БЕЗМОЛВНАЯ РЯБЬ. КНИГА 2

2191

– В соответствии с кодексом 2113 года, весь космос за пределами орбит обитаемых планет, является нейтральным. Ни одно государство, организация, или частное лицо не имеет права требовать каких-либо действий, идущих вразрез с их интересами, от владельцев, капитанов или членов экипажей кораблей или других аппаратов, находящихся в нем, – процитировал Неван.

– Повторяю. Выключите двигатель, и лягте в дрейф. Судно будет досмотрено силами марсианского флота, после чего вы сможете продолжить свой путь.

– Вынужден подчиниться вашим незаконным требованиям, – голос Невавна вполне натурально звенел от гнева.

Он отключил связь, и подмигнул Люциусу:

– Ну как я? На «Оскара» тянет?

Люц ухмыльнулся. Менее чем через полчаса корабли сблизятся на дистанцию выстрела. «Паломник» лег в дрейф, подставляя марсианам левый борт. С виду это был корабль типового проекта, ничем не отличающийся от небольшого грузовика устаревшей конструкции.

Китай не на шутку был возмущен нарушением прав интеллектуальной собственности, заявляя, что корабли скопированные с «иглы», будут без предупреждения атакованы его флотом. Отчасти поэтому, но в большей мере из экономических соображений, владельцы переоборудовали старые суда, добавляя новый двигатель. Конструкция была не самой удобной, но существенно повышала скорость и маневренность. К тому же, позволяла идти только на «двигателе Нома», оставляя свойственный ему рисунок на детекторах. Разумеется, хитрость недолго оставалась секретом, и Китай стал требовать досмотра подозрительных судов.

И имел для этого все возможности. Как показала экспансия 2186 года – флот у них был. Все заинтересованные стороны знали, что на Марсе расположены мощности для производства, но их истинные возможности оказались неприятным сюрпризом. В один момент с его поверхности стартовали десятки грузовых судов, направляясь к Юпитеру, Сатурну, Урану и Нептуну, а также в пояс астероидов.

Последний вдруг заинтересовал и объединенные космические силы Земли, и туда отправились крейсера. СМИ предполагали, что на сигнал откликнулись инопланетяне, и Земля приводит свои силы в полную боевую готовность. И тут же успокаивали аудиторию, говоря, что это всего лишь учения. Расстояния, которые отделяют нас от возможных других цивилизаций, настолько огромны, что обмен информацией займет годы, а путешествия не менее нескольких столетий.

Но в пропаганду мало кто верил, со страхом ожидая первой межпланетной войны.

Столкновения не случилось. Марсианские корабли сопровождения не могли похвастаться внушительными размерами или сравниться огневой мощью с судами объединенного флота, но существенно превосходили их в маневренности.

Ссылаясь на все тот же кодекс об освоении космического пространства, о свободном проходе судов на расстояниях, не грозящих столкновением, один из таких кораблей долгое время сопровождал «Килиманджаро», флагман землян. Оба пилота изучали возможности друг друга, и крейсер не прекращал попыток взять на прицел наглеца. Но тот держался в секторах, недоступных для огня, и не сделав ни единого выстрела, обе стороны пришли к важным выводам. Неповоротливый крейсер одним залпом может уничтожить патрульный корабль, если тот будет иметь неосторожность подставиться под выстрел. Маломощные пушки марсиан не смогут пробить броню крейсера. Но пилот будет иметь достаточно времени, чтобы провести огневую атаку, уничтожающую внешнее оборудование. А ослепший крейсер не представляет угрозы.

Обе стороны, каждая по своим причинам, пришли к выводу, что не имеют решительного преимущества.

Крейсерам, не имеющим баз во внешнем космосе, пришлось вернуться на Землю. А марсиане остались патрулировать пояс, беспрепятственно досматривая грузовики старателей.

Но «Паломник» был похож на них лишь внешне.

Сделать полноценный боевой корабль из него не получилось: двигатели, более мощная силовая установка и скрытые орудия сожрали слишком много места. Бронирование пришлось делать изнутри, забирая оставшееся полезное пространство, которого и так было едва достаточно для экипажа. Зато левый борт почти не уступал броне крейсера.

– То-то марсоройки удивятся, – оскалился Люц, наблюдая как пилот-оператор выравнивает орудия, скрытые в башне, замаскированной под радар.

Пискнул детектор: марсианин, приблизившись на достаточную дистанцию, взял их на прицел.

– Давайте, давайте, – улыбнулся Неван, – у нас тоже есть такая игрушка.

Подойдя ближе, патруль стал разворачивать корабль, чтобы подойти шлюз к шлюзу.

– Дамы и господа, – сказал Неван, – прошу приготовиться. Занимайте места, согласно купленных билетов.

Двое других штурмовиков загоготали, а Люциус и Неван пристегнули шлемы.

– Начинайте шоу, – скомандовал Неван.

Башня «радара» раскрылась, и лазерные орудия дали несколько залпов по шлюзу – наиболее уязвимому месту обшивки.

Марсианин мгновенно ответил тем же. Два корабля поливали друг друга огнем, но результаты были абсолютно разными.

После первого попадания у патруля снесло наружные створки, и трое десантников, дожидающихся стыковки в переходной камере, остаточным давлением были выброшены в космос. Люциус злорадно усмехнулся: нечего пренебрегать инструкцией, требующей, чтобы шлюз оставался пустым до тех пор, пока внешняя сторона не будет пристыкована.

Второй залп снёс внутренние двери, и воздух устремился в космос.

Замигали аварийные сигналы, но прежде чем успели упасть бронированные переборки, залпы успели нанести существенные повреждения внутренностям корабля.

Орудия противника замолчали, так и не сумев нанести существенного урона, лишь повредив бронелисты там, где раньше был шлюз.

Новое расположение было довольно неудобным: приходилось карабкаться наверх корабля. В боевых условиях это приводило к потере времени, а при ремонте доставляло неудобство с громоздким оборудованием и инструментом.

Четверо штурмовиков выбрались наружу, и включив реактивные ранцы, направились к расстрелянному судну.

В шлюзе Люциус с неодобрением покосился на Невана, прихватившего последний оставшийся скафандр.

Разрезая переборки, они двигались к рубке, выпуская оставшийся воздух.

У самых дверей, Неван вышел вперёд, и встал под камеру.

– Сдавайся, – сказал он на открытой частоте, – и мы сохраним тебе жизнь.

Ответом ему было молчание.

Выждав немного, Неван продолжил:

– Ну или можем заварить дверь, и ты там подождёшь, пока мы заберём все ценное, а потом отключим магнитные ловушки в силовой установке. И о твоём подвиге никто не узнает, потому, что пока реактор не пойдет вразнос, мы повисим рядом с включенными глушилками.

– А скафандр ты мне свой отдашь? – раздался голос в наушниках.

Неван поднял руку и продемонстрировал костюм, захваченный в шлюзе.

После некоторой паузы, пилот продолжил.

– Хорошо. Только поставьте заплатку на переборку.

Неван кивнул. Один из штурмовиков достал из кармана на поясе магнитную ткань, и приложил ее к дыре в металле. Тонкого материала оказалось вполне достаточно, чтобы закрыть дыру, в которую прошли люди.

Дверь рубки открылась, хлынувший воздух натянул ткань, и та сразу же покрылась по краям инеем, выдавая места течи.

Люциус собрался шагнуть, но Неван жестом остановил его. Не переступая порога, он достал две гранаты, и забросил их внутрь, по разные стороны от двери. Послышался топот, а потом раздались два взрыва.

– И вот какого? – спросил Люц. – Осколками посекло все что можно.

– Гектор как сказал? – спросил Неван.

– «...и постарайтесь, ублюдки, доставить корабль одним куском», – ответил Люциус.

– Так чем ты недоволен?

Люциус промолчал.

Отряд вошёл внутрь, и Неван, подойдя к трупу в лёгком скафандре, оттолкнул ногой пистолет.

– Предпочел бы, чтобы он проделал дырку в тебе?

До Люца наконец дошло, что невооруженный человек не стал бы прятаться. Как-то он слишком расслабился, когда первый залп вывел из строя абордажную команду.

– Осмотри его, – приказал Неван одному из бойцов.

Тот склонился над трупом, отстегнул тяжёлые перчатки, защищавшие тонкую резину манипуляционных, и проверил карманы.

Почти сразу найдя искомое, он протянул командиру сломанный мастер-ключ.

– Мда. Не так прошло мероприятие как планировалось, – сказал Неван. – Ладно.

Они вернулись на «Паломник», и пилот скривился, узнав, что придется тащить захваченный корабль на буксире. Он изначально не очень верил, что из этой затеи что-то выгорит, но надеялся, что в таком случае трофей просто бросят, сняв самое ценное.

К сожалению, с «Паломника», для большей правдоподобности, не стали снимать захват для транспортировки камней из пояса астероидов, и пилоту ничего не оставалось, как прицепить марсианское судно.

Люциус тоже не испытывал радости, представив, что придется тащиться с таким заметным грузом.

Неван, окинув взглядом их кислые лица, рассмеялся:

– Что приуныли, господа флибустьеры? Сегодняшний день войдёт в историю! Мы с вами – первые космические пираты!

***

К окраинам солнечной системы и ранее посылали зонды и автоматические станции. Но их куцые данные не могли сравниться с тем потоком информации, что передавали неожиданно возникшие там поселения. Китай, демонстрируя добрую волю, щедро делился ею с остальным миром. Обывателя, в первую очередь, интересовали результаты наблюдений со спутников Нептуна, словно от последней планеты было легче заметить инопланетян.

Научные данные не интересовали общественность, но Алекс, и здесь смог найти выгоду.

Экспансионную политику Китая осуждали практически все страны мира, и он решил добиться популярности на противоходе. Пока что этот метод работал. Очередной подкаст был посвящен Юпитеру:

– Представьте, что если бы у нас было два солнца, – говорил Алекс.

Видеоряд продемонстрировал пустыню с двумя огненными шарами в небе, со стоящим в ней одиноким деревом, над которым в ускоренном темпе неслись облака.

– Одно из предположений гласит, что Юпитер и был звездой, но это делало Землю непригодной для жизни. Так ли это? И кто мог его погасить? Эти ответы и ищут исследователи на форпостах человечества.

Не акцентируя внимания на том, кто именно организовал этот форпост, Алекс и так раздразнил публику. Обвинить хоппи в пропаганде экспансии вряд ли бы получилось: он всего лишь приводил научные факты. Но инфопорталы старались подвергать цензуре любые новости из мира науки, которые могли бы связать с достижениями Китая. И на этом фоне высказывания Алекса казались зрителям довольно смелыми.

И «Основа», борющаяся за свободу слова, завоёвывала все большую популярность.

***

– Второй раз слышу насчёт дальней экспедиции, и второй раз мне эта идея не нравится, – сказал Говард, с неприязнью глядя на собеседника.

Брестов тоже не испытывал симпатии к Стику, но, подавив в себе раздражение, и стараясь сохранить улыбку, спросил:

– Второй? Кому-то в голову пришла такая же идея?

– Наре, – ответил Говард. – Лет семь назад.

– Ну это несколько другое. Монастырь, если хотите.

– И что вам нужно от меня?

– Наша церковь не очень богата. Мы с трудом себе можем позволить корабль на двигателе Нома, но вы же представляете, сколько времени мы будем туда добираться? Я хотел поговорить о возможности аренды более современного судна.

Говард едва сдержался, чтобы не рассмеяться. После возвращения волны, Брестов оказался словно прокаженный. «Кохито», Гектор, и прихожане, те что поумнее, старались делать вид, что не знакомы с Майклом.

Он строил слишком смелые допущения, которые, в конце концов, и легли в основу церкви. Сейчас он признавал, что возможно, был слишком радикален в своих взглядах. И даже если не будет ответного сигнала, это нанесет серьезный удар по репутации церкви. Наверняка, найдется множество систем, которые учёные тщательно обмеряв и взвесив, признают возможной колыбелью разумной жизни.

Как сказал Гектор:

– Извини, братан, но теперь ты сам по себе: наука бьёт религию.

Кроме того, что после обнародования результатов, он станет посмешищем, была и другая проблема. Когда Небесные сферы лишились поддержки «Кохито», более никем не сдерживаемый «Вармер», припомнив старые обиды, инициировал расследование деятельности Брестова. Майкл не сомневался, что будь он даже кристально чист, что-нибудь да нашлось бы.

Говард находил панику Майкла забавной. Тюрьма, даже на Луне, намного комфортнее компактного купола на астероиде. Несмотря на свою антипатию к Брестову, или же, наоборот, благодаря ей, он решил помочь пастырю и двум его последователям попасть в пояс. К сожалению, именно сейчас, его суда были загружены. По понятным причинам, к «Вармеру» обращаться не стоит, а с «Кохито» у него натянутые отношения. А остальные перевозчики в Монде вряд ли рискнут лететь в пояс Койпера.

Говард вспомнил о Кастете. Военные все хотят заполучить марсианский корабль, чтобы шпионить на дальних рубежах, и его парни как раз недавно приволокли такой. Неван тогда получил хорошую взбучку, что болтался недалеко от Луны с таким заметным прицепом, но, кажется, так и не понял, в чем именно оплошал. По его мнению, корабль был в полном порядке, нужно было лишь заменить компьютеры и блоки управления. Он совершенно не понимал, что военным нужен был полноценный корабль, со всеми кодами свой-чужой.

Гектор предлагал Говарду купить его по цене металлолома, и когда тот отказался, решил оттащить подальше в космос, и направить в сторону Солнца.

Сейчас Стик прикидывал, во что ему станет переделка, и получалось, что останется даже в выигрыше.

Чтобы летать на таком франкенштейне, нужно быть вдвойне самоубийцей. Системы управления на заводе калибровались на разных режимах двигателя, установленного на стенде, и провести полную настройку без демонтажа было весьма проблематично. А при повторной установке вне заводских условий, было проще простого нарушить вектор тяги.

Если его и не разорвет в полете, всегда можно повстречаться с кем-нибудь из флота Китайской республики, который весьма удивится, что корабль не отвечает на стандартные коды опознавания.

Говард решил, что такой вариант как раз подходит для Брестова. В самом худшем случае, он просто доберется до пояса Койпера.

***

Марсианский флот никак не препятствовал посадке любых кораблей на Фобос, при условии, что они не использовали нелицензионные двигатели.

Но тащиться несколько лет там, где можно обернуться за четыре месяца, желающих не было. Пилоты предпочитали забить трюмы припасами на Земле. Да и сама трасса, с появлением новых двигателей, стала довольно оживленной. После того, как спрос на необработанные глыбы стал падать, на астероидах появились самые настоящие рынки. Старатели, успевшие понять, что с ростом конкуренции цены неизбежно станут падать, переквалифицировались в торговцев. Их корабли, забитые товаром, садились на астероид неподалеку от поселений, и объявляли во всеуслышание о своем присутствии и перечне товаров.

Если судам, с двигателями Нома, было проблематично маневрировать в поясе, и пилотирование было, скорее, искусством, то для китайских двигателей это была всего лишь беззаботная прогулка.

Такие рынки были выгодны и продавцам, и покупателям. Часто наличие необходимой запчасти помогало предотвратить остановку производства или даже спасало жизни. Поэтому, даже патрульные Марса смотрели сквозь пальцы на наличие запрещённого двигателя.

Корабли старого типа можно было сравнить с парусниками или плотами, а пришедшие им на смену – с пароходами. Китай создал двигатели, которым не приходилось следовать за линиями гравитационного поля. Ричард Ном не успел составить уравнения, описывающие гравитационный резонанс, открыв эффект незадолго до гибели. Но в его теоретических выкладках использовались вспомогательные расчеты, которые описывали частные случаи этого явления. Не сумев развить эти идеи до единой теории, учёные Китая, тем не менее, нашли им практическое применение. Между двигателем и объектом с массой, сопоставимой с планетой, устанавливалась прочная связь. Словно по натянутой струне, корабль стремился к своей цели, управляя курсом, изменяя центр тяжести и силу притяжения к планете. Если проводить аналогию между парусниками и пароходами, то ему не приходилось ловить ветра. Такой корабль мог идти там, где для «парусника» не было гравитационных течений.

Другими словами, он мог идти быстрее и по прямой.

И это должно было стать преимуществом Поднебесной.

Чжоу считал, что нельзя позволять торговцам использовать нелицензионные двигатели, но его влияние, с удалением от Марса, значительно падало.

Он бы сильно удивился, оказавшись здесь.

Пояс был огромен, и места хватало всем.

– Тим-Том, вы там дрыхните что ли? Мы уже на подлете, открывайте лавочку.

Том закончил возится с небольшим тиглем, и сплюнул, когда расплавленная в нем порода снова оказалась пустой. Небольшое помещение было ощутимо заполнено дымом, и он с трудом поборол искушение включить вентиляцию. Воздух очистится значительно быстрее, но и фильтры придется менять раньше. Лучше подождать, пока ионные очистители осадят пыль и копоть, глядишь, и удастся сэкономить.

Том подошел к радио и ответил:

– «Бридж-2» на связи. Чем могу помочь, ребята?

– Ну слава Богу! Мы уже десять минут вас вызываем, думали, вы там кони двинули. Садиться можно?

– Камень сильно не трясите, чтобы Тим с другой стороны не свалился.

– Все золото ищет? – хохотнуло в ответ радио. – Ну-ну. Хорошо, приземлимся аккуратно.

Астероид был не более десятка миль в поперечнике, и от гравитации здесь было одно лишь название. Сейчас, придерживаясь ранее проложенных троп, Тим ушел за новыми образцами. Напарник Тома когда-то изучал геологию, и заразил его уверенностью, что на этом куске голого камня должно быть золото. Он так убедительно перечислял и демонстрировал сопутствующие признаки, что Том уже и сам предвкушал несметные богатства. Но его все больше беспокоили накладные расходы: воздух, энергия, взрывчатка, те же тросы для троп. Все это они брали со склада, покрывая большую часть издержек благодаря экономии положенных расходников. Но часть приходилось оплачивать из собственного кармана, и сумма уже набежала приличная.

Корабль, действительно, сел аккуратно: Том почувствовал лишь легкую вибрацию пола.

Запустив покупателей через стыковочный модуль, он вяло помахал им рукой в знак приветствия.

– Чем это у тебя так воняет? – спросил Су Бэй, сняв шлем.

– Не нравится – не нюхай, – недовольно ответил Том. – Зачем приехали?

Пилот осмотрел помещение, служившее одновременно и офисом, и цехом, и отчасти складом, а его помощник беспомощно озирался в поисках стула.

– Да я смотрю, у тебя тут и выбора то особого нет, – Бэй обвел рукой почти пустую комнату.

– Так звонить надо. Новая поставка через две недели только будет.

Если остальные торговцы сидели на своих кораблях по нескольку месяцев, распродавая то, что привезли, то на «Бридже-2» был собственный склад, который постоянно пополняли рейсами с Луны. Наверное, это была единственная стационарная торговая точка во всем поясе астероидов.

– Да мы рядом были, вот и решили заскочить к Тиму и Тому.

Все ясно. Нашли какую-то ценную глыбу, требующую специального оборудования для разработки, и приехали за ним к Тим-Тому, зная, что парни не из болтливых. На Земле Том увлекался зимней рыбалкой, и его тоже невероятно раздражало, что другие рыбаки собирались вокруг него, стоит неудачно поразмахивать руками, демонстрируя улов.

По мере перечисления списка, лицо Тома светлело.

– Надеюсь, не железом расплачиваться собираетесь? – с подозрением спросил он. – Его понадобится столько, что и двумя кораблями не вывезти.

– Иридием, – со вздохом согласился Бэй. – И еще мы тебе кусок льда притащили. Почти две тонны, и более двадцати процентов воды.

Это еще больше улучшило настроение Тома: теперь не придется гонять катер. Не оборудованный гравитационным двигателем, он поглощал уйму химического топлива. А двум тоннам воды, аммиака и углекислоты всегда найдется место в запасниках.

***

Огромный квантовый компьютер выплюнул перфокарту с надписью: «Расчет окончен».

– Очень смешно, – пробормотал начальник отдела, и поспешил к стационарному терминалу. Но его надежды первым ознакомиться с результатами, завершились неудачей. «Требуется специальный допуск», – гласила надпись. Поняв, что заглянуть в расчеты не удастся, он вздохнул, и оповестил указанные на этот случай контакты.

К его удивлению, тут же появившиеся охранники проводили начальника отдела в довольно комфортабельную комнату со всеми удобствами. И крепким замком снаружи.

Охрана международного исследовательского центра, которая и до этого была далеко не малочисленной, усилилась в разы.

Спустя шесть часов, в здание стали прибывать представители стран-доноров.

Последним прибыл посол Франции, и, убедившись, что в зале нет лиц без допуска, ввел последнюю часть кода.

Появилась огромная голограмма, больше всего напоминающая деформированный шар, и представители наблюдательного совета в недоумении уставились на нее.

– Она так и должна выглядеть? – первым нарушил молчание представитель России.

– Может, имеет смысл, спросить того, кто в этом разбирается? – предложил японец.

Оказалось, что во всем центре нет ни одного ученого, с необходимым уровнем допуска, и потребовался ещё час, чтобы доставить профессора Кельна.

Едва переступив порог, тот остановился как вкопанный.

– Что это? – спросил он.

– Мы у вас хотели спросить, но если не знаете, то с удовольствием подождем другого специалиста. Нам ведь больше нечем заняться. Правда, господа? – раздражённо сказал американец.

Кельн окинул взглядом людей, сидящих на неудобных стульях, собранных со всей лаборатории.

– Простите, – сказал он, – Был удивлен цветом.

– А то, что Вселенная не круглая, а больше всего похожа на надкушенную сливу вас совсем не смущает? – с сарказмом спросил американец.

– Шар – наиболее вероятная форма, – кивнул профессор. – Вероятно, именно его бы мы и увидели, будь Земля в центре Вселенной. К тому же, волна прошла через большее количество измерений, чем доступно нашим органам чувств. А компьютерная модель показывает изображение, адаптированное под трехмерное пространство.

– Герр Кельн, – опережая уже открывшего рот американца, сказал немец, – Вы можете сказать, зафиксирован ли сигнал?

– Простите, – снова извинился профессор, и подошёл к терминалу.

Поколдовав над пультом, он отрицательно покачал головой.

– Похоже, нет ни одного сигнала, свойства которого говорили бы о явно искусственном происхождении. Нужен более глубокий анализ.

– Ещё пять лет? – возмутился американец.

– Да лучше ещё пять лет. Боюсь, широкая общественность нас не поймет, покажи мы такое, – ответил русский.

– Вы не поняли, – покашляв, чтобы привлечь внимание, сказал Кельн, – Модель окончательная. Анализ не займет много времени, и покажет лишь есть ли сигнал искусственного происхождения.

– Святой пельмень, – протянул русский, глядя на голограмму. Ровный белый цвет надкушенной сливы лишь в одном месте нарушался идеальной сферой. При достаточном увеличении можно было рассмотреть звёзды и Землю в самом центре.

– А может этот кусок покажем, – сказал американец, ткнув в него пальцем.

– А несколько триллионов звёзд дорисуем? – спросил русский.

Американец пожал плечами, словно не понимая в чем проблема.

– Вы уверены, что модель правильная? – вкрадчиво спросил японец Кельна.

– Нужно сравнить полученный сигнал, и сигнал отправленный в компьютер. Не возникло ли искажений на самой антенне. И ещё раз проверить изначальный сигнал.

– Профессор, вы только что выиграли билет в Монд! – воскликнул американец.

Кельн не стал уточнять, что большую часть можно проверить дистанционно. Он давно не был в отпуске, и никогда не был на Луне.

2191-II

Игнорировать такую повестку было бы неразумно, да и Джейсону пора бы в очередной раз побывать на Земле. В свои четыре года, он был хоть и более низкорослым, чем сверстники, но с гораздо лучше развитой мускулатурой. И что самое важное, в будущем он не будет привязан к Луне. Говарду не нравилось, что сын так часто и так долго бывает вдали от дома, но он не пытался препятствовать этим поездкам. Несколько раз он выбирался вместе с семьёй, но не мог выдержать больше недели: земная гравитация была для него чересчур высока.

– Десять дней, – пообещала Нара. – Он много времени проводит на центрифуге, думаю, можно сократить пребывание на Земле.

Лет двадцать назад, власти Монда начали большую программу по подготовке здорового поколения. Колесо центрифуги, расположенное параллельно поверхности, имитировало более высокую гравитацию. По замыслу мера, каждая школа должна была раз в неделю проводить здесь уроки физкультуры. Было оборудовано несколько прекрасных залов, со скалодромами, канатными парками, площадками для игр с мячом.

Естественно, пол предполагался в направлении результирующего вектора между центробежной силой и гравитацией Луны. На практике же оказалось все не совсем так. Люди жаловались, что «чувствуют» как с одной стороны их тянет земная гравитация, а с другой – лунная. Несколько неудачно совпавших несчастных случаев среди персонала привели к тому, что родители стали массово отказаться от посещения таких уроков. Огромный тренажёр остался практически невостребованным, включаясь лишь несколько раз в неделю для заботящихся о своей форме землян и любителей экстремальных развлечений. Джейсону больше всего нравился канатный парк, и родители не упускали случая сводить его при каждом включении центрифуги.

Может быть, в этот раз, в визите на Землю и не было необходимости, но почтовый корпус неожиданно вспомнил о своем сотруднике, и решил выяснить, чем именно занимается Нара.

Пять лет назад она перешла на трассу Земля-Луна, и думать забыла об этой службе.

И вот теперь вынуждена была давать отчет.

На восьмой день бюрократической волокиты, Нара подумала, что, пожалуй, ее обещание Говарду, насчёт срока пребывания на Земле, оказалось чересчур оптимистичным.

Она устала уже в сотый раз перечислять свои рейсы на Фобос и повторять, что должна была оказаться в резерве, после возвращения на Луну.

Когда очередной служащий, просмотрев документы, спросил была ли она на Марсе, Нара даже обрадовалась разнообразию.

– Один раз. Правда, не по своей воле.

– Это как? – заинтересовался чиновник.

– Посадила корабль, а улететь получилось через несколько месяцев.

– И чем же вы все это время занимались?

Нара решила не распространяться о своих проблемах с Чжоу. Если и есть записи о ее пребывании в плену и последующем побеге, нанесшем ощутимый урон колонии, помогать искать их Нара не собиралась.

– Работала в сфере снабжения, – лаконично ответила Нара.

– А, в офисе, – разочарованно протянул служащий. – На поверхности Марса и не были?

Слова и пренебрежительный тон зацепили девушку.

– Доводилось. Один раз. Больше не тянет.

Клерк оторвался от документов, и с интересом посмотрел на Нару.

– Вы не шутите? Выходили на поверхность?

– А чему вы так удивляетесь? Я же пилот.

– Да, но вы сказали, что занимались офисной работой. Маяк, случайно, не видели?

– Какой маяк? – удивилась Нара.

– Вы точно были на Марсе? – прищурился чиновник. – В последнее время о нем только и разговоров.

– Гравитационная антенна, – догадалась девушка.

В новостях, действительно, часто о ней вспоминали. По словам журналистов, Китай построил передатчик со всеми возможными нарушениями технологии, и тот непрерывно передавал в эфир сообщения, по которым без труда можно было бы определить координаты источника. Но такого определения она пока ещё не слышала.

– Нет, она была в другой стороне, – ответила Нара.

– А по работе не сталкивались с центром обработки информации? Или, может быть, знакомы с кем-то, кто там работает?

Она, наконец, догадалась, что это не милая беседа, а самый настоящий допрос. Теперь становилась понятной вся эта кажущаяся нерасторопность, которую служащие демонстрировали на протяжении всей недели. Они, в разной форме, задавали одни и те же вопросы, пытаясь найти нестыковки в ее рассказе.

– Знаете что, – она поднялась со стула, – я уже достаточно наговорилась с Чжоу. Вот его и расспросите.

Нара направилась к выходу. Но когда она открыла дверь, проход перегородил широкоплечий охранник в военной форме.

– Мы бы с удовольствием, но, как вы понимаете, с этим есть некоторые проблемы. На Марсе его не достать, а Фобос, после несчастного случая, устроенного вашей подругой, он предпочитает не посещать. Сядьте, пожалуйста, Нара Стик. Нам нужно побеседовать.

Нара подчинилась. Почти два часа «клерк» расспрашивал ее о Зихао, системах охраны, особенностях туннелей. Она честно отвечала на все вопросы, обходя подробностями лишь участие в этом деле Давыдовой. Несмотря на то, что Ольге это уже не повредит, казалось неправильным, слишком личным, рассказывать о дневниках Аша Вармера, которыми владел ее отец.

Следователь вскользь упомянул о записях несколько раз, но Нара сделала вид, что впервые о них слышит.

По окончании допроса, следователь связался с руководством, и сбросил запись и короткие выводы.

Почти сразу раздался ответный вызов.

– И что прикажешь делать, с твоими выводами? – желчно поинтересовался куратор.

– Из имеющих ценность данных хочу отметить неизвестный ранее шлюз и радар, по всей видимости, ведущий наблюдение за малыми высотами.

– С чего ты решил что это радар? – заинтересовался куратор.

– Нара Стик взлетала в момент наивысшей боевой готовности китайской базы. Корабль, покидающий планету во время тревоги, должны были бы обязательно сбить. А перед этим она повредила антенну, смотрящую в ту сторону. Вряд ли это совпадение.

– Мало, майор. Мы должны точно знать, где расположены базы данных. Не говоря уже о полной уверенности, что марсиане вообще приняли сигнал.

– Разрешите высказать предположение?

Куратор промолчал.

– Один из агентов, который подстраховывал Давыдову, доложил, что Чжоу договаривался с Нарой Стик о передаче каких-то материалов, в обмен на корабль. Видимо, что-то пошло не так, и Давыдовой пришлось выкупать подругу. Показательно, что побег произошел почти сразу, после фиксации волны.

– К чему ты клонишь?

Следователь понимал, что идёт по тонкому льду. Он не сомневался в собственных допущениях, но если у службы имеются факты, о которых ему не известно, это может стать катастрофой. Достаточно какой-то незначительной детали, не согласующееся с его теорией, и руководство поставит на нем крест, как на слишком умном дураке. Инициатива в армии не наказуема только в том случае, если она на руку генералам.

Майор набрал побольше воздуха, и, отбросив сомнения, начал:

– Гравитационная антенна расположена на Луне. Муж Нары Стик, Говард Стик, имеет существенное влияние в Монде. Он прибыл на Фобос примерно в то же время, когда его жена сбежала, угнав новый корабль. Создаётся впечатление, что они договорились с Чжоу, и тот ждал подтверждения полученной информации. Но когда пришла волна, в этом отпала необходимость.

– Ты хочешь сказать, что они передали ключ Марсу? – после долгой паузы спросил куратор.

– Я думаю, что слишком много совпадений, – майор старался тщательно подбирать слова.

Его собеседник молчал, обдумывая услышанное.

– Хорошо. Если она знала, что получит корабль, зачем Говард Стик прилетел на собственном?

– Возможно, Говард Стик подозревал, что Чжоу попытается повредить «Лей Шан», и тот не сможет идти своим ходом. И именно поэтому, Нара Стик и вывела из строя систему наведения.

– А покушение на Чжоу?

– Нам доподлинно неизвестно, что именно произошло в шлюзе. Но Чжоу почти не пострадал, а Давыдова погибла. Странное покушение. Скорее, похоже на отвлечение внимания. И устранение свидетеля.

– Да, майор. Версия стройная, – в голосе куратора появилась тень уважения. – Я почти верю, что так все и было. Если Говард Стик передал Чжоу сигнатуры сигнала, клянусь Богом, они за это оба ответят.

***

Одним из условий, которое выдвинул Матео за свою помощь с сигнатурами Говарду – было место инженера в компании «Бридж». Несмотря на довольно внушительную сумму, затребованную за услуги, он прекрасно понимал, что до конца жизни ее не хватит. Но если положить в банк, то получится ощутимая прибавка к пенсии.

У него были дела в офисе, когда к Говарду приехала жена. Она, словно ракета, пронеслась прямо в кабинет мужа, и захлопнула за собой дверь.

Сотрудники, наблюдавшие за этим, справедливо предположив, что после предстоящего разговора владельцы будут не в духе, постарались найти себе занятия как можно дальше от эпицентра шторма. Поэтому, никто не мешал Матео подслушивать.

– Ты представляешь, они устроили мне настоящий допрос! – возмутилась Нара.

– Успокойся. Кто «они» и что за допрос?

– Почтовый корпус! Устроили настоящий цирк! Неделю о Марсе выспрашивали! У меня было такое чувство, что этот клерк и на Луну за мной поедет, если забыл задать какой-то вопрос!

– И о чем они спрашивали? – голос Говарда изменился.

– Как я познакомилась с Чжоу, чем занималась на Марсе, как удалось сбежать.

– А о сигнатурах?

Повисла долгая пауза.

– Его интересовала антенна. И все, что с ней связано.

– Кажется, дорогая, мы с тобой крепко влипли. Может, стоит с Брестовым улететь?

– В смысле?

– А, не бери в голову. Его здесь сильно прижали, вот он и ищет корабль, чтобы в поясе Койпера отсидеться.

Матео тихо отошел от двери, прошел к терминалу, с которым работал, и дал запрос о рейсе, которым вернулась Нара. Как обычно, землян было мало. Луна туристов уже давно не привлекала. Большинство мест были заняты возвращающимися из деловых поездок селенитами, или специалистами, которых пригласила одна из корпораций. Если Нара права, то с ней должен был прилететь шпион: пассажирские рейсы между Землей и Луной ходят не часто, а что-то подсказывало Матео, что эти люди время терять не намерены.

Одного землянина он отмел сразу: это был человек Гектора, выполнявший для того особые поручения. А вот Кельн определенно вызывал подозрения. Судя по предоставленным данным, он был профессором в каком-то информационном центре и на Луну прибыл по собственной инициативе. Такая должность в Монде вряд ли окажется востребованной, да и в информационных центрах научные звания не принято раздавать. Определенно, здесь что-то нечисто.

Нужно выяснить, хотя бы для собственного спокойствия, зачем прилетел Кельн.

Но он совершенно не представлял с чего начать. Неплохо бы, для начала, выяснить в каком отеле остановился Кельн. Монд, конечно, невелик. Но не ходить же по всем гостиницам? Да и не факт, что они дадут сведения о постояльцах. Решив, что ему нужен совет, Матео вызвал знакомого администратора.

– Привет, Чак. Как дела?

– Спасибо, не жалуюсь. Ты как?

– Нормально. Можешь ответить на вопрос?

– Смотря какой.

– Как мне найти человека в Монде?

– Что ты о нем знаешь?

– Имя и рейс которым он прибыл.

Чак ненадолго задумался.

– Турист?

– Вроде того.

– Тогда я могу пробить по общей базе, и узнать, где он остановился. Если тебе этого будет достаточно.

– А какие есть ещё варианты? – заинтересовался Матео.

– Ты не поверишь, насколько это востребованный рынок услуг, – улыбнулся Чак. – Одни люди ищут других по совершенно разным причинам и с совершенно разными целями. Если хочешь, могу свести с тем, кто этим на жизнь зарабатывает.

– И дорого он берет? – засомневался Матео.

– Зависит от того, что ты хочешь, – пожал плечами Чак.

– Ладно. По крайней мере, поинтересоваться можно.

***

Мартин Кельн проснулся в прекрасном расположении духа. Было ли дело в гостинице, или в низкой гравитации – но выспался он отлично.

За завтраком (кстати, более чем приличным), убедившись, что его столик не просматривается, профессор развлекался тем, что отпускал над полом, а через несколько секунд легко ловил плавно опускающийся стакан. Ему было немного стыдно за такую детскую непосредственность, но это доставляло невероятное удовольствие.

Но когда он вернулся в номер, настроение ощутимо испортилось. Ему не терпелось увидеть гравидетектор собственными глазами, но сначала нужно было позвонить. Его уверили, что руководство станции предупреждено, и не откажет, но все равно оставались сомнения. А вдруг с ним не захотят говорить? Или человек, которого предупредили в отпуске, а его заместитель не в курсе?

Проведя ещё около получаса в нерешительности, он все же отважился сделать вызов.

– Да? – раздался неприятный голос.

– Здравствуйте. Я Мартин Кельн.

– И?

Профессор растерялся.

– Я должен к вам приехать.

– Ну так приезжайте.

– Спасибо, – промямлил Кельн.

– Пожалуйста.

Связь оборвалась.

Кельн вышел на улицу, и остановился перед гостиницей, не зная, что делать дальше.

Случайный прохожий сильно задел его плечом, и Мартин бы упал, если бы тот не подхватил его.

– Простите, засмотрелся на девушку, – извинился прохожий. – С вами все в порядке?

– А? Да. Спасибо. Ничего страшного.

– Ещё раз извините. Первый раз на Луне?

Мартин кивнул.

– У вас такой растерянный вид. Могу я чем-то помочь?

– Вы не подскажите, как добраться до гравидетектора? Я, видите ли, должен там быть, но совершенно не представляю, как туда попасть.

– Гравидетектор? Антенна что ли? Это вам к северным шлюзам. А оттуда уже попросить, чтобы за вами ровер прислали.

– Спасибо, – поблагодарил Кельн.

Незнакомец рассмеялся.

– Дайте угадаю. Вы совершенно не ориентируетесь в Монде?

– Вы совершенно правы.

– Ладно, мне в ту же сторону. Если хотите, можем поехать вместе.

– Был бы очень признателен.

Собеседник протянул руку, и представился:

– Влад.

– Мартин, – ответил Кельн, пожимая руку.

Подъехал электромобиль, и они забрались в салон.

– Не очень удачная командировка вам досталась.

– Почему? Самый большой гравидетектор в Солнечной системе.

– Оно может и так, но добираться туда очень уж неудобно. Посидели бы в номере, а начальству сказали, что все там в порядке. Как вам мой план, а?

Кельн улыбнулся.

– Очень уж непонятно, что там случилось. Дело в том, что сигнал...

Опомнившись, Кельн замолчал.

– Это который волна? – заинтересовался Влад.

– Нет, другой. Там есть настроечный, которым с Земли проверяют состояние, чтобы откалибровать антенну. Так вот, в нем возникают искажения, и их природа неясна.

Собственная ложь казалась не убедительной.

– Какую-то нудную работенку вам подкинули, – потерял интерес Влад. – А вот и шлюз.

Выбравшись из автомобиля, случайный знакомый, протянул руку:

– Приятно было поговорить с вами. Может, ещё свидимся. Монд – город маленький.

– Спасибо, – поблагодарил Мартин, отвечая на рукопожатие.

Влад уже собирался уходить, но вдруг, словно только что об этом вспомнив, спросил:

– А вы вообще бывали на поверхности?

Кельн отрицательно покачал головой.

– Но в теории знаете, как нужно себя вести, – скорее утвердительно, сказал попутчик.

– Я как-то не подумал, что станция может находиться за пределами города.

Несколько секунд Влад не мог произнести ни слова. У него в голове не укладывалось, что кто-то может не знать таких элементарных вещей.

– Давайте хоть покажу как надевать скафандр, – предложил он, справившись с удивлением.

– Буду вам очень признателен, – с облегчением сказал Мартин.

Они подошли к шлюзу, и остановились перед дверями.

– Ну? – Влад посмотрел на профессора.

– Что? – не понял тот.

– Ах да. Постоянно забываю, что вы не местный.

Влад приложил руку к панели, и та засветилась красной надписью: «В доступе отказано».

– У меня нет допуска. Попробуйте вы.

Кельн прижал ладонь к сенсору, и шлюз открылся.

– Браво! Теперь мы точно знаем, что вас там ждут. Обычно, туристам не позволяют разгуливать по Луне.

Внутри Влад открыл один из шкафов, и достал скафандр.

– Только для служебного пользования, – прочел вслух Кельн надпись на груди.

– Ага. Не очень комфортные, но надёжные. Здесь таких несколько, на случай внештатной ситуации. Кстати, не вздумайте прихватить как сувенир: на них маячки.

– И в мыслях не было, – пробормотал Кельн.

– И правильно, – кивнул Влад. – Извините, что я так резко, просто некоторые туристы тащат все, не думая, что это может стоить кому-то жизни.

Поняв, что мог обидеть Мартина, он поспешил сменить тему.

Почти полчаса он рассказывал, как правильно застегнуть замки, какие датчики нужно проверить в шлюзе, а какие сразу при выходе на поверхность.

– На самом деле все не так страшно, – успокоил он профессора. – Самое трудное – это почесать спину. Поверьте, как только вы наденете скафандр, у вас начнет зудеть нос, колени да и везде, где только можно.

– Думаю, это не самое неприятное, что может случиться, – сказал Мартин, с опаской покосившись на костюм.

– Не бойтесь, – рассмеялся Влад. – Если не гулять в одиночестве – проблем не будет. Даже с туристами ничего не случается.

– Вы пойдете со мной? – с надеждой спросил Мартин.

– Нет. Но за вами же приедет ровер. Кстати, пора бы его и вызвать.

Не желая задерживать нового знакомого, Кельн вызвал станцию, и пользуясь подсказками Влада, назвал номер выхода, затребовав открытый транспорт.

– А почему открытый? – спросил он по окончании разговора.

– Герметичных вездеходов мало, к тому же, никому неохота возиться с переходными камерами. Так что вам могли бы просто отказать, сославшись на ремонт или отсутствие на базе.

Мартин кивнул. Оказывается, здесь столько нюансов! Наверное, если бы не Влад, он бы нескоро добрался до гравидетектора.

Уже в ровере он подумал, что так и не отблагодарил случайного попутчика, потратившего столько времени.

Возможно, если бы он знал, что прямо сейчас Влад, сбросив информацию Матео, пытается связаться с кем-то из людей Гектора, то изменил бы свое мнение о незнакомце.

Человек он был далеко не глупый, и, скорее всего, догадался бы, что встреча была не случайной. Но все внимание Кельна было поглощено лунным пейзажем. Серая равнина, горы, виднеющиеся у горизонта кратеры, да и сам горизонт, расположенный необычайно близко, настолько выбивались из привычной ему картины, что профессор не мог думать ни о чем другом.

Лишь когда водитель постучал его по плечу, Кельн понял, что они добрались до станции.

Здесь, с недовольной миной, его встретил толстяк, и неразборчиво представился. Мартин вежливо кивнул, и назвал свое имя. Толстяк скривился, словно съел что-то кислое, и проворчал:

– Знаю. Сообщили, что вы с проверкой. Уж извините, нянчиться мне с вами мне некогда. Если что – обращайтесь к Питеру.

Водитель, с искренней улыбкой, протянул руку и Мартин пожал ее.

– Ну, удачи, – сказал толстяк, и ушел, переваливаясь с бока на бок.

– Вы если что, спрашивайте, – улыбнулся Питер.

– Спасибо.

Никто не препятствовал Кельну, и он обошел все три этажа станции.

В самом низу стояло оборудование, обеспечивающее питание антенны и всего здания в целом. Бегло взглянув на шкафы, профессор хотел было осмотреть экранирование кабелей, но от мысли, что придется выйти наружу, его передёрнуло. Он абсолютно не испытывал страха, сидя в кресле лунохода, но те несколько шагов, что пришлось пройти до ровера, вызвали настоящий ужас.

Второй этаж не представлял никакого интереса: длинные коридоры, туалет, служебные помещения и кухня, которая пришлась весьма кстати. Непривычно сухой воздух в скафандре вызывал жажду, а как пользоваться трубкой для питья, Мартин забыл. Вода из кулера здесь определенно была самой вкусной из той, что ему довелось попробовать на Луне.

Но интересовал его, разумеется, центр управления.

Несмотря на то, что основную задачу антенна выполнила, здесь царило оживление. Гравидетектор постоянно «слушал» космос, не только в ожидании посланий от иных цивилизаций, но и собирая научные данные. Пик открытий давно уже прошел, но ценная информация о массивных объектах продолжала поступать. Пусть и не в столь значительных объемах, как хотелось бы.

От обилия контрольных панелей и терминалов разбегались глаза. Кельн, садясь то за один, то за другой, довольно быстро разобрался, как здесь организована работа. Данные по наблюдениям разбивались на три потока, представляющих интерес для разных групп ученых. Общий сигнал, отклики, возникающие при взаимодействии с объектами, и остаточный, из которого убрано все, что удалось идентифицировать. Последний, по сути, был просто незначимым мусором, который на ходу отфильтровывали вполне приличные, даже по земным меркам, но явно недостаточные вычислительные мощности.

И не менее важной частью были системы контроля самого детектора.

Кельн весь день провёл тестируя компьютер, сравнивая входящие сигналы и наблюдая за стабильностью антенны. Вычленив небольшие куски из записи волны, он отправил их на обработку, и пересел за инженерный терминал, проверяя логи за тот же период.

Ему не хватало ассистента, который мог бы помочь с анализом. Не хватало переходников и паролей, чтобы сбросить данные на свой носитель, да и просто свободных рук. Питер изо всех сил старался быть полезным, но не имел совершенно никакой подготовки, и не мог помочь даже с самыми простыми вещами.

Кельн настолько погрузился в работу, что абсолютно не заметил, как опустел зал.

– Эй, приятель, – окликнул его толстяк. – Переобувай тапки, и собирайся домой.

– Я ещё немного поработаю, – ответил Мартин, не отрываясь от терминала.

– У нас так не принято.

Толстяк подошёл и отключил питание.

– Сказано по домам – значит по домам. Сверхурочные никто платить тебе не будет.

– Но остаётся же дежурная смена, – слабо возразил Кельн.

– Дежурные остаются, ты уезжаешь. Что-то не ясно?

Мартин хотел что-нибудь сказать, но так и не сумев подобрать слов, просто кивнул.

По дороге обратно он размышлял, совершенно не интересуясь лунным пейзажем. В шлюзе Кельн ненадолго отвлекся от тяжёлых мыслей, и путаясь в инструкциях, с трудом стащил костюм.

Он вышел в Монд. Без сомнения, во время сигнала кто-то вмешался в работу оборудования. Четкий в самом начале, в какой-то момент он терял резкость, и превращался с сплошной шум низкого разрешения. Оставалась надежда, что «мусорная» часть во время приема прошла по другому контуру, с более мощным усилением. Компьютер вряд ли смог отделить все значимые объекты, но даже если и так, при соединении этого и исходного сигналов, можно будет получить более или менее четкую картинку. При наложении с вычитанием, однозначно, образуются контрастные области. По крайней мере, получится хоть какая-то карта Вселенной, и можно будет выделить послание. Если оно вообще там есть.

Профессор заметил стоящего на пути человека, когда уже едва не столкнулся с ним.

– Я думал, вы меня затопчете, – рассмеялся Влад.

Узнав собеседника, Кельн расплылся в улыбке:

– Рад вас видеть. Какими судьбами?

– Да вот ехал обратно, решил заглянуть: а вдруг вас встречу? Хотелось убедиться, что вы в порядке. Думал поужинать, а заодно вас подождать.

Кельн давно растерял друзей, и такое внимание от незнакомца было ему лестно. К тому же, он испытывал неудобство от того, что Влад столько времени провозился с ним.

– О, так вы тоже еще не ужинали? Могу я вас угостить?

– Не в моих правилах отказываться от угощения, – улыбнулся селенит. – Этот район я не очень хорошо знаю. Если вы не очень голодны, предлагаю поехать в «Мельницу». Там просто невероятная кухня.

– Вам лучше знать, – согласился Кельн.

Дорога заняла не очень много времени, но при виде заведения, у Мартина закрались сомнения. Внутри ресторан казался невероятно дорогим. Мебель из настоящего дерева, или очень хорошей имитации, персонал в одинаковых вышитых рубашках и широких красных брюках, белоснежные скатерти. Возможно, стоило поинтересоваться у приятеля о его предпочтениях, прежде чем предлагать оплатить ужин. Без сомнения, сегодняшний вечер пробьет ощутимую дыру в его бюджете.

Влад, по всей видимости, встретил знакомого:

– О, какая неожиданность. Добрый вечер, преподобный.

– Добрый вечер, Влад, – ответил мужчина за столиком. – Деловой ужин?

Кельн глядя на лысую голову с несколькими шрамами, подумал что этот человек не очень похож на священника.

– Познакомьтесь, отец Гектор, это Мартин Кельн. Ученый с Земли. Мартин, это отец Гектор, настоятель церкви Небесных сфер.

Мужчины пожали друг другу руки.

– Рад знакомству, господин Кельн. Не желаете присоединиться? Разумеется, я плачу, – сказал Гектор.

Видя нерешительность на лице Мартина, он поднял руки, выставив перед собой ладони:

– Я не при исполнении. Обещаю не проповедовать.

Хоть этот человек и казался насквозь фальшивым, Кельн обрадовался возможности избежать финансовой катастрофы.

– Я не возражаю.

– А я всегда рад вашей компании, отец Гектор, – улыбнулся Влад.

– Тогда прошу, – Кастет приглашающим жестом указал на места за столом.

Когда все сделали заказ, Гектор спросил:

– И что же, если не секрет, привело вас в Монд?

Мартин не доверял священнику, но не ответить было бы невежливо.

– Наш ис… информационный центр разрабатывает алгоритмы для программ поиска внеземной жизни. Гравидетектор на Луне тоже в нее входит. Но настроечные сигналы возвращаются с искажениями. Меня прислали выяснить, проблема в самой антенне или в наших алгоритмах, – на одном дыхании выпалил Кельн свою легенду.

– Понимаю, – кивнул Гектор.

Люди на Луне были подвержены порокам точно так же, как и в любом другом месте. Карточные долги, наркотики, незаконные сделки – слишком многие этим грешили. А учитывая, что практически весь криминальный бизнес в Монде контролировали люди Кастета, не составило труда найти должника, работающего на гравитационной станции. Один из техников весь день наблюдал за профессором, и выяснил, что тот интересовался исключительно волной.

– И удалось что-нибудь выяснить? – спросил преподобный.

Кельну все больше нравилась идея с наложением «мусорной» части на основную волну. Он пришел к выводу, что дифференциация обязательно сработает. Ему хотелось поделиться этой мыслью с руководством, но Мартин боялся, что в этом случае они будут ожидать слишком многого.

– Сигнал состоит из двух, точнее, трёх частей. Если сложить две из них, то можно будет увидеть на какой стороне проблема.

Кельн пустился в объяснения, а Гектор рассеяно кивал, не особо вникая в суть.

Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два.

Когда они с Говардом летели на Фобос, Гектор не особо задумывался о том, какой выкуп затребовали за Нару. Он полагал, что дело в деньгах или же части бизнеса «Бриджа», и считал это вполне разумным. Уже по возвращении он понял, что Чжоу вряд ли интересуют такие мелочи. Значит, Говард предложил что-то другое.

Матео запаниковал и нанял Влада, как только Кельн появился на Луне. Гектор навёл справки, и выяснил, что Матео и Говард старые знакомые. К тому же, Матео какое-то время работал на гравиантенне.

Здесь и слепому ясно: Говард раздобыл и передал Чжоу что-то важное, связанное с волной. И Кельн вот-вот получит доказательства, из той самой, «незначимой» части.

И черт бы с ними, но если Говард и не утащит за собой Гектора, сюда заявится международная полиция и перетрясет весь Монд сверху донизу. Уж не Кастету ли не знать, как действуют фараоны? Трусливые как собаки, они стараются лишний раз не появляться в неспокойных районах, зато стоит раскрутить какого-либо барыгу на показания, и шмонают сразу несколько кварталов, гребя всех, кто под руку попался.

Он, конечно, не последний человек на Луне, и имеет кое-какие связи и влияние, но Гектор не питал на этот счёт иллюзий. Если начнут разбираться с Говардом – мало никому не покажется. Даже если и удастся выкрутиться – потом долго придется зализывать раны.

Мартин продолжал говорить, совершенно забыв о слушателях. Рассказывал он, скорее, самому себе, жалуясь на невзгоды. Но Гектор не переставал слушать. И когда Кельн упомянул о трудностях, с которыми столкнулся на станции, Кастет изобразил сочувствие:

– И старина Томас не позаботился обеспечить вам нормальные условия? А ведь это один из самых благочестивых прихожан! Придется сделать ему внушение.

Кельну казалось, что при знакомстве толстяк назвал другое имя, но он не был уверен: слишком уж неразборчиво тот говорил.

Принесли заказ. Мартин вынужден был признать, что кухня здесь действительно замечательная. Влад и Гектор расспрашивали о Земле, и с удовольствием отвечали на его вопросы о Монде. Он отлично провел время, и даже немного расстроился, когда пришло время расставаться.

Утром его разбудил звонок администратора:

– Господин Кельн, к вам посетитель.

– Кто? – удивился Мартин.

– Отец Гектор. Примите его? – в голосе администратора было скорее утверждение, чем вопрос.

– Конечно, – сказал профессор, и стал спешно одеваться.

Спустя несколько минут раздался стук в дверь, и на пороге появился Гектор. После короткого приветствия, он сказал:

– Меня сильно задели ваши слова. Я не думал, что мои прихожане могут себе позволить такое неуважение. Если вы не возражаете, я хочу поехать с вами.

Кельн был не очень рад такой компании – преподобный ему не нравился. Но он никак не мог придумать причину, чтобы отказаться, и Гектор это воспринял как согласие.

– Моя машина внизу. Я подожду вас на улице, – сказал Гектор, и вышел из номера.

Мартину ничего не оставалось, кроме как присоединиться к священнику. Впрочем, как оказалось, он от этого только выиграл. В шлюзе их ждали более удобные скафандры, а ровер оказался более комфортным, и более быстрым.

Добравшись до станции, они прошли шлюз, и в ту же секунду туда влетел толстяк, едва не скатившись по лестнице.

– Какого черта! – проревел он. – Кто пустил?

Отец Гектор неспешно снял шлем, и посмотрел на толстяка.

– Твою мать! – выдохнул тот.

Кастет был известной личностью, и сориться с ним не хотелось.

– Приветствую тебя, сын мой, – сказал Гектор. – Я приехал с господином Кельном, чтобы убедиться, что у него есть все необходимое для работы.

– Конечно, отец Гектор. Я лично за этим прослежу, – толстяк решил, что наиболее разумным будет не возражать бывшему преподобному.

– Благодарю, сын мой.

Когда профессора проводили в зал, Гектор снова нашел толстяка.

– Не желаешь исповедаться, сын мой?

Сказано это было таким тоном, что тот не решился возразить, что не особо посещал церковь, даже когда та действовала, и лишь кивнул.

– Ты знаешь, над чем работает Кельн?

– Да, – после некоторого колебания ответил толстяк.

– Нужно сделать так, чтобы эти данные исчезли.

Начальник станции побледнел.

– Это невозможно! Если мы удалим контрольный образец, завтра здесь будут силы безопасности, и, извините, отец Кастет, я не смогу этого скрыть.

– Отец Гектор, – поправил священник тоном, от которого пошли мурашки по коже. – Этого не понадобиться. И никто не станет предъявлять претензий.

Кельн полностью погрузился в работу, и не мог слышать этого разговора. Час спустя, получив все необходимое, он смог подключить носитель. Его интересовал только пустой сигнал, и Мартин собрался скопировать информацию. Но едва он выделил файлы, как те исчезли.

– Что вы наделали! – тут же раздался крик одного из техников. – Это была единственная копия!

– Что случилось? – спросил тут же появившийся толстяк.

– Он удалил сигнал! – ткнул в Кельна пальцем техник.

– Я нет… Я не мог… – растеряно пробормотал Мартин.

– Всем успокоиться, – рявкнул возникший в дверях Гектор. – Кто-то умер?

Никто не стал отвечать ему, и Гектор подошел к Кельну.

– Что вы сделали?

– Я ничего… Я только выделил ту часть, что не содержит полезной информации, и она вдруг исчезла…

– Все слышали? – повернулся Гектор к присутствующим. – Ничего не случилось. Возвращайтесь к работе.

После этого он повернулся к профессору, и понизив голос, сказал:

– Я позабочусь, чтобы инцидент не вышел за пределы лаборатории. Могу я надеяться на ваше благоразумие?

Мартин, сбитый с толку криком, не до конца понимая что случилось, но чувствуя себя виноватым, кивнул.

В отчете он не стал упоминать о вмешательстве в контуры гравидетектора, ограничившись туманным предположением о расфокусировке изначального сигнала.

2191-III

Едва получив информацию от Влада, Матео бросился паковать самое ценное.

Кельн несомненно был тем же человеком, что допрашивал миссис Стик, или, по крайней мере, из того же отдела. Несомненно, его интерес к гравитационной станции был лишь первой ласточкой.

Матео не сомневался, что агенту понадобится всего несколько дней, чтобы выйти на него. Единственной надеждой была инертность бюрократической машины, благодаря которой он надеялся выиграть время.

Спасибо Стику, он знал что делать.

– Мистер Брестов? – сказал он, как только получил ответ на вызов. – Меня интересует ваша экспедиция.

– Извините, я не знаю откуда вы взяли мой номер, но мне сейчас некогда.

– Я инженер, располагаю кое-каким оборудованием, и хочу лететь с вами, – выпалил Матео.

Повисла долгая пауза. Два человека, на которых рассчитывал Майкл, отказались. То ли они хотели проявить лояльность, до последнего момента надеясь, что босс передумает, то ли испугались, увидев, на чем придется лететь. Но факт остается фактом: он был единственным пассажиром.

– Я слушаю, – наконец сказал Майкл.

Матео быстро, словно зачитывая рекламный проспект, красочно рассказал о преимуществах технического специалиста на борту. Не забыл он упомянуть и о формовочной печи, генераторах кислорода и дрожжевой ферме, которые, якобы были у него в наличии.

Слушая собеседника, Майкл понимал, насколько многого он не учел. Например, кислород он планировал получать методом электролиза из воды, рассчитывая на ледяные глыбы вращающиеся поблизости. Совершенно упустив из вида, что нужно его смешивать с азотом. Этот же инженер предлагал более универсальное решение. По его словам, он располагал оборудованием, которое могло отделять атомы кислорода практически из любого вещества, содержащего этот газ. Кроме того, по его словам, он мог расщепить аммиак, чуть ли ни наиболее распространенное вещество в солнечной системе, на водород и азот, которым найдется применение в топливном реакторе и воздушной смеси.

С какой стороны ни посмотри – этот человек может оказаться полезен.

Особенно, учитывая, что другого выбора у Майкла не было.

Выслушав его аргументы, Брестов, напустив задумчивый вид спросил:

– Но достаточно ли сильна ваша вера? Мы ведь ищем уединенное место, чтобы основать монастырь.

Теперь настала пора задуматься Матео. Он ни разу не был в церкви, и при этом ему придется провести много времени в компании священника.

– Я не очень набожен, отче, – решил он сразу расставить акценты, – но в жизни каждого человека наступает время, когда он должен придти к Богу.

Ответ Майклу, кажется, понравился.

А Матео, поняв, что у священника нет практически ничего из нужного оборудования, заметно приуныл.

***

Когда в очередной раз пришлось менять курс, чтобы избежать столкновения, Том выругался. Он прекрасно понимал, что катер оптимально подходит для их задач, и полноценный корабль на базе не нужен, но каждый килограмм топлива стоил денег, а с ними, как раз, были проблемы.

Гравитационный двигатель почти не проигрывал в маневренности, но был значительно экономнее в процессе эксплуатации. Разумеется, полноценный корабль стоил в разы дороже, и было бы слишком расточительно оставлять им такую игрушку. Гораздо проще было притащить катер, которому место разве что в музее. Они шутили, что хозяева специально выделили это корыто, чтобы быть уверенными, что Тим и Том не бросят склад даже если астероид им надоест до чертиков.

Сейчас эта шутка не казалась такой уж смешной.

Оценив количество добытчиков в непосредственной близости от базы «Бридж-2», Нара Стик пришла к выводу, что имеет смысл организовать здесь небольшую ремонтную станцию. И Том был согласен, что идея стоящая. Несмотря на то, что большинство старателей были марсианами, и служба безопасности не одобряла сотрудничество с посторонними, спрос на такие услуги явно имелся. Марс и Китай закрывали глаза на сложившееся положение дел, считая, что пояс не меняется. Для них старатели оставались рисковыми авантюристами, совершающими короткие набеги на астероиды в поисках металлов. Единственное что изменилось, так это то, что камни уже не тащат к Марсу, а потрошат на месте. И то, что фактически здесь появились заводы по переработке, никак не смущало руководство, не желающее принять новые реалии. Марс продолжал считать пояс чуть ли не своей собственностью, абсолютно игнорируя тот факт, что старатели живут по своим законам.

Если до недавнего времени это было похоже на охоту, когда целью рывка с напряжением всех сил была попытка заарканить камень, то теперь походило, скорее, на работу шахтеров. Люди и корабли беспрестанно рыскали в поясе в поисках богатой добычи, чтобы набить трюмы слитками. И корабли изнашивались: они постоянно требовали мелкого ремонта. По большей части, неисправности были не настолько критичны, чтобы тратить время на полет до Марса, но осложняли жизнь, и не могли быть устранены без специального оборудования.

В другое время, Том был бы только рад расширившемуся функционалу базы: умный человек всегда найдет как на этом заработать, не в ущерб хозяевам. Но сейчас, со своей «золотой лихорадкой», они совершенно запустили дела компании.

Когда Том понял, что они зашли слишком далеко, было уже поздно. Каждый день Тим обнадеживал его, уверяя, что нашел новые свидетельства наличия золота, и казалось, вот-вот они станут богачами. Всякий раз, когда он собирался остановиться, Том сомневался: а не бросят ли они все за полшага до успеха? Еще одно усилие, потом еще одно, и, наконец, оказалось, что дыра в бюджете настолько огромная, что скрывать дальше ее не получится. Теперь их может спасти только чудо.

Тому не нравилось то, что он собирался сделать, но другого выхода он просто не видел.

Добравшись, наконец, до своей цели, он вызвал лагерь.

– Нам ничего не нужно, – отозвался Су Бэй.

Тому показалось, что он едва сдержался, чтобы не добавить: «Проваливай». Видимо, парни нашли что-то действительно стоящее, и опасались лишних глаз.

– Я не торговать приехал. Точнее торговать, но не тем что на складе.

Су Бэй, кажется, не был впечатлен его многозначительными намеками, но и портить отношение с Тим-Томом ему не хотелось.

– У нас здесь чувствительное оборудование, так что садиться не предлагаю. Уравняй скорости, и спускайся.

– Хорошо, – скрипнув зубами, согласился Том.

Орбиты астероидов были нестабильны, к тому же, обилие обломков, несмотря на их слабую гравитацию, вносили свои возмущения. Конечно, автопилот подкорректирует положение, и будет оставаться в заданной точке, но мало ли что может случиться… К тому же, ненужный расход топлива…

Едва он занял указанное положение, как выстрелили магнитные захваты, и у Тома немного отлегло от сердца.

Спускаясь к поверхности, он старался экономно расходовать топливо ранца, хотя в этом и не было особой необходимости: даже при их финансовой несостоятельности, это были жалкие крохи.

Выбирая место для посадки, Том почувствовал головокружение. Небольшой астероид казался игрушечным, и с высоты напоминал какой-то неправильный глобус. Иссиня черный, с горами, покрытыми снегом углекислоты, он казался настолько маленьким, что было непонятно, как на него вообще можно приземлиться. С такой высоты была отчетливо различима кривизна его поверхности, и. вопреки здравому смыслу, Том подумал, что просто скатится.

Чтобы избавиться от этих мыслей, он стал разглядывать поселение. Термоядерная электростанция и оборудование связи уже сами по себе давали понять, что люди здесь основались всерьез и надолго. Но окончательно его убедили в этом «землянки». В отличии от простых в монтаже куполов, они требовали определенных усилий. Далеко не столько, как туннели на Марсе, но и легкими их не назовешь. По мнению Тома, это было какое-то половинчатое решение.

База Тим-Том существовала более двух лет, и они довольствовались наборными секциями на поверхности, не планируя что-либо менять в будущем.

Здесь же основное жилое пространство было выдолблено внутри астероида. Фактически, это была огромная яма, накрытая куполом.

Насколько он знал, местные не вели добычу на собственном астероиде, а значит, следы всех горных работ, которые он успел заметить, свидетельствуют о попытках устроиться здесь надолго.

Том коснулся поверхности, и тут же получил сигнал с направлением. По привычке считая вдохи, он дошел до ворот, которые распахнулись при его приближении. Том удивленно присвистнул. Местные, оказывается, не ограничивались только жилым пространством. Он попал в ангар, и с интересом осмотрелся по сторонам. Сооружение выглядело капитальным. Одна только раздвижная крыша говорила о том, что здесь скупиться не стали.

Эта основательность ему импонировала. Кажется, он решил обратиться по правильному адресу.

Том прошел через небольшой шлюз, и столкнулся с ожидавшим его Су Бэйем.

– Рассказывай, с чем пришел.

Одной из причин, по которой он пришел именно сюда, был Су Бэй. Ему претила привычка марсиан улыбаться в лицо при любых обстоятельствах: никогда не поймешь, что у них на уме. С этим же человеком было приятно работать. Тому нравилась его прямолинейность. Другие пилоты могли битый час рассказывать, что их все устраивает, но не спешить производить оплату, пока Тим или Том сами не догадаются, что, например, уплотнительные кольца не подходят по цене или качеству, и они сами не исключат их из перечня

– Может, хотя бы чаю предложишь? – проворчал Том.

Оценив настроение своего главного поставщика, Бэй кивнул, и проводил его в кубрик.

Наполнив специальную чашку-непроливайку, он протянул ее гостю, и терпеливо ждал, пока тот начнет разговор.

– Вкусный чай, – сказал Том. – У меня так не получается. Даже тот, который брал у тебя.

– Нужен герметичный чайник, – пожал плечами Су Бэй.

Том и сам это знал. Давление в куполах было ниже земного, и вода закипала при более низкой температуре, что не очень хорошо сказывалось на вкусе напитка.

– Ты знаешь, что мы планируем построить док для обслуживания кораблей?

Су Бэй заинтересовался, решив, что Том хочет предложить ему финансовое участие, но спустя несколько секунд, отбросил эту мысль. Тим-Том, несмотря на свою довольно успешную торговую деятельность, вряд ли осилили бы такой проект. Значит, это решение владельцев. Все равно, это неплохая новость. На каждом из трех кораблей, что были у них в наличии, имелись свои небольшие проблемы, и такая станция пришлась бы весьма кстати.

– Я могу чем-то помочь? – осторожно поинтересовался он.

Том задумался. Еще можно свести все к коммерческому предложению, пообещав приоритетное обслуживание, в обмен на рекламу среди старателей. Но это не решит их с Тимом проблему. Он не испытывал злобы по отношению к работодателям, но оправдывал себя тем, что они богатые люди, и как-нибудь выкрутятся. А для Тим-Тома просто не было другого выхода. Им кое-как удавалось скрывать недостачу при очередной поставке, возможно, удалось бы и сейчас, а потом бы они все покрыли добытым золотом. Но в этот раз, должна была прилететь сама хозяйка. А обмануть «бешенную бабу» вряд ли удастся.

– Я тебе говорил, кто на самом деле хозяева нашей базы? – решившись, выпалил он.

– Нет. Но я догадываюсь, – ответил Су Бэй. Если эта вся информация, которой собирается поделиться Том, то он просто зря потерял свое время.

– А если я скажу, что Нара Стик собирается посетить свою собственность, тебя это заинтересует?

По блеску, появившемуся в глазах Су Бэя, Том понял, что смог заинтересовать собеседника.

***

Корабль пилотировал Матео. Это оказалось проще, чем он думал, но проблемы возникли уже на старте. Крейсер объединенных сил Земли вышел на дистанцию огня, и все бортовые системы запищали предупреждениями о том, что корабль с вероятностью в сто процентов будет уничтожен в следующие семнадцать секунд.

К их счастью, капитан крейсера имел голову на плечах, и не стал открывать огонь, запросив повторно коды опознавания. Пришлось сбросить так удачно взятый разгон, и два часа дрейфовать, болтаясь на прицеле дредноута, ожидая подтверждения с Луны. Матео представлял, как менеджеры «Бриджа», обливаясь потом, составляют ответ, пытаясь обосновать, почему корабль в реестре Ллойда, использующего для опознавания абрисы, значится как потенциально враждебное судно.

Но его это абсолютно не утешало. Матео каждую секунду ожидал залпа, который превратит их суденышко в сгусток плазмы. Возможно, так бы и случилось, будь Говард немного предусмотрительнее и удели больше внимание документам. Но, по всей видимости, он ожидал, что проблемы возникнут вдалеке от Луны, и не повлияют на его репутацию.

Разумеется, судно, получившее ироническое название «Божественный ветер», было продано Брестову независимой компанией, но не составило бы труда выяснить, что модификацию оно прошло на верфях «Бриджа».

Видимо, Говарду пришлось заплатить за причиненные неудобства. Ничем другим Матео не мог объяснить тот факт, что им позволили продолжить путь.

Благоразумно обогнув Марс, тем не менее, они не решились покинуть плоскость эклиптики, и вошли в пояс астероидов.

Проблем больше не было, и к Майклу вернулась обычная словоохотливость. Перебирая четки, он рассказывал, что Бог избрал их для великой миссии. Видимо, ему не хватало паствы, и все свои усилия он обратил на Матео. Тот просто сходил с ума, слушая священника. Но они были в одной лодке, и он старался не высказывать недовольства.

– «Божественный ветер», вызывает Том, станция «Бридж-2». Вы слышите меня, «Божественный ветер»?

В космосе не принято игнорировать даже, казалось бы, бессмысленные сообщения. К тому же, Матео был рад отвлечься от проповеди преподобного.

– «Бридж-2», слышу вас отлично, – ответил Матео.

– «Божественный ветер», активирую протокол частной беседы, без возможности записи. Готовы продолжить?

После недолгого колебания, Матео дал подтверждение, и тут же тон Тома изменился:

– Мужики, у вас с головой все в порядке? Вы претесь через систему, на патрульном корабле Марса, который не отвечает на сигналы марсиан. Да тут уже у половины поселений подгорает что это за корыто! Да стопудово, уже человек двадцать сообщило о подозрительном судне!

У Матео похолодело сердце. Раньше он опасался столкновения только с боевыми кораблями, но теперь ему стало по-настоящему страшно. Если вероятность случайной встречи с патрулем можно было свести к минимуму, просто избегая оживленных трасс, то о добропорядочных старателях он совершенно не задумывался.

– Спасибо, Том, – осторожно ответил он. – И насколько все плохо?

Том, испытывая вину, за то, что сдал Нару, попытался выручить хоть этих парней.

– Судя по всему, ближайший к вам патруль находится в четырех днях пути. В поясе вы не оторветесь. Единственный шанс – закопаться на астероиде, так, чтобы и с собаками не нашли.

Быстро проверив сигналы, которые компьютер пометил как не «имеющие значения», Матео понял, что они достигали пика в те моменты, когда они проходили поблизости от поселений.

– Пусть так. А что делать с гравитационным следом?

– Есть у меня одна штука, которую можно поставить рядом с вашим кораблем. След окажется размытым, и ищейки подумают, что вы ушли в сторону.

Естественно, Том заломил за них непомерную цену. Майкл, который и так не хотел терять времени, услышав сумму, решил продолжать полет к поясу Койпера. Матео с большим трудом удалось уговорить его последовать совету Тома.

Первое побуждение бежать как можно дальше, когда следователь начал искать следы вмешательства, понемногу уступало здравому смыслу, и Матео уже жалел, что связался с Брестовым. Нет, разумеется, скрыться на некоторое время необходимо, но не обязательно для этого бежать на дальние рубежи, где совсем нет людей.

– Это не такая уж и плохая идея, Майкл, – продолжал он убеждать Брестова, видя, что тот все ещё сомневается. – Документы здесь спрашивать не будут, старателям до нас дела нет, а развлечений в астероидах немного, так что можете попробовать нести слово божье местным. Если нас будут искать, слухи разойдутся быстро, и мы успеем убраться до того, как найдут наше убежище.

Майкл уже и сам пришел к выводу, что их корабль не лучшее средство передвижения в пространстве, где господствуют Марс и Китай. Пусть пояс Койпера почти не заселён, но даже Майкл знал, что при работе гравитационный двигатель создаёт возмущения, которые с лёгкостью фиксируют корабельные детекторы. А как он уже успел убедиться, такие встречи крайне нежелательны.

– А то, что предлагает этот торговец точно сработает?

– Мы не первые, кто использует такие генераторы. Они многократно преломляют сигнал, и становится невозможным определить источник.

– Мне кажется, такое устройство должно быть установлено на борту, – заметил Брестов.

– Это самое очевидное решение, но у нас нет ни времени, ни условий для этого. Придется положиться на Тома. К тому же, он покажет подходящий астероид.

– Ну мы же сможем быстро стартовать, если что-то пойдет не так?

Матео уже устал от вопросов, и ответил резче, чем хотелось бы:

– Если что-то пойдет не так, тогда и будем думать об этом. Извините, но сейчас мне нужно заняться пилотированием.

В подтверждение своих слов он указал на иллюминатор. Катер Тома занял позицию перед их кораблем, и включил иллюминацию, призывающую следовать за ним.

Проверив детектор, и убедившись, что тот сошел с ума, Матео последовал за Томом.

Ему пришлось попотеть, чтобы втиснуть корабль в пещеру, не разбив его при этом.

Выбравшись наружу, Матео убедился, что оно того стоило. «Божественный ветер» оказался почти полностью скрыт от глаз, а толща породы делала его невидимым для приборов. Если затянуть вход в пещеру маскировочной тканью, корабль станет полностью невидим.

Матео вышел из пещеры, и окинул взглядом их новое пристанище.

***

Хоть Алексу и не очень это нравилось, но он уже привык зарабатывать на скрытой рекламе. К тому же, к нему обращались все более крупные заказчики, чья лояльность была совсем не лишней для «Основы». Но с таким предложением к нему пришли впервые, и Алекс никак не мог понять мотивов клиента.

– Извините, но я не совсем понимаю, что именно должно быть в репортаже, – сказал он.

– Вам лучше знать, – пожал плечами собеседник. – Я лишь передаю слова нашего донатора.

Алекс уже понял, что Зервас, несмотря на отличное произношение, не очень хорошо знает английский язык, и понять его вне контекста бывает весьма непросто. Если в их консалтинговом агентстве все такие, то они либо сами не поняли чего хочет заказчик, либо переврут его слова. Алекс вздохнул, и терпеливо спросил:

– Вы могли бы в точности повторить, что именно сказал вам донатор?

Зервас, видимо, уже тоже начал терять терпение, и скопировав кусок текста, отправил Алексу.

– «Поинтересуйтесь возможностью записи передачи или цикла о волне Аша Вармера», – прочитал тот, но понятнее от этого задача не стала. – О чем конкретно должен быть материал? Какие задачи, где расставить акценты?

– Делайте, как считаете нужным. Наш клиент полностью доверяет вам в этом вопросе. Вы умеете заинтересовать зрителя, и мы не собираемся вмешиваться в творческий процесс.

– И будем переделывать до тех пор, пока клиенту не понравится? – скептически поинтересовался Алекс.

Поначалу, он воспринимал за чистую монету пожелания вроде: «Делайте на свое усмотрение» и «Мы вам полностью доверяем». Но, как показала практика, это всего лишь пустые слова. Клиент, как оказалось, всегда все видит иначе.

– Моя задача передать вам приглашение, и получить принципиальное согласие. Клиент готовится оплатить ваше время, и получить материал, а также разрешение на демонстрацию его.

Алексу с трудом удалось удержать серьезное выражение на лице.

– Допустим, приглашение мне нравится. Какие сроки?

Зервас на несколько секунд отвлекся, и почти сразу же на счет лидера «Основы» поступили средства. Сумма была не особо впечатляющей, но Алекс не видел причин отказываться. Правда, материал получится средненький: какова оплата, такова и работа.

– Заказчик хотел бы увидеть первые результаты через две недели.

– Хорошо. К тому времени я предоставлю черновой материал.

По окончании встречи, он вспомнил о той разгромной передаче Одри, и запустил виртуальную студию. Скачав в Сети наиболее карикатурные макапы, и оборудовав интерьеры в максимально кричащем стиле, Алекс запустил запись.

– Аш Вармер, этот величайший человек, гуманист, просветитель, жаждавший подарить человечеству чужие миры, человек, опередивший свое время, чтобы он увидел, взглянув на нас сейчас?

Несмотря на то, что Алекс не собирался серьезно относиться к этой клоунаде, профессиональная привычка взяла верх, и он запустил подборку снимков основателя гравитационной физики в современном виде, выданную по первой же ссылке. Вот фотография Аша Вармера в последние годы жизни, вот его сын получает Нобелевскую премию, вот Аш с женой.

– Так что бы он увидел? А увидел бы профессор, что нет никому дела до его волны! Что-то получили, как-то обработали, где-то спрятали. Чтобы вы сказали, профессор?

На этот раз он уделил немного больше времени, и нашел изображение с похорон Аша Вармера.

– А ничего бы вы не сказали. Потому, что мертвы. Как и ваше детище.

Выпустив пар, Алекс отключился от студии.

В голову не шло ни одной толковой идеи, и он пообещал себе заняться этим завтра.

Но на следующий день поступил заказ от производителей фильтров для воды, которые решили продвигать свою продукцию в Монде. Гонорар был более чем приличный, а занявшись этим проектом, Алекс с удивлением обнаружил, что тема может получиться очень интересной. Он построил историю вокруг доставки на Луну продовольствия, воды и воздуха. Как оказалось, транспорт, используемый для этого, давно устарел, и лишь кое-как справляется со своей задачей. Алекс вполне обосновано пришел к выводу, что такая вода нуждается в доочистке, три раза упомянул производителя, и даже сумел ввернуть слоган: «Вода, словно только что из земного родника».

Но клиент все равно остался недоволен: очень много времени было посвящено причинам загрязнения транспортируемого воздуха, продуктам, срок годности которых заканчивается сразу за воротами таможни, неоправданно большому количеству кораблей малого тоннажа, что увеличивает стоимость килограмма груза.

Скрепя сердцем, Алекс переделал, уделив больше внимания воде. И даже усилил эффект, сумев показать, что водные танкеры не проходят санобработку после каждого рейса, что еще раз говорит в пользу фильтров.

На этот раз, комментарий оказался более лаконичным: «Слишком много негатива».

Каждое новое исправление делало передачу все менее интересной, и Алекс по несколько часов спорил с клиентом, отстаивая свою точку зрения. Казавшаяся поначалу такой простой, задача обрастала все новыми проблемами, и превратилась в сплошную нервотрепку.

Поэтому, когда позвонил Зевас, Алекс едва сдержался, чтобы не нагрубить ему.

– Завтра срок сдачи. Успеваете? – спросил он.

– Конечно, – как можно беззаботнее ответил Алекс.

– Хорошо. Будем ждать.

Алекс на скорую руку записал общую информацию и дал краткую историю отправки и получения сигнала. Получилась ерунда, но всегда можно сказать, что техзадание было сформулировано нечетко, а на внесение изменений потребовать дополнительное время.

Думая, чем бы разбавить эту халтуру, он вспомнил, что когда дурачился, вставил неплохие изображения. Подняв старую запись, чтобы перетащить оттуда материалы, будучи на взводе, он не заметил как скопировал всю трансляцию.

На следующий день, Алекс с удивлением прочел ответ, в котором клиент восхищался работой, и особенно восхищался концовкой. Он попросил добавить экспрессии, чтобы вся передача была в таком стиле. Не совсем понимая о чем речь, Алекс пересмотрел отправленные материалы, и взялся за голову.

Ему давно хотелось сделать нечто подобное, и отправить заказчику именно тот бред, который он и описывал. Что ж, мысли материальны. И что теперь делать?

Немного подумав, он махнул рукой, и решил сделать так, как хочет заказчик.

2192

Гектор уже давно понял, что переоборудование «Паломника» было ошибкой. Когда к нему обратились военные, идея казалась стоящей, а риск разумным. Флотские не скупились на расходы, и кажется, им нравилась сама идея переоборудования грузовика. Корабль получился уникальным, но что с ним делать теперь? Предполагалось, что захват патруля не вызовет особых проблем: после демонстрации огневого превосходства, с отрезанной «глушилками» связью, у экипажа не останется иного выхода кроме как сдаться.

После этого военные отвалят столько, что можно будет купить два корабля, а в придачу им же можно будет попробовать толкнуть и «Паломника».

Но все пошло не так. Первый залп оказался чересчур удачным, и после смерти десантников, пилот не рассчитывал на пощаду.

И на руках у Гектора оказалось два проблемных корабля. И если от марсианского, пусть и за символические деньги, удалось избавиться, то с «Паломником» все было сложнее. Самым разумным было бы, пользуясь морской терминологией, «открыть кингстоны». Но терять столь ценное имущество не хотелось.

Привести корабль обратно к гражданскому виду выйдет дороже, чем купить новый, и средств на это у него просто нет. Пять лет назад, благодаря Говарду, ему повезло оказаться в нужное время в нужном месте, и удалось этим воспользоваться. «Вармер» тогда не сильно обрадовался такому повороту, и Гектор не сомневался, что нажил себе смертельного врага. Когда корпорация узнает о частном военном корабле, она от него мокрого места не оставит. И от «Паломника», и от Кастета. А в том, что правда в конце концов выплывет, сомневаться не приходилось.

Так и не решив, что делать дальше, он с радостью принял предложение Говарда сопровождать Нару в пояс астероидов. Не зная о модификациях «Паломника», она обрадовалась дополнительному грузовому пространству.

У Гектора были сомнения, как Нара отреагирует, увидев во что превратился корабль, но Говард пообещал проследить, чтобы она не приближалась к «Паломнику», а малую грузоподъемность объяснил тем, что корабль идет в пояс частично со своим грузом.

Нара подолгу наблюдала за идущим следом кораблем, и понимала что с ним что-то не так. Ее наметанный взгляд отмечал следы доработок и недостаточную динамику разгона. Даже с трюмом, заполненным по максимуму, он должен был идти быстрее. Несколько раз она связывалась с Неваном по радио, но тот ограничивался рамками формального общения. Она твердо решила выяснить в чем здесь дело, когда они доберутся до «Бриджа-2».

Но все выяснилось немного раньше. Когда до места назначения оставалось полдня хода, на радарах появился патрульный корабль с эмблемой Марса.

– Внимание, вы находитесь в пространстве, контролируемом силами марсианского флота.

– В соответствии с кодексом 2113 года… – начала Нара.

– Захлопни воздухозаборник, – раздался в эфире голос Люциуса. – Ехал своей дорогой – едь и дальше. У нас все ровно, чего и тебе желаем.

– Ложитесь в дрейф, и ждите команду для досмотра, – процедил капитан марсианского судна.

– А по зубам не хочешь, марсоройка? – подключился к разговору Неван.

«Паломник» изменил курс, и пошел на сближение с патрулем марсиан. Уязвимые части кабины грузовика были закрыты противометеоритной защитой, и патруль попытался сменить позицию, чтобы, в случае необходимости, открыть огонь по слабым местам.

Но «Паломник» упорно подставлял бронированный лоб, и нервы капитана патруля не выдержали. При сопоставимой маневренности, земной корабль вполне мог взять их на таран.

– «Паломник», – раздалось в эфире, – нам нужна Нара Ли. Вы можете продолжать свой путь.

Неван посмотрел на Люца, и усмехнулся:

– У вас есть какие-то сомнения, коллега?

– Никаких сомнений, коллега, – хищно улыбнулся в ответ Люциус.

– Тогда, не будете ли вы так любезны, сесть за орудия?

«Паломник» продолжал сближение. Видя, что он не реагирует на предупреждения, марсианский корабль открыл огонь.

Самым эффективным оружием в космосе оставался лазер. Ракеты, пули и любое кинетическое оружие оставалось слишком медленным для таких расстояний. Но и у лазера была проблема с фокусировкой: на больших дистанциях он был не страшнее фонарика.

«Паломник» несся вперед, полностью игнорируя атаку. Ее интенсивность была настолько низка, что пластины даже не грелись.

Бой, если это можно так назвать, выглядел эффектно лишь на тактических мониторах. Там подсвечивались орудия, которые дали залп, росчерки лучей и зоны поражения. Глядя же в иллюминатор, было бы практически невозможно догадаться, что идет сражение: корабли просто плыли в пространстве, а лазерные лучи никак себя не выдавали.

Патрульный корабль пытался уклониться от столкновения, на которое, как он думал, идет «Паломник», продолжая поливать его огнем, не жалея реактора.

– Если продолжат еще в течении четырех минут – можно будет брать их тепленькими, – осклабился Люц.

Кроме множества остальных проблем, у оружия в космосе был главный враг – теплоотвод. Вакуум, если можно так выразиться, уступал воздуху, и в теплоемкости, и в теплопроводимости. До какой-то степени, тепло отбирали корабельные системы, сбрасывая затем горячий теплоноситель в космос. Чаще всего это было масло, охлаждающее стволы и генераторы, которое отправлялось за борт, после того, как достигло критической температуры.

Но и у этой системы был свой предел. В первую очередь –запасы теплоносителя были ограничены. В теории предполагалось, что орудия должны сделать лишь несколько залпов, после чего горячее масло подавалось в радиаторы на обшивке, где медленно остывало за счет инфракрасного излучения. А в контуры орудий закачивалась новая порция. Разумеется, военные предусмотрели и экстремальные нагрузки: для этого были предназначены специальные емкости. Космический бой, в теории, предполагался скоротечным, и трех «порций» должно было бы хватить надолго. От части жидкости, когда она начнет нагревать внутренние системы, предполагалось безболезненно избавиться.

Марсианский корабль, не предполагая в «Паломнике» вооруженного противника, и одновременно опасаясь столкновения с ним, не считал нужным беречь собственные запасы теплоносителя. Масло было легкодоступно на любой станции, и патрульный корабль вел непрекращающийся огонь, призванный если и не уничтожить противника, то вывести из строя его системы навигации.

Капитан все еще предполагал, что главная опасность, что грозит им от земного корабля, это таран.

– Двадцать секунд, – прокомментировал Люциус, заметив очередной, предпоследний, по его расчетам, сброс перегретой жидкости. Военные не заинтересовались захваченным в прошлый раз кораблем, но Говард, по просьбе Гектора, дал его технические характеристики, перед тем, как переделать для Брестова.

– Принял. Начинаю разворот. Готовься, – отозвался Неван.

«Паломник» задрал брюхо, и марсианин, воодушевленный сменой курса противника, дал несколько залпов по днищу, немного повредив бронелисты. После чего пушки замолчали.

Земной корабль неспешно начал разворачиваться левым бортом, а системы предупреждения продолжали сигналить, что они все еще под прицелом.

– Включаю «глушилки». Брат Люциус, – Неван попытался парадировать голос Гектора, в его бытность священником, – почему молчит наш главный калибр?

– Угол неудобный, – отозвался Люц. – Не могу прицелиться ни в одну уязвимую точку.

– Бей по пушкам. По нам же они как-то стреляли? Значит, и мы по ним можем.

Досадуя, что сам до этого не додумался, Люциус проворчал что-то нечленораздельное, и поставил задачу тактическому компьютеру. Марсиане, не ожидая от «Паломника» такого вероломства, не стали прятать орудия, за что и поплатились.

В постоянно меняющейся обстановке практически невозможно точно прицелиться, но обрушившийся град огня повреждал кожухи стволов, оптические системы, приводы, обшивку. Системы оповещения в рубке марсианского патрульного корабля наглядно показывал повреждения, и через несколько секунд выдал вердикт: оружейные системы критически повреждены и нуждаются в немедленном ремонте.

Марсианин, не ожидавший такого поворота, спешно стал разворачиваться. Люциус, с хищной улыбкой, выискивал критичные точки, и не спеша, словно в тире, давал одиночные залпы. Но когда противник подставил корму, где броня была гораздо тоньше, Люц переключился на непрерывный огонь.

С каждым новым залпом, тактический монитор фиксировал все более значительные повреждения, и, наконец, броня не выдержала. В задней части марсианского корабля образовалась большая пробоина, и следующий выстрел пришелся в силовую установку. Системы контроля, пытаясь предотвратить аварию, заглушили ректор, но сбросить водородное топливо уже не успели.

Полыхнул взрыв, и задняя часть корабля исчезла во вспышке.

– Проверим? – спросил Люциус, указывая на разбитый корабль.

– Зачем? – пожал плечами Неван. – Полыхнуло так, что там вряд ли что-то осталось.

Люц навел оптику, и убедился в справедливости этого замечания. Несмотря на то, что надстройки практически не пострадали, изнутри корабль был похож на выгоревшую скорлупу.

– Идем на базу, – ледяным тоном сообщила Нара, – и там вам придется многое объяснить.

– Как пожелаете, мадам Стик, – бесшабашно ответил Неван, и отключив связь, повернулся к Люциусу. – Кажется, бешенной бабе стало обидно, что в космосе есть кто-то круче нее.

Все еще прибывая в возбуждении после боя, они весело обсуждали, как Нара Стик удивилась, когда грузовик открыл огонь. И с каждым разом получалось все веселее.

«Паломник» приземлился уже после того, как «Лунная роса» заякорилась, и Нара перебралась на станцию. Неспешно закончив свои дела, Неван и Люциус вошли в сверкающий чистотой и порядком купол, и тут же застыли с открытыми ртами.

Нара отчитывала Тома, а тот вяло оправдывался, что вполне справляется и сам, а в Тиме нет необходимости, и он занимается исследованиями астероида.

В комнате были еще двое мужчин, и Люциус удивленно сказал:

– Здрасьте, отец Майкл.

Брестов кивнул.

– Здравствуй, Люциус.

– Как вы здесь оказались? – выдавил из себя Неван.

– Как раз прибыли за припасами, – пожал плечами Майкл.

Он не стал уточнять, что уже несколько дней гостит на «Бридже-2». Изначально они с Матео прибыли, действительно, за припасами, но когда рядом появился патрульный корабль, не рискнули покидать базу. Том был весьма недоволен, но согласился, что будет гораздо более разумным, если их судно пока побудет в одной из пещер на его астероиде.

Нару тоже выбило из колеи появление Брестова, и отчитывая Тома, она пыталась собраться с мыслями. Вряд ли Говард знал, что Майкл здесь, когда посылал с ней людей Кастета. И следует признать, что они ее сильно выручили. Неизвестно чем бы это закончилось, если бы марсиане поднялись на борт. Нара была уверена, что Чжоу позаботился, чтобы ее данные были у каждого патруля.

– Итак, Том. Завтра мы с вами подробнее посмотрим, как обстоят дела на базе, – подвела итог Нара.

Том понуро кивнул.

– Теперь с вами, Майкл, – повернулась она к Брестову. – Как вы здесь оказались?

Майкл открыл рот, но Нара произнесла холодным тоном:

– О припасах я уже слышала.

После секундной заминки, Брестов ответил:

– Иногда, для укрепления веры, нужно найти тихое место, где можно побыть наедине с собой и своими мыслями.

Матео хмыкнул. Нара, покосившись на него, с сомнением кивнула.

– Хорошо. А как вы сюда добрались?

Прикинув варианты, Майкл решил ответить честно:

– Ваш муж продал нам корабль. Мы хотели забраться немного дальше, но некоторые обстоятельства заставили нас остановить выбор на этом месте.

Нара едва не задохнулась от гнева. Получается, Говард все знал, и не сказал ей ни слова? Усилием воли она постаралась взять себя в руки, и продолжила допрос спокойным тоном:

– Корабль? Какой? Я бы знала.

– Насколько я понимаю, он купил поврежденное судно у Гектора, и отремонтировал его для нас.

– Опа, – не сдержался Люциус. – Так вы тут рассекаете на марсианском корабле?

Нара непонимающе смотрела на Люца:

– Что ты имеешь ввиду?

– Ну, у Гектора, как бы, было два корабля. «Паломник», и еще один. Марсианский, – уставившись в потолок, сказал Неван.

У Нары подкосились ноги, и она опустилась на стул, услужливо подставленный Томом.

– Убирайтесь. Оба. Даже думать не хочу, что произойдет, если марсиане обнаружат сразу два военных корабля на моем астероиде.

– На моем вооружение демонтировано, – с сожалением сказал Майкл. Последние события его убедили, что иметь на борту пушки не такая уж и плохая идея.

– Падре, – Люциус в Монде, несмотря на близость к церкви, занимался несколько другими делами, и понятия не имел, как обращаться к Брестову. – Здесь неподалеку болтается немного оружия, и как раз ваш размерчик.

– Убирайтесь, – повторила Нара.

Брестов скрестил пальцы, и задумался.

– Да, было бы неразумно оставаться здесь, компрометируя вас, – он повернулся к Невану. – Если вы не против, на первое время, можете перебраться к нам.

Неван пожал плечами. Гектор снабдил их всем необходимым, и приказал затихариться в поясе, пока он не придумает, что делать дальше. Вчетвером можно, хотя бы, сыграть в карты.

– Хорошо, – Брестов принял это за согласие, и повернулся к Наре. – Но и вы могли бы проявить чуть больше гостеприимства. Как-никак, эти джентльмены спасли вам жизнь.

– Я признательна, – кивнула Нара, успевшая придти в себя. – Пополняйте припасы, и убирайтесь.

Майкл покачал головой:

– Мы слышали переговоры. Марсиане узнали «Лунную росу», и пришли именно за вами. Мне было бы спокойнее, если бы «Паломник» проводил вас до границы пояса. Дальше, если не пойдете оживленными трассами, риск столкнуться с патрулями минимален.

Нара хотела жестко ответить, но закусила губу. Преподобный прав. Было это случайностью, или их специально выслеживали, но теперь марсиане знали, что она здесь. И в этих обстоятельствах, охрана не помешает.

– Хорошо. Но поможете разгрузить оборудование для доков.

Неван и Люциус, с кислыми лицами, переглянулись. Мало того, что священник выторговал себе пушки и их установку, так еще и подрядил их на какую-то мутную схему. Одно дело посидеть тихо на камне, и свалить, если припечет, и совершенно другое – ползти у всех на виду. Особенно, если он прав, и за «Лунной росой» охотятся.

Но возражать они и не подумали. Какая бы кошка не пробежала между Кастетом и Брестовым, но Гектор с них голову снимет, если те станут забивать на авторитеты.

Через четыре дня разгрузка была окончена, и «Лунная роса», в сопровождении «Паломника» отправилась в обратный путь.

Том был только рад, что все так обернулось. Пусть он и не смог закрыть дыру в бюджете, но и Наре Стик было не до инспекции. А до следующего раза он что-нибудь придумает.

***

Чжоу ударил кулаком по столу. Астероиды – опасное место, и он вполне допускал, что патрульный корабль может там исчезнуть в силу естественных причин. Второй патруль прибыл по координатам, откуда был зафиксирован последний сигнал, лишь через несколько дней, и ничего удивительного, что не смог найти никаких следов. Космос огромен.

Но то, что второй корабль пропал после того, как получил приказ перехватить Ли Нару, вряд ли можно считать совпадением. Они потеряли оба патруля в астероидах, и даже не знают, кто в этом виноват!

Зихао неоднократно требовал усилить присутствие сил Китая в поясе, обосновывая причины защитой сырьевых баз и контролем над трассами, но постоянно получал отказ. Руководство считало, что более важно сосредоточить группы контакта на дальних рубежах, чтобы перехватить инициативу, когда появятся представители других цивилизаций. А остатки флота должны прикрывать Марс, если вероломные объединенные силы предпримут попытку обезглавить координационный центр.

Чжоу скрипнул зубами. Руководство просто помешалось на инопланетянах! А эта волна стала его персональным проклятием. После провала с сигнатурами, каждый раз, когда речь заходила о сигнале, Зихао словно наталкивался на стену молчаливого неодобрения. Никто прямо не обвинял его, но как-то само собой предполагалось, что Чжоу должен исправить ситуацию.

Вот и сейчас, разведка на Земле никак не могла подобраться к некоему профессору Кельну, и эту проблему решили сбросить на него. Он с остервенением пролистал отчет. Предположительно, имеет доступ. Посещал Луну. Предположительно, искал следы вмешательства. Контактировал со следующими лицами… Жил в отеле… Посещал заведения… Промелькнуло название ресторана на Луне, и Чжоу остановился, пытаясь вспомнить откуда оно ему известно. «Мельница». Он поднял старые записи, и задал поиск. Вот оно! Любимый ресторан Стика Говарда.

Зихао более внимательно просмотрел информацию о том, с кем Кельн Мартин встречался в Монде, и не нашел в списке ни Стика Говарда, ни Ли Нары. Зато наткнулся на Гектора. Когда тот с Говардом прибыл на Фобос, Чжоу навел справки. Тогда он пришел к выводу, что этот Гектор, по кличке «отец Кастет», некто вроде начальника охраны при церкви Небесных сфер, и прибыл как силовая поддержка. Но сейчас что-то не сходилось. Если бы Кельна ликвидировали – тогда все логично, но для переговоров следовало бы подобрать другого человека.

Чжоу углубился в изучение структуры Небесных сфер. Похоже, такими вопросами следовало бы заниматься Брестову Майклу. Но Зихао с удивлением обнаружил, что тот исчез, а сама церковь функционирует лишь номинально.

В таком случае, возникает вопрос, с кем сейчас связан Гектор. Но чем больше Чжоу прорабатывал этот вопрос, тем меньше что-либо понимал. По всему выходило, что Кастет работает самостоятельно. Зачем ему тогда Кельн? Как их интересы могут быть связаны? В то же время, остальная его деятельность никак не указывала на связь с объединенными силами или службами аналитики корпораций.

Чжоу задумался. Похоже, что ему повезло. Скорее всего, у Гектора был какой-то свой, мелочный интерес, благодаря которому, он оказался связан с одной из ключевых фигур.

Осталось выяснить, в чем нуждается Гектор, и что он может дать взамен. А в том, что у каждого человека есть слабые места, он нисколько не сомневался.

***

Алекс уже сто раз проклял ту передачу. Откровенная халтура, тем не менее, она словно ураган разнеслась по Сети, подняв его популярность на недосягаемый ранее уровень. Вот только ничего кроме проблем она с собой не принесла. Он и до этого имел репутацию бунтаря, но в пределах какой-то нормы, что ли. Сейчас же бывшие заказчики вели себя с ним осторожно, выжидая, в какую сторону повернется ситуация. И он имел неосторожность подписать контракт на цикл передач о волне с малоизвестным сетевым агентством. А через несколько недель, к его ужасу, выяснилось, что агентство финансируется Китаем.

На фоне всеобщей истерии, что Поднебесная руками Марса пытается захватить весь космос, афишировать такую связь было бы крайне не желательно.

К тому же, часть идеалистически настроенной молодежи, вдохновленная его речами, покинула «Основу». Организовав свой лагерь, они призывали правительства обнародовать всю информацию о волне. Эти хоппи считали, что любая цивилизация, достигшая уровня, когда возможны межзвездные полеты, не может быть агрессивной. Для таких путешествий необходимы огромные усилия, а следственно, эти цивилизации не должны испытывать недостатка ни в знаниях, ни в материалах.

Они считали, что в основе любого конфликта, какими бы религиозными или политическими лозунгами он не прикрывался, лежит борьба за ресурсы. А когда разумная раса достигает таких высот в науке, что все необходимое можно создать без особых усилий, сражения уходят в историю хотя бы потому, что это более затратный способ получить необходимые материалы.

Несмотря на весьма шаткий фундамент умозаключений, этой группе удалось вызвать вялотекущий спор на тему, что же несет в себе сигнал, который скрывают ученые? Информацию о несущейся на всех парах армаде, или лекарство от всех болезней? Тех же, кто задавал вопрос удалось ли вообще идентифицировать сигнал, считали занудами.

2192-II

Невдалеке от мобильной бурильной установки копошились три фигурки в скафандрах. После первых обнадеживающих проб, экипаж решил не тратить время на прохождение шлюза, и установил импровизированную лабораторию прямо на поверхности. Низкая точность вполне компенсировалась большим количеством проб, и вчера они отправили сообщение на основную базу. Порода содержала высокий процент никеля, а сам астероид был просто огромен. Маленькая экспедиция, в ожидании первой партии оборудования, прерываясь только на сон, искала наиболее перспективные места для разработок.

Из-за горизонта, медленно и величаво, выплыл «Паломник». Чтобы добиться такого эффекта, кораблю пришлось идти чуть ли ни над самой поверхностью, отчего он казался просто огромным.

– Ребята, – раздался в наушниках ленивый голос Невана, – вы на частной территории. Просим вас немедленно покинуть астероид.

Начальник экспедиции аж задохнулся от такой наглости:

– Мы проводим разведку по правилам! Никто не заявлял прав на эту поверхность, и сигнального маяка нет!

– Может, батарейка села, – так же лениво ответил Неван.

– Уходите! – фигурка в скафандре погрозила кулаком кораблю. – Мы здесь были первыми!

– Не, тут до вас были самые первые. Вы просто разминулись.

Геологическая экспедиция не место для мягкотелых людей, и начальник мог, когда нужно, проявить характер:

– Ты что думаешь, щенок, на простаков нарвался? У нас одиннадцать кораблей, и больше сотни людей. Если нужно, мы сможем остановить на день работу, чтобы надрать ваши задницы.

Повисла долгая пауза, а потом Неван со вздохом сказал:

– Зачем же так? Можно же было решить по-хорошему.

Корабль стал удаляться от астероида.

Начальник повернулся к остальным, и показал большой палец. Подчиненные заулыбались. В поясе случалось, что крупные артели уводили астероиды из-под носа одиночек-неудачников. Все-таки, если человек несколько дней копается на голом камне, это вызывает закономерный интерес со стороны других участников этого процесса.

Бывало, что и крупные добытчики сорились из-за особо лакомого куска, но до открытых столкновений не доходило еще ни разу. Всегда удавалось найти компромисс, или же на шум прибывал патруль, и конфликт как-то сам собой исчерпывался.

Но это была воистину анекдотическая ситуация. Представителей самой крупной артели пытался выгнать какой-то обнаглевший, никому неизвестный старатель! Когда прибудут корабли, необходимо его найти, и проучить как следует.

Начальник уже собирался дать команду возвращаться к работе, когда один из подчиненных веселым голосом спросил:

– Что он делает? Забыл что-то сказать?

«Паломник» не спеша развернулся, и лег на левый борт.

А через мгновение едва заметная беззвучная вспышка испарила буровую установку, оставив на ее месте неглубокий кратер. Небольшое землетрясение, вызванное взрывом, свалило людей с ног.

– Извини, папаша, я хотел по-хорошему, – в этот раз, в голосе явно звучала издевка.

– Вы за это ответите! – начальник и сам понимал, что его угроза звучит жалко.

Голос наполнился притворным смирением:

– Все мы когда-нибудь ответим за деяния свои перед Всевышним. Вот только ни его, ни стада ангелов я здесь не вижу. А вижу большую проблему. Точнее – три. Что решаем? Знаешь поговорку? Нет человека – нет проблемы.

Глядя, как три фигурки наперегонки бегут к шлюзу, Неван с Люциусом расхохотались.

– Э! Имущество не забудьте! Нам чужого не надо! – сквозь смех, глядя на стартующий корабль, сказал Неван.

Он ожидал угроз или проклятий, чтобы был повод навести орудия на удаляющийся корабль, но старатели решили не искушать судьбу, и прикусили языки.

– Я же говорил тебе, брат Люциус, – подмигнул он сообщнику, – пиратство – это весело. Сбрасывай документы на собственность.

Люц сбросил маяк, и когда тот коснулся поверхности, Неван отправил вызов.

– Да, брат Неван? – отозвался Су Бэй.

– Слушай, едва успели. Прилетели, значит, батарейку менять, а тут уже копошатся какие-то.

– Поверхность чистая? – без улыбки спросил Су Бэй.

– Они там второпях что-то забыли. Я не уточнял что.

– Хорошо. Мы им передадим.

– Хочешь мы сгоняем? Доставка почты – благородная профессия.

– Не стоит. Мы сами. Всего доброго.

– Обращайся, – Неван отключился.

Когда они вернулись на базу, Матео ковырялся в проводке.

– Что-то случилось? – обеспокоился Неван.

– Нет, просто привожу в порядок. Когда разворачивали купол, на скорую руку тут таких узлов навязали – черт ногу сломит.

– А где преподобный? Мы ему церковную десятину привезли.

– Проповедует, – кивнул Матео в сторону кабинета.

Несмотря на небольшие размеры базы, Майкл отгородил себе личное пространство.

– Ну-ка, послушаем, – Неван вывел звук на динамики.

– …и как узнать врага нашего, и врага Господа нашего? Что, если завтра, кто-то, кто отличается от нас, скажет, что пришел с далеких звезд? Доверием к словам его, не обманем ли мы себя?

– О, как! На ходу переобувается! – восхитился Люциус. – На Луне он упирал, дескать, мы совсем одни, нету никого больше. Пару раз слышал, как Кастет подкалывает его: дескать, придет сигнал – что тогда запоешь? А этот отмахивался: типа еще лет пятьдесят ничего точно известно не будет.

– Да кто его тут слушает? – проворчал Матео.

Неван, глядя на непривычно разговорчивого Люца, и копошащегося техника, задумался. Если уж селенит, работать которого можно только из-под палки заставить, делает что-то по собственной инициативе, значит совсем уже крыша от тоски едет.

А с развлечениями в поясе не густо. Может быть, слово преподобного и найдет здесь благодарных слушателей. Как там говориться? Пушкой и добрым словом можно добиться большего, чем одной пушкой? Что ж, пушка у них есть, авось и доброе слово найдется.

***

Как обычно, Тим ввалился в купол молча. Сняв шлем, он так и оставил его в воздухе, жадно схватив бутылку с водой, и пил до тех пор, пока тот медленно опускался. Услышав стук, когда шлем коснулся пола, Тим удивленно посмотрел на источник шума, а потом вернулся к прерванному занятию.

Том с неприязнью посмотрел на напарника. Высокий, худой, с растрепанными волосами и испачканным лицом. Как он только умудряется вымазаться в скафандре?

Как он мог доверять такому человеку? Только начало казаться, что благодаря преподобному и его шайке дела пошли в гору, как Тим, не посоветовавшись, взял из дока два небольших погрузчика, и почти сразу же угробил один из них, используя как экскаватор.

И это после того, как благодаря старателям, они едва заткнули дыру в бюджете!

Те, напуганные «Паломником», практически опустошили склад, стараясь задобрить церковь, которая постоянно испытывала нехватку всего, «добровольными пожертвованиями». В обмен, Брестов обещал молиться, чтобы беды и невзгоды не коснулись дарителей. А Неван привозил большую часть обратно, сдавая чуть ли ни за полцены. Такая схема ему была намного выгоднее, чем бартер со старателями.

Так Тим снова умудрился загнать их в минуса, угробив дорогостоящую машину!

Он несколько раз пытался поговорить с напарником, но тот только кивал, просил подождать, пока не проверит очередную пробу. Достучаться до него в такие моменты было просто невозможно. А после очередной неудачи, он становился еще неразговорчивее, и почти сразу отправлялся спать, чтобы спустя несколько часов, вновь уйти на поверхность.

– Я тебя прошу, – сказал Том, не отрываясь от фильма, – хоть сегодня не воняй. Фильтры совсем дохлые, не успел поменять.

После того, как миссис Стик покинула станцию, купол, натертый до блеска к ее прибытию, снова пришел в запустение.

Тим, реагируя скорее на звук голоса, чем на смысл слов, кивнул, и направился к тиглю. Том вздохнул, и натянул респиратор, валяющийся на столе.

Едкий дым, с которым не справлялась система очистки, начал щипать глаза, и Том задумался: дождаться конца фильма, или прямо сейчас сходить за кислородной маской.

– Есть, – равнодушно сказал Тим.

– Замечательно, – так же, без эмоций, ответил Том.

А через секунду, осмыслив услышанное, вскочил, мгновенно оказавшись рядом с Тимом. Тот, совершенно без эмоций, рассматривал небольшой кусок ярко желтого металла.

– Сколько его там? – выдохнул Том.

– Я думаю, что стандартная формовочная печь должна справиться, – невпопад ответил Тим. – Если удастся ее откалибровать, то получим слитки одинакового веса. Жаль, что чистота в каждой партии будет разной. И клеймо не поставить. Было бы здорово, поставить на каждом клеймо.

– И много их получится? – осторожно поинтересовался Том.

Тим задумался.

– Наверное, стоит использовать метрическую систему, и делать слитки по килограмму.

– Наверное, – согласился Том. – Так сколько их получится?

– Если по килограмму, – Тим на несколько секунд замолчал .

– Ну, – поторопил Том.

– Несколько тысяч, – равнодушно ответил Тим.

Том опешил, а потом порывисто обнял напарника:

– Я всегда в тебя верил, приятель! Все мучения того стоили! Сейчас, подожди!

Он отпустил Тома, и отыскал бутылку, которую уже и не надеялся открыть. Но когда он обернулся, Тим спал прямо на полу.

***

Гектор не спешил начинать разговор, и молча разглядывал туриста. Утром, тот вызвал его по личному номеру, и, намекнув, что у них есть общие знакомые, предложил встретиться в «Мельнице». Завуалированные намеки насторожили и заинтересовали Кастета.

– Говорят здесь хорошая кухня, – сказал турист.

– Лучшая на Луне, – ответил Гектор.

– Завидую вам. На Марсе с ресторанами гораздо хуже.

Кастет бросил взгляд по сторонам, и внутренне собрался. Но опыт и интуиция подсказывали, что непосредственной опасности нет.

– Не знаю, не был.

Обстановка в ресторане была спокойной, и вряд ли под дверями дежурили штурмовики. Турист прибыл с Земли в Монд, где преимущество было у Гектора, и сразу обозначил с кем работает. «Сыны Тора», на чужой территории, поступали так же, если приходили договариваться. Если же они действовали вразрез с интересами группировки, контролирующей район, то предпочитали не представляться.

– Но были на Фобосе. Чжоу просил передать, что не держит зла.

– Что ж о сам не приехал, раз такой пацифист? – не сдержался Кастет.

Турист проигнорировал вопрос.

– Он не держит зла за те события, но вот то, что происходит сейчас в поясе астероидов, вызывает серьезную озабоченность.

– Не понимаю о чем вы.

– Давайте не будем, – вздохнул турист. – Вы же не думаете, что «Паломник» настолько значимая сила, что его боится весь марсианский флот?

Гектор давно задавался вопросом, сколько еще протянут Неван и Люциус? Организованное ими предприятие давало стабильный доход, и стоимость корабля уже почти отбилась. Понятно, что такой беспредел долго терпеть не будут, но Кастет надеялся, что несколько месяцев у него еще есть. От корабля, в любом случае, придется избавляться, но хотелось бы использовать его по максимуму.

– Ребята ушли с Брестовым, – пожал он плечами. – Все вопросы к Майклу.

– Ну, тогда вам будет совершенно неинтересно узнать, что три корабля ждут приказа атаковать базу «Паломника». В этот раз, они будут знать, с чем имеют дело, и у ваших, простите, парней Брестова, не будет ни единого шанса.

Чжоу так и не смог убедить руководство в необходимости отправить дополнительные патрули в пояс астероидов. Командование считало, что там не так уж много людей, а пространства настолько огромны, что их никто не сможет взять под полный контроль. Но небольшой рейд Чжоу мог организовать собственными силами.

– С другой стороны, Майкл мой старый друг, и я не хотел бы, чтобы с ним случилась беда, – осторожно заметил Кастет.

– Да, он неплохой человек, – кивнул турист. – На самом деле, мы ему даже благодарны. Старатели постоянно на нервах, того и гляди, вспыхнет конфликт. А он, как бы, не заинтересованная сторона, которая поддерживает порядок. Возможно, уничтожение «Паломника» не пойдет никому на пользу. Может быть, было бы даже более разумно, оставить все как есть.

Гектор мгновенно оценил выгоду. Если Марс не будет вмешиваться, можно купить еще один корабль, загрузить его маячками, и отправить разбрасывать их по астероидам. Камней там, конечно много, но если пометить приличное количество, то к его меткам привыкнут. Рано или поздно, на один из таких высадятся старатели, и тогда с них, на законном основании, можно будет требовать часть прибыли. Или можно сбросить на те, где уже идут работы. А Неван сможет убедить, что маячок здесь появился раньше. Такая схема гарантировала баснословные прибыли. Старателям вряд ли это понравится, но противопоставить они ничего не смогут. Орудия в магазине не купишь – установить их можно только на верфях военного флота. А авантюра с захватом марсианского патруля военных явно разочаровала. Судя по всему, «Паломник» еще долго останется единственным боевым кораблем, не состоящим в военном флоте.

– Да, Майкл очень уравновешенный человек, с обостренным чувством справедливости, – с серьезным видом кивнул Гектор.

– Мне, почему-то, хочется вам верить, – улыбнулся турист. – Наверное, стоит дать рекомендацию отозвать корабли.

– Думаю, Майкл оценит этот широкий жест.

– Хотя, как мне кажется, было бы интересно выслушать мнение постороннего человека об этой ситуации. У меня есть один на примете.

Гектор и не сомневался, что все имеет свою цену.

***

Несмотря на крайне неприятные воспоминания, Алекса раздирало любопытство. Несколько дней он размышлял, стоит ли связаться с Кастетом, чтобы выяснить, чего он хочет, или лучше сбросить короткое сообщение вроде: «Сам разбирайся со своими проблемами».

Чем больше он об этом думал, тем увереннее себя чувствовал. Если вначале, он испытывал некоторые опасения, относительно намерений Гектора, то сейчас они развеялись.

Без сомнения, этот прожженный бандит понял, что выбрал не ту сторону. Обновленная церковь не давала уже таких дивидендов, как старые Небесные сферы, и карьера священника больше не привлекала Кастета. Без сомнения, с его опытом и связями на Луне, Гектор пригодился бы в «Основе». Алекс даже представил, как в Монде открывается филиал, а счет пополняется членскими взносами. Он не сомневался, что Гектор с благодарностью принял бы такое предложение.

Алекс еще раз перечитал сообщение: «Привет. Тогда, на Луне, признаю – несколько погорячился. Возможно, я смогу это компенсировать. Свяжись со мной».

Алекс усмехнулся. Гектор не из тех, кто признает свои ошибки. И даже сейчас, не просит об одолжении, а пытается навязать диалог на равных. Что ж, посмотрим, как у него это получится. Прошли те времена, когда Алекс робел перед этим бандитом. Посмотрим, кто теперь заказывает музыку.

Алекс решился, и отправил вызов, решив ограничиться только голосом. Для себя он объяснял это тем, что трехсекундная задержка сигнала между Землей и Луной, сильно раздражает, когда ведешь диалог лицом к лицу в виртуальном пространстве.

– Рад тебя слышать, – невозмутимо отозвался Кастет.

– И тебе здравствуй, отец Гектор. Как ваши дела?

Алекс старался, чтобы сарказм был заметен, но не очень.

– Спасибо, хорошо. Хотел информацию подкинуть, как раз по твоему профилю.

Алекса обескуражило такое начало. Не то, чтобы он всерьез рассчитывал, что Кастет будет лебезить, но тот говорил таким тоном, словно отдавал приказы.

– Какую? – помимо воли вырвалось у него.

– Ты так всерьез взялся за волну, что заслушаться можно. Только говоришь, все не с теми, кто может что-то знать.

Алекс промолчал. Разговор явно пошел не так, как он планировал.

– Что задумался? Согласен со мной?

Алекс машинально кивнул, и обрадовался, что собеседник его не видит.

– Ладно, вижу тебе не интересно, – после паузы сказал Гектор.

– Вы знаете кого-то из непосредственных участников? – спохватился Алекс.

– Познакомился с одним случайно. Работает над расшифровкой.

По всей видимости, правительства не знали, что делать с такой информацией, и, на всякий случай, засекретили все, что касалось волны. Не сообщалось, ни где проходит работа, ни имена людей, в ней занятых. Добыть такие сведения – уже сенсация. А если грамотно подойти, то вообще золотое дно.

Пауза затянулась. И не только из-за времени, необходимого радиоволнам, чтобы добраться до Луны и обратно.

– Чего вы от меня хотите? – наконец спросил Алекс.

– Я хочу, чтобы ты вытряс из этого профессора все что можно, – голос Гектора впервые потерял невозмутимость. – Майкл увел моих людей, закопался в астероидах, и ездит по ушам шахтерам. Ты слышал его проповеди?

– Нет, – Алекс совершенно потерял Брестова из вида, когда Небесные сферы рухнули.

– Все то же самое. Мы одни, а он – глас божий. Эти растяпы разве что в рот ему не заглядывают. Я хочу, чтобы ты его как следует умыл. За свои поступки нужно отвечать. Хочу, чтобы наука побила религию.

– Где я могу найти этого человека?

– Он преподает, вроде, «системы счисления», в университете Эрнста Морица Арндта, в Грайфсвальде. Только в лоб его не возьмешь. Хоть и предполагается, что никто не знает, над чем он на самом деле работает, но все равно покемоны за ним приглядывают. Так, на всякий случай. Так что, если кто чужой к нему сунется – вмиг срисуют.

– Кого мне искать?

– Профессора Мартина Кельна.

2192-III

Мартин Кельн, впервые за долгие годы, был по-настоящему счастлив. Да, это было неправильно, неэтично, но мораль может оказаться невероятно гибкой, когда на другой чаше весов ослепляющие, затмевающие разум чувства. Он игнорировал все, что могло бы нарушить идиллию. Вот и сейчас, он отключил звоночек, тревожным сигналом раздавшийся в голове.

– Признайся, ты просто уже старый, и не понимаешь молодежь – рассмеялась Анна.

– Тебя смущает, что я старше? – огорчился Кельн.

Анна приподнялась, опершись руками об стол, и поцеловала его в щеку.

– Мне нравится, что ты такой ранимый.

Подумав, Мартин это принял как комплимент, и неуверенно улыбнулся.

Он действительно был симпатичен девушке, хотя это и был не ее тип. Про себя она называла его «трогательный старичок».

Анна была эффектной девушкой, прекрасно знала какое впечатление производит на мужчин, и умела этим пользоваться. Но еще в школе, раз за разом влюбляясь не в тех парней, она пришла к выводу, что красота не гарантирует счастья. В очередной раз, страдая над собственным разбитым сердцем, она решила, что больше никогда не полюбит, а остаток жизни посвятит какой-нибудь великой цели. Анна стала читать о великих женщинах, и особенно ее впечатлила Мария Кюри. Первая женщина, ставшая нобелевским лауреатом, первая дважды нобелевский лауреат, первая преподавательница в Сорбоне. Анна решила, что стать знаменитым ученым – достаточно великая цель. А настоящий ученый должен быть хоппи, человеком, считающим, что наука обязана двигать прогресс, и в ней нет места компромиссам.

Вопреки увещеваниям родителей, она поступила на физический факультет. И к третьему курсу поняла, что это не то, чем она хотела бы заниматься. Двигаясь по инерции, она растеряла пыл, и хотела оставить университет. Останавливала ее только мысль о глубокомысленном замечании матери: «Я же говорила». А мама непременно так скажет, когда она заберет документы.

Когда с ней связались настоящие хоппи, борющиеся за свободное распространение информации, показалось, что она вновь обрела цель. Всего ей не рассказали, но намекнули, что ее преподаватель имеет доступ к той самой волне.

И Анна загорелась.

Ведь именно из-за таких людей, искусственно тормозящих прогресс, человечество до сих пор и не достигло «золотого века». Впрочем, Мартин оказался довольно милым.

– Молодые хотят всего и сразу, и не хотят думать о последствиях, – заметил Кельн.

– И какие могут быть последствия, когда люди узнают, что они не одни? Обидятся, что им об этом раньше не сказали?

– А вдруг, все не так, как мы себе представляли?

– А как на самом деле? Расскажи.

Кельн уже открыл рот, но вовремя спохватившись, неуверенно улыбнулся:

– Откуда я могу знать? Возможно, мы даже не поймем того, что увидим.

– Как это? – заинтересовалась Анна.

Но Кельн, поняв, что и так сболтнул лишнее, пустился в путанные объяснения, сравнивая наиболее правдоподобные теории устройства Вселенной.

Возможно, будь Мартин с самого начала в проекте, за ним бы осуществлялся более тщательный надзор. Но его привлекли лишь через два года после начала работ, да и то с невысокой степенью допуска. Однако коллеги, видя его безотказность, не стеснялись эксплуатировать Кельна, переваливая на него свою часть работы. В итоге, он знал намного больше, чем было положено по документам. Не говоря уже о том, что «надкушенную сливу» он вообще не должен был видеть.

Когда, согласно протоколам безопасности, изолировали начальника отдела, никто не удосужился его спросить, кого нужно первым вызывать в таком случае. Большие шишки от науки считали, что и так отлично знают, как действовать в собственном хозяйстве.

Директор исследовательского центра просто ткнул пальцем в сотрудника, на котором было больше всего закрытых задач, полагая, что он и есть здесь самый умный.

В суматохе, когда не последние люди нескольких государств с нетерпением ждут разъяснений, никто не стал проводить полную проверку, считая, что все необходимые меры приняты заблаговременно. На самом же деле, допуск Кельна был настолько невысок, что даже не предполагал блокировку коммуникатора.

Безопасник, осуществляющий надзор за Мартином, не знал этих подробностей. Он просто выполнял инструкции. Он не отлынивал от своих обязанностей, отслеживая заданные параметры, где ключевым были нежелательные встречи. При концентрации общественных камер и прочей электроники в современном мире, это не представляло никакой сложности. Возможно, следовало доложить о его связи со студенткой, но оператор, недавно переживший тяжелый развод, не видел причин осложнять мужику жизнь. Моральная сторона вопроса его не интересовала: девчонка на вид была вполне взрослой.

Анна записывала все встречи с профессором, кроме наиболее интимных моментов, разумеется. Она не считала, что узнала что-то полезное, но девушка, которой она передавала информацию, не уставала ее хвалить.

– Молодец! Он точно что-то знает. Смотри, как растерялся. Нажми еще немного, и он расколется.

Анна задумалась, стараясь подобрать слова.

– Мне кажется, это неправильно. Он неплохой человек, и если дать ему время, то я уверена, его можно убедить рассказать. Он же понимает, что это пойдет всем на пользу.

Хоппи внимательно посмотрела на Анну, и сказала:

– Никто тебя не принуждает. Ты можешь выйти за него замуж, родить детишек, и жить спокойной жизнью.

В ее тоне, вроде бы, не было осуждения, но Анну передернуло от такой перспективы. Это было похоже, словно ее выталкивают с корабля, идущего к райским островам обратно в болото, от которого он и отправился.

Видя ее сомнения, хоппи перевела значительную сумму на ее счет:

– Это вам подарок на свадьбу.

Несмотря на то, что хоппи были частью «Основы» Алекса, их пути медленно, но неуклонно расходились. И этот процесс ускорился, когда у них появился щедрый спонсор, разделяющий те же идеалы. Хоппи не могли с ним не поделиться планами Алекса, когда тому понадобилась помощь в поисках студента грайфсвальдского университета. И правильно сделали. Высоко оценив идею популяризации волны, он внес коррективы в стратегию, и выделил отдельный бюджет, справедливо полагая, что проект потребует значительных финансовых затрат.

Для Анны это было как пощечина. Она встала, и молча ушла.

Спустя несколько дней, Анна лежала в постели, повернувшись к Мартину спиной. Он протянул руку, но так и не решился погладить ее голую спину. Отчего-то он испытывал чувство вины.

– Тебе не понравилось? – тихо спросил он.

– Все хорошо, – сказала Анна.

Мартин не знал что сказать.

– Закажи суши, – попросила Анна, и накинув халат, отправилась в ванную.

Кельн сделал заказ, и пока девушка принимала душ, дрон сделал доставку.

Забросив первый ролл в рот, Анна отложила палочки, и сказала:

– Невкусные.

Мартин корил себя за спешку. Вот же дурак! Сто лет сексом не занимался, не мог еще подождать! Ведь все же так хорошо было…

– Ты уйдешь? – едва слышно спросил он. Жизнь мгновенно стала такой же тусклой, как и до встречи с Анной.

– Ты словно был не со мной, – не оборачиваясь, сказала девушка. – Как будто здесь только часть тебя.

Мартин опустил голову. Анна повернулась.

– У тебя есть другая женщина? Что ты скрываешь?

Мартин молчал.

– Я не смогу быть с человеком, который мне не доверяет.

Кельн не знал как ее остановить, но ему хотелось, чтобы Анна ему поверила.

– Если я покажу тебе кое-что, обещаешь никому не рассказывать?

– Конечно, – кивнула девушка.

Мартин отправил файл на домашний проектор, и появилась голограмма, напоминающая надкушенную сливу.

– Что это? – ахнула Анна.

– Превью высокого разрешения.

Поймав гневный взгляд, он поспешил добавить:

– Это результат обработки волны.

– А где остальное? – спросила девушка, разглядывая шарик со звездами, внутри молочной белизны.

– Это все, что удалось расшифровать.

– И что это значит?

– Что мы так же далеки от познания тайн, как и тысячу лет назад.

– Но там же должно что-то быть! – почти закричала Анна. – Кирк Вармер обещал карту Вселенной!

– Может быть, Вселенная принципиально непознаваема. Или кто-то, а может что-то, противится нашим жалким потугам.

– Кто?

– Инопланетяне, Бог, само пространство.

– Ты смеешься? – спросила Анна.

– Нет. Есть вещи, о которых не стоит спрашивать. Особенно, если есть вероятность получить ответ.

– А сообщение?

Профессор Кельн отрицательно покачал головой.

Анна подошла, и крепко поцеловала Мартина.

– Спасибо, что показал мне.

– Ты уходишь? – упавшим голосом спросил он.

– Извини. Слишком много всего. Мне нужно побыть одной.

Перед тем как уйти, она улучила момент, и скопировала файл с проектора.

Добравшись домой, Анна почувствовала себя раздавленной. Она выманила шантажом то, что ей было нужно, и не знала, что делать дальше. Если бы отмотать время назад, она бы предпочла, чтобы всего этого не было. Некоторые вещи лучше не знать. А некоторые знания обходятся слишком дорого.

Она не знала как поступить правильно. Увидев голограмму, она испытала настоящее потрясение. Неполный ответ оставляет больше вопросов, чем полное незнание. Может быть, эта белизна, словно раковая опухоль пожирает пространство, и скоро доберется и до Земли?

Ей стало страшно от того, что она узнала.

И захотелось разделить с кем-нибудь ответственность.

Коммуникатор выдал уведомление о новом контенте. У Мартина едва сердце не остановилось, когда он увидел, что сообщение от Анны. Через секунду, поняв, что это запись в блоге, а не личное сообщение, он немного расслабился. Вряд ли о том, что она его бросает, Анна стала бы заявлять во всеуслышание. Он раскрыл блог, и увидел модель. «Так выглядит наша Вселенная, – сообщала она. – И еще новость. Нам никто не пишет».

Мартин поднялся, нашел бутылку джина, и не утруждая себя поисками стакана, сделал несколько глотков.

А потом шагнул из окна своей квартиры на семнадцатом этаже.

***

Опубликованное Анной сообщение стало настоящим шоком. Официальные источники были в полнейшем ступоре, и не давали никаких комментариев. Первым сориентировался Брестов.

– Братья и сестры! Настоящая вера не нуждается в доказательствах, но Господь явил чудо, чтобы даже сомневающиеся, узрели силу его! В давние времена, церковь считала, что Земля есть центр, вокруг которого вращаются звёзды. В просвещенные времена, над этим смеялись, как над древними предрассудками. И что мы видим сейчас? Величайшее открытие, подтверждающее то, что мы знали всегда. Человек есть альфа и омега. Мы – возлюбленные и единственные творения Его. Сказано в Библии: «Создал Господь небо и твердь земную». Но в своем величайшем милосердии, Господь не ограничил нас одним лишь Эдемом. Он даровал нам всю Землю. Не ограничивает он и чад своих и в познании. Господь нас любит такими, какими мы есть. Жажда знаний – неотъемлемая часть наша. Господь дал нам пространство, большее, чем мы когда либо сможем освоить, чтобы мы, творения его, познавали мир, удивляясь Его замыслу. Он дал нам сферу, что следует заполнить семенами жизни, тайн которой хватит на тысячи поколений.

– Во заливает, – с восхищением сказал Неван, отключая динамики.

– Я же слушал! – возмутился Люц.

– Ну тогда все, – поник Неван. – Теперь конец.

– Почему? – удивился Люц.

– Потому, что кроме тебя, его слушали еще двое-трое шахтеров. Теперь паства уменьшилась, минимум, на четверть, – рассмеялся Неван.

– А ничего, что Матео собрал антенну, вещающую на Землю? – насупился Люциус.

– Ого. Пастор работает с размахом, – с уважением отозвался Неван.

Он ценил Майкла, за то, что тот предавал видимость легитимность их деятельности.

Их корабль оставался единственным в поясе, что обладал вооружением.

Но благодаря Брестову, пускать его в ход приходилось все реже. Большинство старателей предпочитали принять истинную веру, вместо залпа орудий.

Неван был не дурак, и еще будучи одним из «Сынов Тора», понял простую истину: человек готов сражаться за свое имущество. Даже самый тщедушный паралитик мог доставить проблемы.

В старые времена, в Лондоне, он несколько раз видел, как развлекается Гектор. Встретив случайного прохожего, и выставив кастеты, чтобы они хорошо были видны в свете фонарей, убедительным тоном говорил, как тому повезло, и обещал провести по опасному району, гарантируя полную безопасность. Разумеется, взамен он брал все, что было у того с собой.

Сначала, Неван думал, что дело здесь в трезвом расчете: случайный прохожий понимал, что так или иначе лишится всего, но имел хотя бы шанс сохранить зубы.

Позже он понял, что людям проще расставаться со своим добром, когда они пытаются верить, что получают что-то взамен.

***

По мнению адмирала, для тайного совещания здесь было слишком много людей. В комнате находились девятнадцать человек, собравшихся со всего мира. И это, если так можно выразиться, лишь вершина айсберга. Каждый из них об услышанном доложит руководству своей страны, потом для выработки решения привлекут помощников. А в итоге, через пару дней, в той или иной мере, будут осведомлены не менее двух сотен человек. При таком подходе, даже странно, что яйцеголовые больше ничего не потеряли.

– Итак, – начал представитель России, – что мы на этом теряем, кроме репутации?

– Вряд ли из того, что просочилось в Сеть, можно получить что-либо стоящее. Это, так сказать, всего лишь визуализация, не содержащая сколь либо ценных научных данных.

Присутствующих не представили друг другу, и адмирал с большей или меньшей степенью уверенности, мог опознать лишь пять-шесть человек, с которыми сталкивался лично, или которые занимали видные политические посты. Этот, по-видимому, был ученым.

– Это, несомненно, плюс, – сказал японец. – Но мне не совсем понятно, как так получилось, что волна не содержит «ценных научных данных»?

– Этим вопросом занимался Мартин Кельн, и пришел к выводу, что ошибка была в отправленном сигнале, – с неохотой ответил ученый.

Директор исследовательского центра, при всех своих регалиях, был, скорее, администратором. И его вполне устроил отчет этого недотепы. Как это ни печально, но информация потеряна. И если необходимо назначить виновных, то пусть это будут Кирк Вармер и Ричард Ном. По крайней мере, их карьерам это уже не повредит.

– А можно поговорить с господином Кельном? – поинтересовался японец.

– К сожалению нет, – ответил человек в сером костюме. – Мартин Кельн мертв. Самоубийство.

Этого адмирал знал: контрразведка объединенных сил, его личная головная боль. Это ведомство, изображая бурную деятельность, всячески осложняло жизнь флоту. Постоянные проверки, поиски шпионов, спецохрание орбитальных доков – выводили адмирала из себя. Он вообще поражался, как такой некомпетентный человек, может занимать такой ответственный пост.

– Я так понимаю, сомнений нет? – спросил немец.

– Нет. Все банально. Влюбился в студентку, и потерял голову.

– Святой пелемень, – сказал русский. – Уж не в ту же самую, что выложила голограмму?

– Анна Шнайдер, – кивнул контрразведчик. – Случайная связь. Видимо, чтобы впечатлить девушку, он поделился информацией, которой не должен был обладать.

– С ней можно поговорить? – снова спросил японец.

– Анну нашли в ее доме. Летальная доза успокоительного. Пока что сложно сказать, стало ли причиной известие о смерти Кельна, или же это убийство.

Несмотря на внешнюю невозмутимость, контрразведчик понимал, что других вариантов, кроме отставки у него уже нет.

– Что-нибудь еще, генерал? – почти равнодушным тоном, поинтересовался русский.

– Во время своего визита на Луну, Кельн случайно уничтожил незначительную информацию.

– Дайте угадаю. После этого там тоже все умерли? – сказал американец.

– Да что вы говорите! – встрепенулся ученый. – Эта часть сигнала, словно отвал горной породы, при добыче полезных ископаемых. Сплошной шлак, абсолютно ничего полезного.

Директор все еще надеялся сохранить свое место.

– По крайней мере, Китай от этого ничего не выигрывает, – подвел итог русский.

– Но мы существенно подорвали собственную репутацию, сначала скрыв информацию, а потом допустив ее утечку, – заметил японец.

– Может, как обычно, пустим слух, что это пустышка для шпионов, а настоящая Вселенная надежно спрятана? – подал идею американец.

– А на просьбы предъявить доказательства, будем важно надувать щеки? – уточнил русский.

Американец промолчал.

– С этим вопросом ясно, – сказал молчавший до этого представитель Британии. – Марс от данного инцидента не получил стратегического преимущества. Так может хватит переживать по этому поводу? Меня больше беспокоит их программа освоения дальнего космоса. У нас есть какая-то информация, кроме самой общей?

Все взгляды устремились на контрразведчика.

– Мы пытаемся найти источники. Но это не так-то просто. Все, что касается внешних планет – координируется с Марса. В Китае лишь самая верхушка правительства имеет доступ к информации по этой программе. Как вы понимаете, эти источники нам недоступны. Это, скорее, задача для флота. Ведь зачем-то он был создан?

Несмотря на навалившееся безразличие, контрразведчик не упустил возможности упрекнуть в некомпетентности давнего недруга.

– Флот был создан для противодействия угрозе извне, – отчеканил адмирал.

Кто-то хмыкнул. Даже не покосившись в ту сторону, военный продолжил:

– Именно так. Силовое противодействие инопланетной или иной угрозе из космоса. Тем не менее, когда другие ведомства оказываются бессильны, флот берет на себя их функции. Мы отправили зонды, и, если не ошибаюсь, то вся доступная информация об этой программе получена от них. Дополнить ее никто так и не смог.

Адмирал не любил политические игры, но прекрасно понимал, что без них обойтись нельзя. И не собирался позволять этому мерзавцу снять с себя хотя бы часть ответственности.

– Этим данным сто лет в обед, и грош цена, – проворчал русский.

– Можете предложить что-то лучше? – холодным тоном парировал адмирал.

– Успокойтесь, господа, – вмешался немец. – Нужно работать с тем, что есть.

– А что у нас есть? – возмутился француз. – Мы знаем, что на спутниках есть антенны, лаборатории, идет какая-то добыча. Не находите, что этого недостаточно для анализа?

– Что вы предлагаете? – спросил военный. – Повесить фотоаппарат и сделать облет, заодно попросив всех выйти на поверхность, чтобы сосчитать количество персонала?

– У вас же есть крейсера! Делайте свою работу. Разнесите там все и возьмите пленных.

Американец, повернувшись к соседу, покрутил пальцем у виска. Сосед согласно кивнул.

– Корабли созданы для защиты Земли, и не могут эффективно действовать в отрыве от баз. Но даже будь у нас такая возможность, вы готовы начать третью мировую, а заодно, и межпланетную войну?

– Если Китай готов пойти на такие меры, чтобы защитить свои секреты, возможно, они того стоят, – не сдавался француз.

– Вы, как будто, резюме не читали, – сказал немец.

– Читал, – обиделся француз. – Марс и Китай хотят первыми наладить контакт с пришельцами, если те надумают к нам прилететь. Для этого держат там перехватчики, и антенны, чтобы уменьшить фоновые помехи от Солнца. Как по мне – сказка для умственно отсталых.

– Что же, по-вашему, там происходит на самом деле? – поинтересовался японец.

– Они что-то задумали, – упрямо ответил француз.

– Гениально! – захлопал в ладоши американец. – Сир, вы только что раскрыли заговор!

– Мне кажется, довольно здравая идея, держать такой форпост. Если позволяют ресурсы, разумеется. Заодно, можно вести научную работу, что тоже лишним не будет, – заметил немец.

– Ну да. Когда есть база на Марсе, оно значительно легче, – недовольным тоном заметил русский.

– Именно, – кивнул адмирал. – Мы не можем полностью лишить противника такого преимущества, но можем уменьшить его ценность.

– Что, генерал, решились на межпланетную заварушку? – приподняв бровь, спросил американец. – Или срок годности ракет космос-Марс заканчивается, и вы собираетесь их утилизировать по прямому назначению?

– Адмирал, – поправил военный. – Нет необходимости в настолько радикальных мерах. Вы знакомы с положением дел в поясе астероидов?

– Бардак, – презрительно отозвался американец. – Куча народу что-то копает, и продает тому, кто лучше заплатит.

– Именно, – кивнул адмирал. – Марс дает практически такую же цену, но он ближе. Соответственно, большинство старателей везет груз туда. Видимо, Китай очень сильно нуждается в ресурсах, раз Чжоу закрыл глаза на нелицензионные двигатели. Вы слышали о Майкле Брестове?

– А, забавный дурак, – улыбнулся американец.

– У этого дурака есть боевой корабль.

Повисла долгая пауза.

– Твою ж балалайку! – первым пришел в себя русский – Откуда?

– Мы переоборудовали для своих целей, а когда в нем отпала необходимость, он оказался у Брестова.

Вытянувшиеся лица присутствующих сами по себе стоили того, чтобы выдержать театральную паузу. Но адмирал ждал реакции единственного человека. И не ошибся. Расплывшись в довольной улыбке, контрразведчик сказал:

– Как любезно с вашей стороны сообщить нам об этом. Я, пожалуй, оставлю вам оружие. Если не ошибаюсь, ваши понятия о чести предполагают застрелиться, не доводя дела до трибунала?

– Благодарю, – кивнул адмирал контрразведчику. – Воздержусь.

Завладев всеобщим вниманием, он продолжил:

– Еще два таких корабля проходят модификацию на наших верфях. По ее окончанию, оба, с экипажами из истово верующих матросов, будут переданы Брестову.

Первым, справившись с оцепенением, русский пошел, и похлопал адмирала по плечу:

– Вижу, флот у нас в надежных руках.

Повернувшись ко все еще непонимающе замершему контрразведчику, адмирал сказал:

– Вы, случайно, не допрашивали Говарда Стика? Наша разведка получила информацию о его связи с Чжоу, и, возможно, передачи сигнатур сигнала. Нет? Отлично. Тогда мы сможем работать правильно, а не так топорно, как принято у вас.

Крышка гроба этого человека уже не нуждалась в гвоздях. Адмирал просто дал понять остальным, что флот может лучше выполнять обязанности дискредитировавшего себя ведомства.

***

По мере чтения списка, глаза Рама Вармера все больше округлялись.

– Об этом даже и не мечтай, – сказал он, дойдя до особо возмутившего его пункта.

– Почему? – спросил Говард, догадывавшийся о такой реакции. – Это продукция вашей компании.

– Ты в своем уме? Если всплывет, что мы отгрузили тебе корабельные пушки, флот расстреляет весь твой транспорт и склады в придачу.

– Если бы адмирал собирался меня арестовать, то не болтал бы об этом с тобой за стаканом виски.

– Думаешь, я тебе вру? – прищурился Вармер.

– Думаю, что адмиралу нужно, чтобы кто-то присмотрел за Брестовым.

Внутри Говарда кипела бессильная злоба. Его выживали с Луны, и он не мог понять причину. Несмотря на показную уверенность в разговоре с Рамом, на самом деле, он ее не испытывал. На Фобосе он вел себя неосмотрительно, и, при желании, там можно сфабриковать не одно обвинение. Но почему именно сейчас, спустя столько лет? Если нужен козел отпущения, то не легче ли его действительно арестовать?

Говард не мог понять, чего от него добиваются.

Для адмирала же он был словно кость в горле. Использовав предполагаемую связь Говарда с Чжоу, он сумел убедить руководство в передачи флоту части полномочий контрразведки. И больше тот ему был не нужен. Адмирал понимал, что даже если удастся доказать предательство, то никто от этого не выиграет. Его заставят добыть украденные данные, и никто не будет спрашивать, как флот будет выполнять невыполнимую задачу.

Самый очевидный вариант – устранить Говарда. Но его, если так можно выразится, предшественник, ушел в отставку как раз потому, что все свидетели оказались мертвы. Не хотелось бы повторять эту ошибку.

Значит, Говарда Стика нужно как-то использовать. И, желательно, подальше отсюда. Подходящее место было только одно – пояс астероидов. Адмирал не сомневался, что этот Стик, если ему не мешать, довольно быстро приобретет там значительное влияние. А потом, кто знает… В поясе и земляне, и марсиане пребывают в довольно тесном контакте. Возможно, получится его использовать как источник информации. Впрочем, адмиралу хватит и видимости такого использования.

Естественно, согласия самого Стика он спрашивать не стал, и теперь Говард пытался сохранить хорошую мину при плохой игре.

– Даже если и так, ты просишь слишком многого, – сказал Вармер.

Говард рассмеялся.

– Выкуп нашего процента с патента обойдется, как минимум, в два раза дороже, если этим займутся юристы.

С этим Вармер спорить не стал. Погашение облигаций повисло тяжелым бременем над корпорацией, и такое решение было выгодно обеим сторонам.

Немного подумав, Рам согласился.

***

Ответ Земли был категоричен: нет.

Чжоу выругался.

Руководство считает, что важнее защищать дальние рубежи, и сам Марс. Безусловно, на внешних планетах ведётся важная работа, и при всей их удаленности, держать там оперативный резерв необходимо. Вряд ли в обозримом будущем стоит ожидать нападения извне, но объединенные силы тоже не стоят на месте. Пока что, противнику известна лишь малая часть правды: на спутниках внешних планет располагаются станции дальнего обнаружения и группы контакта.

Но даже в этом случае, они не оставят попыток выяснить, какой информацией располагает Поднебесная. Особенно, в свете провала эксперимента с волной. Если раньше вся остальная Земля посмеивалась над маниакальной одержимостью Китая инопланетными цивилизациями и технологиями, то теперь ситуация изменилась с точностью до наоборот.

Земля, может быть, всерьез и не рассчитывала на ответ, но сейчас опасалась, что дальние станции установили контакт. И теперь уже они сами боялись отстать в технологиях.

Чжоу считал, что проект наблюдения за космосом за пределами системы слишком переоценен. Но не мог не признать, что он оказался невероятно полезным с точки зрения пропаганды. И не только в ее классическом понимании. Противник сосредоточился на очевидном, не пытаясь копнуть глубже. Тем не менее, Чжоу не сомневался, что Земля рано или поздно предпримет решительные действия. Китай считает, что если объединенные силы решатся на полномасштабную операцию, то первым делом должны вывести из игры Марс. Ни один здравомыслящий стратег не оставит в тылу такую угрозу. А на случай непредвиденных рейдов к внешним планетам, смогут защитить группы охранения, которые и составляют оперативный резерв.

Чжоу считал эти доводы разумными, но имел свои замечания. Флот для охраны Марса был излишне раздут. Да, в прямом столкновении иметь численное преимущество более чем разумно, но не обязательно держать все яйца в одной корзине.

Флот объединенных сил это не отряд ниндзя, и о его выступлении станет известно в тот самый момент, как корабли покинут орбиту Земли.

Вряд ли оперативный резерв успеет вовремя, но на помощь из пояса вполне можно рассчитывать. Даже, если на момент атаки положение Земли окажется более выгодным, силы, которыми располагает Марс, смогут существенно замедлить продвижение крейсеров.

Если они выдвинуться навстречу, и примут бой – это будет самоубийство. Но если попытаются обойти объединенный флот, противнику придется изменить свои планы. Вряд ли земляне допустят, чтобы пусть даже лёгкие боевые корабли, добрались до оставшихся без защиты Земли и Луны.

Флоту придется маневрировать, чтобы предотвратить прорыв. И такой танец даст выигрыш во времени.

Если же его окажется недостаточно, планетарная оборона Фобоса и Марса в состоянии обеспечить дополнительную фору.

По всему выходило, что руководство просто не хочет видеть всей картины, предпочитая перестраховаться. И позволяет другим устанавливать в поясе свои порядки.

Обещание Гектору Чжоу давал с лёгким сердцем. Он не сомневался, что за время, которое понадобится, чтобы найти подход к Кельну, тот не успеет нанести существенный ущерб интересам Марса. А необходимость возобновить патрулирование пояса казалась настолько очевидной, что Чжоу боялся, как бы не пришлось оттягивать отправку кораблей, пока Гектор не выполнит свою часть договоренности. Но приказа все не было, и ему пришлось отправить повторный запрос.

Даже история Тима и Тома, вернувшихся на Землю с полными трюмами золота, не пошатнули уверенности Китая в правильном выборе курса.

Знаменитая Одри устроила шикарное шоу, освещая чуть ли не каждый шаг новоявленных миллиардеров. Она показала историю, где двое старателей, вроде бы не особо и утруждаясь, мгновенно становятся богачами. Естественно, людям было интересно наблюдать, как они тратят деньги, и представлять себя на их месте. Одри это понимала, и сознательно не акцентировала внимание на трудностях, связанных с работой на астероиде.

Чжоу не сомневался, что в ближайшее время начнется настоящая золотая лихорадка, которая добавит хаоса в и так неспокойном поясе. А непредсказуемость несёт опасность.

Понимая, что его решение вызовет огромное недовольство в Китае, Чжоу, тем не менее, отдал приказ о развертывании в поясе станции связи, и выделение для ее охраны семи кораблей.

В конце концов, он действует во благо Марса.

2197

Адмирал Николсон оперся локтем на стол, другой рукой взял сигару, и задумчиво стал ее разминать. Его врач, каждый раз сокрушенно качал головой, и предлагал перейти на парогенераторы. Вкус они давали неотличимый от настоящего табака, при этом не содержали смол, а количество никотина можно было регулировать.

Но адмирал, во многих вещах, оставался старомоден.

Когда дело касалось флота – он не возражал против новшеств, но уж кабинет мог себе позволить обставить по собственному вкусу. Дубовый стол, мягкий коричневый ковер, стены обшитые деревянными панелями – в этом было что-то основательное, выгодно выделявшееся на фоне модных и функциональных, но абсолютно не живых интерьеров из стекла и металла.

И в такие моменты обстановка, словно связывающая его с прошлым, давала чувство надежности. Он словно мог опереться на что-то незыблемое, поставить себя на место великих флотоводцев прошлого. Наверняка, за такими же столами сидели Ушаков и Нельсон, планируя, казалось бы, безнадежные походы.

Он перевел рассеянный взгляд на стену, где висели портреты великих адмиралов, словно спрашивая у них совета. Николсон не сомневался, что он не первый, кто не знает, что делать с данными разведки.

Хотя, возможно, его предшественникам было легче. По крайней мере, они были уверены, что воевать предстоит с людьми.

Он снова поднял отчет, и прочитал его с не меньшей внимательностью, чем и сотню раз до этого.

Гравитационный сигнал был зафиксирован дважды. В обоих случаях, есть совпадающие части, но сигналы не идентичны.

Что это? Попытка контакта? Может быть, Китай оказался прав, обустроив базы на внешних планетах? Сигнал, в обоих случаях, точно соответствовал положению Нептуна. Неужели инопланетяне так быстро сумели добраться до границ солнечной системы, где их встретили наиболее предусмотрительные представители человечества?

Специалисты не могли прийти к однозначному выводу, что же представляет собой сигнал. Никакие алгоритмы не выявили четкой закономерности, и ученые осторожно выдвигали две версии: это может быть сообщением или следом двигателей неизвестной конструкции.

То, что второй сигнал был в десятки раз сильнее, могло говорить как в пользу одной, так и в пользу другой версии. Корабль чужих мог спуститься к Нептуну, например, чтобы пополнить запасы водорода или гелия, или же просто в исследовательских целях. Возможно, они опустились к самой поверхности, и потом пришлось стартовать на полной мощности.

А может быть, они как некоторые иностранцы, повторяют вопрос во второй раз громче, уверенные в том, что в первый раз их не поняли, потому, что не расслышали.

С точки зрения адмирала, особого значения не имело переговоры это или двигатель. Сигнал шел с окраины солнечной системы, и нужно было выяснить его источник.

Раздраженно отбросив измочаленную сигару, он поднялся, подошел к окну, и заложив руки за спину, невидящим взглядом смотрел на панораму Нью-Йорка.

Поймав в стекле свое отражение, он нахмурился. Строгий китель и военная выправка, решительные черты лица, словно не оставляли места неуверенности. Но адмирал колебался. Флот еще ни разу не вступал в бой, а на учениях отрабатывали противодействие марсианской агрессии и блокирование китайского «торгового» флота. Как вести себя с неизвестным противником? Вдруг, это всего лишь научное судно, а выдвинув против него боевые корабли, они объявят войну? В конце концов, Китай не запрашивал помощи, а, это, пусть и косвенно, говорит о том, что пришелец не представляет угрозы.

Но и оставлять эту ситуацию так нельзя. Они должны знать, что происходит на границах системы.

Он отправил запрос командованию объединенных сил.

Ситуация получила статус чрезвычайной, и спустя несколько минут, стали приходить подтверждения завизированные президентами стран, входящих в коалицию.

Убедившись, что возражений нет, он откашлялся, и вызвал штаб.

– Говорит адмирал Питер Николсон, – четко выговаривая каждое слово, начал он. – Приказываю крейсерам «Олимп» и «Эльбрус» немедленно распаковать план учений «Парус», и выдвинуться на указанные позиции.

Адмирал вернулся за стол, и достал новую сигару. Кресло, обитое мягкой кожей, впервые показалось ему жутко неудобным. Николсон поднялся, и остановившись перед портретом Фемистокла, подкурил сигару. «У тебя был выбор, встретить персов на суше или в море. А какой выбор у меня? Сделать вид, что ничего не происходит, или, может быть, начать небывалую войну?», подумал он. Когда сигара истлела наполовину, один за одним, пришли два сообщения:

«Эльбрус» покинул земную орбиту».

«Олимп» покинул земную орбиту».

Ему не нравилось это решение по многим причинам. Путь к Нептуну займет почти десять месяцев. И хотя крейсера могли находиться в автономном походе более трех лет, в первую очередь, они предназначались для защиты Земли. Точнее, для контроля трасы Земля-Марс. Адмирал усмехнулся. Если уж называть вещи своими именами, то флот строился для того, чтобы затруднить, или даже сделать невозможным, сообщение Китая со своей колонией. И с этой задачей не справился. Теперь два крейсера уходят к дальним рубежам, не имея для этого никакой подготовки. Несмотря на то, что они представляют собой довольно грозную силу, неизвестно с чем придется столкнуться. Двенадцать орудий на борту могут за считанные минуты разрушить Монд, а марсианские корабли для них даже не проблема. И «Эльбрус», и «Олимп» получили приказ открывать огонь на поражение, если патрульный корабль попытается просочиться в мертвую зону.

Пытаясь отвлечься, адмирал занялся рутинными делами. Обычно его раздражала необходимость разбираться в запутанных цепочках логистики и поставок, но в этот раз он с неимоверным энтузиазмом взялся за распутывание особо хитрой схемы любителей поправить свое финансовое положение за счет флота. В ходе разбирательства, на которое Питер Николсон потратил около шести часов, он лишил звания капитана интендантской службы, и с мстительным удовольствием отправил под трибунал майора. Занятый дальнейшим расследованием, он не сразу обратил внимание на появившиеся сообщения:

«Олимп» возвращается на базу».

«Эльбрус» возвращается на базу».

От возмущения у него перехватило дыхание.

– Чей приказ? – рявкнул он, связавшись со штабом.

Лейтенант, которого более ушлые коллеги посадили на прием, догадавшись, что адмирал будет несколько расстроен, узнав, что приказ поступил через его голову, едва не упал в обморок.

– Объединенное командование, – пролепетал он, и сбросил копию приказа с цифровыми подписями.

Адмирал отключился.

Он знал, что нужно успокоиться. Выкурить сигару. Возможно, выпить бренди. Но вместо этого отправил запрос: «Какого черта?». Иногда, такой вопрос более чем уместен.

Раздался вызов. Николсон ответил.

– Адмирал?

Он взял себя в руки.

– Да, господин Мекисов.

Нельзя сказать, чтобы у них были какие-то особые доверительные отношения, но они симпатизировали друг другу, как люди, уважающие друг друга просто за то, что хорошо делают свою работу.

– Не было другого выхода, Питер – без обиняков сказал русский. – Китай выдвинул нам ультиматум.

Несмотря на то, что это был исключительно жест доброй воли, и Мекисов вполне мог бы обойтись и без объяснений, адмирал не смог сдержать раздражение:

– Могли бы отдать приказ мне. Я подчиняюсь командованию объединенных сил. А флот подчиняется адмиралу.

– Подлодки Поднебесной заняли позиции. А капитаны получили коды запуска, – Мекисов проигнорировал замечание Николсона. – Вот такие вот пельмени, адмирал. Видимо, на дальних рубежах происходит что-то интересное, если Китай готов начать третью мировую.

– И что вы намерены делать? – адмирал взял себя в руки, перебирая возможные варианты. Варианты не складывались. Китай, Марс, Нептун – были словно сейфы, которые невозможно вскрыть, чтобы посмотреть, что в них хранится. Похоже, для того, чтобы узнать что там происходит, им понадобится чудо.

– Молиться, – ответил русский. – Кажется, этот сумасшедший священник из пояса был прав, когда говорил, что марсиане на нас накличут беду.

***

Паллада никого не интересовала. Почти триста миль в поперечнике, набитых глиной и кремнием – не самая привлекательная цель для старателей.

Говард же думал иначе. Вокруг множество камней богатых металлами, и если ты приехал на несколько месяцев, вполне разумно расположиться на них. Но для тех, кто покинул дом на неопределенный срок, и желает разместиться с комфортом – место вполне подходящее. Наконец-то, он понял, как Нара чувствовала себя на Луне: гравитация здесь была значительно ниже. И первое, что потребовала жена по прибытии, – поставить центрифугу для Джейсона.

Они перевезли практически все оборудование из Монда, и это не составило особого труда. Аттракцион располагался в центре их небольшого городка, и привлекал тех, кто может сойти за туристов.

Да и сам городок, как в шутку называла его Нара «Говард-сити», был просто мегаполисом по местным меркам. Купола, разбросанные по неровной поверхности, вмещали более двух тысяч человек.

Стики прибыли пять лет назад, незадолго до основной волны бума, вызванного возвращением Тима и Тома, и Говард очень быстро сумел сориентироваться. Большинство новичков прибывали абсолютно неподготовленными, считая, что достаточно купить корабль, чтобы собирать драгоценные металлы, разбросанные по астероидам. Уже на месте, они с удивлением понимали, что судно нуждается в ремонте, жить в дешевом куполе неудобно и опасно, а того минимума оборудования, что привезли с собой, может и достаточно для добычи золота, но месторождения требуют сложной разведки, о которой они не имеют представления.

Осознав всю бесперспективность своего положения, новички шли к Говарду.

И это было выгодно обеим сторонам. Старатели, разведав малоперспективный участок, продавали результаты «Бриджу», а тот перепродавал новоприбывшим. При грамотной разработке, это позволяло вернуться домой через три-четыре месяца. Если же минимум комфорта или пища из концентратов не устраивали, приходилось покупать новую карту. Также можно было приобрести горнодобывающее оборудование, что повышало производительность и увеличивало долг. Многие, сообразив, что здесь придется провести времени гораздо больше, чем они рассчитывали изначально, переселялись в более комфортабельные апартаменты.

Отелей у Говарда тоже хватало, на разный вкус. От небольших комнатушек, где перебивались привычные к неудобствам пилоты, пока их суда проходили обслуживание, до вполне комфортабельных номеров под поверхностью. Изначально Стик, выбрав породу, по примеру марсианских колонистов, создал внутри небольшой дом и сад с искусственным освещением. Они с Нарой были единственными людьми, живущими в таком комфорте. Со временем, появились желающие поселиться в таких же условиях. Разбогатевшие старатели, прибывая на Палладу, хотели хоть немного расслабиться, не рискуя улететь в космос, перебегая от купола к куполу.

Туннели все расширялись, и строения на поверхности стали чем-то вроде окраины, где останавливаются те, кто не хочет терять время, или же не располагает достаточными средствами. Несколько десятков куполов, среди которых были доки, склады и гостиницы выглядели соответствующе. Под черным небом стояли здания, о внешнем виде которых никто не заботился. Небольшие прорехи закрывались лоскутами аварийных заплаток, покрытие, защищающее от космической радиации, обновлялось небрежно, лишь бы выполняло свою функцию. От этого купола выглядели словно лоскутное одеяло, вывалянное в пыли.

Другое дело внутреннее пространство.

Выбирая легкие породы, Говарду удалось создать несколько огромных залов, соединенных коридорами. После рассказов Нары о Марсе, он загорелся идеей создать настоящее озеро. И для этого, как нельзя более кстати, подошла одна из пещер. После выработки, на ее дне образовалась огромная чаша, которая и стала основным водохранилищем поселения. Хитроумная система соединений и фильтров позволяла поместить в чан на поверхности кусок льда, вода из которого дождем стекала в озеро внутри астероида.

На Луне был небольшой водопад, но он не шел ни в какое сравнение с этим зрелищем. Капли плавно скользили к поверхности , и гладь воды лениво вздымалась под их ударами. Высота потолка была около двадцати ярдов, и преодолевая за первую секунду не более десяти дюймов, капли разгонялись все больше и больше, и били о воду уже с силой, значительно превосходящей лунную.

Говард решил не застраивать этот участок, превратив его в своеобразное место отдыха. И не ошибся. Одно небольшое кафе приносило прибыли больше, чем несколько отелей вместе взятых.

Магазин, кафе, салон массажа – то, что в любом другом месте удостоилось бы лишь беглого взгляда, здесь казалось едва ли не пределом роскоши. Поэтому гостиницы и апартаменты в других залах почти никогда не пустовали.

Для тех же, кто не мог себе этого позволить, оставалась поверхность. Купола предлагали еще более скромный перечень развлечений, но Паллада была единственным местом в поясе, где хотя бы что-то предлагали. Игровые автоматы с небольшими ставками, бары с коктейлями и дартсом, и пинг-понг, к которому стояла очередь. Столы были расположены на вращающейся подставке, которая, если верить рекламе, должна была сделать игру более комфортной, имитируя повышенную силу тяжести. На самом же деле, центробежная сила возмущала вестибулярный аппарат игроков, а сила Кориолиса, заставляла мячик, пущенный по центру, лететь в угол стола. Но такое развлечение людям нравилось, и раз за разом, они возвращались к столу.

Прибывая за ремонтом или покупками, пилоты и старатели, волей или неволей, знакомились с чудесами астероида, и в следующий раз прилетали уже просто хорошо провести время.

Паллада была единственным местом в поясе астероидов, где можно было отдохнуть.

Когда астероид стал популярным, и одновременно на посадку заходили несколько кораблей, начали возникать конфликты. Пока один пилот производил расчеты, его более удачливый конкурент занимал глиссаду, и заставлял того по новой рассчитывать траекторию. Уже на поверхности, они бурно выясняли отношения, а более неуравновешенные, специально дожидались взлета обидчика, и пытались его взять на таран.

Говарду не нравилось, что рано или поздно, один из таких сорвиголов свалится на купола. Поэтому, он предложил Матео возглавить диспетчерскую службу.

Уважения к указаниям операторов добавляли установленные по периметру четыре сдвоенных орудия противометеоритной защиты.

Когда Говард прибыл в пояс, здесь безраздельно властвовал Брестов. Церковь располагала тремя боевыми кораблями, и где добрым словом, а где иными методами убеждения, доносила до старателей мысль, что сотрудничать нужно с проверенными компаниями.

Добытчики с Марса не соглашались с его доводами, и продолжали продавать руду на родную планету, а Майкл клеймил их как предателей рода человеческого.

– Какова наша цель? – вопрошал он. – Бог дал нам сферу жизни, за пределами которой лежит абсолютное Ничто. Миллионов поколений не хватит, чтобы засеять ее всю. Так стоит ли стараться? Стоит ли поддерживать порядок, который дал нам Господь? Или стоит шагнуть за пределы сферы, в неизвестное? Задумайтесь. Бог есть созидание. Он создал нашу Вселенную, отделив свет от тьмы, разделив первоначальный хаос, создав Эдем, в котором и поселил человека. «Плодитесь и размножайтесь, и заполните собою весь мир», – сказал он. И сейчас, следуя слову Его, мы делаем первые робкие шаги. Может быть, Господь не предусмотрел, что нам будет это не по силам? Человек слишком ничтожен, чтобы покорять такие расстояния. Может быть, нам следует обратиться за помощью? К кому-то, кто находится дальше, чем мы можем себе представить. Поставить антенны, и задавать вопросы, не обращая внимания на чудо, дарованное нам Богом? Куда обращен сигнал? Он уходит за границы сферы. И если здесь царит свет, то кто скрывается там, во мраке? Если здесь божественное начало, то кто оказался его недостоин? Кто был изгнан за пределы мира? К кому обращаются те, чей голос уходит вовне? И на чью помощь они рассчитывают? Задумайтесь.

К удивлению Говарда, Майкла слушали. Боле того – прислушивались.

Марсиане, в глазах старателей, получили формальное определение как пособники зла.

На миллионы миль вокруг не было больше ни одного священника, и те, кто привык к авторитету церкви, верили Брестову. А кто-то увидел возможность отхватить лакомый кусок у марсианских артелей. Пошли разговоры среди старателей, и марсианам нигде не были рады. Их оскорбляли в эфире, отказывали, когда те запрашивали о помощи, не продавали запчасти. Несколько раз, шахтеры садились на астероиды, где добыча шла в автоматическом режиме, и громили оборудование. Пока обходилось без человеческих жертв, но обстановка накалялась.

Майкл понял, что получил достаточную поддержку, чтобы начать крестовый поход, и не сомневался, что многие к нему присоединятся. Марсиане стали спешно готовиться к эвакуации, но тут прибыл флот Чжоу.

Меньше чем за неделю они развернули ретрансляторную станцию, и базу кораблей охранения.

Если брать в расчет «Божественный ветер», для которого не было подготовленного к бою экипажа, расклад сил оказался примерно равным. Марсианские патрули уступали «Паломнику» и двум его аналогам: «Геркулесу» и «Торонто». Но обойдя такой корабль с двух сторон, могли расстрелять более уязвимый правый борт. Скорее всего, судно атаковавшее левый борт было бы уничтожено, да и напарник успел бы получить несколько попаданий. В любом случае, потери обеих сторон оказались бы значительными, а уцелевшие корабли, если такие оказались бы, ушли на длительный ремонт.

В поясе установился паритет.

Говард же оказался третьей силой. Сначала марсиане не обратили на него особого внимания, считая само собой разумеющимся, что он примкнет к Брестову, и не особо переживали по этому поводу.

Майкл же, зная Говарда по Луне, понимал, что убедить его в чем-то сможет лишь силой оружия. Но также он понимал, что это подорвет доверие к церкви. В своих проповедях он противопоставлял Землю и Луну Марсу, и не мог позволить допустить даже тени мысли, что между землянами могут быть разногласия.

Он полагал, что Говард сам придет к мысли, что сотрудничать с церковью выгодно.

Когда же Паллада стала играть значительную роль в поясе, обе стороны спохватились. Сити стал местом, где заключались сделки. На чем-то, вроде спонтанно образованной биржи, устанавливались местные цены на руду и услуги. Охотники за золотом с радостью сдавали в аренду свои корабли, когда кому-то не хватало собственных трюмов для доставки грузов на Землю. Специалисты, недовольные своей артелью, и ранее вынужденные с зубным скрежетом дорабатывать контракт, искали новых работодателей.

Последним Говард умело пользовался, и набирал временный персонал для собственных нужд. Так, например, предложений для рабочих низкой квалификации было недостаточно, и он организовал из них собственную милицию. Кроме того, растущая инфраструктура, создавала рабочие места, на которые шли и золотоискатели, и не особо удачливые старатели. Из артелей начался усиленный отток людей, и там стало не хватать рабочих рук. Для привлечения людей обратно, артели были вынуждены пересмотреть условия, чтобы заинтересовать рабочих. Но большинство из них уже работало на город, и было связано жесткими контрактами. И горнодобывающим компаниям приходилось платить неустойку.

Говард приобрел ощутимое влияние, которое беспокоило и марсиан, и Брестова.

Первым заявил претензии марсианский флот.

Они потребовали предоставить марсианам свободный доступ на Палладу.

Говард ответил, что гостям здесь всегда рады, но безопасность – личное дело каждого.

В ответ на это заявление, к астероиду подошел «Торонто», а Майкл посвятил очередную проповедь роли Небесных сфер в мирской жизни.

– Нет ничего важнее спасения души, и это главная, но не единственная забота церкви. Церковь должна быть опорой не только в делах духовных, но и в прочих делах своих прихожан. Если пекарь увидит пожар, разве должен он пройти мимо, сказав: «Я пекарь, а не пожарный»? Кроме того, что он печет хлеб, он остается человеком. Человек уязвим. И духовно, и физически. И задача церкви защитить его всеми доступными средствами.

Марсианский флот потерял интерес к Палладе, и объявил об учениях. Заявленные координаты, по случайному совпадению, были расположены неподалеку от убежища Брестова.

В том же Сити, заключались многочисленные пари на исход учений и действия церкви.

Одним из событий, на которое принимались ставки, было сможет ли церковь защитить себя? Отойдет ли «Торонто» на время учений к оплоту истинной веры? Но почти двое суток, пока длились маневры, корабль оставался на месте. В очередной проповеди Майкл упомянул о «несгибаемой воли церкви», хотя не имел к этому решению никакого отношения.

«Геркулес» и «Торонто» лишь номинально подчинялись Брестову, пока его интересы совпадали с интересами объединенного флота.

Аналитики пришли к выводу, что марсианские силы не решаться на эскалацию напряжения, и не поддавшись на провокацию, «Торонто» продемонстрирует уверенность, которая заставит противника поверить, что корабли Брестова располагают неизвестными им козырями. Адмирал был с ними согласен, и отдал приказ оставаться на позиции.

Говард же, понимая, что это только начало, решил продемонстрировать собственные орудия, установив противометеоритную защиту.

Земля и Марс, возмущенные этим фактом, обвинили друг друга в поставке оружия гражданским. Корабли обеих планет поочередно прошли над орудиями, фиксируя их на видео, чтобы получить неопровержимые доказательства, и связать производителя и поставщика.

Но пушки, переделанные под стационарное размещение, и закрытые кожухами, не поддавались идентификации. Можно было определить модель по спектру излучения, но подставляться под выстрел желающих не нашлось.

Раздувать скандал было не выгодно ни одной из сторон. Кроме того, что мирный пояс оказался напичкан оружием, Китаю было невыгодно признавать, что марсианский флот там находится без его санкции. А объединенный флот не хотел объяснять собственную терпимость и сомнительную принадлежность церковных кораблей.

Выждав некоторое время, и убедившись в отсутствии санкций, Говард переоборудовал один из кораблей. У него не было таких возможностей, как на верфях флота, и «Орландина» на порядок уступала «Паломнику». Фактически, она оставалась тем же грузовым кораблем, с кустарно закреплёнными сверху пушками. В мастерских соорудили вращающиеся башни, которые должны были скрывать орудия, и обеспечивать им хоть какую-то защиту. От идеи нарастить броню пришлось отказаться. Чуть ли не по всей поверхности были расположены теплоизлучатели, датчики и сенсоры, которые никак нельзя было переместить поверх бронелистов. Чтобы разместить броню изнутри, нужно было демонтировать двигатели, а справится с этим даже на Луне было весьма проблематично.

Единственное, чем «Орландина» выгодно отличалась от других боевых кораблей, так это двумя орудийными установками. Преимущество весьма незначительное, если принять во внимание, практически полное отсутствие защиты. Но это если говорить о ближнем бое. Орудия были последней модели, и предназначались для перевооружения крейсеров. Они обладали ощутимо большей дальностью и скорострельностью. К тому же, две башни могли вести огонь одновременно по двум целям.

Тем не менее, Говард отдавал себе отчет, что выдержать бой хотя бы с одним кораблем, «Орландина» не сможет. В лучшем случае, она дойдет до Паллады, отстреливаясь от противника на предельной дистанции. А восемь орудий противометиоритной защиты смогут сдержать как Брестова, так и марсиан.

Но ее основная задача была не в этом.

Еще лет семь назад, когда баз было не более пары дюжин, склады и жилые комплексы располагались в относительной близости от мест добычи. Между ними регулярно ходили корабли, доставляя людей, оборудование и руду.

Сейчас же все изменилось. Расстояния стали столь огромны, что кораблям часто нужно было несколько недель, чтобы доставить, например, запчасти для забарахлившего двигателя. Старатели предпочитали потратить это время на разведку новых месторождений, а для переброски грузов использовать автоматические катера.

Почти три сотни заселенных астероидов двигались по своим орбитам, менялось взаимное расположение, а, соответственно, и трассы. Старатели понимающе кивали, когда приходила новость об очередном пропавшем катере с грузом. Они сетовали на пылевые облака, мелкие обломки, и многозначительно добавляли, что будь катер пустым, ему бы хватило маневренности уклониться от столкновения.

Так получалось, что чаще всех терял грузы Говард. Никто не говорил этого вслух, но все были уверены, что пиратство весьма выгодное занятие.

Говард не искал места для новых разработок, и мог бы занять в перевозках пилотируемые суда. Но он не сомневался, что рано или поздно, их постигнет та же участь. Поэтому «Орландина» стала первым, но не единственным судном, что обзавелась пушками.

И на сегодняшний день Говард обладал вполне внушительным военно-торговым флотом. Он все равно не смог бы противостоять кораблям Брестова или марсиан, но одиночный корабль имел неплохие шансы потрепать пирата, и уничтожив аппаратуру подавления, вести прямую трансляцию боя.

Говард перестал терять грузы.

2197-II

Пилот и двое стрелков-операторов «Орландины» не утруждали себя постоянным наблюдением за окружающей обстановкой. Однотипные скучные рейсы порядком расслабляли, и практически все время они проводили за игрой. Дисциплина упала не настолько, чтобы погружаться в виртуальность, но на поверхности стола разворачивались самые настоящие голографические баталии. В ход шли все игры, что поворачивались под руку. Каждый час бортовой компьютер докладывал, что среди обнаруженных гравитационных векторов нет ни одного с пересекающимся курсом. Иногда, навигатор выдавал подозрение, что один из них идёт на перехват, и тогда пилот с неохотой проверял данные. Всегда это оказывались корабли старателей, которые, узнав след «Орландины», пытались сблизиться и идти параллельным курсом как можно дольше.

– Четырнадцать ноль ноль по бортовому времени, – объявил компьютер. – На встречном курсе обнаружено три следа. При сохранении существующей скорости и курса, точка рандеву будет пройдена через сто сорок два часа.

– Пойди, проверь, – напряжённым голосом сказал один из стрелков.

– Ага, сейчас, – ответил пилот.

Артиллерия пилота громила танки противника, и стрелок был бы рад любому поводу, чтобы свести игру вничью.

– А может всё-таки стоит? – второй стрелок решил поддержать коллегу.

– Тебе надо – ты и проверяй, – пилот вовремя успел заметить отряд, пытающийся развернуть минометную батарею по флангу, и ударил по ней реактивными снарядами установки, находящейся в резерве.

Довольный удачным исходом атаки, пилот решил сгладить свою резкость:

– Мы почти на краю пояса, и вряд ли здесь оказались сразу три корабля. Скорее всего, несколько камней отклонились под влиянием Юпитера, а система приняла это за включение двигателей.

Устав наблюдать за затянувшимся сражением, и видя, что пилот в благодушном настроении, второй стрелок скомандовал:

– «Орландина», дай характеристики кораблей на встречном курсе.

– Корабль проекта 101, – тут же отозвался компьютер, – рисунок четкий, повреждения незначительные. Корабль проекта 101, след размытый. Предположительно, средние повреждения. Не идентифицированный корабль. Яркость следа в три раза превосходит аналогичную характеристику для проекта типа 8А.

Люди застыли с раскрытыми ртами, совершенно позабыв об игре.

– То есть, нам навстречу идут два марсианских патруля, и что-то, что в три раза больше крейсера? – выдавил из себя первый стрелок.

Опомнившись, пилот подскочил, и устремился в рубку. Убедившись, что след стабильный, и наблюдается уже сорок минут, наладил визуальный контакт. С такого расстояния рассмотреть объекты не помогали никакие алгоритмы, но однозначно можно было сказать, что они явно искусственного происхождения.

Пилот запустил баллистическую программу, и занялся расчетами.

– Что ты делаешь? – с беспокойством спросил первый стрелок. – Надо уматывать.

Пилот посмотрел на него с плохо скрываемым пренебрежением

– Хочешь домой? Влезай в скафандр, хватай реактивный ранец, и вперёд. А я такой шанс не упущу.

Единственное, что требовалось от стрелка – преданность компании. Во время боя компьютер сам вел огонь согласно заложенных алгоритмов, и человек лишь вносил коррективы относительно приоритетов цели и уязвимых мест. Программа просчитывала варианты, и принимала решение соглашаться с рекомендациями или нет. Даже команду на открытие огня давал пилот. Поэтому, стрелки совмещали две должности. Это мог быть стрелок-инженер, стрелок-врач, стрелок-механик. Или же стрелок-оператор, если больше ни на что не годился. Такие перебиваясь мизерным жалованием, не блистали умом или отвагой, справедливо полагая, что за риск им доплачивать не будут.

Пилот же понимал, что корабли могут идти только от внешних планет. Он не собирался приближаться настолько, чтобы гости могли пустить в ход оружие, но о дальних рубежах было практически ничего неизвестно, и любая информация ценилась едва ли не на вес золота.

Возможно, стрелки и последовали бы его совету – с их интеллектом вполне могли принять всерьез. Но, по-видимому, они рассчитывали, что «Орландина» зайдет сначала в пункт назначения, где они и сойдут.

Но пилот решил не терять времени. К тому же, пришлось бы доложить на базу, и ждать распоряжений Стика. Остин полагал, что в этом случае не сможет претендовать на что-то, выше стандартной премии. Поэтому он просто сбросил сообщение, в котором сообщал о задержке.

Почти шесть дней спустя, когда до точки встречи оставалось двенадцать часов, удалось получить четкое изображение.

– Святые угодники! – воскликнул стрелок. – Что это? Инопланетяне?

Камеры передавали изображение чего-то непонятного. Три параллелепипеда разного размера были соединены таким образом, что образовывали вершины равностороннего треугольника. От вершин к центру и друг к другу тянулись соединительные балки. Посредине располагался цилиндр, на котором были установлены двигатели. Некогда идеально ровный, теперь он имел жалкий вид. Кажется, кому-то не понравилась форма, и он сделал все, чтобы привести ее в соответствие со своими вкусами. Цилиндр словно тянули, одновременно вращая торцы в разные стороны. Потом, как будто, пытались переломить, как делают это с ветками для костра: уперевшись посередине коленом, и потянув на себя. Заметно закрученный, смятый и согнутый почти по центру, он представлял собой страшное зрелище.

Но более пугающе выглядел разорванный параллелепипед.

– Похоже, слухи о ковчеге оказались не совсем уж неправдой, – сказал пилот, убедившись, что рисунок двигателей хоть и весьма странный, но определенно не чужеродный.

Когда после волны, Марс отправил к дальним планетам корабли, он постарался сделать это максимально скрытно. Возможно, у военных была точная информация о количестве и типе кораблей, но они ей делиться не стали. Неизвестность будоражит фантазию, и тут же поползли слухи один невероятнее другого. И о том, что на Марсе нашли инопланетный корабль, и с его помощью хотят добраться до других звёзд, и что Китай планирует переоборудовать астероид из пояса Койпера для этих целей, и даже, что договорился с иными цивилизациями, и те передадут чертежи.

Со временем, наличие такого сверхкорабля у Китая стало считаться само собой разумеющимся. Хотя, любой здравомыслящий человек считал это выдумкой. Какие бы меры предосторожности Марс бы не предпринимал, скрыть постройку и старт такой махины вряд ли бы удалось.

Проведя более глубокий анализ, пилот убедился в отсутствии оружия, и с интересом отметил, что работают два из четырех двигателей. Этот факт был интересен как сам по себе (даже на крейсерах было по одному двигателю), так и заставлял задуматься, что же случилось. Взрыв разрушил бы силовую часть корабля – значит не авария. А поломка сразу двух маловероятна.

Оба патрульных корабля, сопровождающие непонятное судно, тоже выглядели не лучшим образом. На одном спереди была сорвана внешняя обшивка, как будто по носу прошёлся поток из мелких камней. На втором отсутствовало навесное оборудование, а бок был слегка вмят, словно в него пришелся ощутимый удар.

Пилот держался на расстоянии двенадцати часов от непонятной группы, и вел непрерывную телеметрию, пытаясь получить максимум данных.

Патрульные никак не реагировали на корабль, и он, постепенно осмелев, приблизился ещё на пару часов, и идя малым ходом, надеялся рассмотреть больше деталей.

– Чего мы здесь тремся? – стрелок заметно нервничал. – Надо уходить.

– Где скафандр ты знаешь, – процедил пилот.

Они были на достаточном расстоянии, чтобы не беспокоиться о каких либо сюрпризах, а любая кроха информации стоила денег. И он собирался выжать по максимуму из подвернувшейся ситуации.

Словно услышав стрелка, корабли сопровождения начали менять курс.

– А вот теперь пора делать ноги, – проворчал пилот.

– «Орландина», – раздался вызов, – Выключите двигатели, и ложитесь в дрейф. Судно будет досмотрено силами марсианского флота.

– Ага. Сейчас, – пилот развернул корабль и дал полную мощность на двигатель.

– «Орландина», – повторил спокойный голос, – для вас же лучше будет подчиниться.

На фоне черноты космоса два корабля казались неподвижными. Пилот проверил их скорости, и с облегчением вздохнул. Несмотря на более мощные двигатели, разница была не очень значительная. Без сомнения, патруль их догонит. Но случится это часов через семьдесят, и уже внутри пояса. Необходимость маневрирования снизит преимущество марсиан в скорости, к тому же, там есть кого попросить о помощи. Да и сомнительно, что патрульные корабли рискнут оставить непонятное судно.

Включив автопилот, он подмигнул стрелкам.

– Ну что? Может сыграем в «Монополию»?

Те смотрели на него как на полоумного. Пилот рассмеялся. Немного жаль парней. Только зря перенервничали. А вот он очень скоро станет ощутимо богаче.

– Девятнадцать ноль ноль по бортовому времени, – сообщил компьютер, – За кормой три следа. Два следа, с высокой вероятностью, приведут к пересечению с нашим курсом через восемьдесят четыре часа.

– Да что ты говоришь! – воскликнул пилот. Но следующее сообщение выбило у него почву из-под ног:

– На встречном курсе два следа. С высокой долей вероятности, идут на перехват. При сохранении текущих скорости и курса, точка рандеву будет пройдена через четырнадцать часов.

Пилот лихорадочно бросился проверять данные, хотя и без этого знал, что навстречу им идут два корабля «проекта 101».

Два синхронных следа начинались из ниоткуда, и он сделал вывод, что марсиане с максимальной скрытностью продвигались вдали от оживленных трасс, лишь время от времени включая двигатели для коррекции курса. Интересно, сколько они так шли? Три? Четыре месяца?

– «Орландина», – раздался новый голос, – мы отслеживаем ваши передачи, и знаем, что вы не сбросили запись. Если вам дорога жизнь – не делайте этого и впредь. На борт поднимутся наши люди. Ваш компьютер будет уничтожен. Но мы сбросим аварийный буй, и вы сможете дождаться помощи. Надеюсь, вам понятна альтернатива?

– Говорит «Орландина». Какие гарантии?

– Слова офицера вам недостаточно? Мы солдаты, а не пираты, – в голосе слышалась сталь.

– Хорошо, – ответил пилот. – Мы сдаёмся.

За его спиной раздался вздох облегчения. Пилот горько улыбнулся. Нужно быть полным идиотом, чтобы не понимать, что так или иначе им конец. Кроме данных телеметрии, есть ещё и свидетели. Конвой, безусловно, обнаружат, когда он подойдёт к Марсу, но там ему боятся уже нечего. Наверняка на орбите сооружён док, который спрячет странный корабль. А планетарная оборона прикроет от особо настырных любопытных глаз.

А вот в поясе, даже если идти через безлюдные области, есть шанс нарваться на неприятности. И вряд ли марсианин настолько глуп, чтобы оставить «Орландину» болтаться в космосе.

Слово офицера – слабый аргумент против искушения уничтожить вооруженный корабль. Более того, если он этого не сделает, то скорее всего, лишится капитанского звания. По-хорошему, он может предложить сдаться, но пилот в это мало верил. Переход предстоит долгий, и лишние рты марсианам ни к чему.

К тому же, как говорится: «Не стоит покойнику давать оправдываться». Если экипаж погибнет вместе с «Орландиной», то не сможет доставить проблем, если возникнет разбирательство по этому инциденту.

Почти не сомневаясь в собственном решении, пилот сжал все полученные данные, и отправил их шифрованным сообщением лично Говарду Стику.

Спустя несколько минут, пришло сообщение. Пилот вывел его на основную панель. Все послание состояло лишь из одной картинки: череп, и скрещенные под ним кости.

– Это что? – заикаясь, спросил стрелок, указывая пальцем на изображение.

– Говорит «Орландина», – пилот не обратил ни малейшего внимания на подчинённого. – С этой минуты, мы ведём прямую трансляцию. В соответствии с кодексом 2113 года, препятствие свободному проходу приравнивается к пиратству. Суда и экипажи, уличенные в нарушении этого пункта, объявляются вне закона и подлежат уничтожению.

Ответ пришел почти мгновенно:

– В ваших же интересах прямо сейчас вскрыть себе вены. Потому, что когда до вас доберусь я, умирать вы будете долго и мучительно.

Несмотря на то, что голос был абсолютно спокоен, и в нем больше не чувствовались стальные нотки, не вызывало сомнений, что его обладатель поступит именно так, как и сказал.

– Нам их никак не обойти, – сказал пилот. – Можете взять скафандры, и подождать марсиан снаружи.

Оба стрелка в испуге отрицательно замотали головами.

– Хорошо, – кивнул командир, и развернул корабль на сто восемьдесят градусов.

«Орландину» блокировали с двух сторон, и прорваться без боя было нереально. С теми, что шли от дальних рубежей, был хоть какой-то шанс. С кем бы они ни сражались – обоим ощутимо досталось.

– Группе прикрытия, – раздался голос на открытой волне, – обездвижить корабль противника.

Пилот горько усмехнулся. Марсиане не только не опасались их пушек, а похоже даже не обращали на них внимания.

Почти девять часов он пытался хоть чему-то научить стрелков.

– При перегреве стволов, компьютер снижает темп огня. В целом, это правильно, но если противник через несколько секунд покинет зону обстрела, имеет смысл дожать его, а потом более интенсивно использовать охлаждение. Если видите такое предупреждение, снимайте ограничение с охлаждающего контура. Не стоит экономить хладоген. Вряд ли мы успеем израсходовать весь.

– Но система же может закрыть обратно клапан?

Пилот тяжело вздохнул. Корабли «Бриджа» ещё ни разу не вступали в бой, и отношение к стрелкам было соответствующее. Во время полета они занимались чем угодно, кроме оружия, а если дело когда-нибудь дойдет до сражения – их основная задача следить за шкалами. Предполагалось, что управление огнем полностью возьмёт на себя компьютер, а человек будет контролировать, чтобы все шло в штатном режиме. Все алгоритмы и рекомендации были построены исключительно на симуляторах, и теперь «Орландина» должна была опробовать их в реальных условиях. Со стрелками, которые не могут понять элементарных основ.

– Система блокирует только потенциально опасные действия, – терпеливо пояснил пилот. – Вот если ты отключишь циркуляцию жидкости, тогда да, она снова откроет клапан, чтобы не допустить рост температуры до опасных значений.

Капитан не питал иллюзий, по поводу обучаемости команды. С того момента, как он даст команду открыть огонь, бортовые системы начнут жить собственной жизнью, почти не обращая внимания на мнение людей. Но если есть хоть какая-то вероятность немного улучшить их шансы, то он не собирался от нее отказываться.

Когда он показал стрелкам как пользоваться тактическим монитором, те пришли в полнейший восторг. Это было похоже на единственное, что они делали по собственной воле. Похоже на игру. Они тут же запустили наиболее подходящую симуляцию, и начали с энтузиазмом разбираться в управлении.

На первых порах, игра казалась нудной. Два корабля заходили на «Орландину», и как бы остервенело стрелки не били по клавишам управления, пушки не подчинялись их приказам. В первый раз, обе сосредоточились на одной цели, и даже частично вывели ее из строя, но второй противник расстрелял их в упор. Сделав вывод о неэффективности такой тактики, в следующий раз, компьютер начал издалека одновременно обстреливать обоих нападающих. Существовала ненулевая вероятность повреждения сенсоров, но это не сработало. Теперь «Орландину» расстреливали уже два корабля.

Поняв, что получить контроль над орудиями не удается даже в симуляции, стрелки изменили тактику.

При сближении с противником они оценивали ракурс, и выискивали на обшивке области, огонь по которым может повредить броню или оборудование.

Система на ходу оценивала поступающие данные, корректировала точки прицеливания, и запоминала наиболее эффективные сценарии для каждой проекции.

И раз за разом «Орландина» проигрывала бой.

За полтора часа до сближения, стрелки оставили игры, и напряжённо следили за маневрами пилота. Он бросал корабль из стороны в сторону, надеясь, что марсиане разойдутся в разные стороны, попытавшись взять его в клещи. Тогда можно было бы надеяться обойти по флангу, и принять бой одновременно лишь с одним из противников.

Но патрульные держались вместе, зеркально повторяя его движения. Глупо было надеяться, что имея преимущество в скорости, они поведут себя иначе.

По крайней мере, такие танцы хоть как-то занимали мысли, позволяя отвлечься от предстоящего сражения, в исходе которого у пилота не было никаких сомнений.

– Первый, тот что более целый. Я беру первый, ты бери второй, – сказал один из стрелков.

Пилот усмехнулся. Вряд ли они чему-то научились, но, по крайней мере, нашли себе занятие. До контакта было не менее сорока минут, и он вывел на вспомогательную панель тактические мониторы. Стрелки оценивали геометрию кораблей противника, внося в память особенности каждого.

Ожили орудийные башни. Повернувшись в сторону противника, стволы начали рыскать по вертикали и горизонтали, оценивая расстояние дальномером, и внося поправки на рассеивание луча.

Пилот бросил взгляд на монитор. «Второй» светился сеткой меток по сорванной броне, с пометками вероятностей критического разрушения. Одна за другой появлялись все новые и новые, причем, как он успел заметить, компьютер согласился с некоторыми рекомендациями стрелка. Может быть, эти парни не совсем безнадежны.

Точки на экране медленно сближались. Каждая двигалась вместе с окружностью, обозначающей радиус поражения. Две красные и одна зеленая. Линии пресеклись, на миг смешавшись и окрасившись в коричневый цвет, и неумолимо продолжили ползти дальше, стараясь добраться каждая до своей цели. Пилот видел, что радиус зеленой больше, и противник окажется в зоне досягаемости на семь минут раньше, чем красная линия коснется «Орландины». Это было их единственное преимущество: марсиане предполагали, что корабль «Бриджа» вооружен такими же пушками, как и крейсера. После первого же залпа компьютер увеличит радиус окружности, и марсиане поймут, что оказались в зоне поражения, бессильные дать сдачи. Лазер не имел ограничения по дальности, но с расстоянием диаметр луча увеличивался, и, в конце концов, становился не опаснее фонарика.

Будь «Орландина» обшита бронелистами, разница могла бы достигать нескольких десятков минут. Чем толще броня – тем меньше должно быть пятно контакта, чтобы прожечь ее. Но даже семь минут давали приличную фору.

Пилот выводил «Орландину» таким образом, чтобы первым под залп попал более покалеченный корабль. И когда тот пересек зеленую линию, скомандовал:

– Огонь!

Оба стрелка, как оказалось, рьяно взялись за дело, не только сняв ограничения с систем охлаждения, но и увеличив накачку до максимума. Система, оценив состояние рабочей среды, сочла опасным использование таких параметров, но все же учла пожелания, и увеличила мощность на двадцать процентов.

Краем глаза заметив, как стремительно рванулась шкала нагрева, пилот выругался сквозь зубы.

– Снизьте мощность, уроды! – крикнул он.

Но стрелки, радостно кричащие, при каждом попадании, не спешили выполнять команду. При достаточном увеличении можно было рассмотреть, как тут и там на корпусе противника вспухает раскаленное белое пятно, а потом бесшумным взрывом в космос выбрасывает куски обшивки.

Обескураженные марсиане открыли ответный огонь, но датчики «Орландины» зафиксировали лишь незначительное воздействие.

Самому пилоту было некогда контролировать орудия. Он заложил вираж, в результате которого, противник должен был оставаться под обстрелом, а их корабль лечь на обратный курс. Не дать сократить дистанцию и открыть ответный огонь, и при этом удерживать марсианина на границе зоны поражения было непростой задачей. Ежесекундно приходилось менять вектор тяги, и заниматься еще и пушками, пилот просто не успевал.

– Вы ослепли, олухи? Не видите, что стволы красные как помидоры? Сбросьте мощность!

Но стрелки радостно и бестолково тыкали в изображение противника, указывая, куда нужно стрелять. Система не обращала внимания на их указания, и наносила удары в наиболее ослабленные части, проводя их анализ после каждого выстрела.

Когда компьютер выдал сообщение о пробитии, пилот не поверил своим глазам. Залп пришелся в небольшую часть на передней части корабля, где была практически сорвана броня, и нанес ощутимые повреждения. Телеметрия фиксировала дальнейшее повышение температуры обшивки рядом с пробоиной, а это означало, что за ней появился новый источник тепла. Пилот надеялся и боялся поверить, что на борту начался пожар.

И словно расплата за такую удачу, замолчали орудия. Пилот бросил единственный взгляд, и понял, что дела плохи. Резко завершив разворот, он на полной скорости удирал с поля боя.

– Идиоты! Дайте только расхлебаться, и я вам руки из плеч повыдергиваю! Сбрасывайте хладоген!

Он бросил взгляд на подбитый корабль. Компьютер сообщал об аномальных температурных зонах и прерывистой работе двигателя, делая осторожный вывод, что на судне возникли серьезные неисправности.

Отметив, что за борт отправилась порция горячего теплоносителя, пилот облегченно вздохнул: хоть здесь не напортачили. И тут же взвыл:

– Убью!

Стрелок, по-видимому, вдохновленный ощутимым падением шкалы температуры, тут же сбросил за борт вторую порцию масла, только что закачанного в контуры, и не успевшего отобрать тепло.

Пилот отстегнул ремни, и собирался привести угрозу в исполнение, когда обзорный экран осветился яркой вспышкой.

Открыв рот, он смотрел на взрыв, не в силах поверить, что им удалось уничтожить корабль противника.

Стрелки взвыли от восторга. Забыв о втором корабле, перебивая друг друга, и путая слова, они снова и снова вспоминали взрыв, и каждый раз он обрастал новыми подробностями. Каждый утверждал, что залп именно его орудия проделал пробоину. Вместо того, чтобы посмотреть логи боя, они приводили все более абсурдные аргументы в пользу своих версий.

Пилот понял, что рассчитывать на эту парочку не приходится. Он вернулся в кресло, и проверил диспозицию. Маневр оказался не очень удачным, и преследователь нагонял их быстрее, чем он рассчитывал. Через двенадцать минут марсианин сможет открыть огонь.

Его компьютер учел, что орудия «Орландины» имеют больший радиус поражения, и теперь какую бы хитрость та не выкинула, вряд ли подставит покалеченный бок, принимая удар на бронированный нос.

Пилот подумал, что допустил ошибку. Подбитый корабль был серьезно поврежден спереди, и если бы он вышел на линию атаки таким образом, чтобы сосредоточить огонь на другом судне, сейчас бы они были в более выгодном положении.

Но тут же одернул себя. Мощность луча лазера на границе поражения существенно падала, и вряд ли бы на таком расстоянии пушки справились с обычной броней. Скорее всего, они бы не смогли вывести из строя этот корабль. Как не смогут и сейчас: марсианин подставлял под огонь наиболее защищенную проекцию.

Пока корабль не нуждался в его управлении, и пилот переключился на оружейные системы. Никто не требовал от него знания боевой части, но Остин считал, что пилот должен досконально знать свой корабль. Именно за это его и ценили. Он был единственным, кому Нара Стик (тогда еще Нара Ли) доверяла «Лунную росу». Он ценил такое отношение, понимая, что значит для пилота отдать кому-то «свой» корабль. И сейчас, когда до смерти оставались считанные минуты, пожалуй, был готов признаться себе, что все это время был влюблен в Нару.

Отогнав соблазн посвятить последние минуты мечтам о том, как все могло бы сложиться, встреть он ее раньше, Остин переключился на изучение состояния орудий.

Еще при монтаже, изучив характеристики лазеров, он высказал возражения против объединения контуров охлаждения обоих установок. Говард его тогда внимательно выслушал, признал правоту, и даже согласился на компромисс: увеличить объем хладогена. Остин считал, что это половинчатое решение, и орудия должны быть полностью независимы. Говард Стик остался при своем мнении, но испытывая уважение к пилоту, объяснил причины. Они не могут переделать корабль до такой степени, чтобы он составлял серьезную конкуренцию марсианским патрулям. И как ни крути, им нужен грузовой корабль, а не крейсер. И нет смысла загромождать полезное пространство. Более мощные пушки могут заставить пиратов задуматься, о целесообразности нападения. Но их роль, в любом случае, сводится лишь к нескольким выстрелам. Получив серьезные повреждения, агрессор отойдет, посчитав, что ремонт обойдется дороже потенциальной прибыли. В затяжном же сражении, у «Орландины» не будет ни единого шанса.

Остину ничего не оставалось, кроме как согласиться с его доводами, настояв лишь на том, что масла, в соответствии с нормативами, должно хватить на три сброса.

Но несмотря на это, сейчас у них не было запаса теплоносителя.

Орудия перегреты, а оставшееся масло слишком медленно отбирало тепло. Через пятнадцать минут показатели на шкале нагрева упадут до семидесяти процентов, и для дальнейшего охлаждения теплоноситель нужно будет заменить. Выждав еще несколько минут, пилот перенаправил масло в радиаторы. Системы защиты не дадут вести огонь, если в охлаждающем контуре температура выше допустимого предела. Или если он пустой. Так, по крайней мере, у них будет хотя бы несколько залпов.

Марсианин подошел на дистанцию огня, и сделал пробный выстрел. «Орландина» выдала предупреждение о легких повреждениях корпуса.

Противник оценив результаты, прибавил ход, и следующий залп дал уже с более близкого расстояния.

В этот раз завизжала аварийная сигнализация. Побежали строчки предупреждения, информирующие о повреждении привода рампы, и невозможности проведения погрузочно-разгрузочных работ без предварительного ремонта.

Марсианин не мог не видеть, что «Орландина» дважды сбросила теплоноситель, и подходил без особого опасения. Зафиксировав дистанцию, патрульный корабль какое-то время просто шел следом. Остин опустил руки. Он ничего не мог сделать: ни оторваться от преследования, ни хотя бы дать бесполезный залп, пока масло не остынет до приемлемой температуры. Даже самоуничтожение будет бессмысленным актом: марсианский корабль слишком далеко, чтобы надеяться причинить ему хоть какой-нибудь ущерб.

Остин шел на максимальной скорости, недоумевая, почему их просто не прикончат. Он запросил у компьютера анализ ситуации, и тот мгновенно выдал версию, что противник координирует свои действия с командованием. У Остина сжалось сердце. Видимо, преследующие их патрульные, желая отомстить за товарищей, запрашивали отмену предыдущего приказа запрещающего уничтожение «Орландины».

Пилот понимал, что в любом случае, конец будет один. И даже не мог себе ответить, чего бы он хотел больше: выиграть еще несколько часов, или чтобы, наконец, закончилась эта неопределенность.

Судя по затянувшемуся затишью, стороны никак не могли прийти к соглашению. «Да примите уже хоть какое-нибудь решение!» – хотел закричать пилот.

Словно в ответ на его мысли, преследователь открыл шквальный огонь.

Остин зажмурился.

Корабль содрогался, звенели сигналы тревоги, потянуло дымом, раздался свист выходящего воздуха, кричали стрелки.

Корабль наполнился какофонией звуков и запахом горящей изоляции.

Система монотонно перечисляла повреждения, меры, предпринятые для их устранения, результаты.

Остин не мог понять, почему они до сих пор живы.

Вечность спустя, марсианин прекратил обстрел, и выбросил в космос перегретое масло.

Пилоту не нужно было запрашивать полный отчет, чтобы понять, что «Орландина» похожа на дырявое решето.

Он не сомневался, что трюм испещрен пробоинами, и не понимал, как под таким плотным огнем уцелело машинное отделение, разделяющее рубку и грузовую часть.

Пилот запросил анализ боя, и с удивлением понял, что мощность лазера противника была снижена почти наполовину. Видимо, не получив разрешение на уничтожение, экипаж таким образом дал волю своим чувствам.

Пока противник заполнял контуры охлаждения, Остин тупо, раз за разом, просматривал запись обстрела. Он не видел смысла в каких-либо действиях.

Если они и выдержат следующую серию залпов, то когда через несколько часов подойдет обладатель стального голоса, можно не сомневаться, что он завершит начатое. И им повезет, если просто расстреляет покалеченное судно с безопасного расстояния.

Пилот поймал себя на том, что пересматривает последние секунды записи, и попытался понять, чем же его так привлек сброс теплоносителя. Он увеличил изображение, и словно оказался перед форсунками.

Прокрутив видео несколько раз, Остин понял, что его смущало. На фоне черного масла блестели белые кристаллы льда. Проведя спектральный анализ, он опознал в кристаллах замерзший кислород.

Остин на несколько секунд замер, а потом спешно стал перекачивать масло из радиаторов. Насосы пока работали, а пилот молился, чтобы они успели закончить до начала обстрела, и в системе было достаточное давление.

В преследующем их корабле, по всей видимости, была повреждена магистраль, и каким-то образом в нее попал воздух.

У Остина появилась надежда.

Сброс занимает четыре секунды, этого должно хватить.

Пилот настроил системы огня, и принялся ждать. Ждать, молиться и надеяться на чудо.

Марсианин открыл огонь.

Пилот почти физически чувствовал каждое попадание. «Орландина» содрогалась, мигал свет. В трюме что-то взорвалось, и упала гермопереборка.

Но пилот не отрывался от экрана. Шквал огня отрывал куски обшивки, рвал проводку, но Остин молился, чтобы он не прекращался. И чтобы «Орландина» выдержала.

Корабль трясло, и казалось, что он вот-вот развалится.

Рубку заволокло дымом, мигала аварийная сигнализация, двигатель начал работать с перебоями, а залпы все не прекращались.

Остин не сомневался, что на огромном корабле, который сопровождали патрули, есть запас теплоносителя и необходимое оборудование, а значит экономить нападающим смысла нет.

С каждой секундой его надежды таяли. Кажется, они просто не доживут до момента, чтобы попробовать испытать слепую удачу. Залпы добавляли все новые и новые пробоины, и уже, с грехом пополам, работали только основные системы, которые были по несколько раз продублированы.

Огонь сосредоточился на кормовой части, и от рампы, о неработоспособности которой недавно переживала аварийная система, остались одни воспоминания.

Противник не опасался ответного огня, понимая, что пушки бессильны против лобовой брони, и игнорировал орудия.

Наконец, залпы стихли.

Время растянулось в бесконечную полосу, и Остину показалось, что прошли годы, прежде чем над рубленным корпусом патрульного корабля появился черный гейзер.

И тут же «Орландина» дала залп в намеченную ранее точку рядом с форсункой. Не успевшая замерзнуть смесь масла и воздуха вспыхнула, и объемный взрыв швырнул пламя в магистраль. Несколько секунд ничего не происходило, а потом корабль марсороек содрогнулся, и двигатель отключился.

Не было эффектного взрыва, как в случае с первым кораблем, но не приходилось сомневаться, что внутри экипажу пришлось несладко.

Все еще не в силах поверить в случившееся, Остин застыл словно изваяние. Они до сих пор живы, и уничтожили два корабля!

«Орландина» все еще на ходу, и имеет приличную фору.

Есть, конечно, и плохие новости. Они не могут вернуться в пояс, миновав марсианское подкрепление. Значит, выход только один – уйти в открытый космос, и надеяться, что марсиане за ними не погонятся.

Остин повернулся к ошеломленным стрелкам:

– Чего расселись? А ну быстро по местам, согласно аварийного расписания!

Но чуда не случилось, и реанимировать корабль не удалось. Через два часа отказал двигатель. А когда кончился воздух, неуправляемый корабль, по инерции, продолжал двигаться к окраинам системы.

2197-III

Можно было бы подумать, что Рам Вармер и Говард Стик пытаются доказать лояльность Земле. Да, Стик оперативно связался с Вармером, а тот, в свою очередь, с объединенными силами, и через два часа запись уже была у Николсона. Поступив как сознательные граждане, они ничего не потребовали взамен. Но адмирал не был так наивен, чтобы поверить в добрую волю. Придержав информацию, они бы ничего не выиграли.

Доложив командованию, откуда поступила запись, он словно ручался за «Вармера» и Палладу.

Затянувшись сигарой, адмирал сбил пепел, и остановил видео.

Флотоводцы на стене с осуждением смотрели на горку сгоревшего табака на мягком ковре, но Николсону было не до них.

Убедившись, что у него есть еще несколько минут, адмирал поправил китель, оперся локтями о стол, и проверил, как он смотрится на камере. Часть обстановки, попадавшая в объектив, внушала доверие. Стол, кресло и даже строгая форма, создавали видимость принадлежности, скорее, к академическим кругам, чем к военному ведомству. Он был больше похож на эксперта, дающего разъяснения, а к такому мнению охотнее прислушиваются.

Удовлетворенно кивнув, он подключился к совещанию.

Несмотря на важность темы, не все президенты сочли возможным, или необходимым, присутствовать лично. Адмирала это мало беспокоило, скорее, он был рад, что Россию будет представлять Мекисов.

– Итак, адмирал, какие ваши выводы? – без предисловий начал канцлер Германии.

– Однозначно, это боевой корабль. Что-то вроде орбитальной станции, превосходящей любой из наших крейсеров.

– «Звезда смерти»? – пошутил русский.

– Не настолько превосходящей, – адмирал позволил себе скупую улыбку. – Похоже, что построив его на дальних рубежах, марсиане не успели установить орудия, до того, как столкнулись с угрозой.

– Вы думаете, на них напали? – поинтересовался японец.

– Я не думаю, что они воевали сами с собой, – осторожно ответил адмирал. – Повреждения не похожи на результаты обстрела лазерным оружием. Если бы действие происходило на Земле, я бы сказал, что это похоже на результаты близких взрывов.

– В космосе, вроде бы, не передается взрывная волна? – спросил француз.

Адмирал с трудом удержался от брезгливого выражения.

– Да. Хотя это и похоже на действие ударной волны, но в космосе нет атмосферы, благодаря которой она могла бы распространяться.

– То есть, это результат действия неизвестного оружия? – уточнил Мекисов.

– Я бы не стал делать такого категоричного заявления. Ответ должны дать яй… наши ученые, но пока объяснений у меня нет.

– И что флот намерен предпринять? – спросил японец.

– Флот предпринял дальний поход, но приказом командования крейсера были отправлены обратно на базу, – ответил адмирал.

Николсон не пытался скрыть сарказм.

– На это были причины, – нехотя сказал канцлер.

Адмирал кивнул, словно принимая объяснения.

– Китай не запрашивал о помощи, значит предполагает, что ситуация угрозы не представляет. Возможно, это результат недоразумения. Косвенно это доказывают корабли сопровождения. Если бы за Нептун шло полномасштабное сражение, из боя бы не выводилась техника, способная хоть как-то вести боевые действия. Как мы видим, орбитальная станция была обнаружена случайно. Предполагалось, что она скрытно дойдет до Марса, и там станет на ремонт. Повторюсь, в условиях военных действий, для ее охраны бы не привлекались корабли сопровождения.

– Почему не отремонтировали на месте? – снова спросил француз.

– Скорее всего – нет достаточной технической базы. Возможно, узлы доставлялись с Марса, а на месте производилась лишь сборка. И судя по отсутствию оружия, ее так и не закончили.

– У меня другой вопрос, – сказал британец, – если они не собираются воевать с инопланетянами, то для чего построили эту «Звезду смерти»?

– Возможно, концепция марсианского флота изначально предполагала такую структуру. Мы считали, что Китай сделал ставку на мобильность, что было оправдано на начальном этапе освоения солнечной системы. Сейчас же, Марс и Китай готовятся удерживать позиции, которые считают своими.

– То есть, они собираются защищаться от нас? – уточнил британец.

– Да, – кивнул адмирал. – Потенциал крейсеров превосходит, точнее, превосходил оборонительные возможности Марса. После введения в строй орбитальной станции, расклад сил измениться не в нашу пользу.

– Что вы предлагаете?

– Уничтожить корабль, пока он не добрался до Марса.

– Боюсь, мы не можем задействовать флот, – с сожалением сказал канцлер. – Есть некоторые трудности политического характера.

Адмирал кивнул.

– Переход от Земли займет слишком много времени, и мы встретимся с противником уже на подходах к Марсу, где его флот сможет существенно осложнить выполнение боевой задачи. Операция должна состояться в ближайшее время, пока противник не успел приспособиться к изменившимся обстоятельствам.

– Вы хотите попросить эту «Орландину» закончить начатое? Сделать за вас вашу работу? – с неприятной улыбкой поинтересовался француз.

– Экипаж этого корабля достоин всяческого уважения, – отрезал адмирал. – Но против оставшегося охранения у них нет ни единого шанса. Мы сможем изыскать резервы, способные выполнить поставленную задачу. Но нужно дать четкое понимание того, что это независимая сила, не имеющая никакого отношения к флоту, и действующая в собственных интересах.

– Другими словами, вам нужно сформировать общественное мнение, – заметил Мекисов.

– Думаю, с этим мы справимся, – сказал американский представитель. – Разумеется, если вы нам расскажите, что задумали.

Адмирал искренне улыбнулся, и начал излагать свой план.

***

«Геркулес» и «Торонто» заняли позиции. Два марсианских корабля считали силы равными, и вышли лоб в лоб. Они уже знали особенности этих кораблей, и не боялись прямого столкновения. Лобовое бронирование патрулей могло выдержать продолжительный огонь противника, главное – не подставлять уязвимые борта.

До сближения оставалось не меньше часа, и «Торонто» включил запись.

– Покайтесь, – раздался голос Брестова, – Еще не поздно спасти ваши души. Отвергните зло, что вы нашли за пределами сферы. Вернитесь в лоно человеческое, и простится все вам. Господь всепрощающ. Покайтесь, отвергните зло, и войдите в лоно церкви. Лукавый искушает вас, направляя против себе подобных. Найдите в себе силы, сопротивляться этому злу. Нет Бога, кроме Иисуса, нет веры, кроме Бога, и создания его – человека. Отриньте зло. Как говорит Библия: «Широки врата, через которые путь легок, да узка калитка, через которую путь праведный». Покайтесь. Нет деяний, которые простить Господь не может. Но есть деяния, которым вы не найдете в душе своей прощения.

– Красиво излагает, – сказал по защищенной линии капитан «Геркулеса». – А вдруг сдадутся? Что тогда делать будем?

– У тебя от этого приказ изменится? – флегматично ответил командир «Торонто».

Капитан промолчал.

Орбитальная станция и сопровождающий ее конвой, случайно обнаруженные «Орландиной», шли уже не таясь. Они успели войти в пояс, когда засекли следы движущихся навстречу кораблей. Рассчитывая на преимущество в скорости и маневренности, патрули оторвались от сопровождаемого судна, и на полном ходу устремились к противнику.

«Геркулес» и «Торонто», наоборот, не спешили вступать в бой. На окраине не так много астероидов, и они решили занять позицию неподалеку от одиноко болтающегося камня. Повернувшись к приближающимся патрулям бронированным левым бортом, они терпеливо ждали, пока те подойдут на расстояние выстрела.

Марсиане разгадали нехитрый замысел, и были не против принять бой на таких условиях. Командир двойки видел насквозь мысли этих наземников. Занимаясь пиратством в поясе, они уверились в собственной безнаказанности, и потеряли осторожность. Разумеется, они отдавали себе отчет, что на этот раз имеют дело с военными, а не беззащитными автоматическими катерами. И именно поэтому, планируют использовать астероид в качестве прикрытия, если что-то пойдет не так. Капитан марсиан хищно улыбнулся. Возможно, именно эти двое виноваты в исчезновении патрулей в астероидах. Если это так, то действовали они имея двукратное преимущество в каждом случае, и, скорее всего, сложили превратное мнение о возможностях марсианских кораблей. Видимо, победа далась им слишком легко, и сейчас они не предавали значения тому факту, что соотношение сил изменилось.

Командир марсиан был рад излишней самоуверенности противника. Возможно, земляне до сих пор считали, что конструкция их кораблей остается тайной, и думали, что патрульные, не сумев сходу пробить борт, начнут паниковать, и подставятся под выстрел. Но, благодаря таким людям как Су Бэй, многое тайное становилось явным.

Капитан еще раз дал компьютеру задачу сопоставить скорости, изменив условия на более выгодные для землян. И снова улыбнулся. Наземники рассчитывали, что в случае неудачи, смогут укрыться за астероидом, перегруппироваться, и вновь подставить левый борт. Расчеты показывали, что у них не будет такой возможности.

Земляне думали, что корабли сопровождения не решаться на ближний бой, опасаясь потерять значительную часть брони. Они рассчитывали на нечто вроде дуэли, когда между воюющими сторонами будет достаточное расстояние и время, чтобы отойти обратно к астероиду и спрятаться за ним.

Но все будет не так.

Патрули без труда выдержат несколько минут огневого контакта, после чего войдут в мертвую зону, и поднырнув под противника, окажутся с незащищенной стороны. Даже если они не уничтожат землян первыми залпами, маневр разворота лишь ненадолго подставит уязвимые части под ответный огонь противника.

Корабли сблизились.

Земляне открыли огонь, и системы выдали предупреждения о незначительных повреждениях лобовой брони. Капитан улыбнулся. Расстояния и невысокий темп стрельбы существенно снижали поражающее действие вражеского оружия.

Марсиане продолжали движение, но их пушки молчали. Будь наземники поумнее, они бы сделали из этого какие-то выводы, но оба корабля продолжали палить, не причиняя особого ущерба.

Патрули шли с максимальной скоростью, и не собирались менять курс. Система, с монотонной периодичностью, сообщала, что фиксирует попадания по корпусу.

Две черные тени молча неслись в сторону грузовиков, возомнивших себя боевыми кораблями. Кажется, земляне начали понимать, что сражение пошло не по плану. На «Торонто» заработали двигатели, и он начал выходить из боя, отвернув уродливую морду в сторону астероида.

Командир марсиан вызвал тактический дисплей, и поставил задачу ведомому продолжить атаку на «Геркулес». Вспомнив «Орландину», он добавил: «Приоритет – полное уничтожение». Подчиненный подтвердил получение приказа, и капитан переключил внимание на «Торонто».

Несмотря на изменение направления движения противника, прицел патрульного все еще бегал по бронированному борту, и компьютер сообщал, что огонь по уязвимым точкам невозможен, пока противник находится в данной проекции.

Мгновение подумав, капитан решил придерживаться выбранной ранее тактики. Поставив задачу автопилоту держать курс перпендикулярно борту «Торонто», командир оценил общую картину боя.

«Геркулес», казалось, не заметил бегство напарника, сосредоточив огонь на втором корабле. Было ясно, что в плане подготовки его экипаж существенно уступает патрулю. Они так и били в лоб, даже не пытаясь изменить позицию или хотя бы увеличить темп стрельбы. Разумеется, это ничего бы не дало, зато во всей красе показывало какие из земляшек бойцы.

«Торонто» же, прекратив огонь, даже не бежал. Он драпал. Неизвестно на что рассчитывал командир, но, кажется, в его голове осталась лишь одна мысль: спрятаться за астероид. Это имело бы какой-то смысл, будь корабли на приличной дистанции, но уже через несколько минут, стремительная черная смерть окажется по правому борту землянина, а астероид останется слева. «Торонто» неуклюже поворачивался, и системы управления огнем с нетерпением рыскали по кормовой части, где вот-вот откроются участки со слабым бронированием. Командир не разделял их энтузиазма, понимая, что прежде чем представится такая возможность, корабль войдет в мертвую зону. И был недоволен действиями противника. Вряд ли это можно назвать злым умыслом, но поддавшись панике, тот выбрал крайне неудачный курс. Когда капитан марсиан завершит маневр, «Торонто» окажется в таком положении, что при огневом контакте выстрелы придутся как бы вскользь. И правый борт, и фронтальная проекция будут расположены таким образом, что луч почти полностью отразится в космос. Несмотря на высокую маневренность, марсианский корабль не успеет изменить курс так, чтобы выйти в более выгодной точке. Придется потратить еще пару минут на дополнительный маневр.

Капитан отдал автопилоту новый приказ, и тот почти мгновенно выдал визуализацию. Убедившись, что под возможный огонь «Торонто» не попадут наиболее уязвимые зоны, капитан одобрил траекторию.

Патрульный корабль клюнул носом, сменив курс, чтобы пройти ниже грузовика, и почти мгновенно выровнялся. До начала разворота было еще около тридцати секунд, и капитан позволил себе немного расслабиться.

Бой входил в финальную фазу. Вряд ли противник сумеет чем-то удивить. Он прошел под «Торонто», оставаясь в недосягаемости для его пушек. Когда он войдет в зону поражения, если противник и найдет в себе силы открыть огонь, его птица окажется как раз в малоуязвимой проекции.

А потом он даст команду стрелку палить не жалея стволов, и не останавливаться до тех пор, пока не сожжет все, с чем может справиться лазер.

Потратив несколько секунд на анализ ситуации, он оценил расстояние от ведомого до «Геркулеса», и удовлетворенно кивнул. Примерно через полторы минуты он повторит маневр своего командира, и начнет дырявить земляшку.

Огонь прекратился. Марсианский капитан хищно осклабился. Видимо, враги поняли всю безнадежность ситуации, и сейчас запросят пощады. Он сделал уведомления громче, но вместо воплей о пощаде, система сообщила, что корабль взят на прицел «Геркулесом». Расстояние далеко не оптимальное, и противнику, чтобы нанести существенный ущерб, понадобится гораздо больше времени, чем ему отпущено Богом и марсианскими пушками.

– Нахожусь под прицелом «Торонто», – спокойным, хотя и слегка удивленным голосом, сообщил ведомый.

Не успел капитан удивиться странному совпадению, как раздался панический вопль стрелка:

– След! Третий след!

Первой реакцией капитана была досада. Даже маломощные корабельные детекторы без труда обнаруживали работу двигателя, как минимум, в десяти часах хода на максимальной скорости.

Но взглянув на тактическую карту, он похолодел. Судно находилось в тени астероида, и теперь стремительно приближалось. Едва появилось сообщение, что неизвестный корабль просканировал их электромагнитными волнами и лазерными дальномерами, как грянули одновременно два залпа.

Находясь в ракурсе, затрудняющем огонь для «Торонто», патрульный представлял собой отличную мишень для огня с других направлений. И если «Геркулес», находясь на приличном расстоянии, нанес повреждения средней тяжести, то неизвестный корабль испарил значительную часть обшивки.

Системы оповещения тут же заверещали раненым зверем, отмечая красным цветом критические повреждения.

– Добро пожаловать в пояс астероидов, неудачники, – раздался в эфире жизнерадостный голос. – Церковь Небесных сфер рада всем, и передает вам благую весть.

Следом раздался новый залп, на схеме замигало еще одно красное пятно и в рубке включилось аварийное освещение. Компьютер наконец опознал агрессора, но капитан и так уже понял, что это не может быть никто другой, кроме «Паломника». Откуда здесь взялся этот ублюдок Неван?

Подавив зарождающуюся панику, капитан попытался трезво оценить ситуацию. Корабли противника словно образовывали вершины треугольника, внутри которого он оказался. Как только он попытается атаковать одну из них, двум другим откроются его слабо бронированные бока.

Такое положение не сулит ничего хорошего, значит, нужно выходить из боя.

– Второй, – скомандовал он, несмотря на ситуацию, вложив в голос достаточно стали, – отступаем.

– Принял, – отозвался подчиненный, но в его тоне не чувствовалось уверенности.

Несмотря на хваленую маневренность, корабль не мог остановиться мгновенно. И менее чем через минуту он окажется в том же положении, что и ведущий.

Командир оценил свое положение. «Геркулес» находится почти на пределе дальности, следовательно, его огонь наименее опасен. Экипаж «Торонто» запаниковал еще в начале стычки, и сейчас целился в другой корабль. Наиболее опасным был «Паломник».

Капитан сменил курс, подставив наиболее опасному противнику лобовую проекцию, и выжимая все из двигателей. Он намеревался провернуть такой же маневр, как и несколькими минутами ранее, спрятавшись от огня под днищем «Паломника». Тут же появилось сообщение, что орудия «Геркулеса» потеряли цель, но не успел капитан с облегчением вздохнуть, как в борт ударило сразу несколько залпов. Бросив взгляд на дисплей, он чуть не взвыл от досады. «Торонто» взял их на прицел, и вел огонь в максимальном темпе. Капитан отказывался понимать, как запаниковавший экипаж так быстро взял себя в руки.

Залп за залпом рвали металл, система выдавала все новые предупреждения о повреждениях. Наконец, борт не выдержал, и выстрел разнес защиту двигателя. Взрыва не произошло, но перед аварийной остановкой реактор выплеснул гамма излучение, и смертельная радиация пронеслась по кораблю.

Капитан уже не видел, как ведомый проскочил внутрь ловушки, и пушки трех кораблей обрушились на него, срывая куски обшивки. Перегретая броня светилась тусклым светом, и корабль оставлял за собой шлейф обломков.

Воздух покидал его словно кровь раненное тело, аварийные системы едва выдавали необходимый минимум энергии, двигатель остановился, и корабль тихо умер. Земляне же, не обратив на это ни малейшего внимания, продолжали поливать врага огнем, и остановились лишь тогда, когда в корпусе появились многочисленные зияющие дыры.

– Вот это я называю веселухой! – воскликнул Неван.

– Идем к гиганту, – не отреагировав на реплику, скомандовал капитан «Торонто».

Три корабля, словно стервятники, направились к своей жертве. В них не было грации, присущей хищникам, не было какой-то торжественности, но чувствовалась неотвратимость. Словно уродливые личинки они ползли к неуклюжей добыче, которая, несмотря на то, что превосходила их размерами, понимала, что обречена.

– Говорит «Шанхай», – раздалось в эфире. – На борту раненные, мы просим беспрепятственного прохода.

Неван ухмыльнулся. Неужели они еще на что-то надеются?

Сейчас, когда горячка боя схлынула, он позволил себе расслабиться. Несмотря на то, что им с Люцем уже дважды доводилось пускать кровь марсианам, он опасался сражения. Но против Гектора не попрешь: сказал слушаться «Торонто», значит надо слушаться.

У Невана были сомнения, кому на самом деле, подчиняются «Геркулес» и «Торонто». Но уж точно не Брестову. Как бы он не пыжился, пытаясь показать силу церкви, те лишь делали вид, что слушаются его. Как и «Паломник».

Большую часть времени они с Люцем были предоставлены сами себе, потрошили автоматические катера и «охраняли» старателей, отстегивая большую часть Кастету, меньшую – Майклу, и спуская остаток на Палладе. Если Брестов что-то и решал, то ему все равно приходилось советоваться с Гектором. И только он говорил, что должен делать «Паломник».

Невану не хотелось ввязываться в эту мутную схему с марсианскими кораблями, да еще с четкой установкой делать все, что скажут. К тому же, когда их притащили на буксире, и бросили за астероидом, пообещав оторвать голову, если «Паломник» включит двигатели, у него появились нехорошие сомнения. Несмотря на то, что, в конце концов, им объяснили план действий, Неван до последнего опасался, что их хотят использовать в качестве приманки.

И как ни крути – вариантов нет. Сбежать – найдет Кастет. Взбрыкнуть? Так против двух кораблей «Паломник» совсем не играет…

Вот и пришлось тащиться, куда говорят, и делать, что говорят…

«Шанхай» продолжал вызывать землян, и в голосе появлялось все больше и больше панических ноток.

«Торонто» молчал, а Неван, прекрасно понимая кто здесь главный, тоже не спешил лишний раз открывать рот.

– «Торонто», «Паломник», «Геркулес»! – уже вопил голос. – Мы мирный корабль! Мы не вооружены! У нас на борту раненные!

Корабли землян все так же молча приближались. В черноте космоса, их угловатые силуэты были похожи на гробы, летящие, чтобы забрать живых на «Шанхае».

Люциус мстительно улыбнулся:

– Представляю, какой там сейчас запах стоит. Ничего, будет время отстирать штаны.

Неван скривился. Он вспомнил, сколько усилий им стоило дотащить патрульный корабль до Луны. При том, что детекторами еще не были оснащены поголовно все корабли, а двигатели патрульного так и вообще были выключены. Они тогда опасались лишь окончания пути. Только на оживленных трасах их могли обнаружить с таким неприглядным грузом. А вот что делать с такой дуррой? И куда они ее потащат? Рисунок ее двигателей ни с чем не перепутаешь.

Неван все ждал, когда «Торонто» прикажет «Шанхаю» следовать за ними, и хотел поинтересовавшись, что «Паломнику» делать дальше, выведать о последующих планах.

Для него напарники оставались безликими «Торонто» и «Геркулесом». И он их опасался. И кораблей, и людей.

«Торонто» молчал.

Голос командира «Шанхая» уже почти срывался на визг.

Неван поймал себя на том, что сжав кулаки, с нетерпением ждет ответа.

Но вместо капитана заговорили пушки.

В считанные минуты «Геркулес» и «Торонто» изрешетили один из параллелепипедов. На мгновение осветившись изнутри взрывом, он вспух и лопнул посередине.

Несмотря на страшные разрушения, выглядел он не так жутко, как первый, разрушенный неведомой силой. Тот был похож на коробку, которую рвали огромными когтями.

– Что вы делаете! В мастерской были люди! – донесся по радио крик полный боли.

Все так же молча, «Геркулес» и «Торонто» перенесли огонь на последний внешний модуль.

– Да это как-то… Не так это… Неправильно, – растеряно пробормотал Люциус.

Неван хотел рявкнуть на Люца, но не находил слов. Он и сам не понимал своих чувств. Пару часов назад они успокоили четырех марсиан, а до этого были еще два корабля, и те трое десантников… Да и так, разное бывало… Но сейчас он был рад, что «Паломник», разворачиваясь возле астероида, отстал на полчаса от основных сил. Рад, что дистанция слишком велика, и он не сможет открыть огонь, даже если его об этом попросят.

Модуль взорвался.

Огонь стих.

– «Шанхай», говорит капитан «Торонто». Доложите, сколько человек на борту, и каковы их должности согласно корабельному расписанию.

Повисло молчание.

– «Шанхай», – повторил спокойный голос, – сколько человек на борту, и какие обязанности они выполняют? Если через минуту мы не дождемся ответа – открываем огонь.

– Всего двенадцать человек, – отозвался безжизненный голос. – Капитан, мой заместитель, пилот, навигатор, двое инженеров, электрик. Остальные – техники.

– «Шанхай», мы готовы принять на борт всех потерпевших кораблекрушение. По четыре человека на каждый корабль. Мы подойдем ближе, вы будете по одному выходить через шлюз, представляться, и следовать к кораблю, который вам укажут. Все понятно?

– У нас есть спасательные капсулы, – сказал тот же безжизненный голос. – Можем разместиться в трех.

– Принято. По четыре человека. «Паломник» примет только техников. У вас пятнадцать минут.

– Спасательные капсулы? Жирно живут, – Люциусу было явно не по себе, и хотелось хоть что-то сказать.

Неван же размышлял как они разместят пленников. В две крошечные каюты можно было бы запихнуть всех пленников, но замков на дверях не было. Да и туалет один на весь корабль.

За четыре минуты до крайнего срока, от «Шанхая» отделилось три сферических капсулы, и включились химические двигатели.

«Геркулес» и «Торонто» на полном ходу направились им навстречу, «Паломник» же предпочитал держать дистанцию. Когда капсулы отошли на безопасное расстояние, земляне открыли огонь по тому, что осталось от «Шанхая». Центральный модуль оказался крепче, и два корабля потратили больше пяти минут, чтобы пробить корпус. Но их усилия были вознаграждены: попадание пришлось в реактор, и «Шанхай» исчез во вспышке термоядерного взрыва.

Сорок минут спустя, корабли авангарда подобрали капсулы, и начали маневр разворота. Неван прикинул, что если их ждать не будут, то пока «Паломник» подберет свой груз, и ляжет на обратный курс, он отстанет, примерно, на четыре часа.

Орудия «Торонто» повернулись, и дали несколько залпов по последней сфере. Легкий корпус не выдержал, и капсула мгновенно выгорела изнутри.

– «Паломник», возвращаемся на базу.

Неван много чего хотел сказать в ответ, но решил, что сейчас не лучшее время, чтобы открывать рот.

2197-IV

Капитан Ванг сидел на жестком стуле, и смотрел в одну точку. Казенное помещение с металлическим столом, серыми стенами и режущими глаз светом казалось ему верхом роскоши, после бесчисленных дней в клетке кое-как переоборудованного трюма грузовика. Чашка кофе, из которой он не сделал ни единого глотка, приятно грела руки.

Появившийся в дверях человек, первым делом бросил взгляд на заплывший глаз пленника, и неодобрительно покачал головой.

Капитан Ванг, рассмотрев знаки отличия вошедшего, несмотря на свое состояние, едва подавил желание вскочить и отдать честь. Вместо этого, он отпустил чашку, и поднялся.

Человек в темно синей форме опустился на стул, снял фуражку, и сказал:

– Садитесь, Ванг. Я адмирал Питер Николсон. Я не собираюсь с вами играть в хорошего полицейского. Мне нужны ответы, и вы дадите их прямо сейчас, или несколько позже, и в несколько в другой обстановке.

На самом деле, времени у адмирала не было. Китай требовал немедленной выдачи своих людей, и Николсон с трудом отвоевал еще несколько часов. И то, только потому, что представители другой стороны, потеряв над собой контроль, выдвинули обвинение флоту в нападении на исследовательское судно. Дипломаты, скорчив обиженную мину, предложили совместными усилиями выяснить принадлежность атаковавших кораблей.

Понимая, что допустили ошибку, представители Китая согласились с формулировкой, что нападение совершенно частными военными кораблями, принадлежащими церкви.

Ванг присел, обнял ладонями чашку, и сказал:

– Спрашивайте, адмирал.

Он не питал иллюзий относительно методов работы карательной машины флота, и понимал, что это весьма щедрое предложение.

– С чем вы столкнулись на Нептуне? – без предисловий начал допрос Николсон.

Собираясь с мыслями, Ванг крепче сжал чашку. Он не видел смысла скрывать правду, но прекрасно понимал, что если адмирал заподозрит фальшь, то придется вернуться в карцер. И придется из раза в раз повторять свою историю, пока палачи либо не поверят, либо не снимут с него последний клочок кожи.

– Наш экипаж прибыл, когда «Шанхай» уже находился на орбите, чтобы провести ходовые испытания.

– Каким образом он там оказался?

– Как вам известно, на Тритоне, крупнейшем спутнике, находится научная база, – бесцветным голосом сказал Ванг. – На ней достаточно техников, чтобы собрать все, что нужно ученым. Лишь бы вовремя подвозили запчасти.

Николсону это было неизвестно, но он не подал вида.

– То есть, вы хотите сказать, что «Шанхай» сугубо исследовательское судно? – вкрадчивым голосом спросил адмирал.

Ванг замешкался. Ему не хотелось возвращаться в клетку. Так или иначе, он все равно выдаст все военные секреты. Беда лишь в том, что он в них не посвящен.

– Система управления огнем должна была поддерживать двадцать одно орудие: по два на внешних дугах, и по пять на фермах, соединяющих центральную часть с внешними модулями. Но когда их собирались установить, и собирались ли вообще, я не знаю.

Прищурившись, адмирал несколько секунд смотрел на Ванга, и, наконец, кивнул.

– Какие маневры вы отрабатывали?

– Совместные действия с патрулями, сопровождение макета научного судна, развертывание для исследования атмосферы Нептуна.

Адмирал кивнул. На учениях его крейсера занимались похожими упражнениями. Выход на рубеж атаки под прикрытием малых судов, обеспечение вывода «телескопов» на заданные позиции, закрепление на орбите для ракетного удара по наземным конструкциям Марса.

Но что-то не складывалось. Капитан, кажется, не врал. Но как-то очень уж неспешно испытывали корабль. В этом не было бы ничего удивительного, не получи он и его сопровождающие настолько сильные повреждения.

– Так с каким противником вы столкнулись? – повторил вопрос адмирал.

– Мы шли к орбите Нептуна, – тщательно подбирая слова, ответил Ванг, – и вдруг двигатели сошли с ума. А пару секунд спустя мы ощутили удар. Как будто, ударили огромной кувалдой. Мы двигались с небольшим ускорением, и силы тяжести едва хватало, чтобы не улетать к потолку при каждом шаге. И в один миг экипаж бросило на стену. Восемь человек погибли сразу. Еще двое были в лаборатории, на внешнем модуле, когда там взорвался новый гравидетектор. Даже не взорвался… Я не знаю как объяснить. Он словно втянул в себя обшивку. Доли секунды – и все закончилось. Только что корабль был целый, и вдруг большая часть приборов не работает, корпус помят, часть двигателей вышла из строя.

– Откуда пришел удар?

– Наверное, из внешнего космоса. Мы были между спутником и Нептуном, когда это случилось. Тритону тоже досталось. Я видел кратер, к счастью, на незаселенной стороне. Но последовавшее за этим землетрясение, наделало бед и в поселении. Серьезных жертв, вроде бы, не было, но техническая база пострадала сильно.

– Что было источником?

– Я не знаю.

Адмирал задумался. Если на марсиан напал противник, располагающий таким оружием, почему не довел дело до конца? Нечто, вроде гравитационного луча, сминающего корабли – это выглядело, по-настоящему, пугающе. Но капитан не видел чужого корабля, хотя детекторы должны были бы его зафиксировать. Да и ученые в один голос утверждали, что путешествия быстрее скорости света маловероятны. Точнее, они допускали такую возможность, но считали, что для этого нужны туннели, некие «кротовые норы». А информация, которую принесла с собой волна, говорила о полном их отсутствии, в пределах видимой сферы. Вряд ли чужие успели бы добраться за столь короткий срок…

– Как долго после этого вы оставались на Тритоне?

– Шесть дней.

– И атака не повторялась?

– Нет.

– А раньше ничего подобного не случалось?

Ванг ненадолго задумался, и поколебавшись, ответил:

– Недели за две до этого, новый детектор что-то зафиксировал. Но мы так и не смогли понять что. Он слишком чувствительный, и мы предположили, что среагировал на какую-то аномалию на Нептуне.

Судя по времени, это те самые два сигнала, которые зафиксировала антенна на Луне.

Выглядит так, словно кто-то хотел связаться, и целился для этого в Тритон. Первый раз сигнал оказался слишком слабым, а второй – чересчур сильным.

– Что это был за детектор?

– Новая разработка, вроде бы, по чертежам Аша Вармера. Должен был фиксировать следы двигателей, чуть ли не по всей Солнечной системе. Но мы так и не успели его откалибровать.

Настроение у адмирала окончательно испортилось. Вряд ли Вармер целенаправленно разрабатывал детекторы. Но если капитан ничего не путает, то Китаю удалось заполучить его работы, и кто знает, что они там вычитают…

Но, с другой стороны, это было хорошей новостью. Она позволяла сделать вывод, что на Нептун никто не нападал. Заполучив записи, Китаю удалось построить межзвездное радио, но первые попытки связи оказались не очень удачными. Плохо, что вероятный противник опережает объединенные силы, однако, пока что он не получил решительного преимущества. Сначала нужно создать надежный канал, научиться понимать другу друга, разобраться на каких принципах базируется наука собеседника. Скорее всего, пройдут годы, прежде чем появятся первые результаты.

Но это не значит, что Земля может себе позволить терять время.

Нужно либо перехватить инициативу, либо максимально осложнить жизнь противнику.

Точнее, в любом случае, нужно начинать с последнего.

***

– Вы, конечно, как хотите, а лично я – умываю руки, – сказал Неван. – У него определенно не все в порядке с головой.

– А ты подумал, как тебя встретят в цивилизованном мире, капитан Неван, предводитель пиратов? – поинтересовался Гудман, капитан «Торонто». – Или наклеишь усы и бороду, чтобы не узнали?

Неван скрипнул зубами. С «Шанхаем» эти ребята, конечно, крепко его подставили. Если бой с патрульными кораблями вписывался еще хоть в какие-то рамки, то расстрел безоружного исследовательского судна было сложно назвать иначе, кроме как преступлением.

– К Стику подамся. Он хоть живет ровно. Не драконит марсороек.

Гудман расхохотался.

– У него и после «Орланины» проблем хватает, а уж если тебя под крылышко возьмет – марсиане его точно в лепешку раскатают.

Неван промолчал. Как бы их самих не раскатали. Силы Марса в поясе были ограничены, и подкрепления пока не предвиделось: объединенный флот то и дело выдвигался на учения, и Китай опасался оголять свою колонию. Но долго это продолжаться не может. Даже если убедить Брестова отдать «Божественный ветер» – общую картину это не изменит. Три или четыре корабля против всего марсианского флота, прямо сказать, перспектива так себе…

– Да у падре кукушка конкретно так отъехала! – Неван начал закипать. – Взяла билет не просто на поезд, а на экспресс без остановок!

– Чего ты завелся? – Гудман мгновенно стал серьезным. – Или тебя смущает, что придется вежливо здороваться со старателями, вместо того, чтобы кошмарить?

– А ты не думаешь, что марсюки с большим удовольствием накроют все это шоу вместе с нами? Времени подготовиться у них будет предостаточно.

Капитан «Торонто» спросил:

– Ты колеблешься, брат мой? Через сомнения, тот кто за сферой, искушает нас. Лишь объединившись, тем светом, из которого Господь создал наши души, мы сможем противостоять злу.

Говорил он это с серьезным лицом, но искорки в глазах и слегка насмешливый тон, выдавали истинное отношение.

– Да иди ты к черту! – взорвался Неван. – Долбанная сила духа не играет против пушек! Мы для них та еще заноза, и живы только потому, что у патруля недостаточно кораблей. А тут сами подставляемся! Когда падре объявит о мероприятии, ему нужно будет сказать, когда оно будет проходить. Можно даже не добавлять, что на шоу будут присутствовать шесть исключительных придурков на трех кораблях. То есть, как бы несложно догадаться, что позиция у нас будет заранее известная, и не особо выгодная. Да, парочку-другую мы успеем уделать, и, обычно, именно поэтому, они и не лезут. Но с таким бонусом, могут пересмотреть свое отношение. Грохнуть сумасшедшего монаха, и заодно кучу шахтеров, чтобы легче дышалось марсианским старателям, думаю, достаточно весомый аргумент.

– Ты закончил? – спокойным тоном осведомился Гудман.

– Да я даже еще не начал Я тебе могу всю ночь перечислять в подробностях, что они с нами сделают! Да наш астероид они просто в пыль развеют! Да легче эту вечеринку провести на Марсе! Сразу постучаться в шлюз, с поднятыми руками. Так будет хоть какой-то шанс, что не убьют сразу.

– Ага. Чжоу такой подарок оценит. И будет долго, каждому твоему кусочку, напоминать о «Шанхае» и сожженных патрулях. Давай, вперед. Надеюсь, нам потом пришлют запись.

Неван замолчал. Кажется, его несколько занесло.

– Поверь мне, – с нажимом сказал Гудман, – Брестов знает что делает. На наш астероид столько людей не влезет – придется поискать другое место. Безопасное место. Ясно?

Деваться ему было некуда, и Неван кивнул. И даже, действительно, поверил.

В отличии от Майкла.

Вся эта бойня и пересадка пленников на специально поджидающий корабль, в красках пересказанная Неваном, произвела на него сильное впечатление. Он хорошо знал Гектора, и понимал, что такой размах не в его стиле. И почти не удивился, когда две недели назад, Гудман предъявил электронный жетон капитана первого ранга флота объединенных сил Земли.

– Господин Брестов, объединенные силы весьма ценят ваше участие в спасении потерпевших на «Шанхае», – с почти незаметной насмешкой в голосе сказал он, – и надеются на дальнейшее плодотворное сотрудничество.

– Вряд ли церковь, проповедующая кротость, может быть чем-то полезна флоту, – осторожно заметил Майкл.

– Вы себя недооцениваете, – широко улыбнулся Гудман. – От тьмы, что лежит за пределами сферы, не защититься только силой оружия. В первую очередь, мы должны построить барьер духа. И кто-то должен дать четкое понимание, что не все люди готовы противостоять злу. Что те, кто ему поддался, сам стал частью тьмы.

Майклу это напомнило то, чем он занимался на Луне. Тогда, нужно было показать рабочим, что они ведут достойную жизнь, заставить их гордиться тем, что они работают на корпорацию. Сейчас же, нужно было проделать почти то же самое со старателями. Показать им, что они на верном пути, а марсиане ошибаются.

Вот только тогда у Майкла был выбор, принять предложение или отказаться.

Сейчас он либо играет по правилам, которые диктует флот, либо остаётся один на один с марсианами, взяв на себя и свои, и чужие грехи.

– И чего же вы хотите?

– Того же, чего и вы. Чтобы ваша церковь приобрела больший вес.

– Поверьте, – улыбнулся Майкл, – я прилагаю для этого все возможные усилия.

– Это, – Гудман обвел рукой свод пещеры, – не тот храм, который хочется посещать. Я не говорю, что нужен собор, хотя было бы и неплохо, но нужно показать людям, что такое настоящая служба.

Майкл не нашел что возразить. Астероид, который они избрали своим убежищем, оказался просто идеальным местом для обитания. Множество небольших пещер, соединенных проходами, позволили создать что-то вроде станции, замуровав один проход и установив шлюзовые камеры на двух других. У каждого из поселенцев была своя просторная комната со всем необходимым. Прихожане весьма щедро делились пожертвованиями, и Брестов не жалел денег на благоустройство их дома. Комнаты были обставлены отличной мебелью и кроватями, оборудованы системами регенерации, увлажнения и ароматизации воздуха, в каждой была ванная комната, что считалось роскошью даже на Палладе.

Свет был отдельным предметом гордости. Освещение постоянно заливало коридоры, в точности копируя спектр Солнца в разное время суток. Благодаря тому, что цикл плавно перетекал из раннего утра в день, потом в вечер, органы чувств людей менее остро реагировали на искусственность их мира.

А зеленый газон, в который превратился разросшийся по всей базе декоративный мох, неизменно удивлял посетителей. Которых, впрочем, было не так уж и много. Здесь Майкл вынужден был согласиться с Гудманом. Вряд ли это место можно было бы назвать храмом, к которому тянутся страждущие. Воскресные проповеди он проводил по радио, так же принимал исповеди, так же проходили причастия, и даже погребения. Он знал, что проповеди пользуются популярностью, и шахтеры их слушают даже во время работы. Пусть некоторые, как например Стик, и отпускали шутки, что за неимением развлекательных станций сойдет и такой ди-джей, но Майкл не принимал это близко к сердцу. И, тем не менее, он понимал, что такой суррогат не заменит настоящую церковь. Прихожане должны собираться вместе, молиться, чувствовать, что есть место, где они могут обратиться к Богу. И верить, что Он их услышит.

– Да, – наконец, со вздохом согласился Майкл, – у старателей слишком много дел, чтобы думать еще и о посещении службы.

– Тем не менее, для развлечений на Палладе они время находят.

Укол был весьма болезненный, но Майкл нашел в себе силы улыбнуться, надеясь, что это выглядит не совсем уж фальшиво:

– Предлагаете разбавить этот парк аттракционов часовней? Боюсь вас разочаровать, но у нас с Говардом Стиком накопился целый ворох неразрешимых противоречий, которые, вряд ли, удастся преодолеть.

– Думаю, мистер Стик понимает, что люди нуждаются и в духовной пище. Он человек разумный, и склонен прислушиваться к веским доводам.

От Майкла не ускользнуло, что Гудман сделал особое ударение на слове «веские». И не сомневался, в случае отказа, найдет такие доводы и для него. Но все не мог понять: что от него нужно флоту? Будь у военных желание превратить пояс в обитель добрых католиков, они прислали бы сюда пару дюжин капелланов в бронесутанах . И несколько месяцев спустя, любой иудей или мусульманин, знал бы Библию от корки до корки…

Или они нуждаются в добровольцах, и считают, что Майкла можно использовать как вербовщика?

– Путь веры – это путь познания, – осторожно начал Брестов. – Путь длинный и тернистый. Ступив на этот путь, человек познает себя, свое божественное предназначение… Церковь не может дать ответы, как поступать правильно. Она лишь помогает найти их внутри себя.

Гудман широко улыбнулся. Если раньше между старателями с Земли и Марса существовала, пусть не всегда здоровая, но все же разумная конкуренция за ресурсы, то именно этот кроткий агнец дал ей идеологическую подоплеку. Разумеется, не такой он Цицерон, чтобы добиться этого одними лишь речами: немалую роль здесь сыграл удачно подвернувшийся «Паломник».

Но основную работу сделал Брестов. Именно он назначил главными злодеями марсиан, обвинив их в заигрывании с непонятными силами.

– А разве этого мало? – спросил капитан.

***

Нара перестала расчесывать волосы, и в недоумении посмотрела на лежащего на кровати мужа.

– Брестов что? – спросила она.

– Проведет мероприятие.

– Говард, что ты задумал?

Он поднялся, притянул жену к себе, и крепко поцеловал. Нара не стала сопротивляться, обняв его одной рукой за шею, а второй продолжая сжимать расческу. Но когда Говард аккуратно опустил ее на постель, отстранилась, и уперлась рукой ему в грудь.

– С каких пор ты воспылал к нему любовью, и решил пустить на Палладу?

– Люблю я тебя, а с ним у нас деловые отношения, – улыбнулся Говард. – Точнее, с его фанатами с Земли.

Поняв, что жена не успокоиться, пока не получит объяснений, он поднялся и плеснул себе виски. Нара, приподнялась на локтях, оперлась спиной о стену, и приготовилась слушать.

– Ты же помнишь, что нас уведомили о подозрении в совершении противоправных действий на Фобосе? Так вот, теперь эти обвинения могут снять.

– Ты сам говорил, что расследование идет ни шатко ни валко, и со временем о нем забудут – возразила Нара. – К тому же, я вижу, что тебе здесь нравится. В чем дело, Говард?

– Говорил, – кивнул он. – Здесь нас тяжело достать, но кто знает, что стукнет в голову бюрократам? Если завтра им понадобится козел отпущения – сюда пригонят весь флот. Да и, согласись, гораздо приятнее знать, что ты в любой момент можешь вернуться на Луну, слетать на Землю, да и просто высунуться за пределы пояса.

Нара промолчала. Она хорошо знала привычку мужа выдавать информацию порциями. Начинал он с наименее значимых фактов, постепенно озвучивая все более веские причины, по которым принял именно такое решение. Не то, чтобы он хотел что-то скрыть, но постоянно делал паузы, словно спрашивая: «Достаточно? Или ты хочешь услышать дальше?».

Нара хотела.

– После того, как флот получил запись с «Орландины», – продолжил Говард, – адмирал Николсон, по-видимому, пришел к выводу, что с нами можно иметь дело. Сегодня мы с ним разговаривали по грависвязи.

– Ого, – удивилась Нара, – и он просил за Брестова?

– Почти, – скривился Говард. – Было очень много пафоса. И форпост Земли, и то, что мы должны показать свое единство. В общем, все как обычно, когда военным от тебя что-то нужно: сначала взывают к патриотизму, надеясь, что это сработает, и платить не придется.

– И он предложил снять обвинения?

– В обтекаемой форме. «Я считаю, что вашим действиям была дана неверная оценка, и сделаю все возможное, чтобы исправить это досадное недоразумение», – процитировал Говард.

– Ему можно верить?

– Судя по тому что я знаю – адмирал держит слово.

– Но это не все? – прищурившись, спросила Нара.

– Не все, – согласился Говард. – Адмирал считает, что пояс место опасное, и флот готов делегировать нам полномочия по охране порядка в секторе. Он официально обратился к «Вармеру», уведомив, что «Бридж» может получать некоторые изделия, предназначенные исключительно для поставок флоту. В том числе, и системы корабельного вооружения.

Нара потеряла дар речи.

– То есть, взамен на то, что мы обеспечим Брестову слушателей..., – начала она.

– ...адмирал разрешит нам держать собственный флот, – закончил Говард.

***

Брестов впервые оказался на Палладе, и был просто ошеломлён бурлящей жизнью. Сейчас он особенно остро понял, что последние годы вел жизнь затворника. Нечастые поездки за припасами, лишь убеждали его, что астероиды мрачное место. Но это было подобием настоящей жизни.

Майкл не знал, каким образом Гудман сумел убедить Стика, чтобы тот дал разрешение провести молебен на Палладе, но был рад оказаться здесь.

Майкл стоял на центральной площади, и наслаждался, уже успев позабыть, что бывают такие огромные пространства.

Он любовался неспешно падающим в озеро дождем, а при виде лавочек и ресторанов у него сжалось сердце. Майкл вспоминал Землю, где такой городок не удостоился бы даже отметки на карте среднего масштаба, но он ему казался мегаполисом.

Священник окинул взглядом площадь, прикидывая, сколько народу здесь сможет разместиться.

Почти идеально круглое озеро отнимало примерно пятую часть площади, но и без этого места было предостаточно, примерно, для тысяч четырех человек. Майкл не знал точных цифр, но прикинул, что свободного пространства достаточно, чтобы поместить сюда футбольное поле. Правда, пришлось бы его вытянуть вдоль озера во что-то похожее на полумесяц.

Он подумал, что Говард Стик поступил очень грамотно, разместив магазины, кафе и отели возле противоположной от воды стороны пещеры, оставив открытое пространство.

В астероидах не было больше ничего подобного.

Озеро опоясывало что-то вроде набережной, с аккуратным ограждением, где в нескольких местах, можно было спуститься к воде, на специально оборудованные галечные площадки. Чуть дальше тянулась беговая дорожка, а оставшееся место было обильно уставлено разноцветными лавочками и щедро сдобрено небольшими газонами с низкой травой. А между ними петляли зеленые, синие и красные дорожки, по которым гуляли люди.

Брестов обошел все пещеры, и убедился, что устроены они по одному и тому же принципу: площадь со сквером посредине, и уходящая к стенам плотная застройка. Правда, все значительно уступали центральной. Может быть, в частных владениях Стика пространства было не меньше, но вход туда был строго ограничен.

Майкл вздохнул.

Толку от его подсчетов. Гудман уверял, что собрать на площади удастся не менее полутора тысяч, а еще тысяч пятьдесят будут смотреть прямую трансляцию. В принципе, Майкл не видел в этом ничего невозможного. После того как Тим и Том вернулись отсюда с тоннами золота, население пояса резко начало расти, и сейчас подбиралось к миллиону.

Паллада была основным торговым и развлекательным центром в поясе, и к ней постоянно тянулся неиссякаемый поток старателей. Так что, шанс был хороший.

Но и тут Стик подложил ему свинью. Именно завтра он решил устроить распродажу со складов, и отказался переносить согласованную заранее дату молебна. Проповедник должен был начать в десять, а за час до этого Говард обещал открыть торговлю.

Майкл не сомневался, что выберут старатели.

Да и без этого, большая часть предпочитала оставаться наверху. Цены на развлечения там были более доступны, алкоголь крепче, и не нужно было платить экологический взнос, чтобы попасть внутрь астероида. А теперь, вниз не пойдут даже те, кто побогаче: наверху будет гораздо интереснее.

Проснувшись на следующее утро, Майкл всерьез задумался, не отказаться ли от этой затеи? Он сомневался в себе. Сомневался, что сможет прочитать проповедь, стоя на пустой площади, и представляя себе смеющееся лицо Говарда Стика.

Заставив себя умыться, он в мрачном настроении спустился на первый этаж гостиницы, и заказал завтрак. Несмотря на то, что у ресторана была своя терраса с видом на сквер, он предпочел остаться внутри.

Принесли яйца с беконом. Завтрак был частично из натуральных продуктов, и, по крайней мере, выглядел замечательно. Но Майкл ел без аппетита. Он смотрел как часы отсчитывают минуты до его позора, и хотел провалиться сквозь землю. До начала оставалось еще пятьдесят минут, и он гадал: будет ли на площади хотя бы десяток человек?

Кусок не лез в горло, и Майкл отложил нож с вилкой. Что ж, нужно узнать, хотя бы, к чему готовиться. Он запросил картинку с камеры на центральной площади, и обомлел. Практически все скамейки были заняты людьми. Некоторые прогуливались, но большинство сидели, не ограничиваясь только лавочками. Практически все были в скафандрах, и Майкл рефлекторно подобрался чтобы вскочить, и бежать в номер, в котором была автономная система жизнеобеспечения.

Но сигнала тревоги не было, он не испытывал проблем с дыханием, и священник взял себя в руки. Заглянув в раздел новостей, он прочел: «В связи со сбоем программы учета, начало распродажи переносится на два часа. Зарегистрированные покупатели могут пройти во внутреннюю зону, плата за вход взиматься не будет. Администрация приносит свои извинения».

Майкл вскочил. Нельзя упускать такую возможность!

Он бросился к выходу, и поймав на себе недоуменные взгляды, сбавил темп, и заставил себя шагать степенно. Несколько раз, будучи уверен, что за ним не наблюдают, священник ускорял шаг.

Перед тем как выйти на площадь, он на минуту остановился, проверил как на нем сидит сутана, внешне уверенной походкой двинулся к сооруженному возле озера помосту.

– Приветствую вас, братья мои во Христе.

Усиленный электроникой голос разнесся под сводами пещеры, на мгновение заставив стихнуть все разговоры.

Майкл дал себя рассмотреть, и сказал:

– Я рад, что вы собрались здесь. Рад, братья мои, что невзирая на свой тяжкий труд, вы нашли время для молитвы.

Майкл замолчал, пытаясь почувствовать толпу.

С возвышения ему было видно всю площадь, и Брестов внимательно следил за собравшимися старателями. Как и следовало ожидать, здесь были, практически, одни мужчины. К его сожалению, лишь единицы из них сняли скафандры. Большинство оставались в костюмах разных производителей и разной степени потертости. Объединяло их одно: достаточно полминуты, чтобы пристегнуть шлем, и направиться к шлюзу, если они сочтут проповедь недостаточно интересной.

– Это что за черт?

– Это же Брестов.

– Тот священник?

– Да он самый настоящий бандит!

Как Майкл и опасался, несколько человек, видимо, имевших разногласия с Люцем или Неваном, направились к выходу. Глядя на них, еще с десяток, подхватили шлемы, и в толпе образовался небольшой ручеек.

– Э, аккуратнее, – раздалось сбоку.

– Тебе не интересно, так посторонись, я послушаю.

Майкл повернулся.

В его сторону, обходя кучки старателей, и переступая через тех, кто сидел на траве, направлялся Матео.

Стычка привлекла внимание, и некоторые шахтеры, узнав главного диспетчера, тоже стали подходить поближе.

Майкл почувствовал прилив сил.

– В давние времена, на совете племени имели право присутствовать только мужчины. И это было справедливо. Мужчина – добытчик. Мужчина – воин. Мужчина обеспечивал поселение пищей и защищал от врагов.

Матео предпочел бы сейчас сидеть дома и заниматься своими делами – речи преподобного давно набили ему оскомину. Но он не мог отказать Наре Стик. Она очень вежливо попросила его поприсутствовать. А он попросил своих подчиненных. Майкл начал несколько раньше, и те, кого пригласил Матео, лишь сейчас стали подходить, кивая ему, и становясь поближе. Перед помостом образовалась небольшая группа, которая начала притягивать шахтеров. Кто-то хотел оказаться поближе к главному диспетчеру, кто-то замечал знакомые лица, и то и дело, то один, то другой старатель подходил поближе.

– Вы – мужчины, – говорил Брестов. – Как и в давние времена, вы каждый день рискуете жизнями, чтобы дать людям то, в чем они нуждаются. Вы тяжело трудитесь, чтобы остальное племя не голодало. Чтобы женщины могли поддерживать огонь в очаге и воспитывать детей. Чтобы племя стало больше. Чтобы могло исследовать новые земли. И сами отправляетесь вперед, чтобы показать им путь.

Майкл с облегчением заметил, что люди начинают прислушиваться.

Так же, как и рабочим на Луне, им нужно было дать чувство собственной исключительности.

– Ваш труд на самых границах исследованного космоса достоин самой высокой награды. Я не оговорился. Именно здесь пролегает граница человеческих владений. А дальше лежит тьма.

Пока священник наблюдал за толпой, один из старателей не сводил с него глаз.

Поль стоял вдалеке от толпы, возле магазина с ярко синим фасадом. Место, пусть и случайно, он выбрал крайне удачное для того, кто хочет побыть в одиночестве. Здесь торговали мелочами, призванными добавить комфорта на борту. Подушки под шею для скафандра, украшения на липучках, тренажёры и массажёры. Посетителей было немного, что неудивительно. Большинство шахтеров были практичными людьми и не любили тратить деньги на ерунду.

Поль едва сдерживал крупную дрожь. Он напряжённо следил за Брестовым, борясь с желанием покончить со всем прямо сейчас, но он продолжал надеяться, что появится Стик.

Год назад, когда поставили диагноз, он отправился в пояс. При современном уровне медицины, это не было приговором, при условии, что на счету достаточно денег. Именно за ними Поль и отправился на астероиды. Но благодаря проклятому Говарду Стику он все больше залезал в долги. На Палладе золото скупали по грабительским ценам, и чтобы что-то заработать, нужно было везти его на Землю. Но чтобы добыть достаточное количество, нужно пополнять припасы. И платить за них приходилось золотом, которого вечно не хватало. Стоит ли говорить, что и кредиты выдавались на драконовских условиях?

Если поначалу Поль думал, что сможет заработать на лечение, то полгода спустя, он мечтал лишь собрать достаточно, чтобы жене с дочерью хватило хотя бы на первое время. Он экономил на всем. Чинил скафандр сам, урезал собственный рацион, жил в корабле. Но этого было недостаточно. Золото уходило как вода сквозь пальцы, и с каждым днём, он все больше был должен «Бриджу». Часики тикали, и после его смерти компания отберёт все оборудование, а корабль вернётся к арендодателю. Хорошо, если не потребуют остальное с жены...

Поль не колебался, когда к нему обратился Су Бэй, и предложил позаботиться о семье. И в подтверждение своих слов, перечислил на его счет весьма внушительную сумму. От него требовалась сущая мелочь – взорвать бомбу рядом с Брестовым. Пещера хорошо просматривалась камерами, и вариант был только один – закрепить ее на себе.

Поль знал, что осталось ему не более полугода, и понимал, что это наилучший выход. Но хотел прихватить с собой ещё и Говарда Стика. Поэтому, он стоял и слушал Брестова, с надеждой глядя по сторонам.

– Есть ли зло в наших душах? – все больше распалялся Майкл. – Безусловно! Но можно с ним бороться, а можно потакать, заигрывая с тьмой.

Майкл несколько раз менял наброски проповеди. Читал он всегда экспромтом, но основные направления продумывал заранее. Вначале, он рассчитывал, что на Палладу прибудут истинно верующие, для которых он проведет совместный молебен.

Гудман уверял, что таких наберется не менее полутора тысяч. Но эта распродажа смешала все планы, и он опасался, что толпа, насладившись зрелищем, потеряет интерес. Значит – нужно дать им больше.

Он спустился с помоста, и став на тропинку красного цвета, ткнул пальцем вниз:

– Мы все выбираем путь, которым следовать. Но оглянитесь вокруг. Что вы видите?

Он с удовлетворением отметил, что некоторые шахтеры, увлеклись его словами, и стали озираться.

И вдруг Майкл сбился. Он понял, что старатели воспринимают своды пещеры не как нечто давящее, а скорее, как защиту. Привыкнув к куполам с их тонкими стенами, они были рады надежности камня. Пожалуй, это не лучшее место, чтобы говорить о стремлении к звездам.

Майкл взглянул на Палладу глазами шахтеров. Красивая, ухоженная, светлая площадь, где можно гулять. Кафе и магазины. Новые лица – все, чего не хватает шахтерам на астероидах.

– Это твердыня. Это – наш новый дом. Наш оплот, с которого мы двинемся к новым горизонтам! Вы – первые на этом пути! Вы – новые люди, люди будущего!

Он шел мимо людей, и голос его продолжал звучать по всей площади.

– Нет ничего неподвластного вам! Вы первые пройдете по этому пути! Остальные пойдут по вашим следам. Люди Земли благословляют вас на этот подвиг, а церковь поддерживает, и отпускает грехи на вашем нелегком пути!

Майкл начал паниковать. Он нес откровенную ахинею, и не мог нащупать твердую почву. Нужно срочно переключить на что-то внимание, пока он не начал нести полный бред.

– Мы стремимся к звездам, мы меняемся, – священник прошел к набережной, спустился к озеру, и шагнул в воду.

В толпе раздались смешки.

Он зашел по грудь, и развернулся лицом к берегу.

– Я возношу благодарность Господу, за этот океан посреди звезд, – Майкл с головой окунулся.

Вынырнув, он обвел взглядом притихших людей, и продолжил:

– Я смываю грехи свои.

Брестов вновь скрылся под водой.

– Я принимаю крещение в этих водах, и нарекаю их Иорданом.

Майкл снова окунулся.

Матео едва заметно покачал головой. Кажется, Неван был прав. Если кукушка еще и не села на экспресс, то сейчас пастор ее точно утопит. Но помня о просьбе Нары помочь Брестову со слушателями, он вошел в озеро, и двинулся к Майклу. Вода была удивительно теплой, а дно ровным и твердым. Матео даже подумал, что это не такая уж и плохая идея.

– Благословите и меня, отче, – громко сказал он, подойдя вплотную.

Кажется, Майкл удивился, но тут же кивнул, и положил руки на плечи Матео.

– Славишь ли ты Господа за эту благодать?

– Славлю.

Майкл слегка надавил на плечи, и Матео скрылся под водой

– Омовением этим очищаю тебя от грехов.

Матео с головой ушел под воду.

– Прими крещение в священных водах Иордана, и ступай с Богом.

– Благодарю, святой отец, – сказал Матео, вынырнув в третий раз, и направился к берегу.

Старатели были ошеломлены зрелищем.

– Не, ребята. Вы как хотите, а я такую веселуху не пропущу, – сказал один из них, и пристегнув шлем, направился к Майклу.

Остальные, сообразив, что такой случай вряд ли еще когда-нибудь представится, потянулись к воде, и вскоре образовалась небольшая очередь. В поясе вообще не очень много развлечений, а купание в озере можно назвать эксклюзивом.

Наполненный воздухом скафандр не желал тонуть, и Майклу приходилось прилагать определенные усилия. И все равно не удавалось окунуть его полностью: часть шлема оставалась над водой. После второго десятка Майкл ощутимо устал, и с тоской поглядывал на змеящуюся очередь.

Поль, наконец, сообразил, что Говард Стик не появится.

Он пристроился в конец очереди, и стал ждать, то и дело поднося руку к поясу, и проверяя устройство.

Майкл устал. Руки не слушались, и он с трудом повторял уже набившие оскомину фразы. Майкл бросил взгляд на оставшихся пару десятков человек, и решил сократить процедуру:

– Славь Господа, да смоет вода грехи твои, и прими крещение, – устало сказал он, окуная очередного кандидата.

Увидев в очереди человека без скафандра, он слегка воспрянул духом: какая-никакая, а передышка.

Но Поль не дошел до священника. Костюм он снял, чтобы тот не ослабил взрыв, и сейчас понимал, что еще два шага, и он замочит бомбу. Может быть, ей вода и не страшна, но он как-то не подумал уточнить этот момент. Вернуться и подождать Брестова на берегу? А не будет ли это подозрительным? Поль нажал кнопку.

-…и прими крещение, – сказал Майкл. Он попытался окунуть очередного космонавта, но усталость дала о себе знать. Его руки соскочили с плеч скафандра, и потеряв равновесие, Майкл рухнул в воду.

Сработал детонатор.

И хотя голова Майкла была под водой, за мгновение до того, как погасло сознание, показалось, что по ней ударили молотом.

2198

Крейсера превосходили размерами корабли любого другого типа, и рубка на них тоже отличалась в лучшую сторону. В то время, как экипаж марсианского патрульного корабля состоял всего из двух человек, только командный состав «Килиманджаро» насчитывал восемь офицеров. И для всех было более чем достаточно места.

Адмирал Николсон сидел в кресле помощника капитана, и наслаждался видом звезд на огромном обзорном экране. Практической пользы от него не было: на ходу и во время боя члены экипажа подключались через личный интерфейс, а космосом могли любоваться лишь во время стоянок. От них можно было бы с легкостью отказаться, но адмирал понимал, что на флот идут, в том числе, и ради возможности любоваться звездами.

– Новая вводная, – адмирал повернулся к капитану, одновременно вводя команды на коммуникаторе. – В зоне высадки десанта обнаружена замаскированная батарея планетарной обороны.

Капитан мысленно выругался, наблюдая, как створки безобидной с виду скалы расходятся в стороны.

– Группа прикрытия – постановка помех, десантная группа – продолжать высадку, – скомандовал он.

Адмирал подключился к тактическому дисплею, и с интересом наблюдал за начавшимся учебным боем.

Два корабля электронной борьбы тут же направили световые потоки широкого спектра в сторону Луны, и практически одновременно сбросили капсулы с отражающим агентом.

«Килиманджаро» тоже не терял времени. Четыре орудия дали залп минимальной мощности, но компьютер, отвечающий за игровой сценарий, сообщил, что защита батареи выдержала.

– Продолжать огонь, – скомандовал капитан.

Корабль находился в неудачной позиции, и он пришел к выводу, что дуэль лучевым оружием «Килиманджаро» проиграет.

– Приготовить ракету к запуску.

– Есть, приготовить.

Командир инженерной части дал команду, и минуту спустя учебная ракета, с условным ядерным зарядом, заняла место в пусковой шахте.

Системы противодействия батареи справились с помехами, и орудия дали залп.

– Корабль поддержки «Енисей» уничтожен, – бесстрастно сообщил адмирал.

Капитан сжал зубы, но в этот момент капсулы достигли точки над орудиями, и взорвались, распылив светоотражающую пыль.

Облако не могло остановить лазерный луч, но маломощное излучение дальномеров рассеивалось, и системам наведения приходилось довольствоваться радиолокацией. А корабельные системы противодействия справлялись с ней неплохо.

На время батарея ослепла.

– Пуск, – скомандовал капитан.

Ракета заскользила по направляющим, и оказавшись в космосе, включила двигатели.

Система наведения батареи детектировала небольшой быстро движущийся объект, и дала цели наивысший приоритет. Но корабли противника активно ставили помехи, и прицеливание было невозможно.

Десантные корабли рвались к Луне. Облако пока что закрывало их от вражеских орудий, но скоро они войдут в сектор огня, и до мертвой зоны над поверхностью доберутся не все.

Адмирал с одобрением наблюдал за десантниками. Модули неслись с максимально допустимой скоростью. Определенно, посадка будет жесткой, и капсулы пропашут борозды длиной не один километр прежде, чем остановятся, и так и останутся навсегда лежать на поверхности. Все на что они способны – это короткий рывок, после того, как их сбросят с корабля-носителя.

Десантные модули вошли в зону уверенного действия дальномера, и батарея тут же открыла огонь.

– Десантный модуль «Килиманджаро 3» уничтожен, – бесстрастно прокомментировал адмирал.

Ядерная боеголовка приближалась, но планетарные орудия не могли на нее навестить, продолжая обстреливать капсулы десантников.

– Десантный модуль «Килиманджаро 8» уничтожен.

Ракета прошла сквозь облако, и компьютер батареи мгновенно отреагировал, поворачивая стволы в ее сторону.

– Подрыв, – скомандовал капитан.

Имитация взрыва залила экраны белым светом, и адмирал хмыкнул:

– «Килиманджаро 6» уничтожен. Батарея противника получила критические повреждения, и не может препятствовать высадке. Что ж, поздравляю, капитан. Вы выполнили задачу с опережением графика, и уложились в рамки допустимых потерь. Хотя и уничтожили один модуль собственным залпом. «Везувий», «Этна», – сказал он в коммуникатор, – готовность – шесть минут. Ваша задача – штурм укрепрайона противника.

Капитан вздохнул с облегчением, и объявил экипажу об окончании учений.

Адмирал краем глаза следил за отчетами, поступающими от наблюдателей, не особо вникая в подробности. Он и так знал, чем все закончится. Аналитики давно разработали тактику прорыва обороны марсианской колонии, и постоянно ее корректировали. По результатам последних разведданных, Марс значительно усилил защиту, и для ее подавления уже было недостаточно имеющихся сил. Но политики считали, что флот и так обходится слишком дорого, не давая при этом никакой отдачи, и постоянно хоронили проекты постройки новых кораблей.

Как и следовало ожидать, батареи Монда, не идущие ни в какое сравнение с марсианскими, с лёгкостью разделались сначала с «Этной», а потом и с «Везувием».

– Учения окончены, – объявил адмирал.

Безусловно, ему придется провести немало неприятных минут, выслушивая обвинения в некомпетентности и неэффективности. Разумеется, политикам хотелось, чтобы он натравил на Монд все имеющиеся силы, и с триумфом опустился на поверхность. Но проведя сравнительный анализ оборонительных систем Луны и Марса, адмирал пришел к выводу, что для максимальной правдоподобности сценария, нужно использовать два корабля. Пять крейсеров против Луны – все равно, что дюжина против Марса. У него нет дюжины. У него есть пять.

Флот перешёл на штатный режим, и раздался сигнал, извещающий о начале службы.

Адмирал нехотя поднялся, и направился в столовую для рядового состава, где транслировалась проповедь.

Завидев адмирала, матросы, как один, вскочили из-за столов и встали по стойке смирно. Ладная, темно-синяя походная форма Николсона резко выделялась на фоне тусклых пластиковых скамеек, столов и серых роб рядового состава.

– Вольно, – скомандовал он.

Матросы шумно опустились на лавки. Тут и там раздавались возбужденные перешептывания, и адмирал то и дело ловил восторженные взгляды молодых парней на своих погонах.

Он присел за ближайший к экрану стол, и тихие разговоры соседей сразу стихли.

Матросы сидели прямо и смотрели перед собой, ожидая начала трансляции.

Черный прямоугольник засветился, и появилось изображение священника с перемотанной головой.

Николсон, помимо воли, усмехнулся. Он вспомнил слова Мекисова: «Заставь дурака Богу молиться – он и лоб расшибет». Ещё никогда поговорка не была так кстати.

Пастор Бруно всеми силами пытался показать свою близость к пастве, и напросился на тренировку штурмовиков. То ли парни недолюбливали гражданских, то ли ему не повезло напасть на воинствующих атеистов, но при отработке упражнения по зачистке судна условного противника, священник ударился головой о переборку. У пастора хватило ума не настаивать на разбирательстве, но авторитета это ему не добавило.

– Братья мои, – взвыл Бруно, – соль Земли, голуби мира! Вы сознательно выбрали своей целью защиту человечества, от сил тьмы, что лежат за пределами сферы! Позвольте преклонить перед вами голову и вознести молитву за ваше мужество!

Николсону священник казался косноязычным и насквозь фальшивым, но матросам он нравился.

Адмирал не стал вместе со всеми читать псалмы, или что там принято в таких случаях. Достаточно того, что он пришел на службу. Николсон не разделял увлечения новой верой, но признавал ее необходимость. Большинство на флоте было христианами, и казалось разумным заменить проповеди классических конфессий на проповеди церкви Небесных сфер. Новое течение давало четкое понимание, что есть Земля, а есть Марс. И однозначно отвечало на вопрос, кто именно заигрывает с тьмой.

То что война с Марсом неизбежна, адмиралу было ясно давно. Китай ведёт игру на границах системы, не пуская в нее посторонних. По всей видимости, они пока что не добились в ней значительных результатов, но не стоит давать им для этого времени. От Нептуна с завидной регулярностью поступали все новые сигналы, и вопрос заключался уже не в том, как перехватить контроль над границами, а как это сделать максимально быстро.

Китай всеми силами будет защищать свой канал связи с инопланетянами, вплоть до ядерного удара по странам Запада. Но руководство страны готово пойти на такой шаг лишь до тех пор, пока будет уверено, что сможет отсидеться на Марсе. И если объединенные силы не хотят допустить, чтобы на Земле начался ядерный ад, они должны лишить китайских чиновников этой возможности.

Да и сам по себе Марс представляет угрозу. Положение планет вещь относительная, но большую часть времени от него до обитаемой части пояса ближе, чем от Земли. Что положительно сказывается на снабжении. И создаёт потенциальную угрозу для кораблей флота на этом маршруте. Другими словами, чтобы добраться до границ системы – нужно обезвредить Китай. А чтобы обезвредить Китай, нужно лишить его Марса.

Адмирал Николсон скептически относился к контакту. Пройдут десятилетия, прежде чем люди и инопланетяне начнут понимать друг друга. А учитывая сложность китайского языка, который тяжело выучить и землянину, процесс может растянуться на неопределенный срок. Но и это не гарантирует, что Поднебесная получит какую-нибудь выгоду. Во-первых, не обязательно, что они смогут полноценно общаться. Логика чужих может отличаться настолько, что китайцы не смогут сформировать вопрос в понятной для них форме.

Во-вторых, то, что другая цивилизация владеет технологией передачи сигнала при помощи гравитационных волн, не говорит о превосходстве ее науки над земной. Может быть, они изучили гравитацию сразу после паровых двигателей, или, наоборот, люди прошли мимо этой теории, и вернулись к ней слишком поздно.

Да и вся их раса может быть ориентирована на совершенно другие цели. Например, на познание собственного разума, или на генетические улучшения. Или что-нибудь ещё, что с точки зрения человечества не имеет практической пользы.

Слишком многое должно совпасть, чтобы инопланетная цивилизация шла тем же путем, что и Земля, опередила земную науку в развитии, и ее знания могли оказаться полезными. Но тогда зачем ими делиться?

Если инопланетяне ушли далеко вперед, то чем их могут заинтересовать земляне?

К военной угрозе со стороны иных цивилизаций адмирал тоже относился скептически.

Он не сомневался, что если и существует способ путешествий быстрее скорости света, то он требует немалых затрат. И даже в этом случае, как уверяли ученые, перемещение не будет мгновенным, а займет годы вместо десятилетий. Вряд ли такая война имеет смысл. Судя по наблюдению за ближайшими звездами, жизнь не такое уж частое явление во Вселенной, чтобы нельзя было найти поблизости бесхозную систему. Маловероятно, что именно Солнечная выделяется количеством или качеством ресурсов.

Но кроме инопланетян есть и другая проблема.

Если говорить прямо, то объединенный флот контролирует только Луну, и лишь отчасти пояс астероидов. Внешние планеты, за исключением Марса, пока что не представляют особого интереса из-за огромных расстояний и проблем со снабжением. Но если оставить все как есть, через пять, десять или двадцать лет Китай будет господствовать в космосе, не пуская объединенные силы дальше Луны. Если вообще позволит иметь свой флот.

Поэтому он не понимал истерии руководства объединенных сил, требовавшего любыми способами прорваться к границам системы, и выяснить, что там происходит.

Такое развитие событий было бы только на руку противнику. Его юркие корабли разбросаны по внешним планетам, ожидая атаки на дальних рубежах, а в поясе и на Марсе сосредоточены резервы, чтобы нанести удар в спину. Разумеется, патрульные корабли несерьезный противник для крейсера, но в ходе многомесячного перехода неизбежно возникнут неполадки, упадет боевой дух экипажей. И в большей мере это касается кораблей сопровождения. Если на крейсерах есть инженерные службы и помещения для релаксации, то мелкие суда, с тремя-четырьмя людьми на борту и ограниченным пространством, при возникновении более или менее серьезных проблем, не смогут справиться собственными силами, и, в лучшем случае, будут задерживать всю группу. А в худшем – марсиане будут нападать на отстающих.

Нет, в первую очередь нужно нейтрализовать Марс.

Только лишив противника этой базы, имеет смысл думать о дальнем походе.

Хотя, в таком случае он может и не понадобиться. Если Марс не сможет сдерживать объединенные силы, Китай пойдет на уступки, чтобы оставить за собой хотя бы частичный контроль над дальними планетами. А если его флот понесет ощутимые потери, то никто не будет интересоваться мнением Поднебесной относительно инспекции Нептуна международной комиссией.

Приняв решение, адмирал поднялся, не обращая внимания на пастора Бруно, едва не бьющегося в конвульсиях на экране.

***

Глядя на разгружаемых роботов, Говард думал, что невзирая на некоторые неудобства, «дружба» с адмиралом себя оправдывает. Еще недавно любое устройство сложнее чайника приходилось закупать через подставных лиц, а теперь что угодно можно заказать непосредственно на Луне.

Корабль стоял на открытой площадке, освещаемый прожекторами. До куполов было около пары миль, но возле них толпились люди, пытаясь угадать, что именно находится в контейнерах.

В основном, это были вышедшие размяться зеваки, которым надоело сидеть внутри куполов. Точнее, те, кто уже спустили все что могли, и теперь искавшие бесплатные развлечения. Кто-то ждал завершения сделки начальством, кто-то – окончания обслуживания корабля или погрузки товара, но каждый хотел получить как можно больше впечатлений от Паллады. Лишь избалованному землянину могло показаться, что астероиды не отличаются друг от друга. Даже для тех старателей, кто не захотел спускаться внутрь (или пожалел для этого денег), разница была очевидна. Говард объединил все купола в единое целое, и теперь из одного в другой можно было пройти не надевая скафандр. До Монда еще было далеко, но это уже было какое-то подобие города. Пусть и без широких проспектов, но с самыми настоящими районами. Из космоса сферические купола, соединенные переходами, смотрелись весьма внушительно. Когда, благодаря адмиралу, сняли эмбарго, и «Бридж», наконец, смог начать тратить деньги, Паллада перестала испытывать острый дефицит самого необходимого. Купола больше не приходилось латать подручными материалами, и они блестели серебром на черной поверхности астероида. В планах Говарда было соединить крытыми переходами доки и посадочные площадки, чтобы пребывающие в Сити от начала и до конца визита могли обходиться без скафандров. Но пока что все силы уходили на обустройство внутреннего пространства. И если внутри астероида удалось достичь какого-никакого комфорта, то в наружных помещениях царил сугубо утилитарный стиль. Отели и бары вовсю старались добавить своим заведениям индивидуальности, но голые стены, отражавшие гулкий звук шагов по металлическому полу, напоминали старателям о том, что вокруг враждебное окружение космического пространства. А если человек не может расслабиться, то он и не получает удовольствия от отдыха. И, соответственно, не тратится на развлечения.

Пришло уведомление, и раскрыв его, Говард усмехнулся. Из офиса сообщали, что пришло несколько запросов на обустройство баз старателей без какой-либо конкретики. Особо сметливые шахтеры догадались, что доставленный вне расписания груз выбивается из привычных рамок, и, возможно, имеет смысл заполучить его первыми.

Говард не имел ничего против. В конце концов, товары он заказывал для продажи, а роботов – для ускорения процессов монтажа и ремонта.

Выгрузив заказанных роботов, Говард приступил к изучению товара, переданного адмиралом.

Отослав грузчиков, и сняв печати, он потерял дар речи. Устройство, лежащее в самом небольшом ящике, было ему смутно знакомо. Больше всего оно напоминало лазерный отбойный молоток, только раз в пять меньше. И он, почему-то, не сомневался, что оно лишено главного недостатка, на который постоянно жаловались старатели.

И это не беря в расчет размеры.

Такие аппараты требовали, как минимум, двух человек для обслуживания. В космосе веса нет, но масса никуда не девается. Чтобы сдвинуть с места такой агрегат, сил одного человека недостаточно. Как говорится в школьных учебниках физики: «Силой сцепления аппарата с поверхностью можно пренебречь». Но это почти тоже самое, что аквалангисту попытаться сдвинуть с места подводную лодку.

Самым главным недостатком такого оборудования была фокусировка луча. Эффективно разрабатывать породу он мог лишь с расстояния, не превышающего двадцать ярдов. Потом его приходилось двигать ближе, потом еще ближе, и часто позиционирование занимало намного больше времени, чем сама работа.

Говард достал устройство, и примерял на руку.

Застегнув скобы, он зафиксировал оружие на предплечье, при этом рукоять удобно легла в ладонь.

Уродливая труба с излучателем на конце, разумеется, почти ничего не весила, но инерция давала о себе знать. Говард попытался развернуться, и прицелиться в сторону выхода, но дополнительная масса смазала резкость движений, и он потерял пару секунд, ожидая, пока раструб совпадет с воображаемой целью.

Ему очень хотелось попробовать сделать пробный выстрел, но Говард сдержал себя, и, отцепив крепления, положил оружие обратно в ящик.

Следующий контейнер поразил его еще больше.

В нем была настоящая пушка.

Естественно, она не шла ни в какое сравнение с корабельными, но даже по внешнему виду можно было понять, что вещь серьезная.

Такой можно остановить вездеход, уничтожить оборудование, и наделать серьезных дырок в куполе.

Говард в очередной раз убедился, что дружить с адмиралом имеет смысл.

Не хватало разве что записки: «Дорогой, мистер Стик! Вы наша недежда и опора, и только вам мы верим. Наведите, пожалуйста, порядок в поясе».

Чувствуя себя ребенком, который вел себя хорошо весь год, и получил кучу подарков, он продолжал изучать груз.

На прикрепленные к бортам бронелисты, выкроенные по силуэту его кораблей он почти не обратил внимания. Зато системы наведения и корабельные орудия, вызвали в нем искренний восторг.

Говард понимал, что все это не просто подарок, но ради таких игрушек он был готов смириться со многим.

Прикинув количество ящиков, Говард остался доволен, и приступил к изучению бронелистов. Благодаря тому, что перед военным грузовиком ставился широкий спектр задач, вплоть до доставки техники, он значительно превосходил размерами гражданские аналоги. И места здесь оказалось достаточно, чтобы разместить почти полный комплект брони. Листы были с креплениями выполненными настолько грамотно, что сборка не должна вызвать проблем даже у не очень хорошего мастера. Приглядевшись к идеально выполненным отверстиям под датчики, он подумал, что неплохо было бы иметь такие же производственные мощности. Он мог своими силами наварить броню на борта, но если делать это снаружи, придется ставить металл кусками на ровные поверхности, оставляя щели на изгибах и не покрывая датчики. Эти же панели полностью повторяли изгиб корпуса, и, словно конструктор, были подогнаны друг к другу. Не говоря уже о сплаве, специально разработанном для противостояния лучевому и кинетическому оружию. В космическом бою использовались только лазеры, но военные учитывали возможность атаки судна на местах стоянки.

Конечно броня намного слабее, чем на том же «Паломнике». Но ее устанавливали нас верфях флота, едва не разобрав корабль до винтика. Все магистрали были размонтированы, и вновь собраны изнутри, после установки защиты. Говард, прикинув сколько времени это заняло, сокрушено покачал головой. Наверное, быстрее бы было построить новый корабль. Закончив осмотр, он вновь вернулся к лазерным винтовкам. Даже если их и не использовать по прямому назначению, психологический эффект, без сомнения, будет ошеломляющий. Оружия в поясе хватало. Каждый капитан считал своим долгом держать на мостике пистолет или револьвер, а в некоторых куполах были автоматы или дробовики. Правда, владельцы вряд ли смогли бы объяснить зачем. Захватывать купола, пока что, не приходило никому в голову, а абордажные команды были только у марсиан, и только в ту пору, когда они пытались досматривать корабли на предмет нелицензионных двигателей. Основные конфликты случались на поверхности астероидов, когда несколько артелей не могли поделить право собственности. А там пользы от пулевого оружия было меньше чем ничего. Металл подвижных механизмов становился хрупким, смазка застывала, а энергии капсюля не хватало, чтобы нагреть порох до температуры воспламенения. Поэтому, конфликты, обычно, заканчивались без жертв. Но если появится независимая сила, что будет иметь новые винтовки, то она сможет улаживать спорные вопросы, учитывая интересы всех сторон. Говард улыбнулся, оценив перспективы, когда справедливость заиграет новыми красками.

2198-II

Было бы хорошо, если бы здесь был рассвет. Событие было бы не настолько частое, чтобы привыкнуть к этому зрелищу, но вполне подходящее, чтобы стать необременительной традицией. Раз в сутки, которые здесь длятся чуть более двух недель, Юпитер вальяжно выкатывался бы из-за горизонта, и заполнял собой все небо. Огромный шар, цветастый как гирлянды на Новый год, оживлял бы унылый пейзаж, и иней на вершинах холмов играл желтыми и оранжевыми всполохами, а низины оставались коричнево-серыми.

Но Каллисто не баловала зрелищами. Юпитер висел в одной точке черных, слегка подкрашенных красным небес. Выглядел он раз в десять больше земной Луны, и был единственным ярким пятном. В нем преобладали теплые цвета, белый и оранжевый, жёлтый и коричневый, но выглядели они тусклыми, и зрелище быстро надоедало.

Чу Ван, начальник базы, отошёл от иллюминатора, и осмотрелся вокруг. Внутреннее убранство станции резко контрастировало с окружающим пейзажем. Разноцветная мебель, кричащие абстрактные картины на стенах – все было призвано подчеркнуть, что это территория людей. Психологи считали, что яркое освещение и пестрые цвета позволят персоналу легче адаптироваться к окружающим реалиям.

Чу Ван был с ними не согласен. Он предпочел бы спокойный уют, каюту, в которой можно отдохнуть, а не это буйство форм.

Вся станция, вся программа были какими-то компромиссами, словно их бросили на полпути, не доведя до конца. Исследования подледного океана на Европе, более близком спутнике Юпитера, закончилось, так и не начавшись. Автоматические субмарины собрали материалы, найдя примитивную жизнь. Руководство, сделав вывод, что более сложных форм жизни здесь нет, свернуло исследования. То же касалось океана под поверхностью Каллисто. И если здесь Чу Ван, скрепя сердцем, был склонен согласиться со свертыванием исследовательской программы, то ситуация с Европой для него была откровенно непонятна. Радиационный фон там в сотни раз превосходил норму, и года за два можно было собрать огромнейший материал для исследований в отрасли генетики и эволюционной теории.

Но, кажется, это никого не интересовало. Зато на гравитационные антенны, разведку мест падения метеоритов, кратеров и цирков, заводы ресурсов не жалели.

Частично, металлы добывали на месте. Следы от метеоритов часто содержали редкие материалы в высоких концентрациях. Но лаборатории и производство требовали все больше и больше, и грузовое пространство в кораблях снабжения отдавалось полностью под их нужды.

Чу Ван не понимал этой секретности. Зачем создавать части гравитационных двигателей именно здесь, чтобы потом куда-то перевезти их?

Завыли сирены, и немногочисленные иллюминаторы начали закрываться бронированными щитами.

– Внимание персоналу! – раздался механический голос. – База находится под угрозой атаки. Немедленно занять места согласно боевому расписанию.

Чу Ван бросился в центр контроля, но пилотам не нужна была его команда: шесть из десяти кораблей, расположенных на Каллисто, уже стартовали.

Он подключился к каналу, слушая переговоры военных.

– Первая тройка – заход по правому борту, вторая – по левому.

Пилоты по очереди подтвердили приказ, и начальник базы взглянул на данные радаров. К ним приближался единственный корабль с выключенными двигателями. Как Чу Ван не вглядывался в экран – других кораблей он не видел.

– Неизвестный корабль ведет ширококанальную передачу, – подал голос технический специалист.

– Что они передают? – спросил командир эскадрильи.

– Транслируют вид с бортовых камер. Семь из девяти камер отключены.

– Говорит майор Ду. Назовите себя, прекратите трансляцию, и приготовьтесь принять на борт десантную группу, – приказал командир.

Подождав несколько минут, он повторил:

– Неизвестный корабль, вы находитесь в закрытой для полетов зоне. Вы приближаетесь к охранному периметру китайской научной базы «Каллисто». Назовите себя, и немедленно измените курс. В противном случае – открываем огонь на поражение.

Майор переключился на закрытую линию:

– Есть опознавание?

Техник визуально оценивающий изображение с телескопов, ответил:

– Похож на торговый корабль, производства «Вармера». Кажется, ему сильно досталось.

Чу Ван перевел изображение на свой монитор, и едва не поперхнулся: как техник мог не заметить пушки на его корпусе?

– Майор, – голос начальника дрогнул, – корабль вооружен! Повторяю: корабль вооружен! Два орудия! И он идет прямо на нас!

– Принял, – раздался спокойный ответ. – Перестроение в звенья по двое. Нечетные номеры ведущие, четные – ведомые.

Тройки рассыпались на пары, и черные угловатые вороны устремились к добыче.

– Есть визуальное опознавание! – прокричал техник. – Корабль «Орландина», принадлежит компании «Бридж»!

– «Орландина»? – в голосе майора появились неприятные интонации. – Все орудия – огонь!

Тактические мониторы взорвались шквалом огня, и мертвый корабль, захваченный гравитационным полем Юпитера, за считанные секунды погиб во второй раз.

***

«Эльбрус» и «Везувий» вышли на орбиту, взяв под контроль околоземное пространство.

Китай был возмущен введенными в одностороннем порядке ограничениями на полеты, и пригрозил ввести подобные санкции на участке трассы между Марсом и астероидами. В ответ на это, объединенные силы, под постоянно транслируемую запись с «Орландины», и пользуясь поддержкой возмущенной общественности, направили к Марсу «Этну», «Килимаджаро» и «Олимп». В официальном заявлении говорилось о недопущении повторения вопиющих случаев вооруженных столкновений между мирными исследователями и отдельными структурами, не считающими нужным соблюдать существующие договоренности о мирном космосе.

Говард в очередной раз пожалел, что записывал трансляцию с «Орландины». Передавая ее адмиралу, он не считал, что делает что-то особенное. У Говарда мелькнула мысль, что можно было бы потребовать компенсацию за имущество, уничтоженное силами охраны Каллисто, но он здраво рассудил, что не стоит связываться с Китаем. Кто же знал, что у адмирала такая богатая фантазия… Он и сам почти поверил в историю, распространяемую в новостях. Смелый экипаж грузового судна, после столкновения с метеоритным потоком, потерявший связь и почти полностью утративший контроль над двигателем, благодаря неимоверным усилиям и лишениям, смог, все-таки, выбраться к людям. Но вместо помощи, их встретили залпом орудий.

Было бы глупо лезть со своим мнением, особенно учитывая, насколько сильно он зависит от адмирала. Легким движением руки, тот может возобновить эмбарго, не говоря уже о том, чтобы объявить «Бридж» террористической организацией, а то и пособниками тьмы, о которой постоянно говорит Брестов.

Вспомнив о священнике, Говард поморщился. После контузии Майкл сошел с ума окончательно. Он был уверен, что не иначе как сам враг рода человеческого выступил против него, решив помешать крещению. Майкл стал совершенно непредсказуем.

Взрыв не прошел даром и для его внешности. Священник стал слегка заикаться, правый уголок рта был всегда слегка приопущен, а глаза словно собирались выкатиться из орбит, но остановились на полпути.

Будь его воля – Говард давно вышвырнул бы преподобного с Паллады. Но адмирал считал Брестова полезным настолько, что даже уговорил Гектора «Кастета» присмотреть за ним.

Может быть, старый друг на него хорошо влиял, и в глазах Брестова иногда стали проявляться проблески здравого смысла и даже говорить он стал как нормальный человек. Говард от всей души надеялся, что Гектор вбивает это в него кастетами.

У церкви Небесных сфер появились богатые спонсоры, которым Говард не смог отказать в просьбе создать новый храм. За считанные недели его машины выгрызли породу под огромную пещеру и выровняли стены. И еще месяц ушел на обустройство внутреннего убранства. Под потолком висела огромная люстра, со стилизованными под свечи лампами, а стены украшали более трех десятков витражей. Библейские мотивы с Иисусом, Девой Марией и крестами на Голгофе, перемежались с изображениями Брайана Скотта, гравитационной антенны, крейсеров, в ореоле света, и черных кораблей марсиан. Говард вынужден был признать, что окна, выложенные из светодиодных ламп, производили впечатление. Видимо на Земле, где смоделировали изображения, кто-то не поскупился на весьма хорошего художника.

Для удобства верующих были установлены лавочки, на которых могли разместиться не менее полутысячи человек, а если места не хватит – позади находилась приличных размеров площадка.

Сама кафедра возвышалась над залом, и была полностью обшита деревянными панелями. И если кому-то было непонятно, что этот материал в астероидах весьма редок и дорог, за спиной Брестова блестела метровая хрустальная сфера, заключенная в оболочку из дымчатого стекла.

Сейчас была занята лишь половина мест, но Брестову это не мешало проповедовать с надрывом.

– Братья мои! Господь дал нам свет, им он наполнил наши души! «Возлюби ближнего своего, как себя самого», – гласит самая важная заповедь. Мы – дети Его. Мы – отражение Его. Идя против себе подобных – мы идем против Него. Тьма есть отсутствие света, отсутствие Бога. Тьма искушает. Она обещает многое. Не нужно следовать правилам, заповедям. Нужно просто отказаться от света, наполняющего наши души. Вот какую свободу обещает тьма. Нужно просто отказаться от души.

Говард, стоящий позади скамеек, покачал головой. Майкл, как обычно, в своем репертуаре. Исхудавший, с выпученными глазами, закутанный в сутану, он больше походил на тритона, чем на человека. Даже, скорее, на какое-то инопланетное существо, существование которых так усердно отрицал.

– Может быть, это небольшая цена? Может быть, никакой души и нет, как и царствия небесного? Но что может дать тьма? Она ничто. Она лишена божественной сущности. Она не может созидать. Тьма может лишь отнимать.

Ладно, Говард понимал еще матросов, которые вынуждены были слушать официальные проповеди. Но вот что двигало старателями? Да, церковь, голосом адмирала, обещала помощь и защиту. И даже иногда исполняла свои обещания. Но при этом очень навязчиво намекала на добровольные пожертвования, размеры которых перекрывали размер помощи.

– Братья мои! – Брестов уже выл. – Можно ли назвать человеком, человека лишенного души? Человека, чью душу пожрала тьма? Голем. Вот как следует назвать это существо!

Услышав сзади шаги, Говард обернулся.

– Где он взял эту чушь насчет голема? – спросил он подошедшего Гектора.

– Ты бы слышал первоначальный вариант, – проворчал тот. – Там были волки и собаки.

– А в чем суть? – не понял Говард.

– Типа в том, что волки выбрали свободу, оказались от правил, а собаки – верность, – Гектор с досадой сплюнул на пол. – Поэтому, волки разрушают, и их надо убивать.

– А хорошие, они вроде как собаки? – догадался Говард.

– Ага, – согласился Гектор. – Так себе сравнение.

– Согласен. И что он предлагает делать с волками? В смысле, с големами?

– Это не он, а адмирал хочет китаез к ногтю прижать.

– Плохо, – подумав, сказал Говард. – Здесь такой бардак начнется.

– Смотри на это шире, – ухмыльнулся щербатой улыбкой Гектор. – Марсу будет некоторое время не до нас, так что можем здесь такие дела завертеть – мама не горюй.

Говард промолчал. То что в поясе начнется хаос – сомнений не вызывало. Он предпочел бы, чтобы все оставалось по-прежнему, но придется приспосабливаться к меняющейся обстановке.

Да уж. С такими друзьями как адмирал, и врагов не надо.

***

Чжоу наблюдал, как пустеют купола. Иностранцы поспешно покидали свои жалкие базы, даже не пытаясь вывезти оборудование. Ну что ж, по крайней мере, холодные марсианские ночи можно будет скрасить мародерством…

Он снова прочитал отчеты и рекомендации, уменьшил количество планируемых к выпуску танков, и увеличил количество автоматических турелей и легкобронированных вездеходов.

Десантники смогут высадиться не ближе пятисот миль от колонии, но главное сражение состоится не далее чем в нескольких десятках километров от базы. Определив направление, с которого будет двигаться противник, можно будет оперативно усилить именно этот сектор обороны. В дополнение к стационарным орудиям, линию прорыва будут прикрывать легкие турели и минные поля. Неповоротливые танки нужны только для того, чтобы бороться с бронетехникой противника, которая сможет прорваться сквозь первую линию обороны. Чжоу мало верил в такое развитие событий, но и полностью исключать его было нельзя.

Тяжелая техника чересчур капризная… Опыт ведения боевых действий в прошлом показывал, что на марше может произойти множество неожиданностей, которые выведут из строя все что можно, и что нельзя. И если на Земле машина, у которой, например, сорвало гусеницу, после ремонта, проведенного силами экипажа, имеет шанс нагнать колонну, то здесь это во сто крат сложнее. Здесь придется бороться не только с техникой, но и со враждебной окружающей средой. Вряд ли, кто-нибудь будет спорить с тем, что менять гусеницу в скафандре намного сложнее.

Да и вероятность отказа техники намного выше. Отсутствие каких-либо дорог, перепады температур, пылевые бури, жалкая атмосфера – все это отрицательно сказывается на отказоустойчивости, а значит и на запасе хода. Плюс добавить к этому сложности десантирования. Сброс техники и в пределах атмосферы задача весьма нетривиальная, а уж из космоса, где скорости значительно выше, и подавно.

К тому же, радиус в пятьсот миль – самый пессимистичный прогноз. Как бы аналитики объединенного флота не старались, вряд ли они смогут точно рассчитать возможности планетарной обороны Марса.

Зихао хищно улыбнулся. Хотелось бы, чтобы они ошиблись в меньшую сторону, и десантные модули опустились в секторе стопроцентного поражения. Но, к сожалению, все будет с точностью до наоборот: десант высадится в зоне, гарантировано недоступной для главного калибра.

То есть, можно смело рассчитывать еще на сотню, а то и полторы, миль.

Такой марш даже на Земле дело непростое. А на Марсе, где кроме еды и провизии нужно нести еще воду и воздух, такое мероприятие кажется вообще малоперспективным.

С большой долей вероятности можно сказать, что флот не решится на полномасштабную операцию на поверхности. Но то, что блокада Марса представляется наиболее разумным решением, не означает, что десант можно сбрасывать со счетов.

Насколько было бы все проще, не столкнись «Шанхай» с «Орландиной»…

Но они перехитрили сами себя. Собранный на самой дальней базе, вдали от чужих глаз, корабль должен был стать неприятным сюрпризом для потенциального противника. Поначалу там же планировалось собрать и орудия, которые превосходили бы вооружение крейсеров. Но потом кто-то решил, что это слишком трудоемкий процесс. Зачем нести сено лошади, если можно выгнать ее на пастбище?

На Марсе были все условия, чтобы наладить выпуск такого оружия. К тому же, отпадал вопрос с транспортировкой и последующей сборкой. Намного проще сделать это сразу в цеху, и тут же провести юстировку.

По плану, установка орудий должна была бы занять около двух месяцев. При подходе «Шанхая», Марс оказался бы в таком положении, что кораблям объединённого флота понадобилось бы в полтора раза больше времени, чтобы добраться от Земли. Даже если бы работы затянулись, крейсера все равно не смогли бы помешать окончанию сборки. Будь «Шанхай» хоть на сорок процентов укомплектован вооружением, то под прикрытием планетарной обороны и патрульных кораблей, он был бы неуязвим.

А уж с полным комплектом пушек, он без труда справился бы со своей основной задачей.

«Шанхай» должен был стать убийцей крейсеров.

Чжоу вздохнул. Будь у него такая крепость – земляшки и помыслить бы не могли о блокаде Марса.

Единственным плюсом в этой ситуации было то, что пушки, предназначенные для космического корабля, пошли на укрепление оборонительного периметра. Если это можно было назвать плюсом...

Руководство призывало держать оборону, смутно обещая прислать помощь с дальних рубежей. Даже если они содержат слово, и пришлют патрульные корабли, к тому времени между ними и Марсом окажутся крейсера, через которые подмоге не проскочить.

Расстояния до пояса позволило бы получить подкрепление вовремя, но там было всего два корабля, охранявших так и не вступившую в строй станцию связи. Предполагалось, что дешёвый канал, связывающий астероиды, Марс, Луну и Землю, позволит приобрести значительное влияние среди старателей. Но постоянно возникали какие-то трудности, вопросы, требующие первоочередного решения, и проект, в конце концов, оказался заброшен.

Но Зихао понимал, что два корабля положение не спасут. И весьма сомнительно, что чиновники Поднебесной снимут хотя бы часть охранения со станций у внешних планет. После того, как Китай получил дневники Аша Вармера, они бросили все силы на оборудование дальних баз. Секретность была настолько высокой, что персонал не предполагалось менять на протяжении, как минимум, десяти лет. У Чжоу был высокий уровень допуска, но это было почти все, что он знал о дальних базах.

Тем не менее, не нужно быть гением, чтобы догадаться, что руководство страны всеми силами старается заполучить инопланетные технологии. Наверняка, на спутниках Юпитера и Нептуна расположены целые леса антенн, а в специально построенных лабораториях, непрерывно идут эксперименты, призванные на практике подтвердить выкладки Аша Вармера.

И какой помощи от них можно ожидать? Усовершенствованных гравитационных подшипников? Или ответа дружественной цивилизации, которая проникнится несправедливостью ситуации, и пришлет миллионон-другой наемников?

Разве что на Нептуне завалялся ещё один «Шанхай».

2198-III

– Грабь награбленное! – прекратив огонь, крикнул в микрофон Неван.

Пока «грузовики» «Бриджа» заходили на посадку, орудия «Паломника» прошлись по антеннам и генераторам на поверхности.

Приземлившись, три судна раскрыли грузовые отсеки, и оттуда неспешно выбрался сброд, именующий себя «звёздной пехотой».

Неван с завистью смотрел на их винтовки. Не то, чтобы они ему были особо нужны: гораздо безопаснее жать на гашетку корабельных орудий. Но, черт побери, вещицы весьма забавные.

«Феникс» был одной из старейших баз старателей, и успел обзавестись многими атрибутами, свойственными успешным шахтёрам. Кроме четырнадцати огромных куполов, в каждом из которых могли бы разместиться около трёх десятков человек, на поверхности располагались резервуары, склады, стартовые площадки, измерительное оборудование, ангары для вездеходов и много чего другого.

Матовая, темно коричневая поверхность, напоминала огромную площадку, закатанную в асфальт странного цвета. Многие старатели выравнивали не только посадочные зоны, но и делали что-то вроде дорог, соединяющих жилые купола, стартовые площадки и склады. Но чуть ли не половину астероида довести до состояния гладкой тарелки, смогли только на «Фениксе».

Да, это впечатляло, но Неван не видел в этом практической пользы. Под строения и оборудование использовалась едва ли четверть этой площади. Правда, компактность не означала, что на техническом обеспечении здесь экономили. Скорее, наоборот. На «Фениксе» не было той бестолковой застройки, что свойственна другим астероидам. Обычно, шахтеры ставили жилые модули, после чего, по мере необходимости, добавляли другие необходимые помещения. Экономить место никому не приходило и в голову. Стройка начиналась там, где поверхность ровнее, или камень податливее. Если куполов было несколько, то и генератор для каждого был свой.

Прямо под собой Неван рассматривал термоядерную электростанцию. Он переключил режим обзора на электромагнитный диапазон, и совершенно не удивился, увидев полосы магнитных полей, выдающих кабели питания, тянущиеся ко всем, без исключения, постройкам.

А ведь было ещё две генераторные станции, уничтоженные залпами его орудий.

Два резервуара для хранения воды, и один для кислорода, станция электролиза, разделяющая воду на кислород и водород. Несколько автоматических химических комплексов, перерабатывающих два-три типа сырья в необходимые соединения...

Но главной, если так можно выразиться, достопримечательностью была скала. Немногие старатели обустраивали жилье внутри астероида. И дело не только в затратах. Купол и пещеру можно сравнить с квартирой и частным домом. Второй на порядок комфортнее, но и забот с ним больше. В куполе готовы все коммуникации, а если что-то нужно заменить или добавить, то это легко можно выбрать в каталоге. Жилье внутри астероида, каждый раз, ставит перед инженерами новые задачи, требующие нестандартных решений. И одна из самых важных, но не самая сложная, – убедиться, что не произойдет утечка воздуха. Гораздо проще и менее затратно использовать готовые решения.

Поэтому, если кто-то выбирал более сложный вариант, становилось ясно, что база строится всерьез и надолго.

Вспоминая свои опыты в пиратстве, Неван улыбнулся. Определенно, здесь добыча побогаче будет: одних только кораблей семь штук на площадках.

Пехота двинулась к куполам. Бойцы в тяжёлых черных скафандрах шли тройками, не утруждаясь даже взять оружие на изготовку. Шесть групп, без всякой системы, выбирали себе цели, и вламывались через шлюзы в жилые модули.

– Пусто, – раздалось в эфире.

– Пусто, – подтвердила другая группа.

Раз за разом отчёты повторялись, пока бойцы не проверили каждый купол.

– Говорит Су Бэй, начальник базы «Феникс», – раздался новый голос. – Как вы успели убедиться, мы не собираемся оказывать сопротивление. Грузите все, что сочтёте нужным, и убирайтесь. Мастер-ключей на кораблях нет. После того, как вы покинете базу, мы улетим из пояса. Желаю хорошего грабежа.

– Благодарим за сотрудничество, – ответил Гектор, – но корабли нам тоже нужны. Отдайте ключи, и мы вас подкинем до вашей станции связи. Идёт?

– Мне ваше предложение не кажется выгодным.

– Поверьте, это очень щедрое предложение. Можно сказать, от сердца отрываю. Другого не будет.

– И, всё-таки, я настаиваю на своем варианте.

Гектор потерял терпение.

– Слышишь, марсоройка, вылезай со своей горы с ключами, и в темпе. Предложение действует тридцать секунд. Потом мы вам устроим Содом и Гомору в одном флаконе.

Невану, высматривающему патрули марсиан, понадобилась секунда, чтобы понять, что тактический монитор сигнализирует об опасности на поверхности, а не в космосе.

Переведя камеры на астероид, он успел рассмотреть опадающий взрыв, и разлетающиеся тела.

Следом взорвался второй купол, и взрывная волна расширяющегося вещества швырнула ещё одну тройку в космос.

Опомнившись, остальные штурмовики бросились прочь от жилых модулей. Следующие взрывы настигли ещё четверых, что оказались наименее расторопны.

Неван выругался. Только сейчас, он обратил внимание, что все происходит в полной тишине: эти недотепы даже не включили общую волну.

– Поберегись! – гаркнул он, надеясь, что у бойцов включен хотя бы прием, – Сейчас я задам им жару!

Он взял прицел на скалу, и открыл беглый огонь.

– Да не к кораблям, идиоты! – заорал пришедший в себя Гектор штурмовикам, – Они наверняка заминированы!

Одна за одной ожили пушки грузовиков, и местами скала стала светиться красным. Камень трескался и осыпался, обнажая арматуру. Неван ухмыльнулся, сбросил хладоген, и продолжил обстрел.

– Прекратите палить, идиоты! – бесновался Гектор. – Вы не видите, что там защита?!

Несколько секунд спустя, Неван, наконец, понял, что до него пытался донести тактический компьютер. Под тонким верхним слоем скрывалось отражающее полотно. Тяжёлое и хрупкое, оно было не очень эффективно, отражая лишь около половины излучения. Зато само по себе служило неплохой броней, и нужно было постараться, чтобы пробить его.

– Всем вернуться на корабли, – скомандовал Гектор.

– Интересно, что Кастет сделает? – заинтересовался Люц.

– А что он может? – пожал плечами Неван. – Стоять и долбиться, пока пушки нечем охлаждать станет? Сейчас домой поедем.

Но он ошибся. Полчаса спустя, из люка выбрались два человека. За плечами одного из них был огромный контейнер, а второй нес только винтовку.

– Ого. Похоже не только у этой банды есть взрывчатка, – протянул Неван. – Кажется, кому-то сейчас придётся несладко.

В этот раз, наемники вели себя гораздо более осмотрительно. Они не приближались к постройкам, и двигались осторожно, опасаясь ловушек. Было понятно, что это им не по душе, но, видимо, жадность пересилила страх, и, благодаря этому, Гектор сумел уговорить двоих «добровольцев».

Неван подумал, что если хозяева с такой тщательностью позаботились о защите скалы, то и о дверях шлюза тоже не забыли. И даже, если и удастся подорвать внешнюю, это не означает, что дальше их не будут ждать сюрпризы.

Человек с винтовкой, то и дело, дёргался при виде каждой тени, и постоянно вскидывал оружие, чтобы через секунду его опустить. Казалось, ещё немного, и они повернут обратно.

Но в следующее мгновение, рядом со шлюзом раскрылась бойница, и крупнокалиберный пулемет открыл огонь по людям. Его хватило на несколько секунд, но этого оказалось достаточно. Безжизненные тела, подброшенные пулями, медленно опускались на поверхность.

– Уходим, – проскрежетал Гектор.

Корабли стартовали, испепелив напоследок лазерами останки погибших и суда старателей.

Как Неван не высматривал, но патрули так и не появились. Конечно, от него не зависели действия марсиан, но это не означает, что Кастет не сорвёт досаду на нем.

Но Гектору было не до этого.

Вернувшись на Палладу, он сразу связался с Говардом, и через двадцать минут сидел в его кабинете.

– Адмиралу это не понравится, – сказал Стик, как только Кастет опустился в кресло.

Гектор кивнул. Они были в одной лодке, и глупо было бы выдвигать друг к другу претензии.

– Косяк, признаю. Кто ж знал, что эти твари там так окопались?

Говард промолчал. Изначально план не казался сложным. У многих старателей были проблемы с Су Бэем, и не было ничего странного в том, что группа недовольных прибыла высказать свое возмущение. Для объединённого флота давно не являлось секретом, что «Феникс» не только успешная артель, но и ширма для марсианской разведки. Исходя из этого, адмирал решил, что Марс попытается защитить астероид, и пришлет оба корабля, что находятся в поясе. Небольшая стычка, демонстрирующая агрессию сил Марса по отношению к мирным старателям, дала бы вполне правдоподобный повод крейсерам приземлиться на условно нейтральном Фобосе, чтобы защитить его от вероломного соседа – Марса.

Глупо винить Гектора, и ещё глупее делать это вслух, но черт побери, как можно было провалить такое простое задание? Всего-то и надо было повисеть возле астероида, потребовав компенсировать владельцу ущерб за украденное два года назад месторождение.

Но Гектор сумел убедить Говарда, что его план лучше, и обещает богатые трофеи. Если все равно предполагается стычка, то почему бы этим не воспользоваться? Однако, как оказалось, «Феникс» был готов к такому повороту. И корабли не поспешили на помощь, уверенные, что Су Бэй отсидится в бункере. Хуже просто не придумаешь.

А ещё есть двенадцать погибших. Говард не испытывал к ним сочувствия. Связаться с Кастетом могли только полные отморозки. Но репутация пострадала ощутимо. Почти три десятка человек на четырех кораблях, что не смогли справиться со старателями, говорит о невысоких умственных способностях людей, планировавших операцию.

– Нам необходимо предложить нечто, что сможет заинтересовать адмирала, – подумав, сказал Стик.

– Ну, пусть Майкл толкнет очередную речь. Типа, марсиане вас грабили, пришло время вернуть свое. И можете рассчитывать на церковные пушки. Народ начнет щемиться к марсюкам, а там глядишь, и нужная картинка нарисуется.

Говарда покоробило от неприкрытого цинизма плана, но он вынужден был признать, что здравое зерно в этом есть.

В конце концов, если кто-то воспринимает слова Брестова всерьез, то это только его личная проблема.

***

Вместо того, чтобы оказать ему помощь, руководство решило подбросить новую задачу. Особенно Чжоу понравилась формулировка: «нейтрализовать».

Зихао почти не спал. Подготовка к обороне требовала его внимания во множестве вопросов. Технический департамент не мог решить за производство какой продукции браться в первую очередь, интендантская служба не могла определиться держать продукты и медикаменты на одном складе или на разных, охранение – какой фланг усиливать. И при этом всем, ему ещё навязывают решить проблему с Брестовым.

Ранее никто не обращал внимания, когда он поднимал этот вопрос. А после того, как произошло нападение на «Шанхай», Брестова решили ликвидировать, спустив приказ через его голову. Чжоу не имел ничего против такого решения. Разумеется, священник был лишь пешкой, но корабли действовали от имени церкви, и это доставило бы серьезные проблемы тем, кто прикрывался ее именем. Как минимум, им бы пришлось искать новую марионетку, или признать, что «Паломник» и прочие действуют исходя исключительно из собственных интересов, и приравнять их к пиратам. Да, на тот момент было бы актуально разорвать связку из божьего слова и вооруженных судов. Вот только действовать было нужно не так топорно. Поручить дело абсолютно не подготовленному человеку, полагаясь больше на стечение обстоятельств, нежели на трезвый расчет – как минимум, непрофессионально.

И теперь, когда Брестов приобрел ощутимое влияние, эту проблему повесили на него.

Чжоу прекрасно понимал, какой контингент работает в поясе. Нужно иметь определенный склад характера, чтобы рисковать жизнью в космосе. И понимал, что этих людей сдерживает только видимость контроля. Если раньше проблем с этим не было, и несколько патрулей вполне успешно поддерживали порядок, то теперь все изменилось. Шахтеры получили благословение от святой церкви на борьбу с тьмой, а заодно, на всякий случай, и индульгенцию. Наверное, именно этим и объяснялась популярность Брестова. Политики и священники, которые могут аргументировано объяснить, почему одна группа людей или раса превосходит другую, ценились во все времена. И плевать, насколько весомы эти аргументы, если они позволяют избавиться от моральных ограничений. Главное – чувство уверенности в собственной правоте.

Стычка на «Фениксе» доказала, что объединенные силы готовы к решительным действиям. Чжоу был уверен, что у него есть ещё несколько лет, и флот Земли не нападет, пока не нарастит силы. Но, видимо, «Шанхай» и эксперименты на внешних планетах напугали политиков настолько, что они решились на открытое столкновение.

Чжоу потёр покрасневшие глаза, и в который раз вернулся к сценариям. Чтобы хоть как-то отвлечься, он начал с высадки десанта.

Выставив начальные условия, наиболее благоприятные для противника, он принялся проигрывать разные варианты.

Семьсот десантников и двенадцать танков атаковали, попеременно, то с единого направления, то разбиваясь на группы. Плотная волна натыкалась на оборонительный рубеж, защитники несли потери, но заграждения не давали вырваться танкам на оперативный простор, и пехота, лишённая поддержки тяжёлой техникой, легко уничтожалась дальнобойными орудиями.

Для Чжоу стало неприятным сюрпризом, когда нападающие двинулись одновременно с трёх сторон. В одной точке им удалось преодолеть заграждение, и бой развернулся у самых шлюзов. Две остальные группы удалось блокировать, и без подкрепления десантники не смогли развить успех.

Зихао для себя отметил, что нужно нарастить резервы, чтобы не допустить такой ситуации в реальном бою.

С остальными сценариями, не включающими наземные операции, дело обстояло намного хуже.

При этом варианте развития событий крейсера держались вне досягаемости орудий планетарной обороны, и Чжоу совершено не представлял, что им можно противопоставить. Раз за разом он возвращался к симуляции, пробовал разные построения, разную тактику, но итог всегда был один.

Крейсера были непобедимы.

Будь у него несколько сот патрульных кораблей, может быть, они и не уничтожили бы противника, но смогли бы, как минимум, вывести из строя орудийные системы.

Блокада была одновременно и самым неприятным, и самым реалистичным сценарием. Патовая ситуация, когда противники не могут предпринять решительных действий, и не могут покинуть позиции. Точнее, марсиане не могут по собственной воле. Объединенный флот вряд ли почувствует какой-либо дискомфорт на орбите Марса, и сможет оставаться здесь столько, сколько захочет.

Чжоу с досадой подумал, что урегулировать конфликт смогут только политики. Хотя и это сомнительно. Какие козыри остались у Поднебесной? Даже если они бросят все охранение со внешних планет – этого недостаточно, чтобы справится даже с одним-двумя крейсерами. Но шифрограммы с Земли были полны оптимизма. Создавалось впечатление, что руководство воспринимало сложившуюся ситуацию не более чем досадную помеху. Все инструкции сводились к необходимости экономить ресурсы, наращивать производство, и поддерживать моральное состояние колонии на высоком уровне. Временами у Чжоу закрадывались подозрения, что руководство страны, все-таки, наладило контакт с инопланетной цивилизацией, и сейчас пакует чемоданы, чтобы перебраться в лучший мир.

Как иначе можно объяснить полное равнодушие к грядущей войне, и абсурдный приказ «нейтрализовать» Брестова? Возможно, Зихао не видел полной картины, но он сильно сомневался, что сейчас это наиболее серьезная проблема.

Да и как это сделать? Они полностью утратили контроль над поясом, и там сейчас настоящая анархия. Су Бэй заперт на своей базе, его корабли уничтожены. Хорошо, что они были готовы к такому развитию событий, и смогут продержаться неопределенно долгий срок: Чжоу было бы жаль терять такого агента.

Немного подумав, он отправил сообщение на станцию связи. Два корабля не бог весть какая сила, поэтому он сформулировал приказ обтекаемо: без нужды не рисковать, но если подвернется возможность – Китай будет рад узнать, что Брестов Майкл окончил свой жизненный путь.

2198-IV

Адмиралу понадобилось две секунды, чтобы проснуться и ответить на вызов.

– Слушаю.

– Господин адмирал, – голос адъютанта словно просил прощения, – зафиксировано возвращение марсианского сигнала.

– Что за сигнал? – не понял Николсон.

– Тот, что китайцы послали вслед за Кирком Вармером.

– А до утра это подождать не могло? – прорычал адмирал.

– По протоколу о таких событиях вас следует уведомлять немедленно, – голос адъютанта становился все несчастнее с каждым словом.

– Уведомил. Свободен, – отрезал Николсон.

Отключившись, адмирал закрыл глаза, решив отбросить этот факт как малозначительный. Но сон не шел.

Питер Николсон поднялся с кровати, и пошел на кухню.

– Черт, пока дойдешь, пить перехочется, – проворчал он, спускаясь по лестнице.

Он был неприхотлив в быту, и вполне обошёлся бы небольшой квартирой, но положение обязывало.

Огромная, с ультрасовременным дизайном, кухня оборудованная всевозможными приборами, по размеру превосходила рубку космического крейсера. Чтобы добраться до холодильника, пришлось обойти огромный стол, расположенный посередине. Адмирал не любил и не умел готовить, предпочитая заказывать еду из ресторана. Вся эта показуха нужна была для приема высоких гостей и демонстрации собственного статуса.

«Свадебный адмирал», как когда-то сказал один русский.

Николсон усмехнулся, вспомнив эти слова. Его флот был в неделе хода от Марса, и сейчас менее всего походил на свадебное украшение.

Он налил стакан воды, и сделал несколько небольших глотков. Не было причин беспокоиться. Сигнал пришел не вовремя, но ничего страшного не случилось. Какую информацию он бы с собой не принес – на расшифровку понадобится несколько лет. А к тому времени, компания, тем или иным образом, будет закончена.

Адмирал почти убедил себя, что сигнал не имеет значения. Просто ещё один фактор в быстро меняющемся мире. Непредсказуемый, и не поддающийся контролю.

***

Старатели с Марса, по большей части, оказались весьма сообразительными, и убрались домой. Но не на этом астероиде.

Черный как смоль, и состоящий сплошь из острого гранита, он вызывал сомнения в умственных способностях тех, кто решил основать здесь базу. Но только в том случае, если не знать, что на нем сосредоточены значительные запасы урана. Тяжёлые элементы встречаются нечасто, и даже за бедные месторождения идёт самая настоящая война.

Добыча урана связана с определенными трудностями по обогащению руды, свойственному ей ионизирующему излучению и токсичности, но зато этот ресурс ценнее золота. Несмотря на то, что термоядерные электростанции давно заменили атомные, и уран больше не использовался как топливо, ценность этого металла постоянно росла. Уран служил сырьем для синтеза искусственных изотопов, использующихся в разнообразных датчиках, медицинской диагностике, был нужен в качестве катализатора химических реакций. И, разумеется, из него делали оружейный плутоний.

Такой астероид был нужен всем.

И сейчас группа шахтеров устанавливала компактную лазерную пушку на одной из вершин напротив жилых куполов.

Артель «Солнечный прибой» обратилась к Говарду Стику с просьбой выделить силы для захвата марсианской базы, обещая приличный процент с добычи. Опешивший от такой наглости, Стик собирался отказать в весьма грубой форме, но после некоторых размышлений, решил немного развлечься. Он предложил дать в аренду шахтёрам малое орудие и винтовки, при условии, что они уговорят Брестова лететь с ними. Майкл изрядно раздражал его своим присутствием и навязчивыми проповедями, которые не ограничивались одним лишь храмом. И явно не собирался никуда лететь.

К его удивлению, артель умело разыграла спектакль во время службы, и взяла Брестова на слабо. Несколько ее членов задавали вопросы, умело подводя священника к нужным ответам. И когда тот согласился с тем, что марсиане тоже нуждаются в слове божьем, артель, устами одного из шахтера, пообещала организовать экспедицию. Чтобы не потерять лицо, Майклу пришлось согласиться.

А Говарду, по той же причине, пришлось дать пушку.

И вот теперь, установив орудие, шахтеры не знали, что делать дальше. При всей своей агрессивности, они не были убийцами.

– Ну, святой отец, мы свое слово сдержали. Теперь ваша очередь, – сообщил бригадир.

Он совершенно не представлял, что нужно предпринять, и хотел выиграть время.

Майкл с важным видом кивнул, и вышел вперёд.

– Осветите меня, – сказал он.

За спиной священника вспыхнул прожектор, и его силуэт оказался хорошо различим на фоне космоса.

Майкл протянул руки в сторону куполов, и взвыл на открытой частоте:

– Дети мои! Неразумные чада! К вам обращаюсь я, смиренный слуга Господа нашего. Узрите свет! Свет, что может стать для вас путеводным маяком. Свет, что укажет вам путь. Свет, что разгонит мрак!

Один из шахтеров, понимая, что под шлемом не будет видно выражения лица, скривился. Мало они наслушались проповедей во время подготовки?

– Есть силы созидающие, и силы разрушающие. И только мы выбираем, каким из них дать место в нашем сердце. Мы не обязаны воевать друг с другом, мы можем сражаться на одной стороне, стороне света.

На Майкла снизошло очередное вдохновение, и его понесло.

– Я расскажу вам притчу. В далёкие времена жил один владыка. Его владения были расположены в прекрасных землях, где урожай можно было снимать четыре раза в год, не было опасных зверей, а подданные были счастливы. И, по традиции, каждый год, на праздник равноденствия, четверо юношей расходились на четыре стороны света, чтобы пространствовать ровно год, и вернувшись рассказать, как живут люди за пределами их чудесной страны.

– Кто-нибудь меня слышит? – раздалось на другой волне.

Бригадир чуть не подпрыгнул от неожиданности.

– Мы тебя слышим, – ответил он.

Майкл говорил о том, как юноши возвращались и рассказывали войнах, что свирепствовали вокруг. То ли он был настолько увлечен своим голосом, то ли настроил приемник только на одну волну, но совершенно не обращал внимания на появившихся собеседников.

– Позвольте нам уйти, и мы оставим всё оборудование, и все, что есть на складе. Мы заберём один корабль, и передадим вам ключи от оставшихся двух. Вам не нужно портить купола или генераторы, вы можете получить их в целости!

В голосе отчётливо звучали панические нотки.

Бригадир с облегчением вздохнул. Кажется, ситуация разрешилась сама собой.

– И так продолжалось из года в год, – не слышал диалога, продолжал Брестов. – Правители соседних государств присылали послов, но владыка не желал иметь дело с варварами, которые сражаются между собой, вместо того, чтобы работать в поле. Попасть в его страну можно было только через один из четырех перевалов, на котором стояли непреодолимые заставы. И никто чужой не мог пройти мимо них. Однажды, перестали приходить послы. Потом не вернулись юноши. А потом к границам хлынули полчища чудовищ, которых раньше сдерживали соседи. И тогда владыка понял, что был несправедлив. Не соседи были врагами, а орды тьмы. Если и есть враг, с которым нужно сражаться, то это общий враг, враг всех людей!

Повисла пауза.

Бригадир поняв, что от него требуется ответ, переключился на общую частоту:

– Благодарю, святой отец, – быстро сказал он, пока священник не возобновил свою бредовую проповедь. – Господь услышал ваши молитвы. Предыдущий персонал покидает станцию. Все проверяем, и машем вслед платочками.

Из куполов цепочкой потянулись люди.

Брестов кивнул, и стал говорить о важности причастия и покаяния, не обращая внимания, что его никто не слушает.

Группа шахтеров, вооруженных лазерными винтовками, приблизилась к ожидающему марсианину. Получив контейнер с ключами, они при помощи роботов проверили купола на наличие взрывчатки, потом осмотрели корабли, после чего предыдущие хозяева базы получили разрешение на взлет.

Майкл ходил по станции преисполненный чувства собственной значимости, и не упускал случая донести слово божье до каждого, кто имел неосторожность оказаться рядом. Завидев его, шахтеры имитировали бурную деятельность, но и это не всегда спасало.

Брестов мешался под ногами и настолько всем надоел, что бригадир, наплевав на срочные задачи, приказал готовить корабль, решив, что в первую очередь, нужно вернуть оружие и священника Говарду Стику.

Майкл же воспринял такую спешку, как уважение к своим заслугам, и окончательно убедился в важности собственной миссии.

Как только он прибыл на Палладу, коммуникатор взорвался сообщениями. Новости уже докатились до астероида, но всем хотелось узнать подробности из первых рук.

Майкл не стал ни с кем общаться, разослав стандартное сообщения, что ждёт всех на службе.

Как и следовало ожидать, на следующий день в храме было негде упасть яблоку. Те, кому посчастливилось занять сидячие места, то и дело замечали знакомых на задней площадке, и звали их к себе, прося соседей потесниться. Люди все прибывали и прибывали, и несмотря на работающую вентиляцию, в помещении было тяжело дышать. Двое прихожан, почувствовали себя плохо, и покинули церковь.

Наконец, вышел Майкл. Перекошенный рот и выпученные глаза давно уже не вызывали никаких эмоций, кроме лёгкого сочувствия, но в этот раз разговоры мгновенно стихли. Вместо привычной черной сутаны, Майкл надел белоснежную ризу, на плечи была наброшена шелковая красная стола, с вышитыми крестами, а голову венчала тиара. Те из прихожан, кто понимал всю несуразность наряда, попытались замаскировать рвущийся смех кашлем, другие же недоуменно перешептывались:

– Во что это он вырядился?

– Ну, видимо, купил то, что на распродаже было.

– Не иначе как наш Майки в святые папы метит...

Майкл стоял за кафедрой, терпеливо ожидая пока смолкнут разговоры, и жутко улыбался перекошенными губами. Сфера за его спиной разгорелась матовым светом, и священника окутало сияние.

– Дети мои! – он выбросил вперёд руки, и первые ряды отшатнулись от неожиданности. – Бог услышал наши молитвы! Скверна, что растеклась по космосу, дрогнула от сияния Его славы! Тьма не в силах противостоять слову Его! Я видел, как бежали отродья тьмы, а за ними неслись ангелы с огненными мечами! Господь всемогущий не оставил нас, сонмы ангелов готовы спуститься с небес на землю, и вступить в сражение со скверной! Вы, дети мои, будете сражаться с ними бок о бок, и я, голос Его, подниму павших и провожу до ворот рая!

Прихожане потрясённо молчали. Многие посещали проповеди потому, что с детства привыкли ходить по воскресеньям в церковь, чтобы слушать и кивать, когда священник зачитывал святое писание. И никто не ожидал услышать что-нибудь новое.

– Дети мои! Вы – богоизбранный народ! Вы своим трудом и смелостью заслужили это право! Кто-то может сказать, что вы пришли сюда за богатством. Нет! Вас призвал Господь! Вам хватило силы услышать глас Его, и достало храбрости принять Его зов! Кто-то может сказать, что вы не знали с чем здесь столкнетесь. Но это не так! Разве Колумб не знал, что может погибнуть, прежде чем донесет свет до безбожников?

Голос Майкла то опадал, то взвивался вверх, достигая свода храма и гипнотизируя слушателей. Его глаза горели, и паства невольно подавалась вперёд, заражаясь его одержимостью.

– Вы – соль Земли! Вы – солдаты Господа! Вы на самой границе человеческих владений, и сила вашего духа не даёт тьме просочиться внутрь!

Наверное, это была лучшая речь Майкла. Недавние события, храм, полный прихожан, жаждущих услышать подробности рейда, недостаток кислорода, воодушевленность священника – все сложилось в единую картину, и полчаса спустя, то тут, то там, раздавались одобрительные возгласы, когда Брестов призывал бороться со скверной.

– Дети мои! – взвыл он под конец. – Готовы ли вы идти со мной? Стать устами Его, несущими свет безбожникам? Стать дланью его, изгоняющей тьму?

Рев сотен глоток стал ему ответом.

***

– Полная боевая готовность, – отдал приказ капитан «Килиманджаро», командующий походом.

Крейсера, под прикрытием кораблей поддержки, приближались к Фобосу.

Вперёд вырвались суда радиолокационной разведки, беспрестанно сканируя пространство и марсианский спутник. Обе батареи Фобоса были деактивированы, и демонстративно заглушены, но капитан не собирался рисковать. Разведчик не отмечал какой-либо подозрительной активности, и командир флагмана дал добро на первую фазу операции.

Два лёгких транспорта устремились к спутнику, и едва ли не рухнули на поверхность, чуть не сломав собственные посадочные опоры. Из открывшихся люков хлынули десантники, за считанные секунды покинув корабли, с лихвой уложившись в нормативы, так тщательно отрабатываемые на учениях.

Несмотря на гостеприимно распахнутый люк грузового шлюза, передовой отряд устремились к стене. Отделение «Альфа» установило мобильную армированную переходную камеру, больше всего напоминающую огромную армейскую палатку, проверило соединение с куполом базы, и сапёр направленным взрывом пробил проход.

Оказавшись внутри, двое десантников остались охранять точку входа, остальные бегом направились к шлюзу. Проверив его на отсутствие засады и прочих сюрпризов, командир отделения выдал в эфир вердикт:

– Чисто.

Бойцы заняли оборону, и в скором времени, снаружи остались лишь экипажи кораблей, без остановки вращающих орудийными башнями, не давая бездействовать установленным в них сканерам.

Внутри станции десантников встречала целая делегация, но солдаты не обращали на стоящих поодаль людей никакого внимания.

Разбившись на группы, согласно ранее разработанному плану, они двинулись к ключевым объектам.

Электростанция, центр жизнеобеспечения, диспетчерская служба и здание администрации без единого выстрела перешли в руки объединенных сил.

Проведя диагностику инженерных служб, и сменив коды, командир отряда вышел в эфир:

– «Коршун» флагману. Задача выполнена, станция под контролем.

– Добро. Принимайте «Олимп». Хорошая работа, парни.

Час спустя на посадочную площадку опустилась туша крейсера, занявшая собой весь сектор, рассчитанный на десяток грузовиков.

Из него неспешно, чуть ли не строевым шагом, вышли солдаты оккупационных сил, и заменив временные караулы, окончательно взяли под контроль город.

Капитан «Килиманджаро» провел видеоконференцию с представителями бывшей администрации, и, убедившись в их лояльности к новой власти, не стал заниматься кадровыми перестановками, сосредоточившись на основной задаче.

Два крейсера вышли на орбиту Марса, и заняли позиции вне досягаемости главного калибра планетарной обороны.

Как только капитан доложил в штаб, адмирал, координирующий действия флота с Земли, связался с Марсом.

– Здравствуйте, мистер Чжоу. Рад, наконец, познакомится с вами.

– При сложившихся обстоятельствах, не могу ответить тем же, господин Николсон.

Они не думали о таких мелочах как стоимость грависвязи при максимальном разрешении изображения. Мужчины изучали друг друга. Оба сидели за столами, и старались казаться абсолютно спокойными. Адмирал, не отрывая взгляда от Зихао, разминал сигару, всем своим видом показывая, что никуда не торопится. Чжоу, сложив руки в замок, невозмутимо ждал. Питер Николсон слишком сильно сдавил сигару, и та слегка хрустнула. Он досадливо поморщился. Надо же, чтобы именно в такой момент попался пересушенный лист! Адмирал оторвал взгляд от экрана, подкурил, выпустил облако дыма, и сказал:

– Чжоу, я не любитель долгих переговоров. Наши крейсера блокируют окна запуска как на Земле, так и на Марсе. Отныне космос для вас закрыт.

Зихао молча ожидал продолжения.

– У вас нет ни единого шанса. Даже если вы соберете все корабли, что разбросаны по дальним планетам, это ничего не изменит. Зихао, вы проиграете эту войну.

Чжоу слегка приподнял уголки губ, что должно было означать улыбку.

– Марс ни с кем не воюет, адмирал. Мы всего лишь мирная колония.

Адмирал покачал головой:

– Рано или поздно вам придется выбирать сторону. Вы слышали о Майкле Брестове?

Чжоу сделал вид, что на секунду задумался.

– Это, кажется, проповедник?

Николсон кивнул.

– Я не всегда согласен с его допущениями, но в одном он прав. Однажды, мы столкнемся с внешней угрозой. И когда это случится, мы должны ее встретить единым фронтом. Вопрос сотрудничества – это вопрос выживания.

– Адмирал, вы говорили, что не любите долгие переговоры, – вкрадчивым тоном напомнил Чжоу.

– Вы правы, – кивнул Николсон. – Я предлагаю вам присоединиться к объединенному флоту.

– Вот как? – Чжоу, казалось, удивился. – Это большой шаг, адмирал. Но я не видел этого заявления ни в китайской, ни в международной прессе. Это точно официальная позиция объединенных сил?

Николсон скрипнул зубами. Этот карлик просто выводил его из себя.

– Объединенные силы готовы признать Марс независимым государством, и принять в свои ряды, – процедил он.

– Полагаю, одно без другого невозможно? – поинтересовался Чжоу. – И мы будем должны принять на свои корабли членов вашего флота?

Питер не выдержал, и рявкнул:

– Не ломайте комедию, Чжоу! Вам предлагают целую планету!

Зихао покачал головой.

– Марсианская колония и так независима, адмирал.

С трудом взяв себя в руки, Николсон отчеканил:

– У вас двадцать четыре часа.

Когда экран отключился, Чжоу, наконец, искренне улыбнулся. Кажется, ему удалось вывести адмирала из себя. Разумеется, в теории, ему нужно будет согласовать свои действия со штабом. Но война любит победы, и не любит продолжительности. На подготовку и переход флот потратил несколько месяцев, и Николсон не захочет ждать еще несколько недель, пока штатские одобрят его решение. В конце концов, они на Земле, а корабли здесь.

К тому же, он поставил ультиматум, с четким ограничением по времени, и теперь обязан что-то предпринять.

Поступило сообщение, что «Олимп» покинул Фобос, и направляется к Марсу. Чжоу едва не рассмеялся. Для блокады и двух крейсеров более чем достаточно. Значит, адмиралу нужны все силы для атаки. Пора готовиться к высадке десанта.

Зихао не стал терять время, и отдал приказ готовиться к обороне. Он лично инспектировал участки, устранял недочеты, и когда до истечения срока ультиматума оставалось чуть более трех часов, наконец признал, что Марс готов дать отпор.

Понимая, что не успеет как следует отдохнуть, он принял релаксант, и отправил сообщение врачу, с указанием точного времени для укола стимулятора.

Врач не подвел, и когда раздался вызов от адмирала, Чжоу выглядел отдохнувшим и умиротворенным.

– Итак? – вместо приветствия спросил Николсон.

– Иногда, – сказал Зихао, – если прислушаться к тому, как скрипит песок на Марсе, можно услышать слова. Знаете какие?

Адмирал молчал, но ходящие желваки говорили о том, что молчание дается ему с трудом.

– «Пошел к черту». Вот что говорят пески Марса.

– Готовьтесь, Чжоу, услышать как пески Марса молят о пощаде, – сказал после паузы адмирал, и отключился.

– Крейсера выходят на баллистическую траекторию! – раздался голос оператора.

– Всем подразделениям – полная боевая готовность, – отдал приказ Чжоу.

Он был доволен собой. Николсон наверняка сомневался в целесообразности наземной операции, но просто обязан был проучить наглеца, посмевшего бросить ему вызов. Разумеется, если бы он располагал более полными данными, относительно оборонительных систем Марса, то воздержался бы от такой авантюры. Но расчет был именно на то, что адмирал считает задачу трудновыполнимой, а не невозможной. И нужно его подтолкнуть к выгодному для Марса решению. И расчет оправдался.

– Крейсера сбросили три, шесть, девять, двенадцать модулей, – считал оператор.

Не дождавшись продолжения, Чжоу нахмурился. Почему всего двенадцать? На каждом крейсере должно быть по девять десантных модулей.

В следующем докладе голос оператора был полон недоумения:

– Цели разделяются. Идентифицировано триста тридцать шесть объектов.

Чжоу, наконец понял, что это не десант.

– Компьютер идентифицирует цели как управляемые боеголовки с термоядерным зарядом, – казалось, оператор сам не мог поверить в то, что только что сказал.

Чжоу взял микрофон, и спокойным голосом сказал:

– Внимание! Колония подверглась орбитальной бомбардировке. Всем, кто не задействован в плане обороны, немедленно пройти в убежища.

Он, конечно же, знал, что крейсера несут по четыре ракеты на борту, но не думал, что адмирал решится их использовать. Он не производил впечатления ублюдка, готового бомбить все без разбора.

Но, видимо, Чжоу просчитался. Аналитики флота оказались более прозорливыми, чем он предполагал, или же шпионы на Марсе занимают более высокие посты, чем ему бы хотелось думать. В любом случае, адмирал понял, что высадка десанта безнадежное дело, и решил использовать другой вариант.

– ПВО запрашивает разрешение на использование главных лазеров.

– Разрешаю.

Ожили мощные орудия, и операторы в срочном порядке меняли алгоритмы боя. Вряд ли это даст ощутимые результаты, но главный калибр был единственным оружием, способным достать цель на такой высоте.

Скрестив руки на груди, Чжоу наблюдал на тактическом мониторе за падающими боеголовками. Зафиксировав облучение от прицельного дальномера, они меняли траекторию, и тяжёлый лазер, созданный для поражения кораблей, не успевал выстрелить по столь мелкой цели.

За несколько минут орудия смогли уничтожить лишь три цели. Но вид командира, спокойно наблюдающего за приближающимися боеголовками, внушал подчинённым уверенность.

– Цели приближаются к потолку ракетного щита, – доложил один из операторов.

– Полный залп, – скомандовал Чжоу.

Сотни мелких ракет взмыли в воздух одновременно, прикрывая базу словно зонтик. Они несли относительно маломощный заряд, но при прямом попадании должны были гарантировано уничтожить механизмы детонации или управления. В разряженной атмосфере Марса рули были бесполезны, и изменение курса ракет достигалось краткосрочным включением химических маневровых двигателей. При орбитальной бомбардировке боеголовки доставлялись к рубежу обороны противника единым носителем, и уже на пределе дальности орудий, ракета-носитель высвобождала свою ношу. Тактика прорыва предполагала, что оборонительные системы не успеют расправиться с большим количеством целей, и часть из них достигнет поверхности. Поэтому, инженерная мысль была направлена на уменьшение физических размеров боеголовок, чтобы как можно большее их количество разместить в одном носителе, и увеличить плотность атаки. Ради этого пришлось пожертвовать маневренностью: запаса топлива едва ли хватало на десяток импульсов маневровых двигателей.

Ракеты-перехватчики создавались на прямо противоположных принципах. Их боевая часть максимально облегчалась, зато увеличивалась маневренность. Но несмотря на то, что по этому параметру они превосходили оружие нападающих, гравитация и относительные скорости играли против них.

На каждую боеголовку приходилось по два-три перехватчика, но статистические данные говорили, что цель находит лишь каждая восьмая: гораздо проще спускаться по лестнице, чем карабкаться наверх.

Ракеты схлестнулись.

По всему небу растеклись вспышки взрывов, но судить о том, насколько они оказались эффективными, было сложно: выработав топливо перехватчики самоликвидировались.

– Уничтожено двадцать восемь процентов вражеских целей, – отрапортовал дивизион противовоздушной обороны.

– Принято. Готовьте «толстяков», – приказал Чжоу.

Второй эшелон обороны действовал в соответствии с принципом «подобное излечивается подобным».

Семь средних ракет покинули стартовые шахты, и начали набор высоты.

Большая часть боеголовок к этому времени выработала запас топлива, и не могла менять траекторию. Несколько минут, необходимых ракетам для сближения, наводчики потратили с максимальной пользой, корректируя их курс таким образом, чтобы в зоне поражения оказалось как можно больше целей.

На критически малом расстоянии, ракеты получили команду на подрыв тактического ядерного заряда. Смешная для атомной бомбы мощность в одну-две килотонны могла уничтожить боеголовку лишь на относительно небольшой дистанции, но электромагнитный импульс имел неплохой шанс вывести из строя электронику, без которой детонация невозможна, и превратить бомбу в бесполезную болванку.

Застрекотали датчики радиации, фиксируя резко возросший фон, но очень быстро успокоились: подрыв на такой высоте не представлял существенной угрозы.

– Сорок семь процентов целей уничтожено, предположительно, ещё девятнадцать процентов выведено из строя.

– Сколько ракет первого эшелона готовы к запуску?

– Успели перезарядить менее тридцати процентов.

– Запускайте.

Никто не решился возразить Чжоу, что высотные перехватчики малоэффективны в других условиях, и ракеты ушли в небо.

Снова расцвели взрывы, но на этот раз количество боеголовок почти не уменьшилось.

Оставался последний рубеж обороны. Лазерные пушки малого радиуса действия не могли похвастаться ни дальностью, ни выдающейся пробивной способностью, зато отличались скорострельностью. И их было много. К тому же, они могли вести огонь как по воздушным целям, так и наземным. И именно в ожидании десанта, Чжоу установил их в значительном количестве.

– Огневой контакт через десять секунд!

Все орудия дали залп одновременно, и боеголовки начали взрываться. Чжоу не думал, что было причиной: лазерный огонь или команда с крейсера.

Свет мигал, датчики радиации истошно вопили, пол ходил ходуном. Чжоу напряжённо следил за данными, выдаваемыми тактическим компьютером, и испытал облегчение, увидев, что серьезных повреждений ни колония, ни командный центр не получили.

– Две цели вышли из под обстрела.

Чжоу не успел спросить каков прогноз.

Стены заходили ходуном, и он едва устоял на ногах.

Следующий взрыв, всё-таки, бросил его на пол.

– Отчёт! – прохрипел Зихао.

– Остановлена электростанция, – ответил механический голос, – запуск планируется в течении четырех часов. Повреждено полотно монорельса. Время ввода в эксплуатацию уточняется. Разрушен вспомогательный геологический лагерь. Восстановление невозможно.

Поднимаясь, Чжоу отряхнул колени, и подумал, что все сложилось лучше, чем он ожидал. Боеголовки, достигшие поверхности, упали слишком далеко, чтобы причинить значительный ущерб. Возможно, именно потому, что заряды значительно отклонились от траектории, орудия и проигнорировали их. Нужно будет дать операторам задачу оптимизировать алгоритмы.

– Дивизионам противовоздушной обороны, – сказал Чжоу в микрофон. – Доложить о готовности.

Он сомневался, что адмирал повторит бомбардировку. Даже, если на крейсерах имеется дополнительный боекомплект, нужно время, чтобы подготовить ракеты к запуску. К тому же, Николсон убедился, что имеющихся сил для этой задачи явно недостаточно.

Принимая доклады о готовности, Чжоу подумал, что, всё-таки, выиграл эту битву.

Сменив расчеты противовоздушной обороны, он занялся изучением последствий атаки. Колония не пострадала, если не принимать во внимание последствия искусственного землетрясения, вызванного взрывом. Опрокинутая мебель и вышедшее из строя промышленное оборудование – цена, которую они могут себе позволить заплатить за ядерную бомбардировку.

Главное, что не пострадали системы жизнеобеспечения и обороны. Точнее – почти не пострадали.

Электростанция перешла в аварийный режим, и для ее запуска придется по новой инициировать реакцию термоядерного синтеза. Но сама станция не пострадала, и не требовала ремонта.

Хуже обстояло дело с подземным озером. После взрыва, по-видимому, под ним образовалась трещина, и колония потеряла один из источников питьевой воды. Придется ввести ограничения на то время, что понадобится чтобы наладить водоснабжение из резервных источников.

Чжоу в который раз подумал, что они легко отделались.

Закончив инспекцию, он запросил информацию о действиях крейсеров. Наверное, подспудно он надеялся, что после неудачной бомбардировки корабли вернуться на Землю. Но флот противника никуда не делся: крейсера, и сопровождающие их малые суда все так же висели на орбите.

Чжоу подумал, что возможно, стоит вызвать адмирала и сказать ему какую-нибудь колкость. Возможно, показав, что население Марса стойко перенесло испытание, он заработал бы несколько очков. Но немного поразмыслив, Зихао решил, что не стоит злоупотреблять этим приемом. Ему удалось спровоцировать Николсона на недостаточно обдуманные действия, но в данном случае польза будет менее ощутима. К тому же, стоит вспомнить, что и он сам недооценил адмирала, считая его глупее, чем тот есть на самом деле. Нет, этого медведя дразнить лишний раз не стоит.

Мысленно вернувшись к первому разговору с адмиралом, Чжоу пришел к неприятному выводу, что Брестов более опасная фигура, чем ему казалось раньше. Николсон, несмотря на свое положение, казался довольно прямолинейным человеком. Хоть он и пытался придать своему предложению обтекаемую форму, тем не менее, не слишком отвлекался на незначащие подробности. А следственно и о проповеднике вспомнил не зря.

Брестов внес значительный вклад в хаос, царящий ныне в астероидах. Он развязал руки шахтерам, внушив им, что марсиане люди второго сорта, и бог простит их за преступления, направленные против «марсороек». Чжоу отдавал себе отчет, что это проблема, и ее придется решать. Но она не казалась первоочередной.

Также он знал, что объединенные силы пытаются сформировать из Марса образ врага, используя для этих целей, в том числе, и Брестова.

По отдельности эти факты не казались особо значимыми, но теперь, сложившись в единое целое, заставляли задуматься. Вроде бы флот не особо считается с общественным мнением, забрасывая колонию атомными бомбами, но, тем не менее, поддерживает в людях мысль, что борется с пособниками тьмы.

А что случится, если, например, завтра Брестов объявит, что хочет провести на Марсе молебен о мире? Не пустить его – обыватели уверяться, что здесь живут демоны, боящиеся священного слова. Устранить его, да еще не дай бог по дороге на Марс – Брестов станет мучеником, и тут же найдется масса последователей, желающих продолжить его дело, и принять на себя часть бремени его славы…

Чжоу всегда старался отдавать подчиненным максимально короткие и понятные приказы. Но в этот раз шифрограмма, отправленная в пояс, озадачила агентов. Он требовал использовать любую возможность, чтобы устранить Брестова, и тут же выдвигал ряд условий. Нельзя нападать на священника в церкви; нельзя, в ходе операции, допустить гибель гражданских; нельзя использовать провокации, которые выставили бы марсиан агрессорами.

В качестве примера идеальной операции, Чжоу приводил ситуацию, где Брестов случайно оказывается в центре боевых действий.

К несчастью для главы безопасности, один из агентов в поясе имел проблемы с отображением информации на зрительном нерве, и легкомысленно вывел сообщение с коммуникатора на внешний экран в доме своей любовницы. Поняв его серьезность, агент тут же удалил текст.

Не очень умная, но обладающая хорошей зрительной памятью женщина, очень быстро нашла как на этом заработать.

2198-V

– В сложившихся обстоятельствах, чтобы защитить своих сотрудников, имущество и сам наш образ жизни, мы вынуждены идти на крайние меры, – говорил Говард Стик. – Старателями не становятся случайно. Человек, который готов взяться за эту работу, осознает, что берет на себя ответственность за собственную жизнь, за свои решения. Все мы руководствуемся законами совести и морали, и того же ожидаем от других. Но настали времена, когда этого стало недостаточно. Население пояса слишком быстро выросло после золотой лихорадки, и сейчас мы проходим стадию трансформации, когда сложившиеся отношения уже не удовлетворяют изменившимся запросам общества. Я далек от мысли, что нам с первого раза удастся построить структуру, которая будет идеально выполнять свои функции. Будет много ошибок. И мы постараемся уменьшить их количество. И первым этапом на этом пути, я считаю, являются силы правопорядка, созданные нашими с вами совместными усилиями.

Нара выключила запись, и сказала:

– Мог бы сказать проще: «Игры в демократию закончились, теперь я ваш новый диктатор».

Говард с удивлением посмотрел на жену.

– Ты, как будто, осуждаешь.

– Нет, – ответила Нара. – Поясу нужен лидер, и ты подходишь на эту роль как нельзя лучше. Но меня беспокоит, что это не твое решение.

Говард пожал плечами.

– Флот не может быть везде одновременно, а раз адмиралу нужны союзники, то я предпочту оказаться на его стороне.

– Ты знаешь, – после паузы сказала Нара, – мне кажется, они с Чжоу очень похожи. Я, к сожалению, слишком хорошо познакомилась с Зихао, и успела понять, что нельзя верить не то что его обещаниям, опасно даже вести переговоры. Понемногу, слово за словом, он заманивает тебя в ловушку, и ты слишком поздно понимаешь, что увязла по уши. У них обоих большие амбиции, большие планы. У них не может быть друзей. Что Николсона, что Чжоу интересуют только собственные цели. Если будет выгодно – они с лёгкостью пожертвуют союзниками. Если вообще у них могут быть союзники, а не расходный материал.

– Почти то же самое ты когда-то говорила о Вармере, – слегка раздражаясь, ответил Говард.

«И посмотри, куда нас это привело», – хотела сказать Нара, но прикусила язык. В последнее время ее муж стал нервным, и даже несколько раз повышал на нее голос, чего не случалось прежде. Нара понимала, что ему не всегда нравятся компромиссы, на которые приходилось идти, но такое случалось и на Луне. Ее пугало, что муж все чаще безоговорочно принимал условия, которые навязывал адмирал, не пытаясь бороться. Она боялась, что однажды Говард окончательно сдастся.

– Ты слишком доверяешь Гектору, – попыталась она зайти с другой стороны. – Ты действительно думаешь, что Николсон прислал его приглядывать за Брестовым? Почему тогда он участвует во всех твоих операциях? Да и в полиции больше его людей, чем твоих.

– «Силы правопорядка» звучит приятнее, чем «полиция», – улыбнулся Говард.

Когда Наре что-то не нравилось, она становилась похожа на сердитую кошку. В глазах появлялся блеск сдерживаемой грозы, волосы словно напитывались статическим электричеством, и от этого казалось, что прическа становится пышнее. Говард не раз наблюдал, как Нара устраивает разнос нерадивым рабочим, и искренне им сочувствовал. Но она никогда не выплескивала свой гнев на него. И Говарду нравилось ее дразнить, доводя ситуацию до абсурда. Когда Нара понимала, что он шутит, то несколько мгновений злилась на мужа, но потом, не выдерживала, и улыбалась. На время они забывали о проблеме, и возвращались к ее обсуждению позже, хорошо обдумав и успокоившись. На его памяти, это не сработало лишь однажды. Говард хотел устроить Наре сюрприз, и приготовить смузи из свежезамороженной черники, доставленной контрабандой с Земли. Чашка блендера выбрала именно этот день, чтобы разлететься на куски. Когда Нара увидела равномерно забрызганные стены кухни, Говард понял, что никакие шутки здесь не помогут…

– Не пытайся перевести разговор на другую тему, – сказала она. – Ты делаешь все, что говорит Николсон.

– А у меня есть выбор? – Говард отбросил шутливый тон. – Если Паллада не будет полезна, адмирал перекроет нам кислород. Взгляни, меньше чем за год мы наладили производство продуктов. Еще пару лет, и мы сможем отказаться от импорта.

– Искусственное мясо на вкус просто гадость, – скривилась Нара.

– Гидропонику довели до ума, – и с этим справимся, – отмахнулся Говард. – Тем более, не такое уж оно и отвратительное. А металл? Мы скоро сможем выплавлять его на месте. И это все оборудование у нас благодаря тому, что объединенные силы не имеют ничего против.

– А потом ты будешь делиться опытом? Построишь университет, и будешь готовить врачей и юристов для Луны? – едко спросила Нара. – Хотя нет. Сначала спросишь разрешения.

Говарда больно ударил сарказм жены.

– У меня нет выбора, – повторил он. – Хочу я того или нет, но я на светлой стороне. Хотя бы потому, что противоположную назначили темной.

***

Убежище на «Фениксе» оказалось не таким простым, как Гектору показалось вначале. Скала была лишь чем-то вроде защищенного склада, где в обычное время хранились припасы для куполов.

Когда же возникла угроза, персонал перебрался в подземные помещения, а потом смог не спеша туда же переместить провизию и прочие необходимые вещи.

Через разрушенную с таким трудом часть горы, Гектор мог наблюдать огромные, практически пустые помещения. Запущенный внутрь зонд показал несколько забытых ящиков с галетами, обрывки упаковки из под армейских пайков, рассыпавшиеся при транспортировке фильтры. Судя по всему, припасов здесь было предостаточно. А заряд, уничтоживший зонд, позволял предположить, что во взрывчатке обитатели базы тоже не испытывали недостатка.

Корабли, обвешанные всевозможными сканерами, кружили над астероидом, но убежище было замаскировано настолько грамотно, что не удавалось составить хоть какой-либо план подземных пустот.

Шлюз оказался завален, по-видимому, сразу после того, как через него пронесли последние припасы, и прорываться через него было не самой лучшей идеей.

Гектор поначалу хотел попробовать пробурить поверхность неподалеку от горы, рассчитывая, что от нее тянуться проходы, или поискать замаскированные выходы. Но поразмыслив, решил отказаться от этой идеи. Не было сомнений, что астероид кишит неприятными сюрпризами. Один-два взрыва какой-нибудь самонаводящейся мины, и старатели разбегутся, бросив оборудование.

Несколько бомб, сброшенных наугад, оставили значительные воронки, но ни бьющего из под земли воздуха, ни криков о помощи по радио не последовало.

Четыре корабля болтались вокруг куска камня, не в силах навредить спрятавшихся в нем людям. Гектор грамотно подошёл к выбору судов, и пригнал к «Фениксу» «Торонто» и «Паломника» с мощным лазерным вооружением, и два грузовика, «Циклон» и «Лаки», переоборудованных для бомбометания. Но без данных со сканеров, оружие оказалось малоэффективным.

Небольшой флот продолжал сканировать астероид, когда на радарах появилось новое судно.

– «Апата»? – раздался удивленный голос в эфире. – Я думал это корыто давно развалилось.

– Стик, наверное, испытывает к нему нежные чувства. Говорят, он гонял на нем контрабас ещё на Луне. Вроде недавно подлатали и две пушки поставили, – отозвался капитан «Лаки».

– Иди ты! – снова удивился первый голос. – Пару лет назад довелось ходить на нем, это шлак уже тогда надо было выбросить. Что, реально на него пушки прикрутили?

– На детекторах глянь, а?

– Хм, – раздалось после паузы, – У него что, не нашлось корабля получше?

– Ага. Твой например.

– А хотя бы и так. Мы тут, между прочим воюем, а у меня пугач, которым только метеориты сбивать. Да и то не сильно крупные.

– Слышишь, вояка, хлеборезку защелкни, – раздался недовольный голос Гудмана, капитана «Торонто». – У нас тут куча любопытствующих под боком.

– А что такого? Я ж не на открытой волне.

– Ты коды давно менял, криптограф-любитель? А многим, таким же дегенератам как и сам, ключи раздал?

Эфир обиженно замолчал.

– «Апата», – в голосе Гудмана все ещё звучало раздражение. – Какого вы тут забыли?

– «Оттава», говорит «Апата». Курс определяет заказчик, с ним и разбирайтесь. Он лучше знает, куда и зачем лететь, – речь пилота просто сочилась сарказмом.

– И кто же этот благородный наниматель?

– Приветствую тебя, сын мой, – раздался голос Брестова.

– Майкл? А вы то что здесь делаете?

– Нет места неподходящего для слова божьего, – кротко ответил Брестов.

– Ну нам то, отче, не до вас, а наши друзья вряд ли захотят ответить. Видите ли, их передатчики вышли из строя, а афишировать запасные они не спешат.

– Имеющий уши да услышит.

– Ну уши то у них есть, – ответил Гудман.

Общее руководство операцией осуществлял Гектор, но за все, что связано с кораблями, отвечал капитан «Торонто». Выдержав паузу, и не найдя причины для отказа, он нехотя продолжил:

– Добро пожаловать в нашу компанию, если вам не жалко времени.

– Благодарю, сын мой.

Видимо, посчитав, что формальная часть окончена, Брестов сказал:

– Господь свёл наши пути воедино, так давайте же вместе вознесем ему молитву.

– Ну все. Пошла вода в хату, – тяжело вздохнул второй пилот «Торонто». – Теперь его не заткнешь.

Он оказался прав. Майкл целый день забивал эфир своими проповедями, и пилоты уже готовы были наплевать на чуть ли не главное правило, не позволяющее отключать приемники.

Гектор едва перемолвился с Брестовым парой слов. В последнее время их разногласия были очевидны даже далёким от церкви людям.

Поняв, что они ничего не добьются, Гектор приказал сворачивать операцию.

– Что, мы просто так уйдем? – возмутился пилот, которого Гудман назвал криптографом, – Они в прошлый раз грохнули Грега! И мы им это спустим?

– Прокопаешь ход, и полезешь внутрь мстить? – поинтересовался Гектор.

– Ну вылезут же эти крысы когда-нибудь наружу! Уж на это моей пушки хватит.

– Слышишь, дегенерат, ты будешь до второго пришествия ждать. У них там запасов на год минимум, – вмешался Гудман.

Пилот молча проглотил оскорбление, но решения не изменил:

– Не могут инженерные службы не выходить наружу!

– Ну, если там такие же умники как ты, то точно вылезут.

– Я останусь с братом по вере, и сделаю все, чтобы не допустить кровопролития, – вмешался Брестов.

– Майкл, ты в своем уме? – спросил Гектор. – Ты приехал на дырявой лоханке, которая того и гляди зачерпнет вакуума. Не валяй дурака. Перебирайся на «Паломник», и погнали домой.

– Господь защитит меня, – ответил Брестов.

– Да ну тебя к черту! – взорвался Гектор. – Ума нет – своим не поможешь. Короче, умные – домой, идиоты – оставайтесь.

Три корабля взяли курс на Палладу, а Майкл, тут же позабыв о них, начал читать проповедь о раскаянии, и невозможности окончательно замарать тьмой, подаренную Богом светлую душу.

«Циклон» постоянно маневрировал, меняя высоты, и не прекращал попыток сканирования. Обвешанный всевозможными датчиками, он представлял собой довольно нелепое зрелище. Приваренные тут и там короба и штанги делали его похожим на гору металлолома, сваленного в бесформенную кучу.

Немногим лучше выглядела и «Апата». Беспорядочно наваренные бронелисты из различного материала походили на уродливые опухоли. Особенно в этом преуспел правый борт. И даже два орудия не добавляли кораблю уважения или красоты.

«Апата» почти не двигалась, а Брестов почти не замолкал. Иногда он прерывался на пару часов, видимо, чтобы немного поспать, а потом снова заводил свою шарманку.

«Циклон» разбрасывал по астероиду сейсмодатчики, большая часть которых рикошетила от поверхности и улетала обратно в космос.

Пользы не было от действий ни одного, ни другого корабля.

Нельзя сказать, что они были чересчур увлечены своими занятиями, но на кораблях такого класса редко устанавливались системы обнаружения высокого качества. Два марсианских патруля, идущие по инерции с выключенными двигателями, «Циклон» заметил, когда до него оставалось едва ли больше получаса хода.

– «Апата»! Рвем когти!

«Циклон» находился между марсианскими кораблями и судном, откуда неслись проповеди Брестова. Капитан дал полную тягу, и устремился прочь от приближающихся марсиан. Те поняв, что таиться не имеет больше смысла, включили двигатели, и расстояние стало быстро сокращаться. Почти поравнявшись с «Апатой», так и висящей на месте, капитан «Циклона» снова вышел на связь.

– Что стоите, как замороженные? Ходу, ходу!

– И сказал, Господь, – раздался голос Брестова, – если кто истинно верует, и прикажет горе ввергнуться в море именем моим, да будет так по вере его. Чего стоят слова, если нет веры? Господь наш всемогущий, моя вера крепка. На твою милость и защиту я полагаюсь. Аминь.

– Ну и подыхайте здесь! На бога надейся, да и сам не ленись!

«Циклон» проскочил «Апату», и стал удаляться от астероида.

– Капитан «Апаты». Говорит командир патруля. Передайте нам Брестова и можете убираться.

– Согласен, – после некоторой паузы раздался ответ.

– И те, кто делил со мной хлеб, предадут меня трижды, не успеет петух пропеть трижды, – печально сказал Майкл.

Два марсианских корабля приближались, держа на прицеле «Апату». При малейшем подозрительном движении, они готовы были испепелить противника, прежде чем его пушки как следует обожгут их бронированные морды.

«Циклон» стал замедляться, одновременно закладывая петлю в сторону астероида.

Несколько минут, понадобившихся марсианам, чтобы понять, что здесь что-то неладно, хватило чтобы приблизиться на достаточное расстояние.

Уродливый нарост на борту «Апаты» отвалился, и из скрывающейся под ней пусковой установки вырвалась ракета. Расстояние, по космическим меркам, было незначительное, к тому же, не было готовых алгоритмов для противодействия такому медлительному оружию. Ракета оказалась в зоне, недоступной для лазера, а жертва не успевала выполнить маневр уклонения.

Марсиане сделали единственное, что могли в этой ситуации: открыли огонь по «Апате».

Первые же залпы сорвали кустарную броню. Казалось, ещё несколько выстрелов, и противник будет уничтожен. Марсиане не знали, в чей именно корабль ударит ракета, и старались уничтожить противника, в слабой надежде, что после смерти экипажа пропадет управляющий сигнал, или, хотя бы, отомстить за предстоящую смерть.

Но под первым слоем оказался настоящий шедевр. Броня, сродни той, что используют на крейсерах. Она отражала часть излучения, тем самым повышая живучесть «Апаты», и марсианам просто не хватило времени.

Обогнув один из патрульных кораблей, ракета врезалась в ходовой отсек. Две тонны взрывчатки разорвали обшивку, а взрывная волна прокатилась по кораблю, уничтожая все на своем пути.

И тут же «Апата» и «Циклон», пугач которого был не так безобиден, как уверял «криптограф», открыли огонь по оставшемуся марсианину.

Тому не оставалось другого выхода, кроме как бежать.

Огрызаясь на ходу, он удачно скрылся за астероидом, и воспользовавшись преимуществом в скорости, поспешил к «станции связи», надеясь укрыться за ее системами обороны.

Отключив, наконец, раздражающую запись Брестова, Гудман, сказал:

– А ты не хотел оставлять «Геркулес».

– Ну да, – отозвался капитан «Геркулеса» с борта «Циклона», – тебе то нормальный корабль достался, а мне этот шлак. Да и отключи ты этот синтезатор голоса. Действительно, звучит как будто с дегенератом разговариваешь.

Оба капитана объединённого флота были довольны сражением. Они выполнили самую трудную часть, а с оставшимся марсианином тройка ушедших кораблей справится без особого труда.

2198-VI

После случая с профессором Кельном жизнь Алекса пошла наперекосяк. Полиция не имела к нему особых претензий, ограничившись лишь формальной беседой. Да и что они могли ему предъявить? Что он предлагал Анне поучаствовать в записи передачи, или что интересовался работами Мартина Кельна?

Но на «Основу» навалились всевозможные проверки. Следующие программы подверглись уничижительной критике за недостоверность предоставленной информации, а несколько зрителей даже подали иски. Заказчики стали смотреть на него как на чумного.

Поняв, что его время прошло, Алекс перебрался поближе к морю, и купил небольшой отель на Пхукете.

Поначалу ему нравился Таиланд. Разнообразие фруктов, необременительные обязанности, большую часть которых он переложил на управляющего, и полное безразличие властей к его тихой жизни.

Но со временем он понял, что так и не смог приспособиться к особенностям Азии. Неспешный ритм острова и туристические развлечения ему быстро надоедали, и Алекса тянуло в большие города. Он не мог себе позволить путешествия в Европу, поэтому раз в несколько месяцев отправлялся в Бангкок или Гонконг. Первый почти сразу же приводил его в уныние вездесущими торговцами, что умудрялись располагать свои лотки в холлах гостиниц, на выходах из торговых центров, и прямо на дорогах, существенно затрудняя движение.

Контрасты угнетали. Огромный парк, с замечательными прудами, идеальной чистотой и беговыми дорожками, упирался выходами в свалку и разваливающиеся домишки.

И эти запахи... За все время, проведенное здесь, он так и не понял, что может так вонять при готовке.

Гонконг же, наоборот, был какой-то выхолощенный. Узкие дороги, с нависающими над ними небоскрёбами, множество бессмысленных правил и условностей, и жители, словно смирившийся с необходимостью жить в этом городе.

Алекс продолжал вести цикл научно-популярных передач, но рекламодателей не было, а немногочисленные оставшиеся подписчики не оказывали существенного влияния на его финансовое положение.

Чтобы как-то скрасить вечера, Алекс общался с туристами. Он старался избегать неформального общения со своими постояльцами, но этот китаец нашел его сам.

– Господин Мицкевич? Мне говорили, вы можете порекомендовать заведение с достойной кухней.

Алекс не стал уточнять, кто именно.

– Что вы предпочитаете? Морепродукты? Мясо на гриле? Или традиционные тайские блюда?

– Честно говоря, просто тихое заведение, где можно было бы спокойно поговорить. И я хочу надеяться, что вы составите мне компанию.

Алекс мысленно улыбнулся. Именно поэтому, он старался и не общаться с гостями своего отеля в неформальной обстановке. Есть такая категория людей, которые считают, что слишком дорого платят за номер, и неплохо бы получить бесплатный ужин.

– Извините, но я несколько занят. Могу вам посоветовать «Пхи-Пхи». Довольно уютное место, и посетителей там, обычно, немного.

Китаец широко улыбнулся:

– Я надеялся, что мы сможем пообщаться, и, возможно, я смогу вас заинтересовать своим предложением.

– Что за предложение? – насторожился Алекс.

– Не составите компанию на ужин? – улыбнулся китаец.

Немного поколебавшись, Алекс согласился. Он привел гостя в незаметное с дороги заведение, и тот присев, сказал:

– Мне кажется, вы рекомендовали другой ресторан.

Алекс пожал плечами:

– «Пхи-Пхи» легче найти. Но здесь лучше готовят.

«И дешевле», – мысленно добавил он. Китаец огляделся вокруг и, кажется, остался недоволен обстановкой. Простой интерьер и клеёнка на столах не вызывали у него энтузиазма. Увидев, как уверенно Алекс делает заказ, после некоторых колебаний, он попросил принести суп том-ям.

– Нравится вам Таиланд? – спросил Алекс, чтобы начать беседу.

– Да, хорошее место, если бы не постоянная угроза цунами.

– Да ладно, – возразил Алекс. – Последняя волна была четыре года назад, да и то далеко в море. Пхукет они обходят стороной.

– Но угроза то есть, – пожал плечами китаец. – Вы же делали когда-то о них передачу, и пугали непредсказуемостью этого явления.

Вспомнив, что его сюда привело, Алекс покачал головой:

– Я не делаю сюжеты на заказ.

– Но канал продолжаете вести?

– Это хобби. Не больше.

– Популяризация науки – больше чем хобби. Признаюсь, мне нравятся ваши сюжеты. Когда возник вопрос о привлечении экспертов, я сразу предложил вашу кандидатуру.

– Экспертов? Для чего? – несмотря на то, что собеседник вызывал опасения, Алекс, помимо воли, заинтересовался.

Принесли заказ. Попробовав суп, китаец зажмурился от удовольствия.

– Идеально. Всего в меру, и достаточно острый. Вы же наверняка слышали, что вернулся гравитационный сигнал, отправленный китайскими учеными почти сто лет тому назад?

– Конечно. И с нетерпением жду его расшифровки. Если ее когда-нибудь опубликуют.

– А что, если я вам скажу, что результаты будут преданы огласке через мнсяц?

– Так быстро? – не поверил Алекс. – В прошлый раз понадобилось что-то около пяти лет.

– Опубликована будет лишь часть, над которой, на данный момент, закончена работа.

– И какой в этом смысл?

– А какой смысл в науке вообще? Разве не желание открыть что-то новое и удивить мир?

– И что вам нужно от меня? – Алекса снова обуяли сомнения.

– Мы хотим, чтобы вы поддержали эту новость в информационном потоке.

– И наверняка, у вас уже заготовлен текст, который я должен прочесть перед зрителями, – сказал он, поняв, наконец, куда клонит собеседник. – Что ж, меня это не интересует. Наука перестает быть наукой, когда результат подгоняют под теорию.

Наученный горьким опытом, Алекс больше не собирался ввязываться в сомнительные авантюры.

– Нам нужны эксперты, которые не дадут утопить это открытие в бестолковой болтовне, – невозмутимо ответил китаец. – Нам интересно, чтобы вы донесли именно свое мнение, облачив его, как вы умеете, в форму понятную большинству.

– И какое именно у меня должно быть мнение? – прищурившись, спросил Алекс.

– Вам решать. Если вы согласны, я сброшу вам материалы для предварительного ознакомления. Естественно, я оплачу время, что вы потратите на их изучения.

Немного подумав, Алекс кивнул. Деньги лишними не будут, а уж формально выполнить такие обтекаемые условия ему труда не составит.

Закончив ужин, китаец похвалил выбор заведения, и по дороге обратно они разговаривали на отвлеченные темы.

Оказавшись в своих апартаментах, Алекс распаковал сообщение, и быстро просмотрел два файла, вложенные в него. В одном оказалась карта солнечной системы, а в другом – россыпь неизвестных звезд.

С первым было попроще, и Алекс начал с него. Планеты его не интересовали, а вот астероиды могли рассказать о многом. В отличии от результатов волны, отправленной Кирком Вармером, здесь разрешение было выше, и можно было различить мельчайший камень. В свое время Алекс пытался разобраться, почему картинка первой волны оказалась смазана. В теории, она должна была выглядеть как китайская, показывающая все мелкие детали. Но в научном мире не было единого мнения в этом вопросе. Большинство склонялось к тому, что виновата была вспышка на Солнце, возникшая в столь неподходящий момент. Но были и возражения с не менее вескими доводами. Например, что энергии волны оказалось недостаточно, чтобы взаимодействовать с объектами меньше определенной массы, или же, что гравитационное разрешение определяется дискретными величинами с непостоянным шагом.

Сложив воедино результаты двух волн, и наложив разведанные более традиционным способом астероиды, он поставил компьютеру задачу искать несоответствия.

После нескольких минут анализа, программа выдала сообщение, что противоречия не найдены. Алекс еще два часа формулировал баллистические задачи, искал реальные и следующие из китайской схемы столкновения астероидов, и следующие за ними изменения орбит. Расчеты для обоих случаев были идентичны.

После сверки с волной Кирка Вармера, он убедился, что и распределения масс не противоречат друг другу.

Алекс задумался. Если Китай запускал три волны, то для каждого астероида они должны были получить по шесть координат. А это значит, что можно рассчитать орбиты, скорости движения и среднюю плотность каждого камня. Он не мог с полной уверенностью сказать, что это даст возможность оценить состав и ценность каждого астероида, но подозревал, что вскоре времена старателей канут в лету. Появятся настоящие геологи, которые смогут, не выходя из кабинета, указать наиболее перспективные объекты для разработки. Разумеется, это будут китайские специалисты.

Он уже не сомневался, что именно такое мнение и хотят услышать его работодатели. Поднебесная первой создала колонию на другой планете, а теперь хочет донести мысль, что не утратила передовых позиций в науке. Да, это больно ударит по самомнению многих, и Алекс не был уверен, что хочет стать тем человеком, что принесет такую новость. Пожалуй, он просто ограничится замечанием, о высоком качестве карты солнечной системы.

Разобравшись с астероидами, Алекс перешёл ко второму файлу. Понимая, что это будет посложнее, он зашёл в систему «Сверхзадача», и запросил доступные резервы. Ее участники позволяли использовать вычислительные возможности своих компьютеров, когда те были им самим не нужны. Например, когда в одном полушарии была ночь, а в другом кому-то срочно нужно было отрендерить огромное видео, на простаивающие компьютеры сбрасывались пакеты с задачей обработать несколько секунд фильма, а потом они уже собирались воедино на терминале заказчика.

Алекс давно участвовал в этой программе, и его нынешний рейтинг позволял получить доступ к довольно солидным ресурсам.

Решив выяснить, где именно находится скопление, присланное китайцем, он хотел сравнить изображения полученные с телескопов с тем, что в файле.

Понимая, что это займет не один час, Алекс настроил алгоритмы сравнения, и лег спать.

Через три дня, он получил результаты и опешил. Он задал очень мягкие условия, и рассчитывал, что будет несколько совпадений, и придется долго отсеивать ненужные. Но результат оказался прямо противоположным. Точнее, не было никакого результата. Как такое может быть? Он точно определил направление вектора, в котором распространялась волна, и привел изображение к тому виду, в котором они должны быть видны с Земли.

Как может быть, что нет ни одного совпадения?

Алекс хлопнул себя по лбу. Идиот! Свету нужно около ста тысяч лет, чтобы добраться из одного конца нашей галактики в другой. А волна прошла его за девяносто. И за то же время, она достигла Туманности Андромеды, а телескопы видят ее такой, как та была три миллиона лет назад. Естественно, звёзды движутся, и на картинке с телескопа и гравидетектора картинка будет отличаться.

Он составил новый алгоритм, который сопоставлял количество звёзд, квазаров и черных дыр, и выделял соответствующие области. Он сделал соответствующую поправку на расстояния, которая бы учитывала, что за время, которое понадобилось свету чтобы достичь Земли, часть звёзд могла погаснуть или превратиться в черные дыры, могла измениться их светимость, а значит и масса, и понадеялся, что не сделал слишком уж грубых ошибок, которые заставят компьютер проигнорировать нужную область.

Вычисления заняли почти десять дней.

Алекс открыл отчёт и увидел шесть результатов. После продолжительных манипуляций с положением звёзд он уверенно отбросил четыре из них. Две оставшиеся, которые Алекс условно назвал А и Б, выглядели многообещающе. Но представив сколько времени понадобиться для окончательной проверки обоих вариантов, он помрачнел. Расчеты для каждого объекта займут недели, если не месяцы.

Алекс рассматривал традиционные звездные карты, ища в них подсказки. Было бы гораздо проще, если можно было бы сравнить количество планет у звёзд, но телескопы были не настолько чувствительны.

Он запросил наугад расстояния до нескольких звезд, но информация, что они удалены от Земли на дистанцию от семнадцати до шестидесяти миллионов световых лет ему ничем не помогла.

Точнее, он испытал мстительное удовольствие осознав, что звезды лежат далеко за сферой, за которой, по мнению Брестова, нет ничего кроме тьмы. Осталось только это доказать.

Размышляя над тем, с чего бы начать, Алекс направился на пляж. Он с удовольствием разулся, и прогулялся босяком по теплому песку к линии прибоя, и простоял несколько минут по щиколотки в воде, держа в руках обувь. Вид моря успокаивал. Туристов было немного, и Алекс приметив лежак, пошел к нему.

Лежак был расположен как раз на границе пляжа, где газон переходил в песок, а пальмы давали приятную тень. Расположившись, Алекс смотрел на воду, и думал. Теплый ветер и шум накатывающих волн его успокаивали, и мысли шевелились вяло. Мозг не видел причин напрягаться, раз тело находится в комфортных условиях. Алекс наслаждался отдыхом, и чтобы оправдать собственное безделье, время от времени запрашивал расстояние то до одной, то до другой звезды.

И вдруг его подбросило. Он запросил расстояния для трех звезд в системе Б, выбранных наугад. Пятьдесят семь, сорок два, сорок девять. И повторил такой же запрос для системы А. Семнадцать, семнадцать, семнадцать. Алекс дал задачу компьютеру сравнить расстояния в последней системе, и несколько секунд спустя, получил ответ, что они находятся, примерно, на равном удалении от Земли. После некоторых расчетов, он пришел к выводу, что вся область около тысячи световых лет в поперечнике.

Алекс рассмеялся. Если бы ему раньше пришло в голову поинтересоваться какого размера превью предоставил китаец, то он бы уже давно закончил поиски. Ведь логично предположить, что при расчетах использовалось круглое значение. В данном случае, компьютеру была дана команда сгенерировать файл, когда он обработает все элементы в сфере диаметром тысяча световых лет.

Дальнейшее уже было делом техники.

Он брал данные со звездных карт, и искал объекты, подходящие по массе и прочим характеристикам. За несколько часов, что он провел на пляже, спина затекла, но Алекс не обращал на это особого внимания. Осталось с десяток звезд, которым пока не было соответствия. Вот черная дыра, вот новая, которую еще не видели телескопы. Еще две звезды стали на свои места.

Наконец осталась одна, и тут возникла заминка. Судя по ее светимости на карте звездного неба, масса объекта должна быть в разы меньше. Он вызвал данные по этому объекту, но не нашел ничего интересного, кроме падения яркости за последние сто лет. Если звезда умирала все это время, должны были быть признаки соответствующие ее превращению в новую, или карлика. Но их не было.

Он максимально приблизил изображение, и онемел. Алекс просто не мог поверить в то, что видит.

Вскочив как ужаленный, он забыв сандалии, побежал домой.

Он просто обязан сделать этот материал!

2198-VII

Адмирал был мрачнее тучи.

Когда Китай опубликовал материал, принесенный волной, служба безопасности была наготове.

Тут же тысячами стали появляться комментарии, неизменно сразу же уходящие в топ.

«Ха-ха! А чего так мало нарисовали? Китайцы кончились или фломастеры?».

«Нет, ну если бы слетали туда, тогда оно конечно да. А так – ничего особенного, что в телескопе рассмотреть бы нельзя было».

«В Тамбове жил трехлетний мальчик. Так он всем рассказывал, что Деда Мороза видел. В общем – не вижу причин не верить».

«Ну, китайцы никогда не заморачивались там пропорциями, и прочей чепухой. Паралакс, законы Кеплера… Не. Не слышали».

В студиях вовсю шел монтаж материалов, обоснованно показывающих, почему волна должна была дать другую картинку, и подчеркивающих противоречия звёзд в релизе и реальном мире.

Николсон не видел проблемы в том, что в семнадцати миллионах световых лет от Земли есть звёзды. С этим пусть разбирается Брестов. На полгода-год его ещё хватит, а больше и не нужно. Да и честно говоря, пользы от его церкви было больше, когда нужно было оправдать присутствие в поясе «Оттавы» и «Геркулеса».

Брестов, если так можно выразиться, стал лицом ненависти к марсианам, но его при необходимости легко можно будет заменить представителями католической церкви. К тому же, у этой организации и побольше опыта в крестовых походах. Впрочем, это будет уже не его проблема – его задача противодействие Китаю в космосе. Традиционную войну будут вести другие.

По-настоящему же адмирала заботила активность на внешних планетах. Детектор на Луне уловил возмущение от двигателей, но не мог их идентифицировать. В штаб полетели противоречивые доклады, и аналитики ломали головы над тем, чтобы определить хотя бы примерное количество задействованных кораблей.

Даже на таком расстоянии, не было сомнений, что флот противника использует маскировочные генераторы, размазывающие следы двигателей.

Это было непонятно. На малых дистанциях это имело смысл, затрудняя определение типа и местоположения корабля, но в таком масштабе абсолютно бесполезно: сигнал и так весьма не четкий, а крейсера, которые могли бы представлять угрозу, слишком далеко.

Без сомнения, противник собрал все силы, и попытается прорваться к Марсу. Других баз у него нет.

Ранее адмирал не сомневался, что крейсера выдержат атаку любыми силам, которые сможет собрать Китай. Но после бомбардировки Марса, понял, что недооценил противника. Он не рассчитывал уничтожить колонию: большинство боеголовок было нацелено на окрестности базы. И по его оценкам, достичь поверхности должны были не меньше дюжины. Они должны были вывести из строя средства связи, оборонительные системы, и расчистить подходы к шлюзам. Николсон надеялся, что этого будет достаточно, и не придется брать колонию штурмом.

Но готовность Чжоу к обороне стала неприятным сюрпризом.

Теперь адмирал не знал, какой флот может пожаловать в гости. Может быть, они даже смогут уничтожить несколько вспомогательных кораблей объединённого флота, образовав коридор для судов, что Чжоу держит на Марсе в резерве. И если им удастся объединиться под прикрытием пушек планетарной обороны, то крейсерам придется отступить, чтобы перегруппироваться. И не факт, что они смогут потом вернуть утраченные позиции.

Нельзя допустить, чтобы противник закрепился на Марсе.

Нужно убедить Китай, что им просто необходимо создать промежуточные базы в поясе, а Стику помочь с вооружением и обученными людьми.

От раздумий его оторвал адъютант:

– Господин адмирал, вы должны это увидеть.

– Что там ещё?

– Только что передали аналитики, обязательно для ознакомления высшим командным составом, – извиняющимся тоном сообщил офицер.

Николсоном овладело дурное предчувствие. Запустив присланное видео, он узнал Мицкевича, и немного расслабился. С такой подачей он ожидал, как минимум, марсианских боевых треног Уэллса.

– Рад приветствовать всех, кто интересуется новостями науки, и хотел бы выразить признательность моим подписчикам, благодаря которым, я могу делиться с вами интересными вещами, что произошли в мире за последнее время, – начал Алекс.

Адмирал взял из коробки сигару, и стал разминать ее в пальцах.

– Только что, исследовательский центр опубликовал предварительные результаты, частично обработав сигнал, облетевший Вселенную, и вернувшийся домой. Что он нам принес? Ну, во-первых, мы теперь знаем, что звёздное небо, за пределами сферы в шесть миллионов световых лет, не голограмма. Аш Вармер, ещё будучи студентом, мечтал узнать, насколько велика Вселенная. Политика и бизнес не видели в этом практической пользы, и ему удалось осуществить этот проект лишь на исходе своей жизни. Аш Вармер положил не только свои знания, но и все силы, да и саму жизнь на алтарь науки.

Адмирал раскурил сигару. Плохо. Очень плохо. Питер считал, что разбирается в людях. Мицкевич до зубного скрежета ненавидел священника, но лишь краем прошелся по сфере Брестова. И столько пафоса в речи... Значит, он нашел что-то более важное, чем возможность свести личные счёты.

Николсон затянулся. Вот лишнее доказательство, что он был прав, когда предлагал решить вопрос с Мицкевичем, после того, как стало ясно, что тот причастен к утечке информации о первой волне. Президент тогда прочитал ему целую лекцию о презумпции невиновности. «Мы живем в гражданском обществе, и не можем хватать людей на улице для допроса, только по подозрению в совершении преступления». Адмирал не стал тогда уточнять, что имел ввиду совсем не допрос. Впрочем, по его мнению, президент поступил более жестоко. Адмирал скорее предпочел бы расстрел, чем травлю налоговой полицией.

Алекс закончил знакомить зрителей с жизнью Аша Вармера и основными принципами гравитационной теории, и переключился на описание звезд. Получилась почти детективная история. Мицкевич довольно увлекательно рассказывал об эволюции каждого светила, которому никак не мог найти соответствия, и оригинальных методах, которыми сопоставлял объекты на картах полученных с телескопов, и после обработки волны. В какой-то момент, Николсон даже заслушался.

– И вот теперь мы можем с уверенностью сказать, что это та же область, что и на известных нам картах, – сказал Алекс. Когда последняя звезда стала на место.

Питер хмыкнул. Кажется, он переоценил этого Мицкевича. Да, он доказал, что карта настоящая, и что Китай добился более значимых успехов в научной сфере. Хотя, кажется, парень чему-то, все-таки научился: ни разу не упомянул кто отправил волну, приписав все заслуги Ашу Вармеру. Но после такого самолюбования, Николсон ожидал большего. Он собрался выключить запись, но, как оказалось, Мицкевич еще не закончил.

– Без сомнения, после полной расшифровки нас ждут удивительные открытия. Но новые ответы приведут к новым вопросам. И понадобятся более сложные эксперименты, чтобы продвинуться дальше. И они имеют свою цену. Она выражается не только в деньгах. Двести лет назад, всей энергии, что вырабатывалась на Земле, не хватило бы на отправку сигнала. Наша цивилизация достигла уровня, когда практически полностью контролирует энергетические ресурсы планеты. Но этот бюджет имеет свой предел. Что делать, если человечеству перестанет хватать всей энергии, что может дать Земля? Физик Фримен Дайсон когда-то предположил, что для решения этой проблемы, будущая цивилизация заключит свою звезду в кокон, поглощающий, а затем перерабатывающий ее излучение.

Алекса на записи сменило изображение модели звездной системы. В центре висел огромный серый шар, а вокруг него застыли шесть планет со спутниками, разбросанные в произвольном порядке. Модель вызывала недоумение своим убогим видом. Затем, за орбитой последней планеты появился кокон, состоящий из мелких точек.

– Так выглядит сфера Дайсона. К сожалению, мы не можем увидеть как выглядит звезда и планеты вокруг нее. Гравидетектор регистрирует только массу, и вызванные ею искажения пространства…

На этих словах адмирал закашлялся, подавившись дымом, и едва не проглотил сигару.

***

Муштра на флоте дело привычное. Любому командиру известно, что нет большей беды, чем матрос без дела. Но последние три дня были сущим кошмаром. Обычно, командование любило упражнения на устранение течи, тушение пожаров, и прочие веселые развлечения, связанные с нейтрализацией неприятных эффектов от вражеского огня. Нельзя сказать, чтобы матросам они очень нравились, но это было знакомое зло. К тому же, это имело практическую ценность. В этот раз, командиры казалось, соревновались друг с другом, кто придумает наиболее бессмысленное занятие. Перестукивание азбукой Морзе, ориентирование по звездам при помощи аналога секстанта, занятия по медицине, действия при полном обесточивании корабля.

Кто-то пошутил, что начальство собирается в полной темноте подобраться к инопланетянам и выкрасть сферу Дайсона, и виновного тут же наказали с максимальной строгостью. В соответствии с традицией верить, что на флоте наказывают исключительно за правду, половина матросов тут же уверилась в справедливости замечания.

Во избежание неожиданной атаки, один из крейсеров и два корабля радиолокационной разведки продолжали нести боевое дежурство, тщательно наблюдая за поверхностью Марса. Поэтому патрульный корабль, появившийся из внешнего космоса, стал полной неожиданностью. В скопище постоянно маневрирующих кораблей разобраться в показаниях приборов, отслеживающих следы двигателей, было практически невыполнимой задачей, и марсианина заметили уже едва ли не на орбите планеты.

Тут же прозвучал сигнал боевой тревоги, и экипажи бросились занимать места согласно боевого расписания. «Этна» и «Олимп» как раз отрабатывали действия при уничтожении силового отсека, и для большей правдоподобности реакторы обоих кораблей были переведены в холостой режим.

– Три минуты до выхода на шестидесяти процентную мощность. Запуск двигателя возможен через три минуты сорок секунд. «Килиманджаро», ждем указаний, – отчитались «Олимп» и «Этна».

Оба корабля находились на достаточном удалении от Марса, и окно запуска блокировал только флагман.Проблема же заключалась в том, что неизвестное судно заходило с другой стороны планеты, и чтобы его перехватить, «Килиманджаро» должен был покинуть свою позицию.

Чжоу был опасным противником, и мог бы воспользоваться ситуацией. За то время, что «Этне» и «Олимпу» понадобиться, чтобы выйти на орбиту, его флот мог совершить рывок, ворвавшись словно стая волков в беззащитное стадо кораблей поддержки, и вернуться под защиту планетарной обороны до подхода основных сил.

Оценив риски, командующий операцией отдал приказ:

– «Этна», по готовности направляйтесь на перехват. «Олимп», по готовности занять позицию в двухстах милях от флагмана. «Волга» и «Амазония», осуществляете поддержку перехвата.

– Принято, – отозвались капитаны.

Командиры «Волги» и «Амазонии» понимали, что их отправили на убой. Легкие суда разведки по всем характеристикам проигрывали кораблям Марса, а подмога подойти не успеет.

Вместо тяжелого вооружения и брони, их полезная нагрузка состояла из антенн и приборов. В целом, два разведчика, в теории, должны были остановить патрульный корабль, но скорее всего, ценой собственной жизни. Их задача – идти под прикрытием крейсеров, и собирать данные. На обратную сторону, где не было никакой инфраструктуры противника, за исключением нескольких автоматических обсерваторий и ретрансляционных станций, их отправили без сопровождения именно потому, что здесь не предполагалось возможности столкновения с врагом.

Крейсера не имели большого разнообразия оружия для поражения наземных целей. Штаб запрещал бомбардировку, считая, что стоимость ядерных боеприпасов значительно выше таких жалких объектов. А десантные модули умели садиться, но не умели взлетать. Оставалось только безобидное наблюдение.

И это задание превратилось в почти самоубийственную миссию.

Но невыполнение приказа в боевой обстановке было бы гарантированным суицидом.

– Неизвестный корабль, назовите себя, – раздалось с Марса на открытой волне.

Вряд ли Чжоу пытался ввести в заблуждение объединенные силы: абрис судна однозначно говорил о его принадлежности к патрулям марсианской постройки. Скорее, кто-то из подчиненных использовал старые протоколы относящиеся к мирному времени.

«Волга» включила двигатели, и направилась на перехват, продолжая делать то, что умела лучше всего: слушать.

– Неопознанный корабль не ведет радиопередач, и не отвечает на запросы «свой-чужой», ни наши, ни марсианские, – доложил капитан на флагман.

– Принял. Продолжайте перехват.

Отметив изменение траектории перехватчика, марсианин изменил курс, стараясь избежать боевого столкновения.

– «Амазония», – раздался холодный голос командующего, – если ты прямо сейчас не начнешь шевелиться, пойдешь под трибунал.

– Так точно! Проблемы с запуском.

– Двигайся, если не хочешь настоящих проблем.

– Так точно!

«Амазония» начала движение вслед за прилично оторвавшейся «Волгой».

Баллистический компьютер говорил, что марсианин успеет войти в атмосферу до того, как окажется в радиусе поражения орудиями «Волги». Но из-за диска Марса появилась «Этна», и если бы патрульный корабль продолжал двигаться по этой траектории, то в скором времени попал бы под огонь крейсера. Выбрав из двух зол меньшее, он сменил курс и стал приближаться к «Волге».

При более детальном рассмотрении было заметно, что марсианину крепко досталось. Оплавленная обшивка внушала надежду, что слабые орудия разведчика могут довершить начатые разрушения.

У патруля не было выбора, кроме как принять бой.

«Нуждаюсь в помощи», – просигнализировал он чудом уцелевшими приборами внешнего освещения.

«Волга» более уверенно направилась вперед.

– «Амазония», работаем по последней трети корпуса!

– Не хватает дальности!

– «Амазония»! Уйдет! – казалось, капитан «Волги» уверился, что им удастся одержать победу.

Марсианин рвался к планете, стараясь избежать сражения. Судя по его потрепанному виду, и сигналу о помощи, можно было надеяться, что орудийные и системы наведения тоже находятся в плачевном состоянии.

«Волга» обладала меньшей скоростью, но законы небесной механики диктовали патрульному траекторию под острым углом к курсу разведчика, и это было на руку перехватчику.

Пушка землянина вела цель, поворачиваясь за ней, словно хищник, принюхивающийся к добыче, и, наконец, выплюнула залп. Три попадания добавили язв на потрепанном корпусе, и марсианин, убедившись, что без боя проскочить не удастся, огрызнулся в ответ.

Залпы прошлись по всей длине «Волги» снося без разбора антенны, пластины брони и пробив кожух двигателя. Корабль стал похож на комету, за которым тянулся хвост собственных обломков. Скорострельность марсианина была значительно выше, и на каждый выстрел землянина приходилось три-четыре в ответ. Противники палили друг в друга не переставая.

«Амазония» подобралась на расстояние выстрела, и присоединилась к перестрелке. Но не смотря на совместные усилия, патруль держался. Пушки землян смогли лишь сорвать щиток, прикрывающий посадочную опору.

Очередной залп пришелся в двигатель, и поврежденный кожух «Волги» не выдержал. Двигатель взорвался, и корабль исчез во вспышке света.

Капитан «Амазонии», видимо, дрогнул. Продолжая беспорядочный обстрел, он стал разворачиваться.

Марсианин перенес огонь на судно струсившего капитана. Тот уже не думал какую проекцию подставлять под удар, и лазерные лучи рвали металл, добирались до проводки, и пытались добраться до реактора.

«Амазония» пыталась разорвать дистанцию, но вырывающиеся из корпуса струи пара свидетельствовали о том, что ее время на исходе.

Часть обшивки провалилась внутрь, и марсианин сосредоточил огонь на пробоине.

Корабль дернулся и беззвучно переломился пополам.

«Этна» дала залп из четырех орудий, но расстояние было слишком велико, и пушки оказались не опаснее дальномеров.

Патрульный вошел в поле тяготения Марса, и задрав нос, пытался погасить скорость.

Крейсер дал еще несколько бесполезных залпов, но больше ничего не мог сделать. Даже если бы он смог изменить вектор движения таким образом, чтобы последовать за беглецом, то меньше чем через две минуты попал бы под огонь планетарной обороны.

Судя по обилию сигналов с Марса, Чжоу не оставлял попыток связаться с пикирующим кораблем. Но, понимая, что, скорее всего, системы связи безнадежно повреждены, он включил световую сигнализацию на дальней площадке.

К этому времени марсиане проанализировали траекторию, которая однозначно указывала, что судно идет из пояса. По всей видимости, это был патруль, пропавший после сражения у «Феникса».

Просигналив в ответ: «Иду на свет», корабль продолжил снижение. Пилот был то ли ранен, то ли точка входа оказалась далеко от оптимальной, но скорость была настолько высока, что всем было ясно, что корабль вряд ли останется невредимым при приземлении.

До поверхности оставалось около полутора минут, когда корабль клюнул носом, и завалился набок.

Несколько секунд ушло у Чжоу, чтобы отдать приказ.

Огромные лазеры главного калибра дернулись, но цель уже провалилась на недостижимые для них высоты.

Заработали лазеры последнего рубежа обороны, предназначенные для противодействия легким целям. Но эта оказалась с сюрпризом. Относительно легко справившись с внешней броней, они натолкнулись на второй слой, установленный изнутри.

Взмыли ракеты. Их начальная скорость была слишком высока, и блоки наведения вынуждены были выводить перехватчики на большую высоту, а потом пикировать. Кроме того, что на этом маневре терялось время, рулевые системы хорошо работали на подъеме, и были неэффективны на спуске.

Лазеры вели огонь, но корабль неумолимо направлялся к ангару.

Наконец, когда камикадзе был на высоте менее ста метров, они справились со своей задачей.

Ядерный взрыв легко смял раздвижную крышу ангара, и залил все внутри испепеляющим светом.

Почти весь марсианский флот, за исключением немногих кораблей на запасных площадках, был уничтожен одним ударом.

– Учения по отработке дистанционного управления кораблями объявляю оконченными, – раздался на открытой волне голос командующего. – Накрывайте на стол, Чжоу, если вы еще живы. К вам гости.

«Килиманджаро» и «Олимп» одновременно сбросили восемнадцать десантных капсул.

Как серебряные пули они падали вниз, чтобы завершить разрушения.

Вновь заработал главный калибр. Не менее трети орудий молчали, но и оставшихся было вполне достаточно для уничтожения десанта. Плотность огня была такова, что на поверхность не упал ни один обломок: металл просто испарялся под залпами.

– Отставить высадку, – приказал командующий по внутренней связи.

«Пустышки» показали, что враг еще может дать сдачи.

Пора докладывать адмиралу о результатах операции «Божественный ветер».

2199

Нара была в полном восторге. Малышка оказалась невероятно быстрой и послушной, а детекторы выше всяких похвал. Ради интереса она перехватила канал артели, и через шесть минут компьютер подобрал криптографический ключ.

– Слышал что Стик придумал? Решил продавать лицензии на разработку астероидов!

– Слышал звон, да не знаешь где он? Стик предложил вести единый реестр разведанных месторождений и учет прав на них. Хочешь – находи свободный камень, и работай на нем. Лень искать – бери готовый и плати ренту.

– Но с новичков то он дерет по полной.

– Он берет за подключение к базе. И это, кстати, толково. Новый человек хоть как-то начинает ориентироваться, что здесь происходит.

– Какого сюда вообще лезть. И так, после того, как золото нашли не протолкнуться. А эти лезут и лезут снова.

– А что ты хочешь? На Земле скоро начнется война с Китаем, вот народ и бежит здесь отсидеться.

Нара отключилась, и принялась за изучение других возможностей.

Гравидетекторы видели даже мелкие астероиды, а дальность обнаружения кораблей была чуть ли не в полтора раза выше, чем на обычных судах. А если добавить к этому, что след двигателя был малошумный с новейшей системой рассеивания, корвет с легкостью мог проходить незамеченным даже вблизи оживленных трасс. Корабль был бы идеальным, если бы не размер трюма. Хотя более правильно было бы назвать его багажником. Да и рубка не отличалась простором: в ней едва помещался один человек. И тем не менее, «Пиранья» была лучшим кораблем который когда либо пилотировала Нара. После «Лунной росы», разумеется.

Она вернулась на Палладу, и поцеловав Говарда, сказала:

– Этот «малый разведывательный корабль» просто чудо! Мне даже кажется, что я была несправедлива к адмиралу.

Озабоченное выражение на лице ее мужа немного разгладилось при виде сияющей Нары. Говард собирался сказать в ответ какую-то шутку, но его отвлек вызов.

– Шеф, наверное, вам лучше подойти в «Чистую слезу». Брестов здесь затеял драку.

– Сейчас буду.

Он быстро поцеловал жену, и вышел из ангара.

Бар «Чистая слеза» вполне можно было бы перепутать с аналогичным заведением на Земле, если бы не слабая гравитация. Полутемный зал с барной стойкой под стенкой, перегородки под дерево, отделяющие друг от друга столы с диванами, ненавязчивая музыка.

Людей было немного, да и оставшиеся посетители старались побыстрее допить уже оплаченные бокалы, и убраться отсюда подальше. Официанты собрались в углу тихо переговариваясь, и изредка бросали мрачные взгляды на почти пустой зал. Они понимали, что чаевых сегодня не будет.

В противоположном углу, сжав кулаки, стоял Брестов, и что-то монотонно бубнил.

– И нет Бога, кроме Иисуса, – отчетливо сказал он, увидев вошедшего Говарда. После этого Майкл на несколько мгновений задумался, достал четки, и перебирая их, продолжил молитву.

Увидев парня, то и дело подносящего салфетку к разбитому носу, Говард направился к нему, и сел напротив. Двое представителей правопорядка, пришедших с ним, бросили оценивающий взгляд на Брестова, и опустились за соседний столик, ожидая приказаний.

Тут же подошел официант, и поставил перед Говардом запотевший стакан. Говард кивнул, и указал глазами на парня. Официант исчез, и сразу же вернулся с бокалом пива.

– Спасибо, – сказал посетитель, молча наблюдавший всю эту пантомиму.

– Что случилось? – спросил Говард.

– Да я сам не понял, офицер. Меня приняли в артель, ну и ребята намекнули, что нужно проставиться. Сидели мирно выпивали, вижу краем глаза – кто-то подходит. Ну я повернулся, и вот…, – парень поставил бокал, и указал одновременно двумя ладонями на нос.

– Как он это объяснил?

– Лупоглазый? Да никак. Лежу я, соображаю что к чему, а он навис надо мной, и какую-то чушь несет. Свет, тьма… Хорошо хоть его официант оттащил. А то мои товарищи слиняли сразу, – голос парня был полон горечи.

Говард кивнул своим мыслям. Наверняка, официант – человек Кастета. Вряд ли кто-то в здравом уме стал бы связываться со священником. Его искусственно раздутый авторитет внушал старателям мысли, что Майкл не последний человек на Палладе.

К столику подошел Гектор, и поздоровался с Говардом за руку.

– Подвинься, – бросил он парню.

Тот безропотно подчинился. Тот же официант, так же без слов, поставил перед Гектором стопку.

– Что случилось? – спросил Кастет.

– Майкла понесло, – ответил Говард.

– Это понятно, – скривился Гектор. – А подробнее?

Молодой шахтер, уже успевший понять, что имеет дело не с рядовыми полицейскими, подобрался, и стараясь выглядеть трезвым, сказал:

– Честное слово, мы ничего такого не делали. Сидели обсуждали сферу Дайсона…

– Сферу? – спросил Гектор. – Других проблем вам мало?

– Парни спросили какие новости, а я ж вроде как новенький. А тут не до этих новостей, – залепетал старатель.

– Дальше, – сказал Гектор.

– Ну я рассказал, что знаю. Офицеры, я честно говоря, сам не понимаю этого Дайсона. Есть там где-то инопланетяне, так у вас к этому нормально относятся. А на Земле по всем новостям постоянно, к месту и не к месту. Обсуждают, как с ними связаться, хоппи со своими протестами, дескать, надо объединяться, а не воевать. А у вас нормально. Никто не кричит, что они уже здесь, все делом заняты.

– Ну раз никто не кричит, ты какого начал?

– Ладно, к тебе претензий нет, – сказал Говард, бросив взгляд на вжавшего голову в плечи парня. – Свободен.

Гектор поднялся, выпуская посетителя, и хлопнул в ладоши, привлекая внимание немногочисленных зрителей, усердно делающих вид, что им нет дела до происходящего.

– Так, граждане. Организованно покидаем помещение. Закрыто на спецобслуживание.

Он подошел к Майклу, что-то сказал ему, тот кивнул, и присел за ближайший стол, продолжая перебирать четки.

Гектор вернулся к Говарду, и покачал головой:

– У Майки совсем чердак потек.

Говард хмыкнул:

– А раньше это не понятно было? Как-то он близко воспринял это к сердцу, – Говард не особенно и пытался скрыть сарказм.

– Избавляться нам надо от этого деятеля.

– Как? Адмиралу его отправить? Так ему тоже такое счастье не надо.

– Ну, у него есть свой астероид. После того, как адмирал выкупил «Божественный ветер», в ангаре можно церковь устроить. Кто хочет – пусть прилетает.

– Почетное изгнание? – ухмыльнулся Говард.

Гектор промолчал. Майкл совсем с катушек съехал, и это било по авторитету Кастета. Несмотря на то, что службы были практически пустыми, слухи распространялись быстро. А Брестов то и дело во всеуслышание выступал с предложениями одно безумнее другого. То он хотел лететь на Землю, и подавать в суд на Китай. То пытался организовать экспедицию к краю сферы и доказать, что за ней тьма. Апофеозом, конечно, стало заявление, что он лично готов сразиться с лукавым, чтобы защитить род человеческий. Его продолжали терпеть, но с каждым днем все очевиднее становилось безумие священника.

– Не нужен он здесь, – покачал головой Говард, – Уговорит какого-нибудь старателя подбросить до артели, и начнет шататься по астероидам, а нам потом его чушь разгребать. Лучше обратно в Лондон.

Кастет скривился, представив как Майкл пойдет проповедовать общим знакомым. Кто его знает, что он там наговорит… А в обществе, где за слова принято отвечать, это может стать проблемой. Особенно, если это коснется Гектора.

– Не вариант. Там его точно прикопают, а кто знает, не захочет ли адмирал это повесить на нас. Давай в Монде организуем какой-нибудь благотворительный фонд, пусть типа церковь собирает вещи и деньги и передает нуждающимся.

– Ну, Луна так Луна, – согласился Говард. – Главное – подальше отсюда.

Гектор опрокинул стопку, и жестом показал официанту, чтобы тот повторил.

– Это, конечно, не мое дело, – сказал он, – но пилот «Пираньи» на тебя сильно обиделся. Дело, конечно, твое, но это, вроде как, собственность флота. Как-то не очень разумно сажать на него свою жену.

– Адмирал просил тебя посодействовать? – поинтересовался Говард.

– Слышишь, – процедил Гектор, – ты слова подбирай.

– Извини. Нервы ни к черту, – примирительным тоном сказал Говард.

Он и сам был не рад этому решению. Адмирал не раз говорил, что на верфях строятся корабли нового типа, и ходовые испытания планируются в поясе. Говард рассчитывал хотя бы на один из нескольких строящихся четырех пушечных фрегатов, который стал бы неплохим подспорьем, если китайские корабли сунутся в пояс, а получил три бесполезных корвета. Броней и вооружением они уступал даже кустарным переделкам, не говоря уже о «Паломнике», а уж тем более, «Апате», на которую была установлена заводская броня. Получить такой хлам, после обещаний адмирала, было равносильно пощечине.

Говард не смог сдержать раздражения, когда Пирс, пилот «Пираньи», заявил, что не доверяет криворуким техникам, и свой корабль будет обслуживать сам. Он затребовал оборудование и расходники в свое полное распоряжение. Говард напомнил, что корабли находятся на частной территории, и если ему понадобится ангар или инструменты, Пирс может их арендовать на общих условиях.

Пилот ухмыльнулся, и обещал переломать ноги тому недоумку, что сунется к его рыбке. Говард подумал, что, видимо, именно за отвратительный характер Пирса и отправили к черту на рога. Спускать такое было нельзя, и Говард заявил, что на его территории действуют его правила.

Они тогда крепко повздорили.

А Нара, узнав об этом, уговорила мужа дать ей испытать корабль.

Взвесив все за и против, он решил, что это будет достойным ответом Николсону. К тому же, Нара была отменным пилотом, и было бы не лишним узнать ее мнение о том хламе, что им подкинули.

Наре корабль понравился, а адмирал, который, без сомнения, уже был в курсе его самоуправства, не высказал никакого неудовольствия, словно признавая за девушкой право на «Пиранью».

Говарда беспокоило дурное предчувствие.

– Что, командир, задумался? – спросил Гектор, решивший не заострять внимания на конфликте. – Переживаешь, что с этими корытами не отобьемся?

– Да не сунуться они сюда, – ответил Говард, – У них только один путь – на Марс.

– Ну, после пятидесяти мегатонн, там не очень весело, – усмехнулся Гектор.

– А куда им деваться? Обратно на внешние планеты? Так вряд ли они протянут долго без снабжения. К нам? Может, мы и не победим, но крови попортим много. Нет, им некуда идти кроме Марса. Думаю, объединенные силы будут только рады, если Китай пустит все усилия на восстановление колонии.

– Если там еще есть что восстанавливать, – хмыкнул Гектор.

– Там жилые помещения и мастерские либо в скале, либо глубоко под землей. Дай бог, конечно, чтобы хотя бы половина в порядке была, но не думаю, что все настолько плохо, что Марс будет проще бросить, чем восстановить. А объединенному флоту, в ближайшее время, бояться нечего. Практически все военное производство и ангары были в старой части, над которой взорвался заряд.

Несмотря на уверенный тон, Говард был не до конца уверен в своих словах. Флот, идущий от внешних планет, был сплошным пятном на экранах детекторов. Причем картинка была очень странная: создавалось впечатление, что маскировочные генераторы не справляются с таким количеством двигателей, и накладывают следы друг на друга. Или же, китайцы сознательно создают дополнительный шум, чтобы казалось, что кораблей больше. Китайский флот следовал курсом оставляющим в стороне населенную часть астероидов, и Говарда это вполне устраивало. Он надеялся, что так будет и дальше. Раз им есть что скрывать, то можно надеяться, что китайцы как можно дольше постараются держаться вдали от посторонних глаз.

– Пойду я тогда спать спокойно, раз нам ничего не угрожает, – поднялся Гектор.

Весь следующий день Говард ждал, что его вызовет адмирал, и обозначит свою позицию в ситуации с «Пираньей». Но Николсон словно не придавал значения этому событию, и еще через два дня, Говард начал беспокоиться: адмирал не из тех людей, которые что-либо забывают.

Когда от пилотов поступили запросы на подготовку корветов к полету, Говард напрягся. И как оказалось, не зря. Через десять минут его вызвал адмирал, и, как обычно, сразу приступил к делу:

– Мы планируем провести ходовые испытания кораблей флота, – он особенно выделил последнее слово, – но есть проблема. Пирс заболел.

Николсон замолчал. Говард подумал прежде чем ответить, и с деланным равнодушием сказал:

– Испытайте пока два корабля, а как Пирс выздоровеет – нагонит программу.

Адмирал отрицательно покачал головой.

– Не получится. Корветы строились для разведки, в частности, для использования метода триангуляции, когда сложно определить местоположение и тип цели. А для этого нужны три корабля. И ситуация как раз подходящая – в неделе пути не учебная мишень, а сказка. А у тебя, как я понял, есть кем заменить Пирса.

Николсон положил его на обе лопатки. Адмирал показал, что за любой проступок выставит счет, и не платить не получиться. Отказавшись сотрудничать, Говард сорвет учения, а это уже официальный повод для санкций.

– Мне нужно поговорить с Нарой, – так же равнодушно ответил Говард, надеясь выиграть время.

– Я уже поинтересовался ее мнением, – широко улыбнулся Адмирал. – Она не против.

– Тогда не о чем говорить. Здесь не флот. У нас каждый сам за себя решает, – пожал плечами Говард.

Он не пытался задеть адмирала, просто вспомнил, как светились глаза жены после полета на «Пираньи».

***

Нара была не то что не против – она рвалась в космос. Даже ее сын летал чаще чем она. Ей приходилось заниматься чем угодно, кроме полетов. Когда они только перебрались на Палладу, Нара еще возила грузы внутри пояса, но было слишком много других забот, которые постепенно затянули. Сначала Нара занималась организацией ремонтных доков, потом – снабжением, а после того, как внутри астероида возникло поселение, решала его проблемы. Богатые кварталы Паллады было лучшее, что могли предложить астероиды. Постепенно, пещеры соединялись между собой, образовывая огромные пространства. Места было достаточно, чтобы поселить внутри чуть ли не всех старателей пояса, но тогда Паллада потеряла бы свое очарование. Вместо того, чтобы строить дешевое жилье, в котором бы постоянно менялись постояльцы, отдыхающие между вахтами, они с Говардом решили устроить внутри настоящий оазис. Газоны и спортивные площадки, беседки и фонтаны, прогулочные дорожки среди немногочисленных домов, делали это место по-настоящему особенным, где можно было забыть, что на миллионы миль вокруг нет ничего, кроме враждебного космоса. Деревья, выращенные из семян, благодаря низкой гравитации, уже достигли высоты человеческого роста, и тянулись к искусственному солнцу под сводами пещеры.

Это было настоящее чудо, единственное в своем роде, среди голых камней пояса.

Паллада рада была всем, но в святая святых допускала лишь тех, кто мог помочь превратить ее в цветущий сад. Для остальных же существовал Сити на поверхности.

В конце концов, Нара заслужила маленький отпуск!

Стоило некоторых усилий убедить Говарда не посылать с ней «Апату» и «Паломника». Разумные аргументы на него не действовали, и тогда Нара подняла правую руку, и сказала:

– Клянусь самой страшной клятвой, что буду осторожна и каждый день стану проверять запасные кислородные баллоны.

Говард даже не улыбнулся. Нара вздохнула:

– Обещаю, что буду следовать всем правилам, и при малейшей угрозе поверну обратно.

Говард на секунду задумался, и кивнул:

– Верю. Но мне так было бы спокойнее.

Нара покачала головой.

– Корветы оторвутся от любого преследователя, и заметить их очень трудно. А твои грузовики гремят на всю Солнечную систему. Поверь, нас никто даже не заметит. К тому же, они будут нас тормозить, а это, с учетом дороги туда и обратно, лишних дня четыре.

Говард нехотя кивнул.

Он понимал, что Нара права. Адмирал не стал бы рисковать даже такими кораблями, и основной задачей была проверка детекторов на максимально возможной дальности. А в поясе бояться нечего. Если не считать «Оттаву» и «Геркулеса», здесь больше нет неподконтрольных ему вооруженных судов. Но эти двое будут под постоянным наблюдением, а «Паломника» он, на всякий случай, поставит на ремонт.

Но неделя полета разочаровала Нару. Она не чувствовала той свободы и восторга, когда наслаждаешься единением с космосом. Она часто вспоминала отца, и если раньше в ее памяти он был неразрывно связан с доками, навигационными картами и лунной трассой, то в последнее время все чаще всплывал его образ в кресле качалке, с улыбкой щурящегося на солнце. Нара вспоминала как смешно топорщились его волосы, когда она неожиданно приехала в гости, как она хвалила полусырую индейку, и как гордился папа, что сам ее приготовил...

Нара поняла, что скучает по Палладе, и оставшимся там Джейсону и Говарду.

Два других пилота ее демонстративно игнорировали, связываясь лишь для координации действий, но Нару это абсолютно не заботило.

– Разворачиваем оборудование через шесть часов, – сообщил командир группы. – С этого момента – только пассивное наблюдение. Отключаем все, что может что-то излучать. Радиопередатчики – на минимум мощности. Всем все понятно? Или перевести на блондинистый?

Несмотря на цвет волос, Нара не сомневалась, кому предназначалось замечание командира.

Второй пилот коротко рассмеялся, и добавил:

– Да мы ж тут вроде все темненькие.

– Ловите полётное задание, темненькие.

Нара распаковала полученный файл, убедилась, что ей все понятно, и сбросила подтверждение.

Выйдя на позицию, она осмотрелась вокруг, и найдя в радиусе допуска предписанных координат небольшой астероид, Нара направилась к нему.

Приземлившись, она отключила почти все оборудование, и выбралась наружу, укрывая корабль маскировочной сеткой.

– Ты что делаешь, особь женского вида? – с интересом спросил командир.

– Предпринимаю меры по уменьшению заметности корабля, как и указано в задании, – невозмутимо ответила Нара.

– Ты бы лучше делом занялась, – проворчал второй пилот.

– Гравидетектор включен на запись, а сетка ему не помеха.

– «Рассеивает электромагнитные волны радаров и затрудняет визуальное обнаружение», – процитировал командир. – Ты от кого прятаться собралась? Тут на миллион миль ни одной живой души. Даже если ты надумаешь голышом загорать – никто подсматривать не будет.

Нара промолчал.

Командир хотел ещё что-то добавить, но формально Нара не нарушила приказ, и он не нашел к чему придраться. Корабли заняли позиции, и потянулись монотонные часы ожидания.

Детекторы собирали информацию с разных точек, каждые полчаса компьютеры обменивались собранной информацией и строили алгоритмы для интерполяции собственных наблюдений.

Нара пыталась разобраться в результатах наблюдения, но на экранах была только предположительная полная масса в определенной области пространства, без какой-либо дифференциации. Маскировочные генераторы искажали следы двигателей, многократно отражая и суммируя их, складывая со следами массы самих кораблей, и компьютер честно признавал, что погрешность измерений лежит в пределах от семидесяти до четырехсот процентов. Все что она видела – просто размытое пятно. Помехи были настолько сильные, что отголоски тянулись до позиций, которые заняли корветы, и дальше в пояс.

Следующий день не добавил новых деталей. Пятно двигалось к Марсу, помехи стали более интенсивными, а компьютеры так и не могли выделить отдельные объекты.

Безделье раздражало Нару. Обычно, все время в рейсе занимало пилотирование, инженерные работы и оптимизация алгоритмов управления. Одна отладка вектора тяги занимает недели кропотливого труда, но зато и даёт выигрыш в скорости около четырех процентов. Да и в заякоренном корабле всегда есть чем заняться. Подкормить бактерий в воздухообменнике, подтянуть защиту двигателя, провести настройку реактора.

Но это был не ее корабль. Работе на нем Нара предпочитала размышления, о том, как подвести воду к наиболее удаленным секторам Паллады. Она мечтала прорыть настоящие каналы, но объемы жидкости, необходимой для их наполнения ужасали. Кроме этого было множество технических проблем, связанных с особенностями астероида. Например, его слабая гравитация не позволяла создать необходимую циркуляцию водных потоков. Каналы ещё долго останутся лишь фантазией...

Взвыла аварийная сирена, Нара бросилась к пульту, и похолодела.

Детектор ясно и четко показывал девять объектов, и были они в каких-нибудь десятке тысяч миль от нее.

Первым порывом Нары было немедленно взлететь, и убраться отсюда как можно скорее. Она потянулась дать команду на старт, но секунду спустя, убрала руки.

Из-за помех она заметила корабли, когда те подобрались уже почти вплотную.

Нару окутала злость на напарников. Ладно, она не уделяла достаточного внимания наблюдениям. Скрытые шумами корабли не насторожили компьютер, но другие пилоты должны были заметить странности и предупредить! Выходит, ее бросили...

Но пробежавшись по данным детектора, она краем сознания отметила, что нет следов от двигателей корветов. Значит, они тоже проморгали появление противника, и сейчас, как и она, сидят тихо и надеются, что враги пройдут мимо.

Нара понимала, что это не случайность, и пришли именно за ними. Она быстро проверила все системы, и убедилась что ее ничего не выдает. Пеленгация и радиосвязь отключены, а реактор на минимуме мощности, и экранирование полностью скрывает его излучение.

Она пробежалась по датчикам температуры, и убедилась, что корпус в инфракрасном спектре не отличается от поверхности. С астероидом ей повезло: камень хорошо поглощал тепло, которое корабль производил для поддержания жизнедеятельности хрупкого человека.

Суда подошли уже настолько близко, что она без труда смогла рассмотреть их через оптические приборы. Детекторы уже с лёгкостью находили работающие двигатели, и автоматика услужливо следила за ними через телескопы.

Естественно, это были марсианские патрули.

Она попыталась рассмотреть корабли напарников, но они никак не выделялись на фоне черного космоса.

Пришло оповещение о сканировании, и Нара, затаив дыхание, раскрыла подробности. Антенны корабля не зафиксировали электромагнитного излучения – данные пришли с маскировочной сетки. Значит, можно надеяться, что ее приняли за кусок камня.

Нара с облегчением вздохнула.

Она мысленно поблагодарила Говарда, что тот заставил взять ее эту сетку, взамен стандартной.

Не то чтобы флотские были совсем негодными, но эта намного лучше. При развертывании она подключалась к системе питания корабля, проводила собственные замеры и перестраивала волокна таким образом, чтобы не отличаться от окружающей обстановки ни в радио, ни в оптическом диапазоне.

Тройка марсиан устремилась к ничем не выделяющейся области пространства, и тактический монитор расцвел росчерками лазерных лучей. Тут же один из корветов расцвел в инфракрасном диапазоне, и минуту спустя, телескопы зафиксировали яркую вспышку взрыва.

Пилот второго корабля объединенного флота попытался спастись бегством, и след его двигателя стал отчетливо виден на детекторе.

Нара покачала головой. Наверное, пилот был прав: так у него есть хоть какой-то шанс. Рано или поздно марсиане нашли бы его при помощи радаров.

Сразу две тройки устремились к пытающемуся уйти кораблю. Расстояние между ними стремительно сокращалось, Нара кусала губы, и повторяла:

– Ну! Давай же! Быстрее!

Несмотря на свои разногласия с командиром, она сжимала кулаки, и желала ему вырваться.

Корвет был быстрее любого судна, но ему требовалось время для разгона. Несколько минут спустя, дистанция стала сокращаться значительно медленнее. Нара запросила компьютер об относительных скоростях кораблей, и наблюдала, как преимущество марсиан постепенно уменьшается. Еще несколько минут, и компьютер показал сначала «ноль», а потом и отрицательные значения. Скорость корвета превышала скорость преследователей, и все еще продолжая разгоняться, он начал уходить в отрыв.

Нара едва не закричала от радости. Она не думала о том, что командир может привести подмогу, она радовалась, что хоть кому-то удалось уйти.

Несмотря на то, что корвет был за пределами дальности, марсиане открыли огонь. Наблюдая за тактическим монитором, девушка рассмеялась. С этого расстояния пушки не смогут причинить вреда даже такому маленькому кораблику. Она уже мысленно попрощалась с пилотом, когда заметила, что его скорость падает. Она всматривалась в мониторы, силясь понять, что происходит. Двигатель находился на грани перегрева, но в этом не было ничего странного, учитывая, что он работал на предельных нагрузках. Сомнительно, что залпы орудий смогли повредить защиту: след был четкий, и перебоев не наблюдалось.

Она по очереди смотрела данные инфракрасных, гравитационных, радиационных и радиолокационных датчиков, но не находила в них ответа. Два последних вообще не несли никакой полезной информации, помехи на гравидетекторе складывались в причудливую картинку, напоминающую аркан, накинутый на корвет, а тепловой не показывал критического перегрева.

Расстояние снова стало сокращаться, Нара затаила дыхание.

Преследователи приближались к жертве, и, наконец, вышли на дистанцию эффективного огня.

Пилот корвета, в отчаянной попытке подороже продать свою жизнь, дал залп, но преследователи, казалось, даже не заметили такой мелочи. Продолжая уверенно приближаться, они прекратили огонь, явно собираясь взять судно на абордаж.

– Сдавайтесь, – прозвучало в эфире, – и мы гарантируем вам жизнь.

Корвет все еще пытался оторваться, и пилот не стал тратить силы на переговоры.

Патрульные корабли подходили все ближе, и стало понятно, что они полностью контролируют ситуацию.

– Экипаж неизвестного судна, – вновь сказал марсианин. – Заглушите двигатель, и покиньте корабль. Мы гарантируем вам жизнь, и обращение, соответственно вашему статусу военнопленных.

Видя, что расстояние не меняется, пилот корвета ответил усталым голосом, в котором не было никаких эмоций.

– Экипаж благодарит вас, что выбрали нашу компанию, и желает приятного полета, – по тону было понятно, что командир смирился со своей судьбой, и принял окончательное решение.

Уровень радиации стал повышаться, и корвет вспыхнул, испарившись когда взорвался реактор.

Нара отдала должное мужеству командира. Легко поддаться самообману, когда есть крошечный шанс на выживание. Забыть о холоднокровно расстрелянном напарнике, и понадеяться, что тебя не бросят умирать в скафандре посреди космоса. Он решил уйти из жизни правильно, не отдав врагу свой крошечный кораблик.

Нара горько усмехнулась. Интересно, он забыл еще об одном корвете, или просто махнул рукой, на «особь женского вида»? А может быть, на этих кораблях нет секретов, которые стоит защищать такой ценой? Она просто не знала, как вести себя дальше.

Марсиане кружили словно охотничьи собаки, вынюхивая добычу. Несколько раз раздавался звук, словно кто-то ударил по обшивке: система оповещала, что корабль попал под действие радаров. Но судя по тому, что враги продолжали поиски – маскировочная сеть со своей задачей справлялась.

Немногим более часа спустя, марсианам надоела такая игра, и они снова вышли в эфир:

– Мы восхищены вашей выдержкой, но рано или поздно поиски дадут результаты. Мы предлагаем сдаться добровольно, и это будет учтено. В противном случае, вы не сможете рассчитывать на преференции.

Несколько мгновений Нара колебалась. Нет причин убивать ее. Она не сделала ни единого выстрела, и даже не состоит во флоте. Но будет ли иметь это значение? Не все ли равно, кто ответит за сброшенные на Марс бомбы? И даже, если они сдержат свои обещания, не захочет ли Чжоу взять реванш?

Нет, так у нее будет хотя бы несколько лишних часов жизни.

– Ищите, сволочи, – прошептала она. – Извините, что не желаю вам удачи.

Тройки разбились на отдельные корабли, и методично осматривали пространство. Нара просидела несколько часов за терминалом, готовясь запустить команду на самоликвидацию, и не в силах сама себе честно ответить: не передумает ли в последний момент.

Как марсиане их нашли? Корветы должны были быть за пределами чувствительности их сенсоров. В ее голове роились сотни мыслей. Мозг, испуганный перспективой близкой смерти, перепрыгивал с одной темы на другую. Отец. Паллада. «Лунная роса». Она ведь еще молода…

У нее болела спина, затекли ноги, а руки дрожали от напряжения. Возбуждение понемногу отступало, и измученное тело требовало отдыха.

Нара встала, прошлась по рубке, пытаясь размять ноги. Три шага вперед, разворот, и столько же обратно. Уже на пятом круге ее стало тошнить от этой монотонности. Ей надо прилечь. Нара втиснулась в крошечное спальное отделение, находившееся тут же за стенкой, и прикрыла глаза. Ей казалось, что она не спала, но каждый раз, когда раздавался удар по корпусу, она вскакивала, и несколько мгновений не могла понять, что происходит. Но когда она собиралась проверить показания приборов, ее снова будил этот звук.

Три дня Нара не спала, и не бодрствовала. Она бродила словно сомнамбула, путаясь, что реально, а что нет. Звуки. Страх. У нее были напарники, и кажется, они ее бросили. Нара помнила, что нужно выключить все, и не стала включать свет, ориентируясь на ощупь. Она спала, потом просыпалась, потом снова спала. Проснувшись в очередной раз в таком же пограничном состоянии, Нара поняла, что что-то изменилось. Она сидела с открытыми глазами, и пыталась уловить что именно.

Звуки. Царила абсолютная тишина.

Она вскочила, ударилась коленом, и бросилась к приборам. Детектор показывал девять удаляющихся следов.

Нара рассмеялась, и тут же испугалась своей реакции, и звука своего голоса.

Она почувствовала невероятный голод, и не смогла вспомнить, когда ела в последний раз.

Еще два дня она выжидала не вернуться ли корабли, и приводила в порядок нервы.

Наконец, она решилась взлететь.

Первые двенадцать часов она дергалась от каждого подозрительного звука, словно ожидая удар в спину, но постепенно успокоилась.

Она летела домой, убедившись в том, что знала всегда.

Война – это плохо.

2199-II

– А что скажете вы? – обратилась Одри к ученому.

– Преждевременно делать какие-либо выводы. Пока что мы располагаем лишь косвенными наблюдениями, которые не дают однозначных ответов.

– Да что тут думать? – взорвался молодой хоппи. – Мы можем строить лишь жалкое подобие кораблей, ковыляющих между планетами. А это – настоящее средство для межзвездных путешествий! Ничем иным он быть не может!

– Вы оперируете логическими понятиями, которые, возможно, свойственны исключительно нашему виду...

– Ага! – хоппи ткнул указательным пальцем в сторону оппонента – Значит вы не отрицаете, что это инопланетный артефакт?

Повинуясь сигналу ведущей, видеоинженер дал изображение астероида.

Одри нравился этот парень. Он жаждал быть в центре внимания, постоянно перехватывал инициативу, и его словоохотливость вполне сходила за эрудицию.

Учёный же, наоборот, говорил медленно, по делу и не интересно. Но в целом эта пара, приглашенная в студию, оправдывала надежды.

– Я согласна, – вмешалась Одри, – мне тоже это кажется самым логичным объяснением. Чем же ещё это может быть, если не инопланетным кораблем?

– Отродье Сатаны! – прорычал Майкл, и выключил трансляцию.

Для него все было ясно, и он пытался донести истину до этих слепцов, но никто не хотел слушать. Его церковь наполнялась только по средам, когда волонтеры раздавали вещи. Майкл говорил им всем о дьявольском искушении, о грехе человечества, что отвернулось от Бога.

– Отец лжи проверяет нашу веру, готовы ли мы принять тьму? Как бусы, за которые дикари продали свои земли, он бросает нам игрушку, искушает нас, обещая, но ничего не давая взамен! Пустой камень, вместо креста, сфера – вместо куполов храма. Он пожрет ваши души, ибо вы замараны грехом, ибо вы отвернулись от Господа. Когда Его распяли, и Он искупил ваши грехи, вы отвернулись, и недостойны искупления!

Но прихожане стояли как стадо коров, переминаясь с ноги на ногу, терпеливо ожидая, когда им дадут охапку сена.

Но сегодня не приходилось ожидать и этого.

Майкл спустился в неф, и удивился, увидев человека, одиноко молящегося перед иконами.

– Могу я тебе помочь, сын мой? – спросил он.

Человек от неожиданности дернулся и повернулся.

– Вы священник?

– Епископ, – кивнул Майкл.

– Ого, – огорчился прихожанин, – наверное, у вас нет времени на исповедь.

– Долг священника – спасать души, – он взял посетителя под локоть, и повел в сторону исповедальни, – для этого не бывает неподходящего времени.

Они заняли каждый свое место внутри конфессионала, и Майкл спросил.

– Грешен ли ты сын мой?

– Да, святой отец.

– В чем грех твой?

– На мне много грехов, святой отец, и я не часто бываю в церкви.

– Не беда, что ты не ходишь каждое воскресенье на службу, страшно, когда ты не желаешь спасти свою бессмертную душу.

– Я не очень хороший христианин, отче. Меня привел сюда страх смерти.

– Бояться нужно не того, что закончится твой земной путь, а что душа не обретёт покоя, и будет страдать вечность, за грехи совершенные при жизни. Никогда не поздно покаяться, и открыть сердце Господу. Кто знает, когда настанет наш смертный час? На все воля Господа. Лишь он знает, когда придет наш час.

Человек по другую сторону решетки грустно рассмеялся.

– Знаете, мне кажется, он от нас отвернулся.

– Господь любит чад своих. Ставя под сомнения любовь Его, ты славишь Сатану.

– Разве можно любить тех, кто настолько глуп, чтобы не видеть очевидного? – горько спросил незнакомец – Я никогда не был особо религиозен, но даже мне очевидно, что ни наука, ни логика здесь не помогут. Мы столкнулись с чем-то, что лежит за гранью нашего понимания, что не объяснить с рациональной точки зрения.

– О чем ты говоришь, сын мой? – Майкл был явно озадачен.

Повисла некоторая пауза, видимо, человек собирался с мыслями.

– Вы ведь блюдете тайну исповеди? Впрочем, какая разница. Нам недолго осталось. Я знаю, как это звучит, но поверьте, все хуже, чем вы можете себе представить. И я не вижу выхода. Этот камень погубит нас всех.

– Ты говоришь о метеорите? – догадался Майкл.

– Да. Я был в группе, что изучала первую волну. Звёзды, планеты, сам космос – все это лежит внутри сферы в шесть миллионов световых лет. Все что мы видели в телескопы дальше – проекция, голограмма, не знаю, кино, что нам показывают на стенках шара. Словно ширма, за которую вымели весь мусор, и спрятали от наших глаз, ибо это никто не должен видеть. За этой гранью лежит нечто, что мы не в силах понять. Это не материя, не энергия и даже не пространство. И одновременно все вместе. Но это словно отбросы. Как будто, из него взяли все полезное, а остальное выбросили на помойку. Это истинное зло, святой отец. И оно было за пределами доступного нам мира, дремало, пока мы не пробудили его своими необдуманными действиями. Возможно, мы пробили брешь в нашей идеальной сфере, и оно смогло пробраться внутрь.

Майкл кивал, соглашаясь со словами прихожанина. Наконец-то он встретил здравомыслящего человека. Священник вознёс короткую молитву Господу, каясь, что позволил себе усомниться в замысле Его, перестав верить в свой талант и предназначение.

– Ты считаешь, что метеорит с этим как-то связан?

– Я уверен в этом. Астероид явно не из нашего мира. Он не из другой звёздной системы. Он прилетел из-за края. Его видимая форма подобрана так, чтобы выглядеть как привычный нам предмет. Но это не так. На субатомном уровне он ведёт себя одновременно и как вещество, и как свет. Мы не видели ничего подобного в нашей Вселенной. Это протоматерия, сродни той, из которой и было создано наше пространство. Пусть это и не научные термины, но из нее извлекли всю любовь, все дружественное человеку. Осталась лишь ненависть и то, что хочет вернуть все в состояние первобытного хаоса. Если бы мы смогли обуздать эту силу, мы бы стали вровень с богами, с теми, кто создаёт миры. Но мы не знаем как. Возможно, нужно просто найти правильные слова, чтобы покорить ее, но нам остаётся только молиться, чтобы найти ответ.

Глаза Брестова загорелись. «Нужные слова» и «молитва» в его мозгу связались воедино.

– Если бы не флот прихлебателей, можно было бы попробовать подлететь поближе, – продолжал гость, – мы предполагаем, что здесь, вопреки законам физики, играет роль не дистанция, а визуальный контакт.

– Ты считаешь, что зло можно обуздать?

– Наверное, это можно назвать и так, – после некоторой паузы сказал человек. – Я не знаю, как его можно исследовать. Да, наверное, «обуздать» хорошее слово. Оно не поддается анализу на уровне, доступном нашей науке. Мне кажется, оно имеет собственное сознание, и человек с могучей волей сможет подчинить его.

– Обуздать тьму и создать из нее свет, – задумчиво сказал Майкл.

Человек облегченно вздохнул, и тут же испугался, что сделал это слишком громко.

– Да, – торопливо добавил он, – контроль над этой силой сделает человека всемогущим. Это поможет доказать, что есть что-то выше науки. Если бы я был уверен в собственной воле, уверен, что астероид захочет говорить со мной, я бы давно уже отправился на своем корабле ему навстречу.

Психолог, нанятый лично адмиралом, больше всего опасался, что священник захочет каких-то подтверждений его псевдонаучным бредням. Ознакомившись с досье Брестова, он честно предупредил, что индивидуум однозначно страдает целой гаммой психических расстройств, и для удачной манипуляции нужно установить наблюдение, и составить полноценную психологическую и психиатрическую карту. На что Николсон возразил, что у них нет для этого времени, и именно потому, что нужен стопроцентный результат, гонорар и имеет такое количество нулей после первой цифры. Искушение было слишком велико, и психолог согласился. Сейчас он видел, что клиент заглотил наживку, и продолжал говорить, даже не пытаясь, чтобы слова выглядели правдоподобно. Было ясно, что священник принял решение, и нужно не дать ему усомниться в правильности выбора.

– Бессмертие – это самый минимум того, что мы можем ожидать от контакта. Точнее, это чуть ли не единственное, что мы можем себе представить. Не знаю насколько корректно такое сравнение, но человек, подчинивший себе эту силу, станет сам чуть ли не богом. Он сможет если и не перекроить этот мир, то многое изменить в нем. Он станет не только всесильным, но и сможет менять законы. А покорив малую часть, он сможет подчинить и оставшуюся за сферой тьму. Представьте себе, святой отец, Вселенную, где нет зла. Вселенную, полностью под вашим контролем, где вы сможете зажигать новые звезды, создавать новые миры. Создать новый Эдем, и заселить его достойными.

Штора исповедальни отлетела в сторону, и в проеме возник Брестов. Его глаза светились столь явным безумием, что психолог забился в угол, не зная, чего ожидать от сумасшедшего.

– Ты говоришь, у тебя есть корабль?

Человек кивнул.

Брестов взял прихожанина под руки, поднял его, и трижды поцеловал. Сначала в правую щеку, потом в лоб, потом в левую.

– Отпускаю тебе грехи, сын мой. Твое чело отмечено ангелами. Словно святой Лонгин ты принес благую весть в храм божий, мы вместе вернем свет грешникам.

– Эээээ, – запаниковал психолог, – мой корабль переделан, и может взять на борт только одного человека.

Лететь с сумасшедшим священником в логово вражеского флота не входило в его планы.

– Мне нужен пилот, – поджав губы сообщил Брестов.

– Я установлю курс, – скороговоркой ответил психолог. – На нем действительно нет места для двоих.

Адмирал четко обозначил задачу: посадить священника на корабль, а дальше флот поведет его на дистанционном управлении.

– Пойдем, – кивнул священник, и потащил прихожанина за собой.

Сев в автомобиль, они добрались до шлюза, а от него уже до стартовой площадки.

Забравшись внутрь, Майкл убедился в справедливости слов святого Лонгина. Двое человек в рубке еще могли кое как разместиться, но жилой отсек представлял из себя коморку едва ли больше пяти квадратных ярдов, где и одному было весьма тесно.

– Судно было переделано под исследования, но когда оборудование сняли, не стали приводить его в первоначальный вид, – извиняющимся тоном сообщил психолог. – Трюм наглухо заварен, а внутренние переборки передвинуты, чтобы можно было вместить больше приборов. Зато есть доступ в небольшой грузовой отсек, где можно сложить припасы.

С этими словами человек откинул тяжелую дверь рядом с жилым модулем. Увидев, как загорелись глаза священника при виде дополнительного пространства куда можно поместить пилота, он быстро добавил:

– К сожалению, он не подключен к системе жизнеобеспечения, и исправить это невозможно.

На самом деле, полезное пространство сожрали совсем не научные приборы. Под обшивкой прятались ядерные заряды, синхронизированные с реактором особой конструкции, которые должны были обеспечить взрыв в несколько раз мощнее того, что произошел на Марсе.

Майкл с сожалением кивнул. Он подошел к пульту управления, и попросил мастер ключ. Психолога проинструктировали, по возможности, не передавать его Брестову, но поколебавшись, он решил, что отказ будет выглядеть подозрительно.

Майкл активировал управление, и тяжело вздохнул. Хоть он и научился чему-то во время полета с Матео, но все выглядело слишком сложно, и он отдавал себе отчет, что не сможет выполнить тонкие маневры.

– Мне нужно подготовиться, – повернувшись, сказал Брестов.

– Я не могу долго оставаться на Луне. Если я не взлечу послезавтра, руководство пришлет кого-нибудь перегнать корабль.

– Я успею, – сказал Майкл.

Не желая тратить времени попусту, он сбросил заказ на припасы, указав «стандартный запас на два месяца полета», и заказал сеанс грависвязи. По дороге обратно он подбирал материалы и оборудование, необходимые для его замысла, и недорого робота, способного справиться с элементарной задачей, и которого Стик мог бы отдать без сожаления.

Наконец, подобрав все необходимое, он сбросил свою просьбу на Палладу.

Говард был загружен работой, и быстро пробежав глазами сообщение, удивился, решив что Брестов затеял какое-то строительство в своей церкви. Он не стал вдаваться в подробности, а просто взглянул на общую сумму. Она была не очень велика, а внизу стояла приписка Майкла, что он просит выделить монтажного робота устаревшей модели. Сделав пометку отделу логистики забрать монтажника по окончании работ, он завизировал отгрузку. Разумеется, священник затеял какую-то ерунду, но Говарду сейчас было некогда отвлекаться на истерики Брестова о необходимости нести свет. Черт с ним. Чем бы дитя не тешилось…

Уже на следующий день Майкл загрузил все необходимое, и корабль стартовал в специально расчищенном секторе.

Три недели полета священник воспринимал со смирением, считая, что это испытание его воли и веры, пред встречей с тьмой. Он непрестанно молился, читал Библию, и держал пост.

Адмирал умело подбросил противнику информацию о Брестове, и корабли охранения шныряли взад и вперед, прощупывая пространство радарами.

К несчастью, нашлось достаточно сорвиголов, что решили подзаработать на продаже снимков астероида, и множество судов кружились на безопасной дистанции, пытаясь выбрать удачный ракурс.

Патрули, стараясь не проявлять агрессии, опрашивали всех без исключения, стараясь идентифицировать нужный корабль. Некоторые пилоты охотно вступали в контакт, пытаясь выведать у марсиан хоть какие-нибудь подробности. Но большинство просто игнорировало запросы.

Узнав о сложившейся ситуации, адмирал выругался. Он дал приказ подбросить агенту Поднебесной название корабля и рисунок следов двигателей, но команда запоздала.

Брестов приближался к астероиду, и понимал, что еще немного, и ему придется маневрировать в окружении множества кораблей, которые, вряд ли, оставят без внимания его поведение.

Майкл надел скафандр, и вошел в грузовое отделение, заблокировав дверь в открытом положении. Здесь он проверил крепления реактивных ранцев, и дал команду роботу тащить груз к шлюзу. Сам же прошел к пульту управления, и задал команду автопилоту на возвращение к точке старта. Святой Лонгин, направленный к нему рукой провидения, должен получить корабль обратно. В конце концов, он будет иметь такое же значение, как и Туринская плащаница.

Сбросив воздух, Майкл открыл обе двери шлюза, и робот с грузом выпали в открытый космос. Следом за ними шагнул и Майкл. Они продолжали двигаться в сторону астероида со скоростью судна, которое несколько минут спустя развернулось, и устремилось к Луне.

Реактивные ранцы были не самым удобным средством передвижения, но во время своего пребывания в поясе, где те встречались довольно часто, Майкл научился вполне сносно с ними обращаться.

Постоянно молясь, и напоминая себе, что это последнее испытание, Майкл летел к астероиду, изредка корректирую курс всех трех ранцев.

Марсиане, озабоченные поиском корабля, не обращали внимания на мелкие цели, если те не начинали видеопередачу, или не проявляли иной активности в эфире. Два дня спустя, порядком устав от неудобств скафандра и гадкого вкуса пищевого концентрата, Майкл приблизился к астероиду. Он совершенно не думал об относительных скоростях, и то, что сближение происходило под углом, благодаря чему ранцам хватило мощности чтобы их выровнять, воспринял как само собой разумеющееся. Он бережно опустил сначала груз, потом робота, и, наконец, приземлился сам.

Майкл тут же упал на колени, которые едва его удержали, успев отвыкнуть от нагрузки, и вознес молитву:

– Благодарю тебя, Господи, за все хорошее, что есть в моей жизни. Во славу твою, во искупление грехов чад твоих возлюбленных, я готов испить эту чашу до дна.

Робот деловито распаковывал контейнеры и раскладывал металлические брусья, не обращая ни малейшего внимания на ритуал.

– Господь – Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться. Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего. Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня. Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена. Так, благость и милость Твоя да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни.

Монтажник варил металл, не в силах слышать бормотание человека, не включившего радио. Закончив, он отошел в сторону, и осветил фонарем свое творение.

Закончив молитву, Майкл встал, и подошел к кресту. Он лег на спину, и раскинул руки. Магниты, пристегнутые к рукавам, защелкнулись на перекладине, и робот, проверив крепления, поднял крест, с распятым на нем человеком.

– Во искупление грехов человеческих, я принимаю свою судьбу… И если именем моим скажет кто камню «Ввергнись в воду», да будет так по вере его… Господь, во славу твою я приношу эту жертву, да остановит свет души моей Лукавого… Я есть плоть Его, я есть кровь… Да свершится воля твоя…

По мере того, как беднела питательная среда для бактерий в системе вохдухообеспечения, падало содержание кислорода, и речь Майкла становилась все неразборчивее. Концентрация углекислого газа росла, и, наконец, Майкл Брестов уснул навсегда.

А у его ног сидел робот, так и не получивший команду выключить прожектор.

2199-III

Обработав собственные наблюдения, и данные полученные с уцелевшего корвета, флот мог с уверенностью сказать, что столкнулся с чем-то неожиданным. Кроме того, что удалось выделить объект в десятки раз превосходящий массой типовой крейсер, странности в рисунке следов двигателей невозможно было объяснить только работой маскировочных генераторов. Несмотря на размытую картину, после некоторой обработки, удалось различить четкое веретено гравитационного возмущения позади марсианского соединения. В нем были свои странности, но настоящее недоумение вызывал менее интенсивный, но имеющий такую же структуру след перед движущейся группой. Там, где ещё не прошли корабли.

Аналитики не могли этому найти разумного объяснения, и осторожно предполагали, что, возможно, природа этого явления базируется на использовании неизвестных технологий.

Николсон вынужден был признать собственную ошибку. Изначально он планировал использовать Стика, чтобы связать противника в астероидах. У него были рычаги, чтобы заставить старателей броситься в бой, который выиграть не было шансов, зато существенно ослабил бы противника. И, что более важно, дал бы более развернутую информацию. Но он опасался, что китайский флот воспользуется этим шансом, и по-настоящему закрепиться в астероидах. Адмирал и сам планировал в будущем обустроить там базу, но пока не собирался отправлять свои корабли, дробя и без того растянутые в пространстве собственные силы.

Но сейчас корабли пояса, при всем желании, не смогут догнать флот агрессора. Что ж, значит нужно будет привлечь их на финальной стадии: если дело дойдет до сражения, помощь может оказаться не лишней.

Питер Николсон поднялся из-за стола, и бесшумно ступая по мягкому ковру, подошёл к огромному, во всю стену, окну. Впервые за долгое время подобранная с такой тщательностью обстановка кабинета не внушала ему спокойствия. Великие полководцы прошлого смотрели на него со стен с осуждением, словно не в силах понять, как он, имея все козыри на руках, смог допустить такую ситуацию.

Заложив руки за спину, адмирал смотрел в окно. Отсюда не было видно, что именно написано на плакатах, но он и без этого знал, чего требует толпа, сливающаяся отсюда в однородную массу.

«Контакт, а не война» – был их девиз.

Адмирал не сомневался, что к этим демонстрациям приложил руку Китай. И это означало, что отдел пропаганды флота проиграл информационную войну.

Видеозаписи падающих на Марс бомб, смонтированные с панорамами оплавленных скал и хрониками после бомбардировок Хиросимы и Нагасаки, вызывали настоящий ужас. А цикл псевдонаучных передач, суть которых вертелась вокруг сферы Дайсона и предполагаемых добродетелей цивилизации, что смогла создать столь выдающееся инженерное сооружение, заставлял испытывать стыд за человечество, погрязшее в варварстве.

Адмирал вынужден был признать, что этот Мицкевич умеет подавать материал, и в очередной раз пожалел, что не настоял, в свое время, на несчастном случае.

Раздался вызов.

– Да, – ответил адмирал.

– Противник продолжает двигаться прежним курсом, – доложил штаб. – Ждём вашего решения.

Адмирал достал из нагрудного кармана сигару, и стал разминать ее пальцами.

Уничтожение инфраструктуры Марса, без сомнения, было правильным решением. Он не сомневался, что изначально противник собирался использовать планету в качестве базы, чтобы перегруппироваться, и выступить против объединённого флота. Сможет ли он сделать это сейчас? Вряд ли. Доки и посадочные площадки уничтожены, наверняка, и большая часть припасов приведена в негодность. Колония не сможет обеспечить флот тем, что ему необходимо. Но вместо того, чтобы отойти обратно на внешние планеты, или пойти на переговоры, агрессор упорно движется к Земле. Даже если у них есть что-то подобное «Шанхаю», Китай не может не отдавать себе отчёт, что в околоземном пространстве, у него нет шансов. Да, такая станция дала бы существенное преимущество на орбите Марса, или даже на межпланетных трассах, но против оборонительных систем Луны и Земли ей не выстоять.

Адмирал предполагал, что Китай, подобно рыбе фугу, старается выглядеть больше и ужаснее, чем на самом деле. Сравнение ему не понравилось после того, как Питер вспомнил, что в рыбке размером с ладонь, достаточно яда чтобы убить сорок человек.

Адмирал, скорее бы, поставил на приверженность традициям, а не на новые технологии. Какую-нибудь очередную китайскую мудрость, покрытую пылью веков, вроде: «Если ты слабый – кажись сильным».

Нужно решать, отзывать ли корабли с Марса, или достаточно двух оставшихся крейсеров.

Пожалуй, к этой угрозе нужно отнестись со всей серьёзностью, забыв на время о Чжоу, с его жалкими остатками флота.

Николсон раскурил сигару.

– Марсианской группировке немедленно выдвинуться к Земле, оставив караул в составе двух кораблей прикрытия. Корабли и экипажи надлежит выбрать командующему операцией, – уверенным голосом отдал приказ адмирал.

– Так точно.

Спустя неделю, и любительские станции начали фиксировать неизвестный объект, движущийся к Земле.

Ни Китай, ни объединенный флот не спешили раскрывать подробности.

Новый виток инопланетной истерии захлестнул планету.

***

Алекс ругал себя последними словами за то, что не смог удержаться и снова ввязался в эту авантюру с научпопом. В прошлые разы темы были куда безобиднее, но и тогда это обернулось финансовым крахом. Уже сейчас он стал натыкаться в Сети на тизеры вроде: «На чью мельницу льет воду Мицкевич?» и развернутые статьи малоизвестных авторов, где его обвиняли, в использовании непроверенных фактов, чтобы дать повод Китаю, прикрываясь тезисами о защите человечества, вести агрессивную политику в космосе, и оправдывать милитаризацию страны. Все они были написаны словно под копирку, и представляли собой полнейший бред.

Но вместе с тем, Алекс был горд, что именно он открыл сферу Дайсона. Да, после этого ему предложили хорошие деньги за продолжение цикла об инопланетянах, но главным было не это. Возможно, это самое великое открытие в истории человечества, и его имя теперь будет неразрывно с ним связано.

Алекс получал тысячи писем, и сделал интересный вывод. Если вначале абсолютное большинство восприняло эту новость не более чем интересную диковинку, то чем дальше, тем больше людей понимали, что существование другой цивилизации переворачивает все их представление о мире. Все чаще звучала уверенность, что контакт неизбежен. И большинство он пугал.

Спустившись к бару возле бассейна, Алекс перекинулся парой слов со старшим смены, и присел за стойку, размышляя над сюжетом для следующей передачи.

– Одну пинью коладу, – бросил бармену подошедший постоялец, и умостился на соседний табурет. Ноги посетителя не доставали до пола, и смешно болтались в воздухе.

– Нет, вы слышали? – спросил он Алекса. – Теперь они будут нас защищать.

Алекс благоразумно промолчал, но посетителю и не требовался собеседник.

– То от нечего делать они затевают войнушку с Марсом, а как припекло – бегут к мамке под юбку! Я между прочим, плачу налогов столько, что половину крейсера купить можно. И я, черт побери, хочу чтобы они занимались делом, а не играли в солдатики. Пусть летят к этому Дайсону, и поговорят с ним по-мужски, в конце концов!

Алекс покачал головой, слушая сбивчивую речь посетителя. Он не понимал, как на такой жаре можно пьянствовать.

Он поднялся и пошел в сторону пляжа, а постоялец тут же переключился на бармена, который слушал и вежливо кивал, протирая стаканы.

По дороге Алекс заглянул к Эду, владельцу небольшого туристического агентства.

– Привет. Как дела?

– Так себе, – скривился Эд. – Никто не хочет ни на острова, ни в заповедники. Все только и делают, что обсуждают комету.

– Это не комета, – возразил Алекс.

– Да какая разница. Ты посмотри вокруг, – Эд обвел рукой улочку, на которой стояло агентство. – Вот этот пейзаж их вполне устраивает. Вполне достаточно сидеть по кафешкам, и чесать языками.

Алекс огляделся вокруг, и убедился, что людям гораздо интереснее обсуждать новости, чем наслаждаться красотами тропического рая.

***

– Да пошел он к черту! – взорвался Говард. – Я не хочу потерять ни корабли, ни людей.

– Придется, – ответила Нара, ознакомившись с сообщением. – Нам сейчас нельзя сориться с адмиралом. Тем более, некоторые старатели и сами рвутся посмотреть на инопланетян.

Говард скривился. Шахтеры, обычно, не интересовались ничем, кроме добычи и выпивки в короткие периоды отдыха. Но это всеобщее помешательство докатилось и до пояса. Старатели оформляли подписки на новостные каналы, не считаясь с расходами, и жадно ловили каждое слово, когда речь заходила об иных цивилизациях.

– С чего они вообще решили, что там инопланетяне? – спросил он.

– А по-моему, как раз все логично. Рядом прошло что-то, что оставило размытый след на наших детекторах, о чем Матео раззвонил по всему поясу, а потом пропали два военных корабля, и флот засекретил всю информацию.

После этих слов Говард ощутил почти физическую боль. Он чуть с ума не сошел, когда Нара не вернулась в назначенный срок. Она уклонялась от расспросов, лишь в нескольких словах рассказав, как пряталась на астероиде, когда на них напали. Он не мог себе представить, как жил бы дальше, если бы с Нарой что-то случилось. Из-за того, что он не захотел сориться с адмиралом.

– Нет, – сказал Говард. – Если ему нужно пушечное мясо – пусть отправляет своих людей.

– Он же не требует нападать на эти корабли.

– Корветы тоже должны были только провести разведку.

– Я помню, – на мгновение, голос Нары стал резким, и больше походил на карканье. – Но если мы этого не сделаем – Паллада снова окажется в изоляции.

Говард старался не давать воли эмоциям, но в этот раз он готов был наплевать на осторожность, и высказать Николсону все, что о нем думает.

– Ты же понимаешь, что адмирал хочет втянуть нас в свою войну?

– Понимаю, – кивнула Нара. – И если он требует, чтобы мы оказали помощь в защите Земли, значит, есть чего опасаться.

– Вот еще от тебя я этой чуши о патриотизме не слышал. Нас выкинули с Луны, а теперь родина вспомнила, что есть кого призвать под знамена?

– Ты прав, – кивнула Нара. – У нас есть дом, который нужно защищать. Но нам нужны запчасти, продуктовые фермы, электростанции. И все это нам нужно купить. Как можно быстрее, и как можно больше. Все, на что у нас хватит денег, и что сможет отгрузить Монд. И пока мы не получим груз – нам нельзя сориться с адмиралом.

Немного подумав, Говард кивнул. Паллада поставляла на Землю металлы, от которого зависели корпорации, но и сама нуждалась в слишком многом, чего произвести не могла. За последний год на астероиде выросли цеха и мастерские, но высокотехнологичные изделия и продукты приходилось импортировать с Земли. И этот поток, по воле Николсона, в любой момент мог превратиться в тонкий ручеек, стоит пойти наперекор этому человеку.

Рано или поздно, так и случится. Но перед этим, нужно научиться обеспечивать себя по максимуму.

– Хорошо. Мы дадим ему корабли.

***

Приближающуюся армаду уже можно было рассмотреть в любительский телескоп. Около семи десятков патрульных кораблей направлялись к Земле. Они шли двумя сферами, охраняя объект внутри. Первый рубеж обороны располагался на пятикратной дистанции выстрела, второй – посредине между авангардом и неопознанным объектом.

Хотя не опознать астероид мог бы только человек, едва выбравшийся из пещеры, ясности это не добавляло.

Прежде всего – камни не двигаются сами по себе.

– И что они планируют? – спросил американский президент. – Сбросить его нам на голову?

– Для этого не обязательно устанавливать двигатели, – ответил адмирал. – Достаточно придать ускорение в нужном направлении, чтобы астероид пересек орбиту Земли в нужный момент. Проблема в том, чтобы сдвинуть такую массу с места.

Для гравитационных двигателей, в какой-то мере, были справедливы те же законы, что и для реактивных. А именно, чем больше инерция – тем больший нужен двигатель. Большинству людей, что были лишь поверхностно знакомы с теорией Аша Вармера, это казалось глупым. Если принцип действия заключается в том, что корабль притягивается к планете, то логично предположить, что чем больше масса судна, тем с большей силой он будет взаимодействовать, а соответственно и двигаться с большей скоростью. Неподготовленному человеку, без знания специфического математического аппарата, было сложно разобраться с виртуальной массой двигателя, вектором тяги, устанавливающим связь с планетой-якорем, и особенностями пространства, что влияют на эту связь. А простое объяснение, что ускорение свободного падения постоянно, и не зависит от массы, еще больше запутывало.

Мощность, если так можно выразиться, гравитационного двигателя заключалась в способности игнорировать более близкие «якоря», чтобы зацепиться за более далекую и более тяжелую планету, и получить большее ускорение. Взаимодействие происходило через скрытые измерения, и корабль двигался в десятки, а то и сотни раз быстрее, чем падал бы на планету, захваченный ее гравитационным полем. Но принцип оставался тем же: чем тяжелее планета – тем больше ускорение.

Проблема заключалась в том, что ближайшей массой была масса самого двигателя. Чтобы не заякориться на ней, нужно было больше энергии. Следующим препятствием была масса корабля, и требовалась еще энергия для ее преодоления. Если на небольших грузовиках разница для преодоления этих двух барьеров была несущественна, то на крейсерах отличалась уже на порядок.

Не только адмирал, но специалисты, занятые расчетами, не могли себе представить двигатель и питающий его реактор, что смог бы сдвинуть такую глыбу.

Астероид, размерами, примерно, две на три мили весил миллионы тонн.

– Это может быть кораблем? – спросил президент.

Адмирал не мог себе представить более глупого вопроса.

– Астероид может менять траекторию и скорость движения. По всей видимости, он управляется экипажем, или выполняет заложенную программу. Да, он может быть кораблем.

– И что вы намерены предпринять?

– Нам нужно больше информации. «Этна» идёт на безопасном расстоянии, и собирает данные. Противник пока не проявляет агрессии.

– Адмирал, – тон президента стал резким, – отговорки оставьте мне. Что вы намерены предпринять?

Николсон подобрался, и ледяным тоном ответил:

– На данном этапе мы планируем ограничиться наблюдением. Орудия крейсеров не смогут причинить существенного вреда астероиду, а ракеты слишком медлительны – охранение уничтожит их ещё на подлёте. Кроме того, нам неизвестны ни цели противника, ни его возможности. Любое решение, при таком критическом отсутствии информации, может оказаться ошибочным. По всей видимости, враждебный флот движется к Земле. Предположительно, планируется акция запугивания. Наши аналитики сходятся во мнении, что противник планирует вступить в переговоры, после того, как займет позиции в околоземном пространстве.

– А пораньше с ними связаться нельзя? – едко поинтересовался президент.

– Группировка не отвечает на наши сигналы, – ответил адмирал, и добавил: – Возможно, китайская сторона могла бы внести некоторую ясность в вопрос, что именно сопровождают ее корабли.

– Мы уже обратились за разъяснениями, – нехотя ответил президент.

– Я так понимаю, что ответа не последовало? – слегка приподняв бровь, спросил Николсон.

Президент помолчал, и без особого желания, ответил:

– Сплошные дипломатические увертки. Они не подтверждают, но и не отрицают, что имеют контроль над неизвестным кораблем. Китайская сторона требует снять блокаду, прекратить боевые действия, помочь восстановить колонию, признать, что агрессия была необоснованна, отвести технику от границ Китая, и лишь после этого они готовы вести переговоры относительно своих действий в космическом пространстве.

Адмирал понял, что эта информация не первой свежести, и был раздосадован, что никто не счёл нужным сообщить ему это ранее.

– Больше они ничего не хотят? – спросил Николсон резче, чем хотелось бы.

– Ещё требуют выдать Брестова, чтобы устроить над ним показательный суд.

– Ну, у них есть за что на него злиться, – ухмыльнулся адмирал.

Он мысленно поздравил себя. План оказался даже лучше, чем Питер рассчитывал. Хаос в поясе, когда начались гонения на марсиан, нападение на «Шанхай», и даже атака на Марс – во всем китайское руководство видело руку священника. У адмирала такое отношение вызывало одновременно чувство гордости и досады. С одной стороны, он по праву гордился столь виртуозно проведенной операцией по дезинформации противника. В самом деле, к беспорядкам подталкивала церковь, ««Шанхай» перехватили ее корабли, и «Божественный ветер» увел тоже Брестов. Логично предположить, что и идея нападения на колонию также принадлежит ему. Уж аналитический отдел постарался, чтобы все именно так и выглядело.

С точки зрения Китая, адмирал являлся лишь пешкой, а настоящим стратегом и вдохновителем был Брестов.

Чтобы стать адмиралом – нужно быть тщеславным человеком, и Николсона беспокоило, что его роль в первой межпланетной войне не оценена по достоинству.

Но война – это путь обмана. И в этом он преуспел.

И даже, кажется, увлекся. Нельзя сказать, что он совсем уж врал президенту: до начала боевых действий, действительно, нужно собрать максимум информации. Но чем бы этот астероид ни был, он представлял угрозу. Даже если сейчас они разойдутся миром, где гарантия, что выведав, как устроена оборона Земли, он не вернётся позже, лучше подготовленный, и, возможно, не один? Нет, все должно решиться сейчас. Нужно уничтожить объект, а потом задавать вопросы.

Покинув Белый дом, адмирал почти добрался домой, когда Сеть облетело сообщение, что через час в прямом эфире выступит генеральный секретарь Китайской народной республики. Николсон подумал, не стоит ли вернуться, но, решил, что президент вызвал бы его сам, если бы считал, что присутствие Питера необходимо.

Адмирал добрался до Нью-Йорка, и слушал речь в кабинете, попыхивая сигарой.

– Граждане Земли, – начал генеральный секретарь, – в нашей истории было множество войн, и каждой стране, каждому народу когда-либо грозило полное уничтожение. Мы мирная нация, и всегда ищем партнёров, что разделяли бы наши ценности. Созидание, а не разрушение, поиск истины, а не навязывание собственного мнения. Наша космическая программа нацелена на исследования, что естественно для любой разумной расы. Но мир несовершенен. И мы вынуждены защищать себя, свои исследовательские корабли, и тех, кто об этом попросит. Возможно, когда мы доберёмся до других звёзд, в этом не будет необходимости. Но в нашей собственной системе мы не можем чувствовать себя в безопасности. Я верю, что придет время, когда гостей буду встречать чашкой чая, а не обнаженным мечом. Я верю, что однажды мы станем единым народом, для которого главной ценностью будет гуманизм. И я глубоко скорблю, что корабль исследователей, вызывает у некоторых людей страх. Позвольте вас заверить, что наши силы сопровождают сугубо научное судно, и только лишь из опасений, что ему может быть причинен вред.

Больше секретарь не сказал ничего нового, постоянно призывая к миру и взаимопониманию.

Адмирал дослушал до конца, и сделал свои выводы. По-видимому, китайцы не уверены в собственных силах. Они предполагают, что у объединённого флота есть чем встретить их армаду, и в этом они правы. Чего же они хотят? Выторговать мирный договор, погрозив большим камнем, или же здесь более сложная игра?

Выпустив клуб дыма, адмирал ещё раз мысленно вернулся к требованиям, что выдвигает Китай. Они не требуют контрибуцию, не выдвигают ультиматум, а торгуются. Как говорится: «Чем дешевле товар, тем дороже китаец пытается его продать».

Сбросить астероид на Землю они не рискнут: это сродни самоубийству. Чем ещё он может угрожать? Да чем угодно. Места там достаточно, чтобы разместить массу оружия. Сам астероид пока оставался черным ящиком, и Николсон не ломал себе голову в бессмысленных поисках ответа, откуда он взялся. Если кто-то его построил, значит и разобрать можно.

Адмирала больше интересовало, как противник собирается применить это средство. И как разрушить его планы.

Он не мог предложить ничего из затребованного, чтобы выиграть время, кроме, разве что, Брестова. Но он не сомневался, что китайцы с лёгкостью откажутся от этого условия, когда дело дойдет до торга. Может быть, сделать так, чтобы они не смогли отказаться? Посадить в катер, и отправить пастора в качестве подарка?

Адмирал выпрямился. А почему бы и не провернуть операцию «божественный ветер 2»? Вряд ли троянский конь доберется до астероида, но взрыв в относительной близости может нанести существенный урон и дать новые данные. Не говоря о том, что десяток патрульных точно попадут под удар. А не получится, так флот потеряет одно корыто, одну бомбу и одного Брестова. Другими словами – ничего серьезного. Разумеется, его не подпустят, если это делать официально. Значит, нужно убедить противника, что это сугубо инициатива священника. И убедить Брестова, что ему нужно слетать к астероиду.

2199-IV

Мигель впервые за несколько недель проснулся по своей воле, а не от рева сирен. Марсиане на некоторое время оставили «Этну» в покое, отгоняя корабли охотников за сенсациями. Несмотря на то, что крейсер держался на достаточном удалении, то и дело в его сторону срывалось несколько троек. Экипаж поднимался по боевой тревоге, за этим следовало получасовое сближение с противником, после чего марсиане, не входя в зону поражения, разворачивались, и уходили обратно. Флот противника имел достаточно кораблей, чтобы проводить такие провокации по несколько раз в сутки, и добился результата: экипаж крейсера был на взводе, и матросы дергались при каждом резком звуке.

Мигель не спеша поднялся, умылся, и опустился на колени перед образом Девы Марии. Сложив руки в молитвенном жесте, он обратился к ней:

– Под Твою защиту прибегаем, Пресвятая Богородица. Не презри молений наших в скорбях наших, но от всех опасностей избавляй нас всегда, Дева Преславная и Благословенная. Владычица наша, Защитница наша, Заступница наша, Утешительница наша, с Сыном Твоим примири нас, Сыну Твоему поручи нас, к Сыну Твоему приведи всех нас. Аминь.

Едва он закончил, как по громкой связи раздался вызов:

– Мостик капитану. Ситуация требует вашего присутствия.

Мигель выругался, и тут же перекрестился, бросив виноватый взгляд на икону.

– Сейчас буду, – бросил он в комуникатор, и надел походную форму.

В рубку капитан вошёл с недовольным лицом, полагая, что возникли организационные вопросы, решение которых первый помощник решил переложить на его плечи.

Тот, заметив его недовольство, вывел изображение на обзорный экран, и сказал:

– Капитан, взгляните на это.

Мигель бросил мимолетный взгляд на распятие, и уже повернулся к помощнику, собираясь спросить в грубой форме в чем смысл шутки, когда до его сознания дошло, что изображение транслируется с внешних камер.

– Максимальный зум, – скомандовал он.

– Есть максимальный зум, ответил офицер связи, – картинка дрогнула, и едва заметно увеличилась.

На безжизненной поверхности астероида стоял крест, подсвечиваемые прожектором, на котором скорчился человек в скафандре. Его тело подергивалось вверх и вниз, а голова покачивалась из стороны в сторону. Мигель сжал зубы, и кровь ударила ему в голову. Капитан не думал, что причиной этому может быть слабая гравитация и вибрация механизмов и двигателей. Для него это было издевательство над святыней. Ему казалось, что мертвое тело Спасителя дёргают за ниточки, в такт неслышимой мелодии.

– Вывести звук с приемников, – неестественно спокойным голосом скомандовал он.

– Есть звук, – ответил офицер.

В рубке раздался скрежет фонового излучения и помех. Наибольшую часть вносила работа реакторов астероида, и не было ничего удивительного, что голова человека в скафандре раскачивались в такт едва различимому ритму. Мигелю казалось, что ещё немного, и он услышит слова. Воображение дорисовывало писклявый голосок, и издевательскую песенку.

– Дистанция до ближайших патрулей? – спросил капитан.

– В зоне обнаружения корабли противника не обнаружены.

– Полный вперёд, максимальное сближение.

Помощник встрепенулся:

– Капитан...

– Самый полный, – повторил капитан, не повышая голоса.

Офицеры переглянулись, но не решились ослушаться приказа.

– Есть самый полный, – ответил пилот.

– Боевая тревога.

– Есть тревога.

На крейсере взвыли сирены.

– Связь со штабом.

– Есть связь.

Капитан дождался, пока появится индикация устойчивого канала, и доложил:

– «Этна» штабу. Пользуясь отсутствием противника в зоне видимости, предпринимаю маневр сближения, с целью получения большего массива информации.

В соответствии с протоколом, крейсер сбросил все данные, полученные об астероиде со времени последнего сеанса связи, и включил телеметрию.

– Штаб «Этне», запрещаю маневр, нужна санкция адмирала.

– «Этна» штабу. Крейсер на боевом курсе. В соответствии с протоколом, в боевых условиях приоритет решения, до прямого приказа адмирала, за капитаном.

– Штаб «Этне»! Запрещаю операцию!

– «Этна» штабу. Вас понял. Приказ зафиксирован. Зарядить пусковые установки, – обратился он к экипажу.

Офицеры молча подчинились. Если боевая тревога еще могла стать поводом для дискуссии, то взведенные ракеты однозначно закрывали вопрос о статусе и полномочиях капитана.

Конвейер подал ракеты в шахты, и получив информацию, что открылись заслонки, штаб, наконец, решился оторвать адмирала от приема в Белом доме. Еще некоторое время ушло, чтобы коротко, но без лишней эмоциональности, составить доклад. В спешке, секретарь не поставил уведомление «срочно», и получив сообщение, адмирал подумал, что оно подождет пока министр обороны не расскажет до конца историю, как его кузен вывалился с лодки, во время охоты на уток.

Крейсер продолжал сближение.

На пределе обнаружения появилось две марсианские тройки, и в эфире раздался напряженный голос:

– «Этна», здесь «Марс-2». Ваш курс несет угрозу столкновения. Рекомендуем изменить курс.

– «Этна» «Марсу-2». Проводим отладку двигателей. Траектория под контролем.

Кем бы они ни были, но это не могло быть случайностью. Один из самых святых символов, в такой гротескной форме, мог означать, в лучшем случае, неуважение. Земляне должны показать, что не потерпят унижения.

– Капитан, – тихо сказал помощник, – прикажите лечь на обратный курс.

Мигель и сам понимал, что дал волю эмоциям. Капитан должен быть холоднокровен. И ни в коем случае не давать повода экипажу сомневаться в своих решениях. Оценив время, которое понадобится патрулям, чтобы выйти на дистанцию огня, он отдал приказ:

– На пятнадцати процентной дальности от рубежа пуска ракет начинайте разворот.

– Есть, – ответил пилот. В его голосе явно слышалось облегчение.

Мигель подумал, что с честью вышел из спорной ситуации, не уронив свой авторитет в глазах офицеров, а заодно, возможно, дав повод сменить пару-другую форменных штанов (или что у них там), неустановленным лицам внутри астероида.

– «Этна», здесь «Марс-2», – на этот раз, в тоне было гораздо меньше учтивости. – Если вы не закроете пусковые шахты, мы вынуждены будем расценить это как акт агрессии.

Капитан еще раз проверил дальность и скорость патрульных кораблей, и лишь хмыкнул.

– Тридцать процентов до рубежа атаки, – сообщил пилот.

«Этна» продолжала идти тем же курсом.

Пилот рассчитал маневр разворота, и его рука нависла над клавишей подтверждения, в ожидании приказа капитана.

– Двадцать пять…

– «Этна»! Последнее предупреждение!

– Оружейный мастер, подготовиться к отражению атаки. Что-то они себе слишком много позволяют.

– Есть, подготовиться, – на моторы орудий пошло питание, и пушки двинулись в поисках цели. – Противник за пределами дальности.

Мигель не собирался начинать сражение, планируя развернуться до того, как патрули подойдут достаточно близко. Но нужно было показать врагу, что они не боятся драки.

– Левый борт под прицелом, есть облучение дальномерами. Крейсер вне зоны поражения.

– «Этна»! Поворачивайте!

– Капитан, отдайте приказ.

– «Марс-2»! Это свободное пространство!

– Капитан, командуйте разворот!

– «Этна»! Разворачивайте!

– Двадцать процентов!

– Пилот, подготовиться к маневру!

– «Этна»!

– Пилот, разворот через шестьдесят секунд.

– Капитан! Облучение дальномерами по носу!

– Навигатор, идентификация цели!

– Командир, по курсу только астероид!

– Мастер, локализация прицельного устройства!

Обзорные экраны заполнило изображение поверхности астероида. Несколько груд камней разошлись в стороны, обнажая огромные орудия.

– Пилот! Разворот!

Несколько пушек одновременно дали залп, но крейсеру хватило и одного.

«Этна» прекратила свое существование.

Минуя бюрократический аппарат, сообщение об уничтожении крейсера поступило напрямую адмиралу.

– …и вот сидим мы возле камина, с бренди, а вокруг развешена его одежда. Я и говорю ему: «Знаешь, Джони, а хорошо что мы собак с собой не брали. Они бы точно лопнули от смеха, а каждая под тысячу долларов стоит», – закончил министр. – Эй, Питер, вы куда?

Но адмиралу было не до приличий. Галстук-бабочка сдавил ему шею, и Николсон ощутил всю неестественность этого зала, со столами заставленными деликатесами, официантами во фраках, разливающих шампанское, люстрами, что заливают светом похлеще, чем прожектор крейсера.

Он на ходу читал сообщения, что сыпались одно за другим, и пытался не столкнуться с дамами, сверкающими драгоценными камнями.

На его пути то и дело возникали столы, которые приходилось обходить, теряя время; группки сенаторов, сдержанно беседующих; статуи и просто официанты.

Добравшись до широкой лестницы, он, наконец, сорвал ненавистную бабочку, и бросился вверх по мраморным ступеням.

Добравшись до аэромобиля, он проигнорировал вызовы штаба, и связался с отделом аналитики.

– Какие есть данные? – адмирал не стал терять времени на формальности.

– «Этна» была уничтожена лазерным оружием. Спектр и прочие особенности говорят, что наиболее вероятное место производства – Марс.

– Оружие могло быть установлено, гм, как дополнительное оборудование?

– В момент выстрела «Этна» успела зафиксировать просадку мощности двигателей астероида. Это позволяет предположить, что и оружие, и двигатели используют один и тот же источник питания.

– Дальше.

– В спектре излучения, зафиксированном от объекта, удалось выделить линии, свойственные реакции термоядерного синтеза. Косвенные результаты анализа мощности и градиента теплового распределения позволяют предположить, что размеры реактора, его производительность и коэффициент полезного действия согласуются с известными нам технологиями.

– Насколько я понимаю, чтобы сдвинуть такую громадину, реактор должен выдавать мощность, сравнимую с небольшой звездой.

– Над этим мы еще работаем.

– И какие предварительные выводы?

– У нас есть только предположения.

– Ну? – прорычал адмирал, прервав затянувшуюся паузу.

– Несмотря на, казалось бы, очевидный принцип действия, наблюдаются некоторые странности в работе двигателя. Самая очевидная – два следа. Один, как и положено, позади, другой – впереди корабля. Вначале, мы думали что это побочный эффект, связанный с мощностью двигателя. Но есть оптические странности, такие, как изменения скорости света. Нам не удалось провести эксперимент, и получить точные значения, но примерные вычисления показывают качественные изменения. Позади скорость ниже константы, впереди – выше. Разумеется, это всего лишь оценочное суждение, основанное на недостоверных...

– Короче, – прервал адмирал.

Аналитик помолчал, собираясь с духом, и выпалил:

– Мы можем дать только одно объяснение: корабль движется за счёт того, что сминает пространство. Расширяет позади, и сжимает перед собой. Вроде, как создаёт избыточное давление, что толкает его через разряженную среду.

Не дождавшись ответа, аналитик быстро добавил:

– Разумеется, это только предположения.

– Это вообще возможно? – справившись с удивлением, спросил адмирал.

– Мы нашли нечто похожее в записях Аша Вармера. В той части, что не была опубликована. По крайней мере, Давыдов утверждал, что это дневники ученого. Там есть неоконченные уравнения резонанса пространства, и некоторые частные решения дают такой результат. Но в целом, нужны годы, чтобы закончить эту теорию.

– А если у кого-то были эти годы? – задумчиво поинтересовался адмирал.

– Исключено, – отрицательно покачал головой аналитик. – Записи были засекречены, и доступ к ним имел весьма ограниченный круг лиц.

«Ограниченный круг, с ограниченным интеллектом», – подумал адмирал. Секретность имеет свою цену, но кажется, она себя не оправдала.

– Есть ещё что-то похожее на следы такого двигателя?

– Есть совпадение по ряду параметров двухгодичной давности. Сигналы, локализованные в районе Нептуна, имели похожие характеристики.

– Спасибо за службу. Как только ещё что-нибудь выясните – немедленно свяжитесь со мной.

Адмирал отключился.

Мигали сообщения пропущенных вызовов из штаба, руководства объединённого флота, президента...

Николсон поставил автоматическое уведомление: «Свяжусь с вами, как только выясню обстановку», и прикрыл глаза.

За исключением двигателя, не было никаких свидетельств в пользу внеземных технологий. Но это был серьезный аргумент, возможно, перевешивающий все остальные. Или нет? Сигнал, зафиксированный два года назад, возник и исчез возле Нептуна. Могли это быть испытания двигателя? Могли ли ученые на дальних рубежах объединить работы Ричарда Нома и Аша Вармера? Хотя, почему именно на внешних планетах? Работы могли идти в лучших лабораториях Китая, а в космос перенесены лишь испытания и окончательная сборка. Или нет? Зачем создавался «Шанхай», если Китай имел такую технологию? Или «Шанхай» начал строиться раньше, а потом в нем отпала необходимость? Может быть, именно этим объясняется небрежность с его вооружением? Более срочно понадобились более мощные пушки для астероида? Что вообще, кроме сферы Дайсона указывает на внеземное происхождение объекта? Корветы были обнаружены за пределами действия стандартных сенсоров, но если принять как факт, что двигатели разработали на Земле, логично предположить, что и приборы обнаружения могли быть улучшены там же. В конце концов, сражающиеся стороны не раз сталкивались с кажущимися невероятными вещами. Например, «Катюши» или ФАУ-2 во Второй мировой войне. Тем, на ком было испытано это оружие, не сразу удалось принять концепцию падающих с неба ракет. Или взять более седую древность: паровая пушка Архимеда. Наверняка современники считали это магией...

Тогда расчет Китая становится понятным. Заставить поверить, что им удалось установить контакт, открывающий доступ к новым технологиям и путешествия к новым мирам. Принуждение к миру, в проигрышной для него войне. Путь обмана. Да, это вписывается в схему продать подороже товар, который ничего не стоит.

Адмирал вызвал штаб.

– Полная боевая готовность, согласно плану Альфа Два.

– Есть. Альфа Два. Принято к исполнению.

Следующим он вызвал Белый дом.

– Господин президент, «Этна» была атакована флагманом китайского флота. До официального решения считаю, что мы находимся в состоянии войны с Китайской Народной Республикой.

Когда психолог передал Брестову мастер-ключ, Николсон предполагал, что священник выкинет какой-нибудь фокус. Но он явно недооценил фантазию этого больного ублюдка.

***

Времени не хватало, и фрегаты, достраивающиеся в спешном порядке, получили реактивные двигатели. В околоземном пространстве это не играло особой роли, а в ближайшем будущем никуда дальше Луны их отправлять не планировалось.

Адмирал видел несколько вариантов развития дальнейших событий. После того, как блеф Китая провалился, у них был только один выход – рваться к Земле. Дальние планеты не смогут долго существовать сами по себе. Колония нуждается в восстановлении, а торговые пути блокированы. Так что у вражеского флота выход один – сражаться. Разумеется, даже при наличии такого сверхкорабля, шансов победить у них нет. Китайцы рассчитывают, что боевые действия нарушат коммуникации между Землёй и Луной, что ударит по объединенным силам не меньше, чем блокада по Китаю. А соответственно, когда обе стороны окажутся в одинаковых условиях, можно будет садиться за стол переговоров.

Но их главный козырь не сыграл. Пока астероид был черным ящиком, у объединённого флота были опасения относительно его возможностей. Но теперь стало очевидно, что это боевой корабль, и сфера его применения ограничена. Обладая значительной массой, в околоземном пространстве он будет подвергаться гравитационному воздействию Луны, Солнца и самой Земли. Это все равно, что загнать авианосец в Гудзон.

Силы объединённого флота не спешили выходить из под прикрытия планетарной обороны, а противник не решался двинуться за орбиту Луны.

Адмирал рассчитывал, что корабли пояса оттянут на себя часть сил, но Стик постоянно находил отговорки, оправдывающие медленность продвижения, и сейчас подкрепление было ближе к Марсу, чем к Земле.

Но это не играло особой роли: когда враг начнет отступать, ему понадобится место для баз, и Стику, волей неволей, придется защищать пояс. Хотя Николсон считал, что более вероятен второй вариант: противник просто сдастся, когда закончатся припасы.

Несколько дней противники просто ждали, каждый на своей позиции, кто сделает первый шаг. Адмирала вполне устраивало такое положение дел: время работало на него. Его настроение передалось и остальным военным. Напряжение, царившее среди экипажей в первые два дня, когда противник подошёл к рубежам обороны, значительно спало, и матросы почти не видели разницы с обычной службой.

Четыре оставшихся крейсера, два фрегата и более трёх десятков кораблей поддержки барражировали вдоль лунной трассы, охраняя маршрут.

– «Везувий» штабу, девять стандартных целей по флангу.

Капитан, в первую очередь, доложил наверх, и лишь потом объявил тревогу.

Крейсер неспешно повернул орудия, и стрелки, с ленивым интересом, наблюдали за тремя тройками, появившимися из-за Луны.

Марсианские патрульные корабли, или «корабли проекта 101», как они официально именовались на флоте, задолго до рубежа атаки поставили помехи, сбросили пару сотен зондов, и развернувшись, ушли обратно.

– Отбой тревоги, – скомандовал капитан. – «Везувий» штабу. Марсиане намусорили. Нам сходить расчистить?

– Штаб «Везувию». Нет необходимости, продолжайте наблюдение.

– «Везувий» штабу. Вас понял.

Капитан был согласен, что в этом не было смысла. Зонды продолжали двигаться с той же скоростью и по той же траектории, что и в момент сброса, и через день-другой начнут попадаться в зоне досягаемости, где их с лёгкостью можно будет отличить от космического мусора по сигналам передатчиков. Компьютеры на этот случай имеют четкие алгоритмы. Зафиксировать передачу. Опросить свой-чужой. Запросить у капитана подтверждение на атаку. Уничтожить цель вспомогательным калибром.

Да и польза от таких шпионов весьма сомнительна: крейсера шумят так, что не услышать их проблематично даже на Марсе. В течении следующих двух дней, такие сбросы повторились с полсотни раз, и штаб издал приказ не реагировать на провокации, и не объявлять тревогу, пока противник не приблизится на расстояние двух часов хода.

Если марсианам нравятся эстафеты – пусть развлекаются сами, не отвлекая людей.

2199-V

Буксир вонял перегоревшим маслом, несвежей пищей, тухлой водой. Обшивка стен во многих местах была снята, и оттуда торчали перепутанные провода, часто с поврежденной изоляцией. Трубопроводы текли, а везде, где только можно, выглядывали пятна ржавчины. Под стать техническому состоянию, была и обстановка. Повсюду валялись инструменты, испачканные рукавицы и комбинезоны, а стол в кубрике был завален разнообразным хламом. Начальник станции, как-то сказал, что не увольняет Вильсона лишь потому, что больше никто не согласится летать на этой помойке.

Пилот постучал по манометру, но стрелка так и не сдвинулась. Решив, что не так уж и важно знать давление в системе отопления, он плеснул ещё немного разбавленного спирта в непроливайку, аккуратно закрутил бутылку, сделал глоток, и сказал:

– Да пошли вы к черту, со своей войной!

Вильсон и так не очень любил свою работу, а уж теперь, когда его, пилота с таким опытом, перевели в дальнобойщики, и подавно. Буксир это раз-два, прицепил, дотянул, и все – смена закончена.

Нельзя сказать, что большинство, но все же немало частников, решили переждать смутное время, и отказались от рейсов, попивая пиво где-нибудь на солнышке. Но объемы то никуда не делись, и если оставшиеся на этом рубили бабло, то Вильсон – шиш с маслом. Никто его не спрашивал, хочет ли он лететь на Землю и ковыряться несколько часов в космосе, цепляя баржу. И, разумеется, сверхурочные у него больше не стали.

Пискнул индикатор, предупреждая о возможности столкновения, и Вильсон сфокусировал взгляд на радаре. Справа по борту какой-то обломок летел параллельным курсом, и вдруг на секунду включил двигатель, и повернулся в сторону буксира. Прикинув, что к чему, Вильсон улыбнулся. Кажется, ему немного повезло. Какой-то потерянный спутник сам шел к нему в руки. Много за него, конечно, не дадут, но пару зарплат наберётся.

Он немного подправил курс, чтобы избежать столкновения, и спутник тут же повторил его маневр.

– Ты что творишь, чучело? – удивился Вильсон.

Он снова подправил курс, но спутник, сверкнув коротким выхлопом, вновь шел наперерез.

У пилота появилось плохое предчувствие. Поставив кружку, он даже не обратил внимания, что та оказалась на неровной поверхности, и стала заваливаться набок. Вильсон взялся за пилотирование всерьез, но неповоротливое корыто реагировало слишком медленно. Он надеялся, что у этого «спутника» кончится топливо, но корректирующие импульсы были короткими и выверенными, и в какой-то момент пилот понял, что столкновение неизбежно.

Будучи не совсем трезвым, Вильсон, тем не менее, догадался, что боевые действия и болванка, летящая в его сторону, как-то связаны. Надев скафандр, и пристегнувшись к поручню, он стал ждать и молиться.

Последовавший за этим взрыв показался пилоту слишком мощным, для космического мусора.

Потоком воздуха его дёрнуло в сторону, но ремень выдержал.

Вильсон вознёс хвалу всевышнему, и глядя в приличную дыру на корме, пообещал себе впредь более внимательно относиться к аварийным комплектам.

По крайней мере, кажется, взрывом оторвало сцепку баржи, и теперь не придется заморачиваться с разгрузкой.

***

– Подорвались уже четыре корабля, один человек погиб. Пилоты отказываются выходить на линию.

Адмирал слушал доклад представителя министерства транспорта, сидя в своем кабинете и разминая в пальцах сигару.

Несмотря на высокую мобильность, мины не представляли опасности для военных кораблей. Как только датчики фиксировали изменения траектории неопознанного объекта – компьютер открывал огонь. Гражданские же суда не были оборудованы противометеоритной защитой. Несмотря на обилие космического мусора, навигационные системы успевали своевременно детектировать обломки, и изменить курс. Но вот уклоняться от снарядов, что реагируют на след двигателей, им не хватало маневренности.

– Господа, – сказал Николсон, – плотность минного заграждения достигла пика, и сейчас сходит на нет. Заряды, сброшенные марсианами, прошли трассу, и продолжают движение за пределы судоходных областей. Я вас уверяю, бояться больше нечего.

«Разве что часть захватила гравитация Земли или Луны, и они так и продолжают вращаться по орбите», – мысленно добавил он.

– Я вас прекрасно понимаю, адмирал, но даже если и так…

– Что значит «даже»? – возмутился Николсон, – Так и есть. К тому же, заряд содержит всего несколько десятков килограмм обычной химической взрывчатки. Этого недостаточно даже чтобы серьезно повредить корабль.

– Один человек погиб, – напомнил помощник министра.

– Досадная случайность, – отрезал адмирал. – Нужно лучше следить за скафандром.

– Ну знаете, – министр развел руками, не в силах подобрать слов.

– Флот зависит от своевременных поставок, не говоря уже о жителях Монда. Хорошо. Мы готовы сопровождать транспорт.

– Спасибо, адмирал. Это мы и хотели услышать.

Николсон не стал слушать дальше, и отключился. Он раскурил сигару, но не получил никакого удовольствия. Мало ему своих забот, так теперь еще нужно решать чужие проблемы.

Черт бы побрал этих гражданских!

***

Адмирал не поскупился, и выделил два крейсера. Для сопровождения было бы вполне достаточно и малых судов, но Николсон часто общался с политиками, и понял важную вещь: главное, не как это работает, а как выглядит со стороны.

Пилоты, сбившись в тесную кучу, шли в кильватере «Эльбруса», словно утята за мамой уткой. Они почти не обращали внимания на корабли поддержки, которые, собственно говоря, и должны были защищать от мин. Ни «Эльбрус», ни «Килиманджаро», замыкающий конвой, просто физически не смогли бы этого сделать из-за неудобных углов атаки. Но в глазах пилотов именно они были оплотом надёжности и гарантами безопасности.

– «Килиманджаро» « Эльбрусу». Доложите обстановку.

– «Эльбрус» «Килиманджаро», все спокойно.

– «Эльбрус», повторите, слышу вас плохо.

– «Килиманджаро», повторяю – обстановка спокойная.

Весь поход связь была просто отвратительная. Активность Солнца выходила за пределы нормы, но не настолько, чтобы давать столь сильные помехи.

– Капитан, или капитаны, не знаю как правильно, – раздался обеспокоенный голос одного из пилотов, на специально выделенной для этого волне, – мне кажется, пора начинать торможение.

– «Килиманджаро» неизвестному пилоту. Назовите себя.

– Простите. Смит. Пилотирую «Арлекин».

– Так вот, Смит, – в голосе капитана «Килиманджаро» явно слышалась снисходительность, – двигатели крейсеров, могут разогнать большую реальную массу за меньшее время, чем двигатели грузовиков. Соответственно, и тормозят они быстрее. Так что не беспокойтесь о нас, и действуйте в соответствии с собственными таблицами. Ещё вопросы?

– Я об этом и говорю! Судя по данным компьютера, до Луны ещё восемь часов, но, на самом деле не больше шести.

– И как же вы это вычислили? – капитан слегка заинтересовался, считая, что разговаривает с чудаком вроде тех, кто ещё сто лет назад верил, что Земля плоская.

– Ну... – пилот замялся.– Я провел собственные вычисления с помощью логарифмической линейки.

– С помощью чего? – удивился капитан.

– Ну ты и некромант, – подал восхищенную реплику другой пилот.

Несколько человек засмеялись.

– У меня хобби, – оправдывался Смит. – Собираю старые вычислительные приборы, и с их помощью стараюсь решать реальные задачи.

– Я дико извиняюсь, а кушаете вы тоже только то, что сами поймали и приготовили? – вмешался новый собеседник.

В этот раз засмеялось больше голосов. Повод повеселиться над чудаком внёс приятное разнообразие в нудный полет.

Капитан пытался понять, что за прибор имел ввиду Смит, и даже нашел изображение в базе данных, но так до конца и не понял принцип работы. Его подготовка включала в себя умение ориентироваться по звёздам и планетам, но для этого измерялась видимая величина и положение известного объекта, после чего данные вносились в компьютер, и уже он вычислял положение корабля.

Рассчитать пройденный путь, учитывая, что конвой двигался с переменным ускорением, после этого, вручную, наложить траекторию на плоскую карту – это было на грани фантастики.

Пилоты соревновались в остроумии, и, в конце концов, Смит согласился, что в измерения могла закрасться ошибка. Это вызвало новую бурю веселья:

– Да ладно! Не может быть! Как может ошибаться линейка, сделанная из старой доброй пластмассы?

– Я понял! Логарифмы на Земле, и логарифмы в космосе – это совершенно разные вещи! В космосе линейка вытягивается, и логарифмы не логарифмятся!

– А чего она вытягивается?

Этот вопрос вызвал оживлённое обсуждение, где каждый пытался блеснуть остроумием.

– Ну в космосе все длиннее, за это бабы и любят космонавтов.

– Не, это потому, что к солнышку ближе. Линейка нагревается, и становится длиннее.

– При чем тут тепло? Нос летит быстрее, чем корма, а значит и концы линейки тоже летят с разной скоростью.

Первоначальная причина была забыта, и каждый старался поучаствовать в веселье.

От души посмеявшись, капитан мысленно поблагодарил Смита, и чтобы хоть как-то его отблагодарить за доставленное удовольствие, попросил навигатора определить координаты вручную.

– Капитан, – с тревогой сказал тот двадцать минут спустя, – до Луны четыре с половиной часа.

Веселье мгновенно слетело с командира.

– «Килиманджаро» всем. Немедленно начинать торможение. Пилот! Расчет траектории!

– Скорость сближения чересчур велика. Активный якорь-Солнце, ловим якорь-Землю.

– Что за черт? – раздалось на общей волне, – Земля не цепляется! Нет вектора тяги!

– Пилот?

– Подтверждаю. Невозможно установить новый якорь.

– Это как? – опешил капитан.

Ответом ему стало зловещее молчание.

– Пилот?

– Нет вариантов торможения.

– «Килиманджаро» всем. Обходим Луну, разворачиваемся за счёт ее гравитации, уходим обратно.

Конвой был словно пущенная стрела: летел сквозь ночь не в силах остановиться, и не мог изменить направление, как парусный бот, попавший в штиль.

– Полная боевая готовность, – отдал приказ капитан.

Вместо того, чтобы эффектно выйти на орбиту Луны, и наблюдать как пилоты переругиваются между собой за приоритет посадки, «Эльбрус» проскочил орбиту, а вслед за ним тянулось скопище гражданских кораблей.

– «Эльбрус» «Килиманджаро», у нас гости!

Капитан флагмана, все ещё находясь за спутником Земли, с недоумением взглянул на радар: на нем были только дружественные цели.

– «Килиманджаро» «Эльбрусу» повторите, вас не понял.

– Да что непонятного! – взорвался «Эльбрус». – Справа Луна, слева марсиане!

– Навигатор? – насупившись спросил капитан.

– На радарах чисто!

– Это я и сам вижу! Покажи мне цели!

– Слушаюсь! – ответил навигатор, совершенно не представляя, как выполнить приказ.

Но от него не потребовалось никаких действий. Неожиданно экран запестрил множеством точек.

– Да их тут около четырех дюжин!

Марсианский корабли набросились на конвой словно волки на отару, и отпор им могли дать только малые суда. Атака была спланирована с фланга, с таким расчетом, чтобы пропустить крейсер вперёд. «Эльбрус» пытался вывернуть, чтобы поддержать огнем союзников, но оказался слишком далеко от схватки и под весьма неудачным углом.

– Капитан! Центры масс планет сместились на угловую секунду!

В другое, более спокойное время, капитан флагмана, как и любой нормальный человек, удивился бы такому феномену, но сейчас было не до этого.

– Можем заякориться на Землю?

– Так точно!

– «Килиманджаро» всем. Привязавыйтесь к Земле и разворачивайтесь!

Связь была на удивление чистой.

Сам флагман, на всех парах, шел к сражению, но было ясно, что не успеет.

Впереди разразилась настоящая бойня.

Тройки марсиан заходили группами, давали залпы с максимально допустимой дистанции, тут же разворачивались и уходили в тыл. А на их месте возникала новая группа.

Корабли поддержки пытались оказывать сопротивление, но их орудия имели меньшую дальность, и огонь практически не причинял вреда патрулям.

Залпы марсиан едва сохраняли пробивную способность, но адская карусель, где тройки постоянно сменяли друг друга, давала свои результаты. Треть земных кораблей, получив не менее чем по десятку попаданий, были сильно повреждены, или же находились при смерти.

Ухватив четкую привязку, конвой начал разворачиваться. «Эльбрус» повернул назад, и собирался вместе с «Килиманджаро», дать достойный отпор. Но вдруг он словно завис, как будто схваченный невидимой рукой, по корпусу пошли трещины, и корма крейсера смялась, как будто была сделана из фольги. Ходовые огни погасли, и команда перестала отвечать на вызовы.

Но казалось, никто не обратил на это внимания. Пилоты грузовиков, в панике, пытались бежать. Они игнорировали предупреждения навигационных компьютеров, переходили на ручное управление, творили прочие глупости. Обезумевшие от страха люди хотели лишь одного – оказаться как можно дальше от этой мясорубки. А марсиане продолжали методично расстреливать почти беззащитные цели.

Не выдержала броня ещё одного лёгкого судна, и на мгновение вспыхнув, оно навечно осталось на поле боя.

Два грузовика, не замечая ничего вокруг, ослепленные взрывами и лазерными лучами, пытаясь вырваться из сектора обстрела, забыв о каких-либо правилах расчета курса, столкнулись бортами, разбросав вокруг себя обломки.

Корвет, с неизвестным пилотом, то ли проявившим героизм, то ли спятившим от вида резни, устремился навстречу противнику, беспрестанно паля из пушки.

Тройка патрулей, заходящая для очередного залпа в своем личном тире, замешкалась с ответным огнем, и корвет, выбрав жертву, сосредоточил огонь на ней. Удивительно кучные попадания сорвали броню, добрались до кислородных баллонов, и взрыв контузил пилота. Марсианин вывалился из строя, и устремился к Луне, чтобы через несколько минут врезаться в ее поверхность.

Двое оставшихся патрулей открыли огонь по корвету, и лазерные лучи, не встретив ощутимых препятствий, пробили корпус, а затем и тело пилота.

«Килиманджаро» подошёл на рубеж атаки, и дал залп изо всех орудий.

Два корабля, уничтожившие корвет, мгновенно погибли.

Остальные залпы достали ещё четырех патрульных, но трое, хоть и получили серьезные повреждения, все же не потеряли способности передвигаться.

Решив, что безнаказанности пришел конец, марсиане бросились врассыпную. Крейсер продолжал вести огонь, но особого результата это не давало.

«Килиманджаро» оставалось лишь одно – сопроводить домой тех, кто каким-то чудом выжил.

Флагман прикрывал беспорядочное бегство, а к его бортам жались два изрядно помятых корабля сопровождения. Убедившись, что противника поблизости нет, крейсер выпустил два челнока, и те подбирали выживших.

– Штаб вызывает «Килиманджаро». Чем вы черт побери занимаетесь? Сопроводите транспорт на Луну!

– Не маленькие, сами доберутся, – огрызнулся капитан. – У нас и здесь дел хватает.

– В том и дело, что они драпают к Земле! Выполняйте задание!

– Даже если бы я мог их догнать, как остановить? Стрелять? Ты видел, что здесь творилось? Мы потеряли «Эльбрус» и семь кораблей! Это не говоря о гражданских! Да я сам, мать вашу, не против оказаться где-нибудь в другом месте!

– «Килиманджаро», вы отказываетесь выполнять приказ? – осведомился ледяной голос с Земли.

Капитан вытянулся в струну, и официальным голосом отрапортовал:

– В настоящий момент проводится спасательная операция. Крейсер не имеет возможности выполнить данное распоряжение, – и, не сдержавшись, добавил – поищи других охотничьих собак, крыса штабная.

– Да как вы смеете? Да я…

– Капитан, – раздался безжизненный голос Николсона, – По возвращении на вас будет наложено дисциплинарное взыскание.

– Так точно, господин адмирал!

Отключившись, он сосредоточился на поиске уцелевших. Какое наказание может быть хуже, чем оказаться в этом аду, где в пустоте плавают тела товарищей, с которыми ты разговаривал час назад? И жены которых захотят узнать, как они погибли…

Николсон чувствовал себя еще хуже. Он явно недооценил противника, и потерял треть своего флота. Его лицо осунулось, казалось, адмирал разом постарел лет на двадцать. Если бы «Этна», ценой собственной жизни, не добыла данные об астероиде, то после сегодняшних событий и применением противником неизвестного оружия, Николсон, несмотря на собственный скептицизм, уверился бы что имеет дело с инопланетянами. Он ошибался, полагая, что время работает на него. Кажется, Китай пустил в ход план «Б». Провалив затею с иными цивилизациями, и не сумев убедить Землю в необходимости переговоров, они достали припрятанного в рукаве туза.

Адмирал не понимал, с чем столкнулся, но не испытывал сомнений, что астероид нужно уничтожить. Он уже потерял два крейсера, и не собирался больше повторять своих ошибок. Следующая операция должна быть тщательно спланирована. А для этого орбитальные доки и батареи на Луне должны иметь все необходимое.

– На связи адмирал Питер Николсон, – сказал он на общей волне. – Я обращаюсь к пилотам-транспортникам. Ваши грузы ждут на Луне. Мы один народ, одна нация, и я прошу вас выполнить мою просьбу, и ваш долг. Люди в Монде нуждаются в припасах, что у вас на борту.

Ответ не заставил себя ждать.

– Вы как хотите, – голос дальнобойщика прервался истерическим смешком, – но я туда не вернусь.

– Я вообще не уверен, что еще когда-нибудь захочу в космос – мрачно поддержал его другой пилот. – Без обид, адмирал, но я лучше отсижу в тюрьме, или что вы там придумали, чем разверну «Гавроша».

– Не, мужики. Военный дело говорит. Нам то нормально, а каково на Луне? Надо подогреть ребят припасами.

– Ну тебе надо, ты и подогревай.

Адмирал слушал препирательства пилотов, и поняв, что большинство не склонно возвращаться, вышел в эфир на той же волне:

– Адмирал Николсон «Олимпу». Прием.

– «Олимп» на связи.

– Транспорты, отказавшиеся выполнять приказ о доставке грузов на Луну, отныне считаются дезертирами. Приказываю, при приближении к Земле открывать огонь на поражение. «Олимп», как поняли?

– «Олимп» адмиралу Николсону, – раздался ответ после затянувшейся паузы. – Приказ ясен, выдвигаюсь на позицию.

Дальнобойщикам было очевидно, что капитан «Олимпа» не в восторге от поставленной задачи, но проверять выполнит ли он приказ, не захотел никто. Один за другим грузовики начали разворачиваться к Луне.

Спустя несколько часов первые корабли совершили посадку в доки Монда. «Килиманджаро», повинуясь приказу, вышел на орбиту спутника, но в его защиту уже никто не верил.

Пилоты, едва разгрузившись, спешили улететь, но когда на радарах снова появились патрули, большая часть все еще оставалась в Монде.

На этот раз, марсиан было немногим более трёх десятков, но каждый нес на внешнем подвесе контейнер.

«Килиманджаро», опасаясь неизвестного оружия, вынужден был отойти так, чтобы между ним и астероидом был барьер Луны.

Марсиане, как и в прошлый раз, заходили тройками.

Расчеты орудий планетарной обороны напряжённо всматривались в экраны радаров, настраивая алгоритмы целеуказания.

Но задолго до того, как их смогли взять на прицел, патрули вновь применили карусельную тактику. Тройка подходила к условной точке, сбрасывала контейнеры, и разворачивалась, уступая место следующей группе. Не требовалось каких-то особых расчетов, чтобы догадаться, что контейнеры сбрасывались таким образом, чтобы двигаясь по инерции, упасть точно на Монд.

Тройки шли хвост в хвост, и менее чем через пятнадцать минут, все корабли сбросили груз, и ушли обратно.

– И это все? – вырвалось у одного из артиллеристов, и он тут же с опаской покосился на командира.

– Разговорчики, – рефлекторно ответил тот, среагировав на звук голоса.

Боец, понимая, что санкций за неуставные разговоры не последует, с облегчением вздохнул.

Командир батареи едва сдержался, чтобы не перекреститься. Орудия бы значительно проредили ряды нападавших, но вряд ли смогли бы остановить нападение. Через две минуты, после того как батарея ПВО открыла бы огонь, авангард противника достиг бы рубежа атаки, и ещё через минуту орудия были бы уничтожены. Да, враг дорого бы заплатил, но командира эта мысль не утешала. Он догадывался, как на месте нападавших поступил бы с артиллеристами. После того, как наблюдаешь взрывы рядом с собой, и молишься, чтобы целеуказатель не захватил твой корабль.

Он испытывал смешанные чувства. Хотелось выплеснуть облегчение, пошутив, что воздуха нет, а противовоздушная оборона есть, и хотелось вызвать штаб, и «поблагодарить» его матом за то, что крейсер трусливо спрятался, оставив их на растерзание.

Сделав несколько глубоких вздохов, командир отбросил эмоции, и сосредоточился на текущей задаче.

Несмотря на то, что контейнеры были просто мечтой, а не целью, расслабляться было рано.

– Тактический анализ, – бросил он.

– Стопроцентное уничтожение. Расчетное время, при максимальной плотности огня, – три с половиной минуты. Минимальная высота уничтожения – три мили над горизонтом. Время подлета – двадцать одна минута. Система начала просчет тактики, выбран расширенный режим тестирования.

Одно за другим орудия поворачивалось на несколько градусов сначала в одну сторону, потом в другую, возвращались на точку прицеливания, и качали стволом вверх и вниз. Компьютеры проводили последнюю проверку на время фактической реакции, и вносили поправки в схему предстоящего боя.

Зажегся последний маркер, и компьютер выдал вердикт: все восемнадцать орудий находятся в удовлетворительном состоянии, батарея готова к бою.

– Четыре минуты до огневого контакта.

Командир приготовился отдать приказ. Собственно, на этом его роль и заканчивалась – управление орудиями брали на себя компьютеры. Операторы лишь следили за обстановкой, отслеживая нестандартные ситуации, которые могла упустить логика автоматов.

– Две минуты.

Прочитав короткую молитву, командир услышал:

– Тридцать секунд до контакта.

– Огонь.

Оператор ввел код подтверждения, и тотчас два орудия дали несколько последовательных залпов.

Два контейнера, из сброшенных первой тройкой, вспыхнули и беззвучно испарились.

Раздался щелчок, словно компьютер досадовал, что неправильно рассчитал влияние гравитационного поля Луны, стволы резко дернулись, корректируя прицел, затем плавно пошли за третьим контейнером, желая убедиться, что в этот раз не промахнутся. Компьютер приготовился дать залп, но неожиданно контейнер взорвался сам. Бледно желтое облако, играя искрами в отсвете Солнца, продолжало падать на Монд.

– Что за пестики-тычинки? – удивился командир. – Спектральный анализ!

Повинуясь приказу оператора, один из спутников на орбите вышел из спячки, сориентировался по доступным оптическим датчикам, определил относительные координаты запрашиваемой области, и послал мощный пучок света. Приемник на Луне считал полученные данные, и передал их дальше, где программы проанализировали спектры поглощения, и выдали понятный для человека результат.

– Кислород, водород, железо, сера, хлор, кремний… Радиоактивные изотопы не обнаружены.

Более тридцати контейнеров, каждый объемом около трехсот кубических футов, чем это могло быть кроме бомб? Возможно, им не повезло сбить именно обманки. Но капсулы, одна за одной, взрывались при подлете к линии обороны, и везде анализ показывал идентичный состав. Программы силились определить возможную формулу взрывчатого вещества, но количественный анализ не давал совпадений с базой данных.

Пушки молчали, и командир себя чувствовал до ужаса глупо.

– Четвертое орудие на ручное управление. Дайте залп в облако.

– Есть.

Индикация отметила пушку синим цветом, информируя, что та отключена от системы автоматического наведения. Командир задал координаты, и подключил к наблюдению все доступные датчики.

– Огонь.

Орудие дало залп, и через несколько секунд на экраны выскочили данные, информирующие о незначительном повышении концентрации некоторых химических элементов по линии лазерного луча.

Оптическое увеличение и замедленная съемка позволили рассмотреть, как испаряется несколько сотен небольших, не более дюйма в диаметре капсул.

– Отставить огонь.

Невооруженным взглядом было видно, что все небо усыпано этими каплями, словно на Луне впервые со времени ее возникновения пошел дождь… И стрелять было так же бессмысленно, как и вертеть саблей над головой, надеясь остаться сухим во время ливня.

Артиллеристы бессильно наблюдали, как первые капсулы забарабанили по куполам Монда.

Селениты, предупрежденные о нападении, пережидали тревогу в убежищах. Чуть ли не у каждого второго было активировано приложение, показывающее информацию о целостность стен города. Несмотря на то, что квадрат, в котором отражался статус: «Незначительный метеоритный дождь», был светло зеленым, люди испытывали тревогу.

Сверху раздался стук. Как будто, ударилось несколько горошин. Потом еще. Еще и еще. Горошины бились, отскакивали и снова бились. Стук все нарастал, становился все более ритмичным, и слился в сплошной шум. Люди в панике бросились к скафандрам, стараясь спастись от кого-то невидимого, стоящего в темноте, постукивающего костяшками пальцев по куполу, просящего его впустить, чтобы выпить воздух, а с ним и жизни жителей.

Не могло быть и речи о каких-либо правилах или очереди. Счастливчики, схватившие скафандры, часто не успевали ими воспользоваться. Оказавшиеся рядом, обезумев от страха, не замечали стойку в шаге от себя, и вырывали костюм из рук человека, успевшего схватить его первым.

Но драки разгорались не только из-за скафандров. Кто-то, оказавшись на пути обезумевшей толпы, вопреки рассудку, вместо того, чтобы броситься вместе со всеми или отойти в сторону, пытался вразумить людей, защитить себя и клочок своей территории, имущество, семью, детей. Толпа, встретив препятствие, замедлялась, задние напирали на передних, образовывалась свалка, а в ней вспыхивали новые конфликты. Страх перед утечкой, воспитываемый с детства, заполонил собой все, отключая разум, и даже инстинкт выживания. Люди испытывали необходимость в каких-то действиях, но напуганные до предела, не отдавали себе отчет в каких именно. Сознание опустилось до примитивных рефлексов, сводившихся к выбору: сражайся или беги. И люди бежали. А встретив препятствие, сражались.

Это были пятнадцать минут всепоглощающего ужаса. И когда шум снаружи стих, люди все еще продолжали драться, а те, кому повезло схватить скафандр и сохранить остатки рассудка, рвались из убежищ.

Обессилившие от страха, драк, травм люди понемногу приходили в себя, и до их сознания стали, наконец, доходить слова, раздающиеся изо всех громкоговорителей:

– Граждане! Атака отбита! Опасности нет! Городу ничего не угрожает! Целостность куполов не нарушена! Граждане! Атака отбита! Опасности нет!

Город не пострадал, чего нельзя было сказать о его жителях. Очнувшись от безумия, люди старались не смотреть друг другу в глаза, и побыстрее забыть о случившемся.

Более четверти скафандров так и остались в стойках, а больше половины, до которых удалось добраться, оказались безнадежно испорченными в пылу драк.

Около сотни человек погибло, и более двух тысяч оказались серьезно ранены.

Когда адмиралу доложили об этом, он лишь презрительно процедил:

– Паникеры, – и переключился на более важные задачи.

Селениты никогда его особенно не интересовали – матросы из них отвратительные.

2199-VI

Владу повезло оказаться во время паники за пределами города. Владелец небольшого заводика по производству электродов для сварки, попросил его собрать кое-какую информацию, которая помогла бы выиграть тендер, объявленный одним из подрядчиков «Кохито». Детективу удалось раскопать информацию о связи главного конкурента с несовершеннолетней семь лет назад, и бывшая девочка, сейчас не интересующаяся ничем, кроме наркотиков, оказалась не прочь вспомнить обстоятельства этого дела в суде. Заводовладелец был настолько доволен результатом, что пригласил Влада в гости. Его предприятие было расположено в двадцати милях за городом, в соответствии с законом, запрещающим грязное производство в Монде, и там же располагался жилой комплекс для рабочих и апартаменты самого хозяина.

Влад рассчитывал на премию к гонорару, но, как оказалось, заказчик нуждался в собутыльнике, и детектив оправдал оказанное доверие.

Застолье было в самом разгаре, когда помощники сообщили о приближающихся марсианах.

– Пусть военные с этим разбираются, – буркнул владелец. – Если что, электроды нужны и тем и другим.

Но зрелище падающих на город капель привлекло его внимание.

– Вот не могли они с другой стороны напасть? – проворчал он, регулируя увеличение камер.

Система видеонаблюдения, смонтированная на заводе, обеспечивала отличную картинку. Но бомбардировка шла с противоположной стороны города, и рассмотреть что-либо не представлялось возможным. Хозяин переключился на общественные камеры, разбросанные по поверхности на радость туристам, но лишь несколько из них были нацелены на Монд, и давали только общую панораму.

В конце концов, он вернулся к собственной системе, и сфокусировался на камнях между заводом и городом, об которые разбивалась часть капель. Можно было рассмотреть, как достигнув конца пути, они рассыпались желтыми искрами, разбрызгивая их во все стороны. Эта картина вызвала у него некоторое беспокойство.

– Влад, как думаешь, что все это значит?

Детектив пожал плечами.

– Будь дело на Земле, я бы сказал, что это нервно паралитический газ или яд контактного действия. Но, скорее всего, просто психологическая атака. Марсиане не могут прорваться к Луне, но хотят дать нам понять, что война ближе, чем мы думаем, и мы тоже можем попасть под удар.

– Война, война… Лично я с ними не сорился.

– Так они и не бомбят ваш завод.

Заказчик хохотнул.

– Ну да, ты прав. За это стоит выпить.

Хозяин предложил переночевать, и Влад, ознакомившись с отчетами из Монда, согласился, решив что для возвращения сейчас не самое удачное время.

На следующий день он вернулся в город. Вездеход заказчика был невероятно удобен, но хозяин не настолько расщедрился, чтобы платить за шлюзование.

– Конечная точка, – сообщил автопилот, и Влад, пристегнув шлем, выбрался наружу.

Прямо перед ним к стенам подкатили два ровера технических служб, из них выбрались техники, и прошли через гермоворота. Детектив собирался последовать за ними, но вездеходы привлекли его внимание, и детектив не мог понять почему.

Подойдя ближе, он несколько минут разглядывал машины, пытаясь понять, что же именно с ними не так.

Наконец Влад понял: цвет. Он провел перчаткой по поверхности, оставляя за собой заметный след, и взглянул на ладонь. Она окрасилась в едва заметный золотистый оттенок. Вездеход был покрыт прилипшей пылью, на которой тут и там были следы рук и подошв. Разглядывая кузов машины, детектив заметил скол в защитном покрытии, и не поверил своим глазам: под ним была ржавчина. На Луне нет кислорода, а в шлюзах вездеходы проводят не так уж много времени. Связав бомбардировку и желтую грязь, Влад присвистнул.

Направляясь к шлюзу, он думал, можно ли срубить на этом денег.

Но когда система оповестилао новых правилах безопасности, и на костюм хлынула обеззараживающая пена, Влад решил, что эта информация уже ничего не стоит.

***

– Рам, вы могли хотя бы сейчас удержаться от шпионажа? – устало спросил Осаму Танака, вызвав оппонента.

– Вы о чем? – удивился Вармер.

– Мы договорились поделить зоны ответственности, а ваш робот отирается у нашего узла связи.

– Что за робот?

Осаму сбросил фотографию, и Рам проверил идентификатор.

Когда анализы показали, что марсиане сбросили мощный окислитель на основе хлора, «Кохито» и «Вармер» отправили все свои технические службы на очистку поверхности куполов. Разумеется, чтобы металл подвергся сквозной коррозии, нужна не одна атака и не один месяц, но клапана сброса давления, гибкие соединения и уплотнители были гораздо более чувствительны к агрессивному веществу.

Фракция была подобрана весьма удачно, и будучи в неактивном состоянии, с лёгкостью забивалась в любые щели. Но стоило получить хоть немного тепла, и вещество мгновенно смачивало поверхность, и становилась вязким. Оно реагировало практически со всеми материалами, игнорируя лишь химически инертные металлы и некоторые полимеры. Но пластик, резина и сталь под его воздействием деградировали весьма быстро. Особенно уязвимы были тонкие механизмы, где толщина рабочих элементов была довольно невысока. Состав был весьма интересным, но нельзя сказать, что каким-то революционным, и лаборатории, в течении нескольких часов, синтезировали деактиватор. Он был недорог, прост в производстве, и в течении суток химические цеха изготовили его в избытке. Проблема была лишь в объеме, который нужно было очистить.

– Прошу прощения, кто-то из работников отправил робота к нашей старой солнечной панели. Если вы возьмете на себя задачу по ее очистке, то я немедленно перенаправлю технику на другой участок.

– Сделайте одолжение.

– Всегда к вашим услугам, – Вармер дал команду, и робот, цепляясь магнитными подошвами за почти вертикальную поверхность, заковылял прочь.

Но Танака не спешил отключаться.

– Нам пришлось бросить весь персонал на очистку. Это сказалось на наших планах.

– Прекрасно вас понимаю. У нас та же проблема, – осторожно ответил Вармер.

Повисла неловкая пауза, и японец спросил:

– Вы не находите, что объединенный флот не очень хорошо справляется со своими задачами?

Рам несколько секунд подумал над ответом, и кивнул:

– Я думаю, им следовало бы действовать более эффективно.

– Мне кажется, вы согласны, что нелепо тратить столько времени на работу, которой можно было бы избежать?

Зная любовь азиатов говорить намеками, а потом открещиваться от своих слов, Вармер спросил прямо:

– Вы предлагаете обсудить возможность мирного сосуществования с Китаем напрямую, минуя объединенные силы?

Танака скривился, словно слова собеседника причинили ему боль, но ответил однозначно:

– Это, все-таки, не наша битва.

***

– Флот, который создавался для защиты от инопланетной угрозы, оказался бессилен против соседей, что на скорую руку склепали несколько кораблей у себя на заднем дворе. Так, может быть, нам стоит поменять защитников, пока не заявился кто-то посерьезнее? – закончил Алекс.

Он уже давно не обманывал себя, кто платит за его передачи. Но гораздо больше симпатизировал Китаю, осваивающему Солнечную систему, чем объединенным силам, которые только и умели что громко кричать о своей незаменимости. Не то, чтобы Алексу очень нравились китайцы, но он испытывал злорадство от того, что кто-то смог указать место конгломерату правительств, уверившихся в собственной безнаказанности, и часто действующему вопреки интересам своих народов. К тому же, похоже, что скоро евродоллар будут брать не везде, предпочитая юань.

Люди на Земле как-то отстраненно обсуждали войну. Как нечто далекое, что их не касается. Большинство сетовало на повышение налогов, и возмущалось обсуждаемыми в правительстве проектами законов о возобновлении всеобщей воинской повинности. Они считали, что борьба за господство в космосе никак не отразится на их судьбах. Да что там космос, если они с ленивым интересом наблюдали за маневрами техники по обе стороны границы, здесь, на Земле. Уж если их не интересует пожар, разгорающийся в собственном доме, то ничего удивительного, что зрители лишь цокают языками, видя сообщения с Луны за завтраком, и поцеловав детей, бегут на работу…

***

– «Геркулес» «Оттаве», измените курс!

Два корабля опасно сблизились, «Оттава» дернулась всем корпусом, и стала уходить в сторону.

– Вам что, братья акробаты, космоса мало? – спросил по радио Неван.

– Прошу прощения, – раздался сконфуженный голос пилота, – забыл обновить полетные данные.

– А голову ты не забыл? – проворчал Неван.

Пилот промолчал. Он держал курс таким образом, чтобы закрывать человеческую фигуру, отделившуюся от «Оттавы».

«Геркулес» мастерски сманеврировал, и Гудман коснулся управления реактивным ранцем. Всего два коротких импульса, и он оказался точно напротив гостеприимно распахнутого шлюза. Погасив скорость, Гудман влетел внутрь, и схватившись за леер, окончательно остановился.

– Что за цирк? – рявкнул он, встречающему капитану «Геркулеса», когда открылся внутренний створ. – Что такого, чего мы не сможем обсудить по радио?

– Ты уверен, что наши шифры до сих пор не скомпрометированы? Я не хотел бы рисковать.

Гудман фыркнул.

– Пилоты делают то, что сказал Стик. А Стик обещал, что передаст корабли в распоряжение флота, и деваться ему некуда – Николсон, если что, с него шкуру спустит. До Земли три дня, а там этих баранов возьмет в оборот адмирал. Что ты такого можешь сказать, чтобы Стик рискнул поссориться с флотом?

– Идем, я покажу.

Чертыхаясь, Гудман снял скафандр, и последовал за хозяином.

Рубка корабля была совмещена с относительно просторной жилой зоной. Но, интерьер, несмотря на попытки сделать его комфортным, отдавал казенщиной. Капитан «Геркулеса» указал на диван, жесткий даже на вид, и Гудман, присев, вопросительно посмотрел на своего подчиненного. Тот отдал команду, и на обзорном экране появился Неван.

– Капитан, ты знаешь что нас ведут на убой. Думаешь, тебе удастся отсидеться? Зря. По собственному опыту скажу, что когда начинается махач, прилетает и тем, кто зашел просто дорогу спросить. Когда дерутся копы, самое умное – постоять в сторонке. Чем меньше их останется – тем легче пацанам дышать будет. По тебе никто не заплачет, когда голову проломят. А проломят обязательно. Мы не собираемся лезть на рожон, и тебе не советуем. Ты нормальный мужик, с хорошим кораблем, и можешь еще пожить. Не скажу, что долго и счастливо, но это по любому веселее, чем подохнуть.

Запись закончилась.

– Однако, – сказал Гудман.

– Угу, – согласился капитан «Геркулеса».

Он взял два стакана, и один протянул командиру. Тот кивнул, и сделал глоток.

– Значит так. Ты вызываешь этого гаденыша, и говоришь что согласен, но хочешь обсудить условия. Пусть придет сюда, желательно с Люцем. Они для пилотов авторитеты. Не станет их – некому будет воду мутить. Хорошо, что ты позвал меня. Мы возьмем револьверы, встретим их. Встретим их с револьверами. Да, у нас будут револьверы, а у них не будет, когда мы их встретим. Да. Мы возьмем револьверы, ты скажешь Невану, чтобы он не видел…

Гудман замолчал, с подозрением посмотрел на стакан, попытался сфокусировать взгляд на капитане, и свалился с дивана.

– Я уже обсудил условия, – сказал бывший подчиненный, наклонившись и подобрав стакан. – Два корабля лучше, чем один.

***

Лицо Питера Николсона было серым и имело болезненный вид. Он практически жил в кабинете. Едва адмирал успевал хоть как-то разобраться с одной проблемой, как наваливалась гора других. Половина офицеров «Олимпа» коллективно подала прошение об отставке, назвав приказ стрелять по гражданским преступным, и сравнив роль крейсера, с фашистскими заградотрядами второй мировой, стрелявшими по собственным отступающим солдатам.

Разумеется, все они отправились на гауптвахту, и пойдут под трибунал, но смена командного состава в боевых условиях не шла на пользу боеготовности. Да и моральное состояние матросов оставляло желать лучшего.

Ввод в строй фрегатов никоим образом не компенсировал потерю двух крейсеров, и не повышал наступательного потенциала. Утром несколько человек, кто просто ради потехи, а кто и не скрывая раздражения, прислали картинку. На ней корабль, с флагом объединенных сил, опасливо выглядывал из-за Луны, держась за нее пририсованными лапками, и спрашивал: «Простите, а плохие дядьки уже ушли?». Один из комментариев гласил: «Больше трех миллионов лайков».

Адмирал как раз планировал разведывательный рейд, когда пришло сообщение, что Монд объявил, что не собирается оказывать военную помощь ни одной из сторон конфликта, но готов принимать раненных.

Николсон потратил полдня на составление плана новой операции, но едва подал его в штаб, как позвонил президент:

– Питер, вы совсем с ума сошли? Вам мало сравнения с фашистами? Если не знаете, кем были эти ребята – посмотрите в энциклопедии. Я, как член объединенного командования, не хочу, чтобы мое имя связывали с карательным рейдом! Занимайтесь, в конце концов, своим делом! Если бы вы хорошо делали свою работу, мы бы не столкнулись с такой ситуацией.

Он и сам понимал, что борется со следствием, а не причиной, и боялся признать тот очевидный факт, что объединенный флот проигрывает войну.

Он вызвал аналитический отдел:

– Есть новости?

– Они вам не понравятся, адмирал, – ответил начальник лаборатории.

Николсон ничего не ответил, лишь поиграв желваками.

Аналитик вздохнул, и начал:

– Помехи, похоже, побочный эффект гравитационного оружия. Уж извините, за банальность, – криво усмехнулся собеседник, – но мы пока не придумали громкого названия вроде «солнечный молот» или «гнев богов».

– Стив, я сейчас плохо воспринимаю юмор.

– Извините. Я не понимаю как это случилось, но, кажется, китайцы продвинулись дальше чем мы в гравитационной теории. У нас нет ничего и близко похожего на это.

– У них был доступ к работам не только Ричарда Нома, но и Аша Вармера, – пояснил адмирал, не видевший больше смысла скрывать очевидное.

– Да? – Стивен пожевал губу. – Тогда ясно. Им удалось создать что-то вроде конденсаторов гравитационной энергии, и высвобождать ее разом. Нечто, вроде гравитационного луча. Там куча недостатков. Заряжается около трех часов, искажает информацию…

– Это, скорее, преимущество, – перебил адмирал.

– Сомневаюсь, – скривился аналитик, – если это так действует на наши приборы, представляете, какой ад творится в эпицентре? Там наверняка только электромагнитного излучения хватит, чтобы разом все волосы выпали, причем не только на голове.

Адмирал посмотрел на лысую, как колено, макушку Стива, и помимо воли улыбнулся. Но аналитик, не обратив внимания, продолжал:

– Скорее всего, точность тоже страдает. Мы полагаем, что при испытаниях, под один из таких залпов случайно попал «Шанхай». Он тогда был возле Нептуна, и отделался относительно легко. Это позволяет предположить, что вблизи больших масс, луч теряет фокусировку.

– Хоть одна хорошая новость, – сказал адмирал. – Если на линии окажется Луна и Земля, этого будет достаточно, чтобы сбить прицел?

– Не знаю. Ослабить воздействие – да. Но вот насколько… У нас просто недостаточно данных.

– Можешь предложить что-то получше?

Стивен промолчал.

– Спасибо, Стив, – сказал Николсон и отключился.

Ждать нельзя. Луна, Земля, астероиды, командование, марсиане со своей партизанщиной – все против него. Если и дальше придерживаться навязанной тактики, то скоро он либо останется без кораблей, либо лишится звания.

Николсон вызвал штаб.

– Говорит адмирал. Всем кораблям проверить техническое состояние. На устранение неполадок – двенадцать часов.

2199-VII

Флот, выплывающий из-за Луны, представлял собой величественное зрелище. Три огромных крейсера выделялись на фоне остальных кораблей, словно титаны, идущие в бой бок о бок с людьми. Покрытые дополнительным слоем амальгамы, призванной уменьшить нагрев, они блестели в солнечных лучах, словно рыцари в доспехах. Четыре десятка мелких суденышек копошились вокруг, словно дрессированные собачонки, желающие заслужить внимание и похвалу хозяина. А по бокам шли фрегаты, как будто не в силах определиться, какую задачу брать на себя.

Их противники сгрудились черными воронами, охраняя уродливое яйцо астероида. В отличии от крейсеров, патрульные корабли строились для скрытных действий, и инженеры использовали любую возможность, для уменьшения их заметности. В том числе, и в оптическом диапазоне.

Сверхкорабль заряжал гравитационное орудие, и пространство прыгало и играло в прятки с приборами кораблей. Но объединенный флот, в этот раз, был готов, и навигаторы имели таблицы с положением небесных тел, что позволяло находить якоря на положенным им местах, а не там, куда указывали приборы.

«Везувий» вышел вперед, и открыл пусковые шахты.

– Расчетное время до цели восемьдесят минут.

Ракеты, выброшенные разгонным устройством, включили двигатели, и начали стремительно набирать скорость.

Патрульные, оставаясь у неподвижного астероида, начали лениво маневрировать, чтобы занять более удобные позиции для отражения атаки.

Крейсера шли на минимальной скорости, не желая слишком рано выйти на дистанцию лазерного боя. Первый запуск был явно пробным, и следовало дождаться результата. Тактика была очевидна: произвести артподготовку, постаравшись нанести противнику максимальный урон, после чего вступить в ближний бой.

За следующие восемьдесят минут корабли объединенного флота удалились на расстояние, который даже древний грузовик покрыл бы за время в десять раз меньшее.

Ракеты достигли рубежа обороны, и разделились на двадцать восемь боевых частей каждая. Около половины тут же взорвались, выбросив разворачивающиеся алюминиевые ленты, магниты, широковещательные передатчики, оптические излучатели разных диапазонов, металлическую крошку, и прочие устройства, призванные создать помехи.

Марсиане с легкостью сбивали боеголовки, почти сразу раскусив хитрость. Они не несли ядерного заряда, но каждая постоянно передавала данные, в которых были и карта помех, и количество залпов с каждого корабля, и процент попаданий. Становилось очевидно, что объединенный флот старается подобрать оптимальное заграждение, чтобы как можно большее количество зарядов достигло поверхности.

Но не смотря на это, марсиане не стали рисковать, и в скором времени уничтожили все цели.

Собрав данные, крейсера, подобно древним линкорам, выстроились в ряд для одновременного залп.

Решив, что пришло время дать достойный ответ, астероид выбросил гравитационный луч. Луна, на линии прицеливания, существенно снижала интенсивность, но и этого было достаточно, чтобы «Олимп» почувствовал себя так, словно попал в черную дыру. Его скрутило и сжало вдоль продольной оси. Застонал металл переборок и люди, пристегнутые к креслам. Мелкие предметы, не принайтованные в силу своей незначительности, ударились о стены и разлетелись миллионом осколков. Лопались экраны, рвалась проводка. Двигатели мгновенно отключились, а реактор застопорился. Трое матросов погибли мгновенно. Еще восемь получили тяжелые ранения. Почти у всех остальных шла кровь, чаще всего носом, и на крейсере, потерявшем ход, и лишившемся силы тяжести, разлеталась красными шариками. Контуженные, или временно потерявшие зрение люди, вдыхали эти капли с воздухом, и тут же начинали задыхаться, не в силах ни глотнуть жидкость, ни выплюнуть ее из дыхательных путей.

– «Килиманджаро» «Олимпу». Доложите обстановку

– «Олимп» отлетался. Повреждены все системы. Жизнеобеспечение держится. Три минуты до перезапуска реактора.

– Много погибших?

– Пятеро точно уже погасли.

– Сможете поддержать огнем?

– Каким к черту огнем? Мы того и гляди зачерпнем вакуума!

– Держитесь!

Марсиане с интересом наблюдали за сошедшими с лунной орбиты доками. Огромное неуклюжее сооружение, состоящее из десятка модулей, скрепленных на подобии ежа, направилось в сторону «Олимпа». До огневого контакта оставалось достаточно времени , и зрители с любопытством ожидали зрелища спасения гибнущего корабля.

Но орбитальные доки прошли мимо крейсера, присоединились к «Килиманджаро» и «Везувию», и вся группа, на максимальной скорости направились в сторону астероида.

Сошедшие с ума приборы свидетельствовали о вновь начавшейся зарядке гравитационных конденсаторов, но время подлета не оставляло возможности дать еще один залп.

Три десятка патрульных сорвались с места, и направились навстречу противнику. Толща камня астероида защищала внутренности лучше любой брони, и пробить ее можно было только ядерными зарядами. Но средства доставки были чересчур медленными, а количество крейсеров явно недостаточным, чтобы провести массированный удар, с которым не справятся оборонительные системы. Марсиане считали, что действия объединенного флота продиктованы отчаянием, но огромная станция внушала опасения.

Нападение на доки или крейсер было равносильно самоубийству, но и малые суда представляли собой угрозу. Кроме того, что они часто становятся глазами и ушами крейсера, при близком контакте еще и создадут лишнюю нагрузку для систем обороны.

В соответствии с тактикой, принятой объединенным флотом, корабли поддержки вышли вперед, создавая заграждение для противника на пути к крейсерам.

Словно пехота, которой не терпится сойтись в рукопашной, противники влетели в ряды друг друга. Тактические экраны тут же ослепли от обилия залпов. Во вспыхнувшем хаосе несколько кораблей мгновенно погибли, и нельзя было определить от чьих именно выстрелов.

Не став втягиваться в затяжной бой, марсиане начали разворот, освобождая место для второй группы. Не все рассчитали маневр правильно, и четверо патрульных попали под огонь крейсеров.

Вторая группа, придерживаясь той же тактики атаки наскоком, действовала более удачно. Начав обстрел с более длинной дистанции одновременно с маневром разворота, им удалось вывести из строя шесть кораблей противника, потеряв со своей стороны лишь два.

Расстояние сокращалось.

Астероид ощетинился орудиями. Полдюжины стволов, способных одним залпом уничтожить крейсер, дополнялись множеством более мелких пушек и установками ракет перехватчиков.

Обилие оружия не позволяло надеяться, что хотя бы одна боеголовка сможет коснуться поверхности.

Но земляне больше не запускали ракеты.

Орбитальный док открыл огонь.

Орудие, смонтированное на его борту, в свое время вызвало множество споров. Дорогое, громоздкое, пожирающее массу энергии и малоэффективное.

Оно стреляло небольшимиметаллическими ядрами, весом едва ли более десятка фунтов. Зато за раз их вылетало несколько сотен. Разгоняемые бегущим магнитным полем, они достигали огромных скоростей, и энергия боеприпаса была настолько велика, что вряд ли нашлось бы препятствие, способное противостоять такому ядру. Но при этом, снаряд все равно оставался слишком медленным. Даже такой неповоротливый астероид смог бы увернуться, будь расстояние хоть немногим больше.

И весь рывок флота был только ради этого момента.

Станция с огромной скоростью опустошала запасы боеприпасов, и по поверхности астероида забарабанил такой метеоритный дождь, какого он никогда не испытывал до этого.

Но метеориты гораздо более хрупкие, и их форма редко бывает оптимальной для пробития брони.

Ядра с легкостью проходили сквозь камень, успокаиваясь лишь на глубине многих сотен ярдов. Беззвучные удары выбивали крошку, и над поверхностью вздымались столбы пыли и осколков. Громадина астероида выбрасывала одновременно сотни фонтанов. Она не испытывала боли, но, подобно раненому животному, теряющему кровь, становилась все слабее по мере того, как ядра ломали ей хребет.

Часть снарядов достиглижилого отсека. Натолкнувшись на пустоту, заполненную газом, раскаленные ядра взрывались, достигнув предела прочности на границе сред. Ударная волна стремительно распространялась по коридорам, сминая переборки и разрывая тела. Баллоны с кислородом, рассредоточенные по зонам выживания, взрывались один за другим. Мгновенно возрастающая концентрация окислителя заставляла гореть даже то, что в обычных условиях гореть не могло. Железо вспыхивало, и сталь мгновенно осыпалась ржавчиной, за доли секунды газы, возникшие при горении, расширялись, усиливая взрывную волну. Сила ее была столь высока, что достигнув краев жилой зоны, волна не пожелала останавливаться.

Многотонная гермодверь не смогла сдержать напора, и влетела в соседний инженерный отсек, раскрывая врата огненного ада.

Оборудование требовало много места, но разлетающийся огонь заполнил всю пещеру, сжигая, сминая, круша все, до чего мог дотянуться. Но истратив на это последние силы, опал, зацепившись на стенах, и на осколках оборудования, которые, каким-то чудом, не сгорели сразу.

То, что еще минуту назад можно было назвать одним из сердец корабля, превратилось в пепелище.

Зона один-четыре, отвечающая за лазерное вооружение, была полностью уничтожена.

Астероид продолжалсотрясаться от ударов. Сейсмозащита, рассчитанная на удары по поверхности, не всегда справлялась с вибрациями, распространяющимися изнутри. Рвались трубопроводы, системы охлаждения теряли жидкость, и три из четырех реакторов перешли в аварийный режим.

Персонал судорожно пытался переключить системы вооружения на резервное управление, и беспомощный сверхкорабль стал вопить о помощи, умоляя дать ему время на перезапуск систем.

Марсиане, понимая, что без главного козыря они обречены, бросились в самоубийственную атаку.

«Килиманджаро» и «Везувий» запустили ракеты.

Патрульным не удалось перехватить их до того, как головная часть разделилась, и пришлось сбрасывать скорость, чтобы продлить время огневого контакта.

Перед строем начали расцветать вспышки ядерных взрывов, и в нескольких кораблях марсиан, с поврежденной защитой, отказала электроника.

Боеголовки прошли сквозь ряды кораблей, и двинулись к астероиду. Несмотря на то, что марсиане старались держаться на безопасном расстоянии, дистанционный подрыв одного из зарядов разом уничтожил три корабля.

Марсианский флот развернулся, и бросился в погоню.

Крейсера, едва достигшие рубежа атаки, открыли беглый огонь по противнику, выходящему из сферы поражения.

Залпы оставляли отметины на корпусе, выводили из строя двигатели, но лишь четыре корабля оказались неспособными продолжать бой. Один исчез во вспышке пламени, на остальных же просто погасли выхлопы, и они продолжили движение в никуда.

Как ни старался марсианский флот не допустить попаданий по астероиду, но пять боеголовок достигли его поверхности, и выбросили в небо уродливые грибы взрывов.

Сверхкорабль затрясся всей своей тушей. Поврежденный изнутри, он не смог противиться сейсмическим волнам, разрывающим и так уже полуживые контуры управления. Системы отказывали одна за другой, а вместе с ними пропадали и сигналы двигателей, гасли радары, стихали радиопереговоры.

Адмирал, наблюдавший с Земли за сражением, с облегчением перевел дух. Кажется, боги наконец-то на их стороне.

– Группа «Центр», добейте ублюдка, – скомандовал он. – Не жалейте боезапаса.

– Вас понял, до окончания перезарядки ракетоносителей двадцать минут.

– Принято, – ухмыльнулся Николсон, – Крошите пока мелочь. Пленных не брать. Полное уничтожение.

– Есть.

Орбитальная станция, исчерпав боеприпасы для единственной пушки, легла на обратный курс, и направилась на помощь «Олимпу».

Марсианскому флоту ничего не оставалось, кроме как принять последний бой, превратившийся в избиение.

Корабли заграждения не давали прорваться в слепую зону, навязывая бой, который сложно было назвать равным. Хотя малым судам объединенного флота тоже доставалось, но гибли они значительно реже. Едва начиналась схватка – крейсер поддерживал огнем союзные суда.

Когда марсиан осталось меньше половины от изначального флота, адмирал расслабился, и раскурил сигару. Все. Войну можно считать оконченной. Три десятка доходяг двум крейсерам на один зуб. Менее чем через час от них останется только пыль.

Согласовав действия, крейсера запустили ракеты.

Патрули боролись чтобы подороже продать свои жизни, и у них не было возможности отвлекаться на новую бомбардировку. Силы марсиан таяли на глазах.

Боеголовки достигли астероида, и взрыв был столь страшной силы, что просто разметал его в клочья.

Но процесс не был мгновенным. Сначала излучение прошло сквозь породу, нарушив еще кое-как функционирующие цепи управления, потом внешнее давление, на какие-то доли секунды сжало материю, и только после этого астероид окончательно разрушился.

Гравитационные конденсаторы, успевшие накопить приличный запас, и частично поглотившие энергию взрыва, лишенные какого либо контроля, выполнили свою задачу – высвободили ее в едином импульсе. Явление, отчасти, походило на резонанс, с которым столкнулся Ричард Ном в последние минуты жизни.

В пространстве образовалась нестабильная точка с переменным градиентом модуля силы тяжести.

Корабли, помимо своей воли, ринулись к этой точке, но разные части корпуса двигались с разным ускорением. Корма опережала нос, потом они менялись местами, и пока хватало пластичности, металл перекручивался и гнулся, а пройдя предел прочности – рвался.

Луна, что была чуть дальше, вздрогнула, и ее поверхность затрясло. Стены Монда стали рушиться, люди в панике ринулись к убежищам, разворачивали автономные купола, впрыгивали в скафандры.

Обломки падали на головы, здания рассыпались, отовсюду доносился ужасающий свист уходящего воздуха. Давление падало не настолько быстро, чтобы селениты не успели надеть маски. Гермоворота Зеленого квадрата стали закрываться, а на его перекрытия выбрались роботы, ища места утечек в конструкции повышенной прочности, чтобы тут же их залатать.

На Земле возросшие приливные силы подняли огромную волну, и притянули горные хребты, сделав их на добрый десяток метров выше. Возмущенные тектонические плиты задрожали, и по миру прокатились землетрясения.

Просуществовав едва ли более секунды, сингулярность исчезла.

Смятые и поломанные корабли все так же продолжали падать в уже несуществующую черную дыру, и некому было изменить их курс.

Несколько модулей Монда обрушилось, но остальные удалось изолировать, и в них шла работа по герметизации.

Алекс, сбитый с ног землетрясением, наблюдал как приближается цунами, и паника в его сердце делило место со злорадством: теперь вряд ли кто-то скажет, что война в космосе не касается его лично.

Прибывший через два дня флот пояса, первым делом бросился ловить останки боевых кораблей.

Старатель никогда не упустит собственной выгоды.

2200

– Госпожа Стик, – Чжоу встал, и слегка поклонился.

– Здравствуйте, Зихао, – холодно ответила вошедшая Нара, поцеловала мужа, и спросила: – Я послушаю?

– Конечно, дорогая.

Гектор едва заметно усмехнулся. Можно подумать, что хоть что-то на Палладе может пройти мимо ее внимания.

Несмотря на обстоятельства, Чжоу не стал просить прощения у пилота Ли. Он опустился обратно в кресло, и сделал глоток ароматного чая.

– У вас очень красивый сад, – похвалил Зихао.

– Благодарю, – ответил Говард.

– У меня к вам будет просьба, президент Стик. Если она вас не затруднит, конечно.

Говард улыбнулся:

– Вы меня переоцениваете, Зихао. Я всего лишь администратор. Какая просьба?

– По дороге в вашу резиденцию, я не мог не обратить внимания, что вы превратили Палладу в парк. Если вам это не доставит беспокойства, то перед казнью я хотел бы прогуляться.

– Всенепременнейше, дорогой Зихао, – осклабился Кастет. – Я лично проведу вам и экскурсию, и вторую часть процедуры. У нас тут есть артель с Ближнего Востока, так вот они говорят: «Первые три дня гость, потом – заложник». Так что пару дней у вас еще есть. Ни в чем себе не отказывайте.

– Благодарю, – кивнул Чжоу, и сделал еще один небольшой глоток. – Очень хорошее определение.

– Так с чем вы пожаловали? – спросил Говард, бросив недовольный взгляд на Гектора.

– Прежде всего, чтобы высказать вам свое уважение, и восхищение инженерными способностями.

Чжоу говорил вполне искренне. Пока он не прибыл на Палладу, марсианская колония, в его понимании, была если и не совершенством, то весьма близка к этому. Сити на поверхности его несколько разочаровал, но попав внутрь, марсианин был поражен. Площадь с озером произвела на него впечатление, но когда автомобиль въехал в следующую пещеру, Зихао был ошеломлен. Первое, что бросилось в глаза – сплошной газон. Трава росла не в отдельных сквериках, а укрывала абсолютно весь пол. Местами были разбиты клумбы с яркими цветами, повсюду гуляли или просто отдыхали люди. Деревья уже значительно вытянулись, и даже давали какую-то тень от искусственного солнца.

Вся картина вызывала умиротворение, а строящийся канал говорил о том, что работы еще не окончены, и это место будет становиться все лучше и лучше.

Но это были его личные впечатления. Как шеф безопасности и начальник колонии, он приходил к выводу, что если есть время и ресурсы на благоустройство жизненного пространства, значит Говард Стик создал по-настоящему эффективное предприятие.

Во время поездки он пришел к выводу, что пояс имеет потенциал развития, и движется в правильном направлении.

А сад Стиков окончательно убедил его в этом.

– Спасибо, – еще раз поблагодарил Говард.

– На Марсе мы пытались создать нечто подобное, как никак, он был нашим домом. Но бомбардировка нанесла непоправимый ущерб.

«Ну, пятьдесят мегатонн, все-таки», – подумал Гектор, но от комментариев воздержался.

– Одной из проблем стало то, что ушла вода. Мы перешли на резервные источники, но, со временем, продукты взрыва их загрязнили. Пока что мы справляемся с очисткой, но наши ресурсы ограничены, а поставки с Земли крайне нерегулярны.

– Ну да, у них там сейчас свои проблемы, – не сдержался Гектор.

Землетрясения и цунами разрушили множество городов, и совершенно изменили расстановку сил. Налаженные системы управления рушились. Наименее пострадавшие территории, не желавшие чтобы за их счет восстанавливались столицы, объявляли о своей автономии, и часто защищали ее с оружием в руках. Страны дробились, шли войны за независимость и ресурсы, и космос, в таких обстоятельствах, оказался никому не нужен. Лишь адмирал плевался злобой каждый раз, когда флот пояса вывозил цеха с полуживой Луны.

– Именно. Нам пришлось закрыть некоторые галереи – разрушенные, или разрушающиеся. Нужны новые пространства. Но даже будь у нас возможности, мы не сможем далеко уйти от места взрыва. Фон пока что не особо критичен, но со временем все больше радиоактивной пыли будет попадать внутрь.

– А я думал вы только то и делаете, что роете, – сказал Гектор.

– Да, мы понемногу расширялись, но по сравнению с вашими темпами – это ничто. Без вашей помощи марсианская колония через десять, максимум двадцать лет, перестанет существовать.

– О какой помощи идет речь? – спросил Говард.

– Я прошу, чтобы вы позволили моему народу переселиться на астероиды.

– О как, – удивился Гектор.

– Вы торгуете с Землей, ей постоянно нужен металл. Мои люди помогут увеличить добычу. Несмотря на бомбардировку, часть оборудования уцелела, еще какую-то часть можно отремонтировать. И, как вы знаете, у нас есть завод, на котором строились патрульные корабли. Как сторона, выигравшая войну, вы можете потребовать его в качестве контрибуции.

– Мы с вами не воевали, – насупился Говард.

– Пусть так, – склонил голову в знак согласия Чжоу. – Вы оказались слишком умны, чтобы ввязываться в сражение напрямую.

Нара непроизвольно хихикнула, вспомнив как пряталась в корвете, и прикрыла рот ладошкой, помимо воли скопировав жест Ольги. При воспоминании о подруге, ее настроение ухудшилось.

Гектор тоже вспомнил, как его люди «не участвовали» в стычках с патрульными, и хмыкнул.

– Суть вашего предложения мне понятна, – сказал Говард. – К сожалению, сейчас у меня есть неотложные дела, поэтому, если не возражаете, мы вернемся к обсуждению позже. Я взял на себя смелость забронировать номер в гостинице, а несколько позже Гектор покажет вам Палладу.

Кастет с досадой крякнул, но отказываться не стал – за слова нужно отвечать.

Чжоу поднялся.

– Благодарю вас, президент Стик.

Он едва удержался от желания заложить руки за спину, когда двое телохранителей решили проводить его до номера.

– Не, ну мужик определенно смелый, – с уважением сказал Кастет, незаметно покосившись на Нару, когда за марсианином закрылась калитка.

Она же полностью отключилась от окружающего мира, погрузившись в воспоминания. Вот бабушка Оля учит ее печь пирожки. Портрет ее отца на полке. Такие удобные и теплые носки, которые ей жалко было одевать в магнитные ботинки. Как она задыхается на Марсе, не в силах добраться до корабля…

– В колонии почти два миллиона жителей, – задумчиво сказал Говард.

– И что? Астероидов мало? – спросил Гектор, – Ты ж почти сто тысяч беженцев с Луны перетащил, а там хабра значительно меньше было. Завод они сами отдают, а уж отжать остальное совсем не проблема.

Говард Стик задумался. Монд был его домом, и после катастрофы Луна медленно умирала. Николсон, герой войны, который не дал захватить Землю, пафосно вещал, что флот и дальше стоит на защите границ, умалчивая о том, что осталось всего три корабля, не сумевших в тот день покинуть орбиту. «Вармер» и «Кохито» свернули свою деятельность на спутнике, когда перестали поступать заказы от военных, великодушно предложив селенитам оплатить их доставку на Землю. На Землю, где гравитация убьет большинство из них в течении первых нескольких лет.

Марс – совершенно другое дело. Закрытая колония со своими правилами, долгое время служившая перевалочным пунктом между амбициями Китая и внешними планетами. К тому же, если на Луне приветствовались, в основном, рабочие специальности, то Марс, в том числе, был и научной станцией. Разумеется, химики и врачи всегда пригодятся, но математики, физики, вычислители и прочие лаборанты станут лишь обузой. С пищей то проблем не возникнет, особенно учитывая гидропонные оранжереи колонии, но и хоть какой-то пользы от ученого состава вряд ли можно будет ожидать в ближайшем будущем.

Он поделился своими сомнениями с Гектром.

– И че? – удивился тот. – Захочешь булку кушать – пойдешь киркой махать, весело насвистывая. Не захочешь булку кушать – будешь и дальше уравнения рисовать.

– Помнишь, ты говорил, что Луне специально не дают развиваться? – вмешалась Нара. – Что своих университетов нет, а на Землю селенитам не добраться? Джейсону тринадцать лет. Он уже может починить двигатель, разбирается в металлах, но что дальше? Хотим мы того или нет, но пояс наш дом, и другого, похоже, не будет. Нам нужна своя научная база. Чтобы не быть тупой рабочей силой, чтобы кто-то мог рассказать о высшей математике, чтобы через сто лет не удивляться, почему корабли летают, и не списывать это на магию.

– Ничего себе ты хватила, – присвистнул Гектор.

– Ну хорошо, – помолчав спросил Говард, – а как нам справиться с этой ордой? Да марсиане если захотят, просто задавят нас числом. Вышвырнут с Паллады голыми руками.

Нара тяжело вздохнула:

– Чжоу для них авторитет. Они будут его слушать.

– Построим ему дом без окон и дверей, и заложим фугас? Шаг влево, шаг вправо, и фугас подрываем? – поинтересовался Гектор.

– Сформируем правительство, которое будет заниматься Палладой, лунными и марсианскими поселениями, и введем в него Чжоу.

У мужчин отвисли челюсти.

«Прости меня, Оля», – мысленно сказала Нара.

2219

– Не вижу в этом необходимости или практической пользы, – сказал Чжоу.

– Зихао, не так давно вы сами были беженцем, – поджав губы, сказала Нара.

– Это другое, – возразил Чжоу. – Нам некуда было деваться, а для землян астероиды никогда не станут домом.

– Господин вице президент, – едко заметил Говард, – если вы помните, двадцать лет назад, у нас были такие же сомнения относительно марсиан.

– Я отвечал за своих людей, – упрямо покачал головой Чжоу.

– За все два миллиона? – переспросила Нара.

Немного подумав, Зихао кивнул.

– Да. Мы не могли вернуться на Землю из-за гравитации, и некоторых разногласий, возникших с нашим правительством. Они никогда не хотели понять, что Марс это отдельное государство. Мы были признательны за ваше гостеприимство, и вряд ли нас можно упрекнуть в неблагодарности.

– Чжоу, каждый раз, когда ты не хочешь говорить по делу, то сводишь разговор на ваши конфронтации, оппозиционер хренов – недовольно заметил Гектор. – Давай ближе к теме, а?

Чжоу покачал головой:

– Как ты собираешься проверять такое количество людей? Нас четыре миллиона, а через год будет пять. Двадцать процентов населения будут пришлые! Эти баржи, что вы строите, будут привозить за раз по десять тысяч беженцев. Гектор, ты думал где их разместить?

– Астероидов на всех хватит.

– Пусть так. Говард, у вас есть терминал, где можно за раз разместить столько людей? Нет. Они будут разбредаться по Палладе, перебираться на другие астероиды, мы не сможем это контролировать!

– Почему Паллада? Я предлагаю принимать на Церере, – усмехнулся Кастет.

Сразу после переселения, марсиане оккупировали самый большой астероид. Благодаря большому содержанию водяного льда, это место было удобным для жизни и, что немаловажно, легко поддавалось прокладке тоннелей.

– Неважно, – отмахнулся Чжоу. – Мы не сможем это контролировать. Земля – наша родина. Люди, прожившие всю жизнь там, привыкли к открытым пространствам. И не только. Они привыкли, что мир создан для них. Они просто не знают, что ждет их здесь. Мы выросли на Марсе и на Луне, мы знаем, что должны бороться за существование. Они – нет.

– Чжоу, ты не забываешь, что они, как бы, долгое время прожили в бомбоубежищах? – спросил Гектор.

– Вот именно, – возразил Чжоу. – К нам прибудут банкиры и их избалованные дети. Или вы думаете, что пилоты или сварщики смогли себе купить место в укрытии?

– Зихао, – устало сказала Нара, – нам нужна свежая кровь. Луна и Марс опустели, Земля не скоро восстановится после войны. Мы должны сохранить технологии, и то, что осталось от науки.

Чжоу тяжело вздохнул:

– Госпожа Стик, при всем уважении, от науки Земли осталось лишь название.

Двенадцать лет назад, после участившихся пограничных конфликтов с Китаем, Казахстан запросил помощи России.

Четыре года спустя, по приграничному поселку Кольжат, где базировалась российская дивизия, в ходе очередного обострения конфликта, Китай выпустил ракеты средней дальности.

Системы предупреждения сразу нескольких стран, ошибочно восприняв их как баллистические, в соответствии с доктриной взаимного уничтожения, произвели ответный запуск.

И на долгие семь лет планету накрыла ядерная зима.

– Чжоу, – сказал Говард, – большинство старателей уже достигли почтенного возраста. Дети вырастут нескоро. Нам, как сказала Нара, нужна свежая кровь. Если ничего не предпринимать, через десять лет здесь будет большинство стариков.

– Хорошо, – кивнул Чжоу, – но они привыкли к Земле. Вы сможете им дать что-то подобное?

– Можно мне? – спросил молчавший до этого Джейсон Стик.

Поймав одобрительный кивок отца, он продолжил:

– Земля наш общий дом, но нельзя вечно жить в колыбели. Человечество должно двигаться дальше. Сегодня это пояс, и он должен стать трамплином к новым планетам. Нам нужно обрести новую цель, найти новый дом. Человек должен жить под голубым небом, и не бояться, что закончится запас кислорода в куполе или скафандре. Я уверен, что люди готовы работать ради этого. Я люблю Палладу, но я помню и Землю. Конечно, это детские воспоминания, но я полюбил ее всем сердцем. Я думаю, что цель любого человека найти новый дом.

– Что ты предлагаешь? – спросила Нара.

Она любила сына, но не могла не признать, что он вырос мечтателем. Вопреки желанию отца сделать из него инженера, Джейсон увлекся гравитационной физикой, и достиг в этой науке определенных успехов.

Несмотря на то, что ученые на астероидах не пользовались особым почетом, Джейсона уважали. Он много времени проводил в доках, и многие старатели летали на кораблях, над двигателями которых он «колдовал».

– Нам нужно два года, чтобы собрать антенну и послать сигнал, – Джейсон не отличался красноречием, и сбитый с мысли, кое-как закончил свою речь.

– Чего напрягаться? – хмыкнул Гектор. – Вон у Чжоу есть сфера Дайсона, можно туда сгонять, спросить дорогу.

– Я уже говорил, – спокойно заметил марсианин, – что не имею к этой фальсификации никакого отношения.

У Гектора были сомнения, кто именно придумал показать несуществующее инопланетное сооружение, чтобы связать в умах людей сверхкорабль и чужих, но он решил промолчать.

– Да, – кивнул Джейсон, вернувшись в привычное русло. – Две первых волны не обладали достаточной энергией, чтобы дать полную картину. Если первой хватило на шесть миллионов световых лет, то потенциал второй исчерпался уже в Солнечной системе. Разумеется, марсианский сигнал оказался для нас более полезен, так как дал более высокое разрешение в ближайшем пространстве, но объединив работы Аша Вармера и Ричарда Нома, мы пришли к пониманию масс-гравитационного резонанса. Говоря простым языком, мы сможем заставить наше Солнце вибрировать на той же частоте, что и сигнал. Это даст возможность не только создать карту Вселенной, но и изучить ее до молекулы!

– И найти новую Землю? – хмыкнул Гектор.

– И не одну! Только в нашей галактике сто миллиардов звезд. Представьте, что хотя бы один, или даже один тысячный процент из них пригоден для обитания! Это миллион новых планет!

– У меня несколько вопросов, – сказал Говард. – Сколько энергии для этого понадобится, и как мы туда доберемся?

– Хватит одного хорошего реактора, остальное даст Солнце. На дорогу, скорее всего, понадобятся десятки, а то и сотни лет. Но люди, привычные к жизни на астероидах, без труда перенесут полет в ковчеге.

– Мы все еще обсуждаем миграционную политику, или поиск инопланетян? – проворчал Гектор.

С возрастом он стал весьма брюзглив.

Оказавшись в меньшинстве, Чжоу вынужден был согласиться с планом переселения.

Многие земляне, прожившие последние годы в убежищах, в условиях вечной нехватки продуктов и постоянном страхе нападения грабителей, восприняли возможность перебраться на астероиды как избавление. Большинство растений и животных погибло, вода была отравлена, а семена в промерзшей почве не давали всходов.

Запущенный через два года сигнал дал надежду найти новую, не отравленную планету.

2323

Тана очень переживала, когда полтора года назад ей не удалось попасть на Палладу. Будучи одной из лучших студенток последнего курса, она имела все шансы. Но Союз Астероидов, решив превратить возвращение «Искателя» в шоу, ощутимо «порезал» места для Дубны, в пользу других городов-крепостей. И это несмотря на то, что именно их университет проектировал реактор корабля!

После окончания обучения, она приложила немало усилий, чтобы попасть в расчетную группу, и пусть только попробуют теперь ее не позвать! Если исследовательское судно нужно было показать как можно большему количеству людей, чтобы те, в свою очередь, рассказали еще большему количеству потенциальных колонистов, то на волну просто обязаны пригласить всех расчетчиков! Тем более, групп едва ли больше полутора десятков, по три-четыре человека в каждой.

Хотя с кораблем было, конечно, обидно. Нельзя сказать, чтобы Дубна сильно помогла в развитии теории Джейсона Стика, но десятки лет, по просьбе Союза, ставила эксперименты, которые было сложно провести в поясе. По правде говоря, на Земле не осталось сколь либо выдающихся теоретиков. Постоянные войны не способствовали развитию фундаментальных исследований. Зато заставляли совершенствовать инженерное дело. Улучшенное оружие и более крепкая броня позволяли создавать все более совершенные боевые машины, без которых просто невозможно было бы выжить. И все крепости во главу угла ставили обучение специалистов, и улучшение технологий. Многие узлы «Искателя» собирались на Земле, и часть из них в Дубне. О качестве земной сборки говорила пословица жителей астероидов: «Выпавшая заклепка – беда для космонавта, и трагедия для землянина».

Но в самой теории гравитационных пиков на Земле разбирались лишь в общих чертах. Джейсон Стик долгое время изучал эффекты от работы гравитационных двигателей, и смог зафиксировать микроскопические эффекты скручивания пространства. Злые языки утверждали, что он просто присвоил себе наработки дальних планет, но здравомыслящие люди считали, что практически все записи и ученые находились на сверхкорабле в момент его гибели. Скорее всего, материалы также хранились в Китае под грифом «секретно», но до сих пор их не удалось обнаружить.

Как бы там ни было, но Джейсон Стик ввел еще одно мнимое пространственное измерение. Его формулы указывали на то, что излишек темной энергии идет на формирование невидимых пиков, подобно тому, как волны вздымаются над гладью океана. Разумеется, объяснение, в таком виде, преподавалось школьникам, и имело мало общего с действительностью. Им предлагалось провести мысленный эксперимент, в котором волны стоят на месте, а морской корабль, вместо того, чтобы скользить по пологим склонам, перепрыгивает с одного гребня на другой. По крайней мере, это давало хоть какое-то представление.

Теория была блестящая, но она нуждалась в подтверждении. Для этого, ценой неимоверный усилий, и был построен «Искатель» – первый межзвездный разведчик. На него возлагали большие надежды, но он справился даже лучше, чем ожидалось. Немногим более чем за два года корабль проделал путь до Проксимы Центавра и обратно, преодолев, в общей сложности, около девяти световых лет. Экипаж обнаружил планету, и даже нашел в атмосфере следы кислорода, но проводить полноценные исследования не стал: задача первого полета была доказать принципиальную возможность достижения другой звезды. По возвращению его разобрали чуть ли не до винтика, изучая возможные воздействия и дефекты, чтобы внести корректировки в проекты ковчегов. Политики Союза спешили приступить к постройке, в то время как ученые призывали подождать, и сначала изучить сигнал, а уж исходя из полученных данных, сделать окончательный выбор проекта. Главным вопросом было насколько далеко придется лететь. Формулы не давали линейной зависимости скорости, и каждое направление нужно было просчитывать индивидуально, опираясь на особенности пространства. Те же девять световых лет по другому маршруту, «Искатель» мог бы пройти как за год, так и за четыре.

Еще целый месяц Тана провела в томительном ожидании. Получив приглашение, она подпрыгнула от радости чуть ли не до потолка.

Два месяца пути на комфортабельном лайнере сделали ее абсолютно счастливой. Каюта была раза в два больше ее комнатушки, и подумать только, с собственной ванной! И в душе можно было торчать целых двенадцать минут! И это второй класс… Интересно, как же тогда выглядит первый, в котором летают представители городов-крепостей, заключающие контракты на поставку металлов?

Тана думала, что после путешествия она испытает разочарование от серых куполов и темной, изрытой следами столкновений, поверхности астероидов. Особенно, когда узнала, что лайнер идет на Весту, а не Палладу.

Но лунный сектор оказался еще более впечатляющим, чем корабль. Нью Монд строился по образу Сити, но учел его ошибки, и опыт города на Луне. Вместо того, чтобы ставить купола, а потом соединять их переходами, конструкция строилась постепенно, частями вводясь в эксплуатацию. Сверху это выглядело как нагромождение прямоугольных коробок, да еще и различающихся по высоте. Но в этом было свое очарование. Словно смотришь на старую фотографию довоенного города, где возвышаются небоскребы.

Заселившись в гостиницу, Тана едва дождалась окончания встречи с гидом, и спросила можно ли ей выйти в город.

– Почему нет? – удивился высокий парень.

– Ну, видите ли, я впервые за пределами Дубны.

Она не стала уточнять, что бывала в небольших поселениях неподалеку, и всегда были какие-то ограничения. То не рекомендовалось гулять потому, что в город вернулись заготовщики леса, которым не терпелось оторваться за недели, проведенные среди деревьев, то ожидались радиоактивные осадки, то неподалеку орудовала банда…

– Извините, – мелодичным голосом сказал гид, – я недавно на этой должности, и забываю, что на Земле все, наверное, иначе. Вам не стоит бояться заблудиться. Инфосеть для вас абсолютно бесплатна, и вы всегда сможете получить информацию о своем местоположении и желаемом маршруте.

Тана поблагодарила, и вышла на улицу.

Ее сразу же оглушил шум. Хотя нет. Дома, под открытым небом, было гораздо более шумно. Звуки железной дороги, то и дело громыхающие танки, выдвигающиеся в очередной рейд, старые, но простые в производстве и эксплуатации вертолеты…

Здесь не было ничего пугающего, но мозг не сразу мог понять, что пронзительный звоночек принадлежит велосипедисту. Увидев, что напугал девушку, парень остановился и извинился.

Она шла по утопающим в зелени улицам, и с удовольствием вдыхала свежий воздух, никогда не бывавший таким ароматным дома.

Дома, выстроившиеся вдоль дорог, радовали глаз разноцветными красками и вьющимся по стенам плющом. Тана понимала, что скорее всего, это часть системы очистки воздуха, но ей вспомнились тусклые, обветшалые стены Дубны, единственная цель которых была сдерживать атаки.

Она спустилась вниз, и попала на городской пляж. Огромный пруд с плавно изогнутой береговой линией занимал всю пещеру от стены до стены. Она прошлась по желтому песку, стараясь не задевать вещи горожан, во множестве расположившихся на пляже. Подойдя к кромке, Тана зачерпнула горсть кристально чистой воды, и ей нестерпимо захотелось выкупаться. Несмотря на то, что недалеко от ее дома была река, девушка в ней ни разу не купалась. Никто не мог сказать, что там творится на дне. Течение могло притащить крайне опасные вещи, оставшиеся с войны, и хорошо, если они вызовут только загрязнение.

Тана снова огляделась вокруг. Ей захотелось здесь остаться навсегда. Бродя по городу, она поняла, что и так знала: власти лукавят, когда говорят о перенаселении. Здесь ей казалось значительнее свободнее, чем в Дубне. Конечно, цифра в шестьдесят миллионов жителей может показаться огромной, но места на астероидах предостаточно, и постоянно идет строительство. И это не удивительно: даже при закрытой уже двадцать лет программе иммиграции, население продолжает расти. Ей было трудно судить обо всей Земле, но в Дубне, одном из самых стабильных городов, ситуация была прямо противоположная.

Тана не осуждала Союз. Она понимала, что это делается для того, чтобы подстегнуть предстоящую волну колонизации. Жителям астероидов будет тяжело справиться с гравитацией настоящих планет, а земляне вряд ли захотят куда-то лететь, если дать им дом здесь.

Радиация, тяжелый труд, постоянные стычки с соседями за земли, ресурсы, еду – заставят кого угодно бежать на край света.

Еще два дня прошли как в сказке. Она гуляла, потом был концерт, потом прием в их честь… Она словно попала на праздник, о котором мечтала в детстве.

Ожил коммуникатор, и Тана прочла сообщение: «Предупреждение. Через двадцать четыре часа ожидается солнечный шторм. Код красный. Нахождение за пределами убежища рассматривается как федеральное преступление».

За год до возвращения волны, было точно определено время, и тогда же даны предупреждения. И если раньше ей не терпелось приблизить это событие, то теперь Тана хотела, чтобы оно опоздало еще хотя бы на недельку, чтобы провести больше времени в этом раю…

И тем не менее, сутки спустя, она с восторгом, едва не хлопая в ладоши, наблюдала за этим событием. Едва ли не все жители, заняв удобное положение, отключились от окружающего мира. Их зрительные и слуховые нервы были полностью в распоряжении коммуникаторов. Со множества спутников, с разных ракурсов, транслировалось изображение космоса, а в ушах ненавязчиво играла симфония, написанная специально для этого случая.

Картинка задрожала, и местами пошла рябью.

– Благодаря гравитационным станциям, – раздался голос диктора, – мы смогли визуализировать волну. То что вы видите – ее первые отголоски. На самом деле, возможно, это самая важная часть. Сложно говорить о логике иных цивилизаций, но это самое очевидное место для модуляции ответа.

Рябь усилилась, и стали заметны не только подрагивания далеких звезд, но и края астероидов подернулись дымкой, теряя четкость очертаний.

Оркестр стал наращивать темп, резко вступили струнные. Скрипки, словно из последних сил, выдавали мелодию, заставляя изображение дрожать все сильнее.

И сигнал не подвел.

Астероиды то уменьшались, то увеличивались в размерах, словно лежали на морском дне, а над ними катились волны. Грянули барабаны.

Особо впечатлительных зрителей начало укачивать, и они спешно отключались, чувствуя, как волны проходят сквозь них.

Тана наслаждалась зрелищем. Музыка дополняла его, делая еще более впечатляющим, и сердце наполнялось радостью. Хотелось петь, но слова бы были здесь лишними…

Постепенно интенсивность волн уменьшалась, музыка становилась тише, снова пошла рябь, но в конце пропала и она. Закончилась и симфония.

– Дамы и господа, вы стали свидетелями незабываемого, возможно, единственного в своем роде зрелища. Запомните этот день. Это исторический момент, который перевернет, возможно, именно вашу жизнь. Но и это еще не все. Как вы знаете, для отправки сигнала использовалась энергия Солнца, подстегнутого резонансом. Возвращаясь, волна запускает тот же процесс, и вы можете наблюдать, как на него реагирует наше светило.

Изображение заполнил огненный шар. Его поверхность разгоралась все более ярким светом, реагируя на ускорившиеся процессы синтеза. Появившаяся рядом шкала солнечной радиации бешено крутилась, прошла красную зону, потом цвет сменился на бордовый, и ушел в черноту.

Появилось отдельное окошко, в котором показывались корабли, прячущиеся за планетами, их сменяли случайные обитатели убежищ. Камера пыталась выхватить необычно одетых людей, показывая то спящего мужчину во фраке, то девушку в колпаке и с наклеенным носом. Кто замечал, что их снимают дроны, показывал язык, поднимал вверх большие пальцы или просто улыбался.

По Солнцу пошли пятна. Они стремительно росли в размерах, сливались, становились просто огромными. Один за другим последовали коронарные выбросы, и в космос устремились миллиарды тонн плазмы.

– К сожалению, – в голосе диктора появились тщательно выверенные горестные нотки, – это существенно сократило ресурс нашей звезды.

Повисла долгая пауза.

– Но по самым пессимистичным прогнозам, она будет нас еще радовать своим светом не менее десяти тысяч лет, – тон стал шутливым. – А когда придет ее время, здесь уже никого не будет.

2325

Надежды сразу выделить сигнал, себя не оправдали. Кто-то из исследователей пошутил, что рябь оказалась безмолвной, и его слова стали крылатыми. Их стали использовать имея ввиду, что какую-то задачу не удалось решить с наскока, или не получив ответа, на который рассчитывали.

К сожалению, структура волны была такова, что нельзя было обрабатывать ее частями. Все элементы были связаны непредсказуемым образом, и приходилось работать сразу со всем массивом. Чтобы ускорить процесс, была специально разработана система распределенных вычислений, и компьютеры на Земле и в поясе постоянно общались между собой, хватаясь именно за те участки, которые, на данный момент, обещали дать наибольшее количество декодированных элементов. Не последнюю роль играли и расчетчики. Кроме того, нужно было постоянно совершенствовать алгоритмы, они должны были отслеживать «пустые» вычисления, когда программа считает флуктуации отличные от нуля, но не несущие полезной информации. При отборе кандидатов были разработаны специальные тесты, но неофициально все сходились в том, что для этой задачи нужно обладать интуицией.

Следствием такой структуры волны был тот факт, что и результат можно было просмотреть только после окончания всех расчетов. Задача, известная в среде программистов как «все или ничего».

Тана старалась изо всех сил, чтобы ускорить процесс. Каждый новый день на Земле ей был ненавистнее предыдущего. Она не сомневалась, что сможет улететь с первой же волной, но не оставляла и надежды получить гражданство Весты.

Впрочем, любое место лучше чем Земля. Год назад, где-то на западе разгорелась серьезная война, в которую оказалась втянута большая часть территорий, бывших когда-то Францией и Германией. А несколько месяцев спустя, спутники зафиксировали серию ядерных взрывов. Не имело значения, смогли ли эти города-госсударства восстановить свой потенциал, или получили доступ к старым запасам – над миром вновь нависла угроза всеуничтожающей войны.

Данные, что удалось собрать, оказались весьма противоречивыми. Говорили о полутора миллионах погибших, но даже ели бы их было в десять раз меньше, цифра все равно ужасала.

Наконец, расчеты оказались окончены.

Вычислители, среди которых была и Тана, первыми увидели результаты.

Перед ними развернулось огромное черное полотно, усеянное бесчисленными скоплениями галактик. И их было в сотни раз больше, чем звезд, видимых с Земли.

– И в каждой из них десятки миллиардов звезд, – тихо прошептал кто-то.

Ученные были поражены величием открывшейся картины. Они могли представить себе количество звезд как десять в огромной степени, но осознать такое значение было выше человеческих сил.

– Здесь вся Вселенная? – благоговейно спросил другой голос.

Компьютер, считая что вопрос обращен к нему, ответил:

– Показаны объекты, дальность до которых не превышает сорок три миллиарда световых лет. На прорисовку всех объектов недостаточно ресурсов. Информация обо всех объектах хранится в памяти, и доступна по запросу.

– Покажи информацию по основным критериям, исключив Солнечную систему, – приказала Тана.

Компьютер послушно вывел на дисплей затребованную информацию.

Модулированные сигналы (внеземного происхождения): не обнаружено.

Искусственные объекты (внеземного происхождения): не обнаружено.

Планеты, пригодные для обитания(за исключением Земли): не обнаружено.

Аминокислоты (внеземного происхождения): не обнаружено.

Тана тяжело опустилась на стул. Ее взгляд упал на датчик радиации, значения которого стояли между желтой и красной зоной.

Во всей огромной Вселенной не было ни единого разумного существа за пределами пояса астероидов.

КОНЕЦ