Безумие столицы

Пролог

Каблуки Маргарет звонко цокали по мощенному камнем тротуару. Солнце только-только скрылось за крышами, и город погрузился в густые сумерки. Фонари еще не зажглись, и редкие прохожие торопились домой, оставляя улицу почти безлюдной.

Мимо женщины, чуть не задев ее плечом, прошли два пьяных энфа. Они пошатывались и громко смеялись, но как только поравнялись с женщиной, притихли. Маргарет одарила их холодным взглядом. Но не от неприязни к расе остроухих, скорее из инстинкта самозащиты. Как только парочка ушла дальше по улице, женщина расслабленно выдохнула.

– М? – она удивленно повернула голову.

В одной из подворотен послышался странный звук. Тихий, будто зов. Маргарет остановилась. Ей показалось, что это женский голос или даже детский.

Она не была сторонницей необдуманных поступков, но что-то в этом звуке привлекло ее внимание…

Маргарет работала помощницей судьи уже без малого пять лет. Женщины редко занимают такие должности, но Маргарет была именно на «своем» месте и, несмотря на предубеждения, в суде чувствовала себя очень уверенно.

Сегодня после заседания она осталась, чтобы навести порядок в кабинете. Аккуратно сложила бумаги в папку, убрала чернильницы и перья. За работой она даже напевала что-то себе под нос, хотя эта привычка не была ей свойственна и никак не вязалась с ее чопорным видом. Но сегодня у нее было отличное настроение. Она радовалась, что долгий и изнурительный процесс, наконец, завершился.

Очередной подонок получил по заслугам.

Дело мошенника, который разорил нескольких состоятельных вдов, тянулось больше года. Оно было запутанным, с множеством свидетелей, противоречивых показаний и хитроумных уловок обвиняемого. Неимоверное количество сил было вложено в расследование, десятки бессонных ночей ушли на подготовку документов и проверку фактов. И вот сегодня, хвала всем богам, вынесли обвинительный приговор.

Маргарет медленно закрыла папку с делом, провела рукой по шершавой картонной обложке и позволила себе улыбку. Для нее это было личной победой.

Напоследок она окинула взглядом кабинет. С удовлетворением отметила, что на столе царит идеальный порядок. Выключила лампу, закрыла тяжелую дубовую дверь и дважды повернула ключ в замке. На выходе из суда попрощалась с жандармами, оставшимися охранять здание, и ступила на ночные улицы Фериса.

Дом, где помощница судьи снимала комнату, находился всего в четырех кварталах вниз по улице, и Маргарет всегда добиралась туда пешком. Год назад она была очень рада, что ей посчастливилось найти жилье неподалеку. И сейчас спокойно шла по знакомым улицам, пока странный голос из темноты подворотни ее не остановил.

И вот она здесь

…Звук повторился, и Маргарет показалось, что это песня. Грустный, жалобный, очень тоскливый мотив тянулся из темноты и будто звал ее. Вопреки здравому смыслу Маргарет не чувствовала опасности.

Может, кому-то нужна помощь? Или это детская шалость?

– Простите?.. – спросила она и сделала шаг вперед, пристально вглядываясь в густой полумрак. – Я работаю в городском суде, – ответа не последовало. – Хм, если это глупая шутка…

Маргарет недовольно поджала губы, поправила сумочку на плече и уже собиралась возобновить шаг.

– Помогите… – раздался еле слышный голос.

– О, Боги! – глаза Маргарет широко распахнулись.

Из тени подворотни выскользнул силуэт. Капюшон скрывал лицо, длинные полы плаща взметнулись от резкого движения.

– Помогите мне… – хищная улыбка. – Восстановить справедливость. Хе… Хе… Хе…

Маргарет не успела ничего понять. Все ее мысли, эмоции и воспоминания растаяли в серой пелене беспамятства, а еще через секунду фигура в плаще ударила когтистой лапой снизу вверх. Острый длинный коготь пронзил подбородок, с резким хлопком сомкнулась челюсть, лишив возможности закричать, а еще спустя мгновенье мир Маргарет погрузился в полную темноту. Помощница судьи умерла.

Фигура в плаще подхватила тело обмякшей жертвы и утащила в подворотню, оставляя за собой кровавый след. Бросила его за мусорным баком, замешкалась над трупом на несколько секунд...

А после убийца спрятал окровавленные руки в глубоких карманах плаща, и растворился в сумерках столичных улиц.

Глава 1 Дерек

Фонари зажигаются один за другим. Их мягкий свет ложится на центральные улицы, под колеса извозчикам, под ноги прохожим. Золотит столицу, добавляя ее облику волшебства и таинственности, но за пределами этого света существует и другая жизнь: жестокая, преступная, опасная… Я стою на высоком балконе своей холостяцкой квартиры и смотрю вниз на город. Ферис раскидывается передо мной, величественный и мрачный одновременно. Его шпили и башни острыми иглами протыкают звездное небо, а трубы заводов чадят густым едким дымом, отравляя воздух.

Воспоминания то вспыхивают яркими искрами – знакомые улицы, люди, голоса – то гаснут, оставляя внутри лишь серое марево и пустоту. Я помню и не помню Ферис. Меня переполняет смесь грусти и восторга, которые затем сменяются раздражением на самого себя, а после злостью, что я не могу вспомнить все до конца.

Порыв ветра налетел, взъерошил мне волосы, обдал холодом изуродованную огнем щеку. Я неосознанно потер ладонью шрам. Крис обещает, что через несколько месяцев от него не останется и следа. Как будто это имеет значение.

Крис…

Я оглядываюсь назад и вижу ее сквозь стекло, сидящую за столом на моей кухне. В ладонях она сжимает белую чашку, безучастный взгляд устремлен в пустоту.

Ветер дохнул на тлевшую в моих пальцах сигарету, зацепил и унес с собой несколько оранжевых искр. Я оглядываюсь по сторонам в поисках пепельницы. Хрустальная, в виде распустившегося цветка лотоса, она переполнена окурками. Тушу в ней очередную недокуренную даже до середины сигарету и возвращаюсь к Крис.

– Как тебе кофе? – спрашиваю я, останавливаясь за ее спиной и положив руки ей на плечи.

– Горький, – отвечает Крис и с глухим стуком ставит чашку на стол.

– Надо на рынок сходить, – киваю сам себе. – Рядом с домом лавка совсем захудалая, торгуют всяким дерьмом под видом нормальных продуктов…

– Надо сходить… – отвечает она равнодушно, не реагируя на ласки. Наоборот, качнула головой, будто стряхивая с волос мои руки.

– Крис… Мы уже сто раз все обсудили, – голос звучит устало. – Я ее не помню. Да, я не появился в Агларонде младенцем, без прошлого, – в чем моя вина? – У меня была своя жизнь, как и у тебя. Но это было ДО, но с тех пор как мы… встретились, началась жизнь ПОСЛЕ.

Крис молчит. Я обхожу ее и сажусь на стул рядом. Беру в ладони ее лицо, поднимаю, смотрю в покрасневшие глаза.

– Я и не знал, что ты… – пробую пошутить, – такая ревнивая…

– Какая ТАКАЯ? – получился обратный эффект. – Я все понимаю, я же говорю… Я все допускаю и не злюсь… – потупила взгляд. – Почти не злюсь, – тяжелый выдох. – Ладно, разве только слегка. Чувствую совсем немножко ярости и желания убивать! – убирает мои руки – Ну, представь себя на моем месте? В такой ситуации. Как бы ты реагировал?

– Если бы ты при мне целовалась с астри? – моргаю, словно невинный барашек. – Ну я не знаю… Это было бы по-своему даже… – томно прикрываю глаза.

– Не смешно, – говорит Крис, но все же не может сдержать улыбку.

– Крис, – наклоняюсь ближе. – Я люблю тебя… Только тебя… Ты не веришь мне?

– Я… – она нервно перебирает пальцами, прошлое и настоящее переплетаются. – У меня ведь тоже была жизнь до тебя… – ее щеки краснеют. – И каждый раз… Каждый раз я обжигалась, будто дурочка, которая пытается найти свое счастье, но раз за разом слышит лишь: «прости, Крис, но я люблю другую», «прости, Крис, но мне не нужна такая, как ты…», «Прости, Крис, ты слишком...».

Протягиваю руки, обнимаю ее и увлекаю со стула к себе на колени. Ее волосы касаются моего лица, я прижимаю ее крепче и целую жесткие, плотно сжатые губы. Крис не сразу, но отвечает. Ее губы становятся мягкими, податливыми. Она зарывается ладонями в моих волосах. Поцелуй становится горячее. Ощущение любви и нежности вытесняет из головы другие мысли.

– Прости, Крис, – улыбаюсь я, – но так просто ты от меня не отделаешься.

– Кхм.

К звукам учащенного дыхания Крис добавляется еще один – протяжный скрип открывающейся двери. Я скосил глаза и увидел заглядывающую в проем Марику. Отворачиваюсь, будто это может отменить ее появление. Увы – нет.

Крис поднимает голову, видит подругу. Отстраняется от меня. Встает.

– Эмм… – заходит Марика. – Мы почти закончили уборку… И у меня возник вопрос, – девушка потупила взгляд в пол, смутилась.

– Нус… – киваю. – Не тяни… говори что хотела, – даже забавно, как она смущается. – Смелее.

– У тебя всего две комнаты… Спальня и гостиная…

– В чем проблема? – дергаю бровью.

– Как ты смотришь на то, что в спальне будем спать я и Крис? – теребит край кофты.

– Эм…

– Ну, сам посуди, – прокашлялась Марика. – Я же не могу спать в одной комнате с мужчинами. А спальня у тебя всего одна… В-о-от.

Черт… И ведь точно.

– Конечно, само собой… Как иначе? – бурчу я, вспоминая, как в Пустоши мы ночевали втроем и впятером, и вообще, как придется, и Марику тогда этичная сторона этого вопроса никак не заботила. С другой стороны, мы теперь не дикари. Город это про комфортную жизнь, а не выживание.

Настроение, только-только начавшее подниматься, снова упало. Но делать нечего, я сам пригласил к себе друзей и устроил из своей маленькой холостяцкой берлоги общежитие. Конечно, куда им было еще податься? В доходный дом снимать комнаты? На приличный у нас не было денег, а в кишащую клопами и маргиналами ночлежку я бы сам их не пустил. Даже если бы они настаивали. Впрочем, настаивать никто не стал. Наоборот, все дружно и радостно закивали на мое предложение: пожить первое время у меня.

Крис уходит помогать Марике убираться и стелить постели, а я остаюсь сидеть на кухне в размышлениях о том, что нам делать и как строить свою жизнь дальше. В столице.

Завтра я собираюсь опять зайти к астри. Один. И вовсе не потому, что мне понравился ее яростный сексуальный порыв или я хочу дать Крис еще один повод для ревности. Нет. Все куда сложнее.

Когда астри бросилась ко мне с поцелуями, я почувствовал, как прошлое врезалось в настоящее, две реальности столкнулись и разлетелись осколками.

Она знает меня, она может заполнить все пробелы в памяти. Кто заказал моего отца? Кем был мой отец без масок и лжи? Он действительно был связан с той аномалией?

Астри…

Я ее вспомнил. Ее зовут Раски. Не знаю, кем она была на самом деле, но в моем прошлом она была чем-то вроде посредника – через нее я получал заказы, как наемник. Да, у нас были… Эх… Легкие отношения, без обязательств, флирт, изредка мы проводили вместе ночи. Но никогда никто из нас не относился к этому серьезно. Я-то уж точно. Да и она… не думаю, что я у нее был такой один.

И сейчас это неважно. Важно то, что она знает столицу, людей, новости. А мне нужно понять, как нам дальше жить и куда двигаться.

Достаю из-под рубашки тот самый амулет. Золотой глаз. Единственное наследство Жнеца. Мы ведь собирались предупредить город про аномалию, но судя по новостям… Когда Жнец умер, исчезла и она. А вот вопросов осталось много. Слишком много.

Дверь скрипнула еще раз, и в кухню вошел Ник. Прячу амулет обратно под одежду. Цыган опускается на стул напротив, извиняющимся тоном говорит:

– Девчонки выгнали. Чтобы под ногами не путался, – цокает. – Не помешаю?

– Конечно, нет, – вынимаю еще сигарету. Оказывается, все это время я… В общем, в прошлой жизни я дымил больше чем Крис. Дурацкая привычка, надо бросать. Искра, затяжка, выдох.

– Какие у нас планы?

– Ф-ф-ф, для начала выяснить, можно ли вашей тройке оформить официальные документы и регистрацию в столице.

– Что? – Ник чешет затылок. – Как письмена для обозначения? Такие были только у старейшин.

– А черт, прости. – совсем забыл, парень впервые в городе. – У тебя, Марики, и что удивительно, у Вильгельма нет документов. Эти бумажки нужны, чтобы устроиться… Хоть куда-нибудь, и чтобы у жандармов к вам не было вопросов.

– Как все сложно… – прикасается к зашитому мешочку. – Но… Я даже рад. Что-то новое, что-то неизвестное. Разве что… – задумался.

– М?

– Просто, – кивает сам себе, – духи в Ферисе так тихо шепчут, природа здесь мертвая, – невесело усмехается. – Они будто пытаются предупредить о чем-то, – трясет головой. – Но это я так. Жалобы дитя природы, чем ты планируешь заняться?

– Хочу встретиться с Раски.

Ник наклоняется вперед, опирается локтями о стол, смотрит на меня с сочувствием.

– Крис вряд ли будет счастлива.

– Знаю, – отвечаю спокойно. – Но у меня с Раски никогда ничего серьезного не было. А сейчас нам нужны деньги, – тушу окурок. – Я выполнил высокооплачиваемый заказ на устранение Жнеца. У меня есть его амулет в качестве доказательства, как и было прописано в контракте. Вчера у меня не было возможности поговорить об этом с... Ней…

– Понимаю… – Ник усмехается, – если бы я вчера не успел перехватить руку Крис, она бы хорошо зарядила наглой красотке по лицу… – поежился. – Дамы в гневе страшнее любого Коллекционера.

Я улыбаюсь краешком губ.

– Спасибо, Ник. Да, я заметил. Ситуация вышла неловкая, но Раски сама быстро все поняла и извинилась, – может она хороший человек, ам, полукошка. – Не то чтобы я ее защищаю, но импульсивные решения сейчас точно ни к чему.

– Истина, – потянулся цыган.

И раз у меня пока все сложно. Как насчет моего собеседника?

– А ты? – я прищурил взгляд.

– А что я?

– Брось, – стучу по столу. – Не нужно слышать духов, чтобы увидеть, как ты смотришь на Марику.

– Кха! – только-только отпил воды Ник. – Это… Сейчас…

В этот момент в дверном проеме показался Вильгельм. Он прислонился к косяку, несколько мгновений смотрел на нас молча.

Я киваю ему, чтобы проходил. Но он качает головой и уходит, решил не мешать разговору.

Ник провожает его взглядом и снова поворачивается ко мне.

– Значит, хочешь прошерстить старые связи, да? – он быстро меняет тему.

– Именно, – говорю я, беру кружку, которую оставила Крис, и делаю глоток холодного кофе. – Чем быстрее мы освоимся в столице и заработаем денег, тем спокойнее станет нам всем.

Глава 2 Крис

Цоканье копыт по каменной мостовой, серые здания, спешащие по своим делам прохожие... Я вертела головой по сторонам, с любопытством рассматривая столицу. Город был слишком большим и оттого немного пугающим, непривычным. Но тем не менее это был всего лишь город, и от моего родного Агларонда его отличал только масштаб. А так те же люди и те же проблемы. Торговля, услуги... энфы, много гномов, людей, совсем нет астри.

Мимо пробежала ватага смеющихся ребятишек.

Жизнь кипит.

Мы ехали в жандармерию. Для регистрации и получения временных документов. Мне не нравилась вся эта бумажная волокита, да и кому вообще она могла понравиться? Но таковы правила. Здесь не Пустошь, и если мы не хотим проблем с властями, законы нужно соблюдать.

У меня документы с собой были, глупо было бы уходить из Агларонда без них. У Марики и Ника – нет. От Вильгельма я толком ничего не добилась. Он же был охотником в отряде Орлекса. Должен был где-то учиться, где-то регистрироваться, но на мои вопросы лишь мямлил что-то невразумительное. Сошлись на том, что документы он потерял во время побега от Косы Жнеца. Дерек с нами не поехал. У него и с документами, и с регистрацией было все в порядке. Я клятвенно заверила его, что мы и сами со всем справимся, а у него и без нас хватает дел.

Здание столичной жандармерии особого трепета не вызвало. Оно напоминало казарму, построенную из рыжего кирпича, местами уже выщербленного. Но в целом производило впечатление крепкого, можно даже сказать основательного. Четыре этажа, узкие окна, массивная кованая дверь.

На крыльце курили несколько человек в форме, никто на нас внимания не обратил. Я толкнула тяжелую дверь, и мы оказались внутри. Вестибюль был просторный, но довольно унылый: выкрашенные зеленой краской стены, деревянные скамьи и стойка дежурного, за которой сидел сонный человек в форме.

Он поднял глаза на нас, несколько раз удивленно моргнул и спросил:

– Кто такие?

Я протянул свои документы. Он взял их двумя пальцами и начал рассматривать вверх ногами.

– Так… значит… вы… – он замялся, перевернул бумаги, снова перевернул обратно. – Ага… Хм… И зачем вы сюда пришли?

– Зарегистрироваться, – ответила я.

– Зарегистрироваться… – повторил дежурный, почесывая щеку.

Мы молчали, удивленно переглядываясь. Происходило явно что-то не то… Я ожидала толпу людей, бесконечные очереди, ведь в город постоянно прибывают много людей, да и помимо приезжих у жандармов должно дел хватать. А здесь никого…

Дежурный задумчиво постучал карандашом по столу, потом позвал второго жандарма. Тот подошел, посмотрел на нас, потом на документы, потом на первого.

– Ну? – спросил он.

– Они… эти… – дежурный замялся. – Пришли… ну… зарегистрироваться.

– А-а-а… – протянул второй.

Минут пять они совещались. Я смотрела на них молча, внутренне закипая от раздражения. Сообразительностью местная жандармерия явно не отличалась. В итоге первый торжественно сообщил:

– Так вот. Регистрация новоприбывших у нас не здесь. Она… – он сделал паузу, будто собирался раскрыть великую тайну, – по другому адресу. Чуть ниже по улице.

Похоже, извозчик перепутал адрес. Я не выдержала и спросила:

– А почему вы сразу не сказали?

– Ну… – он почесал затылок. – Сперва не разобрался.

Какого?..

***

На втором этаже дернулась занавеска. Мужчина средних лет с седыми пышными усами подошел к окну, выглянул на улицу.

Четверка стояла перед крыльцом, что-то обсуждая и переговариваясь. Две молодые женщины, одна из них совсем еще девчонка, лет семнадцать вряд ли больше, вторая чуть старше, с темными короткими волосами и цепким взглядом. Симпатичная. Похоже, сейчас она там главная. Мальчишка цыган и здоровяк. В огромном росте мужчины чудилось что-то знакомое… из детских сказок… Тролли? Гоблины? Хотя откуда им взяться в столице? Скорее парнишке просто повезло или не повезло с генами. Тут с какой стороны посмотреть… Четверо… что же… И пятый найдется обязательно…

Мужчина потеребил пальцами ус, одобрительно хмыкнул и вернулся к своему письменному столу. Снял лаковую трубку громоздкого телефона, покрутив диск, набрал номер.

– Алло… Здравия желаю… Старший офицер Себастьян Кардеро…

***

Мы спустились по улице, как нам указал дежурный, и вскоре нашли то самое «правильное» здание. И вот здесь людей уже было много. Не жандармов в форме, а обычных горожан. Потыкавшись из одной очереди в другую, мы, наконец, нашли нужную. Минут через пятнадцать оказались перед окошком, за которым сидел молодой парень в форме, с лицом, которое выражало одновременно скуку и гордость… за свою должность, что ли?

– Вы по какому делу? – спросил он, глядя куда-то мимо моего лица.

– Регистрация новоприбывших, – ответила я, стараясь сохранять спокойствие.

– А-а-а… – протянул он. – Понятно. Ну… тогда вам нужно заполнить форму.

Он достал из ящика стопку бумаг, кивнул на стол для посетителей и протянул ее мне.

– По три экземпляра на каждого.

Я взяла первую страницу. Вопросы были как самые обычные, так и очень странные, такие, что я невольно усмехнулась: «Фамилия, имя, отчество», «Одаренность ДА/НЕТ», «Специальность», «Были ли вы когда-либо замечены в подозрительных связях?», и «Если бы на столицу напали, что бы вы сделали?»

Марика закатила глаза, Ник тихо хмыкнул.

– Это серьезно? – спросила я.

– Абсолютно, – ответил жандарм, равнодушно скользя взглядом по нам, и по другим горожанам, толпящимся в холле. – Без этих данных мы не можем вас зарегистрировать.

Ладно. Сели за стол и начали заполнять анкеты, чувствуя себя участниками какого-то абсурда.

– Хм-м-м, – тужится над листком Вильгельм.

– Давай помогу, – улыбается Марика.

– Спасибо… – кивает здоровяк. – Я умею писать… Просто… Много сложных вопросов.

– Духи дайте сил… – Ник тоже не в своей тарелке.

Когда закончили, вновь отстояли немалую очередь к окошку.

– Хм… – протянул регистратор, водя пальцем по строкам. – У вас почерк слишком… уверенный, – поднял он на меня взгляд.

– Простите? – переспросила я.

– Ну, понимаете, – он понизил голос, – у нас тут принято писать скромнее. Чтобы видно было, что человек на многое не претендует.

– Я… – честно сказать охренела. – Так, а я претендую!

– На что? – жандарм искреннее удивился.

– На многое! – что за детский сад?! – Я одаренная целительница, прошедшая обучение в академии, много лет работала в муниципальной больнице Агларонда, – там все написано кретин (но вслух я этого не сказала). – И уверена, что мои способности очень пригодятся в Ферисе! И не только мои, – я окинула взглядом своих спутников, – наши!

Жандарм нахмурился, но ничего не сказал. Отложил мою анкету в сторону.

– А у вас, – продолжил он, обращаясь к Марике, – ответ на вопрос про нападение вообще никуда не годится. Что это значит: «я бы покинула город»? Это… ну… слишком прямолинейно и не патриотично. Лучше написать: «пойду работать медсестрой».

Я уже не выдержала:

– Скажите честно, в последние сто лет на Ферис кто-нибудь нападал? Может быть, к этому есть какие-то предпосылки?

– Нет, – признался он, – но у нас такие инструкции.

Жандарм отложил бумаги, вздохнул и с видом человека, которому бесконечно жаль, сказал:

– Придется переписать.

Мы переглянулись. Снова заполнять, снова стоять очередь. Казалось, что регистрация в столице была не столько формальностью, сколько испытанием на терпение.

Переписали. Отстояли. Отдали.

– Я устал… – сник Виль.

– Держись, здоровяк, – вздохнул Ник.

– С мутантами в Пустоши и то легче… – процедила сквозь зубы Марика.

Жандарм недовольно просмотрел анкеты, будто искал и не находил к чему придраться, но тут его взгляд скользнул по графе «Дата прибытия».

– Ага! – сказал он, расплываясь в улыбке, очень довольный собой. – Вы же не отбыли необходимый карантин!

– Медики сказали, что мы здоровы, и карантин необязателен. У нас всех есть справки, они там приложены к анкете, проверьте, – уточняю ледяным тоном.

– Всего лишь справки недостаточно, – важно заявил жандарм. – Без карантина регистрация невозможна.

– Невозможна?! Ах ты, маленький…

Мы начали спорить. Я требовала показать документ, который регламентирует процедуру регистрации, угрожала жалобами вышестоящему руководству, блефовала связями, которых на самом деле не имела и была в этом довольно напориста. Жандарм, чувствуя, что теряет почву под ногами, вызвал начальника.

Начальник вышел в холл вальяжно. Пузатый, с пышной седой шевелюрой, в мундире, который был явно на два размера меньше, чем требовалось. Он посмотрел на нас, на бумаги, на жандарма – и торжественно произнес:

– Новые правила! С сегодняшнего дня для всех, кто прибыл из Пустоши пешком, без обоза, карантин обязателен. – он улыбнулся во весь свой желтозубый рот. – Неважно есть справка, нет справки, здоров ли, болен ли… На карантин! Пойду, скажу, чтобы подготовили приказ за моей подписью.

В который раз мы переглянулись. Даже робость и терпение Марики не выдерживали такого издевательства:

– Вы это сейчас придумали?! – звонко на весь холл задала вопрос девушка.

– Я глава столичной миграционной службы, – гордо сказал он. – Я имею право вводить новые правила.

Я почувствовала, как во мне закипает ярость. Все это было слишком нелепо. И тут заметила, как начальник многозначительно посмотрел на меня, потом на мой кошель, потом на жандарма, потом снова на меня. Взгляд был настолько прозрачным, что я, наконец, поняла: они не ждали от нас ни карантина, ни справок. Они ждали от меня денег.

И вся эта бюрократическая комедия была лишь театром, чтобы подтолкнуть нас к «правильному решению».

Я стиснула зубы и сунула начальнику несколько монет. Лицо его сначала просветлело, жандарм рядом тоже оживился, потом толстяк пересчитал их и опять погрустнел.

– Нет. Без карантина все же не обойтись… – сказал он, пряча деньги в карман.

– Дайте я вдар… – шагнула Марика.

– А. А! – остановил Ник. – Все хорошо, выдохни.

Тогда, совсем не стесняясь стоящих в очереди за моей спиной людей, я вытряхнула на стол все, что у меня было, включая мелочь. Медные монетки звякнули, одна или две закрутились и полетели на пол. Молодой жандарм открыл выдвижной ящик, одним движением смахнул в него деньги, затем полез под стол поднимать мелочь.

– Ну вот, другое дело, – сказал начальник. – Томас, выдай им временную регистрацию.

Жандарм достал из стопки три бланка, вписал наши имена и фамилии, поставил печать.

– Поздравляю, – произнес он торжественно. – И… – улыбочка. – Добро пожаловать в Ферис.

Я взяла бумаги, но облегчения не почувствовала. Если ради простой регистрации пришлось пройти через этот фарс, то что же нас ждет в Городской ратуше, где нужно будет получить разрешение на работу? Я представила себе очередь, чиновников с еще более нелепыми усами, новые «правила», придуманные на ходу, и бесконечные анкеты с вопросами. Так у меня никаких денег не хватит…

Мы вышли на улицу, и я глубоко вдохнула теплый пыльный воздух. Первая ступенька пройдена, но сколько их еще таких впереди, до момента пока столица признает меня своей?

А в это время в здании за моей спиной, на столе дежурного жандарма Томаса звякнул внутренний коммутатор и настороженный голос начальника миграционной службы, того самого с огромным животом и пышной шевелюрой, попросил его принести все последние анкеты на проверку.

Томас удивился, в их отделении никогда такой практики не было, но перечить начальству не рискнул. Поэтому выставил табличку «Технический перерыв», собрал анкеты, постучал ими об стол, выравнивая стопку, и понес своему непосредственному начальнику.

Глава 3 Дерек

До Раски решил прогуляться пешком. Надеялся, что застану ее дома. Договариваться о встрече предварительно не хотелось, да и где ей еще быть в полдень буднего дня? Насколько я помню, она всегда вела исключительно ночной образ жизни. Бары, клубы, иные злачные места – вот там Раски чувствовала себя как рыба в воде, но я хотел застать ее врасплох. Надеюсь, у меня получится.

– Дерек! Слава Шалунье Рекотке! А то я уж подумала, у тебя и правда с этой докторшей все серьезно, – заспанная девушка открывает мне дверь в одном нижнем белье и, не дав опомниться, втаскивает меня с крыльца в свою прихожую…

– Я… Стой. Да погоди, – мне все еще тяжело так просто произносить ее имя. Да, мы были знакомы, но теперь… – Р-раски, – говорю я, пытаясь отлепить от себя красотку. – Хватит, – вышло чуть серьезней, чем я хотел.

– Пу-у-у, – протянула девушка капризно. – Да, что это с тобой?

– Я пришел по делу. – убираю ее руки со своей шеи. – И… Эх. Она не докторша. Ее зовут Крис.

Раски отступает от меня на шаг, обиженно надувает губки и бросает:

– Проходи на кухню. Сам себе кофе сделай. И мне заодно, – подмигивает. – Пойду, приведу себя в порядок.

Раски исчезает на лестнице, ведущей на второй этаж. Я пересек холл и оказался в кухне. Судя по богатой и современной обстановке астри явно не бедствует. Ее кухня, обставленная с безупречным вкусом, тоже производит на меня впечатление. Особенно после всех тягот и лишений, пережитых в Пустоши. В столице совсем другая жизнь, и я когда-то был ее частью.

Электричество. Плита. Даже штука для тостов есть.

Я знаю… Черт. Помню, где стоят чашки и кофейник, в каком шкафчике – чай, сахар и даже печенье. Воспоминания приходят в голову сами, без каких-либо усилий с моей стороны.

Взгляд падает на стол. И приходит воспоминание зыбкое, словно мираж. "Мы сидим вместе, остывает в чашках кофе, вполголоса обсуждаем заказ". Мгновение и взгляд скользит в коридор. "Там я босой, в одних штанах, потираю шею и лениво интересуюсь: чем будем завтракать?"

Да, очевидно, я бывал в этом доме и не раз. Хотя с учетом того, что у Раски имелись ключи от моей квартиры, которые она выдала мне вчера под ледяным взглядом Крис, чему удивляться?

Мы были очень… Близки.

Последний взгляд в гостиную. "Там в дверном проеме стоит Раски, крутит на пальце трусики и, игриво улыбаясь, зовет меня к себе".

И вроде все это счастливые моменты. Но сейчас от них как-то тошно. Эх…

Аромат кофе быстро наполняет кухню. Сорт явно не из дешевых, давно я не пил таких хороших напитков. Крис уж точно не назвала бы его «горьким»...

Бросаю в чашку два кусочка сахара, размешиваю, чуть звякнув серебряной ложечкой по тонкому фарфору. Сажусь за стол возле окна. За окном цветут розы. Желтые розы. Красивые.

– Ты странный, – слышу голос из прошлого. Раски смеется. – Кто дарит девушкам вместо цветов саженцы?

– Не просто саженцы. Желтый же твой любимый цвет?

– Ну-у-у, допустим.

Эти цветы… Я посадил когда-то для нее. И они все еще цветут.

Возвращаюсь в реальность.

Едва делаю первый глоток обжигающего напитка, как на кухне появляется Раски. В не менее обжигающем виде. Я мысленно усмехаюсь, девушка в своем репертуаре.

«Приведу себя в порядок» – в ее случае обозначает: причешусь, накрашу губы, накину на белье короткий шелковый халатик, небрежно запахнутый на внушительного размера груди.

– А мой кофе где? – спрашивает Раски капризно.

Киваю на столешницу за спиной. Девушка проходит мимо меня, слегка задев бедром, будто бы случайно. Берет чашку тонкими пальчиками с несоразмерно длинными, острыми коготками, обходит стол кругом и садится напротив.

– Ну, – дует на горячий напиток. – Привет, Дерек. Давненько не виделись.

– Да… Давненько…

– Ты выглядишь уставшим, – продолжает она. Протягивает руку и легко проводит кончиками пальцев по шраму на моей щеке. – И, похоже, совсем себя не бережешь. Как всегда.

Усилием воли заставляю себя не дернуться, но отстраняюсь. Откидываюсь на спинку стула.

– Раски… – собираюсь с мыслями. – Я… Потерял память. В одной из битв… Я много чего не помню.

– А-а-а-га, – звучит весьма скептически.

– Эта правда.

– Если тебе не нужна я, как мы уже выяснили, – Раски сделала вид, что подавила тяжелый вздох. – Тогда что тебе нужно?

Ладно, если мы переводим разговор в это русло...

– То же что и всегда. Работа.

– Пф-ф. Неправда… Не всегда тебя интересовало лишь это… – девушка улыбнулась и облизала острым язычком верхнюю губу.

– Прекращай, – я поморщился. – Эх… Я вернулся, и мне надо наладить дела...

– Чтобы сучку свою содержать? – перебивает астри с легкой усмешкой.

– Еще раз, Раски, и это будет последний раз, – я все же не выдержал.

Пить кофе перехотелось. С глухим стуком возвращаю чашку на стол.

– Ладно-ладно… Не будем ссориться, – примирительно улыбнулась. – Я больше не буду, но и ты меня пойми, – в голосе прорезались жалобные нотки. – Во имя Двенадцати я же ждала, скучала… Беспокоилась за тебя, – фыркает. – И вот ты пришел. Говоришь нелепицу про память, явился с другой бабой, – отпивает кофе. – Я уже предупреждала: спи с кем хочешь, но наш уголок только наш.

– Наверное, все глаза выплакала возле окошка? – подхватываю я издевательским тоном, ничуть не веря в ее искренность.

– Может и выплакала. Откуда тебе знать? – Раски убирает упавшую на лицо прядь. – Ты же всегда любил свободу, Дерек. Где ты нашел эту…

Я приподнял бровь и сжал губы.

– …эту… докторшу. Крис. – астри, наконец, поняла и придержала язык.

– Она мне жизнь спасла, – я решил быть откровенным. – И не раз. И помимо этого… Произошло много всего… Просто прими как данность и смирись, – выдыхаю. – Крис пришла сюда со мной и будет со мной. И если с ней что-то случится… ты будешь первой, с кого я спрошу.

– Ой, да ладно, ладно. Какие мы серьезные, – пожимает плечами. – Я ничего против нее не имею, – ее настроение быстро меняется. – Она, кстати, симпатичная. И фигура ничего… Если у нее с мозгами дело обстоит так же… Так что же… Я за тебя только рада, – бросает смешок. – Что? Остепенишься, семьей обзаведешься, может, даже детишек нарожаете…

– Может и нарожаем, – говорю не подумав. – Раски, – массирую висок. – Я правда пришел по делу. А не отношения свои обсуждать.

Астри допивает кофе. Немного думает.

– По делу, так по делу, – девушка отбросила жеманство и перешла на серьезный тон. – Выкладывай. Что именно тебя интересует?

– Для начала… Какие новости в Ферисе?

– Да какие тут могут быть новости? Ферис стоял тысячу лет и еще тысячу простоит, – крутит пальцем. – Здесь ничего не меняется. Женщины хотят любви, мужчины хотят крови и зрелищ, аристократы богатеют, бедняки беднеют, – яркая улыбка. – И только я хочу все и сразу. Кроме последнего, само собой.

– Все как всегда…

– Все как всегда, – кивает Раски. – Наш любимый Ферис не меняется.

– У наемников есть работа? Что по поводу заказов?

Астри барабанит пальцами по столешнице, некоторое время молчит.

– Жандармы укрепили власть и душат преступность. Услуги наемников больше не пользуются прежним спросом, – пауза. – Если только в охрану обозов пойти… Там всегда люди нужны.

– Нет, обозы меня не интересуют, в Пустошь я возвращаться не планирую, пока с меня хватит такого рода приключений.

– Можешь пойти в публичный дом, ты там будешь нарасхват, – предложила Раски.

– Очень смешно.

– Тогда… даже и не знаю, чем тебе помочь, Дерек.

Некоторое время мы молчим.

– А что по поводу оплаты прошлых заказов? – я прищурился.

Снимаю с шеи и кладу на стол амулет Жнеца. Тот самый, который подобрал среди его обгоревших останков.

– Что это? – заинтересовалась кошка.

Раски наклоняется к амулету, отчего полы ее халатика распахиваются, почти полностью обнажая грудь. Впрочем, девушку это совершенно не смущает, не удивлюсь, если она сделала это намеренно, дожидаясь подходящего момента.

Держи себя в руках, Дерек.

– Это амулет… Человека по кличке Жнец, – отвечаю равнодушно, не обращая внимания на женские прелести. – Заказ, который я получил от тебя в нашу последнюю встречу. Помнится, ты говорила, что заказчик обещал щедрый гонорар…. Если мне удастся его убить… Ну, Жнец мертв.

Раски протягивает руку, чтобы взять амулет, но я быстрым движением перехватываю его у нее из-под ладони.

– Боюсь, Дерек… боги снова не смешно пошутили, – ей действительно не нравится это говорить. – Заказчик тоже мертв и ничего никому больше не оплатит. Но… если хочешь… Видно, что игрушка дорогая… – еще немного и вместо ее вертикальных зрачков появятся монеты. – Я могу поспрашивать у знающих людей. Авось кому-нибудь пригодится.

– Мне и самому пригодится, – говорю я, вешая на шею и убирая амулет под одежду. – Так, а заказчик кто?

– Ты же знаешь, что я не могу назвать имя… – выпрямляется, но халат не поправляет.

– Даже если он мертв?

– Даже если мертв. Профессиональная этика, все дела, – рассматривает свои острые коготки. – Никто не станет доверять мне секреты, если я стану болтать о них с первым встречным.

– Но я ведь не «первый встречный».

– О как ты заговорил, – на ее лицо возвращается хищная улыбка. – Не знаю, не знаю… – девушка игриво ведет ноготками по своей груди, нащупывает халат и запахивает его плотнее. Следующую фразу говорит совсем другим тоном, в котором нет ни капли игривости. – Ты уже… не мой прежний Дерек. А значит, и привилегии на тебя теперь не распространяются… Ни-ка-ки-е.

– Не придумывай, – да, это раздражает. – Я никогда и не был «твоим Дереком». Но я по-прежнему профессионал, – вдох, выдох. – И мы можем продолжить профессиональное общение. Заказ – аванс, выполнение – полная оплата. Способ связи – прежний. Я был… Я все еще лучший в этом деле.

– Подумаю… – не могу определить, играет она или говорит на полном серьезе. – А медичка твоя. Ох, прости. Крис. Она, правда, одаренная?

– Правда.

– Тогда зачем тебе беспокоиться о деньгах? Ее с руками оторвут в любой клинике.

– Может и так. Но все равно… быть нахлебником… я так не могу.

– Ну это да… Это конечно…. Ты всегда был излишне принципиальным. За это ты мне и нравишься, – играет пальцами. – А оно нужно кому? Ну вот сам посуди. Ты же не обязан ей во всем отчитываться? Если сам не расскажешь, то она и не узнает…

Раски предпринимает еще одну попытку соблазнения. Встает со стула, проходит мимо меня к окну, опять едва коснувшись бедром. Потом садится на подоконник и закидывает ногу на ногу, демонстрируя их во всю длину, красоту и стройность.

На меня и раньше эти фокусы не особо действовали, а сейчас и подавно. Я усмехнулся.

– Нет, Раски. Так не будет. Если я говорю, что мы с Крис вместе – значит, так оно и есть. Обманывать ее я не собираюсь, – тоже встаю. – И извиняться за свои чувства не намерен.

– А мои чувства? – взмах ресниц.

– Прекрати.

– Ну как хочешь, – не стала спорить астри и спрыгнула с подоконника. – А про заказы… Я, действительно, подумаю и сообщу, если наклюнется что-либо подходящее. А-а-а и еще, – будто что-то вспомнила. – Приходи в паб «Дозари». Сам увидишь, кто чем живет, узнаешь новости, может, встретишься со старыми знакомыми. Да и в целом, хорошее место. А то одичал совсем в своей Пустоши, там поди таких развлечений нет.

– Там, да… Там совсем другие развлечения.

– Тогда договорились! – астри хлопает в ладоши. – Дерек – Черный Пес Фериса возвращается! Ха-ха!

Точно… Это же была моя кличка среди наемников.

Черный Пес всегда выполнял заказ. Черный Пес всегда брал след.

И я помню эту дурацкую шутку.

Никому не уйти от Черного Пса, если Дикая Кошка приняла оплату.

Глава 4 Крис

Заехать на рынок не получилось, жандармерия эта, будь она неладна, отняла чертову уйму времени. Продукты снова пришлось покупать в лавке возле дома. Но, несмотря на их непрезентабельный вид и сомнительную свежесть, Марике удалось приготовить из них вкусный и сытный ужин. Еще и Ник помогал…

Мы сидели впятером за кухонным столом, ели и обсуждали случившееся с нами за день. Ник в лицах рассказывал и показывал все, что произошло в жандармерии. Марика хихикала, Вильгельм важно кивал, подтверждая: все так и было. Стул под ним натужно скрипел, едва выдерживая вес великана.

Дерек слушал удивленно. Очевидно раньше таких трудностей с регистрацией горожане не испытывали, да и жандармерия так нагло взятки не вымогала. И пусть все часто повторяют, что в Ферисе ничего не меняется, но, похоже, за последнее время здесь многое изменилось. И не в лучшую сторону.

– А ты чем занимался, Дерек? – отправляю в рот очередную порцию тушеной говядины.

Он почему-то молчит, хмурится. Потом все же отвечает:

– Был у Раски.

– Вот как? – слышать это неприятно, но я стараюсь говорить спокойно. – Зачем?

– Исключительно по делу. Раски – часть моего прошлого, и никак оттуда ее не вычеркнешь, как бы нам обоим этого не хотелось… – подул на свою ложку. – Да и… Она один из лучших посредников. Обрывать – такой контакт делать только хуже себе, – отправил ложку в рот.

Я хочу возразить, но Дерек накрывает мою ладонь своей и продолжает:

– Здесь в столице, не все, но многие заказы я получал через нее, – кивнул. – Это правда. У астри обширные связи, и сейчас они мне очень нужны, – понял, как это прозвучало. – Кхм. В смысле… Нам нужны. Исключительно в деловом русле. Ничего больше. Верь мне, Крис…

Верю ли я? Смотрю ему в глаза несколько секунд. Пожалуй, да.

– Верю. И что она тебе сказала? – мне пора успокоиться и сосредоточиться на проблемах.

– Посоветовала что-нибудь дельное? – спросил с набитым ртом Ник.

– Сначала прожуй! – сделала замечание Марика.

– Пригласила в паб Дозари, – откинулся на спинку стула Дерек.

– И ты пойдешь? – прищурилась я.

– МЫ пойдем. Вдвоем.

– Э-э-э… что значит вдвоем? – обиделся Ник. – Почему не вместе?

– Паб Дозари не самое безопасное место. Да, публика там вроде приличная, и сам паб в Ферисе популярен, но негласно заведение принадлежит банде Костяного. Костяшка Дем весьма чудной, – пожал плечами Дерек. – Если ничего не изменилось, с того дня, когда я был там в последний раз.

– Костяшка… Дем? Это еще кто такой? – нахмурился цыган.

– Кто такой? Хм–м, – Дерек задумался. – В двух словах и не объяснишь. Константин Дембрук, – сын высокопоставленного чиновника. Его отец занимал крупную должность в городском совете… Пока не исчез, – делает глоток воды из своего стакана. – Одни поговаривали об убийстве, другие – что он сбежал. Особо подозрительные считают, что сам Константин мог приложить руку к исчезновению богатого папаши, чтобы в одиночку завладеть его капиталом и не делиться с другими наследниками, – кивает сам себе. – Потом сколотил себе свою банду. Для врагов Костяной, для своих Костяшка.

– Неприятная личность, – морщится Марика. – Как и его прозвище. Зажравшиеся аристократы всегда мнят себя сильными мира сего.

– Костяным его прозвали за излишнюю худобу и бледность. Но главное – за жестокость. Он редкостная сволочь. На деньги отца развернул обширную преступную сеть, подмял под себя почти все развлекательные и игорные заведения северного района и, не стесняясь, отмывает там деньги, полученные от торговли людьми и оружием.

– И власти ничего не предпринимают? – я недоверчиво покачала головой. – Хотя, чему я удивляюсь…

– Все об этом знают, но благодаря наследию отца, а теперь уже и собственным связям, городские власти в упор не замечают, что творится у них под носом, – горестно отчеканил Дерек.

– И вы пойдете туда только вдвоем? Без нас? – голос Ника дрогнул от обиды.

– Это… Звучит опасно, – буркнул Вильгельм

Чувствовалось, что напряжение за столом начинало нарастать. Цыган шумно отодвинул стул, скрестил руки на груди, и обиженно надул губы. Вильгельм тоже хмурился, его широкие плечи напряглись, и он бросил недовольный взгляд на Дерека. Марика мышкой затаилась над своей тарелкой, молчала и лишь изредка бросала на всех настороженные взгляды.

– Так значит, мы остаемся дома? Будто малыши? В Пустоши ты относился к нам совсем иначе, Дерек… – цокнул цыган. – Слушай, мы вместе прошли через такое, что…

– Именно так, – Дерек говорил спокойно, но в его тоне чувствовалась железная твердость. – В пабе у меня не будет времени и сил присматривать за всеми четверыми. И вообще, такую разношерстную компанию, как наша, охрана все равно внутрь не пропустит. Мы вместе прошли через многое, верно. Так дай мне шанс отплатить добром, Ник.

Вильгельм шумно выдохнул, словно хотел что-то возразить, но Дерек поднял ладонь, пресекая его на полуслове.

– Меня там знают. То, что я приведу с собой девушку, вопросов не вызовет. А вот если мы явимся всей толпой – это будет выглядеть неуместно. Позже – обязательно, но не сейчас, – кивает. – Доверься мне.

Слова Дерека звучали убедительно, но и чувства ребят я тоже понимала.

– Ну что же… Когда пойдем? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал беспечно.

Дерек посмотрел на меня, неопределенно пожал плечами и проговорил:

– Нет никаких причин откладывать. Давай сегодня вечером.

Ник и Вильгельм переглянулись, явно недовольные, но спорить больше не решились.

И тут Марика, до этого молчавшая, вдруг повернулась в мою сторону, оглядела меня с ног до головы, и спросила:

– Крис, а в чем ты пойдешь?

– А… – я открыла рот и тут же его закрыла, потому что ответить мне было нечего. Выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается смесь стыда и раздражения. Мы только что выбрались из Пустоши, у нас почти не осталось вещей. Идти в приличное место мне было не в чем.

Походная одежда, плащ, да пара рубашек. Я никогда не была модницей, но прошу немного понимания… Черт.

Неловкий вопрос повис в воздухе. Все разом посмотрели на меня...

Отчего-то такая простая и банальная на первый взгляд ситуация меня сильно разозлила. Притом я понимала, что оснований для этой злости нет никаких. Или это снова ревность? Наверняка там будет и эта… Вульгарная, размалеванная, шлю… Кхм. Астри. И уж она, в отличие от меня, будет блистать во всей красе…

Это глупо, я понимаю… И все же…

– Ну… Видимо, придется что-то придумать, – пробормотала я, старательно делая равнодушный вид.

Дерек чуть улыбнулся уголком губ, но глаза его оставались серьезными.

– В любом виде, ты для меня самая красивая, – сказал он тихо, обращаясь только ко мне, и легонько сжал мою ладонь в своей.

– Ребята, прекращайте у нас чай заканчивается, – не удержался Ник.

– Ты это к чему? – не понял Виль.

– Слишком сладко.

– Сладко? – а потом понял. – А-а-а! Дерек и Крис как мои папка и мамка, хе-хе.

– Вот теперь стыдно мне, – выдохнула Марика.

Нелепый разговор чуть разрядил обстановку. Легкий смех заполнил кухню.

– Ну ладно, папка и мамка, – кивает Ник. – Будьте аккуратней и возвращайтесь с хорошими новостями.

– Сделаем что сможем, – улыбнулся Дерек.

Поздно вечером, когда улицы уже опустели, и на город опустился туман, отчего воздух стал прохладным и влажным, мы рассчитались с извозчиком и подошли к пабу Дозари. Дерек выглядел спокойно и уверенно. Для него это место было знакомым. Для меня – нет. Я чувствовала легкое волнение, но не страх, скорее предвкушение новых ощущений. Это место… Сильно отличалось от тех, к которым я привыкла в Агларонде, но и не напоминало дикие бары Перевалок. Скорее, что-то среднее.

Паб был скрыт в переулке за массивной дверью из черного дуба с коваными узорами, напоминающими переплетение змей. Выглядело эффектно. Фасад трехэтажного особняка был мрачен, на окнах витражи из темного стекла, сквозь которые сочился багровый свет.

У входа стояли двое широкоплечих охранников с каменным выражением на лицах. Дерек заговорил с ними легко, почти дружески, будто они были его давними знакомыми. Я стояла чуть в стороне, но слышала приглушенный смех, короткие реплики.

– Черный Пес, ты ли это?!

– Ха-ха, я думал, ты помер! – сказал второй.

Еще немного разговоров. Пропустили внутрь грузного, явно нетрезвого здоровяка…

И через минуту охранники распахнули тяжелую дверь уже для нас.

– Хорошего вечера, мадам, – кивнул мне мордоворот.

– Уймись, Битвих… – дернул бровью его напарник.

– Битвих и Абрикс, – шепчет Дерек. – сколько себя помню, стояли на входе.

Внутри меня сразу оглушил шум. Воздух был густой от табачного дыма и запаха виски. Длинная барная стойка блестела черным мрамором, за ней выстроились ряды бутылок, а в углу пианино перекрывало гул голосов живой музыкой. Девушки в коротких открытых платьях танцевали, смеялись, нарочито вызывающе флиртовали с мужчинами. Все это казалось одновременно притягательным и опасным.

Я чувствовала себя чужой в этом месте, но Дерек держал меня рядом, не отпускал ни на шаг. Он здоровался с людьми, хлопал кого-то по плечу, жал руки, несколько незнакомок улыбались и лезли обниматься. Я старалась не показывать раздражения, но глаза сами собой скользили по их откровенным нарядам и вызывающим жестам.

Он заметил мой взгляд, нашел и сжал мою руку, словно напоминая: я здесь, все в порядке.

– Не обращай внимания, – сказал вполголоса, наклоняясь к моему уху. – Это всего лишь игра, у них так принято. Все улыбаются, все приветливы, но если на тебя поступит заказ, каждый из них вонзит нож тебе в спину, – улыбнулся. – Почти все здесь… Наемники.

– И тебе это нравится? – спросила я.

– Мне нравится, что ты рядом, – ответил он, и в его тоне прозвучала неожиданная серьезность.

Кажется, начинаю понимать. Дерек знакомит меня со своей прошлой жизнью. Он прав, она была, есть и будет. Он некто больший, чем просто парень потерявший память.

Мы присели за дальний столик. Здесь было чуть тише, но все равно говорить приходилось чуть ли не на ухо друг к другу.

– Здесь все так… ярко, шумно, порочно…– пробормотала я, оглядывая зал.

– Порочно? – Дерек не смог сдержать улыбку.

– Ты меня понял.

– Давно ли ты в святоши заделалась? Поверь, к этому привыкаешь быстро, – усмехнулся Дерек, – Ночной Ферис, совсем другое место, – оглядел посетителей. – Даже подумать не мог, что соскучился по всему этому.

– И ты со всеми здесь знаком? – я чуть прищурилась.

– Со многими, – ответил он, не отпуская моей руки. – Но сегодня я здесь только с тобой.

Атмосфера в пабе действительно… Особая. Среди простого веселья и кутежа то и дело доносятся разговоры о делах. Вот гном, закурив сигару, рассказывает, как поймал свою цель у городских стен. Вот девушка энф, в красках обрисовывает их облаву на группу преступников. Около барной стойки незнакомая астри водит пальцем по руке мужчины, заигрывает.

Пускай, ни у кого из гостей нет оружия. Нотка опасности присутствует все равно. Это… Ладно. Это даже возбуждает. Мы все на границе дозволенного, и никто не переступает черту.

Затем…

Я заметила ее сразу. Ее невозможно было не заметить. Яркая блондинка в алом платье сидела за барной стойкой так, словно была хозяйка этого шумного зала. Уверенность и надменность в ее позе бросались в глаза, и я невольно задержала взгляд. Вокруг нее вились подружки, смеялись, переговаривались, но внимание мужчин принадлежало только ей.

– Знаешь, кто это? – наклонился ко мне Дерек, почти касаясь губами моего уха, чтобы перекричать музыку. – Известная актриса и певица. В Ферисе ее все знают. Делайла Рейн.

Мне стало любопытно. Я наблюдала, как девушка легко отмахивалась от поклонников, слишком громко смеялась над чужими шутками. В ее движениях было что-то театральное, нарочито демонстративное и все же притягательное. И только вдуматься, настоящая знаменитость отдыхает в кругу наемников. Похоже, она раскусила прелесть этого места быстрее меня.

– Красивая, – сказала я вполголоса. Слова сами сорвались с губ.

– Мне начать ревновать?

– Хм... – подыгрываю. – Возможно.

Дерек ушел к стойке за коктейлями, а я осталась наблюдать. Блондинка в красном платье легко прошла на сцену к роялю. Она бросила пару остроумных шуток в зал – кто-то громко засмеялся, мужчины поспешили ответить, и легкий смех волной прокатился по залу.

Затем она села, положила ладонь на крышку рояля и запела. Голос ее был густой, тягучий, он будто обволакивал пространство. Перекрывал шум разговоров, вытеснял звон бокалов и даже мысли в голове. Зал замер очарованный.

Я поймала себя на том, что не могу отвести взгляд. В ее пении было что-то властное, почти гипнотическое. Она не просто пела – она владела вниманием, заставляла людей забыть о себе и смотреть только на нее. На мгновение мне даже показалось, что воздух потяжелел, будто кто-то применил дар. Но наваждение быстро прошло.

Дерек вернулся с коктейлями, поставил бокалы на стол и, заметив мой взгляд, усмехнулся.

– Увлеклась? – спросил он тихо. – Делайла умеет так петь, что люди забывают, где находятся.

Я кивнула, не отрывая глаз от блондинки. Ее голос все еще заполнял зал, и казалось, что даже дым и шум растворяются в этой мелодии.

– Чудесная… песня. Но и певица тоже…

– Согласен, – ответил Дерек.

Наши бокалы соприкоснулись. «Дзинь».

Я вновь обвела взглядом зал, и тут мое восторженное настроение вмиг испарилось. Я заметила в зале Раски. Она тоже увидела нас и теперь с широкой улыбкой пробиралась сквозь толпу к нашему столику…

Глава 5 Дерек

Ночной Ферис живет своей жизнью. Той жизнью, которую я потихоньку вспоминаю, частью которой был сам.

Дозари принимает меня тепло, словно блудного сына, вернувшегося домой: согревает, угощает, окружает знакомыми лицами и разговорами.

За барной стойкой бармен жонглирует бутылками, наполняет бокалы. Не так ловко, как могла бы одаренная Марика, но все же достаточно, чтобы произвести впечатление на девчонок, сидящих перед ним, и потягивающих разноцветные коктейли.

– Привет, старина, – говорю я, пробиваясь к стойке из черного мрамора. Бармен поднимает глаза и ухмыляется.

– Ну надо же, кого я вижу. Дерек! Живой и здоровый. Давно не заходил.

Я усмехаюсь.

– Да, вернулся. А здесь все так же и все те же?

Бармен кивает, ловко ставит бутылку обратно на полку.

– Для тебя как обычно? Виски?

– Да, давай. Не будем отходить от традиций, – отвечаю. – И еще… что-нибудь для моей девушки, – киваю в сторону столика, за которым сидит Крис, – что-нибудь, что можно попробовать только в столице. Сообрази необычный коктейль на свой вкус.

– Ха! – он то ли удивлен, то ли рад. – Чтобы Черный Пес кому-то заказывал выпить? Твоя спутница, похоже, особенная.

– Это еще слабо сказано, – киваю.

– Ну… Все мы там будем, мой друг.

Он прищуривается, оценивающе смотрит на Крис.

– Тропический микс. С ананасом, лаймом и немного специй, – бармен зажегся работой, как художник, готовый явить миру новый шедевр. – Экзотика, но мягкая. Девушкам нравится.

– Звучит отлично, – говорю я.

Бармен принимается за работу: шейкер, лед, яркие бутылки.

– Знаешь, Дерек, – говорит он, – приятно видеть тебя снова. Тут многие о тебе спрашивали, интересовались куда пропал.

Я пожимаю плечами.

– Жизнь уводила в разные стороны, – выдыхаю. – Сам понимаешь. Порой многие навещают этот бар в последний раз…

– И никто не знает, когда он будет, – кивает. – Потому нужно наслаждаться каждым глотком.

– Ты теперь философ?

– Ха-ха-ха, как же я рад тебя видеть, – подмигивает.

Возвращаюсь к столику, ставлю перед Крис высокий бокал с ярким коктейлем. Лед звенит, фрукты блестят. Она благодарно кивает, но взгляд ее прикован к сцене.

А там поет Делайла. Ее сильный голос тянет за собой внимание всего зала. Люди замолкают, кто-то даже перестает жевать. Крис заслушалась, глаза ее чуть расширены от любопытства. Я улыбаюсь – Делайла нравится всем, и мне тоже.

Порой, конечно, кажется, что Делайла одаренная. Но, черт… Что теперь всех, кто пробился в люди подозревать в использовании магии?

Делаю глоток виски, чувствую, как оно сначала обжигает, затем разливается по телу приятным теплом. Атмосфера в пабе восторженная, шумная, но в то же время уютная. Я чувствую себя в привычной среде, почти дома.

Песня заканчивается, волшебство спадает. Вижу, как хмурится Крис. Проследив ее взгляд, замечаю Раски. Астри улыбается, обнажая острые клыки, и идет к нашему столику.

– Дерек, Крис… – ее голос мягкий, улыбка выглядит почти милой. – Не ожидала вас тут увидеть, но все равно рада.

– А если вспомнить, кто нас сюда пригласил? – дергаю бровью.

Крис напрягается, я вижу, как ее пальцы крепче обхватывают бокал. Она молчит, но взгляд становится тяжелым.

Еще разок киваю.

– Привет, Раски.

Девушка продолжает приветливо улыбаться и переводит взгляд на Крис.

– Прости. Наше первое знакомство вышло… таким неловким, – чуть наклоняет голову. – Я повела себя несдержанно и очень глупо. Мне жаль. Я правда не знала, что у вас с Дереком отношения. Мне не стоило хамить не разобравшись. Еще раз хочу извиниться, – шаг ближе. – Просто представь, каково мне? Между мной и Дереком… Была искра, да. Но на то она и искра, ничего больше, – улыбочка. – Мы же взрослые девочки, давай попробуем начать знакомство заново.

Раски протягивает руку, ее улыбка становится почти извиняющейся.

Через недолгую паузу Крис отвечает коротким кивком, и пожимает протянутую ладонь. Я делаю еще глоток виски, наблюдая за их диалогом. Не вмешиваюсь. Напряжен ли я? О-о-о, да.

Астри, не дожидаясь приглашения, садится за наш столик, но не рядом со мной, а рядом с Крис. Чтобы лишний раз ее не нервировать? Или чтобы я мог наглядно сравнить их между собой?

И действительно, сейчас контраст между девушками особенно бросается в глаза. Во внешнем виде Раски все нарочито дорого и броско. Крошечное платье, которое пошито специально, чтобы подчеркивать фигуру, а не скрывать, сидит идеально, но слишком вызывающе. Макияж на мой вкус чересчур яркий, но ей идет. Раски выглядит дерзко и провокационно. Это и отпугивает, и притягивает одновременно.

Крис рядом будто сжалась. Я замечаю, как она чуть поправляет рукав, как взгляд ее становится жестче. Ей неловко. И это меня удивляет. Ведь Крис – крутая. Она одаренный доктор, вытаскивала людей из самых безнадежных ситуаций. Она сражалась с мутантами в Пустоши, рисковала жизнью там, где другие даже выглянуть боялись. Она сильнее многих, кого я знаю.

И все же… сейчас ее смущают какие-то шмотки. Наряд, блеск, показная дороговизна. Не понимаю этого. Для меня ценность человека в том, что он сделал, что пережил, как держится, когда мир вокруг рушится. Крис доказала это сотни раз. Но, похоже, даже самые сильные могут чувствовать себя уязвимыми, когда рядом кто-то сияет как новогодняя елка. Женщины… Ну… Наверное, мне действительно не понять.

Раски улыбается, старается держаться легко, пытается завести дружескую беседу. Крис отвечает односложно. Да и громкая музыка мешает нормально общаться.

– Ну, что-же. По поводу работы, – тон астри стал чуть серьезней. – Возможно, у меня найдется несколько заказов, но ничего особенного.

– Правда? – удивилась Крис.

– Ой, брось, – подмигивает. – Я же не чудовище, а вам, ребятки, нужны монеты, – бросает оценивающий взгляд на Крис. – Мо-о-ожет и для твоего дара найдется применение.

– Снова черная работа…

– Дареному коню, – смеется Раски. – Обещаю, что преступников латать не придется.

– Я… – чуть расслабила плечи Крис. – Спасибо… Наверное.

– Да ты само очарование.

Снова нервно глотаю виски. Дальше Раски еще немного подсказывает, кому можно пожать руку, чтобы слух о возвращении Черного Пса разошелся быстрее. Потом несколько сплетен, описывает недавнюю стычку банд, и ухудшение работы жандармерии.

А затем…

– Ладно, не буду мешать. Наслаждайтесь вечером. Была рада вас видеть, – цокает. – Пойду возьму себе что-нибудь выпить, – наконец сдается астри, встает из-за нашего столика и направляется к барной стойке.

Я делаю еще один глоток и неожиданно ловлю себя на мысли, что впечатление от разговора с Раски осталось хорошее. Не было ни колкостей, ни скрытой агрессии. Крис тоже будто выдохнула, расслабилась. Может быть, со временем, они перестанут враждовать? По крайней мере, так остро и открыто.

И ведь в этом виноват я… Дерек из прошлого, ты усложняешь мне жизнь.

Вечер в пабе течет своим чередом. Люди пьют, смеются, кто-то танцует под музыку, кто-то спорит за столиками. Атмосфера густая, радостная, как всегда. Время уходит незаметно, и когда я смотрю на часы, понимаю – далеко за полночь.

Крис наклоняется ко мне:

– Дерек, я устала и хочу домой, – прикончено уже три коктейля, самое время остановиться.

Я киваю.

– Конечно. Пойдем. – протягиваю спутнице руку.

***

За барной стойкой пьют двое незнакомцев. Их вид ничем не примечателен, они сливаются с фоном шумной толпы. И потому ни Дерек, ни Крис, не обратили внимание, что за ними пристально наблюдают.

– Это она? – курит высокий энф. Одно его ухо порвано, на носу блестит металлическая скоба.

– Точно она, – допивает пиво гном, вытирая губы. Рыжая борода, короткие волосы, из-под рубашки виднеется татуировка. – Попалась птичка. Хе-хе.

– Босс будет доволен наводке, – выдыхает дым через нос энф.

***

За порогом паба ночь встречает нас зябким порывистым ветром и легкой моросью. Редкими пятнами света горят фонари. Из переулка, где прячется паб, мы поднимаемся вверх к бульвару. Там вероятность поймать извозчика значительно выше.

Крис зябко кутается в куртку, прижимается ко мне. Я обнимаю ее, стараясь согреть, и тоже чувствую, как холод ледяными пальцами пробирается под одежду.

Оглядываюсь по сторонам, взгляд цепляется за пустые улицы, вокруг никого. Всматриваюсь в темноту, надеясь заметить долгожданную повозку или услышать стук копыт.

Это должна была быть… Спокойная ночь.

Но вместо этого темноту вдруг разрезает истошный вопль. Резкий, пронзительный, вероятнее всего женский. И доносится он со стороны клуба, откуда мы только что ушли.

Мы с Крис переглядываемся и без слов бросаемся бегом туда. Сердце бьется, ноги несут сами, отзывается тренированное тело: привычка реагировать, привычка идти навстречу опасности.

Крик приводит нас к подворотне. Кричит женщина. На шум постепенно собираются люди. Но я их не вижу, не обращаю внимания. Смотрю лишь вглубь подворотни на то, что так напугало незнакомую женщину.

Там, на холодной мостовой, лежит… Делайла?!

Ее короткая шубка распахнута, шея и грудь залиты кровью. Лицо бледное, глаза открытые, но пустые.

– Мы… – плачет рядом подруга актрисы. – Мы потеряли ее из виду всего на минуту!

– Где была долбаная охрана?! – ревет другая.

Крис делает движение вперед, будто хочет броситься к ней, проверить пульс, сделать хоть что-то. Я хватаю ее за руку, удерживаю.

– Не надо, – говорю тихо, но твердо. – Ты же видишь, что она мертва.

Крис застывает, дыхание сбивается, руки сжимаются и разжимаются… Я вижу, как в ней борется привычка врача – спасать любой ценой – и понимание, что помогать уже некому.

Я оглядываюсь. Кровь, следы на камнях, брошенная сумочка. Все это – улики. Трогать нельзя. Жандармы скоро будут здесь, убийство очевидно.

Зеваки тоже все понимают и близко не подходят, я же пристально разглядываю место преступления. Стараюсь запомнить каждую деталь: пятна крови, положение тела, странный блеск на стене, будто кто-то оперся рукой. Все может оказаться важным.

Колеса извозчичьей повозки скрипят по мостовой… Жандармы прибывают быстро. Вероятно, их вызвали из паба. Фыркают лошади, в переулке становится тесно от людей в форме.

Фонари в руках жандармов подсвечивают место преступления, как театральную сцену. Старший следователь, высокий мужчина в длинном пальто и с аккуратной бородкой, сразу берет ситуацию под контроль. Он осматривает тело Делайлы, наклоняется, приподнимает подбородок перчаткой. Я тоже смотрю: рана четкая, нанесена острым длинным предметом снизу вверх, прямо в подбородок. Смерть мгновенная. Ни крика, ни борьбы – вокруг нет следов, ни отпечатков обуви, ни брошенных вещей, кроме ее сумочки. Все чисто... На первый взгляд чисто… Но я знаю, что следы есть всегда. Надо просто уметь искать… Хотя жандармы-то как раз специально этому обучены. Может и разберутся.

Следователь хмурится, отдает распоряжения. Жандармы начинают опрашивать тех, кто оказался рядом, фиксируют имена, записывают время. Потом всех просят вернуться в паб.

Мы идем обратно, и там уже включают яркий свет, от которого уставшие лица кажутся еще бледнее, тени под глазами еще глубже. Столы отодвигают, людей рассаживают рядами. Начинается допрос свидетелей. Один за другим те отвечают на вопросы: кто видел Делайлу, когда в последний раз, что слышал, где находился.

Все это тянется долго, нудно, утомительно. Жандармы повторяют одно и то же, уточняют детали, переспрашивают. Люди зевают, кто-то нервно теребит пальцы, кто-то пытается вспомнить хоть что-то полезное. Некоторые посетители сильно пьяны.

– Да я крошил мутантов всю неделю! Отвали, жандармская рожа! – рыгает наемник.

– Заткнись, Риртих, и отвечай на вопросы, – успокаивают его сидящие рядом приятели.

Cижу рядом с Крис. Она положила голову мне на плечо и почти спит. Виски уже не греет, музыка смолкла, и Дозари больше не напоминает увеселительное заведение, скорее привокзальный зал ожидания. Ну… Хотя бы Раски успела покинуть заведение до начала этого кошмара.

Я думаю об убийстве, о необычном способе нанесения смертельного удара, о том, как чисто и быстро все было сделано.

Это не случайность, не аффект, не ссора и не вспышка ярости. Это работа. Холодная, точная, предварительно продуманная…

Глава 6 Крис

Проснулась от дверного скрипа. Некоторое время лежала с закрытыми глазами, пытаясь осознать, где я. От вчерашних коктейлей и ночного недосыпа слегка шумела голова. Веки были тяжелыми, открывались с трудом. Мягкая подушка, легкое одеяло… подтянула его под щеку, устраиваясь поудобнее. Сквозь опущенные ресницы вижу Марику. Она приоткрыла дверь и заглядывает в спальню. Смыкаю веки плотнее, пытаюсь притвориться спящей, но Марику не проведешь.

Она проскользнула в комнату, подошла к кровати.

– Крис… Ну хватит спать… Уже полдень, – села на край постели. – Мы с ребятами успели два раза позавтракать, и все извелись в ожидании подробностей вашего ночного похода.

– Дерек уже встал? – заспанным голосом спрашиваю я.

– Нет, но…

Отворачиваюсь от Марики, ложусь на другой бок, пытаюсь поуютней закутаться в одеяло и урвать себе еще хотя бы часик сна. Но не тут-то было. От любопытной девчонки так просто не отделаться…

– Крис… Хочешь, я принесу тебе кофе? Нет? Тогда, чего ты хочешь? – шутливо потянула с меня одеяло.

– Пощады… И еще немного поспать…

– Ладно… – в голосе подруги прозвучала обида. При этом она даже не сделала попытку оставить меня в покое и уйти.

Придется подчиниться. Поспать мне уже не дадут.

– Хорошо, – смотрю на нее. – Ладно-ладно. Марика. Иди. Не надо пока кофе, я уже встаю. Дай мне пару минут.

– Ты уверена, что…

– Да, Марика! – я начала раздражаться. – Уже встаю! Оставь меня на пару минут, дай хотя бы одеться!

И почему я злюсь? Ну… Картина убитой певицы все еще стоит перед глазами. Для меня это будто… Не знаю. Сделала расслабленный выдох. Я только начала отходить от ужасов длинного перехода. И снова смерть. Мы действительно выбрались оттуда? Или Сонная Пустошь уже никогда не оставит нас в покое?

В гостиной я прошла мимо спящего на диване Дерека.

Эх… Не то чтобы я все еще злилась на него. Даже наоборот. Мне бы очень хотелось проводить вместе ночи, но его жилплощадь решила иначе.

Останавливаюсь на несколько секунд. Если он и притворялся, то очень умело. Пусть хоть кто-нибудь выспится в этом «дурдоме», как я все чаще стала мысленно называть нашу компашку, ютящуюся в небольшой холостяцкой квартире Дерека.

Ребят на кухне были в полном составе. Марика варила кофе, Ник и Виль сидели со скучающим видом. Мой взгляд упал на лежащую на столе свежую газету.

– Есть будешь? Могу яичницу приготовить или пару бутербродов. Сыр тут, кстати, очень вкусный… в Пустоши такого не найдешь… – предложила Марика.

Она была словно рождена для того, чтобы наполнять дом теплом и уютом. И кочевой образ жизни цирка, и длительная изоляция в Пустоши, не смогли на это повлиять. Поспеши, Ник, а то со временем такое сокровище разглядит кто-нибудь еще.

– Спасибо, – искренне благодарю я, – может, чуть позже…

Присела за стол, повернула к себе газету, любезно раскрытую на центральном развороте. Статья была посвящена «светской львице и известной певице Делайле Рейн, шокирующе убитой в ночном пабе «Дозари».

Под молчаливыми взглядами ребят пробежалась глазами по колонкам. Немного задержалась на биографии и светских сплетнях о Делайле. На предполагаемых мотивах преступления: ревность, зависть, ограбление, происки конкурентов. Больше ничего нового не нашла.

Хорошо, что журналистам хватило такта не публиковать в газете снимки с места преступления. А может, у них просто не было тех самых фотографий? С разворота на читателей смотрела яркая, улыбающаяся блондинка, запечатленная на одном из недавних концертов.

Марика поставила передо мной чашку. Я бездумно сделала несколько глотков и поморщилась. Нужно поехать на рынок как можно скорее, может быть даже сегодня или завтра, потому что пить эти опилки, что под видом кофе продаются на углу недалеко от дома, нет уже никакого терпения.

– Черт… – процедила я сквозь зубы, отмечая этим словом… и дерьмовый кофе, и не менее дерьмовую ситуацию.

– Ну что? – наклонился Ник. – Вы видели, как все произошло?

– А… убийцу? – моргает Виль.

– Боги! И тело видели? – ахает Марика.

– Говорил же, надо было идти вместе! – фыркает цыган. – Там ведь, ну, было опасно?

Ребята наперебой засыпали меня вопросами.

– Так, стойте, не все сразу, – приподняла руку. – Прошу… Давайте подождем Дерека. Потом мы вдвоем все вам расскажем, чтобы по два-три раза не повторяться, – оглядываюсь в поисках сигарет. – Но сразу скажу, что мы ничего толком не видели и уже уходили, когда раздался крик, – он все еще звучал в ушах. – Кричала одна из подружек Делайлы. И… Да, – тяжело выдыхаю. – Мы видели тело в подворотне. Уже мертвую певицу. А больше ничего…

– В целом это вся история, – Дерек незаметно появился на кухне и будто спасательный круг протянул мне сигарету.

– Спасибо, – я прикурила.

– Да уж. – облокотился на спинку стула Ник. – Вот вам и цивилизация. Хе. Вроде живем среди камня и закона, а все одно.

– Хм–м-м. – нахмурился Вильгельм. – Зато тут… убивать нельзя, и убийцу обязательно найдут.

– А вы… – голос Марики прозвучал озабоченно. – Вы оба точно в порядке?

– Да, – я выдохнула дым. – После того, как нас чуть не сожрал рой мутантов, все кажется… Не таким уж суровым.

– И про шизанутого папку не забывайте, – улыбнулся Ник.

– О, спасибо, что напомнил, – у Дерека лицо камень.

Мы еще немного обсудили события прошлой ночи и пришли к выводу, что это нас не касается. Дерьмо случается. Точка.

– Из хорошего, – допил свой кофе Дерек. – Встреча с Раски прошла нормально. Возможно, она найдет для меня работу.

– Но… – вклинилась я. – Нам все еще нужно разрешение.

– Опять бумажки? – расстроился великан. – Теперь я еще больше скучаю по Орлексу и понимаю его слова: «Не парься, я все сделаю».

– Стой, – дернул бровью Дерек. – То есть… Ам. Все это время ты был в его отряде неофициально?

– Я только-только начал проходить обучение на охотника, – Виль зажмурился, вспоминая теплые деньки. – И вроде меня хотели исключить… Не знаю почему.

– Да-а-а, действительно, почему же… – съязвил Ник.

– Ник! – одернула его Марика.

– Молчу-молчу.

– Ну и… – продолжил великан. – Капитан увидел, что чужие дары на меня плохо действуют, и взял к себе. Во-о-от.

Это объясняло, почему у Вильгельма нет документов. Почему его никто не ищет и не признает беглым охотником. Орлекс знал, что в Пустоши другие правила, он завербовал себе помощника, сам обучил, и дал Вилю шанс.

А почему на него плохо работает магия? Может… Мутация? Хотя это уже не важно. В этом мире много загадок.

После завтрака решили не откладывать важные дела в долгий ящик и направились в городскую ратушу, за официальным разрешением на работу.

Шли пешком. Было не так уж и далеко, да и город хотелось посмотреть. А Ферис в ответ красовался перед нами высокими фасадами домов, резными ставнями окон, коваными перилами мостов, каменными колоннами и узкими переулками.

Дерек предупреждал, что главная площадь не оставляет равнодушных. Но даже в своем воображении, я не представляла такого величия.

Перед нами раскинулось шумное и людное пространство. Тянулись к небу башни с острыми шпилями, их крыши были покрыты черной черепицей, а фасады домов украшены резными узорами и статуями, застывшими в вечном дозоре.

Площадь была огромной, вымощенной светлым камнем, и казалось, что она сияет даже под низким серым небом. Толпы людей двигались туда-сюда, торговцы продавали уличную еду, наперебой выкрикивая цены, дети бегали между лавками, и весь этот беспорядочный шум разбавляли веселыми или тоскливыми мелодиями уличные музыканты.

Марика восторженно ахнула, прижимая ладонь к груди. Ник, удивленно разглядывал, все происходившее вокруг и бормотал что-то вроде: «невозможно поверить, что это реально». Вильгельм же, суровый и немногословный, только щурился, но я заметила, как его взгляд задержался на необычных часах, встроенных в одну из башен.

Дерек дал нам несколько минут прийти в себя, потом спокойно и по-деловому отметил:

– Ратуша вон там. Не зевайте, очередь будет длинной, – он взял меня за руку.

Ферис умел по-своему стирать тревожные мысли. Говорят, красоту месту придают люди, что живут там. Хм, не в этом случае. А жить здесь рядом с Дереком… Почему это звучит, как сказка?

Мы двинулись дальше, пробираясь сквозь толпу к массивному зданию с арками и тяжелыми дубовыми дверями. Я предполагала, что вряд ли городская ратуша будет сильно отличаться от жандармерии, никто нас там с распростертыми объятиями не ждет, а значит, предстоит новая порция унижений и бюрократии.

Но только там есть возможность получить легальное разрешение на работу, и только с ним можно будет устроить относительно безопасную и сытую жизнь в столице. Так что придется подчиниться и сыграть по их правилам.

И вот мы прошли через ворота, затем пересекли небольшой дворик и оказались внутри Ратуши. Высокие своды, витражи, сквозь которые пробивался тусклый свет, и мраморные полы, отражавшие звуки шагов. Воздух внутри был затхлым, пахло человеческим потом, пылью и сыростью.

Очередь тянулась вдоль стены, словно бесконечная змея. Люди стояли в основном молча или негромко переговариваясь. Кто-то держал папки с документами, кто-то нервно теребил в руках шляпу. Жандармы в форме прохаживались вдоль ряда, следя за порядком.

Мы заняли место в хвосте. Марика тихо шепнула:

– Здесь все будто специально сделано, чтобы внушить человеку, что он всего лишь ничего не стоящая песчинка или чтобы запугать…

Я кивнула. Даже Дерек, обычно спокойный, выглядел напряженным. Вильгельм стоял прямо, словно на плацу, но его взгляд был настороженным.

Очередь двигалась медленно. Впереди за массивными дубовыми столами, сидели чиновники с одинаковыми выражениями на лицах – смесь скуки и надменности. Каждый раз, когда кто-то подходил к столу, начинался допрос: имя, происхождение, цель пребывания, род занятий. Затем следовали анкеты, печати, подписи.

Я не боялась, но мне было не по себе. Чем дольше мы стояли в очереди, тем сильнее мне казалось, что нас завернут, найдут причину, чтобы отказать или вообще приплетут несуществующую вину и отправят в тюрьму. В Ферисе все решали деньги и связи, а у нас не было ни того ни другого…

Вот почему – сказка. Пока что все мечты разбиваются о суровые скалы реальности.

Спустя время… счет которому я потеряла.

Наконец, очередь дошла и до нас. Один из чиновников взял наши анкеты, лениво пробежался по строчкам. Потом раскрыл свой журнал, сверился с записями. Удовлетворенно кивнул. Затем поднял рыбьи глаза и посмотрел прямо на меня. В его взгляде было что-то неприятное, словно он заранее знал, что мы станем для него очередной головной болью. Мне показалось, что он уже вынес свой вердикт, еще не задав ни одного вопроса.

– Имя, происхождение, цель пребывания, – монотонно произнес он заученную фразу.

Я ответила, стараясь говорить спокойно. За моей спиной стояли остальные – Марика нервно поглядывала по сторонам, Ник переминался с ноги на ногу, Вильгельм держался прямо, а Дерек смотрел на чиновника с холодным спокойствием.

– Род занятий? – спросил он, не поднимая глаз.

– Доктор, – сказала я и тут же выдохнула. – Целительница, если это важно.

Он хмыкнул, сделал пометку. Затем посмотрел на остальных. Затем еще раз пробежался глазами по анкетам.

– Грузчики, уборщица и санитарка. Вот что у нас есть.

Марика ахнула, Ник нахмурился, Вильгельм сжал кулаки. Дерек только усмехнулся уголком губ.

А я стояла и охреневала.

– Но… – попыталась возразить. – Я одаренная! У меня опыт, у меня есть силы, способные спасти жизнь! Я квалифицированный врач. Могу работать в любой клинике… Санитарка? Как, как такое вообще возможно?!

Это какая-то шутка? Розыгрыш? Сейчас выйдет несколько скоморохов и скажут: «вас разыграли»?

– Врачи сейчас не требуются, – нет, он явно не шутит. – В моей компетенции выдать вам временные разрешения на подсобные работы, – перебил он, словно не слыша. – Для приезжих. Если хорошо себя зарекомендуете, через год можно будет подать прошение на пересмотр.

Он поставил печати на бланках, протянул их нам и добавил с той же сухой улыбкой:

– Добро пожаловать в Ферис.

Пошел ты на…

ЧЕРТ!

Я слышу эту фразу уже второй раз, и второй раз она не вызывает у меня никаких чувств, кроме злости. Но я молча взяла протянутые мне бумаги, понимая, что спорить бесполезно. По крайней мере, сейчас.

Мы вышли из ратуши, и шум площади снова накрыл нас. Я смотрела на башни и витражи, и они казались теперь не величественными, а холодными, равнодушными. Город не собирался открывать нам свои двери и встречать будто дорогих гостей. Он лишь позволил таскать его тяжести, подметать его улицы и ухаживать за его больными…

Снова… Будто сама судьба… Опять толкает меня к темной стороне моего дара. Лечить огнестрелы у бандитов? Варить легас? Делать аборты проституткам?

Нет. Только не это. Я больше не хочу… Не могу.

– Крис? – прикоснулся к моей руке Дерек.

– Да… Я в порядке, – вдох, выдох. – Дай мне минутку.

Глава 7 Жандармерия

На дверях кабинета главы жандармерии висела латунная табличка: «Ричард Сомерсет Дрейк». Сам кабинет утопал в полумраке: тяжелые портьеры скрывали полуденный свет, а лампа на массивном дубовом столе освещала лишь разложенные бумаги и чернильницу. Густой запах табачного дыма смешивался с холодным воздухом, принесенным из коридора.

Старший следователь вошел уверенно. Высокий, в длинном темном пальто, с аккуратно подстриженной бородкой, которая придавала его лицу строгость, он остановился напротив стола, слегка поклонился.

– Вызывали, господин Дрейк?

– Вызывал. Мистер Франц, – выдыхает сигаретный дым Сомерсет. – Доложите об убийстве Делайлы Рейн, о том, какие предприняты меры и что вам удалось выяснить к этому часу, – стряхивает пепел в тяжелую хрустальную пепельницу.

Следователь начал доклад ровным глухим голосом:

– Тело певицы Делайлы Рейн было обнаружено в переулке за пабом «Дозари». Смертельный удар нанесен снизу вверх, острым длинным предметом. Смерть наступила мгновенно. Улик нет. Следов нет. Очевидцев – тоже, – тяжелый выдох. – Все посетители паба допрошены, но ничего не выявлено.

Шеф жандармерии, мужчина с тяжелым взглядом и тонким шрамом на щеке, сперва лишь нахмурился. Его пальцы барабанили по столу, а губы сжались в прямую линию.

– Никто не видел? – спросил он, и голос его прозвучал так, будто он не верил ни единому слову.

Следователь выдержал паузу и повторил:

– Никто, господин Дрейк.

На мгновение в кабинете повисла неприятная тишина, затем Шеф резко отодвинул бумаги, так что одна папка с глухим стуком упала на пол.

Еще мгновение.

– Проклятие! – рявкнул он, вскакивая с кресла. – Известная певица убита в центре города, а вы приносите мне «НИЧЕГО»! – яростно вдавил в пепельницу окурок. – Ни свидетелей, ни улик, ни даже намека на использованное оружие!

Его лицо побледнело от гнева, глаза сверкали. Он шагнул к окну, но тут же повернулся обратно.

– Это позор для жандармерии! – голос его дрожал от ярости. – Позор… Ваш и мой, в частности!

Следователь стоял неподвижно, словно каменная статуя, принимая на себя всю тяжесть начальственного гнева. В его глазах не было страха. Взрыв негодования не стал для него неожиданностью, скорее закономерностью. Он привык к вспыльчивости начальства, и сам понимал, что дело неординарное. Общественность и журналисты будут следить за каждым их шагом и требовать, чтобы преступление раскрыли как можно скорей, а убийцу немедленно поймали и отдали под суд.

Лицо следователя оставалось спокойным, но в глазах мелькнула усталость. Также он знал, что мистер Дрейк, хоть и бесится, но сам все прекрасно понимает. Расследование только начинается и обещает быть длинным и затяжным. А еще, к сожалению, оно может оказаться вообще безуспешным…

– Кхм, – Франц прочистил горло. – Позвольте добавить. Да, в пабе у нас тупик, но характер раны, как и само убийство, – поправил галстук. – Очень похоже на убийство Маргарет Реоданны. Тело помощницы судьи было обнаружено две недели назад.

– Вы считаете, что это связано?

– Предполагаю… – чуть потупил взгляд следователь.

– Тогда работайте, господин Франц!

Шеф практически выгнал его из кабинета, и дверь за спиной захлопнулась с таким грохотом, что по коридору прокатилось эхо. Следователь поморщился. Раздражение начальника было неприятно, но оно не отменяло факта: дело оставалось пустым, как тот переулок, где нашли тело. В голове снова и снова прокручивалась картина: паб «Дозари», шумная пьяная ночь, певица Делайла Рейн выходит на улицу, и… мгновенная смерть. Удар снизу вверх. Орудие длинное, острое. И никаких следов, никаких свидетелей. Слишком чисто. Слишком правильно.

Следователь остановился у окна, посмотрел на окутавший город туман. В этом тумане легко потеряться, легко спрятать следы и спрятаться самому...

Он глубоко вдохнул, поднял воротник пальто и направился к лестнице. Впереди его ждала изнурительная работа без сна и отдыха. Оставалось только молиться, чтобы убийца ошибся хотя бы раз. Отстал от них хотя бы на полшага. Чтобы где-то дрогнула рука, осталась царапина на стене, забытая пуговица, взгляд, который кто-то все-таки заметил. Но главное, чтобы он не убил снова…

***

– Хм.

Шеф остался один. Кабинет казался тесным, хотя был просторен. Стены давили, потолок нависал, а тишина становилась почти невыносимой. Он начал мерить комнату шагами: от окна к двери, от двери к столу, снова к окну.

Убийство Делайлы действительно выбило его из колеи. Обычно Шеф всегда знал, если кто‑то в криминальном мире собирался убрать с доски важную фигуру. Особенно на его территории.

Но не сегодня.

А еще он был разочарован. Не столько в деле, сколько в людях, которых сам же поставил на службу. «Жандармы… тупицы, без толку. Ни следа, ни догадки, ни малейшей искры ума», – думал он, сжимая кулаки.

Но что делать? Вариантов не было. Он не мог сам выйти на улицы и искать убийцу. Не мог приказать городу заговорить. Ферис был слишком велик, слишком своенравен, чтобы подчиняться его гневу.

Шеф остановился у окна. Туман за стеклом клубился, словно насмехался над ним. «Город скрывает убийцу так же, как скрывает собственную грязь», – мелькнуло в голове.

Он снова пошел по кабинету, шаги ускорились. Внутри росло чувство бессилия, которое он ненавидел больше всего. Гнев был привычен, ярость понятна, но отсутствие решения или хотя бы четкого плана для достижения результата, сводили его с ума.

«Если они не справятся… если дело останется нераскрытым… это будет конец моей репутации».

Мысли метались: жандармы бесполезны, следов нет, город молчит. Внутри росло чувство, что он стоит на краю пропасти и шагнуть придется самому.

Снова прошелся по кабинету. «Если мои люди не способны, значит, нужен тот, кто умеет видеть там, где другим лишь пустота», – подумал он. Остановился, глядя на дверь. Решение лежало на поверхности, хотя и было очень неприятным. Дрейк понимал: это шаг против правил, против устава, против самой системы, которую он возглавлял. Но другого выхода он не видел... Придется рискнуть…

Глава 8 Крис

Три дня спустя стало ясно: мы в тупике. Работы нет. Деньги почти закончились. Настроение – соответствующее. Из нас всех только Марика ухватилась за предложенное ей место уборщицы. Единственным плюсом в ее работе было то, что контора, которая нуждалась в ее услугах, располагалась недалеко от нашего дома. Никаких других плюсов в этой работе не имелось. Трудиться приходилось тяжело, платили – копейки.

Вот и сегодня вечером Марика вернулась поздно. Руки красные – то ли от холодной воды, то ли оттого, что терла что-то до последнего. Глаза усталые.

Она бросила сумку у стены, тяжело выдохнула и, не глядя ни на кого, пробурчала:

– Если я еще хоть раз увижу это ведро со шваброй… – движение пальца, и телекинез захлопнул входную дверь. – Честное слово, кину в первого встречного.

– Ты справилась с мутантами, бандитами, и религиозными психопатами. – улыбнулся Ник. – Я в тебя верю, – сегодня цыган у нас за повара. Потому, закинув тряпку на плечо, поинтересовался. – Ужинать будешь?

– Буду, – устало согласилась девушка и прошла на кухню.

Дерек сидел у окна, смотрел на улицу, курил.

Я молчала. Мне было стыдно оттого, что я не пошла работать санитаркой. Да, я понимала всю абсурдность и глупость такого поступка, но сейчас мне было стыдно перед уставшей Марикой… И перед остальными тоже. Очевидно, что за такую работу мне заплатят гроши, а нервы вытреплют будь здоров… Но все равно, это была бы хоть какая-то реальная польза.

Официально устроиться возможности нет, а заниматься подпольной медицинской практикой чревато большими неприятностями. Однажды я уже обещала себе никогда к этому не возвращаться. Но если жизнь припирает к стенке, совесть становится опасно гибкой.

Ник готовил ужин и попутно пытался отвлечь нас от грустных мыслей разговорами:

– Интересно, а почему работать грузчиками предложили только мне и Вилю? – Ник прищурился. – Марика, как профессиональный жонглер, могла бы своим даром товарный поезд разгрузить, – щепотка специй полетала на сковородку. – Это было бы гораздо эффективнее, чем махать тряпкой в пыльных углах.

– После такого расточительного применения дара я бы сдохла через неделю, – неожиданно зло огрызнулась Марика.

– А… О… Нет, тогда лучше тряпка.

– Ник, – сурово произнесла я.

– Не смешно… – пробурчал Вильгельм.

– Да что вы такие серьезные? – Ник сдул со лба упавшую прядь. – Я пытаюсь хоть как-то…

Дерек перебил:

– Мы поняли. – затушил окурок. – Завтра к вечеру идем в Серую Лисицу. Эта гильдия наемников, по-моему, самая… Непритязательная в плане набора людей. – Раз не получается устроиться официально, а больших контрактов у меня нет, – вдох, выдох, – надо браться за любую работу: доставка грузов, личная охрана... Да хоть травля крыс в подвалах. Нам нужны деньги. – окинул всех взглядом. – На самом деле, мы сможем устроиться, если как следует постараемся.

– Это как, капитан? – в последнее время Виль часто стал произносить именно это слово.

– У нас есть ты, здоровяк, на которого плохо действует магия, – перевел палец на Ника. – И вполне себе хороший лучник и знаток Пустоши.

– Хе, эт я, да, – цыган постучал лопаткой по сковородке.

– А еще девушка, способная проломить любую стену, – продолжил Дерек, улыбаясь Марике.

– Уж лучше так, – согласилась та. – Лучше еще разок схлестнутся в битве, чем тратить время в никуда.

– Ну и, конечно, Крис, которая может поднять на ноги кого хочешь. Вместе… Постепенно мы завоюем уважение Гильдий.

Я слушала их рассеянно. Честно говоря, слишком ушла в себя, потеряв нить разговора. В голове крутилась одна мысль:

Целительница. Одаренная. С опытом, который здесь никому не нужен.

Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в кожу.

– Крис? – уже в третий раз окликнул меня Дерек.

– М? – я вопросительно подняла голову.

– Ты будто не здесь.

– Прости. – ответила я. – Просто… Задумалась.

Дерек чуть задержал на мне взгляд. Ну вот. Теперь будет переживать за меня. Моя улыбка немного сбросила напряжение, и он продолжил:

– Завтра утром идем в гильдию, – сказал Дерек поднимаясь. – Все, кроме Крис.

Ам-м-м.

– Почему это?

– Наш целитель Крис, – прочеканил Дерек каждое слово. – Ты не будешь рисковать жизнью за пару медяков.

– А вы, значит, будете? – я удивленно вскинула бровь.

– Я неправильно выразился… – чуть приподнял руку. – Если мы начинаем с Серой Лисицы, то и работа там будет паршивая. Телекинез как дар, весьма распространен, – покосился на Марику. – Прости.

– Да ничего, – наколола девушка кусочек мяса на вилку.

– А вот Дар исцеления лучше пока в тех кругах не показывать, – ну… звучит логично.

– Тогда… – впервые сталкиваюсь с тем, что мне просто нечем заняться. – Что делать мне?

Он посмотрел на меня слишком внимательно.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказал он.

Не сказать, что Ник великий повар, но приготовлено было с любовью, поэтому сытный ужин вполне скрасил нам этот вечер. В какой-то момент Вильгельм позвал всех в гостиную… Да, наш здоровяк, как оказалось, всерьез увлекается написанием картин. И так получилось, что вечерняя живопись стала единственным развлечением в этой квартире.

– О, ты, наконец, нарисовал эту лошадь! – доносится голос Ника.

– Но это собачка…

– Ничего здоровяк, – вклинилась в их диалог Марика. – Сейчас исправим.

Мы с Дереком остались на кухне.

– Крис… – тихо сказал он.

И этого оказалось достаточно, чтобы я окончательно расклеилась.

– Не говори так, – выдохнула я. – Не смотри так. Я… я не знаю, что делать. Я не знаю, как нам жить. Я не знаю, что будет завтра. Как так получается, что в Пустоши было куда больше определенности и смысла, чем здесь? Как будто Ферис ополчился против нас, но за что? Почему? – голос дрогнул, и я сжала кулаки. – Или… Может быть, я действительно стала бесполезной.

Дерек взял меня за руку.

– Крис, – повторил нежнее. – Да, бывают тяжелые времена. Ты как доктор должна это понимать.

– Хе, – вырвался из моей груди невеселый смешок.

– Просто теперь вся разница в том, – мягко улыбнулся Дерек, – что ты больше не одна.

Я понимала, что это так, но на душе было тяжело, а к глазам подступали слезы.

– Мне… страшно.

Все, что я смогла произнести.

Секунда, еще одна.

Он не стал отвечать. Просто обнял меня. Крепко, уверенно, так, будто не было вокруг никаких трудностей, а если и были, то нас они не касались.

Я уткнулась лбом ему в плечо. Пальцы сами вцепились в его рубашку. И только когда почувствовала, как он медленно проводит ладонью по моей спине, поняла, что дрожу.

– Все будет хорошо, – прошептал он. – Мы справимся. Вместе.

Я попыталась что-то сказать – пожаловаться, объяснить, оправдаться, – но он закрыл мне рот поцелуем.

– Дерек… – прошептала я.

В этот момент все, что тянуло вниз, не давало дышать, исчезло. Остались только его руки, его дыхание, его тепло. Он целовал так, будто пытался собрать меня заново, по кусочкам, аккуратно, бережно. А я позволяла. Потому что если не он, то кто?

Его ладони гладили мою спину, зарывались в волосах, мои – его плечи. Я почувствовала, как он напрягся под моими пальцами. Мы тянулись друг к другу, будто боялись, что, если отпустим хоть на секунду, все снова рухнет.

– Просто будь здесь, – сказал он. – Со мной.

Как же… Как же мало нам надо. Старая кухня, в старом доме, и старом районе. Так мало. Но я знаю, что он рядом. Что рядом те, кого я могу назвать друзьями. Даже на этом можно построить свою сказку. Можно, если постараться.

Я чувствовала его частое, неровное дыхание. Его руки скользнули к моей талии, и я прижалась к нему ближе, хотя казалось, что ближе уже невозможно. Поцелуи становились все горячее, все требовательнее. И я отвечала ему также – жадно, отчаянно. Как же я соскучилась по его ласкам…

И именно в этот момент раздался резкий, настойчивый звонок в дверь.

«Бз-з-з-з-з» – прозвучала раздражающая трель.

Мы оба вздрогнули, будто кто-то плеснул холодной водой. Дерек выругался сквозь зубы, отступил на шаг, потер ладонями лицо, пытаясь вернуть себе контроль. Я тоже отступила, сердце все еще билось слишком быстро, губы горели от поцелуев.

Звонок повторился.

«Б-з-з-з» – пауза.

А затем:

«Бз! Бз! Бз! Бз!» – кто-то неистово нажимал на кнопку много раз подряд.

– Кто это… – пробормотал Дерек и направился в прихожую.

Я пошла следом, остановилась у него за спиной.

Щелчок, поворот, скрип старых петель.

И в дверях я увидела ее…

Раски.

– Приветик!

На лице астри – улыбка. Слишком широкая, чтобы быть человеческой, с острыми, хищными зубами. И наряд… если это вообще можно было назвать нарядом. Она выглядела так, будто собралась на вечеринку.

– Дерек! – воскликнула астри просияв. – Я так рада тебя видеть! И каждый раз как в первый раз, хе-хе, как говорят жрицы храма, да?

Она шагнула внутрь, не дожидаясь приглашения, и обняла его.

Дерек неловко отстранился.

– Ам. – дернул бровью. – Раски. Не ожидал.

– О, я знаю, – она хихикнула, но быстро взяла себя в руки. – Но я принесла новости. Отличные новости! Для вас всех!

Теперь астри повернулась ко мне. Окинула быстрым, оценивающим взглядом с головы до ног.

– Крис. Отлично выглядишь, – сказала она сладким голосом.

Ее улыбка стала шире, но глаза оставались холодными, внимательными.

Я не ответила. Просто кивнула.

– Никогда не думала о любовнице?

– Чег… – все же кошка смогла и у меня вызвать бурные эмоции.

– Шу-т-ка.

Раски снова повернулась к Дереку, и ее голос стал деловым:

– Значит так, говорить насколько Раски лучший делец, и самая лучшая астри во всем мире будем потом, – щелкнула пальцами. – Потому что появилось интересное предложение. Можно сказать – контракт. Хороший. Прибыльный. – легонько стукнула мизинцем плечо Дерека. – И я сразу подумала о тебе. Могу я пройти?

– Это… – начал Дерек.

– Спасибо большое, – Раски, не дожидаясь приглашения, уверенно прошла в гостиную, где сидели ребята.

Мы с любимым переглянулись.

– Какой контракт? – спросил Дерек ей в спину.

Раски обернулась.

– Все по порядку. – прошептала она. – Я пришла лично, потому что знаю, что ты лучший. И потому что… – она бросила на меня быстрый взгляд, – хотела убедиться, что ты в порядке. Мы же друзья, верно?

Я сжала руки в кулаки.

Она все делала дружелюбно. Вежливо. Почти ласково. Но каждый ее жест меня нервировал.

Раски наслаждалась вниманием. Она сделала еще несколько шагов вглубь комнаты и, выгнувшись, облокотилась на стол, благо Виль успел убрать свою картину. Она знала, как выглядит. И знала, что производит впечатление.

– Черт… Дерек, – оценил Ник внешность Раски.

– Я тебя сейчас придушу…

Слова Дерека подержал о-о-очень злой взгляд Марики.

– Да я… Я же… – прочистил горло Ник. – Молчу.

– Итак, – протянула кошка, – слушайте внимательно. – Шеф жандармерии… ну, вы знаете, большой и страшный дядька, что считает своих ищеек тупицами. – Она хихикнула, демонстрируя острые зубы. – И, честно говоря, я с ним согласна.

– Это не новость. Он всегда так думал. – Дерек скрестил руки на груди.

– Да, но теперь у Шефа есть повод паниковать, – глаза Раски вспыхнули оранжевым. – В столице Ферис завелся серийный убийца. Необычный. Не уличный грабитель. А тот, кто работает тихо. Чисто. И… – она сделала паузу, – слишком умно. Хм… Не знаю, как это еще описать.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Убийство Делайлы не было единичным случаем? Жандармы предполагают серию? – спросила я, прежде чем успела остановиться.

– О, дорогая, – Раски повернулась ко мне с мягкой, почти сочувственной улыбкой, – не просто убийца. Маньяк! – на мгновение мне показалось, что клыки кошки стали острее. – Скоро весь город онемеет от ужаса. Люди будут бояться выходить на улицы по ночам. А если убийцу не найдут в ближайшее время, будут бояться выходить и днем.

Она снова повернулась к Дереку, и ее голос стал серьезнее:

– Шеф хочет нанять кого-то, кому можно доверять. Кого-то, кто не связан с жандармерией. Кого-то, кто умеет работать в тени. И… – она наклонилась ближе, – я подсуетилась. Чтобы контракт предложили тебе. След маньяка возьмет не жандармская ищейка, а Черный пес Фериса!

Дерек замер.

Я тоже.

– Контракт строго конфиденциальный, – добавила Раски. – Как всегда. Но и оплата… – она мечтательно закатила глаза, – будет на уровне.

Дерек смотрел на нее задумчиво, плотно сжав губы. Но я уже знала, что он согласится. И от того на душе стало тревожно.

– Это опасно, – сказала я тихо.

Раски бросила на меня быстрый взгляд. Усмехнулась.

– Конечно, опасно, милая, – говорит мне, но с прищуром смотрит почему-то на Марику. – Иначе бы не платили так много, – еще мгновение. – Милашка, а мы раньше не встречались? Хм-м-м, или я тебя где-то видела…

– Нет, не думаю, – спокойно ответила та.

– Ну ладненько, – астри вновь подмигнула. – А ты большой парень? – теперь обращается к Вилю.

– Я? – растерянно заморгал он.

Раски хватило лишь услышать его голос, чтобы все понять. Она чуть прищурила взгляд, а затем указала мизинцем на картину.

– Очень красиво.

– Оу! – улыбнулся Вильгельм. – С-спасибо, – кажется, он даже покраснел.

Дерек задумчиво смотрел на Раски.

– Сколько у меня есть времени на ответ?

– Времени? – она выпрямила спину. – Ты серьезно?! Я уже сказала, что ты согласишься, – без тени сомнения ответила Раски.

Я шагнула ближе.

– Дерек, – черт. – Прошу, подумай.

Но я понимала, что решение уже принято.

– Я справлюсь, – улыбнулся он. – Крис, ты же знаешь. Бессмертный ублюдок не смог меня остановить, а тут всего лишь человек.

– Бес… Бессмертный ублюдок? – наклонила голову Раски.

– Долгая история… – прошептал Ник.

– Поняла…

И я действительно знала, что Дерек справится. И что это большая удача и шанс, что мы все должны быть благодарны Раски, но радоваться по-настоящему мешало тревожное предчувствие. Или я просто сама себя обманываю и с моей стороны это всего лишь банальная ревность? Хорошо бы так. С ревностью я как-нибудь справлюсь, главное, чтобы с Дереком все было в порядке.

– Я беру этот контракт, – кивнул он.

Раски довольно улыбнулась.

– Вот и отлично. Знала, что ты не подведешь

Глава 9 Дерек

Паб «Слепой волк» оправдывал свое название тем, что находился в глухом переулке почти у самой стены Фериса и особой многолюдностью не отличался.

Да что там многолюдностью, сейчас в нем вообще никакого кроме меня и скучающего бармена не было. Предполагаю, что именно поэтому Шеф жандармерии, мистер Дрейк выбрал для встречи это место. Он человек публичный, многие знают его в лицо, и слухи о его встрече с наемниками могут сильно подпортить репутацию. Впрочем, в этом забытом всем богами месте, вряд ли кто-то предполагал встретить людей такого уровня.

Ферис и его пабы – все равно, что сказать имя, а потом фамилию. Эти заведения вены города, на любой вкус, цвет, запах. Слепой волк… Одна из таких вен. Сюда приходят скорее доживать свои дни в компании молчаливого старика, или выпить одну рюмашку и выйти в окно. В общем, идеальное место встречи.

Я прихожу первым. Сажусь в дальний угол, спиной к стене, лицом к двери, чтобы видеть всех заходящих. Бармен не обращает на меня никакого внимания, по-моему он вообще спит прямо за стойкой.

Но нет. Густые брови старика дернулись, он, что-то прокряхтел. Я поднял два пальца. Бармен кивнул в ответ.

Дрейк появился буквально через несколько минут после того, как мне принесли две рюмки «Огненной воды». Гномье пойло, которое они называют… Ржаной водкой. Не то чтобы я любил чрезмерно крепкий алкоголь, хе, другого тут просто не наливают.

Если бы я точно не знал, кого жду, то, возможно, и не опознал бы Шефа Жандармерии. Обычный серый плащ с поднятым воротником, надвинутая на глаза шляпа, небритый подбородок… Ничем не примечательный горожанин, каких в столице тысячи.

Он замечает меня сразу, но не спешит. Идет медленно. Каждый шаг отдается скрипом половиц в пустом заведении. Садится напротив. Не здоровается. Я тоже не спешу. Некоторое время смотрим друг на друга…

– Черный Пес, – сухо произносит он.

Киваю. Но внутри что-то приятно щелкает. Прозвище старое, но будто… Я вновь заслуживаю его. Я снова я.

– Говорят, ты один из лучших, – продолжает собеседник. – Берешь след там, где остальные сдаются.

– Говорят, – отвечаю. Голос ровный, спокойный. Пусть думает, что мне все равно.

Медленным движением протягиваю по столу одну рюмку. Теперь у нас обоих есть по рюмашке, но мы их не трогаем.

Еще немного гляделок. Дрейк кладет на стол картонную папку. Не слишком объемную. С обтрепанными завязками. Власти никогда не выделяли жандармерии достаточно средств из городского бюджета. Откуда же деньги на наемника? Или Дрейк платит из своих? Впрочем, откуда они берут деньги – это дело десятое, меня это особо не волнует, главное, чтобы платили в срок.

– Дело Делайлы, – говорит он, – и Маргарет, – стучит пальцем по картону.

Беру папку.

– Не так уж много в ней материалов, – замечаю я.

Дрейк делает вид, что не слышит.

– Убийство Делайлы произвело много шума. Убийца держит город в страхе, – Дрейк говорит тихо, но веско. – Мои люди… – он делает паузу, сжимает челюсть. – Они не справляются.

Я поднимаю взгляд от папки. Дрейк смотрит мне в глаза, прямо, открыто. Это редкость для человека его ранга.

– Ты хочешь, чтобы я нашел убийцу, – не спрашиваю, утверждаю.

– Да. Я хочу, чтобы ты его поймал, – поправляет он. – С доказательствами. Железными. Чтобы даже Совет не смог отвертеться.

Дрейк наклоняется вперед.

– Чтобы ты понимал, Черный Пес, – сверлит меня взглядом. – Это непростое решение. Очень непростое. Для меня, – признается Дрейк. – Я не доверяю своим жандармам.

– Потому что? – дергаю бровью.

– Мне описали тебя как одного из самых надежных наемников. Живая легенда, – мелькнул намек на улыбку. – Потому ты должен понимать ставки, – скрестил пальцы. – Я планирую избираться в Совет Девяти на следующий год и… И не могу позволить себе ошибку.

Все встало на места. Картина ясна.

Молчу, жду, когда он озвучит цену.

– Награда будет соответствующей, – добавляет он. – Очень щедрой, – быстрым движением на столе оказывается маленький клочок бумаги.

И цифра на этом листочке… О-о-о, да-а-а. Хватит не то что обеспечить всю нашу группу. Мы сможем купить себе целый дом в приличном районе. Раски, ты молодец.

Я открываю папку. Первые страницы – фотографии. Тела. Следы. Я видел хуже, но эти… эти говорят о человеке, который явно наслаждается процессом. Он вкладывает в эти смерти всю душу. Психопат, что веселится на всю катушку? Или есть что-то еще?

Закрываю папку и спрашиваю:

– Я так понимаю, начать нужно…

– Немедленно, – Дрейк выдыхает. Впервые за весь разговор.

– Ну что же, – поднимаю рюмку. – Пес выходит на охоту.

Дрейк повторил движение, и одновременно мы опустошили Огненную воду. Водка жжет гортань, мы с нанимателем лишь слегка поморщились. Контракт заключен.

Шеф жандармов встает. На секунду задерживается, будто хочет что-то добавить, но передумывает.

– Черный Пес, – говорит он уже у двери. – Не подведи меня. Я могу быть лучшим союзником в городе, а могу стать и ночным кошмаром.

Я смотрю ему вслед. Бар снова пустеет.

Бармен также провожает Дрейка взглядом, а затем погружается в полусонное состояние.

Я вновь раскрываю папку.

Первая фотография – Маргарет. Помощница судьи. Средних лет, аккуратная, с правильными чертами лица. На втором снимке, с места убийства, она уже не похожа на себя. Удар пришел снизу, под челюсть. Острым предметом, скорее всего, ножом, узким, длинным. Пробил ткани, вошел глубоко. Смерть мгновенная. Или почти.

Я смотрю на фото долго. Не потому, что мне нравится разглядывать мертвых – просто убийца оставляет следы не только на земле, но и на людях. И если смотреть достаточно внимательно, можно увидеть то, что он не хотел показывать.

Способ тот же, что у Делайлы. Тот же угол, та же сила. Тот же почерк.

Да, он выбрал свою тактику и придерживается ее. В голове мелькают картинки. Он наблюдает из темноты, он как-то заманивает жертв ближе к себе, даже людные места ему не помеха. Может, дар? Гипнотизирует, заставляет уйти в темноту, а затем...

Один удар.

Между Маргарет и Делйлай нет никакой связи. Они не были знакомы, никогда не пересекались. Ему интересны красивые и успешные женщины? Или люди что на слуху? Чтобы привлечь больше внимания к себе?

Я закрываю папку, поднимаюсь.

Начну с Маргарет. Первая жертва всегда говорит больше, чем вторая. Если… Маргарет у него первая, эта была проба, а любая проба бывает с ошибками.

Дорога от суда до ее дома проходит через старый квартал. Узкие улочки, фонари, мокрый булыжник. Я иду по ее маршруту, шаг в шаг, как она шла в тот вечер. Поздно, после работы. Уставшая. Думающая о чем-то своем. Например, о том, что завтра снова на работу. Попутно спрашиваю местных лавочников, знают ли они Маргарет. Многие узнали постоянную покупательницу, и все как один говорят только хорошее.

«Она была такой внимательной, всегда слушала».

«Как-то она помогла моему дяде, взялась за дело о мошенниках».

«Она была настоящей леди-закона… Кто посмел напасть на такую хорошую женщину?»

Подхожу к конечной точке ее пути.

– Почему здесь? – бормочу себе под нос. – Почему именно она?

Сворачиваю в подворотню.

Здесь нашли тело. За мусорным баком, в тени, куда не попадает свет фонаря. Место тихое, глухое. Почти идеальное, чтобы убить и скрыться, не попадаясь никому на глаза.

Я приседаю, осматриваю землю. Следов почти нет, но кое-что все же осталось.

След каблука – женского. Застывшая грязь. И рядом что-то вроде царапины на камне. Узкая, ровная. Как будто кто-то оперся ножом или задел им, когда поднимал руку. Хм. Или… Убийца испытал эмоциональный всплеск. Он сам не заметил, как оставил эту отметину, когда увидел Маргарет. Все равно, что держать стаканчик с кофе, а потом тебе говорят, что твой отец – поехавший бессмертный психопат. Хочешь не хочешь, а стаканчик от напряжения сдавишь.

Я трогаю камень пальцами. Холодный. Гладкий.

– Сильный удар, – думаю вслух. – Очень сильный. Не каждый так сможет.

Значит, убийца либо крепкий, либо вообще не человек. Либо все вместе. Но что за оружие он использует?

Я поднимаюсь, оглядываюсь. Подворотня как подворотня – в Ферисе таких тысячи.

Еще разок.

Маргарет шла домой. Она не ожидала нападения. Зашла сюда. Удар был внезапным. Она не успела закричать.

И никто ничего не видел.

Сначала прохожу еще глубже, тут тупик. Куда маньяк мог деться? Стена… Он вскарабкался по стене. Передвигается по крышам. Замечаю несколько следов. Да, на стене трещины. Одна за другой, будто кто-то вонзал в них лезвия, взбираясь выше. Уже радует: никакой телепортации или подобной мистики с исчезновением в тенях.

Выхожу из подворотни, снова оказываясь на улице.

– Ладно, – говорю себе.

Иду дальше по дороге, вглядываясь в каждый угол, в каждую тень.

Нужны еще следы. Каждая ошибка ублюдка – это шаг к его поимке.

Дом Маргарет. Четыре этажа, облупившаяся штукатурка, скрипучее крыльцо. Я поднимаюсь, стучу в дверь ее квартиры – тишина. Другого я и не ждал. Дверь опечатана жандармами.

Но мне нужна не квартира Маргарет. Мне нужны ее соседи.

Слева дверь с тусклой латунной табличкой «Миссис Хейл». Я стучу. Сначала тихо. Потом чуть громче.

За дверью слышится шорох, потом недовольное сопение.

– Кто там? – голос старческий, но крепкий.

– Родственник, – отвечаю. – Кузен Маргарет.

Пауза. Длинная. Я слышу, как внутри что-то двигают, как щелкает замок. Дверь приоткрывается ровно настолько, чтобы я увидел один глаз – серый, внимательный, недоверчивый.

– Родственник? У нее никого не было.

– Дальний… Кузен, – говорю спокойно. – С побережья Уствага. – изображаю печаль. – Я узнал… слишком поздно. Жандармы молчат… Вот и решил… Ну… – выдыхаю.

Глаз смягчается. Дверь открывается шире. Передо мной – маленькая, сухонькая старушка в вязаном жилете. Лицо морщинистое, но доброе.

– Бедняжка, – вздыхает она. – Заходи. Заходи, не бойся. На пороге стоять нехорошо.

– Спасибо.

Я вхожу. Она ведет меня на кухню, маленькую, но уютную. На плите разноцветный чайник. Женщина достает кружки, блюдце с печеньем. Весьма мило, хм, даже как-то неловко.

– Садись, милок, – говорит она и поджигает под чайником конфорку. – Маргарет хорошая была девочка. Тихая. Вежливая. Всегда здоровалась.

Я киваю, незаметно оглядываю обстановку. Ничего примечательного. Обычная кухня одинокой женщины.

– Вы давно ее знали? – спрашиваю мягко.

Старушка вздыхает, садится напротив.

– С тех пор как она сюда въехала. Год назад. Работала много, поздно возвращалась. Я ей говорила: «Маргарет, милая, по темноте ходить опасно». А она только улыбалась. Говорила, что дорога короткая, что ничего не случится.

Она опускает глаза. Пальцы дрожат.

– А случилось, – шепчет еле слышно.

Я даю ей время. Люди говорят охотнее, когда их не торопят.

– Когда в последний раз вы ее видели? – отпиваю чай.

– Видела, ну, может, с неделю тому, – кивает она. – Но… – она морщит лоб. – Знаешь, что странно? Она была такой радостной в последнее время, даже излишне радостной.

Я поднимаю взгляд.

– Вы уверены?

– Уверена, – отвечает твердо. – Я много лет прожила, много в жизни посмотрела. И прекрасно вижу, когда человек влюбился, да. – подсаживается ближе. – Говорю тебе, милок, Маргарет начала куда-то ходить по вечерам, а на следующее утро буквально светилась от счастья. Что еще может быть, как ни новый ухажер?

Интересно. В деле этого не было. Никаких любовников, и допросов на эту тему тоже.

– Жандармы про это знают?

– Ой, я пыталась сказать, но разве эти чурбаны слушают?

Помолчав с минуту, она поднимает на меня взгляд и смотрит с жалостью.

– Тебе тяжело, наверное. Родственницу потерять – горе большое.

Я киваю. Пусть думает, что я скорблю. Так проще.

– Спасибо, что рассказали, – говорю. – Это важно для семьи.

– Ничего, рано или поздно этот гад попадется, – мягкая улыбочка. – Держись… Как тебя зовут милок?

– Де… – ам. – Дервиль…

Она кладет свою сухую ладонь на мою, пожимает ободряюще. Я прощаюсь и ухожу.

Мысли крутятся вокруг двух убитых женщин. Еще разок пытаюсь понять, что связывает Маргарет с Делайлой Рейн.

Маргарет. Тихая, незаметная, одинокая. Жила работой, дышала работой. Суд – ее дом, ее семья, ее смысл. Ни друзей,, ни даже хобби. Люди вроде нее растворяются в серых коридорах учреждений, становятся частью механизма, винтиком, который никто не замечает, пока он не сломается. Но вот… Возможно, она нашла в Ферисе что-то хорошее, только начала жить по-настоящему.

Делайла Рейн совсем другая. Яркая, известная. Ее имя знали многие. Ее лицо было на афишах, ее голос в каждом кабаре, ее жизнь на виду. Толпы поклонников, богатство, сцена. Она воплощение всего, чего у Маргарет никогда не было. Не удивлюсь, если у Делайлы была толпа любовников, но не было настоящей любви.

Две женщины, две противоположности. Тень и прожектор. Тишина и аплодисменты.

И все же… Один и тот же удар. Один и тот же почерк. Один и тот же убийца.

Я перебираю в голове возможные связи. Профессия? Нет. Социальный круг? Никак. Образ жизни? Противоположности. Враги? У Делайлы их могло быть много. У Маргарет – вряд ли. Один любовник на двоих? Сомнительно...

Что же тогда?

Маньяки, если рассматривать именно эту версию, редко действуют хаотично. Даже если кажется, что выбор жертв случаен, это только кажется.

Но сейчас… Я не вижу картинки целиком. Не вижу нити, которая связывает их судьбы.

Маргарет – винтик системы. Делайла – ее украшение. И обе одинаково убиты. Вырваны из жизни одним и тем же движением.

Что-то должно быть. Что-то, что я пока не нахожу... но обязательно должен найти.

Глава 10 Крис

Центральный рынок Фериса поражал своим размахом и разнообразием. Он был похож на тысячу других рынков, на которых мне приходилось бывать, и также, как и все они, имел свою индивидуальность. Он был шумным, пестрым, непредсказуемым, и… приветливым. Да… Это удивительно. Ушлых энфов почти не видать, за то в глаза бросается большое количество охраны. Может, потому что местные торговцы хорошо платят за защиту? Или те же торговцы отстегивают местным жандармам? А может, дело было в том, что мы, наконец, выбрались все вместе…

Как запасной вариант оставляю самое банальное, простое… Солнце стояло высоко, золотя черепичные крыши и располагая к прогулке. Легкий теплый ветерок щекотал носы приятными запахами специй и свежих фруктов.

Это просто хороший день.

Дерек шел рядом, его рука легко касалась моей, не держал, просто напоминал о том, что он рядом. Рынок он знал отлично, шел уверенно, изредка кому-то улыбался или здоровался.

– Знаешь, это даже пугает, – улыбнулась я.

– М?

– Ты даже на рынке много кого знаешь.

– Точнее будет сказать, – подмигнул, – вспомнил.

Марика болтала безумолку, то восхищаясь расписными керамическими кружками, то возмущаясь ценами на ягоды. Меня это радовало, впервые с тех пор как мы прибыли в Ферис, девушка по-настоящему расслабилась. Ник по большей части помалкивал, но глаза его блестели от любопытства, а на лице играла довольная улыбка. То ли от жизни вокруг, то ли от Марики.

– Глянь, Крис, – Дерек кивнул головой в сторону прилавка с экзотическими фруктами. – В Агларонде такие продают?

– Орехи по цене золота? Не видела, – буркнула я, но любопытство пересилило, и я подошла ближе.

Торговка, крепкая тетка-гном с повязанной на голове косынкой, смерила меня недовольным взглядом. Ей не нравилось, что мы просто смотрим и ничего не берем, но она смолчала.

Так мы шли от прилавка к прилавку, изредка что-то покупая. Мне все здесь нравилось, все было интересно. В шум рынка вплетались выкрики торговцев, смех женщин, запахи копченого мяса, медовухи, свежего хлеба. Узкие улочки между товарными рядами петляли на первый взгляд абсолютно хаотично, но Дерек уверенно шагал сам и вел за собой нас.

У прилавка с фруктами Ник остановился, взял краснобокое яблоко, подбросил его в воздух и поймал.

– Сколько? – спросил он, сверкнув белозубой улыбкой

– Для тебя? – торговка окинула его оценивающим взглядом. Вначале казалось она скажет что-то заигрывающее. Но… – Дорого. – лицо-камень.

– Ох, духи степей, почему все красивое столь недоступно? Особенное простому парнишке из табора. – Ник вздохнул, с деланной горечью потупил взгляд, почти всхлипнул и вернул яблоко на место. – Ваша улыбка тоже бесценна госпожа?

Торговка улыбнулась.

– Языкастый, – руки в боки. – Ладно, бери одно. Угощаю. Только не обманывай меня своим жалобным видом.

– Я никогда не обманываю, – Ник приложил руку к губам. – Я вдохновляю, – отправил женщине воздушный поцелуй. Затем быстро, почти неуловимо, взмахнул руками.

– Ты теперь заигрываешь с городскими? – ухмыльнулась Марика, когда Ник поравнялся с ней.

– Приспосабливаюсь, – подкинул яблоко, поймал, и протянул его девушке. – Но не забываю кто моя Сол-мате. – подмигнул. – Одно тебе-е-е.

– Спасибо, – Марика взяла фрукт.

– А второе мне, – достал цыган второе из кармана. – Хе-хе.

– Ник…

Мы шли дальше, и я ловила себя на том, что улыбаюсь. Просто так. Без причины. Или, может, причина была рядом – в теплой руке Дерека, в болтовне Марики, в хитром взгляде Ника, в солнечном дне. Сегодня было легко. Будто мир на мгновение забыл, что он жесток.

Пускай скоро Дерек вернется к своему расследованию, пускай скоро ребятам придется поработать наемниками. Сегодня наш, и только наш день.

Я остановилась у аптекарской лавки. Пузырьки с лекарствами напоминали мне о прошлой жизни и притягивали к себе словно магнит. Узкая витрина была заставлена стеклянными баночками, колбочками, мешочками с травами, странными корешками, похожими на высохшие пальцы. Над дверью висел колокольчик, и ветер время от времени заставлял его звенеть, тонко, почти тревожно.

– Ну все, мы ее потеряли, – вздохнул Дерек, но в голосе его звучала улыбка.

– Я всего лишь посмотрю, – сказала я, хотя сама знала, что «посмотреть» у меня обычно превращается в «изучить, потрогать, понюхать и скупить половину».

Плюс знания, полученные в Таборе… Теперь я знаю куда больше традиционных практик. И, чего греха таить, мне очень хочется совместить знания академий и травничество цыган. Учитель бы сказал: «Медицина дикарей?! Что за ерунда?». Хе… Я даже скучаю по этому старику.

Ник хлопнул Дерека по плечу.

– Пойдем, брат. Пока она нюхает коренья, мы посмотрим… ну… – он выразительно повел бровями.

– А! – подвахтил Дерек. – Что-то свое мужское, – изображает загадочность.

Мальчики такие мальчики.

– Ох, только не оружие, – простонала Марика. – Или опять эти ваши карты, которые «точно принесут удачу».

– Карты никогда не врут, – обиделся Ник. – Люди просто не умеют видеть. А со мной мои друзья духи!

Марика уже отвлеклась. Она увидела лавку с платьями, корсетами, лентами и шелковыми шарфами. В глазах блеснул восторг. Девушка тут же сложила ладошки на груди в вопросительном жесте.

– Я на минутку, – сказала она, хотя мы все знали, что и ее «минутка» равна моим «просто посмотреть».

Мы переглянулись. Рынок шумел вокруг, красуясь перед нами многообразием товаров, и каждый уже увидел что-то интересное лично для себя.

– Давайте так, – предложил Дерек. – Через час встречаемся у башни с часами. Если кто-то опоздает – несет все покупки домой.

– Согласна, – сказала я.

– Согласна, – эхом повторила Марика, даже не глядя на нас, все внимание было устремлено на пестрые ткани…

– Я никогда не опаздываю, – Ник гордо вскинул подбородок. – И чтобы подчеркнуть, давайте помимо этого проигравший покупает десерт.

– Ты сам предложил.

Мы рассмеялись и разошлись в разные стороны.

В аптекарской лавке я забыла, что нахожусь далеко от дома, в чужом городе… Провела пальцами по стеклянным банкам, чувствуя знакомое волнение. Во всем этом было что-то… правильное, понятное, привычное.

Я беззаботно перебирала маленькие стеклянные флаконы, вдыхая терпкий запах лекарственных трав.

Видимо… В какой-то момент судьба меня прокляла. Каждый раз стоит мне остаться одной, всего на секунду расслабиться, как я получаю удар по дых.

Это был… Обычный день.

Я почувствовала тяжелую ладонь у себя на плече. Резкую, чужую. Уже развернулась, чтобы раздраженно сбросить руку, но в этот момент что-то холодное и острое впилось мне в бок.

Воздух вышел из легких рывком.

Скосив глаза вниз, увидела лезвие ножа. Узкое, темное, вдавленное в ткань моего платья. Оно не ранило меня. Пока. Но стоило мне дернуться… и метал пронзит плоть.

Я замерла, пытаясь сообразить, что делать.

Почему я? Почему здесь и сейчас? Как такое возможно?!

Нет, стоп. Это не может быть совпадением. Нас караулили, ждали, подгадали момент.

Небритый мужчина, огромный, как медведь, наклонился к моему уху и дыхнул в лицо запахом дешевого табака и перегара. Я бессознательно дернулась, в попытке просто отшатнуться, но широкая ладонь больно сжала плечо и заставила меня остаться на месте.

– Красотка, Крис. Тебе привет от Бена, – хрипло прошептал мне в ухо. – Щ-щ-щ. Не дергайся.

Девушка за прилавком лишь подняла взгляд, со стороны казалось, что мы с незнакомцем просто болтаем.

Сердце сжалось и застучало быстро-быстро.

Бен. Бандит. Торговец легасом. Тот самый ублюдок из Агларонда…

А я, наивная, думала, что больше не услышу это имя. И как назло рядом никого из наших. Но как он узнал где я? Это невозможно!

– Тихо, птичка, – продолжил громила, явно наслаждаясь моей реакцией. – Одно неверное движение – и твои друзья будут собирать тебя по кускам.

Я сжала зубы. Паника подступала, но я заставила себя дышать медленно и глубоко.

– Оставь угрозы при себе, – прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Хотел бы уже убил, ублюдок, – глаза в глаза. – Чего ты хочешь?

Он усмехнулся. Коротко, мерзко.

– Передать кое-что. Лично, – его пальцы сильнее сжали мое плечо. – И забрать кое-что взамен.

Где-то неподалеку звякнул колокольчик на двери лавки. Кто-то вошел или вышел. Люди ходили вокруг, смеялись, торговались и никто не замечал, что у меня к боку прижат острый нож.

– Давай, выйдем, поговорим, – рука на плече поволокла меня в сторону двери, – будь умницей, птичка…

Меня вывели на улицу и оттеснили в сторону, туда, где между лавками образовывалась узкая тень, скрытая от глаз прохожих. Громила с ножом держал меня крепко, не дернуться. Впрочем, я и не пыталась.

К нам подошли еще двое.

Первый – худощавый, жилистый, с неприятным жестким лицом. Глаза холодные, серые, внимательные. Второй вроде моложе, абсолютно невыразительный, без каких-либо запоминающихся черт.

Они переглянулись, и худощавый заговорил первым:

– Ну, здравствуй, Крис из Агларонда, – сплюнул жевательный табак под ноги.

Я промолчала.

– За тобой должок, – мужчина ухмыльнулся, – а долги надо возвращать.

– О каком долге речь? – я искренне удивилась.

Худощавый наклонился ближе.

– О долге перед бандой Бена из Агларонда, – произнес он мягко, почти ласково. – Ты задолжала ему много. Очень много. И отказалась готовить легас. Пообещала и сбежала. Это было… неразумно с твоей стороны. Ты что думала, можно просто закрыть за собой дверь? Не-е-е, это так не работает.

– Я Бену ничего не должна, – выдавила я сквозь зубы.

– Уже нет, – перебил он. – Твой долг выкуплен. Теперь ты должна нам.

Отчеканил он четко и твердо.

– Мы люди практичные, – продолжил, делая шаг ближе. – Нам не нужен твой труп. Нам нужны твои руки. Твои знания, – говорит не как бандит из подворотни, как делец. – Ты будешь работать на нас. Варить то, что скажем. Лечить тех, кого скажем. И тогда, может быть, мы простим тебе невыплаченный долг.

Я почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость.

– А если я откажусь? – спросила я.

Худощавый улыбнулся. Улыбка была тонкой, как красный порез на бледной коже.

Громила с ножом фыркнул. Худощавый же лишь приподнял бровь – не удивленно, а скорее с ленивым интересом.

– Так, Крис. Все мы деловые люди. – произнес он мягко. – И ведем дела немного иначе чем Бен.

– А нож у ребра? – дернула я бровью.

– Мера предосторожности, – улыбнулся здоровяк.

– Крис, – продолжил худощавый. – Не будем ломать комедию… Ты обязана…

– Нет, – я покачала головой. – Я никому не принадлежу. И работать на вас не буду.

– Слышали? – молодой ухмыльнулся. – Она не будет. Такая отважная.

Громила сжал мое плечо сильнее, и нож чуть глубже вдавился в бок.

– Девочка, ты отказалась работать на Бена. Хорошо. Он был слишком мягок. Но мы – нет. Мы не просим. Мы берем, – зубоскалит. – Мера… Птичка.

– Ну, давайте. Попробуйте, – сказала я.

Это было глупо. Безрассудно. Почти самоубийственно, но слова сорвались сами.

– Тц, – дернул головой худощавый.

Меня втолкнули в башню через боковую дверь, которую если не знать где, то и не приметишь. За дверью наверх вела узкая винтовая лестница. Громила шел сзади, подталкивая меня, чтобы не останавливалась.

На верхнем уровне открыли тяжелую деревянную дверь и втолкнули меня внутрь.

Комната оказалась куда просторнее, чем я ожидала. Высокие окна выходили прямо на рыночную площадь – отсюда можно было видеть разноцветные палатки, толпу людей, башню с часами. Все казалось таким близким… как на ладони.

Внутри уже ждали трое.

Двое – обычные бандиты, по виду такие же, как те, что привели меня сюда. Но третий…

Он сидел в кресле у окна расслаблено и абсолютно уверено в себе. На голове широкополая темная шляпа, а нижнюю часть лица скрывала маска. При моем появлении он даже не шевельнулся. Просто наблюдал.

Вот теперь стало по-настоящему страшно. Я была полностью в их власти.

Ищу пути отступления, но их нет… Только если выпрыгнуть в окно. В свой последний полет…

Меня поставили посреди комнаты. Громила встал за спиной.

Худощавый начал говорить первым:

– Еще раз. Давай поговорим спокойно. Ты знаешь, почему ты здесь.

– Знаю, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Потому что вы идиоты, которые не понимают слова «нет».

Молодой расхохотался.

– Слышали? Она дерзит. Совсем идиотка?

– Я никому ничего не должна, – повторила я. – Ни Бену, ни вам. И варить наркоту я не буду. Больше никогда.

Худощавый сделал шаг ко мне. Его глаза холодно блеснули.

– Ты думаешь, мы спрашиваем твоего согласия? – тихо произнес он. – Ты – товар. Полезный товар. Мы купили, теперь хотим использовать.

– Я не товар, – прошипела я.

– Ошибаешься.

Он поднял руку и ударил меня по лицу. Не сильно, не так, чтобы я почувствовала боль. Просто чтобы показать, что может.

Голова дернулась в сторону, во рту появился металлический привкус. Я выпрямилась, сжав зубы.

– Еще раз скажи, что не должна! – ухмыльнулся молодой.

– Не. Должна.

Худощавый занес руку снова, но человек в маске остановил его жестом.

Громила сзади сжал мое плечо так, что я едва не вскрикнула.

– Босс? – худощавый смотрит вопросительно, но ответа не получает, потому возвращает внимание ко мне. – Так. Если ты не согласишься, мы можем сделать тебе очень больно. И не только тебе.

Я подняла голову.

– Я не буду работать на вас.

Молодой фыркнул:

– Да она совсем тупая! Ха!

– Или слишком смелая, – тихо сказал кто-то.

Голос был низким, спокойным. Он принадлежал человеку в шляпе и маске.

Все мгновенно замолчали.

Он поднялся из кресла медленно, не спеша. Подошел ближе. Его шаги были мягкими, почти крадущимися. Он остановился передо мной, наклонил голову, будто изучая.

Я не видела его глаз, только тень под полями шляпы.

– Ты говоришь, что не должна, – произнес он. – Но долги – вещь упрямая. Они находят своих хозяев.

– У меня нет долгов, – сказала я.

Он наклонился ближе. Я почувствовала запах дорогого табака и мяты.

– У всех есть долги, мисс Крис, – прошептал он. – Просто не все о них знают.

Он выпрямился. Щелкнул пальцами. Бугай позади отступил, худощавый и молодой потупили взгляд.

– Но ты права в одном. Ты не принадлежишь Бену. И не принадлежишь нам. – кивает сам себе. – Наше маленькое шоу действительно не напугало такую женщину как ты. Удивительно.

Я моргнула, не понимая.

Худощавый резко повернулся к нему:

– Что? Босс… Но…

– Я сказал хватит, – голос человека в маске, пугает даже его собственных людей.

И все замолчали.

Вновь масочник повернулся ко мне.

– Ты принадлежишь себе. И именно поэтому ты нам нужна. Обычно… Хм. – говорит без эмоций. – К этому моменту люди жалобно ноют и готовы отдать все что у них есть.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

Потому что в его голосе не было угрозы.

Но было что-то куда страшнее.

Интерес.

– Подойди к окну, – он продолжил говорить тихо.

Громила хотел вновь пихнуть меня, но человек в маске сделал короткий жест, и тот отступил. Я подошла сама, потому что иного выбора не было.

С высоты башни рынок казался пестрым ковром: люди, палатки, смех, движение.

Масочник поравнялся со мной.

– Видишь? – спросил он, подняв руку.

Я проследила за его жестом. В толпе у прилавка с клинками стояли Дерек и Ник. Они о чем-то спорили, Ник размахивал руками, Дерек смеялся.

Человек в маске изобразил пальцами пистолет.

– Представь, – сказал он негромко, – что я не здесь. А там. На крыше. Или в окне. Или в толпе. Одно движение пальца… И «Паф!» – в голосе так и не появилось эмоций. – Голова твоего… друга… твоего любовника… Дерека разлетается вдребезги как спелый арбуз. Никто даже не успеет понять, что произошло.

У меня перехватило дыхание.

– Хватит, – прошептала я.

– Почему? – его голос был ровным, почти спокойным. – Ничего не происходит, мы просто разговариваем.

Он повернулся и указал на другой конец рынка.

– А вот твоя подруга.

Марика стояла у лотка с украшениями, перебирая подвески. В этот момент мимо пробежал уличный мальчишка и толкнул ее плечом в живот. Она едва не упала, схватившись за край прилавка.

– Видишь? – тихо сказал человек в маске. – Случайность. Или, хм… не случайность?

– Нет, это... – выдохнула я. – Вы не можете…

– А если бы в его руке был нож? – человек в маске наклонился ближе. – Длинный, острый. Одно движение – и твоя подружка падает на землю, держась за живот. А рядом нет целительницы, которая могла бы остановить кровь. Бывает и такое.

Я почувствовала, как во рту пересохло, а сердце дрогнуло и застучало быстрей.

– Чего ты хочешь? – сказала я хрипло.

– Я показываю тебе реальность, Крис, – произнес он. – Ты думаешь, что твой отказ касается только тебя. Но мир устроен иначе. Ты – связующее звено. И если оно рвется… рвется все.

Он повернулся ко мне.

– Ты говоришь, что никому ничего не должна. Но посмотри вниз, – он кивнул на площадь. – Ты должна им. Тем, кто даже не знает, что сейчас их жизнь зависит от твоего решения. Ты показал мне, что не сломаешься под физической болью, – кивает. – Но сможешь ли вынести боль утраты и беспомощности?

Я сжала кулаки.

– Вы не посмеете.

– Я? – прозвучал смешок.. – Я ничего не делаю. Мисс Крис. Я лишь показываю, что может сделать мир. Люди. Случай. Или твой долг, который ты так упорно отрицаешь.

Он наклонился ближе, так что я почувствовала его дыхание.

– Ты хочешь, чтобы они жили? Тогда слушай. Очень внимательно. И думай.

Я стояла, словно прибитая к полу. Страх, злость, бессилие – все смешалось в один тяжелый ком, который мешал дышать.

Он выпрямился.

– У тебя есть выбор, Крис. Но не думай, что он касается только тебя. Ты умная девушка, – произнес он ровно. – И я хочу, чтобы ты осталась живой. Чтобы твои друзья остались живыми. и все будут счастливы. – Он сделал шаг назад. – Ты готова слушать?

Я кивнула.

– Ты никому ничего не говоришь, – продолжил он. – Ни Дереку. Ни Марике. Ни этому веселому цыгану. Никому. Ни слова о том, что было здесь.

– А если скажу? – спросила я тихо.

Он наклонил голову.

– Действительно, удивительно, – он что радуется? – Ну… Тогда завтра кто-то из них не проснется. Или не дойдет до дома. Или просто исчезнет в толпе. – Он говорил спокойно, без злобы. – Я не угрожаю. Я предупреждаю. Пытаюсь… Защитить их от случайности.

Я сжала кулаки.

– Слушаю…

Он дождался моего согласия.

– Прекрасно. Завтра. – Он поднял палец. – Ровно в полдень. Ты придешь в городскую больницу «Белая роза». Знаешь такую?

Я отрицательно покачала головой.

– Это одна из старейших больниц столицы, тебе не составит труда узнать, где она находится. Там тебя будет ждать главная медсестра Агнесса Роули. Очень талантливая женщина. Очень… понимающая, – он сделал паузу. – Она введет тебя в курс дела и расскажет тебе о твоих обязанностях.

Я почувствовала, как холод поднимается по позвоночнику.

– И там, – продолжил он, – ты начнешь делать то, что умеешь лучше всего. Лечить. Создавать. Легас – лишь часть работы. Мы не будем перегружать тебя. Это работа, в которой вы сейчас так нуждаетесь, – поправил перчатку на руке. – Ах, и да. Мы же не чудовища. Это хорошо оплачиваемая работа… Чем больше ее выполнено, тем больше привилегий хорошему работнику.

– Мы теперь будем платить ей?! – возмутился молодой.

– Змей. – обратился человек в маске к худощавому. – Если Крыс еще раз влезет в наш разговор, убей его.

– Да, босс, – худощавый обнажил кинжал.

Молодой парнишка побледнел.

– Я не… Я больше не… – начала я.

Масочник поднял руку, останавливая меня.

– Подумай, – его голос стал мягче, но от этого только страшнее. – У тебя есть ночь. – оттопырил палец. – Всего одна. Подумай о том, что ты видела сегодня. О том, что может случиться завтра. О том, что ты можешь потерять.

Он сделал еще один шаг назад.

– И, если ты дорожишь ими… – он кивнул в сторону окна, где внизу все еще шумел рынок, – ты придешь.

– П-подумай хорошенько, сучка! – молодой все же не выдержал.

– Змей… – тяжело выдохнул масочник.

Худощавый быстрым движением, без раздумий, без сожалений… Просто перерезал своему же напарнику глотку!

– Кх-а-а-а! – булькает паренек. Падает на пол, несколько секунд конвульсий. Смерть.

Твою… Мать…

Человек в маске повернулся к своим людям.

– Уведите ее, – стряхивает пылинки с костюма. – И уберите это бесполезное дерьмо. Кто его привел вообще?

– Простите босс, – склонил голову Змей. – Впредь буду лучше подбирать новые кадры.

Несколько секунд я стояла и смотрела в открытые глаза мертвеца.

Громила снова схватил меня за плечо, но теперь без ножа. Они вывели меня вниз по винтовой лестнице, через узкий коридор, через боковую дверь и вытолкнули на площадь.

Солнце било в глаза. Люди смеялись, торговались, ели уличную еду. Мир жил, будто ничего не произошло.

Я глубоко вдохнула, но воздуха не хватало, а сердце продолжало бешено колотиться… Белая роза, Агнесса Роули, в полдень… или кто-то из нас умрет.

Глава 11 Дерек

После нашей прогулки, мы, как и договаривались, встретились в назначенном месте. И да, опоздала Марика, но Ник как джентльмен взял наказание на себя. Еще я заметил, как сильно устала Крис, и потому мы поспешили домой.

А на следующий день…

«Третье ритуальное убийство. Столица в страхе, власти под огнем критики!»

Столицу вновь сотрясла весть о жестоком преступлении. Вчера вечером, незадолго до начала вечерней службы, в Церкви Двенадцати прихожане обнаружили тело верховной жрицы Элионоры Вейр. По предварительным данным, смерть наступила от удара острым предметом в область нижней челюсти – ровно тем же способом, каким были убиты предыдущие жертвы таинственного преступника.

Напомним, что первой погибшей стала помощница судьи Маргарет Реоданна, а спустя неделю – известная певица и любимица публики Делайла Рейн. Теперь к списку жертв добавилось имя одной из самых уважаемых служительниц храма.

Сцена преступления лишь усилила тревогу. Ящик для пожертвований оказался разбит, монеты и купюры разбросаны по полу, однако следов ограбления не обнаружено. По словам жандармов, преступник не забрал ни медяка. Это заставляет следствие предполагать, что целью убийцы является вовсе не ограбление.

Горожане и гости столицы открыто выражают недовольство работой жандармерии, которой до сих пор не удалось задержать преступника. На улицах все чаще слышны разговоры о маньяке, действующем по некоему мрачному ритуалу. Власти призывают сохранять спокойствие, однако страх растет быстрее, чем распространяются официальные заявления».

«Убийца выбирает лучших: жрица Элиора Вейр найдена мертвой», «Столица в панике. Жандармерия бессильна?», «Кровь на святой земле, кто следующий?». «Убийца из темноты наносит удар!».

– И такими заголовками пестрит вся пресса, – Марика читает вслух разложенную на столе утреннюю газету. – Они даже имя ему дали… «Убийца из темноты». Журналюги.

Я зашел на кухню и слушаю.

Девушка сидит на стуле с ногами, колени подтянуты к подбородку. Ник напротив нее, нервно постукивает пальцами по столу, будто отбивает ритм слышимой только ему мелодии. На его лице нет привычной насмешки. Вильгельм стоит возле плиты, кружка с чаем в его огромной ладони кажется игрушечной.

Крис курит, облокотившись о подоконник

– Еще одна жертва, – Марика закрывает газету и смотрит на меня.

Я киваю.

– Город гудит, как улей, в который ткнули палкой. Элионора Вейр, – повторяет Марика имя убитой. – Верховная жрица. В самой Церкви Двенадцати. Это уже не просто дерзость. Это вызов.

Ник фыркает.

– Да какой вызов. Убийца просто насмехается над всеми. – сжимает кулак. – Разбрасывает деньги как листовки. Мол, смотрите, мне ничего от вас не нужно, только ваши жизни! Я рядом, но меня не поймать, – тяжело выдыхает. – Не знаю кто этот парень, но как же я его ненавижу.

Вильгельм медленно ставит кружку на стол.

– И… Кхм. Все убиты одним и тем же способом, – произносит он задумчиво. – Не самым очевидным, надо сказать, и не самым простым, – здоровяк чешет затылок. – Он как бешеная собака…

– Люди недовольны работой жандармов. Они уже третий раз опоздали и до сих пор не могут дать внятных ответов о ходе расследования, – Марика откладывает газету в сторону.

Крис не участвует в разговоре. Курит молча и, похоже, даже не слышит, о чем мы говорим. Вид у нее совсем отрешенный, погруженный в себя. Я смотрю на любимую, и мне не нравится то, что я вижу. Она здесь, рядом, но будто за стеной. Движения рассеянные, почти механические: поправляет прядь волос, делает глоток остывшего чая, не глядя оставляет чашку в сторону, слишком близко к краю стола.

Она не такая, как обычно. Не моя, живая, вспыльчивая, упрямая Крис, которая обычно спорит с Марикой или смеется над шутками Ника. Сегодня она слишком молчалива и совсем без настроения.

Меня это тревожит.

– Ты в порядке? – спрашиваю мягко, но она лишь кивает, и будто специально избегает встречаться со мной взглядом. Смотрит в сторону.

Это не ответ. Это жест, чтобы я отстал.

Я пытаюсь убедить себя, что знаю причину. Ее разговор с аптекаршей на рынке, про который она рассказала нам вчера. Больница «Белая Роза…» Вакантное место врача, которое та ей посоветовала. Шанс наконец-то получить нормальную работу. Больница сама походатайствует в мэрию о разрешении, если Крис им подойдет. Для нее это важно. Для нас всех это важно.

Но я вижу, как Крис неосознанно сжимает пальцы в кулаки, вероятно, в ответ на собственные мысли. Вижу ее пустой взгляд, устремленный внутрь. Может быть, она волнуется по поводу убийцы? Считает, что расследование может быть для меня опасно? Или тут что-то другое?

– Что ты решила? Пойдешь сегодня в больницу на собеседование? – спрашиваю осторожно.

Крис снова кивает.

– К полудню, – голос тихий, ровный, без эмоций.

Ник бросает на нее быстрый взгляд, но молчит. Вильгельм хмурится. Марика смотрит на Крис искоса, прикусывает губу. Но никто не задает никаких вопросов.

Вчера мы пытались обсудить новости, принесенные Крис с рынка. Хотели расспросить подробности, радовались, что возможно она получит хорошее место в одной из самых старейших больниц города. Но она почему-то лишь отмахивалась и нашего веселья не разделяла. Мы даже чуть не поссорились. Крис сказала, что не хочет обсуждать больницу, боится сглазить, ведь ничего пока толком неизвестно… Была ли Крис такой суеверной раньше? Не замечал.

Подхожу к ней ближе, глажу по плечам. Она не отстраняется, но и не отвечает.

– Если ты переживаешь из-за нового места работы… – начинаю я.

Крис поднимает голову, смотрит на меня. На мгновение, всего на одно, в ее глазах мелькает что-то похожее на страх. Или сомнение. Или… нет, я не успеваю уловить. Она тут же отворачивается.

– Все нормально, Дерек, – говорит, пододвигая к себе пепельницу и туша в ней окурок. – Просто немного волнуюсь. Правда. – гладит мои пальцы.

Может быть, Крис нервничает, что у нее не получится? Что ее не возьмут, не хватит квалификации или рекомендаций? Не хочет обнадеживаться сама и давать надежду нам раньше времени нас? Может и так…

Марика поднимается из-за стола. Идет в прихожую, снимает с вешалки свой поношенный плащ, торопливо заплетает волосы, бросает на нас быстрый взгляд:

– Мне пора бежать в контору. И так уже опаздываю. Если что-то узнаете… – начинает она.

– Вечером все тебе сообщим, – заканчиваю я за нее.

– Марика! – произносит Ник ей в спину. – Вроде бы жизнь налаживается. Ты уверена, что хочешь продолжить работать уборщицей за гроши? Тем более сейчас. Тебе приходится возвращаться домой поздно. А на улицах Фериса неспокойно. Убита третья женщина… Кто знает, кто будет четвертой?

– Ник! – девушка оборачивается и делает шаг к Нику, щелкает его по щеке. – Ну нельзя же так подводить людей? Два дня отработала и ушла? Где они найдут нового человека за такое короткое время? Да и мне обещали заплатить лишь в конце недели. По-твоему, я отработала эти несколько дней бесплатно? Нет! Я так не хочу! – впервые она хитро прищурилась. – А ты что, так сильно волнуешься за меня?

– Представь себе… – гладит щеку. – Ты мне не чужая, Марика

– Кхм, – лицо девушки залились румянцем. – Напомню, что ты говоришь с той, кто может сломать человека пополам движением пальца, – храбриться, но видно, что ей приятно внимание цыгана.

– Ну... как знаешь. Но обещай, что уволишься, в конце недели, – сдается Ник. – Мы найдем для тебя место получше.

Марика кивает, машет нам рукой и выходит из квартиры, затем резко тормозит, возвращается назад и, совсем не дыша, поднимается на носочки.

Хе.

Быстро и по-детски чмокает Ника в щеку.

– Увидимся вечером, – красная как помидор.

– Я… – застыл Ник.

– Все, пока-пока!

С легким стуком дверь за Марикой закрывается.

– Ух, – все еще стоит на месте цыган. – Хе-хе. – он еле сдерживает радость.

– Ты счастлив? – ухмыльнувшись, дергаю бровью.

– Пф-ф. Да, это так… Ничего не значит… Да, – Ник пытается говорить беспечно, но не может скрыть эмоций.

Крис тоже собирается. Молча складывает в сумку кошель и документы. Набрасывает куртку, даже не обернувшись в сторону зеркала.

– Ну… Я… пойду, здесь же недалеко, – она говорит неуверенно, почти вопросительно.

Я подхожу ближе, Крис делает порывистое движение, обнимает меня крепко, целует в губы, но сразу же отстраняется.

– Крис…

– Дерек, все нормально. Просто… – кивает сама себе. – День важный, – она пытается улыбнуться.

– Еще раз повторяю, если хочешь. Я могу тебя проводить.

– Не надо. Я сама, – и снова эта мягкая, но непробиваемая стена.

Она выходит вслед за Марикой. На секунду в доме становится тихо.

Ник, переборов приступ влюбленности, первым нарушает тишину.

– Что-то с ней не так, – все еще гладит место поцелуя. – И это не только из-за больницы.

– Я знаю, – отвечаю. – Но она не говорит.

– М-может, надо было ее проводить? – неуверенно спрашивает Виль.

– Согласен с великаном.

– Вы будто не знаете Крис? – тяжело выдыхаю. – Сказала бы, что ее здесь за маленькую держат, еще бы и обиделась… Хотя… Виль… – ладно, была не была. – Сходи все же следом, пригляди, чтобы в какие неприятности не впуталась. Не то чтобы я не доверяю ей, скорее этому городу. Так мне будет спокойнее. Только на глаза не попадайся…

– Ну ты, конечно, выбрал наблюдателя, – дергает Ник бровью.

Вильгельм кивает, поднимается.

– Вообще-то, я не раз ходил в разведку в Пустоши, – бьет кулаком себя в грудь. – Это-то я умею.

– Ладно-ладно, не заводись, разведчик, – смеется Ник.

– Виль… – меня одолевают сомнения в том, что я поступаю правильно, – Черт... может…

– Нет! – великан сразу понял, что хочу пойти лично. – У тебя сейчас есть дело поважнее. Надо расследовать убийство! Эта бешеная собака – враг всем нам, его нужно поймать. Пусть Ник тебе поможет, а я пригляжу за Крис. – кивает. – Клянусь… Капитан, я не подведу, – кажется он рад, что снова может быть полезным.

– Ладно, наверное, ты прав, – я неохотно соглашаюсь. – Спасибо, Вильгельм.

Беру свою куртку, проверяю револьвер – привычное движение, оно успокаивает. Шесть патронов в барабане, барабанчик входит в паз, прокручиваю.

Готово к использованию.

– Пес и лис идут на охоту! – улыбается Ник.

– Лис?

– Не только у тебя должны быть крутые клички…

Мы с Ником выходим на улицу. Воздух холодный, влажный. Оглядываюсь в поисках извозчика и тут же замечаю свободный экипаж на углу. Лошади нервно всхрапывают и перебирают копытами.

– В Церковь Двенадцати. – говорю я кучеру.

– Десятка, – указывает он большим пальцем себе за спину.

– Пойдет.

Через двадцать минут.

У церкви гудит толпа из собравшихся зевак. Репортеры тянут шеи, размахивают блокнотами, выкрикивают вопросы жандармам, но те стоят стеной, потупив взгляд, и на брошенные в их адрес обвинения, не реагируют. Они просто выполняют приказ: оцепить здание и внутрь никого не пускать, пока там работают криминалисты.

Мы с Ником стоим в сторонке, в толпу не суемся. Я оглядываюсь по сторонам, ищу, кто может быть в курсе событий и с кем можно обсудить случившиеся. Кого-нибудь из местных, кто часто посещал церковь и знает все сплетни…

Взгляд цепляется за пожилую женщину в сером платке. По лицу видно, что женщине скучно дома и она пришла, чтобы быть в курсе последних новостей, и говорить соседям: «Я все видела вживую!». Да уж. Ей явно хочется быть причастной к событию, которое взволновал весь город. Она, конечно, приврет порядочно, но основное расскажет.

– Это животное вновь нанесло удар, – будто невзначай роняю я. Ловлю на себе заинтересованный взгляд. – Вы были здесь вчера?

Женщина кивает, и губы у нее белеют.

– Я… я пришла раньше всех. Хотела поставить свечу за сына. И… – она сглатывает. – Я вдруг увидела что-то лежит на полу... Бумажки разбросаны… Я не сразу поняла, что это деньги, а потом…

Даже так? Удача.

Ник напрягается, но молчит.

– И… Что вы увидели потом? – спрашиваю мягко.

Женщина медленно прикрывает глаза, будто снова возвращается туда в своих воспоминаниях:

– Она лежала… прямо у алтаря. Как будто упала на колени, но… – женщина делает жест рукой к подбородку. – Кровь… Много крови… она даже стекала по ступеням. А лицо… Жрица же всегда ходит с красной повязкой на глазах, мы ее никогда другой не видели. А тут лицо… повязка сползла и капюшон тоже, и лицо… будто голое, и глаза раскрыты… будто смотрят…

К нам подходит мужчина средних лет, бледный, напуганный. Он явно не спал всю ночь.

– Я тоже там был, – вклинивается в наш разговор, не дожидаясь вопроса. – Я тогда подумал, может, плохо жрице стало, может сердце или еще чего... Но потом увидел… – он делает резкий вдох. – Челюсть. Она была… пробита. Как у тех двоих.

– Откуда вы знаете, каким именно образом была пробита челюсть у тех двоих? – прищурившись, смотрю на говорившего.

– Так это… – он растерялся… – Все знают. В городе только и разговоров что про эти убийства. Да и в газетах же пишут…

– Вы видели что-то еще? – спрашиваю.

Мужчина отрицательно мотает головой

– Только запах, – он морщится. – Как будто сгнившее мясо напичкали душистыми травами. Никогда такого не чувствовал.

Женщина в платке добавляет:

– И свечи… они были все погашены. Все двенадцать. Такое бывает только… – она осекается.

– Только когда? – ухватываюсь за соломинку.

Женщина делает религиозный знак двенадцати. Большой палец от сердца ко лбу.

– Когда храм осквернен.

Толпа вокруг нас будто замирает. Или это мне кажется? Но слова и правда звучат зловеще.

И вот в этот момент я чувствую, как кто-то касается моего локтя. Легкое, почти невесомое прикосновение. Я оборачиваюсь.

– Какого…

– Боги покинули это место, – хитро подмигивает мне кошка. – Но не переживай, ведь я тут.

Раски.

Глава 12 Дерек

Конечно же, она улыбается. Конечно же, выглядит так, будто пришла не на место убийства, а на вечеринку, где все должны восхищаться только ею.

– Дерек, – протягивает она с милой улыбкой. – Как я рада вас видеть. Вы вдвоем? – она наклоняет голову и смотрит на Ника. – Остальные не желают принимать участие в расследовании?

– Остальные заняты своими делами, – бурчу в ответ, затем тяжело выдыхаю. – К слову, что ты тут делаешь? Не ожидал тебя увидеть.

– А я вот ожидала, – она делает шаг ближе, и Ник тихо фыркает у меня за спиной. – Новое убийство. Все взволнованы. Даже я. Представляешь?

– Представляю, – отвечаю сухо. – Хотя не уверен, что ты сюда пришла поволноваться.

Она смеется. Легко, звонко, весело.

– Ну конечно, нет, – мурлычет астри. – Я пришла помочь. Тебе. Раз Крис «занята» и помогать не хочет...

Я моргаю.

– Помочь?

– Да, – она делает вид, что удивлена моей реакции. – Ой, брось. Да, я нашла тебе жирный контракт, нашептала Шефу, что он должен обратиться именно к тебе, – подмигивает. – Но я же не хочу, чтобы ты… – она делает паузу, подбирая слово, – Провалил столь серьезное дело. Моя головушка тоже полетит с плеч, если ты не понял. Ну и… – тычет пальцем мне в плечо. – Во имя Двенадцати, мне нужно говорить это вслух? Ладно… Я волнуюсь за тебя.

– Во-первых… Я никогда не проваливаю заказ, – отвечаю и слышу, как Ник за моей спиной едва заметно хмыкает. – А во-вторых… – ну и что я должен сказать? – ты ведь не уйдешь, да?

– Ага, – накручивает прядь волос на мизинец.

– Да чтоб тебя…

– Вот и прекрасно, – улыбается шире. – Признай… Я могу быть полезной. У меня есть… связи. Люди, которые поговорят со мной охотнее, чем с жандармами. Или с тобой, – демонстративно качает бедрами, показывая стройную талию.

– Это я уже понял, – говорю. – Но что именно ты хочешь?

Делает вид, что задумалась, хотя я уверен, что Раски знала ответ еще до того, как подошла.

– Я же сказала. Переживаю за тебя, – надула щеки, затем выдохнула. – Ну и честно… Мне скучно. Хочу немного развлечься. Расследование – это так необычно, это будоражит… – смотрит мне в глаза. – Я не буду мешать, просто хочу быть рядом, – говорит так ласково. – Смотреть, слушать, делать выводы. Ты же знаешь, я умею быть очень… внимательной.

Ладно, допустим.

– И что ты уже заметила? – спрашивает Ник, наконец, вступая в разговор.

Раски переводит на него взгляд. Улыбка становится чуть холоднее, но не исчезает.

– Например, – говорит она, – что толпа сегодня не просто любопытная. Она нервная. Люди боятся. И когда люди боятся – начинают говорить лишнее.

Она снова смотрит на меня.

– А еще я заметила, что ты выглядишь уставшим. И что тебе нужна помощь, даже если ты этого не признаешь.

Я вздыхаю.

– Раски…

– Да-да, знаю, – перебивает она. – Ты серьезный, занятой, весь в расследовании.

Ник тихо бурчит:

– Похоже, от этой прилипалы так просто не отделаться, – цокает. – Но хотя бы глаз радует.

Интересно, чтобы на это сказала Марика…

А Раски делает вид, что не слышит.

– Ну что, Дерек, – она чуть наклоняется ко мне, – с чего начнем?

Я едва успеваю открыть рот, чтобы сказать, что мы еще здесь не закончили, как астри перехватывает инициативу. И это у нее получается легко и просто. Да… Я помню. Именно так мы и познакомились. Я был потерян, зол, мне хотелось заняться самой мрачной работой. И именно кошка была первой, кто заговорила со мной, пробив ледяную стену.

– Дерек, – она ласково берет меня за локоть, – оставь Ника здесь. Пусть собирает сплетни, слухи, все, что эти люди готовы вывалить первому встречному. Он в этом хорош.

Ник фыркает, но не возражает.

– А мы?

– Я могу устроить тебе встречу с Лилит.

Это имя я слышу впервые…

– С ке…

– Подруга Делайлы, – поясняет Раски. – Та самая, что нашла тело. Жандармы ее уже дергали, но… – она делает неопределенный жест пальцами, – Лилит не любит людей в форме. И мужчин, которые задают слишком прямые вопросы, тоже не любит. Но со мной она поговорит. И с тобой, если я буду рядом.

– И где она сейчас? – скептически спрашиваю я.

– В театре. На репетиции. Сегодня у них выступление, – плавно двигает бедрами. – Она танцует в кабаре «Каприз».

Ник поднимает бровь.

– Танцовщица?

– Очень хорошая танцовщица, – уточняет Раски, и по ее тону я понимаю, что «очень хорошая» означает «опасно обаятельная».

Я смотрю на Ника. Он уже понимает, что остается здесь.

– Собери все, что сможешь, – говорю. – И постарайся особо не лезть на рожон, некоторые не очень… терпимы к цыганам Пустоши.

– Это ты постарайся, – бурчит он. – Я-то как раз умею быть незаметным, обаятельным, и очень скромным.

– Ага…

Раски тихо смеется и тянет меня за собой.

Через пару минут останавливаем попутный экипаж.

Колеса стучат по каменной мостовой, лошадь фыркает, город вокруг шумит, будто не замечает, что по горло утопает в крови, хм-м-м… или попросту не хочет этого замечать.

Раски сидит рядом, намеренно слишком близко. Она смотрит вперед, но я чувствую, что она наблюдает за мной боковым зрением.

– Ты напряжен, – шепчет она.

– Я думаю… Третье убийство…

– Только из-за убийства? – она качает ногой. – Ох, Дерек, признай уже, что я знаю тебя лучше любого, – задевает плечом. – Ты не любишь, когда вмешиваются в твои дела.

– Ты вмешиваешься слишком часто, – отвечаю. – Даже когда тебя не просят.

– Но ведь это иногда помогает, – она улыбается. – При-з-най. Кошка и Черный пес Фериса, мы были отличной командой.

Я молчу. Она знает, что иногда молчание – это тоже положительный ответ.

Извозчик сворачивает на нужную улицу. Театр уже виден впереди. Невысокое здание с облупившейся лепниной, но яркой афишей, где нарисованы силуэты танцовщиц. Музыка слышна даже на улице.

– Лилит сейчас там, – говорит Раски. – Она много времени проводит на работе. Говорит, сцена – единственное место, где она чувствует себя по-настоящему живой.

– И ты думаешь, она расскажет нам то, чего не сказала жандармам?

– Я думаю, – отвечает Раски, – что она расскажет то, что боится сказать господам в мундирах. Сам ведь понимаешь, закон не всегда на нашей стороне…

Астри наклоняется ко мне чуть ближе.

– Но только если ты будешь осторожен. Лилит не любит грубость. И не любит, когда на нее пытаются давить силой. Она расскажет сама. Если захочет, – ухмылка. – Будь обходительным, я знаю, ты умеешь.

Извозчик останавливается.

Я расплачиваюсь и спрыгиваю на мостовую, помогаю спуститься Раски. Смотрю на театр и чувствую, как внутри появляется странное предчувствие. Неужели здесь действительно найдется ниточка, за которую можно будет потянуть весь клубок? Сомнительно, но пока не проверишь – не узнаешь.

Раски уже идет вперед не оглядываясь.

– Ну что, Дерек, – бросает через плечо, – пойдем знакомиться.

Мы попадаем внутрь через узкую дверь сбоку здания. Не главный вход, а специально для тех, кто не должен попадаться на глаза публике. Внутри пахнет пылью и сладкими приторными духами, которыми здесь, кажется, пропитаны даже стены.

Закулисье театра напоминает муравейник. Узкие коридоры, лестницы, ведущие вверх и вниз, голоса, смех, хлопанье дверей. Откуда-то издалека доносится музыка.

Я мельком вижу главный зал через приоткрытую дверь: красные бархатные кресла, позолоченные балконы, огромная люстра, похожая на перевернутый хрустальный водопад. Все сияет, все блестит, все кричит о роскоши, но если присмотреться – позолота местами облупилась, бархат протерт, а люстра давно запылилась и висит неровно.

Красота была скорее бутафорской.

Раски ведет меня дальше, вглубь, туда, куда зрителям вход закрыт.

Гримерки – это другой мир. Гораздо громче, гораздо живее. Девушки снуют туда-сюда, кто в корсете, кто в полурасстегнутом платье, кто в одних чулках. Смех, визги, запах пудры, зеркала, уставленные баночками и кистями.

Как только мы появляемся, несколько голов поворачиваются в нашу сторону.

– О-о-о, кто это у нас? – тянет одна, поправляя перья в волосах.

– Какой серьезный, – хихикает другая.

– И какой мрачный. Мне нравится.

– Девочки, не трогайте, – вмешивается третья, – он явно не из тех, кто раздевается за деньги, – прикусила губу. – А жаль...

Игнорирую реплики, стараюсь не задевать никого локтями.

– Мы ищем Лилит, – говорю. – Она здесь?

– Лилит? – одна из девушек закатывает глаза. – Если бы она была здесь, вы бы уже услышали, как она орет на костюмера.

– Или на пианиста, – добавляет другая.

– Или на кого угодно. Она в последнее время такая нервная.

Раски улыбается, она чувствует себя здесь уверенно. И этот мир… тоже ее привычная среда обитания.

– Лилит должна быть где-то рядом, – говорит астри деловито.

Мы идем дальше по коридору. Девушки продолжают бросать взгляды, кто-то шепчется, кто-то машет рукой.

– Тебя тут знают? – спрашиваю.

– Ага. Я когда-то здесь выступала. Недолго. Но достаточно, чтобы меня запомнили.

Я представляю ее на сцене и понимаю, что это несложно. Она бы затмила половину труппы.

Мы заглядываем в одну гримерку, потом в другую. Пусто. Только костюмы, брошенные на стулья, и заляпанные пальцами и духами зеркала.

– Странно, – бормочет Раски. – Она должна быть здесь. Хм-м-м-м, – теребит подбородок. – Где бы я была, будь я молодой, красивой, и желанной танцовщицей…

– Ну… То есть собой? – не удержался я.

– Ха! Не-е-е... заняться сексом в гримерке для нее слишком.

Мы идем дальше. Музыка становится громче, репетиция явно в разгаре.

Выходим к сцене через боковой проход. Здесь свет другой – яркий, режущий. Под ногами скрипучий паркет, отполированный каблуками сотен танцовщиц. Музыка гремит, и на сцене кружится группа девушек, отрабатывая номер.

Лилит выделяется сразу. Не потому, что красивее остальных, хотя и это тоже. А потому что двигается так, будто родилась на сцене. Резко, точно, с какой-то хищной грацией. Она не улыбается. На лице смесь раздражения и сосредоточия.

Мы ждем, пока закончится номер. Девушки расходятся, кто смеясь, кто ругаясь. Лилит остается на месте, вытирает лоб тыльной стороной ладони и только тогда замечает нас.

– Раски? – ее голос низкий, хриплый. – Ч-что ты здесь делаешь?

– И почему я слышу это уже дважды за день? – бормочет кошка, но быстро берет себя в руки и ярко улыбается. – Привела гостя! – жестом указывает на меня. – Это Дерек. Он расследует… – поняла, что нужно мягче. – Он ищет Убийцу из темноты.

– Частный детектив?

Лилит смотрит на меня оценивающе.

– Я уже все сказала жандармам, – бросает она. – Больше мне добавить нечего.

– Может, тебе так только кажется? Может, есть что-то еще, что ты забыла или не захотела рассказать? – голос астри звучит почти ласково. – Дерек не жандарм. И он не собирается тебя запугивать.

– Я не боюсь, – отрезает Лилит.

– Я знаю, – кивает Раски. – Но иногда люди молчат не из-за страха. А потому что не уверены, стоит ли говорить.

Лилит отворачивается, будто хочет уйти. Я делаю шаг вперед.

– Лилит… – говорю спокойно. – Понимаю, тебе тяжело. Ты нашла тело Делайлы, – вижу, как в ее глазах мелькает боль. – Я также сильно желаю этому ублюдку виселицы. А ты была ее подругой. Близкой подругой, – шаг ближе. – Наши желания совпадают. Если есть хоть что-то, что ты не сказала… сейчас самое время. Помоги мне, восстановить справедливость.

Лилит долго молчит. Сцена пустеет, девушки уходят, музыка затихает. Мы остаемся втроем.

Наконец, выдыхает.

– Я… Дерек, да? Тебе можно доверять?

– Ох, Лилит, – кивает Раски. – Знала бы ты, сколько он хранит секретов.

Еще несколько секунд.

– Есть кое-что, – признается подруга Делайлы. – Но я не хотела говорить жандармам. Они бы все перевернули, слили газетчикам, а те бы устроили сенсацию, скандал. Нельзя порочить имя… Имя моей подруги.

– Мы не газетчики.

Она смотрит на меня долго. Потом медленно кивает.

– У Делайлы была квартира. Маленькая. Не в центре. Ее подарил один… – она делает паузу, – поклонник. Богатый. Женатый. Имя вам ничего не скажет.

– И что в этой квартире? – спрашиваю.

– Мы… – она сжимает пальцы, – устраивали там вечеринки. Кхм. Закрытые. Только для своих. Без лишних глаз, без лишних ушей. Делайла не хотела, чтобы об этом знали. Особенно пресса.

Раски слегка приподнимает бровь, но молчит.

– И ты думаешь, это как-то связано с убийством? – внимательно слушаю.

– Я не знаю, – отвечает Лилит. – Но… – она опускает взгляд, – Делайла в последнее время была странной. Напряженной. Что-то ее пугало. Но со мной она этим не делилась. А я не выспрашивала. Каждый имеет право на секреты.

Лилит ведет нас в свою гримерку.

– У-у-у представляешь, – шепчет мне Раски. – Маленькое местечко для оргий, все же дива была не такой уж и светлой.

– Только это не делает человека плохим, Раски…

– Да я и не осуждаю, наоборот, в ней было больше человеческого, чем я думала.

Заходим внутрь, попутно Лилит отмахивается от охранника, только сейчас заметившего посторонних.

Гримерка солистки труппы… Самая большая из всех. Мягкий свет, пахнет клубникой.

Лилит берет свою сумочку, с минуту роется в содержимом, достает ключ. Держит его в пальцах, долго смотрит, будто решает, предает ли этим подругу.

– Я не должна… – шепчет она. – Это ее тайна. Ее место.

– И это может помочь найти того, кто ее убил, – тихо говорит Раски. – Решай.

Лилит на секунду прикрывает глаза, тяжело вздыхает и протягивает ключ нам.

– Берите. Но… – она смотрит на меня, – если вы туда пойдете, будьте осторожны. Там… не все так просто.

Ключ холодный, тускло поблескивает. И почему-то от него у меня по спине пробегает неприятный холодок. Откуда взялось это чувство? Будто… Этот ключик отпирает нечто большее, чем чье-то любовное гнездышко.

В любом случае, мы на верном пути.

– Спасибо, – говорю.

Лилит отворачивается, показывая, что разговор окончен. И лишь в самом конце тихо добавляет:

– Если ты найдешь его… Надеюсь, до суда тварь не доживет.

Мы добираемся до квартиры Делайлы быстро, она оказывается совсем недалеко. Дом стоит в тихом переулке, неприметный снаружи, но с богатой дубовой дверью и гномьей резьбой по краям. Не место для случайных гостей.

– И-и-и. Открылась дверца в страну забвения, – Раски поворачивает ключ в замке.

Я дернул бровью.

– Это из сказки о принцессе в… – видит мой взгляд. – Ладно, забудь.

Мы входим внутрь.

Квартира встречает нас запахом дорогих духов, табака и чего-то пряного, тягучего, будто на пол пролили и не вытерли сладкий ликер. Шторы задернуты. Полумрак.

И сразу видно: здесь любили красивую жизнь.

Гостиная огромная, с низкими диванами, обитыми бархатом. На столике бутылки дорогого алкоголя. Некоторые открыты. Бокалы стоят как попало. Кальян раскинул шланги, как мистический осьминог. Подхожу ближе, принюхиваюсь. От чащи еще пахнет сладковатым дурманом, подмешенным к обычному табаку. На зеркальном подносе разводы белого порошка.

Не притон, но и не место, куда хотелось бы привести родителей.

– Она умела жить весело, – тихо говорит Раски, проходя мимо дивана и поднимая бокал, в котором еще плещется янтарная жидкость. – И о ее закрытых вечеринках ходили слухи… один извращеннее другого.

Я осматриваю комнату. На полу валяются перья от масок, туфли, перчатки. На стенах – картины, слишком откроенные для гостиной.

Мы идем дальше.

Спальня выглядит как сцена. Огромная кровать, широкая, будто рассчитана на компанию. Шелковые простыни смяты, но не грязные. На тумбочке – свечи, несколько пустых флаконов духов, коробочка с чем-то, что я предпочитаю не трогать.

– Здесь точно знали толк в развлечениях, – бормочу себе под нос.

– О, Дерек, – усмехается Раски. – Ты иногда такой наивный, – дергает в руках наручники и когда только успела их найти?

Мы начинаем обыск. Непрофессиональный, но тщательный. Я проверяю полки, ящики, книги, подушки, даже обратную сторону картин. Раски роется в коробках, в шкатулках, в стопках бумаг.

Минут десять – ничего. Только следы бурной светской жизни, приправленной любовными утехами.

И вдруг Раски замолкает.

– Что это? – спрашивает она скорее саму себя.

Я подхожу. Астри держит в руках небольшую визитку – плотную, черную, с золотым тиснением. На ней нет ни имени, ни адреса. Только нарисованный глаз, а на обратной стороне…

Несколько слов: «Мы выбрали путь и путь выбрал нас».

– У-у-у. Закрытый клуб, – шепчет Раски. – Я слышала о нем. Но думала, что это сказки. Сплетни. Что его не существует.

– Что за клуб? – спрашиваю.

– Говорят… – она медлит, – что там собираются очень богатые и очень влиятельные люди. Что там происходят вещи, о которых не пишут в газетах. И что попасть туда можно только по приглашению, – цокает. – Даже названия нет, вот настолько он закрыт.

Покрутив еще немного визитку в руках, Раски сдается и протягивает ее мне.

– Но приглашение у Делайлы? – бормочет себе под нос.

Я беру карточку, и в тот момент замечаю деталь, от которой внутри холодеет.

В центре нарисованного глаза есть еще один, очень маленький, но я отчетливо вижу его. Узнаю его. Такой же, как на амулете Жнеца, который сейчас висит у меня под рубашкой.

Я не показываю этого Раски. Просто отмечаю про себя.

Слишком много совпадений. Слишком много глаз, смотрящих отовсюду.

– Да-а-а-а… – тянет девушка невесело. – Похоже, Делайла вела не просто двойную жизнь, все гораздо хуже. Хм. Что-то в Ферисе происходит, что-то очень страшное.

Я киваю.

И впервые за весь день чувствую, что мы подошли к чему-то опасному. За этой визиткой, возможно, другой мир. И совсем не факт, что я хочу знать его тайны…