Безсонная Земля

Глава 1

Апокалипсис не случился за один день, это похоже на агонию тонущего корабля.

***

Самым полезным свойством, из-за которого проект профессора был немедленно поддержан правительством и щедро профинансирован, было то, что люди стали спать всего по четыре часа в сутки и, при этом, чувствовать себя прекрасно. Короткий сон позволил откорректировать рабочий день, который теперь был на два часа длиннее. На отдых было так же два дополнительных часа. Сложив все часы бодрствования, можно заметить, что жизнь увеличилась на 60 дней в году. Сначала препарат, блокирующий ген сновидений ввели заключенным. Эксперимент прошел более чем удачно. Далее в принудительном порядке были обработаны солдаты действующей армии и служащие государственных структур. После заметного эффекта, препарат под названием Детрид стали продавать коммерческим предприятиям для сотрудников. Спустя год его начали применять во всех учебных заведениях и школах.

Препарат продавался в удобных капсулах яркого оранжевого цвета. Действие одной дозы длилось 10 дней. Ребенок школьного возраста мог легко им пользоваться. Массовый поток был налажен исключительно правильно. Особенных противопоказаний Детрид не имел. Был только один существенный недостаток - его приобретение съедало значительную долю семейного бюджета. Государство компенсировало часть расходов, но даже для него это были значительные деньги.

Вся жизнь городов и сел была переделана под расписание четырехчасового сна. Были, конечно, и скептики, которые нет-нет, да и устраивали митинги протеста, но их с каждым месяцем становилось все меньше и меньше. Церковь сначала не одобрила такую инициативу. Правительству пришлось намекнуть о том, кто поддерживает ее существование, поэтому никаких громких высказываний так и не было.

Глава 2

Софья бежала по яркой зеленой траве к родительскому дому. Шарик, лежа на дощатых ступенях, вытянул передние лапы иобнажил малиновый язык. Запах шарлотки доносился из дома, он был такой аппетитный и любимый. Свежескошенная трава пахнет приятно и совсем не колет босых ног. Дубы выстроились в ряд, раскинув могучие ветви. Яркие красногрудые птицы порхают в лазурном небе, украшенным неподвижными серебристыми тучками. Девушка оттолкнулась и вот, ей кажется, она уже парит в воздухе. В голове играет знакомая с детства мелодия «Люблю тебя мама, я радость твоя….». На душе тепло и спокойно. Умиротворяющий теплый ветерок лениво колышет волнистые рыжие волосы. Грохот заставил вздрогнуть все тело. Он был резкий и внезапный. Софья пытается, лететь, бежать идти, но уютный старенький домик отдаляется с поразительной скоростью. Грохот! Еще и еще! Серебряные тучки сползаются ода к другой и превращаются в кипящую черную массу. Страх моментально обвивает все тело гибкой змеей, которая сейчас же проникает прямо в глотку. Мысли сковывает мучительный ужас, и над Софьей возвышались уже не стройные деревья, а огромные солдаты. Они стреляли вверх из массивных ружей. Шарик разинул вонючую пасть и мерзкие складки собачьих губ обнажили сотни острых желтых зубов. Их противное клацанье заставило сжаться все тело. Запах гнилых я блоков и горелого теста играют противную симфонию. Мозг пытается найти логичное объяснение происходящему, но усиливающийся грохот сбивает на прочь.

Я открываю глаза. В комнате темно. Холод застыл внутри еще не проснувшегося разума. Несколько секунд лежу в темноте и пытаюсь перейти границу между сном и реальностью. Грохот, звон, противный металлический скрежет смешались в один дьявольский коктейль и с силой отбойного молотка стучат в оба виска. Логика, как спешащий локомотив, усаживает все мысли по вагонам и мчит в шумнуюи гнусную явь. Так… звук доносится с первого этажа. Пробуждение окончательно выхватывает меня из лап Морфея. Сейчас, наверно далеко за полночь и он снова… К некоторым вещам просто невозможно привыкнуть! Я, поднимаясь с кровати, хватаю со стула халат и выбегаю из комнаты. Меня засасывает темное пятно коридора. Датчики света срабатывают медленнее, чем я мчусь к лестнице на первый этаж. Вот уже и лестница. Ступени на ней всегда скрипят. Ненавижу скрипучие ступени. Как только я вступила на первую же из них, она скрипнула так, как будто открылись огромные деревянные ворота. Звуки на первом этаже моментально затихли. Черт! Он меня услышал.

Посреди гостиной стоял растерянный низкорослый мужчина. Близко посаженные глаза смотрели прямо мне в лицо. Белые волосы, как всегда, были аккуратно уложены на бок и намертво прикованы к черепу внушительным слоем лака и геля. Нездорово трепетное отношение к волосам должно было насторожить еще давно. Стоило бы только настойчивее попытаться выяснить причину такой трепетности, все бы встало на свои места.

Окинув взглядом гостиную, я оценила результаты разгрома. Мебель была отодвинута от стен, диванная обшивка изрезана ножом. Не металлической решетке большого черного камина в готическом стиле страшные поперечные полосы от ножа. Моя любимая картина с изображением красивого деревенского домика, лежала на ковре, впрочем, как и все, что еще вчера вечером висело на стенах. Большинство вещей лежали собранными в аккуратные метровые стопки. Я села на одну из ступеней лестницы и обняла руками колени. Холод мелкими ручейками скатывался по спине. Чутово страха вытеснила навалившаяся усталость. Ну что ж, минус один диван, а в остальном все еще совсем неплохо. Судя по выключенному свету на кухне, до нее мой муж сегодня не добрался.

Мужчина продолжал стоять в замешательстве посреди комнаты. Уставшие ноги начали топтаться на месте. Шарканье и кряхтение разнеслось по комнате. С верхних ступенек лестницы он казался ростом еще меньше, чем был на самом деле. Я всегда стеснялась того, что возвышалась над ним на добрыхдесять сантиметров. Я пыталась быть терпимой.

-Ты как, Саш?

- Все хорошо, дорогая. Вот только эти мыши. Представляешь, пищат всю ночь, невозможно уснуть.

- Ты что-то искал?

-Да нет, я пытался спасти нас от мышей. Мебель пришлось отодвинуть. Они ее чуть не сожрали. А одна из них, предводитель, распорола своими острыми зубами весь диван.

Рядом с диваном лежал здоровенный кухонный нож для резки мяса. Ну да, конечно, во всем виноват предводитель мышей. Я набрала побольше воздуха в грудь и громко выдохнула. Эхо уныния расползлось по комнате.

- Может, ляжешь спать, сейчас глубокая ночь.

- Я обязан охранять свой дом и свою семью. Я единственный кто слышит и понимает мышей. Только я могу…

Тут он зажал уши руками и бесшумно опустился на колени. О Боже, как страшно на это смотреть. Его лицо исказилось. Он зажмурил свои маленькие глазки и сжал тонкие красные губы.

- Выключите этот галдеш! Замолчите, я Вам сказал!

Я поднялась и бесшумно пробежала мимо него на кухню. Открыв шкафчик, взяла стакан и налила в него воду из-под крана. Забота о гигиене сейчас не самое главное. Последнее время совсем не хочется ни о чем заботиться,а уж тем более о гигиене. В аптечке на стене стоял большущий пузырек с яркими оранжевыми капсулами. Двух штук будет в самый раз. Главная проблема сейчас заставить его выпить эти таблетки. Доктор сказал, что его мозг действует логично и признает только логику, никакие уговоры, угрозы и плачь, тут не помогут. Только вот логика у него самая не логичная. По дороге в гостиную я придумывала повод заставить его выпить лекарство. Нелепый, но убедительный.

Его худые острые колени уперлись в паркетные доски. Светлая голова медленно вертелась то в оду, то в другую сторону.

- Саш, я принесла тебе воды и тик-так. Он мятный. Мыши не переваривают мяту.

- Не переваривают мяту, - раздался приглушенный звук из его неподвижного рта.

-Да, да. Они не любят все мятное, их это пугает

-Хм, действительно, мята может их пугать, - заговорил он вдохновенно и громко. -Она с резким запахом и дыхание становится свежим от нее. Вонючие мыши не любят свежее дыхание.

Мужаккуратно взял стакан с водой и яркие капсулы. Нарочитая аккуратность меня раздражала больше всего. Как можно аккуратно разнести гостиную, аккуратно разрезать диван …. аккуратно сломать мне жизнь. Одна за другой капсулы они исчезли у него во рту. Сегодня все оказалось проще, чем я предполагала. Саша уснет через минут двадцать, двадцать пять.

- София, - окликнул он. - София, я посижу тут на кресле, покараулю, я о тебе забочусь в первую очередь, между прочим.

Прежняя мягкость в голосе давно испарилась. Раньше я обожала, когда он называл меня по имени. Софья, Софочка, Сонечка. Сейчас же мне сложно скрыть раздражение от этого ледяного «София».

Лестничные ступени снова противно заскрипели под ногами. В спальной комнате ждала одинокая кровать. Я вытянула руки и бухнулась поперек широкого ложа. В такие минуты всегда с тоской вспоминается начало.

Я по своей воле вышла замуж за невзрачного, но перспективного начинающего ученого. Весь Университет гудел сплетнями про любовь молоденькой первокурсницы и гения современной биохимии. Весть о нашей свадьбе разлетелась быстрее скорости звука, зацепив даже несколько столичных газет и престижных сайтов. Провинциальная девчонка обрела загородный дом в Подмосковье и шикарный черный Ниссан в качестве свадебного подарка от родителей жениха. Жизнь полилась красивым экзотическим водопадом.

Я всегда прощала мужу его маленькие странности. Гении, они такие. Первый тревожный сигнал прозвучал сразу после окончания медового месяца. Мы шли по набережной Черного моря. Ветер гулял волнами по волосам. Длинная Сашкина челка закрывала лицо.

- Так ты не увидишь моря, ленивец, обязательно подстригись, - поправляла я, шутя его белую челку.

За две недели я уже привыкла к запаху соленого моря и цветущих роз, они перестали быть чужими и ощущались уже гораздо слабее, чем в самый первый день приезда. Саша ускорил шаг и, уверенной горделивой походкой, приблизился к цветочнице.

- Я хочу купить пять роз для моей любимой жены, - он обернулся и махнул мне рукой. – Софочка, тебе красные или розовые.

Я смутилась и пожала плечами.

-Хорошо, давайте розовые! - радостно воскликнул муж. Он аккуратно поднес один цветок к лицу, вдохнул аромат и резко бросил его на песчаную обочину дорожки.

- Какая гадость, он пахнет хуже тухлой рыбы, хуже, хуже вонючих мышей.

Я подняла лежащий цветок. Его нежные розовые лепестки покрылись коричневыми точками речного песка, источая тонкий нежный аромат.

- Нет, я ничего не чувствую. Ну как ничего. Роза пахнет розой, прекрасный запах.

- Пойдем отсюда, пойдем,- он сжал мою руку и потащил вдоль улицы, быстро перебирая ногами. Он был напуган.

- Ты знаешь, - сказал он мне вечером того же дня,- я иногда вижу то, чего нет. Ну, нет, не так, чтобы вечерами курить и потягивать виски с жирной говорящей лошадью. Совсем не так, - он немного помолчал и продолжил. - Например, иногда в боковом зрении пробежит мышь, ну или там ежик. Всего секунду. Или пень в дали может показаться силуэтом животного. Это быстро проходит. Я все равно волнуюсь. Как думаешь, это нормально?

- Дорогой, ты целыми днями пропадаешь в своей лаборатории, отдохни, - сказала я тогда, и не подозревая грядущего ухудшения.

Шли дни. Он начал бесконечно покрывать лаком свои волосы, которые по нескольку часов укладывал на правый бок. Его руки, практически всегда теперь были в карманах. Одежда стиралась руками и сушилась на воздухе под тщательным присмотром хозяина, дабы не допустить проникновения в карманы и рукава мышей или крыс. Все это казалось странным, но в остальном это был мой любимый Сашка – умный светило биохимии. Александр Анатольевич, как его называли в институте. В свои двадцать шесть лет, он уже успел порадовать науку необычайным открытием. Именной мой муж придумал вещество, с помощью которого сон человека может сократиться до четырех часов и, при этом он может чувствовать себя абсолютно нормально. Даже лучше, потому, что это средство деактивирует быструю фазу сна, отвечающую за сновидения и «вуаля», никаких тебе кошмаров. А самое для меня приятное было, это конечно деньги, которые Сашке обещали заплатить за волшебное средство. Я тогда еще не знала, что все сложиться по-другому.

Через три после приезда с моря, уже в Подмосковье, я застала мужа, стучащего по камину здоровенными садовыми ножницами.

- Что ты делаешь, любимый, - я присела рядом с ним на корточки и посмотрела в его глаза. Зрачки сужены, он смотрел на тысячи километров вперед.

-Ш-ш-ш, ты слышишь.

Я прислушалась. За окном надрывно лаяла соседская собака. Иногда доносился шорох мокрых после дождя автомобильных шин.

- Я не слышу. А что слышать то надо?

Он молчал. Я прислушалась снова, но ничего не услышала. Да и что еще может издавать звуки в пять утра.

-Собака?

-Не-ет. Я слышу как что-то пищит…, - он сделал паузу. – Соседи завели в своем доме мышей и теперь они к нам перебрались. Я слышу, как они пищат. Мне страшно. Понимаешь? Я не за себя переживаю, за тебя, - его глаза заметно сузились, - я буду бороться.

Он простучал до самого утра, а дальше просто собрался и пошел на работу. Подумать только, просто собраться и идти на работу.

С каждым годом к Сашке прилипали все новые и новые странности. В основном они были совершенно безобидными. Его страх постепенно перерос в интерес, в увлеченность. Он с нездоровым вниманием прослушивал и простукивал все стены в доме. Количеству мышеловок не было предела. Я однажды предложила завести кошку, но он отказался. Он и раньше не был особенно общительным, а теперь даже кошка считалась не нужным созданием. Со мной он разговаривал не более двадцати слов в день. Удивительно, но работу в Институте он не бросил. Его научные разработки контролировались правительством и хранились в строгой тайне.

На третьем году супружеской жизни он пришел с кипой бумаг и ругался так, что стены дома ходили ходуном. Его глаза были налиты кровью, уголки губ пенились белой слюной.

- Они не понимают. Нельзя менять основание препарата. Дираки! Пять минут в биохимии и все профессора. Олухи!- орал он во все горло. – Представляешь, - наклонился он к самому моему уху и продолжим шепотом, как будто нас подслушивали. - Они решили сменить основание из-за сокращения расходов на препарат. Дилетанты. Они что не понимают? Крах, крах всей научной деятельности.

Он в два прыжка подбежал к крепко затопленному камину и швырнул стопку бумаг в пылающий огонь. Языки пламени сейчас же начали пожирать края белых листов.

- Вот и все. Кончено, господа! – с упоением произнес он. – Куда ж вы, милые без разработок? Пользуйтесь биохимией правильно. Да… Теперь эти недоумки еще лет пять все восстанавливать будут.

Дальше он погрузился на кресло и сидел так всю ночь, изредка зарывая веками свои неподвижные глаза.

На следующий день я застала мужа, бегающего голышом по дому. Аккуратные стопки из любых вещей, которые попадаться под руку стали в нашем доме обычным делом. Здесь их было целых четыре. Самая высокая, собранная из книг и старых коробок от дисков около полутора метров.

-Я в порядке, занимаюсь исследовательской работой.

Такое объяснение могло быть логично, учитывая специфику его деятельности. Все-таки ведущий специалист прорывного научного проекта. Но, если бы он тогда не добавил:

- Только мыши всегда мне мешают, они говорят, что я ничтожество, пустая башка.

- Стоп, стоп. Говорят?

- Да, они не дают мне спать, пищат, бегают по дому и по ночам забираются ко мне в волосы и вьют там гнезда. Гнезда, понимаешь… Вся моя одежда пропахла этими вонючими тварями. Только чуть замешкаешься, они залезут прямо под твою рубашку, - взволнованно говорил он.

- У нас нет мышей, - заорала я , - Ну, может одна где-то и бегает, но по ночам я не слышала писка, -мне надоели твои выкрутасы.! Хватит выдумывать!

- Глупая! Ты всегда была глупой!, - так раздраженно Сашка еще со мной ни разу не разговаривал. - Я так и знал, что доверять не кому. Как же ты не понимаешь! Они присланы свести нас всех с ума из космоса, или из Северной Кореи, США. Я не знаю точно, откуда, но они ползут целыми стаями, скребутся своими противными маленькими лапками.

- Боже, но что могут сделать маленькие мыши?

- Ночами, когда такие как ты спят, они перешептываются, - продолжал он. - Скоро они все нападут. Соберутся тысячами тысяч и нападут. Точно, уж я тебя уверяю, - муж с хитрой ухмылкой закачал головой. - Я их слышу, я знаю, чего они задумали. - Он вскинул подбородок вверх и гордо прошел мимо меня. Без штанов.

Я догнала мужа в коридоре и схватила за локоть. Медленно, с нарочитой аккуратностью, его голова повернулась. Глаза видели картину на стене, которую закрывала моя голова, но не меня. Добиться хоть какого-то объяснения будет безумно сложно.

- Как ты вообще можешь знать, что они чего-то задумали, это все бред, - я предприняла новую попытку добиться объяснений.

- Я их п о н и м а ю, - сказал он, отделяя каждую букву громко и четко на сколько это было возможно, как будто я , что не пойму по другому. - Кроме меня их никто не понимает. Я выучил их чертов мышиный язык. Ха! Это не так уж и сложно, но не для таких, как ты.

С тех самых пор можно открыто заявить, что жизнь полетела ко всем чертям. Первый же визит к доктору расставил все по своим местам. Диагноз неумолим - прогрессирующая шизофрения. Сильная психологическая травма спровоцировало ускорение течения заболевания. Таблетки, конечно, помогают, но вводят Сашку в такой транс, что он больше становиться похож на робота, чем на человека. В стационар его периодически берут, но только больше летом, потому как в другое время года клиники переполнены.

Все выходки мужа похожи одна на другую как серые домовые мухи в августе. Одинаково больно кусают и нет им никакого счета. Подвинутую в центр комнаты мебель я изредка двигаю назад, но последнее время это отнимает у меня больше сил, чем приносит пользы. Я часто думала, не угрожают ли его мышиная охота мне и окружающим. Осознание того, что некогда любимый человек, а сегодня совсем чужой, может навредить пришло в один из обычных серых понедельников.

Я стояла на стуле и протирала пыль на верхней полке платяного шкафа. Муж крича, ворвался с ножницами в спальню и одним движением сбил меня со стула на пол. От травм и ссадин при падении спас шерстяной напольный ковер, который смягчил удар. Сашка смотрел на меня пылающими глазами. Его неподвижные губы сомкнулись в тонкую красную полоску. Побелевшие сомкнутые в кулак пальцы сжимали холодный металл. Мне чудом удалось вывернуться и ринуться вперед. Я благодарила маму, что ребенком онаводила меня на гимнастику.

Сашка не погнался за мной, он свалился на пол и стал кричать, кричать, как будто его убивают. Именно в этот момент было принято решение о разводе, написании заявления в милицию и сейчас оставалось всего два дня, до того, как моего, некогда любимого Сашулю по моей же инициативе навсегда положат в Психиатрическую лечебницу. Шизофрения не лечиться.

Глава 3

Улица заливалась ярким солнечным светом. Его лучи играли в стеклянных витринах супермаркетов и весело гуляли по лужам после летнего дождя. Воздух перемешался с запахом сирени, свежей листвы и дорожной пыли. Приятно смотреть на нарядно одетых людей, еще не уставших от летнего зноя, снующих то туда, то сюда.

Справа от меня тянулась длинная череда магазинчиков. Отражение перескакивало из одного окна в другое. Я пыталась представить себя со стороны. Вот эту очень худую высокую девушку и видят все рядом идущие люди, ее видят коллеги по работе и… А кто еще. Ее не видит ни мать, ни отец, ни бывший муж, да и друзья тоже. Одна в большом шумном городе. Переезд из Подмосковья обратно в родной город, глубоко в провинцию дался нелегко. Родители Сашки явились из Италии через месяц после развода и забрали свой пышный дом назад. Снимать квартиру в Москве, да даже в Подмосковьи для человека без связей и опыта, с технологическим образованием, не представляется совершенно невозможным.

Витринная галерея закончилась и открылся прекрасный вид на старинную городскую площадь. В воскресенье утром в центре города всегда много людей. Некоторые еще копошатся дома, но скоро выйдут и до отказа заполнят все магазины, скверы и парки города. Ну да, если учесть, что практически у всех современных людей сон около четырех часов, благодаря суперсредству моего необычного мужа, в шесть утра город живет полной жизнью.

Слева на дороге показался пузатый автобус с блестяще натертыми боками. На лобовом стекле виднелись две черные цифры, напечатанные на альбомном листе бумаги. Сощурившись я разглядела -1 2, мой маршрут.И все-таки нужно было взять эти чертовы очки. Работа в лаборатории совсем доконала мое и без того плохое зрение. Я села на свободное местечко в автобусе. Впереди меня сидели две бабули и громко спорили. Та, что потолше с коротенькими ножками и ярким красным ободком для волос махала рукой прямо перед лицом своей подруги:

- А я тебе не безмозглые советы советую, а истину заявляю.

Другая была суховатая с поджарыми губами. Прямо на лбу торчал огромный жировик, который она, по каким-то причинам до сих пор не вырезала. Одежда висела на ее тонких плечах, как на коле. Подол расстилался по сиденью. Из под широкой юбки старушки торчали худенькие ножки в старых кожаных тапочках-туфлях. Даже старушек худоба делает нелепо угловатыми, что уж говорить обо мне. Я посмотрела на свои тонкие запястья и вздохнула.

- Да ерунда все эти таблетки, Детрид, или как там их, ёк-мокарёк, - лопотала костлявая старушка. – Не верю я им. И не буду ись, химия одна и ничего

- Да потому что ты динозавр. Все давно уже спят по четыре часа. Это считай, жизнь проходит, когда ты спишь, а тут дополнительно можно жить. Посчитай же, сколько в год прибавляется. Лучше чем прибава к пензии. Ну….Вот и подумай!

- Ивановна, ты может современная,- сухая старушка резко пнула ногу своей соседки по ноге, обутой в кроссовку.- А помрешь от своей химии все одно, раньше меня.

Тучная старушка важно поправила салатовую сумку и фыркнула:

- Да что с тобой говорить.

Дальше обе старушки ехали молча.

На висевшем в салоне автобуса экране показывали результаты очередной авиакатастрофы. Уже третья за последние два дня. Звук был выключен, но по кадрамвидно, что это случилось где-то в Японии или Китае. Похоже, и туда добрались террористы. Автобус свернул на узенькую улочку. Ехать еще далековато, остановок пять, шесть. Я воткнула в уши наушники, включила любимую песню «Люби меня нежно» и расслабилась. Долгая дорога дает время подумать и помечтать о чем- то большем, чем у тебя есть. За последние пять лет, как Сашку поместили в больницу, столько всего изменилось. Подумать только, изобрести средство, способное изменить мир к лучшему, но при этом самому не получить НИЧЕГО. Вот это полная задница. Полнейшая задница. Вот если бы он не свихнулся. О, да! Тихая и счастливая жизнь прекрасна. Ненавистный теперь дом стал бы полной чашей для пятерых, нет, семерых детей. Мне бы не приходилось скитаться по съемным квартирам. Хотя, что жаловаться. Вот и наступило то долгожданное утро, когда я еду смотреть квартиру не для съема, а для покупки в прекрасном спальном районе. Ну, пусть еще не совсем достроенном прекрасном спальном районе до которого три километра пилить по пустырю и через садоводческие поля. Жаль было продавать машину, но надеюсь это того стоило.

Я шла от остановки уже наверное минут пятнадцать, двадцать. Стучал под ногами настил из досок. Меня терзали опасения за новые туфли, ведь один неверный шаг, и вязкая глина сразу пристанет к лаковой коже. Я увидела возле серой пятиэтажки семь рабочих в касках. Эти защитные кепки были похожи на те капсулы, что я давала мужу. Меня окружал пейзаж типичный для любой стройки. Крутились медленно клювы кранов, шипели залитые карбидом ацетилен, визжали генераторы.

- Эй, ребята, ребяяята!- протянула я.

На меня сразу обернулись все мужские головы. Губы разъехались в стороны, обнажив жёлтые зубы от кофе и табака:

— Что такая прекрасная матрешка хочет,- с легким акцентом произнес черноглазый мужик без каски. Ветер трепал его чёрные густые волосы.

- Я ищу дом номер семь. Первый подъезд.

Черноглазый отделился от толпы и направился ко мне. Вот в такие моменты трудно осознать, что этот кавказский, или какой он там, крепкий мужик, просто хочет тебе помочь. Как бы логично это ни было, все равно внутри всегда сидит маленький червячок, сомневающийся в добрых людских намерениях и заставляющий делать неуверенный шаг назад

-Пойдемте, я покажу, -непринужденно и игриво сказал черноглазый.

Деревянные помосты снова застучали под моими ногами. Строитель галантно проводил меня до самого подъезда. На лестничной площадке пятого этажа, прислонившись к стене, меня ждал голубоглазый паренек. Под рубашкой выделялись сильные плечи. Черные брюки с остроносыми туфлями смотрелисьбезупречно. Все его попытки увеличить возраст меркли на фоне редких юношеских усиков. Он смотрелна меня располагающим взглядом.Длинные пальцы сжимали массивную оранжевую папку.

- Добрый день, меня зовут Сергей, я Ваш личный менеджер. Пройдемте в квартиру.

Парень без запинки излагал заученный текст. Мы зашли в мой будущий «уютный дом». Молодой человек продолжал бездушно вещать о квадратных метрах, количестве того и сего, состоянии того и этого. В распахнутые окна квартиры доносилась громкая южная мелодия. Голос парня становился все хриплее с каждым новым предложением. Голосовые связки натягивались до предела.

- Сдача дома в эксплуатацию через три месяца. В заключении могу отметить, что если Вы приобретете эту квартиру сегодня, то получите приятный комплимент от компании - десяти процентную скидку на косметическую отделу, - он выдержал паузу, и продолжил. - А теперь пройдемте в кухню.

- Да, да сейчас. Я тут немного осмотрюсь.

Квартира неплохая, однокомнатная, с большой кухней и комнатой. Сейчас она скорее была похожа на бетонный бокс для авто, нежили на уютное гнездышко. Со временем любое место можно преобразить. Как сказал один мудрец «твой дом там, где висит твоя шляпа». Гвоздь прибить я точно сумею…. или что там вбивают в бетон. Свет струился из единственного окна в комнате. Я мысленно развесила серые шторы с голубыми цветами и расставила на подоконник фарфоровые статуэтки слонов. Получилось вполне сносно. Я повернулась к дверному проему.Дверь ставить не буду. Кому нужны двери в однокомнатной квартире. Парня в комнате не было. Через серый маленький тамбур я прошла на крохотную кухню. В открытое окно пустого помещения грохотала все та же заводная музыка. Я удивилась странному исчезновению риэлтора. Изкоридора на меня смотрела наглухозакрытая входная дверь. За окном кто-то выключил музыку. Только теперь я расслышала громкие мужские крики. Их голоса смешались в языковую кашу. Я рывком подбежала к распахнутому окну и посмотрела вниз. Под самым окном возле кучи с арматурой столпились строители, образуя плотное человеческое кольцо. Они громко спорили и отрывисто махали руками. Мой недавний провожатый поднял голову вверх и пальцем указал на меня. Все рабочие, как по команде задрали головы вверх и затихли. На меня уставилась куча небритых физиономий.

- Мать, твою, - выругался кто-то из толпы.

Рука черноглазого медленно опустилась . Я увидела, как он широко замахал руками и зашагал в сторону подъезда. Выражения лиц оставшихся строителей с такой высоты не разглядеть. Кто-то махнул рукой и отошел в сторону. Некоторые последовали его примеру. Кольцо расширилось. В самом его центр лежал человек. На широко раскинутых неподвижных ногах надеты безупречно отглаженные брюки. В неестественной позе изогнулась правая рука. Из живота торчал темный металлический штырь. Крови не было.Тошнота подкатила к горлу и я отвела глаза. Входная дверь квартиры с шумом распахнулась за моей спиной.

- Ты сума сошла, женщина!- кричал взбешенный черноглазый. – Что тут вообще было?! Ай, такой молодой. Теперь нас по судам затаскают! У меня тут, знаешь, сколько проблем без тебя!

- Я ничего не понимаю. Как он оказался внизу? Я только с ним разговаривала. Он же был в полном порядке.

Шок не давал плакать. Сильные мужские руки опустились мне на плечи и начали трясти.

- Эй, ты, что тут было? Что было?

Мне в нос ударил отвратительный запах нечищеных гнилых зубов. В голове загудело.

- Эй, отомри. Не молчи. Говори!

Под грузом огромных ладоней мое тело опустилось напыльный бетон. Я села на корточки и прижалась спиной к корявой стане. Черноглазый убрал руки с моих плеч. Теперь он возвышался надо мной как могучий вековой дуб.

- Посиди, пока тут. Прости, не сдержаться. Не каждый день у нас из окон люди падают.

Я закрыла глаза и слушала шарканье удаляющихся ног. Голоса за окном совсем затихли. Вдалеке слышался вой сирены скорой помощи. Распластанному внизу парню она точно уже не нужна.

Ноги стали затекать. Я открыла глаза и медленно выпрямилась. Кровь забегала по сосудам и больно защипала обе голени.Немного постояв, я направилась на кухню.Меня встретил изучающий взгляд. Он прогулялся по моим длинным ногам, плавно перешел на узкие бедра, поднялся по груди и замер на лице.

- Что? – я не смогла скрыть раздражения.

-Думаю. Могла ли такая хоть и высокая, но все же хрупкая женщина, справиться с крепким молодым юнцом.

- Конечно, нет. И зачем, вообще это мне.

- Выкладывай, что случилось. Попробуй максимально подробно.

Только сейчас я заметила, что мужчина говорит без акцента на чистом русском языке. Может же, когда надо. Я рассказала все подробности встречи с риэлтором.

- Так ты его видела впервые? – мужик прищурился

- Да, до этого мы созванивались с ним только по телефону.

- И ничего подозрительного, - его глаза растянулись в тонкие черточки

- Да я его знаю то три минуты. Да, за три минуты ничего подозрительного. Он просто… выпрыгнул.

Последнее слово я произнесла так тихо, что не уверена, расслышал ли его собеседник. Пауза сильно затягивалась. Рука черноглазого почесала лохматую макушку и он быстро удалился из квартиры, не говоря больше ни слова. Я стояла одна в пустой бетонной коробке в полной растерянности. За окном зашуршали автомобильные шины. Собравшись с силами, я вышла на лестничную клетку. Свежевыкрашенные зеленые перила мелькали одна за другой. Новый дом уже обзавелся своей первой трагичной историей. Среди зеленых перил вдруг промелькнуло сразу несколько ярких оранжевых. Еще, и еще пара. Строители, явно, «перекреативили». Я встряхнула длинные рыжие волосы и обернулась. Никаких оранжевых перил не было и в помине. Скорее всего, стресс дал о себе знать.

Солнце заставило глаза моментально зажмуриться. Я повернула направо и пошла под окна своей несостоявшейся квартиры. Черный пакет, с человеческий рост, лежащий у помостов, не давал и шанса усомниться в его содержимом. Снизу пакет обволакивала вязкая рыжая глина. Чистоплотный парень пришел бы в ужас от такой грязи, хотя глупо об этом думать. Ему сейчас, наверно, все равно.

Я подняла взгляд и увидела направляющуюся ко мне фигуру полицейского.

-Здравствуйте, участковый Мельников Андрей Анатолиевич. Как я могу к Вам обращаться?

- Меня зовут Софя. София Алексеевна Ким.

Фамилия мне досталась от мужа. Я не стала ее менять после развода. Очень волокитно, да и девичья фамилия была совсем не благозвучная.

- Софья Алексеевна, - деловито сказал полицейский – Вы находились в момент эээ … - он замялся, - за несколько мгновений до смерти Вы находились с молодым человеком?

- Да. Он показывал мне квартиру,- о неужели снова пересказывать весь этот кошмар.

Его рука залезла в засаленный карман и вытащила серый носовой платок. Он тщательно вытер взмокший лоб, и рука юркнула обратно в карман.

-Уф, ну и жара сегодня. Мои-то все на даче, а я с самого утра катаюсь с вызова на вызов. Ну не участковые же должны труппы на стройках собирать. Больше некому – все на вызовах. Сегодня кругом творятся странные вещи. Вот это уже шестое самоубийство. А у Вас вон еще, очередной «буйный».

Двое здоровых мужчин притащили зеленые носилки с металлическими ручками и начали на них укладывать тело. Только сейчас я обратила внимание, что скорая приехала вовсе не к мертвому бедолаге. Возле башенного крана мелькали два белых халата. Башня высокой конструкции бесцельно вертелась в разные стороны. По лестнице на нее карабкалась оранжевая фигура. Полицейский проследил за моим взглядом и ехидно добавил:

- Местный крановщик свихнулся. Позвонил в МЧС и уверял оператора, что над ним летают гигантские птицы – людоеды.

Полицейский затих и его широкие ноздри расширились еще больше.

-Чувствуете запах газа. Где то утечка.

Его голова ритмично завертелась.

- Ненавижу запах газа. Неприятные воспоминания.

Я принюхалась. Пахло карбидом, глиной свежей древесиной и краской.

-Чувствуете, какой он едкий?

- Нет, ничего не чувствую.

Полицейский покачался с пятки на носок и закряхтел. Его ноздри то расширялись, то снова сужались. Рука вытащила из кармана застиранный платок и прикрыла им нижнюю часть лица.

- Нельзя дышать газом. Это опасно, - громко сказал он.

Развернувшись, его ноги размеренно зашагали прочь. Согнутая в локте рука продолжала держать вонючую тряпочку. Глина хлюпала и кашляла под его ногами. Фигура полицейского отдалялась. Допрос на сегодня был окончен.

Из-за всех сегодняшних событий у меня страшно разболелась голова. Синяя железная бочка лежала в тени кверху дном. Я присела. Да что сегодня, черт возьми, происходит! Как мог сильный, умный парень раз, и выпрыгнуть из окна? Может он упал? Нет, тогда ему нужно было влезть на подоконник. Он мог присесть и случайно вывалиться….. Я вспомнила, что его тело было в паре метров от стены кирпичного дома. Чтоб пролететь так далеко, нужно хорошо оттолкнуться. Скорее всего, парня достала его работа и он просто давно собирался сделать это. Хм… Зачем тогда так распинаться перед покупателем? Он выбрал для себя очень жестокий способ уйти из жизни. Пятый этаж мог сделать его паралитика на всю жизнь. Мой взгляд остановился на куче арматуры. Рядом лежал окровавленный штырь, который вытащили из живота бедняги и толстая синяя папка на большой кнопке посредине. Стоп, стоп. В квартире у него была оранжевая папка. Я встала и подняла папку. В ней лежал чертеж однокомнатной квартиры, на котором крупными буквами было написано:д.7, 1 подъезд, кв. 15, 5 этаж. Это была моя квартира. Дальше шел мой номер телефона и имя. Все остальные документы представляли собой разные схемы газоснабжения, водоотведения и электричества. В конце лежал текст, который парень рассказывал мне, как вышколенный отличник, варианты вопросов клиентов и возможные ответы. Нет сомнений, что папка принадлежит жертве. Либо я перепутала цвета из-за освещения, либо у него было две папки. Но если он решил покончить жизнь самоубийством, то зачем взял с собой папку… Может, решение было принято внезапно. Его мог вообще кто-то столкну. Громкая музыка не дала мне услышать появление человека. Он пришел, столкнул парня и убежал. Да! Все так и было! Ну не свихнулся же он в одну секунду. Мой муж сходил сама медленно и не пытался наложить на себя руки. Ох уж эта жара! Даже в тени градусов тридцать. Я встала и двинулась в сторону автобусной остановки

Башенный кран перестал вращаться. Люди в белых халатах, подхватив под руки взъерошенного крановщика, двигались к белому микроавтобусу с большим красным крестом. Обалдевший мужик то и дело упирался ногами, собирая приличные песчаные кучи и вскидывал вверх острый подбородок. Его глаза искали в небе невидимых птиц. Он присел и закрыл мозолистыми ладонями лохматую голову. Мужчины с обеих сторон резко дернули его вверх, поставив обратно на жилистые ноги. Крановщик заморгал и обмяк.

- Стойте, стойте ребят, со мной все в порядке, - крановщик неожиданно подал слабый голос. Его отпустило.

Глава 4

Автобус подъехал быстро. Пассажиров почти не было. Тучная женщина с безумным количеством сумок задумчиво смотрела в окно. Еще одна дама расположилась прямо за ней.Спереди молча сидели двое неопрятных мужчин. Более молодой и менее привлекательный, выставил в автобусный проход свою длинную костлявую ногу в серых потрепанных джинсах, разодранных на коленке. Я остановилась.

- Можно пройти?

-А че мне за это будет? – произнес парень прокуренным хриплым голосом.

Я готова разнести это тупого орга в щепки. Сердце застучало как музыкальные колонки на рок концерте. Прекрасная возможность выплеснуть весь негатив, накопившийся за утро!

-Ты, придирок! -, начала было я. Но тут массивная мужская ладонь стукнула по ноге обалдевшего парня. Его сосед ударил еще раз, но теперь уже мягче и парень тут же убрал ногу.

- Простите моего друга, он просто шутит, - темные глаза моего защитника заиграли невидимым светом, а губы разъехались в милой улыбке. Первая искренняя улыбка за день. Если бы не потрепанная одежда и десятидневная щетина, он бы был весьма привлекателен.

-Ничего, спасибо. Хорош у Вас друг!

Я прошла по мягкой резиновой обивке глубже в салон и села на свободное место. Старое сиденье заскрипело под моим телом. Подлетевшая молоденькая девушка протянула свою маленькую руку. Плеер, висевший на тонкой шее, качался в такт доносившейся из наушников, музыке. Полные девичьи губы нашлепывали веселую песню. Пошарив в сумке, я вытащила нужную суммы и молча вложила в ее руку. Она протянулабилет и, набивая ритм ладонью по бедру, пошла на свое место. Длинный хвост ее немытых волос беспорядочно мотался. Не смотря на сокращение сна, количество занятий в Университетах не прибавили и сейчас подрабатывают все студенты. Прекрасно быть молодой. Молодой и счастливой. Я слишком рано вышла замуж, чтобы быть молодой и счастливой. Четыре года совместной жизни с Сашкой отняли все десять.

Автобус медленно тащился все дальше настойчиво увозя от злополучной стройки. Еще утром уверенность в обустройстве собственного дома казалась теперь фантастической. Очередная остановка вновь заставила проскрипеть несмазанные двери. Тучная женщина разом подхватила гору своих огромных пакетов и вышла. Седой престарелый мужчина , вошедший в заднюю дверь сел передо мной. Шлейфом за ним протянулся запах лекарств и старости по всему салону автобуса. Старые выцветшие руки развернули огромные листы газет для слабовидящих. На переднем плане виднелось фото затонувшего корабля, успевшего приесться всем на этой неделе. Крупный заголовок кричал: «Тайна гибели Канадской «Помпеи» пока не раскрыта». «Помпея» - весьма странное название для корабля. Как корабль Вы назовете, так он и поплывет.Тихо подкравшаяся усталость заставила меня зевнуть. Сегодняшний день слишком длинный. Он начался еще вчера, в субботу, плавно перейдя в абсолютно бессонную ночь и вот снова в разгаре новый день. Нужно было поспать хоть часок.

Шум колес и гудение моторов этой ночью не умолкали не на секунду. Соседи за стенкой слишком громко ругались. Из окна на кухне было видно, как дворовые ребятишки до утра просидели на скамье с телефонами. Вероятно, они там до сих пор. Родители совершенно забывают про своих чад в последнее время.

Свист тормозов и резкий толчок заставил живо вернуться к реальности. Поручни переднего сиденья больно впились в грудь. Затем тело откинуло назад и затылок немедленно намок и загудел. Обитые мягкой тканью сиденья казались твердыми как чугун. Листы газеты разлетелись во все стороны. Впереди салона истошно визжала перепуганная женщина. Автобус повело на противоположный бок,я с визгом полетела на соседнее сиденье. Глухой грохот завалившегося автобусаподвел итог автомобильной мясорубки. Все тело ломило. Прозрачные кубики автостекла оставили на ладонях несколько кроваво-красных вмятин. Я попыталась пошевелить руками и ногами.

После пары минут исследования собственного тела я обнаружила, что за исключением нескольких ушибов и ссадин все было в порядке.Побывав в аварии, человек не всегда может чувствовать боль, прибывая в состоянии шока. Внутренние повреждения органов и кровотечения могут вызвать сильный шок. От этой мысли по позвоночнику пробежал морозец. Я огляделась. Автобус лежал на боку. Железные листы обшивки покорежились и повсюду торчали их острые края с отверстиями от болтов. Из нижних побитых стекол торчала зеленая трава. Я как раз расположилась на осколках одного из них. На расстоянии вытянутой руки лежал седой престарелый мужчина. Его лицо накрыл лис т газеты с надписью «Тайна гибели Канадской «Помпеи» пока не раскрыта». От края листа текла буроватая струя. Я протянула руку и стащила злополучный лист. Кукольно-неподвижные глаза смотрели в глубокую бесконечность. Впереди раздался звук похожий на выстрел. Крик разнесся по раскореженному салону. Мой крик. Сильные мужские руки больно схватили за плечи. Я вылетела на улицу через спасательный люк.

-Девушка, с вами все нормально?

Надо мной склонился мужчина. Солнце ударило прямо в глаза и его лицо представляло собой яркий желтый круг. Руки машинально поправили края загнувшейся синей в цветочек юбки. Я поднесла руку ко лбу, как будто отдавая честь и прикрыла глаза. Знакомая щетина и потрепанная одежда напомнили мне о пассажире, чей друг выставил ногу, перекрыв мне автобусный проход.

-Олег, да все с ней нормально! Видишь, руки ноги целы. – послышался визгливый голос молодого парня.

Я обернулась. Тот самый сорванец стоял сзади, потирая разбитое колено.

- Ну, что уставилась? Приехали! Что за времена наступили? Олег, ты смотрел что с водилой?

- Водитель жив. Остальным повезло меньше, - он отвернулся и заорал, - Мужик, нужна помощь? Скорую вызвал, спасателей?

Кряхтя и прихрамывая, подошел пожилой мужчина. Такие обычно приезжают к нам на подработку из солнечного Кавказа и остаются навсегда. Кровь и пот смешались на его дряблой темнокоричневой коже.

- Ребят, я двадцать лет за рулем, но ей богу, первый раз автобус завалил,- прогудел он.

-Спасателей вызвали? – спросил Олег.

-Звоню, - его рука в крови и земле продемонстрировала старенький промасляный мобильник, - двенадцатый на очереди! Все таки надо было поспать этой ночью. Часок или два.

Он перевел взгляд на автобус:

- Как остальные? Живы?

- Больше никто, - прошептал Олег. – Я проверил всех.

-Петр, - протянул мне грязную ладонь молодой парень. Я уцепилась и встала.

-Софья. Спасибо.

Над автобусом водрузилось тяжелое молчание. Никто первым не осмеливался нарушить тишину. Все немного разбрелись в ожидании спасения. Редкие мчащиеся по дороге автомобили и не думали останавливаться. Пассажиры некоторых из них мелькали из открытых окон новенькими телефонами и с воодушевленными улыбками снимали искореженный автобус. Похоже, я увижу себя в интернете сегодня вечером. Пару водителей все- таки нажали на тормоз, но увидев нас в относительном порядке, проезжали дальше. Целый день меня мучило чувство, что что-то не так, Что-то непременно изменилось в нашем городе, а что именно не ясно. Люди! Да, непременно люди! На улицах утром обычно гораздо больше людей. Я взглянула на часы. Без двадцати двенадцать. Пассажиров в нашем автобусе могло оказаться гораздо больше, но…их не было. Я снова подошла к водителю:

- Почему вообще мы попали в аварию?

- Понимаете, мадам, -начал седоволосый водитель, - Мне показалось, что на нас на полной скорости мчится, о Вы не поверите, мчится табун лошадей. Я в детстве рос в горах. Там было много лошадей. Обычно мы собирали голов тридцать-сорок, а тут было все пятьдесят. Ну, я и свернул. А куда ж деваться-то?

-Да откуда тут лошади возьмутся?

-Ну, милая, - его сухой рот обнажили зубы, белые как молоко. Верхние клыки были из золота. – Я могу поклясться, что на нас бежал табун. Я их не только видел, я слышал топот! Вот пусть приезжают спасатели и разбираются, куда подевался тот табун.

Он приложил трубку к уху.

- Тринадцатые.

Я удивилась:

-Были же двенадцатые?

-Были двенадцатые, теперь вот тринадцатые.

- Да как так то? Дайте Ваш мобильник!

Я выхватила мобильник. Гудков не было. Экран оплетала замысловатая паутина сколов и трещин. Я понажимала на сам экран и на кнопки. Никаких признаков работы. Мясистый палец водителя уперся в узор на экране телефона.

- Вот видишь, миля, уже двадцать минут как дозваниваюсь. Прибывая в недоумении я не обратила внимания, что Олег и Петр подошли к нам и так же уставились на мобильник.

- Дай я, - Петр выхватил телефон и начал тыркать по нему,- Черт побери, он же сломан! И кого мы тут ждали? Кого я спрашиваю?

Вопросы явно были обращены к водителю.

-Да все понятно, он свихнулся, - завизжал молодой человек. Он обнял свою лохматую грязную голову обеими ладонями и выкатил глаза.

- Петь, прекрати истерику, - сегодня весь мир чокнулся! – громко сказал Олег.

Я почесала разбитый локоть. Столько смертей за один день.

- Я уже видела сегодня сумасшедших. И не одного. Люди ведут себя очень странно, -

о странных играх своего разума с оранжевым цветом я предпочла умолчать.

- У кого-нибудь есть мобильник? Мой остался в сумочку в салоне.

- Ага, -Петя вытянул из заднего кармана престарелый телефон с кнопками и начал набирать три заветных цифры службы спасения. – Молчание, все операторы заняты, бла-бла-бла, оставайтесь на связи, -комментировал он, - С Вами свяжется….бла-бла. Позже перезвоню,- и он нажал на кнопку с красной трубкой. Что дальше?

- Надо вытащить бедняг на траву, - предложил Олег, махнув рукой на раскореженный автобус.

- Я слышала странный хлопок. Это может быть опасно.

- Это шина взорвалась, ничего серьезного, - Петр нырнул в люк автобуса.

Немного повозившись, парень достал мою сумку.

- Знаете, а вытаскивать труппы это гораздо сложнее, чем кажется. Да я даже дотронуться не смог. Пусть там лежат, куда они дернуться то?

Мы снова замолчали. Водитель ходил вокруг автобуса и пыхтел как паровоз. Пройдя не один круг он подошел к нам.

- Никак не пойму где следы то лошадей? Это что шутка? Лошади есть, а следов нет!

В один миг его глаза расширились, тело резко развернулось и с криками он побежал прочь под косогор.

-Помогите!... Бегите!.... Остановите! …. Стойте!

Неуклюжие старые ноги запнулись о первую же ветку и он упал, распластавшись на твердой, сухой от палящего летнего солнца земле. Его реки сжались на затылке в непробиваемый замок. Тело начало биться в конвульсиях будто по нему и правда бегут жирные ошалелые лошади. Первым отреагировал Олег. Он в три прыжка приблизился к водителю и перевернул его не спину.

-Тихо, не ори, успокойся. Все нормально. Лошади убежали в лес.

Безумные глаза старика побелели. Черные пряди на седых волосах растворились в сером цвете. Поднятая вверх правая рука дрожала так сильно, что поданные в этот момент сырые яйца не продержались бы и секунды. Сухие и без того губы провалились. Он захрипел.

- Они меня покалечили.

Никто не стал отговаривать безумца. Я присела на корточки и бережно погладила его седую голову. Он не реагировал. Олег приподнял его за спину и усадил. Глаза старика были абсолютно слепы.

- Ты меня слышишь, понимаешь?, - настойчиво потребовал ответа Петр.

- Да, отец, я тебя слышу?

- Отец? Рано мне еще отцом становиться, да еще такого старика. Все ясно, он окончательно сошел сума.

Водитель опустил голову и запачканной кровью рукой медленно и аккуратно начал перебирать пучок травы.

- Двенадцать, тринадцать, двенадцать, тринадцать, - повторял он медленно и монотонно.

- Софья, Петя, а Вы заметили одну интересную штуку! За последние пятнадцать минут не приехало ни одного автомобиля. Хоть это и самая ж… окраина города, - поправился он, - Но машины тут ездят регулярно.Так где они?

По иронии судьбы вдали заревел мотор и здоровый большегруз промчался мимо нас на всей скорости. Ветер от проезжающего автомобиля заставил сделать всех шаг назад.

-Ну все равно, машин стало меньше. Не так ли?

Поняв, что вопрос на который никто не знал ответа, повис в воздухе, Олег и Петя принялись возиться с водителем, пытаясь привести его в чувства. По воле судьбы наша авария произошла на пустыре, между новым строящимся районом и городом. Высотки от сюда было прекрасно видно. До застройки, которая начиналась кладбищем, а далее коллективными садами, идти было около километра. До многоэтажек протопаешь еще минут тридцать. На ближайшей городской остановке можно сесть на автобус и доехать до центра, где живу я. Если повезет, можно сесть на автобус на городском кладбище или в садах. Летом там должно быть много нарду. Я смотрела на убегающую вдаль серую извилистую дорогу. На обочине в цветах непринужденно витает пара желтых бабочек-лимонниц. Их беззаботность успокоила за день истерзанную душу. Запах полыни и ромашек приятно щекочет нос. Ласковый ветер гладит мои рыжие волосы. Такая прекрасная погода бывает редко даже летом. О произошедшем постоянно напоминали ноющие от удара ребра и ссадины на локтях и затылке. Идти пешком требовалось минут сорок, к счастью мои ноги были в порядке. Урчащий желудок напомнил, что ему с утра не перепало и кусочка. Больше голода беспокоила только жажда. Позади послышалось приближающееся шуршание травы.

- Бедолага не может прийти в себя, бубнит и бубнит на чужом языке себе под нос. Вставать не хочет. Нам не дотащить его восьмидесяти киллограмовую тушку до города, -Петр потер разодранное колено и потряс ногой,- и самое скверное – очень хочется пить.

- Служба спасения не отвечает, похоже им не до нас,- поравнялся с нами Олег, - Нужно поискать воду в вещах пассажиров в салоне. Может найдется хоть бутылочка. - С этими словами он направился к автобусу.

- Да, - протянул Петр,- После вчерашнего сушит не по детски. Через секунду парень юркнул в люк растерзанного автобуса.

Я возражать не стала. Скверно обыскивать вещи мертвых людей, но жажда уже здорово разгулялась. Во рту прескверно сушило и начинало подташнивать. Вряд ли можно назвать мародерством похищение спасительной жидкости. Это же не личные и ценные вещи. Слышно было, как ребята шумно возились в автобусе. Время от времени они перекрикивались, сообщая о находках. Серая фигура шепчущего водителя шевелилась в зеленой траве. Подходить к нему совершенно не хотелось. Меня терзали спорные чувства к нему. С одной стороны жаль, что так вышло. Не известно, как я бы себя повела, если б по моей вине погибли люди. Возможно, сидела и щипала травку или еще чего похуже. С другой стороны его поза, шепот и бесцельные действия были отвратительны. Донеслась тихая непривычная мелодия мобильного телефона. Я пошарила в моей вязаной вместительной сумке и достала вибрирующий мобильник. Коллеги по работе должно быть подшутили и сменили мелодию. На экране высветился незнакомый номер. Долго не раздумывая мой палец надавил на слово ответ.

- Софья, але,Софья, это Лена, Лена Павловна, - затарахтел голос новой жены моего отца, - Отец сильно заболел. Его увезли в Первую Городскую больницу.

- Что с ним? – мой голос надрывно орал в трубку.

- Он в реанимации. Я услышала за окном скрип, вбежала в подъезд и нашла его лежащим на лестничных ступенях. Голова разбита. Скорая приехала сразу, состояние тяжелое.

Голос затих. Страшная тишина впитала мои отрывистые фразы «Как? Когда? Я приеду сейчас же!», Телефон молчал. Дрожащими руками я нажала на экран и поискала последний входящий. История звонков была чиста. Черт! Я забыла, что на моем мобильнике история не храниться. Давно требовалось отнести его в ремонт! Возникло огромное желание подальше закинуть бесполезную черную коробочку с микросхемами. Я уже начала замах рукой, но к счастью, вовремя остановилась. Что я делаю? Будто облитый крутым кипятком мозг начал остывать и медленно приходить в норму. Вся обида на отца рассеялась как облако пара. Хочется оказаться сейчас рядом, обнять. После смерти матери ближе него у меня на этом свете никого нет. Оба мужчин выкарабкались из автобуса. Петр с видом победителя держал в руках пол-литровую бутылку минералки. Олегу повезло меньше. Полутора литровка с тархуном была практически пуста.

- Олег, - обратилась я к мужчине. Он внушал мне больше доверия. – Мне срочно нужно в больницу.

Он моментально окинул меня своими серыми глазами с головы до пят. Это был не пошлый мужской подкат, а скорее осмотр доктора.

-Да нет, со мной все в порядке. Мой отец попал в больницу. Я точно не знаю что с ним. Он в первой городской, - тут я постепенно начала соображать, что молодые люди мне ничем не обязаны. С чего вдруг их должно волновать куда мне нужно. Мой взгляд остановился на Петре, который потихоньку открывал перегревшуюся бутылку, выпуская из нее газы. Она шипела и готова была выпрыгнуть из рук в любой момент.

- Похоже помощи не дождаться. Надо валить от сюда в город. Мы Вас проводим до ближайшей остановки, - обратился ко мне Олег. Его серые глаза встретились с моими. Мне стало неловко и я отвернулась к дороге.

- Шеф, а что с водителем делать будем. Мне его не дотащить. И тебе, даже с твоими неслабыми мышцами тоже. – Петр отхлебнул из открытой бутылки и протянул мне.Бархатная струя покатилась изо рта прямо в желудок. Я сделала еще пару мелких глотков ипередала минералку Олегу, который сразу отнес ее безумному водителю. Старик сам не мог держать емкость руками и Олегу приходилось выпаивать ему воду, как младенцу. После нескольких шумных глотков бутылка полетела прямо на дорогу. Водитель запищал, свернулся калачиком и снова начал считать травинки на своем родном языке. Олегу пришлось довольствовался остатками тархуна. Сухожилья на его сильной шее то напрягались, то снова расслаблялись. Он поправил отросшую темную челку:

- Ну что, в путь?

- А водитель как же он?- возмутилась я. Это была слабая попытка и наигранная попытка казаться благородной. В действительности я быстрее всего мечтала увидеть отца.

- Да куда он денеться? Воду, вон и так нормально попить не смог. Далеко не убедит. Сейчас придем и позвоним спасателям. Может, кто еще раньше позвонит, кто проезжать будет мимо, - Петр снова вытащил мобильник,- ну вот, теперь еще и связи нет, - он поднял телефон вверх и захромал по обочине, - Нет, и тут нет. Ладно, пойдем. - Мы двинулись в путь.