Безвинный

Глава 1 "Неудачное утро"

Утро купалось в туманной дымке. Солнце лишь подсветило мир, макнув его в молочно-белый кисель, но пока ещё не выползло из своей постели, делая очертания предметов чёткими. Матвей, наконец-то, доделал всю работу. Устал.

Три самых больших участка – всё-таки не шутка: подмести, утрамбовать мусор. С мусором, конечно, незаконно требуют. Так выгоднее: вывозят контейнерами, а когда за сутки вместо двенадцати всего девять, то в конце месяца выходит неплохая экономия. Да и участки такого размера быть не должны: скорее всего, их четыре, а платят, как за три. Это, опять же, денежки в чей-то бездонный карман. Всё благодаря дворнику, то есть Матвею! Но ему ли выбирать?

Наводил порядок он в основном почти по темноте, когда на улице никого не было. Стеснялся. Молодой всё-таки парень. «Ветродуйку», которую ему выдали, не включал, метлой хоть и не модно, по-старинке, зато без шума. Снова пошли навстречу – позволили. Но мётлы он в основном заготавливал сам, хотя на них, скорее всего, тоже списывали деньги.

Добродольский договорился с организацией, которая занималась древесиной. Те махнули, мол, вон необработанное свалено, что найдёшь – твоё. Всё это добро просто уничтожали, так что «пасся» тут не только он один, но и ребята, которые из прута плели всякую красоту. Он местным работягам тоже когда-то наврал, что плетёт, но с тех пор особо ни с кем не общался. Некоторые вообще считали, что он немой. А Матвею-то что с того? Находил подходящие, резал, скручивал прутья и уносил в подвал.

Мэтью или просто Мэт, как когда-то на иностранный манер называли его ребята в школе, согласен был бы и на четыре таких участка, ведь за это ему позволяли жить в подвале одного из домов, именуемых в народе хрущёвками. Там была комнатка в шестнадцать метров, предназначенная для инвентаря, а заодно там же проходили трубы коммуникаций. Не самое замечательное жильё, конечно, но зато зимой тепло. А ему много не надо: есть крыша над головой, потёртый диван, который, наверное, выбросили жильцы, когда купили новый, два стула с помойки, шкаф для одежды и тумбочка оттуда же. Всё это уже было, когда он заселился.

Даже старенький унитаз и поддон для душа ему сантехники поставили, а отгородил тем самым шкафом импровизированные туалет и душ он сам.

Свет и вода за счёт жильцов подъезда. Хоромы! И самое главное, его прописали к одной бабусе. Посочувствовали мальчишке. Он отдавал старушке ежемесячно пять тысяч – по сути, копейки. За такие деньги квартиру, да что там, даже комнату не снимешь.

Так что жизнь после смерти отца почти наладилась. Документы, которые родственники намеренно уничтожили и умудрились выписать его из квартиры, благодаря связям, он восстановил ещё прошлой осенью, жаль, не успел, чтобы попробовать поступить в институт. А сейчас уже и задумываться начал, нужно ли ему это: деньги есть, жильё есть, целый день свободен. Приятно, конечно, сидеть в белоснежной рубашке где-нибудь в офисе, пахнуть дорогущими духами, а не махать лопатой или метлой и не вонять потом. Но с другой стороны, жилья-то нет, да и денег тоже, значит, бросить работу дворника он пока не может. А потом что? Тратить всё, что заработаешь, на съёмные квартиры? Да ну нафиг. Да и до того, как начнёшь прилично зарабатывать, придётся на что-то жить. Пока есть возможность надо копить деньги на первый взнос для ипотеки, или на небольшой домик за городом и самую дешёвую машину. Ездить отец учил, только их машина теперь собственность Михаила, папиного брата. А ведь когда-то Матвейка считал этого лицемера добрым родственником, который приносил шоколадки. Мальчишкой обожал игрушку – смешного тряпичного мишку, называя в его честь дядей Мишей.

Завещание – это оформление воли покойного. Он вправе передать его не только родственникам, но и сторонним людям, например другу, человеку, которого Матвей вовсе бы считал бы посторонним.

Заявление о готовности принять наследство, можно было заявить в любое время на протяжении полугода со дня смерти отца. Но окончательно вступить в права раньше, чем через шесть месяцев, не получится. Это время даётся для того, чтобы все потенциальные наследники могли предъявить свои права. И даже если наследник один и других не предвидится, нотариус обязан выждать полгода по закону. Все сроки прошли. Первое время Матвею было не до того. Он искал возможность выжить, иногда ночуя даже на лавочке в парке. Потом случайно наткнулся на объявление «Требуется дворник» и отправился устраиваться, рассказал всё как есть и его пожалели. Даже помогли восстановить паспорт. Но он всё равно никуда не успел. Сначала, сделав свою работу, ревел в подвальчике, а потом втянулся в эту жизнь. Только к родителям на кладбище ходил регулярно, оставляя там цветы, которые сеял на газонах своих участков. Самые дешёвые семена, оказывается, стоят копейки. Да и не зарился никто на такие простенькие цветочки – дорогие бы сразу вырвали, жадных тварей везде хватает.

Сегодня работы было много. Мусорные баки полные. Пока утрамбуешь – семь потов сойдёт.

- Ой! – вырвалось у парня, когда почти перед самым входом в подвал он споткнулся о человека.

- Спрячь меня, иначе убьют, - только и сумел прохрипеть тот.

Вход в подвал находился с торца здания, рядом большой куст сирени, он уже покрылся молоденькой листвой и даже выпустил небольшие жёсткие кисточки, которые очень скоро превратятся в нежное облако цветов. Всё-таки хоть какое-то укрытие, сразу и не заметишь. Очевидно, поэтому мужчина там и лежал.

Матвей присел на корточки рядом с незнакомцем.

«Одет дорого. На запястье (вон рукав завернулся) крутые часы. Точно ограбить хотят!» – подумал парень, но тут же отбросил эту мысль.

Человек-то слишком крепкий, чтобы быть напуганным каким-то там грабителем.

- Идёмте! – сказал Мэт решительно и протянул руку, пытаясь помочь тому, кто лежал на влажной земле.

Тот оказался очень тяжёлым. Хоть Мэт и был парнем достаточно крепким, да и работал физически, а это не какой-то там вшивенький спортзал для пижонов, внезапно понял, что не сможет даже приподнять этого человека. Очень этому удивился.

«Он из свинца что ли сделан? Тяжеленный!» – пронеслось в голове у парня.

Тот, будто услышав мысли парня, помотал головой, отстранил его руку, и с трудом поднялся сам, тут же неуклюже ввалившись в темноту, скрывающуюся за открытой дворником дверью.

Изнутри подвал закрывался на задвижку, а снаружи ключом. Окно под потолком было, но настолько узкое, что его и окном нельзя назвать. Скорее это лаз для кошек, который в шутку застеклили. Его, чтобы никто не заглядывал, Мэтью закрывал плотной тряпкой, которую гордо называл шторой. Так что, даже с включенным светом, снаружи подвал жилым не казался. Вряд ли кто-то бы подумал, что там кто-то обитает.

Внутри было прохладно и привычно пахло сыростью, но для Мэтью это помещение стало убежищем, можно сказать, домом.

В тусклом свете от открытой двери, хозяин указал мужчине на стул рядом со столом, стоявшем в углу. Человек был и выше, и крепче Мэтью, но сейчас силы почти его покинули, раненный рухнул на стул, прижавшись к опоре, чтобы не упасть.

А Матвей тем временем рванул к двери, чтобы задвинуть засов.

- Что с вами случилось? – почему-то шёпотом спросил парень.

Мужчина тяжело дышал, прижимая руку к боку.

Ещё на улице Мэт заметил тёмное пятно на дорогущей рубашке.

«Кровь? Какая тёмная! Будто где-то в мазут вляпался!»

Впрочем, возможно, так и было. Он ведь на земле валялся. Но вырванный клок ткани говорил об обратном. Это точно не мазут!

- Сейчас свет включу, - едва слышно сказал хозяин коморки, но незнакомец, несмотря на своё состояние, резким движением тут же его остановил, придержав за руку.

- Не надо, - шёпотом прохрипел он, - сейчас лучше даже не шевелись. Всё потом, когда уйдут.

- Не услышат. Стены толстые. Да и войти не смогут: дверь металлическая и засов…

Незнакомец прижал палец к губам.

- Эти услышат! Они не люди! – скороговоркой едва слышно прошелестел он.

Матвей на ощупь приземлился на стул, стоящий рядом, чувствуя, как по спине бежит холодок. Он попытался осмыслить услышанное:

«Не люди?» Что это значит? Впрочем, этот дядька прав, какие они люди, если пытаются его убить?»

Хотел переспросить, уточнить, но незнакомец велел молчать. Его дыхание стало совсем неслышным? Или он вообще перестал дышать? Матвей почувствовал, как сердце в тишине забилось быстрее. Казалось, оно стучит так громко, что можно услышать не только за дверью, но и в соседней ограде. Не знал, что и думать. Мужчина просил не шевелиться. А если он прав, и за ним охотится кто-то реально опасный, например, настоящий киллер? Обоих ведь порешат, глазом не моргнув.

Снаружи послышался шорох. Шаги. Тяжёлые, размеренные, они приближались к подвалу. Парень замер, прислушиваясь. Кто-то остановился прямо у двери. Затем он услышал тяжёлое дыхание и странный, скребущий звук, будто проводили чем-то острым по металлу. Казалось, дышит и скребётся огромный пёс. Судя по звукам, там был зверь размером с телёнка, не меньше.

Матвей инстинктивно вжался в стену. Почувствовал, как по его телу пробежала волна мурашек. Он не верил в мистику, но сейчас, в этой кромешной темноте, рядом с раненым незнакомцем, который говорил о «не людях», ему стало по-настоящему страшно. Скребущий звук повторился, теперь уже сильнее, и Матвею показалось, что он слышит тихое, утробное рычание. Жуткое.

- Сволочь, чует кровь, - снова едва слышно прошептал мужчина.

«Что это за чертовщина? Человек с собакой? А вдруг это менты? Хотя, они бы сейчас орали, мол, откройте, полиция! Во что я вляпался?» – подумал парень.

Прежде он был всего лишь мальчишкой, который пытался выжить, а теперь оказался ещё и втянутым в какую-то очень уж нехорошую историю. Если эти «не люди» попытаются войти, он будет защищаться. Мётлы, лопаты, скребки хранились тут же, кто станет ещё и для них помещение выделять? Рука инстинктивно потянулась к стоящему у стены ломику. Сейчас этот инструмент был не нужен, льда и в помине не было. Однако…

«Да что я могу, если тот, кто охотится на этого мужика, вооружён? Пристрелит из какого-нибудь пистолета с глушителем, никто и не услышит!

А если пристрелит только его, то придётся вызывать ментов. Меня мигом отсюда выселят. И, скорее всего, уволят!»

Матвей готов был сражаться. Терять-то нечего. Если киллер мужика грохнет, то закроют, скорее всего, именно того, кого искать не надо, то есть дворника.

«Да не-е-е! Железные двери им не сломать!» – мелькнула мысль, слегка успокоив парня.

Внезапно скребущий звук стих. Наступила полная тишина. Матвей выдохнул, сам не заметив, как долго он задерживал дыхание.

- Ушли? – прошептал он.

В ответ незнакомец негромко угукнул.

«Филин, блин! Втянул меня хрен знает во что, а теперь угукает, как ни в чём не бывало! Главное, чтобы не помер!»

- На время, – ответил он, его голос стал чуть сильнее. – Солнце взошло. Туман рассеялся. Не любят они солнышка. Но так просто не сдадутся. В сумерках, когда я уйду, приходи сюда и отодвинь засов. Никого не бойся. Тебя не тронут, это не их компетенция, им нужны такие, как я. Впрочем, ты всё равно никого и не увидишь, потому что можешь услышать или увидеть их лишь когда рядом со мной. Возможно, движение воздуха почувствуешь. Кстати, можешь рассыпать что-то на полу, к примеру, мел или муку, тогда точно будешь знать, когда пора закрыть дверь. Включай уже свет, и сходи в душ, от тебя потом прёт, хоть нос затыкай.

Матвей так и сделал. Тусклая лампочка осветила незатейливо обставленную каморку. При свете он разглядел нечаянного гостя. Незнакомец оказался мужчиной лет сорока, с бледным, осунувшимся лицом и глубокими тенями под глазами. Сами глаза, наверное, из-за ранения покраснели, у радужки, казалось, был едва заметный вишнёвый оттенок. Дорогая рубашка порвана на боку, сейчас Матвей увидел не просто темное пятно, а глубокую рваную рану, из которой сочилась густая, почти черная кровь. Будто вырвали кусок. Похоже на укус огромной собаки. Уж не она ли недавно была за дверью?

- Вам срочно нужно к врачу, – сказал Матвей, его голос звучал непривычно хрипло, в горле пересохло.

Не хватало ещё, чтобы этот тип тут взял и умер. Последствия-то ничуть не лучше: всё те же менты и выселение.

Мужчина покачал головой.

- Нет таких врачей, которые смогут мне помочь. Само за день заживёт.

«Бредит мужик: рассказывает про невидимых преследователей, хотя они самые настоящие, не хочет даже говорить о врачах…!»

- Очень сомневаюсь, - сказал он вслух. – Рана глубокая.

Незнакомец посмотрел на него долгим пронзительным взглядом и задумчиво усмехнулся.

- Забавный мальчик. Видишь ли, я не хотел подвергать тебя опасности, - сказал он, - но нет выбора, сейчас мне нужна помощь. Придётся меня сегодня потерпеть. К вечеру я уйду. А они, после того, как проверят и меня не найдут, больше тебя не навестят, поймут, что я не вернусь, а ты – безвинный.

Глава 2 "Подлостью за спасение – классика!"

- Давайте хотя бы промоем рану или спиртом прижжём, потом замотаем чем-нибудь? Ну, или что там надо делать? Я не знаю. Никогда с таким дела не имел. Но бутылка водки есть, мелкие ранки ей прижигаю, когда на работе поцарапаюсь, чтобы обеззаразить. И чистую футболку дам…

- Водку давай. Это какая-никакая, но энергия. А сам иди уже в душ, - морщась не то от запаха пота, не то от боли, ответил незнакомец. – Не ограблю, не бойся.

- Да я и не боюсь. У меня брать-то, сами видите, нечего. Небогато живу.

- Ты тут живёшь? Я думал так, место, чтобы помыться и передохнуть…

Ещё с минуту посомневавшись, так и подмывало позвонить в скорую помощь, Матвей достал из тумбочки и поставил перед незнакомцем початую бутылку водки, положил пакет ваты. Подал и свёрнутый вчетверо полутораметровый квадратный лоскут ситцевой ткани в мелкий цветочек (не бинт, конечно, но чистая), сказав, мол, сколько надо оторвите. Потом, взяв полотенце, и отправился за шкаф, там был устроен импровизированный душ, а по сути, старый ржавеющий поддон и клеёнка, натянутая по кругу и огораживающая его так, чтобы вода не брызгала во все стороны.

Мужчина открыл спиртное, разглядывая этикетку, презрительно дёрнул губой, и вылил содержимое в рот. Затем, почти не меняя выражения лица, прикрыл рану рукой. Теперь он морщился, и даже сдавленно застонал, но уже от боли. Раны от адских псов всегда были очень болезненными. К счастью, мальчишка из-за шума воды этой его слабости услышать не мог.

Хорошо, что охотников и псов не волнуют человеческие души, к тому же они ни с кем не общаются, иначе у порога уже толпились бы его коллеги.

Безвинный – это ясно и без проверки. Большая редкость среди людей! Таких ищут веками. А тут эта «редкость» об него просто случайно споткнулась! Неужели судьба? Обмануть такого не сложно. Если забрать сейчас душу этого пацана, то рана заживёт молниеносно. А адский пёс? Да с полученной после этого энергией, можно без труда затолкать ту зубастую слюнявую тварь в глотку охотнику, которого псина сопровождает! Хорошо, что взошло солнце, иначе зверюга могла процарапать дверь насквозь. Вот бы потом все гадали, чем можно так порвать металл…

Раненный с ухмылкой взглянул на ткань. Он прекрасно знал, как та попала к незадачливому юнцу. Когда-то, во времена дефицита, её приобрела женщина. На всякий случай. «Как-нибудь потом можно халатик сшить», - подумала она, хотя сама шить не умела. Убрала в шифоньер «до лучших времён» и благополучно про то, что намеревалась шить халатик, забыла, ведь все в курсе, что «как-нибудь потом» это уменьшительно-ласкательное от «никогда».

Лоскут лежал нетронутым до самой её смерти. Потом его разрезали да раздали соседям «на помин». Вот так дворнику кусок никому ненужной тряпки и достался.

Бабка, которая прикасалась к отрезу, была не самая гадкая, поэтому даже из этого небольшого клочка материи можно было вытянуть остатки энергии. Крохи конечно. Не стоило того, чтобы пугать мальчишку. Ситец-то сразу в прах рассыплется. Какой-нибудь бесёнок и раздумывать бы не стал, а демона, когда он представил, как тянет из нитей эти крохи, это даже развеселило.

Водка помогла. Боль чуть отпустила. Люди даже не в курсе, что представляет собой спиртное. Говорят, когда пьют – лечат душу, но совершенно не понимают того, что происходит. Большая доза энергии человеческие души разрушает с неимоверной скоростью. А вот, если пить совсем немного и очень редко – вреда не будет, даже наоборот, и согреешься, и настроение поднимется, и сил прибавится. Превратить такую энергию в силу могут только те, кто к человеческому роду никогда не относился. Или те, кто уже не относится, например, духи умерших, которым есть за что мстить живым. Не зря говорят, что нельзя оставлять спиртное на кладбище, а на поминках обычно пьют лишь одну крохотную стопку водки. Одна – поддержит, а вот большее количество только навредит. В общем, водка – это чистая энергия, но она не для всех!

Он убрал руку, взглянув на рваный бок. Водка действительно помогла, хоть и совсем немного. Кровь уже не сочилась, да и поверхность раны начала подсыхать. Тоскливо посмотрел на опустевшую бутылку. Ему бы сейчас таких штук пять или даже больше. Это мелочи. Позднее сходит и купит. Он ведь не ночной охотник и не адский пёс, ему солнце, хоть и неприятно, но не помеха. Нужно только вспомнить, как выглядят местные деньги.

Парнишка вышел из душа свеженький, благоухающий. Прямо ангел во плоти. Аж противно!

«Может, сожрать его душу, да и все дела? С такой силой и дома примут, как почётного гостя! Кто осмелится тогда хотя бы косо посмотреть?»

Демон вздохнул. Этот вариант отпадал. Даже такие, как он, понимают, что платить подлостью за спасение жизни – это уже против всех правил. Пасть настолько низко может лишь человек!

Вон, в шестнадцатом веке, Иван IV наказал добрых молодцев за великую победу, а ведь, по сути, наоборот, наградить бы стоило. Подлостью за спасение – классика!

Ему ли было возмущаться, если предыдущий год стал для Московского царства годом величайшего унижения? Крымский хан Девлет-Гирей, прорвав оборонительные рубежи на Оке, дошёл до самой Москвы и сжёг её. Деревянный город выгорел тогда почти полностью. Много народу сложило головы – вороны пировали! Не меньшее количество людей угнали в рабство.

Иван Грозный, незадолго до этого ввёл опричнину и перецапался со всей своей аристократией, а потому был в панике. Просить у них помощи? Так откажут же. Он даже был готов отдать хану Астрахань и Казань, лишь бы тот больше не приходил. Плохой мир лучше хорошей войны! Девлет-Гирей, наоборот, окрылённый успехом, решил повторить поход и окончательно покончить с Московским царством раз и навсегда.

Сто двадцать тысяч крымских татар и турецких янычар под командованием хана – это не шутки, и вовсе не обычный набег, а намерение уничтожить Русь под ноль. У хана с собой были даже цепи для будущих рабов и мастера, чтобы разобрать Кремль по камушку и стереть даже память о нём. Русских войск меньше сорока тысяч. Почти трое на одного. Во главе войска тогда стоял князь Михаил Воротынский и его заместитель – воевода Дмитрий Хворостинин, который во главе авангарда должен первым встречать врага.

Кто же мог полагать, что русские окажутся умнее самонадеянного хана? А они нападать не спешили, ждали, пока ханское войско растянется. Дорога-то дальняя, враги не группировались – шли смело, не переживая из-за какой-то небольшой армии, если она вообще не разбежится, помня прошлогодний разгром, а надумает встать на пути.

Раз в лоб не победить, Михаил с Дмитрием решили понапрасну людей не губить. Хворостинин стал хитрить: покажется, а потом отойдет, вроде как со страха. Заманивал.

Татары видели отступающих в панике русских и галопом бросались в погоню. Вот только вражескую конницу вели прямо под огонь укреплений со стороны «гуляй-города» – мобильной крепости из телег и деревянных щитов. И после, когда врага встречала артиллерия, с тыла бил Воротынский.

Из ста двадцати в Крым вернулось меньше двадцати тысяч человек – таким был результат.

Феерической стратегии завидовали даже демоны, восхищаясь смекалкой людей.

По логике, после такой победы Воротынского и Хворостинина должны были осыпать наградами, но их обвинили в нерасторопности: мол, не смогли разобраться с противником сразу и отразить набег на Мценск, выжидали непонятно чего.

Вместо великой чести и наград Иван IV, прозванный Грозным, решил унизить победителей. Он велел нарядить Хворостинина в женское платье и приказал воину на потеху всем молоть муку во дворе. Род у Дмитрия был незнатным – младшая ветвь ярославских князей, без больших земель и связей, так что заступиться некому. А Михаил Воротынский с семьёй и вовсе был сослан на три года в тюрьму, в Белоозеро.

Впрочем, многие считали, что царь просто придумал предлог, а наказали Михаила за общение с некоторыми опальными князьями. Но за такую великую победу, конечно же, можно было закрыть глаза на мелочные обиды.

Он хмыкнул. Чего можно ожидать от людей, если найти безвинного – сродни чуду?

А их святоши – вообще особый случай. Они, в отличие от тёмных (это ещё надо посмотреть, кого красить в этот цвет), предлагают всё делать совершенно бесплатно, обещая лишь что-то далёкое и несбыточное. Требуют предоплату: отдай сейчас, и, возможно, будет награда, если… Люди верят. А ведь всё упирается именно в это «если». Безгрешных нет! Святоши навыдумывали столько запретов и правил, что их и сам Создатель не сможет соблюсти, куда уж обычному человеку. Твердят про выбор, мол, все имеют на него право, а уж от правильности принятого решения будет зависеть и посмертная награда. Вот только умалчивают, что иногда приходится выбирать не между добром и злом, а между большим и меньшим злом. И тогда, что бы человек ни решил, он всё равно окажется в проигрыше. Даже этот мальчик, который сейчас смывает свой заслуженный трудовой пот, не сможет к концу земного срока остаться совершенно чистым.

У демонов проще: выживи! И этого достаточно. К тому же за каждую услугу заплати. Не когда-нибудь, а сегодня. Простая и понятная система: «ты мне – я тебе». Некоторые, не понимая чего хотят, просят всякие глупости, а потом сами же считают договор с демоном обманом, не хотят платить, а уж о предоплате, как при работе со святошами, и думать не желают.

Демон даёт сейчас, а не потом и без гарантий, но это – зло, а враньё святош отчего-то белое и пушистое.

Тем временем шум воды в душе стих, а в подвале стало ещё больше пахнуть сыростью, только отдавало ещё лёгким ароматом шампуня и мыла.

Матвей, одетый в старенький махровый халат, вышел, вытирая голову полотенцем. Парень посмотрел на нетронутые ткань и вату. Потом увидел на полу пустую бутылку из-под водки. Тут же перевёл взгляд на того, кто сидел у стола.

Заметил, что вид у мужика уже не страдальческий, значит, ему полегчало. А вот выпил тот зря, это плохо влияет на свёртываемость крови. Мэт точно про это знал, зато, где такое знание почерпнул, давно позабыл.

- Я приоткрою дверь, а то у нас тут парилка, как в бане? – спросил он, ожидая скорее отказа, чем согласного кивка.

- Да хоть настежь. Теперь можно.

Парень отодвинул засов и отрыл дверь, после чего осторожно выглянул на улицу.

- Это… это что? Офигеть! – удивлённо присвистнул он.

Его собеседник понял, что Матвей увидел на металле царапины от когтей адской псины.

- Я же говорил, что дверь для них не преграда. А вот солнышко наоборот! Вовремя оно выглянуло. Это нас и спасло. Принеси мне ещё водки.

- Так вам же нельзя…, - начал было Мэт, но его тут же остановили.

- Мой организм так лечится – такая у него особенность. Видишь, кровь уже не идёт? Если бы водки было больше – рана бы уже затянулась.

Парень снова выглянул за дверь. Царапины никуда не исчезли. Значит, не померещилось. И рана у этого типа действительно выглядит лучше, а ведь она не может так быстро заживать…

«Так начнёшь верить во всякую чертовщину!» – подумал он, и пошёл доставать кошелёк.

Когда начал считать наличку, едва заметно вздохнул. Почти все деньги он переводил на счёт. Иначе не накопить на своё жильё. Наивно верил в то, что это реально возможно. Оставлял только минимум. А спросить у странного гостя не решался. Вдруг его перед тем, как он сюда приполз, уже ограбили? Зачем же сыпать соль на рану?

- У тебя бумага есть? – спросил незнакомец. – Любая. Хоть газета, хоть туалетная.

Матвей подал ему бесплатную газету из числа тех, что всё ещё рассовывают по почтовым ящикам, как будто их кто-то читает. Поначалу ненужные экземпляры выбрасывали прямо в подъезде. Потом техничка специально поставила на подоконник рядом с почтовыми ящиками коробку для них. А Мэт их забирал. Считал, что в хозяйстве пригодится. Когда приходилось работать в сырую погоду, он мял и наталкивал бумагу в обувь, чтобы кроссовки быстрее просыхали. Подумывал даже сдавать макулатуру. Небольшие деньги, но копеечка к копеечке…

Мужик взял у него из рук тысячную купюру, приложил к краю газеты, что-то отметил ногтём, а потом порвал газету на несколько ровных продолговатых полосок, повторяющих размер купюры. Свернул каждую вдвое, а когда развернул, то в его руках было с десяток одинаковых купюр.

Он внимательно посмотрел на то, что получилось.

- Номера получились одинаковые! Секунду. Исправлю.

Снова свернул и развернул.

- Вот теперь годно!

Матвей смотрел на то, что происходит широко открытыми глазами.

Когда демон подал ему деньги, парень ахнул. Новые хрустящие купюры ничем не отличались от настоящих. Он их даже понюхал.

- Так ведь не бывает! Это мне кажется? – спросил он почему-то шёпотом. – А вы кто? Фокусник? Иллюзионист?

- Самые настоящие деньги. Купи кроме водки что-нибудь вкусное. Объясню, кто я, когда вернёшься. Кстати, а тебе водку-то продадут, не сильно молод? Я слышал, у вас не все могут купить…

- Продадут, - всё ещё разглядывая деньги, сделанные из старой газеты, медленно произнёс Матвей. – Мне недавно исполнилось восемнадцать. Я паспорт возьму…

День рождения у него и впрямь был совсем недавно, двенадцатого апреля. Он даже покупал тортик, которого хватило ещё и на следующий день. Кроме этого, всё было как всегда, никаких изменений он не почувствовал, ведь, по сути, день рождения ничем не отличается от обычных дней. День космонавтики! Отец когда-то шутил, мол, раз родился в такой день, высоко взлетишь! Увы, не взлетел, а вылетел из родного дома прямо в дворники, не в небесную синеву, а в подвал.

Он вздохнул и отправился за покупками.

Глава 3 "Обычные приёмы тут не подойдут!"

На всякий случай Матвей взял с собой карту. Если деньги окажутся ненастоящими, он рассчитается своими, скажет, что на сдачу получил эти странные купюры, и потом вернёт их фокуснику. Не хотел, чтобы из-за него продавец в конце смены, обнаружив куски газеты вместо денег, рассчитывалась своими. Что же он гад какой-то что ли? К тому же, всем известно, что Фортуна с Фемидой работают посменно, чего доброго, его примут за фальшивомонетчика и загребут в полицию. А там всё по тому же накатанному кругу, где конечной точкой будет увольнение и выселение, если не что-то похуже. Так что лучше подстраховаться.

В магазине, подавая купюры, Мэтью попросил:

- Простите, проверьте, пожалуйста, они настоящие? Дали на сдачу. Странные вроде: хрустят и какие-то сильно гладкие…

Продавщица покрутила бумажки в руках, посмотрела на просвет, провела по ним каким-то механизмом, потом улыбнулась и ответила:

- Настоящие. Просто новые. А паспорт у тебя, мальчик есть? А то зубы мне заговариваешь, а вот на совершеннолетнего внешне совсем не тянешь.

Матвей показал документ.

Она хмыкнула и пробила чек. Потом внезапно по-доброму улыбнулась и сказала:

- Ладно, парень, держи свою водку и вот, сдачу! Да много не пей!

- Это не мне, - потупившись, ответил он, - я вообще не пью.

- Молодец! Но закуску на всякий случай купи, а то вы с мальчишками быстро опьянеете.

Матвей покраснел, кивнул, совсем не поднимая глаз от смущения, и отправился в отдел, где продавали колбасу и сыр, затем зашёл за хлебом, а в кулинарном отделе приобрёл пару коробочек с салатами и ещё тёплые беляши. Он-то в основном питался лапшой быстрого приготовления. Особенно хорошо это было зимой, горячая, острая – и наелся, и согрелся. А летом мог просто купить пачку пряников и пакет молока. Теперь некому было заставлять его питаться «правильно», никому не было дела до его здоровья.

Незнакомец его ждал.

- Вот сдача.

Он положил перед Виктором какую-то мелочь, оставшуюся от покупки.

Тот не стал спорить, говорить, мол, сдачи не надо. Он просто смахнул деньги и сунул в карман. Любые металлические предметы несут в себе мелкие частички энергии тех, кто держал их в руках, а если это было множество рук, так особенно. Бумажные тоже обладают такими свойствами, хоть и в меньшей степени, но они одноразовые, сгорают, если забирать содержимое, а металл и держит, и отдаёт легко.

Мэт застелил стол куском ткани в цветочек, раз уж он не пригодился на бинты, и выставил на него покупки. Салаты вынимать из коробок не стал, как и беляши из пакета, только положил рядом ложку и вилку. А сыр колбасу и хлеб нарезал, оставив на большой деревянной разделочной доске. Перед «гостем» проставил стакан, себе же вскоре, как закипела вода, налил кипяток в большую чашку с чуть отбитым краешком и бросил туда чайный пакетик.

- Мне тоже чая плесни, - подвинув стакан, попросил раненый.

- А во что тогда будете водку наливать? У меня больше чашек или стаканов нет.

Тот лишь ухмыльнулся и взял со стола бутылку. Открыв, просто вылил её в рот, будто воду.

У парня глаза на лоб полезли.

- Ого! – непроизвольно вырвалось у него.

Он наивно полагал, что этот… алкоголик (в чём он после увиденного был почти уверен) напьётся и, наконец, расскажет, что произошло. Но не тут-то было. Мужчина лишь довольно потёр руки, будто огромная навозная муха, и открыл следующую бутылку.

«Ну во-о-от! Сейчас набухается и вырубится!» – подумал Матвей и непроизвольно поморщился.

- И зачем вам тогда чай? – недоверчиво спросил он.

- Чай – тоже энергия. Только более спокойная. Он располагает к беседе. А ты ведь хотел у меня многое узнать.

Отвечал он спокойно. Серый цвет с лица мужчины понемногу уходил, его кожа делалась свежей, будто никакого ранения и в помине не было.

- Видишь ли, ты мне жизнь спас. Можешь просить, чего захочешь. Ну, только сразу скажу, мёртвых оживлять не стоит, они получаются не очень добрыми и, чаще всего, убивают тех, кто просил их вернуть. Луну тебе с неба тоже не достану. Впрочем, небольшой кусочек лунного грунта добыть могу. А вот солнца и кусочек не получится – планету спалим. Шучу!

Последнее слово он добавил, увидев скептическую улыбку на лице парня, а потом продолжил:

- Но могу помочь с деньгами, квартирой, обучением. Могу дать возможность путешествовать, получать всевозможные удовольствия от жизни. Не веришь?

- Верю. С самого начала, как увидел вас под кустом сирени, по одежде понял, что вы богаты, но, знаете, мне ничего не надо. Сам потихоньку справлюсь со своими проблемами. Помог и на этом всё. Я не из-за денег, а потому, что вы были в опасности. Не хотите рассказывать о том, что случилось, и кто мне так основательно поцарапал металлическую дверь, ну и не надо. Не скрою, интересно, что за зверь, но, если это секрет, то и ладно. Я тоже кое-что могу, например, вызвать такси и отправить вас домой, только сильно не напивайтесь, а то в машину не пустят.

Демон покачал головой. Парень отказался от его даров. И как с ним рассчитываться? Радовало лишь то, что хоть люди и смертны, но сейчас смерть не маячила за спиной мальчишки, значит, какое-то время на то, чтобы придумать способ, ещё было.

- Не представились и, как видите, я не спрашивал, как вас зовут. Вы в праве не рассказывать, - продолжал Матвей. – И ещё, закусывайте, пожалуйста. Салаты у них неплохие, я много раз пробовал, а колбасу специально для вас самую дорогую купил.

Его собеседник улыбнулся и открыл очередную бутылку.

- Что ж, давай знакомиться. Называй меня…

Он задумался. Настоящее имя вот так, между прочим, разглашать не было смысла. Да и ни к чему оно этому мальчишке.

- … Виктор. И не переживай, что водка меня опьянит. Она для меня не питьё, а еда. Энергия, с помощью которой я могу исцелиться. Видишь ли, я – не человек.

Мэт усмехнулся.

- Чего же так скептично? Деньги из обычной газеты ты уже держал в руках. Если это мелочь, то когда покажу, что рана затянулась, поверишь?

Парень лишь хмыкнул в ответ.

Виктор неспешно отодвинулся от стола и задрал вверх порванную рубашку, продемонстрировав на месте раны лишь небольшой едва заметный рубец.

Матвей не просто удивился, он не поверил своим глазам. В голове отчего-то негромко, но настойчиво зазвучала мелодия из сериала «Секретные материалы». Там в одной из серий мужик сахар ел, как не в себя, а потом оказалось, что он какая-то инопланетная дрянь. Матвей уже плохо помнил ту серию, но рожу дядьки, точнее того, в чью шкуру он влез, до сих пор не забыл.

- Всю водку выпью и буду почти в порядке, - прервал повисшую тишину его собеседник. – А ты ешь, людям пища необходима. Может, и тебе плеснуть немного?

Он указал глазами на очередную бутылку.

- Нет, я вообще не пью, - машинально ответил Мэт, всё ещё с недоверием рассматривая рану, точнее то, что от неё осталось.

«Это ты сейчас молодой, гордый – не пьёшь, а когда поймёшь, что жизнь пролетела мимо, а ты всё ещё дворник и сидишь в этом сыром подвале (если, конечно, тебя раньше из него не попросят), то научишься глушить душевную боль спиртным. Одинокий и всеми забытый. Девушки-то вряд ли бросятся в объятия мужику, который не имеет ничего. Если только какая-нибудь пропащая бабёнка согласится за бутылочку скрасить на ночь-другую твоё существование», - подумал демон.

А вслух сказал:

- Правильно. Людям спиртное чаще всего только вредит. Кстати, ты можешь спрашивать о чём хочешь, я же обещал всё рассказать.

- Вы сказали «людям», а разве… Вы – инопланетянин? – нерешительно спросил Мэтью.

- Ну, ты загнул. Эти чудики с антеннками, которых показывают в вашем кино, возможно, и существуют где-то в далеком космосе, но я не искал. Мне это ни к чему. Если честно, думаю, вы в космосе одиноки. Допускаю, что есть где-то простейшие растения, животные или насекомые, но вряд ли люди. Нет, Матвей, наш мир намного ближе. Я – обычный демон. А двери поцарапал адский пёс.

- Цербер? – недоверчиво спросил Матвей, вспомнив единственную собаку, которая обитала в Аду, и о которой он знал из школьной программы.

Демон расхохотался.

- Ну, что ты! Даже не знаю… с чем бы сравнить-то? Представь себе, генерал из министерства юстиции встал бы на четвереньки вместо собаки и начал вынюхивать след мелкого воришки. Цербер – величина, а это – мелкие шавки.

- Ничего себе мелкие, судя по царапинам здоровущая псина! А с кем она была? Я слышал там ещё и шаги…

- Это охотник на таких, как я. Охотник – не демон, а обычный адский служака и очень неприятный тип. Такой будет идти по пятам, пока сопровождающий его пёс не потеряет след. Люди им вообще не интересны, так что можешь не переживать, тебя не тронут.

- Вас та собака укусила?

- Нет, охотник зацепил крюком. У него в арсенале имеется крюк на цепи. Бросает его эта тварь очень метко. Мне повезло, остриё прошло вскользь, впилось краем, потому не слишком глубоко. Только кусок плоти оторвало. Если бы достало до кости, меня бы потом легко подтянули цепью и ею же связали. Тогда я бы уже точно никогда не смог ответить на твои вопросы.

Демон ухмыльнулся и добавил:

- Моё предложение в силе. Только скажи – помогу чем угодно. Хочешь, вернём родительскую квартиру?

- Не сможем. Дядя Миша её недавно продал. Отнимать у покупателя, который отдал продавцу честно заработанные, это кем же надо быть?

«Демоном!» – мысленно усмехнувшись, подумал его собеседник.

А Мэтью, не заметив лукавой усмешки в его глазах, продолжил?

- Да и какой смысл? Папа ведь квартиру брату завещал. А я… я сам справлюсь. Спасибо, конечно, за предложение…

Парень вздохнул.

Демон при словах благодарности едва заметно поморщился.

«Ох уж эти безгрешные! Ничего-то им не надо, всё-то они сами!»

Можно было бы, конечно, применить обычную тактику: испортить ему жизнь по максимуму, чтобы взвыл и начал сам молить о помощи. А потом эту самую помощь предложить. В любое другое время так бы и поступил, но это не тот случай. Сейчас над демоном висел долг. Да не простой. Спасение жизни – это, как второе рождение. Не можешь отблагодарить, то обязан хотя бы уважать того, кто позволил тебе жить.

В обычных обстоятельствах проблем не возникает: если у человека отнять всё, а потом вернуть хотя бы часть, он будет счастливее, чем прежде. Это знают все.

Люди глупы, верят, что помощь всегда приходит свыше. Благодарят всех святых, даже не подозревая, у кого теперь в должниках. Вот только чего они взяли, что кто-то обязан постоянно ходить в мрачных нарядах? Да и копыта с хвостом при желании можно без труда спрятать.

Иногда бывает, демон развлекается: является во всём белом, даже крыльями белоснежными машет. Так люди, чья душа ему приглянулась, охотнее подписывают всё, что бы он им ни предложил. Скажет, мол, пострадайте немного, а потом на вас блага посыплются. А они и рады. Страдания всегда ассоциируются с божественными силами. Демон над ними потешается, а они ещё и хвастаются родственникам да знакомым: «Мне сегодня являлся ангел!»

И ещё отчего-то верят, что всем без разбора при рождении выдают по персональному ангелу-хранителю.

Собеседник Матвея представил себе пробки из ангелов в час пик над большими городами и рассмеялся.

Парень приподнял брови, не понимая причину смеха Виктора.

- Не обращай внимания, я просто представил себе недоумение на роже охотника, когда он понял, что человек спас демона.

- Я ведь не знал…

- А если бы знал? Если бы я был в истинном обличии: с рогами, копытами…

- Всё равно бы помог. Вам ведь было плохо! Любая жизнь…

- Эх, какой же ты ещё ребёнок. Это как спасти из капкана дикого зверя, который, едва освободится, тут же тебя и порвёт.

- Но вы ведь не порвали же. А говорите, демоны ужасны. Пугаете?

- Нисколько. Тебе просто повезло. Я из старой гвардии. Мы ещё понимали, что такое честь, имели гордость. Молодёжь не стала бы церемониться, для них эти слова пустой звук. Никогда, запомни, никогда не имей дел с такими как я, если не хочешь проблем. Ладно, проехали. Не желаешь принимать помощь – дело твоё. Сейчас себя в порядок приведу и попрощаемся.

Виктор допил всю оставшуюся водку, затем провёл рукой по порванной рубашке. Та, мало того, что стала целой, так ещё и засверкала белизной, как новенькая.

- Круто! – только и смог сказать парень. – Никогда не верил ни во что такое… да вообще в ваше существование…

- Мир устроен сложнее, чем ты думаешь, и в то же время проще. Объяснять не стану. Людям этого всё равно не понять. Дверь на прощание приведу в порядок. Ни к чему злить твоих работодателей. Они, конечно, сволочи, используют чужие беды в своё благо, но с другой стороны дают таким, как ты, хоть как-то выжить.

Он взял в руку стакан с чаем.

- А вам есть куда пойти? – поинтересовался Мэт. – А то…

На самом деле ему хотелось ещё о многом расспросить демона, но он стеснялся. Вот, если бы тот остался…

- Не волнуйся, я в любом богатом доме желанный гость. И, напомню, пожалуй, не забудь открыть задвижку, едва стемнеет. А то снова дверь испортят. Они только глянут и уйдут. Им нужен лишь я, именно поэтому мне нельзя остаться. Чай выпит, значит, гостю пора уходить.

Только сейчас парень заметил, что стакан и впрямь уже пуст.

Виктор лукаво улыбнулся и пропал, буквально растворился в воздухе.