коридора, где нет ответвлений. Тогда быстро отступить у них не получится»

Безымянный продолжал наблюдать. Чем ближе подходили десантники, тем хуже становился обзор. Но они так шумели, что Гриф, даже не видя их, прекрасно понимал все передвижения.

Когда до дверей лифта оставалось чуть меньше десяти метров, группа остановилась. Один из десантников принялся жестами распределять людей. Трое смотрят в сторону коридора, двое в сторону лифта. Держались они уверенно. Броня обеспечивала хорошую защиту, а реактивные штурмовые винтовки могли пробить все, что полис способен выставить в таком ограниченном пространстве.

«Только если знаешь, куда стрелять» - подумал Гриф, целясь в голову командиру.

Он не торопился. Времени у него было не то, чтобы много. Десантники быстро сообразят, что что-то не так. Но спешка сейчас могла привести к куда большим проблемам.

Ему нужен был шум. Достаточно громкий, чтобы скрыть приглушенный звук выстрела из его винтовки. Да, она стреляла дозвуковым бесшумным патроном, и дополнительно имела глушитель. Но все равно будет звук сработавшей затворной рамы. В шахте лифта он может стать слишком громким, и раньше времени раскрыть его позицию.

Гриф по привычке считал время, ориентируясь по равномерным ударам сердца. С того момента, как десантники закрепились в коридоре, прошло уже две минуты. Но никаких звуков.

«Интересно, почему они просто не свяжутся с майором и не спросят у нее, где она и почему опаздывает? Может, боятся поднимать панику, чтобы не спугнуть группу захвата из полиса?»

Гриф то прекрасно понимал, почему Настя не спускается. А вот десантники нет, и они начали нервничать. Командир переглянулся с одним из бойцов, смотрящих в коридор, и, судя по жестам, приказал тому спокойно сидеть и ждать. Где-то в глубине коридора хлопнула дверь, и десантники напряглись.

«Вот оно!»

Палец безымянного плавно выбрал свободный ход спускового крючка, и винтовка щелкнула затвором, выплевывая стрелянную гильзу. С тихим шелестом пуля преодолела то небольшое расстояние, что их разделяло, и ударила в шлем командира группы, высекая сноп искр и погружаясь в металл брони. Сработавший детонатор активировал кумулятивный заряд, и тугая струя пламени заполнила все внутреннее пространство шлема, моментально сжигая голову десантника.

Гриф знал, что, скорее всего, командир успел громко закричать перед тем, как умереть. Это должно было дезориентировать его подчиненных, давая ему еще больше времени.

Следующий выстрел достал второго достал второго десантника, который должен был наблюдать за лифтом, но отвлекся на смерть своего командира. Пуля попала в грудь, выжигая внутренние органы. Бедолага задергался в агонии.

Гриф снова сместил прицел.

ГЛАВА 11. РАЗРЫВАЯ ВИЕНУ. Часть 2

- Мы на позиции! Ждем появления майора Шоховой! Вражеской группы захвата пока не обнаружено! – доложил лейтенант Иващенко.

- Добро. Надеюсь на вас, парни. Сделайте все красиво, - ответил Андреев.

Мира снова попыталась связаться с Грифом. Сразу после окончания встречи, Рутковский куда-то его отправил, и с тех пор безымянный пропал.

«Куда же ты подевался, Гриф? Тут такое намечается, а ты шляешься неизвестно где!»

Девушка бегала глазами, перескакивая взглядом с одного монитора на другой, чтобы одновременно контролировать состояние ангелов-операторов и отслеживать команду Иващенко, которую повесили на нее.

Мира впервые работала за командирским пультом связи в боевой остановке. Приходилось следить сразу за четырьмя мониторами, а на пульте, помимо клавиатуры и системы управления мощностью станции связи, находились контроллеры и прерыватели для команды.

Удостоверившись, что нагрузка на ангелах распределена равномерно, девушка переключила свое внимание на десантников.

«Пульс, частота дыхания, уровень мозговой деятельности и другие показатели в норме»

Мире было интересно, как эти солдаты сохраняют спокойствие? Судя по тому, что рассказал Андреев, десантники должны были вскоре уничтожить полисовскую группу захвата прямо в здании правительства Виенского полиса.

- Твою мать! Перегруппироваться! Пусть парни Калашникова объединяться с Гиреевым! – кричал генерал-майор за спиной у Миры.

Обстановка накалялась с каждой секундой. Столкновение трех отрядов десанта с «миротворцами» переросло в настоящую мясорубку. Бой начинали восемнадцать десантников в экзоброне. Сейчас в живых осталось четверо. А из двух взводов пехоты, подошедших на помощь, выжило всего полтора десятка солдат.

- Товарищ генерал, обнаружена еще группа роботов!

Мира быстро повернулась, чтобы взглянуть на голокарту. На ней появилось три новых точки.

- Трое «миротворцев». Движутся к месту боя.

«Трое. Плохо. Очень плохо. «Миротворцев» изначально было двенадцать, и они кое как уничтожили восемь, потеряв при этом четырнадцать экзо и двадцать пять человек пехоты»

- Пусть отходят! Снимаем третье кольцо периметра! И передайте, чтобы выживших встретили и поддержали огнем! – скомандовал Андреев.

- Товарищ генерал, вы уверены, что в таких обстоятельствах нам стоит снимать третье кольцо? Мне кажется, нам нужно удержать позиции, чтобы сохранить пространство для маневров. Давайте задействуем резервы, - возразил ему капитан Иванченко, отвечавший за тактическое планирование.

«Вообще, звучит разумно» - подумала Мира, - «Наша задача – удерживать периметры. Мы были готовы к возможным боям и потерям. Почему не сделать так, как предлагает капитан?»

Девушка тут же одернула себя. Нельзя было слишком много думать. Ее задача – обеспечивать связь и контролировать ангелов. Все, что выходит за рамки этой задачи, она должна отсечь. И дело даже не в том, что эти мысли мешали. Задача ангела – работать проводником, обеспечивая передачу данным и сообщений. Если она будет слишком сильно забивать себе голову, то ее мысли могут вторгнуться в пересылаемые сообщения. Точно так же, как при перегрузке мысли людей вторгаются в мозг ангела, засоряя его образами и ощущениями.

- Нет, мы не будем удерживать третье кольцо. «Миротворцы» явно стягивают силы. Если мы не отойдем, то резервы могут не успеть, и мы просто подставим всех, кто держит внешний периметр, под удар, - ответил ему Андреев.

- Ясно, товарищ генерал. Тогда, приказать резервам выдвигаться? – ответил Иванченко.

- Да. Выдвигай танки, и нам нужны глаза в небе для корректировки артиллерийского огня.

- Слушаюсь!

Мира быстро нажала несколько клавиш, вызывая дополнительных ангелов. Андреев сказал, что задействует резервы. А это значит, нагрузка на девочек возрастет. Если будет бой, обрывы связи им не нужны. Лучше вызвать людей сейчас, пока есть время.

- Мира, что там с безымянными? Я просил об их поддержке двадцать минут назад!

Девушка вздрогнула. Она все никак не могла привыкнуть к постоянным крикам генерал-майора.

- Товарищ генерал, я запросила поддержку. Безымянных осталось слишком мало, и они сильно рассредоточены. Двое ближайших двигаются к месту боя, но им нужно еще как минимум минут пять-десять.

- Пять-десять минут?! Они там что, на черепаха едут? Пусть ускоряться! – рявкнул Андреев так, что со старых кирпичных стен посыпалась пыль, и переключил свое внимание обратно на голокарту.

Мира ткнула пару клавиш и переключилась на волну безымянных.

- Это штаб. Генерал-майор требует, чтобы безымянные как можно быстрей добрались до точки боя. Регулярным войскам требуется поддержка.

В канале связи послышалось тяжелое дыхание. Но никакого ответа не последовало.

- Финик, Рамблер, говорит штаб. Подтвердите, что получили сообщение.

Снова только тяжелое дыхание. Девушка вывела на экран показания безымянных. И от удивления открыла рот. Показатели скакали, как бешенные. Пульс просто зашкаливал.

- Финик, Рамблер, что у вас там твориться.

- Да закрой ты уже рот… - прошипел на нее Финик, - тут полная жопа. «Миротворцы» повсюду.

- Подключите изображение.

- Хрен тебе. Мы залегли и даже не шевелимся. Передай командованию, что с запада идет по меньшей мере пятьдесят роботов. Конец связи.

«Пятьдесят? Пятьдесят «миротворцев»? Господи, как много…»

Мира почувствовала, как дрожат руки. Лихорадочно схватив со стола пластиковую бутылку с водой, она сделала несколько глотков.

- Товарищ генерал! Безымянные передают, что с запада идет не меньше пятидесяти «миротворцев»!

В штабе на несколько секунд повисла тишина. Время как будто растянулось, и в эти тягучие, вязкие мгновения, единственным звуком была только работа компьютеров. А потом начался хаос!

- Ускорить отход третьего кольца! Поднять всех по тревоге! Авиацию – в воздух!

Снаружи послышался натужный шум тревожной сирены. Мира тряхнула головой, чтобы прогнать вязкое чувство страха. Ей нужно было действовать, но лежащие на коленях руки предательски дрожали. Перед глазами проносились сцены из прошлого боя за лагерь. И сейчас рядом не Грифа, который мог бы их спасти.

Мира вспомнила разговор с Настей, незадолго до операции. Тогда подруга назвала ее трусихой.

«Но трусость ничем не поможет…» - почему-то подумала она.

Девушка с силой сжала пальцы так, что побелели костяшки, а ногти впились в кожу сквозь форменные штаны. Почувствовав боль, Мира снова обрела способность действовать.

- Всем ангелам, немедленно занять посты согласно боевому расписанию. Технической службе – готовить мобильную станцию связи. Как только станция будет готова, в нее заступает на дежурство третье отделение.

- Мира! – рявкнул позади нее Андреев.

- Да! – девушка непроизвольно дернулась и развернулась к командующему.

- Отзывайте всех безымянных! Хватит им шляться по лесам! Они мне все нужны на первой линии обороны!

- Есть! – ответила девушка, и вернулась к пульту.

- Мира! – снова окликнул ее генерал-майор.

Она вопросительно бросила взгляд через плечо. Андреев вперил в нее тяжелый взгляд. Вокруг все бегали и суетились, готовясь к полномасштабному сражению, а он как будто о чем-то задумался.

- С Грифом связалась…? – тише и немного неуверенней спросил генерал.

- Нет. Его нет ни на одном канале, - отрицательно покачала она головой.

- Ясно… продолжай.

«Что это было?» - подумала она, снова вернувшись к своим мониторам. Данные показывали, что нагрузка на ангелов стремительно росла. Правда, спасало то, что начали подключаться те, кого Мира вызвала заранее.

Тем не менее, отсутствие Грифа беспокоило ее не меньше, чем Андреева. Без него безымянные будут сражаться не так эффективно. Не говоря уже о том, что он сам по себе – значимая боевая единица, способная наносить противнику серьезный урон. К тому-же, не зная, что безымянный в бою, и защищает их, ей становилось неспокойно.

«Где-же ты, Гриф?» - спросила себя Мира, непроизвольно протянув руку к затылку и притронувшись к синхронизатору.

- ААААА!!! – дикий крик боли ворвался в эфир, едва не взорвав сознание ангела. Кричал командир десантной группы в полисе.

Мира быстро метнулась взглядом к экрану, на котором отображались данные бойцов Иващенко, и на автомате вывела картинку с их камер на дополнительный голопроектор.

Проектор захватил камеру убитого лейтенанта Иващенко. Объектив смотрел на второго бойца его группы как раз в тот момент, когда вражеский выстрел выбил пучок искр из бронированного нагрудника. Хлопнула вспышка, и в эфире раздался второй крик, полный боли человека, умирающего мучительной смертью.

«Что это только что было?»

- Лифт! Он со стороны лифта! Завалим эту суку! – кричали в ее голове десантники.

Система, распознав, что оператор убит, перекинула изображение на другую камеру. На ней было видно, как штурмовые винтовки десанта выплевывают в сторону дверей лифта всполохи реактивных зарядов. Бронебойные патроны буквально изрешетили закрывающие шахту створки.

- Достали?

- Хрен его знает!

- Сейчас точно достанем! – переговаривались между собой десантники.

К Мире подскочил Андреев.

- Быстро! Покажи мне кадр с камеры Иващенко! – рявкнул он. На фоне было слышно, как один из десанта разрядил в дверь шахты гранатомет.

Мира послушно вывела нужный кадр. Андреев один движением отодвинул кресло девушки вместе с ней и впился взглядом в монитор. Казалось, он готов был засунуть в него голову.

- Кумулятив… Сукин ты сын…

Генерал-майор занес руку для удара, и Мира испугалась, что сейчас он разнесет пульт в дребезги. Но командующий сдержался. Хотя было видно, как трудно ему это далось.

- Товарищ генерал…? – неуверенно спросила девушка.

Андреев схвати ее кресло и подкатил обратно к пульту, а затем ткнул пальцем в сторону монитора с замершей картинкой.

- Вот, смотри, - указал он на вспышку, появившуюся после попадания вражеской пули в десантника, - это кумулятивный боеприпас. И что-то я не слышал звука выстрела. Только один говнюк использует бесшумные кумулятивы, и обладает таким боевыми навыками. Это Гриф.

- Товарищ генерал, но Гриф не будет стрелять в своих! – тут же возмутилась Мира.

- Будут, если прикажут… - буркнул старый генерал, - А я-то все думал, куда же ты запропастился… А ты, сука, по своим же стреляешь!

Мира вспомнила, как безымянный хладнокровно прикончил отказавшегося идти в бой десантника, стоило только Насте отдать команду. Впервые ей в голову закралась мысль, что человек, в которого она влюбилась – монстр пострашней машин.

«Нет, быть того не может. У него наверняка есть причина»

- Куда вы лезете, дегенераты! – крик Андреева вырвал Миру из мыслей. Изображение с камеры одного из десантников показывало, что он заглядывает в шахту лифта.

Гриф слегка сместился, наводя винтовку на следующего десантника. Они еще не сообразили, откуда он стреляет. Максимум, определили направление. Следующим выстрелом он убьет еще одного, и замешательство усилится. Даже если они поймут, что он стреляет со стороны лифта, то ответный огонь пройдет выше него. В подобные моменты человек редко смотрит под ноги. Так уж устроено мышление.

«Действуй спокойно, и все получится» - подумал безымянный, начиная выбирать свободный ход спускового крючка.

Экзопротез на левой руке, которой он держался за стену, неожиданно дернулся и коротнув, резко извернулся, грозя сломать ему руку в области локтя. Гриф инстинктивно разжал пальцы.

«Твою мать, как не вовремя!» - подумал он, пытаясь совладать с кривым протезом.

Тело отклонилось назад, и в этот момент дверь лифтовой шахты прошило очередью. Одним движением перебросив винтовку за плечо, безымянный оттолкнулся от стены и, пролетев несколько метров вниз, схватился за трос лифта. Пальцы с бронированной перчатке мертвой хваткой вцепились в плетеные стальные волокна. Но этого оказалось недостаточно. Вес экзоброни неумолимо потащил его вниз. Гриф зарычал, сильнее сжимая трос в попытке остановиться. Из-под стальной перчатки брызнули искры, но скорость уменьшалась слишком медленно. Левая рука по прежнему отказывалась нормально работать. Винтовку мотыляло и било о броню его доспеха. Каждый удар оружия отдавался внутри вспышкой раздражения.

Сверху раздался взрыв, выбивая остатки дверей. Тяжелые обломки створок, грохоча от ударов о стену, стремительно понеслись к Грифу.

«Ну просто охренительно» - выругался он, прикидывая, как не оказаться накрытым одним из обломков.

Безымянный, подгадав момент, всем телом рванулся в сторону. Большая часть обломком, гулко рассекая тесное пространство шахты, пролетело мимо. Но один все-таки достал его.

Массивный, по форме напоминающий зазубренное лезвие широкого кухонного ножа, обломок угодил в область ключицы. Прочная броня выдержала попадание без последствий, но вот его порядочно тряхануло. Сила удара прервала торможение, и его снова увлекло его вниз. Трос ниже него бился, как бешенный, раскачиваясь рваными рывками. Если ничего не сделать, то его сползание по тросу может в любой момент превратиться в падение.

«Нужно остановиться»

Улучшив момент, Гриф обхватил трос ногами и сумел затормозить.

«Спокойно, спокойно»

Нельзя было терять сосредоточенности. Любая ошибка могла привести к его гибели. Если он сорвется и рухнет вниз, то экзо не поможет. Сам экзоскелет может и переживет подобное, но он сам просто превратиться в кровавый кисель внутри герметичной брони.

Безымянный перевел взгляд на левую руку. Та постоянно дергалась и совершенно отказывалась слушаться. Протез давно бы переломал ему все суставы, если бы конструкция экзоброни не повторяла механику движения человеческого тела.

«Жалкое зрелище» - подумал он, - «Как будто тело постепенно сходит с ума. Да и болит сильно, зараза»

Чтобы вернуть контроль над рукой, необходимо унять боль. Воспаленные нервные окончания искажали сигналы мозга, посылая контролеру протеза неправильные команды. Это никак не способствовало нормальной работе и без того ключного протеза. Зафиксировав себя ногами на тросе, Гриф быстрым движением открыл пластину зоны для инъекций на плече и достал инъектор.

«Нужно торопиться, пока они не заглянули в шахту»

Времени у него не было совсем. С момента начала его падения прошло достаточно, чтобы десантники окончательно пришли в себя после внезапной атаки, и решили проверить, достали ли они нападавшего.

Словно подтверждая его теорию, послышалось громыхание бронированных ботинок.

«Спокойно»

Глаза Грифа следили за входом в шахту, а правая рука на ощупь ткнула туда, где должна была быть зона для инъекции. Гриф знал, что присланные Андреевым десантники – не идиоты. И они непременно заглянут в шахту, чтобы добить его. Один будет контролировать низ, а второй – верх. Вопрос был только в занимаемых позициях.

Холодный свет из коридора вывел тень от массивного доспеха, а затем в шахту залетел небольшой предмет.

«Светошумовая» - догадался Гриф, блокируя все внешние сенсоры. Его окутала непроглядная и беззвучная тьма.

«Дал ли он задержку для гранаты? Дал или нет? Должен был. Он же профи»

Гриф внутренне отсчитал время срабатывания гранаты, и разблокировал сенсорику как раз вовремя, чтобы увидеть, как опускается вниз ствол реактивной винтовки. По ушам ударило оглушительное эхо взрыва. Безымянный перехватил винтовку и вскинул ствол.

«Не успею, слишком медленно»

Отклонив корпус назад, он согнул ноги в коленях и повис спиной вниз, прикрывая ногами жизненно-важные органы. Но десантник двигался слишком медленно и неуверено.

«Эхо» - догадался Гриф.

Взрыв в замкнутом пространстве многократно отражается от стен, резонируясь. И единственным выходом для звуковой волны оказалась та самая дырка от выбитой взрывом двери. Десантники явно не ожидали такого поворота событий. Наверное потому, что светошумовые гранаты плохо помогают против «миротворцев», и пользоваться ими учили постольку-поскольку.

Грохнула очередь. Всполохи выстрелов разорвали полумрак шахты. Слишком быстро. Слишком суетливо. Слишком рано. Безымянный плавно спустил курок, а затем сместил прицел и выстрелил еще раз.

Лифтовую шахту буквально перекопало реактивными пулями. Выбитая из стен бетонная крошка вилась в воздух плотным белым облаком. Десантник наверху дернулся, и выгнулся от боли, по инерции продолжив стрелять, опустошая магазин в стены. Рядом с ним застыло присевшее тело с наполовину разорванной головой. Стрелявший десантник, цепляясь за жизнь, сделал пару шагов, а затем стальной глыбой рухнул в шахту.

«Ох тыж мать его!» - выругался Гриф.

Повиснув в таком положении, увернуться от летящего прямо на него тела было практически невозможно.

«Нужно сохранить оружие»

Безымянный использовал оставшиеся мгновения, чтобы закрепить винтовку и сгруппироваться. Массивная экзоброня десантуры, набирая скорость, врезалась в болтающегося на тросе Грифа. Удар от столкновения и последовавший за ним рывок выбили из сцепки ног стальной трос, и безымянный камнем рухнул вниз.

Шахта лифта стремительно удлинялась, пока он летел спиной вниз. Правая рука отчаянно шарила по воздуху, силясь нащупать спасительный трос. Но пытаться что-то нащупать в бронированных перчатках – то еще занятие.

«Как-то хреново все начинается» - подумал Гриф.

Отработанное за долгие годы использование брони шестое чувство подсказало, что он что-то нащупал, и пальцы сжались стальной хваткой, обхватив лифтовый трос. Все тело тряхануло от сильного рывка, а правую руку едва не вырвало из плеча. Всплеск боли прострелил мозг. Бронированная перчатка с противным скрежетом заскользила по плетеным стальным волокнам.

«Надо остановиться, срочно!» - подумал Гриф.

Сверху громко ударила автоматическая очередь. Реактивные пули хлестко прошлись по стенам и стальным перекладинам, а затем по шахте разнеслось громкое эхо.

«Последний выживший» - подумал безымянный, - «Только тебя мне сейчас не хватало до полного счастья»

Гриф понимал, что ему крупно повезло, что десантник промазал. Экзоброня оснащалась системой прицеливания и комплексом распознавания целей. Десантник просто не мог не заметить его в этой шахте. Скорее всего, он промазал потому, что очень торопился и нервничал. И еще, он явно не учел тот факт, что Гриф не висел неподвижно, а съезжал вниз по тросу. Но второго шанса безымянный своему противнику давать не собирался.

Разжав пальцы, Гриф стремительно пролетел несколько метров вниз. Следующая очередь снова бесполезно распорола воздух и размолотила стены шахты.

«Твоюж налево» - выругался безымянный, снова схватившись за трос и почувствовав новую вспышку боли в плече, - «Надоели вы мне»

Над правым плечом выросла механическая вспомогательная рука, и в сторону последнего оставшегося в живых десантника с хлопком улетело сразу две гранаты.

И снова броня всем своим весом утягивала его вниз, к месту, где уже болталась петля окончания троса.

- АААА! Работай, мать твою, сука! – закричал Гриф, собрав всю волю в кулак и пытаясь заставить свою левую руку слушаться.

Пальцы уперлись в изгиб каната, и его тело резко дернуло, слегка подлетев вверх. Безымянный понимал, что это конец, он не удержится одной правой. А падать этажей пятнадцать минимум. В последнем, отчаянном усилии, он вложил всего себя в одну мысленную команду.

Левая ладонь обхватила стальной канат, и безымянного еще раз тряхануло.

«Живой…» - подумал Гриф, болтаясь посреди шахты.

- Твоя боевая эффективность впечатляет. Но, думаю, ты можешь лучше. Мне кажется, тебе немного мешает твоя левая рука, - заметила Вика.

- Молчи… - выдохнул безымянный, глядя в темную глубину шахты лифта.

- Серьезно, если ты восставновишь…

- Я сказал молчи.

Андреев в сердцах хлопнул ладонью по столу, выбив бронированной перчаткой огромный кусок прессованной древесины.

- Хренов выродок, да почему ты такой сильный то! – проорал генерал-майор.

Рябящее изображение с камеры показывало залитый кровью пол и оторванную руку в броне.

«Гриф, ты… ты хуже машины, хуже «миротворца»» - подумал старый генерал.

Только что он наблюдал за тем, как безымянный методично уничтожил команду из пятерых десантников. Не зеленых пацанов, а опытных ветеранов, переживших не одно боевое задание. И троих из них он убил, болтаясь соплей посреди лифтовой шахты. Андреев мог поклясться, что левая рука безымянного не работала. Опытный глаз ветерана четко это подметил. Но, его ребят это не спасло.

«Этот говнюк, насколько же он превосходит нас, солдат?»

Генерал-майор знал, что боевая эффективность безымянных была гораздо выше, чем у войск Оплота. Безымянные жили войной, постоянной борьбой с «миротворцами», ставка в которой – их жизнь и судьбы тех, ради кого они добровольно сунулись в эту мясорубку. В этом адском горниле человек либо погибал, либо становился достаточно сильным, чтобы противостоять машинам.

Но в случае с десантниками, было принято считать, что разница не столь велика. Десант достаточно часто забрасывался для выполнения задач за пределами зоны контроля Оплота, да и когда безымянным требовалась помощь, использовался именно десант. Боевого опыта у десантуры тоже хватало.

Но Гриф… По сравнению со всеми ними, он казался просто богом войны. Кошмарным порождением Зоны Отчуждения, способным уничтожить все, что ему прикажут. И, что самое паршивое, похоже, во внутреннем противостоянии оплотовского командования, он оказался по другую сторону баррикад от генерал-майора. Это значило, что Грифа нужно убрать. Осталось только понять – как?

Андреев вернулся в реальность. В штабе царил организованный хаос. От находящихся в бою подразделений поступало множество запросов о помощи.

- Говорит восьмой танковый взвод! Мы под плотным огнем! Требуется поддержка!

- Принял тебя, восьмой танковый. Сейчас решим. Корректировщик 3-15, нужно подсветить цели, атакующие восьмой танковый.

- Пятая рота попала в окружение! Техника подбита! Несем потери! Нужна срочная поддержка!

- Слышим вас, пятая! Сейчас вытащим вас!

Генерал-майор взглянул на голографическую проекцию боя. Красные метки «миротворцев» активно атаковали синие, обозначающие оплотовцев. Бой шел сразу на земле и в воздухе, где штурмовые вертолеты и истребители схлестнулись воздушными дронами. И везде противник их теснил.

- Нужна помощь пятой роте мотострелков. Капитан Кондратьев, ваш взвод ближе всего. Расчистите огнем путь к отходу, прикройте броней.

- Слышу вас, штаб! Задачу выполнить не можем! Слишком плотно их обложили! Не продвинуться вперед! Как только противник увидит борта наших танков – все, пиши пропало!

Андреев сжал скулы. Судя по карте, мотострелков отрезали и обложили. Надо было как-то выручать их. Из ста человек личного состава роты убитыми и ранеными выбило уже шестьдесят три. Вся ротная бронетехника уничтожена. Уйти нет никакой возможности. Пехоте оставалось только вжиматься в рельеф и как-то отстреливаться.

- Выведите подробную карту! – приказал генерал-майор.

Голографическое изображение, занимавшее большую часть помещения с высокими, больше пяти метров, потолками, стало объемней. Появились изгибы рельефа и обозначения строений. Командующий принялся внимательно ее изучать. Голова кипела от напряжения.

- Вот тут! – он схватил цифровую указку, и уверенными движениями очертил маршрут, - Тут можно выйти на огневую позицию.

Маршрут пролегал через цепочку неглубоких оврагов. Исходя из топографических данных, большую часть времени танки будут скрыты от противника по самую башню.

- Нужна поддержка пехоты и прикрытие с воздуха, - добавил он.

Ответственный офицер, принявший сигнал помощи от мотострелков, отсалютовал и принялся раздавать приказы.

«Черт возьми, железяки жестко давят. Если так продолжится, мы потеряем слишком много сил и не сможем даже лагерь удержать»

- Товарищ генерал, разрешите обратиться!

Андреев оторвался от карты и повернулся к говорившему. Перед ним стоял старшина Ершов. В глазах его помощника пылал гнев.

- Слушаю тебя.

- А что с Грифом? – с нажимом спросил Ершов.

Андреев вздохнул. Сейчас было совершенно не безымянного. «Миротворцы» давили, и каждая секунда была на счету.

- Володь, изыди пока. Не до этого сейчас, - отмахнулся он от подчиненного.

- Опять спустите ему все? Он же пятерых ребят положил! Там все наши, все с семьями!

Генерал схватил старшину за нагрудник брони, и резко притянул к себе. Лицо командующего превратилось в злую гримасу.

- Рот закрой, понял меня?! Грифом я потом займусь! Бой идет. Так что засунь свое недовольство в задницу, и занимайся тем, чем должен – охраняй лагерь.

Но старшина не стушевался, а, казалось, наоборот, стал решительней.

- У вас целый штаб, который следит за ходом боя. А Гриф останется безнаказанным, если не прижать его здесь и сейчас. Или вам этот говнюк, что в своих стреляет, дороже нас, ваших подчиненных?

- Рот закрой! – фыркнул Андреев, отталкивая старшину от себя, - Самый умный нашелся? Твоя задача какая? Лагерь охранять! Вот и займись делом, мститель недоделанный!

Отвернувшись, генерал снова посмотрел на голопроекцию карты боя, а затем окинул взглядом помещение штаба. Все собравшиеся выкладывались по полной, контролируя ход сражения. Приказы отдавались правильные, и его вмешательства пока не требовалось.

«Может, действительно стоит прямо сейчас разобраться с Грифом? Иначе паршивец просто свалит в послебоевой суматохе, и лови его потом по Зоне. Если вообще не замнут эту историю» - подумал Андреев, опустив глаза и глядя на облаченную в сталь экзоброни руку.

«Ладно, нужна всего минута времени»

Генерал-майор вызвал псевдоинтрефейс, ответственный за управление дополнительными системами брони, и вызвал Миру по отдельному командному каналу.

- Мира, это Андреев. Майор Шохова, в виду обстоятельств, не может исполнять свои обязанности, потому передаю тебе, как временно исполняющей ее обязанности начальника службы Ангелов подразделения «Б». Безымянный под номером 1-666, имеющий боевой позывной Гриф, обвиняется в убийстве солдат Воздушно-Десантных Войск Оплота. Конкретно, в убийстве бойцов третьего взвода, второй роты, отдельного воздушно-десантного батальона особого назначения, под командованием лейтенанта Иващенко. Безымянный под номером 1-666 подлежит задержанию и передаче его полевому трибуналу под председательством меня, генерал-майора Андреева Ивана Павловича, командующего объединенными войсками временного корпуса «В». Приказываю передать данное устное распоряжение в Управление «Б» Командования Оплота, и соответствующе уведомить всех о необходимости задержания безымянного под номером 1-666 с позывным Гриф.

«Уж прости парень, но на этом все»

Андреев, не отрывая взгляда от руки, несколько раз сжал и разжал кулак. Бронированная перчатка экзоброни двигалась легко и, в то же время, вселяла ощущение силы. Все благодаря защите, которую давала комбинированная броня из углеродных соединений и вольфрамовых сплавов. Такие экзокостюмы выдавались только командованию и особым подразделениям, в виду дороговизны их производства. Но уровень бронирования у них был действительно впечатляющим.

Генерал думал об этом, только чтобы отвлечься от мыслей, что ему придется приговорить и казнить Грифа. Он столько раз дрался с ним против проклятых «миротворцев», и стольких людей этот безымянный спас. Тяжело было даже предположить, что человечество лишиться такого бойца.

«С другой стороны, бешенную собаку отстреливают»

Если Грифа контролируют те, кто выступает за насильственное подчинение людей через разрушения, убийства и силовые акции, то безымянного нужно убить. Слишком большую опасность он представляет.

- Товарищ генерал… Вы… вы хотите казнить Грифа? – раздался у него в голове дрожащий голос Миры.

Андреев поднял голову и посмотрел на голографическую проекцию с тактическими данными, на которой взаимодействовали между собой множество меток. Для него это была не просто карта. Это было поле боя, на котором пехота, вжавшись в укрытия, пыталась уничтожить смертоносные роботизированные машины, солдаты в экзоброне вели смертоносные огневые дуэли с «миротворцами», а в воздухе сражались пилоты Оплота и воздушные дроны врага. И все это приправлялось залпами артиллерии с обоих сторон. Это была битва с машинами за будущее человечества, за его выживание. А выжить люди могли, только объединившись. Значит, у него не должно быть никаких сомнений. И если ради этого нужно убить лучшего бойца человечества, так тому и быть.

- Да.

- Но… Ведь это же Гриф. Он не мог так поступить сам. Ему наверняка приказали. Его нельзя просто взять, и убить!

- Гриф – всего лишь хороший безымянный. Безымянные – это инструмент, оружие в борьбе с «миротворцами». И если оружие убивает людей, его нужно уничтожить.

- Но товарищ генерал…

- Это приказ! Выполняй, или я и тебя под трибунал отправлю!

В штабе неожиданно повисла тишина, нарушаемая лишь поступающими докладами, да шумом работы оборудования. Андреев понял, что, сам того не ожидая, начал говорить в голос, а затем перешел на крик.

- Какие-то проблемы? Или бой закончился нашей победой?! – рявкнул генерал-майор.

Убедившись, что все вернулись к своим обязанностям, Андреев обернулся. Как он и думал, старшина все это время стоял за его спиной. В глазах десантника читался еле сдерживаемый охотничий азарт.

- Он твой. Возьми с собой парней посерьезней. Как найдешь – убей. А за одной и всех безымянных, что остались в лагере.

Старшина козырнул и пулей вылетел из штаба. А Андреев вернулся к карте боя.

«Нельзя будет допустить, чтобы информация об убийстве Грифа просочилась в Зону Отчуждения. Если это вскроется, будет много проблем с безымянными»

Генерал-майор посмотрел на сидящую за пультом связи Миру. Фигуристая девушка в форме ангелов с напряженным лицом следила за показателями своих подчиненных и связью.

Андреев прекрасно понимал, что Мира симпатизирует Грифу. Если не сказать больше. Это было видно невооруженным взглядом. Каждый раз, как разговор заходил об этом безымянном, ее глаза буквально светились. Да и Настя не спроста забрала Грифа под свой патронаж.

«Возможно, девку тоже придется убрать. Жалко, конечно. Но если уже лезть во все это дерьмо, то так, чтобы самому не утонуть и своих за собой не утянуть на дно»

Где-то в глубине его мыслей все же шевелился червячок сомнений, который нашептывал, что он поступает неправильно. И что его методы ровно такие же, как и у тех членов верховного командования, реализации плана которых он хотел помешать. Но всплывающая в мыслях картина смерти его десантников от рук Грифа тут же подавляла голос совести.

«Это лишь необходимая жертва. Потом мы будем действовать иначе»

- Радары дальнего обнаружения зафиксировали сильный электромагнитный всплеск в глубине территории, контролируемой «миротворцами»!

- Чего? Какой еще электромагнитный всплеск? Кто-то воюет с машинами на их территории? – переспросил генерал-майор.

- Не могу ничего сказать, товарищ генерал. Мы фиксируем повторяющиеся импульсы.

- Чертовщина какая-то… - пробормотал Андреев, - что, черт его дери, происх…

Слова генерала прервались от резкого и пронзительного воя системы раннего оповещения артиллерийских обстрелов.

- Тревога! Зафиксирован подлет артиллерийских снарядов! – завопила тревожная сирена.

Старый десантник по инерции надел шлем экзоброни, когда мир вокруг взорвался в ослепительно-яркой вспышке.

ГЛАВА 12. РАЗРЫВАЯ ВИЕНУ. Часть 3

Винтовка едва заметно вздрогнула, и массивная фигура в противоположном конце коридора дернулась и забилась в агонии, с грохотом рухнув на пол.

- Мне нужно местоположение майора, - в очередной раз напомнил он Вике.

- Я могу определить только примерную область. Точное местоположение Шоховой все еще неизвестно, - ответила ему ангел.

Гриф вслушался. Системы брони с выкрученными на максимум датчиками звука различили среди шума сирен топот ботинок.

«Позади. Нагоняют» - прикинул Гриф.

Страсть правительства Виенского полиса к мрамору и граниту в отделке играла на руку безымянному. Выложенные камнем и плиткой коридоры отлично отражали звук, позволяя привыкшему к сражениям с «миротворцами» Грифу уничтожать противника, ориентируясь просто на издаваемый ими шум.

- Рудольф говорил, что ты сможешь точно определить местоположение майора, - холодным голосом заметил безымянный.

Вторичная рука с гранатометом выпрямилась, развернув стволы блока за спину Грифа. Хлопнула вспышка и фугасная граната, оставляя дымный след, пронеслась через весь коридор. Последовавший за этим взрыв смешался с криками боли и ужаса, когда выскочивших из-за угла бойцов службы безопасности разорвало на части.

- Мне их даже немного жалко… - произнесла Вика, имея ввиду убитых виенцев. Хотя, если судить по интонации, жалостью там и не пахло.

Гриф продолжил двигаться вперед, держа винтовку наготове. Застреленный из винтовки солдат был в экзоброне. Подойдя к трупу, безымянный поднял бронированный ботинок, и несколько раз с силой опустил его на голову убитого, разнося шлем и его содержимое в дребезги.

«Нужно быть внимательней. Виенские экзо созданы на основе натоских образцов, а значит, электроника у них, скорее всего, лучше, чем у моей брони. Они могут засечь меня раньше, чем я их»

- Мне интересно, почему ты все еще не в команде у Рудольфа. Мне кажется, такой талант, как у тебя, глупо прожигать, воюя в Зоне в качестве безымянного, - продолжала ангел.

Гриф никак не прореагировал на эти слова. Быстро пройдя до конца коридора, он аккуратно приставил к углу камеру, и слегка выдвинул ее вперед.

Метрах в двадцати от поворота стояли трое. Один экзо с пулеметом и двое пехотинцев с гепардами. Экзо стоял в полный рост, а пехотинцы прятались за импровизированными баррикадами из ящиков и мебели.

«На что они рассчитывает?» - подумал безымянный, - «Что я вот так просто выйду из-за угла, и они меня пристрелят? Им еще не хватило трупов, чтобы понять, что я не идиот?»

Гриф аккуратно, не каясь стены, присел на корточки и, перехватив винтовку, резко выставил оружие из-за угла. Щелкнул выстрел, и безымянный увидел в окне трансляции изображения с камеры, как виенец в броне выронил пулемет и осел на пол, схватившись за живот. Пехотинцы на мгновение отвлеклись на крик солдата в экзо, и этого хватило, чтобы из-за угла высунулся гранатомет и выплюнул пару выстрелов.

Безымянный, подобрав с пола камеру и спрятав ее в подсумок, вышел из-за угла, держа оружие наготове.

- Ахахаха! Как деревянных болванчиков! – рассмеялась Вика. Смех звучал немного безумно. Особенно в этой ситуации.

- Ты чего ржешь? Совсем крыша поехала? – спросил Гриф.

Вика явно была не в себе. Чем больше он убивал, тем больше она заводилась.

- А почему я не должна смеяться? Просто посмотри на них. Валяются, как поломанные куклы. Бесполезные, никому не нужны, и выкинутые. Просто мусор.

Безымянный покосился на переломанные тела пехотинцев. Неуклюжие, лежащие в неестественных позах. Со стеклянными, ничего не видящими глазами, в которых полностью отсутствовала жизнь.

- Мы живем в мире войны, - продолжила ангел, - Очнись, Гриф. «Миротворцы», они как механизм естественного отбора. Убивают слабых, уничтожают не нужное, отсеивают неспособных выжить и отстоять право на существование своего вида. Человечество проходит через естественный фильтр, который пропускает только самых достойных. Ты - достоин. Я тоже достойна. Эти мертвые виенцы – нет. Ты на вершине пищевой цепочки, безымянный. Альфа-хищник. Прими это, и радуйся, что тебя не сожрут так просто.

Вика говорила таким тоном, что создавалось впечатление, что она пытается вложить в голову ребенка очевидную истину.

- Да ты долбанулась, - фыркнул он в ответ.

- Говори, что хочешь. Но рано или поздно, ты все поймешь. И тогда сможешь жить полной жизнью и наслаждаться ей.

Что Гриф точно понял, так это то, что у Вики явные проблемы с психикой. Когда их операция только начиналась, она была спокойным, сосредоточенной и очень профессиональной. Только нужная информация, и никакой лишней болтовни. Но после уничтожения группы оплотовских десантников, ее как будто подменили. Убийства явно возбуждали и заводили ее.

Гриф раньше уже сталкивался с подобными расстройствами у людей. Среди безымянных, особенно из первых волн, такое было довольно распространено. Восхваление силы. Преклонение перед более опытными и умелыми солдатами, и унижение менее сильных. Пренебрежительное отношение к жизни. Таким образом психика таких людей пыталась адаптироваться к суровой реальности, в которой они оказались.

- Ты нашла майора? – спросил Гриф, обрывая вопросом нездоровый бред поехавшего ангела.

- Я в процессе. Но получить точное расположение все еще не удается.

- Тогда закрой рот и займись делом.

Безымянный продолжил движение. Коридор упирался в дверь, за которой, судя по плану здания, располагалась пожарная лестница. Исходя из чертежей, стена здесь была тоньше. В этом месте коммуникации выходили из каналов и были проложены снаружи, прямо над дверной аркой. Идеальное место, чтобы установить скрытую камеру. Он бы так и поступил.

Настроив оптику шлема, безымянный различил небольшой зрачок, притаившийся в тени между толстыми трубами.

«Значит, ждут с той стороны»

Гриф нарисовал в голове план здания. Он на двадцать восьмом этаже. Сразу за дверью широкая площадка. Справа – лестничный пролет вниз. Слева – наверх. Так же слева выход на балкон, опоясывающий здание. Через него можно было обойти лестницу и выйти в коридор, ведущий к другой половине этажа. Прямо по центру – забетонированная техническая шахта. Оптимальны три точки обороны. Но, что куда важней…

Гриф дернулся в сторону, одновременно переводя гранатомет справа в боевое положение. С хлопком вылетела граната, и пространство вокруг взорвалось. Реактивные пули, с грохотом прошивая тонкую стенку вокруг двери, вгрызались в окружающее пространство, вырывая куски гранита и бетона и наполняя воздух тяжелой пылью.

Взрыв гранаты уничтожил камеру, а вместе с ней вышиб и остатки стены. Безымянный почувствовал, как несколько пуль рикошетом ударили в броню.

«Засранцы, подловили меня!» - мысленно выругался он.

Гранатомет снова заработал, выплевывая, одну за одной, три гранаты. Хлопнул «фейерверк», ослепляя вражеских стрелков, и коридор заволокло дымом. Гриф отступил назад.

- Вперед, дожмем этого козла! – прокричал вражеский офицер.

- Не дайте ему отступить! Добейте его!

Отойдя глубже в коридор, Гриф отстрелил еще пару дымовых и постарался отдышаться.

«Спокойно. Не торопись. Дымы скроют тебя от сенсоров. Действуй как обычно, и все получится»

Безымянный замер и прислушался.

Первое, что он услышал, это звуки шагов. Равномерные, четкие. Тяжелая прорезиненная подошва со стуком касается плитки пола. Это значило, что они все еще на лестнице. Если бы они вошли в коридор, то под ногами захрустела бетонная крошка и обломки.

Гриф плавно поднял винтовку, и прикинул, куда будет стрелять из гранатометов.

Со стороны противника послышалось, как металл ударил по металлу. Звук распространялся на уровне стоящего человека, будто один солдат в экзо похлопал по плечу другого. Сигнал?

Равномерное дребезжание амуниции, а затем четкий щелчок отстрелившейся чеки. Гранаты.

«Сейчас!»

Гриф открыл огонь из всех стволов. Гранатометы стремительно опустошали боекомплект, а винтовка успела выстрелить несколько раз. Отстрелявшись, безымянный резко рванул назад и нырнул за угол.

Даже среди криков боли, грохота падающих тел и шума ответного огня, он различил, как звякнули о пол брошенные гранаты. И отключил звук.

Череда взрывов перекопала несчастный коридор. Серия ударных волн прошлась по броне, доставая до тела даже через амортизирующий поддоспешник. Звуки взрывов, пробившись сквозь прочный сплав, больно ударили по ушам. Что произошло с ушами у солдат полиса, страшно было представить. Применение мощной взрывчатки в замкнутых помещениях – штука опасная.

«Ладно, они сами вырыли себе могилу» - мысленно пробурчал Гриф, меняя почти пустой магазин винтовки.

Заплечный гранатомет выпрямился и с небольшим интервалом, один за другим, отстрелял три «фейерверка». Гранаты, рикошетя от стен, улетели через разрушенный коридор в сторону лестничной клетки, где засели остатки виенских солдат. Гриф, выскочив из-за угла, рванул следом.

С грохотом рванул первый «фейерверк». Безымянный продолжил бежать, держась у стены. Со стороны лестничной клетки послышались хаотичные выстрелы. Оглушенный противник пытался отстреливаться вслепую. Но, как и рассчитывал Гриф, инстинктивно палил по центру коридора. Реактивные пули с громким, возмущенным шипением безобидно пролетали мимо и впивались в бетон несущей стены у поворота.

Вспышки выстрелов выдали местоположение противника. Безымянный на ходу сгруппировался и, проскользив немного по полу, несколько раз выстрелил на вскидку. Грохот боя перекрыли крики невыносимой боли, а он продолжил свой бег.

Взорвался второй «фейерверк».

Заплечные гранатометы распрямились и в сторону противника улетел десяток фугасных и осколочных гранат. Последовавшая за этим канонада прервалась громким взрывом третьего «фейерверка». Осколки от гранат металлическим дождем застучали по поверхности доспеха. Гриф, оказавшись у выхода, на ходу оттолкнулся от стены и под углом вылетел на лестничную клетку.

Несколько реактивных пуль ударили по броне. Но это была просто отчаянная попытка выжить. Приземлившись, безымянный методично добил оглушенные и дезориентированные остатки оборонявшихся.

На лице Рудольфа отражались отблески взрывов и всполохи выстрелов. Экран, на который он смотрел, сидя в полутьме, транслировал изображение с оптических датчиков брони Грифа.

- А это как, нормально?

Ученый скосил взгляд и быстро посмотрел на сидящего слева от него человека в комбинезоне научного работника. Уголки губ Рудольфа слегка дрогнули.

- Сам то как думаешь? – вопросом на вопрос ответил он.

Собеседник почесал щеку.

- Да вот черт его знает. Этот твой Гриф – ходячее недоразумение. Как будто, стоило нам подумать, что машины лучше и совершенней людей, жизнь просто схватила нас за шкирку, и как шкодливых котят, тыкает в собственное дерьмо. А мы, не в силах сопротивляться, чувствуем, как это дерьмо размазывается по нашим…

- Закрой свой рот, Потакин. Ты ученый или философ? – раздраженно оборвал его Рудольф.

Человек в комбинезоне грустно посмотрел на своего шефа.

- Ученый, конечно же. Будь я философом, уже давно насинячился и размышлял о судьбоносности восстания машин, и о том, что человечество получает урок выживания от собственных творений. И ведь это действительно иронично, не находите?

Рудольф снова оторвал взгляд от изображения на экране, и перевел его на ученого.

Николай Потакин, будучи руководителем отдела аналитики, при всей своей наблюдательности и цепкости ума, имел вредную привычку много говорить не по делу, чем обычно сильно раздражал Рудольфа. Но, не смотря на это, он ценил Потакина. У Николая имелась невероятная черта: страсть к сбору и анализу информации, доходившая до маниакального значения. И именно для этого Потакин сидел сейчас с ним в одном кабинете, пока воздушное судно Рудольфа висело в воздухе на высоте пятидесяти километров над землей.

- Ближе к делу.

Аналитик всплеснул руками.

- А чего ты от меня хочешь? Констатации очевидных фактов?

Рудольф, еще раз посмотрев на творящуюся на экране бойню, перевел свой взгляд на другой монитор, где похожая, но менее впечатляющая картина разворачивалась уже в исполнении его спецназовцев из отряда «Мара».

Нахмурившись, ученый внимательно всматривался в каждое действие, сравнивая боевую эффективность Грифа и модифицированных солдат «Мары».

Отправляя безымянного на эту операцию, Рудольф рассчитывал убить одним выстрелом двух зайцев. С одной стороны, с помощью Грифа отвлечь охрану от подземного склада под зданием правительства, где находились нужные ему разработки. С другой, он хотел сравнить, как действуют в схожей боевой обстановке бойцы «Мары» и Гриф.

- Почему ты так гонишься за этим безымянным? Я уже сбился со счета, сколько аналитических выкладок по нему было сделано, - нудел Потакин, тем не менее внимательно глядя в мониторы.

- Потому что…

… потому что Гриф был тем самым маяком, к которому стремился Рудольф. Точней, к этому он стремился подвести свои творения. Солдат будущего. Солдат, которые смогут уверенно победить машины.

Рудольф приметил Грифа еще в начале войны, во время спасательной операции, в ходе которой спецподразделение, в которое входил Гриф, вытащило его из окружения. Они входили в ЧВК «Стрелец», созданное правительством России для решения самых трудных боевых задач по военному вмешательству во всем мире. О, они были хороши. Идеально слаженные, способные моментально адаптироваться к любой боевой ситуации, умеющие одновременно четко следовать плану и смело импровизировать там, где это требовалось. И с идеально отточенными боевыми навыками и инстинктами. «Стрельцы» уничтожали «миротворцев» пачками, как машины уничтожали солдат регулярной армии.

И из всех них, до этого момента дожил только Гриф. А это значило, что он – самый лучший. Его маниакальное стремление к выживанию и уничтожению, толкаемое любовью к дочери, доведенной до одержимости, протащило безымянного через годы настоящего Ада, и превратило в монстра.

Всю свою жизнь и карьеру он посвятил поиску путей совершенствования человека. И во главу угла он поставил борьбу с естественной смертью, как с самым главным врагом человечества, и основным препятствием на пути развития. Ведь именно естественная смерть от болезней и старости, в конечном итоге, забирает из жизни блестящие умы, способные двигать человечество вперед.

Но затем началась война с «миротворцами». Машины сход показали, насколько они совершенней людей, создавших их. И Рудольф понял – что главный враг изменился. Куда раньше, чем старость, его убьют машины. И, исходя из того, как развивались тогда боевые действия, это было неизбежно. «Миротворцы» стремительно наступали, уничтожая армии своих бывших хозяев. Рудольф понял, что противопоставить машинам можно только улучшенных людей. Но даже он задавался вопросом – возможно ли это вообще, чтобы человек победил машину?

Когда «Стрельцы» спасали его с той базы, Рудольф впервые увидел, что люди могут успешно противостоять «миротворцам». Конечно, он слышал, что отдельные спецподразделения успешно воевали с машинами. Но считал это пропагандой для поднятия боевого духа.

С того момента Рудольф стал будто одержимым. Оказавшись в Оплоте, он с утроенной силой погрузился в исследования, пообещав командованию создать улучшенных солдат. Рудольф был безжалостен в своих экспериментах. Боевые наркотики, модуляторы метаболизма, безумные коктейли из химии и гормонов, биомодификаторы. Он не перед чем не останавливался. Благо, подопытных было в избытке. Тогда в Зоне Отчуждения кипели самые жестокие сражения. Ежедневно гибли десятки и сотни. Тысячи безымянных были готовы на все, чтобы получить хоть какое-то боевое преимущество. Шаг за шагом он продвигался в своих исследованиях, шагая по трупам подопытных и тех, хотел помешать ему. А находились и такие. Гуманисты, находящие его эксперименты бесчеловечными и жестокими. Люди, не понимающие, что время для сопереживания ушло. Выживут только те, кто отринут все человеческое и встанут на новую ступень эволюции.

И вот, вершина его творения: спецназовцы из отрядов «Навь» и «Мара». Сейчас эти два отряда атаковали подземные склады Виенского полиса. И их целью был экспериментальный биомеханический имплант – киберсердце. Без этого импланта его совершенные солдаты рано или поздно ломались, не выдерживая нагрузок на организм. Виенцы отказались делиться с ним.

«Что-же, я не привык просить дважды» - подумал Рудольф, глядя на мониторы.

Его спецназовцы действовали быстро и слаженно, как единый механизм. Их скорость, реакция, мышление и аналитические способности – все это было на недостижимом уровне. Охрана комплекса была явно не готова к такому противнику.

Результаты, которые показывали «Мара» и «Навь», говорили о том, что его труды не пошли на смарку. Но Рудольф не мог ликовать. Не мог, и все тут. А причина заключалась в Грифе. С тех пор, как «Стрельцы» спасли Рудольфа, он стремился создать солдат, равных им. Сейчас от «Стрельцов» остался только Гриф. И, даже спустя годы экспериментов, он все еще не мог до него дотянуться.

Рудольф снова покосился на Потакина.

- Если сравнивать Грифа и «Мару», кто лучше? – спросил он у аналитика.

Во взгляде, которым наградил его Николай, читалась усталость и острое желание соврать, чтобы Рудольф отстал уже от него. Но Потакин не мог. Слишком он горел страстью к аналитике.

- Лучше или хуже – понятие весьма субъективное. Гриф – всего лишь исключение, которое подтверждает правило. А объективное сравнение «Мары», как подразделения, с теми же самыми безымянными, говорит об их превосходстве…

- Не уходи от ответа, - холодно, с нажимом, прервал его Рудольф.

Николай покосился на своего начальника. Взгляд философствующего аналитика стал тяжелым и мрачным. Хотя, по-хорошему, Рудольфу не требовалось прямого ответа Потанина. Он и так все знал.

Рудольф замахнулся на монитор, но, вовремя спохватившись, ударил кулаком по столу.

- Проклятье! Почему? Почему я не могу дотянуться до него?! Почему я не могу создать человека быстрее, сильнее, чем он?! Что я делаю не так?!

Потанин выудил откуда-то из внутреннего кармана своего неизменного халата научного работника пачку сигарет, и закурил. Сделав несколько затяжек, он вздохнул, и, выбрав максимально спокойный тон, начал говорить.

- Пойми одну простую вещь. По отдельным параметрам, вроде скорости, выносливости, реакции и так далее, твои экспериментальные солдаты лучше Грифа. Они быстрее, выносливей и физически сильней. Но когда ты начинаешь рассматривать не сухие показатели, а все в комплексе, то понимаешь, что Гриф на порядок сильней их.

Рудольф до скрипа сжал зубы. Внутри все кипело от злости.

- Вопрос не в том, насколько они хороши. Вопрос в реализации потенциала, - продолжил Потакин, - У твоего безымянного… как бы так сказать… У него будто чуйка в жопе на максимум выкручена. Он знает, что делать. Знает, когда делать. И знает, как делать. Такое ощущение, что его мозги, они как будто работают на другом уровне. И ты ничего с этим не сделаешь. Ты не можешь научить своих суперсолдат воевать так, как умеет Гриф. Все эти записи его боев, их глубокий анализ… Это ничего не дает. У нас нет достаточно глубокого понимания его логики.

Рудольф вскочил с кресла и принялся вышагивать туда-сюда в и без того тесном помещении отсека. Его буквально разрывало изнутри от ярости, и чтобы хоть как-то спустить эту злость, он беспорядочно метался, выискивая, на чем можно выместить злость, и не сломать лишнего.

- Но ведь это бред! Есть же алгоритм! Мы его столько раз вычисляли! И находили в его действиях логику!

Метнувшись к Потакину, Рудольф схватил его за воротник чертового халата.

- Ты же гений аналитики! Так проанализируй! Найди ответы! Я тебя с собой не просто так таскаю! Делай свою чертову работу!

Николай в ответ только устало посмотрел ему в глаза. Рудольф, выдохнув, отпустил подчиненного и плюхнулся обратно в кресло.

- Конечно, есть определенные действия, которые повторяются из раза в раз. Расстановка камер, ориентация на звук, активное использование дымовых гранат с сенсороподавляющим компонентом и дезориентирующих гранат… Ну, которые «фейерверки». Но это все набор базовых правил, если можно так выразится. Первые заповеди его личной Библии выживания в бою с машинами. Эти действия призваны обеспечить ему максимальное преимущество на поле боя. Но сами по себе они не гарантируют победу. Победу обеспечивает именно сам Гриф… Целиком. Его опыт, его мышление, его инстинкты. Короче, анализировать дальше бестолку. Только сам Гриф может научить других воевать, как он.

С этими словами Потакин встал, и не спрашивая разрешения, вышел. Разговор был окончен.

Рудольф вернулся к мониторам, на которых действия приближались к их апофеозу. «Навь» добрались до нужного склада, сумев захватить образцы и документацию по ним.

- Докладывает капитан Воронин! – раздался в голове голос командира отряда, - Поставленная задача выполнена. Отходим к точке эвакуации.

«Отлично!» - Рудольф злорадно посмотрел на изображение с камеры шлема Грифа, - «Еще посмотрим, кто кого! Я сумею тебя превзойти!»

Гриф, резко дернувшись, свернул за угол. Позади него воздух со свистом и шипением пронзила очередь из двадцатимиллиметровой автопушки. Небольшие снаряды с грохотом врубались в стены и пол, подбрасывая в воздух гранитную пыль и осколки плитки вперемешку с вырванными кусками бетона.

«Вот, мать их, привязались!» - мысленно чертыхнулся безымянный, не прекращая движения.

Охрана здания, видимо, сумела собрать яйца в кулак, и принялась загонять его, как на охоте.

«Добром это не кончится» - подумал он.

- Прямо по коридору, третий поворот налево. Там есть технические коммуникации, через которые можно пробиться в шахту лифта, - сообщила Вика, которая снова вернулась к состоянию сосредоточенного профессионала.

- Отлично. Ты продолжаешь пеленговать майора Шохову?

- Да. Пять этажей вниз. Дальше сориентирую, как спустишься.

Гриф на ходу вскинул винтовку. Дважды щелкнул затвор, и выскочивший наперерез солдат в эзкоброне, задергавшись, откинулся на стену, а затем с грохотом рухнул на пол.

Перехватив винтовку протезированной левой рукой, безымянный рухнул на колени и с грохотом покатился по полу. Правая рука на автомате выхватила пистолет и высадила обойму в новые цели. Два солдата службы безопасности здания, получив несколько попаданий в тело, пальнули несколько раз наугад и обмякли. Пистоле в руке дернулся и взорвался кучей обломков. Расплющенная пуля из «гепарда» с размаху вдарила по шлему.

Гриф почувствовал, что лежит на полу. В ушах звенело, а в глазах плыло. Белый свет, отражаясь от полированного гранита, больно бил по глазам. Во рту чувствовался привкус крови. Но, судя по всему, он просто прикусил язык от удара.

Безымянный не знал, сколько он провалялся в отключке. Возможно, всего пару секунд. А может и пару минут. Нужно было понять, что происходит вокруг, прежде, чем двигаться. Если он до сих пор жив, значит либо противник счел его мертвым и не добил, либо пока еще не успел до него добраться. В любом случае, прежде, чем дергаться, нужно было прийти в себя.

- Какого черта ты разлегся?! – рявкнула на него Вика, - Вставай! Шевели задницей, пока эти кретины тебя не догнали!

Крик Вики сверлами вонзился в уши.

- Рот закрой, - коротко ответил Гриф.

Голова гудела, как рождественский колокол. Но системы шлема работали без сбоев. Хвала конструкторам, разработавшим его броню и решившим при создании поставить во главу угла простое правило: «Чтобы не ломалось». Вся экипировка безымянных, от пищевых пайков до экзоброни, создавалась максимально живучей и неприхотливой к условиям эксплуатации. Все, кроме функциональности и живучести, отсекалось. Красивые свистоперделки в Зоне Отчуждения не нужны. А вот броня, которая не откажет после нескольких недель боев и ползаний по всевозможным говнам – очень даже.

«Нашел время поразмышлять» - одернул себя Гриф.

Мысли все никак не приходили в порядок.

«Так, что мы имеем»

Левая рука все так же сжимала винтовку. Правда, благодаря неисправному экзопротезу. Но это уже мелочи. Главное, винтовка под рукой, и исправная.

«И с пустым магазином…» - вспомнил Гриф.

Гранатомет. Вторичная рука вроде цела. Но сама пусковая установка требовала перезарядки. Вообще, «Металшторм» потреблял слишком много боеприпасов. Гранаты расходовались едва ли не быстрей, чем патроны к винтовке.

Пистолет… Пистолета нет.

«А пройди пуля на сантиметр-два левей, и не было бы у меня головы» - подумал Гриф.

И тут безымянный подловил себя на мысли, что всю операцию он постоянно вел себя через чур опрометчиво. Слишком агрессивно, слишком часто шел на риск, что было ему не свойственно.

«Возьми себя в руки»

Гриф попытался сосредоточиться на слухе, и оценить обстановку. Получилось плохо. Звон в ушах все не проходил.

«Ладно, попробуем по-другому»

- Сколько я был без сознания? – спросил он у Вики.

- Секунд двадцать, может тридцать. Но какая разница? Ты лучше скажи, какого хрена ты сейчас валяешься? Тебе что, так сильно захотелось отд…

- Закройся, - прервал он словесные излияния ангела.

Как же она его раздражала. Да и вообще, вся эта ситуация, что он сейчас валяется на полу, оглушенный, без прикрытия. И все потому, что Рудольф насильно впихнул его в эту жопу, заставив убивать не только виенцев, но и оплотовских десантников. И ради чего? Ради какой-то вшивой демонстрации…

«Не заводись» - оборвал он сам себя. Злость снова накатила, заставляя закипать кровь от негодования.

Гриф быстро прикинул, что могло произойти за тридцать секунд. Откуда могла исходить опасность? Его мог догнать боец в экзо, стрелявший из автопушки? Мог. Но скорее нет. Гриф отчетливо различил среди грохота сухой щелчок, обозначающий, что в казеннике нет снаряда. Значит, тот тяжелый экзо будет перезаряжаться.

Что еще осталось? Убитый им солдат в экзоброне. Он вышел из небольшого помещения. В таком не будет толпиться большая засада. Скорее всего, он там был один.

Остается дальняя часть коридора, по которому он бежал. И комната, из которой вышли двое с винтовками. Коридор слишком длинный, до него бы не дошли, не нашумев сильно. Значит, только комната. И там, скорее всего, могли быть только пехотинцы с винтовками.

Не смотря на боль в ушах, Гриф максимально вывинтил звуковые датчики. Окружающие шумы стальными иглами вонзились в мозг. Едва не дернувшись от боли, он все же сумел различить скрип прорезиненной подошвы армейских ботинок.

Солдат стоял прямо над ним, и наверняка целился в него из винтовки. Еще один звук был чуть позади. Второй был страхующим.

«Почему эти идиоты не выстрелили? Неужели подумали, что я подох? Это вы зря, конечно»

Гранатомет, дернувшись, резко выпрямился. Гриф открыл глаза и, повернув голову, перехватил ствол антиматериальной винтовки и отвел его в сторону. Солдат инстинктивно нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел. Пуля вошла в пол, разнося его в мелкую пыль. Ствол дернулся, пытаясь отойти назад, но бронированная перчатка держала его стальной хваткой. Механизм автоматики «гепарда» не сработал, и винтовка элементарно не смогла перезарядится.

Дернув винтовку, Гриф силой передвинул незадачливого солдата на линию огня его напарника и наградил мощным пинком.

Грохнул выстрел. Крупнокалиберная пуля прошила тело виенца, и, вылетев, ударила по экзоброне. Гриф рывком вскочил на ноги и тут же ушел с линии огня. Ему потребовалось всего секунда, чтобы перезарядить винтовку. Слабый хлопок, щелчок затвора, и тело второго виенца упало на пол.

Безымянный быстро ощупал место, куда попала пуля «гепарда».

«Небольшая вмятина» - констатировал он сам себе.

Гриф сменил позицию и взял угол коридора, из которого он появился, на мушку, как раз в тот момент, когда из-за него показался, прикрываясь бронещитом, виенский тяжелый эзко.

«Так, и как же мне тебя убить?» - подумал Гриф в тот самый момент, когда тяжелый металлический корпус пробил стену здания, и в коридор ввалился штурмовой робот «миротворцев».

- Какого хрена?! – от неожиданности выругался безымянный.

ГЛАВА 13 РАЗРЫВАЯ ВИЕНУ, Часть 4

Мира, кувыркаясь, летела в пустоту, окруженная полной темнотой. Все тело болезненно пульсировало, словно превратившись в сплошную воспаленную рану. А вокруг, из пустоты, отовсюду доносились крики людей. Они кричали от отчаяния и боли. С каждой секундой их становилось все больше. Этот нарастающий вал отчаявшихся голосов начал накрывать ее с головой, становясь даже страшнее боли.

И тут, внезапно, она почувствовала сильный удар, будто с ее с размаху приложило о бетонную стену. В это же мгновение крики смолкли.

Девушка с трудом разлепила глаза. Левый глаз залило чем-то липким и влажным. Мира попыталась протереть его, но рука даже не пошевелилась. Тело совершенно отказывалось слушаться.

- Помогите!!!

- Господи, кто ни будь!!!

Мира поняла, что в ушах гудит. И этот гул начинает постепенно отступать, сменяясь криками боли и просьбами о помощи.

«Что случилось?»

Девушка попыталась восстановить картину происходящего. Голова раскалывалась. Казалось, потребовалась вечность, чтобы собраться с мыслями. Но она все же вспомнила. Она сидела за пультом, пытаясь унять бьющую ее дрожь и осознать приказ генерал-майора, приказавшего задержать Грифа по обвинению в убийстве десантников. Но самое страшное было не это. Благодаря телепатическим способностям ангела, она поняла, что Андреев хочет убить Грифа и всех безымянных.

А затем была яркая вспышка.

«Нас атаковали? Но ведь враг даже близко не подобрался к лагерю»

Наконец, ей удалось поднять руку и протереть глаз. Внешняя сторона ладони царапнулась обо что-то острое и металлическое. С трудом сосредоточив взгляд, она наконец смогла понять, что происходит.

Она полулежала в кресле. Прямо над ней нависли остатки раскуроченного пульта связи. Острый, похожий на зазубренное лезвие ножа, кусок стали пробил центральный монитор и рассек ей кожу на голове, чудом не проткнув череп.

Оглядевшись, Мира поняла, что здание, в котором располагался штаб, превратилось в развалины. То, что ее рабочее место просто оторвало взрывом и отбросило в сторону, спасло ей жизнь. Вокруг царило разрушение и смерть.

- Помогите кто ни будь!! Пожалуйста!!!

Мира повернулась на крик. Метрах в десяти от нее лежал парень с погонами лейтенанта. Он пытался ползти и отчаянно кричал, зовя на помощь. Мира с ужасом увидела, что вся нижняя часть тела молодого человека, начиная от живота, превратилось в кровавые ошметки, которые тянулись за ним, оставляя ужасный кровавый след. Лейтенант продолжал ползти, от шока не чувствуя боли и не понимая, что он фактически уже мертвец. Глаза девушки непроизвольно расширись при виде этого кошмара.

- Помоги мне! Я не могу встать! Пожалуйста! – заметив, что Мира шевелится и смотрит на него, лейтенант стал тянуть к ней руки. А затем, проследив за ее взглядом, посмотрел на нижнюю половину своего тела.

- АААА!!! НЕТ! НЕТ! НЕТ!

«Ему нужно помочь» - подумала девушка, и попыталась встать. Но вдруг осознала, что не ощущает своих ног. Сознание наполнилось ужасом. Она с трудом перевела взгляд на нижнюю часть своего тела, ожидая увидеть там кошмарную картину. Но, на удивление, все было на месте, и вроде даже цело. Тем не менее, ноги никак не реагировали на команды мозга. Мира ухватилась за края кресла и подтянулась, перевалив себя через его край и мешком рухнув на пол.

- БОЖЕ, ПОЧЕМУ! – продолжал кричать смертельно раненный лейтенант.

От удара о пол из Миры вышибло весь кислород. Хватая ртом воздух, как рыба, девушка увидела, что под креслом находилось тело десантника в экзоброне. Оно застыло в странной позе. Руки схватили и удерживали остатки кресла с пультом. В спину десантника упиралась толстая арматура, и выходила из его груди, пропадая в спинке кресла.

«Он спас меня» - поняла девушка – «Поймал в полете и погасил собой инерцию, но не смог вовремя остановится и его пробило арматурой».

Девушка кое-как схватилась за край кресла и, собравшись с силами, приподнялась, беспомощно волоча по полу ноги. Голова спасшего ее солдата оказалась открытой, и Мира смогла посмотреть на своего спасителя. Лицо десантника все было посечено осколками, а в глазнице торчал длинный обломок метала, уходя прямо в череп. Свинцово бледная кожа сохранила выражение отчаянной борьбы.

- ПОМОГИ МНЕ! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!

Мира оглянулась на лейтенанта. Он тянул к ней одну руку. А вторая скребла пол, до крови раздирая пальцы и срывая ногти, пока он силился подтащить к ней свое тело.

Девушка случайно взглянула ему в глаза. И ее захлестнула сильная волна эмоций.

Страх. Паника. Осознание того, что он умирает. Отчаянное желание жить. Отчаянное желание дотянуться до нее. Безумная надежда, что она сможет ему помочь.

Мира опустилась на пол, и поползла к раненному. Каждое движение отзывалось болью, а по лицу катились слезы.

Когда она добралась до раненного, его кожа уже была свинцово-синей, а тело холодным. Он отчаянно тянул к ней руки с разодранными в кровь пальцами. Девушка подтащила его к себе. Лейтенант вжался в нее лицом, как испуганный ребенок, и заплакал.

- Я не хочу умирать…

Он понимал, что ему не спастись. Вокруг было только разрушение и смерть. Кричали раненные и умирающие люди. Где-то вдали слышались приближающиеся звуки боя. И поблизости не было ни одного медика.

- Мама… Мне страшно…

Лейтенант уже не кричал, а еле шептал. Кажется, он уже стал терять связь с миром и стал звать мать.

Мира принялась гладить его по коротким кучерявым волосам. Обостренная эмпатия девушки окунула ее в водоворот предсмертных эмоций, и она пыталась хоть как-то облегчить его последние мгновения.

От звука тяжелых шагов откуда-то из-за спины она вздрогнула. Короткий пистолетный выстрел раскатом грома ударил по ушам. Голова солдата у нее на коленях дернулась и безвольно опала.

Мира в ужасе застыла, ожидая, что ее тоже застрелят. Не вместо этого бронированная перчатка стальной хваткой вцепилась ей в предплечье и рывком подняла наверх.

- Вставай давай.

Мира узнала голос Андреева. Повернув голову, она посмотрела на генерал-майора. На броне старого офицера виднелись следы от множества ударов. Но сам Иван Павлович выглядел не сильно потрепанным.

- Как? Зачем? Зачем вы его убили? Он же и так умирал! – затараторила шокированная девушка.

Глаза ветерана сузились.

- Молодая ты, не понимаешь ни черта. Пока ты с ним нянькаешься, он мучается, ожидая приближения смерти. Страдает. Умирать лучше быстро, чтобы сам того не понял.

С этими словами генерал отпустил ее руку, и Мира мешком свалилась на каменный пол, основательно приложившись.

- Ты чего? Ноги не держат? – удивился Андреев, - Давай, соберись. Нам отходить надо.

Мира в ответ только молча посмотрела на него. На глазах снова навернулись слезы. Андреев внимательно посмотрел на нее, а потом охнул.

- Господи, прости дурака старого… - пробормотал он, и убрав пистолет в кобуру, аккуратно поднял девушку на руки, - Перебило?

Она только молча кивнула в ответ.

- Гребанные железяки, - выругался Иван Павлович.

Его поведение сейчас резко контрастировало с тем, как он буквально минуту назад застрелил умирающего солдата.

Найдя непонятно каким образом уцелевшее кресло, Андреев аккуратно положил ее, и пошел искать исправный передатчик, оставив Миру наедине со своими мыслями.

«И что теперь делать?» - подумала она, глядя на уничтоженный штаб, - «Командования практически не осталось. Наши войска, лишенные связи и руководства, скоро будут уничтожены. Потом «миротворцы» доберутся сюда и убьют нас»

Она огляделась, ища глазами Андреева. Но генерала нигде не было видно. В голову стали закрадываться панические мысли.

«Может он меня просто бросил? Я же теперь не офицер связи, а просто обуза. Кому-то постоянно нужно будет тащить меня»

Мира подумала, что Андреев мог поступить прагматично, и, собрав тех, кто в состоянии сражаться, отступить из лагеря. А остальных просто бросить. Судя по тому, как он добил умирающего лейтенанта, генерал-майор вполне способен на такой поступок.

«Значит, все, кто будет сковывать уцелевших, останутся тут. И когда машины придут, они всех нас убьют. Или даже хуже»

Как будто этих мыслей было мало, в сознании всплыло, как Андреев зачитывал ей приказ об аресте Грифа. Судя по эмоциям, которые определила девушка тогда, генерал явно ничего хорошего к ней не испытывал.

«Точно бросит»

Девушка вспомнила, как машины захватывали людей. Судя по рассказам солдат после боев за город, «миротворцы» способны захватить живого человека, и, как говорили, выглядело это невероятно больно.

«Мне нужно оружие» - подумала она, - «Я так просто не сдамся. Я не стану куклой для машин. Буду отстреливаться и, если что, убью себя»

Метающийся по разрушенному помещению взгляд наткнулся на валяющийся рядом с заваленным обломками солдатом автомат.

Мира стащила непослушное тело с кресла, и поползла в сторону оружия.

«Я буду бороться до конца» - думала она, метр за метром приближаясь к спасительному автомату, пока наконец рука не коснулась металла оружия.

- И зачем он тебе? Это оружие для экзоброни. Ты даже выстрелить с него нормально не сможешь.

Андреев подошел к Мире, и легко поднял ее с пола.

- Да даже если каким-то чудом ты сможешь с него стрелять, он же тебе кости к чертям переломает.

Мира вдруг почувствовала себя полной дурой, и, покраснев, забубнила в ответ:

- Мне нужно оружие, чтобы защитить себя.

- Твое дело – связь. А о железяках позаботятся другие, - отмахнулся генерал, и вернул девушку обратно в кресло.

Мира испуганно посмотрела на Андреева, а потом украдкой снова бросила взгляд на лежащий на полу автомат.

Генерал-майор заметил, куда она смотрит. И, судя по всему, до него дошло, чего опасается девушка.

- Ты что, в серьез думаешь, что я брошу тебя здесь? – в голосе старого генерала смешались удивление, обида и злость, - Я, по-твоему, такой? Да я за любого из своих готов жизнь положить, если потребуется.

Мира съежилась под суровым взглядом Андреева, но все же нашла в себе смелость ответить.

- Вы приказали схватить Грифа. А фактически, убить его. Я же ангел, я понимаю, что вы на самом деле хотите.

Андреев в ответ всплеснул закованными в броню руками.

- Он положил взвод моих парней! Взвод! Это были хорошие солдаты. Одни из лучших. Я бы любому из них жизнь доверил! А он их убил! Это мои люди! Я за каждого отвечаю. У них были семьи. Жены. Дети. Друзья. А они подохли ни за что. Даже не в бою с машинами. Просто как мясо. Я что, должен был ему руку за это пожать? – быстро завелся командующий.

- Но вы ведь и меня хотели убить! – крикнула в ответ Мира. Внутри девушки тоже кипела злость. Копившийся долгое время стресс выходил наружу через гнев и негодование, - Я-то никого не убивала!

Генерал-майор фыркнул.

- Башку свою дурью всякой не занимай. Захоти я тебя убить, бросил бы просто, и дело с концом. Куда ты со сломанным позвоночником, без брони, денешься? Машины найдут и прикончат, если раньше сама не помрешь.

Мира продолжала недоверчиво смотреть на генерал-майора. Она точно знала, что он как минимум, хотел ее убить. Хотя сейчас подобных эмоций и не испытывал. Только раздражение.

Андреев вздохнул и сам принес ей автомат погибшего десантника.

- Держи. Если тебе так будет легче. Нет у меня времени с тобой спорить. Надо собирать выживших, восстанавливать связь. На вот, свяжись с кем сможешь.

Андреев достал походный передатчик и сунул его в руки девушке.

Мира внимательно осмотрела устройство. «Волна-8». Обеспечивает связь на пять километров. Может больше, но нужен усилитель сигнала. Для того, чтобы собрать выживших на разрушенной базе – хватит. Но до войск не достанет.

- Будем надеяться, работает, - прошептала девушка, нащупывая на продолговатом корпусе кнопку включения. Кнопка послушно провалилась на пару миллиметров, и Мира, затаив дыхание, замерла, ожидая, пока система включится.

В голове раздался легкий писк, и она почувствовала, что система «Волны» установила связь с коннектором.

Рука девушки непроизвольно потянулась к основанию черепа, куда был вживлен коннектор. Небольшая выпуклая стальная пластинка. Пальцы скользнули по выгравированным данным: марка, номер, идентификатор. Пластинка скрывала под собой мощный микрочип и переходник, соединяющий этот чип с мозгом. Чип модифицировал телепатические сигналы мозга, позволяя техническому оборудованию усваивать и усиливать этот сигнал. Он же отвечал за обратное преобразование сигнала. Но по какой-то причине это оборудование работало только с ангелами. А еще, оно не спасало от возникновения телепатических мостов при перегрузках. Почему и как – никто не говорил. Технология связи ангелов держалась в строгом секрете.

Подключившись к передатчику, девушка немного успокоилась. Привычные ощущения сработали, будто якорь, позволили ее сознанию зацепиться за них, и вытянули ее из панического состояния.

- Ну что там? – нетерпеливо спросил генерал.

- Передатчик работает. Можно обеспечить связь на пять километров.

Андреев выдохнул.

- Хоть что-то. Подключи меня.

Мира послушно кивнула, и, закрыв глаза, мысленно увидела образ интерфейса управления.

«Передатчики»

«Каналы связи»

«Сканирование»

«Управление подразделением»

«Управление устройством»

«Диагностика»

Привычные пункты быстро пробежали перед мысленным взором.

«Передатчики», «Подключение», «Выбрать передатчик», «Генерал-майор Андреев Иван Павлович» - быстро задала нужные команды Мира.

- Подключается, - ответила генералу девушка, и вернулась к меню интерфейса передатчика.

«Сканирование» - скомандовала она, запуская сканер действующих устройств и рабочих каналов связи.

Передатчик активно заработал, посылая в пространство сигнал и улавливая отклики. Мира принялась изучать список откликнувшихся передатчиков, и с удивлением обнаружила в нем мобильный пункт связи.

Девушка запросила соединение с мобильным пунктом, передав через устройство свой личный идентификатор.

Несколько долгих мгновений система обрабатывала запрос. А потом в ее сознание лавиной ворвался ураган мыслей.

Непрекращающийся поток приказов, крики боли, отборный мат, мольбы о помощи. Казалось, ее мозг сейчас просто взорвется от нагрузки. Личное «я» Миры захватило водоворотом и закружило в безумном танце. Эмоциональный след захлестнул ее волной, заставив в одно мгновение испытать отчаяние, боль, ярость, страх, панику и еще черт знает что. Желудок Миры скрутился в тугой узел и ее вырвало.

- Агх… - с трудом выдохнула Мира, скрючиваясь пополам от приступа рвоты и с трудом сдерживая последующие порывы.

Глаза ничего не видели. Руки лихорадочно шарили по карманам в поисках упаковки мозговых стимуляторов.

- Мира! Мира, девочка, что с тобой! – где-то там далеко, будто доходя до нее через толщу воды, звал ее голос генерал-майора.

Наконец она нащупала таблетки. Дрожащими, непослушными руками выщелкнув из блистера сразу две штуки, она закинула их в рот.

«Одна – если плохо. Две – если все пропало. Три – если выбора нет, и готовы к тому, что завтра уже не наступит» - всплыли в голове слова преподавателя из академии.

Резко глотнув, она попыталась пропихнуть таблетки в горло прямо так, без запивки. Но ее снова вывернуло.

Кажется, она закричала. Дрожащие руки выронили упаковку. Непослушные пальцы схватили воздух.

- Нет… Нет… Нет… - лихорадочно размахивая руками, она подалась вперед. Глаза ничего не видели. Все застилали образы из телепатического следа.

Чьи-то холодные, грубые пальцы схватили ее за лицо и силком впихнули что-то в рот, влив следом воду. А потом зажали рот и нос. Девушка задергалась, силясь вздохнуть, и инстинктивно проглотила все. Потом ее подхватил поток. Она барахталась в нем, стараясь просто не дать утащить себя на дно. Мира была одновременно везде. В разбитой машине, пришпиленная острым куском стали к сиденью. Охваченная пламенем, и ведущая горящий танк через взрывы в самоубийственную контратаку. Прижавшаяся спиной к дереву, с пробитыми легкими, посылающая патрон за патроном в наступающие машины. Тащащая раненного товарища в сторону оврага. Она умирала, горела, задыхалась, кричала, молила, ревела от ярости и отчаяния. Она была всеми и собой одновременно.

Мира не могла сказать, сколько времени она провела в таком состоянии. Может, пару минут. А может, пару дней. Когда ты переживаешь такое, понятие времени теряет всякий смысл. Просто в один момент перед глазами все прояснилось.

Над ней склонилось лицо генерал-майора Андреева.

- Сколько времени прошло?! – лихорадочно выпалила Мира, панически хватая руками воздух.

- Тихо, тихо, тихо… - тут же принялся успокаивать ее Иван Павлович, - Минут пять, не больше. Все хорошо.

Девушка постаралась выдохнуть. В голове все по-прежнему плыло. Но сейчас она хотя бы с трудом могла это контролировать.

А потом она вспомнила.

- Машина связи! Девчонки! В них попало! Они там! Они держат на себе все это! Им больно! Они даже пошевелиться не могут! Им нужно помочь! Сейчас! – затараторила, срываясь на крик, девушка.

- Так, давай спокойней. Я ничего не понял, - четко произнося каждое слово, ответил Андреев.

Мира собрала всю силу воли в кулак, хватилась за броню генерал-майора так, что побелели пальцы и выпалила:

- Мобильный пункт связи сильно повредило! Ангелы там выжили, но они тяжело ранены! Они держат каналы связи с войсками! Но если им срочно не помочь, они просто умрут!

- Черт побери! – тут же сориентировался Андреев, - Быстро соедини меня со всеми на базе, с кем можешь! Мы не можем остаться без связи!

Следующие тридцать минут тянулись целую вечность. Таблетки действовали, позволяя мозгу держать нагрузку. Но они не избавляли от невероятной усталости и моральной истощенности. Мира впервые была в такой ситуации и попросту не знала, что делать. Нагрузку держало, вместе с ней, всего шесть ангелов. Превышение лимитов связей просто колоссальное. От избытка эмоциональных следов тело Миры начали мучать фантомные боли. Чудилось, что левая рука сгорела и покрылась ожогами. И все время хотелось достать из живота осколок, которого там не было. А каждый вдох сопровождался подсознательным страхом, что легкие вот-вот взорвутся от боли.

Мобильный пункт связи снаружи походил на смятую алюминиевую банку. Некогда могучая восьмиосная бронемашина, способная держать попадания пушек и ПТУРов, валялась на крыше. Сила взрыва была такова, что бронемашину подбросило в воздух и отшвырнуло на несколько десятков метров. Кабину экипажа разорвало в клочья и почти оторвало от рамы. О каком было выживании водителя или десанта сопровождения даже речи не шло. Останки кабины покрывали кровь и ошметки человеческих тел.

Бронированную будку, в которой располагалось оборудование для связи и ангелы, смяло. А внутри все превратилось в мешанину. Молодые девчата лежали на крыше, придавленные десятками килограмм оборудования, или вообще приколотые обломками. Трое из пяти ангелов получили тяжелые ранения и, чтобы продолжать поддерживать связь, приняли по три таблетки мозговых стимуляторов. А это значило, что спустя несколько часов мозговая активность превысит допустимые физические значения, и они, одна за другой, погибнут от разрывов сосудов и многочисленных кровоизлияний в мозг.

«И что теперь делать?» - подумала Мира.

Мысль деревянной болванкой возникла, пару раз гулко отдавшись в мозгу и исчезла в глубинах сознания.

Андреев, как мог, организовал управление войсками, выжимая максимум из выживших после артиллерийской атаки на их лагерь.

- Быстро, нужны три БРЭМ. Надо погрузить пункт связи на две машины, и намертво закрепить. Да мне насрать, что это тяжело! Да и хрен с ним, что машины потом в утиль! И пусть рядом с девочками всегда будет медик! Да я знаю, что медиков и так нихрена нет! Останемся без связи, и погубим сотни тех, кто сейчас на передовой!

Сейчас генерал-майор одновременно командовал войсками и организовывал эвакуацию лагеря. На передовой удалось хоть как-то восстановить порядок, и начать организованно отходить. О том, чтобы остановить продвижение «миротворцев», ни шло никакой речи. Все, что мог сделать Андреев, это попытаться выдернуть из боя как можно больше подразделений. Но машины, как на зло, будто клещ, вцепились в оплотовцев и не выпускали из своей железной хватки, с жадностью убивая людей.

Параллельно с этим в лагере собирали выживших, грузили уцелевшее оборудование и боеприпасы на машины, готовя к отправке.

- Твою мать! – выругался Иван Павлович, ударяя бронированным кулаком по стене, от чего в сторону брызнули осколки красного кирпича.

Мира понимала, почему он не может сдержать злости. Все было слишком плохо. В голове у Андреева была карта местности, и он точно помнил все перемещения как войск Оплота, так и их противников.

Старый генерал отвел максимальное количество танков назад, убрав их на закрытые позиции, и теперь все эти танки старались разорвать плотный огневой контакт между нашей пехотой и «миротворцами». Работая через корректировщиков, танки стреляли с максимально возможной скоростью, отправляя в сторону противника снаряд за снарядом.

- Тридцать четвертый разряжен! – доложил командир танка за номером тридцать четыре.

- Тридцать шестой разряжен!

- Тридцать пятый разряжен!

Вторили ему командиры соседних машин. Мира видела, как командир танка хлопнул мехвода по голове и, не дожидаясь приказа, показал отводить машину.

- Отлично! Тридцать шестой, тридцать пятый и тридцать четвертый. Отходим на позицию восемь, там перезарядитесь и отстреляетесь по координатам, - ответили им из штаба.

Мехвод танка кивнул и резко развернул машину вокруг своей оси. Башня провернулась на сто восемьдесят, продолжая держать направление противника под прицелом. И массивный Т-101 «Бастион», взрывая тяжелыми траками размокшую от дождя почву, рванулся в сторону новой позиции.

- Держись змейкой, башку не высовывай! – крикнул мехводу командир экипажа, впиваясь глазами в командирский монитор.

Будто бы приветствуя его, на мониторе появилась точка. Компьютер моментально определил угрозу, выводя ее параметры: барражирующий боеприпас-охотник…

- «Вампир»! – завопил командир экипажа.

Пулеметная турель на башни и система активной защиты моментально ожили, выслеживая цель. Но фактически было уже поздно. «Вампир» - инерционный планер-охотник, сделанный из материала, почти не отражающего радиоволны. Такое оружие сбрасывалось с высотных бомбардировщиков, и планировало над полем боя, выискивая цель через визуальные датчики. «Вампира» очень тяжело засечь радаром, поскольку для систем ПВО — это просто эхо, как от птицы или куска пластика. И светился он на радаре только тогда, когда засекал цель и выходил на атаку.

Заметив цель, «Вампир» включал активные системы наведения, фиксировал цель и выстреливал бронебойно-кумулятивный активно-реактивный снаряд. После чего, как правило, разрушался от силы выстрела.

Застрекотал пулемет, башня вздрогнула, когда отстрелились гранаты активной защиты. А потом снаряд «Вампира» ударил в танк.

Мир наполнился гулом и болью. Руку командира экипажа обожгло острой болью, когда осколок бронебойного элемента прошил ладонь.

Защита сработала. Снаряд сдетонировал, не долетев до танка. А вот бронебойная стрела из обеднённого урана долетела, и вдарила в верхнюю плоскость брони, прошив ее. Попав внутрь, бронебойный сердечник разрушился, и разлетелся на десятки осколков.

Командир танка посмотрел на пробитую ладонь, которая раньше лежала на голове мехвода. Рана оказалась сквозной. Сидящий впереди мехвод клюнул носом, и танк прекратил движение.

- Твою мать! Пашка! – закричал командир, подавшись вперед.

Но Пашка не отвечал. Из головы торчал длинный осколок бронебойного сердечника. Позади отчаянно запищала система, уведомляя о новых угрозах. Командир рванулся вперед и, рыча от натуги, как животное, принялся стаскивать мехвода с его места.

- Давай, давай, давай… - бормотал он.

Жить очень хотелось. И это придавало сил. Последним рывком выдернув мертвого мехвода, командир прыгнул на его место и, что есть мочи, вдавил педаль газа в пол. Двигатель натужно зарычал, и траки гусениц жадно вгрызлись в землю, сдергивая тяжелую махину танка с места.

Запищала система предупреждения удара. Корпус танка затрясло, когда активная защита отстрелила все, что у нее осталось, в отчаянной попытке защитить тяжелую машину.

Вокруг 101-го разверзся огненный ад. Танк содрогнулся от удара и слегка подлетел вверх. По ушам ударил визг разрываемого металла, и затем наступила тишина.

- Даааа!!! – заорал командир, продолжая давить на газ, и оборачиваясь назад, чтобы поздравить экипаж, - Вырвались!!

Но позади никто не ответил. Боевое отделение танка превратилось в решето. В воздухе висела взвесь из металлической пыли, среди которой угадывались порванные в клочья члены экипажа. Единственная причина, по которой танк не разорвало на части – не осталось снарядов, и нечему было детонировать.

- Да как-так то? – выдохнул командир, разворачиваясь.

И тут ему на глаза бросился длинный штырь, торчащий из его бока. Металлический обломок прошиб правый бок и, судя по всему, вошел до середины живота. Он ничего не почувствовал на волне адреналина.

- Да как-так то? – рассеяно повторил командир, поворачиваясь к водительскому монитору, - И что теперь делать?

Впереди показался взвод десатников в экзо. Судя по всему, они пытались отойти, но их крепко прижало, и теперь они вжимались в деревья и складки местности, пытаясь укрыться от вражеского огня.

- Ааа… Понятно… - слабеющим голосом произнес командир, теперь уже без экипажа, и направил танк в сторону десантников, загоняя его поперек линии вражеского огня.

Двигатель танка натужно взревел, когда изрешеченная машина, прыгая по кочкам и оврагам, продиралась вперед. По корпусу глухо застучали попадания. Командир щелкнул тумблер, переводя управление пулеметной турелью на место мехвода, и схватился за джостик управления. Сверху с шипением и скрежетом раскрылся люк.

- Десантура, валите отсюда!! – что есть мочи заорал он, с силой вдавливая гашетку огня. Вторая рука вдавила кнопку дымовой завесы. Дымовые мортиры давно пустовали, и система выпустила дым из двигателя. Сверху застучал пулемет.

В глазах плыло, наводиться и держать цель было нереально, потому он просто палил в сторону наступающих машин, надеясь немного задержать их.

«Да похрену, я все равно не жилец. Так хоть парней спасу» - подумал командир, ощущая, как темнеет в глазах.

- Давай, пацаны, тащи их! – послушалось снаружи.

Люк на башне открылся, и внутрь заглянул десантник.

- В башне все мертвы!

Затем шлем повернулся в сторону командира.

- Мехвод жив!

Тут же послышалось несколько глухих ударов по броне, и в люк залезла стальная рука, хватая его за шкирку и вытягивая наружу, словно кутенка за химок.

Вытащив его из танка, десантник спрыгнул на землю. От удара в глазах потемнело, и он непроизвольно вскрикнул.

- Парни, он ранен! – сообщил десантник.

К ним подошел солдат в экзоброне с тремя звездами, намалеванными прямо на шлеме: Старший лейтенант. Видимо, их командир.

- Паскудно. Хорошо его зацепило. Ладно, надо валить. Станем здесь перевязывать, всех накроет.

Старлей хлопнул держащего его бойца по наплечнику.

- Давай, Цыган, кабанчиком отсюда. За мехвода башкой отвечаешь. Он наши жопы спас.

Держащий его десантник кивнул, и перехватил командира танка поудобней.

- Нахрена вы меня вытаскивали? Я бы их задержал. Валили бы сразу, - прорычал он сквозь зубы.

Сталей рассмеялся.

- Нее, братан! Десантура своих не бросает.

Командир экипажа улыбнулся. В плечо вонзился инъектор походной аптечки, и боль практически моментально начала отступать.

«Неужели я выжил?» - подумал он.

Его взгляд скользнул по танку, в котором остались члены его экипажа.

«Простите, что не вытащил вас» - мысленно извинился он перед своими товарищами.

Цыган бросился бежать. Массивная экзоброня двигалась на удивление проворно. Каждый рывок механических мышц пробрасывал их на добрую пару метров.

Тускнеющий взгляд увидел, как на броню его танка заскакивает механический монстр, и наводит на них пушку. Он хотел закричать, но ствол «миротворца» несколько раз выплюнул пламя, и первая же пуля снесла ему голову.

Мира закричала, и тут же перевалилась на бок, выворачивая содержимое желудка наружу.

«Сколько меня уже стошнило?» - подумала она, - «Восемь раз? Десять?»

Сидящий рядом пехотинец тут же вытер ее лицо и сунул в рот бутылку с водой. Мира несколько раз глотнула, а затем оттолкнула солдата, откинувшись обратно в кресло.

В этот раз ее утянуло очень глубоко. Она буквально прожила эти минуты в шкуре командира экипажа №34. И пережила все, что пережил он.

«Как же мне хреново…» - слабо подумала Мира, пока ее мозг перегонял огромное количество сообщений.

Девушка уже не была уверена, что ее личность существует. Сегодня ее так много раз затягивало в эмоциональный след, что она практически потеряла себя.

Им срочно нужны были еще ангелы. Но откуда их взять? Они нашли еще четверых под завалами, в более-менее нормальном состоянии, и двоих тяжело раненных. Но раненных нужно было сначала привести в порядок, а вытащенные из-под завала готовили резервную аппаратуру к транспортировке. Неизвестно сколько еще протянет мобильный пункт связи. Он и сейчас работает только на чуде Божьем.

Мира посмотрела вверх, на крышу старого ангара. Здесь расположились ремонтные мастерские и, по счастливой случайности, они были немного на отшибе. Наравне с госпиталем, это было самое уцелевшее здание. Да, частично обвалилась одна из стен, и крыша превратилась в решето. За то внутри мало кто пострадал. И теперь здесь готовилось все для эвакуации. Сюда тащили боеприпасы и притаскивали подлатать технику, которую можно было быстро поставить в строй. А еще, здесь расположился Андреев с остатками штаба.

- Давай, давай, шустрей! – закричал офицер, подгоняя двух пехотинцев, тащивших ящик со снарядами.

Пехотинцы явно выбились из сил, и даже без его приказов торопились, как могли. Один из них споткнулся и, не выдержав, рухнул вниз. Тяжелый ящик полетел следом и приземлился на ногу. Раздался тошнотворный хруст.

- Твою мать! – выругался солдат, и принялся вызволять ногу. К нему на помощь тут же поспешило несколько человек, в том числе тот самый офицер. Вместе они приподняли тяжелый ящик и оттащили его в сторону.

- Нет, нет, только не это… Только не перелом… - бормотал пехотинец.

Мира без труда могла понять, о чем он думает. Сейчас, когда ее сознание было обострено до предела, она могла даже прочитать его мысли. Хотя, ей и читать их было не нужно.

Солдат боялся. Со сломанной ногой он становился зависим. От товарищей, от командования, от техники. Со сломанной ногой он не сможет сам уйти или отбиться от машин. Со ломанной ногой он не поспеет за своими, если придется удирать. Со сломанной ногой ему достается участь героя, который прикрывает отход товарищей. Героя поневоле.

Мира вздохнула. Она по-прежнему не чувствовала ничего ниже пояса. Бегло осмотрев ее, врач вынес вердикт: перелом позвоночника и блокировка нерва.

Возможно, нерв просто пережало. И тогда если ее прооперировать, можно его освободить, вернув чувствительно и контроль над нижней половиной тела. Либо он сильно поврежден, и тогда требовалось его восстановление или протезирование. Но и то, и другое, требовало отправить девушку под наркоз. А у них такой роскоши не было. Они не могли отключить ангела и старшего офицера от связи.

Мира покосилась на тяжелую штурмовую винтовку, которую притащили сюда вместе с ней.

«И что я с ней будут делать? Хоть поднять смогу, если что?» - подумала девушка.

Генерал-майор был прав, когда говорил, что штурмовая винтовка для экзо ей совершенно точно не подходит. Но рядом с тяжелым, увесистым оружием было как-то спокойней.

«Передовые машины «миротворцев» скоро будут здесь»

Сообщение от разведчиков промелькнуло в голове Миры, прежде чем дойти до Андреева.

«Миротворцы» скоро будут здесь. Этой фразы она боялась больше всего. Наверное, потому из всего потока сообщений, проходящих через ее мозг, она выцепила именно это.

Генерал-майор прекрасно понимал, что машинам известно о успешной артиллерийской атаке штаба. И что, если их не накрыло вторым и третьим залпами, значит у «миротворцев» нет возможности стрелять из этой артиллерии. Но они точно захотят добить командование и тыловые службы, лишив войска командования и обеспечения. Единственный способ сделать это – послать вперед быстрые и мобильные машины, способные связать выживших боем. И, видимо, он не прогадал. Мысленный образ, которым сопровождалось сообщение, показал тройку легких роботов, выглядящих, как длинноствольная винтовка на монобайке.

- Быстрее собираем манатки!! Первые машины должны отойти не позже, чем через пять минут!! – голос Андреева оглушительным эхом разнесся по зданию.

Все тут же засуетились, понимая, что это значит. Отстающих ждать не будут. И без того оживленное здание разом превратилось в паникующий муравейник. Солдаты в экзоскелетах, таскающие огромные, порой больше себя размером, ящики и оборудование, только усиливали сходство.

Загудели двигатели. В кузова грузовиков и на грузовые решетки гусеничных транспортеров. Собрали все, что было на ходу. От тяжелых четырех и шестиосных грузовиков семейства «Бер», похожих на бронированные стальные блоки на колесах, до стареньких «Тайфунов» и еще более древних МТ-ЛБ, которых командование забросило в качестве технического резерва. На корпуса «мотолыг» на скорую руку наварили решетки и скобы, чтобы можно было накидать побольше груза.

- Бегом! Бегом! Бегом! Железяки не будут ждать, пока вы поудобней устроите свои жопки!

Мира почувствовала, как большое кресло, в котором она лежала, качнулось и поднялось в воздух. Приподнявшись на локтях, она увидела расплывающееся изображение десантника в экзо, положившего переднюю часть кресла себе на плечо. Наверняка, второй такой же тащил кресло сзади.

- Башкой за нее отвечаете, - раздался голос Андреева где-то рядом.

Девушка попыталась повернуть голову в его сторону, но глаза все равно почти ничего не видели.

- Давай, держись. Вы нам еще нужны, - огромная стальная ладонь по-отцовски накрыла ее руку.

- Слушаемся, товарищ генерал! – ответили в унисон оба солдата, и кресло с Мирой поплыло вперед. А сама она тем временем снова провалилась в чьи-то мысли.

Она держала в руках мину. Большую, похожую на толстый стальной цилиндр. МТ-350. Мина двойного подрыва. Сначала срабатывал небольшой заряд, обездвиживая наступившего на нее робота. И сразу после этого МТ-350 вставала на повторный боевой взвод. Как только поврежденный робот покидал место взрыва, снимая нагрузку, мина срабатывала второй раз, выстреливая вверх заряд взрывчатки, уничтожающий как ранее поврежденного робота, так и тех, кто пришел ему на помощь.

Приметив место между двумя сгоревшими БМП, когда-то охранявшими въезд на базу, сапер, полупригнувшись, побежал вперед. Автомат на плече подпрыгивал, а тяжелый рюкзак при каждом шаге давил на спину.

Добежав до места, сапер, тяжело дыша, тут же вжался в гусеницы сгоревшей машины. Подождав пару мгновений, он аккуратно поставил мину, и скинув автомат с плеча, взял оружие наизготовку. Пройдя вперед несколько шагов, он осторожно высунулся из-за корпуса сгоревшей бронетехники с автоматом наперевес. Сканер прицела несколько раз пробежался по местности, но ничего подозрительного не заметил.

Можно было минировать.

Приметив среди покрытого трещинами асфальта кусок покрупней, он аккуратно поднял его и установил автоматический бур. Приспособление было незатейливым и крайне полезным. Бур устанавливался на четыре опоры, после чего настраивалась ширина и глубина закладки. Вырывая необходимое отверстие, он помещал в него мину, а выкопанный грунт складывался в специальный мешок. Закладка мины занимала всего-ничего, и при этом сапер мог следить за окружающим пространством.

Закончив минировать, сапер принялся упаковывать бур, когда по воздуху разнеслось неприятное писклявое жужжание.

- Воздух! – закричал сапер, хватая бур и вжимаясь в остов БМП.

Через пару мгновений над ним, буквально в паре десятков метров, пронеслось звено из шести «Ос». А сразу за ним еще несколько звеньев. В разных концах базы тут же ожили уцелевшие установки ПВО, выплевывая из счетверенных стволов килограммы раскаленного свинца в секунду. Стрелять по «Осам» ракетами было бесполезно, они просто не наводились.

Небо над базой тут же превратилось в огненный ад. Сверхманевренные беспилотники, похожие на широкие наконечники широких стрел, выделывали кульбиты в воздухе, стремясь вычислить и поразить цель, при этом не попадая под огненный шквал.

Сапер, придя в себя, скинул с плеча автомат и стал ждать. Очередное звено «Ос» промелькнуло над головой, и он, резко поведя дулом, нажал на спусковой крючок. Оружие задергалось от отдачи. Беспилотник рядом с лидером звена задергался и клюнул носом, когда очередь из бронебойно-зажигательных патронов буквально выпотрошила легкий летательный аппарат.

Второй ведомый тут же резко ушел свечкой вверх и, лихо развернувшись, вышел на атакующую траекторию, целясь в сапера. На весь маневр ушла одна-две секунды. Сапер прицелился в нового противника, и открыл огонь. «Оса» резко легла на крыло, уходя с линии огня, и тут же выпрямилась, выпуская ответную очередь. Уши пронзил резкий свист и звон, смешанный с тупыми звуками ударов, как будто нож входил в свиную тушу. Не обращая на это внимание, сапер продолжал стрелять. «Оса» несколько раз дернулась и принялась вихлять так, что курсовой пулемет палил куда угодно, но только не в цель.

- Да! – закричал сапер. А потом он обнаружил себя лежащим на боку. Покрытая недельной щетиной щека прижалась к холодному, мокрому асфальту.

«Что?» - удивленно подумал сапер, теряя сознание. Прежде чем мозг окончательно заволокла тьма, где-то там, в реальном мире, хлопнул взрыв мины.

Мира снова вынырнула в реальный мир. Ее нещадно болтало в кресле, пока двое десантников неслись в сторону бронемашин. Ангел отчаянно вцепилась в тяжелую винтовку, как будто она могла удержать ее в кресле.

- Заходят! – заорал передний десантник, одним движением отпуская кресло и перехватывая ручной пулемет для стрельбы.

Второй десантник со всей силы швырнул кресло вперед. Мира почувствовала, что мягкая поверхность, ранее державшая ее, куда-то уплывает. Она отчаянно замахала руками, пытаясь сохранить равновесие, а затем с силой врезалась в землю.

Десантники позади нее открыли огонь. Очереди распороли небо, один за другим сбивая легкие беспилотники. Но атакующий рой «Ос» не так-то легко остановить. Пара подбитых аппаратов пошло на таран с грохотом врезалось в бронекостюм десантника с пулеметом, окутывая его пламенем горящего топлива. Ответный огонь беспилотников вскопал землю вокруг двух экзо. Тяжелый свинцовый ливень принялся нащупывать уязвимые места в броне десантников, а потом рой выпустил не меньше десятка ракет, и все вокруг взорвалось.