Безоружные

Глава 1

С днём рождения меня!

Шутка.

Сегодня мне исполнилось восемнадцать, но по-настоящему обидными в такой день были бы именно поздравления. Наверное, когда становишься совершеннолетним, меньше всего думаешь о смерти. Жизнь ведь только начинается, в неё теперь на законных основаниях можно впустить алкоголь, стимуляторы, экстремальные развлечения или там… ну… секс?

Вряд ли кто-нибудь оттягивал этот день. Имеет ли смысл его оттягивать?

Да. Ведь в отличие от моих ровесников, со мной закон обошёлся довольно жестоко. Два года назад меня приговорили к казни, а высшая мера наказания может применяться исключительно к совершеннолетним. Так что в моём случае властям пришлось подождать, а потом уже ликвидировать. Тяжесть моего преступления исключала помилование.

Меня отправили физически и психологически готовиться к смерти на Дно, а не в обычную тюрьму. Из-за шума, который вызвал тот поганый случай, Правление решило максимально меня изолировать, поэтому «похоронило» на нижнем уровне подземного хранилища, в ячейках которого надёжно содержится всё то, что должно быть спрятано до поры до времени – от информации до людей.

Это Дно. Самое неприступное место в мире. Но при этом довольно комфортабельное, тут грех жаловаться. У меня была просторная жилплощадь, свежая пресса, даже душ. Но камеры слежения повсюду, окон нет, и свидания разрешены только с психологом, а с родными - никаких контактов. Зато здесь довольно дружелюбные смотрители. Иногда даже спрашивали, что я хочу на ужин. А теперь они вывели меня из камеры без наручников.

Так я и поняла, что это конец. Не очередная капитальная уборка, дезинфекция или медицинское обследование. Мне не надели браслеты, потому что это была уступка, прощальный подарок.

Спарки по обыкновению травил дурацкие анекдоты, а Кира ему подхихикивала, поэтому, когда я начала смеяться, они приняли это на свой счёт, хотя у меня просто сдали нервы. Хотелось бы мне знать, все ли смертники сталкиваются с такой неконтролируемой истерикой в последний момент. Казалось бы, я готовилась к этому так долго, но в последний момент во мне что-то щёлкнуло, и я поняла, что к смерти невозможно подготовиться.

Я притихла, лишь когда мы оказались у лифта.

Эта скоростная капсула – единственная на этаже – доставит нас прямиком на поверхность, и я вдруг поняла, что впервые за два года увижу небо. Кира и Спарки не наденут мне не только наручники, но и маску смертника.

- Там сейчас дождь, - сказала Кира, и я почти почувствовала холодные капли на лице… Для человека, который вырос на морском побережье, это подземелье – удавка на шее, так что моя казнь началась уже давно.

- Подождите нас, ребята, - раздался голос неподалёку, и я подняла голову. – Вот за что я люблю Фарго: вы все здесь такие чертовски организованные и предусмотрительные.

К открывшимся дверям лифта уверенно шёл мужчина, а за ним – ещё пятеро. Они были не из охраны: на них не серая униформа, а модные чёрные костюмы. Одежда бизнесменов, а лица - убийц.

Это члены одной из главных семей. Те, кто держат в таких вот местах свои сбережения. Наводящее ужас на преступников Дно для этих ребят всего лишь фарфоровая копилка.

Я не успела отступить: Спарки толкнул меня в спину, и я зашла в лифт прежде, чем это сделал чужак. Тот замер, недовольно хмурясь. Как видно, он привык к тому, что люди податливо расступаются перед ним, как вода, но Спарки был настроен решительно.

- Придётся подождать. - Он нажал на кнопку, когда в лифт зашла Кира, но незнакомец остановил закрывающуюся дверь рукой.

- Подождать? – Он улыбнулся. – Мы итак опаздываем. Возникли небольшие проблемы с грузом, так что мы должны доставить его как можно скорее. Для блага всех нас.

- Проблемы? – переспросила Кира.

- Технические неполадки. – Мужчина указал себе за спину, и только тогда я обратила внимание на его приятелей. Особенно на одного из них. Он был крупнее остальных, и в отличие от них – в том же тюремном комбинезоне, что и я. Его руки были заведены за спину и скреплены наручниками, а на лице - маска смертника. И это при том, что самый опасный элемент здесь – я. – Бионик, седьмое поколение. По какой-то причине он проснулся раньше времени. Говорят, у него психика нестабильна. Но не стоит беспокоиться, у нас всё под контролем.

Я нахмурилась.

Бионик?! Здесь даже такое держат? Новая раса. Выращенное в лаборатории сверхсущество, запрограммированное на защиту хозяина и убийство всех остальных. Конвейер смерти в обличии мужчины.

Мне захотелось сбежать, и я удивилась тому, как спокойно держались Кира и Спарки. Ведь вроде бы это мне уже нечего терять.

- Вы ему поэтому надели на глаза повязку?

- Первым, кого он увидит, должен быть хозяин. – Бандит оглянулся через плечо. - Сейчас он кажется таким безобидным, да? Первый зрительный контакт для них как переключатель. Импринтинг, запечатление. Пусть у него работает сердце и лёгкие, но он ни черта ещё не понимает. После активации же все данные, загруженные в его башку, упорядочатся и… Вы когда-нибудь видели бионика за работой?

Мой конвой молчал. Похоже, ответ: «нет».

- Если бы видели, не задерживали бы нас здесь всякой ерундой, - добавил незнакомец и посмотрел на меня, давая понять, о какой ерунде идёт речь.

Для них опоздание было страшнее, чем для меня смерть. И мне захотелось уступить, даже с учётом, что я сегодня потеряю всё, тогда как у этого «хозяина» появится ещё и самый дорогой и полезный питомец. Вдобавок ко всему, что у него было до этого, а было у него – до хрена. И он не может подождать пять минут?

- Раз он такой опасный, какого чёрта транспортируете его в сознании? Лучше бы вкололи ему транквилизатор.

- Наркотики и яды на них не действуют. Вырубить его может только тазер. – Гость кивнул на электрошокер у Спарки на бедре. – Но для вашего же блага, держите эти штуки от него подальше.

- Да как скажешь.

Теперь уже Кира нажала на кнопку закрытия дверей, но бандит снова отвёл дверь в сторону рукой, потому что мог себе это позволить: фамильярничать с охраной, действовать им на нервы и плевать на законы этого места. Правда, теперь в выражении его лица что-то изменилось. Как если бы он устал от спора, потому что прямо перед ним появилось кое-что поинтереснее.

- Погоди-ка… я тебя знаю. – Он прищурил глаза. – По телеку видел. Раз сто, наверное. Как же там тебя?..

- Кассандра, - ответила я.

- Помню, мы с парнями в тот день юбилей босса обмывали и чуть не померли со смеха, когда услышали эту новость. Сколько там было оперативников? Пятьдесят?

- Трое, - поправила я тихо.

- Да с такой толпой никто не справится, а тебе тогда было сколько? - продолжал он, не слушая, – тринадцать?

- Шестнадцать, - ответила я, хотя не собиралась и, вообще, всё было не так.

- … вот что значит оружие прошлого. Настоящее оружие. Я даже не мечтаю его в руках подержать, мне его хотя бы увидеть. Кто сейчас таким может похвастаться? Вот это сила! Наши предки знали толк в убийствах. К слову, я думал, тебя уже давно прикончили, а ты, оказывается, жива.

- Ненадолго, - проворчала Кира. - Её казнят сегодня.

- Так вы на казнь так торопитесь?

- Здесь всё подчиняется расписанию и протоколу.

- Да ну? – Он указал на мои свободные руки, и на это моей охране нечего было ответить. За одно то, что они со мной болтали, их уже могли отдать под суд. – Расслабьтесь, ребята. Нам же по пути. Мы вас не стесним.

- Это лифт смертников, – сказал Спарки.

- Угрожаешь, что ли?

Теперь он зашёл в кабину из принципа. За ним молча проследовал один из его приятелей, ведя бионика перед собой. А ведь это тоже грубое нарушение протокола - двух заключённых перевозить в одном лифте запрещено. Но опять же, какая теперь разница, да и заключённый здесь только один. Не матёрые убийцы и не биологическое оружие, которое эти матёрые убийцы сопровождают, а вчерашний ребёнок.

- Кому расскажу, не поверят. – Мужчина в костюме не умолкал ни на минуту. Думаю, вопреки высокому статусу, он нервничал: ему влетит за эти «технические неполадки» и за опоздание.

Со мной всё иначе: когда я нервничаю, из меня слова не вытянешь

- Я бы остался подольше, чтобы поддержать тебя и всё такое, но, чёрт, времени совсем нет.

Остался подольше? Как будто речь шла о сольном выступлении.

- Ты же в криминальных кругах настоящая знаменитость. Там наверху об этой истории только глухой не слышал.

Могу себе только представить, какими подробностями эта паршивая история обросла.

- А сюда, конечно, новости не доходят. – Он откинулся на стенку. – Поганое место. Каждый раз, когда нужно сюда спускаться, мне становится не по себе. Не представляю, как здесь можно жить. Я бы тут и месяца не протянул. Месяц – это уже слишком долго, да? – Ему поддакнул его приятель. – Никого из плохишей дольше месяца тут и не держали, так ведь?

- Потому что всем нашим бывшим «квартирантам» уже было восемнадцать, - ответила Кира. – Дети же неприкосновенны.

- Как справедливо со стороны Правления. – Он смотрел на меня с ухмылкой. – Я Клаус, кстати. Дашь автограф?

Он потянулся за ручкой в карман пиджака, но его остановил жестом Спарки. Вот тогда я почувствовала себя настоящей знаменитостью, которую охраняют секьюрити, хотя всё было наоборот. Это Клауса охраняли от меня – мне в руки не должен был попасть ни один посторонний предмет, даже зубочистка.

- Ладно-ладно. - Мужчина поднял ладони. Заметив, как я смотрю на их «груз», он спросил: - Нравится?

Как сказать? Я никогда прежде не оказывалась настолько близко к оружию, по сравнению с которым осколочная граната - спичка. А оружия я в своё время повидала немало.

Кажется, бионик прислушивался к разговору. Несмотря на кажущееся спокойствие, его плечи были напряжены. Возможно, его настораживали наши голоса и то, как они стали звучать в тесном лифте. Либо у него просто сильно затекли руки. Но он даже не думал двигаться. Говорят, у биоников очень высокий порог боли…

- Эта «функция» у него тоже есть, - добавил Клаус, неправильно растолковав мой интерес. Его напарник рассмеялся, и я отвернулась, смутившись.

Так я поняла, что за эти два года ничего не изменилось. Я всё ещё краснею, стоит при мне коснуться "взрослой" темы, хотя мне вроде бы уже не шестнадцать. Это так чертовски обидно – мои ровесники уже пережили всё это: влюблённость, свидания, поцелуи… тогда как мне в оставшиеся несколько часов остаётся только краснеть.

Жажда жизни не просто просыпается во мне - взрывается. И хотя внешне я оставалась спокойной, мой пульс участился, а дыхание сбилось. И бионик заметил это. Он чуть повернул голову в мою сторону, и в этот момент стало как-то особенно тесно.

Я заметила, что стою к нему ближе всех. "Мафиози" - за его спиной, они следили за его руками, веря, что в случае чего смогут его моментально обезвредить. Ведь он ещё не «активирован», а значит и вполовину не такой опасный, каким будет в дальнейшем.

Клаус продолжал болтать, но я его не слышала. Голову заполнила преступная мысль – первая за всю жизнь. Я не могла думать ни о чём другом.

Если бы я захотела снять эту маску, мне бы хватило секунды.

- Хочешь его потрогать? – подначивал Клаус. – Если это твоё последнее желание, я разрешу трогать, где захочешь, ха-ха. Меня тоже. В качестве бонуса.

Мне пригодился бы бионик уже просто для того, чтобы угомонить его.

Рассуждая так, я почувствовала воодушевление. Впервые за два года.

Кира лениво велела посетителю заткнуться, и в этот момент свет в кабине начал мигать, а потом погас совсем. Прежде чем гости успели запаниковать, Кира объяснила, что волноваться не о чем. Мол, такая фигня случается всякий раз при выходе на поверхность. Они это даже неполадками не считают, ведь никто из местной охраны не боится темноты.

Клаус не стал отвечать на издёвку, а когда в кабине снова стало светло, он стал таким чертовски серьёзным. Он, наконец, вспомнил, с какой целью его сюда отправили: сопровождать ценный груз. И теперь Клаус молча таращился на него.

Мой конвой, к слову, тоже притих. Даже когда лифт остановился, и дверь отъехала в сторону, никто из нас не пошевелился. И если учесть каким невероятно долгим мне показался подъём, то это самое мгновение длилось целую вечность.

Импринтинг. Запечатление.

Когда маска упала на пол между нами, я убедилась в том, что передо мной - не человек, хотя до последнего в этом сомневалась. Всё дело в чертах лица и его выражении… точнее, отсутствии такового. Мужское лицо не выражало ничего, а тёмно-серые глаза смотрели словно сквозь меня. Его зрение привыкало к свету и краскам этого мира по-особенному: он не щурился и не моргал, но можно было видеть, как его взгляд меняется, постепенно становясь осмысленным, пока не достиг высшей точки осознанности. За какую-то секунду он постиг весь смысл жизни: служить тому, кого только что увидел. Рождённый в день моей смерти - это показалось таким символичным тогда.

Я не умру, у меня есть бионик, я буду жить вечно!

А потом мой конвой начал действовать. Словно в замедленной съёмке я увидела, как Спарки выхватил из чехла электрошокер и прицелился. Если он выстрелит, противостояние будет закончено, даже не начавшись, потому что в кабине слишком тесно. Несмотря на хвалёную реакцию искусственных, бионик не сможет уклониться: позади него толкаются «мафиози», а перед ним, мешая стремительной атаке, застыла я.

Он отвёл взгляд и дёрнул руками, избавляясь от наручников. Невероятно, как быстро он перешёл от младенчества к зрелости, перескочив стадию взросления. Казалось бы, только что его сознание было чистым, пустым, но вот он уже просчитал ситуацию и точно знает, что нужно делать, как двигаться и кого ликвидировать первым.

Меня.

Схватив за шиворот, бионик использовал меня, как щит, выставляя перед собой. Электроды вцепились в мою одежду, царапнули кожу на груди… слегка, совсем не больно. Потому что в следующий миг боль ввели мне прямо под кожу. Разряд был похож на непрекращающийся удар, который, не задев внешнюю оболочку, расщепил всё внутри: каждую кость, мышцу и нерв.

Меня толкнули в спину, прежде чем ток пронёсся по проводам, и я упала на охрану, а потом вместе с ними - на пол.

«Блестящий» план побега, Кэс, просто супер.

Вместо того чтобы спастись, я поспособствовала преждевременному исполнению приговора. Это было больше похоже на смертную казнь, чем на спасение.

Глава 2

Варианта два: либо я была не первой, кого он увидел, либо он вообще не бионик. Может, Клаус и компания устраивали побег своему корешу, обставив всё таким хитрым образом. И тут вмешалась я. Они мне этого не простят, по ним было видно, что такие шутки с ними не проходят.

Поэтому полиэтилен подо мной теперь почти не удивлял. Как и сдавленные крики совсем рядом. И запах… освежителя и моющего средства.

Приоткрыв веки, я увидела свисающие с потолка цепи. Меня затошнило от страха, и я повернула голову вбок. Чем сделала ещё хуже.

По стенам висели хлысты, кляпы, зажимы, повязки на глаза и инструменты, о назначении которых я не знала и не хотела знать.

Ох, хорошо, что подо мной клеёнка.

Вопли становились всё громче. Голос был высоким, женским, что дало мне кое-какое представление о моих похитителях. Беспощадные ублюдки, не только никогда в жизни не защищавшие женщин и детей, а кайфующие от издевательств над ними.

Кто знает, что сделала эта бедняжка? Вряд ли присвоила драгоценнейшую вещь главной семьи, которая платила за её хранение баснословные суммы, но это всё окупалось, ведь стоимость самой вещи несоизмерима с платой за её содержание.

Понимаю, даже один побег – уже слишком для меня, что говорить о двух, но пока палач был занят другой жертвой, стоило хотя бы попытаться. Тем более, он не заковал меня, хотя возможностей и способов было полно.

Странно…

Полиэтилен предательски зашуршал, когда я сползла с кровати. И тут же замерла.

Совсем рядом, в кресле, сидел мужчина, умиротворённо глядя в телевизор... будто там транслировали концерт в филармонии, а не дикое порно!

Как я могла его не заметить? Плётки что, опаснее бионика?! Или в отличие от них он отлично вписывался в интерьер?! Здесь было убого и грязно, дешёвая мебель, дурацкий полиэтилен и пыточные инструменты. Если даже мне было мерзко находиться здесь, трудно представить, что должен чувствовать сверхчеловек, которого создали для совсем другой жизни.

Он был не просто рождён для роскоши, он был роскошью сам по себе. Компаньон, призванный сопровождать хозяина, который ведёт публичную жизнь. Чтобы защищать его, конечно, но в большей степени – подчёркивать высокий статус. А у его заказчика статус был чертовски высокий, как видно.

Даже странно… Зачем создавать кого-то настолько нестандартно-красивого? Разве рядом с ним любой другой мужчина может чувствовать себя комфортно? Рассчитывать на внимание противоположного пола?

Или это женщина?

Я нахмурилась, но тут же вспомнила, в какой ситуации нахожусь. Мне стоило о себе беспокоиться, а не о его гипотетической хозяйке. Хотя кроме интерьера и волноваться, казалось, не о чем. Солдат не двигался и не обращал на меня внимания, выглядя таким спокойным, будто здесь звучала классическая музыка.

Поглядывая в его сторону, я подползла к окну и медленно отодвинула штору.

В меня выстрелили в упор. Если бы был день, я бы ослепла. Мои глаза разучились воспринимать иной свет, кроме тусклых лампочек. Солнце? Без вариантов. Меня неоновая вывеска едва не нокаутировала.

Прояснив зрение, я толкнула фрамугу наверх и высунула голову в окно. Болтовня, шум машин, ветер с запахом дождя, топлива, женских духов и дешёвой еды – всё то, чего я была лишена эти два года, ворвалось в комнату, в мою жизнь.

Жизнь.

По всем правилам, по всем законам я должна быть мертва. Прямо сейчас. В эту самую минуту.

Я чуть не разрыдалась от облегчения. Преждевременного, может быть...

Постояв у окна минут пять и не встретив никакого сопротивления, я подняла ногу и опёрлась коленом на подоконник.

- Не стоит этого делать, - раздался голос за спиной, и я вздрогнула.

Почему даже такие банальности в его исполнении звучали настолько угрожающе?! Спорю, этому мужику не придётся добиваться всего силой, хватит пары слов.

Послушно спустившись, я, тем не менее, не отошла от окна. Быстро оглядев окрестности, я задержала взгляд на парнях, курящих через дорогу.

Звать на помощь? Ага, может ещё попросить их вызвать полицию?

- Чего таращишься, извращенка? – крикнул один из них, заметив меня.

Извращенка?! Это они мне?

Я подняла голову, разглядывая надпись, под которой они стояли.

Стриптиз бар? Страшно представить, какая вывеска украшала здание, в котором находилась я.

Хотя погодите-ка…

Я обернулась и ещё раз оглядела комнату. Первые секунды после пробуждения я была слишком напугана, чтобы понять, что нахожусь не в пыточной. Наоборот - в любовном отеле.

Это хорошо? Или плохо?

Я вспомнила слова бандита-болтуна. Про «отклонения» у этого уникального экземпляра. Даже если бионик не был в одной связке с теми парнями, даже если я была первой, кого он увидел, кто знает, что творится у него в голове? А если вспомнить, что он использовал меня как щит в драке со Спарки? И не только с ним, судя по ощущениям.

Опровергая мои мысли, боец добавил:

- Выйти через дверь будет безопаснее.

- «Безопаснее»? – переспросила я нервно. – С каких пор тебя заботит моя безопасность?

Недолго подумав, он выдал:

- Всегда.

Последние пару часов. Чертовски долго. Верность, закалённая временем и все дела.

- Знаешь, подставлять человека под удар электрошокера – это самый верный способ подвергнуть его опасности – просто чтоб ты знал, - возмутилась я, но осторожно. - Как и притащить его сюда. По-твоему, здесь безопасно?

Я указала на арсенал, изъятый у сексуального маньяка. Любой здравомыслящий человек, ища убежище, пошёл бы в бордель для извращенцев в последнюю очередь.

- Ты хочешь вернуться? – уточнил он, и я усмехнулась.

- А ты, оказывается, шутник.

- Я серьёзно.

- Хочу ли я вернуться? Ты в курсе, что это было за место?

- Я родился там…

- Ну да.

- И увидел тебя.

- Да уж.

- Это самое прекрасное место из всех, – заключил он.

- Это самое поганое место из всех. – Я попыталась объяснить. – Оно создано преступниками для преступников. Одни ждут там своей казни, другие складируют там своё добро, третьи их охраняют. Но это не тюрьма и не банк. Это просто… Дно, ясно? Огромное, подземное хранилище, спроектированное и построенное основателем семьи Фарго лет сто назад. Настолько надёжное, что даже члены Правления держат там свои ценности.

- Ты - ценнейшая из них?

Я открыла рот.

- Что? Э-э… Нет, всё было совсем наоборот. – Я вздохнула. – Это ты… ты был ценнейшим из них.

- Спасибо.

- Это не комплимент. – Я задумалась. Как же ему объяснить? Интересно, если бы я купила его официально, к нему бы прилагалась инструкция? – Ты ведь можешь себя осознавать? Знаешь, кто ты? Ты бионик. Модифицированный человек с перепаянными мозгами. Тебя вырастили в лаборатории для совсем другого хозяина, понимаешь?

Может, не стоило задавать такие вопросы во избежание возникновения сбоев в его церебральной системе? Вдруг эта мысль с ума его сведёт? Или заставит надолго отключиться?

Но он просто отвернулся, как самый обычный мужчина, который потерял интерес к разговору.

- Ты что, не хочешь узнать, какой он? – спросила я. – Твой настоящий хозяин?

- Это ты.

- Нет. Не изначально. Это вышло по ошибке. Вернее потому, что я не хотела умирать. Меня сегодня должны были казнить.

- Потому что ты – преступник?

- Да.

Выражение его лица не изменилось.

- Ты не хочешь услышать подробности? – Я заметно нервничала. – Не спросишь, что я такого сделала?

Наверное, это было не так интересно, как разврат, творящийся на экране.

- Ты можешь выключить? Мы ведь серьёзно разговариваем! – не выдержала я. – Что ты делаешь вообще?! Это же любовный отель для извращенцев!

Он подчинился, но тише при этом не стало: соседи за стеной обеспечивали нас звуковым сопровождением почти так же громко, как и телек только что.

- В таких заведениях не требуют документы, ведь у извращенцев есть право на анонимность. Для тех, кто скрывается от закона, это лучший вариант, – объяснил солдат. – Почему тебе так не нравится здесь?

Ну как сказать…

- Ладно. Без разницы, - пробормотала я. – Главное, чтобы ты не думал, что я, в самом деле, кайфую от боли. И не решил снова подставить под выстрел тазера.

Он мог бы просто сказать, что всё понял, но вместо этого тихо выдал:

- Прости своего неловкого раба, госпожа. Этот никчёмный примет любое наказание.

Я вспыхнула.

Где он набрался такого?!

А, ну да. Точно.

- Н-не называй меня так. Мне зовут Кассандра. Кэс.

- Я должен был устранить любое препятствие на пути к твоей свободе, Кэс. Даже тебя саму, в каком-то смысле. Приемлемым способом.

Как это должно было прозвучать на самом деле?

Ты бы путалась под ногами и провоцировала охрану, так что рано или поздно всё равно словила бы разряд. Пока же ты отсыпалась за все бессонные ночи, проведённые в страхе и отчаянии, я разобрался с твоими проблемами. И, поверь, тебе не обязательно было это видеть.

- «В каком-то смысле»? – переспросила я. – Ты умеешь рассуждать метафорически?

- Я умею всё, что умеет обычный человек. Но не каждый человек умеет то, что умею я.

- Вот как…

Похоже, в его голове с первым зрительным контактом выстроилась парадигма, на вершине которой стоит хозяин, затем он – его слуга, и только затем все остальные люди. Он не считал себя неполноценным, даже наоборот. И это вполне оправданно, если учесть, что он провернул побег века.

- Со Дна ещё не выбирался ни один смертник, - проговорила я, пытаясь прочувствовать масштаб происходящего. Каждая секунда моей жизни – бунт против Фарго. – Ты убил их? Тех, кто был с нами в лифте.

Кира и Спарки славные. Не хотелось бы узнать, что они погибли из-за меня.

- Чаще всего человека проще обезвредить, чем убить, - ответил бионик.

- Обезвредить?

- Сломать руку. Или нос.

- Ясно. – Не знаю даже, стоит ли этому радоваться. – А костюм откуда?

- Тому, у кого я его взял, он уже не нужен. - Похоже, этого беднягу было проще всё-таки убить. – Как и всё остальное, что я нашёл в его машине.

Солдат указал на журнальный столик, где лежали солнцезащитные очки, мятная жвачка, пачка наличности, шипастое кольцо и инъектор со сменными ампулами.

- Ого. - Я взяла в руку ампулу, разглядывая её на просвет. – Ты знаешь, что это такое?

- Стимулятор.

- Причём боевой. Подлинный. Видишь этот символ? Прямиком из лабораторий Рэмиры.

- Что это?

- Рэмира? Огромный клан. Но когда-то так звали женщину, которая разработала проект тотального разоружения. С её подачи в пенитенциарную систему ввели смертную казнь за хранение любого вида оружия. Многие считают её святой.

- Но не ты.

Я пожала плечами. Дело не только в личном.

- Оружие исчезло с рынка - да, но на его место пришли синтетические стимуляторы и бионики. Стала процветать наркомания и работорговля. Сделало ли это мир лучше?.. – Я спрятала в карман ампулы и инъектор. В другой сунула деньги. – Это уже неважно. Важнее сейчас понять, как ты связан с этими людьми. То, что у ребят, которые пришли за тобой, были стимуляторы и это милое кольцо, говорит о том, что ты – один из них. Возможно даже, ты принадлежишь их главе.

- Я принадлежу тебе.

Произнеси он это чуть мягче, его слова можно было бы принять за признание.

- Это пока.

- Так будет вечно.

Ну вот теперь точно.

- Боюсь я не смогу так долго бегать. Даже со стимуляторами. – Я надела кольцо на средний палец. Велико и… жутковато. – То, что я сделала, было вроде инстинкта самосохранения. Я просто не могла поступить иначе. Ты был рядом, прямо передо мной, как кнопка экстренной помощи. Нажмёшь – спасёшься. Меньше всего в тот момент я думала о последствиях. Такому, как ты, не понять.

- Ты жива, значит, всё сделала правильно, - ответил он, намекая на то, что прекрасно понимает.

- Они найдут меня. Если не Рэмира, то Фарго. Этот побег – удар по их репутации. Они точно захотят добраться до меня первыми. Даже раньше твоего хозяина…

- Ты – мой хозяин.

Проехали.

Я покосилась на стену, в которую с той стороны билась спинка кровати. Мне нужно было столько всего обдумать и сказать… От решения, которое я приму сейчас, будет зависеть вся моя жизнь. Так какого чёрта моя судьба решается под аккомпанемент чей-то бешеной садо-мазо страсти?!

- Идём отсюда, - решила я, протягивая мужчине солнцезащитные очки, хотя легче было бы замаскировать танк, раскрасив его в красный.

- Ты сказал, что защищать хозяина – твоя главная задача, - проговорила я, когда мы вышли из комнаты. – А что… есть ещё и второстепенная?

- Да, - ответил он, выглядя в этом костюме и очках так чертовски внушительно. – Завоевать мир.

Глава 3

Любое оружие, обладай оно душой, сказало бы то же самое. Пистолет и каждый патрон в нём хотели бы исполнять своё предназначение: запугивать одним своим видом и звуком «голоса», защищать и убивать.

Бионик был тем же пистолетом, только с более широким функционалом.

- Ты хочешь завоевать мир? – переспросила я. Мы стояли на пороге секс-отеля, передо мной открывалась вся отобранная некогда жизнь, а я смотрела во все глаза на мужчину, который к этой жизни не должен иметь никакого отношения.

- Так же, как и ты.

- Ясно. – Я задумалась. – Кто тебя создал? Тебя точно затачивали под определённого человека. Эта внешность и амбиции… Может, у тебя на теле есть какие-нибудь опознавательные знаки?

Прежде чем я успела возразить, бионик скинул пиджак и принялся расстёгивать рубашку.

- Ты погляди на них. Похоже, им времени внутри не хватило. – Нас обошла пара, и по взгляду женщины было понятно, что она не отказалась бы от бесплатного стриптиза.

- Пойдём, - пробормотала я, уходя в противоположную от них сторону. Следуя на запах еды.

Вокруг сновали люди, так много людей, которые болтали, жевали на ходу, слушали музыку или копались в своих ультрасовременных телефонах. Делали обыденные, скучнейшие вещи, но у меня на глазах выступили слёзы восторга.

При том, что я была слабее и бесправнее их всех, я вдруг почувствовала себя всемогущей: просто потому, что могла пойти, куда захочу, а могла никуда не идти, могла бежать, или смотреть вверх, могла заговорить с первым встречным, с кем угодно из них, могла сменить наконец этот осточертевший комбинезон на что-нибудь более индивидуальное…

Но для начала нужно было устроить самый праздничный ужин.

А я ведь никогда не любила перекусы на ходу. Стоило отсидеть два года в одиночке, чтобы понять, какое это удовольствие. Никакие рестораны теперь не прельстили бы меня. Мне надоело быть запертой.

- Что это за город? – спросила я, набирая закуски и выпечку в палатке с уличной едой.

- Ближайший мегаполис на юг от Дна.

- Хорошо. – В крупном городе появление двух чудаков не привлечёт внимания. – А где машина, на которой мы сюда попали?

- Я от неё избавился. В ней был маячок, нас бы мигом нашли.

- Может, в кольце тоже есть маячок. Или даже на тебе, – предположила я, но когда он снова взялся за рубашку, поспешно остановила: – Эй, ты чего творишь?! Мы же на улице. У тебя что, совсем стыда нет?

- Нет. – Когда я шокировано уставилась на него, мужчина добавил: - Стыд не способствует выживанию. Даже мешает.

Ладно. Хуже было бы, если бы он сказал, что потерял его, когда побывал в том милом отельчике. Или что с таким телом, как у него, нечего стыдиться.

- А страх?

- Нет.

- Но он способствует выживанию.

- Но не способствует завоеванию мира.

- А, ну точно, - «вспомнила» я, протягивая солдату бумажный пакет с его порцией.

Первая вольная трапеза. А для кого-то первая в жизни.

Плохо. Не потому что фаст-фуд – так себе благодарность за спасение, а потому что у этого парня и так большие проблемы с жизненными ориентирами. Хватит и того, что у него теперь исковерканные представления о безопасности и любви, не нужно было портить его вкус.

Хотя я ведь беглая преступница, что ещё мне остаётся.

- Так не пойдёт. Нам нужен план. – Я поняла, что сказала это вслух, когда солдат предложил несколько. – Отлично!

Если бионик, который играючи справился с охраной Дна и выбрался оттуда без труда, заявляет, что у него есть не один план, а даже несколько, это успокаивает.

- А… ну… - протянула я, когда дослушала. – Все твои планы заканчиваются завоеванием мира?

- В этом весь смысл, – ответил он. - Мы можем корректировать любой из них по мере развития событий.

- Ясно.

- Всё просчитать невозможно. Отклонения будут в любом случае.

Я покачала головой. С ума сойти: ещё вчера в это же самое время я прощалась с этим миром, а сегодня мне его предлагают на блюдечке.

- Мы будем придерживаться моего плана, - сказала я, не слыша в ответ возражений. – Для начала раздобудем тебе другую одежду.

- Я плохо выгляжу?

- Наоборот. – Я пошла в сторону завлекающего яркой рекламой торгового центра. – Ты… ты слишком выделяешься. Это не твоя вина, конечно. Тебя для этого и создали. На тебя должны смотреть и… восхищаться. И это здорово. Но не для меня и не в этот период моей жизни.

- Хочешь сделать меня незаметным, Кэс? Хочешь, чтобы я исчез? Но если я исчезну, никакой жизни у тебя вообще не будет, - напомнил он, и это можно было бы счесть угрозой, если бы я не знала, с кем имею дело.

Ну…

Со сверхчеловеком с нестабильной психикой, которая выражается в мании величия и эксгибиционизме. Как минимум.

В торговом центре было людно. Я прислушивалась к разговорам, но о побеге и похищении никто не говорил. Если бы в новостях показали наши фотки, нам бы пришлось туго. Но видимо Фарго старались не поднимать шумиху. Кричать на весь мир о том, как они облажались, им было не с руки, а значит, они будут утаивать информацию от пронырливых журналистов так долго, как только смогут. И спасибо им за это большое.

- Никаких дорогих костюмов. – Пришлось тащить его за рукав, когда он остановился напротив брэндовой мужской одежды. – Подумай о том, что бы ты никогда в жизни не надел. Именно это мы и ищем.

Мы зашли в магазин неформальных шмоток, а когда вышли оттуда, я сказала:

- Полный провал. Ты стал выглядеть только круче.

- Спасибо.

- Это не комплимент.

Пусть даже в этом чёрном прикиде, он казался ещё крупнее, агрессивнее, но при этом… доступнее. В отличие от меня, выбравшей себе джинсы, толстовку и кеды.

Поправив лямки рюкзака, в котором лежало сменное бельё, я сказала:

- Мы не пройдём проверку первым же ребёнком.

Мимо как раз проходила семейная чета.

- Папа, смотри – бионик!

- Не показывай пальцем, сынок.

- Купи мне такого же!

- Очень смешно.

Мило им улыбнувшись, я надела на голову своему спутнику бейсболку, а сама накинула капюшон. Но когда я уже собралась убраться подальше, мальчишка подлетел к нам.

- Ты из какого поколения? У тебя появляются рисунки во время активации? Покажи!

«Рисунки»?

- А ты, похоже, в этом неплохо разбираешься, - пробормотала я.

- Я о биониках всё знаю! – Он показал книгу, которую держал в руках. – А можно мне с тобой сфотаться?

Но тут подоспел его отец.

- Простите, - буркнул он, утаскивая сынка за собой.

Проводив их взглядом, я сказала:

- Мне нужна такая книга.

Мы отыскали книжный перед самым его закрытием. Продавец сидел за прилавком и таращился в телевизор, который было слышно из самого дальнего угла пустого зала.

Я прислушивалась и воровато оглядывалась, переходя от одного стеллажа к другому.

Оказавшись в нужной секции, я присела, изучая карманные, дешёвые варианты.

«Новая раса: высшая ступень эволюции или её тупик?»

«Четвёртая мировая война. Человечество обречено?»

«Бионик. Что нужно знать о…»

О…

Когда я выпрямилась и осмотрелась, то обнаружила самого яркого представителя новой расы в другом конце зала. Выглядел солдат так, словно весь мир сузился до книги в его руках. Страшно представить, что его могло так заинтересовать, с его-то вкусами.

Журналы с клубничкой?

Оказавшись рядом, я взглянула на обложку и прочитала:

- Кассандра Биттер.

Это была книга обо мне. Про меня. Моя книга. Из серии «самые громкие преступления века».

- Дай сюда, это плохая литература, - посоветовала я, выхватывая её у него из рук. - Тебе сейчас нужно читать вещи совершенно противоположные этим!

Отвернувшись, я быстро её пролистала.

Обложка и бумага - дрянь, да и сама история – ничего хорошего. Не знаю, что мог испытывать читатель, просто держа её в руках, когда мне самой было тошно.

Я открыла книгу на странице «от автора». Вряд ли он указал своё настоящее имя, даже с учётом того, что не боялся возмездия, о чём так и написал. Мол, герой этой книги уже мёртв. Самый молодой преступник, которому суд вынес высшую меру наказания, отправив дожидаться экзекуции на Дно.

Что поделать, система беспощадна ко всем, кто хранит и распространяет оружие, потому что это – преступление против человечества и каждого добропорядочного гражданина в частности.

Я нашла выходные данные. Книгу издали через несколько месяцев после суда.

Как «приятно» осознавать, что в течение двух лет эта Кассандра Биттер соседствовала с педофилами и маньяками так же, как и я.

- Мы закрываемся, - раздалось совсем рядом, и я вздрогнула. К нам подошёл продавец. Он посмотрел на книгу в моих руках, потом на меня. О боже... – Будете брать?

- Да, - ляпнула я. – И вот эту тоже, пожалуйста.

Пробормотав что-то про «хороший» выбор, мужчина пошёл к кассовому аппарату, а я думала о том, что вот на этом-то наше приключение закончится, до тех пор, пока мы не вышли из магазина. А потом из торгового центра.

Дышать стало легче.

- Это мне, - сказала я. – А это – тебе.

Мы обменялись инструкциями по обращению друг с другом. В голове промелькнула мысль, что я это зря: следовало бы прочитать свою биографию первой. Кто его знает, что написал этот журналист, ориентируясь на прибыль и современного читателя, которому нужно поскандальнее и попикантнее.

Но потом решила, что так даже лучше. Возможно, осознав, какому плохому человеку он поклялся в верности, солдат встретит моё предложение разойтись в разные стороны с охотой. Или же примет меня, какой есть, и его веру уже ничто не поколеблет.

Глава 4

Все его планы по захвату мира начинались с поиска транспорта, что в принципе звучало вполне безобидно, поэтому я просто следовала за солдатом, листая пособие. Мне хотелось узнать хоть что-нибудь о «рисунках», о которых говорил тот пацан.

- Машина подойдёт? – уточнил бионик.

- Нет, - ответила я, не отрывая взгляда от страниц.– Кажется, у меня развилась клаустрофобия. Мне не по себе внутри всего, что запирается.

- Мотоцикл?

- Да.

- Куда поедем?

- Тебе решать. Ты же поведёшь.

- Направление?

- Как можно дальше от Дна.

- И как ты поймёшь, что приехала?

- Почувствую. Так бывает с людьми.

Я прикусила язык, думая, что пора бы уже завязывать с этой дискриминацией. Но не похоже, что он обиделся. Даже напротив: солдат гордился тем, что не похож на этих чувствительных, уязвимых, бесцельных созданий, которых было полно на улице.

- Разве нет места, куда бы ты хотела вернуться?

- Нет… - Я закрыла глаза, отчётливо видя это самое место на обратной стороне век. Побережье, лес, дом. Я столько лет избегала этой темы, старалась не думать, не представлять. – Ты же лучше меня знаешь, что именно там меня и будут искать.

- Значит, такое место всё же есть?

- Какая разница? Это второе место после Дна, в которое я больше не сунусь.

- Там осталась твоя семья?

- Мои родители. Даже если они не переехали, я не собираюсь больше доставлять им неприятности. Это единственное, что я могу для них сейчас сделать. Они уже наверняка смирились с моей смертью. Мой побег их обрадует ещё меньше. Они хорошие люди и не заслужили всего этого.

Теперь я чувствовала себя даже хуже, чем после удара электрошокером.

- Ты тоже хороший человек, Кэс.

- Напомни, сколько страниц той книги ты уже прочёл? – спросила я.

- Ни одной.

- Вот-вот.

Тогда как я прочитала достаточно, чтобы понять, что его мнение в отношении хозяина всегда будет предвзятым. Даже худшего из преступников бионик будет считать святым. И как погано осознавать, что это именно наш случай.

Почему эта книга вгоняет меня даже в большую депрессию, чем моя собственная биография?

Кинув её в рюкзак, я остановилась и посмотрела солдату в спину. Он остановился, и наблюдал за разворачивавшейся впереди драмой. У какой-то дамочки мотоциклист выхватил из рук сумочку и теперь что есть мочи гнал в нашу сторону.

- Вызовите полицию! Кто-нибудь! – завопила потерпевшая, но прежде чем она успела договорить, в мотоциклиста бросили ещё одну сумку, тяжёлую, спортивную. Ту, которую бионик нёс на плече.

- Какого… – ахнула я, когда байкер вылетел из седла так, будто в него ядро запустили.

Мотоцикл боком проехал по асфальту, высекая искры, и остановился прямо рядом с нами, как побеждённый, затихающий зверь.

- Такой подойдёт? – спросил бионик, уходя за своей сумкой.

- А?!

Ты сделал это не для того, чтобы предотвратить кражу, а чтобы украсть самому?! И почему это должен быть именно первый мотоцикл, который ты увидел?!

Я не привередничала, просто... боже, да что не так с его моральными принципами?!

Солдат поднял сумку с земли и подошёл к байкеру, который неслабо приложился при падении. Тут лучше звонить в скорую, а не в полицию. В любом случае. Ведь, судя по всему, отбитой задницей он не отделается.

Но бионик лишь снял с него чёрный шлем с затонированным стеклом, открывая корчащееся от боли, покрасневшее лицо. А вот подоспевшая жертва врезала грабителю промеж ног.

Теперь у него абсолютно всё отшиблено ниже пояса, господи, помилуй!

- Спасибо, спасибо вам! – отомстив воришке женщина поспешила за солдатом. – Вы сейчас просто мир спасли! Документы, кредитки, ежедневник – даже пропади они по отдельности, случилась бы настоящая катастрофа! Но самое главное – мой телефон! На восстановление контактов ушла бы уйма времени, кроме того, что он стоит просто баснословно!

Она вытащила этот самый телефон, когда бионик приблизился к спортбайку и с лёгкостью его поднял.

- Я сделаю памятное фото? Вы просто нечто! Я напишу о вас во всех соцсетях, пусть эти несчастные задроты знают, как должен выглядеть настоящий мужчина. Отойди, мальчик, я хочу щелкнуть только твоего брата.

- Не-не-не, - заикаясь, пролепетала я.

Нет, мы не родственники.

Нет, он не настоящий мужчина.

Нет, не делай это фото.

- Чем я могу вас отблагодарить? – спросила бизнес леди, любуясь фотографией. – Запишите мой телефон! Нет! Лучше оставьте мне свой.

Она протянула ему сотовый, и бионик швырнул его об землю, после чего припечатал ногой, тем самым окончательно переплюнув того ублюдка с разбитыми яйцами. Потом протянул мне шлем, оседлал байк и завёл его.

- Едем?

- Ты шутишь?! – очнулась я, садясь позади. – Валим, пока эта тётка не оторвала тебе яйца.

***

Мы ехали всю ночь и, когда добрались до следующего крупного города, обменяли гоночный байк на модель поскромнее. На этот раз решать проблему с транспортом взялась я, поэтому обошлось без жертв. Пока что… Мотомеханики криминального района подсунули мне какой-то дребезжащий, старый хлам.

- Зато он не такой заметный, - сказала я в своё оправдание.

- В отличие от нас.

Да точно. Мы засветились. Пусть даже не на самой людной улице и поздно ночью, но всё-таки есть как минимум один свидетель, который с радостью нас заложит.

- Нужно было убить её? - уточнил бионик.

- Не надо было её спасать! – Прозвучало просто ужасно. – В смысле… это хорошо, что ты вмешался. Ты поступил правильно, потому что нельзя оставаться равнодушным, когда видишь, что совершается преступление… То есть некоторые преступления, а что касается нас… - Я вздохнула. – Забудь.

Тот грабитель был просто ангелом в сравнении с нами. Не очень-то справедливо, что он лишился всего самого дорогого из-за таких, как мы. Хотя зачем ему яйца и мотоцикл в тюрьме? В конце концов, пусть радуется, что жив остался… не всем так повезёт, если их поймают.

Это возвращаясь к вопросу о скрытности.

Неформальная одежда и отели для извращенцев – это всё, конечно, замечательно, но, как видно, недостаточно. Поэтому, когда мой взгляд зацепился за яркую вывеску тату-студии, меня озарило.

Что он там говорил про заметность?

Я остановилась.

Мысль, которая, едва возникнув, показалась безумной, теперь виделась мне чуть ли не гениальной. Бионик смотрел в одном со мной направлении и тщетно пытался угнаться за моим воображением.

- Хочешь сделать себе памятную наколку?

- Идём.

- Это больно и небезопасно, - сказал он, но всё же пошёл следом. - Тебе не стоит подвергать себя риску из-за сомнительной красоты. Ты совершенна и так.

Даже немного обидно, что заветные слова, которые обычным людям приходится заслуживать, он выдавал первому встречному запросто, под влиянием установки.

- Спасибо.

- Если я увижу твою кровь, то убью здесь всех.

- Не… не шути так, - попросила я, толкая дверь перед собой. – Сегодня здесь прольётся только твоя кровь.

- Ты всё же решила наказать меня? – уточнил он с чем-то похожим на предвкушение.

Поздоровавшись с администратором, я взяла каталог с мужским пирсингом и разместилась на мягком диване.

- Ну что скажешь?

Солдат прищурился. Затем поднял на меня взгляд.

- В качестве наказания ты хочешь украсить меня?

- Это не украшения, а маскировка. Чем больше пирсинга, тем меньше ты похож на бионика. Поэтому, как насчёт… этого? И вот этого. – Я пододвинула к нему журнал. – Когда наше приключение закончится, ты сможешь легко от них избавиться, это же не татуировки. Считай это временной мерой.

Он молча глядел на страницы, наверняка, мысленно примеряя весь тот металл на себя. Когда же я добралась до интимного пирсинга, его внимание стало просто запредельным. А я почему-то помедлила пару секунд…

Мужчины, правда, вытворяют с собой такое?!

- Хочешь, чтобы я проколол его?

- Нет! – Я захлопнула каталог.

- Я могу и сам. Это будет очень поучительно для меня, - добавил он, проявляя удивительный энтузиазм.

- Нет, вряд ли, это же… - Очевидно, этой темы не избежать. – Это же эротический пирсинг. Он нужен не для наказания.

- Ясно.

- Его ставят для… ну… сексуального партнёра. Понимаешь?

- Да.

- Это сугубо личное. Но однажды настанет время, когда ты будешь делать только то, что сам захочешь, не спрашивая ни у кого разрешения и не ища одобрения.

Он промолчал, уже приняв какое-то решение. Как раз в этот момент к нему обратился администратор:

- Вы определились?

- Да! - Я вскочила на ноги, радуясь тому, что говорить с солдатом о его члене больше не придётся. Поэтому я преувеличенно бодро принялась обрисовывать администратору нашу задумку.

Он смотрел на нас как на чокнутых, хотя, казалось бы, люди приходят к ним гениталии прокалывать, а мы остановились на лице.

- Мы обычно не берёмся делать так много проколов разом. Десять – это... типа… большой стресс для организма.

- Он крепкий.

- Да, я вижу. Может, остановитесь на мочке уха?

- Не тупи и не раздражай её, - проворчал солдат. – Только моей хозяйке решать, что и как делать со мной. Но если ты продолжишь в это вмешиваться…

Я накрыла ему рот ладонью, прежде чем он договорил.

- Ага. – Администратор медленно нас осмотрел. – Вы бухие, что ли?

- Вроде нет.

- Пьяных клиентов не обслуживаем.

Прежде чем бионик успел перепрыгнуть через стойку, следуя своему изначальному плану, из-за шторки показался мастер.

- Я займусь ими, Джек. Десять проколов? Мне нравится! – Он махнул рукой, веля следовать за ним. – Заходите, нам предстоит много работы.

В его рабочем кабинете было дымно. Затушив недокуренную сигарету, мастер повернулся к нам, готовый слушать. Ему было за сорок, но густая борода добавляла ещё десяток лет возраста. Опытный, наверное. Хотя обстановка доверия не внушала.

- Десять на двоих?

- Только для него. – Док присвистнул, а я продолжила: – Уши. Что-то вроде этого. Брови, вот здесь… и может быть… губу.

- А что насчет языка? Поверь, крошка, ты будешь в восторге.

- Я не… - Чего?!

- Снимай футболку, приятель.

Прежде чем я успела спросить, зачем это нужно, солдат уже стянул одежду.

- Охренеть, мужик. – Док приблизился, разглядывая его торс. – Потом расскажешь, на какой диете ты сидишь, лады? – Похоже, при всём его опыте такие тела ему ещё видеть не приходилось. – Да ты, блин, просто создан для пирсинга. Ну-ка, приспусти штаны…

- Эй-эй-эй. – Я загородила бионика собой. – С каких пор для того, чтобы проколоть уши, нужно снимать штаны?!

- Понимаю, твоё беспокойство, крошка, но я – профессионал. Не переживай, я не испорчу твою любимую игрушку. Через месяц ты будешь наслаждаться ей даже сильнее, чем раньше. Оно того стоит. Ещё не раз меня с благодарностью вспомнишь.

- Мы уходим отсюда. – Я повернулась к выходу, но тут до меня долетели звуки работающего телевизора.

Глава Фарго не даёт никаких комментариев по поводу этого беспрецедентного случая, а все попытки журналистов получить подробности тщетны. Личность, возраст и внешность преступников до сих пор неизвестны, но наш корреспондент в эту самую минуту...

- Нет, мы остаёмся.

- Так и знал, что ты передумаешь. – Мастер понимающе улыбнулся.

- Где здесь уборная? – Он объяснил, и на выходе из кабинета я сказала: - Пожалуйста, без самодеятельности. Я спасла его промежность сегодня не для того, чтобы вы в неё иголками тыкали.

- Желание клиента – закон, - крикнул он, а затем добавил тише: – Эта ревнивица тебе случайно ещё ничего туда не повесила? Девчонки вроде неё такое обожают, поверь мне.

Минут через пять, стоя над раковиной и плеская в лицо холодной водой, я безрезультатно пыталась успокоиться.

Какого чёрта я делаю?! Шопинг, пирсинг, болтовня – это мой план побега?! На что я вообще надеюсь? Меня найдут. Возможно, они уже в этом городе, у дверей этого паршивого салона.

Мне-не-сбежать-меня-убьют-всё-пропало!

Горло сдавила очередная паническая атака, с какими я частенько оставалась один на один в камере. Меня пригибало к земле, и я, присев на корточки, накрыла голову руками.

Нужно срочно что-то делать!

Почему я до сих пор здесь? Пора уносить отсюда ноги!

Как сбежать ото всего мира, который желает тебе смерти?

Меня кто-то тронул за плечо, и я медленно подняла голову. И почему-то в тот момент я меньше всего ожидала увидеть солдата.

- Ч-что?.. Что ты тут делаешь?

- Мы уже закончили.

- Прошло всего минут десять.

Он покачал головой, и сквозь слёзы я увидела металлический блеск. Моргнув, я выдохнула:

- Ого.

Десять проколов я сосчитала только на его ушах. Колечки над бровями делали акцент на его потрясающие глаза. И… да, ему всё-таки прокололи язык.

- Ну как?

- Теперь ты похож на преступника больше, чем я.

- Спасибо.

- Это не комплимент.

Что касается комплиментов, меня подмывало ляпнуть, что даже обычный пирсинг на нём смотрится, как самый что ни на есть эротический. А может, всё дело не в украшениях, а во взгляде? Он как-то изменился, словно эта процедура повлияла на мировоззрение солдата даже больше, чем на внешность. Будто только теперь он стал по-настоящему уникальным. Будто даже его создатель не смог бы усовершенствовать его так, как я, когда порчу.

А я его портила, и должна была чувствовать сожаления больше, чем облегчения. Облегчения по поводу того, что, по крайней мере, эта «маскировка» не зашла слишком далеко... то есть не опустилась ниже пояса.

Глава 5

(Днём ранее)

Кровотечение не прекращалось. Из ноздрей хлестало так, что Клаус начал всерьёз беспокоиться за свою жизнь. С тех пор, как ему сломали нос, прошло уже полдня, так какого же чёрта? Вспомнив о том, как это было, он поморщился. Этот искусственный выродок вмазал ему с локтя, отчего Клаус отлетел, врезался затылком в стену лифта и тут же вырубился.

По ощущениям, ему заехали по лицу молотком. Не то чтобы он хоть раз испытывал подобное на себе, но проворачивал с другими многократно. "Что посеешь, то и пожнёшь" и тому подобная фигня была сейчас очень уместна: он же в кабинете дознания, на Дне, как очередной паршивый преступник. И эти заносчивые сукины дети, эти Фарго, не собирались его отпускать, допрашивая снова и снова. У него даже личные вещи отобрали: документы, телефон, кольцо...

- Мне нужно в больницу, уроды! – прогнусавил Клаус, смотря в камеру. Но кого это, мля, волновало. В конце концов, босс сделает с ним кое-что похуже, когда узнает и…

- Чёрт, - простонал Клаус, когда дверь открылась, и в камеру зашёл посетитель, меньше всего похожий на врача. – Ох, чёрт, нет… Только тебя тут не хватало.

Почему прислали именно его?!

Он терпеть не мог этого недомерка. Двадцать лет, а норова столько, словно он уже стал боссом. И это при том, что его вытащили из такой дыры, по сравнению с которой Дно – просто оздоровительный санаторий. Психиатрическая лечебница пятого округа. А ведь у парня конкретно съехала крыша ещё до прибытия туда.

Клаус следил исподлобья за тем, как посетитель подходит к столу и снимает свой намордник - маску-фильтр наподобие тех, которые носят жители заражённых районов. Привет из прошлого. Далекого-далекого прошлого, если судить по затёртому детскому рисунку: ряд акульих зубов. Сняв маску, парень открыл такую же хищную улыбку.

Никакой разницы, не-а.

- Журналистов на входе - не протолкнёшься. Каждому не терпится с тобой поболтать, Клаус. Ты стал настоящей знаменитостью, как всегда и мечтал. Неудачник ты грёбаный.

- Иди нахрен, Арчи.

- Тебе босс привет передаёт.

Закрыв глаза, мужчина сполз на стуле.

- Что ему известно?

- Да знаешь ли… всё.

- И как он?..

Ладно, если он послал этого урода, значит, просто в бешенстве. Каким ему и полагается быть, если учесть, что именно проморгал Клаус.

- Послушай, я всё делал по инструкции, но с этим его биоником, правда, что-то не в порядке. Уж сколько я повидал, но этот…

- Ты нарушил протокол.

- А охрана не нарушила? Они вели смертника без наручников!

- И тебе лучше не знать, что сделал с этими придурками Виктор.

- Так им и надо.

- Но, прикинь, ему показалось недостаточно. Мужику совсем башню снесло, он только и ждёт моего разрешения, чтобы заживо тебя сожрать.

- Твоего разрешения? Твоего?! – рявкнул Клаус, корчась от боли – Да что ты о себе возомнил?! Я служил семье всю свою жизнь, а ты появился здесь… год-то хоть прошёл?! И думаешь, что можешь распоряжаться моей жизнью? Командовать?

Арчи не ударил его. Не перелетел через стол и не вгрызся в горло, как делал со всеми, кто повышал на него голос хоть на полтона, если верить слухам.

- Тем не менее, именно мне поручили прибраться за тобой.

- Надорвёшься.

Парень пожал плечами.

- Пока Фарго восстанавливают записи с камер, может, расскажешь мне, как именно ты так облажался?

- Облегчать тебе задачу?

- Или себе совесть.

- Это что, типа, последняя исповедь?

- После всего случившегося ты думаешь, я стану заботиться о твоей душе? Как мило.

- Тогда тем более какой мне смысл…

- Не трать моё время, твою мать. – Сучонок за секунду стал предельно серьёзным. – Какой смысл? Сам не понимаешь? Тебе сейчас нужно изо всех сил стараться обелить себя в глазах семьи. В особенности в глазах моего деда.

С этими словами Арчи указал на свои глаза, такие же пронзительно-голубые, как и у босса.

- Это была девка, - сдался Клаус.

- Постыдился бы.

- Это была та самая девка! – Из-за натуги у него снова пошла кровь. – Как её там звали... Да ты точно знаешь, о ком я говорю! Из-за неё полгорода взлетело на воздух. Я думал, её казнили, а тут вдруг оказывается, что её держали здесь до совершеннолетия. Это с ней ушла новая игрушка босса. Когда в лифте погас свет, она сорвала с его глаз повязку. Долбаная сука! – Клаус взревел от ярости. - Возьми меня с собой, Арчи, вместе мы их мигом разыщем. И тебе точно понадобится помощь, когда ты встретишься с этой парочкой. Я мог бы заняться девчонкой, а бионика, так уж и быть, оставлю на тебя.

Судя по тому, как Арчи на него уставился, он хотел всю славу заграбастать себе: притащить на суд семьи и вещь, и вора. Жадный, корыстный ублюдок.

- Мне надо реабилитироваться в глазах ребят и босса, как ты и сказал, – продолжил Клаус, теперь уже не просто наступая своей гордости на глотку, а ломая ей хребет. – И если уж мы с тобой одна семья, мы должны помогать друг другу. Вот увидишь, я исправлю свою ошибку самым лучшим образом. Я эту мразь…

На этих словах Арчи кинулся на него, перелетая через стол.

***

- Кто такой Артур Шелл?

Я поперхнулась кофе, и каждый, кто сидел на веранде городской кафешки, счёл своим долгом посмотреть на меня. Потом на моего спутника, который держал в руках книгу с моим именем на обложке. Эта литература отлично дополняла его бандитский образ.

- Знаешь, зачем мы её купили? – спросила я, откашлявшись. – Чтобы мне самой тебе ничего не рассказывать.

- Но я рассказываю тебе всё.

- Да, ведь всё, о чём я тебя спрашиваю, не относится к твоей личной жизни.

- Артур Шелл – твоя личная жизнь?

Я отвернулась, чтобы достать салфетки. Промокая разлитое по столу кофе, я тихо проговорила:

- Он уже давно мёртв.

- Из-за тебя?

- В каком-то роде. Он покончил с собой через несколько месяцев после того, как попал в психбольницу. А может, ему помогли санитары. Насколько мне известно, он был ужасно буйным пациентом. Всё время бредил жертвоприношениями. Думал, что кровью искупит свою вину и у него заново отрастут ноги…

Вспомнив, что рассказываю о том, о чём он ещё не имеет ни малейшего понятия, я замолчала.

- Он был твоим другом?

- Скорее, партнёром, - ответила я.

- Сексуальным?

Я уставилась на него типа «чего?!»

- Мне было тринадцать, когда мы познакомились. В твоём представлении что, именно этим занимаются дети?

- В моём представлении дети и оружием не пользуются. Они даже понятия не имеют, что это такое.

- Я не пользовалась оружием!

- Тут о другом пишут.

- Это всё… - чушь полная.

Я прикусила язык. Солдат же испытующе смотрел на меня, мол, валяй, расскажи мне правду. Сколько можно продолжать это опосредованное знакомство? И зачем пичкать его дезинформацией, если он – единственный, кто мне поверит.

- Ладно. Пошли.

- Куда?

Я задумалась. Нам нужно было найти убежище, приспособленное для исповеди.

- В очередной отель для извращенцев, где я смогу тебе всё спокойно рассказать.

Глава 6

Это случилось задолго до твоего рождения, солдат…

Но ты ведь понятия не имеешь даже, что означает это слово.

Солдатами раньше называли самых опасных, сильных, вооружённых людей, из которых состояли армии. Армии сражались между собой на суше, в воде и воздухе при помощи военной техники. Автоматы, ракетные установки, танки, подводные лодки, авианосцы, штурмовики – ты даже не представляешь, как много оружия изобрело и использовало человечество за всю свою историю. Правление даже за сотню лет не смогло бы всё уничтожить. Наша планета состоит из оружия процентов на пятьдесят, оно повсюду, под землёй, на дне...

Наша семья жила неподалёку от побережья. По серому пляжу тянулась высокая сетка, а за ней, словно бешеный зверь, жило море. Зарешёченное олицетворение свободы. К нему никого не подпускали, потому что считали радиоактивным. Некогда там располагалась военная база, стоянка атомных подводных лодок. Во время Третьей Мировой там шли ожесточённые бои, постоянные авианалёты.

Однажды базу подорвали, и все подводные лодки легли на дно. Они лежат там и по сей день, вместе с затопленными кораблями и сбитыми самолётами. Вместе с морпехами и лётчиками, у каждого из которых при себе личное оружие, боекомплект, гранаты... Там этого добра столько, что хватит вооружить каждого человека, живущего сейчас на планете. Чёрт, да металла там больше, чем самой воды.

Прошло много времени, и море начало возвращать человеку то, что оно некогда поглотило. После бурь, похожих на приступы тошноты, в грязном, вязком песке можно было найти парочку интересных вещиц. Однажды даже выплыла торпеда…

Несмотря на то, что это была запретная зона, на смотровых башнях уже давно никто не дежурил. Местные власти не видели в этом необходимости, потому что на побережье никто не селился. Даже в городе было мало людей. Город, знаешь, такой, словно война там случилась только вчера... Жители выходили на улицу только в масках-фильтрах. В домах тоже стояли очистители воздуха.

Во всех смыслах жить там было накладно. Некомфортно, дорого и опасно. Но мои родители оставались там из-за работы. Они учёные… отнюдь не гении, у них не было в подчинении штата лаборантов или дорогой аппаратуры. Я бы даже сказала, что жили мы бедно. Они изучали… что-то там с мутацией растений связанное. Постоянно брали пробы почвы, воды, собирали гербарии, по лесу бродили целыми днями. В общем, дел у них было по горло, они считали, что это – работа всей их жизни. Что после какого-то грандиозного открытия всё изменится.

И я им никогда не мешала. Они были такими серьёзными и важными… такими красивыми в своих белоснежных халатах и перчатках. Говорящие на совершенно непонятном мне языке. Я им завидовала. Потому что они принадлежали чему-то великому… чему-то совершенно мне непонятному, почти магическому.

У меня не было ни сестёр, ни братьев, ни друзей (ближайшие соседи жили в нескольких километрах от нас), ни домашних животных, ни игрушек, поэтому мне приходилось развлекать себя самой. Когда родители затевали серию новых опытов, я уходила из дома. Сначала гуляла во дворе, но постепенно моему воображению стало там тесно. Что такое двор по сравнению с морем?

Когда я увидела его в первый раз, меня чуть не стошнило. Оно показалось мне отвратительным: просто бесконечно широкой, глубокой, вечно волнующейся лужей. А то, как там пахло…

Никакого тебе купания, солнечных ванн и замков из песка.

Это было кладбище, только не из земли.

Однако я вернулась туда на следующий день, как только проснулась. И с тех пор приходила постоянно. Нигде не было такого покоя, как там. Прошло ещё немного времени, и я поняла, что это самое прекрасное место на свете. Потому что это было только моё место. О нём словно больше никто не знал: ни животные, ни люди. Всё, до чего могло дотянуться моё зрение, до самого горизонта, принадлежало мне.

Мой мир, и я была в нём и королём, и подданным, и жрецом. Эта игра мне никогда не надоедала, потому что не была игрой. Всё происходило взаправду. Там действовали свои законы, проводились ритуалы, работала целая система тотемных столбов и алтарей. И, само собой, это всё было тесно связано с оружием.

Поначалу, копаясь в песке, я находила ерунду. Например, чеку от гранаты или проржавевшую гильзу. Я понятия не имела, что это такое, но знала, что дав их мне, море однажды даст и ответы. Раз эта вещь попала мне в руки, значит, она важна, оставалось лишь ждать.

Я хранила всё в своей комнате, надёжно спрятав, хотя родители никогда не посягали на моё личное пространство. Конечно, со временем находок стало слишком много, прятать их дома стало небезопасно. Мне нужно было новое место. Святилище.

Я нашла его однажды в скалах, где заканчивалась сетка. Под грудой сглаженных прибоем камней, находился военный бункер. Его завалило во время авианалёта, но прибой со временем расширил брешь между самыми крупными глыбами ровно настолько, чтобы туда мог пролезть ребёнок. Внутри я и получила все инструкции.

Там было полно учебных пособий, видео и аудиозаписей, которые отлично сохранились, лёжа в несгораемых шкафах. С целой кучей боеприпасов. А вот людей там не было. Их костей, в смысле. Вскоре я обнаружила тайный ход, по которому оттуда и ушли солдаты. Они оставили всё, потому что торопливо спасались бегством. Возможно, в маленькие смотровые окошки они увидели ослепительную вспышку ядерного взрыва.

Я ходила по бункеру, как по заброшенному храму. Оно было там. Древнее божество войны, истощенное и забытое, почти умершее. Оно выползало в море, безумствовало там, поднимая со дна горсти патронов, авиационные бомбы, зазубренные штыки, в надежде, что кто-нибудь подберёт и правильно поймёт его послание.

Некогда это чудовище пожирало людей миллионами. Стирало города в пыль. Ему поклонялись на протяжении всей человеческой истории, пока однажды людей не стало так мало, что они решили взять тайм-аут.

Мне было трудно представить, каково Ему теперь, совершенно одинокому и гонимому. И каким щедрым Он может быть с человеком, который к нему придёт по доброй воле.

Я была ребёнком, и меня переполняла тайна. Я носила отсыревшие книги домой, маскируя их под учебники. Но пособия – это не всё, некоторые вещи можно было понять только интуитивно. Вроде того, как делать защитные амулеты, ритуальные столбы и жертвенные алтари, а так же – каким образом общаться с морем.

Я окружила всё Побережье и дом мощной магией. Моё жилище было напичкано оружием: на чердаке, в подполе, в самых укромных местах, куда никогда не заглянут беспечные родители. Они, опьянённые внезапными успехами в своей работе, даже не подозревали, что главный фактор этих успехов – я.

Нас обходили болезни.

Появились деньги.

Враги из числа одноклассников пасовали передо мной.

Я даже справлялась с учёбой при всей своей занятости.

Божество одаривало меня всей накопившейся милостью. Мне нужно было просто продолжать исправно делать то, что я делала, игнорируя интернет, телевидение и билборды, которые твердили в один голос, что за хранение любого вида оружия – смерть.

Но ведь вера ничего не стоит без риска. А моя вера была абсолютна, потому что это была детская вера. Ноль процентов логики, сто процентов фанатизма.

А потом на Побережье появился Артур Шелл.

О его приходе я узнала заранее.

Ещё за неделю до нашей встречи море волновалось и грязно пенилось, намекая на грядущие перемены, которые мне не понравятся. Выплюнув на следующее утро проржавевшую каску и горсть патронов, оно не оставило мне другого выбора – нужно было готовиться к серьёзному ритуалу, с дымом, кровью и прочими атрибутами древней магии. Божество хотело меня о чём-то предупредить. Очевидно, это было важно для всего Побережья, а не только для меня – его жреца.

Результат меня встревожил.

Опасность.

Чужак.

Конкуренция.

Не поверив главному алтарю, я выбралась из бункера и обошла остальные. Но, как и ожидалось, ответ был один и тот же. Нагретые на солнце ритуальные столбы вторили алтарям.

Я возилась в грязном песке сутками, добиваясь от Побережья конкретики. И перед самым происшествием наткнулась на пистолет. Всё встало на места. Побережье требовало защиты и демонстрации преданности.

Мне было не по себе весь следующий день, до уроков руки так и не дошли, еда не лезла в горло, родители смотрели на меня косо. Они и представить себе не могли, какую ответственность несёт их чадо. Все их взрослые проблемы, научные работы, гранты и премии были просто забавой по сравнению с тем, что мне предстояло.

Что именно? Я даже не догадывалась. Это будет бродячее животное? Нашествие журналистов по поводу научных открытий моих родителей? Визит учителя, обеспокоенного парой моих прогулов? Вторжение инопланетян?

Но всё оказалось, куда хуже, хотя парень, стоящий у самой кромки воды, выглядел вполне безобидно.

Я обнаружила его вечером, во время планового обхода своих владений. На нём не было маски и защиты вроде резиновых перчаток и высоких сапог, которые были необходимы мне при всём моём почтении к морю и его ко мне благосклонности.

Это сбивало с толку.

Он стоял там, высокий и почти взрослый, а прибой облизывал его ботинки, как ласковый щенок.

Да что здесь происходит?!

Так как бороться за внимание родителей мне не приходилось, ревность казалась иностранным словом, и это в мире, где нет иностранных языков.

Но не теперь.

То, что я тогда испытывала, было новым видом злости, хотя тогда мне было не до самоанализа. Мне просто захотелось подойти к нему… да, подкрасться сзади, сбить его с ног, повалить, придавить собственным весом, чтобы его лёгкие заполнило водой. Чтобы он уже не стоял такой нахальный, беспечный и смелый на {моём} Побережье, бросая вызов тому, что не мог постичь.

Но при взгляде на чужака становилось понятно, что мне с ним не справиться. Он был старше меня на пару-тройку лет, а в то время даже год разницы виделся мне пропастью. Поэтому пришлось обойтись пистолетом, то есть действовать согласно плану, установленному самим Побережьем.

Так и так, приятель, убирайся отсюда по-хорошему и вообще дорогу к морю забудь. Тебе нельзя стоять здесь по-хозяйски и прикасаться к воде. Ты, как видно, не местный, поэтому я вожусь с тобой, правила тебе объясняю. Держись вон за тем ограждением, как и постановила полиция. Не нарушай их законы и мои тоже. В первом случае тебя просто в тюрьму упекут, а в последнем всё закончится твоей смертью. Мне на это выдало разрешение само Побережье. Ясно? А теперь проваливай!

Парень обернулся через плечо и затрясся. И всё бы хорошо, как и надо, вот только трясся он от смеха. Хохотал, как полоумный. Мой грозный вид, серьёзный настрой и оружие в руках не то что не испугали его – развеселили.

- У вас тут маскарад, что ли? Вроде рановато для Хэллоуина. Ты чего на себя напялил, придурок?

Урод поганый, насмехается надо мной! Над делом всей моей жизни! Над моей маской, над моим пистолетом, над моим Побережьем.

- Чего уставился? – Он повернулся полностью, и уже тогда мне захотелось отпрянуть, хотя он даже шага не сделал. – Может, тебе самому уже свалить? Я сюда первый пришёл

Прогонять меня из моего дома?!

- Что это за фиговина? – Он посмотрел на пистолет. – Это же оружие, да? Обалдеть. Где ты его взял? И что ты пытаешься с ним делать?

Что-то вроде этого, козёл!

Сомнения были недопустимы, поэтому, когда он сделал шаг в мою сторону, я нажала на спусковой крючок. Пистолет щелкнул, выплюнул грязные брызги и затих, с чувством выполненного долга.

Какого хре…

- Ну? Не работает? – Парень медленно приближался, пока я продолжала попытки его одолеть. – Штука, конечно, обалденная. Надо бы её починить. Но для начала хорошенько тебе врезать, чтобы ты думал, прежде чем её на меня наставлять!

С этими словами он набросился на меня и саданул кулаком в живот. Теперь было больно не только в груди, возле сердца, хотя по силе ощущений вполне соизмеримо. Меня согнуло пополам, одним движением, словно складной нож.

- Убить меня вздумал, а?! – Его голос едва пробирался через чудовищный звон в ушах. – Совсем с башкой не дружишь?!

Рёв, который прозвучал в следующую секунду, принадлежал взбешённому зверю: такой эффект создавала маска. Пистолет подвёл меня, а значит, теперь всё зависело только от меня. Это был решающий момент, я должна была справиться, потому что на кону стояло всё.

Осознание собственного героизма взбодрило меня и анестезировало боль, поэтому моя атака оказалась куда сокрушительнее, чем ожидал противник и я сама. Мы оказались на песке, я – сверху. Парень замешкался, растерялся, приняв моё воодушевление за крайнюю степень помешательства, поэтому пропустил качественный хук правой.

На!

Но он как-то удивительно быстро оклемался. Похоже, подобные потасовки для него были обычным делом.

Мы возились в песке минут пять, цепляясь за одежду, натыкаясь на кулаки, локти и колени друг друга. Потом самозванец не жалея руки саданул по моему лицу, прямо по маске, и фильтр распорол мне губу. Моя голова откинулась назад, а из глаз брызнули слёзы. Вопль, который вылетел из моего мигом заполнившегося кровью рта, принадлежал уже не герою, а сопляку.

Чужак сорвал с меня маску. И тоже завопил.

- Девчонка!

Свалившись на спину, я закрыла лицо руками.

Больно! Это было больно! Меня никогда раньше не били. Тычки и подножки от школьных товарищей – не в счёт. Наши с ними разногласия никогда не перерастали в драки вроде этой.

Это был настоящий кровавый бой. Самый первый и самый важный в моей жизни. Так позорно проигранный. Позорным был не только сам проигрыш, но и то, как я его приняла. Валялась в вонючем песке и ревела, не стесняясь ни противника, ни моря.

- Ладно-ладно, успокойся, - пробормотал чужак. – Всё не настолько страшно… хотя шрам, может, и останется.

Не страшно?! Конечно, откуда этому идиоту знать, что всё пропало.

Мои безутешные рыдания превратились в настоящие судороги.

- Мне тоже больно, - сказал он, и я немного успокоилась, безотчётно начиная прислушиваться. Заметив это, парень добавил: - Да жутко болит, синяк будет здоровенный. А мне, между прочим, завтра надо хорошее впечатление произвести на учителей и одноклассников. Первый день в новой школе, а тут ты… Я с малявками раньше не связывался, но ты сама напросилась. Оружием размахивать... А если бы оно сработало?

Тогда я бы не схлопотала по физиономии, не валялась в грязи, распустив сопли, и не слушала его наставления.

- Это тебе не игрушки.

Может, стоило ему сказать, что других у меня нет и не было? В отличие от него: судя по шмоткам, его семья не бедствовала. Не понятно тогда, что они забыли в этой дыре.

- Прекрати реветь, - проворчал парень. – Ты же не хочешь, чтобы тебя кто-нибудь услышал? Тогда всё, конец твоим приключениям. А за это, - он взвесил в руке пистолет, - тебя посадят. А может и казнят.

Намекал на то, что сдаст меня полиции при любом удобном случае?

Он теперь знает мой секрет. Видел меня с оружием в руках. Победил меня на моей же территории.

Выходит, он теперь главный здесь?

Нет! Ни за что! Никогда этого не будет!

Всхлипывая, теперь уже не от боли, а досады, я приблизилась к нему и вырвала из его руки маску. Потом, немного помедлив, пистолет (не верила, что он его так запросто отпустит).

Жалкая и униженная, я побрела в сторону сетки.

- Эй! – Видимо, ему было не по себе от моих слёз. – Прикольная маска. Это ты нарисовала? Нарисуешь что-нибудь на моей? Я тут живу неподалёку…

- Сдохни.

- Чего?!

- Или я сама тебя убью при следующей встрече!

- Можешь попытаться, но тогда не обессудь: я тебе снова врежу.

- Убирайся с моего Побережья! – вопреки этим словам, я сама сбежала, не дожидаясь ответа.

Глава 7

На следующий день я не пошла в школу. Губа распухла и горела. Наверняка, туда попала какая-нибудь зараза, поэтому мама оставила меня дома. Я сказала, что упала, когда гуляла по лесу, но вообще-то им было всё равно. Они уверили меня, что через пару дней всё заживёт, но по всем правилам я должна была погибнуть от этого ранения.

Тогда в происшедшем был бы хоть какой-то смысл.

Но героическая смерть не спасла меня от позора, и в итоге мне всё равно пришлось тащиться в школу. Всё шло наперекосяк с самого начала, но в этом не было ничего удивительного: я не ходила к морю несколько дней, его сила отступала от меня. Поэтому, когда в конце полного мелких неприятностей учебного дня ко мне пристали особо соскучившиеся одноклассники во главе с Риком, я могла только молчать и прятать взгляд.

- Кто тебе так врезал, а?

- Хорошенько так вмазал. Качественно.

- Надо бы руку этому красавцу пожать.

Оглядываясь в поисках пути отступления, я лишь в последний момент успела заметить этого самого «красавца». Он подошел сзади к Рику и положил руку ему на плечо.

- Что, нравится? Хочешь и себе что-то наподобие, а?

Рука у него, конечно, была тяжёлая (кому, как ни мне это знать), но не настолько, чтобы Рик буквально пополам согнулся. Он робко обернулся и посмотрел на парня так, как ни за что не посмотрел бы на меня даже с пистолетом в руках. И это при том, что парень был новеньким.

Но потом всё встало на место

- Арчи, чего ты там возишься?

Неподалёку, сдвинув маски на лоб, докуривали сигареты главари школьной банды. Я перевела взгляд на Арчи.

Когда он успел с ними поладить? А главное, как? Похоже, я пропустила много интересного. И если учесть, как на него смотрели мои одноклассницы и девчонки постарше…

Плевать.

Воспользовавшись неловкой паузой, я развернулась и пошла к школьным воротам.

- Ты куда, Арчи? – окликнул его один из банды. – Кинуть нас решил?

- В следующий раз зависнем, - отозвался тот. Его голос приближался.

- Только проставляешься ты.

- Лады. – Он догнал меня, хотя я до последнего верила, что дело тут не во мне. Что ему просто не нравится Рик.

- Не преследуй меня, - бросила я, не поворачивая головы.

- Я вообще-то живу рядом.

- И откуда ты знаешь, где я живу?

- Проследил за тобой в тот раз.

Да ты ведь только что сказал, что не преследуешь!

- Ну и чего тебе надо?

- Подумал, вдруг ты начнёшь чудить и натворишь всякого той опасной штукой.

- Не тогда, а сейчас чего привязался? Думаешь меня шантажировать? Уже рассказал кому-нибудь? Своим новым друзьям?

- А?! За кого ты меня принимаешь? Кто станет хвастаться тем, что ему накостыляла девчонка?

Остановившись, я на него внимательно посмотрела. Из-за фильтра было трудно сказать, глумится он или говорит серьёзно.

- Крутая маска, - не без зависти сказала я. Облегчённая, удобная, современная модель, которая не влияет на твой голос и не утяжеляет дыхание.

- Давай махнёмся?

- Шутишь, что ли?

- Ну давай. – Он снял её, протягивая мне, но я отвернулась.

- Надень. Сдохнуть хочешь?

Не то чтобы такой исход меня бы не устроил …

- Не заберёшь, я её выкину. Мне она с самого начала не понравилась, бабская какая-то.

- Ну-ну.

- Я серьёзно. – Он протянул руку с фильтром к мусорке, но я его вырвала.

Пришлось поменяться. В смысле, меня это не слишком обременило. Новая маска была лёгкой, модной … тёплой от чужого дыхания.

Я задумалась: что бы это значило? Защита от Рика, а теперь обновка, которую бы я никогда не смогла себе позволить. Мне нужно было сходить на Побережье, чтобы получить ответы. Возможно, милость Божества не оставила меня после той роковой встречи. Возможно, я неправильно истолковала знамения алтарей.

Возможно, они предсказывали появление не врага, а… союзника?

Арчи болтал не прекращая, потому что ему нравилось, как звучал его голос в новом-старом фильтре: угрожающе, глубже, взрослее. В нём он выглядел куда более впечатляюще, чем я. Натуральный хищник – молодой и безбашенный.

- Ну как тебе?

Я очнулась и рассеяно кивнула.

- Похоже, дорогая вещь.

- Да брось.

- Кем работают твои родители? – спросила я, и улыбка на маске превратилась в мрачный оскал.

- Я живу с отцом. – И, похоже, не слишком-то с ним ладит. - Неделю назад переехал.

- Никогда бы не подумала, что сюда может кто-то переехать.

- Здесь круто. – Ага, рассказывай. – Море… Я раньше море не видел. И оружие, кстати, тоже.

Он уставился на меня в ожидании ответа. Но всё, что я хотела сказать, было похоже на: «ты ещё не видел толком ни того, ни другого. Только загаженный пляж и ржавый пистолет, а это сотая доля от слов «море» и «оружие»».

- Те придурки, которые лезли к тебе сегодня, - заговорил снова Арчи, - похоже, уже давно тебя достают.

- Хм.

- И ты каждый раз просто слушаешь?

- А что мне остается?

Он затормозил, уставившись на меня.

- Ты… набросилась на меня, хотя я тебя даже не трогал. Стоял там – само дружелюбие, а ты меня убить захотела.

- Это другое.

- Правда?!

- Да. Во всех отношениях. – Как он не видит разницу? – То, что происходит в школе, меня не касается. В отличие от того, что происходит на Побережье. Ты зашёл на мою территорию.

- На твою территорию?! Таким образом я провинился перед тобой больше, чем те кретины?

- Дело не в тебе, ты что, не слушал? – Я не понимала, почему вообще начала ему что-то объяснять. – Да и какая тебе разница? Можно подумать, тебя волнуют «те кретины». Уже забыл, что сам меня неслабо так отдубасил, Само-Дружелюбие?

- Я принял тебя за парня! К тому же ты сама напросилась!

- Ладно, как скажешь. – Я пошла вперёд, сжав руки в кулаки. – Но если ещё раз туда сунешься, я возьму уже исправный пистолет.

- Чего? – Он догнал меня за секунду. – «Пистолет»? У тебя есть ещё один?

- Говори тише.

- Серьёзно?! – Арчи остановил меня. – Настоящее оружие? Работающее?

Судя по блеску его глаз, он готов был мне всё простить, если я просто его покажу. Исполнит любое моё желание, если дам подержать в руках. Станет моим рабом, если расскажу, как он работает.

Интересно, как он отреагирует, если узнает, что у меня этих пистолетов штук сто?

***

Ладно-ладно, вру, не сто. Но если считать единицы оружия, присовокупив автоматы, винтовки, гранаты, мины и один пулемёт, то получится даже больше.

И, конечно, это совсем не значит, что мне хотелось этим добром хвастаться. Даже с учётом того, что эта тайна распирала, рвалась из меня, и при каждой встрече с Арчи выскальзывала по капле, словно против моей воли. Я ему не доверяла, несмотря на сообщения алтарей, и старалась держаться подальше. Каждую ночь я засыпала с мыслью, что вот завтра-то за мной точно придёт полиция, потому что он проболтался. Всё рассказал отцу или учителям…

Но он не рассказывал. Даже своим закадычным дружкам, с которыми держал в страхе всю школу. И для того, чтобы и дальше распространять влияние, ему нужно было что-то посерьёзнее велосипедной цепи и канцелярского ножа. Он хотел познакомиться с настоящим оружием, почувствовать его вес, услышать его голос, увидеть мощь, даже ощутить страх перед ним.

А Побережье хотело солдата. Всё это время оно ждало мужчину. Того, кто мог бы понять прелесть его даров полностью. Это стало очевидным, когда Арчи проследил за мной до бункера и влез туда, когда я неторопливо совершала очередной ритуал.

- Обалдеть, - выдохнул он. Его голос звучал благоговейно, но так неожиданно громко в тесных бетонных стенах, что я не на шутку перепугалась. Я выронила из рук каску, гильзы из неё раскатились по полу. Одна, пулемётная, прижалась к его ботинку.

- Ты чего здесь делаешь?! – прошипела я, вскакивая на ноги.

- Сколько лет этому месту?

- Ты что, следил за мной?!

- Как это называется? А это? А что в тех ящиках? – Он меня не слышал, даже не замечал, расхаживая по бункеру и протягивая руки ко всему, на что упадёт взгляд. Он не знал, с чего начать освоение нового мира.

- Не трогай! Ты не должен ни к чему прикасаться. Если не хочешь сдохнуть.

- Да брось…

- Тебя убью не я. А Он.

Арчи огляделся. Заметив на полу каску, гильзы и выложенный из камней алтарь со всяким девчачьим барахлом на нём, он тут же смекнул:

Да она, в самом деле, чокнутая.

- Видишь эти штуки? – спросила я, указывая себе за спину. – Это авиационные бомбы. Одна такая может растереть весь этот бетон в муку.

- Какого чёрта тогда ты их тут держишь?! – Он заговорил шепотом, будто решил, что может их разбудить, и они взорвутся просто от возмущения.

- Неправильный вопрос. Какого чёрта ты тут делаешь?

- Ну я… - Он сочинял на ходу. – Увидел, как ты идёшь по лесу и подумал, что с тобой что-то случилось. Или случится.

- Маньяк долбаный.

Арчи огляделся с таким видом, мол, и это ты мне говоришь?

- Ладно, это лучше, чем то, что я себе представлял, - сказал он.

- И что ты представлял?

- Что ты будешь прыгать здесь голая под транс.

- Боже…

- Коровьи черепа, козлиная кровь, жертвоприношения и оргии.

- Ага, и ты никак не мог такое пропустить. – Я покачала головой, наклоняясь, чтобы собрать гильзы. – Продолжал бы тусоваться со своими дружками-отморозками.

И такими же подружками, до которых мне, правда, нет никакого дела.

- Я уже натусовался. Знаешь, сколько сейчас времени?

- Так тебе уже пора домой? Беги.

- А что насчёт тебя? – Он наклонился, чтобы помочь, но я перехватила его руку прежде, чем он дотронулся до гильзы.

- Моих родителей не будет ещё пару дней. – Я осторожно сжала её в пальцах и внимательно рассмотрела. – Они уехали на конференцию. Далеко.

- Они в курсе, чем ты занимаешься?

Я посмотрела на него типа: «совсем дурак»?

- А твои в курсе, чем занимаешься ты?

А именно: бесконечные прогулы, драки, пьянки, использование стимуляторов всех возможных сортов. Решил добавить к списку мелких хулиганств настоящее преступление, которое карается смертью? Ну ладно.

- Отцу наплевать, - честно и без особой досады признался Арчи.

Я долго смотрела на него, прежде чем сдаться и повторить:

- Ничего не трогай. И не говори.

- Раздеваться не надо?

- Придурок.

Он сел, скрестив ноги, и всё время, пока я была занята ритуалом, следил за мной молча. От мощного светодиодного фонаря, прикреплённого к потолку, по полу расползались тени. Атмосфера стала какой-то очень неуютной и близость неразорвавшихся бомб здесь не при чем. Дело в интимности. В сопричастности. В том, что теперь нас было двое, и даже с учётом того, что Арчи просто смотрел, я чувствовала, как всё менялось.

Так обычный ритуал превратился в крещение, и когда с ним было покончено, я протянула Арчи ту самую гильзу.

- Это твоё. Советую никому не показывать.

- За дурака меня держишь? – Он долго любовался ей. – Что это?

Я подвела его к ящику и, поднатужившись, достала из него ручной пулемёт, потом - ленту. Объясняя, я пару раз ударила Арчи по ладони, которую он тянул словно и неосознанно.

- Пока можешь трогать только это.

- Пустую гильзу?

- Ещё инструкции по технике безопасности. – Я открыла один из несгораемых шкафов.

Арчи присвистнул, и я поняла, что эти книги он прочитает с удовольствием.

- Почему у тебя так много заморочек?

- Чего? – не поняла я.

- Ну… - Он пожал плечами, держа руки в карманах, подальше от греха, - зачем в твоей игре так много правил?

- Это. Не. Игра.

Он извинился прежде, чем я сказала ему проваливать.

- Значит… это что-то вроде храма?

- Он и есть.

- Расскажешь мне потом о заповедях? – Я промолчала, и он добавил: – Я буду делать, как ты скажешь. Если взамен объяснишь мне, откуда у тебя это всё и как это работает.

Я лишь похлопала его по спине, подталкивая к выходу.

- Может потом, когда я… ну, докажу свою верность, мне будет положено личное оружие? – спросил он, но я молчала. – У тебя ведь есть личное оружие?

Похоже, он ещё не понял, что всё оружие на свете – мое личное. И даже подводные лодки на дне. Если бы море удружило и подняло парочку, я бы пользовалась ими так же как и штыком, которым вырезала знаки на столбах.

- Проводить тебя домой? – предложил Арчи, когда мы выбрались наружу. Мне показалось, его голос дрожал от волнения. Возможно, он никогда до этого не делал таких предложений девчонкам. Но скорее всего дело тут в том, что он никогда до этого не видел столько оружия разом.

- Пока ещё рано.

- Уже давно за полночь.

- Тебя нужно познакомить с Побережьем.

- Сейчас? Чего я там не видел?

- Лучше расскажи, что ты там видел. – Я направила луч фонаря себе под ноги.

- Грязь, камни, песок… - бормотал он, шагая следом.

Это была тихая, лунная, идеальная ночь: один из тех редких моментов, когда море кажется прекрасным. Ведя Арчи вдоль берега, я объяснила, что он должен запомнить, где стоят все алтари и ритуальные столбы. Это заняло у нас час, но он не сопротивлялся. Только поинтересовался, часто ли я совершаю такие вот ночные прогулки и, когда я ответила, спросил, есть ли вообще что-то в этом мире, что меня пугает.

Короче, это мне было впору его провожать.

- Отнесись к этому серьёзно, - попросила я, прежде чем мы расстались.

- Да я ни к чему раньше так серьёзно не относился. – Судя по его лихорадочно блестящим глазам, так оно и было.

- Не ходи сюда без меня.

- Поверь мне, не буду.

- И ничего не трогай даже со мной.

- Лады.

- И уж тем более ничего отсюда не выноси.

- Договорились.

- А вот приносить придётся.

- А?

- Помнишь главный алтарь в бункере?

- Заваленный ракушками, цветами и лентами? Ещё бы.

Я неловко откашлялась.

- Так вот… тебе нужно будет принести туда то, что тебе дорого.

- Серьёзно? – Он скривился.

- Да. То, что имеет ценность и важно лично для тебя.

- Вроде денег?

- Нет. Это должно быть что-то особенное, личное или тайное. Понимаешь?

- Кажется, да.

В следующий раз он принёс журнал с обнажёнкой. И это была самая опасная, криминальная вещь во всём бункере.

- Ты издеваешься, что ли?

- Личное. Тайное. – Он держал журнал на вытянутой руке, и я отвернулась, чтобы не глазеть на провокационную обложку.

Иногда мне казалось, что ему нравится меня смущать. Просто наблюдать за моей реакцией, когда при всём моём бесстрашии, я начинаю краснеть и заикаться. Тогда он чувствовал своё преимущество, даже если мы находились ночью в военном бункере, битком набитым вещами, о которых он ничего не знал.

- Что, не подходит? – Арчи издевался, смеясь нарисованной улыбкой. – Этот самый ценный из всех. Потому что я его ещё никому не показывал. Его не открывали ни парни, ни я сам. Хочешь посмотреть первой? Нет? Тогда куда мне его положить?

- Оставь себе. Очевидно, тебе он нужнее. – Я пошла к выходу, вытирая выступивший на висках пот. Настроение было испорчено. - Я же просила отнестись к этому серьёзно.

- Ты поймёшь, насколько я серьёзен, когда я тебе скажу, сколько он стоит.

- Я же говорила, что дело тут не в деньгах!

- Тогда пойдём ко мне.

- Чего? – Я обернулась, веря, что ослышалась.

Но он стоял в облаке света, абсолютно серьёзный, готовый подтвердить свою преданность и всё такое прочее.

- Пойдём ко мне домой, сама выберешь. Так ведь будет лучше? – Когда я промолчала, он насмешливо, почти оскорблённо спросил: - Боишься?

Вместо ответа я подошла к ящикам, взяла пистолет и заткнула его за пояс штанов.

- Пошли.

Глава 8

Конечно, Арчи было плевать на жертвоприношения, он просто хотел противопоставить что-то моему «богатству». Этому бункеру - свой дом. Показать, что и у него есть место, которое может меня удивить. И сначала всё шло как по нотам, я открыла рот, когда увидела хоромы, в которых он жил. Кованная ограда, постриженный газон, биометрические замки, современная система фильтрации, модный интерьер…

- Хочешь есть? – спросил Арчи, снимая маску и направляясь на кухню.

Мы поменялись местами: на этот раз я робко следовала за ним, оглядываясь по сторонам. Что-то мне подсказывало, что водить сюда посторонних не входило в его привычку. Вряд ли его гостеприимство распространялось на его дружков-раздолбаев, слишком уж здесь было цивильно, хотя и не чувствовалось присутствия женщины…

Стоило мне так подумать, Арчи замер. Он остановился на пороге кухни, глядя вглубь комнаты. Хотя на нём уже не было акульего намордника, выглядеть он стал ещё враждебнее, чем с ним.

- Привет, - раздался женский голос, и я выглянула из-за спины Арчи. Красивая блондинка в фартуке поверх платья суетилась возле плиты. На столе стояли закуски и бутылка дорогого шампанского.

- Твоя мачеха? – Не домработница, уж точно.

- Да я эту шлюху впервые вижу, - пробормотал он.

Ого.

- Ты, наверное, Артур? – Похоже, она не расслышала оскорбления из-за шипения мяса на сковородке. – Ты прямо весь в папу.

Он обернулся и посмотрел на меня, и нужно быть гением, чтобы понять ход его мыслей.

Пусть я тоже была приглашена в этот дом поздно вечером…

- Ты на что намекаешь?! Думаешь, я стану водить сюда всех подряд, как он?

Ну… если сравнивать с этой ухоженной леди, готовящей обалденный ужин, я как раз попадала в категорию «все подряд».

- Полегче, Арчи, - проговорила я.

- Она тебя шлюхой назвала!

- Нет, это ты её так назвал, вообще-то.

- Конечно, ведь так оно есть! Он водит сюда всякую шваль каждую неделю, а мне нельзя друга пригласить? Как меня это задолбало, кто бы знал!

У женщины из рук выпала лопаточка, разбрызгивая по полу масло.

- Простите, - сказала я, вытягивая Арчи из кухни. - Пойдём отсюда. Мы не вовремя.

- Хера ли не вовремя?! Это мой дом или как?! – Он вырвал руку, и я начала подумывать, не уйти ли одной. – Почему ей можно здесь находиться, а мне нет? Я что, должен каждый раз сверяться с его блядо-графиком, прежде чем сюда прийти?

А, чёрт…

Я повернулась, чтобы убраться отсюда подальше, но увидела спускающегося по лестнице мужчину. Это не было причиной оставаться здесь, конечно. Ситуация становилась сугубо родственной, потому что этот молодой красивый господин был его отцом. Похоже, он принимал душ, когда мы заглянули на огонёк: его тёмные волосы были влажными, от него потрясающе пахло, а ещё на нём из одежды были лишь штаны.

Что теперь казалось мне удивительным? Что к нему женщины бегали не каждый день. Раз в неделю? Блин, да он просто святой.

Арчи заметил мой взгляд. И он взбесил его даже сильнее, чем незнакомка у плиты. Поэтому парень встал передо мной, загораживая обзор.

- Тебе нужны деньги? – «догадался» мистер Шелл, отходя к комоду и вытаскивая несколько крупных купюр. – Только не увлекайтесь.

- Чёрт, а я как раз хотел увлечься. – Арчи выхватил деньги и пошёл на кухню, пересчитывая. – Хотя ты прав, этого маловато, увлечься не получится. Но может, хватит минут на десять.

Прежде чем его отец успел отреагировать, он уже засунул бумажки красотке в декольте.

Да чтоб тебя.

Женщина вскрикнула и отвесила ему пощёчину. Мистер Шелл, назвав его неблагодарным ублюдком, решительно двинулся в его сторону. Арчи схватил разделочный нож, и этот милый домик превратился в зону боевых действий. Бункер рядом не стоял.

Мужская брань, женский визг, какой-то грохот. Возможно, здесь такое каждый день происходило, я не знаю, но для меня это было настоящим шоком. Войной.

Сглотнув, я вытащила пистолет из-за пояса и передёрнула затвор. Меньше всего эта паршивая ситуация нуждалась в парочке огнестрельных ранений, но я всё-таки выстрелила. Вытянула руки, прицелилась и нажала на спусковой крючок. Бутылка шампанского взорвалась, обдав семейку холодными брызгами. Мистер Шелл отскочил от сына, женщина упала на пол и накрыла голову руками, Арчи вытаращился на меня.

Эхо выстрела ещё долго звенело в тишине.

- Найди.

- Ч-чего? – переспросил Арчи.

- Гильзу и пулю.

Он упал на колени и начал ползать по полу, шарить в осколках, пока в итоге не нашёл среди них первую, а вторую - застрявшей в стене. Он долго выковыривал её остриём ножа, в то время как я держала мистера Шелла на прицеле. Женщина тихо поскуливала, не решаясь даже осмотреться. В моей голове, сменяя друг друга, проносились проклятья. Казалось, хуже быть не может… но Арчи подошёл к отцу и продемонстрировал ему пулю.

- Представляешь, если бы эта штуковина попала тебе в голову? Думаю, она бы взорвалась, как эта самая бутылка. Кровь была бы повсюду, прикинь? Крови было бы столько, что твоя сучка не поверила бы, что в человеке вообще может быть столько крови. – Он засмеялся, тихо, но так безумно. – Если вздумаешь тронуть меня ещё раз, я принесу что-нибудь большего калибра. И не промахнусь.

Если бы он продолжил в том же духе, пришлось бы пустить пистолет в ход ещё раз. И не промахнуться.

Но Арчи встал и под расширенным взглядом своего насмерть напуганного отца вручил мне улики. Спрятав их в карман, я вылетела из кухни, а потом и из дома. Арчи рванул следом, но не для того, чтобы остановить. Он просто бежал за мной, пока я не обессилела и не села прямо на дороге. Арчи упал рядом, задыхаясь, кашляя и хохоча.

- Ты видела… ха-ха… его рожу? Всегда такой крутой, а тут вдруг так облажался… при своей подружке.

- Заткнись! – прошипела я, хватаясь за голову. Лёгкие жгло огнём, но боль, которая распирала виски, не шла ни в какое сравнение.

- Да расслабься…

- Расслабься?! Да что с тобой?! Какого чёрта ты там устроил? Впутал меня в свои паршивые семейные дела! Ты это специально, что ли?

- Нет, конечно. Кто же думал, что ты начнёшь палить.

- Кто же думал, что ты набросишься на тех людей! Психопат бешеный. – Я встала на ноги, отряхиваясь. – Держись от меня подальше.

- Брось, Кэс…

- Тебя нельзя подпускать к оружию. Да даже к кухонным ножам.

- Тебе что, жалко его? Он заслужил, поверь мне…

Кажется, он собрался излить мне душу, но я его остановила.

- Не хочу об этом знать! Лучше расскажи, что мне теперь делать, умник!

- Вообще-то, это от меня родной отец отрёкся и выгнал из дома.

- Вот же бедняга. А меня завтра арестуют, а послезавтра казнят!

Арчи покачал головой.

- Он никому не расскажет.

- Да? Почему же?

- Потому что я тоже знаю кое-какие секреты, за которые он может поплатиться жизнью.

- А что насчёт женщины?

- Да она не поняла ничего. Эта дура только и делала, что вопила, уткнувшись в пол. – Арчи посмотрел на пистолет, который я до сих пор сжимала. – И, чёрт, я её понимаю… Звук был, блин, что надо. С такой штукой ты, наверное, чувствуешь себя настоящим богом. Полиция? Я бы на твоём месте даже их не боялся. И ты не боишься, так ведь? Нас теперь двое, мы можем делать, что захотим…

Я завела руку за спину.

- Возвращайся домой.

- Чего?

- Извинишься, объяснишь…

- Извиняться? Перед этим уродом?! Это он должен передо мной извиняться! – Почему-то ему было важно, чтобы я поняла. – Он никогда не любил ни мать, ни меня. Женился на ней только из-за денег. Я его знать не знал, пока она не умерла. А потом он объявился, чтобы стать опекуном и растрачивать мои деньги. Это всё моё! Мой дом, шмотки, в которые он одевается, машины, на которых он возит своих баб, и грёбаные презервативы, которые он покупает перед свиданиями с ними!

- Так иди уже в свой дом и приляг. Тебе нужно в себя прийти.

- Дай мне пистолет.

- Даже не мечтай, - пробормотала я, с трудом ориентируясь в незнакомом районе.

- Я не буду им пользоваться, клянусь. Хочешь, вытащи патроны.

- Нет.

- Мне он нужен, Кэс! Пожалуйста! – Арчи попытался давить на жалость: - Я не чувствую себя в безопасности в единственном месте, где должен чувствовать! А что если отец решит убить меня? Он всегда этого хотел, а теперь у него появилась ещё одна причина! Слышишь меня?

Я обернулась, лишь когда услышала за спиной быстрые шаги.

- Дай его мне! – рявкнул Арчи, набрасываясь. – Он мне нужен больше, чем тебе! Для тебя ведь это всё игра! Ты, блин, знать не знаешь, с чем я имею дело каждый день! У тебя таких хреновин миллион! Что, тебе жалко для единственного друга?! Ты же никому кроме меня не нужна! Шатаешься по побережью целый день, как бездомная. А в школе от тебя все шарахаются, как от чумной. Знаешь, как тебя называют? И что я делаю с этими мудаками, когда слышу гадости о тебе? – Мы оказались на земле, Арчи сверху. – Но ты же, блин, этого не ценишь! Ты же ни черта не видишь! Даже когда я…

Он замер, когда почувствовал, как дуло упёрлось в его живот.

- Назад! – процедила я.

- Ты… ты… опять наставила на меня оружие, - его голос дрожал. Нервы у него совсем сдали.

- Да, и на этот раз исправное.

- Решила сделать моему отцу одолжение? Ему, а не мне… Я видел, как ты на него пялилась… А я ведь думал, что ты – не такая…Я же тебя по-хорошему попросил …

- На руки свои посмотри.

Он отдёрнул ладони, которыми сжимал мою шею.

- Прости… Ты же знаешь, я бы никогда… Я просто хотел обнять тебя…

Отползая от него, я держала оружие перед собой, а Арчи смотрел на него с ужасом и завистью.

- Для тебя же это просто игра. Ты всего лишь мелкая девчонка… Мне нужнее… Я заслужил…

Псих долбаный.

Уходя, я постоянно оглядывалась, но он оставался на месте: на коленях, бормоча что-то бессвязное. Всю дорогу до дома я почему-то думала о том, когда именно он успел свихнуться и почему я раньше этого не заметила. А следовало бы подумать, куда именно бежать и какую записку оставить родителям.

Но за мной не пришли.

Все каникулы были испорчены напряжённым ожиданием. С Арчи я не виделась: он не ходил на Побережье или ходил, когда меня не было поблизости. Мы встретились с ним в школе через пару недель после того случая. Он выглядел как обычно. Болтал со своими дружками-недоумками и, когда я прошла мимо, скользнул безразличным взглядом, даже не потеряв нить разговора.

Я решила, что вот теперь всё кончено. Вместе с горьким сожалением я почувствовала и облегчение, как ни странно. Побережье всё равно не дало бы ему второго шанса, а общаться со мной не из-за оружия он бы не стал.

Но, сев за свою парту и открыв ящик для учебников, я обнаружила в нём розу. Вероятность появления тайного поклонника отпадала сразу.

На следующий день роз было уже две, потом – три, и так далее, пока в ящике не осталось места, и цветы не начали вываливаться из парты. Всё это время Арчи не показывался, и его невозможно было застать на месте преступления. Поэтому, потеряв терпение, я собрала его прогрессирующие жесты раскаянья в охапку и направилась в его класс.

Ничего более рискованного я в жизни не делала. Пусть на мне и были защитные амулеты, самоубийцам они практически не помогали. А зайти на территорию подростков постарше да ещё с претензиями – самоубийство.

Арчи сидел на парте в окружении своих дружков-беспредельщиков и вечно хихикающих поклонниц. Поэтому мне пришлось собрать всю свою хвалёную смелость, чтобы подойти.

- Ого, это всё мне? – Он выглядел растерянным, вообще ничего не понимающим бараном.

- Ага, забирай. - Я кинула ему букет.

- Спасибо, конечно…

- Используешь приёмчики своего отца? Это он тебя научил?

- Да, и смотри-ка, они работают. – Он пихнул букет не глядя кому-то в руки. Парню с красным ирокезом. - Знаешь, мы ведь с ним теперь отлично ладим.

- Больше не набрасываешься на него с ножом и не суешь деньги в лифчики его подружкам? Ну ничего себе.

Схватив за предплечье, Арчи вывел меня из класса в коридор. Дружки-отморозки провожали его шокированными взглядами.

- Им не обязательно об этом знать, - процедил он, подводя меня к окну. – Я же сказал: я исправился.

- Поздравляю. А розы, значит, символ твоего обновления?

- Тебе же нравятся цветы. Все алтари ими усыпаны.

- Мы в школе! Зачем устраивать этот цирк здесь?

- На Побережье же мне путь закрыт. Ты сама так сказала.

- А ты типа такой послушный?

- Теперь - да.

Я покачала головой: что-то не верится.

- Слушай… - Мимо проходили школьные сплетницы, поэтому Арчи наклонился очень близко. – Я уже не смогу жить так, как раньше, после того, что увидел. Потому что я понял – ничего круче в этом мире мне не найти. Наркотики, драки, девчонки - ничто… ничто не сравнится с оружием. С тем чувством, когда заходишь туда… когда держишь его в руках… Ты же меня понимаешь, да? Только ты и понимаешь. Мне нужно вернуться. Я только об этом и думаю.

Его голос превратился в лихорадочный шёпот. Я слышала, как колотится его сердце. Он казался одержимым.

- Нет, Арчи, ты не вернёшься туда.

- Я извинился перед отцом. Ты понятия не имеешь, чего мне это стоило, но я сделал это.

- Рада, что твои семейные дела наладились.

- И я исключительно вежлив с его давалками, как ты и хотела. Но этих унижений, похоже, недостаточно.

- Причём тут?..

- Хочешь, встану на колени? Прямо здесь?

- Нет! Чёрт! Прекрати! – зашипела я. – Дело не в унижениях!

Прозвенел звонок, но Арчи не двигался, дожидаясь ответа.

- Кажется, я понял, - сказал он в итоге. – Дело в тебе.

- Нет, дело в тебе!

- У тебя какие-то заморочки насчёт состоятельных, популярных парней.

- Вернее, избалованных, неуравновешенных придурков.

- У тебя-то друзей и денег никогда не было.

- Да пошёл ты.

- А может ты в моего отца втюрилась.

- Боже…

- Но как бы там ни было, - он остановил меня, когда я собралась ускользнуть, - ты не можешь вот так просто прогнать меня.

- Да что ты?

- Ага. Потому что на Побережье всё решаешь не ты. – Я недоумённо нахмурилась. – А Он. Так ведь?

Когда я поджала губы, он широко улыбнулся.

На самом деле, Арчи до последнего не верил, что я настолько сумасшедшая, чтобы во всех делах полагаться на Него. Божество без лица и имени, которое являлось морем, Побережьем, всем оружием вместе и каждым в отдельности. Что Он контролирует каждый мой шаг и влияет на всякое моё решение. Что Он рассказал мне о приходе Арчи и решил сделать его своим солдатом. И только Ему решать, изгонять Арчи с Побережья или дать ещё один шанс.

- Может, по Его мнению, я ничего плохого не сделал, - продолжил Арчи. – И да… те цветы, они не для тебя, а для алтарей.

Вот ведь козлина.

- Что? Не нравится? Вынуждаешь меня играть по твоим чокнутым правилам, хотя могла бы просто принять извинения, цветы и улыбаться, как нормальная девчонка. – Он поморщился, как будто от отвращения. – Сообщишь потом о результатах этого своего гадания.

Ни капли почтения.

Я была уверена, что Побережье отречётся от него. Мало того, что Артур Шелл издевается надо мной, он оскорбил и Его лично. Кроме драк, стимуляторов, модных шмоток и эротических журналов его ничего не интересует. Он не знает, что такое уважение по отношению к родителям, к учителям, что говорить об уважении к высшим силам. Никакого самоконтроля и дисциплины, из него вышел бы никудышный солдат.

Мне не нужно было прибегать к гаданию, чтобы узнать результат.

- Почему?! – возмущалась я, расхаживая по бункеру. – Почему Ты на его стороне? Чем он заслужил Твою милость? Это я! я служу тебе! А он лишь насмехается над нами! Всё, что ему от Тебя нужно – оружие. Он ничего не даст Тебе взамен, а лишь заберёт, чтобы хвастаться перед своими дружками-подонками. И закончится это всё трагедией. Он кого-нибудь убьёт, сам покалечится, а меня посадят. Он всё разрушит.

Я уставилась на алтарь, словно он мог мне ответить.

- Я никогда не оспаривала Твои решения, но сейчас, пожалуйста, измени его. Скажи, что передумал.

После некоторых манипуляций я взвыла:

- Ты не можешь так поступить со мной!

Делай, как я сказал.

Пришлось сдаться.

- Почему именно он? Из всех людей?

Он сам пришёл ко мне. Как и ты когда-то.

- Он не нравится мне.

Нравится.

- Нет! Он – полная Твоя противоположность.

Он назвал тебя своим другом однажды.

- Видела я его друзей. Это можно счесть оскорблением.

Без ума от твоей маски.

- Это совсем не помешает ему однажды предать меня.

Если осмелится, сильно пожалеет.

- Ага, вот только я не стану ему мстить, потому что изначально была против.

Тогда я отомщу ему сам. И ты поймёшь, насколько я милостив к оскорблённым жрецам и насколько жесток с неверными солдатами.

Мороз пробежал по коже от этой мысли.

- Ты убьёшь его?

Это уже не твоё дело.

- Ладно.

Иди и расскажи ему.

- Прямо сейчас?!

Глава 9

Дело шло к вечеру. Я не знала телефонный номер Арчи, поэтому не могла ему позвонить, зато я знала, где он живёт. Вообще-то, я надеялась, что больше никогда там не появлюсь, тем более по своей воле.

Дверь мне открыла прислуга.

- Я это… к Артуру Шеллу… Я его… - лучший друг, блин - …знакомая.

Судя по тому, как она смотрела на меня, я была не единственной его «знакомой», позвонившей сегодня в эту дверь. Как у него это получается? Выставлять меня дурой на расстоянии.

- Его нет. - Какого чёрта, Побережье?! - Они с отцом решили провести выходные вместе в соседнем городе.

- Ясно. – Я чуть было не ляпнула, что мои родители вообще не знают, что такое выходные, хотя они жутко умные.

Их можно как-то проводить? Вместе?! В соседних городах?

Так что Арчи повезло, что у него отец настолько туп. Не понимаю, чем он может быть недоволен.

Домработница собралась закрыть дверь, но тут послышался шорох шин по гравию.

«Обалдеть, вот это машина», - подумала я, отходя в сторону.

На такой раз прокатишься и решишь, что теперь тебе есть о чём внукам рассказать. Но Артуру же всегда мало: впечатлений, вещей, которыми можно похвастаться, и друзей тоже. Выбирает себе всех подряд: богачей, нищих, наркоманов, малолетних преступников… Может, «собирает коллекцию». Или провоцирует отца. Кстати о нём.

Похоже, мистер Шелл был шокирован даже больше Арчи, когда увидел меня.

- Здравствуйте, мистер Шелл.

Он не ответил, но продолжал коситься в мою сторону, даже когда помогал своей подруге выбираться из машины, хотя, чёрт возьми, ему приличествовало пялиться на её шикарную грудь и потрясающие ноги. Женщина ведь именно для этого самого момента выбрала такое платье. Я уставилась на её наряд, не замечая подошедшего Арчи. Он что-то говорил возвышенно-насмешливое, но я не поняла ни слова. Щелкнув перед моим лицом пальцами, он в итоге заключил:

- Так ты лесбиянка.

- Лес… чего?!

- Или ты на моего отца пялишься?

Бросив на него взгляд, я пошла к воротам. Чёрт возьми, там, где они проводили выходные, похоже, строгий дресс-код. Выгляди «лучше-чем-просто-быть-не-может», либо чеши отсюда.

- Можешь приходить на Побережье. Но от бункера пока держись подальше.

- Артур, помоги Кэтрин, - сказал мистер Шелл, и Арчи бросился вперёд… чтобы схватить меня за руку.

- Событие, которое я ждал целую вечность. – И которое стоило ему целое состояние, если вспомнить те цветы. – Это нужно отметить.

- Только не злоупотребляй, - попросила я. - Ты и трезвый-то псих психом.

- Лучше быть психом, чем лесбиянкой.

- Я не лесбиянка!

- Значит, всё-таки на моего отца запала? Не хочу тебя огорчать, но он – не извращенец, детьми не интересуется. Но даже когда ты подрастёшь, у тебя всё равно не будет ни шанса, потому что нищенками он не интересуется тоже.

Я оглядела его с головы до ног и хмыкнула. Не то чтобы мне было какое-то дело до мистера Шелла, но у меня есть богатство, взглянув на которое умер бы от зависти первый среди богачей. Ему ли не знать.

Артура вновь окликнули. Женщина сказала, что стоять так долго без маски – чревато. Мистер Шелл сказал, что чревато – игнорировать его и Кэтрин.

- Запала или нет? – Арчи сильнее сжал мою руку

- Не заставляй свою девушку ждать.

- Ты не ответила.

- Отпусти. И не пихай больше цветы в мою парту.

- Артур! – повысил голос мистер Шелл.

- Кэс останется на ужин, папа, - бросил Арчи, не оборачиваясь. И когда я отрезала, что не останусь, сказал: - Ты всех нас подвергаешь смертельной опасности, знаешь. Мы стоим здесь, ждём тебя, дышим ядовитым воздухом…

- Так прекрати уже валять дурака.

- Разве ей не пора домой? – попытался мистер Шелл.

- Я же всего лишь скромный служитель Побережья, простой солдат, - зашептал Арчи. – Считай это даром. Я привечаю Его жреца в своём доме. Это мой способ почтить тебя и Его. Окажи честь.

Сочинил на ходу.

Идиот.

На самом деле он просто хотел в очередной раз навязать отцу свои правила. Мол, у тебя свои гости, у меня свои, я всё делал по-твоему, а теперь будет, как я захочу. А захотел он как можно более вызывающе.

- Если снова решишь что-нибудь выкинуть… - проговорила я, когда он потянул меня за собой.

- Ты всех их пристрелишь? Пожалуйста, сделай это. Я весь день только об этом и думал.

Я посмотрела на Кэтрин. Как оказалось, она была племянницей той женщины в потрясающем платье, и выглядела Кэтрин так, что избавиться от её общества захотел бы только сумасшедший.

Ах, ну да…

Мистер Шелл с неохотой попросил прислугу приготовить ещё один прибор.

Ага, и ещё дезинфицирующий спрей, судя по его лицу.

- Чем это пахнет? – Кэтрин поморщилась, следуя за своей тётей.

Когда они ушли в гостиную, я поднесла край футболки к носу. Пахло… морем. Непривычный человек найдёт этот запах отвратительным. И лишь у того, кто вырос на Побережье, этот запах ассоциируется с домом, со свободой.

- Хочешь снять? – спросил Арчи. - Я не против.

Я, конечно, не подходила по формату, но едва ли отсутствие одежды исправит ситуацию. Но, похоже, Арчи решил иначе. Поэтому, когда мистер Шелл и гости скрылись в комнате, он прижал меня к стене и запустил руки под футболку.

Близко!

- Где ты его прячешь? – Арчи провёл ладонями по моей спине. Потом по ягодицам, бёдрам, опустился на колени и ощупал икры. – Ты же принесла его? Покажи.

Оцепенев, я смотрела на него сверху.

Он что… только что облапал меня?

- Арчи, ты не покажешь мне… - из столовой, наполненной звоном фарфора и столового серебра, выглянула Кэтрин, -…свою комнату.

Увидев Арчи на коленях передо мной, она тут же изменила вопрос:

- Точнее уборную.

- В конце коридора, - подсказал он, как и подобает хозяину.

Когда Кэтрин через пятнадцать минут села за стол, тётя спросила, почему у неё красные глаза. Она ответила, что, наверное, это из-за ветра и его свойств в этой местности. Взрослые охотно поддержали тему этих самых свойств и их происхождения, отметили, какое страшное дело война и как нам всем повезло родиться после тотального разоружения. Они даже пытались рассуждать об оружии, и хотя они не смыслили в этом ни черта, я не стала чувствовать себя увереннее. Весь ужин я выскабливала грязь из-под ногтей, в глубине души завидуя маникюру Кэтрин.

- Я не понимаю, - говорила она, - почему государство вкладывало огромные деньги именно в смерть, боль и упадок, а не в здравоохранение и образование? Как люди раньше вообще могли так целенаправленно проектировать машины для уничтожения друг друга? Оружие создавали безумцы.

- Его создавали гении, наши учёные им не чета, - пробормотал Арчи. Он выглядел пьяным, хотя я не видела, чтобы он притрагивался к графину со спиртным. – Оружие, оно такое… такое… В общем, вы померли бы, просто увидев его. Да, отец?

Похоже, он принял по дороге сюда. И совсем не алкоголь.

- Разве можно сравнивать этих убийц с современными учёными? Совсем скоро человек станет бессмертным, тогда как в прошлом… – Кэтрин задохнулась от возмущения. – Уничтожать всегда легче, чем созидать.

- Нет, иногда уничтожить труднее.

- И глядя на тебя, я в этом убеждаюсь, - ответил мистер Шелл.

Наступила неловкая пауза.

Гостьи переглянулись и поспешили найти новую тему для беседы. Их взгляд упал на меня, и они попытались понять, что во мне такого особенного, задавая стандартные вопросы: кто мои родители, где я живу, как учусь, есть ли у меня какие-нибудь достижения… в спорте, может быть.

Не-а. Ноль. Вообще ничего.

- Вы ходите в одну школу? Вы там познакомились?

- Нет, мы познакомились, когда она мне врезала, - вставил Арчи.

- Ты первый мне врезал. – А я тебе всего лишь пистолетом угрожала.

- Да, точно. Вот этот шрам. - Он наклонился и прикоснулся к моей нижней губе. - Это я ей оставил.

Нашёл, чем гордиться.

- Я просто решил, что она – парень, - торопливо оправдался он, облокачиваясь на спинку моего стула. – Блин, было бы намного проще, если бы ты была парнем. Если бы ты была парнем, Кэс, то стала бы моим лучшим другом.

- Или худшим врагом.

- Если бы ты была парнем, - повторил он тише, – я бы стал геем.

Женщины уставились на него, потом синхронно перевели взгляды на мистера Шелла, хотя едва ли он понимал, какого чёрта тут происходит.

Арчи же моментально сообразил, как изобретательно и гарантированно достать отца.

- А что? Сейчас за это не расстреливают, не то что в кошмарном прошлом. Вот Кэс, например, лесбиянка.

- Я не лесбиянка.

- Уж лучше ты будешь сходить с ума по тёткам, чем по этому гондону! – рявкнул он.

Слава богу, мистер Шелл не имел ни малейшего понятия, о каком гондоне шла речь.

- Иди к себе в комнату, - процедил он. – Живо!

- Да как скажешь. – Арчи резко отодвинул стул, давая понять, что уже давно мечтал отделаться от их общества. Но вдруг вцепился в моё плечо. - Эй, дружище, ты мне не поможешь?

Я уставилась в свою тарелку, к которой даже не успела притронуться. Собиралась, когда внимание ко мне немного поостынет. Но так как за этим столом меня тоже предпочли бы не видеть, пришлось уйти.

- Спасибо большое за ужин, мистер Шелл.

Только я поднялась, Арчи закинул мне руку на плечо, воображая смертельно раненого.

- Ты не хотела уходить оттуда, да? – спросил он на лестнице.

- Шевелись. Мне домой пора.

- «Спасибо, мистер Шелл»… Мистер Шелл… - Он прыснул от смеха. – Ты его так называешь в своих фантазиях?

- Мерзость какая.

- Ты должна быть мне благодарна. Когда бы ещё тебе обломилось посидеть с ним за одним столом. – Когда я промолчала, Арчи пробормотал: – Я всё видел… ты его глазами пожирала.

- Я глазами пожирала то, что было на столе. Только глазами, к сожалению.

- Тогда за что ты его благодарила?

- Вежливость, фигня такая. Может, слышал.

- К чёрту вежливость! Это всё куплено и приготовлено на мои деньги!

- Спасибо большое за ужин, мистер Шелл, - повторила я, спихивая его на кровать. – Бывай.

- Не торопись так, всё равно его уже нет в столовой.

А, как же ты задолбал, параноик чертов.

- Он обычно времени не теряет… Ты же не думаешь, что он привёз такую красотку только лишь для ужина?

- А как же Кэтрин?

- Какая Кэтрин? – Арчи нахмурился, и я махнула на него рукой. – Нет, погоди. Сейчас начнётся самое интересное. Отсюда тебе будет всё отлично слышно. Ну? А хочешь… хочешь сделаю тебе эффект полного погружения? Только глаза закрой… а можешь не закрывать. Мне говорили, я похож на отца. Я похож?

Спускаясь по лестнице, я слышала его срывающийся голос. Мол, он боится темноты, не разденется сам и вообще.

В столовой действительно было уже пусто: скорее всего, выходка Арчи и моё присутствие испортили гостям аппетит. Поэтому пришлось забить на вежливость и уйти не попрощавшись.

Я на ходу набирала смс родителям, но, оказавшись на крыльце, замерла. На ступеньках сидела Кэтрин, обхватив дрожащие (не от холода) плечи. Очевидно, катастрофой этот ужин обернулся не только для меня.

- Я вышла… подышать свежим воздухом, - сказала она, заметив меня.

Свежим воздухом? Серьёзно?

- Ага. Я тоже. В смысле, мне уже пора.

- Ах да, ты же живёшь неподалёку, – вспомнила она наш неуклюжий разговор за столом. – В том доме?

Я посмотрела, куда она указала.

- Нет… в паре километров отсюда.

Она приподняла бровь.

Не фига себе «рядом»!

- А это – заброшенная церковь, - добавила я. – Ей, наверное, лет сто.

- Ты была там?

- Да, – Ничего интересного, в отличие от бункера. Но, блин, в по-настоящему святое место я её не поведу. – Хочешь, дойдём?

- Пошли.

Гулять с самым подозрительным человеком ночью в незнакомом городе? «Пошли», почему бы и нет. Но если учесть, что происходило в безопасном месте за нашими спинами?

По пути Кэтрин совсем расклеилась и уже не скрывала своё истинное настроение. Она рассказала, что её тётя уже встречалась с мистером Шеллом и без ума от него. Молодой, красивый, богатый, холостой… Ну, сын есть, но так даже лучше, будет запасной план: если у тёти не сложится с мистером Шеллом, у Кэтрин сложится с Артуром.

Поразительно, что я ей внушала столько доверия…

Вру. Она просто надеялась, что больше не вернётся в это поганое место. Таким образом она окончательно с ним рвала.

- Здесь… жутковато, - сказала Кэт, когда мы оказались под разрушенным куполом. Внутри пахло сыростью, гниением и мочой. Освещая фонариком обшарпанные стены, я замогильным голосом поведала парочку страшных историй.

Теперь любого шороха было достаточно, чтобы довести Кэтрин до паники.

- Пошли отсюда!

Но, по крайней мере, она отвлеклась.

- Ты не должна бояться.

- Почему это?

Потому что у меня пистолет в сапоге.

Едва ли это повод оставаться спокойной.

- Потому что в этом районе никого кроме нас нет. Сюда даже бродяги не заходят, тут нечего ловить, - ответила я.

- Почему здесь никто не живёт?

- Ещё несколько лет назад было запрещено селиться за третьей границей. – Я объяснила: - Территория бывшей военной базы была окружена тремя стенами, сейчас осталась только первая - сетка вдоль берега. Развалины второй можно найти в лесу. У третьей стоит памятник погибшим. Далеко отсюда.

- Помню, мы проезжали его.

- Жить даже в пределах третьей стены считается небезопасным.

- Но ты живёшь ещё дальше.

- Мои родители – учёные, они вытребовали разрешение у правительства, чтобы проводить эксперименты.

- А как же ты?

Я пожала плечами. Иногда мне казалось, что я тоже часть эксперимента.

Под конец прогулки Кэтрин несла туфли в руках: обновка натёрла ей ноги. Мы возвращались, ведя оживлённый разговор. И с точки зрения Арчи, который беспокойно расхаживал по двору, выглядели как парочка.

Похоже, «свежий воздух» его несколько отрезвил.

- Ты точно лесбиянка! Отвали от неё. Понятно? Не подходи к ней! Прогулки под луной? Извращенка чёртова. Какого хера тебя тянет на девчонок? – кричал он, оттесняя меня от Кэтрин.

А, нет, он наоборот стал ещё более пьяным.

- Ты что, ревнуешь?

- Ревную?! Тебя?!! – Он громко рассмеялся.

- Нет… я имела в виду Кэтрин.

Смех оборвался, Арчи сверкнул в мою сторону злым взглядом.

- Что ты ей рассказала?

- Да много всего. Какой ты придурок, например. Хотя, она и сама это поняла, после того как ты сказал, что геем заделаешься.

- Да пошла ты!

- С удовольствием.

Глава 10

Арчи перестал оставлять цветы в ящике моей парты, потому что теперь мог носить их прямо на Побережье. Он возлагал их к ритуальным столбам и алтарям, делая это каждый день и так прилежно, что через некоторое время я позволила ему вернуться в бункер. С тех пор он проводил там всё своё время. Делал домашку, резался в видео-игры, ел и даже спал. Арчи отдалялся от своих дружков-уголовников, хотя тайна переполняла его, ему хотелось поделиться ей, и это чувство было мне отлично знакомо. Он мечтал стать для кого-то тем, кем я стала для него. Чтобы они упали на колени, когда поняли, какой силой он обладает.

- Такой крошкой можно уложить десятерых и не вспотеть. – Он прижал приклад снайперской винтовки к плечу. – Чувак даже не сразу поймёт, что умер. А я буду от него на расстоянии в хренов километр…

- Почему ты об этом думаешь?

- Э? А о чём ещё мне думать с этой штукой в руках?

- Просто… разве у тебя есть враги, которых ты хочешь убить?

- Появятся. Я ведь не собираюсь всю жизнь проторчать в этой дыре. Я не для этого был рождён. И то, что я держу сейчас в руках оружие, подтверждает это. У нас великое будущее. Понимаешь?

Тщеславный, злобный, несчастный придурок.

- Нет, - ответила я. - Я собираюсь всю жизнь проторчать в этой дыре.

Арчи лёг на спину, прижимая к груди винтовку и поглаживая её пальцами, словно любимую подружку.

- Как только мне исполнится восемнадцать, я уеду отсюда. Для начала, заберу деньги из банковской ячейки. Чёрт, их там столько…

- Но тебе всё равно мало.

- Дело не в деньгах, а в том чтобы с их помощью стать кем-то.

- Ты уже стал солдатом.

- Стать кем-то по-настоящему.

Он всё ещё думал, что я тут в игры играю.

- Ладно, проваливай отсюда, - сказала я, забирая у него винтовку. Но Арчи вцепился в ремень и разжал пальцы не сразу, давая понять, что однажды он его не отпустит и уступить придётся мне.

- Давай съездим куда-нибудь на выходных? – невзначай обронил он.

- Куда это?

- Ну… не знаю. В парк аттракционов, океанариум или… ну просто… – Арчи не смотрел мне в глаза, сосредоточенно отряхиваясь. – Куда захочешь.

- Нет.

- Нет?! - Похоже, он рассчитывал на другой ответ.

- Мне нельзя покидать Побережье.

- Чего? Кто это сказал?

- Так было заведено ещё до твоего появления здесь.

- Вот именно! Ты придумала это, когда тебе было… сколько? Пять лет? Может, уже пора повзрослеть?

Опять он за своё.

- Слушай, если ты такой взрослый, может, уже пойдёшь полистаешь пошлые журнальчики со своими друзьями-отморозками?

- Ага. Так и сделаю. – На выходе он обернулся. – Знаешь, я уже никуда не хочу с тобой ехать, мне просто нужно понять. Почему ты не можешь побыть обычной девчонкой хотя бы день?

- Обычной? Это типа носить юбки и вешаться на тебя?

- Это типа не быть такой чокнутой, до хрена о себе мнящей стервой.

Я опустила взгляд на оружие, которое держала в руках.

Да, в смелости Арчи не откажешь.

- Не забывай, где находишься. Оскорблять меня в своём пряничном домике при папочке – одно, повышать на меня голос здесь – совсем другое. Подумай о последствиях.

- Угрожаешь? Застрелить меня хочешь? Валяй. Круче смерти не придумать.

- Угрожаю? Ну да, но это не значит, что я – единственная, кого тебе тут надо бояться.

Арчи вздохнул, поставив на мне крест.

- Счастливо оставаться. Можешь заглянуть в гости, когда повзрослеешь.

- Ты тоже, когда поумнеешь.

Мы часто ссорились. Мы пытались подстроить друг друга под себя, не понимая, что принадлежим разным мирам. Что мы – самые непохожие люди во всём мире. Арчи был легкомысленным, богатым, амбициозным, популярным. Я – совсем наоборот. И со временем эти различия становились только заметнее. Не в том смысле, что я становилась беднее, а он – богаче, а в том, что мы взрослели и наши тела…

Хотя, чёрт, да, он становился богаче, потому что пока Арчи валял дурака, его счёт в банке рос под действием такой удобной штуки как проценты.

Он ждал своего совершеннолетия с нетерпением, строя планы, рисуя сказочные картины будущего. В каком-то смысле, он был фантазёром даже большим, чем я.

- Ты поедешь со мной?

- А?

- Уберёмся отсюда. Всё равно куда. Уверен, твои родители не будут тебя искать. Им же на тебя плевать. - Мы сидели на песке, жара выгнала нас к морю. - С деньгами и оружием мы добьёмся всего.

- Я уже добилась всего.

Арчи приподнялся на локтях и огляделся, словно мог что-то упустить из виду за те пару лет, что жил здесь.

- Это же глушь. И ты здесь никто, - сказал он. – Что может быть хуже, чем быть никем в глуши?

- Это самое прекрасное место на свете, и я здесь - вторая после бога. Только здесь. Стоит мне покинуть Побережье, и я стану… обычной девчонкой.

- Ага, самой обычной. Только у тебя будет оружие и куча денег.

- Больше оружия, чем сейчас, у меня никогда не будет.

- Но оно же тебе ни к чему. Ты им не пользуешься. Оно просто ржавеет, как ржавело бы в море. Ничего не изменилось. – Арчи опять начинал злиться. Потому что я не понимала его, в то время как он сам не понимал ни черта. – А деньги? Ты думаешь, твои родители будут обеспечивать тебя вечно? Они тебе даже шмотки нормальные купить не могут. А что ты собираешься делать после выпуска? Ты, блин, хоть немного задумываешься о будущем?

Может, стоило ему напомнить, что каждый мой шаг направляет Побережье, поэтому я – единственная, кому тревожиться о будущем глупо. Но такой ответ взбесил бы Арчи ещё сильнее.

- Ты могла бы сама выбрать, кем быть. Построить карьеру, стать уважаемой, может даже, знаменитой. О тебе бы заговорили…

Кто бы мог подумать, что совсем скоро обо мне будут говорить так много и так громко, как не снилось ни одной бизнес-леди.

- И это меня называют безответственным? – проворчал Арчи, не дождавшись ответа.

Тем вечером во время ритуала я сильно порезала руку. Я уставилась на кровь, которая стекала с ладони и падала на камни алтаря. Такого со мной ещё не случалось. Раньше мне казалось, что я недосягаема для любого вида оружия: оно не могло мне навредить. Это всё равно, как если бы тебя укусила верная собака.

Меня затошнило от пронзительного чувства тревоги.

Это было наказанием, конечно. Но вместе с тем и предостережением.

Я вспомнила, как, сидя на Побережье, подумала, каково было бы уехать отсюда. Увидеть мир. Притвориться другим человеком. Вместе с Арчи.

- Я тебя не брошу. Нет, я не собиралась тебя бросать!

Ночью у меня начался жар, я бредила, и отец отвёз меня в госпиталь. Через неделю там объявился Арчи, принёс всякие вкусности и цветы.

- К тебе не пускали, - сказал он. – Теперь уже не страшно, с тобой всё будет в порядке. Если только не считать, что ты проваляешься здесь до конца каникул. Знаешь, я даже волноваться начал. Ты не появлялась… Я решил, что ты утонула.

- Цветы…

- Нравятся?

- Отнеси их… в бункер.

- Ты что, всё ещё бредишь? Какой от них там будет толк?

- Пожалуйста… Ты должен ходить туда каждый день… ритуал… это важно… помнишь?

- Ладно-ладно, ты только успокойся.

- Ты сделаешь?

- Ага, как скажешь. Не беспокойся об этом.

В госпитале было тоскливо, непривычно. Всё чужое, по-больничному унылое – запахи, еда, постельное бельё и даже разговоры. Только там я начала осознавать плюсы дружбы. Родители навещали меня редко, у них совсем не хватало времени на проект, в который вложились серьёзные люди. Они должны были оправдать доверие и всё такое. Поэтому я могла надеяться только на Арчи.

Когда дело касалось визитов, я становилась нетерпеливой, требовательной, ужасно беспокойной. Мне становилось не по себе, если Арчи пропускал хотя бы день.

По ночам хотелось плакать. Я никогда не покидала дом даже на пару дней, что говорить про недели. Побережье отлучило меня, изгнало за одну только мысль о предательстве. И я не могла испросить прощения, что мучило сильнее всего. Только если через Арчи, которому я давала мелкие поручения. Он обещал выполнить их в лучшем виде, но с каждым днём его обещания звучали всё менее убедительно.

- Ты придёшь завтра?

- Конечно, о чём разговор.

- Правда? Всё-таки первый учебный день.

- Уж лучше я забью на школу.

Но на школу, по всей видимости, Арчи не забил. И это было бы даже неплохо, но он не появился и на следующий день. И через три дня. Похоже, учёба всерьёз его заняла. Когда же мне объявили, что пришёл посетитель, я меньше всего ожидала увидеть отца.

Он сказал, что им с мамой нужно уехать, но врач уже готов меня выписать, поэтому я должна выбрать: побыть здесь под присмотром специалистов или отлежаться дома. Я сказала, что если они хотят застать меня живой по возращении, то должны немедленно вернуть домой. К тому моменту я уже отлично себя чувствовала. Да и зачем занимать больничное место, на которое всегда найдётся более подходящий претендент?

Море встретило меня ленивой холодной волной: вялый взмах руки, а не крепкое объятье. Словно я была чужаком, а не вернувшимся на родину изгнанником. Всё встало на свои места, когда я прошла по Побережью. Арчи появлялся здесь, несомненно, но он даже не думал подходить к ритуальным столбам и алтарям.

Слишком взрослый для моих игр, да?

Мне не хотелось его видеть, так что это я «забила на школу», приводя в порядок Побережье. Всё это время я держалась подальше от бункера, чтобы не наткнуться на Арчи, потому что в таком случае мне бы захотелось его утопить.

Но Арчи сам нашёл меня, и, когда я его увидела, почувствовала себя отомщённой. Он шёл по берегу нетвёрдо, постоянно поднося руки к лицу. Он выглядел таким несчастным, что я даже решила, что его лишили наследства. Никогда раньше не видела, чтобы он распускал сопли…

- Что это с тобой?

Он не заметил моего приближения, а когда обернулся, рухнул на колени.

- Ты… это, правда, ты? – Он нерешительно протянул руку.

- Ты бы завязывал с наркотиками, Арчи.

- Тебя не было в больнице… Мне сказали, что ты умерла… И дома у тебя никого…

Ясно.

На моё место определили безнадёжную пациентку, а когда Арчи вспомнил обо мне и решил навестить, медсестра уже прибирала вновь освободившуюся койку. Добрая женщина и сообщила ему скорбную новость. Не веря, Арчи бросился ко мне домой, но ему никто не открыл. В бункере тоже не было никаких следов моего возвращения.

Прошло три часа, он уже почти привык считать меня мёртвой.

- Ты могла бы мне позвонить! – вскричал Арчи. На место облегчения пришёл праведный гнев.

- Зачем? Я так поняла, ты слишком занят алтарями и столбами. Или школой. Выпускной класс всё-таки. Экзамены.

- Слушай… Чёрт! - Он вытер лицо рукавом. – Мы встретились с парнями. Всё лето не виделись, заболтались, пошли отмечать. Я обо всём забыл.

- Да брось, не оправдывайся. Ты и так не обязан был меня навещать.

Мои родители ходили ко мне раз в неделю. Другое дело, что они не пропустили ни одну неделю, а он – нарушил слово.

- Прости, Кэс. – Он пошёл следом. – Кэс. Кэс…

Он словно кошку подзывал.

- Забудь.

Я подумала: какая разница? Он всё равно собирался убраться отсюда, как только ему стукнет восемнадцать. Пара месяцев - и все его слова, обещания, поступки, намерения перестанут иметь какое-то значение.

Не нужно было ему вообще туда ходить. То, что я привязалась к нему именно перед его отъездом, казалось подлым. Лучше бы он и дальше продолжал тусоваться со своими дружками-пофигистами, они бы перенесли разлуку с ним безболезненно.

Но, как оказалось, дело тут было совсем не в дружках.

Вернувшись в школу, я встретила школьных сплетниц. Они прятались за складскими стеллажами, куда меня отправили за материалами для демонстрации.

- Эта новенькая теперь с Артуром Шеллом.

- Она красотка…

- Поиграет и бросит. Как всегда.

- Не зна-а-аю. Ни за одной девчонкой он так долго не бегал. Ни на шаг ведь не отходит.

- Говорят, у них уже было. Ну, вы поняли.

- Врёшь!

- Мне Мар сказала, а она разговаривала с Бэт. Да и Джой не даст соврать.

Я вышла с ящиком, в котором что-то звенело.

Заболтался с друзьями, значит.

- Кассандра, - сказала учительница, заглядывая в ящик. – Ты принесла химические колбы на урок истории.

Класс затрясло от хохота.

- Видимо, гены твоих родителей дают о себе знать. Ты тоже станешь известным учёным, не сомневаюсь.

В тот момент я как никогда готова была стать известным убийцей. И мне нужен был план.

Отпроситься в туалет, выйти из класса, найти Арчи и прикончить его на глазах его подружки.

Лжец! Он мог предать меня, но не Его. Этого я не могла позволить.

Я отпросилась в туалет.

Пока я умывалась холодной водой, старшие девчонки курили, запершись в одной из кабинок.

- Они переспали, точно тебе говорю.

- Гонишь.

- Спроси у неё сама, она не скрывает. Говорит, что он предлагал ей сбежать вместе. И она согласна. Денег у него – куча.

Да какого хрена?!

Я уставилась на собственное отражение в грязном зеркале. Не удивительно, конечно, что он вообще забыл о моём существовании. Спорю, его подружка выглядит не так дико. Модная, милая, на всё согласная принцесса. Побег двух влюблённых – это так романтично…

Испустив беззвучный вопль, я вышла уже полностью успокоившаяся.

Пускай убирается, решила я. С ней или без неё – разницы никакой. Пускай убирается, и тогда Побережье вновь станет только моим. И мне ни с кем не придётся делить Его милость.

Мне не терпелось вернуться к Нему, но день тянулся безумно долго. В столовой я начала подумывать, не бросить ли всё к чертям. Уже одно то, что я находилась с Арчи под одной крышей, не позволяло мне думать об уроках. Оставаться было бессмысленно, даже опасно.

Но, так как я уже отстояла половину очереди, нужно было забрать паёк.

- Подвинься. – Меня оттеснил красный ирокез, хлопнув по плечу толстяка, что стоял передо мной. – Спасибо, что занял, чувак.

У них завязался разговор, до которого мне не было никакого дела, пока красный ирокез не вытащил из кармана пулю.

Какого?!.

- Что это?

- Тихо, придурок. – Ирокез вложил в пухлую ладонь приятеля цилиндрик. – Такими штуками в прошлом людей убивали, прикинь?

- Харе гнать. Эта мелкая хрень может меня убить? Серьёзно?

- Если влетит в башку, мало тебе не покажется, поверь.

- И откуда она у тебя?

- Арчи. – Ирокез спрятал пулю обратно в карман. – Он говорит, у него таких штук – вагон.

- И что с ними делать?

- Стрелять ими. Он мне показывал как. Чувак, это что-то. Звук такой, блин… Не представляю, как наши предки не глохли на этих своих войнах.

- Так у него чё, оружие есть?

- Он говорит, его столько, что хватит на весь город. В общем, если хочешь, пойдём с нами в следующий раз.

Я вышла из столовой с пустым подносом в руках. Арчи же романтический обед решил устроить во дворе. Я нашла его удивительно быстро: он развлекал свою подружку, и она хихикала, жуя чипсы. Я её даже толком не рассмотрела и не дала Арчи возможности нас представить.

- Предатель грёбаный! – взревела я, ударяя его с размаху подносом. Когда же он, оглушённый, свалился на землю, я бросилась сверху, нанося удары кулаками по чему придётся. – Разбазариваешь Его?! Ты кем себя возомнил?! Сдохнуть хочешь?! Хочешь сдохнуть, спрашиваю?!

Вокруг нас собралась толпа за считанные секунды. Кто-то пытался меня оттащить, прыгал сверху, но, наткнувшись пару раз на мой локоть, отполз и поскуливал в сторонке.

- Ты можешь, что угодно делать со своей личной жизнью! Дружить, с кем хочешь, и трахать, кого хочешь! Но не на Побережье! Не на моём Побережье. – Я вцепилась в его горло. - Моё Побережье! Моё! Появишься там, я убью тебя!

Нас разняли взрослые.

Я очнулась в кабинете директора, толком не помня, что произошло до этого. Медкабинет, холодный компресс, допросы… Сколько времени прошло с тех пор?

Рядом с Арчи сидел его отец, директор показывал ему видео, которое снял один из учеников. На нём я угрожала беспомощному, невинному Арчи смертью. Буквально через месяц это самое видео приобщат к моему делу.

Директор спросил у мистера Шелла, будут ли они заявлять на меня, и он сказал, что, мол, само собой, сколько можно это терпеть, я сумасшедшая, постоянно им угрожаю.

- Нет! – отрезал Арчи, но из-за распухшего языка прозвучало это не слишком-то убедительно. – Никуда я заявлять не буду.

- Артур…

- Чего? Это же меня избили, а не тебя.

- А тебе, значит, понравилось?

- Может и так, какое тебе дело? – Он встал, поднимая рюкзак с пола. - Это была обычная драка, к чему эти разборки?

- Ты своё лицо видел? – Похоже, обычные драки никогда не заканчивались для Арчи так плачевно.

- Пофиг. Я ухожу.

За дверью его ждала подружка.

- Ну что? Её исключат? Посадят? Ох, медвежонок, у тебя идёт кровь…

Я осталась наедине с директором, который отпустил меня только через час, после яростной проповеди. Больше всего он беспокоился о «репутации школы», моих «несчастных родителях» и «бедном мальчике». Он отстранил меня от занятий на неделю, чтобы беспокойство по поводу этой истории немного улеглось. Но я не появилась там и через неделю, поэтому Артуру, который всегда шёл на мировую первым, пришлось искать меня на Побережье.

- Я же сказала, чтобы ты здесь больше не появлялся.

- Нам нужно поговорить, а в школу ты не ходишь.

- Я болею. У меня температура – сорок два.

- Серьёзно? Выглядишь прекрасно. – Я отказывалась на него смотреть, поэтому Арчи добавил: - В отличие от меня.

- Но тебе всё равно мало показалось, раз ты припёрся за добавкой.

- Хватит! Ты даже не объяснила, в чём, блин, дело! Зачем надо было сразу накидываться? Эй! – Он дёрнул меня на себя. – Что случилось?

- Не трогай меня.

- Это всё из-за Ирмы?

Я поперхнулась смешком. Меньше всего я беспокоилась об Ирме, хотя кто знает, что он ей успел рассказать. Может, даже смастерил для неё бусы из патронов и выпилил обручальное кольцо из гильзы. Романтик хренов.

- Знаешь… - Я хотела сказать, что считала его своим другом. Что доверила ему тайну, которую бы никогда не доверила родителям. Что я готова была поделиться с ним самой могущественной силой на планете, потому что он был единственным, кто воспринимал меня всерьёз. Арчи должен был понять, какую боль причинил мне. Но я ограничилась лишь: - Я жду не дождусь, когда ты уже уберёшься из этой «дыры» вместе со своей подружкой и миллионами.

- Какого… - Он не сразу пришёл в себя. – Какого чёрта?! Я же пришёл извиниться!

- За что?

- Не знаю! Ты скажи!

Я посмотрела на него. Синяки ещё не сошли с его лица.

- Твой друг Ирокез хвастался в столовке пулей, которую ему подарил ты.

Казалось, он слышит об этом впервые.

- Нет, нет, я ничего ему не давал, Кэс…

- Давал, а потом ещё объяснил, как она работает. Сказал, что у тебя их полно, хватит, чтобы вооружить всех твоих друзей-недоумков.

Арчи запустил пальцы в волосы.

- В тот раз я… Мы отмечали. Пат принёс стимуляторы, новинки… Я не помню, что было потом.

- Это ты так оправдываешь, что ли? Кроме того, что ты предатель, святотатец и трепло, ты ещё и торчок.

- Свято… чего?

- Ты, сволочь, продал Его! Какому-то хвастливому чмырю! Какому-то вечно обдолбанному, выпендрёжному клоуну! Зачем?! Чтобы заслужить его уважение?! Купить его «ценную» дружбу?! А как же моя дружба?! Он дал тебе шанс, Он признал тебя, а ты предавал Его, пока я валялась в госпитале и просила у тебя противоположного! Ты ничего не сделал для того, чтобы заслужить эту силу! Как ты смеешь ей пользоваться да ещё и делиться с кем-то?!

Арчи опешил. Он думал, что я злюсь из-за того, что он подверг меня опасности. Ирокез мог разболтать кому не надо, и полиция или мафия вышли бы на нас.

- Так что сегодня же ты вернёшь всё, что взял из бункера! – закончила я, тяжело дыша.

- Нет.

- Вернёшь всё до патрона и никогда больше туда не сунешься!

- Нет. – Он покачал головой. - Я не могу, Кэс… Это всё, что у меня есть…

- Кроме огромного счёта в банке! Ты прикалываешься, что ли?!

- Мне не нужны деньги! – Тут его озарило: - Хочешь, я заплачу?

- Заплатишь? Да за кого ты меня принимаешь?! Ты, придурок, так ничего и не понял? За всё это время не понял ни черта!

Я опять набросилась на него, но на этот раз Арчи с лёгкостью меня отстранил.

- Хватит с ума сходить! – рявкнул он. – Никто не умер! А если тебя заботит лишь твоя псевдорелигиозная хренотень, то, очевидно, у тебя есть проблемы посерьёзнее полиции. Ритуалы, алтари, камни – к чёрту это! Ты меня из-за этого убить хотела? Тебя, блин, рановато из госпиталя выписали.

- Что ты там вякнул?

- Тебе шестнадцать, может, уже пора повзрослеть?

- Это ты себя, что ли, взрослым считаешь? «Медвежонок».

- А ты кого из себя строишь? Думаешь, крутая? Обычная психопатка! Вернуть тебе оружие? Нужно было забрать его всё! А ещё лучше – донести на тебя, потому что ты опаснее меня, Ирокеза, Пата, всех нас вместе взятых. Фанатичка! – Обычно он начинал жалеть о своих словах уже через пять минут после того, как их скажет. Но в тот раз всё было иначе, серьёзнее. – Держаться от тебя подальше? Да, блин, с удовольствием! Но кому от этого будет хуже? Не подумай только, что я о тебе беспокоюсь. Твоё шизо – это проблема твоих родителей. Хотя, если они до сих пор не заметили, что у тебя с головой беда, им на тебя конкретно чихать.

Я пришла в себя не сразу. Даже когда Арчи замолчал, слова продолжали звенеть в тишине, такие же громкие, отчётливые и болезненные.

- Пошёл вон, - пролепетала я. – Ты изгнан… Отлучён от Побережья. Навсегда!

- Завязывай уже. Это не твоё побережье. Никогда твоим не было. И мне с самого начала не следовало поощрять тебя. Нужно было врезать тебе посильнее в тот раз, а не пытаться поладить, может, у тебя мозги на место бы встали.

Он меня и пальцем не тронул, даже не пошевелился, но я начала отступать, как если бы он надвигался на меня с базукой. Всё моё хвалёное бесстрашие улетучилась. Я готова была разрыдаться, как самая что ни на есть обычная девчонка, но тогда бы Арчи вышел из этой битвы абсолютным победителем. Не стоило доставлять ему ещё и такое удовольствие, хватит и того, что я отступила. Забилась в бункер, словно таракан под половицу.

Пусть Он видит, как использовал второй шанс Его солдат.

- Этот самоуверенный ублюдок! – Я сидела перед главным алтарём, впервые принося в жертву слёзы. – Придурок думает, что за меня некому заступиться. Попрекает меня безразличием родителей, потому что сам всю жизнь рассчитывал только на их защиту. Думает, в этом мире нет силы могущественнее, чем богатый папочка? Он даже понятия не имеет, что покровительствует мне!

Если бы Арчи был чуть сообразительнее, уже давно бы наслаждался благами Его милости, но он отказывался Его признавать, а теперь ещё решил сделать меня своим врагом. Сделать врагом того, кто был готов стать ему другом, несмотря на его вопиющую беспечность. Он думал, что и дальше сможет успешно балансировать между своими дружками-тусовщиками, наследством матери, мечтами о самостоятельности и мной. Всё никак не мог решить, что из этого всего по-настоящему важно.

Но стоит отдать ему должное, теперь Арчи определился хотя бы в одном.

- Пусть приходит, пусть приводит сюда свою банду… - Меня переполняла злость, меня от неё буквально тошнило. – Это будет не войной, а добровольным жертвоприношением.

Как я и предполагала, на следующий день Арчи появился на Побережье не один. Но он оказался куда более изобретательным, чем я предполагала: вместо всегда готовых к потасовке парней он притащил с собой Ирму.

Эффект был сокрушительный. Лучше бы Арчи собрал всех отморозков района, честное слово. Тогда я хотя бы знала, что делать. А теперь…

Они целовались, стоя у самой воды. Такие все из себя одни в этом мире.

- Какого хрена ты тут устроил? – прошептала я едва слышно, наблюдая за ними из-за укрытия.

Арчи, скотина, мало того, что припёрся сам… мало того, что привёл чужака… так он ещё занимался с этим чужаком всякими непотребствами в святом месте! Демонстративно, откровенно, смело, без маски. Он чувствовал себя на Побережье как дома. Не просто безнаказанным, а абсолютно неприкосновенным.

Насмехался надо мной и делал это с нескрываемым удовольствием.

- Может, ты её тут ещё и трахнешь, а?

Ирма вскрикнула от неожиданности, а Арчи вздохнул, словно уже устал ждать, когда я там соизволю объявиться.

- Подглядывать не хорошо.

Не хорошо, сволочь, друзей предавать!

- Что, Арчи, это место кажется тебе красивым? Мягкий песочек, ласковый прибой, тишина… – Я достала пистолет из-за пояса штанов. – Хочешь, чтобы тебя тут и похоронили, что ли? Так бы сразу и сказал, романтик чёртов.

- Знаешь, Кэс, в эту игру я тоже научился играть. – Он достал пистолет и направил на меня. – Ну как? Приятно?

Я вытаращилась на него.

Он что… угрожает мне… моим оружием?

- Отвали от него, психопатка! – завизжала Ирма, повиснув на Арчи. – Хватит его преследовать?! Ты не нужна ему, неужели не понятно? Он не хочет тебя видеть! Смирись уже! Ты просто страшная, сумасшедшая, надоедливая сука!

- Заткнись.

Удивительно, но это сказала не я.

- Ч-чего?

- Свали отсюда, пока я тебе башку не прострелил, – процедил Арчи, даже не взглянув на неё.

Подумать только, и этот парень только что её целовал.

- Ч-что? Ты… ты это мне? Да как ты… Ты тоже чокнутый! Козёл! Больше не звони мне!

Так я поняла, что Ирма ничего не знает о штуках, которыми мы угрожали друг другу, и о том, как они работают. Арчи ничего не сказал ей.

- Что? Даже не побежишь за ней? – спросила я, боясь отвести взгляд и стать уязвимой на целую секунду.

- У меня сейчас есть дела поважнее.

- Да у тебя силёнок не хватит для этих дел. Ты только и можешь, что за юбками бегать и зависать со своими друзьями-наркоманами.

- Ага, и выглядят они куда приличнее тебя.

- Трепло, торчок, так теперь ещё и вор. Украл моё оружие, наставляешь его на меня… Думаешь, что стал всемогущим? Да ты никогда в жизни не был так уязвим, как сейчас.

Арчи неправильно меня понял.

- Выстрелишь, и я тоже выстрелю. Хочешь меня на слабо взять? Валяй.

К его удивлению я опустила руку.

- Конечно, выстрелишь. Это любой дурак сможет. Я не о том.

- А?

- Думаешь, потянешь? Роль жреца Побережья в одиночку.

- Завязывай уже с этой ересью, честное слово.

- Если я уйду, ты не продержишься здесь и неделю. Он сожрёт тебя заживо. И всё оружие, которое ты утащил отсюда, не поможет тебе. Ничто не поможет. – Я посмотрела на свой пистолет. – Я не собиралась тебя убивать.

- Ну спасибо большое!

- Ты не можешь умереть до того, как признаешь свою неправоту. Ты должен прозреть, и, раз я не справилась с этим, Он сам займётся твоим воспитанием.

Размахнувшись, я закинула пистолет в море. Вернула его на место, законному хозяину.

- Знаешь, - пробормотал Арчи, когда я проходила мимо. – Мне жаль тебя. Честно. Будь я умнее, я бы может и придумал, чем тебе помочь.

- Будь ты умнее, жалел бы себя.