Безумыш. Земля

Ло 1

Друзья, спасибо, что вместе со мной перебрались в новую книгу серии "К Вершине". Это значит, что Китар и его история вам нравятся. Спасибо вам за поддержку. Без читательского отклика писать очень сложно. Покупка электронной книги — это ваш вклад в творчество автора.

Если вы хотите, чтобы история продолжалась, то жду вас на портале Автортудей.

https://author.today/u/andreyrymin81/series

Первая книга серрии здесь

https://author.today/reader/229369/2057111

К вершине

Книга шестая

Безумыш

Земля

– Одевайся, Сер. Время пришло. Мы у Выхода.

Открывший ключом дверь Ебор уже собранный, с рюкзаком за спиной, стоял на пороге. За ним в коридоре виднелась бессменная пара амбалов. За всё время своего пребывания в Горе – а гостим мы здесь уже несколько месяцев – я так и не узнал их имён. Охранники тоже с поклажей.

– Соединять душилки не буду. Поедешь со свободными руками. В лесу даже выдам оружие. Но смотри мне – без глупостей.

Я кивнул. После того случая с одарённым, пришедшим спасать Сердолика, Ебор начал мне доверять ещё больше. Убив якобы старого друга, я доказал своему конвоиру, что бежать не планирую. Лучше шанса, чем в день, когда тот бедолага усыпил в доме всех, отыскать было сложно. Перебей мы тогда с подельником спящих порожников и устрой на Ебора засаду, всё могло получиться. С таким даром, как у погибшего горца, пленить моего главного стража не составляло проблем. Связали бы его, отобрали бы ключи от браслетов. Затем бы избавили меня от душилок, и при помощи пыток заставили бы Ебора снять связку.

Всё это в подробностях я расписал конвоиру, когда тот додумался дать мне перо и бумагу. Теперь почти дружим. Ебор даже несколько раз брал меня с собой на прогулку. Он любил говорить и любил, когда его слушают. В этом плане мне не было равных. Жаль чего-то по-настоящему важного от него я узнать не сумел. В основном Ебор рассказывал про своих многочисленных женщин, с нетерпением ждущих его в разных полисах. Здесь такая, оказывается, тоже была.

К ней мы по пути и заехали в первую очередь. Любвеобильному страннику обязательно нужно было проститься. Время, как сказал Ебор, позволяло. Без понятия как, но уже на рассвете мой провожатый узнал, что лоскут принесло-таки к Выходу. С его слов нам ещё у ворот ждать придётся.

Так и вышло. К моменту, когда повозка – в этот раз нас подвозили свои – остановилась на площади возле северных ворот полиса, там уже собралась порядочная толпа. Не одни мы дожидались появления Выхода. Каждый год шагнуть по Пути в новый пояс набиралось достаточно много желающих. Семена на Земле добывались быстрее, а богатых и сильных людей на лоскутах было даже с избытком.

При здешней продолжительности жизни, когда человек до ста лет в любом случае молод и крепок, скопить состояние, позволяющее поднять свой отмер до предела – не такая уж и нерешаемая задача. Мало кто до последнего тянет с переходом на Твердь, высиживая два положенных каждому землянину века. В этом поясе народ просто одержим учением, и на Путь встают почти все поголовно, кто в состоянии заслужить это право.

Нет, конечно, есть немало и тех, кто, глотая по два семени в год, растягивает свою жизнь и, переступив через двухсотлетний рубеж, но таких куда меньше, чем выбравших Путь. В каждом полисе без понуканий со стороны Братства, при появлении Выхода, формируется группа готовых шагнуть дальше по лестнице возвышения. Всей толпой мы и пойдём через лес.

Но не сами. Нас проводят сделавшие этот процесс своей работой охотники. Отряд оных и ждём. Выход на Твердь, что огромным разломом зияет вдали, находится в паре сотен километров отсюда. Это – минимум пять дней пути. Создатели этого планетарного полигона исключили возможность возвращения на тот же самый лоскут, откуда ты вышел, для тех, кто по какой-то причине не пройдёт сквозь барьер.

А такие люди есть в каждой партии отправляющихся к горам из полиса. Путь по лесу опасен. Желающие перебраться на следующий пояс не всегда набираются в нужном количестве, позволяющем самостоятельно отбиться от местных зверей, которые в этих местах наиболее агрессивны. Нужен крупный отряд, который гарантированно сумеет защититься от хищников. И провожатые из самого полиса здесь не подходят, так как домой им потом возвращаться только через Порог, что очень долго и чревато большими расходами.

Информация обо всём перечисленном мной получена из рассказов Ебора. С его слов между появляющимися раз в неделю в одном и том же месте лоскутами и горным разломом – кстати, тот с виду один в один, как та идеально ровная прорезь в горной стене, по которой мы перебрались на Землю с Порога – курсируют два отряда проводников, по очереди берущие под сопровождение группы идущих на Твердь.

Опасная, но очень высокооплачиваемая работа. Цена услуги меня не волнует – за всё платит Ебор. Мне больше интересен феномен звериной агрессии. Как будто какой-то инстинкт сгоняет животных в конкретный лес и заставляет порою совершенно самоубийственным образом нападать на идущих к горам людей. Искусственность данных процессов неоспорима. Последнее испытание пояса. Покинуть Землю гораздо сложнее, чем попасть на неё.

И потому Ебор и амбалы-охранники вооружены до зубов. Топоры, копья, небольшие сдвоенные арбалеты для ближнего боя, стреляющие толстыми короткими болтами, ножи всевозможных форматов. Меня подобный набор тоже ждёт. Вручат, когда выйдем за стены.

Да и все собравшиеся на Твердь пойдут к Выходу не с пустыми руками. Наших попутчиков легко вычислить в толпе провожающих по походным рюкзакам и обилию всяческого оружия. Может, кто-то ещё подойдёт, но сейчас я насчитал четырнадцать человек без нас. Одиннадцать мужчин и три женщины. Неплохое соотношение. Пропорция значительно выше, чем среди плывущих сюда из Предземья. Есть подозрение, что наиболее обеспеченные люди, зная, что в следующих поясах с женским полом проблемы, тянут за собой своих жён и подруг.

В этом плане Твердь разительно отличается от Земли и Предземья. Я давно уже знаю, что только в первых двух поясах женщины способны зачать, в силу чего третий из них заселён очень слабо. Популяция растёт исключительно за счёт прибывших. Но, оказывается, города отсутствуют на Тверди не только по этой причине. Все подробности мне неизвестны, но из рассказов Ебора и из подслушанных только что разговоров я могу сделать вывод, что на Тверди Путь – уже отнюдь не иносказательное название учения. Там действительно нужно всё время идти.

Пройдя барьер, ты обязательно отправляешься дальше. Куда – мне пока непонятно. Зато теперь ясно, почему между поясами отсутствует торговля. На той стороне просто неоткуда взяться товарам, как и нет покупателей на то, что земляне способны доставить к барьеру. В отличие от живых организмов, предметы легко пересекают его в обоих направлениях. При желании передать можно всё, что угодно.

Вот только, кому передать, если все, кто проходит барьер, к нему уже не возвращаются? Исключение – небольшая община Братьев, что обретается в крепости у Входа на той стороне, наставляя и инструктируя вновь прибывших. Их невеликие потребности легко покрываются Храмом, который при надобности отправляет посылки своим из каждого полиса с отрядом всё тех же наёмников.

Всё, что касается процесса перехода на Твердь для меня очень важно. Ведь Выход – это очередное бутылочное горлышко, миновать которое у стремящегося к Вершине возможности нет. Гахары не дураки и прекрасно понимают, что ловить меня на сорока постоянно кочующих лоскутах очень сложно. Куда проще поставить своего караульного возле Выхода.

Вот только стоять там едва ли получится. В то, что кто-то из моих врагов смог набрать достаточное для перехода на следующий число пояс лет в отмере я верю. Но прибиться к общине служителей Единого дежурящих на той стороне он не сможет. Значит, остаются отряды проводников. Таких два, и гахары могут быть в каждом из них. Внедриться туда не составляет проблем.

Стоило ближе к полудню на площадь явиться вооружённой толпе, состоявшей из крепких мужиков разбойничьего вида в разномастной одежде, как старший из них тут же принялся вербовать новых рекрутов. Оказывается, отряд проводников прибыл в полис ещё на рассвете, и всё это время наёмники занимались своими делами, как то: ели, мылись, закупали припасы, посещали шлюх и так далее.

Я мгновенно напрягся. Из насчитанных мной двадцати шести человек каждый, кроме разве что командира, мог легко оказаться гахаром. Пока мы стоим далеко от наёмников, враг меня не почувствует, но скоро мы сблизимся. И избежать этого возможности нет. Хорошо, что за стенами полиса я сразу же получу оружие. Едва ли мой враг нападёт в тот же миг, как узнает меня – первые два дня нас, кроме наёмников, будет сопровождать многочисленный отряд воинов Гора, что усложнит убийце задачу – но нападёт обязательно. Моя цель – вычислить его раньше, чем он решится на внезапный удар.

Способ есть. Для стопроцентного определения своей цели гахару необходимо коснуться меня. Без этого он не поймёт, в каком именно теле я прячусь, пока я нахожусь в толпе. Если максимально избегать физические контакты с наёмниками и не отходить далеко от группы идущих на Твердь горцев, то гахару придётся хитрить, стараясь всё время виться поблизости. Излишняя суета и выдаст моего врага. Главное: самому не переусердствовать с прятками. Перестараюсь, и, наоборот, привлеку к себе внимание гахара.

Желающих занять места выбывших проводников нашлось в несколько раз больше, чем требовалось. Люди знали, что в день появления на горизонте Выхода всегда возникает шанс устроиться на пусть и опасную, но очень хорошо оплачиваемую работу. Ротация в отрядах наёмников была велика. Кто-то погибал, кто-то получал раны, требовавшие длительного лечения, кто-то просто уходил, скопив нужное количество денег.

Всего через полчаса, закончив со всеми формальностями, мы тронулись в путь. Огромный отряд, численностью под две сотни человек, вытек людским потоком за стены и двинулся по широкой натоптанной тропе в сторону далёких гор. Кстати, те, чтобы понять, что лоскут принесло именно к Выходу, видеть было не обязательно. Даже в хмурую дождливую погоду кромка возникшего на рассвете у полиса леса моментально сообщала любому, кто имеет глаза, куда очередной скачок их закинул. Даже запоздай отряд провожатых, что обычно уже встречал утро под стенами, разноцветные ленточки, привязанные тут и там к веткам растущих у края деревьев, не дадут обознаться.

Шли длинной колонной. Собравшиеся на Твердь в самом центре. Спереди и сзади нас прикрывали провожающие своих Вступивших на Путь воины Гора, наёмники же рассредоточились по краям, шагая чуть в стороне от тропы. На данном этапе мне рано бояться гахара. Тем более, что безопасности ради, даже нужду приходилось справлять только в строго отведённое для этого время и группами.

Местность, по которой мы шли, именовать равниной можно было лишь очень условно. Постоянные овраги, невысокие каменистые кряжи, частые узкие, но быстроводные речушки. Проложить здесь полноценную дорогу – задача не из простых. Потому все и ходят исключительно в пешем порядке. Ни повозки, ни лошади этот путь не осилят.

Первое серьёзное нападение на отряд произошло ближе к вечеру. Постоянные атаки одиночных зверей, бросающихся на людей, то с деревьев, то из кустов, то откуда ещё, я в счёт не беру – незначительные проблемы решались на ходу. Тут же пришлось остановиться и дать время передовой группе воинов разобраться со стаей волков, налетевшей на наш авангард.

Потерь нет, бобы собраны, продолжаем движение. Мне, шагающему между двух амбалов-охранников, вступать в бой за остаток дня не пришлось. Слишком много людей – есть, кому и без меня, помахать оружием. Даже ночью есть. Разделённое на три стражи тёмное время суток провели на удобной каменистой верхушке холма под охраной костров, сторожей и невероятно полезного дара одного из наёмников, который умел чувствовать приближение опасных зверей.

Ночью мало кто выспался. Нападения сов, попытки старых куниц пролезть в лагерь, муфры, рыси, притопавший к холму медведь. Нет, все хищники были своевременно обнаружены и убиты на подступах стражей, но редкие промежутки тишины в своей совокупности едва ли заняли треть всего отведённого на сон времени. Не удивительно, что многие из идущих к Выходу утром восстанавливали силы бобами. Спать под такую какофонию – это привычка нужна.

Я так мог, но у меня были свои причины для бодрствования. Я наблюдал за наёмниками. И за теми, кто спускался в свою стражу чуть ниже по склонам холма, и за теми, кто спал. Пока ничего подозрительного. Гахар не дурак – не хочет себя выдавать раньше времени. Боб же Ебор выдал мне ещё вечером. Мой конвоир ходит этим маршрутом уже какой раз, знает, что без подпитки в пути будет сложно. Когда-нибудь троерост одарённого упрётся в потолок по всем трём составляющим, и ему придётся отказаться от этой работы.

Второй день прошёл уже более весело. Длинный обоюдоострый лепесток-наконечник копья, выданного мне Ебором сразу по выходу из полиса, успел к вечеру дважды окраситься кровью. Один раз я проткнул здоровенную рысь, бросившуюся на меня с дерева. Второй моей жертвой стал старый кабан, раскидавший амбалов-охранников. Стадо диких свиней отчего-то решило, что идущие мимо двуногие им сильно не нравятся и решило напасть на отряд.

Аномалия местности. Здесь опасность для людей представляют даже мирные травоядные, что чуть раньше доказал взбесившийся лось четырёх метров в холке, которого пришлось останавливать даром одному из наёмников. Ебор после вздыхал, что приказ не даёт ему снять с меня браслеты, иначе бы он уже это сделал.

Но по-настоящему сложным оказался для нас третий день. Дело в том, что утром большая часть отряда, состоящая из провожающих горцев, ушла назад в полис. Наша численность сразу упала до сорока восьми человек. Три десятка наёмников окружили Вступивших на Путь, среди которых отдельной маленькой кучкой шагала и наша четвёрка. Для всех, кроме командира отряда проводников, знавшего, кто такой Ебор и зачем он направляется к Выходу, я был нелюдимым и оттого постоянно молчавшим богачом с Порога, идущим на Твердь в сопровождении личных охранников.

Обман позже вскроется, но это не имеет значения. Из-за этого барьера не возвращаются, а рядовые наёмники и не поймут, что произошло. Богачи часто привлекают к своему сопровождению дополнительную охрану. Ебор как-то проговорился, что со мной куда проще, чем с детьми, которых он обычно доставляет на Твердь. Подозреваю, тех приходится проносить спящими под воздействием мощного сонного зелья, спрятав в некий специальный рюкзак или короб. Не будь моё нынешнее тело столь крупным, меня бы, наверняка, постигла та же участь.

А так приходится драться. Слава звёздам, что редко. Мне нельзя показывать своё мастерство – Гахар тоже имеет глаза. Впрочем, проводники в полной мере отрабатывают те немалые деньги, что им заплатили. Сильные поголовно бойцы на верхах троероста через одного одарённые. Командиры наёмников тщательно отбирают людей при приёме на службу. В отряде есть даже два лекаря. Хотя, их способности пока никому не потребовались. Лёгкие раны здесь предпочитали устранять при помощи лечилок, какие имелись у каждого.

Один горец хвалился, что взял с собой десять склянок первухи, как он на жаргоне местных охотников называл наиболее мощный из трёх изготовляемых на Земле вариантов лечилок. По две штуки на день пути – перебор на мой взгляд. За барьером все зелья из этого пояса потеряют полезные свойства.

У наёмников тоже хватало лечилок. Я не раз и не два видел, как получившего рану бойца врачевали при помощи зелий. Так как мы шли весь день без привалов, у охранников-проводников просто не было повода лишний раз к нам приблизиться. Мы идём своей группой, они рассредоточенной вокруг нас цепью, сжимающей звенья в том месте, где происходит атака зверей. Если в отряде и есть гахар, то у него пока нет возможности заняться поиском. Может, вечером начнёт. Осторожничает, боится спугнуть.

Ближе к вечеру мы вышли к очередному подготовленному для ночёвок месту. Рукотворное происхождение большой круглой поляны выдавали прогнившие остовы пней по краям. Предшественники сегодняшних проводников когда-то очень давно расчистили здесь площадку для лагеря при помощи топоров и пил.

Середина пути. И понятно, почему на поляне нас встречают хорошо вооружённые люди. Второй отряд наёмников явился сюда раньше нас. Ночевать будем вместе, а утром продолжим движение в противоположные стороны. Разумно. И я моментально понимаю, что в каждом отряде держать по гахару моим врагам смысла нет. Зачем, если все уходящие на Твердь в любом случае одну из ночёвок проводят под охраной обоих групп проводников? Здесь всё и решится. Готовлюсь.

И долго ждать не потребовалось. Едва мы поднялись на холм, как один из наёмников, не удовлетворившись общим приветствием, бросился пожимать руки вновь прибывшим. При этом, кого приобнимет, кого похлопает по плечу. Начал со своих, но, когда те закончились, переключился на Вступающих на Путь горцев.

Началось! Гахар сходу пошёл в атаку. Понимает, что я раскушу его – он единственный из наёмников, превративший приветствие в представление – значит всё поставил на кон. Нападёт в тот же миг, как узнает в чьём теле я прячусь.

Мои действия? Ждать, когда он дойдёт до меня, нельзя. Откажись я пожать ему руку, или даже воспротивься тому же чуть раньше Ебор, круг поисков гахара сузится настолько сильно, что тот, наверняка, попробует дотронуться до кого-то из нас против нашей воли. Это послужит поводом. Пусть и не слишком весомым для последующего ответа с моей стороны, но деваться мне некуда. Дожидаться непосредственно самого нападения глупо. У гахара, наверняка, есть боевой дар. Иначе бы не стали внедрять – ему требовалось ходить по опасной тропе. Бездарь бы долго не протянул здесь.

– Удачи, друг! На удачу! Я Верон. Удачи на Тверди! Верон. Удачного Пути!

Высокий широкоплечий мужчина с большим топором на поясе продвигался вперёд сквозь толпу, пожимая по пути руки горцев и хлопая по плечам тех, кто не спешил протягивать ладони в ответ. Крупный, сильный и ловкий. Но опасен он в первую очередь даром, про который мне ничего неизвестно, но при помощи которого, наверняка, можно быстро и гарантированно убить человека. И скорее всего даже не одного.

Пора действовать. Толкаю локтем Ебора. Поймав взгляд скосившего на меня глаза конвоира, отрицательно мотаю головой и еле заметно киваю на приближающегося наёмника. На лице порожника удивление. Но, кажется, понял. Пожимает плечами.

– На удачу! Удачи на Тверди! Верон.

Горцам всё равно. Большинство подают руку странному человеку. Он такой же охранник, как те, которых они наняли в полисе. От него не исходит опасности. Суеверный и ладно. Ритуал чудака никому не доставляет особых проблем.

Пожал руку кузнецу, стиснул ладонь старшины углежогов, ласково похлопал по плечу жену каменщика. За три дня совместного пути я успел познакомиться в одностороннем порядке со всеми отправившимися из Гора на Твердь. Перед гахаром только сам каменщик и наша четвёрка.

– Удачи, друг! – пожимает мозолистую ладонь строителя фальшивый наёмник.

Ещё шаг.

– Хорош, парень. Возвращайся к своим, – перегораживает дорогу гахару Ебор.

Голос порожника строг, взгляд суров.

– Так удача же, господин, – обиженно мычит здоровяк. – С ней не шутят.

– Иди, иди.

– А я помню вас, – неожиданно улыбается гахар. – Это же вы в том году с нами хаживали. Признал голос. Только волосы у вас были рыжие и поменьше их было.

– Обознался ты.

– Да? Ну извиняй тогда.

Волосатая рука с открытой ладонью протягивается к плечу порожника.

– Руку убери! – уворачивается от похлопывания Ебор. – Не по чину тебе со мной ручкаться.

И тон сказанного немедленно привлекает к нам всеобщее внимание. К и так следящим за происходящим горцам присоединяются наёмники, мигом направившие в нашу сторону встревоженные взгляды.

– На Пути все равны, дядя, – хмурится гахар. – Я же ничего тебе плохого не делал. Просто удачи хотел пожелать. Ну, как знаешь.

Фальшивый наёмник делает шаг в сторону, пытаясь обойти Ебора.

– Куда лезешь! – отпихивает его один из амбалов-порожников, в момент перепалки вставших по бокам от хозяина.

– Ты чего? – возмущается гахар.

– Давай, давай! – подталкивает его в спину второй мой охранник.

Вот и всё. Круг подозреваемых только что сузился вдвое.

– Дядя, усмири своих рвачей! – ловким нырком уходит от амбалов гахар.

Его длинная рука якобы в непроизвольной отмашке касается предплечья Ебора.

– Верон! – ревёт кто-то из наёмничьих старшин.

– Хватит вам, – пытается успокоить всех каменщик.

Поздно. Я уже в броске. Стоит пальцам Верона коснуться Ебора, как широкий наконечник моего копья разрывает горло гахара, едва не срубая откинувшуюся назад в запоздалой реакции голову.

Труп, который не вернуть к жизни, ни зелью, ни лекарю. Я опередил его. Дальше работа Ебора.

Бросаю на землю копьё, демонстративно поднимаю вверх руки, показывая, что не собираюсь сражаться.

***

– Твоя выходка обошлась мне в немалую сумму, – зло процедил порожник мне на ухо, когда после весьма продолжительного разговора с командиром наёмников забрал меня из-под стражи.

Нормально ответить без писчих принадлежностей я не мог физически, так что ограничился разведением рук с открытыми ладонями – мол, у меня не было выбора.

– Я догадался, что этот Верон – твой враг, – уже спокойнее продолжил Ебор. – Но нужно было дождаться, когда он даст повод. Не стал бы он тебя поджигать даром у всех на глазах. Не самоубийца же. Попробовал бы втихаря с тобой счёты свести. Если вообще бы попробовал. Путь к Выходу для подобного – не самое подходящее место.

Я многозначительно поморщился.

– Ну, раз ты уверен… – задумчиво пробормотал Ебор. – Значит, спишем на непредвиденные расходы. Обстоятельства так сложились. Это я для начальства уже речь готовлю, – невесело хмыкнул порожник. – Кто же знал, что этот помешенный на удаче придурок настолько стар. Я был уверен, что Верону и полувека нет. Он же вечно вёл себя как юнец. Одно это его тупое: “дядя”, чего только стоит. Как четыре оборота назад попал в проводники, так и не изменился. Узнал он меня, видите ли. Ещё бы не узнать, когда четвёртый раз встречаешь. Тупой, как пробка. Таких ветеранов обычно командиры уже в наши с ними дела посвящают, но этот – случай особый. С другой стороны, ты нам даже помог.

Ебор улыбнулся.

– Точно. Преподнесу своим в таком свете. Просить проводников от кого-то избавиться – тоже недешёвая штука. Будем считать, что ты Порогу помог. Да и людям теперь не придётся терпеть его ручканье. Это чудо же в каждый проход со своими: “Желаю удачи!” ко всем приставало. Меня тоже бесил идиот.

На этом Ебор замолчал, закрыв тему. И всё? Нет, я, конечно, не сомневался, что у порожника хватит монет и влияния на то, чтобы замять это дело, но такое спокойствие… Я ждал гнева и боли. Причинить мне последнюю – единственная возможность Ебора меня наказать. Кроме истязаний при помощи дара он на людях не может позволить себе ничего. Для других я – его господин. И доставить меня на Твердь он обязан при любых обстоятельствах.

Впрочем, всё это – никчёмная пыль. Я ошибся. Верон не был гахаром. А значит…

Мой враг оказался хитрее меня. И удачливее. Погибший дурак указал ему цель. Отныне гахару известно в чьём теле я прячусь. Меня переиграли.

Но это ещё не конец!

Глава первая – Старинная мудрость

Приземлился на мягкую травку и тут же рванул к сереющим в сумраке вечера пышным кустам, обстриженным в аккуратные шарики. Окна спальни Мехмеда выходили на противоположную улице сторону. Здесь темно. Свет идёт лишь от так и не заснувшего дома. Удачно я выпрыгнул. Даже об осколки выбитого ногой стекла не порезался.

Но, что дальше? Бежать! Но куда? Из кварталов Великого Дома Эр-Драм? Из внутрянки? Из Арха? Срубив клятого мужеложца, я подписал себе смертный приговор. Мне теперь даже арена не светит. Эта тварь убьёт меня медленной мучительной смертью. И в отряд свой бежать смысла нет никакого. В полисе меня поймают везде, даже в трущобах внешки.

– Поймать! Он внизу! Предупредить воротную стражу! Быстрее!

Долетевшие до меня крики Мехмеда стегнули кнутом. Точно! Ворота! Сначала мне в любом случае нужно удрать из огороженного стеной треугольника лордов. Пригнувшись, подбегаю к забору и белкой взлетаю на вершину ограды. Ажурный узор мне за лестницу. Перемахиваю шипастый край и несусь по соседнему двору, мимо чуть менее огромного дома, чем дворец мужеложца.

– Куда?! А ну стой!

Заметивший меня дядька – не воин. Принятые сначала мной за копьё грабли в руках мужика не пугают. Огибаю садовника и мчусь дальше. В окне справа зажигается свет. Шум поднявшийся в доме Мехмеда слышен не только мне. Сейчас переполошат всю округу.

– Вон он! Вон он!

Это к ограде подбежала охрана Мехмеда. Сзади щёлкает арбалет. Поздно. Я как раз свернул за угол. Впереди продолжение двора, закрытые кованные ворота и за ними широкая улица, слабо подсвеченная идущим из окон стоящих вдоль неё домов светом.

Три секунды – и я уже спрыгиваю с края створок на плитку дороги. Позади топот, крики. Похоже, к погоне присоединилась охрана соседа Мехмеда, чей двор я сейчас пересёк.

Бежать по самой улице – плохая идея. Здесь я у всех на виду. Прижимаюсь к краю дороги и несусь по траве вдоль заборов. Впереди стена. Как упрусь в неё, надо будет свернуть налево. Догнать меня-шустрого никто по прямой не способен, а вот перехватить могут запросто. До ворот, за которыми начинаются кварталы вольных, по соседней улице люди Мехмеда доберутся быстрее меня. Придётся прорываться с боем. Дара на пару взмахов клинками осталось.

Стой! Зачем мне клинки? У меня же теперь есть в запасе ещё один фокус. Жалко тратить – невидимость, к сожалению, дробить на кусочки нельзя – но зато за минуту я, и ворота смогу проскочить, и на той стороне убегу далеко. Лишь бы только они не закрыли их. Так-то время не позднее – наверняка, не все лорды успели вернуться домой со своих… Чем там они занимаются?

Йок! Навстречу из-за поворота выезжает… Фух! Простая повозка, не карета. На этих плевать. Проношусь ветром мимо.

– Держи его!

На миг обернулся. Преследователей уже больше десятка. Вот и угол. Заворачиваю – и бегом вдоль стены. Жаль, высокая слишком – не влезть на неё.

Впереди огоньки фонарей. В свете оных замечаю, как из воротной арки выскакивают охранники с оголёнными саблями. У ворот суета. К стражникам подбегают какие-то люди. Йок! Посланцы Мехмеда обогнали меня. Слишком много народу… Тут и невидимым проскочить будет сложно. Может, зря я сюда сразу бросился? Может, нужно было запрятаться где-нибудь и переждать?

Думать некогда. Всё равно уже поздно менять свои планы. До ворот всего полсотни шагов. В густой тени стены меня сложно заметить, но по каменной плитке бесшумно бежать невозможно. Может, быстро разуться? Не выход. Потом будет сложнее. Из-за поворота вот-вот появятся преследователи.

Призываю дар. Пусть уж слушают топот. Пойди еще определи, откуда он доносится. Ближе, ближе… Замедлился.

– Разить в ноги! Господину Мехмеду он нужен живым!

– Да возьмём, возьмём. Не переживай так. Как появится, я тягучку выпущу. Смотрите лучше, сами не влезьте в неё.

Ага! Значит, командир стражников одарённый. Тягучка? Уж не про то ли мерцающее облако речь, каким тогда лорд гиен замедлял?

– Так закрывать или нет? – доносится из-под воротной арки.

Я почти добежал. Позади такой топот, что мои шаги тонут в разогнанном эхом шуме.

– Закрывай! Сказано же!

– Закрывай, – подтверждает начальник караула.

Слышу скрип. Тянуть больше нельзя. Ускоряюсь рывком и, проскочив между вздрогнувших стражников, бросаюсь в воротную арку. Вовремя. Створки медленно сходятся.

– Это что было?!

– Слышал?!

– Он отводит глаза?

– Да нет. Говорю же – невидимые мечи у мальчишки.

– Где он?!

Последняя фраза уже прилетает издалека. Это мои преследователи, подбегая к воротам, поняли, что я куда-то пропал.

Ответ уже не выходит расслышать. Ворота у меня за спиной с шумом захлопываются. Несусь, что есть мочи. На улице вблизи стен кварталов знати пустынно. Но времени у меня кот наплакал. Сейчас охрана догадается, что я как-то умудрился проскочить мимо них, и погоня продолжится.

Во внутреннем городе полно стражников. Когда мы проезжали здесь, я видел несколько патрулей. И то по светлому ещё. Сейчас, по темноте, их число должно вырасти. Меня будет искать вся внутрянка.

Но не сразу. Пока ещё весть разнесётся… На перекрёстке сворачиваю направо, подбегаю к выходу из какой-то таверны. Или, что там на вывеске? Поднимаюсь на крыльцо, замираю в тени. На этой улице уже не настолько безлюдно. Припозднившиеся горожане торопливо и не очень спеша тут и там идут вдоль домов по своим делам. В полусотне шагов от меня по плитам дороги громыхает колёсами открытая повозка с двумя пассажирами.

Всё. Снова вижу себя. Правильно рассчитал время. Приоткрываю дверь, тут же закрываю обратно и спускаюсь с крыльца. Со стороны должно показаться, что я вышел из… Тьфу! Дом услады! И зачем только на вывеску посмотрел?

Перед внутренним взором враз возник лорд в халате и тапочках. Тьфу ты, погань! Как развидеть эту мерзость? Теперь, когда знаю, чего он хотел от меня, образ ненавистного лорда, хоть в каком виде вызывает у меня тошноту.

Бежать больше нельзя – сразу же привлеку к себе внимание прохожих. Иду быстрым шагом. Впереди переулок. Сворачиваю и пока никого рядом нет несусь к его противоположному краю. Ближе к концу замедляюсь, выглядываю из-за угла. Стражи нет. Иду дальше по улице.

Как же всё-таки эта тварь выжила? Редкий дар, вроде того, что явил тогда Хо? Гахар тоже ведь нанёс у норы Правителю Арха смертельную рану. Хотя…

Мехмед что-то там рычал про какую-то… Слово вылетело из головы. Про жемчужину вроде. Мол, достать её сложно, и стоит немеряно. Может, в ней весь секрет?

Эх… Добить надо было урода. Сомневаюсь, что и с разваленной надвое головой бы не помер. Только молнии его… Близко не подойти. Да и времени не было.

Но, что всё-таки делать? Пока, кроме как из Арха бежать, мыслей нет никаких. Но помру ведь за стенами. С лоскута на лоскут только через порог. Звери схарчат. Я один. Никого нет, кто мог бы помочь.

Йок! Как я мог забыть?! Есть один человек… Ну, или почти человек – кто их лживых колдунов разберёт? Если я насчёт Хо не ошибся, то есть шанс, что Правитель меня защитит от Мехмеда. Пусть, в отличие от Ло, этот явившийся со звёзд чужак по каким-то причинам и не стремится к Вершине, но гахары ему точно враги. А, как известно, враг моего врага – мой друг. То ещё старый Такер любил повторять. Старинная мудрость.

Только как мне добраться до Хо? Видал я его терем – там такая крепь, что внутрь проникнуть без шансов. Мне даже, где вход неизвестно. В треугольнике Дома Эр-Драм его точно нет. В других частях центра города, поделенного между знатью разных цветов, я не бывал. Как узнать? У прохожих спросить? Или стражу найти и потребовать, чтобы меня отвели к Правителю? Глупо. Мехмеду сдадут. Лучше первое.

Терять нечего. Бояться тем более глупо. И так уже страшно – куда уж страшнее? Снимаю жилетку, выдающую своим цветом мою принадлежность к слугам Дома Эр-Драм. Складываю её в несколько раз и запихиваю за пазуху. Рубаха свободная – не сильно топорщится. Меняю походку. Покачиваясь, бреду на нетвёрдых ногах. Пусть дурацкий вопрос задаст пьяный. Вон, впереди как раз парочка – парень и девушка. Постарше меня, но молодых будет проще надуть.

– Вечер добрый, любезные! – отвесил я шаткий поклон. – Не сочтите за дерзость. Вопрос пустяковый имеется. Помогите недавнему порожнику. Измучило уже любопытство.

Ещё на моих первых словах, выпятив гоголем грудь, парень было собрался отбрить малолетнего выпивоху, но вежливость сделала своё дело. Видать, побоявшись показаться подруге грубияном, а, может, сработало слово “порожник”, юноша произнёс:

– И вам доброго вечера! Спрашивайте, любезный. Постараемся помочь.

Ух ты! С первого раза вышло. Вон, как меня изменили всего два оборота. Куда делся тот деревенский Китя, что на градцев смотрел, как на невидаль?

– Скоро три месяца будет, как в Архе, – начал я, предварительно икнув для правдоподобности, – а только сегодня понял, что понятия не имею, где находится вход в цитадель Вечного Правителя Хо. Нет, так-то мне туда вовсе не надо, – замахал я на всякий случай руками, уже поняв по лицам архейцев, что спросил очевидную глупость. – Просто любопытно.

Девушка подавила смешок. Парень хмыкнул.

– Странное у вас любопытство, любезный, – хитро прищурился юный археец. – За три месяца и не узнать такой простой вещи. Приезжие у нас редки, но каждый в первую очередь любопытствует обо всём, что касается Вечного Правителя – да властвует он в Архе до заката времён. В цитадель входа нет. Только лифт – это такой подъёмник, на котором наверх поднимают всё, что нужно Правителю. Его слуги тоже только им пользуются.

– Ух ты! – делано изумился я. – И где же этот подъёмник находится?

– У него нет конкретного места, – полный гордости за свой полис и его чудеса, снисходительно улыбнулся парень. – Он ездит по стене цитадели и, когда нужно, опускает платформу в кварталах того или иного Великого Дома.

– Чуден Арх… – пробормотал я.

– Арх велик, – изрёк парень, глядя на меня сверху вниз. – Доброго вечера, любезный.

Да они тут все гордецы, не только знать. Я раскланялся и зашагал дальше, постепенно меняя походку на трезвую.

Всё пропало. К Хо мне никак не попасть. Пробираться в кварталы какого-нибудь Великого Дома – кроме Эр-Драма – прятаться где-нибудь поближе к стене цитадели и ждать, когда этот ползучий подъёмник спустится именно там – это бред. Проще отыскать крюк, верёвку и… Нет, не проще. А жаль… Враг врагов Ло мог помочь другу врага своих врагов. Вон, как сложно я эту старинную мудрость переиначил.

А что, если… Я аж остановился. Да нет… Он, конечно, Мехмеду меня не отдаст, но… Хотя… Это ведь даже не враг врагов Ло. Это враг именно моего врага. Кто я для него? Букашка, которая не принимает решения. Я был инструментом, который Мехмед удачно использовал против него, и не более. Для него взять меня к себе на службу – плевок в рожу Эр-Драмца.

Решено! Отправляюсь к кварталам Великого Дома Аль-Фатх. Благо, знаю, где те – карту Арха видал. Как раз справа от треугольника красных. Удачно я свернул в нужную сторону. Но надо спешить, пока вызванный мной переполох не докатился дотуда. Если стражников на тех воротах успеют предупредить, что по городу ловят преступника, у меня уже ничего не получится.

Достаю из-за пазухи жилетку и надеваю обратно. В задуманном она мне пригодится. Быстрым шагом до перекрёстка – и сворачиваю снова направо. Пойду следующей улицей, которая ближе к стенам, отделяющим центр знати от вольных окраин.

Йок! Патруль! Четверо стражников неторопливо шагают мне навстречу. Не дёргаться! Раз не спешат, значит ещё не получили приказа ловить беглеца. Им про меня ничего не известно. Продолжаю движение. Проходя мимо, приветственно киваю служивым и получаю в ответ схожий ответ от их командира. А что, я прилично одет, и пока что моя жилетка в цветах благородного Дома лишь в помощь. Сразу видно, что слуга лорда, и слуга не простой, а из важных.

Срезав путь переулком, по которому промчался стрелой, вышел к стене. Вдоль неё идёт круговая улица. Суеты пока на оной не наблюдается, значит погоня отправилась не в ту сторону. И понятно, по их мнению, безымянный предз бы рванул прочь из города. Небось, в первую очередь оповестят стражу на воротах внешней стены. Сначала перекроют все выходы из внутрянки, а потом уже примутся за прочёсывание улиц.

Быстрым шагом минут за семь одолел остаток пути и сходу направился к открытым воротам, за которыми начинались кварталы Великого Дома Аль-Фатх.

– Эй, Драмец, ты воротами не ошибся? – с угрозой шагнул мне навстречу один из восьмёрки стражников с синими вставками на форменной куртке.

– Доброго вечера, уважаемые! – вежливо поклонился я. – Никаких ошибок. Я по срочному делу к господину Верхану.

– Да? – прищурился стражник. – Ну, давай письмо. Кто твой хозяин?

– Господин Мехмед. Но письма нет. У меня послание на словах.

В этот момент из ближайшего перекрёстка на ведущую к воротам улицу выехала карета.

– Подожди, – жестом отодвинул меня в сторону стражник.

Я поспешно отошел к стене, освобождая дорогу. Эх, невидимости нет. Прокрался бы мимо охраны, и все дела. Только как бы там потом Верхана нашёл? Ладно, что размышлять о несбыточном.

Пропустив карету и сопровождающих её всадников, стражник снова вспомнили про меня.

– Ладно, что там у тебя на словах? – поманил меня командир охраны ворот. – Передадим. Но впредь лучше бумага в конверте. Как я понимаю, ничего тайного в послании нет?

Хотел было возразить, что послание я должен передать лично, но вовремя передумал. Видно же, что здесь так не принято. Мало того, что всё равно не пустят, так ещё и неладное заподозрят. После такого могут и в шею погнать.

– Что вы. Никаких тайн, – затряс я головой. – Передайте, что Смертик получил вольную и хочет лично выразить лорду Верхану свою благодарность за всё.

Командир стражи нахмурился.

– Это ты про себя что ли? Не от хозяина послание получается?

– Всё верно, уважаемый. Я по личному делу. Господин Верхан будет рад. Возможно, вы слышали про их спор с господином Мехмедом…

– Стой! – перебил меня командир охраны. – Так это ты что ли тот везучий предз, который чёрную нору закрыл? А ну кажи бумагу, что вольный.

Слышавшие наш разговор стражники подошли ближе. Руки на рукоятях сабель, но вытягивать их из-за поясов пока не спешат.

– Пожалуйста, – вытащил я из-за пазухи документ, выданный мне утром в кабинете Абоса.

– Гляди-ка, и правда ему вольную дали, – хмыкнул командир стражи. – Недолго в безымянных ходил. И лорду Мехмеду теперь, значит, служишь. А ты смел, парень. Вали давай отсюда, пока цел. Ещё мы с посланиями какого-то вонючего предза не бегали.

Я боялся, что именно к этому всё и придёт. Чужака в кварталы лордов не пустят. Письмо написать? Так там нужно печать лорда сверху, иначе опять же никто такое не понесёт. Всё это я заранее знал, а потому уже успел смириться с потерей. Сколько я их добыл уже? Сколько ещё добуду, если останусь в живых. Времени нет. В любой момент к воротам прискачет или прибежит посланец из Дома Эр-Драм или кто-то из городской стражи. Это сейчас я ещё вольный на службе у лордов, а после в один миг превращусь в беглого преступника. Мне бы только сейчас прицепиться к Верхану, а позже я уже найду способ добраться до Хо.

– Прошу прощения, – понизил я голос. – Не сказал сразу. Я готов хорошо заплатить за эту небольшую услугу.

Нащупав в кармане семя, я вынул его и, кивком приглашая командира охраны приблизиться, осторожно открыл ладонь отвёрнутой от остальных стражников руки.

Глаза архейца немедленно вспыхнули алчностью.

– Иди за мной, – поманил меня стражник.

Я послушно проследовал за ним к краю подсвеченной двумя фонарями воротной арки. Ну не будут же они грабить вольного. Когда мы спрятались в тени стены, он тихо спросил:

– Просто передать, что сказал? Ты же понимаешь, что самому господину Верхану мы твои слова передать не сможем? Только его охране.

– Понимаю, – кивнул я. – Нужно так передать, чтобы до лорда оно точно дошло. И, чтобы в этом был ваш интерес, я удвою оплату, если Господин Верхан пошлёт за мной к воротам своих людей.

На раздумья начальнику охраны ворот хватило секунды.

– По рукам, парень. Повтори-как ещё раз слова.

Я проговорил всё по новой. Стражник кивнул, подозвал к себе одного из своих подчинённых, отошёл с ним в сторонку и, дав шёпотом наставления, отправил его за ворота. К моей радости, шаг посланника был широк и быстр. Через несколько секунд он уже скрылся из виду.

– Ну всё. Теперь ждём, – проводил подчинённого взглядом начальник охраны. – Что за дар в чёрной взял?

***

Вести расслабленный разговор, зная, что в любой момент сюда могут явиться воины из Дома Эр-Драм или городская стража, было невероятно мучительно. Спасибо Верхану за то, что жил он недалеко от ворот, поздно ложился спать и был скор на подъём. А ещё страдал повышенным любопытством и легко впадал в ярость.

Всего через десять минут синеволосый лорд лично прискакал к воротам в сопровождении десятка охранников.

– Где он?! – осадил коня перед стражниками рогатый Аль-Фатхец.

Я поспешно вышел из тени, где остался, когда начальник охраны побежал встречать важного гостя парой мгновений назад, получив от меня вторую часть платы.

– Каков наглец! – соскочил на землю Верхан. – Благодарить он явился!

Гнев гневом, а несколько секунд назад я почувствовал, как пропала возможность тянуться к дару. Хитрый лорд прихватил с собой душителя. Этот в отличие от воротной стражи про мои клинки знает. Боится меня. Нет. Скорее, разумно опасается.

– Простите, господин! – опустился я на одно колено, склонив голову. – Я никогда не желал вам зла. Позвольте мне искупить вину. Я теперь вольный. Примите меня на службу.

– Что?

Верхан разразился заливистым смехом.

– И с чего ты решил, что я захочу тебя взять на службу? – поинтересовался он, презрительно сморщившись.

– С того, что это сильно не понравится лорду Мехмеду.

Вот и всё. Слова сказаны. Откажет – и мне точно конец.

Складки на набеленном лице мгновенно разгладились, чтобы тут же собраться немного в других местах. Лорд довольно осклабился.

– А в этом есть смысл, – после заминки произнёс синерогий. – Юный талант, на которого положил глаз Мехмед, предпочитает Эр-Драму Аль-Фатх. Я хочу видеть рожу Мехмеда, когда он узнает.

Лорд упёр руки в пояс, склонил набок голову, словно бы по новой разглядывая меня.

– Ну что же. Ты принят.

Фух… Отлегло. Но то он ещё не знает о главном.

– Спасибо, господин!

– Пойдём, – поманил меня лорд. – Лишней лошади нет. Пробежишься. Только… – замер он на мгновение. – Я не Мехмед. Мне служить ты не задницей будешь.

Пожалуй, это подходящий момент. Лучше сразу сознаюсь во всём, чем потом. А то скажет, что я его обманул. Тогда точно Мехмеду вернёт.

– Потому и пришёл к вам, что вы не Мехмед, господин, – тихо произнёс я. – Я не знал, что за служба ему от меня нужна. Я как бы против такого. Очень, очень и очень против. И принуждать меня силой со стороны лорда Мехмеда было большой ошибкой.

Чуть приврал, но так надо.

Верхан снова нахмурился. Мы стояли чуть в стороне ото всех остальных, и наш перешедший на доверительные тона разговор был не слышен, ни стражникам, ни охранникам лорда.

– Что произошло? – тихо спросил Верхан. – Только не говори, что ты его…

– Мехмед жив, господин, – понял я недосказанное. – Жемчужина не дала ему умереть.

– У него есть жемчужина?! – взволнованно прошипел сенерогий. – Вернее была. Вот так новость. То есть, ты едва его не убил?

– Разрубил пополам. Мужеложство… Я лучше умру, чем… Я защищался, господин. Всего лишь защищался.

Вот сейчас всё решится. Я напрягся. Давай, Верхан! Вспомни, как этот красный петух унизил тебя. Неужели, ты упустишь такой случай ему отомстить? Давай, плюнь Мехмеду в лицо. Ты же можешь. У тебя хватит власти.

– Ладно. Здесь для таких разговоров не лучшее место. Пойдём.

Поманив меня за собой кивком головы, Верхан шагнул в сторону своей лошади.

Ёженьки… Неужели, у меня получилось? Ай да Китя! Вон, как всё провернул. Даже Ло похвалил бы.

– Так, сюда, – подозвал к себе стражников лорд. – Слушаем внимательно.

Давно спешившиеся охранники Верхана тоже на всякий случай приблизились. Знаю, что сейчас скажет. Вы ничего не видели, ничего не слышали. Никаких мальчишек здесь не было.

– Взять его!

И неожиданно быстрый удар кулака валит меня с ног.

Встать я уже не успел. Сразу несколько человек, у половины из которых троерост явно не уступал моему навалились на меня и за пару мгновений вывернули мне за спину руки.

– В браслеты его! Как знал, что пригодятся душилки.

На запястьях защёлкнулись холодные кольца кандалов.

– Поставьте его на ноги.

Меня подняли и повернули к ухмыляющемуся лорду лицом.

– Ты прав. Я не Мехмед, – зло хохотнул Верхан. – Я не такой дурак. Какая ещё служба? После попытки убийства лорда? Ты шутишь?

Нет, Ло не хвалил бы меня. Он бы горько смеялся сквозь слёзы.

– Но подложить этому идиоту свинью… – коварно прищурился лорд. – Это можно. Тут ты мне очень сильно помог. Теперь Мехмеду не замять это дело. Его позор будет предан огласке. Как хорошо, что ты пришёл ко мне, мальчик. В том числе и для тебя хорошо. Будешь жить.

Я воспрянул духом. Ло, которого нет, уже не смеётся.

– Я должен был попытаться, господин, – смиренно произнёс я. – У меня не было выбора. Либо к вам, либо за стены полиса.

Лорд опять улыбнулся.

– За пределами полиса смерть без шансов, – произнёс Верхан. – На арене они есть, хоть и маленькие. Я сказал, что ты будешь жить. А вот сколько… Это уже зависит от тебя.

Ло, которого нет, приложил к глазам руку, закрывая их.

– И да. Я принимаю твои извинения, юный предз, – похлопал меня по плечу Верхан. – Больше от меня зла не жди. Ты ещё не понимаешь этого, но мой подарок тебе не имеет цены. На арену, или в лапы к ублюдку-Мехмеду – это выбор между Бездной и Небом.

Ло, которого нет, убирает с глаз руку. Кажется, достигнутый мной результат, при всей своей паршивости – лучшее из того, чего я мог добиться.

Гах Леро Джок

Я был одним из первых, кто вышел из астрала на орбиту этой проклятой планеты. И самым первым по приказу Гах Лен Трода именно я отправился вниз догонять последнего конструктора низших. Тогда никто не знал, что за определённой границей этот мир лишён звёздной пыли. Обратной дороги нет. Я застрял здесь навеки, но есть утешение – нашего врага постигла та же участь.

И я найду Ло. Найду и убью. Или удача в этом вопросе повернётся к кому-то из моих собратьев. Командир обещал, что все ловчие Пурпурного звена Небесной цепи Первого карательного легиона продолжат погоню, а, значит, я здесь не один. Нас просто раскидало по этой дикой пустынной планете. Пустынной в том плане, что за неделю своего пребывания здесь я так до сих пор и не встретил ни одного разумного существа, при том, что существ неразумных тут больше, чем где бы то ни было.

Но любая планета этого сектора вселенной, на которой есть жизнь, в большей или в меньшей степени всегда заселена низшими. Иных мы ещё не встречали. И потому я не сомневаюсь, что рано или поздно найду разумных и в этих бесконечных лесах. Возможно, с носителем не повезло только мне. Как жаль ту часть памяти, которой пришлось пожертвовать. Все юные годы в питомнике, всё первое время службы.

Я помню себя уже тысячелетним ловцом, участвующим в чистке галактики Белый поток. Сколько славных побед, сколько подвигов… Всё навечно утрачено. Но главное я сохранил. Гордость Высшего, долг, честь – всё при мне. Я не вою ночами на недоступное больше мне звёздное небо. У меня есть цель, а, значит, есть ради чего дальше жить, какой бы ужасной эта новая жизнь не была.

Я – животное. Даже не низший. Самая нижайшая форма из тех, кто способен принять хотя бы урезанное сознание Высшего. Я – собака. Или, скорее, какой-то подвид волка, от стандартного вида которого моё нынешнее тело отличается более тёмным, местами почти чёрным окрасом густого меха, более широким туловищем, более крупной головой с более мощными челюстями, короткими массивными лапами и куцым едва заметным хвостом.

И всё это при совсем не волчьих размерах, за которые в первую очередь я и выбрал своим новым носителем именно это животное. Два метра в холке, четыре в длину. Веса во мне больше тонны. Очень внушительно, если не знать до каких показателей дорастают на этой планете животные. Два дня назад видел белку размером с лису, а вчера пробегал мимо лося с размахом рогов метров в десять.

На последнего я не стал нападать. Здесь хватает и более мелкой добычи. Лес, по которому я неделю кружу в поисках следов низших, просто кипит жизнью. Что травоядных животных, что хищников здесь такое количество, словно их кто-то специально сюда выпускает, штампуя на био-заводах.

Но бояться мне некого. Я в своём нынешнем теле нахожусь на вершине пищевой пирамиды. Я очень старый самец. Настолько старый, что в стае встреченных недавно сородичей самый крупный пёс – или всё-таки маленький волк – был в несколько раз меня меньше. Я специально догнал во все лапы удирающих от меня хищников, чтобы рассмотреть их в подробностях.

Но размеры – это ещё не всё. Выбирая новое тело-вместилище, я себе и представить не мог, что получу в обмен на потерю части памяти. На этой странной планете творятся неподдающиеся осмыслению своей природы чудеса. Слух, нюх, зрение зверя, в которого я вселился, настолько высоко развиты, что при подходящем направлении ветра я по запаху легко определяю пол мыши, выбравшейся из норы в километре от меня. Если ничего не мешает обзору, то ещё и увижу её, не говоря уже про то, что услышу.

И это далеко не самое интересное. Выносливость, сила, скорость и прочность шкуры, которую даже не оцарапаешь, сколько сучков на бегу не цепляй, значительно превышают доступные обычным, пусть и крупным животным показатели. Я могу без остановок бежать несколько часов и прыгать на дюжину метров.

А ещё могу чувствовать присутствие живых существ по мозговому излучению. Но это уже способность не зверя, а моя собственная, просто усиленная особыми свойствами организма огромного пса. И чем сильнее мозговая активность, тем ярче “светится” объект. Этот инструмент и поможет мне выявить конструктора, в чьё бы он тело не спрятался. То же самое касается и моих собратьев. Найдя низших, я без всяких проблем определю, есть ли среди них гахар или Ло.

Но и даже на этом чудеса, полученные мной вместе с телом животного, не заканчиваются. В первый же день своего пребывания здесь я случайно призвал абсолютную тьму. Так я про себя называю необъяснимую способность пса, позволяющую погружать всю округу на сотню шагов в непроглядный мрак. Стоит мне захотеть, и на целую минуту из леса вокруг меня исчезает весь свет. Вообще весь. С ночью, даже с самой беззвёздной, это никак не сравнить.

И, что самое интересное, я в этой тьме могу видеть. Да, паршиво – мне доступны лишь слабые нечёткие очертания окружающих меня предметов – зато остальные животные, кого накрыл мрак, в этот миг абсолютно слепы, кроме разве что летучих мышей, которым свет для ориентации в пространстве не нужен. Более того, с появлением тьмы у меня непроизвольно включается некий тепловизор, позволяющий видеть тепло, исходящее от живых организмов. Звери светятся яркими пятнами, что безумно удобно, так как в “чёрном” режиме я с трудом отличил бы без этого кабана от коряги, догадайся тот замереть.

Идеальный охотник – сильный и быстрый. Когти и зубы крепки, словно сплав самых прочных металлов. Мощные челюсти могут перекусить кость любого животного, так что я и без тьмы без проблем добываю себе пропитание. Тем не менее я премного обрадовался, когда вчера, по прошествию семи дней после первого использования своей “чёрной” способности, я опять ощутил, что могу повторить этот фокус.

В этот раз я решил испытать свой мрак ночью. Увы, в темноте моё особое зрение плохо работает. Очертания окружающего пространства настолько бледны, что перемещаться почти невозможно. Тепло, исходящее от живых существ, вижу, а вот те же деревья практически нет. Тьма полезна лишь днём.

С возможностями своего нового тела я смог разобраться, а вот мир вокруг полон загадок. Нигде прежде, если это, конечно, не осталось в утраченной памяти, я не видел такой поразительной разницы в размерах животных одного и того же вида. Те же зайцы, казалось бы, самые обыкновенные зайцы, которые в разнообразных своих вариациях встречаются на множестве посещённых мной планет, здесь могут отличаться габаритами особь от особи в несколько раз. И это не молодь и взрослые. Детёнышей опознать очень просто. Это половозрелые самцы и самки.

У меня есть теория, которую в том числе подтверждает и хищник-гигант, чьё тело я занял, объясняющая эту странность, но она столь безумна, что в неё очень трудно поверить. На планете, куда привела нас погоня за Ло, у животных отсутствуют гены, отвечающие за прекращение роста и начало старения. Они все здесь бессмертные, если их не убить. Если с местными низшими та же история, у меня будет много проблем. Нужно, как можно быстрее, найти их или хотя бы следы их присутствия. И потому я, единожды выбрав для себя направление, каждый день пробегаю по этому бесконечному лесу по сто или около того километров.

***

Накрывшая меня тьма не имела ничего общего с той, что я мог призывать силой мысли. Мир как будто погас, но спустя две секунды опять появился во всех своих красках. Зачинался рассвет. Это что-то со мной, или запахи, висящие в воздухе, и действительно изменились? Любопытство заставило меня броситься назад по своим же следам. Нет, нюх вовсе не врёт – через два километра я с удивлением обнаружил, что тропа, по которой я только что пробегал, почти полностью растеряла мой собственный запах.

Зато сколько новых… Уткнувшись носом в землю, я принялся прочёсывать округу. Кровь, кровь, кровь… Это сколько же здесь её пролилось? И в лесу слишком пусто. Не чувствую поблизости ни одного крупного зверя. Живого зверя. Повсюду останки убитых, разной степени свежести. Выбрал самый мощный источник запаха и бросился туда.

Километр по лесу – и вот искомая туша. Очень старый кабан. Падальщики успели попировать, но огромная рана не оставляет сомнений – зверь убит не зубами, когтями. Его вскрыли, используя пиляще-режущий инструмент. Низшие! Но как? Я же только что пробегал здесь, поблизости? Я почувствовал бы. Готов клясться честью – час назад тут не было, ни туши кабана, ни оставленных низшими следов, которые в изобилии присутствуют вокруг.

Я прочёсывал лес целый день. Чудеса. Несомненно – здесь недавно охотились низшие и их было много. Следы разной степени свежести уходили в ту сторону, откуда я вчера прибежал сюда, и потом возвращались обратно, обрываясь за некой незримой границей. Просто раз – и их нет. Это нечто за гранью.

Так и не сумев разгадать этой загадки, я отправился дальше своим прежним маршрутом. Что бы всё это не значило, но теперь знаю точно – низшие здесь есть. И рано или поздно я найду их. С теми огромными расстояниями, которые мне позволяет преодолеть за день моё новое тело, я обегу хоть всю планету по кругу.

***

И вот лес закончился. Ему на смену пришли покрытые травой и кустами холмы. С вершины одного из них я и увидел, наконец, город низших. Большой, но неравномерно застроенный, он огромным, окружённым каменными стенами квадратом, словно влип своей идеальной равниной в холмистый ландшафт округи. Невозможное зрелище. Этого просто не могло быть. Слишком правильные формы долины выдавали её рукотворность.

Но как? Примитивные здания, влекомый копытными животными транспорт, холодное оружие на поясах низших… У них нет технологий, способных помочь сотворить это чудо. Отсталое общество, недавно освоившее обработку металлов. Моё новое зрение позволяло даже с такого немалого расстояния разглядеть всё в подробностях.

Я спустился с холма и поднялся на следующий. В сам город я в таком обличии не зайду, но побегать вокруг мне ничего не мешает. Вдруг, почувствую присутствие Ло или кого-то из своих собратьев. В этом теле я ментально могу заглянуть чуть ли не на километр за стены.

Низшие! Отряд в пять десятков воинов. Идут по склону противоположного холма. Среди них никого из тех, кого я ищу. Мы заметили друг друга одновременно. Что теперь? В их глазах я прочёл удивление. Но не страх. Низшие, наоборот, почему-то обрадовались. Перебью их, пожалуй. Мне теперь вокруг этого огромного города бегать и бегать. Постараюсь подольше оставаться незамеченным, чтобы не спровоцировать по-настоящему серьёзных облав на себя.

Решено – убиваю случайных свидетелей. Без звездной пыли, позволяющей низшим укреплять свои тела, они совершенно беспомощны. Серьёзно ранить меня холодным оружием у этих слабаков шансов нет. Заодно протестирую свои скорость и силу в бою не с животными. Чувствую, мне придётся убивать много низших. Поиск Ло только начат.

***

Да, в тот день я узнал много нового. Первое – чудеса этой странной планеты коснулись и низших. Сила с ловкостью местных никак не соответствовали их внешнему виду. У этих дикарей есть какие-то неизвестные мне аналоги силового каркаса. Даже с примитивным холодным оружием они представляют опасность. Даже для такого могучего зверя, как я.

И, если бы главной угрозой, исходящей от них, были копья и стрелы… У части из низших есть необъяснимые с точки зрения нашей науки способности, которые позволяют им убивать самых страшных зверей. Тот огненный шар, что едва не прикончил меня, лысый воин просто выплюнул изо рта, как сгусток слюны. Теперь знаю, что моя абсолютная тьма позволяет не только напасть, но и сбежать, когда для того есть потребность.

А ещё, сумел выяснить степень собственной регенерации. Та безумно высока. Через день все последствия ожога почти что исчезли. Через два пятно розовой шкуры заросло свежим мехом. Через три я отважился снова отправиться в сторону города. В этот раз пошёл ночью и уже без происшествий добрался до стен. Те вблизи показались мне не настолько высокими, как, когда смотрел на них издали. При желании можно запрыгнуть наверх, но пока смысла в этом не вижу. Обойду часть квадрата сегодня, пробегусь вдоль второй половины завтра, а там уже решу, как вести себя дальше.

***

Завершив полный круг второй ночью, я заранее отбежал на десяток километров от города, чтобы рассвет не застал меня возле стен. Прошлым днём, который я провёл в относительно безопасном укрытии, обустроенном в зарослях густого кустарника, я учуял аж три крупных отряда низших, направляющихся из холмов в сторону города. По светлому в ближних окрестностях оного на открытой местности находиться опасно.

И вот ночь снова гонит меня к городу. Осмотрюсь и, возможно, отважусь перебраться за стены. По пути поймал нескольких крупных грызунов. Крупной добычи поблизости нет – всю выбили местные охотники. Чувствую, скопившийся голод буду утолять мясом низших.

Но, что это? Ни огней, ни специфичных звуков, ни запахов. Города нет. Там, где ещё вчера расстилалась огромным квадратом долина, тянутся увалы холмов. Обежал всё округу. Бесполезно – город низших пропал. Только их множественные следы по периметру. И утром картина не изменилась.

Две недели я ждал, всё надеясь, что город вернётся. Потом сдался и продолжил свой прерванный ранее путь. Не верю, что это блуждающее поселение низших единственное. Наверняка, где-то есть и такие, что честно стоят на том месте, где были построены, а не скачут по лесам и холмам.

***

Чудеса продолжаются. Через несколько дней непрерывного бега, обогнув пару крупных озёр, переплыв три реки, я добрался до места, откуда при ясной погоде смог заметить впереди очертания горной гряды. Очень странной гряды. Чем сильнее я к ней приближался, тем сильнее крепла моя уверенность в том, что я вижу перед собой рукотворный объект.

Слишком ровная, слишком отвесная, слишком прямая. Это вовсе не горы – стена. Вдоль неё я и продолжил движение. Если есть стена, то должны быть и ворота. А где они, там и те, кто воздвиг это колоссальное сооружение. А ещё там должна быть дорога, каких я не встречал ещё в этом диком краю. Мне нужна информация. Мне нужно понимание. А то цель вроде есть, а пути к ней пока я не вижу. Кружить в поисках Ло по бескрайним лесам и степям можно тысячи лет.

Но пока могу в тысячах измерять только оставленные позади километры. Лето, осень, зима миновали, а конца-края горной стене всё не видно. Как не встретились мне за всё время и низшие. Ни их городов, ни посёлков, ни следов, ни отрядов. Сплошные, кишащие жизнью леса. Неразумной, но очень разнообразной. В дороге я насмотрелся на таких тварей, каких себе и представить сложно. Отсутствие старения и бесконечный рост превращают местных животных в настоящих чудовищ.

Хорошо одно – самые старые и крупные звери, если не пытаться на них напасть и быстро покинуть их территорию, не стремятся во что бы то ни стало прикончить тебя и прекращают преследование. Да, в своём новом теле я очень силён, но есть и те, кто сильнее. У огромных зверей – а мышь я считаю огромной, даже если та размером всего лишь с кота – как и у некоторых низших, есть чудесные способности, вроде моей тьмы. Со стариками от фауны лучше не связываться. Я уже получил электрическим разрядом от бурундука-переростка, которым решил пообедать. Мне хватило. Зачем рисковать, когда вокруг полным-полно и менее старых зверей.

Когда больше, когда меньше, но каждый день я пробегал вдоль стены довольно приличное расстояние, так что за эти месяцы успел проделать весьма немаленький путь. И вот очередная поляна, позволяющая выглянуть из-под древесных крон, заставляет меня оскалиться в предвкушении.

Нашёл! Впереди стена гор обрывается, чтобы продолжиться после разлома, имеющего слишком правильные геометрические формы в своих очертаниях. Передо мной не последствие природных явлений, а без сомнения рукотворный проход. Проход куда? Сейчас выясним.

Преодолев последние километры пути до разлома, я осторожно подкрался к опушке. Всё пространство перед дырой в горах, и само протянувшееся к противоположной стороне гигантской стены ущелье были покрыты невысокой травой. Незамеченным пробежать здесь не выйдет. Дождусь ночи. Никаких ворот нет – я прекрасно вижу поднимающийся за горным разломом лес – но построенная из огромных брёвен крепость, расположившаяся примерно в середине ущелья смущает меня. Низшие её там не просто так поставили.

Затаившись, сидел и обдумывал свои дальнейшие действия. Увы, эта ровная дырка в горах – совсем не то, что я ожидал. Ни ворот, ни городов, ни дорог. Последние заменяла протоптанная низшими тропа, уходящая от ущелья в лес. Самым свежим следам на ней два-три дня. При желании, легко могу догнать тех, кто недавно здесь был. Обязательно это сделаю – нужно узнать, куда тропа ведёт – но сначала по темноте прогуляюсь за горы.

В ожидании ночи наблюдал, за куда-то уходящими из бревенчатой крепости в сторону дальнего леса и затем возвращающимися назад низшими. Одинаковая простая одежда последних наводила на мысль о некой организации. Здесь не просто живут. У охраны разлома есть какая-то неведомая задача, но едва ли они выполняют здесь роль пограничников. Низших мало, и они не похожи на профессиональных солдат.

Как стемнело, направился вдоль одной из отвесных стен вглубь ущелья. Крепость спит – ни огней, ни патрулей, никого. Крадучись, миновал половину пути и почти поравнялся с прячущейся за частоколом правее меня, в середине разлома, постройкой низших. Ещё немного, и та останется позади. Как всё просто.

Не понял… Преград передо мной нет, а во что-то упёрся. Во что-то невидимое. И правее прозрачная стена продолжается. Энергетический барьер? Прыгнул вверх, но до края достать не смог. Вот и всё… Уже зная, чем обернётся проверка, тем не менее, пробежался вдоль незримой стены до противоположной стороны ущелья. Ожидаемо. Разлом перегорожен по всей ширине. Крепость низших стоит за барьером – к ней не пробраться. Возвращаюсь обратно. Остаётся тропа.

Вдоль неё я бежал весь остаток ночи, лишь единожды прервав путь, чтобы перекусить. Кстати, живности здесь, ещё больше, чем в любом из мест, которые я миновал по дороге сюда. И такой, что сочла за дичь недавно прошедших здесь низших, тоже хватает. Тушки не рассчитавших свои силы хищников встречаются у тропы с настораживающей регулярностью. Местами их целые россыпи.

На низших же я наткнулся уже следующим днём. Отряд в полусотню воинов шагал по тропе мне навстречу. Я загодя учуял их, и не дал им увидеть себя, но стоило мне подкрасться к низшим на три сотни метров, как те тут же занервничали – на ближний ко мне край их походной колонны сразу же переместилось несколько дополнительных воинов. Они словно знали, с какой стороны отряду угрожает опасность.

Но выдал меня не запах. Я шёл против ветра. Очередная особая способность, на которые так богат этот мир. Мне пришлось отступить – я пока не желал вступать в бой – но и с большего расстояния я не только ощущал мозговую активность низших, но и слышал их, а местами, где позволяла разрежённость леса, даже и видел. Провожу. Они явно направляются к ущелью. Неужели, только звери не могут преодолеть тот энерго-барьер?

***

Через три дня я выяснил, что невидимая стена пропускает сквозь себя далеко не всех низших. Только треть из пришедших направилась к крепости, остальные же, попрощавшись с отделившимися от них, двинулись в обратный путь по тропе. Причём, работал энерго-барьер исключительно в одностороннем порядке. Ни те низшие, что явились с отрядом, ни встречающие их обитатели крепости, не могли пересечь незримую стену по направлению оттуда сюда.

Данный путь с одностороннем движением, и это наводит на мысль. Чую, я отыскал очень важное место. Происходящее здесь имеет большое значение для всех низших, живущих на этой планете. Нужно выяснить, что это за барьер и куда ведёт горный разлом.

Первым делом я решил проводить оставшихся с этой стороны низших до дома. Понаблюдаю за ними и, наконец-то, узнаю, куда ведёт тропа. Идти пришлось медленно. Обходя меня по широкой дуге, на отряд то и дело нападали различные хищники. Когда стаями, когда вовсе по одиночке. Неразумно, бессмысленно, бесперспективно. Звери, забыв про инстинкт самосохранения, упорно шли на убой.

Зато я теперь знаю, что среди низших есть сразу несколько одарённых, как я стал про себя называть обладателей странных способностей, а все воины в отряде сильны и опытны. У хищников изначально нет шансов, разве что к тропе явится по-настоящему старый зверь из тех тварей, что я встречал за время своих продолжительных странствий.

Три дня дороги – и на избавленном от деревьев невысоком холме у низших происходит встреча с отрядом своих соплеменников. Вместе переночевав, две группы расходятся в разные стороны. Тех, кто идёт к горам больше – часть из них, наверняка, отправится за барьер. Это действо я уже наблюдал, так что продолжаю сопровождать первых низших.

И решение правильное. Очередные три дня пути приводят отряд к стенам города, в которые упирается лес. Случается это уже поздним вечером, но низшие отчего-то не спешат идти внутрь, а вместо этого встают лагерем на опушке. Традиция привязывать ленточки к веткам деревьев мне непонятна, но эта конкретная странность – песчинка в пустыне мне неизвестного.

Моему организму всю ночь спать не требуется. Подремал и отправился на прогулку вдоль стен. Вдруг, получится почувствовать кого-то из собратьев или конструктора?

Пробежался туда-сюда и к рассвету вернулся поближе к лагерю низших. Хочу понять, отчего они ночевали за стенами при том, что вечером вполне мирно перекрикивались с охраной оных, прохаживающейся по верху. Город определённо для них не враждебный.

И новый, что с рассветом внезапно возник на месте прежнего, тоже. Это чудо я уже наблюдал непосредственно в сам момент смены. За короткий миг одни стены пропали, а другие, немного повыше и с окружающим их заполненным водой рвом, тут же выросли вместо них.

Невозможно! Телепортация целого куска поверхности планеты – это за областью наших знаний и технологий. Да и низшие, с которыми мы прежде сталкивались, не были на такое способны.

Отряд зашёл в город, я же отправился в обход его стен. В последних обнаружилось слишком много ворот, через которые в лес выходили и выходили вооружённые низшие. Мне пришлось отступить и затаиться. Очень много врагов. Я едва не попался. Спастись помогла только тьма.

Я вернулся лишь ночью. Это – город охотников. Десятки и даже сотни отрядов прочёсывали округу весь день. Зверь в окрестностях начисто выбит. Но, ни шкуры, ни мясо не нужны низшим. Из всех более-менее крупных туш вытащены сердца, измельчённые остатки которых валяются рядом. Получается, они ищут те камушки, что мне попадались на зубы, когда поначалу я ел и сердца своих жертв. То, что мне виделось очередной аномалией, для низших представляет какую-то ценность. Вот, почему они лезут за стены в полный опасностей лес.

Поняв, что возле города спокойно побегать мне не дадут, я вернулся к тропе. Давешний отряд, пополнив свои ряды, успел отойти на приличное расстояние. Получается, внутри они провели меньше дня. Ведут очередную группу к барьеру. Зачем? Эту загадку нужно разгадать во что бы то ни стало. Она – ключ к моим поискам. Я это чувствую.

Город подождёт. Возле стен для меня слишком много опасностей. Здесь их нет. Сбегающихся к тропе хищников интересуют лишь низшие. Со мной связываться не хотят даже самые крупные особи. Мне же нужно выучить местный язык. Почти на каждой планете он свой, и у меня за плечами богатый опыт в этом вопросе. Через прямое общение это вышло бы проще, но мой нынешний речевой аппарат не позволяет воспроизводить нужные звуки.

Понять со временем смогу, объясниться словами – нет. Для первого хватит подслушанных разговоров. Благо, низшие любят поговорить, а мой чуткий слух позволяет проделывать нужное мне дело издали.

Довёл отряд до ущелья. С ним же, встретив по пути идущих нам навстречу с пополнением низших, вернулся обратно к городу. Тот, кстати, снова другой. Похоже, раз в неделю меняются. И из каждого к энерго-барьеру ведут новых странников.

Вскоре моя теория подтвердилась. Курсируя туда-сюда по тропе с отрядом проводников – эту функцию двух сменяющих друг друга групп воинов я сумел определить быстро – я смог убедиться, что каждую неделю на одном и том же месте появляется новый город. Из одних тут же за стены выходят толпы охотников, истребляющих всё живое в окрестностях. Обитателей же других больше волнуют свои странники, как я стал про себя называть отправляющихся за незримый барьер низших. Такие города выделяют в помощь проводникам большие отряды сопровождения, которые поворачивают назад на половине пути, чтобы успеть вернуться в свой город до его исчезновения.

Постепенно я приловчился лавировать между угрозой быть обнаруженным и возможностью подслушивать низших. За три месяца всего несколько раз попадался на глаза, то охотников, то проводников. Последние меньше опасны, а вот у первых постоянно возникает желание прикончить меня. В моём сердце тоже, наверняка, есть те камушки, что они добывают. Ни единожды приходилось убивать самых смелых, используя тьму.

***

И вот настал момент, когда уровень освоения местного языка позволил мне понять несколько важных вещей. Здесь Земля, а за горным разломом какая-то Твердь. На последнюю попасть могут лишь избранные, заслужившие это право. Троерост, Путь, отмер, бобы, Бездна, семена жизни, доли, дары, норы – это всё пока непонятные вещи, но уже знаю, что важные. Ещё немного – и я обязательно во всем разберусь.

Но в итоге идеальное знание местного языка не понадобилось. Очередная неделя принесла новый город. Вышедший за стены отряд повёл к горному разлому немногочисленную в этот раз группу странников, и я бежал по лесу привычным параллельным курсом, высунув язык в возбуждении.

Что делать? Как дать ему знать, что я рядом? Как вычислить его среди тех восьмерых, что идут в центре группы. Или мой собрат – один из двух новых охранников? Проводники постоянно восполняют свои ряды, и этот выход не стал исключением. Я чувствую его присутствие, но издали мне не определить, в ком конкретно из низших прячется высший.

Как жаль, что его восприятие в новом теле не настолько сильно, как моё. Придётся рискнуть. Я приблизился и, когда загодя почувствовавший меня одарённый поднял тревогу, вместо того чтобы удрать, наоборот бросился к ним. Но нет – драться с низшими я не собирался. Подбегая, призвал тьму и промчался по кругу вдоль края ощетинившегося копьями отряда мгновенно ослепших воинов.

Теперь мой собрат точно знает, что в огромном чёрном псе, напугавшим их своим мраком, прячется высший. Жду ответный ход. Мы должны пообщаться. Пусть мысленный контакт не в своих телах нам едва ли доступен, но уж свой-то родной язык я пойму, хоть в обличии зверя, хоть духом.

Гах Фра Хот очень быстро придумал, что делать. Во время очередного нападения хищников, когда стая многочисленных, но не самых опасных шакалов, набросилась на отряд низших следующим утром, он воспользовался неразберихой и незаметно удрал с тропы.

Высший не шёл за барьер. Как я позже узнал, он специально устроился в проводники, чтобы не дать Ло сбежать на Твердь. Так что, наёмники, потратив около часа на безуспешные поиски своего нового рекрута, вскоре отправились дальше, а мы с Гах Фра Хотом остались вдвоём.

Как приятно получать информацию, на добычу которой ты потратил бы многие годы. Брат-ловчий рассказал мне про этот мир всё, что знал. Теперь я понимаю, почему ждать конструктора здесь, возле Выхода – идеальный план. Ло отправится к Вершине. В этом нет сомнений. И, если конструктор за прошедший год не успел перебраться на Твердь, что очень мало вероятно, то он обязательно когда-нибудь пройдёт этой самой тропой.

Получив моё выраженное кивком согласие, Гах Фра Хот ушёл в появившийся следующим у Выхода город, к стенам которого я его проводил. Мне же теперь служить стражем, несущим неусыпную смену. Я идеально подхожу на эту роль. В отличие от низших, я здесь в безопасности. Конструктор не проскользнёт мимо. Наконец, у меня появилась понятная цель, и я не подведу своих братьев, своего командира, своего императора и весь свой вид в целом.

Высшие будут править вселенной! И я, Гах Леро Джок, буду тем, кто прикончит величайшего конструктора низших, последнего по-настоящему опасного нашего врага.

***

Больше года бесконечных хождений туда и сюда вдоль тропы. Я стал местной легендой. Меня давно уже перестали пытаться поймать. Я – Мрак, Демон тьмы, Чёрный пёс. Они считают меня новым хозяином здешнего леса. И низшие в этом правы. Я, и знаю здесь каждое дерево, каждый ручей, каждый холмик, и по принятой классификации вполне подхожу под это определение. Я – очень старый зверь, доросший до получения дара. Не царь, но полноценный хозяин леса.

И мне нравится моя новая почти вольная жизнь. Наверное, тело наложило на сознание свой отпечаток. Мне нравятся свои: ловкость и мощь, свои: слух, обоняние, зрение, свои: когти и зубы. Своя абсолютная тьма, дающая мне абсолютную власть над любыми противниками. Я – зверь. Я – хищник. Я – страх. Я люблю убивать, люблю кровь, люблю миг, когда жизнь покидает застывшее тело добычи.

Я даже немного расстроился, когда очередной отряд низших, вышедший из ворот неизвестно какого по счёту города, засиял для меня галактическим маяком. Мозговая активность конструктора светилась так сильно, что я почувствовал его чуть ли не за километр. Преимущество звериного восприятия. В телах низших мои собратья не способны на подобное даже близко.

Грусть и радость одновременно. Очень скоро всё кончится. Я свершу то, что должен – прикончу главного врага высших. Мой подвиг прославит меня. Но и цель… Жить без цели уже будет не так приятно, как прежде.

Но долг первичен. Раздумывать над смыслом бытия буду после. Мне нужно как-то вычислить свою жертву. Отряд в этот раз слишком велик, и идут они, кроме немного растянувшейся в стороны охранной цепи проводников, слишком плотно. Но ничего, вторую половину пути низшие проделают уже в куда меньшем количестве. Лишь бы конструктор не оказался среди провожающих.

***

Ожидаемо Ло скрывался в одном из идущих на Твердь. И, что лучше всего, я теперь точно знаю в ком именно. Произошедшее вечером выдало его с потрохами. Конструктор хитёр – он догадывался, что его постараются подстеречь на пути к Выходу, в этом бутылочном горлышке, которое не миновать, если собрался на Твердь. У него нет ментальных способностей, что могли бы помочь почуять врага. Высший мог бы выдать себя только своим поведением.

Сами звёзды на моей стороне. Один местный суеверный чудак, сколько я слежу за отрядом наёмников, каждый раз, возвращаясь от Выхода, на удачу жмёт руки идущим навстречу. И Ло принял причуду за способ проверки. Думал, высший так хочет узнать, в ком он прячется. Просчитался. Не там искать надо. Твоя смерть третий день ходит рядом, но не настолько близко, как ты подозревал, глупый низший.

Ночью тьма ослепит и меня. Да и утром отряды опять разойдутся. У многих низших дары, способные меня ранить даже бей те вслепую. Случайности исключаем по максимуму. Завтра днём я прикончу конструктора. Не раскрой он себя, мне пришлось бы, излишне рискуя, убивать всех идущих на Твердь. Так же дело в разы упрощается. Мне известна цель. Один выпад во тьме – и вечная слава моя.

***

Всё. Второй отряд удалился достаточно – на помощь прийти не успеют. Максимально подходящее место выбирать смысла нет. Я хоть где без проблем проверну операцию – та предельно проста. Зубы чешутся – порвать горло конструктора.

Приняв решение, срываюсь с места и на всей доступной моему могучему телу скорости несусь прямо к отряду. Одарённый почувствовал, поднял тревогу. Плевать! Они видят меня. Пусть боятся. Мрак страшен.

Подбегая, подныриваю под мчащееся навстречу ледяное копьё, перепрыгиваю огненный шар, огибаю повисшую в воздухе на моём пути сеть из огней, что, как мне прекрасно известно, способны прожечь что угодно. Против смерти в животном обличие все дары ваши – пыль. Я неудержим.

Ближе, ближе… Конструктор срывается с места, бросаясь в противоположную сторону. Понял? Поздно.

Призываю тьму. Мир погас. Для них, не для меня. Я как раз-таки вижу. Пусть картина, в которую превратился лес, и написана бледными размытыми штрихами, но мне хватает и этого. Главное, что в тепловизоре Ло, как и прочие низшие, светится ярким пятном. Мозговая активность конструктора в другом спектре зрения – там округа сияет, не позволяя определить конкретную точку источника. Это больше не важно.

Огибая опасных для меня даже в незрячем состоянии низших, устремляюсь за Ло. Тьма ещё не накрыла конструктора, но разделяющее нас расстояние стремительно сокращается. Яркое тепловое пятно поднимается на небольшой длинный холм, густо поросший деревьями, и скрывается в овраге за ним. Не страшно. Бежать ему некуда.

Мне прекрасно знакомы эти места. По оврагу бежит неширокая, но глубокая быстроводная речка. За ней крутой каменистый откос противоположного берега. Ло упрётся в него. Он в ловушке.

Имеющаяся у меня минута тьмы ещё только началась. Успеваю с запасом. В принципе, я бы мог и вернуть миру свет, но мне неизвестно, какие дары у конструктора. Не вижу смысла лишний раз рисковать. В какой бы момент я не убрал мрак, три секунды прошло во тьме или тридцать, повторно воспользоваться своей способностью я смогу только через неделю.

Забегаю на холм…

Где он?! Где светящееся пятно? Тепловизор сломался?

Но Ло здесь. Вызываемое его мозговой активностью сияние заливает округу. Просто спрятался за ствол толстого дерева или за какое-то иное укрытие. Сейчас я его найду. Нюх поможет. Мой нос не обманешь.

Вот его следы. Сверхчуткое обоняние позволяет едва ли не начертить линию маршрута конструктора. Ло бежал здесь. Тут он, видимо, прыгнул…

Звёздный мусор! Так вот оно что?! Ло меня обманул!

Но ничего. Тогда…

Ло 2

– Ну и мрак…

– Не поминай Чёрного по имени. Говори: темнота. Не дай Единый – накличешь. И без него переход неудачный.

– Ну, пусть темнота. Я вообще не пойму, зачем мы сидим здесь? Дальше света костров всё равно ничего не видать. Зингер мне говорил, что опасный крупняк даже спящим почувствует. Мол, проснётся и…

– Мелочь тоже бывает опасной. Даже старая ласка может горло перегрызть спящему, если ей не мешать.

– Убедил. А, что за Мра… Ну, ты понял.

Разговор наёмников вёлся шёпотом, но я лежал всего в десятке метров от них и потому прекрасно слышал, о чём они говорят. Эти двое только-только сменили охранников, нёсших предыдущую стражу на этом посту. В паре: один – проводник из бывалых, а другой – нанятый в Горе новичок. Последний, как я успел убедиться в предыдущие дни, боец сильный, но слишком самонадеянный и опыта ему не хватает.

– Чёрный пёс. Здешний новый хозяин леса. Год назад объявился.

– Хозяин леса? Да ладно? Целый год… И не напал до сих пор?

– Демон тьмы – единственный зверь, которому хватает мозгов не лезть к нам. И мы ему отвечаем взаимностью.

– Трусливый значит… А жаль. В хозяевах одних только семян… При таком числе боевых одарённых нам никакой зверь не страшен. Цари разве только.

– Этот страшен. Ты уж поверь. Видал его раз. Этот пёс с собой тьму приводит. Такую, что в ней своих рук не видать. Много ты навоюешь слепым?

– Так отбились же вы, получается.

– Он тогда пугал только. Свою силу показывал, предупреждал нас. Правда, позже одного из наших таки-утащил. Но тот парень сам виноват – слишком далеко отошёл от тропы.

– Так, может, тот зверь уже дальше ушёл? Хозяева леса тихие укромные места любят, а здесь, у тропы, слишком шумно.

– Не ушёл. Он всегда рядом бродит. Зингер Чёрного столько раз замечал своим даром, что мы уже и привыкли.

– И сейчас здесь?

– Да кто же его знает? Если да, то не близко. Иначе бы Зингер так не храпел. Он всегда просыпается, если Чёрный по ночи подойдёт. Но тревогу не поднимаем уже. Смысла нет. Только, если уж совсем близко сунется, но то редкость.

– Ну вот… Застращал меня. Теперь постоянно буду об этом хозяине думать. Вот, прямо тьма, что глаз выколи? А сам зверь-то в ней видит?

– Походу, видит. Иначе, какой в той тьме толк? Но ты не переживай. Если демона часто не кликать по имени, он и не явится. Тут нам и без него, с кем подраться хватает. Давай лучше в оба гляди. Сов-то костры отпугнут, а вот муфр какой может запросто сунуться. Ждать, когда Зингер тревогу поднимет – только время терять.

Наёмники умолкли. Занимательная история. Третий раз уже слышу про какого-то Чёрного, но прежде упоминания зверя не обрастали подробностями. Хозяин леса, ревностно охраняющий свою территорию от людей, но не нападающий на отряды проводников? Держитесь тропы, и я вас не трону? Звучит странно.

Впрочем, в окрестностях Выхода странностей столько, что перестаёшь удивляться. Мне нужно о другом думать. Кто-то из расположившихся лагерем на холме людей не совсем человек. Гахар знает, в чьём теле я прячусь, у меня же аналогичного знания нет. Кто-то из наёмников, но в каком из отрядов…

Если в нашем, то напасть может в любой из последующих дней и точно не станет пытаться прикончить меня этой ночью. Дождётся момента, когда число людей рядом вдвое уменьшится. Если же мой враг прячется в ком-то из наёмников, встретившихся нам этим вечером, то, наоборот, атакует, не дожидаясь утра, когда его отряд будет вынужден уйти дальше.

Оружие мне вернули. Копьё лежит рядом, но вся надежда на спрятанный в рукаве нож. Любое подозрительное движение в мою сторону – и сразу метну его. Уверен, гахар попытается своё нападение выдать за месть. Убив суеверного дурака, я дал своему врагу повод. Нет, при отсутствии выбора любой гахар без сомнений согласится прикончить меня и ценой своей жизни. Но, если есть шанс не погибнуть, свершив свою миссию, от него никто не станет отказываться.

***

Но нет – ночь прошла на удивление тихо. Ни гахар, ни особенно страшные хищники, из-за нападения которых на лагерь стоило бы поднимать тревогу, так и не явили себя. Попрощавшись с идущими в полис наёмниками, мы отправились дальше. Значит, кто-то из наших. Но кто? Нужно бдеть каждый миг и стараться всегда держаться между порожниками, не подпуская к себе никого из проводников.

Прошли километр, два, три…

– Тревога! Крупный зверь! Один! Слева! Приближается! Быстро!

Служивший в отряде радаром одарённый по имени Зингер, единственный, если не считать командира наёмников Ронда, не бредущий по лесу в охранной цепи окружения, а шагающий впереди нас по тропе рядом со своим старшиной, наконечником копья указывал в сторону обнаруженной опасности.

– Тьфу ты, Бездна! Мрак!

– Ох, мать… Ты уверен?

Наёмники с противоположного фланга уже мчатся сюда. Те, кто находился с этой стороны от тропы, пятятся к нам, сжимая звенья цепи.

– Уверен! Да вон он! Смотри!

Сквозь не слишком густой в этой своей части лес вижу зверя. Дальний родственник волка несётся к тропе, пригнув голову. Под короткой густой чёрной шерстью перекатываются буграми могучие мышцы. Здоровенная тварь. Вдвое больше коровы.

– Вот же… Одарённые, бей!

Арбалеты и луки тут едва ли помогут, а вот магия… Ледяное копьё и огненный шар с отставанием друг от друга в половину секунды устремляются в сторону зверя. Скорость первого немного быстрее. Миг – и, в сантиметрах разойдясь с чёрной тушей, увернувшегося в последний момент хищника, пудовая сосулька врезается в дерево. Отставший же от ледяного снаряда совсем на чуть-чуть сгусток пламени тварь попросту перепрыгивает, взвившись в воздух на несколько метров.

Но это ещё не всё. Повинуясь пассам рук одного из наёмников, навстречу зверю устремляется рой огоньков, в полёте растягивающийся в широкую сеть. Крайне мощная и полезная штука – уже видел, как действует. Эти маленькие, казалось бы, безобидные светлячки раскалёнными пулями проходят сквозь что-угодно, словно сквозь масло. Чёрный волк-гигант обречён. Одарённый подгадал идеальный момент. Инерция хочешь не хочешь внесёт хищника в смертоносную сеть.

Да и звери не видят угрозы в этих крохотных огоньках. За прошедшие дни этот наёмник уже дважды использовал свою способность при мне. Результат в обоих случаях был стопроцентный – нападавшие прожигали себя, даже не понимая, что перед ними преграда.

Быть не может! Он знал!

Использовав для толчка ствол толстого дерева, чёрный волк сместил вектор инерции и в прыжке обогнул смертоносную сеть. Невозможно! Насколько бы этот зверь не был старым, он всё равно остаётся всего лишь животным…

Дно вселенной! Год назад объявился, но напасть решил только сейчас. А что, если это вовсе не зверь? Что, если я искал гахара не там? Проверить – есть только один способ.

Бросаюсь прочь от тропы. Естественно, не зверю навстречу, а в противоположную сторону. Лишь бы только Ебор не принял мой рывок за попытку побега.

Но моему конвоиру не до того. По приказу командира наёмников порожники вместе с идущими на Твердь горцами сбиваются в ощетинившийся копьями круг. Сейчас мир погаснет. Едва ли рассказы про тьму лишены оснований.

– Куда?!

Нет, не весь мир. Только часть. Я вовремя убрался с тропы. За спиной на лес, скрыв последнюю вместе с теми, кто приготовился на ней к обороне, опустилось чёрное облако. Непроглядная тьма, абсолютная, плотная, с чёткой границей. И она двигалась. Быстро. Со скоростью того, кто призвал её. Как зверь видит в ней?

Благо, мысли по этому поводу посетили меня ещё ночью, когда те караульные завели разговор про хозяина леса. По идее, тут используется, либо приём с ультразвуком, как у летучих мышей, либо он “видит” статическое электричество, присутствующее на окружающих предметах, либо ему помогает температурный фон, либо местная магия подкинула волку какой-то иной, не поддающийся анализу, способ.

С последним бороться мне нечем, три же первых способности видеть без света я могу обмануть. Заодно лишу зверя того преимущества, что даёт ему развитый нюх. Параллельно тропе, всего в паре сотен метров отсюда, течёт небольшая речушка. Утром в ней пополняли запасы воды. Чуть-чуть больше ручья, но мне хватит.

Сейчас, сейчас… Да, облако тьмы летит дальше. Его цель не отряд. Волк явился за мной. Вот теперь я нашёл тебя, враг.

Влетаю на поросший деревьями пологий холм и тут же бросаюсь в овраг, начинающийся прямо за ним. По дну впадины протекает речушка. Русло вьётся змеёй. Ширина метра три, глубины мне по пояс, но на поворотах и возле коряжников встречаются ямы. Другой берег – отвесная круча. Влезть наверх можно далеко не везде. Но мне и не нужно туда.

Подбежав к реке, прыгаю в воду. Та кристально прозрачная. Течение тут же подхватывает меня и утаскивает в сторону ближайшего поворота, где под кручей намыт целый грот. Заманчиво, но нет. Плыву дальше. Мне не стоит оставаться вблизи того места, где обрывается мой след. Если я прав насчёт его способа ориентации в пространстве без света, то гахар потеряет меня. Вода спрячет надёжно. Нужно, чтобы зверь убрал тьму. И, когда, или если её уберёт, искал меня как можно дольше.

Впереди подходящее место. К упавшему некогда дереву течение нанесло целый ворох разноразмерных коряг. У завала успела образоваться приличная яма. Пора нырять. Набираю побольше воздуха и устремляюсь ко дну. Глубины и двух метров нет. В затишке за промоиной заводь. Вжимаюсь под самый берег. Надо мной небольшой карниз из коряг. Хватаюсь за выступающий корень, распластываюсь вдоль дна лицом вверх. Копьё во второй руке. Прозрачность воды мне во вред, зато точно не пропущу момент, когда…

Мир погас. Гахар рядом. Сейчас потерявший меня зверь упрётся в реку, и оборвавшийся след подскажет ему, где искать. Вот только во тьме ничего у него не получится.

Секунда, две, три… Свет вернулся. Теперь всё зависит от варианта способности зверя. Если его мрак, как мечи Китара – то есть, его можно призывать и убирать много раз пока не выберешь весь временной лимит, то всё плохо. Если же мы здесь имеем формат однократного включения – а раз его тьма держится относительно долго, то вероятность второго выше – значит я смог лишить зверя его главного преимущества.

Ищи, ищи. Время тикает. Наёмники, вернув зрение, наверняка, бросятся за тобой. И за мной. Ебор их заставит. Порожник знает, что я до сих пор жив и, что не успел убежать далеко. Более того – ему известно даже точное место, где я нахожусь.

Под водой я легко просижу ещё пару минут. Этого хватит с запасом на то, чтобы воины добежали сюда. При всей своей силе и ловкости зверю в бою с одарёнными мало что светит. Не найди гахар меня максимум за минуту, ему придётся удрать, поджав хвост. Да, потом он опять попытается напасть, но кто знает – как быстро восстанавливается его способность? Если речь там идёт не про сутки, то наша задача в разы упрощается. Без своей тьмы зверь не представляет опасности. Он и ночью не сможет к нам подобраться тайком.

На прозрачную гладь надо мной стремительно падает тень. Нашёл!

Толстый слой воды мне за щит. Притворявшееся палкой копьё резко меняет свой угол наклона. Усиленные подогнанными узлами мышцы рук прибавляют удару стремительности. Широкий мечевидный наконечник проскальзывает мимо устремившихся ко мне когтистых лап и врезается в мохнатую грудь. В тот же миг направленное в противоположную сторону движение туши заставляет копьё резко прыгнуть обратно. Моё дело – лишь упереть пятку оружия в дно. Дальше уже работают вес и инерция зверя.

Толчком ноги отвожу распахнутую пасть хищника в сторону и выскальзываю из-под звериной туши. Вода сковывает движения волка. Чтобы дотянуться до меня зубами ему приходится подкидывать вверх задние лапы. Такие полупрыжки не добавляют зверю устойчивости. Это тело и так плохо подходит для подводной охоты, а тут ещё и рана. Торчащие из груди волка копьё всё глубже и глубже заходит в звериную плоть.

Я уже на мелководье. Выскакиваю на берег. Гахар бросается за мной и тут же заваливается обратно в реку с развороченной башкой. Воздушный молот командира наёмников – очень мощная штука. Дар-двушка по эффективности в разы превосходит обычные толчки ветродуев. Минусом только маленький радиус действия, но Ронд успел добежать сюда очень вовремя.

Ебор и амбалы-порожники здесь же – стоят рядом с командиром проводников. В тушу и так не подающего признаков жизни волка бьёт контрольная молния.

– Все демоны Бездны! Убили!

– Ох мать…

– Мёртв! Мрак мёртв!

Заполнившие берег наёмники не скрывают своей радости. А уж я-то как рад…

***

Широкое ущелье, идеально ровные края разлома, лишённое кустов и деревьев пространство меж ними. Всё, как у Порога, только вместо стены и ворот относительно небольшое, обнесённое частоколом строение. Из деревянной крепости уже вышли нас встречать люди в серых плащах. Подозреваю, что храмовники стоят сразу за силовым барьером. Тот, кстати, абсолютно невидим. Ни мерцания, ни преломления света, ни каких-либо иных признаков присутствия преграды.

– Вот и всё. Мы пришли. Дальше сами.

Остановивший своих людей взмахом руки Ронд повернулся к Ебору.

– Как проводите господина, возвращайтесь к лесу. Будем ждать на опушке. Только давайте по-быстрому. Нам до темноты ещё нужно успеть к холму, где ночевали сегодня.

Слова сказаны для горцев и для новичков. Ебор и так знает, что делать.

– Прощайте, Вступившие на Путь! Удачи на Тверди!

Поблагодарив наёмников, горцы с порожниками двинулись дальше. Мы шагаем последними. Ебор раньше уже предупредил меня, что пройду после всех. Сначала моему конвоиру будет нужно переговорить с Братьями. Случай особый. Обычно спящих источников передают вместе с грузом. Очень редко, когда человек без отмера пересекает барьер своими ногами.

– Скоро и мы попрощаемся, – подмигнул мне Ебор. – Даже грустно немного. Ты, Сер, лучший слушатель, кого могу вспомнить. Хорошо прогулялись. И даже с прибытком. Без тебя Мрака бы им не прикончить, так что половину семян с пса я забрал. И добыча перекрыла с запасом, что прежде потратил на откуп. Считай, дурня-Верона убрали за так.

Я с улыбкой кивнул. Тоже чувствую благодарность к Ебору. Конвоир мне достался отличный. Хорошо, что не требуется его убивать. Если по какой-то причине барьер меня сейчас не пропустит, самостоятельно прикончу себя – и к Китару. Но всё должно получиться.

– До сих пор не могу понять, как ты догадался, что хозяин за тобой кинется. И с рекой как толково придумано… В общем, все обиды меж нами и провожатыми смыты. Ронд теперь мой должник. Если бы не ты, пёс слепых бы нас крепко подрал. Не знаю, вообще одолели бы. Удачи тебе, Сердар! Пусть получится, что задумал.

Последнее было произнесено уже шёпотом, так, чтобы даже амбалам-охранникам было не слышно. Я серьёзно кивнул, принимая напутствие, и протянул Ебору руку с открытой ладонью, которую тот крепко пожал. Ждать подвоха со стороны конвоира не стоит – он искренен. Да и какой тут подвох? Его дело – просто передать меня за барьер и взять плату.

Интересно, чем расплачиваются с порожниками? Уверен, что не деньгами. Артефактами, которые не добыть на Земле? Вот, к примеру, душилки – кто и как делает эти браслеты?

– Но, что бы ты не задумал, помни – обратно на Землю и источники не могут пройти. Дорога на Твердь – это путь в одну сторону. Будь другом, не чуди сейчас. Мы уйдём, тогда делай что-хочешь.

И мне снова приходится согласно кивать. В одну сторону, как же. Маг, который мне встретился в логове повелителя хортов, а после почти добровольно подарил свои мечи, наверняка бы поспорил с таким утверждением. Подозреваю, что некий конклав, про который он говорил, обретается даже не на Тверди, а сильно подальше. Но задачи такого масштаба мне решать не сейчас. Сначала нужно пройти путь источника. И снова же я сомневаюсь, что маршрут, по которому проводят детей без отмера, заканчивается в следующем же за Землёй поясе.

– Приветствую вас, Вступающие на Путь!

А ведь жители Предземья слышат эти слова дважды. Стоящие впереди храмовники не выглядят сильными воинами. Оружия и того при них нет. Вот только в этом мире главную опасность несут не мечи и копья. Наверняка, через одного одарённые.

– Смелее, прошу, – поманил нас храмовник. – Единый пропустит достойных.

Горцы двинулись дальше. Мы пока стоим ждём. Вот теперь барьер видно. Проходя сквозь него, люди словно бы натягивали прозрачную плёнку, которая, на миг обретя очертания по периметру пропускаемого сквозь себя объекта, прорывалась подобно некой мембране и тут же снова натягивалась, исчезая из вида.

– Рад тебя видеть, Ебор! Отчего без поклажи? – шагнул в нашу сторону старший храмовник, сопровождаемый парой служителей, когда все наши прежние спутники в компании большинства Братьев направились к деревянной крепости.

– Будь здрав, Брат Ольмо, – приветственно поднял руку порожник. – Груз имеется. Просто не упакован. Вот, – похлопал он меня по плечу. – Не ребёнок уже, но источник. Принимай.

Правая бровь храмовника приподнялась.

– Вот как… Ну ладно. Нам возраст не важен. Плата обычная.

– Только к жемчужинам душилки прибавь, – попросил Ебор. – Со своими отдаю. Одарённый.

– Что за дар? – насторожился храмовник.

– Дары. Несколько. Отрастите ему язык – сам расскажет.

– Плохо, – насупился брат Ольмо. – Порченый товар. Полной цены не дам. Две жемчужины вместо трёх.

– Справедливо, – согласился Ебор. – От начальства добро на уценку получено. А с душилкой что? Есть с собой?

– Принесут, – пообещал храмовник. – Забирай у него оружие – здесь оно не понадобится – и начнём.

Ебор кивнул охранникам. Те шагнули ко мне, и я послушно передал здоровякам всё оружие, что у меня было. Подставлять порожников припрятанным ножом смысла нет. Всё равно ведь обыщут на той стороне. Очевидно, что и за барьером меня ждёт роль пленника.

– Весь не лезь пока, – обратился ко мне Ебор. – Только руку протяни, чтобы прошла на ту сторону. Мне ещё связку снимать. Полностью барьер перейдёшь без отвязки – и привет.

Развивать тему он не стал. И так ясно, что оставшись на магической привязи, которую уже будет не снять, я сразу потеряю всю свою ценность. Случись такое, меня скорее всего тут же прикончат.

– Дай мне свою руку, сын мой, – поманил меня жестом храмовник.

Протянутая навстречу ладонь остановилась возле незримой границы. Сейчас я уже знал, где та проходит. Барьер выдавала трава. Если присмотреться, становилось заметно, что стебли и листья последней упираются в невидимую стену. Из пояса в пояс не может перейти ни один живой организм даже своей маленькой частью, включая представителей флоры.

Сейчас всё решится. Если моя рука пройдёт сквозь барьер, значит программа, которая всем заправляет на этой планете, не против моего перемещения в теле источника на следующий пояс. До свободы меньше метра. Свободы от мальчишки. Если я смогу пройти здесь, то смогу и весь путь до Вершины проделать без оглядки на юного упрямца.

Барьер приближается…

Есть! О, звёзды! У меня получилось!

Пальцы спокойно пронзили мембрану. Лёгкое сопротивление, словно рвёшь некую тонкую плёнку, явившиеся на миг очертания силового поля, и всё – мои ладонь с предплечьем на Тверди.

– Источник, – кивнул взявший меня за руку храмовник. – Снимай связку. Беру.

Глава вторая – Законы арены

Арена, что я и так знал, располагалась в вольных кварталах, невдалеке от внешней стены внутреннего города, которую я сразу заметил, едва оказавшись снаружи. С момента ареста не прошло и часа, а я уже прибыл на место. Меня вытолкали из закрытой повозки возле железной двери, рядом с которой находилось маленькое зарешёченное окошко.

Я оглянулся. Охрана Верхана по-прежнему была здесь. Видно, лорд велел проследить, чтобы меня доставили куда нужно, а не в лапы к Мехмеду. Судя по произошедшему при мне разговору между начальником городской стражи и рогатым Аль-Фатхцем, последнее мне однозначно грозило, не прояви Верхан должной настойчивости.

В полученной стражей наводке я числился провинившимся слугой лорда Мехмеда, которого следовало поймать и доставить к хозяину. Верхан же, ссылаясь на мое собственное признание, потребовал отвезти преступника, покусившегося на жизнь господина, в местную тюрьму, роль которой в том числе и выполняла арена. Такие проступки не требовали разбирательств с привлечением главы Великого Дома. Сознался – значит виновен. Слово лорда для городской стражи, подчиняющейся только Правителю Хо – не закон, но всё равно имеет огромный вес.

Ну а сам закон как раз и велит отправлять преступников на арену, так что вмешательство Верхана поломало Мехмеду все планы. Тут вражда двух знатных мне на руку. К мужеложцу я теперь точно не попаду, а это – уже большая победа. Как ни грустно о таком размышлять, но смерть смерти, и действительно, рознь. Боюсь себе даже представить, каким пыткам бы меня подверг этот сраный петух. Пусть быстрее расходятся слухи про произошедший с мужеложцем конфуз. Пожелал развлечься, а вместо утех получил даром в пузо и лишился жемчужины.

Про то, что это за чудо такое и, где его берут, думать буду потом. У меня сейчас другие проблемы. Мехмед в прошлом. На арене со слов Верхана – а тому незачем врать – мужеложец меня не достанет, но как выжить на ней… Ничего ведь не знаю. Турниры, бои…

Пообщавшись с кем-то через окошко, командир доставивших меня сюда стражников, повернулся к охране Верхана.

– Уважаемый, я всё объяснил, – сообщил он их старшему. – Браслеты с него снимут и передадут в приёмку. Дождитесь, пожалуйста. Сейчас за ним выйдут.

***

Когда, записав мои доли – троерост проверял здешний видящий – меня провели за вторую железную дверь, отделявшую наружную пристройку от самой громады арены, я сразу же почувствовал запах немытых тел и смердящую вонь нужника. И как охранники тут только работают? Самим не противно? Наверное, принюхались. Скоро и я замечать перестану. А ещё нос кривил от выданной плохо выстиранной, с пятнами робы. И дня в богатой одёже походить не вышло. Эх, жаль не успел сунуть в рот тогда остаток бобов. Охранник Верхана заметил, и всё отобрали.

– Сначала браслеты снимать, – напомнил напарнику левый из стражников, что вели меня под руки, которые были стянуты у меня за спиной тонкой прочной верёвкой.

Мрачная комната, куда меня завели, напоминала смесь мастерской плотника с кузней. Несколько человек, занятых правкой оружия, тут же повернулись к нам.

– Заковать? – буднично поинтересовался один из мужиков.

– Не, наоборот, снять душилки, – повернул меня спиной к мастерам охранник.

– Ого! Боевой одарённый? И ведь совсем пацанёнок ещё.

– Это ты ещё его троерост не знаешь, – хмыкнул стражник. – Девятьсот пятьдесят три доли у пацана. Безымянный из предзов.

– Серьёзно, – зацокал языком мастер. – Такому точно местечко найдётся. Радуйся, парень, долго в клетке сидеть не придётся. На ближайшем турнире и выйдешь на бой.

Я промолчал. Не вижу повода для радости. В моём случае, чем позже заставят драться, тем лучше. Чем дольше тут проторчу, тем больше шансов дождаться Ло.

При помощи пары тонких железок браслеты расщёлкнули и сняли с меня. Ожидаемо. Так и знал, что арена на глухом месте построена. Даров не чувствую. Значит, тут без них надо драться. И потому, вдвойне важно дотянуть до возвращения Ло. Колдун – самый сильный боец из всех, кого знаю. Уж с ним-то бы тут йока с два кто-то справился. Привычно попробовал призвать Ло. Тишина. Кто бы сомневался. А что, если он пропал навсегда…

Один из охранников, взяв душилки, первым скрылся за дверью. Второй вывел меня следом и повёл в противоположную сторону. Конец длинного коридора скрывается во мраке. Окон здесь нет. Свет исходит от редких масляных ламп, висящих на стенах.

– Всё, дружок, ты в своём новом доме, – ухмыльнулся охранник. – Не дворец, но жить можно. Правда, недолго. Ты везучий – аккурат к началу турнира попал к нам. Другие бедолаги по месяцу-другому сидят, своё дерьмо нюхают, прежде чем на арену выйти, а тебе всего пару дней поторчать в клетке – и снова солнце увидишь.

Оставив шутника без ответа, я продолжал разглядывать коридор. Через пару десятков шагов впереди начинаются забранные решётками комнатки, вроде маленьких низкосводных пещерок, что идут сплошной чередой с обеих сторон. В каждой люди. Сквозь железные прутья просунуты руки. Слышу тихое бормотание.

– Чего клешни тяните? А ну спать все. Забыли, что вам силы нужны?

Но слова охранника только будоражат людей.

– Что там? Новенького ведут?

– Кто? Дай глянуть?

– Эй, малой! Ты из вольных? За что к нам?

– Мамка лорду не дала?

– Или плохо старалась?

Под сводами бесконечного коридора многоголосым эхом разносится хохот. Эти люди здесь долго сидят. Видать, многие успели свыкнуться с мыслью о неминуемой смерти. Этим нечего терять. Понимаю.

– Молчать, мясо! Языки на арене без надобности. Можем и укоротить.

Но угроза фальшивая насквозь. Тон, каким она брошена, вял. Видно, смертникам позволительно костерить тут, хоть лордов, хоть мамку охранника. На лицах, прижавшихся к прутьям решёток, злорадство соседствует с жалостью. Я не враг им. Кто-то даже, наверное, рад, что мальчишку ведут – в их глазах я удобный противник.

– Смертик! Ты-то за что? Как же так…

Сёпа! Жив! Нахожу друга взглядом. Борода подросла, но лицо не осунувшееся. Знать, хоть кормят тут досыта.

– Метла, друг! Рад видеть! – искренне улыбнулся я. – Мехмед мне вольную выписал. Я ему спасибо сказал. Даром в пузо. Не люблю мужеложцев.

– Не болтать! – тряхнул меня охранник, уводя дальше.

– Собаке – собачья смерть! – успел крикнуть мне вдогонку Сепан. – Бейся в полную силу, Смерик! Только в полную!

Сёпа вроде бы ещё что-то кричал, но его голос потонул в общем галдеже. Сколько же здесь людей? Всё идём и идём. Коридор не прямой, кстати. Изгибается потихоньку направо. И по-прежнему с обеих сторон клетки, клетки, клетки. И отовсюду торчат чьи-то руки, и летят выкрики.

– Вот она высшая справедливость!

Слух выхватил из общего гвалта знакомый голос. Молчун! И он жив. Слава Единому!

– Отправил меня на арену, малолетняя дрянь? Доволен? Вот и сам теперь здесь. Небо всё видит.

Появившаяся было улыбка мигом исчезла с моего лица. Вот, значит, как? Не себя виноватым считает, а меня решил выставить крайним.

– Дурак ты, Молчун, – отыскал я взглядом предза. – Не я тебя в ту нору толкнул. Наоборот же, помочь хотел. А… – отвернулся я.

Махнул бы рукой, да те связаны.

– Помощничек йоков! Конец тебе, крыса. Без своего дара ты – никто. Ты больше не Смертик, ты – Трупик.

И мой бывший товарищ по отряду залился противным раскатистым смехом. Никто? Ну-ну. Под тысячу долей в сумме. Кто может здесь похвастаться таким троеростом? Да только те же Молчун, да Метла. Предзы – редкость, а среди местных безымянных с такими числами по триадам попробуй кого отыщи. Поди, не с лордами предстоит драться. Небось, я и без Ло тут одним из сильнейших бойцов окажусь.

– Гля, сколько тут друзей у тебя, – отвлёк меня от мыслей охранник. – Звиняй, парень, что не подселяю к товарищам. У нас так не принято. Будут тебе новые друзья. Вон, пришли почти. Сорок девятая клетка. Всего три постояльца.

***

Тополь, Ухо и Асмерхан – так звали моих соседей по клетке. Двое первых такие же безымянные, как и я до вчерашнего дня, только из зелёного сектора Дома Эль-Синх. Один худощавый и длинный, другой чуть пониже, но с очень большими ушами. Сразу ясно, за что получены клички, которые непутёвые воры продолжали использовать вместо имён.

Эти двое в каком-то роде были товарищами Молчуна по несчастью. Нет, в норы они не запрыгивали – всё значительно проще. Втихаря воровали бобы при разделке. Тополь сам и по-мелкому, Ухо в доле с одним из смотрящих, что теперь сидит в другой клетке, и уже в куда больших количествах. Не глотали, конечно. Всё шло на продажу. Тут по той же причине за решёткой сидит чуть ли не каждый второй. Воровство бобов и семян – самое распространённое преступление у Безымянных.

А вот простоты на арене, что меня удивило, не было вовсе. Бесправных обитателей внешки при поимке на чём-либо незаконном немедля казнили. Впрочем, понятно – здесь им нужны были только бойцы. Какой смысл выставлять против воина крестьянина без долей и потребных умений? То же самое с бабами. Кто покраше за малое преступление мог отделаться оборотом-другим в казённом доме услады. Некрасивых – сразу за стены.

Исключение – вольные. Этим, даже не будь мужик воином, искупить своё прегрешение на арене шанс давался. Увы, Асмерхан был торговцем, отродясь не державшим в руках, ни меча, ни копья, что доказывал и объёмный живот архейца. Дядьку жадность сгубила. Скрыл доход, чтобы меньше налогов платить. Раз сошло с рук, два, три. На девятом или десятом – он сам уже сбился со счёта – таки хитрована поймали.

На удивление, торгаш вёл себя куда спокойнее своих нервничающих в ожидании начала турнира соседей. Асмерхан уже смирился со своей участью и воспринимал скорую смерть, как избавление. Не привык дядька, всю жизнь проживший в достатке, к условиям клетки. Нет, кормят тут со слов мужиков хорошо – бойцам нужны силы – но дырка в углу для справления нужды, заменяющие кровати жёсткие лавки и невозможность помыться чаще, чем раз в пару недель – это пытка и муки, которые невозможно терпеть.

Но скоро страданиям наступит конец. Несмотря на огромный живот и обвисшие щёки Асмерхану не избежать поединка на ближайшем турнире. Таких, как он, ради смеха всегда выставляют – потешить народ. Кому-то может и не найтись места в потребных ста двадцати восьми парах. Таким ждать два месяца начала следующих боёв. Но самые слабые, как и самые сильные воины отбираются первыми. Распорядители турнира, не подчиняющиеся лордам Великих Домов, знают, как устроить игры позрелищнее.

Торговец в этих вопросах дока. Он сам много лет подряд ходил зрителем на арену и с выгодой делал ставки. От Асмерхана я, наконец, и узнаю, как проходит турнир.

– В первом туре между собой сходятся только преступники из сидящих по клеткам, – принялся рассказывать дядька. – Поединки на вылет. Победитель поднимается дальше по сетке, проигравший – назад за решётку. Либо трупом за стену. Решают жить бойцу или нет только лорды. По одному от каждого Дома сидят в нижней ложе. Палец вверх или вниз. Ну увидишь. Там просто. И по шуму трибун будет ясно. Лорды редко когда идут против народа. Будет свист – значит смерть. Будут хлопать – оставят в живых.

– Думал, здесь бьются насмерть, – удивился я. – И с оружием в руках. А тут вот как оказывается.

– И с оружием и без оного, – пожал плечами торговец. – Всё от троероста зависит. У распорядителей всё посчитано. Разницу в долях как раз оружием и разрешают. Вот ты против Уха выйдешь на кулаках, кто победит?

Я подозрительно покосился на упомянутого безымянного.

– Не знаю. Наверное я.

– Точно ты. У Уха по кругу двести девять долей. У тебя ближе к тысяче. А дай Уху нож? А копьё? А меч или два?

– Вот оно что… – протянул я, поняв мысль.

– Тоже ты, – продолжал Асмерхан. – Я бы точно на предза с твоими долями поставил. А вот, если Ухо и Тополь вдвоём против тебя выйдут? И с оружием оба?

– Не хочу я против него выходить, – влез долговязый. – Небось, Смертиком прозвали не за маленький рост.

– Это я для примера, – отмахнулся торговец. – Не бойся. Соседей по клетке друг против друга не ставят.

И уже мне:

– Я к тому, что распорядители найдут, как уравнять шансы поединщиков, да так, чтобы бой получился поинтереснее. Не для нас, для зрителей. А по поводу смерти… Ох уж предзы… Как такое не знать? Убивать на турнире нельзя. Без приказа. Так-то, может, и придётся, конечно. Нанесёшь своему противнику смертельную рану и отправишься за ним следом. Только сдача, или, что чаще, избиение до момента, когда соперник уже не может подняться.

– Стой. А кровью истечёт? Что тогда?

– С кровью раньше силы покинут, чем жизнь. Если сдохнет между победой и решением лордов, то вина не твоя. Чаще мрут пока к лекарям тащат. И недалеко вроде, а в таком деле каждая секунда порою важна.

– Даром лечат? Прям всех?

– И победителей, и проигравших, – кивнул толстяк. – Даже малые раны. Тут распорядители не скупятся. При арене целая команда лекарей трудится.

– И сколько боёв надо выиграть?

– В первом туре четыре. Потом, шестнадцати победителям выходить против стольких же вольных, кто по доброй воле на Арену пришёл. Там уже всё по-серьёзному.

– По доброй воле? – удивился я. – А… Я понял. Вольным смерть не грозит. Убивать же нельзя.

– На арене все равны. Решат лорды – и вольный умрёт. Судить второй тур, кстати, уже главы Домов будут. Первый тур – это так, баловство. Вот потом уже чуть ли не вся знать посмотреть на бои приезжает.

– И что, каждый раз столько дураков находится, кто по доброй воле насмерть биться согласен? – усомнился я.

– За победу в турнире полсотни кровавых марок дают, – хмыкнул Асмерхан. – Там очередь наперёд из желающих.

Вот теперь всё понятно. Огромные деньги.

– И нам тоже дадут, если выиграть?

– Размечтался, – хохотнул Асмерхан. – Преступнику награда – прощение. Да и шансов на то почти нет. На моей памяти только дважды побеждал клеточник. В крайний раз лет семь назад один бывший вольный сумел турнир взять. Но тот был из очень уж сильных бойцов. До того, как кого-то убил в пьяной драке, сам трижды на арену ходил. Так-то лорды почти всегда побеждают. С ними сложно тягаться.

– Лорды? – округлил я глаза.

– Предзы… – тяжело вздохнул Асмерхан. – Ну так третий, финальный тур. Там к четвёрке оставшихся в пары четверо лордов выходят. По лучшему бойцу от каждого Дома. Кто-то из них обычно и побеждает.

Я нахмурился. Всё хуже, чем мне представлялось.

– И уж этих-то точно никто не казнит при проигрыше, – обиженно пробурчал я. – Всё понятно. Сказки про то, что арена – это ещё не смертный приговор – просто сказки.

– Клеточники дерутся за лишний день жизни, – кивнул Асмерхан. – А лорды да – добивать их не принято. Вечный Правитель не опускает палец вниз никогда. Финалист может умереть только от ран по пути к лекарю. Любой финалист. Попал в третий тур – будешь жить. В нашем случае, хотя бы до следующего турнира.

– Не светит никому из нас тот финал, – скривился Ухо. – Не обнадёживай зря пацана. Нам бы…

– Постой, – перебив безымянного, придвинулся я к торговцу. – Ты сказал про Правителя…

– Вечный Правитель Хо судит третий тур, – кивнул Амерхан. – На финальные бои он всегда прилетает.

Вот оно! Мне не нужна победа в турнире. Мне достаточно просто пробиться в финал. Просто… Вот же не к месту словечко. Ладно сидящие в клетках. Тут ещё шансы есть. Вольные же, что придут за деньгами – небось, все посильнее меня. Там заточенные под поединки бойцы, а я больше по зверю. Но вдруг… Стоит выкрикнуть нужные слова, и…

– А что, Вечный Хо сидит близко к дерущимся?

– Его ложа самая нижняя, – подозрительно сузил глаза Асмерхан. – Даже чуть ниже той, где напротив сидят главы Великих Домов. Но даже не думай – залезть не получится. И кидать что-то тоже… Один, помню, бросил топор. Хо спустился и этим самым топором отрубил идиоту скачала руки, а потом и голову. Вечному Правителю в бою равных нет. Он, хоть с дарами, хоть без них кого-хочешь прикончит.

– И в мыслях не было, – фыркнул я. – Просто посмотреть на Правителя хочется.

Торговец расхохотался.

– Вот тебе и стимул пробиться в финал. Хоть на Правителя посмотришь. А лучше, выиграй в турнире. Тогда ещё ему и руку пожмёшь. Хо лично поздравляет и награждает всех победителей.

И понятно. В глухом месте колдун себя чувствует в безопасности. Ло всего за оборот в моём теле смог наделать целую кучу узлов и чешуек, которые помогают в бою. Хо же правит Архом уже сотни лет. Его только даром и можно убить. И то… Теперь знаю, что помогло колдуну тогда выжить. Жемчужина. Без неё бы гахар смог добиться успеха. Нет сомнений, что она была не последней. Если даже Мехмед умудрился заполучить себе это чудо, то уж всесильный правитель огромного полиса должен этих жемчужин иметь, и не две, и не три.

– И последнее, что тебе нужно знать, – подошёл к концу своего рассказа торговец. – Никаких поддавков. Если бьющихся уличат в сговоре, оба будут казнены.

– Что? – не понял я. – Какой сговор?

Асмерхан снова шумно вздохнул.

– Нет, ты право ребёнок ещё. Проигравшему, когда жизнь даруют? Когда дрался красиво, сражался упорно и продержался подольше. Зрелище на первом месте. Интересный бой всегда лучше чьей-то быстрой победы. Понравишься зрителям – те будут хлопать. Чем ты слушал, когда я тебе говорил, как лорды принимают решение?

– Так вот ты про что…

– Именно. Нам потому и не биться друг с другом, что в одной клетке сидим. Соседей по клетке разводят по парам так, чтобы до второго тура не встретились. Слишком велик соблазн поработать на публику. Потешишь народ, и, глядишь, те потом хлопать будут. А на самой арене не сговоришься уже – там ушей много. И всё равно попадаются дураки, которые пляски устраивают. Глупо. У распорядителей глаз на такое намётан. Обмануть не получится.

Дерись в полную силу. Так вот, что имел ввиду Сёпа. Он знает, какой я жалостливый. Предупредил так.

Или… Вот ведь йок! Не хочу!

Глава третья – Палач

Первыми увели Ухо с Тополем. Случилось то утром третьего дня моего пребывания в клетке.

– Отдыхаем сегодня, – равнодушно сообщил Асмерхан. – Лучше бы меня первым забрали.

Торговец мне уже успел рассказать, как проходит турнир. Первый круг – восемь дней, в каждый из которых проводится по шестнадцать поединков. Второй круг – четыре дня, третий – два и последний подводит итоги в один. Дальше всё ускоряется. Два последующих тура умещаются всего в три дня. Но всё может и растянуться по времени. Тут, смотря какая погода. Под дождём, и бойцам неудобно драться, и зрителям на трибунах сидеть неприятно. Крышу имеют лишь ложи знати. Но сейчас разгар лета – в большей части Земли стоит сушь. По идее, турнир пройдёт быстро и без перерывов.

Безымянные так и не вернулись. Судьба их известна. Торговец, как в воду глядел, рассуждая о шансах этих двоих в поединке против меня. Прозорливый пример. Видно, парой их против кого-то и выставили. Против кого-то с долями повыше моих, или там был боец с большим опытом. Может, даже Сепан им попался. Или Молчун. Точно кто-то из сильных. Асмерхан говорит, что с одной стороны может быть, и двое, и трое бойцов, но с другой всегда только один.

И вот, спустя три томительных дня ожидания, показавшихся мне едва ли не месяцем, настал мой черёд выходить на арену. Охранники опять пришли ранним утром. Время суток мы без внешнего света определяли исключительно по кормёжке. Завтрака ещё не было, а значит снаружи только-только зачался рассвет.

Так-то правильно. Драться лучше на пустой живот. Ну, а силы… Вскоре я узнал в чём тут фокус. Под сопровождением целого отряда вооружённых стражников, отобранных для сегодняшних поединков клеточников группами по несколько человек, первым делом отводили в купальню. Быстрая помывка холодной водой, грубая стрижка бород и голов по желанию, выдача новой одежды – в этот раз действительно новой и чистой – в которой нам выходить на арену – и всех будущих поединщиков загнали в огромный зал со скошенным потолком. Похоже, мы под трибунами.

Стражи чуть ли не больше, чем нас. Двери, через которые мы сюда заходили, закрыты снаружи. Вдоль стены, что повыше, поверху идут в несколько рядов галереи, по которым расставлены лучники. Это всё, чтобы даже подумать о бунте не смели. Стоим молча. За разговоры тут же прилетает древком копья по башке. Ни Сёпы, ни Молчуна в толпе нет. Кто с кем будет драться не сообщают. Ждём.

И вот первые имена. Двоих мужиков вытащили из толпы и увели. Стоим дальше, приглядываемся друг к другу. Каждый пытается угадать, против кого его выставят. Явных слабаков, вроде толстяка-Асмерхана, не видно, но мой сосед справа едва ли тренированный воин. Слишком гладкая кожа на внешней стороне кистей рук и ладонях. Наверняка, какой-нибудь богач из вольных.

Через пять минут забрали ещё двоих. Через десять троих. Кто из них и с кем в паре будет биться против оставшегося не имею понятия. По виду не определишь, кто сильнее из тройки. Троерост худо-бедно понятен только на низких долях. На высоких внешне уже почти нет отличий. Что три сотни, что девять по кругу, тело будет не дряблое, а там уж – кто шире, кто уже, кто ниже, кто выше. По мне, небось, тоже йока с два скажешь, сколько у меня по триадам долей.

Вон, охранники, уводящие народ на арену, снова возвращаются. Сейчас следующих заберут. Старший стражник держит в руках небольшую книжицу в кожаном переплёте.

– Смертик!

Вот и мой черёд. Прочитавший мою кличку в своей книжке дядька шарит по толпе взглядом.

– Я.

Отмалчиваться – не выход. Шагаю вперёд. Сейчас прозвучит имя моего соперника. Или кличка скорее. Как-никак здесь в основном безымянные.

– Драчун!

Сразу повод напрячься. Говорящая кличка. И говорит она про любовь моего противника к дракам. Это плохо. И выглядит названный так тоже не особо хорошо. Невысокий, но широченный, и длинные мускулистые руки, что лапы у хорта – свисают почти до коленей. Чувствую, в бою с ним просто не будет.

– Пика!

Двое?! В первом же поединке и выходить сразу против двоих? Едва ли кого-то из них поставят в пару со мной против другого. Не при моих долях. Вот же йок-перейок!

Этот длинный и худощавый, но не тощий. Просто тощих в безымянных не держат. Жилистый, поджарый. Наверное, гибкий. Ну что же… Знать, оба сильно уступают мне в троеросте.

– Барашек!

Быть не может! Ещё один! О чём думают распорядители? Разве это будет честный бой? Трое взрослых на одного подростка? Неужели, Мехмед надавил? Асмерхан говорил, что у лордов на арене нет власти. Только судьи решают кому жить, кому нет, а во всём остальном распорядители даже слушать не будут, кто бы к ним не попробовал лезть.

Третий тоже не вышел ростом. Даже ниже Драчуна, и уже статью хорту точно не ровня. А ещё он помладше. Юноша, как-то попавший в школу безымянных едва возраст позволил. А ведь там жёсткий отбор. Глист рассказывал, что туда в первую очередь набирают взрослых мужиков. Наверное, родня на взятку скопила. Выглядит слабее двух первых, но на деле все трое – загадка. Пока доли не услышишь, не поймёшь – кто из них чего стоит.

Ответные взгляды полны настороженности. Никто из вызванных не считает себя достойным того, чтобы против него выставляли сразу троих, и гадает сейчас, кто из нашей четвёрки тот могучий воин, с кем придётся сразиться в компании двух остальных. На меня, небось, думают в последнюю очередь.

– Драчун, Пика, Барашек, в оружейную, – указал старший стражник на дверь, когда мы с охранниками вышли из зала, очутившись в небольшой проходной комнате, судя по обитым железом воротам, расположенным на её противоположном краю, бывшую своеобразным предбанником, находящимся непосредственно перед ареной. – У вас по две сотни на каждого. Там покажут, что на эту разницу сможете выбрать.

Вот те на… Они против меня ещё и с оружием выйдут.

– Пойдём, Смертик, – указал на ворота охранник. – Тебя первым объявят. Держи.

Боб? Асмерхан позабыл рассказать мне про это. Ну, а может, не знал. Вот, в чём фокус. Хоть всю ночь перед боем не спи, а на арену выйдешь один йок полон сил. Хорошее зрелище требует полной отдачи.

Проглотив боб, я шагнул в распахнутые передо мной створки. Как же там шумно… И ярко. На секунду я ослеп от не виденного уже несколько дней солнечного света.

– Прошу тишины! – ворвался ко мне в уши идущий словно бы со всех сторон разом голос.

Ведущий. Торговец рассказывал про систему труб, проложенных по арене таким образом, чтобы объявляющего бойцов человека было слышно в любой части трибун. Шум немного утих.

– Почтенная публика, начинается четвёртый бой дня, – после краткого перерыва продолжил греметь голос распорядителя. – Позвольте представить вам первого бойца. Юный предз, отслуживший три месяца в безымянных. Не смотрите на возраст и маленький рост. Перед нами опытный воин. Девятьсот пятьдесят четыре доли. Поприветствуем Смертика!

Трибуны вновь зашумели. Предвкушение, любопытство, веселье. Как же много народу… Вернувшиеся зрение, наконец-то, позволило рассмотреть арену. Похожее на огромное блюдо площадку ровной голой земли, под две дюжины саженей диаметром, окружали каменные стены, высотой в три десятка локтей. Дальше в стороны и вверх исполинской чашей расходились уже сами трибуны. Несколько первых рядов занимали разделённые боковыми перегородками комнаты – те самые ложи знати, по большей части пустующие. Ну а над ними бесконечной ступенчатой чередой вились кольца заполненных народом лавок, убегающих в запредельную высь.

Гордись, Китя. На твою кончину явилось посмотреть аж несколько тысяч зрителей. Не дождётесь! Китар-Смерть себя прикончить не даст. Меня Тишка ждёт. А Ло, так вообще, целый мир спасать надо. Колдуну без моей помощи никак. Или он про миры говорил… Да, там много миров. И все без меня пропадут.

Ох ты ж йок! И он здесь!

Взгляд, вернувшийся с самого верха арены обратно, нежданно негаданно упёрся в того, кого я меньше всего хотел здесь увидеть. В самой нижней, немного выдвинутой вперёд и при этом лишённой крыши-козырька ложе на высоких богатых креслах восседала четвёрка лордов, обряженных в пышные наряды цветов своих Домов. Синий, жёлтый, зелёный… и красный.

Живой и здоровый Мехмед, презрительно лыбясь надменной ухмылкой, смотрел на меня сверху вниз. Вот же тварь… Это судьи. Как бы хорошо я не дрался, проигрыш гарантированно обернётся для меня смертью.

Вот только я не собираюсь проигрывать. Где там уже эти трое? Вместо страха, наоборот, возбуждение. Пришёл посмотреть на мой бой? Ну так я тебе покажу, как сироты с Муна дерутся. Дома поединки, потом в школе по новой, теперь третий заход. Мне бы меч… С этим оружием я, спасибо Ло, ни раз и ни два заставлявшим моё тело плясать с клинками, и собственному опыту, добытому в многочисленных боях, научился управляться неплохо. Уж точно фехтую не хуже любого архейца из безымянных, которым изучение этого искусства без надобности.

– А вот и противники Смертика! – вновь ожил ведущий, когда вслед за мной через те же ворота на арену начали выходить мои соперники.

– Встречайте Барашка! Безымянный, не отслуживший и месяца. Ровно девяносто долей.

Под смех и улюлюканье зрителей непутёвого слабосилка двое охранников отвели на десяток шагов от меня. Стоило мне вспомнить мечи, и пожалуйста – первый же мой противник притащил сразу два. В каждой руке у Барашка по короткому прямому клинку. Держит их так, что сразу понятно – драться ими умеет едва ли.

Если я правильно понял слова охранника, отправлявшего моих противников в оружейную, то “две сотни на каждого” – это треть общей разницы по долям между ими и мной. Значит, и двое других безымянных не имеют на пару долей больше, чем… Я по-быстрому подсчитал в голове что к чему. Больше, чем двести шестьдесят четыре. А оружие, стало быть, каждый выбирает на свою часть общей разницы. Получается, по сотне за меч.

Дураки. В три копья бы спокойно держали меня на дистанции. Но, похоже, распорядители не давали выходящим на арену бойцам сговориться, и оружие мои противники выбирали по очереди, отдельно друг от друга. По крайней мере, чем-то иным я не мог объяснить здоровенную саблю в руках появившегося вторым Драчуна. Тяжёлый изогнутый клинок, выбранный коренастым безымянным, напоминал те, что носила на поясах городская стража, но существенно превосходил их в размерах.

А нет… Всё понятно. Это не безымянный. Представивший моего второго противника ведущий назвал его бывшим городским стражником. Точно! Асмерхан же рассказывал, что всяк, попавший в клетку, лишается имени. Ухо ещё пошутил, что распорядители обязательно наградят торговца кличкой – Пузан. Сто тринадцать долей. Совсем не богатыри здесь за порядком следят. Видать, проворовался, или на получении взятки попался. Хотя… Судя по кличке, за драку попал на арену. Наверное, даже умеет этой саблей махать.

А вот Пика с копьём. Самый опытный из моих противников – больше года успел отслужить. По себе знаю, что продержаться за стенами такой срок – непростая задача. Выжил – значит серьёзный боец. То есть, хороший охотник. С людьми драться – это другая наука. Посмотрим, насколько серьёзное преимущество даст мне разница в троеросте. Впрочем, я и так знаю скорость, с которой способен двигаться человек с полусотней долей ловкости. Сильно больше у него быть не может.

А ведь всё в нашей схватке решит именно скорость. Я уже понял, как буду драться сегодня. Мне нужен меч. Если получится отобрать хоть один у Барашка, к скорости тут же прибавится мастерство.

– Почтенные зрители, делайте ваши ставки, – продолжал грохотать в чаше арены голос ведущего. – Три минуты, и мы начинаем.

Интересно, сколько людей поставит в этом бою на меня? Безоружный подросток против троих вооружённых мужчин. Я бы лично, при взгляде на себя со стороны, решил, что какой-нибудь богатенький предз притащил с собой сына на землю. Потолок по долям при наличии денег легко покупается. Мало ли, что там ведущий про опыт вещал. Какой опыт в таком юном возрасте?

– Время вышло. Все ставки приняты.

Охранники, всё это время стоявшие между мной и моими противниками, поспешно удрали в ворота, которые тут же закрылись. На другой стороне есть ещё одни. Возможно, через них с арены выходят победители. По крайней мере, пока мы с другими клеточниками ждали в том зале, из уведённых обратно никто не вернулся.

– Начинаем!

И голос ведущего заглушил удар в гонг. Звук застал меня убегающим от ворот, ближе к центру арены. Мне нужно пространство. Повернувшись к противникам замер. Те пока нападать не спешили. Подошли друг к другу и шепчутся, не выпуская меня из виду. Ошибка. Надо было сразу же атаковать самому, не дав им обсудить тактику предстоящего боя. Учту на будущее. Лишь бы то будущее вообще наступило.

Но лишние мысли прочь. Мои противники двинулись в мою сторону. Пика в центре, остальные двое прикрывают копейщика с боков. Пока жду. Начинают расходиться. Похоже, надумали окружить. Это пусть, это я только за.

Зрители вовсю поддерживают радостным шумом. И сразу понятно кого. Вроде бы смог расслышать в общем гаме нечто похожее на: “Давай, мелкий!” и ”Покажи им, пацан!”. Но выкриков вроде: “Накажите предзёныша!”, ”Утрите сосунку сопли!” и ”Не посрамите Арх!” в разы больше. Архейцы, что и понятно, поддерживают своих. Нет, никак нельзя мне проигрывать. На пощаду надеяться глупо. Даже не будь среди судей Мехмеда, меня бы прикончили по решению зрителей, против которого лорды редко идут.

Мои противники продолжают медленно расходиться. Почти окружили. Сейчас начнут сокращать дистанцию, чтобы потом одновременно броситься в атаку с разных сторон. Казалось бы, логичная тактика, но против безоружного она не подходит. Очевидно же, что я попытаюсь отобрать копьё, меч или саблю у кого-то из них. Или не очевидно…

Ну что, любители посмотреть на чужую кровь, боль и смерть, поставили на моё поражение? Надеюсь, немало поставили. Окружающие меня бойцы заняли позиции. Сейчас расстояние между каждым из них наибольшее. Время пришло.

Ветром срываюсь с места и бросаюсь к Барашку. Безымянный бьёт навстречу мечом. Другой выставлен перед собой для защиты. Уклоняюсь от первого, подныриваю под второй и, вывернув держащую его руку, резким рывком выдёргиваю из неё клинок.

Продолжая движение, с нажимом провожу лезвием меча по обратной стороне ноги юноши. Подколенное сухожилие перерезано. Мне нельзя убивать, но один противник точно выходит из боя.

Развернувшись, с подскока всаживаю кулак свободной руки в затылок заваливающегося на землю Барашка и тут же достаю так и не успевшего рухнуть безымянного босой ногой в челюсть. Всё про всё заняло пару секунд. Остаётся нагнуться и подобрать выпавший из мгновенно ослабшей руки второй меч.

И только сейчас в меня летит наконечник копья, в длинном выпаде направленного в мою сторону рукой Пики, примчавшегося помочь союзнику. Безымянный опоздал. Помогать уже некому – барашек валяется на земле без сознания. А вот у меня теперь есть чем отбить атаку архейца, что я и проделываю, отведя клинком копьё в сторону.

Пика тут же отскакивает, понимая, что сближаться с получившим оружие противником теперь глупо. Драчун же менее сообразителен. Бывший стражник налетает на меня, пробуя достать размашистым ударом своей здоровенной сабли. Тут уже отбивать клинок клинком глупо. Его оружие раза в три тяжелее.

Но мне оно и без надобности. Отскакиваю назад и, ловя момент, когда рука с саблей противника уходит на очередной широченный замах, стремительно бросаюсь в атаку. Быстрый росчерк кончиком острия. Дело сделано. Глубокий порез на плече Драчуна заставляет его руку повиснуть беспомощной плетью.

Сабля падает на землю, а я уже рублю ногу раненого. Светло-серые штаны Драчуна, что в паре с жилетками такого же цвета составляют всю нашу одежду, мгновенно расцветают красным пятном на бедре. Не боец, даже если другой рукой возьмёт саблю.

Теперь к Пике. Длинный уже осознал свою участь и пятится к стене арены. Хочет прикрыться ей со спины. Не успеет. Бросаюсь к нему. Принимаю выпад копья на клинок. Отвожу древко в сторону. В настоящем бою рубанул бы сейчас вторым мечом прямо в голову. Противник полностью открыт. Но правила поединка вынуждают обрушить удар на одну из держащих оружие рук.

Приложился как надо. Кисть и половина предплечья долой. Это всё. Толчком ноги в грудь заваливаю потерявшегося в нахлынувшей боли противника наземь. Сменив хват, загоняю в бедро безымянного, словно кол, один меч, и, откинув второй, поднимаю копьё. Куда там хромает Драчун?

Бросок валит на землю последнего из ещё не упавших противников. Пробил ногу насквозь. Причём, ту, что и так была с раной. Боль, наверно, страшенная. Что, зачтут за победу?

Поднимаю глаза на судейскую ложу. Как тихо. Лишь сейчас обращаю внимание, на отсутствие шума. Где, те выкрики и свист, которыми меня одаривали полминуты назад? В ушах только стоны раненых. Полминуты… Как быстро я справился. Даже меньше прошло.

Первые единичные хлопки… Вот уже чуть дружнее… Миг, второй – и вот уже вся арена в едином порыве рукоплещет… Наверное, мне. А, что лорды? Те, что в ложах с козырьками, меня мало волнуют. Что судьи?

– Бой окончен! – запоздало объявляет ведущий. – Победил Смертик! Решение о судьбе проигравших за судьями. Достойны ли трое поверженных получить второй шанс?

И вот тут шум арены меняет окрас. Рукоплескания в прошлом. С трибун льётся свист, летят гневные выкрики. Ох ёженьки… В своей злости на Мехмеда и кровожадных зрителей я совсем позабыл про последствия своей быстрой, а главное, лёгкой победы. Я же не оставил этой троице ни малейшего шанса на спасение. Такие бойцы не нужны.

Один палец вниз… Второй, третий… Мехмед с запозданием тоже присоединяется к уже принятому и без него решению. Рожа у мужеложца мрачнее тучи. Ему и на ум не придёт, что и я не испытываю радости от добытой победы.

Да, мне жить дальше. Но жить палачом. Я обязан добить бедолаг, у которых изначально не было в поединке со мной ни единого шанса.

А ведь мог им поддаться… Поплясали бы, забавляя кровожадную публику. Дал бы даже достать себя пару раз – всё равно потом вылечат. Не подумал… Теперь уже поздно. Не умрут они – умру я. Таковы жестокие правила.

– Судьи выбрали смерть! – сообщает ведущий и так очевидное.

Снова радостный гул и хлопки. Ненавижу Арх! Ненавижу этот йоковый полис!

***

В тот день, разумеется, я сделал, что должно. Позже много раз думал: а мог ли я поступить по-другому? Не мог. И поддаться – дурная идея. Я не знал тех троих. Рисковать жизнью ради незнакомых людей – это к тому Ките, что жил у болота в Поднилье. Китар нынешний добр, но уже не настолько, чтобы пойти на такое. Кто знает, за что каждый из троих угодил на арену? Может, были ещё те душегубы.

А вот Асмерхана мне жалко. Торговца увели через день после моего возвращения с первого боя. Назад он, само собой, не вернулся. Хороший был дядька. Помог мне. Сижу теперь в клетке один. Разносивший еду стражник сказал, что всех прибывших во время турнира размещают отдельно. Страдать ожиданием мне предстоит в одиночестве. Благо недолго.

***

Второй поединок прошёл для меня уже не так просто, как первый. Двое опытных безымянных мало того, что уже не так сильно уступали мне на пару в долях, так ещё и умудрились-таки сговориться. Ни за что не поверю, что каждый дошёл своим умом до такого идеального выбора оружия. Или как-то перемигнулись по-хитрому, или, что ещё вероятнее, получили подсказ от распорядителей. Тем главное – зрелище. Отбери я опять у противника меч, и всё снова могло бы закончиться толком не начавшись. Зрители второй раз подряд не оценят добытую за секунды победу.

Необычное же оружие, с каким вышли на арену мои очередные противники, отобрать было почти невозможно. Стальные наручи, пристёгнутые ремнями к запястьям, заканчивались острыми, напоминающими ножи, шипами, по две пяди длиной. Такими, хоть режь, хоть коли.

И снова же спасла меня разница в ловкости. То есть, в первую очередь доли, а во вторую, лишь немногим уступив троеросту по важности, уроки, что сам того не желая, преподал мне колдун, любивший и умевший размахивать ногами, которые, как известно, гораздо длиннее рук. Вспоминая творимые Ло чудеса, я носился вокруг безымянных, не подпуская тех близко к себе при помощи стремительных ударов ногами, пока торопливость одного из противников не привела к ситуации, когда я смог его достать правым в голову.

Кулаки у меня пока куда-более грозное оружие, нежели ноги. Противника тотчас повело. Добить было уже легче лёгкого. Даже пытавшийся мне помешать это сделать напарник поплывшего, не помог мужику не отправиться спать спустя пару секунд. Дальше просто. В бою один на один безымянный, уступавший мне в ловкости двести с лишним долей, и с торчащими из наручей ножами продержался недолго.

Они умерли, не приходя в сознание. Лёгкая смерть, за которую бы сказали спасибо, будь у безымянных такая возможность. Я специально закончил бой так, чтобы оба противника даже не слышали, тот свист трибун, что раздался в ожидании решения судей. Ненавижу Арх! Ненавижу арену!

И сегодня опять на неё выходить. Третий тур. Третий бой. Меня снова ведут коридором вдоль клеток. Опустели застенки. Сотни трупов уже увезли. Завтра здесь будет ещё меньше народу.

– Сдохни, гнида!

Молчун оба раза и прежде меня провожал на арену подобным напутствием. Прикончил бы уже кто эту мразь. И как я когда-то ещё находил в себе силы жалеть эту злобную крысу? Злопамятный предз свой единственный хороший поступок и тот совершил из-под палки. Ту палку держал в руках я. Хорошо, что распорядителям турнира не выгодно ставить нас в пару. Молчуна я боюсь. Он сильнее меня.

На весь наш отряд только Сёпа и, может, Матвей с ним могли бы на равных сражаться без дара. И то не уверен. Я видел, как стремительно двигался нелюдимый предз. Всегда выверенные и точные движения, всегда вложено ровно столько сил, сколько нужно. Вот, кто здесь не охотник, а воин. Чем молчун занимался по ту сторону моря знает только он сам, но уверен – людей ему убивать приходилось и много.

А где, кстати, Сёпа? В мои прошлые проходы по коридору после едких, сочащихся ненавистью напутствий Молчуна, я всегда потом слышал пару добрых слов от Метлы. Вон же его клетка.

Пустая? Неужели…

Но рано оплакивать друга. Может быть его просто увели раньше меня. Помывка, смена одежды на чистую, зал ожидания…

Фух… Сёпа здесь. Поприветствовал меня одними глазами, попытался незаметно переместиться поближе, но охрана заметила и вернула на место. Знают, гады, что мы с ним друзья. Зря меня он окликнул в тот первый раз. Хотя… Зато точно теперь не сведут с Сёпой в пару. Драться с другом мне хотелось бы даже меньше, чем с Молчуном.

Всё, пошли имена. Увели двоих, затем сразу троих, потом несколько раз брали парами. Третий тур – откровенных слабаков не осталось. Бой сегодня, ещё один – и победителям уже выходить против вольных. Я справлюсь! Я не могу проиграть! Тишка ждёт.

– Смертик!

Вот и пришёл мой черёд. Шагаю вперёд. Сейчас, наконец-то, узнаю своих противников на сегодня. Уверен, их опять будет двое. Слишком мало здесь воинов с такими долями, как у меня. Мне и Сёпе хочешь не хочешь, а придётся выходить против пары бойцов.

– Метла!

Глава четвёртая – Дерись в полную силу

Как же так… Мехмед? Его происки? Неужели, распорядители турнира таки подвластны лордам? Свести меня с другом… Это верх подлости! Я не хочу драться с Сёпой. В таком поединке не будет победителей. Кто бы из нас не одержал верх, мы оба проиграем. Если только…

А смогут ли они догадаться? Если явно затягивать бой, точно смогут. Внезапно в памяти всплыли те первые слова Метлы, которые он прокричал мне из клетки, когда меня вели по коридору. Дерись в полную силу, Смертик. Всегда только в полную. А не на этот ли самый момент мне намекал тогда друг? Неужели, Сепан предвидел, что мы с ним сойдёмся в бою на арене?

Конечно же! Старший друг однозначно сильнее меня. Он знает, что победит, и единственный шанс для меня видит в нужном судейском решении. Они хотят зрелищный бой? Мы его им подарим. Устроим то зрелище, которое жаждет увидеть толпа. Упорный затяжной поединок заставит народ на трибунах рукоплескать до отбитых ладоней. Мехмед не посмеет пойти против общего мнения. По крайней мере, я на это надеюсь. Больше всё равно не на что. Это мой единственный шанс, и я им обязан попытаться воспользоваться.

Поражение в поединке – ещё не конец. Сохранив себе жизнь, получу второй шанс. И ведь так даже лучше. Предзов в Архе по пальцам. На следующем турнире уже не будет Молчуна, против которого у меня изначально нет шансов. Посижу в клетке ещё месяц-другой, зато потом уже без проблем проскочу во второй раунд, не встретив по пути неодолимых противников. А там, гладишь, и в третий получится. Время работает на меня. Чем больше я проторчу здесь, тем у меня больше шансов дождаться Ло.

Покосившись на друга, ловлю его взгляд. Сёпа еле заметно кивает. Он, словно бы знает, о чём я только что думал. Мои догадки насчёт его планов верны. Ну что же, я буду стараться. В долях у нас примерное равенство. У меня чуть побольше, но не настолько, чтобы Сепану позволили выбрать оружие. Там нужна разница в сотню хотя бы.

И я прав – в оружейную никого не зовут. Как обладателя более высокого троероста меня первым выводят на арену. Свист и улюлюканье в прошлом. Публика уже знает и любит меня. Но тем не менее ведущий по новой представляет всем Смертика, показавшего себя в предыдущих боях сильным воином.

Мехмед здесь – смотрит волком. Ложи лордов заполнены куда лучше, чем то было во время моих прошлых поединков. К третьему туру первого раунда интерес знати к турниру возрос. Асмерхан говорил, что к финалу на арене и вовсе соберутся все взрослые лорды, включая тех, кому в эту седмицу выпадало отправляться за стены в поход.

Теперь Сёпа. Метлу тоже встречают не свистом. Видать, лихо дрался в своих предыдущих боях. С тороеростом товарища я почти угадал – разница у нас всего сорок три доли. На таком возвышении это – ничто. Отставание он легко перекроет весом, ростом, длиной рук и ног, да и опыта у него тоже поболе. Пусть охотник, но, что поединков, небось, за плечами до йока, что кабацких драк, что сражений с хортами. Сёпа – воин бывалый.

И, как хорошо всё же, что у меня нет задачи его одолеть. Дерись в полную силу, Китя, а Метла уже сам разберётся, в какой момент наши пляски заканчивать.

– Всё, время вышло. Все ставки сделаны. Мы начинаем!

Удар гонга – и ведущие на арену ворота захлопываются. Мы остались вдвоём. За оружие нам руки и ноги. Шум трибун гонит в бой.

Сёпа первым срывается с места. Бейся в полную силу! Подпускаю поближе – и ногой с разворота. Позаимствованный у Ло приём для Сепана в новинку – пропускает удар. Но ущерба здесь для здоровья не много. Подскочив с земли, на которую его отбросило задом вниз, Метла снова бросается на меня.

Мне приходится отскакивать. Кулаки у Сепана тяжёлые. Просвистело у самого носа. С такой плюхи и ноги откинешь. Никто ни в жизнь не догадается, что щадит меня друг. Влево, вправо – и сам в длинном выпаде пытаюсь достать подбородок противника.

Эх… Цепляю лишь бороду. Ни её, ни затянутые в хвост волосья на голове Сёпа решил не стричь перед началом турнира, когда всем предлагали. Теперь выглядит настоящим разбойником с тракта.

Уворачиваюсь ещё от пары ударов и снова в атаку. В этот раз достал челюсть, но вскользь. Зато сам поймал рёбрами ногу Метлы. Неплохая ответка. Удар лихо кувыркнул меня-лёгкого. Прокатился по земле и опять вскочил. Кости целы только благодаря трёхсотенной крепи.

Помашу-ка я лучше ногами. Близко лезть к Сёпе что-то больше не хочется. Вдруг, мелькающие возле лица пятки удержат его на дистанции?

Не удерживают. Подгадав момент, Сёпа всаживает мне кулак прямо в голень. Но не на встречном движении, а снизу, промяв по пути часть икры. Ох йок! Как же больно. Не захромать бы теперь.

Обошлось. Скачу дальше козликом. Метла менее резок – не машет руками, ногами зазря. Кружит рядом, подбирая момент для атаки, примеряется, метится и потом только бьёт. Чаще точно, чем мимо. Я словил уже несколько плюх.

Но сам достал Сёпу разка так в три больше. Несильно, в сравнении с выверенными тяжёлыми ударами противника, но вода камень точит. Я бью, бью и бью. За мной чутка скорость и лёгкость, я малость подвижнее.

Ещё раз неплохо достал Сёпу в ухо. И это последняя капля. Метле надоело играть со мной в салочки. Внезапный прыжок – и противник едва не схватил меня за ногу. В борьбе у меня шансов нет. Так мы слишком уж рано закончим. Чего это он? А… Обманка для публики. И правда – с таким преимуществом в весе будет странно, если Сепан не попробует меня заломать.

И попытки продолжились. Раз прыжок, два рывок. Но меня не так просто поймать. Уворачиваюсь, выскальзываю, отскакиваю. Сам нет-нет, да и вдарю в ответку. Сёпа быстро одумался. Теперь новая тактика – при помощи размашистых ударов заставляет меня пятиться, напирает, теснит, явно гонит к стене, хочет лишить меня простора.

Куда там. Не дойдя до края арены десятка шагов, внезапно бросаюсь бежать и кружным путём возвращаюсь почти туда, где мы прежде плясали. В центре мне больше нравится. Возвращаемся к обмену ударами. Действо публике любо. Радостный шум не даёт обмануться – мы всё делаем правильно.

Продолжаю скакать вокруг Сёпы, тревожа его частыми выпадами. Достаю, то ногой, то рукой. Сам ловлю точно так же, то носом, то пузом. Первый, кажется, сломан, и зубов у меня на два меньше, чем было. Тело всё в синяках. Ерунда. Если выгорит задуманное – подлечат, если нет – помирать, хоть с зубами, хоть без одинаково.

Сёпа тоже раскрашен по полной. Глаз подбит, над другим бровь так сильно кровит, что Метле то и дело приходится вытирать лицо тыльной стороной ладони. Рот такой же щербатый. Кулаки красны, руки сини. Остальное скрывают борода и одёжа, но и там точно так же всё бито-разбито.

Но силёнки пока ещё есть у обоих, так что продолжаем лупцевать друг дружку на потеху зрителям по чём зря. Те в восторге. Выкрики один другого радостнее. Арена ревёт. То с оружием драки даже равных противников зачастую очень быстро заканчиваются, а на кулаках, да при нашей-то крепи, можно биться и биться.

Минут десять уже пляшем точно. По-хорошему бы надо сворачиваться. Силы кончатся, и пойди-попробуй завали своего противника так, чтобы распорядители и судьи поверили, что оно не подстроено. Надо Сёпе намекнуть, а то что-то он не торопится меня добивать.

Наплевав на защиту, налетаю на противника маленькой стремительной мельницей. Ухо, челюсть, грудь, грудь, грудь, грудь. Серия очень быстрых, но совсем несильных ударов – без размаха, прямыми. И тут же ожидаемо прилетает в ответ.

Тяжёлая плюха отбрасывает шага на три. Еле устоял на ногах. Так и хочется воскликнуть: – “Неплохо!”, но болтать на арене нельзя. Заметят – накажут. А заметят наверняка – на нас с Сёпой обращены тысячи взглядов.

Кстати… А почему это я до сих пор не попробовал пробить противнику в пах? Место уязвимое. В драке без оружия туда пнуть – самое то. Не дай Единый, ещё заподозрят нас в сговоре.

Подпускаю пошедшего в атаку Сепана поближе и, дождавшись удобного момента, луплю ему между ног. Не попал. Место-то оно уязвимое, но попробуй достань.

Только мне доставать и не надо. Главное, чтобы заметили, что я это сделать пытался. Не друзья мы – противники. Бьёмся насмерть. Смотрите, какие побитые. Вот-вот с ног кто-то свалится. Сёпа, хватит затягивать представление. Переусердствуем. Намекнул же уже. Не дошло? Ну, тогда повторю.

Пара ложных движений-обманок – и наскакиваю с очередной серией. Отлетаю. Удар заставляет тряхнуть головой. Мир поплыл. Уже близко. Давай, добивай!

Тю… Опять момент просран. Ну, так сам нападай. Подожду. Метла бросается на меня. Уже лучше. Удар, удар, удар… Ох! Едва уворачиваюсь. Сейчас свалит. Сейчас, сейчас… Оно должно получиться красиво. К примеру, на встречном ходу. Вот разок ещё вмажу по бороде, чтобы видел народ, как лихо я до последнего дрался, и можно пропускать тот самый, финальный, который закончит наш балаган.

Подбираю момент… На! Ох, мать… Это я так ударил? Кулак словно из пращи вылетел. Откуда в моей руке столько силы? Не так я ударить хотел… Ох, не так…

Ну вставай же? Я ждать не могу. Упавшего противника надо добить. Иначе возникнут вопросы.

Но Сепан не встаёт.

Миг, другой…

– Бой закончен! Победил Смертик!

Ох, ёженьки… Доигрались… Но Сёпа живой. Пришёл в себя, пытается подняться с земли. Бедолагу шатает. Как же крепко я его приложил… Всё, встал на ноги. Те трясутся, но держат.

– Ждём решения уважаемых судей. Достоен ли Метла второго шанса на будущем турнире?

Достоин! Конечно достоин! Сам поднялся, стоит, гордо вскинув вверх голову, смотрит прямо на судей, не отводит взгляд. А, как дрался… И зрители тоже согласны со мной. Шум трибун не оставляет сомнений – народ хочет снова увидеть Сепана в другом поединке. Но лорды… Мехмед… Он же знает, что с Метлой мы друзья.

Один палец вверх… Другой… Третий! Плевать на Мехмеда!

Хотя и петух не идёт против всех. Единогласно. Решение – жизнь. Пусть не так, как хотелось, но наш балаган нам помог. У Сепана два месяца с лишним. Я же…

Ох, боюсь друг переживёт меня. Но, что вышло, то вышло. Один бой – и мне выходить против вольного. Ло, ну где же ты? Возвращайся скорее. Единым молю.

Зная и так результат, тем не менее попытался призвать колдуна. Утром пробовал уже. Что тогда, что сейчас бесполезно. Ло по-прежнему где-то шатается в теле убийцы-источника. Всё сам, Китя. Всё сам.

– Пошли.

А вот и охрана примчалась. Как они быстро. Ворота, не те, из которых мы вышли, а расположенные с противоположной от них стороны, открываются. Нам туда. Сёпу пытаются поддержать под руки, но он гордо отмахивается. Идёт сам. Вид у друга плачевный – челюсть, что даже не скрыть бороде, точно сломана, лицо всё в крови. Я, наверное, выгляжу не лучше.

Нас заводят в зал с высоким скошенным потолком, вроде того, в котором мы ждали своего выхода на арену. Над нами трибуны, вокруг склады и какие-то скрывающиеся за многочисленными дверьми помещения неизвестного назначения. Наш путь лежит дальше. Ещё одни ворота, закрывающие проход в противоположной стене, охраняет несколько стражников.

– Давай руки, – обращается ко мне один из них.

А, понятно – на той стороне возвращается дар, так что нам надевают браслеты-душилки. Мы беспомощны, а лекарям оно не мешает. Ни единого шанса на побег. Всё у гадов продумано.

***

В тот день нам с Сепаном так и не дали перекинуться хоть парой слов друг с другом. Лечили по очереди – зубы снова на месте – и так же по одному отвели длинными коридорами вокруг всей арены к своим клеткам. Голос Сёпы я смог услышать только через три дня, когда шёл в сопровождении стражников на очередной поединок.

– Ты сможешь, Смертик! – прилетело из-за решётки. – Ты лучше меня. Надери им зады!

И пойди угадай, как это понимать. Может, Сёпа так и хотел, чтобы именно я вышел победителем из нашего боя. Дерись в полную силу… И не спросишь ведь.

– Я вернусь! – успел выкрикнуть я, прежде чем клетка Сёпы осталась далеко позади.

Сам не знаю, что я имел ввиду. Я сегодня вернусь – мол, с победой? Или – я вернусь за тобой, держись, друг, не отчаивайся. Да, пожалуй, и то, и другое. Если я доберусь до финала, Хо мне всяко не откажет в просьбе – освободить друга. Но вот только, чтобы попасть к колдуну мне необходимо для начала вернуться в свою клетку сегодня. И потом ещё трижды, после побед в боях второго раунда. Непростая задачка. Не стоит заглядывать так далеко вперёд. Нужно сосредоточиться на сегодняшнем поединке.

***

Услышав прозвучавшее имя, я даже не удивился. Распорядители турнира без всяких сомнений вознамерились во что бы то ни стало добиться моего поражения ещё в первом раунде. Здесь явно не обошлось без Мехмеда. Асмерхан ошибался – проклятые лорды Арха имеют влияние даже на якобы неподвластной знати арене. Прикончить меня прямо в клетке у петуха руки коротки, но взятка – надеюсь урода обобрали по полной – позволила гаду подсеять мне самых сильных противников.

Молчун улыбался. Уж эта тварь рада-радёхонька. Взгляды предза не предвещают мне ничего хорошего. Вот тут уже точно предстоит биться насмерть. Ради Сёпы лорды не стали идти поперёк воли зрителей. Со мной же случай особый. Проиграю – Мехмед меня точно прикончит. Одним пальцем раздавит, как клопа. Ну ладно, четырьмя пальцами. Хотя, хватит и трёх. Это, если Верхан подговорит представителя своего Дома чутка подгадить мужеложцу.

– Смертик, в оружейную.

Ого! У него ещё и долей сильно больше. И где только взял? Впрочем, если этот псих вопреки правилам даже в норы запросто лез, то что мешало Молчуну втихаря воровать бобы? У смотрящих не десять глаз. Это самую ценную добычу мы всегда вскрывали под их присмотром, а какой зверь поменьше, особенно, когда их набили без меры, как в той же Великой степи, интересовал их уже не так сильно.

Там на веру всё больше. Кто же будет глотать бобы, когда твой троерост всем известен, и всё, что куплено в лавке, тоже подсчитывается? Этот идиот так и так очутился бы на арене после первого же осмотра видящих. И чего он на меня тогда взъелся? Неужели не понимал, к чему его это всё приведёт?

– Сюда и сюда не смотри, – указал мне охранник на заваленные оружием полки. – Это всё на две сотни разницы. А вот тут на сотню. У тебя пятьдесят только есть. Выбирай из вот этого.

Тю… Зря я обрадовался. Думал, выйду на арену с мечом. Начал верить, что шансы есть. А тут пшик. Небольшие ножи с лезвиями не длиннее ладони, палки, вроде шестов, кастеты, какие-то четырёхконечные плоские звёздочки… Хоть дубинка бы какая нашлась. Так… А это что?

Небольшая, в полтора пальца длиной остроносая железка своей формой напоминает наконечник стрелы, только вместо древка к её задней части приделан короткий хвостик из серых ниток. Кажется, понял…

– Могу глянуть поближе вот это?

– Бери. Только быстро. Твоего противника уже объявляют.

Ага, слышу приглушённый стенами голос ведущего. Взял странную штуковину с полки. Тяжёленькая. И острая. Если кинуть внезапно и точно… Стрелка с хвостиком – это метательный нож. И ещё хорошо, что он маленький.

– Я же не обязан показывать своё оружие противнику? – на всякий случай уточнил я, зажав взятую вещь в кулаке так, что даже ниточный хвостик полностью скрылся из виду.

– Э… – растерялся охранник. – Да вроде не обязан, – закончил он неуверенно, обведя вопросительным взглядом других стражников.

Те только пожимали плечами. Видать, в правилах на сей счёт ничего не сказано, а, что не запрещено, то разрешено. Да и некогда тут долго думать. На арене ждут.

– Тогда это беру.

– Хорошо. Пойдём.

Только прятать в кулаке эту штуку до времени не особо удобно, а бить с ней в руке… Сразу я её точно не буду метать. Тут нужно дождаться момента. Оттянул верх штанов на боку. Петельки, которые держат верёвку, заменяющую мне пояс, очень к месту. Наскоро привязал несколько ниток из хвостика стрелки к петельке, а саму железячку засунул под ткань. Вот так лучше. И руки свободны, и не мешается, и в глаза не бросается. Такую малявку пойди-заметь. Штаны не топорщатся, нитки пучком не торчат. Понадобится – легко сдёрну с пояса. Да и порезаться об неё будет сложно – прижата ко мне плоским боком.

Арена встретила восторженным гулом. К четвёртому туру слабаков не осталось. Мы все любы зрителям. Молчуну, вон, тоже орали в поддержку и хлопали так, что я слышал даже из оружейной. Надеяться на отсутствие свиста при любом завершении боя не стоит. Если предз победит меня быстро и слишком легко, мне пощады не ждать и от зрителей.

Выделенное на ставки время закончилось. Ведущий объявляет начало поединка, раздаётся удар гонга. Погнали!

Молчун сразу же не бросается на меня как Сепан. Наоборот, приняв защитную стойку с поднятыми к лицу кулаками, как бы приглашает на него нападать. Боится меня? Да не… Хитрый просто. И это хорошо. Я ждал, что предз попытается всё закончить в первые же мгновения боя – это стало бы для меня самым худшим из вариантов. Ну что же – сыграем в его игру.

Приближаюсь к противнику и начинаю водить вокруг него хороводы, то и дело наскакивая с пока ещё ложными выпадами. Молчун не ведётся. Присматривается к моим движениям, выжидает. Странно, но едва очутившись на арене, предз в миг стал серьёзным. Ни улыбочек, ни прожигающих взглядов, ни ироничных подмигиваний. На лице даже не столько сосредоточенность, сколько холодное равнодушие.

Зрители начинают посвистывать. А попробую-ка отвлечь его атакой в голову и пробить в пузо. Налетаю. Бах! Бах! Бах! Всё в подставленные предплечья. Живот же прикрыл поднятым вверх коленом. Сам по-прежнему не бьёт. Измотать вздумал? Да ну… Я же только что боб проглотил. А, что если вот так…

Налетаю по новой. В этот раз рукам в помощь ноги. Мать… Как же больно. Все удары встречает на кость. Что предплечья, что голени у него просто камень. Крепи тут точно больше, чем у меня. А, что ещё точнее, так это мои подтвердившиеся догадки. Молчун не просто силён, он умеет драться. По-настоящему умеет, а не как мы с Сепаном, нахватавшиеся приёмов, то тут, то там. Это не просто опыт. Его определённо учили.

Спустя полминуты, когда после нескольких моих наскоков Молчун-таки пошёл сам в атаку, я окончательно убедился, что передо мной мастер боя. Выверенные скупые движения, резкие внезапные удары, идеальная защита, с какой стороны не сунься. У меня просто нет ни единого шанса.

Первую минуту поединка Молчун изучал противника. Теперь, выяснив всё, что его интересовало, предз преступил непосредственно к бою. Один раз, поймав лицом тяжёлую плюху, лечу на землю, второй, третий. Спасибо, что хоть добивать не торопится, даёт с кувырка вскочить на ноги. И чудо, что нос до сих пор не разбит, брови целы, глаза не заплыли. Удача пока на моей стороне, но долго так продолжаться не может. Всё, хватит! Завязываю лезть на рожон. Мне нужно продержаться подольше.

Держа дистанцию, получается лучше. Ловкость всё же за мной. Сам не могу достать, но и противника не подпускаю к себе. Отскакиваю, отпрыгиваю, отпугиваю ударами ног. Здесь, спасибо учителю-Ло, у меня преимущество. Такие приёмы для предза в новинку. Он больше руками работает.

В честной драке мне победить не судьба. Надежда только на острую стрелку в штанах. Слишком долго тянуть смысла нет. Подберу момент и внезапно метну. Уже знаю, куда буду целить.

Ох… В рёбра достал. По лицу и то легче удары сносил. Кости хрустнули, но, кажись, целы. Злость на мгновение затмевает, и осторожность, и страх. Луплю правой на встречном ходу. Удар, ясное дело, приходится в подставленную руку. Но каков удар… Молчуна аж отбрасывает. Я таким тогда Сёпу свалил. Увы, предз, что напротив сейчас – не Метла. Этому в голову йока с два попадёшь.

Снова пляски. Он давит, я отступаю. На один шаг противника мне приходится делать четыре своих. Мечусь туда-сюда шустрой белкой. Уворачиваюсь, уклоняюсь, отпрыгиваю… Пропускаю в лицо. Кувырком по земле – и подскакиваю, чтобы тут же метнуться в сторону, уходя от очередного удара. Молчун взвинчивает темп. Тянуть больше нельзя.

Дожидаюсь его новой атаки, ухожу от неё отскоком назад, поворачиваюсь к противнику боком, чтобы тот не заметил, как с другой стороны моя рука лезет под пояс штанов и срывает оружие. Стрелка в пальцах – сжимаю острие между большим и указательным. Замахиваюсь правой, дальней от Молчуна рукой, словно собираюсь ударить.

Бросок! Метательный снаряд чудным хвостатым жуком проносится ту сажень, что разделяет нас с предзом и с жадным чавком впивается в бедро Молчуна. Только нитки остаются снаружи. Попал!

Впрочем, что промахнуться, что увернуться на таком расстоянии было без шансов. Притихшая было арена мгновенно оживает. Крики, смех, частые хлопки рук. Свиста, которого я боялся, не слышу. Местная публика не сочла хитрый ход за подлость. В поединке все средства хороши – хоть кусайся, хоть бей между ног, хоть глаза выковыривай. Важна только победа. И зрелищность. Я смог удивить зрителей, а значит порадовал.

Левая штанина Молчуна мгновенно краснеет. Увы, крупную жилу разрезать не вышло – уходящие вместе с кровью силы покинут его не скоро – но хромота моему противнику обеспечена. Предз, охнув, хватается за ногу. Добивать! Срочно!

Бросаюсь к раненому противнику. Удар! Удар! Удар! И снова он всё принимает на руки. Усиливаю нажим. Сейчас или никогда! Арена ревёт.

Замахиваюсь, чтобы со всех сил влупить с правой – как выяснилось, этот удар у меня по-настоящему могуч…

Йок! Увлёкся, проспал. Внезапный прыжок Молчуна валит с ног. Миг – и я на земле. Предз на мне – прижал телом, пытается локоть левой руки вдавить в горло.

– Идиот! – шёпотом шипит он сквозь стиснутые зубы. – Я давал тебе шанс. Ты мог выжить.

Но как же… Где “гнида”, где ”тварь”, где ”мелкая мразь”? Где та ненависть, которую я слышал в его словах, проходя мимо клетки бывшего товарища по отряду?

Пробую выскользнуть, вывернуться, отпихнуть – бесполезно. Смог лишь сбросить его локоть с горла. Молчун с лёгкостью перехватывает метнувшиеся к его лицу мои руки. Правая уже прижата коленом к земле, левая отведена в сторону. Получаю лбом по носу. Вот и первая кровь.

Моя кровь. Его летит в разные стороны. Молчун выдернул из бедра мою стрелку, и та, зажатая в кулаке предза, приближается к моему плечу.

– Загоню под сустав. Это станет концом поединка.

Губы Молчуна не шевелятся. Звук идёт из-за стиснутых челюстей. Слова невнятны, но смысл не понять невозможно. Неужели, это всё?

Наконечник метательной стрелки упирается в кожу на стыке плеча и ключицы. Упирается и… застывает. Молчун давит – на красном лице напряжение. Бесполезно. Моё тело, словно окаменело в этой конкретной точке. Глаза предза на выкате. Удивление, страх, обида.

– Да к йоку!

Это выдохнуто уже громко, в сердцах.

Локоть, лоб, кулак, снова локоть! На моё лицо обрушивается град тяжёлых ударов. Мир поплыл… Воля, силы и разум по очереди покидают моё распластанное на земле тело.

– Бой окончен! Побеждает Молчун!

Голос ведущего ловит улетающее сознание за хвост и возвращает обратно.

Я проиграл… Это конец.

Но встать на ноги силы находятся. Молчун уже отошел в сторону. Не смотрит на меня.

– Ждём решения уважаемых судей. Достоин ли Смертик второго шанса?

Я знаю ответ. И пусть зрители рукоплещут мне сколько угодно. Решение уже, считай, принято. Мне остаётся только, гордо вскинув подбородок, упереться ненавидящим взглядом в Мехмеда.

Петух уже держит кулак с пальцем вниз. И гаду наплевать, что зрители с ним не согласны. Арена ревёт. На лице мужеложца триумф. Он даже встал с кресла.

Интересно, как будут меня убивать? Молчун ранен. Ему дадут меч? Стража схватит меня, будет держать?

Но, что это… Синий лорд тоже поднимается с кресла. Поворачивается к Мехмеду, что-то говорит и резко вскидывает руку со сжатым кулаком.

Палец синего смотрит вверх!

Трибуны поддерживают решение Аль-Фатхца восторженным рёвом.

Надежда…

Зелёный и жёлтый встают одновременно. Лорды смотрят не на меня. Их взгляды обращены на Мехмеда. Звучат какие-то, не слышные мне, слова – и руки с выставленными из кулака пальцами вскинуты.

Вскинуты вверх! И руки, и пальцы! Я жив!

Арена ликует. Никто здесь прежде не видел подростка, дерущегося так как я. Зрители только за – посмотреть на другие бои с моим участием. Их можно понять. Но лорды… Неужели, Верхан? Кажется, тот позор, про который он говорил, вышел боком Мехмеду.

Я спасён! И теперь спасён точно. Свершилось!

Ло 3

– Всё, снял связку. Можно, – убирает с моего плеча руку Ебор.

Ну вот и свобода.

– Пойдём, сын мой, – тянет меня к себе сквозь барьер Брат Ольмо. – Жемчужины получишь вместе с браслетами. Сейчас принесут.

Последнее сказано моему конвоиру. Я же смело шагаю к храмовнику. Теперь можно. Нога натягивает мембрану, и та поддаётся, как и в случае с преодолевшей барьер чуть раньше рукой. Стопа, голень, бедро, грудь, лицо... Я на Тверди!

Что это?! Картинка перед глазами на миг пропадает и вновь появляется. Где я?! Куда делись Брат Ольмо и горный разлом? Я в совсем другом месте. Окружённая каменными стенами земляная площадка. Поверху трибуны с орущими зрителями. Напротив какой-то мужчина с разбитым лицом в серой однотонной жилетке и в такого же цвета штанах. Его руки со сжатыми окровавленными кулаками подняты вверх, голова, наоборот, чуть опущена. Я бросаюсь в атаку.

О, звёзды! Так я же в Китаре! Мальчишка дерётся с... Я вспомнил противника. Это – Сепан, один из товарищей носителя, с которым он успел сблизиться во время плавания к Порогу. С ними третьим ещё был один здоровяк. Постоянно болтали.

Но как?! Как?! Я же смог пройти сквозь барьер? Почему меня выкинуло? Чем тот пояс отличается от этого? Я ведь ранее уже перебрался на Землю в теле источника...

Дно вселенной! Неужели, всё дело в мальчишке? Наша связь не дала мне покинуть тот пояс, где остался носитель? Это единственное, что приходит на ум. Может, я не способен перейти дальше раньше носителя? Если вспомнить расположение кроватей в каюте... Да, его была ближе к носу корабля. Китар пересёк барьер раньше меня.

Мальчишка наскакивает на противника с серией ударов и тут же отлетает на пару шагов, поймав лицом встречный, значительно превосходящий по силе его собственные тычки. О причинах произошедшего ещё успею подумать. Сейчас нужно срочно спасать носителя. Китар явно проигрывает. Не знаю, что у них тут за бой, но антураж намекает на присутствие в схватке соревновательной составляющей. На заполненных зрителями стадионах просто так не дерутся. На кону что-то важное.

Противник мальчишки упускает момент. Мог добить. Ждать, что Китар меня призовёт, и я сам всё закончу, не стоит. Он не знает, что я вернулся. Но есть способ подать ему знак. Заодно и отсрочим стремящуюся не к нашей победе развязку.

Сепан нападает. Удары превосходящего мальчишку, и ростом, и весом, мужчины через раз достигают цели. Перебрасываю имеющиеся силовые поля на нос Китара. Прикрыть лицо полностью их не хватит, но от проделанного тоже есть польза. Меньше боли – больше шансов пережить навал противника. Нам нужен удачный ответный удар.

Силовые узлы уже согнаны в трицепс правой руки носителя. Узлов слишком мало, чтобы распределять их на все мышцы, участвующие в необходимом движении, но мальчишка и так должен ощутить разницу.

Замечательно! Китар не так плох. Сумел подловить противника на встречном движении. Достигший цели удар крушит челюсть Сепана и валит мужчину с ног. Это нокаут. Так просто тут уже не подняться.

– Бой закончен! Победил Смертик!

Некое техническое решение, или голос усилен магией? Впрочем, это не важно. Жду призыва. Китар должен был догадаться, что такой удар он не мог нанести без моей помощи. Хотя... В данный конкретный момент я ему уже больше не нужен. Бой окончен. Пообщаться у всех на виду всё равно не получится. Скорее, он сейчас прошепчет приветствие.

Нет? Неужели, не понял? Китар... Я снова хочу от мальчишки слишком многого.

– Ждём решения уважаемых судей. Достоен ли Метла второго шанса на будущем турнире?

Турнир? И зачем только Китар в это ввязался? Для своего возраста мальчишка безусловно силён, но против взрослых мужчин подростку не выстоять. Наверняка, среди участников достаточно бойцов, не уступающих ему в троеросте. Бои же явно проходят без применения дара.

Даже так… Древний жест с большим пальцем вверх в исполнении разряженных в разноцветные одежды судей с причудливыми причёсками на крашенных головах не оставляет сомнений – дерутся здесь насмерть. Какие-то гладиаторские бои. Варварство как раз в духе этой отсталой планеты. Но Сепану повезло – ему оставляют жизнь.

Китара, как и его противника, уводят с арены. Знакомые браслеты… Понятно. Поединки проходят в так называемом глухом месте, что гарантирует неприменение дара. Медицинская помощь оказывается за его пределами, поэтому потрёпанные бойцы и покидают стадион в душилках. Китар, как и Сепан – пленники. Всё в лучших традициях подобных состязаний. Я вовремя вернулся.

Раз перебраться на следующий пояс без носителя у меня нет возможности, моей главной задачей становится – сохранение жизни мальчишки. Я привязан к Китару куда крепче, чем думал. Как не прискорбно это признавать, но все надежды на обретение свободы разрушены. Результат только что завершившегося эксперимента доказал – путь к Вершине нам проделывать исключительно вместе.

Разве что я всё-таки сумею со временем поглотить его разум и заполучить тело мальчишки в личное пользование. Но и это не панацея. Если при этом я лишусь возможности управлять дарами… Нет, свобода не стоит того. Лучше нынешний симбиоз, чем остаться навсегда бездарем. Китар – не источник, чтобы свободно перемещаться из пояса в пояс по мировой лестнице. Благо, я выяснил, куда ведут следы его похищенной сестры, и нам по пути.

Тюрьма… Здесь же при стадионе. Одиночная камера – большой плюс. Как только мальчишка меня призовёт, мы сможем спокойно пообщаться. Но время идёт, а попыток воззвать ко мне с его стороны по-прежнему нет. Ладно, юный дурак не заметил поданный мной через тот удар знак, но в своём незавидном положении Китар просто обязан пытаться связаться со мной по три раза на день. Неужели, смирился и больше не верит в моё возвращение? Нет, не этот упёртый упрямец. Значит дело в другом.

***

Новый бой, и в противниках у носителя снова пассажир корабля, на котором мы плыли на землю. Если бы я не видел других кандидатов, решил бы, что всех Вступивших на Путь из Предземья в этом полисе заставляют сражаться друг с другом. Но тут есть и множество незнакомых мне гладиаторов. Возможно, Китар, Сепан и этот нелюдимый мужчина – единственные, кто остался в живых из всех, кто приплыл с нами на Порог.

А вот и инструмент, при помощи которого организаторы кровавых игрищ уравнивают шансы бойцов с ощутимой разницей в троеросте. Противник несильно превосходит в этом плане Китара, но даже маленький метательный снаряд, который носитель спрятал на поясе, может повлиять на исход поединка.

Мальчишка хитёр и проворен, но даже моя помощь не даёт ему преимущества в этом бою. Предземец превосходит Китара во всём. Ни подогнанные к мышцам той же, правой руки узлы, ни защищающие в зависимости от цели ударов противника переносицу, рот, брови, скулы и другие части лица, куда я могу очень быстро их переместить с соседних участков, силовые поля, не помогут ему победить. Наше счастье, что умелый противник осознанно щадит мальчишку, растягивая поединок.

Я уже понимаю, в чём смысл такого его поведения. Чем длиннее и зрелищнее бой, тем сильнее он понравится зрителям и особенно судьям, которые по итогу с большой вероятностью сохранят проигравшему жизнь. Молчун, как предземца назвал объявлявший бойцов человек, хочет спасти мальчишку.

Но вот пришло время доставать козыря. Китар очень ловко и грамотно метает снаряд. Молчун ранен. Я уже догадался, что в поединке противника нельзя убивать. Но нога – это тоже очень и очень неплохо. Предземец рискует поплатиться за свою доброту.

Ну зачем… Ты же добился успеха, лишил противника манёвренности. Он истекает кровью, слабеет… Китар не меняется. Стоит только его мысленно похвалить за какое-нибудь правильное решение, как мальчишка тут же выкидывает дежурную глупость.

Ожидаемо. Даже раненого Молчуна вот так сходу у Китара добить не выходит. А вот и возмездие. Противник броском переводит бой в нижнюю плоскость. В борьбе у мальчишки ещё меньше шансов.

Я прав – предземец пытался спасти своего юного противника, в чём только что и признался сквозь сжатые зубы. Теперь поединок закончит кровавая финальная точка. В руке Молчуна извлечённый из раны снаряд. Проверять любовь судей к мальчишке не хочется, но тут всё закончено. Перебрасываю силовые поля на ту точку, куда приближается остриё метательной стрелки. Китара это от поражения не спасёт, но хоть смогу подать знак, который уже точно не получится прозевать.

Удивление Молчуна ожидаемо лишь отсрочило известный финал поединка. Град обрушившихся на мальчишку ударов заставляет наш общий мозг поймать серию сбоев. Поражение, да. Но в решении судей у меня нет сомнений. И даже первым опустивший палец вниз мужчина в красных одеждах не смог меня напугать. Остальные трое судей единогласно проголосовали за жизнь.

Наша маленькая победа. Но мне нужно большего. Я по-прежнему не понимаю, что мешает мальчишке вызвать меня. Не глухое же место. В долине Оргаров таких проблем не было. Сегодня – спасибо аккуратности Молчуна и моей подвижной защите лица носителя – Китару не требуется помощь лекарей. Ведут сразу в камеру. Я жду разъяснений.

***

– Ло, ты здесь?

Догадался. Но хватит ли ума получить мой ответ?

– Если да, набросай мне чешуек на кончик пальца.

Слава звёздам! Перегоняю силовые поля на крайнюю фалангу выпяченного Китаром мизинца. Мальчишка подносит кончик пальца ко рту и кусает его. Пусть хоть так, но мы сможем общаться.

– Наконец-то! Как я тебя ждал…

В голосе Китара слышны радость и облегчение. А ещё…

– Но я знал… Знал, что вернёшься.

Нет, мне не показалось. Душевная теплота тоже присутствует в гамме испытываемых носителем чувств.

– Прости, что не верил… Теперь даже в мыслях не буду называть тебя бесом.

И тут же резкий переход к главному. К главному для него.

– Ты нашёл Тишу?

Это сказано уже совсем другим голосом. В вопросе столько надежды…

– Если да, пусть чешуйки останутся, – снова выпячивает мизинец мальчишка.

Увы, на вопрос, сформулированный таким образом, мне придётся ответить отрицательно. Убираю поля.

Палец едва не прокушен до крови. Но шумный вздох вызвала не телесная боль.

– Ну хоть след… След нашёл?

Силовые поля снова согнаны к кончику пальца.

– Куда?! Куда её увезли?!

Этот шёпот уже слишком громкий. Мальчишке бы надо потише.

– Ой! Ты так не ответишь. Ты точно уверен? Да… Тогда… Тогда… Йок! Ну почему я не могу тебя вызвать?!

Китар замолчал. Успокаивается. Так… Всё, сердце снова замедлилось.

– Мне что-то мешает. Не знаю что. Может, дело в глухом месте. Других мыслей нет. Может, на Земле по-другому всё. Выбраться бы с арены… Да! Точно! На следующем поединке позволю себя ранить. Тогда меня выведут к лекарям. Правда… Там будут душилки, но вдруг…

Мальчишка опять замолчал, размышляя о чём-то.

– Вот только теперь долго ждать. Проиграл же. Два месяца… На следующем турнире всё заново начинать. Подожди!

На последнем тональный скачок. Что-то вспомнил.

– Я самое важное ещё не сказал. Твой земляк. Или, как оно будет? Звездяк… Со звёзд в общем. Такой же как ты. И зовут тоже схоже. Случайно нашёл колдуна. На него гахар бросился. Думал, ты это. Так и сказал: “Сдохни, Ло!”. Почуял, прикинь.

Звёзды… Если это он про…

– Это местный правитель. Его Хо зовут.

Быть не может… Хо выжил! Мой старший… Мой наставник… Мой друг…

– Он заявится на финал турнира. Будет судить вместо лордов. Я хотел ему всё рассказать. Про тебя. То есть… Можно?

Силовые поля на мизинце. Хо – решение всех моих… всех наших проблем. У правителя целого полиса: власть, ресурсы и… знания. Это сколько он уже здесь… Больше полутысячи лет. Он же знает про эту планету…

О, звёзды! Почему он тогда ещё здесь, на Земле? На Вершине нет выхода… Всё пропало… Нашему миру конец. Не этой проклятой планете. Всему миру людей. Гахары сотрут человечество…

– Отлично! Осталось только пробиться в финал. Теперь, когда ты со мной, у меня это точно получится. Удар с правой… А ведь я сразу не понял, что это твоя работа. Думал, сам Сёпу свалил. И лицо… Как ты здорово перегоняешь чешуйки. Сколько бил меня по мордасам Молчун, а всего-то – одни синяки, и тех мало. Уж теперь-то я им покажу…

Глупый, глупый мальчишка… Теперь всё бессмысленно. Бесцельно проживать век за веком на отсталой планете, как Хо? Зная, что человеческий род в это самое время истребляют захватчики? Друг хотя бы лишён этих мук. И века ли? Гахары придут и сюда. Придут с флотом, на кораблях, способных преодолевать планетарное притяжение без использования протоэнергии. Даже этот мирок-полигон обречён.

– Жаль, ждать долго. Но ничего. Расскажу тебе пока, что тут как. Со мной столько всего произошло за эти месяцы… Новый дар получил. Могу целую минуту ходить невидимкой. Получше отвода глаз. Но Арх… Ненавижу этот конченный полис! Знаешь, как я попал на арену?

Мальчишка долго и увлечённо рассказывал мне про свои злоключения. Да, я слушал – у меня просто не было выбора – но слушал без интереса. На автомате раскладывал полученные знания по полочкам, взвешивал, анализировал, делал выводы. Но мои мысли были не здесь. Я думал про Хо.

Мой наставник, мой старший товарищ, могущественный грандмастер сидит сиднем в своём маленьком личном мирке, развлекаясь плебейскими зрелищами. Это мрак. Тьма вселенной с потухшими звёздами. Что сломало его? Я ведь даже не вижу прогресса. Из рассказа Китара легко сделать выводы, что подвластный моему другу полис в техническом плане ничем не отличается от той дикости, в которую упёрся уровень развития этой отсталой планеты.

Если бы не имя и не ошибка гахара, почувствовавшего в теле правителя Арха мозговую активность грандмастера, я бы не за что не поверил, что Китар нашёл моего пропавшего века назад друга. У меня один стимул – я хочу услышать историю Хо из его уст. Пусть сам мне расскажет, как он докатился до такой пустой жизни. Мальчишка попадёт в свой финал. Мне нужно узнать. И я точно узнаю.

***

– На выход.

Явившийся утром тюремщик был не тем, кто приносил вчера ужин, как и его стоящие рядом напарники. Странно. Китар говорил, что теперь к нам начнут подселять новичков-арестантов. Видимо, просто переведут в другую камеру.

– Что случилось? – подчиняясь приказу, поинтересовался носитель.

– Один помер вчера. Не успели дотащить к лекарям. Займёшь его место.

Вот это удача!

– Чьё место? Не понял.

Китар…

– Победителя одного из вчерашних поединков. В паре оба подохли. Чем слушаешь?

Чья-то смерть сократила время моего ожидания с двух с лишним месяцев до трёх дней. Замечательно! От финала мальчишку отделяет всего три победы. С моей помощью он должен их одержать. Слава звёздам, что мы вчера в том числе успели обсудить и способы нашего взаимодействия.

– Так я на арену?

– Выбор пал на тебя. Из продувших вчера ты больше всех понравился совету распорядителей.

Или же мальчишку вернула на арену злая воля того знатного педофила, про которого носитель рассказывал. Впрочем, разницы нет. Встреча с Хо закроет и эту проблему. Даже имея в своём арсенале всего две конструкции выражения мыслей, я на одних “да” и ”нет” смогу пообщаться с наставником через Китара.

– Не рад? – по-своему понял заминку замолчавшего мальчишки охранник. – Небось, не успел по арене соскучиться.

– Почему же, – загадочно улыбнулся носитель. – Завтра тоже схожу с удовольствием.

***

Нам попался хитрец. Перед боем объявлялась общая сумма долей без разбивки по ветвям. То, что противник Китара серьёзно уступает в троеросте мальчишке было ясно и так. В руках сухопарого невысокого бойца блестели клинками на солнце две шпаги. Как выяснилось, оружие потянуло на разницу в пару с хвостиком сотен. Я сразу же понял, что у архейца большой дисбаланс по долям, а первые же мгновения боя тотчас же расставили всё по местам.

Уверен, его семьсот двадцать долей почти поровну поделены между силой и ловкостью. Человек – не охотник. Всё куплено. И куплено с умыслом, специально для участия в турнире. Расчёт сделан на ту самую разницу в троеросте, которая позволяет ему выходить против более возвышенных бойцов – а большинство из пришедших в этом раунде вольных, наверняка, близки к местному потолку по триаде – с любимым оружием в руках.

Мы сломали ему эти самые руки. Китар – очень необычный мальчишка. В одном может запросто выкинуть невозможную глупость, в другом проявить настоящие чудеса смекалки. Зная, что уколы в жизненно важные органы ему не грозят, носитель сходу бросился на противника и пронзённый насквозь в двух местах, даже без помощи моих узлов, в две секунды изувечил в партере разительно уступающего ему в крепи архейца.

Увы, наша главная проблема не упирается в глухое место. Или невозможность отдать мне управление с этим не связана, или всё дело в отсутствии дара, почему-то влияющее на наше взаимодействие таким образом именно здесь, на Земле. У лекарей, устранивших последствия наглой атаки, Китар тоже не смог меня вызвать. Эту мысль вычёркиваем.

***

Второй поединок раунда тоже не походил на проигранный бой с Молчуном. Сразу трое противников – безымянные с небольшим троеростом, но забравшиеся так высоко за счёт слаженности. Разница в долях позволяла им выйти против Китара с серьёзным оружием. Выбор каждого пал на копьё, или скорее короткую пику. Причём, судя по действиям троицы, выбранную тактику боя с превосходящим их по всем показателям одиночным противником они уже успели опробовать и, возможно, не раз.

Никаких окружений. Осторожно наступали стеной, выставив вперёд пики. При попытках мальчишки обойти их сбоку, тут же отскакивали, поворачивая к нему свою линию. Подобраться и вырвать копьё очень сложно. Китар дважды пробовал и оба раза безрезультатно. Вернее, результатом атак стали лёгкие колотые раны.

Увы, я не способен так стремительно перебрасывать силовые поля с места на место, если нуждающиеся в защите участки не находятся рядом. Да и реагировать на стремительные выпады не всегда есть возможность. В ближнем бою с применением холодного оружия мои элементы силового каркаса – не панацея. К тому же остановить наконечник копья выставленной голой рукой – это вызвать недоумение судей и распорядителей.

При обсуждении наших возможностей я уже ранее отмёл идею Китара – в бою с вооружённым противником сгонять силовые поля на определённый участок предплечья, чтобы появлялась возможность отбивать удары того же меча подставленной нужным местом рукой. Нам нельзя себя выдать. Чревато последствиями, среди которых дисквалификация – самое меньшее из зол.

В итоге носитель и здесь нашёл выход из положения. Почему нападать на троих вооружённых мужчин должен безоружный мальчишка? Китар перестал лезть в атаку и занялся исключительно отступлением. Рискованная тактика. Через пару минут арена наполнилась свистом и гневными выкриками. В случае поражения ждать от зрителей снисхождения не приходится. Пришлось побеждать.

Понимающие, что свистят и им тоже копейщики вскоре начали нервничать. Постепенно осторожность в их действиях начала вытеснять спешка. Чтобы прижать Китара к стене, безымянным пришлось растянуть свою плотную ранее линию. Впрочем, они провели свой манёвр достаточно грамотно, разойдясь ровно настолько, насколько то требовалось. Однозначно, архейцам уже доводилось применять данный приём при загоне противников. И применять успешно.

Вот только среди поверженных ими бойцов не было никого с элементами активной защиты силового каркаса. В самый важный момент я удачно принял разящий удар на поля, убрав их, лишь когда наконечник копья, потеряв силу, скользнул в сторону по затвердевшему в нужном месте бедру. Кровавая, длинная, страшная с виду, но совершенно не опасная, особенно на данной стадии подходящего к концу поединка, рана.

Две других, полученных при той же контратаке, не так сильно, как то бы хотелось архейцам, понизили подвижность Китара, так что ловкий мальчишка в финальном рывке успел уложить всех противников отобранным копьём, прежде чем у него закончились силы от кровопотери.

Всего один бой – и мы встретимся с Хо. Уже послезавтра я, наконец-то, выясню, что сделалось с моим другом. Лишь бы только Китару в противники снова бы не достался Молчун. Загадочного предземца мальчишке не победить даже с моей помощью. Уже проверяли. Успокаивает лишь то, что турнирная сетка здесь не фиксированная, и никому неизвестно заранее, кого из победителей в поединках текущего тура распорядители турнира сведут в пары завтра. Повторный бой двух уже выходивших на арену друг против друга бойцов, как матч-реванш интересен лишь в рамках следующего состязания, а никак не идущего.

***

И моя логика меня снова не подвела. Ещё один вольный археец. В тореросте превосходит носителя, но не настолько, чтобы разница позволила получить даже простое оружие. Кулаки на кулаки. Очень жаль, что, принимая в расчёт доли соперников, распорядители турнира совершенно не обращают внимание на такие важнейшие показатели, как возраст и вес бойцов. Противник минимум вдвое тяжелее Китара, на две головы выше и на неизвестно сколько лет старше.

Такого Китару не одолеть в честном кулачном бою даже с нашими фокусами. И потому в ход пойдут заготовленные грязные приёмы. Позавчера в разговоре со мной мальчишка как раз поднял тему схваток на голых руках с неоспоримо превосходящими его по всем составляющим противниками. С такими, как тот же Молчун. Я не мог подсказать напрямую, но Китар и сам быстро нащупал верное направление мыслей.

Одна из важнейших аксиом любой схватки указывает на фактор внезапности. Удивил – значит победил. Какие преимущества есть у Китара, кроме проворности? Возможность защитить любой небольшой участок тела и усилить любые мышцы. Мальчишка запомнил, как я выдавливал шуту-Леору глаза. Но “железными” пальцами можно воспользоваться и по-другому.

Превосходящий Китара в весе чуть ли не втрое боец не ожидал, что лёгкий подвижный мальчишка, вопреки логике, вместо того, чтобы держать дистанцию, наоборот, сходу бросится ему в ноги. Завалить габаритного мужчину на землю у Китара не вышло, но такой цели он себе и не ставил. Близкий контакт позволил носителю дотянуться до мошонки противника, которую он в один миг раздавил усиленными узлами пальцами. Приём подлый, но действенный.

Болевой шок ожидаемо не дал вольному мгновенно воспользоваться своим преимуществом. Китар выскользнул из метнувшихся к паху рук взревевшего архейца, и поединок так и не перешёл в стадию борьбы, что было бы для мальчишки фатально.

Развитие дальнейших событий было предопределено. С такой травмой о подвижности можно смело забыть. Китар белкой скакал вокруг поминутно сгибающегося от боли архейца, расстреливая его точными ударами рук в длинных выпадах. Процесс долгий, но неотвратимо ведущий к победе.

Страдалец продержался чуть больше десятка минут. Очередной усиленный узлами удар с правой заставил архейца поперхнуться зубами. Не зря я решил перебросить защитные поля на кулак. Окаменевшие костяшки пальцев к тому моменту уже разнесли лицевую кость и нос вольного. Гигант рухнул под восторженные выкрики зрителей, со знаком плюс оценивших, казалось бы, грязный приём, проведённый в начале боя Китаром.

Финал наш. Даже белая пудра не может скрыть злости, заставившей побагроветь лицо знатного педофила, пересевшего с началом этого раунда с открытой судейской ложи в закрытую зрительскую. Обидчику мальчишки недолго осталось. Такие твари не должны жить. Уверен, старый друг удовлетворит мою просьбу. С Китаром этот момент мы уже обсудили – затронет в общении с Хо данную тему.

Теперь дело за малым – заставить правителя полиса забрать мальчишку с арены. Едва ли он сделает это до боя – настолько явно привлекать внимание к этому вопросу не стоит – но поражение в первом же поединке финала сыграет нам только в плюс. Если Китар своим выкриком сумеет заинтересовать Хо. Пощада нам обеспечена.

Формулировку я уже утвердил. Мальчишка предлагал варианты на выбор. Его основной я сразу отмёл. Какой смысл кричать про гахаров, когда Хо пропал на этой закрытой планете ещё до их появления? Всё значительно проще. Нам откроют дорогу к правителю Арха две буквы.

Моё имя он не смог бы забыть и за тысячу лет.

ОТ АВТОРА:

Дорогие друзья, на этой главе бесплатный ознакомительный фрагмент заканчивается, и дальше портал уже попросит вас оплатить книгу. Не сочтите за попрошайничество. Написание книг – нелёгкая и очень трудозатратная работа. Сейчас она уже стала моим основным источником дохода. Ради творчества мне пришлось покинуть довольно высокую должность в крупной компании, где я был примером для подражания и реальной гордостью филиала. Стоимость подписки на книгу сопоставима в цене с кружкой кофе. Если история Ло и Китара вам нравится, и ваш покорный слуга устраивает вас, как рассказчик этой истории, пожалуйста, поддержите меня в моём творчестве в том числе и рублём.

Всем, поддержавшим автора, глубочайший поклон. Вместе мы – сила!