Безумный Артефактор

Пролог

— Допустим…мне какая выгода?

Ответил мальчик профессору Квиреллу, который на самом деле является никем иным, как Темным Лордом Волдемортом. А предложение, поступившее от лорда, просто: Присоединиться к Пожирателям Смерти, встав на правильную сторону, к тем, кто следует путем магии, а не к тем, кто ей просто пользуется. Лорд же, задавая свой вопрос, никак ни ожидал от парнишки тринадцати лет подобного ответа, даже мысли о том, что такая вероятность возможна, у Волдеморта не пробежала.

— А чего хочешь от этого союза ты сам?

— Знаний, которые я не получу в школе, то, чему меня в этих стенах не обучат, то, что ото всех скрывают, — а сам подумал, что неплохо было бы овладеть и теми знаниями, которые передавались в роду Мракс, он же в прошлом род Слизерин. Для саморазвития, так сказать.

Слова, как обухом ударили по разуму Тома, находящегося в смятении и удивлении одновременно. Он и правда не знал, что Поттер ответит на предложение согласием. Думал, он его пошлет Запретным лесом, обвинит в смерти родителей, пытках и убийствах магглов. Да и сказано это было ради того, чтобы усыпить разум и ввести в состояние задумчивости. А тот возьми, согласись и ответь:

— У меня никогда не было и уже не будет родителей. А возможность жить жизнью, наполненной магией, дается не каждый день. Так что, милорд Волдеморт, — подошел мальчик вплотную к темному лорду, смотря прямо в его змеиные глаза, уже не скрываемые параметрами личного артефакта, спрашивая: — чему вы можете меня научить?

— Некромантия, Темная магия, Проклятия, Алхимия. Выбирай, — предлагает лорд, протягивая руку мальчику из пророчества, который должен был его убить. Но вместо этого, ребенок со странным взглядом с зелеными бесинками, пожал руку Волдеморта, принимая другую сторону.

Поттер встал с ним на темную сторону шахматного поля, став одной из тур, защищающих интересы короля. На сторону, где нет никого из дорогих и близких, только враги и мерзкие, пропитавшиеся кровью невинных личности. Мальчику на это плевать, как и на осуждающие взгляды друзей, узнай они правду о заключенном союзе с Темным Лордом. Для мальчика в этой жизни важно только одно — магия, ее области и многосторонние направления, манящие своими тайнами.

— Так что ты выберешь, Поттер? — задает вопрос лорд, смотря на довольно-улыбающегося парня, — какую область познания тебе раскрыть?

— Все такое вкусное, — сказал Гарри, чуть склонив голову набок, даже немного облизнувшись и прикусив язык, — не могу выбрать одно, — говорит он, постукивая указательным пальцем по губам, — поэтому беру все!

С этих слов, сказанных мальчиком, и началось сотрудничество Темного Лорда Волдеморта, принявшего облик профессора Квирелла, и Гарри Поттера, которому во младенчестве пророчили будущее, сравнимое с великими магами мира. И он будет великим, определенно и безоговорочно. Ведь с таким учителем, как сам Темный Лорд, неоднократно проходящего по Грани загробного мира, ускользающего от объятий смерти, он совершит тот самый, предсказанный оракулом подвиг. А сторона силы? Это не имеет значения. Ведь даже будучи темным, можно творить великие дела. Страшные, да, но великие.

1 глава "С самого начала"

Гарри

— Поттер!

Кричит под дверью несносная тетка Петунья уже третий раз. Не сплю я, а просто лежу и думаю о том, что скоро, очень скоро ко мне заявятся из школы и начнут рассказывать о магии, от которой сами же и отрешили во младенчестве, когда отдали тетке на воспитание.

Магия! Волшебство! Колдовство!

Все это доступно лишь тем, кто таким родился, тем, кого коснулась дланью одна из трех Высших Сестер. Эти рода волшебников в магическом мире в почете и по большей части в процветании. Магия доступна и тем, чьи предки, когда-то давно соединили свои жизни с магическими созданиями высшего порядка.

Такие звери имели не только разум и магическую энергию, но и человеческий облик. Скрывались они от глаз людских и поисковых заклинаний, выдавая себя за магов. Да и магией владели не хуже, чем чистокровные волшебники древних родов. А некоторые, на зависть смертным, даже лучше. За что и сыскали славу опасных, с пометкой «истребить».

Такой, в прошлом, была и моя семья. Выходцы из союза человека и магического создания (небольшая интрига... Читаем дальше), способные по щелчку пальцев целый город разрушить, или наоборот восстановить, встали магам того времени костью поперек горла. Их, во что бы то ни стало, решили искоренить, истребить и в веках истории ославить, как выродков, не достойных жить. Кого-то убили, кого-то лишили магии и источника жизни, а кого-то заточили, введя в магический сон без сновидений.

Но век наш длиннее человеческого, ум острее, желание жить ярче, как и возможность проживать вторую и третью жизни, используя тела потомков. На то мы и магические создания, прозванные среди сородичей мудрейшими и хитрейшими. Способов, чтобы вернуться в этот мир и отомстить всем тем, кто искоренял нас и жёг на кострах праведных, знаем куда больше, чем человеческие создания.

— Гарри Поттер!

Это уже голос Вернона, противный, похож на поросячий, так и хочется колдануть и в свинью его обратить. А потом на вертеле зажарить, до сока и хрустящей корочки. Но мне колдовать такие мощные заклинания, как принудительная человеческая трансфигурация, пока нельзя. Опасно для инкогнито. Поэтому, с неохотой и ленью, откидывая в сторону одеяло, надевая тапочки, иду к двери. Запустив руку в отросшие до плеч кудри, зевая и сладко смакуя остатки сна, открываю дверь и вижу перед собой испуганного Дурсля. Прозрачный от страха, дрожащий всем своим слизи подобным телом, он взглядом молит прекратить то, что там у них происходит.

— Дядя Вернон, что… — но не договорил, так как он сжался в комок от страха и не говоря и слова, просто показал на гостиную, в которой, судя по всему, меня кто-то ждал. — Две минуты, — сказал я ему, а тот закивал, как болванчик. Но от моей двери не отошёл, продолжал около нее околачиваться.

А я, скинув пижаму, надев легкие черные брюки, футболку с длинным рукавом, завязав волосы в хвост, и все в тех же тапочках, вышел к дяде, спускаясь за ним в гостиную. Там, как и предполагал, меня поджидал представитель магического мира, явно благородного и чистокровного происхождения. Магией от гостя фонило так, что был бы я магглом или новокровкой, то есть первым в роду волшебником, рухнул замертво (Магик. Сильный. С глушилкой.).

— Мистер Поттер, — тон и манеры — аристократ в энном поколении, голос — чистый, неразбавленный яд, протянутый в рюмке в без толики сожаления о поступке, а взгляд — кол в сердце, разящий наповал. — Вот, — и протягивает мне письмо с печатью и гербом школы, в которой мне предстоит учиться. А почерк, мне хорошо знаком.

Альбус Дамблдор — нынешний директор школы Чародейства и Волшебства, награжденный орденом Мерлина первой степени, глава Светлого Ордена Высшей добродетели (Титул негласный, но хорошо читаемый), почетный член коллегии юристов суда Магического мира. Я столько о нем знаю, что видеть имя и понимать, что в ближайшие пять лет буду находиться под его началом — брррр! Противно. Но, ничего не поделаешь. Учиться надо, иначе ни о каком возрождении рода и речи быть не может.

Пусть от рода остались капли в море, это не помешает мне найти тех, кто заключен в стазис. Для этого необходимо закрепиться в мире магии, стать таким, какими были отец и дед с бабушкой — магами-людьми, без участия чужой крови. Ведь всем известно, Поттеры — чистокровные волшебники, берущие начало от леди Смерти, потомки ее младшего сына Игностуса Певерелла.

И никто, даже сама Высшая Сестра Морана не догадывается, кем на самом деле была жена Игностуса, и кем по прошествии лет стали их дети, как и остальные потомки рода Певерелл, впоследствии Поттер. И не узнает, так как тайна эта скрыта за семью печатями, доступна лишь таким же, отпрыскам иных родов.

— Профессор… — не знал имени рода того, с кем мне придется отправиться за покупками к обучению. К письму о зачислении прилагался и список покупок, внушительный. На мои карманные это все не купишь. Значит, или я иду к сейфу рода за наследством, или за счет школы, что маловероятно, так как Альбус, мать его Дамблдор, в курсе о средствах на жизнь.

— Снейп, мистер Поттер, — странно-знакомое имя рода, выбивающее из-под ног моих почву, а мысли из потока. — У меня мало времени! — и резко поднявшись со стула, направился к выходу.

Не споря, переобувшись в кеды, прихватив с собой рюкзак, вышел из дома. Он протянул мне руку, сказав держаться крепче и вдохнуть. Едва успел это сделать, как мир перед глазами покачнулся, послышался в ушах гул и резкий хлопок. Так работает трансгрессия, или еще ее называют магический перенос. Оказались мы с профессором в магическом квартале. Маги называют его Косой Переулок.

Здесь все и закупаются к школе. Тут и фамильяры-почтальоны, и мантии на любой вкус и кошелек, и волшебные палочки аж трех мастеров-артефакторов, и книги с канцтоварами, от перьев до свитков. Да и для зелий все также в наличии. Выбор огромный, глаза разбегаются.

— На какие средства, профессор Снейп? — задаю волнующим меня вопрос.

— На ваши личные, мистер Поттер, — ответил он, вручая мне ключ от сейфа. Откуда он у него? Не сложно догадаться. От директора, который его в свое время позаимствовал у отца. — Вам к главному гоблину, — показал он на зеленокожего, сидящего в самом центре внимания.

Никогда не любил этих зеленых полуросликов. Ни в сыром, ни в готовом виде. Мерзкие и гадкие твари, так и норовят обмануть да урвать себе кусок пирога побольше. Поэтому не хочу сейчас с ними сталкиваться и иметь общие дела. Только выбора у меня нет. Все средства нашего рода под их присмотром. Так заведено еще Хардвином, дабы влиться в магическое общество (Ну честно, лучше с гномами договориться).

— Здравствуйте, уважаемый! — с неохотой поздоровался с этой дурно-пахнущей кучкой зеленого самомнения, — мне нужны средства на покупку школьных принадлежностей, — я сама вежливость и учтивость. Нет и намека на грубость. — Вот мой ключ, — еще раз пытаюсь обратить на себя внимание, но он по-прежнему сидит и делает вид, что меня нет. — Раз так, то… — и на его стойку опускается моя рука, на которой переливаются обсидианом пять, по-кошачьи загнутых когтей. Острых, способных порвать их шкуры, как бумагу, легко и просто.

— Мистер Поттер! Сей момент! — и в мгновение ока он устремился прочь, только пятки сверкали, да что-то на гобледуке, едва различимое слышалось.

Страх в глазах и дрожь в голосе заставили меня возрадоваться. Вот что значит быть самим собой. И пусть тело мое и магия еще слабы, а от былой силы и знаний остались только крохи, лишь покореженная память двух поколений, я все непременно верну и восстановлю. На это у меня есть время. Школьные годы, как говорится, прекрасны!

— Вот! Мистер Поттер! — склоняется гоблин, преподнося мне золотую карточку с выбитым именем владельца.

Новый, позаимствованный у магглов способ хранения валюты, отображающий только для владельца цифры состояния на ней хранящегося, как и траты за последние недели. С помощью магического отпечатка и простой формулы, не требующей палочку, необходимое количество монет перетечет с одного счета на счет другого. Удобно и золото таскать с собой не надо. К тому же карточка привязана к магическому фону и узору, украсть не получится. Идеальный предмет. Плетения и узоры созидания. Непременно, будет возможность, исследую как надо, по нитям магической структуры и энергетическим потокам. Как? Куда? Откуда? Узнаю непременно.

— Благодарю, — сказал я, забирая кусочек золота, убирая его в карман.

У дверей банка меня все еще ждал профессор. Был он в отвратном настроении. Ему моя компания явно не нравилась, как и сам факт соглядатайства. Чтобы не настраивать профессора против себя еще сильнее, чем оно есть, быстро, без размышлений, вычеркивая пункт за пунктом, обходил нужные лавки и магазины. Оставил на потом только покупку палочки.

— К Олливандеру! — тяжко выдохнув, сказал я, открывая дверь.

Все-таки поход по магазинам с такой скоростью, таща за собой все приобретенное, меня изрядно вымотал. Еле ноги передвигались. Хотелось рухнуть на ближайший стул и не подниматься с него часа два к ряду. Но, профессор Снейп и его дела, явно важные и неотложные, не давали мне расслабиться и на время остановить этот бег на скоростях.

— Мистер Поттер! — обрадовался мастер палочек, как только я подошел к прилавку, — профессор Снейп, — вежливо и учтиво поздоровался он с мужчиной, называя его палочку и путь, которым профессор следует: — черное дерево и сердечная жила дракона. Всего 10,5 дюймов. Путь ярких, тончайших в плетении заклинаний. Верный спутник, профессор.

— Хм… — только и ответил профессор мастеру, покидая лавку Олливандера, оставляя меня с ним. Ведь выбор палочки — дело не из быстрых. Помню по отцу и деду Флимонту. Пусть и смазано, но эти моменты их жизни предстали перед моими глазами, мельтеша разноцветными картинками.

— Начнем, мистер Поттер? — поинтересовался Гаррик, выставляя передо мной несколько коробочек, поясняя какая палочка из чего сделана и какому пути следует. Первой палочкой была: — 12,5 дюймов. Акация и волос единорога. Палочка следует пути созидания и исцеления. — Но палочка в моих руках был просто палочкой, без магических всплесков. Ее мы отложили и обратились к другой. — 11,5 дюймов. Эвкалипт и перо феникс. Идет путем защиты, будет хранителем вашей жизни. — Эта палочка, в отличие от предыдущей, искры пустила. Но ничего более.

— Видимо, палочки такого направления мне не подходят, мастер Олливандер, — он со мной согласился и обратился к стеллажам за спиной, склоняясь к нижним рядам. Оттуда он извлёк два коробки с палочками, которые вызывали у него странные выражения лица, сменяющие друг друга. То удивление, то задумчивость, то вообще испуг. Определенно, палочки эти необычные.

— Две палочки, мистер Поттер. Их я изготовил очень давно, когда странствовал по миру в поисках ответов на мучающие меня вопросы. — И преподносит первую палочку, словно это не магический проводник, а сам Экскалибур. — Странного характера палочка. Никогда более я таких артефактов не создавал и отныне не создам.

Этими словами он пробудил во мне едва теплящийся огонек безумного желания проверить каждый дюйм палочки, разобрать ее на мельчайшие составляющие, изучить досконально. Руки к ней так и тянулись, как и сама суть, требующая детального изучения, а лучше присвоения. Но если это не моя палочка, то пока что обойдусь. Разберу на атомы свою, как только приобрету.

— Первая палочка — 12 дюймов, каштан и волос с гривы мантикоры. Путь справедливости, ступающей по земле храброй поступью. Поступки ваши будут нести кардинальные перемены, — предупреждает меня Олливандер, протягивая палочку.

— Интересно, — произнес я, когда палочка ударила меня не хилым таким зарядом магии, оставляя приличный ожог на кончиках пальцев правой руки. Мастер тут же испугался, наложил исцеляющие чары и попросил прощения. — Ничего страшного. Ведь у палочки есть своя воля, свое мнение. Она посчитала меня недостойным.

— Все верно, — дрожащим голосом сказал Гаррик, открывая вторую, но перед этим убрав первую, поясняя: — два вида, являющиеся основой этих палочек, враждуют между собой. По сей день считаются одними из злейших врагов. — А я уже понимал, с какой именно начинкой будет моя палочка. Осталось только узнать какое дерево у основы. — 11 дюймов. Шелковица и перо сфинкса. Путь мудрости, почитания и процветания. Неспешными шагами идет вперед держатель данной палочки.

— Моя! — сказал я, когда коснулся гладкой рукояти, без излишеств и узоров. Лишь едва заметная гравировка пера на ее лезвии и ничего более.

Взмахнув палочкой, воспользовавшись памятью отца, использовал заклинание Люмус, а потом Нокс. Палочка была моей на все 100%. Ведь перо сфинкса — часть меня и моего естества. Олливандер был несказанно рад, что один из его экспериментальных образцов, созданных в далеком прошлом, по молодости лет, все-таки нашел хозяина. На радостях, и в знак моего прошедшего дня рождения, он даже подарил ножны на предплечье. А сама покупка вышла на полтора десятка золотом. Перевел на его счет со своего и довольный покинул лавку.

Профессор как раз подходил к магазину, держа в руках магическое создание младшего рода. С колтунами и колючками вместо волос, со стрекозиными крылышками и большими, испуганными глазами, в которых застыли слезы, он сидел сжавшись в комок. Профессор удерживал пикси в руке, явно угрожая расправой.

— Профессор, можно я его заберу? — попросил я мужчину, протягивая руку. Тот посмотрел на меня прожигающим взглядом, при этом изогнул бровь так, что она стала походить на лезвие острейшего меча.

— Пикси непредсказуемые создания, — наставническим тоном сказал он, все еще не отдавая проказника в мои руки. Но я настаивал, говоря, что воспитаю его. Ведь опыт по дрессировке у меня есть. — И кого, позвольте узнать, вы дрессировали, Поттер?

— Бульдога тети Мардж. Она сестра дяди Вернона. Пес милейший и добрейший, но избалованный тетиным вниманием. Не понимал простейших вещей и не мог выполнять элементарных команд. Теперь этот пес занимает места в номинациях и выставках. Получает награды и призы. — Перечислили свои заслуги, но не методы воспитания, к которым я прибегал.

— Хм… — снова этот фырк, и пикси переходит из его рук в мои.

— Господин, я… — пропищал младший послушник цветочного народа, смотря на меня с надеждой в глазах. Большие капли слез переливались бликами в черно-синих омутах. Страх витал вокруг него, окружая коконом, — …я не хотел… — пропищал пикси, прячась в моих волосах.

— Время, Поттер! — сказал профессор, протягивая мне руку. Не отказался, принял ее и мы снова, с помощью трансгрессии оказались на Тисовой. Покупки со мной, как и пикси, чуть слышно дрожащий крылышками в ухо. — Билет на поезд, — протянул мне небольшой клочок бумаги, — платформа 9 и ¾. Находится между платформой 9 и 10. 1 числа, в 10.00 отправление. Не опаздывать. — И на этом все. Профессор, снова использовав магию, оказался там, где ему надо, оставив меня у дверей дома.

С покупками и пикси на плече, я вернулся в свою комнату. Родственники меня до самого вечера не беспокоили. Позвали на ужин, получили отказ и все. На этом общение сегодня достаточно. А я же, продолжал разбираться в современных учебниках и рецептах. Пикси тихо спал на моей подушке. Перед этим он принес клятву верности. Назвав свое имя, слизнул каплю моей крови, вкусил толику магии, после чего заснул. Полученную энергию и связь надо переварить и усвоить. К утру между нами будет связь хозяин-фамильяр.

Мало кто знает, но пикси может принимать птичью форму. Этот малыш, имя которому Тисл(чертополох), принимает облик стрижа. Небольшая птичка, но быстрая и выносливая. Тяжелые грузы мне переносить не нужно, посылки на дальние расстояния тоже. Для писем и газет самое то. А если понадобится отправить что-то громоздкое, воспользуюсь школьной совой.

За вечер и ночь, купленные в Косом переулке учебники, были мной прочитаны. Темы на первый курс выучены. Просто и доступно. Зелья — кулинария из разнообразных ингредиентов в определенной пропорции, в которой я хорош благодаря тетке. Трансфигурация — это изменения одой структуры на другую, путем магического вмешательства и переписывания кода изначальной формы. Защита от Темных искусств — это боевая и защитная магия, чаще всего используемая против определенных видов нежити и нелюдей, и не так часто против человекоподобных рас. История — она и в пасти Сета история. Что магическая, что человеческая. Если знать где искать, то найдешь отголоски и переплетение в исторических хрониках.

Чары — как и в случае с ЗОТИ, предмет исключительно магического характера, основанный на взаимодействии проводника и магического источника в груди волшебника, распространяющего энергию по всему телу. Формулы, движения, и конечно концентрация. Ведь чуть переборщи с маной, или наоборот не добавь единиц энергии, получится то, что не нужно, или не получится вовсе. Пожалуй, это будет моим любимейшим предметом в школе.

Астрология — это та тема, в которой я не потеряюсь, даже трижды потеряй память предков и все накопленные за столетия и тысячелетия знания. А вот Руны и Нумерология — не сильная моя сторона. Как и прорицание. Гадать, любимы способами: хоть на картах, хоть по звездам, хоть на кофейной гуще, в мои способности не входит. Не умею и не берусь. А вот УЗМС жду с нетерпением. Профессор, который будет вести этот предмет, непременно получит в моем лице поклонника. Ведь общаться с магическими животными, находить с ними общий язык, при этом без вреда для себя, надо постараться.

Полета на метлах, от которого многие ждут впечатлений, не особо прельщает. Летать буду способен через пару-тройку лет, когда созрею и верну большую часть способностей, воспоминаний и знаний, рассеянных по вине одного лорда, напавшего на меня и родителей в ночь Самайна. С него я спрошу, как и с еще одного мага, возомнившего вершителем судеб. Но не сейчас, а курсе так на четвертом, пятом.

— Зачитался я, — сонно сказал я, смотря на стучавший в окно рассвет.

Не понял как именно, но я провалился в сон, рухнув на подушку. Прижимая к себе учебник по Чарам. Плохо помню, но кажется Тисл, тоже во сне, распустил мои волосы и запустил с них ручки, крылышки и нос. Дышал мне в макушку, как котенок. Приятно. Приручил на свои крылья.

***

Дни до 1 сентября пролетели быстро. За это время ничего особенного не произошло. Мы с Тислом общались, укрепляли нашу связь хозяин-фамильяр. Я отправлял его на достаточно отдаленные расстояния, давал определенного рода задания, а потом читал память. Пару раз пробовал видеть его глазами. Но пока что тело мое для подобного не окрепло, а разум ментально не настроен. Максимум нашей связи это высота деревьев. Но и этого хватит. О большем будем думать позже, ближе к концу учебного года.

Утром, когда настала пора уезжать, вышел из дома с рюкзаком за спиной и чемоданом в руке. На плече в форме стрижа сидел Тисл. Путь мой лежал к автобусной остановке. До станции Кинг-Кросс доехал быстро. Никаких проблем не возникло. Как и с проходом на платформу. Лишь рыжие маги, вопящие о магглах и поезде, который скоро отъедет, портили все настроение. Мимо них я прошел не смотря, но ощущая пазухами носа едва уловимый шлейф яда скорпиона. А это значило:

— Потомки мантикор, — процедив сквозь зубы, скривился, обещая самому себе: — Определенно, от рыжих волшебников я буду держаться подальше. — Ото всех Уизли.

А их, как оказалось, на достославном факультете Годрика, обучается уже трое, близнецы Фред и Джордж и Персиваль, носящий на груди значок старосты. Рональд, так зовут моего сверстника, в скором времени присоединится, став четвертым Уизли на попечении школы. Развелось мантикор, как тараканов в заброшенной квартире. Дихлофоса на них не хватает.

— Смотри куда идёшь! — возмутился кто-то прямо мне в лицо.

Не сразу понял, что задумавшись, налетел на кого-то в коридоре вагона. В поисках свободного купе, параллельно причитая мысленно про мантикор и дихлофос, налетел на парня, магия которого, как морозный ветер гор. Освежает. Интересная магия. В прошлом, хотя моя память подводит и могу путать, такая энергия принадлежала грифонам. Они любители горных массивов, а если еще и снегом местность припорошена — рай для крылатых.

— Встречное предложение! — ответил я с улыбкой, поправляя рубашку и возвращая волосы на их прежнее место, как и кудрявую челку, показавшую треклятый шрам от Авады Кедавры.

На лице блондинистого потомка крылатого рода, стоило увидеть молнию, которая рассекала кожу, тут же отразились сразу несколько выражений. Паника, радость и восторг. Но он тут же взял себя в руки, нацепив на физиономию маску безразличия. Он даже фыркнул в подтверждение своих взглядов. Но я увидел, что это ни так. Только на своем настаивать не стану. В каком купе я еду — он в курсе. Захочет — придет.

Мы с Тислом расположились в купе. Никто к нам пока что присоединиться не спешил, поэтому пикси принял свой настоящий вид. Я же кинул рюкзак к ногам, как и чемодан. Мантию повесил на вешалку, обед выложил на столик. Делать было нечего, школьную литературу прочитал, поэтому читал позаимствованную у тети Петуньи книгу, принадлежащую еще дедушке Элиоту. И так увлекся чтением, что не сразу услышал стук в дверь.

На пороге стоял тот самый рыжий мальчик из семьи Уизли. Аккуратно причесан, одежда, несмотря на потертость, выглядела чистой и отглаженной. Но вот магический фон, витающий над головой ядовитым облаком, отталкивал. Общаться с ним не хотелось. Но он не выказывал враждебности и навязываться в компанию не хотел. Просто искал место спокойнее, подальше от шумных братьев-близнецов и зазнайки-старосты.

— Разреши с тобой в тишине поехать? — просит он, но не давит, а поясняет причину: — бесят они меня. Глупости рассказывают, пугают призраками и шляпой распределяющей, — ухмыльнулся рыжий волшебник, проходя в купе, располагаясь напротив. А когда посмотрел на птицу, сказал: — читал у маггловских птицеводов, что стрижи — это троюродные родственники сов. Знал об этом?

— Да, знал. А наука, которая занимается исследованиями птиц, называется орнитология. — И почему-то, сам от себя такого не ожидая, протянул руку, называя имя: — Гарри.

— Рон, — ответил он на рукопожатие с улыбкой. А потом задал вопрос: — если шляпа даст выбор, на какой факультет пойдешь? — вопрос хороший.

Я не думал об этом. Знаю точно, что не на Гриффиндор. Ни при каких обстоятельствах не пойду ко львам. Не потому, что не уважаю Годрика, нет. Просто потому, что не подхожу по характеру. Как и по взглядам факультету Хаффлпафф. Да простит меня Хельга, родственные узы, теплота и забота о ближнем своем, мне не по нраву. Я — птица вольная. Семейным гнездом не ограничен. Остается два пути:

— Или Слизерин, — тут Рон скривился, так как данный факультет рассадник задавак и заносчивых задниц, норовящих в спину нож вонзить. — Или Рейвенкло. Скорее второе, но если не будет выбора…

— К воронам планирую поступать и я. Львы — точно нет. От шумных, надоедливых братьев подальше, барсуки — слишком любвеобильные, а змеи — наглые. Так что вороны. Умники — это по мне.

С этих слов, а также протянутой друг другу руке и выбора одного факультета, между нами с Рональдом, даже несмотря на кровную вражду предков и видов, зарождались приятельские отношения. Нашлись общие темы для разговора, пара общих увлечений. В его компании, даже не учитывая шлейф скорпионьего яда, было просто. Не нужно было отгораживаться или намекать на смену темы. Он меня понимал с полувзгляда. До дружбы далеко, но вот вместе делать задания, сидеть за одной партой, смотреть игры команды и болеть за них — это да, будем.

— Первогодки, надеваем мантии! — проголосил староста, он же брат Рона.

— Зараза горластая! — скривился Уизли, стоило услышать голос Персиваля.

Надев мантию, посадив на плечо Тисла, оставив в купе рюкзак и чемодан, вышел в коридор. Рон за мной. А на перроне нас встречал полувеликан. Для человека — громоздок, а для великана — маловат. В руке его фонарь, за спиной кареты с запряженными в них фестралами. Видеть призрачных коней могут не только те, кто был в шаге от смерти, или ей же благословлен. Способность эта дана и волшебным созданиям высшего порядка, таким как сфинксы, грифоны, мантикоры. Даже их потомкам, не раскрывшим сущность и не познавшим память предков.

— Красивые стервецы, — сказал Рон, смотря полувеликану за спину.

— Согласен, — сказал я, при этом не вызывая удивленного взгляда и шока. Рональд, как существо разумное и логикой наделенное, сложил два плюс два, поясняя:

— Авада в полтора года и фестралы, все просто.

— Не поспоришь, — пожал плечами, следуя за голосом полувеликана и фонарем.

Передвигаться в первый год, как и подсказывала память отца, мы будем на лодках, через Черное Озеро. По трое, не толкаясь, следуя за фонарем и голосом хранителя ключей, он же лесничий. И пока мы добирались по водной глади, старшекурсники уже расположились за столами своих факультетов. Ждали только нас и распределения. Как и профессора, восседающие за отдельным столом. Пока что ничего нового. Все так, как и показывает мне память отца.

Распределять, как и во время обучения отца, будет она — Минерва МакГонагалл, профессор по Трансфигурации, прозванная в узких магических кругах «Стальной Кошкой» за анимагическую форму и характер. Женщина среднего возраста. Красивая и статная. В бархатной мантии зеленого цвета и черной остроконечной шляпе. В ее руках свиток, рядом стоит табурет, на котором лежит и ждет своего часа распределяющая шляпа. И первой, кого она подзывает:

— Аббот Ханна! — и шляпа, не секунды не думая, выкрикивает:

— Хаффлпафф!

— Боунс Сьюзен!

— Хаффлпафф!

И так до тех пор, пока не звучит мое имя и род:

— Поттер Гарри!

Тисл спрятался поглубже в капюшон, для надежности закрывшись кудряшками, а я подошёл к профессору. Она приветливо улыбнулась, надела мне на голову шляпу. Пару секунд ничего не происходило. Думал, накрылся артефакт Основателей. Настройки сбились или магическая энергия закончилась, но нет. Как оказалось, она читала мой разум. А потом неожиданно заговорила лишь для меня одного, ментально:

— Тяга к знаниям — похвально, молодой человек, но в будущем вас ждут великие дела! — пророчила эта фетровая реликвия четверки выдающихся магов.

От слов о будущем, желание разобраться в ее настройках и магических переплетениях, начало постепенно загораться, подниматься на поверхность волн разума. Перебрать на винтики и болтики, разложить на составляющие до тончайшего лоскутка ткани, до мельчайшей черточки в узорной составляющей. Руки так и чесались от предвкушения предстоящего процесса, а разум уже видел шляпу в цепких пальцах, распутывающих нити структуры. Но она снова заладила:

— Вступив на путь Черного Короля, приняв знак Салазара Слизерина, вы несомненно воскресите утраченные родом Поттер знания, пробудите дремлющее наследие.

— Уважаемая, — обратился я к ней также ментально, — на Рейвенкло, будь добра. — Я правда хотел по-хорошему, без угроз и моей нарастающей тяги к артефакторным знаниям и умениям, но нет.

— Быть последователем Мудрейшей — не ваш путь! — заладила она, снова навязывая свое мнение: — Вам подходят взгляды Сильнейшего из великих — лорда Слизерина! — именем змеиного основателя я и воспользовался, когда разозлился от ее непрекращающихся восхваляющих потоков:

— Салазар свидетель, еще одно слово о факультете Слизерин, и я тебя точно на лоскутки разберу. Каждую ниточку магического узора пинцетом извлеку и распутав, свяжу что-то более разумное и здравомыслящее! — И совсем слегка, лишь на ментальном плане, раскрыл перед ней свой лик и рыкнул в недра фетрового разума.

— Небесный! — шарахнулась она, продолжая дрожащим голосом, уточняя: — на факультет Мудрейшей?

— Да! — и только она хотела назвать вслух имя Основательницы факультета, как я добавил: — и если Рон Уизли захочет на Рейвенкло, распределите его!

— Как прикажете, Небесный! — повиновалась она, называя факультет: — Рейвенкло!

Профессор МакГонагалл удивилась, но поздравила с поступлением на Рейвенкло. Профессор Флитвик, сидящий рядом с профессором Снейпом, который находился в полной прострации и непонимании, что тут вообще происходит, широко улыбнулся и пригласил за стол его факультета. А там я ждал его — Рональда, как мы с ним и договаривались. Но сначала очередной шок для меня, профессоров, в том числе и хмурого, мрачного Снейпа.

— Малфой Драко!

Назвала профессор МакГонагалл имя рода блондистого парня, того самого, с которым мы столкнулись в коридоре у купе. Он, как и все Малфои, бледен, худ, высок и белобрыс. Глаза — почти прозрачные, льдинки напоминают, смотрят на всех с безразличием, а на некоторых с неприязнью. Малфой ждал решение шляпы, которая, стоило ей коснуться его головы, выдала:

— Рейвенкло!

Малфой, все еще сидящий на табурете, не понимающий что происходит и уточняя, не ослышался ли он, слезает и идет к столу синего факультета. Не особо радушно принимают его рейвенкловцы. Смотрят с тревогой и паникой. Да и он сам не отличается от них. На лице выражение испуга и страха, а все потому:

— Что я отцу скажу? — рухнул он на лавку около меня. — Он же меня взглядом испепелит, словами отравит, — хватался Малфой за голову, и почему-то смотрел на профессора Снейпа. Но паника его отошла на второй план, когда шляпа, находящаяся на голове Рона, выдала испуганно, и чуть ли не заикаясь:

— Рейвенкло!

— Уизли на Рейвенкло? — побежали по столу удивленно-озадаченные шепотки студентов, которые не верили ушам. А Рон тем временем, довольно улыбаясь, махая братьям и называя их «неудачниками», шел ко мне. И когда опустился на лавочку, подвинув Малфоя, сказал:

— Я же обещал, — и протянул руку. Ее я пожал и подтолкнул плечом. А блондину сказал: — Ты на Рейвенкло. Прими как данное, Малфой. — Тот стиснул зубы, посмотрел на стол змеиного факультета, на профессора Снейпа, потом на директора, его явно натянутую улыбку, потом на шляпу, на профессора МакГонагалл, и все-таки сдался:

— Пф, ладно! Убедили, — смиренно сказал он, — вороны не львы или барсуки. Жить можно, — старшие, видно было, как отпустили ситуацию. Выдохнули и на время отпустили ситуацию.

А тем временем, пока Малфой принимал, как данное, свою участь быть умником-вороном, директор завел речь, рассказывал о Запретном Лесе, о закрытом на третьем этаже коридоре, о тайнах и загадках, нас поджидающих. Слушали вполуха, говоря о своем. Старшие представляли нам профессоров, новых в этом году, и уже бывалых, таких как наш декан, и деканы трех других факультетов. О них я знаю, а с одним из них за покупками ходил. Ничего нового не услышал. А вот о вновь прибывших…

— А кто рядом с профессором Снейпом? — спрашиваю старосту, смотря на тюрбан и восточного кроя мантию. Люблю фиолетовый, но смотрится странно. Да и ощущения от мага неоднозначные, концентрация магии, которой обладает профессор, сосредоточена как раз в верхней части тела, выше груди. Словно тюрбан — это артефакт, что-то скрывающий и маскирующий.

Снова!

Это желание рода, передающееся из поколения в поколение, вместе с памятью и безумием, не дает мне покоя. Зудит в районе груди, распространяя эту жужжащую энергию по рукам, к кончикам пальцев. Утихомирить на время можно двумя способами: или что-то создать, используя подручные материалы и самые элементарные связки, или разобрать по всем векторам направления, начиная с оболочки, заканчивая узором созидания.

Этим займусь позже, не могу же я послать всех лесом и уйти с пира? Не могу. Поэтому слушал затянувшуюся речь директора, думая о профессоре и его тюрбане, что там может под слоями ткани быть. Мысли были одна бредовее другой. За вариантами и предположениями не заметил, как пролетело время, пир закончился. Во время успел со стола перехватить пару яблок и куриную ножку, незаметно протянув ее Тислу.

— Первокурсники! — созывали нас старосты, выстраивая в колонну по двое.

Я шел с Роном рядом, так привычнее. К его компании я привык, как и к едва уловимому привкусу скорпионьего яда. За нами шли Малфой с Бутом. Блондин был не особо доволен компанией, но понимал, что это временно. Потом, когда наступит время уроков, будем ходить с кем захотим. А пока терпим и слушаем речь старост, а после и декана, взявшего слово. Говорили они коротко и по делу. Без разглагольствования. И когда он закончил вводить в курс дела, пожелал всем спокойной ночи. Старосты проводили нас по комнатам, выдав расписание уроков. Чемоданы, как и положено, ждали нас в комнатах.

— Вот так подфартило! — сказал Рональд с нескрываемым сарказмом, стоя перед дверью в комнату, на которой были написаны имена постояльцев. — Ладно ты, Гарри, но Малфой! — смотрит он на блондина, разделяющего «радость» соседства. Не повезло больше мне, чем каждому из них. Они будут собачиться, а я находиться меж двух огней.

— Давайте без выяснения семейных распрей в комнате! — попросил, раскладывая вещи из чемодана в ящик.

Но они меня не слушали, продолжали ругаться и спорить. Параллельно этому умудрялись готовиться к первому учебному дню, собирали рюкзаки и приводили форму в должный вид. Припоминали друг другу все то, что тянется с незапамятных времен до самого отбоя. Лишь когда старосты озвучили: «Отбой!», они присмирели и отвернулись к стене. И только я был между ними, как металл между молотом и наковальней.

— Тяжко придется!

Сказал себе под нос, понимая, что год этот будет незабываемым. Мало того, что со мной в одной комнате потомок мантикор, так еще и потомок грифонов. Не давал покоя и этот профессор Квиррелл, тюрбан его так и тянул на исследования. А магия, словами и формулами которую не описать, поднимала на поверхность разума то самое семейное желание, разобрать на ниточки и лоскутки предмет-загадку. Как и изучить все то, что скрыто под тюрбаном.

Фонит от верхней части туловища странно. А еще необъяснимые ощущения, что магия, скрываемая тюрбаном, мне знакома. Откуда и когда повстречал владельца магии? Не помню. Память покореженная, мать ее, не дает точного пояснения. Только обрывки, между собой не связанные. Их разбирать я пока тоже не стану, а то кто знает, что еще всплывет? С памятью буду разбираться позже. Мне пока бы в учебный процесс влиться, а о семейном наследии подумаю потом, ближе к концу года. Сейчас же спать, ведь времени у меня осталось немного.

***

Дни и недели проходили достаточно быстро и почти непринужденно, за исключением ежедневных ссор Рона и Драко. Эти двое ругались и чуть ли не дрались с утра и до самого отбоя. Никакого покоя от них нет. Спасался только учебой и книгами, которые поглощал не жуя и не корпя над ними. Большую часть из того, что прочитал — знал из памяти других родственников, но освежить и восполнить никогда не помешает. Как и правила школы, установленные с изначальных времен еще самими Основателями.

1. Принимать в школу с 13 лет всех тех, в ком есть дар к магии. Первый в роду, полукровный или чистокровный ребенок, не важно.

2. В зависимости от магического дара, распределять на факультет, соответствующий пути, предрасположенность к которому увидит шляпа.

3. Детям из семьи магглов пройти нулевой курс по развитию и освоению дара, привить элементарные знания о магическом мире и традициях.

4. Допускать к практическим занятиям по Чарам и Боевой магии только тех, кто показал теоретические знания.

5. Обязательно, по окончании первого полугодия выбрать дополнительные занятия из предложенных далее: Прорицание, Нумерология, Руны, Арифмантика, Уход за магическими созданиями, Маггловедение.

Было еще с десяток дополнительных занятий, к которым теплилась душа учеников, но их упразднили и запретили. А так, я был бы не против вспомнить былое, и познать все прелести Алхимии, Малефицизма, даже к Некромантии руку бы приложил, будь она не под запретом нашим «уважаемым» Министерством. Но больше всего руки и магия рода тянулась к ней — Артефакторике. Предмет сложный, крайне опасный, но очень важный и востребованный.

— Поттер! Хоть ты ему скажи! — вмешался в мое поле спокойствия Малфой, опуская руку на плечо, внося в окружающую меня энергию хаос и разруху. Я только-только нашел точку опоры, отвлекся от навязчивых мыслей вырубить Квиррелла и снять с него тюрбан насильно, как снова!

— Что на этот раз? — лениво спрашиваю я, переворачивая страницу учебника по Трансфигурации.

Предмет профессора МакГонагалл мне импонирует, не так как семейное дело или заветы предков Певереллов, но все же. Изменение предметов на молекулярном уровне, вмешательство в саму структуру сущего, в этом есть что-то безумное, как мы сами. Поэтому я и читаю книги за старшие курсы, одолженные у товарищей по факультету, отдаю почести науке, которая мне близка.

— Этот тугодумный Уизел не видит очевидного в открытиях профессора Снейпа, — а вот это песня старая. Ее они поют еще с первого урока, где нам всем, и мне в том числе, был устроен ликбез по растениям и ингредиентам, входящим в состав зелий.

— То, что профессор усовершенствовал несколько рецептов, упростив их приготовление, не делает его небесам подобным гением и Мастером всех времен и народов в науке! — слова Рона, как и претензии Драко обоснованны. И тот, и другой правы. Поэтому я слушаю дальше. — Вот если бы он перенес формулу зелий на магический узор, тогда я склонил бы голову и назвал его Божеством Зельеварения!

— Это невозможно! — шарахнулся в сторону Малфой, стратегически решив отступить, набрав в пользу профессора побольше аргументов.

Блондин покинул библиотеку, оставив и меня, и Рона одних. Уизли с облегчением выдохнул. Поняв, что битва на сегодня окончена, рухнул за стол, раскладывая вещи. Задания делать надо. Война войной, а учеба по расписанию. Заданий от профессоров было больше, чем в первые недели учебы. Оно и не удивительно. Близился конец полугодия. Пока только конец октября, еще немного и Самайн, но не успеешь оглянуться, как наступит ноябрь, с ним декабрь, а там рождество и каникулы. А после выбранные в нагрузку курсы, так необходимые для многогранного развития.

— Зелья! — буркнул Уизли, когда дошла очередь до таблиц сочетаний.

— Профессор и правда гений, — высказал я свое мнение, — некоторые усовершенствованные им зелья в несколько раз легче в приготовлении первоисточника. — От моих слов Рональд рыкнул, но все-таки признал:

— Я не оспариваю его Мастерство и способности, — недовольно сказал рыжий, — просто было бы куда проще произнести формулу и сделать пасс палочкой, чем корпеть над котлом часами и неделями.

— Зелья — не твое!

Хотя странно. Мантикоры — отравители по своей природе и сути. Яды и противоядия, с незапамятных времен шли рука об руку с зельями. Что же такого произошло в его семье, что вызвало отвращение к предмету? Связано ли это с клеймом Предатель Крови, которым окрестили Уизли маги современности? Еще один вопрос, на который я хочу получить ответ. С этим я непременно разберусь, но только после того, как разгадаю тайну профессора Квиррелла.

Профессор, как ни странно, ни чуть ни хуже вел свой предмет, чем та же МакГонагалл, наш декан или Снейп. Надо отдать ему должное, даже несмотря на густую, темную энергию, нависшую над его головой лезвием гильотины, он справлялся со своими обязанностями. Природа этого сгустка вызывала у меня интерес не меньше тюрбана-артефакта, надетого на голову. В мыслях и сумбурных, еще не восстановленных воспоминаниях, вставали картинки вероятностей и причин, по которым данная энергия кружит над профессором.

Первая — он одержим темным, неупокоенным духом. Дух паразитирует на нем и питается его душой, магией, жизненной энергией. Темную душу-паразита изгнать сложно, но не невозможно. Истинно-светлое плетение «Очищение скверны» и профессор будет свободен. Вторая причина — проклятие, смертельное и не снимаемое, точащее его жизненные функции постепенно и медленно, мучительно и больно. В отличие от одержимости, проклятие не во всех случаях можно снять. Тонкостей и вероятностей, я к сожалению, не помню.

— Спите на ходу, Поттер? — задает мне вопрос профессор, о котором я как раз думал по пути в гостиную факультета.

Рональд ушел в комнату раньше меня, сказав, что мозгового штурма с него на сегодня хватит. Я его не держал, и сам хотел на боковую, но принципиально не шел, пока не дописал эссе по Травологии. Профессор Стебль хоть не такая требовательная, может дать отсрочку в пару дней, но я привык делать все сразу, без тяготеющих долгов. Так что засиделся я в библиотеки до самого закрытия.

— Немного, профессор, — и даже зевнул, спать я хотел уже часа два точно. — Эссе по Мандрагоре и ее применению дописывал. Не хотел откладывать на потом.

— Похвально, мистер Поттер, — похвалил профессор, предлагая проводить меня до гостиной. Не отказался от возможности побыть поближе к загадке и жгущей руки вещи, скрывающей тайну профессора.

В том, что тюрбан артефакт, не сомневался. В других случаях мое безумное желание разобрать на составляющие не проснулось бы. Изо всех сил подавляя желание сорвать с головы убор и убежать, шел и отвлекался разговорами по его предмету, делал вид, что в некоторых аспектах мне непонятны принципы. Профессор охотно рассказывал и делился мудростью, но думая, что я не замечаю, прощупывал почву и мой разум ментальными дуновениями. Зачем? Хороший вопрос.

— Спокойной ночи, Поттер, — пожелал профессор, заканчивая разговор, разворачиваясь и уходя прочь, по главному коридору.

Я же остался у двери в гостиную с мыслями о том, что когда-нибудь я все-таки сниму этот тюрбан с его головы и раскрою тайну, скрытую тканью-артефактом. Это желание никуда не денется до тех пор, пока не будет реализовано. Принципы сфинксов и рода Поттер так просто не подавить, не развеять и уж тем более не подкупить. Видим цель — идем к ней!

***

Самайн!

Ночь почитания Смерти и покойных предков, ушедших за Грань мира давным-давно. Ночь, в которой волшебники, люди и высшие магические создания, с незапамятных времен приносили угощения Смерти, воспевали ее деяния и силу. Кто-то, под переливы лютен и флейт, пел Моране песни и оды, описывая ее красоту и божественное великолепие. Кто-то разводил костры и преподносил через пламя огня дары — мед, вино, мясо. А кто-то проливал в ее честь кровь своего врага. Морана принимала все дары и была благосклонна к взывающим.

— Только кануло в Лету почитание и восхваление… — сказал я, смотря на современное празднование дня мертвых. Я, конечно, по памяти отца и деда знал, что празднуют Самайн теперь по-другому, но не думал, что будет так плохо.

Самайн теперь Хэллоуин, в почтении у магов и магглов не Высшие Сестры бытия, а темные создания и нежить, в которую теперь принято наряжаться и пугать каждого, кто под руку подвернется. Магглы забыли о традициях благословления Смертью давно, да и дементор с ними, но волшебники… В погоне за современными веяниями и бытием, как у магглов, забыли о том, что магия в их жизни присутствует не просто так. Что источник энергии, на котором стоит школа, и который питает магическую Британию, дарован ими — Жизнью, Смертью и Судьбой. Три высшие матери магического мира, от существования которых зависит и наша жизнь.

Настроения сидеть за столом, украшенным тыквами, паутиной и всякой дрянью, не было. Поэтому я попросил у ребят прощения и пошел гулять по коридорам. Старосты просили меня быть осторожным и помнить про лестницы, двигающиеся сами по себе. Пообещал, а сам посмеялся над незнанием воронов о такой хитрости, как закономерность и расчет траекторий перемещения.

— Сами по себе! Как же! — первый раз за день у меня поднялось настроение и захотелось что-то натворить или какой-то предмет с магической составляющей разобрать. Под руками ничего кроме палочки не было. Но она мне нужна. Ее не трону. А вот картины, с отпечатками разума и души отображенного лика, очень даже подошли бы. И теперь, когда я определился с объектом исследования, осталось найти цель. — Кто же из вас? — смотрю на картины, выбирая жертву.

Совсем немного, чуть-чуть, для накала страстей, я приоткрываю заклинание сокрытия сущности, являя на обозрение картинных жителей мои ярко-зеленые глаза с вытянутым зрачком, и улыбаюсь с характерным прикусом. Тут же по магическому и энергетическому фону прошлась дрожь и паника. Запечатленные образы покойных деятелей прошлых веков, выдающихся личностей в магии и науке, пытались сбежать или просто скрыться, от кого-то другого может быть, но не от меня.

— Так-так-так… — длинные черные, по-кошачьи загнутые когти, едва-едва касались холста, оставляя лишь легкую царапинку на волшебной краске. Я медленно, лениво и тягуче шел вдоль стены коридора с портретами, облизываясь и уже смакуя каждый магический узор и вплетенный отпечаток души, с последующим шагом все сильнее и сильнее желал разобрать творения магов-художников на лоскутки и нити созидания.

— Нет, милорд! — в страхе тряслись нарисованные личности, — только не меня! — просил каждый, у картины которого я задерживался на чуть дольше время. Каюсь, я с ними играл и наслаждался страхом, ведь определиться с жертвой артефакторого ремесла я так и не смог. Структура каждой картины — банальна и не интересна. Скучна и однообразна. Нет никакого двойного дна, или узора, хранящего полноценную душу и разум покойного. А так хотелось!

— Пф! — и ушел прочь из коридора картин, на прощание оставив на раме одного из ученых глубокие царапины, чуть заходящие на полотно. Крику было много, как и эманаций страха, поднявших мне настроение. — Ха-ха-ха! — рассмеялся я напоследок, покидая-таки коридор с портретами.

Ноги и магические нити школы, странным образом, вели меня в сторону учебных классов, заброшенных еще в 30-х годах. Дорогу я хоть и смутно, но помню. Но вот причину, по которой меня туда тянуло и звало — нет. Следовать воле магии, ее указаниям и направлениям — часть моего естества. Мои предки — это магические создания, высшие существа, наделенные разумом и человеческим обликом, душой и дарами магических искусств. Почитать и уважать Высшую Сестру Магию, как и ее сестер — наша обязанность.

Но, как оказалось, я пришел на зов магии не один.

— Что вас сюда привело, Поттер? — голос профессора Квиррелла значительно отличался от голоса, которым он вел уроки и разговаривал в повседневности. Если в будние дни в голосе едва-едва проскальзывали нотки заикания, то сейчас голос уверенный, слегка надменный и даже властный. Таким приказывают и ведут вперед армию, а не читают лекцию.

— То же, что и вас, профессор! — сказал я, показывая на магически-созданный предмет, притянувший мое артефакторское начало и желание в нем разобраться и поковыряться.

— Зеркало Еиналеж, — назвал профессор артефакт, известный в артефакторских кругах, как зеркало ложных желаний и несбыточных надежд. — Это опасный магический предмет, Поттер, — и стал рассказывать о последствиях необдуманного общения с этой коварной отражающей поверхностью: — Многие волшебники и волшебницы, не понимая сути этого зеркала, смотрели в него до тех пор, пока не сошли с ума. Жили миром иллюзий, а не реальностью.

— А те, кто знал о свойствах артефакта? Какая у них участь? — в зеркало смотреться мне не хотелось, я пока что ментально не совсем готов к столкновению с магическими свойствами зеркала, думаю, увижу то, что скрываю и прячу за толщу веков. Мне рано это видеть, раны бередить ни к чему. Поэтому и стою в стороне, не приближаясь к отражающей поверхности.

— Тем, кто знает о свойствах Еиналеж — проще. Есть способы отгородиться от влияния иллюзий, Окклюменция или Легилименция, — а потом усмехнулся, сказав: — но вам это знать еще рано, Поттер, — и повернувшись ко мне спиной, посмотрел в зеркальную гладь. Он явно там что-то искал.

Чтобы утолить свое любопытство, снял очки и посмотрел на профессора настоящим зрением. Судя по скопившейся и погустевшей магической энергии над головой профессора, и промелькнувшей змейке изумрудно-серебряного цвета, он использует ментальные Чары с невербальными формулами. Что именно хочет найти профессор — я сегодня вряд ли узнаю. Он пока только прощупывает зеркальные недра артефакта, предполагая, что там двойное, а то и тройное дно.

— А что видите в отражении вы, профессор? — делаю шаг вперед, но смотрю на спину Квиррелла, а не на отражение, в котором, с большей долей вероятности, зеркало подготовило образы и видения, оставленный мной в прошлом. Профессор не сразу ответил, лишь когда я сделал еще один шаг, оказавшись совсем близко к нему.

— Я ищу способ выжить, Поттер, — ответил он, добавив на парселтанге: — где же эта стекляшка? — и обернулся, пристально посмотрев на меня.

Или я брежу, и мне кажется, что глаза мужчины красных оттенков, или же реально передо мной не профессор Квиррелл, а Темный Лорд Волдеморт собственной персоной. Ведь алые глаза, ментальные науки, темный магический фон и парселтанг принадлежат только ему — Темному Лорду. Если первое — ничего, пройдет со временем, а вот если второе — то дело пахнет керосином. Ему смерти я не желаю, даже несмотря на то, что по его вине погибли отец и мать, а вот он… кто знает.

— И как успехи?

— Хм… — не ответил он на вопрос, но отошёл от зеркала, закрывая показываемые им видения от моих глаз, — смотрю вы не из робких, Поттер, — и это не вопрос, а факт, — но позвольте узнать, останется ли при вас ваша храбрость, когда…

И специально не договорил фразу, а потянулся рукой к лицу, проводя сверху вниз, словно стирая нанесенный грим, демонстрируя настоящее лицо, то самое, которое хорошо помнил еще мой дед Флимонт. Но лет на двадцать старше и на несколько тонов бледнее. Осунувшийся, потрепанный жизнью и скитаниями в междумирье, прошедший десятки испытаний, но не опустивший руки. Даже в таком плачевном состоянии, без привязки к телу, с крупицами магии и энергии, он смог найти выход. Поразительная живучесть.

— Лорд Волдеморт, — голос мой ровный и спокойный, не намека на панику и страх, так как его и в помине нет. Бояться того, кто живет за счет другого и в любую минуту может потерять физическую оболочку — не стану. Пусть сейчас я всего лишь ребенок со средним уровнем магии, дырами в памяти и пробелами в знаниях рода, справиться с ним, я думаю, что смогу. И я ждал от него чего угодно, немедленного нападения, угроз о неминуемой расправе, обещаний о мучениях, что на земле, что за гранью, но не предложения:

— Выбери правильную сторону, Поттер, — лорд протянул мне руку, приглашая и предлагая этим самым союз.

Зачем он так поступил, и с чего вообще решил, что я соглашусь — не спрашивал. А думал над выгодой от сотрудничества. Что можно поиметь с этого соглашения. Сторона силы и взгляды — меня особо не интересовали и не волновали. Да и сама власть тоже. Мне бы копить знания, умения, навыки, способности для будущих потомков, не отказался бы от исторических, магических и даже маггловских хроник и тайн. То есть все то, что имеет перспективу на будущее для рода Поттер. И встав на одну сторону с лордом — я могу это получить. Поэтому задаю свой вопрос:

— Допустим… Мне какая выгода?

И лорд предложил. Стать его учеником, постигнуть области магических искусств. Даже выбор предоставил. Выложил на стол большую часть из припрятанных козырей. И я не отказался от такой перспективы. Выбрал все им перечисленное. И Алхимию, и Темные искусства, и Некромнтию и Проклятия. Что же касается момента прошлого, в котором он убил моих родителей, то мук совести и чувства мести не испытываю. По взглядам, убеждениям и некоторым причинам. Первая — их я не помню, а фразы, обрывки и несвязные между собой картинки не считаются. Второе — разум у нас, сфинксов, устроен иначе. Гибкость и адаптивность — вот его особенности. Третье — жить мне хочется своей жизнью, а не чьими-то убеждениями и взглядами. Поэтому отказаться от предложения лорда не смог. И теперь остались только клятвы ученика-учителя. Первым произношу слова я:

— Лорд Волдеморт, я — Гарри Джеймс Поттер, прошу принять меня в ученики. На магии рода даю обещание следовать выбранному пути и учению, — магический всплеск и пас палочкой, рисующий узор ученика. Осталось добавить узор учителя с магией и его словесной клятвой.

— Я — лорд Волдеморт беру в ученики Гарри Джеймса Поттера. На магии рода даю обещание наставлять на избранный им путь, — клятва и магия с узором слились с моим, образуя метку, оставившую свой след на наших телах, магии и ауре.

И как назло, эта метка была очень похожа на Пожирательскую. Змея. И почему-то она мне напоминает Элементального Водного Дракона, который разворачивает кольца тела, и раскрывает клыкастую пасть. Радует что нет черепа, из которого она выползает, а то было бы много ненужных вопросов. Тату нашла свое место на моей шее, спрятавшись под воротом рубашки и кудряшками. Если не присматриваться, то не заметно.

— Учитель, — чуть склонил голову в поклоне, но не смог сдержать улыбку. — Так что за стекляшку вы ищете? — смотрю я в зеркало, ничего там кроме своего отражения не видя.

Этот артефакт древности, со специфическим чувством юмора, не стал мне показывать потаенные желания, или спрятанные в сердце страхи. Или оно выжидает подходящего момента, или узнало по прежним воплощениям. Пусть я и не до конца уверен, воспоминания по большей части заблокированы, но есть такая мысль, что с этой отражающей утварью мы уже пересекались в прошлом. Оно запомнило как сущность, так и мои увлечения артефакторами. Поэтому и не лезет в разум.

— Хм… — нахмурился лорд, подходя к зеркалу, вставая за моим плечом, — стекляшка — это камень одного древнего алхимика. С его помощью я смогу стать полноправным хозяином тела, а не временным гостем умирающего сосуда.

— С чего вы, Учитель, вообще взяли, что этот камень здесь?

— Есть у меня надежный источник в этих стенах, Поттер, — вот и все пояснения. Но оно мне и не надо. Это его дела. Хотя, от волшебного камешка, созданного древним алхимиком я бы не отказался. — Спать идите! — приказ старшего и одновременно с этим Учителя, да еще и с помощью метки учения, сработал так, как надо, для него. Я пошел спать. Но не потому, что прозвучал приказ, а потому что сам так захотел.

— Ладно-ладно, — зевая, сказал, прикрывая рот.

А для себя отметил удачно подвернувшийся артефакт в шаговой доступности, с которым хотелось пообщаться без чужого присутствия, тет-а-тет так сказать. Разобрать без свидетелей и мешающих вопросов. Но разберу зеркало на магические составляющие уже после того, как лордство найдет то, что ищет. Лишние, не входящие в изначальный состав предметы, только испортят процесс изучения. Будут или отвлекать и переключать на другие направления, или просто мешать.

Пир в честь Хэллоуина закончился, студенты и профессора, как и директор, разошлись по комнатам. Меня не искали, что странно, но ладно. Да и расспрос не устроили, стоило мне вернуться в гостиную. Лишь смотрели сострадающими взглядами и опускали их, как только сталкивались с моим. Не сразу понял с чем это связано, только после слов старосты о сопереживании.

— Точно! — шепотом сказал я самому себе.

Самайн же!

Мое отсутствие на пиру расценили, как день скорби. Ведь в этот самый день, Темный Лорд Волдеморт, убил отца и мать, и чуть не убил меня, оставив о себе на память только шрам. Шрам, кстати, необычный. Одновременно похож и на руну «Соул», она же защита, и на росчерк палочкой, когда произносишь убивающее заклятье. С этим я тоже разберусь, но позже. Сейчас мне и правда надо отдохнуть, а еще подумать над тем, с какого направления начать в первую очередь. Что актуальнее и нужнее мне, как подростку с провалами в родовой памяти.

— Алхимия. С нее и начну, — решил, закрывая глаза.

Радовало, что в этот день, хоть нет у меня никакой скорби и страдания по умершим родителям, есть право попросить заткнуться два фонтана словесных пререканий, не дающих покоя ни днем, ни вечером. Уизли и Малфой, сверля друг друга пристальным взглядами, но, не проронив и слова, готовились ко сну. Я всеми фибрами души ощущал, как им хотелось повздорить и завести о чем-то спор, но не сегодня. В любой другой день, но не в этот.

— Спокойной, Гарри, — пожелал Рон, отворачиваясь на бок, чтобы никак не пересечься взглядом с Малфоем.

— Спокойной, Поттер, — буркнул в мой адрес блондин, также отворачиваясь на бок, накрываясь одеялом.

Не нравилось мне их постоянные, по надуманным причинам ссоры, как и не нравилось быть между ними. Меня на себя каждый из них пытался перетянуть, словно я одеяло. Только бесполезно. Свое видение ситуации никто не отменял. И я его придерживаюсь, как и решения примирить их. Понимаю, что друзьями они не факт что станут, но хоть ругаться бы перестали. Как это сделать? Без понятия. Надо подумать…

Некоторое время спустя…

— Снова не спится, Ученик?

Интересуется Учитель, находя меня все там же — у Зеркала Еиналеж. Его темнейшество разобрался-таки со своей «стекляшкой» и теперь ищет в архивах запретной секции алхимические записи и ритуалы некромантии по воскрешению. Ему нужен ритуал, после которого тело профессора Квиррелла станет его собственным, с его лицом, личным магическим узором, аурой и магией. Но при этом податливым к метаморфозам. Остаться профессором ЗОТИ лорд планировал надолго.

— Как и вам, Учитель, — отвечаю лорду, возвращая в прежнее положение извлеченные из зеркала механизмы движения образов, слитые воедино с узорами ментального плана. — Нашли свой ритуал? — не поднимая на него взгляд, восстанавливаю прошлый порядок составляющих деталей. — Это вам подарочек, — усмехнувшись, быстрыми движениями пальцев, сплетая нити узора в изначальную форму, кое-что меняю в настройках создателя, оставляя послание хозяину игрушки. — Ибо нечего, господин директор, лишать меня моей же собственности! — и камень-накопитель, служащий батарейками, встает куда надо.

— Подробнее, Поттер! — требовал лорд, опускаясь на ближайшую парту. Хмурый, тяжелый взгляд, сложенные на груди руки и чуть давящая на разум магия, означали, что он не в духе.

— Письмо от родителей, — и на минуту отвлекшись, залез в карман джинсов, доставая конверт с письмом, который прилетел мне на рождество. Отложенное от отца послание, с прилагающимся подарком на поступление, — был еще подарок. Важная, передаваемая из поколения в поколение вещь… — и тут моя сущность чуть не рыкнула, так как забрали у меня артефакт, родовой, подаренный предку.

— Причина? Он ее назвал? — лорду даже говорить не было нужды, кто именно лишил меня семейного артефакта. Ведь только у него есть такие полномочия и власть. И это бесит! — Не назвал, — ответил на свой же вопрос лорд, когда я промолчал, но резко, быстро и даже слегка жестко, вернул кристалл-накопитель на прежнее место. — В этом весь Альбус. Перестраховщик и многоходовщик.

— Мне от этого, Учитель, не легче!

Фыркнул на его слова, смотря в зеркало, показывающее мне меня настоящего, с ядовито-зелеными глазами, фирменным прикусом и черными, по-кошачьи загнутыми когтями, стучащими по обратной поверхности артефакта. Не хватало только крыльев и хвоста с пушистой кисточкой. А так, грива на месте, глаза при мне, когти тоже. Красота. Еще бы фамильную реликвию вернуть, и вообще будет жизнь прекрасна.

Разговор о директоре и его самоуправстве мы с лордом больше не поднимали, а шли по коридору и обсуждали план обучения на предстоящие полгода. У меня на первом месте, как я и хотел, была Алхимия, немного проклятий и так, на загладочку Темные Искусства. Лорд озвучивал темы и направления, которым будет посвящен оставшийся учебный год. Я не возражал. К тому же хотелось отвлечься. И не только от ускользнувшего артефакта рода, а от бойкота, который устроили Уизли и Малфой.

Эти два типа упертой наружности, сначала разругались в пух и прах, а потом, когда закончились убедительные аргументы и завуалированные оскорбления в способности думать, объявили друг другу бойкот. А все из-за квиддича. Никогда не был поклонником этого вида спорта. Сам по себе люблю летать, не против соревнований полета на метле на скорость, даже с препятствиями или с виражами, но не квиддич. В командах, игроках, рейтингах, дивизионах и тому подобном не разбираюсь. Знаю пару команд, и то из-за этих двоих.

— Пушки Педлл — неудачники! Вечно последние в лиге! — говорил блондин с присущей ему манерой, растягивая гласные и чуть не выплевывая слова. Яда во фразах было как у кобры.

— А твои Стрелы? Лучше что ли? — с пылающими от гнева щеками возмущался Рональд. Руки его сжаты в кулаки, ноздри жадно вдыхали и выдыхали воздух, из них того гляди пар повалит, а те самые кулаки столкнуться с лицом Малфоя.

— Да. Лучше!

И пошло-поехало. Слово за слово, дата за датой, матч за матчем и так до глубокой ночи. Они спорили бы до рассвета, не напомни я им о занятиях и сдвоенной паре Зельеварения с Хаффлпаффом. Только тогда они заткнулись и отвернувшись по разным сторонам пожелали мне спокойной ночи. А на утро просто замолчали, делали вид, что их оппонента нет. Первое время меня это устраивало, но потом начало раздражать. Задания делаем вместе, в Большой зал на завтрак, обед и ужин тоже ходим вместе, но такое ощущение, что все равно по отдельности. Не могу больше так!

— Мистер Уизли и мистер Малфой в ссоре? — интересуется Учитель. Он наблюдательный, и видит гнетущую атмосферу между этими двумя.

Я просто киваю и тяжело выдыхаю, поясняя, что уже устал от их молчанки и фырчания. Эта гнетущая тишина, она висит над нашими головами и в комнате, как лезвие гильотины над шеей преступника. Лучше бы они, как и раньше, ругались и спорили по любой ерунде. Даже по манере писать и перо держать! Бесит, но уж хоть бы так, чем бойкот.

— Найдите то, что заставит их выговориться и вернуться к прежним дружеским отношениям. — Огорошил он меня советом, от которого я впал в ступор и чуть не пропустил коридорный поворот.

— Дружеским? Вот уж ни разу!

— Дружба бывает разной, Поттер.

На этом наш разговор закончился, так как мы пришли к башне моего факультета. Лорд пожелал мне спокойной ночи и напомнил о наших с ним уроках по Алхимии и Проклятиям, которые завтра продолжатся. Каникулы и Рождество прошло, студенты возвращаются отдохнувшие и пополнившие силы, в том числе и двое соседей по комнате. Буду надеяться на то, что разговаривать, пусть даже в громкой и оскорбительной форме, они все-таки начнут. Если нет, то воспользуюсь советом лорда. Кину тему дискуссии, мимо которой они не пройдут, и которую не смогут замолчать. Но об этом завтра вечером, если будет такая необходимость. Пока что готовиться ко сну.

***

Молчанка между Роном и Драко, после их возвращения из отчего дома, продолжала висеть тяжелым грузом булавы над головой. И даже, как мне показалось, стала еще напряженнее. Связано это с семейными распрями, или нет, не знал. Но одно понимал, я так больше не могу. Эта безмолвная обстановка не просто бесит, а злит. До зубного скрежета и острых семейных когтей, рвущихся на волю, да так яро, что хочется их о тушки соседей почесать.

Всю голову сломал над темой, которую можно ненавязчиво кинуть и распалить привычный спор. Сначала попробовал привычные темы обсуждения. Начал с почерка Рона и его манеры держать перо. Получил довольную улыбку от Драко с едким замечанием в сторону Уизли, но от Рона всего лишь рык, а не яркий, полный эпитетов ответ, да усиленный скрежет пера о свиток. Были темы и политического характера, в которых правду-матку, как она есть, рубил Рон. Касалась она нововведений в министерстве и палате лордов, которые продвигает отец Драко.

И снова, тема только начала набирать обороты, распалившийся азартом спора Рон стал заводить разговор в сторону скупости и отсутствия воображения у блондинистого лорда, как в ответ ему прилетает тишина. Словно обрыв на другом конце телефонного провода. Только взгляд стальных глаз, бьющий наповал не хуже Авады. Вот так каждый раз. Один из них начинал распаляться, отвечать мне так красиво и ярко, как умел, смотря в сторону другого. Но нет. На приглашение словесной дуэли противник не отвечал и игнорировал все выпады оппонента.

Так что мысли, большая их часть, естественно в свободное от учебы время, была занята примирением этих худших друзей. Перед сном, смотря в потолок, на завтраке, в библиотеке, когда жду этих двоих. Почти постоянно. Я даже забыл о подарочке директору, который я оставил в Зеркале за лишение меня родового артефакта. Как и о вероятностях вернуть или хоть частично восстановить утраченную память предков.

Мысли были только о них. Ни какого тебе удовольствия от уроков с лордом, общения с Хагридом и магическими созданиями. Ни даже от общения с парой интересных нарисованных личностей, ставших в кабинете директора моими глазами и ушами. Только гнетущая тишина в комнате, которая стала не просто давящей и гнетущей, а с легким налетом тины и болотной затхлости. Находиться в их компании стало просто невыносимо.

— Мирись-мирись и больше не дерись!

Если будешь драться, я буду кусаться!

А кусаться не при чем…

Всплыли сами собой чьи-то воспоминания, и мизинец, держащий мой мизинец. А слова, сказанные двумя детьми одновременно, остались чем-то вроде безумия на грани вменяемости. И лица, далекие и одновременно знакомые, о чем-то мне с тоской напоминающие. Никак не могу вспомнить, кому они принадлежали и в какой эпохе это происходило. Только слова и действия. А с ней и уверенность, что все получится.

Мирить этих двоих нужно в тот момент, когда они будут погружены и отвлечены от всего вокруг. А накрывает их это состояние глубже всего во время матчей по квиддичу. Уроки — там погруженность минимальная, приемы пищи — еще поверхностей. А вот игры. Только нужна такая игра, чтобы накал страстей и адреналин в крови просто неимоверно зашкаливал. И вариант только один — финальный матч. Когда трибуны будут полны, а стадион ярок и громок как никогда.

— Слава перьям. Теперь можно и фамильную реликвию вернуть!

Сделать это проще просто, ведь горячо любимый и обожаемый директор, как и всегда это бывает в начале мая (В этот раз память деда и отца не подвела), отправляется скорбеть со всеми выжившими участниками Первой Магической Войны. Навещает могилы и склепы почивших, возлагает на их мемориалы цветы и льет на надгробия вино. Так что забрать то, что принадлежит моей семье — проще простого. И мне даже не потребуется проникновение со взломом в его кабинет.

— Для ритуала «Замена мрака» мне понадобится… — и в столбик выписывал все то, что нужно для организации семейного трюка подмены. И у меня было все, почти. Осколки панциря Черной Черепахи из Северных вод. — О

Где же мне вас взять? — задумался я, не видя куда именно я иду и кто передо мной. Память, чтоб ее отбелили хлоркой, подводила меня в очередной раз, отказываясь показывать возможных владельцев осколка. — Кто же? — копался я в своей памяти, насильно вспоминая о прошлых владельцах кусочка панциря.

— Кто вас интересует, Поттер?

— Учитель! — и возрадовался его вниманию, словно провидению свыше, так как память, прояснившаяся в определенном моменте чудесным образом, подсказала, у кого были осколки черепахового панциря. И улыбнувшись широко-широко, да так, что Учитель напрягся и сделал шаг назад, спросил: — Я ведь не ошибусь, если выскажу предположения, что вы из рода потомков Салазара Слизерина? — лорд сделал еще шаг назад. Но вид его при этом был по-прежнему непробиваем, как Великая Китайская Стена.

— Допустим. С какой целью интересуетесь, Поттер? Вам что-то от моего рода надо? — и я сделал самое милое из возможных выражений на лице, с толикой смущения и неловкости.

— Осколки панциря Черной Черепахи Северных Вод, — профессор, вместо того, чтобы удивиться и спросить, зачем мне часть когда-то могущественного артефакта тьмы, просто улыбнулся, но широко, с оскалом. В глазах плясали алые искры темной магии. Лорд понял, для чего мне нужны осколки панциря, в этом я был уверен.

— За мной, Поттер, — махнул он рукой, уходя вперед, ведя к коридору учебных классов.

Привел он меня в свой кабинет. Тут же закрыв двери магией, убрав в один угол парты, начертил на полу магический круг с рунными связками. Если я не путаю, и память вновь не подводит, это круг предметного призыва на дальние расстояния. По сути, многие предметы, магические и нет, можно приманить Акцио. Но не те, на которых стоит запрет и защита.

— А если…

На долю минуты, в голове мелькнула мысль, что с помощью этого круга я мог бы и свой родовой артефакт вернуть, но ее я отбросил. На нем, в этом я не сомневаюсь, стоит защита директора. И обойти ее этому кругу не удастся. А вот родовому ритуалу, с использованием осколков панциря — да. Осколки, магия истинного владельца, капля крови и призыв на мертвом языке, плюс, круг сокрытия, не оставляющий следов. Все это позволит мне остаться инкогнито, и с семейной реликвией в руках.

Пока я думал над последовательностью действий, выстраивал очередность ритуального процесса, Учитель, с помощью круга уже призвал осколки. Где они были? Меня не интересовало. Только то, можно ли их оставить себе, или же придется вернуть хозяину. Ведь как только кусочки панциря, черные, как обсидиан, оказались на моей ладони, тут же появилось желание присвоить их и не отдавать. Но нет.

— Вернете, Поттер, — сказал лорд, выпроваживая меня из своего кабинета, параллельно стирая последствия ритуального призыва.

Жаль, что осколки придется отдать. Хотелось бы с ними еще немного поэкспериментировать. Может, приобщить к какому-нибудь артефакту. Создать что-то новое, или усовершенствовать уже созданное. Но, раз нет, значит, нет. Будем использовать для того, для чего и попросили. Ритуал «Замена Мрака», очень скоро он свершится, а семейная вещь будет в моих руках.

***

— Еще немного, совсем чуть-чуть, — шепотом, скрывая улыбку, только изумрудный огонек в глазах, говорю самому себе, смотря на профессорский стол. Директор все еще в школе, но через несколько часов он покинет ее и присоединиться к товарищам по магии и палочке. И вот тогда, в кабинете с зеркалом, я верну то, что принадлежит роду Поттер по праву.

— Хозяин, — пищит мне над ухом Тисл, щекоча щеку тонкими крыльями, — Тисл может чем-то помочь? — голосок его тонок и слышен только мне.

— Нет. Я сам со всем справлюсь, — касаюсь указательным пальцем его лба, подталкивая в капюшон мантии. — Сиди тихо, нечего другим на глаза показываться.

Пикси, потрещав крылышками, пропищав что-то неразборчивое, сделал так, как я и сказал, спрятался в капюшон, укрывшись для надежности моими кудряшками. А я, как только закончился завтрак, не обращая внимания на молчаливых друзей, пошел по своим делам. Ведь перед тем, как проводить семейный ритуал, которым не пользовались поколения три точно, нужно все еще раз без магии и точек опоры проверить. Для этого я иду к зеркалу. Там как раз нужная мне обстановка. И собеседник, которого, увы, никак не вернуть в прежнее спящее состояние.

— Сударь, это снова вы! — возмущается отражение того, кто при жизни любил изрядно пошутить над своими друзьями и врагами. Что важно, шутки для тех, и других почти не отличались. За исключением летального исхода. — По какому поводу данный визит? — спрашивает кружевной речью отражение создателя зеркала, оставивший потомкам не только отпечаток разума и души в недрах артефакта, но и свои воспоминания.

— Не по твою душу, — усмехнулся и отмахнулся. Расположился напротив собственного отражения, но при этом видя полуразмытые очертания создателя-артефактора.

Мне, с помощью своей крови, магии и отпечатка сущности, нужно всего лишь настроиться на связь с семейной реликвией, а также установить необходимые вектора и задать параметры призыва. Лучше всего справится с этим зеркало, так как в его настройках, благодаря моему же вмешательству, теперь есть функция перемещения в пространстве (такой вот подарочек директору). Только, увы, без дополнительных усилений в виде осколков панциря Черной Черепахи, перенос в пространстве не сработает. Для самостоятельной работы зеркала, как пространственного тоннеля, нужны особенные материалы, формулы, накопители из высокопрочных минералов, и артефакторные вектора узкого направления. Их у меня пока что нет. Но есть осколки панциря, которые все это и заменят.

— Покажи кабинет директора! — потребовал от зеркального жителя, а тот, показав свой лик, сморщил аристократичный нос, негодуя:

— Вы забываетесь, сударь. Я вам ни разу не даль-зеркало!

— Нет. — Согласился с артефактором, уточняя: — Но можешь им стать! Устроить? — спросил я у отпечатка души, напоминая о себе и своем крылатом роде, где почти каждый из представителей — это безумец в конкретной области. А именно — артефакты. Ведь нас хлебом не корми, чаем не поиЛеди: у Поттеров особая любовь к чаю, да и у англичан в принципе, дай что-то создать, или уже готовое разобрать, перебрав и пересобрав заново.

— Извольте!

Зеркало показало мне кабинет Дамблдора. Он спешно собирался по своим делам. Его личность меня волновала в последнюю очередь. Только то, что скрыто в тайном ящике стола. И ее я приманю родовым ритуалом, перетащив через зеркало и созданный осколками панциря портал, оставив Дамблдору вместо реликвии что-нибудь ненужное.

— За дело! — принялся за ритуал, как только директор ушел.

Поудобнее устроившись на полу, активировав ритуальный круг, начертав его на отражающей поверхности, установил равносторонним треугольником полученные от Учителя осколки. Они то и стали ключом к замку пространственных дверей. И теперь сложенными в чашу руками, по часовой стрелке, открывал воронку портального прохода, призывая родовой артефакт. Маяком служила сущность и магия древнего рода, и несколько капель крови, оставленной на стекле Ейналеж. А дверью с той стороны, отражающая поверхность стеклянного витража.

— Иди ко мне! — приказ спрятанному артефакту, призывая его вернуться к законному владельцу.

Пару минут ничего не происходило, но когда нажим был усилен, а магия стала чуть концентрированнее, со стороны потайного отделения в ящике стола, послышался шорох. Сверток, окруженный моей энергией, повинуясь приказу, поплыл к стеклу и портальному проходу. Медленно, не торопясь. Нам не нужно спешить. Времени много. Директор вернется только в следующие выходные. А по возвращении, найдет подарочек.

— Отлично, — обрадовался я, держа собственность в руках, — обменяемся любезностями, директор Дамблдор? — И взял первое попавшееся, что под рукой нашлось. А именно учебник, старенький, потрепанный, видавший виды учебник по Арифмантике, завалявшийся на полках здешнего шкафа. — Раскиньте психоматрицу Пифагора на досуге. Ха-ха-ха!

И все, на этом портальный тоннель был закрыт и вектора перемещения стерты, как и ритуальный круг «Замены Мрака». Осталось вернуть осколки панциря хозяину, и насладиться лаврами победы. Посмотреть с первых рядов на загадочное, полное негодование лицо директора, когда он узнает, что артефакт древности стащили у него из-под носа. Я предвкушаю.

— Остались только вы! — сказал я тихо, смотря на Рона и Драко, сидящих на разных конца стола в Большом Зале. Рон общался с Чжоу Чанг, обсуждал с ней предстоящий финальный матч, а Драко разговаривал с Бутом. Тему я не слышал. И пока что не важно. Главное — кость преткновения, которая застрянет между ними в ближайшее время.

***

— Дамы и господа! — вещал с трибуны Ли Джордан, ученик ало-золотых знамен, являющийся неоспоримо-лучшим комментатором школьных матчей. Словарного запаса ему не занимать, как и смелости. Ведь порой скажет так, что и убить хочется, и на руках носить. — Сегодня, на этом прекрасном квиддичном поле, состоится матч за чемпионство! Встречаем команды. Непобедимые третий год подряд наследники Змеиного Короля (Так называют Салазара те, кто не в курсе его подиной сущности) и их капитан — Маркус Флинт! Команда Слизерин!

Восторженный гул оглушил трибуны студентов зелено-серебряного факультета, ликующих и восхваляющих игроков и конечно его — капитана, вырывающего победу у противника своими зубами и выбивая дух из их тел своей битой. К ликованию хотел присоединиться и Драко, но он, как ученик другого факультета, восхищался Флинтом молча, лишь глазами и улыбкой.

— И мои товарищи по факультету, вечные противники и соперники наследников изумрудных знамен, потомки воли Храбрейшего Царя-Льва — Гриффиндор и капитан команды — Оливер Вуд, лучший из лучших вратарей школы!

Возгласы и крики в адрес алых, были ни чуть не тише, чем в адрес изумрудных. Мне даже казалось, что Гриффиндору аплодировали даже другие факультеты, поделившие между собой третье и четвертое место. Вот как не любят потомка Черного Короля. Наша команда не исключение. Она более не за Гриффиндор, а против Слизерина. Даже влаги алых принесли на трибуну, для массовки.

— Ваш предок не в почете, Учитель, — улыбнулся, смотря на алые флаги, появляющиеся в руках хаффлпаффцев и даже некоторых профессоров. На мои слова лорд не ответил, а только фыркнул, но напомнил о миссии примирения друзей. — Да-да-да! — ответил, смотря на Драко, стоящего в одном конце трибуны, и на Рона, наблюдающего за матчем с другого конца.

Вот он, момент истины. Та самая надежда на примирение худших врагов. Осталось только подвести их друг другу, выкрикнуть какую-нибудь неоднозначную фразу и надеяться на лучшее. Подходя к Уизли, беря его за рукав мантии, и ведя ближе к Малфою, но не акцентируя внимание, оставляю с блондином. А потом, чтобы вызвать бурную реакцию обоих, вбрасываю тему:

— Флинт грязно играет! Где дисквалификация? — это все, что я помню из диванных комментариев дяди Вернона во время просмотра соккера.

Драко и Рон, смотря по сторонам, искали виновника сказанного, желая тому пояснить и доказать, а еще в мозг вдолбить, что квиддич — это игра достойных магов, закаленных телом, духом и магией. И, слава Небу и ветру в крыльях, разговор и дискуссия пошла поехала. Один высказывается, второй бурно реагирует, споря или неоднозначно соглашаясь, приводя доводы и аргументы за и против. И вот так, стоя рядом друг с другом, общаясь, прошел матч, победителем которого стал Слизерин.

— Четвертый год подряд Чемпионом школы становится Слизерин!

— Миссия на год окончена, Поттер?

Интересуется у меня лорд, но я улыбаюсь широко-широко, смотря на него зеленью глаз через кудрявую челку, напоминая об усовершенствованном Зеркале Желаний и пробужденном разуме создателя. И конечно о семейном артефакте, который теперь находился в надежных руках, то есть в моих. Лорд, отвечая таким же обворожительным оскалом, опускает руку на мое плечо, говоря:

— Достойный ученик…

— …у достойного Учителя. — Заканчиваю я фразу. — Мне пора, милорд, — и откланявшись, присоединился к помирившимся друзьям.

Рон и Драко активно спорили о неоднозначных моментах в игре. И словно не обращая внимания на то, что спокойно общаются, шли в гостиную, а оттуда в комнату. А когда жар впечатлений в горящих азартом сердцах немного поугас, и они осознали, с кем все это время обсуждали игру, произошло следующее:

— Рон Уизли! — протягивает руку рыжеволосый друг, откидывая в сторону вражду старшего поколения.

— Драко Малфой! — в ответ протягивает руку блондинистый аристократ, забывая о распрях их отцов и дедов.

Все так, как и сказал Учитель, дружба бывает разной. И проявляется она по-разному. Я, бывший все это время меж двух огней, споривших и ссорящихся, тому пример. Сначала мне было все равно. Я их игнорировал, отрешался от всех тем. Потом они стали меня раздражать, до скрежета клыков, и остроты когтей, хотелось обоих располосовать на ленточки. Но постепенно я привык к спорам, дискуссиям, ругани и брани, даже завуалированной и витиеватой, как шелковое кружево. И окончательно осознал, что эти два упертых барана стали моими друзьями тогда, когда они перестали ругаться и замолчали на долгие месяцы.

— Друзья!

От лица Распределяющей шляпы

Примечание:

Писала не я, а мой соавтор. Я только редактировала.

...

В кабинете директора школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, размышляла о своём Распределяющая Шляпа…

Дни, недели, месяцы, годы, десятилетия, века.

Как всё это быстро летит. В особенности для меня, забывшей за давностью лет когда же все это началось. Помню лишь, что я сама на это согласилась. А почему из-за чего? Увы, в памяти нет. Но о таком выборе не жалею. Есть в этом что-то родное, от прошлой жизни оставшееся. Наблюдать за подрастающими волшебниками, встречать старых знакомых, уже появлявшихся в выпавших на мои века поколениях, подслушивать важные и не особо разговоры…

Кто бы что не говорил, но это весело (в какой-то степени).

И вот настал новый учебный год. Я пою свою песню, приветствующую и рассказывающую о достославных Основателях и их заветах преемникам, и начинаю распределение. Этот год и новый поток пока что не вызывает в моей фетровой душе волнений и опасений. Лишь радость от встречи со знакомыми лицами.

— О, мисс Гринграсс! Ветра вам в крылья! Слизерин!

— Поттер?

Очень надеюсь, что в этом поколении, как и в нескольких предыдущих, не пробудится… Не может быть?! Небесный! Испытание на этот век! На долю власть имущим и наградами отмеченным. Как раз тогда, когда с кое-кого не помешало бы скинуть сверкающую сапфирами и изумрудами корону непобедимости и всесилия.

Пытаюсь убедить его отправиться в Дом милорда Салазара, где Небесному самое место, с его-то характером и взглядом на мир, но нет. Сфинкс непреклонен. Поэтому:

— Рейвенкло!

Следом еще одна интересная личность. Мистер Малфой-младший. Грифон из Снежного рода с примесью крови Блэков. А что это за знакомый узор? Видела его поколений пять назад. Во времена… Ну конечно же! Он! А значит дорога одна:

— Рейвенкло.

Что же мне как не везет? Очередной Уизли! Шестой уже на этом веку. И снова парень! Ни одной девочки у рыжих нет! Но этот какой-то странный. Хмм… От Гриффиндора здесь разве что расцветка причёски. Подождите… это же? Точно он! Следовательно:

— Рейвенкло.

Все! Распределение окончено. Надеюсь, Филиус присмотрит за той троицей друзей, частично потерявшей память о прошлом и их данной когда-то клятве дружбы сквозь века и поколения. Они вспомнят, в этом я не сомневаюсь. Как и в том, что доставят Филиусу проблем. Не сейчас, позже.

Эх! Не повезло ему с наследием. И когда у него в роду только гоблины отметились? Но главное, что большая часть наследия запечатана. Как и память предка, поклявшегося отомстить кругу магов сполна.

Всё! Спать!

Вправить память и разум Реддлу!

Примечание:

Писала не я, а мой соавтор. Я только редактировала.

...

Тайное собрание

В комнате собралась группа магов позапрошлого поколения и прошлого, дабы обсудить одно событие, грозящее масштабными проблемами, если кое-какие действия не предпринять.

— Кхм, — кашлянул блондин, известный в магическом мире как почивший ещё году эдак в восьмидесятом Абрахас Малфой. — Мы собрались здесь, что бы обсудить вопрос: С какого перепугу Марволо взял в ученики мелкого Поттера? — это вызвало недоумение у всех здесь присутствующих, так как это нонсенс! Светлый, восхваляемый Альбусом ребенок, будущий герой и Избранный, которому по силам справиться с Темным Лордом и его свитой, не только принял союз с этим самым Темным Лордом, но даже больше! Согласился стать его учеником!

— А что обсуждать? — фыркает тот самый Темный Лорд, вальяжно сидя в кресле, расслабленно и непринужденно, закинув ногу на ногу, и лениво подперев рукой подбородок. Для него нет ничего особенного в том, что мальчишка принял его сторону. Хоть у кого-то из Поттеров разум есть. — Я воспользовался ситуацией. Увидел в парне потенциал. Вот и предложил, а он согласился. Всё абсолютно добровольно. — Произнес его возрождённое Темнейшество лорд Волдеморт.

— Поттерам без клятв, Марволо, верить нельзя! Это самый известный факт об этой семье. — Напомнила о негласных, но прописных в веках правилах хозяйка дома. Красивая женщина с очень кудрявыми, чёрными волосами и глазами цвета грозового неба. Вальбурга Блэк. А рядом её муж Орион, подтверждающий слова жены и факты, неоспоримые и доказанные прошлыми поколениями.

— Любой, кто близко общался с представителями этой семьи, не только в этом перерождении, но и в прошлых, скажет одно и то же. Им нельзя слепо верить и принимать слова, как данное.

— Согласен с Вал! — вторил словам леди Блэк лорд Малфой. — Поттеры — умны, сильны, чертовски красивы и абсолютно безумны.

— Безумны? — насторожился Темный Лорд, отгоняя прочь непринужденность и расслабленность. Слова о безумии, как того, кто чудом уцелел от его влияния, заставили задуматься о том самом дне, о предложенной руке союза и ученичества. И можно ли все переиграть. Но нет. Он дал слово. Принял парнишку в ученики. Обратного пути нет. Но вот прощупать почву, Его Темнейшество не отказалось бы…

— Поттеры по расовой принадлежности являются Сфинксами. Необычными. — Слово взял почти всегда молчаливый и себе на уме волшебник с кудрявыми волосами и тёмно-карими, практически чёрными глазами. Лорд Теодор Нотт. Кицунэ пока что с тремя хвостами.

— Сфинксы? — вот тут у лорда Волдеморта в голосе промелькнула дрожь. А также намек на панику. Так как о сфинксах он кое-что знал. Не много, но и того, что знал было достаточно. Но, как оказалось, ничего подобного.

— Именно! — чуть повысил голос лорд Нотт. — В зверином облике Поттеры напоминают Вавилонских Сфинксов. Но при этом, у них есть много и от Египетских. Причину так никто не выяснил. Как и откуда у исконно золотоволосых сфинксов с синими глазами появились представители с черными волосами и зелеными глазами.

— Невероятно красивые и умные создания! — не смог не восхвалить этот род и расу лорд Блэк. — Даже несмотря на безумие. — А потом ухмыльнувшись, скорее даже оскалившись, как голодная барракуда, добавил: — При этом, надо отдать должное Поттерам, власть и богатства, как таковые их никогда не интересовали. Не знаю почему? — раскинул руки в сторону, пожав плечами, смотря на жену и ее бесинки в темных глазах, характерные всем Блэкам, в той или иной степени.

— А всё-таки что будем делать с Поттером? — Это уже говорит мужчина с волосами цвета красного дерева и глазами цвета неба. Лорд Лестрейндж собственной персоной.

Его волновала не только судьба мальчика, явно пробудившего сущность рода и слившегося с ней без остатка и намека на двугранность разума, но и спокойное существование всех здесь собравшихся. Лорд Лестрейндж задавался вопросами: Как именно отразится союз Поттера с Марволо на Совете ТенейЛеди: объяснение что это будет позже? И каково будет место мальчика среди лордов и леди здесь собравшихся?

— Ничего сверхъестественного! С Марволо договор об ученичестве он уже заключил. Значит, нам остаётся сделать только одно: загнать его в круг силы, да связать особыми клятвами, направленными как раз на пернатых представителей его породы. — Отвечает на вопрос лорда Лестрейнджа лорд Розье, знающий толк в печатях и особенности построения почти всех видов клятв.

— И как вы собираетесь это сделать? — Недоумевает лорд Гринграсс, судя по всему знающий куда больше о мальчике, чем все здесь присутствующие. — Даже ослабленный Поттер опасен. А с учетом того, кто именно возродился в теле Гарри Поттера, то… — на него смотрят все здесь собравшиеся, ожидая продолжения монолога, — то к нам, лорды и леди, пришёл Песец. Толстый, Белый и Полярный.

— Кто? — хором задают вопрос лорды и леди. Хотели узнать откуда, но не сразу.

— Его называют Небесным. Сокращением от имени всегда было Хэл. Оно из перерождения в перерождение проходило вместе с ним. И этот пернатый индивид имеет лишь две слабости: артефакты и жена.

— Н-дааа… — печально произнес лорд Малфой-самый-старший, принимая сложившиеся обстоятельства и новости по факту, — Я, кажется, понял о ком ты. Действительно, нам только этой личности сейчас не хватало. — Абрахас уронил голову на скрещённые руки. А потом с надеждой: — А может, ты всё-таки ошибся, и это не он? — в его глазах была именно она, но…

— Нет, Абрахас. Я не ошибся! — обрубил Гринграсс. — Это он. Связано с семейными переплетениями.

Северус, до этого молча присутствующий на собрании, вынырнув из памяти рода, в которой все это время находился, добавил:

— А я ещё понять пытался, с самого первого урока, кого же он мне напоминает? — На губах лорда Принца играет… полуулыбка, даже не так. Ухмылка, не предвещающая неприятелям ничего хорошего. Но в данном случае, скорее предвкушение от предстоящих лет бок о бок с Поттером и лицезрения это пернатой сущности во всей ее красе. — Нас господа, ждут очень весёлые времена.

— Ну что же. Считаю тему Поттера и нашего с ним союза закрытой. Расскажите мне, лорды и леди, что же произошло пока меня не было? — Марволо на время решил забыть о своем новоприобретенном ученике, до поры до времени, ему всё-таки было интересно что произошло пока его не было. Ведь это долгих двенадцать лет.

— А произошло многое, Марволо… — слово взял лорд Малфой-старший, решивший принять огонь на себя, как друг и правая рука.

Думаю стоит представить здесь присутствующих:

Лорд Марволо Мракс. Наследник Слизерин. По Наследию Элементальный Дракон Воды.

Лорд Абрахас Малфой. Лорд Малфой (официально им является Люциус). По расовой принадлежности Снежный Грифон.

Лорд Теодар Нотт. Лорд Нотт. По Наследию Сумеречный Кицунэ.

Леди Вальбурга и лорд Орион Блэк. Лорд и Леди Блэк. По Наследию Сумеречные Эльфы (не тёмный, и не светлые. Хотяяя… Всё-таки к тьме больше).

Лорд Гринграсс. По расовой принадлежности Металлический Серебряный Дракон.

Лорд Розье. По расовой принадлежности Тёмный Друид.

Лорд Лестрейндж. По Наследию Волк Перевёртыш.

Ну и самый младший и всех здесь присутствующих:

Лорд Северус Принц. Лорд Принц. По расовой принадлежности Сумеречный Дракон.