БЕЗМОЛВНАЯ РЯБЬ. КНИГА 1

БЕЗМОЛВНАЯ РЯБЬ. ПРОЛОГ

Костенко Алексей

ПРОЛОГ

Спасибо Татьяне Бабинской,

что книга получилась именно такой.

И вообще получилась.

– Внимание! – раздалось в наушниках. – Четвертый сектор закрыт для прохода.

Ян потянулся к панели, и убедился, что указанная область засветилась на навигаторе красным. Полигон лежал в стороне от его маршрута, но осторожность никогда не бывает лишней. Особенно здесь. На всякий случай, он проверил датчики радиации, но излучение было в пределах нормы. Нормы для Луны, разумеется. Впрочем, будь авария серьезной, сигнализация ровера известила бы его об опасных для жизни условиях.

Ян невесело улыбнулся. Если бы техника могла бы быть откровенной – лампы на панели оповещения мигали бы беспрестанно. Пробыв на станции без малого два года, он с уверенностью мог сказать, что Луна не просто безразлична к человеку, она ему враждебна. Только и ждет момента, когда ты оступишься или забудешь проверить заряд аккумуляторов. И главное, что до этого нет никому дела. Вот и сейчас, у него должен быть напарник, не говоря уже о том, что образцы из лаборатории должны доставляться по автоматизированной линии.

Тем не менее, Ян мог признаться (по крайней мере, самому себе), что в качестве водителя от него пользы больше, чем если бы он занимался своими прямыми обязанностями.

Почти все свое время он проводил за терминалом, моделируя запуски и производя расчеты. Он тысячи раз проверял и перепроверял теоретические данные, но это так и не привело к результатам, которые ожидались уже на первом году работы базы. Несмотря на свои огромные вычислительные возможности, компьютер не догадается, что зажигание может сработать на полсекунды раньше из-за неправильно размещенного конденсатора. Теория показывала прекрасные возможности ионного двигателя, но каждый запуск заканчивался провалом. Будь станция оборудована обычными лабораторными стендами, множества ошибок удалось бы избежать еще на этапе подготовки. Но всю суть лунной базы можно было выразить девизом: «Все и сразу».

Ян подумал, что нужно быть невероятным глупцом, чтобы разместить научную базу в месте, куда сложно доставить запчасти для автоматической линии, не говоря уже о каком-либо специфическом оборудовании. Впрочем, он тут же себя одернул: два года назад он сам верил, что благодаря его работе отправить килограмм груза на Луну будет не дороже, чем посылку на Рождество тетушке Ядвиге в Латвию.

Два года назад он сам считал это неплохой идеей. На Земле испытание двигателя связано со многими трудностями, и только согласования могут занять несколько месяцев. Казалось замечательным, что есть площадка, где даже если он взорвется, до этого не будет никому дела. В теории, прямые испытания, без множества промежуточных этапов, должны были ускорить разработку и внедрение с десятков всего до нескольких лет. А на практике… Вот сегодня от него больше пользы в кабине ровера, чем на испытаниях.

Лаборатория экстремальных воздействий находилась всего в получасе езды, и он был рад что может провести это время в одиночестве. Разумеется, одиночная поездка была вопиющим нарушением техники безопасности, но, благодаря своим габаритам, Ян едва помещался в кабине, рассчитанной на двоих. На двоих азиатов. Почти двух метров роста, и едва ли меньше в плечах, он имел все основания недолюбливать технику, произведенную в Поднебесной. Но сейчас он был рад, что колпак кабины отделяет его от остального персонала базы. От таких же бесполезных ученных, как и он сам.

Колесо подпрыгнуло на камне, и Ян обернулся проверить, не выпали ли ящики. Хотя, кому какая разница? Все более-менее стоящие внимания результаты были получены в первые месяцы, и, на этом, по мнению норвежца, ценность и лаборатории, и опытного производства, были исчерпаны. Кристаллы кремния, призванные покрыть дефицит сырья в микроэлектронике, действительно, росли почти на половину быстрее, но оказались ни к чему не пригодными. Мало того, что невероятно хрупкими, так еще и совершенно неподходящей структуры.

Проезжая мимо станции гравитационной связи, Ян поморщился. Она словно служила ему молчаливым напоминанием о днях юношеской глупости. Молчаливым напоминанием. Уголки его губ непроизвольно поднялись от этого каламбура. Почти трехсекундная задержка, когда приходится ждать ответа с Земли, раздражала неимоверно. Все сотрудники базы с нетерпением ждали когда же, наконец, заработает гравирадио, и лишь для Яна его молчание служило, пусть слабым, но утешением.

Он не раз вспоминал тот разговор с однокурсником. Они практически не были знакомы, но оба оказались словно за бортом вечеринки. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что вечеринка была так себе.

Как представители братства, они не могли ее просто покинуть, и поэтому коротали время за случайной беседой.

–Я бы хотел работать на Луне, – сказал тогда Ян.

– Почему бы и нет, – сокурсник пожал плечами. – Через год мы закончим учебу. Еще, примерно через три, закончится строительство станции. Успеешь наработать резюме и подать заявку.

Яна удивил его тон. Казалось, что нет ни одного выпускника, который бы не мечтал оказаться в числе счастливчиков, в числе тех, чьи имена войдут в историю. Ян взвесил слова, прежде чем ответить.

– Разве ты не хотел бы быть частью чего-то значимого?

Его собеседник рассмеялся.

– Ты еще скажи «оказаться на передовом крае науки». Нет. Думаю, я и здесь найду себе занятие по душе.

Еще в детстве, когда космос был доступен лишь для избранных, Ян мечтал побывать на другой планете. На любой. Казалось, что не может быть ничего более величественного, чем взглянуть на звезды из-под чужого неба. И он был готов на любую должность на лунной базе, лишь бы осуществить свою мечту. Отчасти, именно поэтому, он и отказался от нового курса гравитационной физики. Несмотря на свой интерес к предмету, Ян понимал, что пройдет еще не одно десятилетие, прежде чем самая захудалая гравитационная лаборатория сможет уместиться хотя бы в одном здании. Да и тогда, вряд ли, ее будут строить на Луне: любая точка в солнечной системе одинаково подходит для изучения гравитации.

Ян бросил взгляд на простирающуюся вокруг серую пустыню, и с грустью подумал, что, может быть, все было бы иначе, если бы он действительно оказался на другой планете, а не на спутнике Земли.

Все было совершенно не так, как он себе представлял. Наверное, притягательность профессии космонавта в том, чтобы быть первым. А когда более трехсот человек, словно термиты в муравейнике, копошатся под куполом, занимаясь каждый своим делом, это становится обычной рутиной. Может быть, это и не имело бы особого значения, если бы они были «на передовом крае науки», но вся идея лунной лаборатории оказалась сплошным провалом. За два года ее существования, не то что не произошло прорыва в науке, но и не было сколь либо значимых результатов, которые, хотя бы частично, оправдали бы вложенные средства.

Возможно, лишь из-за опытов с приемником гравирадио, ее до сих пор и не закрыли.

Не то, чтобы Ян не понимал этого раньше, но его всегда спасала София. Он мог часами слушать, как она рассказывает о своем родном Белграде. Он мечтал побывать в этом городе, присесть за столик в уличном кафе, и слушать как София рассказывала ему о… Да без разницы о чем.

За два года он так не завел друзей на базе. Почти сразу же он познакомился с девушкой из Сербии, и влюбился в нее с первого взгляда. Все свободное время они проводили вместе. Немногочисленным развлечениям на базе, они предпочитали беседы. София часто его высмеивала, но делала это совершенно беззлобно. Собственно говоря, с этого и началось их знакомство. Он сидел в столовой с серыми стенами, и пытался подключить коммуникатор к сети базы.

– Эй, астронавт, я бы на твоем месте этого не делала.

Ян поднял глаза, и автоматически спросил:

– Почему?

Незнакомка ткнула пальцем в телефон. Жест у нее получился какой-то обвиняющий, и Ян с трудом подавил желание спрятать устройство.

– Как только он увидит сеть, сразу начнет тянуть новости, обновления, и прочую мишуру. Потом удивишься, когда получишь расчетки.

Великан, все-таки, спрятал телефон.

– Спасибо, что предупредила.

Девушка фыркнула.

– А толку? Помучаешься два дня с настройками, пытаясь ограничить доступ не нужным приложениям, а потом решишь: «Ну и ладно, Интернет все равно нужен».

Ян улыбнулся.

– Ты не очень хорошего мнения о моих умственных способностях.

– Не в этом дело. У тебя топовая модель, а функционал настроек в ней проигрывает младшим версиям. И где здесь здравый смысл?

Девушка развернулась чтобы уйти,

–Может быть, мы вкладываем разные значения в понятие «здравый смысл»?

София обернулась.

– Иногда я поражаюсь. Как такие как ты вообще попадают на Луну?

Ян не хотел, чтобы она уходила, и, оглядевшись по сторонам, ткнул в первый попавшийся раздатчик.

– Ты не могла бы мне помочь с этим?

– С чернильницей? – удивилась она. – Ну, если ты просишь.

Она показала как сделать заказ, и снизу появилась чашка с темно синей дурно пахнущей жидкостью.

– Это автомат для коктейлей. Я тебе сделала витаминный. Пей.

Ян сделал маленький глоток, и тут же захотел его выплюнуть. Но, подавив в себе это желание, он проглотил содержимое чашки.

Девушка рассмеялась.

– Еще ни разу не видела, чтобы кто-нибудь выпил эту гадость. София, – протянула она узкую ладошку.

Ян осторожно ее пожал, и понял, что мир для него изменился навсегда.

Если бы не София – он давно бы наплевал и на контракт, и на штрафы, и при первой же возможности убрался бы на Землю. Кажется, она была единственным счастливым человеком на базе, и благодаря ее оптимизму Ян смог смириться с Луной.

София занималась системами жизнеобеспечения, и получала удовольствие от своей работы. Поначалу, они часто обсуждали положение дел на базе, но, со временем стали стараться как можно меньше говорить о работе. Тяжелые, однообразные дни полностью выматывали, и вечером хотелось ярких впечатлений, которые были доступны в виртуальности. Каждый раз они в шутку спорили, куда отправиться на этот раз: Ян предпочитал фантастические миры, а София любила дикую природу. Они наслаждались почти реальными впечатлениями, порою, просто сидя на берегу океана, держа друг друга за руки и разговаривая.

Однажды, отключая костюм ВР, София спросила:

– Тебе надоели наши прогулки?

– С чего ты взяла? – притворно удивился он.

– Ты как воздушный шарик. Сначала был ярким и веселым, но постепенно начинаешь выглядеть так, как-будто из тебя выходит воздух.

Ян немного помолчал, и пытаясь обратить все в шутку, сказал:

– Мне не нравится Луна.

София фыркнула.

– Никому не нравится. Мы здесь не за этим.

Ян посмотрел на нее, и от веселого тона не осталось и следа.

– Я летел за этим. Сидеть в ВР я мог бы и на Земле.

Девушка улыбнулась:

– Но там бы не было меня.

– Да, и только поэтому я еще не прокрался в трюм первого же корабля, который идет на Землю.

На этот раз пауза затянулась надолго.

– Говорят, дом там, где твое сердце. Мое сердце с тобой. Но не на Луне.

– К чему ты клонишь? – Спросила София.

– Взгляни, – Ян обвел рукой комнату.

София послушно осмотрелась вокруг. Руководство старалось поощрять пары, считая, что это благоприятно сказывается на настроении персонала. Их каюта была немного больше стандартной, но мало отличалась убранством от прочих. Унифицированная кровать и мебель, голые стены и крошечный санузел вряд ли могли вызвать какие-либо чувства кроме отвращения. Единственное, что создавало хоть какую-то видимость уюта – засохший букет на столе.

Ян случайно узнал в службе снабжения, что, каким-то чудом, там оказались семена хризантем. И сумел выменять их на спирт, который, несмотря на официальный запрет, являлся чем-то вроде подпольной валюты.

Вторым чудом было что ему их удалось как-то вырастить. София была счастлива, когда он подарил ей букет, но Яну казалось, что она недовольна, что кладовщики смогли что-то от нее скрыть, пусть даже такую мелочь.

– Это все неправильно. Мы должны стремиться в космос, а вместо этого сидим здесь, лишь издали любуясь на звезды.

Он повернулся к панели и включил имитацию окон. София подошла сзади, обняла его за талию, и они стояли молча смотря на звезды.

– Это только проекция. Они даже не настоящие, – с горечью сказал он.

– Настоящие. И, благодаря твоей работе, мы, когда-нибудь достигнем их.

Ян рассмеялся.

– Это вряд ли. Исследования межзвездных полетов дело не прибыльное.

Уловив перемену в настроении Яна, София улыбнулась.

– Ну, может быть, тогда инопланетяне к нам прилетят?

– Ну, для этого они должны, как минимум, существовать.

София отстранилась, и с удивлением посмотрела на своего великана.

– Ты не веришь, что среди этого бесчисленного количества звезд, есть другие цивилизации?

Прежде чем ответить, Ян взвесил каждое слово.

– Иногда я задумываюсь об этом. И мне становится страшно, что мы можем оказаться одни.

Девушка хотела ответить шуткой, но, на секунду задумавшись, поежилась.

– Знаешь, теперь, когда ты об этом сказал, мне тоже стало не по себе.

Ян кивнул.

– Вдруг, мы единственная попытка Вселенной? Единственные, кто может узнать ее тайны, единственные, кто может наполнить ее жизнью?

София стала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

– Когда ты так говоришь, мне хочется щелкнуть тебя по носу, чтобы сбить этот пафос.

Сначала он поцеловал ее волосы, а потом, улыбнувшись, спросил:

– То есть, ты считаешь, что мы не одиноки, потому, что это слишком пафосно?

– Нет. Скорее потому, что звезд слишком много. Не может быть, чтобы только наша была уникальна.

– Жаль, что мы этого никогда не узнаем. Слишком много звезд, слишком большие расстояния.

– Может быть, когда-нибудь, мы сможем очень громко крикнуть: «Эй! Есть там кто? Отзовитесь!».

Ян рассмеялся. Он достал из кармана кольцо, контрабанда которого стоила едва ли не дороже самого украшения, стал на одно колено, и сказал:

– Прямо сейчас у меня есть гораздо более важный вопрос.

2047

С вершины горы Утлиберг открывался сказочный вид. Раскинувшийся вдалеке Цюрих светился огнями, и выглядел так, как и положено современному мегаполису. Аш любил старые фильмы, и подсознательно ожидал увидеть небольшой городок с невысокими кирпичными зданиями, зажатый между гор, и усыпанный снегом.

Отец рассказывал, что первая зима в Нью-Йорке едва не вынудила вернуться на родину – так сильно его пугал холод. Конечно, он знал, что здесь бывает снег, но был совершенно сбит с толку, когда, проснувшись однажды утром, увидел улицу, заметенную сугробами. До конца жизни, это оставалось его самым сильным впечатлением. Отец часто рассказывал эту историю, и делал это настолько красочно, что Аш хотел, во чтобы это ни стало, увидеть снег своими глазами. Но Нью-Йоркские зимы становились все теплее, лишь изредка раздражая дождями. А во Флориде, куда он уехал на учебу, «зимой» называли время года, когда на пикник ездят в кроссовках, а не шлепанцах.

Тем не менее, ему нравился Орландо, и когда, по окончании учебы, ему предложили работу в недавно созданной лаборатории гравитации при университете, Аш, не раздумывая, согласился.

И вот сейчас, почти двадцать лет спустя, с бокалом в руке, он стоит и смотрит на далекие заснеженные вершины Альп.

– Профессор Вармер? – раздалось за спиной.

Аш повернулся, и встретился взглядом с улыбающимся толстячком. Он искренне улыбнулся в ответ, протягивая руку для приветствия.

– Доктор Уитли! Рад вас видеть. Как добрались? – Аш помнил, что Оскар Уитли совершенно не переносит авиаперелеты.

– Чудесно, просто чудесно, если бы не этот постоянный контроль безопасности.

Аш кивнул, непроизвольно бросив взгляд в сторону входа. Несмотря на грамотную организацию пропускных пунктов, ему пришлось простоять более сорока минут, прежде чем попасть в здание. А бедному Оскару, на пути из Манчестера, пришлось повторить эту процедуру, как минимум, два раза: на входе и на выходе с вокзала. И то, если ему повезло добираться без пересадок.

– Совершенно не понимаю, чего они опасаются. Неужели я так похож на неблагонадежного элемента?

Розовощекий Уитли, больше всего походил на Санта Клауса, сбрившего бороду, и сама мысль, что он может вынашивать разрушительные планы, не могла не вызвать улыбку.

– С вас, дорогой Оскар, спрос, как раз, вдвойне: вы же ученый, а значит можете пронести с собой, как минимум, атомную бомбу.

Доктор отмахнулся пухленькой ручкой настолько забавным жестом, что вызвал улыбки у всех, кто это видел.

–Куда мне, простому звездочету. Это, Аш, скорее, по вашей части.

Аш, не скрываясь, рассмеялся. Он вспомнил, как Оскар, рыча на нерадивых техников словно разъяренный тигр, собирал фильтр для подавления шумов. Четкие, уверенные движения рук, безошибочно выбирающие из беспорядка на столе нужную деталь, всклоченные остатки шевелюры и пылающие глаза как нельзя лучше складывались в образ безумного профессора, создающего адскую машину.

Аш уважал Уитли, за то, что тот всегда старался разобраться в вопросе, прежде чем высказать собственное мнение.

Среди астрономов упоминание гравитационного телескопа считалось дурным тоном, он оставался объектом для насмешек и не более чем бесполезной игрушкой. Считалось, что уважающий себя ученный не подойдет и на милю к этому устройству. Оскар же, прежде чем признать, что он, действительно, не очень подходит для наблюдения за массивными объектами, провел почти два месяца в лаборатории Вармера. После чего, он сказал Ашу, что не видит разницы между телескопом и гравидетектором почти полувековой давности. Но, признал, что если телескоп не подходит для астрономических наблюдений, то это не значит, что больше он ни на что не годится.

– Не прибедняйтесь, Аш. Я слежу за вашими публикациями, и, честно говоря, эти статьи мне частенько напоминают старый добрый детектив. Когда кажется что развязка уже близко, появляются новые факты, которые придают истории совершенно новый окрас.

Профессор рассмеялся.

– Вам следовало бы стать врачом. Из ваших рук даже самая горькая пилюля казалась бы шоколадной конфетой.

Оскар, казалось, обиделся.

– Вы же знаете, Аш, что я всегда стараюсь говорить правду. И если бы я считал, что ваши исследования бесперспективны, то я бы вам об этом обязательно сказал.

Профессор Вармер поднял руки в примирительном жесте. Что правда, то правда. Уитли считал, что если человек дурак, то ему нужно об этом сказать. Тем не менее, он не упустил возможности пустить шпильку.

– Возможно, если бы вы более внимательно ознакомились с работами Свенсона, он бы не рискнул делать такое громкое заявление.

Уитли хмыкнул.

– Ваши предубеждения мешают трезво взглянуть в лицо фактам. Не скажу, что Свенсон всегда прав, не скажу даже, что он лучший из астрофизиков, но многие его выводы, как минимум, интересны.

Вармер покачал головой.

– Убеждать он умеет, не спорю. Но опираться на недоказанные теории…

Оскар непонимающе посмотрел на Аша, и вдруг заразительно, по-детски, расхохотался.

– Так вот в чем дело! Вас раздражает, что он охотится в ваших угодьях!

– Шум Хогана, – горячо начал Вармер, – это даже не наука, это чистой воды профанация, сказка, которую рассказывают детям на ночь.

Он хотел еще что-то добавить, но глядя на лучащееся улыбкой лицо Оскара, тоже улыбнулся.

– Хотя, вынужден признать, иногда его идеи бывают интересными.

– А что такое «Шум Хогана»? – раздался у него за спиной женский голос.

Раздраженный столь бесцеремонным вмешательством в их беседу, профессор Вармер, сначала ответил, и лишь затем обернулся.

– Единорог гравитационной теории, только в плохом смысле.

И тут же пожалел о своем резком тоне. Прямо перед ним, в темно синем вечернем платье, более уместном на званом ужине, стояла темноволосая девушка. Ее огромные глаза мгновенно покорили Аша.

– Профессор Вармер, познакомьтесь, – Уитли попытался сгладить неловкую паузу, – Абигэйл Форрестер, журналист Би-Би-Си.

Аш попытался подобрать подходящие слова, но Абигейл первой протянула руку, и сказала:

– Приятно познакомиться, профессор.

Аш осторожно сжал ладонь, и ответил:

– Аналогично.

Журналистка улыбнулась.

– А можно немного подробнее о единороге?

После секундной паузы, Аш попытался объяснить:

– Это спорная теория, которая предполагает некую зернистость...

– Как будто скрип песчинок, которые трутся друг о друга, только из этих песчинок состоит наша Вселенная, – не дал ему закончить Оскар, и с улыбкой добавил, – извините, что перебил вас, профессор.

Аш кивнул.

– Но эта теория так и не была доказана, а Свенсон не стесняется использовать ее в своих выкладках.

Уитли неодобрительно покачал головой.

– Вы упускаете, дорогой Аш, что он приводит работы Хогана как иллюстрацию, ссылаясь лишь на подтвержденные результаты. Его кластерная теория, несмотря на то, что пока подтверждена лишь теоретически...

– Вот именно! Это просто теория, неподтвержденная экспериментальными данными...

– Но уравнения хорошо согласуются с известными фактами, заполняя пробелы...

Аш снова хотел перебить Оскара, но тяжелый вздох Абигейл, отбил у него всякое желание спорить.

– А как вы думаете, – обратилась она к Уитли. – О чем именно хочет сообщить Свенсон?

Пока Оскар высказывал свои предложения, Аш старался незаметно рассмотреть Абигейл. Лишь немного ниже него, с точенными чертами лица, и, как он успел заметить, с замечательной улыбкой. Ему вдруг стало интересно, как бы смотрелась его смуглая рука на ее белоснежной коже.

Он почти не слушал Оскара, выхватывая лишь отдельные слова.

– Больше всего, это похоже на куски льда, вмерзшие друг в друга. Все они разной формы, разного размера, но, по крайней мере, это позволяет отследить четкие границы, создать карту структуры пространства.

Конференц зал заполнялся людьми, и к окну, возле которого они разговаривали, все чаще подходили любопытствующие, чтобы бросить взгляд на открывающийся вид.

– Профессор Вармер?

Аш не сразу понял, что Абигейл обращается к нему.

– Да?

– Доктор Уитли объяснил мне, разумеется, в общих чертах, кластерную теорию, но говорит, что вы в корне с ней не согласны. Могу я узнать почему?

Аш задумался.

– Не то, чтобы я был против самой теории. Как я уже говорил, мне не нравится что из нее делают выводы, не имеющих под собой достаточных оснований.

В глазах Абигейл загорелись озорные искорки.

– А вы не думали о том, чтобы опровергнуть теорию?

Аш сдержанно улыбнулся.

– Мои интересы лежат несколько в другой сфере. Я работаю над совершенно новым способом коммуникации, основанном на использовании гравитационных волн.

– Вы говорите о гравирадио, построенном почти три года назад на Луне? – с невинным видом уточнила журналистка.

Улыбка физика стала несколько натянутой.

– Экспериментальный приемник. Да. Он часть моей работы.

– Насколько мне известно, он пока не работает?

Аш смотрел на Абигейл, и не понимал, как, еще несколько минут назад мог испытывать к ней симпатию.

– Держу пари, доктор Уитли, вы приехали только для того, чтобы послушать мое выступление.

Подойдя к ним, Свенсон коротко кивнул Вармеру, и снова обратился к Оскару.

– Рад вас видеть, дружище. Не представите меня мисс Форрестер?

Аш никогда бы не подумал, что ему будет приятна компания Свенсона, но сейчас был рад, что Абигейл переключила внимание на астрофизика.

Свенсон поцеловал ей руку, и, словно спохватившись, извинился:

– О, надеюсь я не помешал вашей беседе?

– Ну что вы, – Аш натянуто улыбнулся, и кивнул в сторону шведского стола. – Я так счастлив вас видеть, что пойду поем от счастья.

– Ну и чудненько, – казалось, Свенсон тут же забыл о его существовании.

Он взял Абигейл под руку, и увлек ее в сторону.

Аш развернулся, и пошел к столу с закусками.

– Бурбон, – бросил он официанту.

– И мне, пожалуйста, – присоединился подошедший Оскар.

Аш взял стакан, и, не сумев справиться с раздражением, спросил:

– А вы почему не пошли со светилом?

Оскар рассмеялся.

– Нет уж, увольте. Одно дело его статьи, и совершенно другое он сам. Не хотел бы я оказаться на месте Абигейл.

То и дело им на глаза попадался Свенсон, общающийся то с одной, то другой группой, и цепко держащий под руку журналистку.

Конференция прошла как-то скомкано. Казалось, каждый докладчик хочет как можно быстрее завершить свое выступление, словно стесняясь незначительности своей темы.

Ашу был интересен доклад представителя ЦЕРНа, но тот, повинуясь общей тенденции, сократил до минимума свою речь, и так быстро перелистывал слайды, что решительно невозможно было что-либо понять.

Наконец, на трибуну поднялся Свенсон. В отличии от прочих, он никуда не спешил, и, прежде чем начать, неспешно налил в стакан воды, и так же неспешно, как будто это была самая вкусная вода в его жизни, выпил.

– Безусловно, вы все знакомы с моей кластерной теорией, но позвольте ее вам вкратце напомнить.

Это «вкратце» растянулось почти на полчаса, и настолько изобиловало ненужными объяснениями и цитатами, что Аш чуть не уснул.

Видимо, Свенсон и сам почувствовал, что теряет внимание аудитории, и поспешно перешел к результатам расчетов. В какой-то момент, Вармер поймал себя на том, что с интересом следит за уравнениями, и вынужден был признать, что они не лишены некоторого изящества.

В конце речи он даже затаил дыхание, поняв, к чему ведут результаты расчетов. Магию разрушил сам Свенсон. Со снисходительной улыбкой, он заявил:

– Как вы видите, в рамках кластерной теории, мы можем сделать оценку конечной массы и протяженности нашей Вселенной, и однозначно можем заявить, что она конечна и замкнута.

Раздались бурные овации, и даже Аш, забыв о своей неприязни и к самой теории, и к Свенсону, задумался об эквивалентности инерциальных систем в такой Вселенной.

Если бы он на этом и закончил, то назавтра же все газеты вышли бы с заголовками, объявляющими его новым Эйнштейном. Но, не в силах расстаться со вниманием восторженных зрителей, Свенсон продолжал стоять на трибуне. И когда аплодисменты стихли, продолжил:

– Разумеется, моя теория опережает современную науку на десятилетия. Остальным направлениям придется приложить серьезные усилия, чтобы если и не стать вровень, то, хотя бы, научиться ее понимать.

Он открыл рот, чтобы поддержать смех зала над своей шуткой, но ответом ему было гробовое молчание.

Зал был полон настоящих ученых, которые, после последней фразы, словно опустились с небес на землю. За красивыми словами и напором, с которым Свенсон подавал свои выводы, они, словно под гипнозом, забыли, что всякая теория должна быть подтверждена экспериментом. Несмотря на всю стройность и кажущуюся убедительность, это были всего лишь уравнения, умозрительные заключения, возможно, гениальные, но не обязательно соответствующие действительности.

Со сцены Свенсон спускался низко опустив голову. Кажется, он еще не понимал, что именно произошло, но подсознательно ждал свиста и улюлюканья.

Он быстро покинул зал.

Некоторое время никто не шевелился, словно давая Свенсону с достоинством удалиться.

Наконец, делегаты стали расходится. Не было свойственного таким мероприятиям гомона голосов, обсуждавших доклады, люди не оставались пропустить стаканчик после бурных дебатов. Гости чувствовали себя обманутыми. Сенсация, с таким пафосом, заявленная гвоздем программы, не оправдала их ожиданий, оттянув на себя внимание от более интересных тем.

Аш подумал, что, наверное, было бы лучше сразу поехать в горы.

Он огляделся по сторонам, надеясь найти Абигейл. Он хотел попрощаться, и показать ей, что не держит зла. В конце концов, она просто делала свою работу.

Не найдя ее в зале, Аш выбросил Абигейл из головы.

К вечеру он заселился в номер, так и не сумев ничего рассмотреть в темноте. Тем приятнее было следующим утром, попивая грог на крытой террасе, любоваться белоснежными склонами.

– Вот уж не думала, что вы тоже любите лыжи, – раздался знакомый голос.

Аш обернулся, и непроизвольно улыбнулся, увидев Абигейл в лыжном костюме.

– Это потому, что я родом из Индии?

Девушка улыбнулась в ответ. Не спрашивая разрешения, она села напротив.

– Я хотела бы извиниться. Мне правда было интересно поговорить с вами, но...

Аш беспечно махнул рукой.

– У вас не было ни единого шанса. Свенсон вцепился в вас как аллигатор.

Абигейл кивнула.

– И это тоже. Моей последней работой был цикл передач о молодежной субкультуре, и, боюсь, у меня осталась некоторая резкость, после общения с ее представителями.

Чтобы не смущать журналистку, Аш решил сменить тему.

– И как вам смена окружения? Понравилось освещать конференцию?

Абигейл тяжело вздохнула.

– Боюсь, стоящего материала не получится. Я рассчитывала рассказать о сенсационном открытии, но кому какое дело до Вселенной?

Аш почувствовал, как в нем просыпается обида.

– Именно благодаря таким исследованиям, наука и продвигается вперед. Когда-то и электричество считалось не более чем забавной диковинкой, не имеющей практического значения, служащей лишь для забавы в лабораториях. Тем комфортом, что мы имеем сейчас, мы обязаны ученым, которые делали такие вот бесполезные открытия.

Абигейл рассмеялась.

– Я думала, вам не нравится Свенсон.

– Мне не нравится бездоказательность его теории.

Девушка на секунду задумалась.

– Хорошо. Почему тогда он не докажет свою теорию?

Теперь рассмеялся Аш.

– Порой, на постановку эксперимента уходят годы, а то и десятилетия. Многие гениальные догадки были подтверждены уже после смерти людей, их выдвинувших.

– Но если это важно, должен же быть какой-то способ проверить?

Аш пожал плечами.

– На данном этапе развития, мы не сможем извлечь пользу из этих знаний. Пройдет еще не одна сотня лет, прежде чем нам станет критично знать замкнута Вселенная или нет.

Абигейл прищурилась, и с легкой улыбкой спросила:

– А не вы ли только что говорили, что не бывает бесполезных открытий?

Профессор усмехнулся.

– Сверхпроводники, элементарные частицы, гравитационная физика – вот на чем сосредоточена современная наука. Астрономия никогда не была в приоритете.

– И все же, – настаивала Абигейл, – ведь можно же как-то проверить прав Свенсон или нет?

Аш на минуту задумался, потом достал из кармана ручку, и расстелил на столе салфетку. Нарисовав окружность, примерно в ее середине он поставил точку и подписал: «Земля».

– А круг это, видимо, границы Вселенной? – догадалась Абигейл.

Аш кивнул.

– В теории, мы могли бы построить устройство, которое вызовет гравитационное возмущение пространства, как бы, одновременно в каждой точке Вселенной.

Он добавил к рисунку волнистую линию, тянущуюся от Земли к краю Вселенной.

– И, если Свенсон прав, и мы находимся словно внутри сферы, то получим отражение на внутренней границе.

Он продолжил волнистую линию вдоль окружности.

– Похоже на волну, – сказала журналистка.

Аш рассеяно кивнул.

– Если он прав в этом, значит верна и кластерная теория. Она предполагает, что кластеры пространства смещены друг относительно друга в более высоких измерениях, а значит, будет происходить преломление сигнала.

Он нарисовал рядом окружность, потом перечеркнул ее, и нарисовал что-то, больше всего похожее на цветок ромашки.

– Их взаимное расположение подчиняется четким законам, а это значит...

Он начал линию от центра, и, каждый раз, когда она натыкалась на границу лепестка, Аш слегка менял направление. И описав полный круг, она вернулась к центру.

– Это значит, что любой сигнал, рано или поздно, возвращается в точку, откуда был послан.

Абигейл пыталась переварить услышанное.

– То есть, волна отразится от стенки...

– Нет, – перебил ее Аш. – Искажение возникнет одновременно в каждой точке, и мы сможем зафиксировать его отражение.

– Так почему бы не попробовать?

Аш развел руками.

– Здесь есть два нюанса. Для эксперимента понадобится огромное количество энергии. Вряд ли, правительства пойдут на то, чтобы отключить от энергоснабжения мегаполисы.

Подумав, Абигейл согласно кивнула.

– Вы сказали, есть два нюанса.

Вармер достал коммуникатор и запустил программу.

– Не смотря на то, что гравитация является свойством пространства, и, с точки зрения Ньютона, распространяется мгновенно, – сказал он, не отрываясь от расчетов, – при прохождении границы кластера будет возникать задержка во времени: сигнал будет словно исчезать за пределами трехмерного пространства, а потом снова появляться в нашем континууме.

Он углубился в расчеты, а Абигейл наблюдала за его длинными пальцами, и думала, что не зря послушалась Оскара, когда тот посоветовал именно этот отель, узнав, что она собирается покататься на лыжах.

Девушка вздрогнула когда Аш сказал:

– По приблизительным расчетам получается около ста сорока лет.

Профессор Вармер совершенно забыл, что приехал сюда любоваться снегом.

2079

– Переключи на Нобеля – попросил Ричард.

Бармен окинул взглядом почти полностью заполненное заведение, и равнодушно ткнул кнопку на пульте. Гиру, крупному парню со сломанным ухом, было плевать на посетителей, но эти двое постоянных клиентов вызывали в нем некоторое уважение, подкрепляя его каждый раз щедрыми чаевыми.

– Между прочим, это финал лиги, – пробурчал сидящий рядом Клаус.

Ричард не оборачиваясь, ткнул пальцем за спину.

– Думаешь кому-нибудь из этих животных есть дело до футбола? Их интересует только то дерьмо, которое каждые два часа привозит поезд.

Клаус бросил взгляд назад, и пришел к выводу, что Ном имел ввиду не людей, а именно то, что везут пассажиры.

Зал был заполнен разношерстной компанией, но особенно бросались в глаза арабы и азиаты. Наверное потому, что казались неуместными на Аляске, так же, как и сам город на маршруте. Москва, Нью-Йорк, Лондон и Ном. Четыре узловые станции вакуумного монорельса, из которых путешественники разъезжаются по всему миру.

Клаус постоянно порывался спросить Ричарда, случайно ли так получилось, что экспериментальная площадка находится в городе, название которого звучит так же, как и его фамилия. Но, подозревая, что это всего лишь банальное совпадение, предпочитал не знать ответа и строить домыслы, скорее всего, не имеющие ничего общего с действительностью.

Когда выяснилось, что газовый пузырь неподалеку от Фэрбанкса, залегает на меньшей глубине, чем показала предварительная разведка, власти Нома, в котором не насчитывалось и десяти тысяч жителей, сделали все, чтобы станцию построили именно здесь.

Почти полное освобождение от налогов и привлечение дешевой рабочей силы помогли добиться желаемого. Но по окончании строительства, город по уши увяз в кредитах. Мэр ожидал помощи от инвесторов, но те, привлеченные небывало выгодными экономическими условиями, не спешили идти навстречу, шантажируя полным закрытием бизнеса, при изменении финансовых обязательств.

Город пошел ва-банк, и объявил себя зоной свободной для предпринимательства, предпочитая не замечать, что бюджет, по большей части, наполняется за счёт проституции и тирекса.

Конечно, в Номе, как и по всему миру, блистер из семи разноцветных таблеток, официально был объявлен вне закона, но это не мешало любому желающему, даже не знающему ни одного из международных языков, купить желаемое. Достаточно было знать название. Или даже просто, поджав руки к груди, издавая рыки, покрутить головой, изображая динозавра.

Новый наркотик не зря получил такое название. Описать его можно было одним словом: мощный. Он стал настолько популярным, что вызвал отток игроков из виртуальной реальности, а каждая таблетка получила свое имя: красная – «поцелуй», желтая – «солнце», зеленая – «тоска» и так далее. Разумеется, больше всего названий, было у черной, которую нужно было принять, чтобы наркотик начал действовать. «Базовая», «ключ», «яд», «телепорт», названий было великое множество, как и вариантов воздействия на психику. Все зависело от комбинации и времени между приемами таблеток разных цветов, и от того, чем запивать. Вода, сладкий чай, алкоголь – каждый по-своему, мог в корне изменить действие «радуги».

Как ни странно, сам препарат был относительно безвреден, чего нельзя было сказать о людях, под его воздействием.

Все больше энтузиастов искали новые комбинации, публикуя схемы употребления. Некоторые даже шутили, что пора вводить эту дисциплину в олимпийскую программу, и даже дав одной из комбинаций название «Олимпиада».

И именно это и вызывало опасения. Как выяснил один из адептов нового наркотика, если разбавить радугу «Хулиган» тыквенным соком, то бесшабашное бесстрашие сменяется такой глубокой безмятежностью, что больше чем у половины людей, воспользовавшихся рецептом, останавливалось дыхание.

Но это не остановило поиски комбинаций, а, наоборот, подстегнуло их, добавив пикантности: теперь каждая новая радуга встречалась с ещё большим восторгом, а на автора сыпались комплименты о его смелости и самоотверженности.

К счастью, изготовление препарата, представляло некоторые сложности, предполагая кое-какие знания и наличие, пусть и не очень сложного, но специфического оборудования. К тому же, он состоял из девятнадцати компонентов, большая часть из которых могла быть синтезирована только в лабораториях семи крупнейших корпораций. Подвох был в том, что все эти лаборатории работали на нужды фармакологической промышленности. Все попытки запретить производство лекарств, включающих в себя вещества, необходимые для тирекса, натыкались на ответные жесткие иски о недобросовестной конкуренции. Максимум, чего удалось добиться, это запрещения одновременного распространения в каждом из жестко разграниченных регионов более 30% препаратов из «списка тирекс».

Ном тоже входил в один из таких регионов, но, в отличии от других городов, в нем не было уголовной ответственности, за хранение запрещенных препаратов. Поэтому, пассажиров на контрольном пункте не спрашивали, зачем им, например, шестьдесят упаковок ребетадина. Может быть, он везет их по просьбе родственников, страдающих болями в суставах.

Клаус снова посмотрел на «родственников». Половина тряслась в ожидании дозы, но не решалась проглотить таблетки, пока не встретят прибывших путешественников. Парадоксально, но в городе практически отсутствовала преступность, и каждый турист знал, что может заработать легких денег, ничем не рискуя. Ном стал городом, где словно конструктор, собирался тирекс из частей, свозимых из разных концов мира.

– Вообще-то, я смотрел, – проворчал Клаус.

Ричард рассмеялся.

– То, что ты немец не делает тебя страстным болельщиком. Спорю, что ты даже не знаешь, сколько в команде защитников.

– Левый, правый, полулевый, полуправый, – наобум ответил Клаус

Ричард снова рассмеялся.

– Полуцелые игроки? Узнаю профессиональную деформацию.

Немец, не уверенный, что верно назвал позиции, но не желающий это признать, спросил:

– И как же, по-твоему, они правильно называются?

Ричард пожал плечами.

– Понятия не имею. Именно поэтому, я и попросил переключить на трансляцию Нобелевской премии. Уж в этом то мы, друг мой, худо-бедно разбираемся.

Клаус скривился.

– Ты же сам говорил, что она давно уже превратилась в шоу, где важнее рейтинги, чем реальные достижения.

– Именно, – согласился Ричард. – И с нетерпением жду, когда введут онлайн голосование, чтобы каждый желающий мог высказать свое мнение, за что вручать награду: за описание физической модели темной материи или изобретение тостера, который сам будет нарезать хлеб.

Ричард с такой силой опустил стакан на стойку, что Клаус подумал, что не выдержит либо стекло, либо дерево

«Что будет, если всеразрушающее ядро врежется в неразрушимую стену?» – вспомнил он детскую загадку.

– Ядро разрушит себя, – сказал Ричард, и Клаус понял, что как это часто случается, когда он задумывается, последнюю фразу пробормотал вслух.

На экране, на несколько секунд, появился Кирк Вармер. Излучая голливудскую улыбку, он делал вид, что увлеченно слушает седовласого японца.

– Как будто он хоть слово понимает из того, что говорит ему Саито! – Ричард одним глотком опустошил стакан, и сделал знак бармену повторить.

– Ну почему же? Мистер Саито-сан очень неплохо говорит по-английски – немец, казалось, выплеснул весь сарказм, отпущенный ему природой.

– Вот, Клаус, – словно не услышав последней фразы, Ричард ткнул пальцем в направлении телевизора, где снова появился Кирк. – Именно это лицо современной науки.

Клаус поднял свой стакан, с легким звоном коснулся стакана друга, который тот сжимал в руке, словно стараясь раздавить, и сказал:

– Пока есть такие как ты, старый хоппи, для физики еще не все потеряно.

Ричард, по своему обыкновению, хотел было едко ответить, но, было видно, что похвала ему приятна, и на лице появилась улыбка.

– За хоппи, – поддержал он тост.

Они соприкоснулись стаканами, и выпили.

– В конце концов, не тебя ли «Лайф» назвал человеком науки этого года?

Ричард скривился

– Долго ты еще будешь меня донимать этими «гравитационными турбинами»?

– Турбинами на гравитационных подшипниках, – наставительно подняв палец, поправил Клаус.

Ричард тяжело вздохнул, а Клаус рассмеялся.

– Ну, по крайней мере, суть твоей работы они не переврали.

– Ну да. И я этим удивлен не менее твоего. Как это Кирк донес хотя бы часть правды?

Клаус ненадолго задумался, непроизвольно барабаня пальцами по стойке, и осторожно сказал.

– По-моему, ты несправедлив к нему, – он жестом остановил Ричарда, готового снова бросить какую-нибудь колкость. – Все-таки, именно его центр финансирует перспективные разработки. В том числе, и твои турбины.

Ричард фыркнул.

– Его интересует только то, что можно продать репортерам. Да и кто бы его слушал, не будь Аш Вармер его отцом.

Клаус кивнул.

– Он не ученый, с этим я согласен. Но, будем откровенны, для того, чтобы ты и я могли делать свою работу, нужны такие как Кирк. Нужны администраторы.

– Денежные мешки ты хотел сказать, – проворчал Ричард.

– Не совсем, – Клаус покачал головой. – Сколько времени тебе понадобилось, чтобы запустить опытный образец?

– Четыре года, – неохотно ответил Ричард.

– А сколько до этого ты пытался заинтересовать «денежных мешков» своим проектом? Молчишь? А я помню, как ты два месяца искал деньги на генератор, чтобы продолжить эксперимент.

– Насос высокого вакуума, – поправил его Ричард.

– Неважно, – отмахнулся Клаус. – Зато теперь, ты можешь не только спокойно работать, но и чуть ли не каждые выходные, покидать свой мрачный Лондон и ездить в солнечный Ном.

Ричард выглянул в окно, словно ожидая увидеть море и песчаные пляжи. Но чуда не произошло: на улице все так же сверкал снег.

Зал потихоньку стал заполняться пассажирами с прибывшего поезда, и то тут, то там шла оживленная торговля.

В дверь вошел новый человек, и заметив, брошенный на него невзначай взгляд, направился к стойке.

– Хей! Налей три текилы! – крикнул он бармену, и для верности показал три пальца.

Гир кивнул, поставил перед незнакомцем три стопки, и наполнил их. Парень небрежным жестом подвинул две текилы завсегдатаям, поднял свою, и произнес:

– За знакомство! – ловко опрокинув стопку, он потянулся за лимоном.

– Боже храни королеву! – улыбнулся Клаус, и проигнорировав недовольный взгляд Ричарда, не менее ловко оприходовал свою.

Видимо, решив, что необходимый ритуал выполнен, незнакомец развалился на стуле, и, так же небрежно, как до этого выпивку, бросил на стол упаковку веретида.

– У меня с собой еще триста, точнее, двести девяносто девять таких пачек, – сообщил он с довольной улыбкой.

Ричард уставился на него с явно читающимся ужасом в глазах.

– Надеюсь, вы сдавали его в багаж? – он ткнул пальцем в рюкзак за спиной парня.

Незнакомец смотрел на него с непониманием.

– Разумеется нет.

– Судя по выговору, вы из штатов?

– Ну да. Сел на поезд в Нью-Йорке.

– И все это время, препараты были при вас?

– Конечно, – ответил незнакомец, не понимая, к чему клонит собеседник.

– Триста упаковок, – покачал головой Ричард. – Мне вас искренне жаль.

– Да в чем дело? – запаниковал американец.

– Триста упаковок, – Ричард обхватил голову руками. – От самого Нью-Йорка.

– Да что случилось-то? – незнакомец сорвался на крик.

– Дело в том, – сочувственным голосом продолжил Ричард – Что упаковка не герметична. Обычно, это неважно, но триста штук… Видите ли, действующее вещество этого препарата весьма эффективно, а одним из побочных последствий его приема, является импотенция.

Незадачливый продавец побледнел, глаза его расширились так, что казалось, прямо сейчас перед ними проносится вся жизнь.

Клаус не выдержал, и расхохотался.

– Да ну вас к черту! – со злостью бросил незнакомец, и схватив упаковку, направился в зал. – Найду других покупателей.

– Спасибо за выпивку! – бросил ему вслед Клаус, и потянулся за текилой, к которой Ричард так и не прикоснулся.

– Знаешь, он чем-то похож на Кирка, – сказал Ричард, глядя в спину незнакомца – Так же ищет где заработать лишний цент, не особо задумываясь о законности сделки.

– Ага. И это именно те деньги, которые ты тратишь на турбину в лаборатории, и на выпивку в Номе.

– Я не об этом, – отмахнулся Ричард. – Помнишь, когда началась вторая космическая гонка, казалось, что вот, наконец-то, ресурсы пойдут в нужное русло, и мы двинемся вперед с небывалой скоростью.

Ричард перевернул ладонь, и согнув два пальца, вызвал голографическое изображение со вживленного коммуникатора.

– Еще больше цветов, выше четкость, и полуживая лунная база. А мы так и продолжаем выпрашивать деньги на фундаментальные исследования.

Клаус пожал плечами.

– Хоппи не ходят на баррикады. Нельзя мгновенно поменять сознание, заставив людей отказаться от привычного комфорта, предложив взамен великую цель. Да просто представь, что тебе урезали финансирование, например, чтобы основать колонию на Марсе, как бы ты отреагировал?

– Это разные вещи, – насупился Ричард.

Клаус поставил стакан, и в упор посмотрел на друга.

– Ты понял о чем я.

Ричард отвел взгляд, и кивнул на экран.

– Давай послушаем, что он скажет.

Широко улыбаясь, на сцену концертного зала в Стокгольме поднимался Кирк Вармер.

Представитель фонда протянул руку для приветствия, и пожимая ее, Вармер слегка повернулся на каблуках, увлекая за собой распорядителя, чтобы предстать в более выгодном для камер ракурсе.

– Для нас большая честь вручить вам эту награду.

– Для меня не меньшая честь, оказаться на этой сцене, – ослепительно улыбнувшись, ответил Кирк.

Он стоял под лучами софитов, наслаждаясь взглядами, прикованными к его персоне, и почти не слушал речь с перечислением заслуг. Кирк всматривался в лица, с легкостью читая эмоции. Очень красивая девушка в третьем ряду смотрела на него с восхищением, настолько явным, что ее спутник от беспокойства начал ерзать в кресле. Вармер на секунду задержал на ней взгляд, слегка наклонил волевой подбородок, отчего незнакомка пришла в полнейший восторг, и тут же забыл о ней, продолжая всматриваться в зал.

Замечая интерес, он тут же оценивал финансовый потенциал человека, и если находил его достаточно интересным, делал мысленную пометку пообщаться с ним на предстоящем фуршете. Эта премия была ему как нельзя на руку: кто же откажется поговорить с нобелевским лауреатом?

За время, пока представитель фонда говорил, Кирк успел наметить более дюжины потенциальных инвесторов, и, оценив вероятность успеха примерно в 80 процентов, остался доволен результатом.

– За достижения в области физики в этом году награда вручается Ашу Вармеру, за открытие способа модуляции гравитационной волны.

Несмотря на то, что Кирк был полностью поглощен своими наблюдениями, его мозг безошибочно среагировал на ключевые слова, и он изящно поклонился публике.

Взяв награду, он снова повернулся к залу, выдержал эффектную паузу, и поблагодарил с искренностью в голосе:

– Я благодарен всем вам, за столь высокую оценку заслуг моего отца перед лицом науки. К сожалению, в связи с тяжелой болезнью, он не смог лично прибыть на церемонию, но в зале присутствует моя мать, жена Аша Вармера, которой вы можете выразить свое уважение.

Он театральным жестом указал на Абигейл Вармер. Жест получился слегка смазанным: Кирку понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить, где сидит мать.

Раздались аплодисменты, и распорядитель, привыкший к краткому заключительному слову, направился к Кирку, чтобы еще раз поблагодарить перед тем, как тот покинет сцену.

Но Вармер не шевелился, терпеливо ожидая пока стихнут овации, а потом продолжил:

– Как вы знаете, я являюсь руководителем фонда инновационных исследований имени Аша Вармера. Имени человека, который является не только моим отцом, но и одним из величайших ученых нашего времени. Наша цель не только дальнейшее развитие идей моего отца, но и, если можно так выразиться, поиск путей их применения на благо всего человечества.

Кирк ожидал аплодисментов после этих слов, но и повисшая тишина его совершенно не смутила. С удовлетворением Кирк отметил, что почти все из намеченных инвесторов продолжают слушать его с интересом.

– Мой отец – великий ученный. И он дал нам в руки могучий инструмент для исследования мира. Аш Вармер потратил долгие годы на разработку своей гравитационной теории, и я не знаю человека более достойного этой награды.

Кирк замолчал на несколько секунд, и, вдруг, резко подавшись вперед, продолжил хорошо поставленным громовым голосом:

– Но неужели у нас не достанет фантазии пойти дальше? Модуляция, без сомнения, ключевой эксперимент, приоткрывший нам тайны гравитации. Но я снова спрошу вас: что дальше? Будем ли мы без конца разбирать Вселенную до самого мелкого кирпичика, до самой мелкой шестеренки, узнавать все ее законы, все механизмы, и радоваться новым знаниям? Или же мы сделаем шаг, смелый шаг за горизонт, туда, куда человечество и не надеялось шагнуть, пока Аш Вармер, мой отец, не показал как мы можем это сделать.

Кирк замолчал, на этот раз, наслаждаясь тишиной. И помолчав, тихим голосом добавил:

– Скажите мне, готовы ли вы пойти дальше?

Он тянул паузу дольше, чем это было нужно, почти физически ощущая сконцентрированное на нем внимание. Кирк едва заметно улыбнулся: весь зал с нетерпением ждал продолжения.

– Как все вы, без сомнения, помните, более тридцати лет назад, в дискуссии с профессором Свенсоном, отец предложил эксперимент, который должен был подтвердить его теорию.

В этот раз, он сделал паузу, просто чтобы насладится нетерпением публики. Наконец, Кирк был в своей стихии, и полностью контролировал ситуацию.

– Суть его весьма проста, что нисколько не умаляет гения моего отца. Если пустить гравитационную волну, то она, словно круги на воде, разойдется во все стороны, и обойдя всю Вселенную, снова вернется к нам.

Кирк отметил, что услышав основную интригу, часть публики потеряла интерес к дальнейшему рассказу. Он мысленно улыбнулся. Искусство удерживать внимание публики уже давно превратилось в науку, и Вармер ее в совершенстве освоил.

– Само по себе это знание бесценно. Но что, если я вам скажу, что мы сможем узнать еще кое-что. Что-то более важное?

Он с некоторым мстительным удовольствием бросил взгляд на заскучавших было зрителей, и продолжил, словно обращаясь именно к ним:

– Что, если я вам скажу, что мы сможем понять замысел Божий?

Вармер любил яркие сравнения, и сейчас, как никогда, была бы уместна фраза «тишину можно резать ножом». Поразмыслив несколько мгновений, Кирк, с сожалением, решил от нее отказаться, не сумев придумать, как можно было бы вставить ее в речь.

– Ведь что такое, по сути своей, модуляция? Изменение свойств волны, чтобы она могла нести информацию. И я спрошу вас, так ли важно, что мы отправим? И вы мне ответите: нет. Важно, что мы услышим в ответ.

Кирк замолчал, наблюдая за публикой. Как он и ожидал, сначала раздались разрозненные хлопки. Все больше людей подхватывали аплодисменты, и вскоре грохот оваций стал просто оглушающим. Улыбаясь, он поклонился и спустился со сцены, надеясь, что не слишком много людей правильно поняли его мысль, и он сможет лично растолковать ее избранным инвесторам. Кажется, речь получилась настолько удачной, что их не придется долго уговаривать.

И он оказался прав: ни один не сумел отказаться.

Сидя в домашнем кресле, все еще в смокинге, Кирк снова и снова возвращался к сегодняшнему вечеру, снова и снова переживая свой триумф. Он настолько был доволен собой, что хотелось с кем-нибудь поделиться этой радостью.

Кирк отбросил мысль разбудить жену – она никогда не интересовалась наукой. Он вспомнил об отце, и набрал его номер.

– Да? – послышался сонный голос.

– Поздравляю, па. Ты теперь нобелевский лауреат!

– Я слышал. Шесть часов назад. По телевизору.

– Ты видел мою речь? – улыбнулся Кирк.

– Выключил на середине твою телепроповедь. Знаешь ли, разные часовые пояса.

Кирк вздохнул. Старик иногда был просто невыносим. Возраст, что поделаешь.

– Извини, что разбудил, па.

– Ничего. Спокойной ночи. И поздравляю.

– Спасибо, па. Спокойной ночи.

Кирк отключился. Настроение было настолько чудесное, что даже отец не смог его испортить.

2079 - II

***

Ноги вязли в размокшей глине, труп был тяжелым, а руки то и дело соскальзывали с воротника комбинезона. В очередной раз уронив бочкообразное тело в грязь, Иван выругался, и снова внимательно осмотрел свою ношу. Голова синяя и гладкая, ни ушей, ни носа – ничего за что можно было бы ухватиться. Глаза и рот были почти человеческими, и, немного подумав, он отказался от мысли тащить пришельца за верхнюю челюсть.

Костюм тоже был абсолютно гладким, без каких либо карманов или петель. Иван бросил взгляд в сторону, откуда пришел, и с удовлетворением отметил, что к месту крушения ведут отчетливые следы от ног пришельца, волочащихся по земле, и его легко будет найти.

Он вздохнул, подавил желание забросить труп на плечи, и, снова схватившись за воротник, пятясь спиной вперед, потащил пришельца дальше.

– Брось кореша, и ступай своей дорогой, сталкер, – раздался сзади голос с сильным акцентом.

Иван отпустил труп, разогнул спину, отряхнул руки, и лишь потом обернулся.

Невдалеке на камне сидел мужчина средних лет. На нем была одежда известных брендов, стильная и красивая, но мало подходящая для условий Африки. Больше всего, он походил на денди, случайно оказавшемся в колонии.

– Я думал, это вообще никто не читает, – сказал Иван.

Мужчина поднялся, и направился к Ивану.

– А я думал, что мы уже давно не играем в эти игры, – денди кивнул на труп пришельца.

Иван отстегнул от пояса флягу, сделал несколько глотков, и, словно невзначай, бросил:

– Этот настоящий, Смит.

Джон Смит ошалело уставился на труп, потом перевел взгляд на Ивана, и расхохотался.

– Черт побери! На секунду я почти поверил!

– Вы, американцы, вообще народ доверчивый, – улыбнулся Иван.

Смит скривился.

– Это у вас все засекречено, а нам «розуэлльский инцидент» до сих пор аукается.

– Может поможешь? – Иван кивнул на труп. – Мне еще два километра его тащить.

Американец махнул рукой.

– Не стоит беспокоиться, товарищ.

Иван вздохнул.

– Ты же в курсе, что это обращение неактуально уже лет сто.

– Ага, – радостно согласился Смит. – Мне это известно, товарищ.

Иван снова вздохнул. Ей-богу как дети.

– Как сам? Барсучий жир пригодился?

– Ты же знаешь, что я не могу разглашать такую информацию, – с серьезным видом сказал Смит.

Порывшись в рюкзаке, он достал коробку сигар, и протянул ее русскому.

– Кубинские. Я слышал, ты получил новое звание.

– Да ты вроде тоже уже далеко не полковник, – проворчал Иван, но было видно, что подарок ему понравился. – Спасибо.

Американец кивнул, принимая благодарность.

– Так значит, ты поведешь туристов? – спросил Иван.

– Ага. Мы тут недалеко заблудились. Пройдут лишних два километра, ничего с ними не случится. Все ж лучше, чем этого тащить.

Смит взялся за комбинезон, приподнял инопланетянина, и удивился:

– Ого! Да в нем фунтов двести! Как ты его вообще тащил?

Иван улыбнулся:

– В армии не спрашивают…

– …как ты будешь выполнять невыполнимую задачу, – закончил Джон Смит.

***

Наушники совершенно не спасали от грохота. Брайан со злостью посмотрел на управляющего, сидящего за стеклами полудюймовой толщины, и зло сплюнул. Филипп был всего на два года старше, но чертов везунчик окончил колледж, и теперь ему не придется горбатиться до старости, чтобы заработать мизерную пенсию.

Брайан обхватил двумя руками заготовку, и потащил ее к прессу. Разумнее было бы воспользоваться тележкой, но он не без основания гордился собственной мускулатурой, и не упускал случая продемонстрировать ее.

Бросив болванку возле станка, он спрятался за его корпусом, решив переждать десять минут оставшихся до обеда. За станиной пресса стояла табуретка, принесенная сюда, видимо, таким же рьяным работником. Станина стояла под углом к стенке, образовывая закуток, невидимый для камеры.

Присев на табуретку, разнорабочий вытянул ноги, давая им отдых.

Не заметив его, к выходу быстрым шагом прошел Филипп. Глядя ему в спину, Брайан с отвращением скривился. Нельзя так выглядеть в 26 лет. Управляющего нельзя было назвать толстым, но он был каким-то бесформенным, с визгливым, как у бабы, голосом. Каждый раз, когда он отчитывал Брайана, тому хотелось сломать ему челюсть. Не из злости, а именно из-за омерзения. Да еще эта его привычка: выбежать пораньше, чтобы занять в буфете место у окна. Кулаки парня непроизвольно сжались, и он с трудом подавил в себе желание догнать Филиппа, и, схватив за волосы, пару раз приложить головой к двери. Если бы не условный срок, он бы однажды так и сделал, и плевать на эту работу. Но в тюрьму Брайану не хотелось.

Раздался сигнал, и рабочие, отключив оборудование, потянулись радостным ручейком на обед.

Брайан достал свой бокс с едой, и пошел за всеми.

В буфете он взял горячий чай, повертел головой, и не найдя никого из знакомых, сел за свободный столик. Два дня назад его перевели в другую смену, и он здесь никого не знал. Другие рабочие, наслышанные о его крутом нраве, старались держаться подальше.

Сейчас он исподлобья рассматривал обедающих людей, вспоминая, как веселил его за обедом Коротышка Том, тыкая в кого-нибудь пальцем, и отпуская едкие шутки.

Несмотря на то, что Брайан уже успел проголодаться, ел он без особого аппетита.

Напротив него, без приглашения, опустился парень.

– Э, тебя здороваться не учили? – набычился Брайан.

– Ну, привет, – растягивая слова, и, как-то расслабленно улыбаясь, парень протянул руку. – Джек.

Брайан скрестил руки на груди, и, прищурившись, посмотрел на парня.

– Это тебе не лавочка в Гайд-парке, где можно рассиживаться бесплатно.

Брайан был рад компании. Ему уже порядком надоело разговаривать самому с собой.

Джек расстегнул карман рабочего комбинезона, и бросил на стол блестящую упаковку таблеток. Сообразив, что лежит перед ним, Брайан мгновенно сгреб блистер, и зажал в руке, исподтишка поглядывая по сторонам, не заметил ли кто, что именно дал ему Джек.

– Рекомендую «Майский день». Черная, синяя, белая, красная. Очень расслабляет.

«Ага, ищи дурака», – подумал Брайан. Лондонская полиция, почему-то решила, что должна очистить город от тирекса, и теперь разноцветные таблетки стоили, как минимум, две сотни. И то, если повезет.

Спрятав подарок, Брайан включил все свое обаяние.

– А еще есть, братишка?

Улыбка Джека стала еще шире, но сам он как-то подобрался, словно готовясь к драке. Брайан, для которого уличные потасовки были столь же привычны, как и умывание по утрам, понял, что парень не так прост, как ему показалось вначале.

– Есть, разумеется. Только ты не путай. Первая – подарок. За остальные, если захочешь, будешь отдавать по полторы сотни.

Брайан думал. Считай, две сотни у него есть. Отказаться, а вечером, после работы, ломануть Джека? По комплекции, он явно проигрывал Брайану. Или лучше выследить, а потом с друзьями почистить его берлогу?

Джек, видя, что парень задумался, достал нож и начал чистить яблоко. При взгляде на лезвие, Брайан понял, что попробовать отобрать радугу силой не самый лучший вариант.

– Че, вроде нормальная тема, – наконец, решился он.

Джек достал еще три упаковки, и, в этот раз, передал их аккуратно, пряча от чужих глаз.

– Деньги – через два дня, – сказал он поднявшись. – И подумай, Скотт, что выгоднее: кинуть меня один раз, или каждую неделю получать товар на реализацию.

Весь остаток дня Брайан Скотт то и дело проверял карман, в котором почти явственно ощущал шуршики. По полтиннику за три упаковки, да еще двести – итого три с половиной сотни. Неплохо для одного дня.

По окончании смены, добравшись автобусом до своего района, Брайан решил заглянуть в ломбард к Давиду. Это был и так далеко не Сити, а путь к лавке старика лежал еще и мимо свалки. Спотыкаясь в темноте, и уже пожалев о своем решении и испачканных ботинках, Брайан, тихо ругаясь, добрался до неприметного подвала.

– Скотти! – обрадовался хозяин ломбарда. – Давненько тебя не было видно!

– Да к тебе пока дойдешь все ноги переломаешь, – пробурчал Брайан.

– Что поделать, – развел руками старик. – Недвижимость дорогая. Нужно довольствоваться тем, что есть.

«Тебе ли на бедность жаловаться» – подумал Брайан. Он бы не отказался пошарить в подвале ломбарда, да только вот, по слухам, Давид платил за охрану туркам, а связываться с ними не хотел никто. Так это или нет, никто точно не знал, но то что полиция в ломбард никогда не заглядывает, было главной причиной, почему Скотт пришел именно сюда.

Небрежным жестом, он бросил две упаковки тирекса в монетницу под решеткой.

– Возьмешь, дед?

Старик удивился, но не стал задавать вопросов.

– По сотне за каждую, – ответил он.

Брайан аж задохнулся от такой наглости, и попытался забрать таблетки. Но Давид, с невероятным для его возраста проворством, сгреб упаковки, и сказал:

– Сто двадцать.

Понимая, что тирекс не вернуть, Скотт ожесточенно торговался. Кое–как выцыганив три с половиной сотни, он забрал деньги, и, в очередной раз зарекся ходить к Давиду.

Тем не менее, настроение его заметно улучшилось, и поднимаясь по лестнице недостроенного здания, он насвистывал простенькую мелодию.

Брайан отодвинул паллету, закрывающую вход, и шагнул в комнату.

– Эй, закрывай дверь, не выпускай тепло! – крикнул сидящий спиной Кот.

Брайан подошел к костру, и протянул озябшие руки.

– Тебе холодно, ты и закрывай.

Кот молча поднялся, и поставил паллету на место.

В ярком свете костра Скотт рассмотрел фингал под глазом Коротышки.

– Где это ты так? – спросил он.

– В раздевалке споткнулся, – неохотно ответил Том.

– Два раза? – ткнул он пальцем в ссадину. – Или лоб треснул от того, что думаешь много?

Кот и Диггер засмеялись.

– Слышишь, – обратился к Скотту Том. – Тут Льюис на пару дней уехал, в магазине сын за него. Может наведаемся, потрясем гаденыша?

Двое остальных приятелей делали вид, что заняты своими делами, но их выдавали напряженные позы. Брайан знал, что они ожидают его решения. Зажав между указательным и средним пальцем две купюры, он потряс ими в воздухе, и сказал:

– Не сегодня. Звоните Люку и Зубатому, пусть подходят в «Старого льва».

***

Барбара сидела с таким кислым выражением лица, что Кирк прикинул, какие встречи можно было бы отменить ради поездки в Италию. Он любил жену, и с удовольствием бы провел с ней время в Милане, но, как это часто бывает, нашлись дела поважнее. Хотя, если честно, Флорида ему нравилась больше.

Ужин был замечательный, но Барбара почти не притронулась к еде, и говорила лишь когда к ней обращались. Кирк подумал, что жена будет дуться еще, как минимум, дня два, и решил что дела могут и подождать. Он только собирался ей сказать, что они завтра же летят в Европу, как подали напитки, и Барбара, сославшись на недомогание, ушла в спальню.

Отец, казалось, даже обрадовался. Он тут же набил трубку, и закурил прямо за столом. Абигейл покосилась на него, но решила не напоминать, что неоднократно просила не курить в доме.

– Па, мне это бы очень сильно помогло, – сказал Кирк.

Аш выпустил облако дыма, и сказал:

– Боюсь, я вряд ли смогу врать так же убедительно как ты.

Абигейл накрыла руку сына своей ладонью.

– Ты же знаешь, отец не любит публичные выступления.

Кирк подавил раздражение, и заставил себя говорить спокойным голосом.

– Я не сказал ни слова неправды. Если ты не заметил, то я опирался только на твои работы, – он, все-таки, не смог удержаться от сарказма.

– Что-то я не припомню, чтобы упоминал о внеземных цивилизациях, – усмехнулся Аш.

Кирк отмахнулся.

– Думаешь, можно получить финансирование под исследования, не завернутые в красивую обертку?

Аш закрыл глаза, и одной рукой стал массировать лоб над бровями. Абигейл с беспокойством посмотрела на мужа. Головная боль была побочным действием от приема лекарств, и в последнее время случалась все чаще.

– О каких исследованиях ты говоришь? Наши технологии могут лишь зарегистрировать прохождения волны. Может быть, сможем отследить изменения, которые неизбежно возникнут при взаимодействии с огромными массами. Например, когда на ее пути окажется сверхмассивная черная дыра. Или галактика.

Кирк упрямо поджал губы.

– Через сто лет гравитационные детекторы станут более совершенными. И, по крайней мере, мы сможем составить полную карту Вселенной.

Аш тяжело вздохнул, и ненадолго задумался.

– Дело не в детекторах. Сама волна должна иметь совершенно иную структуру. Здесь, если привести не совсем удачную аналогию, мы сталкиваемся с такой же ситуацией, как если бы попытались запечатлеть трехмерный мир, располагая одномерной видеокамерой, к тому же…

Наклонившись, Абигейл поцеловала мужа, и тот, поняв, что лишь запутался в собственных объяснениях, смущенно замолчал.

–Это как попытаться изучить океан, прочесав его сетью, ячейка которой размером с футбольное поле. Что-то на ней останется, но вряд ли удастся понять что это, и откуда взялось, – миссис Вармер повернулась к мужу. – Я правильно поняла, дорогой?

– Абсолютно неверная интерпретация, и невероятно точный вывод, – рассмеялся тот, и обратился к сыну. – Берегись журналистов, они всегда все перевирают.

Последнее замечание стоило ему шутливого тумака от жены.

– Не в этом суть, – не сдавался Кирк. – Ты же сам говорил, что не бывает бесполезных экспериментов. Волна, если можно так выразится, принесет новую информацию, и я уверен, это позволит науке сделать огромный шаг вперед, такой шаг, на который, иначе понадобились бы десятилетия!

Отец скривился, словно съел что-то кислое, а мать рассмеялась.

– Тебе нужно было идти в журналистику, а не в экономику.

Кирк обиделся.

– У меня, между прочим, два высших образования. А не только экономическое.

– Мы оба знаем, что в университете Оклахомы, в отличии от Йеля, ты не проявлял особого рвения, – едко заметил отец.

Кирк промолчал. Диплом бакалавра физики действительно интересовал его меньше, чем полученная ранее магистерская степень по экономике. Но он и не ставил перед собой цели стать великим ученным. Разумеется, он мог бы заняться научной деятельностью, и, скорее всего, добился бы серьезных успехов, но его настоящее призвание было в управлении финансовыми потоками. Кирку было мало просто биржевых спекуляций. Ему хотелось чего-то большего, чего-то значимого. Хотелось вписать свое имя в историю, и он не видел в этом ничего невозможного. В конце концов, его отцу же это удалось.

Подняв руки, словно признавая правоту отца, он согласился:

– Хорошо, признаю, что я не великий ученный как ты. Доволен?

Отец хотел сказать, что недоволен тем, что Кирк выбрал деньги, а не науку, но Абигейл его опередила:

–Тут ты прав. Аш Вармер единственный и неповторимый.

Она взяла мужа под руку, и прижалась к плечу. Улыбнувшись, Аш поцеловал ее в макушку.

Кирк решил попробовать зайти с другой стороны.

– Я же не прошу тебя заняться разработкой антенны. Слава Богу, с этим справится любой более-менее толковый профессор.

Он выждал секунду, но отец молчал. Что ж, все равно зацепить самолюбие отца шанс был мизерный. Вряд ли человек, который создал гравитационную теорию в нынешнем виде, клюнул бы на столь примитивную приманку. Человек, чье имя и так уже навеки в истории.

Показав, что он готов к компромиссу, Кирк тяжело вздохнул, и вернулся к тому, с чего начал.

– Неужели тебе так сложно хоть раз поддержать меня? – он достал лист бумаги, и протянул отцу. – Я написал для тебя небольшую речь. Просто взгляни на нее.

Обычно спокойный Аш выпрямил спину, и годы, словно отвратительная короста, слетели с него. За столом возвышался старик, но его пылающий взгляд, осанка, звенящий голос, заставляли сомневаться в том, что видят глаза.

– Поддержать тебя? Да я всю жизнь только этим и занимаюсь! У тебя были способности к точным наукам, но ты решил, что финансы перспективнее. Ты решил воспользоваться моим именем, и открыть центр Аша Вармера, а я, проглотив гордость, улыбался на камеры. Да ты, в конце концов, не ударив палец о палец, получил Нобелевскую премию! Все, для того, чтобы ты был счастлив!

Кирк инстинктивно втянул голову в плечи. Чувствовал он себя так, как будто его отхлестали по щекам. Отец крайне редко давал волю чувствам, но тогда, казалось, мог испепелить своим гневом. Кирк украдкой бросил взгляд на мать, словно ища у нее защиты, но и она, казалось, боялась пошевелиться.

Аш сделал несколько глубоких вдохов, и продолжил значительно более спокойным голосом:

– Извини, но я не собираюсь участвовать в твоей авантюре.

Кирк лишь молча кивнул.

Взяв стакан, Аш повертел его в руке и продолжил:

– Хотя, это даже не авантюра. Какая-то детская игра «поймай инопланетянина».

– Ты не веришь в их существование? – осторожно поинтересовался Кирк.

– В нашей галактике более ста миллиардов звезд. А во Вселенной сотни миллиардов галактик. Было бы глупо верить, что мы уникальны, – ответил отец.

«Центр имени Аша Вармера, занимающийся проектом, который не поддерживает Аш Вармер – вот что по-настоящему глупо» – подумал Кирк.

– Так почему же ты отказываешься?

Если бы рядом не было матери, Кирк поспешил бы удалиться в свою комнату. Но в ее присутствии, отец не мог долго злиться. Аш Вармер уже принял решение, и уговаривать его бесполезно. Но, как говорится, вода камень точит. К тому же, как и у любого ученного, у него было слабое место. Если отца удавалось втянуть в обсуждение идеи которая ему не нравилась, то он честно начинал искать аргументы против, но сам вопрос рассматривал очень внимательно и всесторонне.

– Ну вот взять, например, саму идею отправки. Ты предлагаешь последовательно, через равные промежутки времени, отправить три волны. Так?

– Так, – кивнул Кирк. – Первая позволит наблюдателям зафиксировать факт отправки, вторая – покажет когда ждать третью, а в последнюю они смогут поместить свое сообщение.

Аш улыбнулся.

– Ты заранее приписываешь чужим цивилизациям человеческую логику. Откуда нам знать, как они мыслят? Вдруг, у них вообще нет понятия последовательности? Может быть, они считают каждое событие единичным, и никак не связанным с другими?

Сжав зубы, чтобы не ответить колкостью, Кирк постарался придать своему голосу максимально нейтральный оттенок.

– Язык математики универсален. Мы отправим сообщение, состоящее из простейших формул, которые будет легко расшифровать.

– И снова не согласен, – покачал головой Аш.– Да, наверное, это самый лучший вариант, но что если их система счисления построена на совершенно иных принципах? Что, если им понадобятся годы на дешифровку? С каким промежутком ты собираешься отправлять сигнал? Неделя? Месяц? Или двадцать лет?

Кирк молчал. В глазах Аша загорелся лукавый огонек.

– А что, если я скажу, что отправлять три волны глупо?

– Ты уже сказал, – проворчал Кирк.

– Нет, – усмехнулся Аш. – Я сказал, что идея сама по себе глупая. Но, если допустить, что волна ушла, остальные две не понадобятся.

– Что ты имеешь ввиду? – заинтересовался Кирк.

– Ты же сам говоришь, что волна пройдет через всю Вселенную. Так?

– Это следует из твоих формул, – осторожно ответил Кирк. Он не понимал куда клонит отец, и ожидал подвоха.

– Если взглянуть более внимательно, – с улыбкой продолжил Аш, – то из них следует, что это не совсем волна. Возбуждение возникнет дважды в каждой точке: инициированное и отклик. Или, по пути туда, и на пути обратно, если все же, предпочитаешь рассматривать сигнал в упрощении до волны.

Глядя на вытянувшееся лицо сына Аш Вармер расхохотался. Абигейл тоже улыбнулась, но тут же на ее лице появилась тревога: муж опять начал массировать лоб.

Кирк был ошеломлен. Хорошо еще, что на ошибку указал ему отец. Рано или поздно, кто-нибудь заметил бы этот просчет, и над Кирком Вармером смеялся бы весь мир.

– У них будет несколько десятков лет, чтобы понять наше сообщение, и подготовить ответ, – прошептал он, не замечая ни тревоги матери, ни головной боли отца.

– Именно, – Аш убрал руку от лица, и откинулся на спинку кресла. – А еще мы сэкономим уйму энергии.

Кирк знал, что нельзя давить на отца. Сейчас он заронил зерна сомнения, и, оставив спор незавершенным, можно было бы вернуться к нему позже. Но, все же, не удержался и спросил:

– Но есть и настоящая причина. Я прав, па?

Отец отвернулся, и глядя в окно, сказал:

– Представь, что ты нашел волшебную лампу. Теоретически, ты знаешь, что если ее потереть, появится джин, который должен исполнить три желания. Но ты совершенно не имеешь представления, о том, какие процессы ты запускаешь, чтобы вызвать джина. – Он повернулся и в упор посмотрел на сына – И знает ли джин о том, что должен выполнить три желания.

2079 - III

***

От звука разбившегося о стену терминала Адам подскочил, и, развернувшись в прыжке, уставился на разъяренного мистера Нома.

– Рекомендует он мне! – прорычал Ричард.

Адам, решив, что в данный момент руководитель, скорее всего, не нуждается в его услугах, стал осторожно, бочком, продвигаться к двери.

– Наша цель – приоритетные направления! – вслед за терминалом, в стену полетела неизвестно как оказавшаяся в лаборатории ваза.

Ассистент не стал ждать, пока мистеру Ному надоест швырять предметы в неодушевленную стену, и он переключит свое внимание на живых людей. Адам резво бросился к дверям.

– Эй, куда? – крикнул Ричард, и швырнул вдогонку аспиранту книгу по термодинамике.

Осмотревшись по сторонам, и не найдя больше ничего, что можно было бы эффектно разбить, он схватил куртку, и широкими шагами направился к выходу.

То ли Адам на бегу успел предупредить остальных, то ли перекошенное от бешенства лицо Ричарда подавало какие-то сигналы, но, едва завидев профессора, немногочисленные сотрудники пытались спрятаться за первыми попавшимися дверями.

Так и не встретив никого, на ком можно было бы сорвать злость, он дошагал до парковки, и чуть не оторвал ручку, садясь в машину.

Он коснулся панели, и тут же раздался приятный женский голос:

– В данный момент, вы можете представлять опасность для других участников дорожного движения. Управление будет осуществляться автопилотом. Назовите, пожалуйста, адрес.

– К черту на рога! – с сердцах рявкнул Ричард.

– Идиома, предполагающая удаленное место, – отозвался автопилот. – Пункт назначения – Эйлсбери.

Раздосадованный, что не удалось сорвать злость «на других участниках дорожного движения», он вызвал Клауса.

Вызов шел, но голограмма все не появлялась.

– Да? – наконец отозвался друг.

– Я у тебя в черном списке, или просто лень руки поднять? – сдерживая злость, спросил Ричард.

– Вижу, ты не в настроении, – сказал Клаус. – Что случилось?

Голос друга немного притушил бушевавшую в нем ярость.

– Накаркал. Свернули мою работу.

– В пользу марсианского поселения? – удивился немец, вспомнив давний разговор в баре.

– Почти. «На данном этапе финансирование вашего проекта менее целесообразно, чем другие задачи. Рекомендуем вам обратить внимание на перспективные направления, смежные с вашей работой», – зло процитировал он.

– Сейчас? На этапе проектирования электрогенерирующего контура? – Клаус был явно растерян.

Уже более двадцати лет шла работа по созданию термоядерной электростанции на основе реактора международного института плазмы в Грайфсвальде, и одним из ключевых вопросов были именно турбины. Признанные мировые гиганты наперебой предлагали свои проекты, но турбины Нома обладали рядом неоспоримых преимуществ. В них практически отсутствовало трение, что давало возможность работать при больших давлениях и температурах. Это позволяло минимизировать потери мощности и значительно улучшало коммерческие перспективы станции. К тому же, более простая конструкция повышала надежность. По крайней мере, в теории.

К сожалению, институт плазмы сам испытывал острую нужду в средствах, и не мог финансировать эти работы. С большим трудом, несмотря на активное противодействие гигантов машиностроения, удалось найти инвестора. И если сейчас Кирк Вармер прекратит финансирование, новые турбины на многие годы останутся лишь компьютерной моделью.

Дело не только в том, что из-за своих особенностей такой генератор имеет огромные размеры, и применение ему можно найти пока только на электростанциях. Дальнейшие усовершенствования, со временем, позволили бы уменьшить габариты основных узлов, и гравитационные подшипники находили бы все более широкое применение. Но, если сейчас, в начале нового века энергетики, на них поставят крест, гравитационная физика еще надолго останется лишь уделом теоретиков, не имеющей в глазах обывателя никакой практической пользы.

Ричард разразился потоком отборной брани, и Клаус сделал мысленную пометку взять у него мастер-класс в этой дисциплине.

– Этот поддонок делает это специально, – ругался Ричард. – Его интересуют только газетные заголовки!

Клаус попытался достучаться до разума друга, затуманенного злостью:

– Не думаю, что все настолько плохо. В конце концов, он бизнесмен и заинтересован в том, чтобы вернуть затраченные средства.

– Заинтересован он лишь в том, чтобы видеть в новостях свою довольную рожу! – отрезал Ричард.

Ричард Ном был прекрасным ученным, замечательным собеседником и неплохим другом. Но в такие моменты с ним решительно невозможно было разговаривать. Буквально несколькими фразами он мог легко вывести из себя обычно невозмутимого Клауса.

– Так какого черта ты звонишь мне? – рявкнул он. – Хочешь поговорить о Кирке – звони Кирку.

Немец сбросил вызов.

Обескураженный столь резким ответом, и так и не найдя выхода своему гневу, профессор Ном скомандовал автопилоту:

– На вокзал.

– Из контекста вашего диалога, я делаю вывод…

Голос смолк, как только Ричард коснулся панели и отключил уведомления.

Все еще кипя от гнева он купил билет в международном терминале, и через сорок минут уже сидел в вагоне.

За время, проведенное в дороге, профессор Ном почти успокоился, и уже даже жалел о своем опрометчивом решении. Он вполне мог бы обсудить все вопросы по телефону, тем более, что горячее желание, гнавшее его в Америку, в поезде значительно остыло. Вряд ли ему без помех удастся спокойно придушить Кирка Вармера.

Из-за разницы во времени он прибыл в Нью-Йорк ранним утром, и добирался до центра имени Аша Вармера не спеша, надеясь найти причину, по которой мог бы отказаться от визита. Может быть, он бы плюнул на все, и вернулся в Лондон, но мысль о том, что Клаус, при каждом удобном случае, будет припоминать эту поездку, беспокоила чуть ли не больше, чем прекращение финансирования.

Он старался как можно меньше пользоваться транспортом, и большую часть прошел пешком, но, все равно, пришлось прождать больше часа в приемной, прежде чем Кирк появился в офисе.

Едва завидев ученного, директор центра широко расставил руки, и шагнул вперед, собираясь обнять Ричарда.

– Мистер Ном! Какая неожиданность!

– Приберегите объятия для журналистов, – проворчал тот.

Нисколько не смутившись, и продолжая улыбаться, Кирк провел Ричарда в кабинет и подвинул стул гостю.

– Я совершено забыл, что у вас, англичан, не принято выражать свои эмоции. Так чем я обязан вашему визиту?

Поколебавшись, профессор опустился на предложенный стул. Пешая прогулка его изрядно утомила. Вармер сел напротив, всем своим видом выражая вежливое ожидание. Ричард попытался собраться с мыслями. Гнев давно прошел, и сейчас, при виде оппонента он испытывал лишь раздражение. Которое, впрочем, совершенно не мешало трезвости мышления.

– Я оказался в Нью-Йорке по личным делам – сказал он, осторожно подбирая слова. – И, заодно, решил встретится с вами, чтобы уточнить перспективы моей работы.

С той же улыбкой, Кирк кивнул.

– Мы очень ценим то, что вы делаете, и, поверьте, я не меньше вашего желаю скорейшего и успешного окончания этого проекта.

Ричард не сводил глаз с лица спонсора, пытаясь понять, не издевается ли он. Так и не придя ни к какому выводу, он спросил, как надеялся, безразличным тоном.

– Так почему же вы прекратили финансирование?

Теперь Кирк смотрел на ученого с изумлением, или, по крайней мере, весьма удачной его имитацией.

– Быть того не может! – воскликнул он. – Подождите, пожалуйста, минуту.

Кирк ткнул пальцем в терминал, и начал перелистывать страницы. Англичанин смотрел на него, и силился понять: действительно ли Вармер ничего об этом не знает, или же ломает комедию. Кирк хмыкнул.

– Здесь сказано, что ваши счета заблокированы в связи с предстоящим аудитом. Наверняка, это какая-то ошибка. Я запросил более подробную информацию. Не желаете ли чаю, мистер Ном?

Ричард похолодел. Он лихорадочно размышлял, что именно могло вызвать подозрения. Средства он старался выводить аккуратно, так, чтобы в статьях расходов фигурировало только то, что могло иметь отношение к турбинам. Подрядчики тоже отпадают. Заказы на изготовления деталей и механизмов он размещал на высокотехнологичных заводах, которые охраняли свои секреты почище чем ЦРУ пресловутую зону 51, и вряд ли предоставили бы кому-либо документацию даже по решению суда, просто затянув ее передачу до бесконечности силами своих многочисленных адвокатов. Единственный человек, что мог бы заметить разницу между заказанными и полученными материалами был Адам.

Ричард пожалел, что зря израсходовал вазу, разбив ее об стену. Голова ассистента теперь казалась ему более подходящей мишенью.

– Мистер Ном? – повторил Кирк.

– А? Нет, спасибо, – отозвался профессор, сообразив, что так и не ответил на вопрос о чае.

– Как я уже говорил, мы высоко ценим вашу работу, и я уверен, что сможем уладить это досадное недоразумение. Вы же знаете, что приоритетным направлением для нашего центра являются исследования в области гравитационной физики. Да что там греха таить. Я лично заинтересован в продолжении работ моего отца. Кстати, что вы думаете о моей идее поиска внеземных цивилизаций?

Ричард попытался ответить, но горло пересохло так, что он не мог издать ни звука. Он затравленно посмотрел на кувшин, стоящий на столе, и взвесив, что будет меньшим злом: охрипший голос, или трясущиеся руки, мистер Ном, все-таки, потянулся за водой.

– Я нахожу ее весьма смелой, – утолив жажду, ответил Ричард.

Кирк широко улыбнулся.

– Я рад, профессор, что вы меня поддерживаете. А вот и файл с подробным отчетом – сказал он, бросив взгляд на экран. – Вы знаете, было бы замечательно, если бы кто-то вроде вас, занялся подготовкой отправки сигнала. Разумеется, не в ущерб основной работе, а, так сказать, возглавил коллектив специалистов, работающих над данной проблемой.

«Да уж, намек прозрачнее некуда», – горько подумал Ричард.

– Это очень интересная проблематика. Поработать над ней было бы сущим удовольствием, – выдавил он из себя, надеясь, что голос звучит не слишком фальшиво.

– О! Я не смел вас и просить об этом, – Ричард мог бы поклясться, что в этот раз он услышал насмешку. – Вы просто не представляете, как сложно найти компетентного человека на такую должность. Да что там говорить. На любую должность. Вот взять хотя бы клерка, что прислал отчет. Наверняка прицепился к какой-то мелочи, и теперь тратит ваше и мое время. Уверяю вас, дорогой Ричард, что финансирование проекта возобновится в ближайшее время.

Ричард поднялся

– Благодарю вас, – он замялся, и, протянув руку, продолжил. – За ваше доверие.

Кирк вскочил, горячо схватив обеими руками ладонь профессора, словно не желая отпускать дорогого гостя.

– Ну что вы, что вы. Это вам спасибо. Вы не представляете, как долго я искал достойного человека для этого проекта!

Профессор кивнул, и, не найдя что еще добавить, вышел.

Улыбка тут же сползла с лица Кирка, и он с облегчением вздохнул. Слава Богу, что этот британец приворовывал. Ассистент рассказал все что знал, стоило лишь его как следует припугнуть. Кирк на секунду задумался. А сломал ли бы он в действительности карьеру этому, как его, Адаму? Несмотря на то, что его раздражала излишняя пафосность физиков, он, все же, испытывал к ученым симпатию. Как ни крути, а именно они двигали прогресс. Если не брать в расчет совсем уж оголтелых хоппи, большинство из них были нормальными парнями. Со странностями, конечно, но Кирка они не беспокоили, пока не доходили до крайностей. Точнее, пока не начинали заявлять, что наука не его конек.

К Ричарду же Кирк испытывал даже нечто вроде уважения. Старик был каким-то правильным , что ли. Хотя он все не мог взять в толк: как в нем уживались идеалы хоппи и банальное воровство?

Хотя последнее обстоятельство и сыграло ему на руку, Кирк, все же, был немного разочарован в профессоре.

Но кто знает, смог бы ли он найти хоть кого-то, кто захотел бы возглавить проект «Рябь»? Все более или менее достойные ученные бежали от него словно от чумы, едва он заводил об этом речь.

Конечно, все было бы по-другому, если бы Аш Вармер, ученый с мировым именем, поддержал бы его идею. Но играть приходилось теми картами, что достались при сдаче.

Кирк решил заняться финансовой отчетностью по другим проектам, но его мысли то и дело перепрыгивали на предстоящее выступление, и он постоянно проговаривал про себя речь, сглаживая и шлифуя не совсем удачные места.

Поняв, что не может сосредоточиться на документах, Вармер отправился домой.

Здесь он еще раз просмотрел речь, и несколько раз повторил ее перед зеркалом, время от времени, внося правки по тексту.

Надев безупречно отутюженный костюм, он зашёл в комнату к Барбаре.

– Дорогая, ты готова?

Жена обернулась, и у Кирка перехватило дыхание. Платье цвета морской волны струилось по ней как вода, обволакивая идеальную фигуру. Барбара поправила колье, и Кирк чуть не ослеп от блеска камней.

–Еще пять минут, – промурлыкала она.

Кирк вздохнул, но говорить ничего не стал. Жена любила приемы, и считала, что на каждом должна быть неповторима.

Решив, что платье не подходит, Барбара выскользнула из него, и в задумчивости рассматривала гардероб.

Кирку захотелось плюнуть на все, обнять жену, и провести вечер с ней, но, представив, как она будет возмущена, что не попадет на прием, он снова вздохнул, и ещё раз окинув взглядом такое манящее тело, спустился на первый этаж, и стал просматривать новости.

Барбара справилась на удивление быстро. Не прошло и получаса, как она появилась в дверях.

– Я готова.

Кирк поднял глаза, и замер в восхищении.

– Если бы ты не была моей женой, я бы прямо сейчас сделал тебе предложение.

Барбара звонко рассмеялась.

– Не уверена, что второй раз сделала бы ту же ошибку.

Кирк улыбнулся шутке, но улыбка вышла не такая уверенная как перед камерами.

Он встал, и, полушутя, предложил ей руку. Казалось, Барбара не заметила его жеста, но, судя по тому, что в машине она подчёркнуто держала дистанцию и почти не разговаривала, предложение пришлось ей не по душе.

Но стоило им выйти на ковровую дорожку, и жена прильнула к нему, дав обнять себя за талию. В этот раз улыбка Кирка была вполне искренней, и не только потому, что на них были нацелены камеры.

Оказавшись внутри, и выполнив все полагающиеся ритуалы, Барбара поцеловала мужа в щеку, и, извинившись, пошла к шоколадному фонтану, возле которого группка женщин смеялась над шутками жены мэра.

Кирк огляделся по сторонам, и, заметив одного из инвесторов, направился прямиком к нему.

Они пожали друг другу руки, и едва успели перекинуться несколькими фразами, как Кирка пригласили на сцену.

Он слегка поклонился, и, выждав, пока стихнут приветственные аплодисменты, начал:

– Друзья! Я счастлив присутствовать на этом вечере, не только потому, что он преследует благородную цель, но и потому, что нахожусь среди людей, разделяющих мои идеалы.

Снова раздались аплодисменты, и на этот раз они были немного громче, и длились дольше.

Человек в смокинге с ленивым интересом смотрел на сцену, а когда большинство начало хлопать в ладоши, предпочел взять в руку бокал.

– Нехватка воды одна из серьезнейших проблем нашего времени, – продолжил Кирк. – Очистка и опреснение – одно из приоритетных направлений в исследованиях нашего центра, но только работать в этом направлении недостаточно. Недостаточно использовать только знания. Сострадание, сочувствие – вот, что подвигло всех нас прийти сюда сегодня.

К человеку с бокалом подошел генерал, и, встав рядом, стал слушать оратора, который вновь вынужден был замолчать, прерванный овациями.

– Сотню на то, что следующая фраза будет об отце – не глядя на собеседника, бросил военный.

Человек в смокинге кивнул.

– Годиться, – он повернулся откровенно разглядывая генеральский мундир. Взгляд на мгновение задержался на погонах с четырьмя звездами, потом на надписи «U.S. Air Force», и уголки губ слегка приподнялись. – Я смотрю, ты не стесняешься.

Казалось, генерал слегка обиделся.

– Мы действуем на своей территории. А вот вы кто? Не узнаю вас в гриме.

Выпрямив спину, человек слегка щелкнул каблуками, и коротко кивнул:

– Позвольте отрекомендоваться. Денис Давыдов, советник по культуре при российском посольстве.

Генерал не выдержал и слегка улыбнулся.

– Решили вспомнить старых героев?

Денис махнул рукой.

– Это ты историей интересуешься, а большинство о гусарах и не слышали.

Зал стих, и Кирк продолжил свою речь.

– Мы используем не только традиционные наработки, но, как и мой отец, ищем другие пути. Пути, которые позволят сделать наш мир лучше.

Советник кивнул, принимая проигрыш.

– Еще сто на то, что к волне он перейдет в течении ближайших двух минут, – бросил он.

Генерал включил секундомер, и подтвердил свое согласие.

– Принято.

Он обвел взглядом зрителей, внимательно слушающих Вармера, и удовлетворенно улыбнулся.

– Все-таки, это Кирк отличный парень. Замечательная находка.

– Скорее, мальчишка с гранатой.

Военный рассмеялся, и похлопал русского по плечу.

– Не бойся, солдат. Она учебная.

Денис в сомнении покачал головой.

– С его талантом убеждать, вполне может и рвануть.

Генерал пожал плечами.

– Не для этого ли мы ему ее и дали?

– Ты никогда, ради смеха, не думал, что будет, если он все-таки запустит проект?

Американец снисходительно улыбнулся.

– Ты посмотри в зал. Эти недохоппи пришли сюда, чтобы покичиться чувством собственной значимости. Наш парень дает им идею, которая позволяет думать, что они участвуют в чем-то значимом. Они будут его поддерживать ровно до тех пор, пока им это ничего не стоит.

– Ничего не стоит? – Денис приподнял бровь.

– Ты думаешь те пару тысяч, что они пожертвуют так важны? – удивился генерал. – Серьезно думаешь, что их интересует что-то, кроме красивых слов?

– Ну вон та, например, очень внимательно слушает, – Давыдов продолжал дразнить военного, указав на ухоженную женщину в годах с большими, умными глазами.

– Я тебе даже могу сказать, о чем она сейчас думает. Что-то вроде: «Нужно запомнить несколько умных слов, чтобы при случае блеснуть в интервью».

Русский коротко хохотнул.

– Ты злой человек, Уильям. Нельзя так плохо думать о людях.

Генерал нахмурился.

– Не могу себе позволить обманываться. В нашей работе это серьезный недостаток.

Денис молча согласился.

– Может, мы вообще зря тратим силы? Вдруг Китай на это не клюнет, – вслух подумал он.

– Ты хочешь сказать, что одна из ведущих стран мира не захочет поучаствовать в старой доброй гонке вооружений?

– Не знаю, – русский задумчиво рассматривал свой бокал. – Вдруг они, все же вместо этого, решат осваивать Марс, и мы окажемся в дураках?

– Так будет даже веселее: у них поселение, а у нас корабли, чтобы… кхм… охранять инфраструктуру.

– А может, было бы лучше, объединиться с китайцами, и вместе колонизировать Марс? – все так же глядя в бокал, сказал Денис.

Американский генерал подозрительно прищурился:

– Это новая позиция твоего правительства?

Давыдов отмахнулся.

– Не бери в голову. Просто мысли вслух. Курс прежний – не допустить усиления Поднебесной.

Уильям шумно выдохнул.

– Я уже начал прикидывать, когда именно новую директиву упустил.

– Ничего ты не упустил. Мы все так же обрабатываем высшее общество, а англичане занимаются рабочим классом.

Генерал скривил недовольную мину.

– Не понимаю я этого разделения. Мы шишек раскачиваем, британцы – бедноту. А вы, кажется, и не шевелитесь. Наоборот, бомбите сеть статьями о псевдо научности и бесполезности этого предприятия. Вы точно не сговорились с Китаем?

Денис рассмеялся.

– У нас менталитет другой. Если правительство что-то поощряет, значит, по мнению большинства, задумало какую-нибудь гадость. Зато, если ведет разъяснительную работу против какой-либо идеи, то насколько бы она ни была бредовой, люди думают, что идея стоящая.

Уильям покачал головой.

– Как вы так вообще живете-то?

– Менталитет такой, – повторил Денис.

Генерал посмотрел на часы.

– Минута сорок две. Я почти чувствую, как становлюсь богаче еще на одну сотню.

Собеседники сосредоточили свое внимание на Кирке, и невольно поддались его обаянию. Речь, поставленный голос, сама манера держаться, внушали уважение, будили интерес. Уильям мог бы держать пари, что в зале найдется, по крайней мере, несколько человек, что затаили дыхание.

– Сострадание, сочувствие – вот те качества что делают нас людьми. Но не только они. Надежда. Мы можем дать ее тем, кто испытывает жажду. Но кто утолит нашу жажду знаний? Открывая новые горизонты, познавая мир, мы познаем и самих себя. Задавая вопросы, человек ждал ответа от Бога, но, может быть, пришло время найти другие его творения? И вместе задать вопросы звездам.

Коротко пикнул секундомер, и генерал, бросив взгляд на циферблат, с досадой щелкнул языком.

– Еще бы немного, и я обул бы тебя на две сотни.

Денис рассмеялся, и потрепал американца по плечу.

– Иногда, остаться при своих – уже удача.

Американец внимательно посмотрел на советника.

– Вот убей не пойму, как вы с такой психологией умудряетесь войны выигрывать?

***

– Что смотришь? – спросил Скотт, опускаясь на лавку.

Джек повернул экран так, чтобы Брайан мог видеть картинку, и тот тут же потерял всякий интерес. Куча мужиков в смокингах и баб в блестящих платьях с умными лицами сидят и слушают другого мужика в смокинге. Скотт обратил внимание, что костюмы у всех практически одинаковые, и беспокойно заерзал, предположив, что все будут выступать по очереди, а ему придется сидеть здесь, пока Джек будет их слушать.

Заметив взгляд Брайана, приятель вздохнул, и выключил трансляцию.

– Ты хоть чем-то интересуешься?

Скотт набычился:

– Не тупее других буду.

– Согласен, поэтому и советую послушать этого Вармера. Тип додумался, как с помощью гравирадио связаться с инопланетянами.

Раньше Брайан с подозрением относился к увлечению Джека всякой уфологией, и старался поскорее забрать таблетки и свалить. Но после того, как дилер выставился несколькими пинтами пива, Скотт понял, что тот умеет интересно рассказывать, и постепенно между ними возникло что-то вроде дружбы.

В прошлый раз, парни аж рты раскрыли, когда он пересказывал, как в Африке туристы наткнулись на труп пришельца. А когда увидели фотки – вообще обалдели. Естественно, те были не очень хорошего качества: военные заставили стереть все снимки. Точнее, почти все. Одному ушлому американцу удалось нащелкать, как солдаты грузят труп в грузовик, и даже издалека снять разбившийся корабль.

Хоть Скотт в этом бы никогда и не признался, но он старался почаще встречаться с Джеком не только из–за тирекса. Бабки, конечно, никогда не лишние, но на районе только и разговоров, кто кому да кто кого.

– И что нам с этого? – спросил Брайан.

– Эх, никакой у тебя фантазии. Что мы с тобой видели? Завод да футбол по вечерам? А если эта тема выгорит, представляешь, какая движуха начнется? Золотая лихорадка отдыхает.

Скотт молчал, размышляя над услышанным. Джек, видя, что приятель не врубается, зашел с другого конца.

– Вот почему у тебя тирекс берут?

Брайан пожал плечами.

– Ну, типа, развлечься там. Забалдеть.

Джек кивнул.

– Потому, что это качает, потому, что интересно. А представь, что может быть у инопланетян. Да там, не знаю, даже фонарик их какой загнать – желающие в очереди стоять будут.

Брайан усмехнулся, и поиграл мускулами.

– Ну да. Только его сначала как-то забрать надо.

Джек сплюнул в стоящую рядом урну.

– У тебя все мысли только в одном направлении работают. Было бы что, а как раздобыть придумаем. Головы у нас с тобой, слава Богу, с правильной стороны растут.

Брайану польстило, что приятель сказал «мы». Это его наполнило какой-то уверенностью. Раз Джек говорит что можно будет поживиться, значит так оно и есть. Видя, что Скотту идея пришлась по душе, Джек продолжал ее развивать, все больше и больше распаляясь.

–Нет, по-любому все поменяется. Тут будет главное поймать волну. Кто первый встал – того и тапки. Представляешь, прилетят, а где-то жить надо. А мы пустырь расчистим – садите сюда тарелочку. Здесь вас никто не побеспокоит. В наш район и так особо чужие не суются, а мы еще пацанов организуем, чтобы никого не подпускали. Ну и провожать их будем там во дворец, в ООН, куда им там надо. А если чего найти или достать надо, так они к нам обращаться будут.

Брайан сидел и молча кивал. Иногда он завидовал тому, как Джек умеет складно рассказывать. Послушаешь поначалу – вроде и чушь несет, а он раз, раз – и разложил все по полочкам. Под конец, Скотт даже представил как они пинками выпихивают Давида из ломбарда, чтобы пришельцы могли посадить там свой корабль.

Похоже он так замечтался, что Джеку, чтобы привлечь внимание, пришлось несколько раз щелкнуть пальцами у него перед носом.

– Есть кто дома спрашиваю?

Брайан пробурчал невразумительный ответ и вернулся на землю. Приятель протянул ему пакет.

– Держи. Заболтался я с тобой. Извини, еще дела есть.

Они распрощались, и Брайан сразу же переключился на полученный товар.

Джек улыбнулся. Ему нравилось иметь дело со Скоттом. С ним было легко, и не приходилось рассчитывать на разного рода неожиданности. Впрочем, он именно так и подбирал «приятелей». Дилер бросил взгляд на часы. Сегодня у него еще три встречи со «скоттами».

2081

Поглядывая на Брайана с бокалом красного вина в руке, Джек едва сдерживал смех. За два года Скотт сильно изменился, и теперь его категорически не устраивали встречи в пабах или парках. Вести переговоры он предпочитал исключительно в центре города и только в хороших ресторанах. Не останавливало его даже то, что приходилось минут по двадцать искать парковочное место для своего «Бентли».

Каждый раз, при взгляде на это вагон размером с два нормальных автомобиля, Джек ловил себя на мысли, что за эти деньги Брайан мог бы купить вполне приличный дом в своем районе, вместо того, чтобы и дальше ютиться в убогой квартирке. Впрочем, вряд ли он там часто бывал: домашнему уюту Скотт предпочитал ночные клубы и шумные вечеринки, отсыпаясь днем в гостях своей очередной пассии.

Джек вынужден был признать, что при таком образе жизни, шикарный автомобиль гораздо важнее приличного дома.

Глядя как Скотт режет мясо, откладывает нож и цепляет кусок вилкой, Джек не выдержал и улыбнулся.

– Что смешного? – тут же с подозрением поинтересовался Брайан.

– Справа от тебя сидит парнишка.

Брайан повернулся и окинул бесцеремонным взглядом посетителя. Тот сначала сжался, но, тут же сообразив, что в ресторане бояться нечего, расправил плечи и с нарочитой беспечностью погрузился в изучение меню. Бандит скользнул взглядом по его щуплой фигуре, отметил стильную одежду, и, в особенности брюки со штанинами разного цвета. Ультрамодные, но просто выводившие его из себя.

– Обычный тип на понтах, – сказал он, вернувшись к еде.

– Значок видел?

– Неа.

– «Звезды! Голос!», – процитировал Джек. – Терпеть не могу таких засранцев.

– Угу, – согласился Брайан, вспомнив разноцветные штаны – У нас на районе такие опасаются появляться.

Джек рассмеялся.

– Хочешь, буду платить тебе по двадцатке за каждый снятый значок?

Скотт хищно улыбнулся.

– Скажу парням, что могут влегкую подзаработать, да может и сам раз-другой разомнусь.

Брайан сцепил пальцы рук, и вывернув их ладонями наружу, потянулся.

Услышав хруст костяшек, парень за соседним столиком дернулся.

Джек мысленно себя поздравил со столь удачной идеей. В последнее время волна Вармера набирала все большую популярность, и стала настоящим трендом. Словно цепная реакция она поддерживала сама себя и становилась все мощнее, так и норовя выйти из под контроля. Созданная как пугало, она начинала жить собственной жизнью.

– Ну да, заработок лишним не будет. Учитывая, что с облигациями у тебя как-то не очень, – вернул разговор в деловое русло Джек.

Брайан обиженно засопел. Не раз и не два у него возникало желание врезать приятелю, когда тот начинал пенять ему за разную туфту. Но, по здравому размышлению, несмотря на страх и уважение на районе, основные деньги шли от Джека. Несмотря на то, что Скотт это прекрасно понимал, каждый раз ему было все тяжелее сдерживаться.

– Мы ведем разъяснительную работу, но не шибко это помогает, – проворчал Брайан, бросив мимолетный взгляд на свой кулак.

Джек промолчал. Было намного проще, когда перед ним стояла задача донести до населения необходимость запуска волны, и приукрасить грядущие за ней ужасы. И вот теперь, когда он достиг цели, установки кардинально поменялись. Хорошо отлаженная машина, на создание которой ушло почти два года, оказалась не нужна. И даже более того – теперь предстояло развернуть ее на сто восемьдесят градусов.

Джек не видел всей картины в целом, и не знал, чем вызвана смена курса. Он просто выполнял приказ. Высокие чины, причастные к этой программе, наверное, и сами не воспринимали ее всерьез. Но когда проект запуска получил широкое общественное одобрение – задумались о последствиях. Мало того, что из экономики придется изъять огромное количество энергии, так еще неизвестно, как поведет себя сигнал. Может быть, он создаст помехи для каналов связи, или гравитационное возмущение заставит упасть спутники. К тому же Кирку удалось популяризировать идею настолько, что она стала оттягивать деньги от госзаймов, ранее пользовавшихся огромной популярностью среди населения.

Джек же просто считал, что глупо кричать на весь космос о родной планете, не догадываясь, кто может их услышать.

Но ему было жалко потраченных усилий.

Работая с проблемной, косной частью общества, которой претят любые перемены, Джек не сразу нащупал правильную стратегию. Поначалу деньги службы уходили как вода в сухую землю, совершенно не давая отдачи. Все его попытки донести идею поиска натыкались на глухую стену. Он вспомнил, как пытался раздразнить воображение детей инопланетными цивилизациями, которые существуют где-то там между звездами, но те, уткнувшись в гаджеты, совершенно его не слушали. Как можно донести идею до родителей, если даже детям это неинтересно? Правда, он получил некоторое удовольствие, работая напрямую со взрослыми. Достучаться до них не удавалось, зато получалось сорвать злость и почесать кулаки.

Идея со школами тогда показалась многообещающей: директора из шкуры вон лезли, чтобы обеспечить внеклассные занятия, как того требовало министерство образования. А при вечном дефиците бюджета это представляло серьезную проблему. Они легко пришли к соглашению: Джек, на общественных началах, организовывает курсы по астрономии и основам физики, а руководство обеспечивает явку. Вот только школе это было нужно лишь для галочки, чтобы отчитаться перед вышестоящим начальством, и на эти занятия загоняли провинившихся хулиганов.

Джек очень быстро понял, что ничего таким образом не добьется. Все программы, направленные на внедрение какой-либо идеи сходились в одном: нужно создать группу носителей этой самой идеи. Здесь же он себя чувствовал словно в лесу, где дикие звери совершенно не понимают человеческой речи.

Но именно это и натолкнуло его на мысль использовать нехарактерную для таких задач публику. Он выбрал несколько кандидатов, и даже устроился на завод, чтобы создать себе легенду трудяги. Первое время Джека преследовали неудачи, и несмотря на тщательную подготовку, все его планы шли прахом. От Скотта он тоже не ожидал многого, но, к его удивлению, парень быстро набрал вес в своем кругу, и решил не отказываться от сотрудничества с Джеком. Не спеша, небольшими порциями, он доносил до Брайана необходимую информацию, и в скором времени тот и сам не заметил, как стал пересказывать вложенные мысли своим товарищам. Джек делал все, чтобы Скотт, а потом и другие его агенты, наработав авторитет, уже сами притягивали последователей.

И вот теперь ему предстояло все перевернуть с ног на голову, теперь доказывая, что нужно поддерживать правительство.

Джек хмыкнул. С таким контингентом это будет нелегкая задача.

Истолковав это как недовольство, Скотт беспокойно заерзал на месте.

– Не, ну если надо – завтра они на последние купят. Сожжем пару домов, и побегут как миленькие.

«Только этого не хватало», – подумал Джек.

– Нет, скандалы нам ни к чему. Если пойдет слух, что госзаем втюхивают насильно, нам с тобой крепко прилетит по шапке.

Почувствовав, что Джек не собирается лишать его тирекса, Скот откинулся с вальяжным видом, и спросил:

– Так чего ты от меня хочешь? Эта бумага никому и бесплатно не нужна.

Джек покачал головой.

– А тут ты не прав. Займы на космическую программу – очень неплохое вложение капитала. В любом случае, пойдут ли деньги на строительство кораблей, или на обустройство баз – это реальное имущество, на которое ты будешь иметь право.

Брайан ухмыльнулся.

– Ага. Держи карман шире. Мой старик, когда началась заварушка в Польше, тоже прикупил военные облигации. Мастер на заводе сказал либо покупаешь, либо идешь на биржу труда. И где его бабки? Торчат где-то дулом вверх из болота.

Джек понял, что недооценил парня, и сбавил обороты.

– Я не заставляю тебя в это верить. Просто сделай, чтобы народ видел, что уважаемые люди покупают. И разъясни, что это для их же безопасности. Мало ли что эти яйцеголовые своей волной накличут?

Брайан молча смотрел на Джека, размышляя, как вывернуться из этой западни, не потеряв ни бабки, ни поставщика.

Джек вздохнул.

– Я потом у тебя их выкуплю. Даже немного заработаешь.

– Годиться, – Брайан расплылся в улыбке, довольный, что все само собой разрешилось. – Сколько брать?

Джек прикинул свой бюджет, и назвал сумму. Брайан присвистнул. Видя алчный огонь в глазах Скотта, Джек поспешил выдвинуть ряд условий, которые, хоть в какой-то мере, гарантировали успех предприятия. Скотт поначалу скис, но прикинув барыш, не раздумывая, согласился.

Глядя как Скотт небрежно, словно в ней грязное белье, закинул сумку с тирексом в багажник, Джек с тоской подумал, какие аргументы он еще не использовал в своих просьбах об увеличении финансирования.

***

Несмотря на холодный ветер Аляски, запах горелого пластика ощутимо раздражал ноздри.

– Да не должен он был загореться! – оправдывался техник. – Все несколько раз просчитано, тут просто неоткуда взяться напряжению пробоя!

Ричард задумчиво смотрел на оплавленный корпус и молчал. Это еще больше нервировало рабочих, и, зная резкий характер профессора, они с опаской переминались с ноги на ногу, готовые в любой момент дать деру. Но руководитель всех удивил, и махнув рукой, отправился к небольшому зданию на краю полигона.

Войдя в координационный центр, Ричард с трудом сохранял угрюмое выражение на лице до тех пор, пока не закрылся в своем кабинете. Здесь, уже не скрывая нетерпения, он загрузил результаты испытаний, и жадно их просматривал. На кривой колебания гравидетектора, он с удовлетворением отметил пик именно в том месте, где и ожидал его увидеть. Непосвященный наблюдатель не заметил бы здесь ничего необычного: всего лишь незначительная флюктуация несущей волны, но именно так это и должно было выглядеть для посторонних глаз. Ричард бы, конечно, предпочел погонять устройство на разных режимах, и, возможно, даже не один день, но приходилось все делать втайне.

Работая над гравитационными подшипниками, он наткнулся на паразитический эффект, и сначала было отмахнулся от него, посчитав, что потери будут настолько незначительными, что ими можно пренебречь. Из чистого, ничем не обоснованного любопытства, замерив плотность поля в завихрении, он тотчас забыл о турбинах.

По сути, ничего нового в гравитационных подшипниках не было. Основную работу выполняли магниты, а гравитационная составляющая использовалась лишь для измерения и коррекции магнитного поля. Конечно, со временем его идеи усовершенствуют, и они найдут применение во многих отраслях, но к тому времени наука шагнет настолько далеко вперед, что его изобретение будет казаться всего лишь незначительной модернизацией. А вот завихрения открывали невероятные перспективы. Очаги имели плоскую структуру, и это указывало на то, что гравитацию можно поляризовать. Другими словами, вытянув вдоль оси заставить распространяться в четко заданном направлении.

Его так и подмывало сразу же сообщить руководству института, и посмотреть на выражения их лиц. Как говорили в старину: «эта идея на миллион долларов». Но, помня сколько бед принесли ему импульсивные решения, Ричард усилием воли погасил желание немедленно рассказать всему миру о своем открытии, решив вначале все хорошенько обдумать. Да и проработать хотя бы основы явления тоже не будет лишним.

После бессонной ночи в лаборатории мысль поделиться своими идеями не казалась ему такой уж замечательной. Если он окажется прав, то открытие станет не менее значимым, чем модуляция Вармера, и найдется чересчур много желающих разделить с ним эту честь. К тому же, по закону Соединенного Королевства, он не сможет претендовать на патент, если окажется, что изобретение имеет прямое отношение к обороноспособности.

Можно было бы перебраться в Штаты, где законодательство, в этом смысле, более либерально, но тут, он был уверен, Кирк не упустит своего, и найдет способ доказать, что открытие совершено под эгидой его центра, а значит, в лучшем случае, станет соавтором.

Не придумав ничего лучшего, Ричард решил поработать над этой проблемой пока в одиночку, делая что возможно в лондонской лаборатории, а полевые испытания проводить в Номе, маскируя их под испытания узлов турбины.

Когда Кирк поймал его на «нецелевом использовании» гранта, и, фактически, заставил работать над антенной, Ричард думал, что это конец. Но все обернулось не так уж плохо. Установка для генерации волны предполагала бесчисленное количество узлов, и настолько запутанную схему, что не представляло никакого труда добавить еще несколько компонентов, даже не особенно утруждаясь в обосновании их необходимости. На руку Ричарду играло еще и то, что у Кирка не было особого выбора. Персонал, собранный для этого проекта, мягко говоря, очень слабо разбирался в поставленной задаче, и уличить профессора у них просто не хватало компетентности.

Но тут, неожиданно, перед Ричардом встала совершенно иная проблема. В первые два месяца он практически полностью составил принципиальную схему передатчика, и уже через полгода мог бы завершить проект. Но работа над линзой, которая поляризует гравитацию, и создаст поле анти тяготения, требовала гораздо больше времени. Не умея работать плохо, или вполсилы, он каждый день тратил кучу времени, на то, чтобы вычленить кусок из дееспособной схемы, и испортить ее настолько, чтобы показать какой-нибудь результат, но не дать толчок к дальнейшему прогрессу. И, все равно, работа шла слишком быстро. Ричард не гордился собой, но, тем не менее, не гнушался прямого саботажа. Он не любил выражения «цель оправдывает средства», но был вынужден поступать бесчестно.

Если бы он смог продемонстрировать действие гравитационной линзы при запуске антенны, то этим обеспечил бы себе иммунитет от притязаний посторонних на открытие. Но все упиралось в деньги. Он вспомнил старую русскую сказку о дудочке и кувшинчике, которую ему в детстве читала мать. Суть была в том, что девочку послали за ягодами, но она их не могла найти, пока волшебник не дал ей дудочку, которая приподнимала листики. Но взамен попросил кувшинчик, и ей стало некуда собирать ягоды.

В реальной жизни Ричард предпочитал кувшинчик.

Он вздохнул, и удалил программу, которая на двадцать седьмой секунде испытаний повышала напряжение.

***

– Функция недоступна, обратитесь, пожалуйста, в сервисный центр, – приятным женским голосом сказал автопилот.

Чертыхнувшись, Кирк вышел из меню. Он не хотел рисковать, не будучи уверен, что в компьютере не останется следов вмешательства. Попробовав подступиться и так, и эдак, и не добившись результата, он решил положиться на обещания разработчиков, что изменения не затрагивают программный код, замедляя лишь скорость обработки сигнала.

При всем разнообразии пиратских девайсов, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы найти именно то, что нужно. Правда, мимоходом, удалось приобрести несколько полезных вещей, которые снимали некоторые ограничения как то максимальная скорость или запрет проезда по дорогам определенного типа. Но использовать их придется, скорее всего, уже на другой машине. Барбара вряд ли согласится ездить на автомобиле после ремонта.

Кирк аккуратно снял заглушку, и увидел под ней разъем, в который с легким щелчком вставил прибор. Убедившись, что рассмотреть его удастся, лишь заглянув под панель приборов, он установил связь, и ввел координаты, на которых должна была сработать задержка.

Он хорошо знал это место. Четырехуровневая развязка как нельзя лучше подходила для его целей. Верхний ярус, казалось, нависал над городом, но был спроектирован настолько грамотно, что даже человек со своими замедленными реакциями, успел бы найти верное решение, чтобы предотвратить падение с высоты. Не говоря уже о компьютере.

Закончив, Кирк еще раз подумал, правильно ли он поступает. Все-таки, с ним будет Барб. Он завел двигатель, и провел диагностику. Все было в норме. Успокаивая себя, что прибор будет работать меньше секунды, он отправился спать. Не самый красивый способ избежать отчета перед акционерами, и, возможно, будь у него больше времени, он бы придумал что-то другое.

Но Кирк терпеть не мог ни мать жены, ни ее дни рождения. И так уж совпало, что завтра у нее юбилей. Это и положило конец сомнениям.

С утра Барбара была в непривычно хорошем настроении, и говорила не замолкая. Кирку стоило значительных усилий поддерживать разговор, пусть даже незначительными, но ожидаемыми репликами.

Он надеялся, что хотя бы в машине Барб отвлечется, и, как обычно, начнет поправлять то прическу, то макияж, поглядывая в зеркало. Но, видимо, этим утром она была согласна с его мнением, что выглядит идеально.

Она все говорила и говорила, а Кирк становился все напряженнее и напряженнее. Наверное, еще немного, и она заподозрила бы неладное, но, наконец-то, сработал прибор. Компьютер продолжал следить за дорогой, но, перехватив управление, пиратское устройство, раз за разом, в течении долгих трехсот миллисекунд, транслировало последнее изображение, а потом отключилось напоследок загрузив процессор автопилота почти на сто процентов.

Оценив резкое изменение дорожной обстановки, компьютер попытался принять решение, но ему не хватало свободных мощностей, и, почти мгновенно, перебрав весь список встроенных протоколов, он принял единственное верное решение.

– Внимание! Аварийный режим! – оповестили динамики, и почти одновременно выстрелили подушки безопасности.

Наиболее соответствующий ситуации протокол предполагал одновременную заботу о безопасности пассажиров и других участников дорожного движения.

Резкий маневр бросил автомобиль к ближайшему декоративному карману, с растущим в нем одиноким деревом, и капот разминулся со стволом буквально на какие-то пару дюймов.

Процессор снова был готов к работе, и, одновременно оценив повреждения, состояние автомобиля, и дорожную обстановку, компьютер вызвал медицинскую и техническую помощь.

Все заняло доли секунды, и только сейчас, когда, опасность была позади, Барбара закричала от испуга.

До прибытия экстренных служб Кирк успел не только извлечь прибор, но и поставить заглушку на место.

Первое о чем он попросил прибывших полицейских, было:

– Пожалуйста, не сообщайте репортерам.

Но именно на то, что они не выполнят его просьбу, Кирк и рассчитывал.

***

Еще до того, как Вармер произнес последнюю фразу, Давыдов уже знал о произошедшей аварии. Уже давно ни для кого не было секретом, что практически любое электронное устройство собирает информацию о своем владельце. Правда, люди предпочитали оставаться в неведении какую именно. Большинство считало, что это всего лишь анонимная статистика и поисковые запросы для более точного таргетирования рекламных предложений. Люди с сочувствием смотрели на тех, кто пытался доказать обратное. Денис не хотел ничего доказывать. Он просто пользовался любезно предоставленной информацией.

Просмотрев полученные данные, он тут же узнал адрес больницы, в которую направили пострадавших, и уже оттуда запросил информацию об их состоянии. Убедившись, что Кирку ничего не угрожает, он на несколько минут задумался. Несчастный случай или покушение? Автопилоты, конечно, тоже не на сто процентов надежны, и каждый год, по всему миру, случается две-три сотни аварий по их вине. Но обычно, ошибку вызывает стечение нескольких не совсем банальных факторов. Возможны ли такие совпадения днем, в мегаполисе, на компьютеризированной автотрассе? Возможны, но маловероятны. Денис вызвал Уильяма.

Генерал ответил почти сразу. На этот раз на нем был строгий серый костюм, что сидел как влитой. Всем видом Уильям демонстрировал решимость и принципиальность, но тренированным взглядом Давыдов определил, что этот спектакль предназначен не для него.

– Приветствую, коллега, – осторожно, сдерживая раздражение, начал русский. – Как я полагаю, вы также обескуражены недавним событием, произошедшим в зоне вашей ответственности?

Генерал коротко кивнул.

– Обескуражены. Точнее не скажешь, – подтвердил он. – Вашей службе об этом что-то известно?

Черт побери! Да он издевается! Денис закипел, но внешне это никак не проявилось.

– Если бы мы хотели решить данный вопрос в таком ключе, сейчас бы следовало ожидать безуспешных реанимационных мероприятий, – холодно ответил он.

Казалось, лицо Уильяма слегка смягчилось.

– Скажу честно: на данный момент, у меня нет правдоподобной версии. Максимум, через сорок минут буду на месте аварии. Как только появятся новые факты – сразу же поставлю тебя в известность.

Денис хотел бы своими глазами осмотреть место происшествия, но перелет из Грайфсвальда занял бы слишком много времени, которое было слишком дорого. Выступления «зеленых» против термоядерной электростанции не принесли желаемых результатов. Разумеется, никто всерьез не рассчитывал, что таким образом удастся сорвать ее запуск, но ожидаемый общественный резонанс, призванный на долгие годы потопить проект в бюрократической волоките, так и не наступил. Правительство Германии заняло на редкость принципиальную позицию, со свойственной им педантичностью, уже распределив дивиденды от распиаренного предстоящего запуска волны.

Нужно было срочно что-то предпринять, чтобы отсрочить запуск станции. Денис прекрасно понимал немцев, и, даже был с ними согласен: термоядерный синтез если и не будущее энергетики, то уж точно значимая веха в развитии. И он бы не имел ничего против, если бы не желание Вармера использовать ее в качестве батарейки для антенны.

Кому-то в голову пришла, действительно, гениальная мысль. Сама по себе строящаяся станция вызывала лишь осторожный интерес, и робкие попытки в очередной раз обвинить ученных в подготовке апокалипсиса. Руководство института плазмы прекрасно отдавало себе отчет, что в информационный век главное не то, что сделано, а как это подано. При обычных условиях, новость о запуске станции прокатилась бы по миру, заставив среднестатистического читателя уделить ей десять минут времени, а через неделю отошла бы на второй план, полностью выпав из сферы интересов широкой общественности. Если не удастся сразу приковать внимание к термоядерному синтезу, то пройдут долгие годы, прежде чем новый тип станций перестанет вызывать опасения, и люди увидят их преимущества.

Поэтому немцы всеми силами и поддерживали Ричарда Нома. Несмотря на то, что его турбины требовали больше усилий при монтаже и настройке, слово «гравитационные» в их названии должно было оправдать затраченные усилия. А когда речь зашла о волне, это был словно подарок. Количество энергии, необходимое для ее запуска, было столь значимо, что ставило весь проект под сомнение. И не только с финансовой точки зрения: изъять из сети такой объем означало бы оставить без электроэнергии несколько городов миллиоников. На этапе проектирования станции даже были внесены изменения, предусматривающие возможность накопления и последующей выдачи энергии в виде импульса. По большому счету, это не только ничего не стоило, но и снимало проблему утилизации энергии: перед включением в энергосеть грайфсвальдской электростанции предполагалось убедится в ее стабильности при работе без нагрузки.

До тех пор, пока волна оставалась лишь манком, позволяющим людям верить, что их поколение живет в исторический момент, и закрывать глаза на, скажем, некоторые не совсем демократические изменения, призванные их обезопасить в случае ответа, Россию и США вполне устраивало такое положение вещей. Но, слишком положившись на мнение аналитиков, вполне убедительно доказавших, что вероятность реализации проекта исчезающе мала из-за обилия технических и финансовых трудностей, спецслужбы обеих стран не уделяли должного внимания деятельности Кирка, и даже, более того, сами помогли разжечь ажиотаж.

Теперь Денису приходилось в срочном порядке искать возможности замедлить процесс, пока не найдется окончательное решение. А еще и эта авария.

Давыдов перебирал всевозможные варианты, пытаясь нащупать логику в событиях, и хватаясь за любую соломинку.

Первым делом он перебрал подозрительные события последнего времени связанные с центром Вармера и Кирком лично. Обновление страховки здоровья и жизни, протесты радикальных хоппи, повышение режима секретности испытательного полигона в Номе. Его обучали искать связи между, казалось бы, случайными событиями, но сейчас разведчик нутром чувствовал, что они не имеют отношения к делу. На всякий случай, он решил позвонить Барбаре, и уточнить кое-какие детали.

Денис заготовил подходящие случаю слова сочувствия, но женщина не дала ему и рта раскрыть.

– Подонок! – прошипела она, едва увидев лицо Давыдова. – Я знала, что ты меня не любишь, но не думала, что настолько! Чтоб ты сгорел в аду!

Барбара сбросила вызов, огорошив Дениса столь жесткой отповедью. Ему жаль было терять такую любовницу, но если он и допускал что аварию спланировала жена Кирка, то теперь был абсолютно уверен, что она ни при чем. При всех несомненных достоинствах Барбары, актерским талантом она не обладала.

По крайней мере, одним подозреваемым меньше.

Отложив в сторону другие дела, Денис размышлял об аварии, рассматривая факты под разными углами. Он не сбрасывал со счетов несчастный случай, но, все таки, считал его маловероятным. Если следовать классическому принципу «найди мотив и возможность, найдешь и убийцу», то список получался очень длинным. И возглавлял его сам Денис. Этот ублюдок достал его настолько, что лишь чувство долга удерживало разведчика от того, чтобы решить проблему одним махом. В отличии от руководства, считавшего что устранение Кирка возведет его в ранг святого мученика, и приведет лишь к увеличению количества сторонников, Денис был уверен, как раз, в обратном эффекте.

Он позволил себе отвлечься и немного помечтать, как заходит в палату, накрывает лицо Кирка подушкой...

Закончить ему помешал вызов Уильяма.

– Покушение, – без предисловий начал он. – Технари еще работают, но это был электромагнитный импульс, нарушивший работу процессора.

– ЭМИ? Вы там поблизости ядерных испытаний, случайно, не проводили?

– Шутник, – проворчал генерал. – Сейчас отрабатываем нескольких подозреваемых. Наиболее вероятным вариантом мне кажется жена. Спланировала, а потом вынуждена была сесть в машину, поэтому и не довела дело до конца.

– Барбару можешь исключить. Я уже проверил.

Генерал несколько секунд рассматривал Дениса, потом кивнул. Он знал, что для русского она больше чем агент влияния, но также был уверен, что тот никогда не поставит свои интересы выше интересов службы.

– Жаль. Это была самая многообещающая гипотеза. Когда я найду кто это сделал, лично оторву голову, за то, что не довел до конца, – голос Уильяма оставался абсолютно спокойным.

Денис слегка улыбнулся. Ему нравилось работать с этим американцем.

– Мне кажется, я знаю одного ученого, что испытывает неприязнь к нашему парню, и может собрать электромагнитную пушку.

– Ты имеешь ввиду, мистера Нома из Нома? – прищурился генерал.

– Из Лондона, – автоматически поправил Денис.

Поразмыслив несколько мгновений, генерал согласился:

– Есть в этом здравое зерно. Думаю, мы можем попросить наших британских друзей проверить эту версию.

– Только проследи, пожалуйста, чтобы они не привлекали к этому делу всю армию, – поморщился Денис, вспомнив любовь англичан к широкомасштабным действиям.

Генерал ухмыльнулся. Несмотря на то, что он считал британских коллег профессионалами высокого уровня, тем не менее, вполне понимал Давыдова. Четыре дня, по просьбе Лондона, используя личные связи, он вел переговоры в пакистанской деревушке об освобождении высокопоставленных военных, потерпевших авиакатастрофу, и почти достиг успеха. А когда у британцев не выдержали нервы, и они решили что секреты, которыми владеют пленные можно защитить другим способом, чудом вышел из-под минометного обстрела.

– Ты все еще злишься из-за того случая? – притворно удивился генерал. – Они же принесли извинения.

Денис промолчал. Уильям рассмеялся.

– Извини, видел бы ты свое лицо. Не волнуйся, я особенно подчеркну, что операцию нужно провести так, чтобы не возникло лишних вопросов.

– Было бы неплохо, – мрачно отозвался Давыдов. – Если его расстреляет артиллерия, это может навести на подозрения, что правительство недовольно проектом «Рябь».

– У вас все такие параноики, или ты один случайно затесался? – поинтересовался генерал.

– Это необходимое условие. Нормальные люди в офисе сидят, бумаги перекладывают.

– Ну, если это помогает подобрать таких агентов как ты, значит метод действенный. Не беспокойся, – повторил генерал. – Я позабочусь, чтобы они сработали тихо. Конец связи.

– Пока, – отозвался Денис.

Он переключил свое внимание на грайфсвальдскую электростанцию, на время предоставив разбираться с аварией Уильяму.

Погрузившись в изучение документов, Давыдов не сомневался, что напомнив генеральному подрядчику незначительный эпизод из его юности, сможет уговорить его разместить небольшой прибор в фундаменте.

***

– Ой, вы же тот самый Аш Вармер! Ученый, что придумал как найти инопланетян – восторженно прощебетала сестра в регистратуре.

Абигейл предупреждающе сжала руку мужа, но тому сейчас было не до споров о науке и популизме.

– Девушка, Кирк Вармер, где он?

– Ой, извините пожалуйста. Я понимаю вам сейчас не до этого. Он в палате интенсивной терапии. Я так рада встретиться с вами! Вы же просто настоящая легенда! Можно сфотографироваться с вами?

– Девушка, – едва сдерживаясь, сказал Аш. – Что с моим сыном?

– Все хорошо, он в интенсивной терапии, – повторила сестра. – Так можно сфотографироваться?

– Пойдем, – жена, предотвращая взрыв, потянула его в сторону лестницы. – Мне кажется, это где-то на втором этаже.

Поняв, что так действительно будет быстрее, Аш, тяжело ступая, направился за женой.

– Лучше бы делом занималась, – проворчал он.

– Неудивительно, что она обо всем забыла, увидев тебя. Я ее прекрасно понимаю, – улыбнулась Абигейл.

Аш в очередной раз поблагодарил судьбу, что поехал тогда на конференцию, чтобы услышать доклад Свенсона. Тема его разочаровала, но кто знает, как бы сложилась его судьба, не встреть он тогда Абигейл? Он только собрался ответить, как закашлялся, и остановился, содрогаясь всем телом. Жена ласково гладила его по плечу, пока приступ не прекратился.

– Лучше? – спросила она.

– Да. Идем, – кивнул Аш.

Поднявшись на этаж, он сразу же, выхватил взглядом санитара, и поинтересовался, как найти палату интенсивной терапии. Тот, для верности сопровождая излишне подробные объяснения жестами, указал направление, и несколько раз повторил, как не заблудится в переходах между зданиями. Поблагодарив, Аш с женой направились к сыну.

Кирк, просматривая новости, не сразу обратил внимание на родителей, и лишь когда мать позвала его, оторвался от экрана.

– Наши акции поднялись на восемь процентов, – сообщил он с радостной улыбкой.

Аш нахмурился, а Абигейл спросила:

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – отмахнулся Кирк. – Авария была несерьезная.

– Ровно такая, чтобы акции поднялись на восемь процентов? – приподняв бровь поинтересовался Аш.

Кирк бросил быстрый взгляд на отца, и снова почувствовал себя ребенком. Иногда, заигравшись, и учинив какую либо шкоду, он придумывал истории, в которых в причиненном ущербе был виноват кто-то другой. Мать почти всегда верила, но отец неизменно докапывался до правды. Вот и сейчас, он снова испытал те же неприятные чувства, что и в детстве.

– Тебе всегда не нравилось все, чем я занимался! Любой мой успех раздражает тебя!

– Успех? – удивился Аш. – Ты открыл новую планету? Или, может быть, изобрел какое-то лекарство? Так расскажи мне, и мы вместе порадуемся.

– Вот! – от избытка чувств Кирк вскочил с кровати. – Именно об этом я и говорю! Все, что не вписывается в твое понимание, ты считаешь недостойным! Только ты всегда прав!

– Прав я всегда потому, что прежде чем что-то сделать, предпочитаю хорошенько подумать, – холодно ответил Аш.

– Так почему же ты не придумал отправить волну? – ехидно поинтересовался Кирк. – Это же очевидное решение.

– Для кого очевидное? – поинтересовался отец.

Абигейл узнала этот тон. Обманчивая мягкость ее мужа часто вводила в заблуждение оппонентов, и, надеясь одержать быструю победу в споре, они бросались в атаку, не продумав как следует аргументы. Аш умело этим пользовался, точными вопросами помогая недальновидному противнику вырыть себе яму.

Она хотела отвлечь мужа, переключив его внимание на аварию, но после секундного колебания передумала. Кирк слишком увлекся своей идеей, и, кажется, всерьез стал верить, что трудится на благо всего человечества.

Небольшая взбучка от настоящего ученого пойдет ему только на пользу.

Кирк рассмеялся.

– Вот уж не думал, что великому Ашу Вармеру придется разъяснять такие банальные вещи! Хорошо, давай по порядку. Ты согласен, что контакт с внеземной цивилизацией будет величайшим событием за всю историю человечества? Ну, разве что, возможно, за исключением явления Христа. Да и то не факт.

– Да, – коротко ответил Аш.

В притворном изумлении Кирк всплеснул руками.

– Мама! – обратился он к Абигейл. – Запиши эти исторические слова! В кои-то веки великий и ужасный Аш Вармер согласился с сыном!

– Не паясничай, – одернул его отец. – Ты хотел мне объяснить очевидные вещи.

Кирк, в шутку, поклонился.

– Как скажете, папа. Даже если мне просто удастся доказать существование чужого разума, это существенно расширит наши представления о мире.

– Согласен, – кивнул Аш.

То, что его высказывания не встретили немедленной критики, несколько остудило пыл Кирка. Зная характер отца, он не сомневался, что тот по косточкам разберет каждое его слово, и усилием воли заставил себя собраться, быстро прокрутив в голове уже сказанное, и одновременно пытаясь предугадать, куда именно па нанесет первый удар. Заодно он успел отругать себя за то, что позволил эмоциям взять верх. Сделав несколько вдохов, он продолжил уже более серьезным тоном.

– Как ты говоришь – мы топчемся на месте. Мы – общество потребления, которому нет дела до звезд.

– Ты забываешь о хоппи, – возразила мать.

Кирк с досадой махнул рукой.

– Кучка идеалистов, которые только и могут сокрушаться о том, что мир не совершенен, но ничего не делают чтобы это исправить.

– Не совсем с тобой согласен, но продолжай, – задумчиво сказал Аш.

Кирк чувствовал, что чем больше он скажет, тем жестче будет ответ, но остановиться не мог.

– Мы не сможем самостоятельно справится со своими проблемами. У нас накопилось их слишком много.

Он сделал паузу, и отец попался на удочку.

– И ты хочешь, чтобы их решили инопланетяне?

Кирк мысленно улыбнулся. «Загони врага в ловушку». Оказывается, в эту игру можно играть вдвоем.

– Я верю, что в будущем, когда мы будем сотрудничать с другими расами, решения новых проблем будут менее болезненны. Но, – он поднял руку, останавливая отца собравшегося возразить, – сейчас важно не это. Как думаешь, что сделают люди, узнав, что мы не одни во Вселенной?

– Меня больше интересует, что думаешь ты, – хмыкнул Аш.

– Вся наша жизнь изменится, – Кирк снова распалялся, забыв, что планировал орудовать только логикой. – Сиюминутные потребности отойдут на второй план. Человечество станет задаваться вопросом: а что, если они лучше нас? Наш вид не может без конкуренции. А что, если мы будем конкурировать не друг с другом, а с другим видом? Пройдет еще сто, может быть, двести лет, прежде чем мы встретимся лицом к лицу. И человечество потратит это время с пользой, совершенствуя и науку, и самих себя, чтобы достойно встретить братьев по разуму!

Кирк осекся, понимая, что его занесло не туда. Отец это не та публика, которую можно раскачать эмоциями. Спокойным тоном, с паузами, словно читая лекцию нерадивым студентам, Аш стал приводить свои доводы.

– Мы с тобой говорили, что ответить может только цивилизация, стоящая на ступени развития не ниже, чем мы. А это, согласись, сильно сужает область поиска.

Кирк промолчал.

– К тому же, – продолжал Аш. – Вдруг, у них не будет желания или возможности ответить. Ты полагаешься на слишком много «если», а значит не контролируешь процесс.

– По крайней мере, я пытаюсь, – возразил Кирк. К этому времени, он полностью взял себя в руки. – Даже самое большое путешествие начинается с первого шага.

– Справедливый аргумент, – немного поразмыслив, согласился Аш. – Давай тогда поговорим о том, к чему следует готовиться человечеству.

– Об инопланетянах тебе уже неинтересно? – Кирк не упустил возможность уколоть отца.

– К ним мы еще вернемся, – спокойно возразил Аш. – Ты считаешь, что люди изменятся, и ты прав. Например, военные уже объявили о расторжении договора о космическом пространстве, принятом сразу после запуска первого спутника.

– Вообще-то, через десять лет, в 1967-м, – поправила Абигейл. – Я была на этой пресс-конференции в Пентагоне.

– Что-то я об этом не слышал, – сказал Кирк

– Неудивительно, –улыбнулась ему мама. – Кроме меня там было всего человек семь-восемь. Таблоидам неинтересны такие скучные темы.

– Ну и какое отношение это имеет к нам? – Кирк решил занять глухую оборону, пока не поймет куда клонит отец.

– Генерал, ну такой, с четырьмя звездами, сказал, – Абигейл приложила четыре пальца к плечу, и закатив глаза, продолжила более низким голосом, – «Мы, люди Земли, мирная нация, но это не значит, что мы не должны охранять свои границы на земле, в воде и в воздухе. Теперь, когда человечество шагнуло за пределы планеты, мы должны обратить свои взоры и в космос».

– Это был министр обороны, – улыбнулся Аш.

– Дорогой, – жена вернула ему очаровательную улыбку, – неужели ты думаешь, что я бы пошла на конференцию, не зная, кто именно будет выступать?

На Кирка накатила волна нежности к родителям. Как бы он хотел, чтобы и у них с Барб были бы такие же отношения. Он хотел было предложить отцу компромисс, признав, что и его точка зрения, с некоторыми оговорками, имеет право на существование, и предложить сходить вместе пообедать, как Аш нарушил идиллию.

– Если ты не понял, то он намекал на твою волну.

Вся симпатия мгновенно улетучилась. Всегда отцу нужно было все испортить.

– А землетрясение на Гавайях, случайно, не моих рук дело? – с горечью в голосе спросил он.

– Не ёрничай, – резко ответил отец. – Это лишь одна из бед, которые нас ждут из-за твоей волны.

– Ты говоришь так, словно я войну развязать собираюсь, а не эксперимент провести, – обиделся Кирк.

– Ты может и нет, а вот военные явно готовятся, – ответил Аш.

–Они всегда готовятся. На то они и военные. Если так рассуждать – вообще опасно что-либо делать, – парировал Кирк.

– Пойми, – Аш тяжело опустился в стоящее неподалеку инвалидное кресло. – Ты абсолютно не контролируешь ситуацию. Если кто-то и получает от этого выгоду, то явно не ты.

Вспомнив финансовый отчет за последнее полугодие, Кирк улыбнулся.

– Ты ошибаешься. Здесь выигрывают все. Все жители Земли.

– Твоя теория построена на множестве допущений, – покачал головой Аш. – Если они окажутся неверны, это, в первую очередь, ударит не по тебе, а по настоящим ученым. Своими действиями ты дискредитируешь саму идею научного подхода.

Кирк переваривал услышанное.

– Так вот в чем дело, – наконец, протянул он. – Все, что не одобрено тобой – пустая трата времени.

Аш задумался.

– Не совсем так, но, по сути, ты прав. Сколько средств уже выброшено на эту бессмысленную затею? А сколько теперь пойдет на космос, в ущерб финансированию фундаментальной науки?

Кирк почувствовал, что настал переломный момент. Он лихорадочно подбирал слова, понимая, что следующий аргумент, словно последняя соломинка, ломающая хребет верблюду, может навсегда изменить их отношения с отцом, поставив точку в споре. Скорее интуитивно, чем осознанно, Кирк решил, что доводы разума здесь не помогут.

– Я часто с тобой бывал не согласен, па, – медленно начал он, – но всегда уважал твое мнение. Мне казалось, что ты искренне веришь, искренне пытаешься переубедить меня.

Кирк замолчал, и покачал головой.

– А ты просто боишься, что новые идеи отвлекут внимание от твоей работы, – безжалостно закончил он.

Аш застыл. Кирк смотрел на него со скорбным видом, но в душе ликовал. Есть! Точно в яблочко! Отец не скоро оправится от такого удара!

Абигейл смотрела на сына со смешанным чувством, которое вряд ли смогла бы описать. Здесь была и боль, и отвращение, и жалость, которые пока не могли пробить стену ее любви к сыну, но колотили в нее с такой силой, что стена ходила ходуном.

Аш поднялся и молча вышел. Абигейл хотела что-то сказать, но услышав как закашлялся муж, поспешила к нему.

Кирк словно и не заметил, что остался один. Он никак не мог поверить, что в кои-то веки, одержал победу над отцом в споре.

***

Щурясь на солнце, Брайан пускал колечки дыма. Судя по старым фильмам, сто лет назад Англия была довольно мрачным и сырым местом. Если это действительно так, то Джек был только рад глобальному потеплению, об опасности которого вещали в каждом выпуске новостей.

– И что ты об этом думаешь? – спросил он Скотта.

– Обмозговать надо, – ответил Брайан затягиваясь сигарой.

«Да куда же ты денешься», – подумал Джек. Он почти не сомневался, что сможет убедить Скотта, но если не удастся… Что ж, тогда найдется пару тузов в рукаве. Брайан считал себя крутым парнем, но сможет ли он так же пускать пыль в глаза, если Джек отвернется от него?

– Ну смотри, – нарочито безразличным тоном сказал Джек. – Когда он опрокинет тебя своими ценами, поздно будет джагу танцевать. Конкурентов нужно убирать, пока они не убрали тебя.

Шезлонг вдруг показался Скотту очень неудобным, и Брайан завозился в нем, пытаясь найти положение, которое бы его устроило. Несмотря на тон, он догадался, что приятель недоволен появившимся конкурентом, и решил повесить эту проблему на Брайана.

Попивая коктейль, краем глаза Джек наблюдал за Скоттом. Он знал, что тот согласится, вопрос был лишь в том, сколько времени придется потратить. Впрочем, он никуда не спешил. Срочных дел нет, так почему бы не поваляться у моря на солнышке?

Он задумался о том, что наверху его, видимо, считают очень способным сотрудником. Иначе как объяснить, что задачи ставят такие, что и с подготовленной командой не всегда справишься? Сначала – обеспечить спрос на облигации госзайма. Да если бы, хотя бы, условия предлагали нормальные, а то погашение через пятьдесят лет, с учетом роста инфляции. Да кто на это клюнет? Тем более, что главным конкурентом был Кирк Вармер, а он на обещания не скупился. Правда, он собирался рассчитаться через сто лет, и за счет инопланетных технологий, но на протяжении всего этого времени, гарантировал небольшие дивиденды со всех доходов, что неизбежно возникнут при реализации проекта «Рябь». Глупость, конечно, но глупость завернутая в блестящую обертку. И, судя по результатам, людям идея пришлась по вкусу. Акции центра Аша Вармера пользовались стабильным спросом.

Джек подозревал, что вся эта суета со сбором информации просто потеря времени. Приказ был какой-то обтекаемый и не содержал никакой конкретики. «Взять под наблюдение Ричарда Нома. Действовать максимально деликатно, не дать объекту обнаружить слежку». Кажется, в главном офисе решили притормозить разработку антенны, и, со свойственной им бюрократической осторожностью, собирают данные о руководителе проекта. Но раз за него взялись – пиши пропало. Практически со стопроцентной уверенностью можно было сказать, что парню не повезло.

Джек не видел смысла оттягивать неизбежное, тратя силы на бессмысленную работу. Какого бы высокого мнения о нем бы ни были, действовать приходилось в одиночку. Не то, чтобы он не был знаком с принципами выемки информации, но это требовало тщательной подготовки, и, желательно, толкового напарника. К тому же, по собственному опыту, Джек знал, что обычно за приказом «максимально деликатно» следует другой – устранить объект.

– Мы с парнями потолкуем с этим барыгой, – наконец, принял решение Скотт.

– Если что-то понадобится…

– Я тебе скажу, – закончил Брайан.

Он поднялся и пошел по гальке к машине. Дети смеялись, тыкая пальцами в его костюм, но он не обращал внимания, разглядывая их мам. Женщины делали вид, что не замечают его взгляда, хотя одна-две и стрельнули глазами в сторонуздоровяка, но Брайан сделал вывод, что ловить здесь нечего. Он немного сбавил шаг, когда мужчина, рыжую жену или девушку которого он только что оценивающе рассматривал, сделал попытку подняться. Но женщина, схватив его за руку, усадила обратно, и начала что-то рассказывать. Скотт некоторое время поразмышлял, достаточный ли это повод, чтобы накостылять этому дрыщу, но, поняв, что упустил момент, и в глазах рыжухи будет выглядеть как гопник, сплюнул сквозь зубы, и решительным шагом направился к дороге.

Он был зол на Джека. Что-то тот стал в последнее время слишком много командовать. Брайан больше не чувствовал себя полноправным партнером.

Скотт давно решил, что пора завязывать с таким «сотрудничеством». Все работу делает он, а Джек только и ищет как втравить его в неприятности. Взять хотя бы тот случай, с облигациями. Спору нет, Джек заплатил как и обещал. Но и Брайану пришлось раскошелиться. Тот же Давид, почувствовав что можно срубить деньжат, отказался продавать по цене, на которую они договорились ранее. А вслед за ним и остальные. Конечно, можно было прикупить еще, и все сдать Джеку, но люди, которых он обманул, этого бы так не оставили. Слухи непременно дошли бы до Джека, и Брайан мог бы поспорить, что он бы остался недоволен. Да и по его собственной репутации это бы сильно ударило. И хорошо, если только по репутации.

В общем, Скотт тогда едва остался при своих, но затаил обиду. Держал его только тирекс.

А теперь Джек подбивал его на мокруху.

***

Одним из немногих преимуществ этой работы было то, что не приходилось ездить в Ном на поезде: оборудование собиралось в Лондоне и доставлялось на полигон самолетом. Больше никаких очередей на вокзале. Ричарду было бы интересно узнать, за какие ниточки дернул Кирк, чтобы контроль безопасности и таможня, такие же неизбежные как и налоги, превратились в пустую формальность.

В небольшом салоне самолета, кроме него, летели еще четверо коллег. Ричарду было бы стыдно в этом признаться, но ему нравилась нынешняя должность не только потому, что работа над гравитационной линзой сдвинулась с мертвой точки, но и вечным желанием подчиненных оказаться полезными. Вот и сейчас Сьюзан принесла ему кофе, именно такой как он любит: не сильно горячий и в меру сладкий.

– Мистер Ном, – скзала она, – я понимаю, что сейчас не лучший момент, но не посмотрите ли черновик моей статьи?

«Все-то ты понимаешь, – подумал Ричард. – Именно сейчас, когда думаешь, что я расстроен из-за неудачного испытания, подсовываешь статью, где я непременно найду ошибки, а ты мне будешь за это благодарна» .

Впрочем, окинув ее фигуру взглядом, Ричард решил, что не прочь принять благодарность. Он заметил, что остальные трое мужчин затихли, и с завистью поглядывают на него.

«В следующий раз поедете поездом» – решил он. У него не было абсолютно никакого уважения к коллегам. Ричард считал, что работать на Кирка могут либо жадные люди, либо глупые. А еще больше его злило, что в научном мире у него тоже теперь такая репутация.

Он быстро просмотрел статью. Как и следовало ожидать, та была посвящена волноводам, и описывала механизмы возникновения паразитических токов. Профессор Ном хмыкнул. Раньше, когда у него были студенты, Ричард поставил бы за такую работу тройку, да и то с натяжкой. Менторское начало взяло в нем верх, и он уже было собрался жестко отчитать девушку, но взглянув в ее большие, грустные как у коровы глаза, передумал. В конце концов, она не его студентка.

– Я вижу, что вы старались, – он постучал пальцем по экрану. – Но в таком виде ее подавать в печать нельзя. Нужно доработать некоторые моменты, и обязательно добавить выводы о том, как минимизировать негативное воздействие этих эффектов.

– С моей стороны будет наглостью просить вас выступить соавтором? – она смотрела на него умоляющим взглядом, и теребила мочку уха. Сьюзан делала так всегда, когда нервничала.

«Что ж, – с некоторой досадой подумал Ричард. – За удовольствия нужно платить».

– Я подумаю об этом, – сказал он.

– О, я не хотела вас обидеть, – ее глаза стали еще больше и печальнее. – Я понимаю, что вам не очень интересна эта тема, но, может быть, если мы приложим совместные усилия, – она выделила голосом последнюю фразу, – то выиграем от этого оба?

Ричард улыбнулся.

– Не вижу причин, которые бы помешали нам скоротать несколько вечеров за написанием статьи.

От его внимания не ускользнуло, что Сьюз едва заметно поморщилась при слове «несколько». «А чего ж ты хотела? – подумал он – Такие статьи за вечер не пишутся».

– Отлично! – обрадовалась девушка. – Мы могли бы начать прямо сегодня!

Несколькими часами позже, уже в такси, он думал, что Сьюзан не обманула его ожиданий. К тому же, если она хочет построить карьеру таким образом, то он не имеет ничего против.

Впервые за долгое время Ричард почти отвлекся от терзавших его проблем. Безусловно, было бы легче всего объявить о своем открытии, и работать, не скрывая результатов. После того, как он попал в зависимость от Кирка, приходилось все осторожнее отщипывать от выделяемых средств, и все тщательнее это маскировать. А это существенно тормозило работу. И не только его проект: он не собирался заканчивать разработку антенны до тех пор, пока не будут готовы линзы, которые обелят его имя. А там глядишь, и вся эта истерия с волной сойдет на нет.

Мысли эти никуда не делись, но их значительно приглушали недавние события, и порог дома он переступил в благостном расположении духа, и с приятной усталостью в теле.

Будь он в своем обычном состоянии, то едва открыв дверь, и заметив следы чужого присутствия, тут же вызвал бы полицию. Скорее всего, на этом бы все и закончилось.

Но, погруженный в воспоминания, он совершенно не обратил внимания на некоторый беспорядок, и лишь войдя на кухню, и заметив незнакомца сидящего за столом и пьющего чай, Ричард, наконец, понял, что он в доме не один.

– Старик, – сказал тот, по-видимому, максимально дружелюбным тоном на какой был способен, – так дела не делаются. Мы тебя уже семь часов ждем.

Придя в себя, Ричард крутанулся на каблуках, и бросился в сторону выхода. Но тут же, бесшумно появившийся за спиной бандит, скрутил профессора, и подтолкнув к столу, усадил напротив босса.

– Я приношу извинения, что мы так по-хозяйски расположились, но сами понимаете: мы вас ждали намного раньше.

Несмотря на страх, у Ричарда проскочила мысль, что налетчики, по-видимому, это спланировали за просмотром плохого боевика. Если бы бандиты обладали телепатическими способностями, то удивились бы проницательности профессора.

– Меня зовут Брайан, – представился главарь. – И я вами очень недоволен мистер Ном.

Ричард понимал, что встрял в неприятности, хотя и не мог найти для этого причины, но чем дальше, тем больше это напоминало глупый розыгрыш или театр абсурда. Он даже представил, как кто-то из его друзей (или наоборот, недоброжелателей), кивает, читая сценарий, а потом поднимает взгляд и говорит:

– А вот можно на этом моменте, когда напротив ученого с мировым именем сидит бандит, так можно, чтобы этот бандит был какой-то карикатурный? Найдите, пожалуйста, самого плохого актера.

Шести с лишним футов роста, с бицепсами как у гориллы, и явной проблемой с выражением собственных мыслей, Брайан явно не тянул на крестного отца. Казалось, что предложения, где больше трех слов, требуют от него невероятного напряжения. И эти попытки подражать героям гангстерских фильмов, могли вызвать лишь улыбку. Но в данных обстоятельствах, Ричард решил воздержаться от проявления эмоций. Бандитам явно от него что-то нужно. Это не значит, что жизнь вне опасности, но какие-то шансы есть. Как обычно в критических ситуациях, мозг профессора Нома заработал со сверхъестественной скоростью, подавив эмоции, которые только мешали логическим построениям.

–Чем же я вызвал ваше недовольство, мистер…? –Ричард сам удивился насколько спокойно звучит его голос.

– Скотт, – подсказал Брайан.

– Так чем я вас так расстроил, что вы позволили себе вломиться в мой дом, мистер Скотт?

Возникла секундная пауза. Ричард, не имея никакого опыта в общении с криминальными элементами, побоялся, что перегнул палку. Несмотря на свое увлечение регби в молодости, он весьма скептически оценивал собственные шансы, если дело дойдет до драки.

– Ты барыжишь на моем районе. Так дела не делаются, – повторил Скотт.

Ричард едва сдержал вздох облегчения, поняв, что гангстер просто переваривал его слова. Кажется, диалог налаживается. А раз бандит бросил свои домашние заготовки –значит заинтересован в результате.

Оставалось только понять, что ему инкриминировал Брайан.

– Не могли бы вы не стоять за спиной? – чтобы выиграть время, не оборачиваясь, обратился Ричард ко второму бандиту. – У меня такое чувство, что вы вот-вот ударите меня палкой по голове.

– Сядь, Кот, – бросил Брайан.

Только звук отодвигаемого стула дал понять, что подручный выполнил команду главаря.

Ричард размышлял. В большинстве детективов преступники все отрицали, даже под гнетом неопровержимых улик. Но их противниками были полицейские, которые действовали в правовом поле. А как быть ему? Эти двое могут и мочкануть, если не понравятся его ответы.

Усилием воли Ричард подавил зарождающуюся панику, заставив себя думать четко, без жаргонизмов.

– Видимо, вы предлагаете какое-то решение? – осторожно спросил он.

– А то. Долю мне отстегиваешь и все дела.

Проще всего было бы согласиться, но наверняка за этим последует обсуждение деталей, и он себя выдаст полным незнанием предмета.

– А что я получаю взамен? – тянул время Ричард.

Брайану хотелось пристукнуть этого умника. С любым нормальным человеком он бы уже решил вопрос, а с этим какие-то качели вокруг да около. Так они и до утра не перейдут к сути.

– Толкаешь колеса, и вообще ни о чем не паришься. Если какие-то проблемы – посылаешь ко мне, – объяснил Скотт очевидные вещи.

Профессор лихорадочно соображал. Таблетки – значит какой-то лекарственный препарат. Что-то запрещенное, с хорошим спросом. Скорее всего – наркотики. Ричард не был специалистом в этом вопросе, поэтому на ум приходило только одно название.

– А что если фараоны прихватят меня с тирексом? – спросил он, надеясь, что правильно использует жаргон.

– Это проблема, – пожал плечами Скотт.

Ричард ожидал продолжения, но его не последовало.

– Слишком сложная схема, – покачал он головой. Видя, что Брайан собирается подняться, быстро продолжил. – У меня есть другое предложение.

Ученый чувствовал себя участником любительского спектакля, и настолько вжился в роль, что чуть ли не всерьез переживал, что его выдавливают с рынка.

– По-видимому, у вас сбыт поставлен лучше, чем у меня. Так почему бы нам не объединить усилия? Что если я буду сдавать вам товар под реализацию?

– Почем? – подавшись вперед, спросил Скотт.

Какую же цену назвать? Недавно на полигоне он стал свидетелем разговора, в котором один из служащих хвастался, что приобрел таблетки за семьдесят долларов, а в его городе они стоят чуть ли не в пять раз дороже. Это получается, триста пядесят долларов. Пусть триста. Черт, откуда же он родом? И сколько это в фунтах?

– Ну, скажем, сто тридцать за штуку, – предложил Ричард, перебирая в голове варианты, как выйти из положения, если Брайану цена покажется завышенной.

– Идет, – тут же согласился Скотт, и Ричард понял, что, кажется, продешевил.

И тут же себя одернул: он не собирается продавать наркотики этому бандиту.

– Пятьсот упаковок сможешь подогнать?

– Легко, – Ричард даже обиделся на такое маленькое количество. – Через неделю. Тогда и начнем.

Брайан хотел надавить на этого барыгу, но тот предложил хорошую цену, и Скотт побоялся, как бы тот не включил заднюю.

– Договорились, – быстро сказал он.

Он встал и протянул руку. Ричард тоже поднялся, и они обменялись рукопожатием.

– С вами приятно иметь дело, мистер Ном, – Ричард попытался угадать из какого фильма эта фраза, но так и не пришел ни к какому выводу.

Брайан направился к дверям, и хозяин обернулся, чтобы рассмотреть того, кого Скотт назвал Котом. Но Кота и след простыл.

Оставшись один, Ричард тяжело опустился на стул. Первым его порывом было позвонить в полицию. Но что если и они тоже, как и Скотт, решат, что раз он постоянно бывает в Номе, то возит оттуда наркотики? И что предпримет Кирк, узнав, что им заинтересовалась полиция? Ему точно не понравится, что таможня станет гораздо более тщательно досматривать самолеты центра имени Аша Вармера.

Вдруг Ричард застыл. Это же решение всех его проблем! Не только финансовых. Зная, что весь персонал, работающий на Кирка, считает материальную составляющую наиболее важной мотивацией, он подумал, что вряд ли кто-то на полигоне откажется от взятки. Придумать более или менее правдоподобную историю, да сунуть немного денег – вот и готова площадка, где можно провести эксперимент, не опасаясь чужих глаз.

В приливе чувств, он хлопнул ладонью по столу. Решено. Риск конечно, есть, и немалый, но он полностью оправдан.

Ричард бросил взгляд на дверь, и решил что первое что нужно сделать начиная сотрудничество с Брайаном – это поменять замки и установить сигнализацию.

2082

Воздух в осеннем парке был в меру теплый и пах опавшими листьями. Денис не спеша шел по алее, наслаждаясь природой, и разглядывая людей. Мамы с колясками, влюбленные парочки, спортсмены, молодежь, не знающая чем себя занять. Приятно иногда забыться и почувствовать обманчивую неспешность жизни.

Он вышел к озеру, и, пройдя вдоль воды, опустился на скамейку рядом с Уильямом, кормящим уток.

– Ты просто так выбрал место, или птицы должны символизировать электорат, который проглатывает то, что мы им скармливаем? – с улыбкой сказал Денис.

– У тебя отравление кислородом? – покосившись, спросил генерал. – Отвык от нормального воздуха?

– Устал я от этой возни, – после паузы ответил Давыдов. – Китайцы обратились к нам с предложением о совместной разработке недр Марса. Они строят базу, а мы обеспечиваем охрану транспорта при выходе в космос и до лунной орбиты.

– Нам поступило аналогичное предложение – равнодушно ответил Уильям.

– Я абсолютно не удивлен. Это как раз в их стиле: чем меньше стоит товар, тем больший ажиотаж они создают вокруг.

– Ну, справедливости ради, стоит заметить, что они пришли не с пустыми руками. Китайцы предлагают техническую и материальную помощь в оснащении конвоев.

Мимо проехал велосипед с двумя седоками, и Денис усмехнулся пришедшему на ум сравнению.

– Это как тандем в космосе: пока едем в горку – педали крутим вдвоем, а когда вышли на ровную трассу – вторая ступень отбрасывается.

– А разве они говорили о равноценном партнерстве? – пожал плечами генерал. – Если на Марсе и найдется что-либо дельное, что стоит затрат на транспортировку, то могут возникнуть технические трудности, которые их партнеры не смогут преодолеть самостоятельно.

– Ну да. В любом случае, за счет расширения жизненного пространства, выигрывает только Китай.

– И еще неизвестно, чем они там будут заниматься, – заметил Уильям.

– Мне, все-таки, кажется, что более правильно было бы развивать свои базы, а не выдумывать этот бред с волной, – проворчал Денис.

– Мы это с тобой сто раз уже обсуждали, – устало заметил Уильям. – Да. Лучше. Но ни твое, ни мое правительство не готовы вбрасывать в это дело такие же средства как Поднебесная.

– Поэтому, мы лучше потратим деньги на космические крейсера? – продолжил его мысль Денис.

– Скажу тебе по секрету, хорошая армия еще никогда не мешала, – ослепительно улыбнулся Уильям.

– Ну да, кому как не вам об этом знать, – в тон ему ответил Давыдов.

– Сейчас – это единственный верный выход, – посерьезнев, заметил генерал. – И США, и Россия заинтересованы в паритете, и достигаем мы его привычным нам способом, а именно…

– …старой доброй гонкой вооружений, – закончил Денис.

– Именно, – кивнул Уильям. – Тем более, если на наш призыв ответят агрессивно настроенные цивилизации, мы должны быть готовы к обороне.

Денис поморщился.

– Мне-то хоть эту чушь не рассказывай.

– Кстати, хорошие новости. Наши аналитики пришли к выводу, что Вармер собирается кардинально изменить условия эксперимента.

– Ничего удивительного, что он сейчас сам не свой, – хмыкнул Давыдов. – У парня сейчас другие заботы.

– Нет, тут что-то другое, – покачал головой Уильям. – Ты давно смотрел отчеты по Ному?

– Каждую неделю просматриваю. Кажется, они никак не сдвинутся с мертвой точки.

– Именно. На фоне этого запросы Кирка в сети выглядят несколько странно.

Давыдов заинтересовался.

– Насколько странно?

– Если хочешь, могу перекинуть статистику, – сказал генерал.

Денис отрицательно покачал головой.

– Так или иначе, все равно придется читать в отчетах. Дай лучше краткое резюме.

– Ну, если коротко, – Уильям сделал вид что задумался. – Кажется, наш любитель внеземных цивилизаций, собирается соскочить с собственного поезда.

Генерал улыбнулся, заметив, что новость огорошила русского.

– Это было бы очень здорово, – осторожно заметил Давыдов. – Может быть, мы сможем оказать ему какую-нибудь помощь, на пути к этой замечательной идее?

– Пока рано об этом говорить: не совсем ясны его мотивы. Но, в крайнем случае, у нас остается мистер Ном, о маленькой слабости которого к наркоторговле так кстати рассказали наши британские друзья.

При упоминании о МИ–6, Денис скривился.

– Слушай, может вы с ними на разном английском разговариваете? Насколько я помню, мы просили у них информацию о причастности профессора к покушению, а не о его увлечениях. Мне глубоко плевать, пусть он хоть котятам головы откусывает.

Уильям улыбнулся.

– Второго покушения мы не допустим, по крайней мере, пока Кирк не отойдет от дел, а иметь возможность прихватить технического руководителя проекта в ключевой момент на продаже наркоты, если дела обернуться совсем уж худо, согласись, может оказаться весьма кстати.

Денис промолчал. Генерал протянул ему пакет с кормом.

– На, покорми электорат.

Давыдов взял несколько хлебных шариков, и бросил в воду, наблюдая как сквозь едва заметно расходящуюся волну, к ним со всех сторон устремились утки.

***

Капли холодного дождя били по непокрытой голове, но Кирк ничего не чувствовал. Он стоял над разрытой землей, упершись невидящим взглядом в опускающийся гроб. В кармане было старомодное бумажное письмо, текст которого он уже успел выучить наизусть.

«Дорогой Кирк, – говорилось в нем. – Возможно, это покажется странным, но я люблю тебя».

Конверт лежал в столе отца, и лежал, по всей видимости, давно.

«Наверное, я сам виноват, что не воспитал тех качеств, что хотел бы видеть в своем сыне, – писал Аш. – Возможно, часто был несправедлив к тебе, и мне следовало бы злиться на себя, вместо того, чтобы лишний раз подчёркивать твои ошибки».

Читая письмо первый раз, Кирк испытывал легкую грусть, что они так и не нашли с отцом общего языка. Несколько первых страниц показывали папу таким, каким Кирк никогда его не знал: человеком, который признавал, что может допустить ошибку.

Он понял, что скучает по отцу. Но потом младший Вармер дошел до слов, которые пригвоздили его к месту. Аш вспоминал как именно он проводил расчеты после конференции, где Свенсон представлял свою кластерную теорию. Ресторан, салфетки – Кирк сто раз слышал как родители об этом рассказывают. Отец потому, что именно тогда у него зародилась мысль, каким образом можно модулировать гравитационную волну, а мать потому, что поняла, что влюбилась в Вармера.

Но следом отец говорил, что его никогда не интересовала кластерная теория. На данном этапе, она не представляла никакого практического интереса, и Аш признавался, что сдал статью в печать, понадеявшись на редактора, и не проверив как следует расчеты.

И лишь когда понял, что проект «Рябь» вызвал серьезный резонанс в обществе, он вернулся к старым записям.

При наличии невдалеке от источника сигнала звёзды, с массой близкой к массе Солнца, неизбежно возникнет гравитационный резонанс.

Отец предупреждал, что это вызовет повышенную активность светила, но Кирка поразил сам механизм резонанса.

По словам отца выходило, что Солнце ответит мощным возмущением в четырёхмерном континууме, и словно разорвет волну на части. Призывный крик Земли превратится в едва различимый писк комара.

Дальше отец приводил свои расчеты, из пояснений к которым, Кирк вычленил интересующую его информацию. И окончательно пал духом. Выходило, что для запуска волны нужна энергия, превосходящая расчетную на четыре порядка.

Кирк несколько раз просмотрел формулы, надеясь, что просто неправильно понял. Но Аш Вармер не углублялся в пояснения, посчитав, что даже если и ошибся на порядок-другой, то это не имеет значения, так как такие энергии просто напросто разорвут звёзду, нарушив происходящие внутри нее процессы.

Кирк горько усмехнулся. Даже если разница всего в два порядка, в его распоряжении все равно нет ста грайфсвальдских электростанций.

«Я чувствую, что есть способ избежать резонанса, и обойтись минимумом энергии, и я над этим работаю. Я не изменил своего мнения по поводу всей этой затеи, и продолжаю считать, что она принесет больше вреда чем пользы, – писал отец. – Но я уважаю твое стремление, и сделаю все, чтобы не подвести тебя». Но следующие слова забивали последний гвоздь в гроб проекта «Рябь»: «Все расчеты ты найдешь в моем домашнем терминале».

Едва дочитав до этого места, он бросился в кабинет отца.

Как и следовало ожидать, работа была не окончена. Опираясь на знания, полученные в университете Оклахомы, он всю ночь пытался разобраться в формулах. В конце концов, Кирк вынужден был признать свое поражение. Куда уж ему. Отец определенно был гением, раз более чем за тридцать лет никто не смог найти ошибки. А работы его изучались очень многими выдающимися учеными.

Он поднялся и подошел к прекрасно оборудованному бару. Отец очень редко употреблял алкоголь, но когда возникало такое желание, предпочитал иметь широкий выбор. Не найдя бурбона, Кирк плеснул шотландского виски, видимо, какого-то особенного года, и, сделав глоток, скривился. Он предпочитал напиток, производившийся в Теннесси.

Сидя с бокалом в руке, он напряженно размышлял. Без сомнения, множество, так называемых «настоящих ученных», будут наблюдать за экспериментом, и не упустят случая во всеуслышание заявить, если что-то пойдет не так. Смогут ли они отследить падение интенсивности волны?

Кирк не очень хорошо разбирался в этом вопросе, но пришел к выводу, что скорее да, чем нет. Опосредованное наблюдение за небесными телами, реакция границы кластера – кто знает, что придумают эти «светлые» умы.

Как можно заполучить больше энергии? Ответ прост: никак. Одна электростанция – это все, что у него есть.

А что если передать наработки отца Ричарду? Кирк не сомневался, что тот разберется в формулах Аша Вармера, и, скорее всего, доведет работу до конца. Но он не тешил себя иллюзиями. Работа займет несколько лет, после чего, скорее всего, проект придется начинать чуть ли не с нуля. И что еще более важно, Кирк прекрасно знал как профессор Ном относится лично к нему, и к проекту в целом. А при его злопамятности совершенно бессмысленно просить держать выводы отца в тайне. Не нужно быть провидцем, чтобы догадаться что произойдет, когда репортеры раструбят о том, что Солнце может взорваться. И пусть отец говорил лишь об увеличении интенсивности излучения, это будет концом проекта «Рябь».

Желая больше узнать о том, как работают гравидетекторы, Кирк подключился к сети, и начал просматривать соответствующие разделы энциклопедии. С некоторым удивлением он пришел к выводу, что основным инструментом наблюдения за распространением волны будут оптические и радиотелескопы, с помощью которых будут фиксироваться реакция массивных объектов.

Кирк оживился. Иногда, ответ скрывается в самом вопросе. Электроника этих приборов крайне чувствительна, и вспышка на Солнце может внести помехи, которые не дадут однозначно истолковать результаты. Осталось только дождаться подходящей магнитной бури. И уговорить Ричарда оттянуть запуск проекта.

Все еще размышляя над письмом, которое он выучил наизусть, Кирк стоял над могилой полностью погруженный в свои мысли, и не замечая ничего вокруг.

– Спасибо, па, – вырвалось у него.

Барбара, не уловив сарказма, на секунду почувствовала искреннее сочувствие, и взяв мужа под руку, прижалась к нему, слегка наклонив голову в противоположную сторону, чтобы не помять широкополую шляпу. Сегодня представился случай надеть ее впервые, и Барбара хотела, что бы та оставалась в идеальной форме до конца церемонии.

– А чем именно он болел? – спросила она мужа.

– Спроси мать, – ответил Кирк. – Она точно знает.

Он обдумывал предстоящий разговор с профессором Номом.

И едва закончились похороны, Кирк вылетел в Лондон.

***

На обратном пути, Кирк испытывал противоречивые чувства. Он ожидал насмешек, обвинений, шантажа – да чего угодно, но не быстрого согласия. Конечно, Ричард поторговался ради приличия, но не выдвинул ни одного невыполнимого или хотя бы неудобного условия. Кирк, зная, что профессор продолжает понемногу подворовывать, хотел предложить значительную премию, но того, кажется, не особо интересовали деньги.

Видимо, опасаясь, что проект могут окончательно закрыть, и он останется не у дел, Ричард предложил проводить испытание второстепенных узлов, создавая видимость работы, но отложив разработку самой антенны на неопределенный срок.

Хотя Кирк и остался доволен результатами, его беспокоила такая покорность ученого. Понятно, что он не хочет терять доходное место, но Вармеру казалось что за этим кроется что-то еще.

Перебрав все возможные варианты, и не увидев для себя непосредственной опасности, Кирк успокоился.

Да и черт с ним, с этим хоппи. Какие бы интересы он не преследовал, наверняка, все упирается в деньги. Видимо, старик просто хочет подольше оставаться главным у кормушки.

Кирк решил, что может себе позволить пожертвовать парой десятков тысяч долларов на нужды Ричарда.

Это намного лучше, чем потерять все, не вовремя запустив волну.

2083

Закончив читать письмо, Брайан ударил кулаком по столу. Он получил некоторое удовлетворение, заметив, что на пластике образовалась заметная вмятина, и от нее зазмеились трещины. Прав был Джек. Надо было сразу валить этого гада. И что теперь делать?

Ещё пару недель тому все было нормально, и теперь, ни с того ни с сего, мистер Ном заявляет, что «дальнейшее сотрудничество не имеет перспективы». Скотт несколько раз перечитал эту фразу, пытаясь понять, что именно имел ввиду профессор.

Объяснение могло быть только одно: старикан решил его кинуть.

Он изучил все схемы Брайана, и теперь без проблем мог закрутить свои.

Скотт оторвал взгляд от вмятины, и рывком перевернул стол.

Мало того, что он остался без товара, так ещё у Нома оказались записи, которые попадут в полицию, если с ним что-то случится. Даже если Брайана после этого не посадят, то фараоны возьмутся за него всерьез.

А может старый шакал блефует? Да нет. У него хватит ума устроить такую подлость.

Тирекс давал такой баш, что Брайан забросил остальные темы. А теперь, получается, остался ни с чем.

С Джеком, как ни странно, у него остались неплохие отношения. Несколько раз они даже вместе пили.

Тем не менее, Скотт понимал, что тот не захочет снова вести с ним бизнес.

Но, может быть, что-нибудь посоветует.

Брайан поднялся. Терять ему уже нечего, так почему бы не встретиться со старым приятелем.

***

Ричард сам не ожидал, что настолько быстро добьется успеха. Его так и подмывало плюнуть на договоренность с Кирком, и собрать действующую антенну.

Тогда он слишком обрадовался нежданной удаче, и не предусмотрел никаких рычагов давления. Ричард с радостью согласился затянуть работы. Казалось, что он только выиграет от этого. Но теперь, когда линзы готовы, профессору не терпелось увидеть лица представителей ученого мира, когда антенна воспарит на антигравитационном луче.

Ему так хотелось поделиться своим открытием, что Ричард всерьез раздумывал над тем, чтобы опубликовать результаты.

Но он понимал разницу между статьей в журнале и зрелищным экспериментом. А для этого нужна энергия, которую Кирк собирается так бездарно разбазарить. К тому же, оспорить его авторство будет намного сложнее, если сразу после запуска никто кроме Ричарда не сможет объяснить возникший эффект.

Расчеты давно были закончены, и передатчик можно было включать хоть прямо сейчас. Собственно говоря, он стоял полностью собранный, оставалось лишь подключить несколько модулей. Разумеется, на предстартовом испытании, он выдаст мощность гораздо меньшую проектной.

Как это воспримет Кирк Ричарда мало интересовало.

Он закрыл сообщение от Клауса, в котором тот поздравлял его с окончанием монтажа турбин, и подошёл к окну. Всё таки жаль, что в его новой квартире нет балкона. Впрочем, окно от пола до потолка, почти полностью компенсировало этот недостаток.

Признаться честно, в какой-то момент он засомневался а не стоит ли оставить научную карьеру? Карьера наркоторговца, конечно же, не предел мечтаний, но в ней есть свои плюсы. Например, этот пентхаус. Ричард испугался, когда всерьез об этом задумался. Он убеждал себя, что занимается этим неблаговидным делом только ради своего открытия, но работа была завершена, а Ричард продолжал возить тирекс. Всегда нужно было ещё чуть-чуть то на отпуск, то на новую машину, то на квартиру. На самом деле, он просто привык к лёгким деньгам. Впрочем, переселение в элитный жилой комплекс с круглосуточной охраной было необходимо в любом случае: продолжил ли бы он заниматься опасным бизнесом, или же решил выйти из игры. Решение далось Ричарду нелегко, но он понимал, что когда продемонстрирует свое открытие, его руки должны быть чисты. Слишком многие захотят порыться в грязном белье профессора Нома.

Да и не стоит искушать судьбу. И так все идёт слишком хорошо, за исключением того, что Кирк тянет время.

Ричард усмехнулся. Сколько раз он желал, чтобы Вармер немного ослабил свое внимание к проекту, и дал спокойно поработать над линзами. А теперь сам его торопит. Видимо, нужно чётче формулировать желания к сверхъестественным силам.

И, словно в ответ на его мысли, раздался вызов.

– Хэллоу, – поздоровался Кирк. – Не отвлекаю?

– Ничуть, – ответил Ричард. – Чем обязан?

– Я хотел бы поговорить о нашем проекте.

– А что о нем говорить? – пожал плечами профессор. – Работа движется слишком медленно. Я вообще не уверен, что в ближайшие несколько лет мы добьемся успеха.

Ричард находил даже где-то забавной уверенность своего собеседника в том, что их прослушивают, и даже получал некоторое удовольствие, подыгрывая ему. В любом случае, Вармер настоял на этом пункте, когда они заключали соглашение.

Кирк кивнул.

– Да, и это меня сильно беспокоит. Возможно, нам следует вместе подумать над альтернативными вариантами, где мы сможем добиться большего успеха.

Ученый насторожился.

– И что вы предлагаете?

Казалось, Вармер задумался.

– У меня есть несколько потенциально интересных идей, которые я хотел бы с вами обсудить. Не могли бы вы приехать в Нью-Йорк? Разумеется, все расходы я беру на себя.

Ричард старался казаться равнодушным.

– Как вы знаете, в ближайшее время прорывов в работе у нас не намечается. Думаю, могу себе позволить отлучиться на несколько дней.

– Очень хорошо, – удовлетворенно кивнул Кирк. – Я попрошу чтобы моя секретарша связалась с вами.

– Хорошо. Буду ждать звонка.

– Ну, тогда до встречи.

– До встречи, – попрощался Ричард и завершил вызов.

– Кто звонил? – поинтересовалась появившаяся в дверях Сью.

– Вармер. Звал в гости. Хочет поговорить о ходе испытаний.

– О! – обрадовалась Сьюзан. – Мы едем в штаты?

– Ты – нет, – отрезал Ричард, указав глазами на ее округлившийся живот.

Немного подумав, женщина решила не обижаться.

– Ну и ладно. Терпеть не могу долгие поездки.

Ричард сделал мысленную пометку не забыть привезти ей подарок. Заметив, каких усилий ей стоит казаться безразличной, он добавил к будущему подарку еще и сережки.

Нет, определенно в его жизни началась белая полоса. Судя по всему, какой бы пасьянс Кирк не складывал, карты сошлись, и пришло время запуска.

***

– Самое сложное – это создать стабильное магнитное поле, которое бы удерживало плазму, – рассказывал гид. – Ведь шутка ли, в активной зоне температура достигает нескольких миллионов градусов. По сути, под вашими ногами находится небольшое рукотворное Солнце.

Туристы с опаской покосились на пол, и гид улыбнулся, заметив как одна из девушек, стуча каблучками, засеменила к выходу.

– Потрясающе! – гид едва сдержал проклятия, вновь услышав противный голос этого шумного американца. – А если бахнет?

Томасу нравилась его работа. Гибкий график позволял не пропускать занятия, зарплата, пусть и не очень большая, помогала оплачивать счета. Но, самое главное, ему как студенту физического факультета, было приятно чувствовать, что он вносит свою лепту в популяризацию любимой науки.

– Уверяю вас, – сжав зубы, сказал он. – Этот тип станций совершенно безопасен.

– Ага. Про атомные говорили то же самое.

Прежде чем ответить, Томас несколько раз глубоко вздохнул.

– Главное отличие, в этом плане, реакции синтеза от реакции расщепления, что при возникновении нештатной ситуации, первая затухает, а не превращается в цепную.

– А как же тритий и дейтрий? – не сдавался турист.

– Дейтерий, – поправил Томас.

– Пусть так, – махнул рукой американец. – Даже если хоть одна капля попадет в океан, всему живому конец на Земле.

Такие твердолобые люди невероятно раздражали Томаса. Им невозможно было что-то доказать, и, хуже того, совершенно не разбираясь в вопросе, они обладали просто каким-то даром заражать других уверенностью в собственных заблуждениях. Едкое замечание уже было готово сорваться с его губ, как внимание туриста резко переключилось на бутафорский пульт.

– Сфотографируйте меня на фоне кнопок, – ткнул он пальцем в пульт, и с привычной бесцеремонностью схватил соседа за рукав.

Тот обреченно поплелся за американцем, а Томас с облегчением вздохнул.

Другие туристы разбрелись по залу, но большинство облюбовали играющий огнями пульт. Длинноволосая девушка примеряла каску, придирчиво рассматривая свое отражение и выбирая как бы поэффектнее стать, группка иностранных школьников смеялась, тыкая пальцем в табло «Achtung», пожилая пара тихо переговаривалась, обсуждая то, что успел рассказать гид.

Когда Томас позвал продолжить экскурсию, американец, видимо увлекшись, продолжал позировать у пульта. Гиду было немного жаль парня, который продолжал фотографировать американца, но вместе с тем, он испытывал огромное облегчение. В конце концов, это был всего лишь павильон, построенный специально для туристов, и ничего страшного не случится, если они продолжат дальнейший осмотр самостоятельно.

– Ну и чего ты к пацану прицепился? – спросил Денис, когда группа скрылась из виду. – Или ты принципиально теперь всех немцев ненавидишь?

– Раз уж мы все равно здесь, почему бы не провести небольшую агитацию? – улыбнулся Уильям.

– Так ты бы тогда уже лучше напирал на гиену огненную, которая распахнет ворота в ад усилиями отдельно взятых ученых.

– В этом направлении мы тоже работаем, – серьезно кивнул американец. – Церковь даст нам с тобой сто очков вперед в плане формирования общественного мнения.

– Это точно, – согласился Давыдов. – Пошли на свежий воздух, что ли. Надоело мне по этому музею бродить.

Они вышли на улицу, и присели в ближайшем кафе.

– Как-то тут немноголюдно, – Уильям обвел недовольным взглядом пустой зал. – Вряд ли здесь хорошая кухня.

– Рабочий полдень, – пожал плечами Денис. – Все на работе.

Он вызвал на экран коммуникатора меню, и начал резво щелкать по позициям. Американец нехотя пролистал до напитков и выбрал колу в бутылке.

– Ну, чем порадуешь? – спросил генерал, сделав заказ.

– Как мы и ожидали, немцы помогать не станут.

– Это понятно, – кивнул Уильям. – Мы предлагали полное возмещение затрат на строительство, но они посчитали еще и упущенную прибыль. А сумма там получается астрономическая.

– Вы, как всегда, не мелочитесь, – скривился Денис. – Наше предложение было скромнее: открыть северный путь для торгового флота, если первые три года после запуска будут продавать всю энергию исключительно странам Балтии.

– Хорошее предложение, – подумав, согласился Уильям. – И что?

– Отказались, – вздохнул Денис. – Видимо, считают что смогут извлечь больше пользы, связав запуск станции и волны.

– Может быть, все это и не понадобится. Агент в Номе сообщает, что исследования практически свернули, а сам Вармер, похоже, переключился на поиск других проектов.

– У нас такая же информация, – кивнул Давыдов. – Предлагаешь все пустить на самотек?

– Разумеется нет, – возмутился генерал. – Предлагаю взять тайм аут, встретить Рождество, а потом вернуться к этому вопросу.

– Знаешь, – после долгой паузы сказал Давыдов. – Мне кажется, зря мы заварили эту кашу. Вармеру, конечно, мы не дадим послать сигнал, но сама идея носится в воздухе.

– Теперь идея с «агрессивно настроенными цивилизациями» не кажется тебе глупой? – усмехнулся генерал. – Раз уж ты засомневался, значит обыватели и подавно нуждаются в защите космическим флотом.

***

Группа на сцене орала что-то бессвязное, и Брайан никак не мог уловить о чем песня. Какая-то королева, которую хранит Бог, и поэтому ни для кого нет будущего.

Он перевел взгляд в битком набитый зал. Зрители бесновались и подпевали. Скотт решил, что они соревнуются, у кого получится наиболее гадко. Выигрывал пока солист.

Брайан подозревал, что Джек просто хотел над ним поиздеваться, позвав на этот концерт. Но, посмотрев на него, решил, что тому действительно нравится. Они были в самой гуще толпы, и Брайан то и дело отталкивал скачущих фанатов, когда те, прыгая и вопя, цепляли его. Джек орал и скакал вместе со всеми, и только это сдерживало Скотта, от того, чтобы разбить кому-нибудь морду.

Брайан с трудом дождался окончания, и вывалился на улицу. Следом за ним вышел Джек.

– Классная музыка! – сказал он.

– Ага, – без энтузиазма согласился Скотт.

– Ты вообще хоть слышал о «Секс Пистолз»? – вздохнул Джек. – Это же классика.

Скотту было глубоко наплевать и на этих пистолетов и на всю классику в целом. Для него было важно, что Джек, кажется, наконец-то, готов с ним работать. После того, как этот долбанный хоппи его кинул, дела шли не очень. Когда деньги текли рекой, Брайан, скорее из прихоти, открыл ломбард и прикупил долю в ночном клубе. До старого Давида ему было далеко, а доход с дискотек почти полностью уходил на зарплату персоналу. По крайней мере, так говорил управляющий. Скотт подозревал, что это не совсем правда, но поговорить с ним по душам никак не доходили руки.

Старая банда потихоньку расползалась. Парни были недовольны что в последнее время рисковать приходится много, а выхлопа получается мало. Они уже успели привыкнуть к непыльной работенке с хорошим вознаграждением, и не хотели понимать, что лафа закончилась: у Брайана больше не было ни тирекса, ни Джека, которому постоянно требовалась его помощь.

Если это поможет наладить отношения, Скотт готов был слушать хоть «Секс пистолз», хоть пение дельфинов.

Джек, исподтишка наблюдая за Брайаном, прекрасно понимал ход его мыслей. Он не питал иллюзий, и знал, что все его «партнёры» люди крайне не надёжные, и в первую очередь оценивают собственную выгоду. Скотт не был исключением, но на его лице явно читалось отчаяние. Джек не сомневался, что Брайан сделает все от него зависящее, чтобы вернуть доверие.

–Ладно, концерт тебе не понравился, надеюсь, против выпивки ты возражать не будешь? – спросил Джек. – Кстати, у меня к тебе есть дело.

Заметив как загорелись глаза Брайана, он решил, что нужно держать Скотта поближе, на случай, если возникнет необходимость в не очень умном, но в меру преданном парне.

2084

– Я бы тебя спросил, как ваше управление проморгало всю подготовку, но думаю ты, как и я, уже устал отвечать на этот вопрос, – мрачно сказал Денис.

– Знал бы я ещё что отвечать, – угрюмо отозвался Уильям.

Весь предварительный анализ говорил о том, что Кирк не надеется на удачное завершение проекта, а агенты на полигоне утверждали, что Ричард Ном не может сдвинуться с мертвой точки. Скорее всего, устав от всей этой возни, и расслабившись в преддверии праздников, они просто не уделили достаточно внимания деталям, подумал Денис.

Где-то там была центральная площадь Грайфсвальда, украшенная едва ли не пышнее чем на Рождество. Рестораны и магазины, желая завлечь туристов, блистали огнями гирлянд и соревновались в оригинальности слоганов, убеждая, что будет громаднейшей ошибкой не посетить именно их заведение. Куда бы прохожий не повернул голову, на него обрушивалась назойливая реклама. Спасением были лишь развешанные повсюду огромные экраны, демонстрирующие снимки с телескопов, перемежающиеся компьютерной графикой. Все сюжеты были посвящены либо предположениям как могут выглядеть инопланетные формы жизни, либо описывали принципы, что используются для их поиска.

Но и этот островок спокойствия был весьма неустойчив. В один момент все экраны взрывались рекламой, захлестывая уже успевших расслабиться людей.

Местные жители старались без лишней необходимости не появляться в центре, но вездесущие туристы, словно муравьи, не зная чем занять себя до запуска, слонялись по небольшому, словно сошедшему с картинки городку, заглядывая в каждую щель. Их в равной степени интересовали и похожие на игрушки средневековые домики, и новостройки, и порт. И было совершенно неважно, что антенна, и электростанция питающая ее, расположены почти в двадцати милях южнее.

– Нужно было ликвидировать обоих и дело с концом, – проворчал Уильям, имея ввиду Кирка и Ричарда.

– А также всех, кто работал над проектом, а потом их родственников, а потом домашних животных, – кивнул Денис.

– И рыбок, – согласился генерал. – Эти самые болтливые. По крайней мере, хуже бы точно не было.

Давыдов скривился. В чем-то он был согласен с американцем. Вряд ли при их жизни проявятся последствия запуска, но в том, что они будут – Денис не сомневался. Он считал маловероятным, что инопланетяне услышат сигнал, хотя и такое развитие событий нельзя сбрасывать со счетов. Но гораздо более опасной была сама идея поиска. Не приходилось сомневаться, что адепты нового знания не дадут угаснуть интересу к волне, и с каждым годом все больше энтузиастов будут находить доказательства внеземной жизни.

Денис не сомневался, что, в конце концов, это серьезно аукнется всему человечеству. Эксперимент, на который было потрачено столько усилий, прочно войдет в мировую культуру, и станет постоянным источником головной боли. Наверняка найдутся и сумасшедшие, что возомнят себя мессиями, услышавшими глас иных цивилизаций.

Он не хотел себе даже представлять, с какими проблемами, вызванными сегодняшним запуском, столкнуться его коллеги в будущем.

Любая идея должна вызреть, постепенно занимая положенное ей место, а не врываться словно локомотив, круша все на своем пути. Что было бы, если, например, дешевые электромобили сразу бы заполонили рынок? Коллапс, вызванный резким падением цен на нефть, и усиленный дефицитом электрической энергии.

Так и сейчас – нужно немного придержать прогресс, направить его в нужное русло. Китай, как всегда, едва почувствовав начавшую меняться конъюнктуру, очертя голову бросился вперед, спутав карты остальным игрокам. Не завтра, так послезавтра ресурсов станет не хватать и людям придется отправится за ними в космос. И было бы глупо ограничиваться одним лишь Марсом. Сейчас важно сформировать структуру, которая будет обладать реальной силой, и не допустит повторение Дикого Запада в масштабах Солнечной системы.

А населению Земли был нужен космический флот, способный защитить от пришельцев.

И совершенно не нужны пришельцы. По крайней мере, настоящие.

***

Полицейская форма сидела просто идеально, не в последнюю очередь благодаря тому, что от волнения спина Брайана была невероятно напряжена, а сам он вытянулся словно струна. Пытаясь отмазаться, Скотт сказал, что он не знает немецкого, но Джек только рассмеялся.

– Не волнуйся. На форме будут знаки отличия отдела внутренних расследований. Ни один полицейский не захочет с тобой разговаривать.

Видя, что Брайана не убедили его слова, Джек вмиг стал серьезным.

– Пойми, старик, такие бабки нам вряд ли еще когда-нибудь заплатят. Было бы глупо отказываться.

«Вот сам бы и поставил», – подумал Скотт.

– Ты же сам говорил, что смотреть там нечего, – проворчал он.

– Нечего, – пожал плечами Джек. – Это же не запуск ракеты. Вот каналы и лезут из кожи вон, чтобы хоть как-то выпендриться.

Брайан промолчал. Ему не слишком нравилась эта затея, но отказываться было нельзя. Джек и так держал его на голодном пайке, лишь время от времени подкидывая какую-никакую работенку, а деньги от продажи «Бентли» уже заканчивались. При воспоминании о том, сколько он вывалил за эту колымагу, и за сколько ее удалось толкнуть, Скотт поморщился.

По крайней мере, пока все шло по плану. При виде его полицейские сторонились, словно от прокаженного. Лишь один метко сплюнул на ботинки, прежде чем отвернуться.

Брайан на мгновение забыл где находится, и собирался предъявить претензию по поводу испорченной обуви, но одобрительный гогот за спиной, вперемешку с немецкой речью, вовремя заставили его одуматься.

Внутри кипел гнев, но чувство самосохранения не давало ему выплеснуться наружу. Сжав зубы, Скотт продолжал шагать вперед, сосредоточив внимание на вышке.

Выглядела она так же, как и на изображениях, без которых не обходились ни выпуски новостей, ни социальные сети: почти точная копия основания Эйфелевой башни, с водруженным на нее ажурным шаром. Сооружение стояло на небольшой возвышенности, и Скотт с облегчением отметил, что поблизости нет ни полицейских, ни журналистов.

Он бросил взгляд на часы, и убедился что до запуска оставалось чуть менее часа. Минут пятнадцать чтобы дойти, еще минут десять на установку, итого, он как раз укладывается во время, оговоренное с Джеком. Еще немного, и он отправится домой, и как следует оторвется, когда получит свою долю.

Мечтая о том, какую вечеринку закатит, Скотт настолько расслабился, что даже начал насвистывать мелодию. Эти «Секс пистолз» оказались не так уж и плохи. После концерта он скачал несколько треков, и теперь думал, что было бы неплохо врубить их для гостей. Да, определенно. Управляющий снова будет ворчать, что не гарантирует прибыли, если Брайан постоянно устраивает закрытые мероприятия, но заткнется, если напомнить о предшественнике, отъехавшем с переломанным носом.

Погруженный в свои мысли, он не сразу заметил солдата, словно выросшего из-под земли. Тот преградил ему путь, и что-то спросил. Единственным понятным словом было «аусвайс».

Брайан словно врос в землю, вцепившись в кейс с камерой. Джек говорил, что будут только полицейские, а с ними проблем не будет.

Солдат повторил вопрос, и не дождавшись ответа, бросил короткий приказ в сторону. Скосив взгляд, Скотт заметил едва заметное движение в кустах неподалеку. Скорее почувствовав, чем разглядев направленное на него дуло автомата, он задержал дыхание.

Несколько секунд спустя из-за холма выскочил джип, подлетел к ним, и едва оттормозился, как двери распахнулись, и появившиеся солдаты взяли его на прицел.

Раздалась команда, и Брайан, так ни слова и не поняв, осторожно поставил кейс, и поднял руки.

***

«Нет, все-таки, «гравитационные накопители» более правильное название», – думал Ричард, проводя тестовый прогон систем управления. Он мысленно достал лист с предстоящей речью и везде исправил «линзы» на «накопители». Видимо, такое название закрепилось в его сознании во время работы над турбинами. Когда идея только зародилась, он представлял единственную область применения – гравитационный луч фокусируется внутри корпуса и поддерживает ротор.

Ричард улыбнулся. С некоторой натяжкой, можно сказать, что именно так все и получилось. Двенадцать накопителей располагались равномерно под антенной, и на всех схемах были обозначены как «фокусирующее устройство гравитационной волны». В этом не было ни слова неправды, а то, что данная часть не имеет отношения к устройству формирования и отправки сигнала, легко было понять ознакомившись со схемой. И не его вина, что ни Вармер, ни кто-либо другой не имели ни достаточного желания, ни квалификации, чтобы утруждать себя такими мелочами.

Когда они высвободят свою энергию, и создадут антигравитационное поле – зрители решат, что парящая антенна тоже часть шоу.

В отчете (или точнее презентации), он ничего не скрывал, и в дополнениях были приведены все характеристики с математическим обоснованием, в которых, в частности, и описывался принцип действия накопителей. Там же было указано, что около четырех процентов мощности электростанции будет направлено на обеспечение их работы, что, свою очередь, не приведет к существенному снижению энергии волны.

Немного поколебавшись, Ричард включил в отчет часть, где говорилось, что на практике не удастся достичь необходимых параметров, которые теоретически рассчитал Аш Вармер, и существует вероятность, что детекторы не смогут зарегистрировать отраженный сигнал.

Кирк же просто отмахнулся от данного замечания. Его больше интересовало как сделать отправку зрелищной.

Вспомнив монтаж почти шестидесяти тысяч светодиодов и аппаратуры управления на шар антенны, Ричард скривился. Это была не самая сложная работа, но самая муторошная точно. Впрочем, немного подумав, он пришел к выводу, что это и к лучшему: когда шар поднимется на луче антигравитации (он снова скорчил мину, отметив, что нужно будет придумать менее заезженный термин), мощная иллюминация добавит драматический эффект.

Профессор рассмеялся, напугав копошащихся рядом техников. Все-таки, общение с Вармером не прошло зря.

Один за другим загорались сигналы, подтверждающие готовность систем, и Ричард, произнеся про себя короткую молитву, дал питание на антенну.

***

– Начинается, – сказал Денис. Несмотря на все усилия, в его голосе слышалось напряжение.

Ульям, также находящийся на взводе, вместо того, чтобы рявкнуть «Сам вижу», спокойно ответил:

– Рано. Подождем пока закончится тест.

Давыдов бросил на него мимолетный взгляд, и подавил желание ответить колкостью. Оба испытывали одинаковые чувства, заставляющие сомневаться в собственной профпригодности. Несмотря на то, что они подготовились к такому развитию событий, как ни крути, допустить чтобы проект дошел до финальной стадии было верхом непрофессионализма.

Снизу донесся рев толпы, и Денис перевел взгляд на антенну.

По всей поверхности шара хаотично загорались и гасли белые огоньки, перемигивались, создавая постоянно меняющийся рисунок, который словно вот-вот должен был сложиться в какую-то структуру, и вновь распадался. Денис вынужден был признать, что зрелище получилось эффектное.

Шум стал какой-то ритмичный, и Денис понял, что это уже не рев толпы. По-видимому, включились низкочастотные динамики, чтобы дополнить светопреставление. Через несколько мгновений ритмы огней и звуков синхронизировались, и люди отреагировали восторженным возгласом, что едва не обрушил балкон под ногами Дениса и Уильяма.

Огни погасли, а вместе с ними стих и шум. Несколько секунд спустя шар едва заметно засветился голубым светом, и постепенно стал разгораться.

– Пошел заряд конденсаторов, – ни к кому не обращаясь, прокомментировал Денис.

– Не бойся, солдат. У нас в запасе ещё четыре минуты, – Уильям улыбнулся, но Давыдов не обратил внимание на шутливый тон, и все так же продолжал смотреть на антенну.

Генерал набрал пароль на коммуникаторе, и перед ним появился пульт с единственной кнопкой красного цвета.

Заметив голограмму, Денис наконец улыбнулся.

***

Как только началось накопление энергии для импульса, внимание Ричарда привлекла флюктуация во второй турбине. Сбой был незначительным, едва на пороге чувствительности, и длился менее секунды. Обычный оператор на его месте не обратил бы особого внимания на это событие, отметив лишь в журнале: «Замечена исчезающее малая прецессия ротора».

Профессор Ном не мог себе позволить игнорировать даже намек на неисправность, и вызвав на дисплей данные, нахмурился, не в силах понять в чем причина. Определенно, это был небольшой скачок напряжения на гравитационных подшипниках, но чем он вызван – сказать было решительно невозможно.

Подхватив терминал, Ричард бегом бросился в зал с турбинами, то и дело поглядывая на экран. Обе кривые были идентичны, и именно такими, как им и полагалось быть.

Несмотря на то, что до машинного зала было не более трехсот футов, дыхание Ричарда сбилось, а руки дрожали настолько, что он смог лишь со второго раза подключиться к разъему аппаратуры контроля, на который поступали данные с обвешанных всевозможными датчиками турбин. Вармер скрепя сердцем согласился на дополнительные расходы, и чуть было не отказался когда услышал стоимость необходимого оборудования, но Ному удалось его убедить. Если в обычных условиях вполне достаточно стандартного контроля, и в случае необходимости можно уменьшить мощность при возникновении нештатной ситуации, то в их случае, когда дорог каждый квант энергии, лучше перестраховаться, и иметь возможность следить за всеми параметрами, какими только возможно.

Ричард лихорадочно перебирал показания от разнообразных датчиков, тратя лишь несколько секунд на данные в каждом из окон, всплывающих бесконечным потоком. Ничего. Ничего. Ничего. Замедление вращения. Ничего. Стоп!

Он вернулся к показаниям момента силы и замер. Разум отказывался верить. По всему выходило, что на несколько фемтосекунд Земля стала тяжелее в несколько раз, и сместилась куда-то в сторону. По крайней мере, об этом говорил гравитационный вектор. Взяв себя в руки, Ричард отбросил эту абсурдную мысль, и проверил датчики расположенные в других местах. Само собой, ему и в голову не пришло размещать приборы для измерения гравитации, но быстрая проверка нескольких устройств не показала каких либо изменений в работе на том же промежутке времени. Впрочем, ничего иного он и не ожидал, но убедиться было необходимо.

Откинув в сторону все версии, не выдерживающие критики, профессор Ном пришел к единственному верному решению: изменения характеристик поля напрямую связаны с включением антенны. Он проверил время возникновения флуктуаций, и удовлетворенно кивнул. Так и есть. На несколько секунд он забыл и о Вармере, и о волне, и о накопителях. Он может дополнить теорию самого Аша Вармера! При всей его гениальности, он пропустил явление резонанса! А ничем другим это быть не могло.

Ричард улыбнулся. Он уже представил себе, как будет разъяснять широкой публике суть своего открытия. Начнет он, пожалуй, со школьного примера, когда солдатам на переправе отдается приказ идти не в ногу, чтобы собственная частота моста и частота шага не совпали, бесконечно усиливая амплитуду колебаний, и доводя энергию до таких значений, что, в конце концов, она разрушит мост.

Впрочем, это не совсем правильно, тут же поправил он себя. Судя по всему, этот эффект (эффект Нома), преобразовывает доступную энергию в гравитационную, а следственно, возможен и обратный процесс.

У Ричарда перехватило дыхание. Неужели это путь к конвертации энергии? Такое открытие не только бы поставило его в один ряд с Вармером и Энштейном, но и полностью преобразило бы современную физику!

Он рывком поднялся, собираясь бежать к антенне, чтобы выяснить, что именно способствовало возникновению этого эффекта. Ричард уже было сделал шаг в сторону, когда возобладал здравый смысл.

Даже в лаборатории не всегда удается контролировать процессы, а уж работающая электростанция совершенно неудачное место для опытов. Кто знает, к каким последствиям может привести абсолютно неизученный эффект.

Эксперимент нужно прекращать.

***

Шар разгорелся до максимальной яркости, ненадолго погас, и иллюминация сменилась полосами. Периметр шара опоясывало голубое свечение снизу, и потом устремлялось вверх, по пути меняя цвет на зелёный, потом красный, и исчезало на верхушке антенны.

– Закройте уши, сейчас будет большой бум, – сказал Уильям, собираясь нажать красную кнопку.

– Ставлю сотню, что мы ничего не услышим, – мрачно отозвался Денис.

– Идёт, – тут же согласился Уильям.

Ему было все равно, как сработает устройство, помещенное под фундамент второй турбины при строительстве. Нельзя сказать, чтобы это было изящное, или хотя бы, ведущее к предсказуемым последствиям решение, но других альтернатив просто не существовало.

Сработает ли автоматика отключения, или же вся станция взлетит на воздух – генералу было без разницы. Он слишком устал от всей этой возни, и хотел побыстрее получить заслуженный выговор или награду, и отправиться в полагающийся отпуск на тропический остров, чтобы целый месяц валяться с семьёй на пляже и ни о чем не думать.

Денис же надеялся, что результаты не будут катастрофическими. Он проследил за тем, чтобы устройство поместили на максимально допустимую расчетную глубину, не только чтобы уменьшить вероятность обнаружения, но и потому, что это снижало шанс вызвать критические разрушения.

На самом деле маскировка не была так уж необходима: если даже и произойдет взрыв, который разворотит фундамент, устройство вряд ли удастся опознать. Кроме индукционных катушек, платы управления, аккумуляторов и конденсаторов, внутри было несколько емкостей с кислотой, которые после включения раскроются и уничтожат все следы.

Но вот что произойдет после срабатывания – оставалось загадкой.

Чтобы фиксировать ротор, было необходимо поддерживать мощное переменное магнитное поле, и несмотря на несколько слоев экранирования, оно распространялось далеко за пределы турбины.

В спящем режиме мина, используя явление электромагнитной индукции, должна была зарядить аккумулятор, а потом в едином импульсе выбросить накопленную энергию, создав собственное магнитное поле, нарушающее работу гравитационных подшипников.

Вслед за этим (здесь мнение всех аналитиков сходилось), автоматика должна была попытаться компенсировать возникшие силы, вызвавшие биение оси, а вот дальше шли исключительно догадки. Одни предполагали, что произойдет аварийное отключение, другие же считали, что алгоритмы построены так, что в приоритете обеспечение работы при любых условиях.

Денис не сомневался в словах специалистов, когда те говорили, что конфигурация поля будет такова, что ни один компьютер не сможет принять правильного решения. Но он искренне надеялся на первый вариант. В любом случае станция прекратила бы свою работу, надолго похоронив в разбирательствах идею волны, но, по крайней мере, не повредив идее термоядерного синтеза.

– Чего ты тянешь? – раздраженно бросил Давыдов. – Запускай давай.

Словно только и ожидая этих слов, Уильям активировал магнитную мину.

***

Ричард не сомневался в правильности принятого решения. Если эксперимент невозможно контролировать – его нужно прекращать. И тем не менее, он никак не мог решиться сделать последний шаг. Гравитационный резонанс обессмертит имя Ричарда Нома, но пока он не проведет необходимые расчеты, придется побыть посмешищем. Человеком, что напортачил с волной.

Ричард смотрел на терминал, экран которого отображал панель контроля турбин, и боролся с искушением подождать две минуты. Картинка была идеальная: генераторы работали ровно.

Всего две минуты необходимых чтобы создать пул энергии, и отправить волну. Две минуты, до того, как антенна станет не нужной, и шар поднимется на гравитационном луче.

Ричард с тоской подумал, что если бы смог продержать турбины включенными, то больше не пришлось бы ломать голову, где добыть финансирование: после такой демонстрации научные центры наперебой умоляли бы его взять руководство лабораторией.

Отбросив мечты, и смирившись с тем, что нужно будет восстановить сотрудничество со Скоттом, Ричард дал команду на аварийное отключение. Пошел обратный отсчёт, и чтобы не было соблазна его отменить, Ричард заложил руки за голову.

***

Как и любое устройство, созданное для военных, это обладало изрядным запасом прочности. Когда из-за возникшего резонанса система управления резко увеличила напряжённость магнитного поля, и почти незаметная для турбины энергия оплавила индукционные катушки и практически уничтожила изотопную батарею, мина уцелела, и получив команду на срабатывание, смогла выдать почти четверть запланированной мощности, прежде чем катушки окончательно сгорели.

***

Едва заметив биение ротора, Ричард инстинктивно подался вперёд, и перехватил управление.

Уступая компьютеру в скорости, он обладал интуицией, которая позволяла предугадать как измениться тензор, и внести коррективы ещё до момента изменения.

По вискам профессора тек пот, мышцы спины свело, но ось вращения начала стабилизироваться.

Ричарду казалось, что любое движение занимает если и не часы, то десятки минут, и он успевал продумывать свои действия наперед, строя планы, и на ходу внося в них изменения.

Несмотря на уверенные движения, он ежесекундно боялся совершить непоправимую ошибку.

Лопасти на вершине турбины стали разогреваться, и Ричард добавил хладоген, одновременно снижая давление внутри статора, чтобы уменьшить трение.

Это позволило снизить температуру, но одновременно увеличилась и скорость вращения.

Система, имевшая четкие указания сколько энергии, когда и на какие цели направлять, не зная что делать с возникшими излишками, направила их на подшипники.

Ричард зарычал.

Поле внутри подшипника сдавило вал, создавая сопротивление. Теперь ротор стал разогреваться снизу.

Он быстро переключился на антенну, ища как можно утилизировать энергию. Все модули работали с максимально допустимой перегрузкой, и дополнительное увеличение почти наверняка вывело бы какой-нибудь из них из строя.

Хлынувшая обратно на подшипник энергия заставила бы ротор мгновенно остановиться, и не зная куда девать высвободившуюся кинетическую энергию, стотонная болванка сорвалась бы с креплений, круша все на своем пути.

Ричарду ничего не оставалось, как направить излишки на гравитационные накопители.

***

Накопитель номер семь при монтаже был децентрирован, и вместо того, чтобы добавить свою энергию к гравитационному зеркалу, созданному остальными одиннадцатью, стал его закручивать, превратив в сингулярность, размером едва превышающую атом.

За несколько мгновений своего существования, она успела поглотить волну, выбравшую именно этот момент, чтобы устремиться в космос.

Миллиарды непостижимых процессов, не поддающихся математическому описанию, произошли внутри за это время, и, по видимому, выполнив свое предназначение, сингулярность распалась.

Побочным эффектом стала тысячекратно усиленная волна, выброшенная к звёздам.

В соответствии с программой управления, система, зарегистрировав отправку, автоматически перешла ко второй фазе, и снова подала питание на накопители.

Но конфигурация была нарушена, и хлынувшая энергия ушла на формирование микроскопической черной дыры, на несколько порядков превосходящей сингулярность.

***

Несмотря на то, что устройство сработало, Уильям продолжал раз за разом нажимать на кнопку.

Денис быстро просматривал отчеты из разных источников, пока не убедился, что они окончательно провалили задание. Станция продолжала работать, а несколько обсерваторий уже успели сообщить, что зафиксировали отправку волны. Он отключился от сети, и достал две кубинские сигары, что приберег именно для этого случая. Правда, выкурить их Давыдов рассчитывал в более торжественной обстановке. Одну сигару он протянул Уильяму.

Глядя на абсолютно спокойного русского, генерал чуть было не взорвался. Он собирался высказать все, что думает по поводу этого задания, высоких договоренностей, умственных способностях руководства, но как-то, в один миг, осознал, что это не имеет значения. Глядя на Дениса, он понял, что несколькими минутами ранее тот испытывал такие же чувства. Генерал ощутил как на него наваливается безразличие. Все кончено. Задание провалено.

Он взял предложенную сигару, достал гильотину, и, после того, как обрезал край, протянул Давыдову. Тот отрицательно покачал головой, и просто откусив, выплюнул кусок за край балкона.

– Вот меня, после того как разжалуют, отправят в Сибирь убирать снег, – мрачно сказал Денис, выпустив облако дыма. – А ты чем займешься?

Уильям пожал плечами.

– Если не расстреляют – пойду в супермаркет охранником.

– Расстреляют? Я думал, у вас на электрический стул сажают, – удивился Давыдов.

– Я же офицер, – обиделся генерал. – Мне расстрел положен.

***

Ричард продолжал бороться с биением ротора. Амплитуда неуклонно сокращалась, но все еще представляла серьезную опасность, с которой вряд ли бы справилась автоматика. Он совершенно забыл о накопителях, пытаясь стабилизировать турбину.

***

Крепление лопнуло, и болт исчез поглощенный черной дырой. Ее масса росла, и не в силах противостоять гравитации, опоры антенны стали искривляться. Все больше мелких деталей втягивались внутрь искривленного пространства, и, наконец, масса достигла критического значения.

И перед тем как взорваться, словно в агонии, она нащупала подшипник турбины, и возник резонанс.

Если бы Ричард Ном смог проследить этот процесс, то, пожалуй, убедился бы, что пример с солдатами и мостом весьма и весьма удачен.

***

– Ты знаешь, – задумчиво выпустив очередной клуб дыма, сказал Денис, – я всегда думал об этом как о задании. Сформировать общественное мнение. Помешать Китаю. Сама волна для меня оставалась некой абстракцией, словно какой-то фильм, который никогда не снимут.

Уильям нехотя кивнул.

– Как-то не очень умно было сообщать всей Вселенной собственные координаты.

– Зато на ура справились с задачей убедить общественность в необходимости флота.

Генерал фыркнул.

– Вот теперь это уже точно не наша забота. Мы с тобой не доживем до межзвездной войны.

Денис хотел возразить, что теоретически возможны путешествия выше скорости света, но тут антенну окутала вспышка, и несколько секунд спустя, их сбила с ног взрывная волна.

В гостинице не осталось ни одного целого стекла, а само здание заходило ходуном, осыпаясь штукатуркой.

В наступившей следом звенящей тишине, Денис осторожно поднялся, и спросил:

– Британцы?

– Не похоже, – ответил Уильям поднимавшийся, держась за стену. – Насколько я знаю, они планировали сжечь опору термитом.

Раздался второй взрыв, и они повернули головы в сторону станции. На месте машинного зала висело облако пыли, внутри которого плясали языки пламени.

– Турбины? – удивился американец. – Там же сейсмозащита.

– Точно британцы, – со злостью сплюнул Давыдов. – Как всегда вовремя и со спецэффектами.

Со времени запуска прошло почти восемь минут, и Землю накрыл небывалый солнечный шторм.

2085

Скотт смотрел на Джека, и думал, как же так получилось, что один из них не лежит в канаве с пробитой головой? После того, как немцы засадили Брайана в каталажку, он поклялся, что свернет шею этому любителю древней музыки. А вместо этого они сидят в пабе и мирно беседуют.

Нет, конечно, если бы Джек просто заявился, и предложил забыть прошлое – Брайан не стал бы его и слушать.

Вернувшись в Лондон, Скотт всюду разыскивал бывшего приятеля, но тот словно в воду канул. И тем обиднее было, когда он появлялся то тут, то там, передавая через общих знакомых просьбы провернуть то или иное дельце.

Первое время Брайан бесновался, и гонцы, несущие вести от Джека, бывали биты. Но понемногу он остыл, и, скрепя сердцем, взялся перегнать грузовик на побережье. Работа оказалась непыльной, а заплатили более чем прилично.

После нескольких таких «операций», Скотт сообразил, что жить как-то нужно и согласился на встречу. И тем не менее, только мордовороты, которых привел с собой Джек, что сейчас мирно сидели за соседним столом, сдерживали Брайана от того, чтобы открутить приятелю голову.

– Пойми, старик, – лицо Джека выражало искреннее сочувствие. – Я сам был не в курсе. В конце концов, ты же открывал кейс.

Брайан вынужден был согласиться. В чемодане действительно была камера, и по этому поводу он ничего не мог предъявить Джеку.

– Думаешь я специально? А кто, по-твоему, нашел журналюгу?

Что правда, то правда. Брайан подозревал, что как бы он не придерживался версии, что всего лишь хотел обеспечить прямую трансляцию запуска, вряд ли бы это прокатило, если бы книга не наделала столько шума.

Поняв, что Скотт колеблется, Джек спросил:

– Ты мне веришь?

Поколебавшись, Брайан кивнул:

– Да.

Джек протянул руку, и Брайан без особой охоты ее пожал.

Бывший агент британской разведки мысленно улыбнулся: как, все-таки легко с этими парнями. Стоит подбросить немного деньжат, немного подправить историю, чтобы удовлетворить их самолюбие, и получаешь дружественных подрядчиков, готовых, как они считают, работать на взаимовыгодных условиях.

Джеку давно осточертела работа на правительство. Пять лет он рвал жилы на этом задании, а что в итоге? Золотые часы и выходное пособие. Спасибо хоть не обвинили что не предусмотрел и не предотвратил шторм. С них бы сталось.

Что ж, тирекс обеспечит ему безбедную старость, если Брайан будет играть на его стороне.

– Книга зачетная, – буркнул Скотт.

– Ты же не думаешь, что я абы кого подрядил на это дело? – сделал вид что обиделся Джек.

На самом деле, ему даже было бы интересно посмотреть на этого журналиста: книга получилась весьма стоящая. Ричард Ном – чуть ли не воплощение мирового зла, не гнушающийся ничем, чтобы навредить человечеству, и парень с окраин, делающий все, чтобы остановить его. Наверное, она даже представляет какую-то литературную ценность: как никак, все-таки, мировой бестселлер.

– Эй! Поакуратнее! – перекрывая шум раздался откуда-то сбоку хорошо поставленный голос.

Как нельзя кстати. Джек, не поворачивая головы, мог бы с уверенностью сказать, что виноват в заварухе кто-то из банды Брайана. Самое время проверить, готов ли Скотт выполнять приказы.

– Разберись со своими парнями, – бросил он.

Брайан молча встал и направился к стойке.

Джек откинулся на стуле, и с интересом наблюдал за развитием событий. Быкоподобный подручный Брайана как раз дал хорошего пинка щуплому посетителю, и тот отлетел на добрые полдюжины ярдов.

– Не вякай, – громила сплюнул на пол, и развернулся, чтобы уйти.

Джек покачал головой. Кажется, крупный недооценил противника. Скотт едва успел сделать пару шагов, как щуплый, бросившись словно змея на обидчика, сбил того с ног.

Секунду спустя он вскочил, и схватив подвернувшуюся бутылку, разбил ее о край стола.

Брайан, понимая, что Джек наблюдает за ним, громко сказал:

– Хватит! Я Брайан Скотт. Слышал про такого?

Мужчина, уже готовый бросится в атаку, остановился, и немного подумав, отбросил бутылку, после чего кивнул.

– Который «Моя судьба»? – спросил он.

Брайан скривился.

– Я предлагал назвать книгу «Моя борьба», но журналюга не согласился.

Мужчина рассмеялся, и сделав шаг вперед протянул руку:

– Винсент Хьюз. Викарий протестантской церкви.

– Святоша? – Брайан покосился на разбитую бутылку, которая еще недавно была в руке священника. – Такая церковь мне подходит.

Джек решил, что со Скоттом можно работать.

***

Джек не ограничивался тирексом. В свое время, выполняя задание британского правительства, он пытался организовать что-то вроде сети по всей стране, и вспомнив о команде из Ливерпуля, вышел через ребят на людей в порту. Дешёвые китайские товары, алкоголь и сигареты, беженцы – ему было без разницы чем заниматься. Разумеется, этого добра в Британии и так хватало, но конкурентным преимуществом Джека было отсутствие ввозных пошлин и акцизов. К тому же, не было необходимости оформлять какие-либо бумаги.

Основным рынком сбыта был Лондон, но бывший разведчик стал задумываться о расширении территории. Благо, здесь конкурентов у них уже почти не было – банда Скотта подчинила себе практически весь город. А сам он, кажется, сумел научиться на своих ошибках. Брайан больше не пытался проворачивать собственные темы, осознав, что без Джека ему ловить нечего. К тому же, Винсент Хьюз оказывал на него положительное влияние. Джеку было не до конца понятно, отчего эта парочка так сдружилась, но результат его полностью устраивал. Викарию, по-видимому, давно осточертела церковь, и он ушел громко хлопнув дверью, и набив, напоследок, морду пастору. Но годы службы наложили свой отпечаток, и Винсент то и дело, при каждом удобном случае, цитировал отрывки из Библии. Его новые знакомые, оказавшись прихожанами поневоле, поначалу, кривили лица, но возражать не пытались, и со временем привыкли. Иногда, они даже стали отпускать безобидные шутки.

– Эй, пастор, благослови бухло, которое мы вкушаем, – выкрикнул кто-то из парней на очередной пьянке.

Брайан хотел осадить слишком резкого подопечного, но Винсент опередил его:

– Сын мой, благословляю еду и напитки си, да не пронесешь ты их мимо своей хлеборезки.

Парни довольно загоготали.

– Отожги ещё что-нибудь, святой отец!

Бывший викарий отставил стакан, и начал хорошо поставленным голосом:

– Одного священника очень любила паства. Он славился своей набожностью и благочестием, никогда и никому не отказывал в помощи. И вот однажды, перед самым Рождеством он пропал. Не было его ни в церкви, ни дома, и прихожане сбились с ног в его поисках. И вот спустя месяц, он, как ни в чем ни бывало, появился на проповеди. Когда он закончил, люди окружили его, и стали спрашивать: «Где же вы были, пастор?». «В тюрьме», – невозмутимо ответил тот. «Как в тюрьме?», – опешила паства. «Я поехал на Бромптон-Роуд, за подарками для бездомных детишек, и закончив с покупками, стал разглядывать витрины. Два часа спустя, я опомнился, и подумал, что все это время мог провести в молитве за тех, кто сейчас в опасности. Сколько ж людей погибло по моей вине? Тут появилась какая-то старуха в сопровождении полицейских, указала на меня пальцем, и сказала: «Это он во всем виноват!». Я подумал, что она права, и кивнул».

– Ха-ха! Пастор в тюряге! Умора!

Глядя на веселящихся бандитов, Джек повернулся к Брайану и спросил:

– Когда вы к «Рыбакам» собираетесь?

– На четверг с главным договорились, – ответил Скотт.

– До послезавтра как раз и протрезвеете, – рассмеялся Джек.

– А что ты хочешь? – с подозрением спросил Брайан.

– Преподобного взять не планируешь? Смотри, как заливает.

– Да я и сам уже думал, – пожал плечами Скотт. – Со священником оно вроде как солиднее. Типа как настоящие переговоры.

– Вот-вот. Кстати, не считаешь, что вам тоже не помешало бы какое-нибудь громкое имя? Типа, «Драконы» или «Меченосцы»?

– Нас и так все знают, – проворчал Скотт.

– Может быть, «Дети божьи», – улыбнулся прислушивающийся к беседе Винсент.

– Маловато экспрессии, – рассмеялся Джек. – Тогда уж «Пасынки Зевса».

– Нет. Его родственники плохо заканчивали, – ответил священник.

Джек, а следом за ним и Скотт, так и не понявший шутки, рассмеялись.

Через день, за два часа до встречи Джек принес сутану.

– Это католическое облачение, – сказал Винсент.

– Тебе какая разница?

– И то правда, – сказал священник, облачаясь поверх бронежилета.

– Ты что, с нами поедешь? – удивился Брайан. Обычно, Джек не лез в разборки, планируя тактику и пути отхода.

– Да. Вот захотелось кости размять.

Скотт только хмыкнул.

«Рыбаки» ждали их на окраине Лондона, на берегу Темзы. Они с напряжением следили за выбирающимися из машин людьми, и многие, помимо воли, запустили руки под куртки – поближе к расстегнутой кобуре. Брайан был прав: их действительно знали, и не с самой лучшей стороны.

Вышедший вперед щуплый человек в черной сутане, со стоячим белым воротничком, поднял руки над головой, и зычным голосом произнес:

– Мир вам, братья мои.

Норд, главарь «рыбаков», побывал на множестве сходок, но со священником столкнулся впервые.

– Ты это, если варежку раскрыл – говори по делу, – подобрал он наиболее подходящий ответ.

– Базар фильтруй, – рявкнул Скотт.

Винсент покосился на друга одновременно с неодобрением и благодарностью. За всю жизнь не было никого, кто бы искренне переживал за него. В школе будущий викарий, обладающий хрупким телосложением, завидовал игрокам в регби, но как ни старался, так и не смог нарастить мышечную массу. Тем не менее, он научился неплохо драться, давая отпор школьным хулиганам.

Брайан видел, на что способен бывший священник, и искренне восхищался его бесстрашием. Но понимал, что тот не сможет тягаться на равных с парнями, с которыми им, обычно, приходится иметь дело. И считал, что должен за ним приглядывать.

С Винсентом было легко. В отличии от его старых приятелей, с ним было интересно поговорить. И не было этой зауми, как у Джека.

– Ты считаешь, что зазорно называться братом человека, который не дал разразиться апокалипсису? – вкрадчиво спросил священник, складывая руки на груди.

– Святоша, оставь свои проповеди для церкви!

Джек подумал, что, кажется, ошибся. Он не раз замечал, что другие банды относятся с большим уважением, узнавая, что у них есть собственный капеллан. Но с «рыбаками» это не сработало. Джек незаметно снял пистолет с предохранителя.

– В храме божьем разговоры о делах небесных, мы же по земле ходим, – ответил Винсент. – Но, иногда, эти сферы пересекаются. Пример тому – Брайан Скотт. Он был послан самим небом, чтобы предотвратить трагедию.

– Какую? Не дать яйцеголовому толкать тирекс на своей территории? – рассмеялся Норд.

Священник покачал головой.

– Брайан был единственным человеком, кто понял, чего хотят эти безумные ученые. Сговорившись между собой, они планировали подать сигнал одной из древних рас, враждебной ко всему живому. Мало того, они хотели ослабить Землю, спланировав вспышку на Солнце.

Скотт слушал, открыв рот. Священник, вроде бы, и пересказывал книгу, но как-то, своими словами, что ли. По крайней мере, Брайан такого не помнил. Но в целом, он не противоречил написанному.

– И че? Ты нам привел показать последнего святого? – голос Норда звучал немного менее уверенно.

Он почувствовал, что парни с интересом слушают, а он не может ничего противопоставить словам священника.

– Брайан такой же человек, как и мы с вами. Но он отмечен Богом. Господь направлял руку его, и Брайан не дал завершить работу. Рискуя собственной жизнью, он подобрался к антенне в момент запуска, и смог ослабить сигнал. Если бы не он, нас с вами здесь бы уже не было.

– Да вроде, «Моя судьба» не об этом. Там, вроде, про Ричарда Нома, который своими экспериментами чуть не уничтожил Лондон и половину Германии, – Норд почувствовал себя так, словно начал оправдываться.

– Цензура, брат мой. Не обо всем можно говорить прямо. Всякому, – Винсент повысил голос, и продолжил, поочередно обводя взглядом каждого из «рыбаков», – кому это интересно, я готов растолковать непонятные моменты, в любое удобное время.

– Ну, это немного не по адресу, святой отец, – Норд понимал, что с каждым словом священника теряет инициативу. – Мы в ваши христианские штучки не играем. Наши предки верили в Одина, а мы не меняем привычек.

– Бог един, – пожал плечами Винсент. – Неважно, следуете ли вы учению Иисуса, являетесь ли сынами Тора, или идете по пути, указанном пророком Мухамеддом. Важны лишь ваши дела.

Джека словно громом поразило. Он уже не сомневался, что избранная священником тактика оказалась весьма удачной. В памяти мгновенно всплыли годы обучения, и перспективы дальнейшей работы его просто ошеломили. Без сомнения, «Рыбаки», пусть не сегодня, но обязательно присоединятся к ним. После этого, у них не останется серьезных конкурентов, и слово Брайана станет решающим.

Нужно будет подобрать толковых ребят в помощь Винсенту. Пусть возглавит небольшой клан капелланов, который будет сам по себе, нейтральной стороной, не входящей ни в одну группировку.

Книгу – переписать для внутреннего использования.

Брайан – над бандитами, капелланы – словно цемент и независимые арбитры, и Джек во главе всей этой конструкции, под названием «Сыны Тора».

***

Кирку не хотелось тащиться на кладбище, да еще и в дождь. Но мать нашла очередной повод посетить могилу, и так уж совпало, что он выбрал именно это время для разговора.

– Знаешь, мне кажется, что Ричард Ном продвинулся дальше чем отец, – сказал он, подвигаясь ближе к Абигейл, держащей зонт.

– Твой отец создал теорию, благодаря которой стали вообще возможны работы в этом направлении, – бросила она на сына колючий взгляд.

– Пусть так, – Кирк решил не спорить. – Но ты бы видела работы Ричарда! Его гравитационные подшипники – золотое дно! В тех статьях, что он публиковал, речь идет об удержании вращающегося вала в магнитном поле, и использовании гравитационной составляющей для его контроля. Но в рабочем терминале материалов гораздо больше. Это настоящий Колондайк! Он вывел уравнения, которые позволят создать принципиально новый двигатель для космических кораблей!

Абигейл смотрела на каменную плиту, и в ее памяти одна за другой всплывали картины из счастливого прошлого.

– Почему же он не опубликовал их? – рассеяно поинтересовалась она.

– Кажется, Ричард вел какие-то собственные исследования. Когда он понял, что натолкнулся на что-то важное, стал работать над этим в тайне, – нехотя ответил Кирк.

Он подозревал, что во время запуска Ричард хотел провести собственный эксперимент, благодаря которому и произошло усиление сигнала: электростанция просто не могла дать необходимую мощность. Скорее всего, это было как-то связано с резонансом. Но не в силах обосновать теоретически свои догадки, он решил этот вопрос не поднимать. Тем более, все доказательства уничтожены.

– Над чем именно? – Абигейл проявила вялый интерес.

– Не знаю – мы не можем найти записей.

– Он был женат? Может что-то знает жена?

– Вряд ли – она не блещет умом. К тому же, она исчезла, – отмахнулся Кирк. – Ма, там и без этого материалов хватает. Их немного довести до ума, и мы станем первыми, кто построит космический корабль с гравитационным двигателем!

Абигейл перевела взгляд на сына. По крайней мере, смерть Аша на нем никак не сказалась.

– Ма, я вот что подумал. Может проведем вечер памяти отца? Ты могла бы выступить с речью, рассказать каким он был ученым.

– Тебе снова нужны инвесторы? – грустно улыбнулась она.

Некоторые вещи никогда не меняются.

***

– Товарищ Ном, вас ждут.

Сьюзан вздохнула. Вытянувшийся в струнку узколицый солдат не соизволил даже постучать. Она уже привыкла к своему положению, но можно же соблюдать хотя бы видимость приличий!

– Сейчас иду.

Солдат кивнул и молча исчез.

Сьюзан снова вздохнула. Из работ Ричарда она ухватила лишь самую суть, но этого оказалось достаточно, чтобы убедить правительство Китая в перспективности разработок ее покойного мужа. Ричард Ном стал козлом отпущения, и все стало только хуже после выхода книги.

Сью пыталась себя убедить, что у нее не было другого выхода. Лучше уж жить в золотой клетке, чем каждый день ждать, что тебя и ребенка сожгут вместе с квартирой.

Она совершенно не понимала как работают гравитационные накопители. Формулы были слишком сложны и не доведены до конца, а пояснения почти полностью отсутствовали. Но самое главное она поняла: с их помощью можно создать управляемый гравитационный луч. И не только. Антигравитация, преобразование силы тяжести в другие виды энергии – перспективы были безграничны.

И это только в той части, что ей удалось спасти! После смерти Ричарда, когда началось следствие, специалисты центра Аша Вармера, наконец, решили ознакомиться с работами ее мужа в области гравитационных подшипников, и тут же военные все засекретили. К счастью, она все еще числилась в штате, и смогла получить доступ к результатам. С ними она и пришла в китайское посольство. С ними, и другими работами мужа.

Сьюзан смогла убедить новых работодателей, что будет полезна при расшифровке записей Ричарда Нома.

И будет над этим работать, если понадобиться, – то всю жизнь.

«И не важно, добьюсь ли результата», – мысленно добавила она.

Сьюзан улыбнулась. Кажется, она начала проникаться восточной философией. Главное – не сама цель, а путь к ней. По крайней мере, пока в дороге кормят.

***

Денис опустился в кресло и сразу же застегнул ремень.

– Слышал, китайцы отправили автоматический корабль со строительными конструкциями на Марс, – сказал он соседу.

– Можно подумать, у вас всегда все гладко, – скривился Уильям.

Денис промолчал.

– Двойной агент оказался не таким уж и двойным, и все эти годы кормил нас дезой, – после паузы сказал генерал.

– Да вся эта операция сплошная история провалов, – махнул рукой Давыдов. – Стоило ли вообще зачинаться? Китайцы – на Марсе, флот не построен, мы с тобой – на Луну летим.

– А может солнечный щит не такая уж и плохая идея? – пожал плечами генерал.

– А, хоть ты не начинай, – скривился Давыдов.

Шторм, который так неудачно совпал с запуском, стал новым пугалом для Земли. Как обычно и бывает в таких случаях, последствия были несколько преувеличены. Самолеты не падали, животные не гибли, пострадали лишь страны третьего мира, где электронику давно уже пора было списать в утиль. Были, конечно, сбои, но без катастрофических последствий. В современном мире техника слишком умная чтобы умирать.

– По крайней мере, как мне кажется, это лучше чем убирать снег в Сибири, – в голосе генерала звучала едва заметная насмешка.

– Кстати, – не остался в долгу Давыдов. – Все забываю спросить. Так тебя расстреляли?

2181

Судя по показаниям датчиков, температура продолжала падать. Немного подумав, Нара отправила в бак весь оставшийся резерв хлорофилльных бактерий. Когда они выйдут из спячки, колония как раз достигнет минимально необходимого уровня. И вскорости погибнет, если воздух в системе рекуперации будет и дальше остывать.

План казался полностью безопасным, но, по-видимому, вместе с частью обшивки оказались повреждены и теплоизоляционные элементы в глубине корпуса. И теперь, несмотря на то, что лишь несколько дюймов воздушной магистрали были не защищены от космоса, охлаждение шло по гораздо большей площади, чем рассчитывала Нара.

Убедившись, что релейная станция находится в зоне уверенного приема, она включила микрофон.

– Говорит Нара Ли, свободный старатель, корабль «Горизонт-17», корпорации «Вармер». На борту возникла неисправность, которую я не могу устранить собственными силами. Всем кто меня слышит, просьба оказать помощь, в соответствии с кодексом освоения космического пространства 2113 года.

Закончив голосовую передачу, она сбросила груз, и по шифрованному каналу отправила работодателю полную характеристику и траекторию камня. Маяк на осколке астероида позволит корпорации без труда его подобрать, и заорет на весь обитаемый космос, если это попытается сделать кто-нибудь другой. Так что за свои деньги Нара не переживала. Другое дело, что «Вармер», без сомнения, выставит ей счет на кругленькую сумму за «содействие в доставке», но по сравнению с премией, штраф должен оказаться довольно незначительным.

Конечно, корпорация постарается содрать с пилота по максимуму, скрупулезно подсчитав весь ущерб нанесенный кораблю, не забыв и об амортизации, но тем не менее, награда все равно должна оставаться до неприличия огромной, чтобы поддерживать интерес у желающих отправится почти на три года в одиночный полет к поясу астероидов.

Хотя недостатка в желающих и не было, нельзя сказать, чтобы пилоты выстраивались в очередь. Безусловно, один рейс был способен обеспечить безбедное существование до конца жизни, но не у каждого был «стартовый процент».

Этот процент служил дополнительным барьером. Корпорации не хотели нести убытки ни при каких обстоятельствах, и установили «страховой взнос» на случай, если корабль не вернётся. Разумеется, вряд ли нашелся бы пилот, располагающий такой суммой, и при этом желающий провести несколько лет вдали от цивилизации. Зато были люди, не желавшие никуда лететь, но не против подзаработать на этом деле. Обычно несколько компаний делили между собой риски, получая часть дохода, когда старатель возвращался с добычей. Корпорации строили все больше кораблей, но это не принесло ожидаемой прибыли: к астероидам стало отправляться множество авантюристов, из всех необходимых навыков обладающих, разве что, желанием разбогатеть. И слишком многие не возвращались.

Нара училась на последнем курсе, когда страховые компании стали требовать от пилотов долевого участия в покрытии финансовых рисков. Ей тогда это было безразлично: она, как и отец, хотела стать пилотом лунного грузовика. Уже в ее детстве эти полеты были настолько обыденными, что отцу казалось проще обойти несколько правил и взять дочь с собой, чем искать с кем ее оставить на время рейса. Крошечная каюта и рубка казались огромным миром, а чернота космоса завораживала. Два дня полета, огромные доки на Луне, где можно было прыгнуть чуть ли не до потолка, запах озона, от не успевших остыть двигателей... Вопрос «кем быть» для нее не стоял, и отец всячески поддерживал ее желание стать пилотом. В четырнадцать лет он впервые пустил Нару за штурвал, каким-то чудом оформив ей удостоверение стажёра. Весь опыт пилотирования свелся к простейшим маневрам в открытом космосе, но это было самым ярким впечатлением в жизни девушки. Она не раз помогала отцу, когда возникала необходимость в ремонте, и думала что сроднилась с кораблем, но только в кресле пилота почувствовала себя с ним единым целым.

Окончив с отличием школу пилотов, Нара отправилась прямиком в «Халлибартон». У нее не было ни капли сомнений, что крупнейшая транспортная компания по достоинству оценит ее способности. И отказ оказался полной неожиданностью. Постоянно снижая требования, она обращалась ко все менее значимым перевозчикам, но даже заштатные компании, которые вечно испытывали нехватку пилотов, отказывались брать её на работу.

– Космос любит сильных, – сказал владелец одной из них, окинув взглядом ее хрупкую фигурку. – Это тяжёлый труд. К тому же, у вас совершенно нет опыта. Но мы вас можем взять в качестве секретаря. И ваше образование будет весьма кстати.

Нара молча проглотила обиду. По крайней мере, она узнала, что на Земле у нее нет шансов.

Луна же была менее консервативна в этих вопросах. Селениты, рождённые на лунной базе, были непривычны к высокой гравитации и перегрузкам, неизбежным при маневрировании. И найти там хорошего пилота было не проще, чем богача в столовой для нищих. И она оказалась права. Наре даже не пришлось покидать Нью-Йорк, чтобы получить предложение от «Кохито». Она была вне себя от счастья, когда компания посулила ей должность второго пилота на орбитальном транспорте.

Первые сомнения возникли уже на базе, когда Наре показали каюту с четырьмя койками.

Нара изо всех сил пыталась скрыть отвращение. Комната была настолько крошечной, что все ее обитатели могли бы разместиться только лёжа на своих постелях. Картину дополняло разбросанное белье и мерзкий кислый запах, разбавленный ароматами больше всего напоминающими горелую резину.

– Вещи сложишь в раздевалке, ключ от шкафа у коменданта. Душ на втором уровне, у тебя два посещения в неделю по десять минут. С соседями тебе повезло: у двоих вахты по десять дней, а Виктор вообще практически здесь не бывает.

– Виктор? – удивилась Нара.

– Места у нас не так уж много, – пожал плечами старший смены. – А женский персонал большая редкость.

– И как долго мне придется здесь пробыть? – кое-как справившись со своими чувствами, спросила Нара.

– В смысле? – удивился мужчина.

– Ну, когда я отправлюсь на Луну?

Ее провожатый рассмеялся, но тут же оборвал себя.

– Извини. Ты будешь работать на буксире, здесь, на орбите. Компания считает, что слишком накладно возить пилотов сюда с Луны. Так что, добро пожаловать домой.

После этих слов у Нары подкосились ноги. Она просто не выдержит здесь год, на который подписала контракт.

Всю первую ночь она даже не плакала, а беззвучно выла, уткнувшись в подушку.

Утром, перед встречей с первым пилотом, она постаралась взять себя в руки. Ей это почти удалось, но все ее самообладание пошло прахом, при виде Вильсона.

– Это что за чучело? – ткнул он в сторону Нары толстым кривым пальцем. – Если бы мне нужен был стофунтовый кусок балласта, я бы просто не чистил толчок после рейса.

– Успокойся, – сказал начальник станции. – Она показала великолепные результаты. А ты знаешь, как строго компания относится к отбору пилотов.

– Да мне по барабану, с кем она там соотносилась! – закричал Вильсон. – Ноги ее на моем корабле не будет!

– Хочешь личный корабль – иди в старатели. А пока будешь летать куда и с кем скажут.

Вильсон вскочил. Казалось, он решает кого ударить первым. Но вместо этого пилот быстрым шагом вышел из кабинета.

– Ничего, сработаетесь, – криво усмехнулся начальник.

Но он ошибся. Корабль совершенно не походил на грузовик отца. На нем царили те же вонь и беспорядок, что и на орбитальной станции. Видно было, что ремонты делались кое-как, по принципу «и так сойдёт». Вильсон не допускал ее к пилотированию, нагружая бессмысленной работой, но и ее не давал делать нормально. Он вечно кричал, что девушка хочет угробить корабль, вырывал инструмент, ругался, грозился оторвать руки. Это была не работа мечты. Это была пытка.

Через месяц, Нара смирилась. По крайней мере, средства которые она заработает за год, позволят перевести дух, и, в этот раз, уже более вдумчиво поискать работу. Но не смотря на довольно высокую зарплату, деньги уходили как вода сквозь пальцы. Компания обеспечивала всем необходимым, но это необходимое было просто отвратительного качества: комната где невозможно жить, еда, которую невозможно есть, воздух, которым невозможно дышать.

Нара с удивлением обнаружила, что станция не такая уж и бедная, как ей показалось вначале. При желании, здесь можно было найти практически что угодно. А если чего-то не было, то это можно была заказать рейсом с Земли. Она была просто обескуражена количеством контрабанды. Не было ни одного пилота, который не торговал бы выпивкой, продуктами или прочим товаром, который запрещено доставлять на станцию. На ее памяти лишь однажды был скандал, когда и без того вонючий сыр испортился у кого-то в шкафчике, и вечно неисправная система воздухообеспечения добавила еще одну отвратительную нотку в очаровательный букет мерзких запахов.

Но и тогда дело замяли, из чего Нара сделала вывод, что сложившееся положение всех устраивает.

Когда выяснилось, что каждые полгода пилоты обязаны подтверждать навыки, Нара Ли с радостью завалила тесты, предпочтя, пусть и со штрафами, но вырваться со станции.

Кое-как компания согласилась оплатить ей дорогу на Луну, где она снова оказалась никому не нужна. Полугодичный опыт поначалу казался интересным потенциальным работодателям, но после того, как всплывали результаты внутренних тестов, в стопроцентной конфиденциальности которых уверяла «Кохито», интерес пропадал.

Луна была слишком маленькой, чтобы позволить себе тайны.

Нара оказалась в едва ли не худшем положении чем полгода назад. У Земли не было орбитальных доков, и соответственно, не было нужды и в буксирах. К тому же, сами космонавты были уверены, что эта работа для тех, кому не по силам открытый космос.

Если и был какой-то шанс построить карьеру, то только здесь, на Луне.

Время шло, средства стремительно таяли, а перспективы становились все более призрачным. Ей предстояло решить возвращаться ли домой, или попытаться добиться своей цели.

Когда денег осталось лишь на билет до Земли, Нара обратилась к «Вармеру» с просьбой выделить ей корабль.

Процент невозврата на этот момент оказался довольно низок, к тому же, ей повезло выторговать довольно удачные условия, сократив свою часть выплаты до менее одного процента от стоимости корабля, что примерно равнялось стоимости дома, оставшегося после смерти отца.

И сейчас она сидела в рубке, и скрестив пальцы, ждала ответа.

С видимой неохотой, спустя гораздо больше времени, что нужно сигналу, чтобы проделать путь до Марса и обратно, она получила разрешение зайти на Фобос для ремонта.

Возможно, план был не таким уж и безнадежным.

***

Количество зрителей постоянно менялось. Одни отключались, потеряв интерес к беседе, другие же, наткнувшись в сети на свежий перл Одри, спешили присоединиться, в надежде одними из первых услышать очередную остроту ведущей.

Казалось, Майкл не понимал, что над ним издеваются, и с серьезным лицом отвечал на каверзные вопросы, все больше выставляя себя на посмешище.

– Другими словами, вы утверждаете, не Марк Твен, не Фицджеральд, не Достоевский, а именно Брайан Скотт написал наиболее значимую книгу в истории человечества?

Майкл сцепил пальцы в замок, и немного склонил голову, словно собираясь кивнуть, но не довел движение до конца, застыв в позе, воплощающей всю благообразность, на которую был способен.

– Я всего лишь считаю, что когда Богу есть что сказать людям, он выбирает простых парней. В них нет лукавства. Они донесут слова Его, не исказив их из корысти, не приукрасив из тщеславия, а перескажут их так, как услышали.

Одри едва заметно улыбнулась. Вместо подготовки к интервью, она могла бы заняться, например, маникюром: результат был бы тот же. Этот простак не просто не замечал ее ловушек, а так и норовил вскочить в них с разбега. А если каким-то чудом ему удавалось обойти расставленные силки, то он блуждал вокруг до тех пор, пока капкан не срабатывал.

– Вы хотите сказать, что Брайан слышал голоса? – проникновенным голосом спросила она.

Кто-то хихикнул. Ведущая отметила перемену настроения в зале. Если вначале зрители не испытывали особого интереса к ее собеседнику, и подключились к шоу привлеченные авторитетом Одри, то сейчас Майкл стал мишенью, человеком, вопиющая глупостью которого позволяла почувствовать обывателю свое интеллектуальное превосходство.

– Сложно сказать, как именно откровения открываются праведным. Это известно только им и Богу.

– От простого парня до святого меньше чем за минуту, – Одри выждала, пока для зрителей сделали наезд, чтобы она оказалась крупным планом. – Ничего себе у Брайана карьера!

Взрыв хохота подтвердил, что она выбрала правильный момент, чтобы изменить русло беседы.

– Скажите, а чем еще знаменит Брайан? Может быть, он ходил по воде, или метал молнии?

Зал снова взорвался хохотом. Казалось, вопрос совершенно не смутил Майкла. Он улыбнулся, и подождав пока стихнет смех, ответил:

– Кажется, вы путаете его с другим парнем из Назарета.

Одри позабыла что хотела напомнить, как церковь Небесных сфер выросла из движения «Сыны Тора», стыдливо спрятав под сукно скандинавские мотивы, и переиначив христианские притчи. Как охотничья собака, почувствовавшая добычу, она сделала стойку.

– Кого именно вы имеете ввиду? – она быстро перебирала в уме всевозможные варианты. Разумеется, Майкл попытается уйти от ответа. Шансов мало, но она должна попробовать заставить его назвать имя. К сожалению, она понимала, что это маловероятно.

– Иисуса, разумеется, – ответил Майкл. – Сына простого плотника, который написал Библию.

На несколько секунд повисла тишина, а потом зал взорвался настоящим броуновским движением. Люди смеялись, кричали, грозили кулаками, срывались со своих мест. Одри пожалела, что не выбрала для записи реальную студию: в ней бы точно началась драка. А так шум скоро стихнет, и как бы она не старалась, вряд ли удастся довести беседу до такого же накала. Одри дала сигнал отключаться. Свет начал тускнеть, зазвучала финальная музыка, и голос редактора зачитал резюме:

– Спасибо что были с Одри, Майклом Брестовым, и простым парнем из Назарета, написавшим хорошую книгу.

Студия растворилась, оставив висеть в воздухе логотипы спонсоров, и Одри улыбнулась. Мало кто смотрит записи от начала до конца. Да и по большей части это нудные научные или политические передачи, к которым, к счастью, ее шоу не относится.

Одри знала, что буквально через полчаса появится короткая, не более десяти минут, версия шоу. Ровно такой продолжительности, чтобы включить наиболее удачные моменты, и при этом зритель не успел заскучать. И она совершенно не была против. Более того, Одри считала, что вполне можно было бы ограничиться одним Иисусом, написавшим книгу.

Определенно это было ее лучшее интервью.

***

Получив команду, вживленный коммуникационный модуль отключился от нервной системы, и Майкл несколько раз моргнул, восстанавливая зрение.

В целом, он был доволен своим выступлением: от Одри мало кто уходил не осмеянным. Именно этим шоу и привлекало огромную аудиторию, в которой он нуждался. Можно не сомневаться, что максимум через неделю церковь «Небесных сфер» будет индексироваться и в других сегментах Сети, а не только лондонском.

Перебирая в уме заготовленные для интервью фразы, Майкл пришел к выводу, что вариант с Иисусом был наиболее удачным.

Приглашение к Одри было значимым событием с точки зрения продвижения идеи, но это не значит, что больше не нужно работать в других направлениях. Навскидку он мог бы назвать с десяток более приятных занятий, включая и наряды на кухню в свою бытность кадетом, чем воскресные проповеди в Арчбишопс парке. В отличии от шоу Одри, где было совершено не важно что говорить, лишь бы зрители услышали о его церкви, в лагере приходилось выкладываться на полную. Он не тешил себя надеждой, что сможет переубедить этих атеистов. Майкл хотел, чтобы не католическая, не протестантская, а именно его церковь стала их главным врагом. Нельзя сказать, чтобы хоппи были какой-то значимой силой, но они приковывали внимание общества, пусть большинство и считало их всего лишь забавными чудаками.

Честно говоря, Майкл и сам относился к ним с некоторой долей иронии. Казалось, они придерживаются тех же идеалов, что и Аш Вармер или Ричард Ном, но по его мнению, здесь как нельзя лучше подходило слово «обезьянничать». Наука, прогресс... Из уст современных хоппи эти слова звучали как заученные клише, лишенные смысла.

И, разумеется, их протест был популярен в молодежной среде. Разумеется, как объект для шуток.

Майкл улыбнулся. Он не сомневался, что большинство завидует привольной жизни коммуны.

Выйдя из дома он поежился. Дело было даже не в погоде, просто зима не его любимое время года. Майкл на мгновение ощутил злорадство, представив каково хоппи в их палатках, но тут же себя одернул: он все же священник, и такие мысли ему не к лицу.

Майкл собирался просмотреть список свободных машин, но залюбовавшись желтыми листьями, решил идти пешком. Вряд ли случится что-то ужасное, если проповедь начнется на час позже. Он сильно сомневался, что у него есть постоянные прихожане среди обитателей лагеря или посетителей парка.

Священник шел по улице, наслаждаясь свежим воздухом, и нисколько не торопясь. В выходной день город был практически пуст. Возможно, наверху над крышами домов сейчас и оживлённое движение, но он не стал поднимать голову, чтобы это проверить.

Майкл размышлял о том, с чего начнет свое выступление. Не было смысла готовить проповедь заранее. Буквально с первых минут она превращалась в дискуссию, где домашние заготовки совершенно не годились. Иногда ему хотелось плюнуть на все, и просто пообщаться, держа в руках кружку горячего грога. Его собеседники, в своем большинстве, были не глупы, с хорошим кругозором, и по-детски уверены, что знают все на свете.

И это был бы конец. Им нужен кто-то, кто стал бы олицетворением того, что они ненавидят. Злом и невежеством, которое нужно победить, чтобы сделать этот мир лучше. Им не нужен простой человек, с которым можно говорить на равных.

– И ненавистью своей они вознесли его. И ненависть их обратилась в любовь, и оттого воспылала сильнее.

Проходящая мимо молодая женщина с ребенком на руках испуганно шарахнулась в сторону, и Майкл понял, что говорил вслух. Смущенно улыбнувшись, он ускорил шаг, и вскоре вошёл в парк.

Обилие палаток совершенно не отпугивало гуляющую публику. С невозмутимым спокойствием горожане степенно шагали по дорожкам, всем своим видом показывая, что парк остаётся парком, несмотря на огромное количество странных людей, живущих в нем.

Больше года шло судебное разбирательство, которое должно было дать однозначный ответ: должны ли хоппи покинуть Арчбишопс.

Их палатки стояли на местах для пикников, и формально соответствовали этому определению. Хоппи никому не мешали, и даже наоборот: оказывали посильную помощь всем, кто об этом просил. При этом даже не спорили, если кому-то понравилось их место, а просто перебирались в другое.

И суд никак не мог решить, что же это такое: вопиющее беззаконие или затянувшийся пикник?

Навстречу ему попался молодой парень в куртке ярко желтого цвета. Майкл бросил мимолетный взгляд на рисунок, состоящий сплошь из линий и треугольников, и уже собирался отвернуться, когда узоры сложились в картинку. Два тонких треугольника сверху напоминали брови, два под ними – узкие глаза, и обрамляли это штрихи, придающие лицу сходство одновременно и с китайцем, и с инопланетянином, как принято изображать их в комиксах. Надпись снизу гласила: «Спроси своего сенатора, почему так выглядит марсианин».

Майкл покачал головой. Такое впечатление, что им мало проблем с властями.

Он вошел в палатку старшего коммуны, и Алекс радостно поднялся навстречу, широко расставив руки, словно хотел обнять весь мир.

– Рад тебя видеть, старик. Что ты нам принес на этот раз?

Несмотря на то, что Майклу было всего тридцать два, эти юнцы не упускали случая подчеркнуть разницу в возрасте. Священник протянул сумку, и Алекс тут же забыв об объятиях, бросил ее на стол, и начал разбирать содержимое.

– О, хорошая вещь, – хоппи достал автономный чайник, и критически осмотрев, спросил. – Что с ним не так? Здесь же нечему ломаться.

Майкл промолчал. Он знал, что ответа и не требуется.

Алекс коснулся выключателя. Как и следовало ожидать, ничего не произошло. Подковырнув сенсорную панель, и заглянув внутрь, хоппи нашел контакт и замкнул его лезвием ножа. Чайник радостно засветился.

– Работы на пять минут, но обывателю проще купить новый, – проворчал Алекс.

Майкл вспомнил парня, которого встретил перед палаткой. Забавно, что человек выступающий, среди прочего, за разумное потребление, носит куртку, которая стоит раз в пять дороже хорошей, качественной вещи.

Бренд «Contra», который предпочитали хулиганы и хоппи, среди прочих слоев населения имел дурную славу. Но именно на этом и была построена их политика: вещь, которую осмелится одеть далеко не каждый. И цена, чтобы подчеркнуть исключительность.

– Ну, старик, ты явно заслужил сегодня выйти на сцену, – благодаря проявленной смекалке, Алекс был в хорошем расположении духа.

Он никогда не отказывал, но Майкл все равно решил, что поставить в церкви ящик для хлама было хорошей идеей.

– Благодарю, – сказал священник.

Майкл вышел из палатки, и степенным шагом направился к поляне, где обычно читал свои проповеди. Завидев толпу, он едва не сбился с шага: еще никогда ему не приходилось выступать перед столь многочисленной паствой.

Вокруг поляны столпилось множество народу, причем на этот раз немалую их часть составляли отдыхающие. Тут и там в воздухе висели изображения, вызывавшие живейший интерес. Завидев его, люди улыбались, кивали, а некоторые без стеснения тыкали пальцами.

На ватных ногах Майкл вышел в центр толпы и поправил сюртук, заменявший ему рясу.

– Друзья, – взяв себя в руки, начал священник. – Мы все привыкли к комфорту, и воспринимаем как должное все то, что нам дает цивилизация.

– Расскажи про Иисуса, – раздалось из толпы, и люди засмеялись.

Майкл растерялся. В молодости он, как и многие подростки с окраин, состоял в одной из многочисленных банд. Его родители были не особенно набожны, поэтому его знакомство с религией началось посредством капеллана «Сынов Тора». Немного позже, сравнив его проповеди и проповеди протестантского священника, Майкл сделал вывод, что одинаковые слова нужно говорить по-разному для разных людей.

Так, для своих немногочисленных прихожан он делал упор на жадности работодателей, стремившихся максимально автоматизировать производство. И хотя никто не бедствовал (по крайней мере, в тех местах, где бывал Майкл), он, обращаясь к Библии, приводил примеры, что человек создан для того, чтобы трудиться и получать за это вознаграждение.

Когда же выступал перед хоппи, он делал акцент на недопустимости опасных открытий. Майкл больше опирался на Брайана Скотта, как на человека, который пытался не дать кучке безумных ученных отправить сигнал, который может погубить человечество.

А сейчас он не знал что сказать. Толпа, привлеченная выступлением священника на шоу Одри, жадно пожирала глазами долговязого человека, ожидая от него громких заявлений.

Майкл понимал, что на него смотрят как на клоуна, но не собирался становиться посмешищем. Одно дело шоу: все знали, что видео монтируется таким образом, чтобы набрать максимальный рейтинг, а никак не для того, чтобы донести информацию. Что ж, Одри свое дело сделала: люди услышали о церкви Небесных сфер. Теперь дело за Майклом. И он должен не разочаровать зрителя, но при этом и не выглядеть глупо.

– Друзья, – повторил Майкл. – На нас лежит огромная ответственность. Ибо мы единый, исключительный замысел божий, единственные, среди бесчисленных мертвых звезд во Вселенной, в ком теплится жизнь.

Парень в желтой куртке рассмеялся, и сказал стоящему рядом Алексу:

– Во старик дает! Недавно он рассказывал, что Брайан пытался предотвратить конец света, а теперь оказывается, что и нет никого, кто мог бы нам устроить апокалипсис.

Алекс задумчиво кивнул. Его старшая сестра была знакома кое с кем в суде, и этот кое кто ей рассказал, что на днях будет принято решение не в пользу хоппи.

Кажется, только что Брестов подсказал ему выход из положения.

2181 - II

– Это недопустимо! – в подтверждение своих слов Чжоу Зихао ударил кулаком по столу.

– Но мы обязаны оказывать помощь, если...

– Вы обязаны докладывать мне! – проревел глава службы безопасности.

Оператор вжался в кресло, и впервые за долгое время был рад, что работает на забытом богом Фобосе, где Чжоу не так просто будет его достать.

– Когда был получен сигнал? – спросил он.

– Двадцать два стандартных дня назад.

Лицо Чжоу стало пунцовыми, и оператор подумал, что, возможно, Фобос недостаточно удаленное место.

– Почему я узнаю об этом, только когда корабль оказался в доках?

– Наша служба отправила все положенные уведомления, как только...

Зихао выключил приемник. Его раздражало, что на больших расстояниях приходится использовать гравитационные передатчики. Будучи на связи через коммуникатор, он бы выбил всю дурь из этого недотепы. Чжоу давно заметил, что хорошая взбучка в виртуальном пространстве действует почти так же хорошо, как и в реальном мире, а побои не оставляют следов. К тому же, такой красивый удар с разворота у него уже давно не получается в спортзале. При мысли об этом, Зихао, помимо воли, бросил взгляд на свой живот.

В отличии от остальных колонистов, он был низкорослым, но это с лихвой компенсировалось мышцами, какими мог мало кто из марсиан похвастаться. Как сказал один человек – на Земле Чжоу был бы карликом. Это сказал один человек. И только один раз.

Зихао прихватил самоспасатель, без которого ни один марсианин не покинет комнату, и направился к станции.

Лет двадцать назад он бы дошел пешком, но тоннели все разрастались, и пришлось построить несколько линий, по которым бегали примитивные электрические вагонетки.

Его служба располагалась в наиболее престижной части, и путь к станции лежал через оранжерею. Зихао прошел через аллею жасмина, и это его немного успокоило.

Глава службы безопасности был деятельным человеком, и терпеть не мог тратить время на такие бессмысленные занятия как дорога. Иногда он завидовал наземникам. Их чахлые купола были настолько маленькими, что до ангаров можно было добраться за десять минут.

Подкатилась вагонетка, Зихао вошёл внутрь, и опустился на жёсткую скамейку. Двое случайных попутчиков тут же прекратили разговоры, и усиленно старались не смотреть на Чжоу. Одному срочно понадобилось подключиться к сети, а второй зевнул, и сделал вид, что собирается подремать.

Зихао не обратил на них никакого внимания. Он вызвал часы на край поля зрения, и прикинул, что доберется до корабля не ранее четырех. Как это ни смешно, но до Фобоса он доберется быстрее, чем до ангара. И тут же выругался. Придется взять корыто земной постройки, предназначенное для долгого полета между планетами, а не маленький курьерский корабль, который обычно используют для полетов на спутник.

Конечно, при всей их ущербности, купола отслеживают активность китайской колонии, и ни один запуск не проходит мимо их внимания. Но расстояние и пылевые облака, специально поднимаемые маршевыми двигателями, не дают рассмотреть детали. Другое дело эта Ли Нара. Зихао, ознакомившись с ее личным делом, пришел к выводу, что она хороший пилот. Даже слишком хороший. Зацепить такую глыбу, и протащить ее от самого пояса астероидов, не угробив корабль – нужно быть очень везучим, или же досконально знать возможности двигателей и тонкости балансировки, чувствовать течения, и постоянно быть начеку. Она или самородок, или же в досье Ли Нары занижены часы налета. В том, что ее нужно будет доставить на Марс для допроса, Зихао нисколько не сомневался. Но мало ли как сложатся обстоятельства... Лучше будет держать Ли Нару подальше от экспериментальных кораблей.

Вагонетка пронеслась мимо выработки, и стекла тут же покрылись толстым слоем пыли. Несмотря на фильтры, песок попал внутрь, и заскрипел на зубах Чжоу. Что ж, такова особенность Марса. Деловые кварталы и сады сменяются шахтами, где добывают ресурсы, необходимые для жизни колонии.

Они добрались до конечной станции, и Зихао пересел на монорельс, соединяющий новую и старую часть поселения.

Здесь было намного удобнее. Мягкие кресла, просторный вагон, да и вид, когда поезд выскочил на поверхность, немного приятнее. Чжоу смотрел на красные пески, горы, и думал, что когда-нибудь здесь будут стоять небоскребы.

Словно насмехаясь над его мыслями, вдалеке показался купол. Выглядел он жалко. Даже с такого расстояния было заметно, что он неоднократно подвергался ремонту подручными средствами. Изначально идеальная полусфера была словно смята, вся в каких-то наростах и заплатках разного цвета. Чжоу усмехнулся, представляя, каково его коллегам из других стран. Их правительства требуют отчёта о действиях Поднебесной на Марсе, а всех-то ресурсов один-два разведчика на каком-то подобии одной из «научных станций».

Поездка заняла не более десяти минут, и оставшуюся часть до ангара Чжоу прошел пешком.

Взглянув на корабль, побитый жизнью и космосом, он скорчил кислую мину. Зихао не любил космос, и ему сложно было представить, что люди готовы были несколько месяцев провести внутри этой развалины.

***

Смена была спокойная, и Матео развлекался тем, что отслеживал траекторию маяка на камне, что сбросил один из старателей. Расчеты показывали, что парням из «Вармера» не придется даже особенно стараться, чтобы поймать астероид: через четыре месяца он выйдет на орбиту, практически сравнявшись в скорости с Луной. Матео с завистью подумал, что этот пилот знает свое дело. Он с тоской оглядел диспетчерскую, в которой ему суждено работать до конца жизни. Серые стены, тусклый свет, древнее оборудование. Говорят, что какую работу не поручи селениту, он сделает ее только из боязни, чтоб его не наказали. Матео грустно улыбнулся. Странно, что ее вообще хоть как-то делают. Единственное, что с радостью сделал бы любой обитатель Луны – так это удавился бы от тоски.

– Созиген, передаем вам борт 1792, через пять минут в зоне вашей ответственности, – раздавшийся голос едва не заставил диспетчера подскочить от неожиданности.

– Понял вас, Тринадцатая, готов принять борт.

Прямо живой пример безалаберности. Он должен был получить полетные данные транспорта, едва Тринадцатая взялась за его сопровождение. Спасибо, хоть предупредили, что передают.

Да и само название станций сопровождения говорило о многом. Часть носила имена близлежащих кратеров, часть – порядковые номера, часть – была названа в честь политиков или ученых прошлого. Нередко пилоты-новички терялись, силясь уловить логику, когда им сообщали, что сопровождением будет заниматься Тихо-Девять-Кюри. Многие думали, что это одна, а не три станции, и не подтверждали переход из одной зоны в другую, внося путаницу в и без того разлаженный механизм.

Да чего греха таить: Матео и сам бывало с удивлением узнавал, что только что передал корабль другому оператору. Наверное, было бы лучше вообще исключить человеческий фактор: так бы система работала надёжнее. Но, как говорится, все правила на Луне написаны на последнем глотке кислорода, и если уж сто лет назад, кто-то сказал, что в диспетчерской должен быть оператор, то пройдет еще не менее двухсот, прежде чем кто-либо другой спросит зачем.

Хотя, в данном конкретном случае, Матео точно знал зачем нужен человек.

Борт 1792 заходил со значительным превышением скорости, и запросил расчистить пространство для маневра. И хотя диспетчер точно знал, что время специально рассчитано так, чтобы поблизости не было других кораблей, все же проверил, чтобы рядом не оказался какой-нибудь буксир, тоже промышляющий контрабандой.

Дав разрешение, Матео на несколько минут увеличил дальность сканирования. Операторы должны были время от времени случайным образом проверять окружающее пространство на наличие метеоритов и кораблей, не числящихся в регистре Ллойда. Еще одно глупое правило, не имеющее никакого смысла. Зато сужение луча позволяло создать слепые зоны.

Борт 1792 включил маневровые двигатели, и выбросил вверх светящиеся лучи ионизированного вещества. Корабль снизился, от него отделился контейнер, и направился к Луне. Грузовик снова включил двигатели, и на этот раз устремился вверх.

Матео отследил контейнер вспомогательным радаром, стёр отчёт, и записал координаты.

Получив с корабля данные о маневрировании, он проверил, чтобы они не выглядели слишком подозрительно, и отправил в архив. Впрочем, можно было и не проверять. Других у него все равно нет. К тому же, как бы странно не выглядела траектория, капитан всегда может пожать плечами и сказать: «Так сложились течения».

Космические корабли, при всей своей технологичности, мало чем отличались от парусников прошлого. Они так же зависели от внешних условий, только ловили, скорее, не ветер, а течения.

Ричард Ном предполагал, что его гравитационные подшипники будут подвергаться постоянным улучшениям, и, в конце концов, станут настолько обыденными, что все забудут имя изобретателя. Но вышло все с точностью до наоборот. Двигатели кораблей имели лишь отдаленное отношение к работам Ричарда. Внутри огромной машины на доли секунды создавался гравитационный вектор, который взаимодействовал с массивным объектом, расположенным по направлению действия. Устройство получило название «двигатель Нома».

Математический аппарат был невероятно громоздким, и несмотря на все усилия компьютеров, немаловажную роль играла интуиция капитанов. Взаимное расположение Солнца и планет постоянно менялось, а с ними менялись и течения. Даже на лунной трассе, где тягу легко можно было рассчитать из-за близости спутника Земли, капитанам зачастую приходилось расходовать весь запас рабочего тела маневровых двигателей, чтобы погасить инерцию. Инженеры постоянно работали над улучшением двигателя Нома, стараясь создать корабль, который бы не нуждался в топливе. Но пока что посадить корабль с его помощью было все равно, что попасть бильярдным шаром в лузу, используя вместо кия отбойный молоток, и сидя верхом на лошади.

Больше до конца смены не происходило ничего интересного, и дождавшись сменщика, Матео облачился в скафандр, вышел на поверхность Луны и, взобравшись на готовый в любую минуту развалиться ровер, добрался до города.

Сразу же за дверями шлюза его поджидал человек Говарда Стика. Вообще-то, он не должен был знать кому передает информацию, но как бы ни кичилась лунная администрация самодостаточностью и размерами Монда, триста тысяч – не такое уж и большое население, чтобы человек долго мог сохранять инкогнито. На Луне нет секретов.

Матео сообщил координаты, и тут же его счет пополнился внушительной суммой. Как бы это ни было приятно, но это была палка о двух концах. Нужно быть дураком, чтобы отказываться от денег, и еще большим, чтобы попытаться их потратить. Банки, как это ни странно, соблюдали тайну вкладов, но базы данных корпораций отслеживали доходы и расходы своих сотрудников, и у них возникали вопросы, если эти суммы сильно отличались.

А значит, большая часть полученных денег уйдет на содержимое того самого контейнера.

***

Майкл с осуждением посмотрел на троицу хоппи, которые вырядились в белоснежные балахоны, и завидев его, воздели руки к небу, заорав дурными голосами: «Аллилуйя!». Он покачал головой, и прошел мимо, не обращая внимания на смех.

Тут же появился Алекс, и устроил шутникам разнос, после которого они заметно присмирели.

Майкл направился к поляне, забрался на наспех сколоченную сцену и встал за кафедру. Его новообретенная паства расположилась напротив, облюбовав скамейки, специально принесенные стулья и даже урны.

Когда они обсуждали план, Майкл выразил сомнение: а достаточно ли придёт людей?

Алекс только рассмеялся:

– Ну, голов триста, ваше преподобие, мы сможем гарантировать.

И как бы Алекс не пытался показать, что это только игра, от Майкла не ускользнуло, что впервые он обратился в соответствии с титулом.

Священник окинул взглядом слушателей, и пришел к выводу, что включая журналистов, рассерженных приставов, и просто любопытствующих, на поляне собралось не менее семи сотен человек.

– Друзья, – начал он. – Я рад, что вы нашли время посетить нашу службу. Я искренне приветствую верующих, сочувствующих, а также тех, кто пришел из любопытства. Наши двери открыты для всех.

Майкл сделал небольшую паузу, потом обвел рукой парк, и продолжил:

– Точнее, как вы видите, у нас вообще нет дверей.

В толпе раздался смех и редкие аплодисменты.

– Перед тем как начать, я хотел бы задать вопрос: что привело вас сюда?

Как Майкл не бился, у него не получалось написать речь. Поначалу Алекс злился.

– Какого рожна мы все это затеяли, если ты и двух слов связать не можешь? Что ты в церкви делаешь? Читаешь по слогам «Житие Брайана»?

– Ты, наверное, имеешь ввиду «Мою судьбу» Скотта? – пастор был сама невозмутимость. – Нет. Я полагаюсь на Господа, и верные слова мне сами приходят на ум.

Алекс покачал головой.

– Ты не священник, а прямо комик какой-то. «Здравствуйте. Сегодня прекрасный день, у вас ширинка расстегнута, а вы, мадам, как Солнце. Но не потому, что светитесь, просто такая же огромная». Ты как-то так выступать планируешь?

Майкл улыбнулся и промолчал, всем своим видом выражая смирение.

Алекс задумался. Священник, читающий проповедь экспромтом – в этом определенно что-то есть. В конце концов, раньше же Майкл как-то справлялся. Алекс пришел к выводу, что и в этот раз стоит положиться на его способности. Разумеется, не лишним будет подстраховаться.

Они вместе придумали вопросы, которые могут задать прихожане, и блестящие ответы на них.

– Так будет даже лучше, – повеселев, сказал Алекс. – Прямо новый формат.

– Прямо церковь для хоппи, – подхватил Майкл.

– Именно! Нестандартная, инновационная, задающая каверзные вопросы!

– Что ж, – развел руками Майкл. – Если хоппи не хотят измениться, значит церковь должна стать иной, чтобы не лишать их шанса на спасение.

– Вот! Отлично! И жест этот запомни. А если собьешься, я подам знак, и кто-то из ребят задаст тебе вопрос.

И сейчас, глядя на молчащую толпу, Алекс пытался подобрать наиболее подходящую реплику. Но она не понадобилась. На Майкла снизошло вдохновение, глаза засветились, и он спросил повторно:

– Ну же. Никто не хочет ответить? В самом деле, не на меня же вы пришли посмотреть? Обезьяны в зоопарке гораздо интереснее, – раздавшийся смех словно подбодрил его. – И знаете, почему люди любят зоопарк? Им нравится ощущать себя по эту сторону решетки. Они хотят видеть разницу между человеком и животным. Ведь по сути, мы могли бы навсегда остаться по ту сторону, не стать людьми, если бы не работали над этим. И это – именно тот труд, который сделал нас людьми.

Люди в толпе улыбались. Кто-то предвкушал новые перлы от городского сумасшедшего, кто-то пришел покрасоваться перед камерами, а большинство просто ждали зрелища.

Алекс следил за журналистами, вполуха слушая Майкла.

– Божий замысел и состоит в том, чтобы человек превратил Землю трудом своим в подобие эдемского сада. В библии сказано, что легче верблюду пролезть в игольное ушко, чем богачу войти в райские врата. Потому, что роскошь подразумевает праздность, леность. Не только телесную, но и духовную. И тем больший грех, если кто-то сознательно обрекает другого человека на безделье, мешая осуществить свое предназначение, осуществить замысел божий.

Пока все шло хорошо. Часы пробили ровно три, и старший пристав подошёл к Алексу.

– В соответствии с решением суда, три часа крайний срок, к которому вы должны покинуть муниципальную территорию. Так как вы не выполнили распоряжение, мы вынуждены приступить к демонтажу временных сооружений.

Алекс не стал отвечать. Вместо этого он отправил сообщение, и тут же один из хоппи обратился к проповеднику:

– Ваше преподобие, любой ли труд богоугоден?

Казалось, Майкл задумался.

– Я вам расскажу старую притчу. В далекой пустыне стоял одинокий оазис. Каждый караванщик знал, что там можно остановиться, дать отдых людям и животным, пополнить запасы воды. Он был в самом сердце пустыни, и жили в нем два гончара.

Майкл покосился на приставов, но те, ещё недавно демонстрировавшие нетерпение, теперь не спешили делать свою работу. Священник понимал, что хоппи им были словно бельмо на глазу, и сейчас они наслаждались моментом, смакуя победу. Значит, придется добавить немного подробностей из жизни гончаров.

– Никто не знал, откуда они пришли, но их кувшины были похожи как родные братья. Только и в одной семье родятся разные дети. Один родится красивый, что все девушки за ним бегают, а другой сильный, да с большим сердцем.

Приставы начали разбирать палатку Алекса, но Майкл увлекшись не замечал этого. Ему на ум приходили все новые подробности из жизни братьев, и он делился ими с паствой.

– Так и кувшины, – продолжал священник, – одни были изящные, тонкой работы, а другие кособокие, такие, что и на стол не поставишь. Но было в них что-то общее, казалось, что их делал один мастер.

Некоторые слушатели с тревогой поглядывали то на приставов, то на священника. Алекс тоже начал беспокоиться, что пока Майкл дойдет до сути, от лагеря ничего не останется. К счастью, он предусмотрел такой вариант, и именно на этот случай заставил священника установить разрешения для приоритетных сообщений.

Несмотря на активность хозяина, говорящую о нежелательности вмешательства в действия нервной системы, коммуникационный модуль выдал на зрительные центры единственное слово: «Короче!».

Майкл запнулся. На мгновение он забыл где находится, и был раздосадован помехой, что сбила его с мысли. Надпись исчезла, и увидев, что приставы практически закончили разбирать штабную палатку, пастор постарался побыстрее закончить притчу.

– Вода из неказистого кувшина никогда не проливалась, и оставалась прохладной даже в самый жаркий день. Другие же были хрупкими, и годились лишь как украшение, но любой вельможа желал чтобы такой кувшин был в его доме. И каждый, кто покупал кувшин у одного мастера, брал и у другого. Ибо каждый был хорош по-своему, и каждый был для чего-то нужен. Так и человек, сосуд божьей воли, должен быть на своем месте.

– И как же узнать волю Господа? – скороговоркой спросил тот же прихожанин, косясь на приставов, приступивших к следующей палатке.

– Молящийся да услышит глас Его. Помолимся, друзья мои.

Майкл вышел из-за кафедры, и рухнул на колени. Более трехсот человек тут же последовали его примеру.

– Господи, вразуми нас грешных! – нараспев начал пастор.

– Вразуми нас! – повторили триста голосов.

Получилось настолько впечатляюще, что у Алекса побежали мурашки по коже, и он на мгновение забыл, что это не всерьез.

Операторы бросились снимать, а журналисты жадно выглядывали кто может дать комментарий. Сразу несколько бросились к опешившим приставам, а те, что посмышлёнее, окружили Алекса.

Он не терял времени зря, и пока Майкл проповедовал, успел проверить, какие именно каналы прислали своих представителей. К его удивлению, таких оказалась почти две дюжины. Разумеется, большая их часть не пользовалась особой популярностью, но среди них оказался и довольно уважаемый «Пур Ньюз», к мнению которого лондонцы прислушивались. И именно ему Алекс и адресовал свою гневную речь, обличающую власти, которые в своей неприязни к вольнодумству дошли до того, что попрали право собственных граждан на свободу религиозных собраний.

На представителя малоизвестного канала «Земля – Луна» Алекс не обратил особого внимания.

***

Проверка магистрали должна была занять больше недели, на что Нара и рассчитывала. Сначала она думала, что большей удачей было бы попасть на сам Марс, но довольно быстро убедилась, что Фобос, по сути, является большим космопортом, где концентрация пилотов и специалистов, связанных с полетами, просто зашкаливала.

На Земле бытовало мнение, что марсианская колония довольно закрытое место, и Нара ожидала долгих проверок и бюрократической волокиты. Но оценив размер глыбы, которую она добыла для «Вармера», служащий с уважением цокнул языком, и практически мгновенно открыл ей кредит. На этом, если можно так сказать, официальная часть была окончена, и девушка оказалась предоставлена сама себе.

Несмотря на небольшие размеры спутника, комплекс жизнеобеспечения был просто огромен. Она обошла его почти весь, но совершенно не устала: гравитация здесь была даже слабее чем на Луне, к тому же в разных местах отличалась из-за действия приливных сил Марса. Это доставляло серьезные неудобства, компенсировать которые должны были магнитные ботинки. Разумеется, Нара умела ими пользоваться, и даже прихватила пару с корабля, но практики у нее не было. Почти весь полет проходил с ускорением разгона или торможения, и корабль ориентировался так, чтобы пол был всегда снизу. К тому же, они были ужасно неудобные.

Нара почувствовала, что натерла ноги. Она направилась в жилую часть поискать гостиницу, и поняла, что несмотря на ее относительно небольшие размеры, жизнь бурлит именно здесь. Пилоты, отдыхающие между рейсами, туристы, направляющиеся посетить историческую родину, служащие комплекса – все проводили время здесь. По сути, вся жилая часть представляла собой огромную площадь, накрытую куполом, с нарисованным на нем голубым небом. Жизнь здесь просто била ключом. Множество магазинов с товарами необходимыми в дороге, бары и рестораны, гостиницы и жилые дома были хаотично разбросаны вокруг, и лабиринты улочек между ними придавали какое-то особое очарование этому месту. Каждая улочка была непохожа на другую, на каждой было что-то такое, что свойственно только ей. Одна сплошь уставлена коваными фонарями, на другой был короткий, длиной не более двадцати ярдов, канал, с переброшенным через него мостиком, третья – полностью увита плющом. Нара бродила по ним, и не могла решить на какой поселиться.

Наконец, ей приглянулся тупичок, выстланный разноцветной плиткой, с домиками стилизованными под старину. Заметив на одном из них вывеску «Отель», девушка уже собралась войти внутрь, как ее за руку схватил какой-то коротышка. Ни секунды не размышляя, как учил отец, она повернулась, и нанесла нападавшему удар ногой в пах. Но у того оказалась молниеносная реакция. Сделав шаг назад, так что тяжелый ботинок лишь скользнул по внутренней стороне бедра, и не выпуская руки Нары, он потянул ее за собой. Девушка потеряла равновесие, и когда второй ботинок оторвался от пола, резким движением швырнул ее через себя.

Со стороны это выглядело довольно комично: девушка пронеслась по воздуху, беспорядочно размахивая руками и ногами, приложилась о стену, и отлетев от нее, плавно опустилось на землю. Но как бы забавно это не выглядело – удар был довольно болезненным.

Нара лежала на полу и корчилась от боли. Коротышка, уверенный в своей безнаказанности, двинулся к девушке.

– Ловко вы эту дурочку, директор Чжоу, – раздавшийся сзади голос заставил его обернуться. – И, как всегда, в великолепной форме! Одно удовольствие на вас смотреть! Я отправила своим незамужним подругам запись, пусть тоже на вас полюбуются. Вы же не против, директор Чжоу?

Зихао мысленно выругался, разглядывая старуху. Ей только дай повод – растрезвонит по всему Фобосу, что служба безопасности избивает людей.

Он повернулся к Наре, и процедил сквозь зубы:

– Пилот Ли, вам надлежит явиться в службу безопасности для дачи объяснений...

– Бедная девочка! Так упасть! – запричитала старуха. – Тебе бы полежать с денёк.

– ...завтра к двенадцати – закончил Чжоу.

– Старый поддонок, – процедила старуха, глядя в спину удаляющегося безопасника. – Привык, что на Марсе ему все сходит с рук.

Она помогла Наре подняться, и не смотря на слабые возражения, повела к себе домой, на другой конец жилой зоны.

Старушка попыталась уложить девушку, но та всячески отказывалась. В конце концов, женщина сдалась.

– Давай хоть накормлю, горемыка.

– Спасибо, я не голодна.

Женщина покачала головой, и поставила перед девушкой дымящуюся тарелку. Аромат был просто чудесный. Нара понимала, что это еда из концентратов, но также она знала, что это самое вкусное, что она ела за последние три года.

– Простите, а как вас зовут? – Нара запоздало вспомнила о манерах.

– Ольга Денисовна.

– Спасибо, Ольга Ди... – первое имя девушка кое-как выговорила, но второе никак не давалось.

– Можешь звать просто Ольга. Некоторые называют «бабушка Оля», но это для детей. У нас с тобой не такая большая разница в возрасте.

В глазах старушки засверкали озорные искорки, и Нара помимо воли улыбнулась.

Было видно, что Ольга не жеманничает. Она не пыталась молодиться, просто в душе была едва ли старше Нары.

– Спасибо, Оля, – Нара увидела, что старушке понравилось такое обращение, и обрадовалась, что опустила слово «бабушка».

– А почему вы не вызвали полицию?

Ольга Денисовна немного промолчала перед тем как ответить.

– Я тебе так скажу, девочка: на Марс тебе теперь лучше не попадать.

– Почему? – Наре и самой вопрос показался глупым. Не нужно было обладать сверхъестественными способностями, чтобы понять, что коротышка не последняя фигура в колонии, и чем бы ни была вызвана его изначальная неприязнь, теперь он о ней вряд-ли когда-нибудь забудет.

Ольга внимательно наблюдала за девушкой, и увидев, что та поняла, кивнула.

– Зихао Чжоу – редкостная сволочь. К тому же ненавидит пилотов. В каждом видит шпиона. Была бы его воля – закрыл бы Фобос для всех, кроме китайского флота.

– Так почему так и не сделает? – Нара потерла ушибленную руку.

– Не по Сеньке шапка, – улыбнулась Ольга Денисовна. – Как бы не хотелось этого Китаю – Марс пока что не его собственность.

– А что, среди пилотов действительно есть шпионы?

Ольга звонко, по-детски, рассмеялась.

– А ты себя таковой не считаешь? Что тебя попросили? Наверняка, пришел человек, представившийся хорошим знакомым кого-то из родственников или друзей, и попросил о незначительной услуге вроде передать что-то дальнему знакомому, или, наоборот, забрать небольшой сувенир с Фобоса.

Глядя на непонимающее лицо Нары, Ольга улыбнулась.

– Я не собираюсь тебя расспрашивать. Ты сама завела этот разговор.

Понимая, что женщина ей не верит, Нара рассказала, что попала сюда случайно, запросив помощи, когда поняла, что не сможет сама починить систему.

Ольга слушала, приложив палец к уголкам губ, и после того, как девушка закончила, сказала:

– Может оно и так, но теперь Чжоу не успокоится. Он всех вокруг подозревает, но остальных то уже разложил по полочкам. А что делать с тобой пока не знает.

Нара насупилась.

– Пусть только попробует ко мне еще раз подойти!

Ольга вздохнула:

– Тебе самой завтра придется к нему пойти.

– И не подумаю! – Нара вздернула подбородок.

– Придется, – повторила Ольга. – Хоть Фобос номинально и является международной станцией – без его разрешения ты не сможешь улететь.

– А если он меня запрет?

– Вряд ли. Здесь он вынужден играть по правилам: на Фобосе не только китайцы. Скорее всего, он попытается перевезти тебя на Марс, где ему никто не помешает.

– Там же тоже есть представители Земли, – неуверенно сказала Нара.

Ольга рассмеялась.

– Ты имеешь ввиду десяток куполов? Они озабочены только тем, как выжить. Куда им тягаться с Поднебесной.

– Что же мне делать? – поникла Нара.

– Идти, конечно! И рассказать всю правду. Точнее, в том виде, как ты рассказала ее мне.

На следующей день они пошли вместе. Покинув жилой сектор, и пройдя через коридор, напоминавший скорее трубу, оказались на меньшей площади, сплошь утыканной двухэтажными офисами. Перед дверями одного из них, с Ольгой произошла разительная перемена. Только что она бодро вышагивала, а теперь едва передвигала ноги. Согнувшись в три погибели, она с причитаниями вошла внутрь.

У Чжоу, едва он завидел Ольгу, испортилось настроение.

– Могу чем-то помочь, миссис Давыдова?

– Спасибо, директор Чжоу. Я просто показала дорогу, чтобы бедная девочка с непривычки не заблудилась. Не обращайте на меня внимания. Отдохну, да пойду обратно.

Вот же старая лиса! Везде ей свой нос сунуть нужно! Он улыбнулся старухе:

– Я скажу дежурному, чтобы приготовил вам чая.

– Вы очень любезны, директор Чжоу.

Зихао кивнул офицеру, и тот проводил Нару в кабинет.

– Я вынужден откланяться, миссис Давыдова, – сказал Зихао. – Рад был вас видеть, хорошего дня.

– О, не думаю, что это займет много времени. К тому же, честно говоря, я немного устала. Пожалуй, подожду, пока девочка освободится, да проводит меня обратно. Знаете, в моем возрасте уже тяжело ходить, даже при низкой гравитации.

Зихао сжал зубы, чтобы не выругаться. Да ты еще меня переживешь!

Несомненно старая карга, если понадобится, будет сидеть здесь пока небо не рухнет на землю. Вреда от нее не было никакого, но старуха вечно путались под ногами. Без старой сплетницы не обходилось ни одно мало мальски значимое событие. Каким-то непостижимым старушечьим чутьем, она всегда обо всем узнавала одной из первых, и неслась на всех парах к месту событий.

Сегодня, как никогда, Чжоу был близок к тому, чтобы отправить старуху подышать вакуумом. Но при всей привлекательности идеи, это было бы ошибкой.

Бабушку Олю любили все. Чиновники, прибывающие с Земли чуть ли не первым делом получали от предшественника ее контакты. Контракт, обычно, предусматривал два года работы на Фобосе, и, разумеется, люди приезжали с семьями. Давыдова помогала найти няньку для ребенка, присмотреть за питомцем, и по особым случаям готовила невероятно вкусные обеды. Черт ее знает, где она умудрялась доставать нормальные продукты. Кроме того, будучи со всеми в прекрасных отношениях, она помогала решать возникающие проблемы, никого при этом не обидев.

Чжоу просто бесился, когда узнавал, что и его соотечественники не гнушаются помощью бабушки Оли.

Ещё вчера, когда старуха вмешалась, он понял, что не удастся незаметно вывезти Нару на Марс.

Зихао знал, что за каждым его шагом следят тысячи глаз, и эти шакалы только и ждут повода, чтобы наброситься всей сворой. Сама по себе пилот никому не интересна, но старуха поднимет такой гвалт, что это дело раздуют до небес.

Чжоу ограничился формальным допросом, и отпустил пилота Ли.

Старушка встретила девушку так, словно не видела ее, по крайней мере, лет сто. Опершись на ее руку миссис Давыдова поковыляла в сторону дома.

Было бы преуменьшением сказать, что Чжоу был раздосадован. Но единственный выход, что он видел – не спускать глаз с пилота Ли.

Отойдя на безопасное расстояние, Ольга распрямилась и потерла спину.

– Долго ты. Я уж подумала, что меня и вправду скрючит.

Нара тихонько хихикнула.

– Думаю, лучше всего тебе будет погостить у меня, пока не закончат ремонтировать корабль. А как только он будет готов – сразу же убраться отсюда подальше.

Нара насупилась и замедлила шаг. Она решила рассказать Ольге правду, но благоразумно рассудила, что это может подождать до дома.

Они сидели за столом, и Нара рассказывала об отце, о том как сложно было сдать экзамен на пилота, о том, как работала на буксире. Ольга слушала и молча кивала.

– И даже если я найду работу по душе, это все равно трасса между Землёй и Луной! Все равно как в магазин съездить! Я думала, на Марсе все по-другому. Полеты на Землю, разведка пояса. К тому же, ходят слухи, что они готовят дальнюю экспедицию.

– Но ты же можешь снова податься в старатели, – сказала Ольга, после того как Нара выговорилась.

Девушка отрицательно помотала головой.

– Три года слишком долго.

– Но дальняя экспедиция, наверняка, займет не меньше времени.

– Это другое. Проложить маршрут, первой побывать на Меркурии или лунах Сатурна. На это и три года не жалко!

Ольга покачала головой.

– Выслушай меня и не обижайся. Все, что ты себе придумала – полнейшая чушь. Не перебивай, – старуха подняла руку, и Нара прикусила язык, а вместе с ним и готовое сорваться едкое замечание.

– Здесь не так много кораблей, как ты думаешь. С Земли прибывает, в основном, транспорт с оборудованием для куполов и персоналом. Это не коммерческие рейсы, а значит ими занимаются государственные компании. Можешь представить, какая у них волокита. Бывает рейс с новой сменой по полгода задерживается.

Нара упрямо молчала.

– Да, Марс ведет разведку пояса. Но ты видела Чжоу. Он скорее выйдет на поверхность без скафандра, чем позволит пилоту не из колонии сесть за штурвал. А если слухи о дальней экспедиции и правдивы, можешь представить, как он будет отбирать экипаж.

Нара понимала, что Ольга права. Она осознавала, что представляя это в своей голове, руководствовалась скорее фантазиями, чем здравым смыслом. Теперь казалось глупостью всерьез рассчитывать, что огромный камень и записи маневров впечатлят руководителей полетов, и они наперебой будут предлагать ей работу. Нара почувствовала себя круглой дурой.

– Не расстраивайся, – Ольге было жаль девушку. – Фобос – далеко не самое лучшее место для жизни.

Все оставшееся время Нара провела с Ольгой. Они пекли пироги, бабушка Оля связала ей толстые носки, чтобы ботинки не натирали ноги, и к тому времени, как пришла пора расставаться, обе привязались друг к другу.

Ольга проводила подругу до шлюза. Несмотря на неограниченный кредит, Нара решила стартовать с более дешевой, безвоздушной площадки. Перед тем, как одеть скафандр, она крепко обняла бабушку Олю, и долго не могла отпустить ее. За то недолгое время, что они провели вместе, она стала самым близким человеком для девушки. Было такое чувство, что она одновременно обрела и мать, которую никогда не знала, и лучшую подругу, которой у нее никогда не было. Она всхлипнула.

– Ну, будет, будет, – Ольга Денисовна мягко отстранила Нару. – А то так ты никогда не улетишь.

Девушка кивнула, и стала надевать скафандр. Ещё раз оглянувшись, она вышла на поверхность.

Металлические дорожки явно прокладывал человек, ненавидящий пилотов. Они больше походили на экскурсионные маршруты, чем на кратчайший путь к взлетному полю. Было искушение пойти напрямик, но девушка не хотела оказаться посмешищем, сорвавшись с поверхности, и вопя на весь космос о помощи. Лучше идти там, где ботинки прилипают к дорожкам.

Нара мечтала поскорее оказаться за штурвалом, чтобы привычная работа пилота хотя бы частично заглушила горечь расставания. Пытаясь отвлечься, Нара наблюдала за посадкой небольшого корабля с эмблемой марсианской колонии. В другое время она бы восхитились мастерством пилота, сажающего борт на гравитационных двигателях, пусть даже в условиях малого притяжения. Корабль прошел так близко, что тренированный взгляд пилота отметил какую-то неправильность. Нара была одновременно словно двумя разными людьми: один отрешенно наблюдал за посадкой, а второй силился понять, что именно было не так. После недолгого размышления, мозг сделал вывод: отсутствуют дюзы маневровых двигателей. В другое время, девушку бы огорошило такое открытие, но сейчас Нара номер один не придала ему особого значения.

После смерти отца она впервые не чувствовала себя одинокой.

После отлёта подруги Давыдова испытывала смешанные чувства. Она радовалась, что для Нары все хорошо закончилось, и одновременно жалела, что та улетела.

Ольга Денисовна по опыту знала, что в таких случаях нужно как можно быстрее переключится на новую задачу, но сначала нужно подвести итоги.

Она ещё раз перечитала последнее сообщение с Земли, в котором в довольно резкой форме говорилось о недопустимости рисковать прикрытием, исходя только лишь из личных симпатий. В том же тоне Ольга Денисовна ответила, что проявила инициативу, предполагая, что у девушки может быть задание, о котором ей не удосужились сообщить. Бред, конечно. Разве могла она хоть на секунду предположить, что Нара может оказаться агентом разведки?

***

– Господи, вразуми нас грешных!

– Вразуми нас!

Рам Вармер выключил запись, и спросил:

– Что ты о нем думаешь?

Говард Стик всегда предпочитал сначала подумать, и лишь потом говорить. Но в этот раз он только пожал плечами, и ответил:

– Клоун.

Вармер кивнул.

– Я придерживаюсь такого же мнения. Но он летит в Монд, и я хочу, чтобы ты за ним присмотрел.

Как всегда, Говард не мог отказать Раму. Независимость предполагает кредит доверия, который нужно погашать реальными деньгами и ответными услугами. Несмотря на то, что они с «Вармером» расстались полюбовно, и продолжали сотрудничать в профессиональной сфере, корпорация постоянно обращалась к нему, когда возникала какая-то досадная помеха. Когда Рам считал, что задача слишком щепетильна для службы безопасности, он вешал ее на Говарда.

– Зачем? Чтобы селениты не лопнули от смеха? – несмотря на их отношения, Говард не смог удержаться от сарказма.

– «Кохито» предложили ему неплохое жалование, и обещали выделить здание.

Говард медленно кивнул.

– Понимаю. Церковь на службе у государства. Точнее, корпорации. Что на Луне одно и то же. Тут тебе и шоу, и пропаганда. Элегантное, кстати, решение.

Рам скривился, уловив насмешку. Он уже устроил маркетингу головомойку, из-за того, что конкуренты раньше додумались до этого хода.

– Именно. Все эти причастия и исповеди у нас не очень популярны. В первую очередь, из-за не очень харизматичных священников. А этот даст им сто очков вперёд.

– А чего ты хотел? Сам же говорил, что без этой ерунды можно обойтись, и никаких специальных условий для них создавать не нужно. Вот и соглашаются сюда ехать либо алкаши, либо дегенераты.

– Говорил, – кивнул Вармер. – И сейчас считаю, что это мракобесие.

– Глупость, конечно. Здесь я с тобой согласен. Но людям, кроме работы, нужно что-то ещё. А пока что, для утешения не придумали ничего лучше религии.

– Я подумаю что можно сделать, – кивнул Вармер. – Как думаешь, стоит беспокоиться из-за этого Брестова?

На этот раз Говард Стик задумался. Но так и не смог прийти к однозначному выводу.

2185

– Вы там совсем ополоумели? У меня груз с подтверждением. Какой «Е4»? Там половина манипуляторов не работает. Я три дня буду только очередь на разгрузку ждать! Дайте нормальный док!

– Мадам! – голос оператора сорвался. – Я сделал что мог! Я дважды запросил другой причал! Что вы от меня хотите?!

– Ясно, – голос Нары оставался спокойным. – Говорит «Лунная роса». Вызываю док «С2». Нужна площадка второго класса, есть свободные?

Она подождала, но ответа так и не последовало.

– «С2», – повторила она тем же спокойным голосом. – Так или иначе я сяду. Но если груз протухнет, я узнаю кто был на смене, и надеру твою узкую задницу.

В эфире раздался истерический смешок, и Нара подумала, что у оператора «Е4» окончательно сдали нервы.

– Площадка есть, – раздался нерешительный голос. – Но я не могу дать разрешение в обход диспетчерской системы.

– «С2», вас поняла. Захожу на посадку.

– Башенная баба, – раздался приглушенный голос, и эфир молча с ним согласился.

Нара не испытывала никаких угрызений совести, что довела оператора до нервного срыва.

С самого начала в этом бизнесе она старалась быть вежливой, вести себя со всеми по-человечески. Но очень быстро поняла, что «космос любит сильных». Клиенты, работодатели, обслуживающий персонал – все принимали вежливость за слабость. Каждый по-своему пытался обмануть ее. Кто-то мог не доплатить, а кто-то просто не желал делать свою работу.

Иногда она расслаблялась, и вновь становилась той тихой девочкой, какой воспитал ее отец, но очень быстро снова начинались проблемы со взаимопониманием. И Наре снова приходилось становиться «бешенной бабой».

Разгрузка заняла чуть более четырех часов, и девушка передала «Лунную росу» Остину, который тут же стартовал.

Она с сожалением смотрела вслед кораблю. Это был первый борт, который она приобрела, получив расчет от «Вармера», и никак не могла привыкнуть к мысли, что «Лунная роса» такой же коммерческий транспорт как и остальные.

Сопроводив груз, и уладив формальности, Нара взяла электрокар, и направилась в Зелёный квадрат, где у нее были апартаменты.

Как всегда когда Нара оказывалась в Монде, у нее портилось настроение. Несмотря на относительно небольшое население, город был невероятно растянут. Лунный грунт не позволял строить высокие здания, и четырехэтажки здесь казались небоскребами. И кварталов, чтобы разместить всех жителей, требовалось очень много. Это порождало транспортную проблему. Место здесь экономили, и дороги были под стать типовым кубрикам, где уже и втроём было тесно. А если уж добавить к этому бесчисленные перекрёстки на границах кварталов, то становилось понятно, почему рабочие выезжали за два часа до начала смены. Хорошо хоть отказались от модульной системы: тоннели между изолированными частями города сделали бы просто невозможным добраться из одной части города в другую за какое-то разумное время. Расчистить площадку, установить герметичные перекрытия вместо более простого купола, а потом присоединить к функционирующей части требовало больших затрат, зато эксплуатационные расходы города были ниже. Нара была уверена, что именно этим, а не человеколюбием было обосновано данное решение.

Стоя в пробке, Нара с тоской вспоминала Землю, где улицы городов давно освободились от транспорта. Не было пробок и шума, а машины парили высоко над домами. На Луне же едва насчитывалось более полудюжины аэромобилей, да и те лунная администрация использовала едва ли чаще чем пару раз в год.

Под открытым небом мощные потоки воздуха, извергаемые из сопел чтобы удерживать машину, не представляли никакой проблемы. В замкнутой системе Монда выхлоп аэромобилей циркулировал бы внутри города порождая ветра, и давая дополнительную нагрузку на элементы конструкции. К тому же, возможное столкновение со стеной или крышей грозило утечкой. Разумеется, одна или две аварии не стали бы большой проблемой: по нормам пробоина размером с автомобиль должна быть ликвидирована в течении максимум четырех минут вездесущими ремонтными роботами. Они бросались к месту аварии, затягивали отверстие сверхпрочной пленкой, и бережно сматывали ее когда пробоину заделывали. Кроме того, за семь минут над каждым кварталом можно было развернуть временный купол, который дал бы людям спокойно добраться до подземных убежищ.

Но все это не значило, что селениты когда либо допустят, чтобы над городом летали машины.

Пробка тянулась медленно через серые, похожие друг на друга кластеры. Зелёный квадрат был очень дорогим местом, и проживание в нем ощутимо отражалось на выплатах по кредиту. Но глядя на унылые кварталы, Нара была согласна подождать лишний год, пока все три корабля окончательно перейдут в ее собственность. Она бы, наверное, просто сошла с ума, если бы пришлось жить в месте, похожем на то, что было за окном. Жилые дома располагались по окружности кластера, а все, что определяло его жизнь было внутри. Больницы, магазины, места для прогулок – были сердцем этой ячейки. Если обитателю такой соты повезло, то внутри будет и рабочая зона или офисы. Если же нет – то место работы будет расположено на окраине, а то и за пределами города.

Машина вырвалась из затора, и понеслась с максимальной скоростью, наверстывая потерянное время. Пейзаж за окном оставался таким же унылым, пока она не проскочила гермоворота, тянущиеся до самого потолка. Они были словно границей между утилитарной практичностью и почти земной роскошью.

Автомобиль проехал мимо водопада, спроектированного с учетом лунного тяготения таким образом, чтобы вода разрывалась на отдельные капли, и те словно в замедленной съемке падали вниз, постепенно меняя цвет от бирюзового до голубого благодаря умело замаскированной подсветке.

Дом Нары был небольшим, но все же, в нем было две спальни. Она бы обошлась и одной комнатой, но и этот дом в «зелёном квадрате» считался на грани приличия. Меньше была только собачья конура.

Едва она переступила порог, как в глаза бросился шикарный букет.

– Я каждый день покупал по розе, ибо только они могут сравниться с тобой. И мне было не так одиноко, когда дом наполнялся красотой. Но им далеко до самой красивой девушки на Луне и в Солнечной системе, – Говард подошёл и поцеловал Нару.

– Здесь не менее трёх дюжин, а меня не было всего пять дней, – улыбнулась девушка.

– Да? – удивился Говард. – Наверное, я очень сильно скучал.

Нара рассмеялась.

– Льстец!

– Вот, клянусь, ни слова неправды! – Говард поднял правую руку.

– Льстец и подлиза. Но продолжай в том же духе.

– Я очень соскучился, и если бы ты задержалась еще хоть на день, бросил бы все, и полетел тебе навстречу!

Несмотря на дурашливый тон, Нара знала, что Говард вполне на это способен. Когда у нее горел контракт, и нужно было срочно переоборудовать корабль, Говард снял половину своих роботов со срочного заказа «Вармера», чтобы успеть в срок. Был большой скандал, и пришлось заплатить крупную неустойку, но его беспокоило лишь то, что не хватило времени поставить запасные крепления.

Они чудесно провели вечер, и Нара едва не забыла поздравить Ольгу с днём рождения.

В который раз она уже порывалась спросить о марсианских кораблях, и каждый раз себя одергивала. Нара помнила, как уверенно борт заходил на посадку, не используя маневровые двигатели.

Разумеется, она просмотрела всю доступную информацию, но кроме насмешек над марсианами, которые экономят на всем, ничего здесь не было. Бытовало мнение, что китайские пилоты невероятно виртуозны потому, что качество кораблей настолько низкое, что это просто вопрос выживания.

Нара поняла, что земляне просто не хотят признавать, что марсианские корабли лучше. Она подозревала, что Китай совершил прорыв в системах управления, и просто жаждала заполучить ее для своих кораблей. Но ни одна компания не признавалась что имеет эту технологию, и девушка сделала вывод, что, скорее всего, она все еще проходит испытания. А значит, добыть ее можно только на Марсе или Фобосе.

Может быть, Ольга и смогла бы помочь, но Нара боялась накликать на нее гнев Чжоу. Да и что могла понимать бабушка Оля в корабельных системах управления?

***

Майкл интуитивно понимал, что людям, с каждым разом, нужно все больше и больше. Его проповеди о святости труда поначалу воспринимались с большим энтузиазмом, но со временем он сходил на нет. Получив объяснение, что на их долю выпал тяжкий труд, который дает и более значимую отдачу, рабочие, впервые за долгие годы, стали выполнять свои обязанности с гордостью. «Кохито» настолько впечатлили результаты, что они решили увеличить финансирование церкви Небесных сфер. Но новизна ощущений быстро прошла, и рабочие снова стали замечать, что оборудование требует постоянного ремонта, а воздух в цехах очищается ровно настолько, чтобы не вызвать удушья.

Майкл сравнивал их с первопроходцами, говорил, что они продолжают традиции научной станции, каковой вначале и был Монд, говорил, что они останутся в памяти будущих поколений. Это давало свои результаты, но с первоначальным подъемом они не шли ни в какое сравнение.

А Майкл терял веру в себя.

Католическая или протестантская церковь для него была пустым звуком. Они казались оторванными от жизни, а их мудрость, взятая из книги двухтысячелетней давности, устаревшей. Религиозные убеждения «Сынов Тора», по его мнению, были более честными. Но классическая церковь имела неоспоримое преимущество: она готовила квалифицированные кадры. А немногочисленные священники «Сынов Тора», и отделившийся от них Майкл, были самоучками. Им приходилось все постигать самим. Взять ту же «Судьбу» Скотта. Сколько раз она редактировалась, и все равно, чуть ли не каждый год поднимаются вопросы, требующие уточнения, а то и нового переиздания. Одними благими намерениями всего не исправить. И к его досаде, местные совершенно не воспринимали книгу Скотта, даже в тех небольших дозах, что Майкл пытался им прививать. Приходилось каждый раз обращаться к авторитету Библии, а потом уже плавно переходить к историям, которые вдохновляли бы присутствующих.

– На вас, на мне, на всех нас лежит огромная ответственность – говорил Майкл. – Что, если мы единственные разумные существа во Вселенной? Что если, мы единственные, кто может в ней оставить след?

Каждый раз ему приходилось подогревать градус проповеди, обращаясь ко все более глобальным вещам. И это находило отклик в сердцах рабочих. Майкл выгодно отличался от других священников. По крайней мере, тех что были на Луне. Они мямлили о страшном суде, вечной жизни и делали это настолько нудно, что только самые упертые фанаты веры ходили на их проповеди.

Монд был настолько унылым местом, что людям только и оставалось, что надеяться на чудо, которое изменит их жизнь. С маниакальным упорством они цеплялись за ритуалы, и считали необходимым посещать церковь.

Майкл же делал эту обязанность не такой скучной. Его истории развлекали прихожан, и давали какую-то надежду, ощущение сопричастности к чему-то великому. Может быть, он действовал не по канонам, но со своей задачей справлялся: делал менее невыносимой тягость бытия. И его церковь всегда была полна.

Когда за последним прихожанином закрылась дверь, Алекс спросил:

– Ваше преподобие, а ты не думал, для кого оставлять след, если мы единственные разумные существа во Вселенной?

– Для потомков, естественно, – ответил Майкл, с таким видом, как будто это само собой разумеется.

Алекс уже подготовил следующую фразу, что стала бы первой ступенькой в дискуссии, которая бы указала на ошибки в тезисах. Но Майкл выиграл спор, даже не позволив ему начаться.

– А много сегодня народу было, – сменил тему Алекс.

Майкл сжал зубы. В последнее время он все чаще жалел, что связался с этим плутом.

Четыре года назад правосудие сработало на редкость оперативно, и прокурору удалось доказать, что собрания носят стихийный характер, и проходят в форме диспута. А значит, не попадают под формальный признак религиозных мероприятий. Через месяц лагерь разогнали, и это ощутимо ударило по самолюбию Алекса и его репутации лидера. Собрав около дюжины последователей, видимо, пытаясь кому-то доказать серьезность своих убеждений, он отправился вслед за Майклом на Луну.

Хоппи были первыми прихожанами церкви Небесных сфер в Монде. Одновременно они пытались вести агитацию о более разумном потреблении благ, которые достаются слишком легко. Но Луна настолько отличалась от сытой Земли, что идеи хоппи были не только не востребованы, но даже и не поняты. Оказалось, что такие привычные вещи как горячая вода или поношенная одежда, на Луне стоят денег. Большинство хоппи не выдержало столь суровой правды, и отправились протестовать в более комфортных условиях. Но Алекс и ещё четверо остались. Майкл, которому тоже было нелегко принять новый уклад, позволил себе обмануться, и принял гордыню, которая помешала Алексу вернуться домой, за разгорающуюся веру. К тому же, ему нужны были лишние руки. Они вшестером и построили церковь Небесных сфер в таком виде, какой ее знали в Монде.

И теперь Алекс считал, что может сделать не хуже.

– Мы уже говорили об этом, – сказал Майкл. – Нет.

– Как знаешь, – пожал плечами Алекс. – Ты главный.

Как бы он не был уверен в собственных силах, Алекс никак не мог решиться и довести этот разговор до конца. Но Майкл понимал, что это лишь вопрос времени. Давно назрела необходимость открыть ещё один храм: службы были переполнены, и это мешало привлечению новых верующих. Но амбиции Алекса направили бы проповеди в новое русло, имеющее мало общего с концепцией Небесных сфер. Да и церковь самого Майкла изменилась бы в худшую сторону. Он прекрасно понимал, как много держится на помощниках. И в итоге получилось бы два института, имеющих мало общего с изначальным замыслом.

Нужно было предпринимать решительные меры.

Как только Майкл остался один, он направился в кабинет и вызвал Землю.

– Приветствую, Майкл. Чем обязан? Не так часто ты вспоминаешь своего старого капеллана.

Майкл подавил готовый вырваться смешок. Разница в шесть лет существенна, когда тебе тринадцать. Тогда кажется, что девятнадцатилетний пацан знает намного больше, и может чему-то научить. Гектор старался поддерживать эту уверенность, а если не хватало слов, подтверждал свои убеждения кулаками.

– Здравствуй. Вот, вспомнил старые времена, да решил поговорить со старым приятелем, да попросить его поделиться своей стариковской мудростью.

Гектор усмехнулся. Выщербленные, местами сломанные и плохо восстановленные зубы, вкупе с лысым черепом, на котором добавилось еще шрамов, производили жутковатое впечатление.

– Всегда готов помочь брату по вере. Проблемы?

– Скорее, предложение.

– Слушаю.

– Мне не хватает людей, – сразу перешёл к делу Майкл. Знали они друг друга давно, а грависвязь была недешевым удовольствием.

– Значит проблемы, – соображал Гектор быстро. – Серьезные?

– Нет, но мне одному не справиться. Зато ты получишь церковь под ключ и готовую паству.

Гектор ненадолго задумался.

– Скажу как есть. Ты никогда расклад не передергивал, и с головой у тебя порядок. Соображаешь что к чему, и в откровенную лажу не сунешься. Но не зная броду, да на чужом районе...

Гектор развел руками, так и не закончив фразу.

– Когда это ты обращал внимание на такие мелочи, отец Кастет? – рассмеялся Майкл.

– Повторяю. Голова у тебя варит как надо, но что-то мне подсказывает, что без крепкой драки здесь не обойдется.

Священники «Сынов Тора» не чурались помахать кулаками, но Майклу хотелось чего-то большего. Вести за собой, наставлять на путь… И ему казалось, что того же хочет и Кастет.

– Так что ты скажешь?

Они побывали вместе во многих передрягах, и Гектор был хорошего мнения о приятеле. На него можно положиться и в драке, и когда нужно было проявить смекалку. Правда, иногда создавалось впечатление, что крыша у Майки подтекает, или ему не хватает решимости в некоторых ситуациях. Но, как говориться – кто без греха. По крайней мере, соображал он действительно нормально, и слов на ветер не бросал.

– Я в деле.

Заметив как загорелись глаза капеллана, Майкл задумался, чем больше заинтересовался Гектор: приходом или возможностью хорошей потасовки?

2185 - II

Матео подумал, что в сущности, Стик оказал ему услугу. Да, он потерял приработок, но в целом доход здесь был даже выше, а работа – не бей лежачего. К тому же, оплачиваемые обеды и еженедельные пайки.

Антенна принадлежала какому-то объединенному институту на Земле, и зарплату, по всей видимости, они рассчитывали руководствуясь земными расценками.

Поначалу Матео не очень интересовался задачами станции, но с работой он справлялся быстро, а свободное время нужно было чем-то занять.

Нельзя сказать чтобы на прошлом месте он сильно перетруждался, но там приходилось совмещать обязанности оператора, программиста и ремонтника. А учитывая, что оборудование было не самым новым и не в самом хорошем состоянии, то на «Созигене» всегда было чем заняться. Здесь же он отвечал только за сигнальные цепи и энергоснабжение антенны.

Поначалу пришлось побегать, но он привел все в идеальный порядок, и теперь тратил максимум пару часов в день на профилактику оборудования, да время от времени выполнял мелкий ремонт.

На объекте был режим повышенной безопасности, и он был изолирован от лунного сегмента Сети. Во внутренних хранилищах данных была, в основном, техническая документация да копии распоряжений и приказов. Спасаясь от скуки, Матео выискивал хоть что-то удобоваримое, и остановился на разделе «пресса». Здесь было все вперемешку: и новости, и пресс-релизы, и статьи из научных журналов. К сожалению, абсолютное большинство сообщений касалось антенны, и Матео волей неволей изучил и даты постройки, имена инженеров и прочие крайне увлекательные факты.

Но сама идея станции его заинтересовала.

Не то чтобы Матео не знал, что то ли сто, то ли двести лет назад был отправлен сигнал, на который должны были откликнуться инопланетяне. Просто не придавал этому особого значения.

Но теперь он работал на станции, которая в ожидании ответа прослушивала космос.

Работа ему нравилась, но рутина утомляла. Наверное, так же от скуки, будучи оператором на «Созигене» он стал оказывать услуги другим капитанам, позволяя им сбрасывать грузы под прикрытием бортов Стика.

И сейчас Матео размышлял, как можно использовать подвернувшиеся возможности, чтобы немного подзаработать.

То, что именно поэтому его выперли с прошлой работы, Матео решил не принимать во внимание.

***

Все равно пора было заняться плановым обслуживанием «Лунной росы», так почему бы и не воспользоваться подвернувшимся случаем? Конечно, было несколько накладно провести работы и на Земле, и на Луне, но доставка по правилам обошлась бы намного дороже. Поэтому и имело смысл оформить рекомендацию «провести дополнительные работы по прибытию в порт назначения».

Говард не мог дождаться, когда снимут обшивку и извлекут слишком ценные и слишком хрупкие, чтобы сбрасывать их на Луну, контейнеры.

Едва первый оказался на полу, как Говард вскрыл его, и с любовью стал разглядывать содержимое. Нара могла бы поспорить, что если бы в доке не было посторонних, Говард обнял бы своих роботов и расплакался от счастья.

– Ты доволен? – улыбнулась она.

– Ещё бы! Новейшие «ЭрИксы»! Два миллиона в закупке, и ещё почти столько же, если бы пришлось официально оформлять!

– Значит, я тебе сэкономила кучу денег? – самым невинным тоном поинтересовалась Нара.

Говард рассмеялся.

– Незачем было так утруждаться. Ты и так можешь попросить о чем угодно.

– Тебе же теперь придется избавиться от нескольких старых роботов?

– Ну да. Количество и номера должны оставаться те же, что и в реестре. Думал парочку продать по-тихому на Земле, но если тебе надо – забирай. С документами что-нибудь придумаем. Хочешь организовать собственный док?

Нара кивнула.

– Да, – она посмотрела Говарду прямо в глаза. – На Фобосе.

Говард с трудом сдержался чтобы не выругаться. Опять Фобос! Он стал для Нары какой-то навязчивой идеей. Она постоянно твердила, что нужно расширяться, но и слышать ничего не хотела, когда Говард предлагал вложиться в предприятия на Луне. Во всех ее планах фигурировала марсианская колония.

То она собиралась продавать воду, совершенно не принимая во внимание, что на Марсе ее добывают в достаточном количестве, то предлагала открыть мастерскую по переоборудованию кораблей, а теперь вот хочет построить док.

Он совершенно не понимал ее одержимости.

– Это не Земля и не Луна, там совершенно другие правила.

– Я знаю, – Нара упрямо поджала губы. – Я там была.

– И выбралась только благодаря везению.

– С тех пор прошло четыре года, и многое изменилось. Я многому научилась, – девушка кивнула в сторону «ЭрИкса».

Говард вздохнул. Он чувствовал, что в этот раз Нара настроилась всерьез. К тому же, дело осложнялось ещё и тем, что идея была действительно стоящая.

Он не знал как дела обстоят на Фобосе, но на Луне доков вечно не хватало. Точнее, всегда было куда причалить, но оборудования не хватало на все посадочные площадки.

Если сделать док небольшой, на два-три корабля, и укомплектовать так, чтобы можно было провести небольшой ремонт, а погрузка занимала минимум времени, то это может сработать. Капитаны будут заинтересованы садиться именно здесь.

Можно будет немного расширить сервис, организовав, например закупку расходников, что, опять же, добавит привлекательности.

Но была проблема, которая, по мнению Говарда, закрывала Наре путь на Фобос.

Чжоу.

***

– Проблемы? Жалобы? Возражения?

Алекс, скорчившись на полу, хватал ртом воздух. Гектор повернулся к остальным, и спросил:

– Ещё есть желающие обсудить назначение? Не стесняйтесь. У нас свободная страна.

Желающих не нашлось.

– Тогда свободны, как Бангладеш.

Приятели подхватили Алекса, и постарались поскорее оказаться подальше. Гектор неспешно прошел по помещению, оценивая убранство. Церковь не блистала роскошью. Электрические свечи да иконы на стенах – вот и все украшения.

– Норм. Что у тебя с канонами? Скамейки можно будет поставить?

– Ставь, если денег не жалко.

– Деньги не главное. Главное – чтобы людям было удобно.

Один из подручных заржал.

– Я сказал что-то смешное, Люц? – повернувшись к нему спросил Гектор.

– Нет, Кастет.

– Отец Гектор – поправил священник.

– Нет, отец Гектор.

– Хорошо. Мне нравится, – сказал он Майклу.

Тот молча кивнул.

Гектор подошёл к кафедре, положил на нее руки, и постояв так несколько секунд, удовлетворенно кивнул.

– Пятнадцать процентов от кассы, если на долях работаем – хабар пополам. Идёт?

Майкл рассчитывал только на поддержку Гектора и его парней, но такой вариант ему понравился больше.

Если так и дальше пойдет – можно будет продавать франшизу.

***

Несмотря на то, что Рам Вармер был сыном Кирка, должность ему досталась далеко не самая привлекательная. Большая часть корпорации была расположена на Земле, но ему достался пост в Монде.

Здесь не было никаких перспектив. Воды нет, воздух привозной, а значит построить какой-либо завод представлялось весьма проблематичным. Видимо, удел Луны – переработка сырья, добываемого старателями, да крупноузловая сборка кораблей.

Рам был хорошим инженером, и ему было трудно соперничать с более искушённым руководством «Кохито», когда дело напрямую не касалось производственных вопросов. В таких случаях он прибегал к помощи Говарда Стика. И сегодня, пожалуй в первый раз, поставил под сомнение его решение.

– Ждать, когда мимо нас проплывут мертвые враги? Как по мне – это весьма спорное решение.

– Поверь, это лучшее, что мы можем сделать.

– Может ты и прав, и мы вернёмся к этому сценарию, но сейчас я хочу каких-либо действий.

– Ожидание тоже действие.

– Ты знаешь, Говард, не в моих правилах требовать бессмысленной суеты. Мне не важно, потратил ты на задачу год беспрерывной работы, или просидел в размышлениях, и за полдня закрыл вопрос. Главное – результат. И я хочу видеть, что ты над этим работаешь.

– Если не ошибаюсь, ты каждую неделю получаешь отчёт по Брестову. И в каждом, кроме всего прочего, анализ текущей деятельности и прогноз на будущее.

– Да, и я вижу, как «Кохито» потирает руки, всучив через него очередную идею превосходства своей корпорации.

– Брестов – пустышка. Даже самые недалёкие его клиенты ходят на это шоу, только чтобы убить время. Никто не воспринимает его всерьез. Максимум еще полгода, и у него едва ли останется больше трети прихода. Поверь, это им скоро надоест.

– Четыре года у него неплохо получалось. Не уверен, что все резко изменится.

– Я тебе говорил, что несколько лет его бред будет пользоваться спросом. Но Небесные сферы исчерпали себя.

– Мне не интересно, насколько он реализовал себя. Я вижу, что конкуренты получают отдачу. И хочу аналогичную программу.

– Ты хочешь предложить свое шоу? Такую же чушь как у Брестова, но с другой начинкой?

– Грубо. Но довольно верно.

– Не боишься, что можешь не справиться? Достаточно хорошая идея может начать жить собственной жизнью.

Рам рассмеялся.

– Как твоя?

Говард мысленно выругался. Он имел неосторожность сказать, что ремонтное дело стало несколько мешать. Его парк многофункциональных роботов, созданный для видимости прозрачности доходов, оказался весьма успешным коммерческим проектом.

«Нова Роботикс» позиционировался как быстрый сервис решения проблем. На официальной странице красовался текст, в котором очень ярко расписывались сложности содержания собственного подразделения сервисных служб, и преимущества обращения к стороннему подрядчику. Неожиданно идея оказалась привлекательной.

Созданная для облегчения финансового взаимодействия с «Вармером», «Нова Роботикс» оказалась востребованной на рынке.

Этому способствовал и сам Рам. Когда они с Говардом пришли к этой мысли, Вармер решил убить двух зайцев. Он передал Стику большую часть необходимых роботов, а потом составил список того, что необходимо купить и ссудил деньгами. Фактически он провел модернизацию ремонтного отдела, и вывел его в отдельное подразделение, где ежегодная сертификация стала головной болью Стика.

По его замыслу, «Нова Роботикс» должна была оставаться ремонтным отделом «Вармера». Через который, к тому же, оплачивались бы услуги Говарда.

Но парк был подобран настолько удачно, что мог справиться с любой задачей. И в скором времени, каждый знал, где можно найти подходящие для собственных целей машины. Рам сначала был недоволен такой популярностью, но в конце концов решил, что это и к лучшему: имидж Говарда как удачливого бизнесмена им обоим был только на руку.

Самому Говарду тоже было грех жаловаться. Дело приносило не только хороший доход, но и настоящее удовольствие. Небольшие производства, владельцам которых не хватало средств разместить их внутри или непосредственной близости от Монда, даже при небольшой аварии, зачастую представляли собой значительную проблему.

Лунные скафандры не были предназначены для ремонтных работ, а специальные костюмы стоили как чугунный мост. При этом нужен был ещё инструмент и квалификация. Все это было только у корпораций. И даже если, каким-то чудом, удавалось уговорить их высвободить ресурсы, то цены оказывались просто заоблачные.

Ни «Вармер», ни «Кохито» не были заинтересованы в небольшом бизнесе. С их точки зрения, селенит, не работающий на одну из сторон, просто зря переводил воздух. Корпорации заботились о своих подчиненных, предоставляя им жилье и работу. А те, кто не выбрал ни одну из сторон, должны были заботиться о себе сами.

Несмотря на то, что Говард не страдал альтруизмом, для независимых предпринимателей он был кем-то вроде Робина Гуда. Не имея возможности произвести ремонт собственными силами, в случае аварии, им приходилось распродавать оборудование, которое еще функционировало, чтобы вернуть хотя бы какие-то средства.

Роботы Говарда могли справиться с чем угодно. Они с одинаковой лёгкостью ремонтировали поврежденные коммуникации и трубопроводы, чинили электронику, восстанавливали системы жизнеобеспечения.

За свои услуги он брал недешево, но это были разумные, обоснованные суммы. Само существование «Нова Роботикс» позволяло оставаться на плаву десяткам мелких компаний.

Говарду с детства нравились роботы, и, наверное, он был бы не против заниматься только ними. Но на Луне нельзя просто заниматься тем, что нравится. Всегда нужно выбирать сторону.

– Ты считаешь, что пора это прекращать? – Говард постарался, чтобы его голос звучал ровно.

– Напротив, я думаю, что нужно всячески поддерживать твой образ хорошего парня.

У Говарда отлягло от сердца. Несмотря на то, что «Нова Роботикс» по всем документам принадлежала Стику, они оба знали, кто настоящий хозяин.

– Буду стараться.

– Даже не сомневаюсь. В тебе это есть, и люди это видят.

Говард насторожился. Ему на ум пришла поговорка: «Грустно когда глупый человек считает себя хитрым». Рам Вармер был далеко не дурак, но когда дело касалось интриг, обставить его мог бы и пятилетний ребенок. А сейчас он явно что-то задумал, и, кажется, считал идею замечательной. Говард уже чувствовал запах неприятностей.

– Был бы я девушкой, то решил бы, что ты ко мне подкатываешь.

Вармер рассмеялся:

– Против Нары у меня совершенно нет шансов. И вы отличная пара.

– Спасибо. Наверное.

– Я серьезно. Нара замечательный пилот, да ещё и красавица. А ты как супергерой появляешься там, где нужна помощь. Да вам пол-Луны завидует.

– К чему ты клонишь? – Говард подумал, что кажется крепко влип.

– Вы словно из другого теста. Многие хотят быть на вас похожи.

– Предлагаешь открыть салон красоты?– мрачно пошутил Говард.

– Почти, – Рам оставался серьезным. – Нара же хочет увеличить объем перевозок?

Говард промолчал.

Ему не хотелось верить, что Нара приходила к Вармеру за помощью. Он предпочитал думать, что Рам узнал об этом от своих шпионов.

– Так чего ты хочешь?

– Хочу вам помочь организовать это маленькое предприятие.

– Не уверен, что это то, чего мне бы хотелось.

– Не хочешь сделать свою женщину счастливой? – широко улыбнулся Рам.

– Предпочитаю это делать в тихом гнёздышке на уютной Луне.

– Ты представляешь, сколько людей хотели бы оказаться на твоём месте?

– Так вот оно что, – догадался Говард. – Хочешь из нас сделать иконы.

– Скорее людей, на которых хочется равняться.

– И как давно ты это задумал?

Вармер улыбнулся и промолчал. Говард почувствовал, словно его обманули. Именно Рам четыре года назад познакомил его с Нарой. Она только вернулась из пояса астероидов, и Вармер лично занимался расчетом ее премии.

Говард тогда решил, что Рам положил на девушку глаз: ничем другим он не мог объяснить такое внимание к обычному пилоту. Узнав о какой сумме идёт речь, он окончательно убедился, что здесь замешан личный интерес.

– Тут хватит чтобы купить, как минимум, два корабля. Раз, эдак, в пять больше, чем когда-либо получал старатель.

– Никто раньше не возвращался с таким уловом. Поверь, она заработала каждый цент.

– Как-то не замечал за тобой обостренной тяги к справедливости. Симпатичная?

– Не в моем вкусе, – пожал плечами Вармер. – У нас через полчаса встреча. Можешь остаться – посмотришь.

Теперь Говарду казалось, что это не было случайностью.

– Понимаю, – кивнул он. – И что от нас требуется? Периодически на камеру благодарить «Вармер» за чуткость и руководство?

– Не совсем. Я хочу наладить торговлю с Марсом. При вашем активном участии, разумеется.

Говард подумал, и ответил взвешивая каждое слово:

– Купола не могут ничего предложить: это научные станции, и у них просто нечем платить. На Фобосе тоже особенно не разгуляешься: у них запасов, минимум, на год вперёд, и все на дотациях, а значит, меньшую цену ты предложить не сможешь. Китайский Марс почти на полном самообеспечении. Чем и с кем ты торговать собираешься?

– Через пять лет Марс будет самодостаточным государством, и торговать станет не только с Китаем. А чтобы к тому времени завоевать доверие, начинать нужно уже сегодня.

– Но это не все?

– Не все, – кивнул Вармер. – Нам нужно задать тон, подготовить людей. Чтобы когда эта возможность откроется, мы были не просто в первых рядах, а диктовали условия.

– А если я откажусь?

– А разве ты сможешь отказать старому другу?

Говард не сомневался, что это был ультиматум. Конечно, Вармер не станет действовать напролом. Есть масса других, более мягких способов. Например, поговорить с Нарой, невзначай упомянув о своих планах. Или же просто, напомнить, что заказы «Вармера» составляют более двух третей перевозок.

И самое неприятное в этой ситуации было то, что Нара сама рвалась на Фобос. Будь это не так, Говард не побоялся бы пойти против корпорации, даже понимая, что потеряет почти все. Вармер не мог не знать о Чжоу – для этого он слишком хорошо платит аналитикам. Сама Нара делала вид, что не боится этой встречи, но Рам не мог не понимать, чем это грозит. И Говард был уверен, что это не в интересах Вармера. И дело тут не в порядочности (хотя Говард и не сомневался, что Рам испытывает к нему и Наре симпатию), а в трезвом расчете. Рисковать деньгами и отличным пилотом не было никакого смысла.

– Хорошо. Но только если Нара получит дипломатическую неприкосновенность.

Рам потерял дар речи от такой наглости.

– Ничего себе у тебя аппетиты. Мне купить ей небольшую страну?

Говард промолчал. Если он не может оградить Нару от опасности, то должен, по крайней мере, защитить.

– У нее будет поддержка корпорации. Тебе этого мало?

– Чем это поможет, если корпорация в трёх месяцах пути от Марса? Официальный статус, и никак иначе.

– То же самое можно сказать о защите Земли.

– На Фобосе постоянно есть кто-нибудь в довольно высоком чине, и я думаю, они не заинтересованы в прецеденте.

Кроме желания сохранить лицо, в словах Говарда был здравый смысл. Вармер подумал, что это действительно сможет их уберечь от многих неприятностей в будущем. В конце концов, мученики ему ни к чему.

– Ладно. Что-нибудь вроде посла доброй воли, думаю, сможем устроить.

Как Говард и ожидал, Нара пришла в полнейший восторг, услышав о предложении Вармера.

– Это же замечательно! При поддержке корпорации мы горы свернем!

– Я бы на это сильно не рассчитывал. Торговля с Марсом пока только в перспективе. Сейчас его больше интересует Брестов.

– Брестов? При чем здесь Брестов?

– Он для Вармера словно кость в горле. Правда, скорее просто раздражает, чем доставляет серьезные неприятности.

– И как с этим связан Марс?

– Никак. Мы, словно дрессированные собачки отвлечем от него внимание.

– Каким образом?

– Мы с тобой просто воплощение лунной мечты. Не связаны с корпорациями, и при этом живём в свое удовольствие.

– С последними двумя пунктами я бы поспорила.

– Ты знаешь, и я знаю, что это не так. Что мы вкалываем как проклятые, бежим изо всех сил, для того, чтобы оставаться на месте. Для обывателя мы везунчики, вырвавшиеся в космос.

– Да, нам повезло. Но мы много работали ради этого. И не вижу причин, почему бы остальным не поступить так же.

Говард покачал головой.

– Ты не выросла на Луне, и не понимаешь ее. Здесь другие люди, другие правила.

– Правила такие же как и на Земле, – колючий взгляд Нары упёрся в глаза Говарда. – Плати налоги, не вози краденное, следуй указаниям диспетчера.

Говард рассмеялся, но в его смехе не было ни капли веселья.

– А на Земле люди тоже привязаны к своему кубрику и корпорации? На Земле тоже Сеть подвергается цензуре?

– Не драматизируй, – отмахнулась Нара. – Вы, селениты, любите жаловаться по любому поводу.

– Вот как? – Говард приподнял бровь. – Значит, по-твоему, мы просто с жиру бесимся?

Нара промолчала. Она уже жалела, что завела этот разговор. Но и Говард мог бы быть потактичнее.

– Ты уже достаточно долго прожила здесь. Скажи, пожалуйста, как называется высшая техническая школа Луны.

Нара снова промолчала.

– Не знаешь? Может, скажешь тогда, где готовят врачей, или юристов, или, хотя бы, пилотов?

– Из-за низкой гравитации жители Луны с трудом переносят космические перелеты, – отрезала Нара.

Говард кивнул.

– А из-за повышенной радиации не способны запомнить название костей черепа или разобраться в хитросплетении налогового законодательства. Так?

– А может, просто не имеет смысла строить университет для колонии с населением в 300 тысяч? Может быть, проще купить билет на Землю?

Ричард протянул Наре руку, перевернув ее ладонью вверх.

– Будь ты немного посильнее, то могла бы сломать мне запястье, просто как следует сдавив его.

– А как же постоянные представители Луны во всяческих комиссиях на Земле? – прищурившись, спросила она.

– У меня был приятель, Джим. Он без малого двадцать лет пробыл на Земле.

– Ты не рассказывал.

– Он умер в 47 лет, – Говард пропустил замечание мимо ушей. – Хронические заболевания сердца, суставов и почти всех внутренних органов. Вот цена, которую нам приходится платить.

– Чтобы получить образование нужно гораздо меньше времени, – стояла на своем Нара.

– Ты же пилот, – Говард покачал головой. – Ты сама рассказывала, как тяжело переносить трехкратную перегрузку, а представь себе такую пытку изо дня в день.

– Мне пришлось пройти через многие испытания, чтобы стать пилотом, – девушка упрямо поджала губы. – И не скажу, что это было легко.

– Думаешь, когда селенит получит образование, это что-то изменит? Если и найдется такой умник, работу ему придется искать за пределами Луны. Корпорациям нужна тупая рабочая сила.

Нара рассмеялась.

– Так вот оно что! Зачем что-то делать, когда все предопределено! В секту Брестова записаться не думал?

– Здесь все не так как на Земле, – повторил Говард. – Ты не можешь быть сама по себе. Ты должна выбирать сторону.

– И, по-видимому, я выбрала темную? – прищурившись, спросила девушка.

Говард не ответил. Он даже не моргнул, когда от захлопнувшейся двери задрожали стены.

2186

– Захлопни воздухозаборник, – Люциус схватил рабочего за горло, и приподнял над землёй.

Тот извивался как червяк, и настолько забавно дёргал ногами, что Гектор усмехнулся.

– Смешно тебе? – взорвался Майкл.

– Мы должны всеми силами помогать детям божьим, – развел руками Гектор и выключил запись. – В том числе, если представители богомерзкого «Вармера» не желают отдавать долги святым агнецам «Кохито».

– Не паяснисай! – голос Майкла сорвался, и он продолжил на тон ниже. – Я позвал тебя на Луну не для того, чтобы ты перетащил сюда всю банду.

Отец Кастет оставил шутливый тон, и спросил:

– А чем ты недоволен? Службы переполнены, рейтинги «Кохито» растут, твои работодатели нас разве что в задницу не целуют. Мы видим берега, и не гадим там, где едим.

– Да? А наперсточники под церковью?

– Раньше ты не очень интересовался, откуда берутся пожертвования.

Брестов не нашелся что ответить. У Гектора были свои понятия о чести, и он действительно отдавал процент со всех видов своей деятельности. Майкл прекрасно понимал, что Кастет не видит в нем лидера, но не до конца представлял, что им движет. Возможно, это привитые в трущобах Лондона понятия об иерархии, но скорее, таким образом, он хотел уровнять их положение. Все таки, для «Кохито» олицетворением церкви Небесных сфер был Майкл. И Гектор от него зависел.

– По крайней мере, мои парни не рубят сук, на котором сидят.

– Ты что имеешь ввиду? – опешил Майкл.

– Твои проповеди. Ты совсем сдурел? Не сегодня, так завтра придет волна, а ты горланишь, что мы единственные создания божьи.

– Если бы ты прочитал не только заголовок, то понял бы что это полный бред, – скривился Брестов. – «Если Аш Вармер не учел коефициент», «Если структура не такая однородная, как мы привыкли полагать», и прочие «Если». Суть в том, что Аш Вармер был гением, и никто не может разобраться в его расчетах. Волна может придти на пятьдесят лет раньше, на сто лет позже, или вообще не вернуться.

– Все равно не вижу смысла дергать дракона за хвост.

– Если кто-то и понимал в этих вещах, так это он. Так что я предпочитаю полагаться на его мнение. А за сорок лет многое изменится.

– Все равно не пойму, какой черт тебя тянул за язык, – стоял на своем Гектор.

– Ты слышал эту проповедь? Да у меня на службе после нее негде яблоку упасть.

– С этим не поспоришь, – нехотя согласился Гектор.

Он никогда не мог до конца понять Майкла. «Сыны Тора» не отличались осторожностью, и Брестов хорошо вписывался в их копанию. Гектор был спокоен, когда тот прикрывал его спину. Но на рожон Брестов предпочитал не лезть, и всегда избегал драки, если была такая возможность. Когда Майкл заслужил уважение, и к его мнению стали прислушиваться, оказалось, что некоторые вопросы можно решать без помощи кулаков. Говорить он всегда был мастак.

Если не брать во внимание волну, то проповедь была впечатляющей. Гектор видел, как горели глаза работяг, когда они слушали своего преподобного. Он постоянно вдалбливал в их пустые головы мысль о собственной исключительности. И эта речь была шедевром. Майкл говорил, что человек совершенное создание, и Бог не играет в кости. Ему не нужно было экспериментировать, ибо он есть совершенно, и создал человека по образу своему. И вся Вселенная принадлежит возлюбленному творению его.

Майкл постоянно приводил примеры из жизни Скотта, и Гектор даже заслушался, хотя и знал, что правда сильно приукрашена.

У Брестова выходило, что Брайан пытался предотвратить богохульство, не дать тщеславию затмить веру, не дать людям усомниться в замысле божьем, оскорбив его сомнениями.

Гектор немного завидовал, как органично у Майкла получалось соединять Библию с книгой Скотта, и исподволь вплетать нравоучения, выгодные «Кохито». Гектор усмехнулся, вспомнив, с каким неистовством Майкл призывал к деторождению, уверяя, что Бог не оставит в нужде страждущих, познавших счастье чуда рождения. И как через полгода, когда прежняя демографическая политика была признана ошибочной, с не меньшим рвением, говорил о том, что два любящих сердца – высшая награда, которой можно удостоиться при жизни.

Гектор не считал себя косноязычным, но честно признавал, что до Майкла ему далеко. Может быть, у «Сынов Тора» он и не играл первую скрипку, но здесь явно был на своем месте. Церковь Небесных сфер держалась исключительно на нем.

– Корпорации заботятся о их насущных потребностях, мы же даем им надежду. Благодаря нам, они чувствуют, что важны. Чувствуют, что есть какая-то высшая цель, высший смысл, – сказал Майкл.

– Все равно, хоть убей, не пойму. Неужели ты не мог найти другую тему?

– Понимаешь, – после некоторых раздумий сказал Брестов. – Людям нужно почувствовать сопричастность с чем-то, что диаметрально отличается от их серой жизни. И чем сильнее этот контраст, тем большее возникает желание что-то изменить, внести свой вклад.

– Чем бесстыднее ложь, тем легче в нее поверить, – рассмеялся Кастет.

Майкл уже пожалел о своих словах. Несмотря на ораторский талант, ему сложно было объяснить даже самому себе, что им движет, когда он становится за кафедру. Майкл интуитивно понимал, что хотят услышать люди, и мучился оттого, что не может это ухватить, идет на ощупь. Ему показалось, что Гектор сможет понять его, что разделяет его мысли. Но вместо этого Кастет высмеял Майкла.

Если бы Гектор мог слышать его мысли, то наверное, вдобавок бы отпустил ещё несколько едких шуток по поводу ранимости и тонкой душевной организации. Но он этого не умел, и увидев, что настроение Майкла переменилось, решил что тот снова вспомнил о его делишках.

Как Гектор ни старался, но так и не смог выйти на людей из «Кохито». Более того, ему дали четко понять, что вести дела будут исключительно с Брестовым. По крайней мере, пока.

Майкл, увлеченный своей церковью, не замечал ничего вокруг, и Гектор надеялся, что так будет и дальше. Но как оказалось, на кое-что он всё-таки обращал внимание. И если Брестов решит выкинуть его из церкви, то привольная жизнь на Луне закончится.

Гектор не первый раз прикидывал варианты, и теперь с сожалением понимал, что упустил время. Изначально, он не воспринимал Майкла всерьез. Церковь для него была временным пристанищем, бесплатной вывеской, местом, которое давало ему подобие респектабельности. Кастет не думал, что эта тема долго продержится. Но со временем он позвал ещё пару толковых ребят из Лондона, а потом и здесь нашел нескольких парней, что не чурались подзаработать. Спустя год, у него уже были наработанные схемы, что приносили доход, о котором он дома не мог и мечтать. И все это рухнет, если Майкл решит, что ему нельзя доверять.

Теперь он понимал, что с самого начала «Кохито» приглядывались к нему, но Гектор не сильно утруждал себя церковными обязанностями. Наверное, там решили, что вторая церковь что-то вроде прихоти, и забыли об отце Гекторе.

Он прекрасно понимал, на чью сторону станет корпорация, и не тешил себя иллюзиями, что сможет ей что-то противопоставить, если дело дойдет до конфликта.

Поэтому, нужно стараться оставаться полезным.

– Кстати, ты не один такой фантазер, – махнул рукой Гектор. – Твой кретин мне такое наплел, Аш Вармер, божий замысел и прочая эзотерика и рядом не стояли.

– Ты имеешь ввиду Алекса? – насторожился Майкл.

– Ну да. Хотя они у тебя все там как на подбор. Немудрено и запутаться.

Убедившись, что Майкл заинтересовался, Гектор старался выглядеть равнодушным.

– И чего он хотел?

– Открыть подпольное казино. Даже хвастался, что раздобыл настоящую рулетку. Ума не приложу, что он собирался делать с ней при лунной гравитации.

– И что ты ответил?

– Послал. Так представляешь, этот ущербный стал мне угрожать. Орал, что это твое поручение. Еле сдержался, чтобы лицо ему не подровнять.

Майкл надолго задумался. Гектор не мешал, делая вид, что просматривает сообщения.

– Надо что-то с этим делать.

– Согласен. Я давно тебе об этом говорил. Свяжись с парнями, которым доверяешь, через пару месяцев они въедут что к чему, и будут справляться не хуже, чем твое кодло калек. А я разберусь с Алексом.

– Я не позволю тебе его грохнуть.

– Ты говоришь как какой-то бандит, – усмехнулся Гектор. – Мы просто убедим его отправиться домой. Ну, может быть, сломаем пару пальцев в процессе убеждения.

***

– Бабушка Оля! – Нара широко улыбалась и махала рукой.

Давыдова подслеповато щурилась, и делала вид, что пытается разглядеть кто ее окликнул. Она следила за посадкой «Лунной росы», а потом наблюдала как Нара идет к шлюзу. О своем прибытии она сообщила уже после того, как запросила посадку у диспетчера. Нара очень старалась устроить сюрприз, так зачем же расстраивать девочку?

– Оля, – Нара подбежала, и прижала к себе старушку. – Я так рада тебя видеть!

– Я тоже скучала по тебе, внученька, – на глаза Ольги Денисовны навернулись слезы.

– Пойдем, угостишь меня своими волшебными пирожками, и будем говорить долго-долго! – Нара просто светилась от счастья.

Старуха улыбнулась. Ей нравилась непосредственность девушки, и ее уверенность, что Ольга всегда покормит.

– Как ты здесь? Что нового? Хочешь, обратным рейсом полетим ко мне в гости? У нас есть специальная гостевая спальня!

Едва Ольга успевала ответить на вопрос, как Нара задавала следующий, и не дослушав ответ, новый. Давыдова улыбалась, и пыталась угнаться за девушкой. Но от ее внимания не ускользнуло, что Нара, расспрашивая обо всем, ни разу не упомянула Чжоу или службу безопасности. Значит, несмотря на свой статус, все-таки опасается Зихао.

Нара не замолкала даже с ложкой в руках. Обычно Ольга не поощряла разговоры за едой, но она тоже соскучилась, и сама провоцировала девушку вопросами.

– Он хорошо к тебе относится?

– Ты даже не представляешь насколько. Когда я заболела бронхитом, он развернул над нашим домом аварийный купол, и запустил автономное воздухообеспечение, чтобы избавиться от пыли. Я до сих пор боюсь думать во сколько это обошлось.

– Богатство и забота это разные вещи, – покачала головой старуха.

– Не в деньгах дело, – отмахнулась Нара. – Аварийный купол можно активировать только в случае повреждения оболочки Монда. Это серьезный проступок, и штрафом тут не отделаешься.

– Значит, он у тебя несерьезный. Еще лучше, – проворчала Давыдова, но осуждения в ее голосе не было.

Нара рассмеялась.

– Он самый лучший, Оля.

– Я вижу, что ты его любишь, и надеюсь он этого достоин. Но послать тебя на Фобос, в руки Чжоу…

Ольга увидела как Нара едва заметно содрогнулась от этих слов.

– Я сама хотела, он был против. Но позаботился, чтобы мне ничего не угрожало.

– Ну да, почтовый корпус – это дорогого стоит, – кивнула Давыдова.

– Откуда ты знаешь?

Ольга мысленно выругала себя. Пусть Нара и хорошая девочка, но никогда нельзя терять бдительность.

– Говорили, что диппочту привезет новый корабль, а сегодня приземлилась только ты.

Нару такое объяснение устроило.

– Кстати, о Чжоу. Я теперь шпионка. Помнишь, ты говорила, что пилотов просят передать груз для знакомых? Так вот, Сергей Кривин прислал тебе несколько ящиков мяса. А он выращивает самую шпионскую индейку на Луне.

Нара звонко рассмеялась, а Давыдова едва скрыла раздражение. Сережа страдал патологической экономностью, а значит транспондеры будут самого паршивого качества, и почти наверняка без батарей.

Раздался вызов, и Ольга, взглянув от кого, выругалась уже вслух:

– Помяни черта, – и продолжила уже другим голосом. – Здравствуйте, директор Чжоу.

– Здравствуйте, госпожа Давыдова, – Зихао надеялся, что выбрал правильное обращение: у этих русских столько сложностей. – Я хотел поговорить с вашей гостьей, но решил, что будет более вежливо обратиться к вам.

Ольга отправила приглашение Наре, и та тут же присоединилась к беседе.

– Здравствуйте, Зихао, – вежливо сказала она.

Ольга тяжело вздохнула. Она совершенно упустила из виду, что девушка не знакома с особенностями этикета марсианской колонии. Обратиться к главе службы безопасности по имени, было вопиющей бестактностью. Хуже этого могло быть разве что «Привет, карлик».

Но Чжоу, казалось, не обратил на это ни малейшего внимания.

– В прошлый раз между нами возникло некоторое недопонимание, и я хотел бы, если это возможно, уладить это досадное недоразумение.

– Что вы предлагаете, директор Чжоу? – осторожно поинтересовалась Ольга.

– Ничего особенного. Просто дружеский ужин, если вам будет угодно.

– Мы подумаем, директор Чжоу.

– Буду рад, если вы сообщите о своем решении.

– Всенепременейше, уважаемый директор Чжоу.

– Буду ждать. Госпожа Давыдова, миссис Ли, приятно было поговорить с вами.

– Взаимно, директор Чжоу.

– Что это было? – спросила Нара, когда вызов закончился.

– Понятия не имею. У нас есть поговорка: «Мягко стеллит, да жестко спать». Я ему не доверяю.

Давыдова посмотрела на девушку.

– Я надеюсь, что ты вернулась на Фобос, чтобы доказать всем, а в первую очередь себе, что ты состоявшийся пилот. Если же ты снова прилетела в поисках дальней экспедиции – забудь. Если такая и готовится – тебе в ней места нет.

– Не хочу я никуда лететь! – возмутилась Нара. – Меня дома Говард ждет!

– Хорошо – кивнула Ольга.

Она видела, что девушка говорит правду, но на душе было не спокойно. Нара явно что-то задумала.

– Но мы же послушаем, что он скажет, правда? – спросила Нара.

– Если глава службы безопасности зовёт в гости – невежливо отказываться, – невесело улыбнулась Давыдова.

Для встречи с Чжоу Ольга выбрала китайский ресторан.

Весь день накануне она объясняла Наре правила этикета, и сейчас умилялась ее искусству долго и терпеливо переливать из пустого в порожнее, что на Марсе считалось признаком хорошего тона. И когда Зихао, наконец, не выдержал, мысленно поаплодировала Наре.

– Я хочу ещё раз извиниться за свое поведение при нашей предыдущей встрече, и выразить надежду, что в будущем мы сможем достичь взаимопонимания.

Нара испытывала огромное искушение встать из-за стола, бросить какую-нибудь колкую фразу, и гордо удалиться. Но вместо этого она улыбнулась и ответила:

– Директор Чжоу, все мы стараемся делать свою работу хорошо, и иногда, из лучших побуждений, слишком увлекаемся. Но признать это может только сильный человек.

Ольга удивилась, насколько органично Нара вжилась в роль. Кажется, Зихао был поражен не меньше, но ответ пришелся ему по душе.

– Ваш ум не уступает вашей красоте, пилот Ли. Не так часто встретишь столь приятного собеседника. Может быть, вы смогли бы оказать мне честь, и мы бы в частном порядке побеседовали о внешнем мире? Здесь до нас доходят лишь самые общие новости.

Ольга Денисовна решила что будет лучше оставить их вдвоем, и уже собиралась поблагодарить за ужин, но Нара опередила ее:

– Я бы с преогромнейшим удовольствием, директор Чжоу, но боюсь, что множество дел не дадут мне этого сделать. Честно говоря, я и так ничего не успеваю, лишь помощь Ольги не позволяет окончательно выбиться из графика.

Зихао и не рассчитывал что удастся избавиться от старой клюшки. Впрочем, это ничего не меняло: он не сомневался, что Ли Нара, в любом случае, расскажет все подруге. А уж эта сплетница постарается выжать всю информацию.

Он не опасался этой старой перечницы. Если подумать, то пилот Ли менее надёжна: старуха то, по крайней мере, никуда с Фобоса не денется. Впрочем, он все равно не собирался обсуждать какие-либо секреты. На самом деле, он и не рассчитывал на положительный результат, но попытаться все равно стоило.

– Вы слышали о волне Вармера?

– Да, как раз недавно о ней читала.

– Тогда вы представляете ее значение. Дело в том, что Россия и Америка решили узурпировать волну, и исключили Китай из проекта.

– Это была частная инициатива, и вы сами отказались участвовать, – не выдержала Ольга.

Она старалась не вмешиваться в разговор: не приходилось сомневаться, кого именно приглашал Чжоу. Но просто не смогла промолчать.

– Пусть так. Но как вы думаете, госпожа Давыдова, они поделятся с нами результатами?

– Думаю нет. Они вложили огромные средства, и просто так результатами разбрасываться не будут, – отрезала Ольга.

– Абсолютно верно, – кивнул Чжоу. – Именно поэтому, в 2096-м Китай отправил свой сигнал.

Если Зихао хотел произвести впечатление, то у него не получилось. Ольга, в свое время, тщательно изучала этот вопрос, и о многом знала из первых рук. Пожалуй, если бы захотела, она могла бы удивить Чжоу некоторыми подробностями, о которых он, наверняка, не слышал.

Нара сама не знала, чего ожидала от этой встречи. Она пришла из любопытства, и теперь была разочарована пустой тратой времени.

Не дождавшись реакции, Зихао продолжил:

– Ли Нара, от имени Китайской Народной Республики, я уполномочен сделать вам предложение.

Лицо девушки вытянулось от удивления. Такого развития событий она точно не ожидала.

– Гравитационная антенна на Луне может принять наш сигнал, но без сигнатур расшифровать его будет невозможно. Марс согласен предоставить ключи, которые обеспечат расшифровку.

– На каких условиях? Или безвозмездно? – заинтересовалась Давыдова.

Чжоу бросил на нее резкий взгляд, и снова обратился к Наре:

– В обмен мы хотим получить сигнатуры сигнала, отправленного Кирком Вармером.

Ольга коротко хохотнула, и тут же стыдливо прикрыла рот ладошкой.

– Но я абсолютно ничего об этом не знаю, – растерялась Нара. – Я только вожу почту. Почему я?

– Наше правительство заинтересовано в решении этого вопроса в максимально сжатые сроки. В связи с этим, переговоры ведутся на самых разных уровнях. Соответственно, и комиссионные индивидуальны для каждого случая.

Давыдова покачала головой. Вряд ли, ей когда-нибудь удастся понять марсиан. Они могут полдня ходить вокруг да около, приводить примеры из жизни родственников, сетовать на непредсказуемость обстоятельств, и так и не сказать собеседнику прямо, что цена на товар изменилась. Порою, на разгадки этих шарад уходит значительное время, причем окончательную цену в явном виде они так и не озвучивают.

Или, как Чжоу, могут в лоб предложить взятку.

– Боюсь, я ничем не смогу помочь, – Нара попыталась взять себя в руки. – Я даже не знаю к кому обратиться.

– Ничего страшного, пилот Ли, – улыбнулся Зихао. – Я просто следую протоколу, который обязывает делать подобное предложение каждому представителю дипломатического корпуса.

– А это законно? – вырвалось у Нары.

– Если сомневаешься в человеке – не веди с ним дела, – пожал плечами Чжоу. – Я всего лишь сообщаю, в чем заинтересовано мое правительство.

Зихао поднялся из-за стола.

– К сожалению, я должен вас покинуть. Счёт оплатит служба безопасности.

Как только он скрылся из виду, Ольга тут же отодвинула почти нетронутую тарелку с едой.

– Ничего удивительного, что Чжоу вечно злой, если он постоянно так питается.

– Сегодня он был почти нормальный, – сказала Нара. – По крайней мере, мне он понравился больше, чем при нашей прошлой встрече.

– Да и ты, взглянуть со стороны, сегодня была сама любезность. Прямо и не скажешь, что вы готовы вцепиться друг другу в горло.

Нара смущённо улыбнулась.

– Отец говорил, что если человек заслуживает брани, с ним нужно быть, наоборот, вежливым. Это либо сделает его лучше, либо выведет из себя.

– Похоже, это сработало. Ты видела? Он так пытался сдерживаться, что аж шея побагровела. До сих пор уверен, что ты его в прошлый раз обманула. И твой новый статус только ещё больше его убеждает в этом.

– Зачем же он тогда пришел, раз я его так раздражаю? – удивилась Нара.

– Видимо, Китай действительно очень заинтересован получить расшифровку сигнала, вот и хватаются за любую соломинку.

– Зачем? Они же послали свою волну.

– Результат Китай получит на двенадцать лет позже, а значит, и контакт сможет установить на двенадцать лет позже. Вот они и боятся, что отстанут в технологиях.

– На что же они тогда рассчитывают, если сделка невыгодна никому кроме них?

Ольга рассмеялась.

– Вот это как раз в их стиле: чем меньше стоит товар, тем дороже они пытаются его продать. Правда, в этом случае, они, кажется, и сами готовы разбить последнюю копилку.

Нара улыбнулась шутке.

Интересно, а насколько большая эта копилка? Поместится ли туда корабль?

***

За время, проведенное на Луне, Алекс поднакопил вполне приличную сумму, и, по крайней мере, теперь мог себе позволить лететь с комфортом. Его помощникам повезло меньше, и сейчас они мучились в салоне третьего класса, который отличался от грузового отделения разве что наличием воздуха. Майкл великодушно предлагал и ему купить билет, но Алекс отказался, не желая доставлять тому удовольствие. В отличии от остальных, он не держал сбережения в Монде, и не был настолько глуп, чтобы перевести деньги в анонимизированные единицы. На Луне каждый цент, подписанный твоим именем, пристально рассматривает банк, налоговая, корпорации. И дело даже не столько в том, что платить приходится даже за пользование системами перечисления, и бутылка воды может обойтись дешевле, чем комиссия банка. Информация о каждом центе, когда на нем сменяется подпись владельца, навсегда остаётся в базе. При любом мало-мальски значимом событии, будь то смена работы или визит к врачу, система проверяет историю платежей, реагируя на ключевые параметры. Если у человека долги, или слишком большие необоснованные траты, это может стать причиной чтобы отказать, например, в повышении.

На Луне нет секретов. Если при покупке билетов на концерт система увидит, что часом ранее покупатель расплатился в баре за спиртное, то вполне может отказать в продаже. Вся жизнь, от самого рождения, может быть отслежена по тратам. Именно поэтому селениты предпочитают расплачиваться чем угодно, только не лунными долларами. В ходу давно забытые на Земле биткоины, валюты популярных онлайн игр, социальные квоты на воду и электричество. Как сто лет назад практически невозможно было отследить наличные, так и сейчас анонимизированная валюта позволяла скрыть имя за ником и избежать ненужных комиссий. Подпольные менялы наперебой предлагали перевести лунные доллары в более удобную валюту, и зарабатывали на этом не хуже чем банки. Не чурался этого бизнеса и отец Кастет, и Алекс в очередной раз похвалил себя за предусмотрительность. Каждый, кто пользуется неподписанными деньгами, свято уверен, что их невозможно украсть. Но как имели несчастье убедится его товарищи – это далеко не так.

При воспоминании о Кастете, Алекс невольно накрыл колено рукой.

– Не пойми меня неправильно, – Гектор подошёл ближе, и подручный почтительно отступил в сторону. – Но мне кажется странным, что при каждой нашей встрече, ты валяешься на полу

Алекс почти его не слышал, корчась от боли и обхватив ладонями колено

– Если улетишь сейчас, частичка Монда навсегда останется в твоём сердце, – сказал Гектор, присев рядом. – Если же откажешься, частичка тебя, возможно, даже не одна, останется в Монде.

Несмотря на боль, Алекс понял суть предложения, и даже кивнул.

Сейчас, в отдельной каюте с душем и иллюминатором, он думал, что надо было плюнуть в лицо Кастету. Все-таки, он был заметной фигурой, и они бы не рискнули убить помощника преподобного Майкла.

Алексу на ум запоздало приходили варианты, как он мог бы повернуть ситуацию в свою пользу.

– Думаете эта крыса станет вас защищать, когда полиция начнет спрашивать, что случилось со вторым человеком в церкви Небесных сфер? – должен был он сказать парням Гектора. – Дайте ему самому замарать руки моей кровью, чтобы он и отвечал перед законом.

Да, так и надо было ответить.

А потом его настроение, словно маятник, качалось в другую сторону. Во время своего студенчества он сталкивался на вечеринках с разными людьми. Можно было сколько угодно смеяться над умственными способностями членов банд, попивая пиво в кругу хороших знакомых, но когда дело доходило до драки, становилось не до смеха.

Один раз он провожал девушку, и уже возле ее дома, когда Алекс надеялся на продолжение вечера, позвонил ее брат. Он не слышал их разговора, но побелевшее лицо Риты должно было заставить его насторожиться.

Когда девушка попросила отвезти в Вестминстер, самым разумным было бы вызвать такси, и вежливо попрощаться. Но гормоны взяли свое, и Алекс, вопреки здравому смыслу, понадеялся, что они быстро управятся, и он сможет рассчитывать на благодарность Риты этой ночью.

Когда же они приехали на место, и увидели парня, истекающего кровью, единственное чего ему хотелось от Риты – чтобы она с братом оказалась как можно дальше.

Алекс надеялся, что все закончилось лишь испачканным салоном автомобиля, да испорченными в больнице нервами, но через два дня на пустынной стоянке к нему подошли двое.

– Здоров, братан. Есть минутка?

Они были явно не из тех людей, что пристают к прохожим с вопросами не хотят ли те поговорить о Боге. Алекс всегда снисходительно относился к клише, но эти двое выглядели так, как будто им человека убить – все равно что высморкаться.

Алекс тогда знатно струхнул.

Но вели они себя довольно вежливо. Хотя, конечно, если ожидаешь, что тебе с минуты на минуту воткнут нож в сердце, то если собеседник ограничивается, пусть даже и бестактными вопросами, это кажется верхом вежливости.

Они так обыденно расспрашивали о каких-то диких вещах, что именно тогда Алекс ощутил, что есть прослойка людей, которая живет по совершенно иным законам.

Нет, он знал, конечно, что есть преступники, которые где-то там далеко, но воспринимал их скорее как хулиганов, которые отличаются от нормальных людей только тем, что иногда дерутся.

Вспоминая о тех событиях, Алекс думал, что взывать к разуму «Сынов Тора» не самая лучшая идея.

По крайней мере, не будучи на безопасном расстоянии. Алекс был уверен, что Кастет, выбрав карьеру на Луне, если и не лишился уважения «Сынов Тора», то знатно подорвал к себе доверие. Скорее всего, «Сыны» будут рады, если кто-то утрет ему нос, и вмешиваться не станут. А без их поддержки Гектор ничего сделать не сможет.

Первым делом по возвращении, Алекс связался со своими бывшими сторонниками. Большинство пересмотрели свои идеалы, и к этому времени обзавелись семьями и приличными работами. Но ему удалось собрать костяк, а остальное было лишь делом техники.

На этот раз, Алекс озаботился тем, чтобы собрать все необходимые документы, чтобы коммуну не выдворили в самый неподходящий момент.

Сверяясь с записями, он воссоздал «Небесные сферы» на Земле, и уговорами, ложью, угрозами, загнал сюда почти всех хоппи.

2186 - II

– Даже если бы это и было возможно, делать я бы этого не стал, – сказал Говард.

– Почему? Ты считаешь справедливым, если кто-то решает кому положено знать правду, а кому нет? – спросила Нара.

– Китай сам отказался участвовать в проекте. А за ошибки нужно платить.

– Не замечала раньше за тобой злопамятности...

– Не в этом дело. Просто не вижу смысла делать за них грязную работу.

– Наверное, ты прав, – вздохнув, согласилась Нара.

Говард видел, что его подруга расстроилась, и решил объяснить свою позицию.

– Я не против, чтобы сделать эту информацию общедоступной. Если мы встретим братьев по разуму, то действовать нужно от имени всего человечества. Но рисковать, пусть и ради высокой цели, я не согласен.

– Но ведь Марс тоже послал свой сигнал. И они предлагают поделиться со всеми.

– Они так говорят. Но откуда тебе знать, что они передадут верные коды?

Нара промолчала.

– И что толку, даже если не обманут? Сигнал придет на двенадцать лет позже, и будет уже никому не интересен, – добавил Говард.

– А вдруг там будет новая информация?

– Поверь, если ответ и придёт, в нем будет только общая информация. Обмен технологиями будет идти по каким-то иным каналам.

– Все равно, мне кажется, так было бы более правильно.

– Возможно, но у нас все равно нет сигнатур. И как их можно заполучить – я не имею не малейшего представления.

– Ну да. Было бы это просто – Китай бы их уже получил, – вздохнула Нара.

– Именно. Я не осуждаю их стремлений, но не хотел бы оказаться втянутым в эти шпионские игры. Поверь, нам с тобой это добра не принесет.

– Я понимаю, – согласилась Нара. – Но считаю, что это было бы правильно. Справедливо, что ли.

Говард усмехнулся.

– Правильно и справедливо зачастую не одно и то же. Я довольно хорошо тебя знаю, и вижу, когда ты что-то скрываешь. Не хочешь рассказать?

«Тебе кажется» – собиралась сказать Нара, но вдруг вспомнила давний случай. Однажды, она прочитала книгу «Маленький принц», и та настолько ей понравилась, что девушка дала прочесть ее отцу.

– Сказка, – сказал он, – которую обязательно нужно читать детям.

– Почему? – Нара старалась не показать отцу что расстроена тем, что книга ему не понравилась.

– В ней есть одна замечательная мысль: нельзя лгать тем, кто тебя любит.

Вспомнив эти слова, Нара прикусила язык. Говард терпеливо ждал.

– Помнишь, я тебе рассказывала как попала на Фобос?

– Устроила аварию, надеясь остаться в колонии и устроиться пилотом.

– Да, – Нара кивнула. – Я собиралась поработать годик, разобраться, а потом заслужить место в дальней экспедиции.

– Что за экспедиция? – Говард говорил спокойно, но внутренне весь напрягся.

– Ходят слухи, что Марс готовится к полету на спутники Юпитера, и ищут добровольцев.

– И у тебя получилось? – голос его был равнодушным, но Говард затаил дыхание в ожидании ответа.

– Нет. Но я видела какие корабли есть у Марса. Я бы отдала правую руку за один из них.

– И ты думаешь Китай пойдет на такую сделку?

– Я говорила с Чжоу. Кажется, они готовы на все, ради этих сигнатур.

Говарду было плевать и на интересы Китая, и на волну, и на распределение дивидендов между участниками по ее возвращению. Но когда он делал предложение Наре, то обещал, если потребуется, достать для нее звезду с неба. Возможно, пришло время выполнять обещание. Но она просила слишком многого.

***

– Сегодня мы поговорим о модной штучке, которая прибыла к нам с самой Луны, и начинающей завоёвывать популярность. А именно о церкви Небесных сфер.

Камера сделала наезд так, чтобы подписчики канала могли видеть Алекса.

– Итак, мистер Мицкевич, что именно вы привезли нам с Луны? И почему именно с Луны? Оттуда лучше видно Бога?

Так, темп она взяла хороший. Одри сделала мысленную пометку, чтобы не забыть наложить в этом месте смех.

– Я привез остатки здравого смысла, и то немногое, что осталось от церкви, уничтоженной Брестовым.

Одри продолжала улыбаться. Этот хоппи считает себя чересчур умным. Одним из его условий был прямой эфир. Она не раздумывая согласилась, предупредив, что сейчас меняется политика канала, и просмотр будет только по приглашениям. Разумеется, она дала одно Алексу. И именно для него и транслировался прямой эфир.

Свой канал Одри вела более двадцати лет, и перехитрить ее пытались не раз. Поначалу это обижало, и ещё юная и неопытная девушка не раз прекращала запись, когда понимала, что ее используют. Но вряд ли бы она добилась нынешнего положения, если бы не пересмотрела собственные принципы.

Одного взгляда на этого Алекса было достаточно, чтобы понять, что он не собирается придерживаться сценария. И Одри это вполне устраивало. Только запись получится такая, как нужна ей, а не Мицкевичу.

– И что же такое страшное сделал Брестов?

– Вместо того, чтобы нести слово божье, он преследует собственные интересы.

Алекс не отрываясь смотрел в камеру, словно обращаясь к Майклу. Он не сомневался, что это интервью выбьет почву из-под ног Небесных сфер на Луне, и позволит с триумфом вернуться в Монд.

Все больше распаляясь, он сыпал подробностями, раскрывающего Майкла не с лучшей стороны. Здесь было и незнание святого писания, и финансовые манипуляции, и криминальный бизнес. Алекс не мог предоставить доказательств, но считал, что этого и не требуется. По его мнению, прихожане Майкла в состоянии разобраться во всем сами, стоит лишь только дать толчок.

Одри же видела совершенно иной вариант развития событий. В принципе, ей достаточно и интервью Мицкевича, но если удастся разговорить Брестова – сюжет получится намного более сочным.

Сразу же после того, как закончила общение с Алексом, Одри поручила помощнице заказать билеты на Луну.

***

Давыдова была одинаково раздосадована и действиями Нары, и поведением своего куратора.

Это же надо до такого додуматься: придти прямо в посольство, и выложить «план нормализации отношений с Китайской республикой»?!

Ольга Денисовна получила такой нагоняй, словно была неопытным стажёром, не знакомым с оперативной работой.

В сообщении говорилось, что руководство высоко ценит ее работу на посту агента обеспечения, но в ее обязанности входит не только снабжение агентов действия необходимыми средствами и информацией, но и предотвращение ситуаций, когда ее протеже ставит под угрозу интересы России на Фобосе.

Ольга понимала, что у куратора были причины для недовольства.

Тот тоненький ручеек информации о марсианской колонии, который с таким трудом удавалось поддерживать многие годы, стал иссякать.

И дело здесь не в Наре: проблема появилась задолго до ее прилета. Агенты проваливались, источники замолкали, информация пропадала из открытых источников.

Ольга Денисовна понимала, что началось это с момента, как Чжоу занял пост. К ее сожалению оказалось, что новый глава действительно хорошо справляется со своей работой, перекрывая источники утечки.

Она неоднократно пыталась донести эту мысль до руководства, но ее не хотели слышать. И теперь у них есть идеальный кандидат, которого можно обвинить во всех неудачах.

Ольга боялась, что под давлением бюрократической машины, управление законсервирует все операции на Фобосе. Начнется долгий процесс расследования, затянутый опасениями вызвать дополнительные подозрения. К тому времени, как следователи решат кто виноват, и задумаются над вопросом что делать, Чжоу полностью перестроит службу безопасности, и все наработки пойдут псу под хвост.

Да и ее подругу теперь вряд ли оставят в покое: когда дело касается угрозы безопасности, что бы ни понимало под этим руководство, разведка плюет на всякие условности.

Давыдовой очень не хотелось впутывать сюда Нару, но это был единственный шанс хоть как-то выровнять положение. У службы расследования свои методы работы, но и они не станут лезть к агенту на задании. Проблема только в том, что работать вполсилы не получится: при отсутствии результата расследование тут же возобновится.

Осталось только связать воедино Чжоу, Нару и собственную службу. Зихао хочет сигнатуры, но управление против. Нара, видимо, наслышана о марсианских кораблях, и хочет модифицировать «Лунную росу», но ей нечего предложить. Служба тоже заинтересована получить корабль, но здесь против Чжоу. Что ж, по крайней мере, у разведки и Нары есть точки соприкосновения. Осталось только убедить Чжоу Зихао подарить им корабль.

***

– Добрый день, мисс Хеллборн. Я – Говард Стик, совладелец компании «Бридж». Я рад, что вы выбрали именно нашу компанию, чтобы познакомиться с Мондом.

– Я тоже весьма рада знакомству, мистер Стик. Поверьте, я очень тщательно выбирала перевозчика, которому можно довериться.

На самом деле, Одри ни разу не поинтересовалась билетами, пока не пришло время собирать чемодан. Уже на борту, знакомясь с общей информацией о Луне, она узнала, что «Бридж» меньше чем через год после основания, стал ведущим перевозчиком на направлении Земля-Луна. И единственным частником, чьи корабли ходят на Фобос.

– Приятно слышать. Мне нравится ваш канал, и если могу чем-то помочь – то всегда к вашим услугам. Вы прибыли в Монд по делу, или просто погостить?

Одри подумала, что здешняя таможня не ограничивается лишь проверкой багажа. Но она всегда была не против сотрудничества, если при этом оставалась в выигрыше.

– Я хочу взять интервью у Брестова.

– Вот как? – Говард сделал вид что удивился. – Думаете он согласится? Как мне кажется, Брестов едва оправился после прошлого раза.

Одри рассмеялась.

– Я работаю для зрителей, и мои гости понимают это.

Ответ, казалось, удовлетворил Говарда.

– Позвольте, я провожу вас. Контроль безопасности бывает излишне утомительным.

– Боитесь безответственных туристов? – пошутила Одри.

– В том числе, – серьезно ответил Говард. – Многим людям, прибывающим впервые на Луну, приходится разъяснять очевидные вещи. Например, что нельзя пользоваться открытым огнем.

Одри машинально пощупала пачку сигарет, лежащих в кармане куртки.

– Не беспокойтесь, – улыбнулся Говард. – В гостиницах есть специальные комнаты для курения.

Это немного успокоило Одри.

Они шли через служебный коридор, и единственное, что можно было сказать о нем: «унылый». Серо-голубая, к тому же выцветшая, краска на стенах, торчащие провода, трещины на потолке. Если весь Монд такой, то Одри решительно не понимала, что влечет сюда туристов.

Распрощавшись с Говардом, она направилась в гостиницу. К ее разочарованию, дорога проходила по подземному тоннелю, и все что было видно из окна такси, так это бетонные стены.

В рекламном проспекте «Селен Плаза» особенно подчеркивалось, что это единственная гостиница с бассейном на Луне. «Плавание при одной шестой земной гравитации доставит вам незабываемые ощущения» – так звучал его текст. На ресепшене же светилось объявление: «Бассейн не работает. Приносим извинения за временные неудобства». Одри подумала, что это не лучшее начало.

Номер тоже оказался так себе. Некогда это были роскошные апартаменты, сейчас же они нуждались в ремонте.

Одри хотела разобрать вещи, но пыль в шкафу отбила у нее это желание. Позвонив на ресепшн, она потребовала уборку, и решив не терять времени, вызвала Брестова.

Тот явно не ожидал увидеть Одри, и пытаясь справится с растерянностью, сложил пальцы домиком.

– Мисс Хеллборн? – довольно холодно ответил он. – Чем обязан?

Он совсем не походил на того человека, который сказал, что Иисус написал Библию. Майкл Брестов больше совершенно не был похож на заштатного священника, каким его смутно помнила Одри. Она общалась со многими бизнесменами, и особо выделяла один тип. Эти запускали удачный стартап, быстро становились миллионерами, и были уверены, что перешли в высшую лигу. Они запускали новые проекты, не считаясь с затратами, и рассчитывали в скором времени приумножить капитал. Иногда им везло, но чаще нет.

Брестов был похож на них как две капли воды.

– Мистер Брестов, – Одри использовала свою самую очаровательную улыбку. – Мы однажды беседовали с вами, и мне было бы интересно продолжить наше общение.

Майкл кротко улыбнулся.

– Боюсь, вашим поклонником будет не интересно слушать о теологических основах нашей церкви.

Одри понимала, что Майкл опасается такой зубастой акулы как она, и напустив на себя покаянный вид, сказала:

– Думаю, это скорее нужно мне. Я в вас ошибалась, а это недопустимо для журналиста моего уровня. Я хотела бы разобраться, что такое Небесные сферы, и помочь разобраться в этом зрителям. Честно говоря, я была удивлена, когда ваша церковь начала набирать популярность на Земле.

Одри настолько поверила в собственное раскаяние, что едва не пустила слезу.

– На Земле есть церковь Небесных сфер? – заглотил наживку Брестов.

– О, да. Я брала интервью у ее представителя, и у меня возникло множество вопросов. Я надеялась, что вы сможете дать по ним комментарии.

Как она и предполагала, Мицкевич действовал самостоятельно. Но вот то, что глава церкви не знает о собственном филиале, ее весьма удивило.

Немного лести и через два часа Одри сидела напротив Майкла в его кабинете.

– Я думал, вы приедете с кучей ассистентов и аппаратуры, – сказал Майкл.

Одри отмахнулась.

– Это крайне неудобно. Гораздо проще работать в стационарной или виртуальной студии. Все эти микрофоны, свет – пока их установишь, сил уже никаких не остается, – Одри смущенно улыбнулась. – Работа на местности – не мой конек. К своему стыду, должна признаться, что у меня в таких условиях никогда не получается качественная картинка.

Брестов несколько расслабился.

– Человек создан по образу божьему, и нет ничего, что ему неподвластно. Просто, видимо, вам это не очень нравится.

Одри рассмеялась.

– Ограничения только в наших головах? А как же тогда глупые люди?

Майкл покачал головой.

– Усердие – вот ключевое слово. Если человек не прилагает достаточных усилий, это всего лишь означает, что он доволен нынешним положением. Какая же это глупость? Как рыба, которая ищет где больше водорослей, и найдя такое место, делает его своим домом, так и человек ищет свою тихую гавань.

– Но вы не похожи на эту рыбу. Отправились на Луну, и просто вытеснили остальных священников. Согласитесь, это мало похоже на тихую гавань.

– Все мы по разному служим Господу, – развел руками Майкл. – Нет разницы, каким путем идет человек, если это ведет его к праведной цели.

– Но ваш путь наиболее привлекателен.

– Видимо, я просто нахожу подходящие слова, – улыбнулся Майкл.

– Но до сердца Алекса Мицкевича вы достучаться так и не смогли?

Одри не сомневалась, что Брестов успел навести справки о своем протеже. Более разумно было бы задать ему это вопрос не дав времени на подготовку, но в гостинице ее выбила из колеи запущенность номера, и этот момент Одри упустила.

– Его разум был затуманен мирскими выгодами, – покачал головой Брестов. – И мне больно узнать, что Алекс, действуя от имени нашей церкви, вводит людей в заблуждение.

Они пообщались больше часа, и Майкл пересмотрел свое отношение к Одри. Вне стен студии она оказалась весьма интересным собеседником.

– Была рада поговорить с вами в неформальной обстановки, мистер Брестов, – сказала Одри прощаясь. – Надеюсь, вы будете не против встретиться в студии.

– На все воля Господа, – ответил Майкл. Несмотря на симпатию к журналистке, он все же решил проявить осторожность.

Майкл проводил Одри до выхода, и усадил в такси. Спешить ей было некуда, и женщина попросила провести ознакомительную поездку по Монду. Тариф тут же сменился на экскурсионный, и Одри выбрала наиболее приглянувшийся план.

– Ближе всего мы находимся к главному водохранилищу, с которого и начнем экскурсию, – жизнерадостным голосом начал виртуальный гид. – Дорога к нему лежит через, так называемый, «бульвар ста кленов». Должен признать, что на мой взгляд, название более удачное, чем официальное «74-я улица».

Электронный гид хихикнул. На взгляд Одри, шутка была так себе. Можно было сказать, что клены высажены специально, и раз они не зачахли – значит, воду можно пить безбоязненно. Или, в крайнем случае, обыграть название улицы: «сто кленов это на двадцать шесть больше, чем 74-я улица».

Они выехали на бульвар, и гид с гордостью указал на деревья. У Одри они не вызвали никаких чувств, кроме разочарования. Клены были слишком малы даже для декоративных растений, и имели такой несчастный вид, что, честное слово, лучше бы их пустили на дрова. Впрочем, Одри вспомнила, что здесь с огнем не дружат.

Буквально через пять минут они уперлись в глухую стену, и двери такси распахнулись.

Одри выбралась наружу, и в недоумении уставилась на торец огромной цистерны, торчащей из стены.

– Сам резервуар находится снаружи, под специально построенным куполом, – сообщил гид. – Внутри поддерживается атмосферное давление, равное давлению в Монде. Емкость составляет...

– Неинтересно, – отмахнулась Одри, и гид обиженно замолчал.

Потом они поехали в центр города, где под потолком была закреплена круглая обзорная площадка. Туристов внутри почти не было, и Одри обошла ее по кругу, заглядывая в каждое окно. Вид из них ничем не отличался друг от друга: серые соты и паутина дорог между ними.

– А там что? – Одри указала на огромные ворота, через открытые створки которых виднелись настоящие деревья.

– Зеленый квадрат, – с нескрываемой гордостью сообщил гид. – Почти двадцать квадратных километров парковой зоны, с растительностью эквивалентной земной.

– Городской парк? Хоть что-то приятное. Едем туда, – Одри направилась к выходу.

– Сожалею, мэм, – сказал гид. – Въезд в эту зону возможен только для лиц, проживающих там.

– Как так? – удивилась журналистка. – Единственный парк, и тот превратили в поселок?

– Боюсь что так мэм, – голос гида был полон сожаления. – Там проживают наиболее уважаемые члены общества.

– Ну, раз смотреть больше нечего, тогда поехали в гостиницу.

– Как это нечего? – возмутился гид. – Самая большая шлюзовая камера, уникальный комбинат по измельчению и обогащению руды, где обрабатываются почти все металлы таблицы Менделеева!

– «Селен Плаза», – повторила Одри.

Гид замолчал. И лишь возле гостиницы сухо сказал:

– Благодарим вас за поездку, мэм. Надеемся, вам понравится на Луне.

– Без сомнения, – ответила Одри и покинула такси.

Журналистка собиралась отдохнуть, и завтра позвонить Говарду Стику. Но номер действовал на нее угнетающе, и Одри решила не откладывать вызов.

– Вы хотите поделиться впечатлениями о Монде, или решили пожаловаться на качество услуг компании «Бридж»? – спросил с улыбкой Говард после приветствия.

– Нечто среднее, – улыбнулась в ответ Одри. – Я не до конца сложила мнение о городе, и надеялась, что вы мне поможете.

– Чем смогу, мисс Хеллборн.

– Может быть, кто-нибудь из ваших служащих сможет мне показать как здесь все устроено?

– Конечно, я сам покажу все что вас интересует, – Говард был сама любезность – Когда за вами заехать?

– Да хоть сейчас. На сегодня я свои дела закончила.

– Хорошо, буду через час.

– Спасибо.

Они попрощались, и Одри улыбнулась. Чутье ее не подвело. Понятно, что Говард Стик не просто так встретил ее в порту. Сначала она думала, что Стик хочет узнать за каким материалом она прилетела, и не навредит ли это его компании. Но теперь Одри почти не сомневалась, что Говарда интересует, как именно она покажет Брестова.

Говард приехал меньше чем через час.

– Преимущество небольших городов, – сказал он. – Из одного края в другой можно добраться за полчаса, если пробок не будет.

– Да, в Лондоне даже на аэромобиле вряд ли удастся провернуть такой трюк – ответила Одри.

– Так что бы вы хотели посмотреть?

– Если вы не против, то доки «Бриджа».

– Хотите сделать о нас материал?

– А вы против?

Говард задумался. На такой поворот событий он не рассчитывал. После встречи Одри в порту, он собирался приложить некоторые усилия, чтобы материал о Брестове был не чересчур положительный. Прикинув за и против, он улыбнулся.

– Ну что вы. Реклама нам не помешает.

Автомобиль Говарда был намного комфортнее такси. Одри уже надоела эта однообразная серость города, и тонированные стекла были весьма кстати.

Вскором времени машина остановилась на парковке, и Говард открыл дверь для Одри.

– Добро пожаловать в наш офис, наиболее желанное место работы, согласно рейтинга последнего месяца.

«Бридж» оказался самым ярким местом, которое Одри увидела на Луне. Офис был светлым и просторным, стены украшали картины, а мебель хоть и сдержанных цветов, но не тусклая.

Форма сотрудников тоже была весьма разнообразна. Белые, синие, бордовые рубашки и юбки радовали глаз, заставляя забыть о серости снаружи.

Говард, как радушный хозяин, показывал свою вотчину, по праву гордясь созданными условиями.

От Одри не укрылось, что сотрудники (и особенно сотрудницы) смотрят на него с обожанием. Ей хотелось бы поговорить с кем-нибудь из них с глазу на глаз, но Говард Стик постоянно был рядом, любезно отвечая на все вопросы.

Он показал офис, столовую, тренажерный зал, конференц комнаты. Говард с гордостью рассказывал, о бесплатном питании, зонах отдыха, беспроцентных кредитах.

– Как видите, мы стараемся сделать жизнь лучше не только для своих клиентов, но и для сотрудников.

– Хороший слоган бы получился, – улыбнулась Одри. – Я могу процитировать ваши слова?

– Только те, которые вам нравятся, – рассмеялся Говард.

Заметив, что женщина устала, он сказал:

– Может быть, вы хотите посмотреть что-то еще в Монде? Или же Луну, за пределами города?

Представив себе прогулку по безвоздушному пространству, Одри содрогнулась.

– Знаете, я бы предпочла какое-нибудь менее экстремальное времяпрепровождение.

– Тогда, думаю, подойдет ужин.

– Думаю, подойдет, – рассмеялась Одри.

Они вернулись в машину.

– Куда мы едем? – поинтересовалась журналистка.

– В Зеленый квадрат. Только там есть приличные заведения.

Они проехали огромные ворота, и оказались в настоящем парке. Кроны деревьев тянулись вверх, скрывая потолок. Это место было так не похоже на остальной Монд, что если бы не слабая гравитация, легко было бы забыть что они все еще находятся на Луне.

Возле странного деревянного строения их встретила девушка азиатской внешности.

– Познакомьтесь с Нарой, моей женой и лучшим пилотом нашей компании. Одной из немногих, кто ходит к Фобосу, – представил ее Говард.

Пожимая руку Нары, Одри позавидовала тому, какая у нее гладкая кожа.

– А что это за здание? – спросила Одри.

– Мельница. Говард без ума от украинской кухни, и мы часто здесь обедаем.

Внутри журналистке понравилось. Все было деревянное, и прямо дышало стариной. А когда на стол поставили чугунок, аромат чуть не свел ее с ума.

– Кажется, теперь это мой любимый ресторан, – с восторгом сказала Одри.

– Они готовят в настоящей печи. От этого и неповторимый вкус.

Одри отметила для себя, что нужно посмотреть что такое «печь». Когда же варево разлили по тарелкам, у нее из головы вылетели все мысли.

Говарду так и не удалось выяснить, когда она планирует провести запись интервью с Брестовым, и в каком именно ключе его видит.

А на следующий день Одри улетела.

***

– Вы же с миссис Давыдовой подруги, – с подозрением сказал Чжоу.

– Что вам ответили? – спросила Нара.

– Записи подлинные, – с неохотой признал Зихао. – И представляют ценность.

– Мой корабль проапгрейдят?

– Вы обещали рассказать откуда они у вас, – уклонился от ответа Чжоу.

– Я же сказала, – отрезала Нара. – Это материалы ее отца.

– Вы говорили, – кивнул Чжоу. – Но не сказали, почему решили, что они стоят того, чтобы украсть.

Щека Нары дернулась.

– Она говорила, что ее отец работал с Кирком Вармером, и скопировал материалы Аша Вармера. Говорила, что если бы отец был бесчестным человеком, они бы были миллионерами.

– Не помните, как звали отца?

Нара наморщила лоб, вспоминая непривычное имя.

– Дарил... Нет... Денис, кажется.

– Денис Давыдов? – на секунду лицо Чжоу потеряло безразличное выражение, а сам он едва не подпрыгнул.

Нара равнодушно пожала плечами:

– Наверное.

Чжоу с облегчением отметил, что она не заметила его реакции, и тут же себя выругал. Сколько времени старуха была у него под носом, и созвучное имя не навело Зихао на подозрения.

– Я мог бы ознакомиться с остальными материалами?

Нара улыбнулась.

– Конечно. После того, как «Лунную росу» оборудуют вашими системами управления.

Чжоу помолчал.

– Вы же понимаете, что эта технология государственная тайна Китая.

– Понимаю.

Зихао приободрился.

– Мы можем построить для вас два корабля, или передать сумму, эквивалентную их стоимости.

Нара на мгновение задумалась. Если немного поторговаться, можно добавить к своей флотилии ещё два, а то и три транспортника. Это позволит через год купить ещё один. И даже если «Вармер» откажет ей в продлении аренды тех двух грузовиков, что сейчас ходят между Землей и Луной, «Бридж» останется довольно мощной компанией, способной оказать серьезную конкуренцию существующим перевозчикам.

Но они и так через несколько лет смогут расширить собственный флот. А Нара видела, на что способен марсианский корабль. Ему не приходилось гасить скорость, а потом корректировать курс маломощными маневровыми двигателями. Ему не нужны были костыли, чтобы нащупать поверхность, и приземлится на нее. Он словно пантера, которая может нестись по джунглям, и одним грациозным движением прервать свой бег, вольготно расположившись на подвернувшейся поляне, греясь в лучах солнца.

Наре нужен был этот корабль.

Говард часто говорил, что Луна похожа на игру в покер: хорошая карта не гарантирует выигрыш. Возможно, иногда нужно блефовать.

– Если эта информация не настолько важна для вас, то нам не о чем говорить.

Нара допила коктейль, и поднялась.

– Я передам ваши слова руководству, – нехотя сказал Чжоу.

Было видно, что слова ему даются с трудом.

Нара мысленно улыбнулась. Значит, записи отца Ольги действительно много значат для Марса. Она не сомневалась, что глава службы безопасности с превеликим удовольствием закрыл бы ее в подвале, и каленными прутьями (или что там используют в подобных случаях?) вытянул из нее дневники Аша Вармера. Но именно для того, чтобы избежать такой ситуации, Нара держала записи в компьютере «Лунной росы». Попасть на сам корабль для людей Чжоу, разумеется, было не проблемой, но вот изъять информацию – задача была посложнее. Нара предприняла все мыслимые и немыслимые меры предосторожности. Доступ к дневникам мог быть получен только при ее личном присутствии, только если на корабле больше никого нет, при этом ее состояние анализировалось по нескольким десяткам параметров, исключающих болевые состояния, принуждение, гипноз и так далее. При этом, незашифрованными оставались лишь около тридцати процентов, а ключ к остальным находился в датацентре на Луне, и доступ к нему был связан с не меньшими трудностями.

Обо всем этом Нара сообщила Чжоу при их первом разговоре.

Кажется, тогда в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

– Как долго вы ещё пробудете на Фобосе?

– Разгрузку я закончила, и поставила корабль на плановое обслуживание. Это займет три дня. После этого, если не будет положительного решения, я займусь своей работой.

По тому, как ходили желваки Зихао, она догадалась, что директор сдерживает себя.

– Хорошо, я постараюсь дать ответ к тому времени. То, что вы остановились у Давыдовой, не помешает нашей следующей встрече?

– Нет. Она знает, что я ищу выгодный контракт, и не интересуется моими делами.

– Вы коварная, я бы даже сказал, вероломная женщина, – Зихао неприятно улыбнулся. – Не хотел бы я быть вашим другом.

Лицо Нары стало пунцовыми, и Чжоу улыбнулся ещё шире, довольный, что удалось задеть Ли.

– Вам это и не грозит, – отрезала девушка.

Нара развернулась и ушла, не оглядываясь на Чжоу, развалившегося с довольной улыбкой в кресле.

***

– Сегодня мы поговорим о модной штучке, которая прибыла к нам с самой Луны, и начинающей завоёвывать популярность. А именно о церкви Небесных сфер.

Камера сделала наезд так, чтобы подписчики канала могли видеть Алекса.

– Итак, мистер Мицкевич, что именно вы привезли нам с Луны? И почему именно с Луны? Оттуда лучше видно Бога?

За кадром раздался смех.

– Я привез остатки здравого смысла, и то немногое, что осталось от церкви, уничтоженной Брестовым.

С самого утра Алексу стали поступать сообщения весьма оскорбительного характера, в которых с завидной регулярностью его называли «вождь» и «предводитель». Он долго не мог понять в чем дело, пока один из «доброжелателей» не написал: «Да, чувак. Одри тебя разделала, как Бог черепаху».

Алекс подключился к каналу, и когда не сработало его приглашение, с неохотой заплатил за дневной безлимит. Найдя запись «Звон Небесных сфер», он с нехорошим предчувствием запустил воспроизведение.

Всю видимую область заняло изображение Одри.

– Очень часто, при упоминании о Луне, мы слышим о странной церкви, которой селениты отдают предпочтение, – сказала она. – Одни смеются над ней, другие называют наиболее прогрессивной и идущей в ногу со временем. Давайте разберемся, что же это такое. Познакомьтесь с ее лидером – Майклом Брестовым.

Изображение сменилось портретом, выполненным карандашом, человека с волевыми чертами лица. Алекс без труда узнал в нем Майкла, и не сказал бы, что рисунок сильно приукрашен, но на картинке пастор смотрелся гораздо более мужественно, более величественно. Штрих там, тень здесь – и невыразительное лицо Брестова приобрело орлиные черты.

Изображение отдалилось, и картинка ожила. Брестов, в развивающейся сутане обрел цвет, за ним появилось черное небо, и поверхность Луны, изрытая кратерами. Майкл приложил рупором ладони ко рту, и издал крик Тарзана. По его окончании, сверху на Луну свалился город. Чтобы не было никаких сомнений, над ним возникла красная стрелка, острие которой указывало куда-то в центр и надпись: «Монд». Следом свалилась церковь с неоновой вывеской, на которой было написано: «Церковь им. св. Б. Скотта».

За кадром раздался смех, а следом и голос Одри:

– Примерно так все и было по версии парня, который знает, кто написал Библию.

Снова смех.

– Майкл Брестов, что ты делаешь на Луне? – спросила Одри.

Изображение сменилось записью, сделанной скрытой камерой. Съёмка велась откуда-то снизу, видимо, камера была закреплена на одежде. Картинка была не очень, но это только добавляло ей достоверности.

– Меня пригласили сюда.

Запись перемоталась назад, и Брестов повторил:

– ...пригласили сюда.

Снова перемотка, и Брестов снова сказал:

– ...пригласили сюда.

Изображение изменилось. За столом сидела Одри. У нее было крайне задумчивое выражение лица, и журналистка довела его до комичности, нахмурив брови и приложив палец к губам.

– Хм, – изрекла она.

И вновь появилась анимация с Брестовым. На этот раз, у него на голове был надет рогатый шлем, а в каждой руке он держал по древнему пистолету. Дополняла нелепый ансамбль тельняшка, разорванная в нескольких местах.

– Мы не располагаем ранними фотографиями Майкла Брестова, – раздался голос Одри, – но вполне возможно, что раньше он выглядел именно так. Когда ещё не был священником, а был одним из «Сынов Тора».

За кадром раздался протяжный вздох, полный удивления, а следом за ним улюлюканье.

Алекс немного расслабился. Его вполне устраивало что Одри перемывала кости Майклу.

– Ладно. Не будем навешивать ярлыки – смилостивилась Одри. – В конце концов, может быть, человек нашел свое предназначение.

Вновь появилась запись со скрытой камеры:

– Все мы по разному служим Господу, – развел руками Майкл.

Изображение застыло.

– Так кто же тебя позвал? – спросила Одри.

– Добро пожаловать на Луну, – сказал появившийся Говард Стик. Он улыбался, а перед ним стояла тарелка с варевом красного цвета.

Изображение снова застыло. Сбоку вышла Одри, и карикатурно копируя движения синоптиков, показывающих на карте области высокого и низкого давления, сказала:

– Здесь вы видите Говарда Стика.

Руки совершили пасы в области глаз и носа.

– Чуть ниже вы можете наблюдать борщ.

Руки покружили вокруг тарелки. Раздался смех.

Одри повернулась к Говарду и спросила:

– Зачем вы позвали Брестова?

– Мы стараемся сделать жизнь лучше, – ответил оживший Говард Стик.

– Я могу процитировать ваши слова? – спросила журналистка.

– Только те, которые вам нравятся, – рассмеялся Говард.

Алекс был в шоке от увиденного.

– Ну вот это уже совсем неправда, – пробормотал он.

Тем временем изображение сменилось видом Монда с высоты. Унылые серые соты не вызывали ничего кроме тоски.

– Ничего удивительного, что Говард Стик решил разнообразить столь унылый пейзаж, – журналистка замолчала, и несколько секунд транслировалась панорама Монда.

Потом Одри долго рассказывала о компании «Бридж». Рассказ перемежался вставками фраз случайных людей, подтверждающих, что это лучшее что есть на Луне. Каждый восхищался Стиком, и хотел на него работать.

– На Луне две религии: Небесные сферы и «Бридж», – подытожила Одри. – Так почему же Говард не ограничился только «Бриджем»?

На несколько секунд возникла пауза, после которой журналистка развела руками:

– Я не знаю. Может быть, он предусмотрительный человек, и даёт людям выбор во что верить. Или просто любит играть с огнем. И это не фигура речи. Помните борщ?

Вновь появился стоп-кадр с Говардом и тарелкой перед ним.

– На Луне запрещен открытый огонь, но специально для Говарда Стика готовят в русской печи на дровах.

Алекс совершенно не понял последнего пассажа: каким образом церковь связана с борщом?

Но в следующую секунду он об этом совершенно забыл.

– Но вернёмся к нашим баранам, – продолжила Одри.

– Вместо того, чтобы нести слово божье, он преследует собственные интересы, – услышал Алекс свои слова.

И вслед за этим, пошла нарезка из его фраз:

– ...устроил казино, ...занимаются рекетом, ...ни разу Библию.

Видеоряд был обработан фильтрами, и Алекс имел глуповатый вид.

И сразу же появился Брестов:

– Его разум затуманен мирскими выгодами. И мне больно узнать, что Алекс, действуя от имени нашей церкви, вводит людей в заблуждение.

– Странно, – появившееся лицо Одри снова было задумчивым. – Кому же верить?

Вновь подключилась анимация. Розовощекий карапуз, в непомерно больших подгузниках, держал за руку женщину, отдаленно похожую на Одри. Пальчиком другой руки он тыкал по очереди в Стика и Брестова, нарисованных в виде детей, и жаловался противным голосом:

– Этот мне не давал играть, а этот обзывался, и ударил ногой по попе!

– Вождь стайки хоппи, переквалифицировавшийся в предводители духовенства – это...

Алекс не дал Одри закончить, выключив воспроизведение. Было ясно, что его карьера как пастора окончена.

– Вот же тварь! – выплюнул он.

Остальные герои видео были с ним полностью согласны.

2186 - III

Ольга с беспокойством смотрела как Нара собирается.

– Чует мое сердце, этот жук что-то задумал, – сказала она.

Нара рассмеялась.

– Иногда ты ведёшь себя как бабушка, Оля.

Ольга Денисовна через силу улыбнулась:

– Наверное, старость подкрадывается.

Нара снова рассмеялась, и поцеловала старушку в щеку:

– Не переживай. Все будет хорошо.

Но Давыдова не была в этом уверена. Казалось, что они все предусмотрели, но на душе скреблись кошки. Сначала Ольга сама планировала пойти к Чжоу. Но поразмыслив, была вынуждена признать, что это выглядело бы глупо. Как ни крути, а пилот Ли вписывалась в эту историю более гармонично.

– Если Зихао станет вести себя подозрительно, или просто тебе что-то не понравится – вставай и уходи. Не думай, как это будет выглядеть.

– Ты же будешь меня слышать, и сможешь это посоветовать в любой момент, – улыбнулась Нара.

– Ты можешь заметить что-то, что я пропущу.

– Хорошо. Тогда если я скажу «пора готовить ужин», это значит, что готовлюсь сбежать, а если вспомню как болела бронхитом – то спасай меня, – рассмеялась девушка.

Ольга улыбнулась в ответ, не стала говорить очевидные вещи, вроде того, чтобы Нара была осторожна, или не отключала канал. Вместо этого она тайком перекрестила девушку.

Чжоу ожидал за тем же столиком, что и в прошлый раз.

При виде Нары он поднялся, и любезно отодвинул для нее стул.

– Рад снова вас видеть, Ли Нара.

– Не могу сказать то же самое. Что вы решили?

Чжоу тяжело вздохнул.

– Как вы понимаете, решение не лёгкое. Руководство не может отдать предпочтение ни одному из вариантов.

Давыдова тихо выругалась:

– Он собирается тебе морочить голову. Хочет чтобы ты думала, что эти документы их не очень интересуют.

Нара кивнула, словно соглашаясь с Зихао.

– Другими словами, дневники вам не нужны. Что ж, директор Чжоу, спасибо, что уделили время, – девушка сделала вид, что собирается уйти.

– Я просто вам сообщаю, что на данный момент, решение не принято. Но если вы составите мне компанию, и попробуете чоу фан, то думаю, к окончанию ужина мы будем знать ответ.

– Старый лис может обойтись и без ритуалов, – подала голос Ольга. – Наверняка что-то задумал.

Чжоу тем временем сделал заказ, а Нара ограничилась чаем.

– Если я и жалею, что родился на Марсе, то только потому, что здесь не умеют готовить, – сказал Зихао. – Местные повара считают ниже своего достоинства пользоваться, например, рисоварками. Я не говорю о сверхсовременных моделях, которые стоят как автомобиль, но даже самый простенький аппарат, справится с этим гораздо лучше, чем человек, для которого существует только один способ приготовить рис – залить его кипятком.

Для Нары было непривычно услышать такую тираду от Чжоу, и она решила, что глава службы безопасности скрывает за ней свое беспокойство. Видимо, он боялся, что Ли надоест ждать, и пытался отвлечь ее разговором. Нара не знала что предпринять, и надеялась, что Ольга подскажет. Но та молчала. Девушка, на всякий случай, проверила статус канала, и убедившись, что подруга на связи, немного успокоилась. Видимо, Ольга тоже не знала что сказать.

Чжоу отправил в рот очередную порцию риса, на секунду замер, и тем же тоном, которым сетовал на неумение поваров готовить, сообщил:

– Мне дали разрешение на передачу вам корабля.

Зихао окунул в плошку с соусом рыбу, и отправил ее вслед за рисом.

Нара застыла с чашкой в руке.

Чжоу доел, и взял салфетку.

– Не знаю почему вам пошли навстречу, но я считаю, что от этой сделки выигрываете только вы. По моему мнению, пилот Ли, с вашей стороны более правильно было бы взять деньги.

– Ваше руководство попросило вас поторговаться? – спросила Нара, взяв себя в руки.

– Мое руководство уполномочило меня передать вам это.

Чжоу положил перед Нарой отливающий серебром мастер-ключ. Ли взяла ключ и позабыла обо всем на свете.

– Все эти дни, я надеялся, что мне не придется отдавать его вам.

– Все эти дни? – переспросила Нара. – Значит, корабль здесь?

– «Лей Шан» уже неделю в порту, – нехотя ответил Чжоу, – и раз так решили наверху – он ваш. Но сначала я хочу получить записи.

– Сначала проверим сработает ли ключ, – Нара обворожительно улыбнулась.

– Мне нужны гарантии, – Чжоу скрестил руки на груди. – Я знаю чего стоит «Лей Шан», но не знаю, чего стоят ваши дневники.

Нара рассмеялась:

– А я знаю, что вы готовы были отдать за них два корабля. А значит, чего-то они стоят.

– «Лей Шан» не обычный корабль. Он лет на десять опережает время. И я думаю, что мы совершаем ошибку, передавая его вам.

Нару так и подмывало спросить зачем отдавать новейший корабль, если можно было модифицировать «Лунную росу»? Возможно, Китаю так проще, но вряд ли лучше. Но червячок сомнения заставлял держать рот на замке. Выигрывают же люди в лотерею. Почему бы неточности перевода, или невнимательности бюрократа не сыграть ей на руку?

– Я хочу сначала взглянуть на корабль.

«И проверить подойдёт ли ключ», – мысленно добавила она.

Чжоу поразмыслив, кивнул:

– Хорошо. Видимо, вызывать к вашей совести бесполезно. Пойдёмте.

Когда они вышли на улицу, бесшумно подъехал автомобиль, и Чжоу распахнул дверь.

– Пойдёмте лучше пешком, – покачала головой Нара.

Чжоу пожал плечами, и отпустил машину.

– Как хотите.

Через десять минут они добрались до шлюза, и Нара остановила Чжоу, собравшегося надеть скафандр.

– Если не возражаете, дальше я сама.

– Площадка 17С, – Нара была уверена, что услышала как скрипнули зубы Зихао.

Она уже достаточно хорошо освоилась на Фобосе, и срезав путь, добралась до корабля за считанные минуты, несмотря на то, что площадка была на значительном удалении.

Перед ней стоял корабль, по внешнему виду отличавшийся от любого, что ей доводилось пилотировать. Обычные грузовики больше всего напоминали приплюснутые утюги, и походили, скорее, на контейнеры, чем на транспортные средства. «Лей Шан» был изящен. Он имел вытянутую форму с заостренным носом, резко обрубленной кормой, и больше всего он походил на шип.

Вокруг было только открытое пространство, и убедившись, что поблизости никого нет, Нара поднялась в рубку.

Получив сигнал с ключа, дверь распахнулась, и Нара проскользнула внутрь. Не снимая скафандра, пилот Ли задраила шлюз. После она проверила гермодверь, соединяющую рубку с остальным кораблем, осмотрела мостик, и убедившись, что здесь негде спрятаться, наконец, сняла костюм.

– Свет! – скомандовала она.

Неспешно разгорелись лампы над пультом, а потом светом наполнилась вся комната.

Нара присела в капитанское кресло и прикрыла глаза. Корабль для нее всегда был почти живым существом, и девушка должна была ощутить его сердце, прежде чем подчинить себе.

– Ну что? Все в порядке? – нетерпеливый голос Чжоу не дал ей прочувствовать корабль.

– Проверяю, – нехотя отозвалась Нара.

Обычно она никому не позволяла нарушать чудесный миг первого свидания, но сейчас были особые обстоятельства.

Пилот Ли подошла к пульту и вложила мастер-ключ в предназначенный для него разъем. Интерфейс тут же запросил контакт, и Нара слилась с мозгом корабля. Настройки были несколько непривычными, но ничего такого, что вызвало бы затруднения. Пилот Ли без труда настроила идентификацию по голосу, отпечаткам, сетчатке, и даже по биологическим образцам, что капитаны делали не так уж и часто. Пробежав по основным пунктам, она вынырнула из системы, закрепив изменения.

Вытащив ключ, она немного подержала его в руке, швырнула на пол, и раздавила каблуком. Любой капитан от такого варварства пришел бы в ярость, да и сама Нара не гордилась этим поступком. Традиции и табу менялись от корабля к кораблю, но по крайней мере, одна вещь была незыблема: потерять или поломать мастер-ключ было дурным знаком. Разумеется, как и любая примета, эта основывалась на сугубо прагматичных основах. Капитану могла потребоваться помощь навигатора или пилота, он мог умереть или продать судно. В любом из этих случаев нужен был ключ, чтобы новый человек получил доступ к управлению. При его отсутствии приходилось заказывать дубликат у производителя, причем, только в главном офисе на Земле. И пока его изготавливали и доставляли, корабль представлял собой не более чем груду металлолома. И это не говоря о том, что нужно еще было доказать, что ты имеешь полное право на обладание мастером.

Нара сожгла все мосты. Теперь корабль ее, и в случае чего, Марс вряд ли предоставит ей дубликат. Зато и отобрать судно будет не так уж просто.

Она просканировала все помещения, и убедилась, что на корабле нет никого кроме нее.

– Все в порядке? – снова спросил Чжоу.

– Да, корабль в порядке, – сдерживая радость, ответила Нара.

– Хорошо. Когда вы передадите записи?

– Когда окажусь на безопасном расстоянии, – ее рука коснулась рычага, и реактор вышел из спящего состояния, о чем сообщила всему миру иллюминация на корпусе.

– Пилот Ли! – закричал Чжоу. – Я запрещаю вам взлет!

– А как иначе я смогу оценить летные характеристики? – удивилась Нара.

– Пилот Ли! Если вы нарушите соглашение, то больше никогда не сможете приземлиться на Фобосе или Марсе!

– Не очень то и хотелось, – сказала Нара, убедившись, что микрофон выключен.

Она запросила разрешение на взлет, после чего дала команду Остину поднимать «Лунную росу».

– Мы сделали это! – прокричала она, рассчитывая на похвалу Ольги, но подруга молчала.

Вместо нее ответил Чжоу.

– Как я понимаю, вы не собираетесь делиться информацией?

Когда Ольга изложила свой план, Нара поняла, что подруге не хотелось бы, чтобы дневники отца попали в руки Чжоу. И девушка честно пыталась найти в себе силы, чтобы противостоять искушению. Но это оказалось выше ее сил.

Она была благодарна подруге, но одновременно испытывала стыд за то, что ради нее Ольге придется отдать записи.

Нара понимала, что поступает неправильно. Нужно было отдать файлы Чжоу. В конце концов Ольга, хоть и скрепя сердцем, сама предложила такой вариант. Но также Нара знала, что это больно ударит по подруге. Ольга опасалась Зихао. Она не была физиком, и не могла сказать, насколько важны записи Аша Вармера, но чувствовала, что не стоит передавать их в руки Чжоу.

Единственный верный выход был бы не ввязываться в эту авантюру.

Нара вышла из зоны ответственности Фобоса, и вздохнула спокойнее, убедившись, что за ней нет погони.

Но тут корабль отклонился от курса, и начал разворачиваться.

Нара подключилась к пульту, но борт игнорировал ее команды, направляясь к Фобосу. Ли была хорошим пилотом, и не стала впадать в панику. Прежде всего, она попыталась разобраться что происходит. Не получив отклика от пульта, она пришла к единственному возможному выводу. На кораблях, кроме рубки, есть еще одно место, где располагаются приборы управления: машинное отделение. Быть на связи с пультом можно находясь в любой точке, но управлять кораблем можно только из этих двух мест. Причем «управлять» из машинного отделения можно с очень большой натяжкой. Его пульт имел крайне урезанный потенциал, и предназначался, скорее, для тестов, во время ремонтных работ. Оттуда можно было включить двигатели, развернуть антенны, выпустить посадочные опоры. Нара никогда не слышала, чтобы таким образом пилотировали корабль. А в ее случае, это затруднялось еще и тем, что управление осуществлялось дистанционно. На несколько минут пилота Ли заинтересовал вопрос, каким образом Чжоу удалось сделать так, что пульт в машинном отделении получил более высокий приоритет, чем в рубке? Мостик – сердце корабля, и капитан находясь здесь, имеет практически безграничную власть над судном.

Откинув эту мысль как несущественную, Нара стала думать, что делать дальше. Скорее всего, Зихао и не собирался отдавать корабль. По его задумке, Ли должна была убедиться, что с бортом все в порядке, передать ему файлы, после чего управление оказалось бы заблокированным.

А теперь собственность Марса возвращалась на Фобос. Нара поняла, что ее обвели вокруг пальца, и жалела, что хотя бы не опробовала возможности корабля. Вряд ли ей еще когда-нибудь удастся сесть за штурвал марсианского судна. Ну что ж, победы доставляют радость, а поражения приносят опыт. Хотя в ней так и кипела обида, девушка холоднокровно размышляла, как будет выпутываться из этой ситуации. Первым делом – нужно будет подключиться к открытому каналу, чтобы Чжоу не смог втихаря провернуть какую-нибудь гадость. Она попыталась подключиться к Сети, но корабельные антенны были заблокированы. Нара невесело улыбнулась: ничего, когда приземлимся – они не понадобятся.

Но корабль направлялся не на Фобос. Когда Нара поняла, куда они летят, девушку бросило в пот.

– Ли Нара, – раздался Голос Чжоу. – Как вы понимаете, посадка на резервном управлении задача весьма не тривиальная. Не скажу, что меня беспокоит ваша жизнь, но я хочу сохранить корабль. Вы согласны взять на себя управление?

Нара колебалась лишь секунду: выбора у нее все равно не было.

– Да, – ответила она.

– Хорошо. Мостик ваш.

Нара подключилась к пульту, и почувствовала отклик. По крайней мере, она посмотрит, на что способен этот борт.

Когда «Лей Шан» вышел на орбиту Марса, Давыдова наконец добралась до района, где действовала связь.

И тут же получила сообщение. Увидев от кого оно, Ольга выругалась и запустила воспроизведение.

– Добрый день, миссис Давыдова, – сказал Чжоу. – Мы с вашей подругой заключили сделку, думаю, вы знаете какую. Я свою часть выполнил, она – нет. Мне кажется, было бы правильно, если бы вы взяли на себя ее обязательства. Не возражаете, если она пока побудет моей гостьей? Что вы думаете, миссис Давыдова?

***

«Возьми в любой мастерской ацетилен, только убедись, что он замешан с ацетоном, горелку, и мазни два раза по трещине», – написал Говард.

И почти сразу посыпался град ответов:

«А то что кислород оттуда хлещет, ничего?».

«Ага, правильно. Дорежь ее полностью. Сгорел сарай – гори и хата».

«Заодно по вентилю мазни, чего мелочиться».

«Это вы вчера на химии ацетилен проходили, да? Спать ложись. Завтра рано в школу».

Его комментарий затерялся под градом новых предложений.

Говард решил себе устроить выходной, но по привычке заглянул на городской форум, и дал толковый совет. Некий Озан жаловался, что уже неделю травит труба на поверхности, и он не знает что с ней делать.

Советы «знатоков» были один другого лучше. Кто-то предложил поставить заплатку, используя вакуумную сварку. Это предложение набрало наибольшее количество сторонников, которые всерьез обсуждали, что нужен еще хомут, который даст необходимую силу прижима, пока заплатка схватится. Говард не стал говорить, что вакуумная сварка, собственно говоря, предполагает вакуум. И кислород не вписывается в эту концепцию.

Следующий полагал, что это признак усталости металла, и нужно менять полностью секцию. У этого решения также нашлось множество сторонников, которые даже составили калькуляцию. Правда, потери связанные с перекрытием магистрали, никто не учел.

Говард зашел под своим именем и написал:

«Хай. Я так понимаю, трещина у вас небольшая. Послезавтра могу прислать робота, или можете за пять минут заварить ацетиленом».

Он настроил уведомление, чтобы узнать какое решение примет Озан, и собирался отключиться, как снова посыпались комментарии. На это раз, все они были хвалебные.

Говард уже к этому привык. «Бридж» был альтернативой «Кохито» и «Вармеру». Большинство селенитов никогда не покидали Монд, работая на обогатительных предприятиях или в коммунальных службах города. Его же сотрудники имели шанс побывать за пределами Луны. Мастерские, склады, офисы, расположенные на Фобосе, не имели постоянного штата, и любой сотрудник «Бриджа» мог подать заявку и поработать там несколько месяцев.

А те, кто не работал в компании, страстно мечтали в нее устроиться.

Собственная популярность уже начала утомлять Говарда, и он старался не афишировать свое имя.

У него были установлены всевозможные фильтры, которые обрабатывали вызовы от незнакомых людей, направляя их либо на информационную службу, либо на профильных специалистов. Поэтому когда новому контакту удавалось обойти эти ограничения, Говард относился к нему с достаточным уважением. Обычно это означало, что у незнакомца важное дело. Появившийся вызов, для того чтобы установить соединение, требовал принять множество условий, в частности, запрет на запись и хранение информации. Согласившись на все условия, он увидел имя: Зихао Чжоу. – Здравствуйте, мистер Стик. Говарда кольнуло нехорошее предчувствие, и в ответ он промолчал. –Уверен, вы слышали обо мне от нашей общей знакомой. Боюсь, что мне выпало несчастье сообщить вам неприятную новость. Пилот Ли пропала. Говард сжал кулаки. Не приходилось сомневаться, что Чжоу поставил ему ультиматум. – Чего ты хочешь? – прорычал Говард. – Вы, наверное, интересуетесь какая мне нужна помощь в процессе поиска вашей жены? Говард не мог понять: этот Чжоу издевается или настолько боится слежки, что перестраховывается даже на собственном канале? – Именно, – процедил Говард. – Поверьте, я приложу максимум усилий для поисков миссис Ли. Кроме того, что я возмущен этим происшествием как друг пилота Ли и как глава безопасности, у нас с ней осталось незаконченное дело. – Волна, – Говард просто выплюнул последнее слово. – Я рад, что мы поняли друг друга, – с удовлетворением отметил Зихао. – Мы с пилотом Ли поднимали ряд вопросов, которые позволяют взглянуть совершенно иначе на это событие. Мне бы хотелось продолжить наше общение.

– Вы получите сигнатуры, – при этих словах Чжоу скривился, но промолчал, – но если только попытаетесь...

– Достаточно, – напускное сочувствие вмиг слетело с Зихао. – На подконтрольной мне территории пилоту Ли не будет причинен никакой урон.

Чжоу отключился.

Говард Стик упёрся невидящим взглядом в стену. Усилием воли, он загнал свои чувства в узду, и размышлял о дальнейших действиях.

Точнее, о последовательности их выполнения.

Связаться с подругой Нары. Это раз. Говард знал, что ее зовут Ольга, и живёт она на Фобосе. Несколько раз они с Нарой общались по грависвязи. Найти ее будет не сложно.

Добыть сигнатуры. Это два. Он ещё не знал, каким образом это сделает, и отдаст ли коды Чжоу, или освободит Нару другим способом, но они должны быть у него. Как он уже знал, сигнатуры представляли собой нечто вроде государственной тайны, но дело облегчало то, что антенна была расположена на Луне. А значит, обязательно найдется кто-то, кто связан с ней, и должен Говарду.

Три: найти Нару.

И ещё одно: свернуть шею Чжоу.

В приоритете.

***

После провального интервью Одри, Алексу, в любом случае, в Небесных сферах делать было нечего. Тем более он не вписывался в новую концепцию.

Алекс не мог сказать наверняка чья это была идея, но он бы поставил на отца Гектора.

Благодаря Одри, церковь Небесных сфер получила широкую известность, и даже можно сказать, неплохую рекламу. Чем и воспользовались «Сыны Тора».

Их капелланы получили благословение преподобного Майкла, и теперь официально были миссионерами. «Сыны» пришли в полнейший восторг, а полиция просто взвыла. Последний рейд по притонам закончился массовыми арестами, но большую часть задержанных пришлось отпустить. Стоило на месте оказаться священнику, и адвокаты убеждали судью и присяжных, что полиция нарушила тайну исповеди, ворвавшись в молельный дом. Прихожанами церкви были и так не самые законопослушные члены общества, а после рейда авторитет капелланов среди криминалитета взлетел до небес.

Понимая, что власти спохватятся, «Сыны» приложили максимум усилий, чтобы их церковь, по крайней мере внешне, не отличалась от католической. Провозгласив Майкла отцом-настоятелем, капелланы стали каждое воскресенье читать его проповеди, которые сам Майкл произносил ранее.

И Алексу не было места в новом формате.

Но оценив все преимущества должности пастора, он не собирался просто так от этого отказываться. За неимением вакансий у Брестова, он решил создать свою церковь или нечто похожее.

Хотела этого Одри или нет, но она сделала ему имя. Ранее Алексу удалось собрать лишь горстку хоппи, но теперь к нему потянулись люди. Для какой-то части молодежи он стал бунтарем, который выступил против церкви. И Алекс всячески старался поддерживать это заблуждение.

Его все чаще звали на всяческие ток шоу, где он довольно резко высказывался по поводу Майкла и религии в целом.

– Мы давно миновали тот этап развития, когда нуждались в костылях вроде веры, но все равно хватаемся за нее, словно утопающий за соломинку.

– Позвольте уточнить, – перебил ведущий. – Вы отрицаете само существование всеведущего существа, или же необходимость института веры?

– Я порицаю отсутствие здравого смысла. Взять, например, Брестова. Его утверждения просто смешны. Брестов говорит, что человечество единственная разумная раса. Но это же чушь! Только в нашей галактике больше ста миллиардов звёзд. А самих галактик миллиарды и миллиарды. Глупо предполагать, что человечество настолько уникально.

– Пока у нас нет доказательств, его теория ничем не хуже любой другой.

– Он говорит то, что люди хотят услышать. И им, а в первую очередь Майклу Брестову, плевать на доводы разума.

– Но последователей его учения с каждым днем становится все больше. Хотите сказать, что все они ошибаются?

– Последователей? Да большинство из них прикрывается церковью, чтобы сподручнее было вести свои темные дела!

Алекс сам не заметил, как потерял инициативу в беседе, и теперь наобум отбивался от вопросов ведущего.

– Перед записью интервью я побывал на службе в церкви Небесных сфер, – журналист словно потерял интерес к Алексу, и обращался к зрителям. – Не скажу, что полностью разделяю их взгляды, но мне кажется, что они вдохнули новую жизнь, в старую сказку. Лично мне импонирует основательность их подхода. Так, например, источник, пожелавший, чтобы его имя осталось неназванным, приоткрыл нам некоторые аспекты подготовки священников. Мы сняли короткое интервью, которое предлагаем вашему вниманию. Смотрим.

В эфир пошла запись, на которой человек с размытым лицом и измененным голосом рассказывал как тщательно капелланы изучают Библию и как строго проходит отбор.

Алекс смотрел и думал, что избрал неверную тактику для борьбы с чумой под названием «Брестов». Чем больше он приводил аргументов против Небесных сфер, тем сильнее расползалась эта зараза.

Алекс пришел к выводу, что пора переставать быть мальчиком для битья.

***

– Ты что-то придумал? – спросил Говард.

– Да, – кивнул Матео.

Он прямо лучился от гордости. Вчера он был огорошен вопросом, и считал, что без доступа к компьютерам, которого он не имел, это пустая затея.

Но где-то на краю сознания билась мысль, которую он никак не мог ухватить. И уже под утро, так и не сумев уснуть, Матео смог за нее зацепиться.

– Периодически проводится тестирование антенны. На входе имитируется сигнал, и система пытается распознать его.

Увидев, что его слова не произвели впечатления на Говарда, Матео вздохнул.

– При поступлении сигнала сначала идёт незначимая, настроечная часть. Она как бы сообщает, что дальнейшая информация зашифрована. Через десять минут приходит сигнал. Чтобы его считать, автоматика запускает серию импульсов, которая словно заполняет пробелы, и позволяет получить полную картинку волны, которая потом отправляется на обработку.

– И как нам это поможет? – Говард все ещё не понимал. – Ключ к шифру ведь хранится в компьютере?

– Это и есть шифр. Сама волна – словно мозаика. Если не вставить недостающие элементы – это не больше чем бесполезный шум, не представляющий никакой ценности. А когда недостающие детали становятся на свое место – получается полноценный рисунок.

– Это и есть сигнатуры?

Матео пожал плечами.

– Наверное. Может быть, дальше ещё какая-то защита, но без этого сигнал просто не принять.

– И они у тебя есть?

– Если установить небольшой прибор на сигнальном кабеле, то во время следующей проверки я смогу получить интересующую вас информацию.

– И когда будет очередной тест? – Говард едва смог скрыть разочарование.

– Проверка проводится раз в три-четыре месяца. Последняя была дней сорок назад.

«Итого – минимум два месяца» – прикинул Говард. Вчера он рассчитал курс, исходя из нынешнего положения Марса, и получалось, что на Фобосе он будет раньше, чем получит сигнатуры. Но другого выхода у него все равно не было. Заставив себя рассуждать трезво, он пришел к выводу, что не имеет смысла спешить со стартом. Лучше отложить его на пару дней и более основательно подготовиться.

– Хорошо. Передай их мне сразу как получишь.

– Договорились. А теперь давайте обсудим мои комиссионные.

Матео припомнил Говарду и Созиген, и контрабанду, и упущенную прибыль, и сумма получилась весьма внушительная.

2186 - IV

Давыдова снова и снова задавала себе вопрос: можно ли было поступить иначе? Она не хотела отдавать дневники, но выбора не было. И дело было не только в том, что она лишалась единственного козыря. Ольга не сомневалась, что Чжоу не отпустит Нару так просто. Так что звонок Говарда Стика не стал для нее неожиданностью. Чжоу своего не упустит. Она бы не удивилась, если бы и лунная администрация тоже получила требования о выкупе.

Возможно, следовало тянуть время . Но она не могла найти уважительных причин для отсрочки. Если, по их легенде, информация у Нары была на корабле, и ее извлечение было сопряжено с определенными трудностями, то у Ольги дневники лежали под рукой. К тому же Чжоу, что не удивительно, разгадал их незатейливый план.

И снова Давыдова приходила к выводу, что другого пути не было. Если бы она не отправила файлы Зихао, тот, чего доброго, стал бы присылать пальцы Нары.

Если бы Говард Стик не спешил на Фобос, Ольга бы уже сама отправилась на поиски Нары. В конце концов, девочка влипла в неприятности именно по ее вине.

Но Давыдова отдавала себе отчёт, что сама она не справится. Вместе с Говардом же у них был хоть какой-то шанс.

Существовала возможность, что Чжоу побоится неприятностей с почтовым корпусом, и удовлетвориться сигнатурами.

Но тем не менее, Давыдова решила подготовиться к различным вариантам развития событий. Да и Говард просил присмотреться к местным.

Кажется, девочка не ошиблась при выборе мужа.

***

Глядя на своих собеседников, Говард подумал, что все это похоже на сцену из старого детектива. Майкл, спрятав руки в карманы, стоял облокотившись на стену, а Гектор, устроившись на ящиках, и подогнув ноги, перебирал четки. Для полноты картины не хватало дымящейся сигары и старого автомата, небрежно брошенного неподалеку.

– Почему ты не обратился к Вармеру? – спросил Гектор.

– Вряд ли он захочет чтобы его имя всплыло, если что-то пойдет не так.

– А нас тебе, значит, не жалко? – подал голос Брестов.

– Вас я прошу об услуге, – подавив желание ответить прямо, сказал Говард. – И предлагаю ответную.

– Суть развода ясна, – кивнул Гектор. – Непонятно зачем нам соглашаться.

– Хотя бы потому, что вам эта сделка выгоднее, чем мне.

– Да неужели? – Гектор саркастически усмехнулся. – Что-то я не вижу очереди желающих прокатиться до Фобоса.

– Марс гребёт все, что попадает на рынок спутника. Можете привезти просроченные консервы, и все равно найдется покупатель. Кроме того на Фобосе постоянно проживает около ста тысяч человек, и нет ни одной церкви.

Глаза Майкла загорелись, но держался он молодцом, изображая полнейшее безразличие. Он не хотел иметь никаких дел с Говардом Стиком, и Гектору пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить его придти на встречу.

– Было бы это безобидной прогулкой, ты бы пошел к Вармеру, – ткнул Гектор в Говарда пальцем.

– Было бы это безобидной прогулкой, мне бы не понадобилась помощь, – ответил Говард. – Могу вам предложить еще содействие при оформлении груза, но основные условия остаются теми же: при каждом рейсе на Фобос у вас приоритетное право на погрузку.

Увидев, что попытка торга провалилась, Гектор попробовал зайти с другой стороны:

– И толку? Фобос закрыт для туристов. С бизнесом, думаю, дела не лучше.

– Для посещения Фобоса не требуется специального разрешения. На Марс – да, не попадете. А на Фобос – пожалуйста. Другое дело, что туда ходят только корабли государственных компаний и «Бриджа». Вряд ли вам удастся договориться с кем-нибудь кроме нашего офиса.

Гектор задумался. Говард был прав. В конце концов, за последний год он неплохо заработал на торговле, и знал, о чем говорит. Сделка действительно была стоящей, и вряд ли получится ещё что-то выторговать. Но это не значит, что нужно сразу соглашаться.

– И наши ребята тебе нужны только для того, чтобы постоять на шухере? – уточнил Гектор.

– Почти. Если все пойдет по плану – этого будет достаточно. Если Чжоу захочет нас обмануть – придется немного надавить, – неохотно признал Говард.

Это было едва ли не основной причиной, почему он обратился к Брестову. Служащие «Вармера» вряд ли бы с энтузиазмом восприняли такую командировку. К тому же, сотрудники безопасности были похожи на разжиревших котов, которые забыли как ловить мышей. Свидетельством этому была полная безнаказанность подручных Брестова, которые установили на Луне свои порядки. Служба безопасности «Вармера» держалась исключительно на авторитете компании, занимаясь рутиной, которая не требовала ни смелости, ни смекалки. То что Говард успел узнать о Чжоу, не позволяло считать того человеком, держащим слово. Но он полагал, что если на переговорах будет присутствовать несколько «Сынов Тора», то это значительно повысит шансы на успех. К тому же, хотя Говард никогда и не сказал бы этого вслух, земляне были существенно лучше подготовлены физически.

– Так, давай уточним, правильно ли мы понимаем друг друга, – сказал Гектор.

– Слушаю.

Говард уже понял, кто в этой компании главный, и сделал мысленную пометку на будущее.

– Значит, мы получаем бессрочный абонемент на поездки до Фобоса и можем возить все, что считаем необходимым, так?

– Верно. В пределах разумного.

– Принято, – Гектор кивнул. – Взамен тебе нужно несколько парней, некоторые из которых могут не вернуться домой. Правильно я понимаю?

Говард ненадолго задумался, и вынужден был признать правоту Гектора.

– Возможно.

– Шестерых хватит?

Говард приложил некоторые усилия, чтобы скрыть удивление. Формулировка «несколько парней» подразумевала троих, максимум четверых бойцов. Говард надеялся, что будет достаточно их пассивного участия, но если что-то пойдет не так, можно всерьез рассчитывать на силовую поддержку. Отец Кастет заинтересован сильнее, чем хочет показать, а значит подберёт действительно стоящих ребят.

– Вполне, – кивнул Говард.

– Через три дня они будут у тебя.

Говард знал, что Гектор может собрать людей гораздо быстрее, но спорить не стал. Скрепя сердцем, он согласился.

– Кого ты хочешь отправить? – спросил Майкл, после того, как Стик ушел.

– Пару человек есть на примете, остальных попрошу пусть старшие подберут.

– Сдается мне, что Стик их в расход пустит.

– Тоже мне, великий гуманист Ларошфуко выискался,– проворчал Гектор.

– Мутная история, – стоял на своем Майкл. – Похищение, выкуп. Чего-то он не договаривает.

– Причем, судя по всему, большую часть. Кажется, этот Говард затевает что-то интересное. Придется прокатиться с ним.

– Мне тут одному не справиться,– забеспокоился Брестов.

– Все будет норм, – отмахнулся Кастет. – Парней на Люца оставлю, на второй приход кого-нибудь из своих поставишь. Смотри только, чтобы этот отбитый на всю голову не выкинул какой-нибудь фортель.

Майкл не стал уточнять, что Алекс, как раз, беспокоил его больше всего.

***

Это было словно проклятие. Чем популярнее становилось его движение, тем больше интереса вызывали Небесные сферы. Алексу казалось, что вместо того, чтобы бороться с Брестовым, он делает ему рекламу. Но до поры до времени, приходилось с этим мириться. Как бы ему этого не хотелось, «Основа» пока не могла конкурировать с церковью. Они только набирали обороты, и не вызывали интереса как самостоятельная сила. Алекс пытался привлечь людей, на авторитетное мнение которых можно опереться, но пока что это не очень получалось. Большинство из них заняло выжидательную позицию, пытаясь понять: есть ли у организации потенциал, или же это приведет к репутационным рискам.

Радовало только то, что канал «Основы» понемногу набирал подписчиков, и некоторым идея приходилась по душе. На данный момент, только благодаря этому и происходило пополнение организации.

***

За прошедшие два месяца Нара вполне освоилась, и стала едва ли не примерной колонисткой.

После того, как Ли посадила корабль, и вездеход отвез ее в туннели, девушка ожидала чего угодно: от подвала для пыток, до роскошного номера, в котором, по ее мнению, агент почтового корпуса должен был терпеливо дожидаться освобождения.

Истина же, как обычно, оказалась где-то посередине. Нару проводили в довольно убогую камеру, которая, впрочем, оказалась ощутимо лучше тех коморок, в которых живут рабочие на Луне. Коммуникатор извлекать не стали, и ей была доступна Сеть, хоть и в весьма усеченном варианте. Два дня она провела в одиночестве, и успела понять, что оказалась не в тюрьме, а в типичной жилой комнате.

По непонятной для нее причине, Чжоу дал время освоиться, и явился лишь на третий день.

– Пилот Ли, – начал он без предисловий, – вы можете либо оставаться в этой комнате, либо стать почти свободной марсианкой.

– Дайте угадаю. Мне нужно будет только сказать на камеру, что я разочаровалась в империалистическом обществе, и выбрала свободный Китай? – Нара бросила на Зихао испепеляющий взгляд.

– Совсем необязательно, хотя ход ваших мыслей мне нравится, – девушка так и не смогла понять: Чжоу первый раз в жизни пошутил, или же всерьез размышлял над этим вариантом.

– Что тогда? Продать душу?

– Все проще. Вы даете доступ к коммуникатору, чтобы я всегда знал ваше местоположение.

– А заодно отслеживали мои запросы и звонки? – с вызовом спросила Нара.

– Разумеется, – Чжоу был удивлен очевидностью вопроса.

– Знаете, – Нара постаралась добавить в голос как можно больше сарказма, – я лучше посижу в камере.

– Как хотите, – Зихао не стал больше задерживаться, и девушка снова осталась одна.

Она читала, установила несколько игр, но стены с каждым часом давили все сильнее. Спустя несколько дней, она была бы рада увидеть любое человеческое лицо, но больше никто не приходил. Внутренний голос нашептывал, что без ее ведома они все рано не могут сделать вызов, или отправить сообщение, так почему бы не согласиться? Нара вяло возражала, что если бы дело касалось только этого, то вполне можно было смириться. Но шпионская программа будет знать о ней все. Голос убеждал, что программа не сможет получить доступ к старым файлам, а с момента посадки на Марс вряд ли что-то удастся скрыть от Чжоу. Особенно, если просто сидеть в комнате. И с этим доводом Наре пришлось согласиться. Сдавая понемногу позицию за позицией, спустя неделю, она отправила сообщение на единственный доступный контакт.

В конце концов, удалить шпиона – минута дела… Если ей вдруг захочется обратно в камеру.

Нара довольно быстро поняла, что приближаться к шлюзам или другим техническим помещениям не стоит. В этом случае практически мгновенно появлялись представители службы безопасности, и не слова не говоря, всем своим видом давали понять, что ей здесь не место. Девушка не понимала, почему нельзя было сделать уведомления в программе, но в конце концов составила для себя карту зон, разрешенных для посещения. Видимо, ей никогда не понять правил этикета, принятых на Марсе.

Спустя еще неделю, ей предложили работу. Нара восприняла новость со смешанными чувствами. Она была уверена, что Чжоу не забыл обстоятельства, при которых они познакомились, и была рада, что он не воспользовался ее пленением, чтобы отомстить. Но также это означало, что Зихао не пришел к однозначному выводу что же с ней делать дальше. Пока что у нее роль почетной заложницы, и глава безопасности рассчитывает обменять Нару на что-то представляющее интерес для Марса. По всей видимости, записи Вармера были не так уж и нужны Китаю, а весь этот фарс был затеян, чтобы заполучить агента почтового корпуса. А значит, у Нары серьезные неприятности. Переговоры займут какое-то время, но дипломаты не смогут затягивать их вечно, и однажды придется дать четкий ответ. Тогда то и всплывет тот факт, что Нара Ли не представляет никакого интереса для дипломатической службы Земли. Несложно предсказать, как тогда изменится ее статус.

Нара видела только один выход – бежать.

Когда ей приказали садиться на Марс, диспетчер дал координаты в пятнадцати милях от туннеля. Как подозревала Нара, Чжоу выбрал это место, чтобы успеть сбить борт, если пилот решит не подчиниться, и направит корабль на колонию. Если же все пройдет без эксцессов, имущество Марса должно остаться в зоне, которую с легкостью может контролировать служба безопасности. Через иллюминатор Нара даже разглядела монорельс, соединяющий две части колонии.

Когда на мостик поднялся Чжоу, от Нары не укрылось выражение его лица при взгляде на сломанный мастер-ключ. По всей видимости, борт не был подготовлен специально для этой операции, и не имел запасного. Догадку подтвердил сам Зихао, когда перед посадкой в вездеход приказал законсервировать корабль: будь у него запасной ключ, другой пилот тут же перегнал бы судно в ангар.

До тех пор, пока не изготовят и не доставят дубликат, в десяти минутах езды Нару ждал полностью снаряженный корабль.

Другое дело, что у нее не было этих десяти минут. Люди Чжоу хорошо знали свою службу, и вряд ли дадут время завести вездеход.

Нара полностью сохраняла контроль над своим коммуникатором, и в любой момент могла удалить шпиона. Но и это ей вряд ли поможет: как только он замолчит, вся служба безопасности будет брошена на ее поиски. В колонии и так не очень просто затеряться, а Чжоу будут известны ее последние координаты.

И так безнадежное дело осложнялось еще и тем, что абсолютно все ее запросы фиксировались шпионом. Фактически, Зихао видел то же, что и она. Оставалось надеяться, что хотя бы ее мысли оставались тайной.

***

– Да ты не спеши, командир. Если понадобится – я могу и месяц потерпеть. Такая засада меня устраивает.

Говард не хотел будить Гектора, и зашел в номер к Раулю, чтобы сообщить, что встреча опять откладывается, и парни могут заниматься своими делами.

Двое остальных бандитов кивнули, соглашаясь со словами Рауля, и продолжили игру.

Уже в дверях Говард увидел, что к ним присоединился и Стив. В который раз он выругал себя, что из-за спешки не уделил достаточное внимание выбору пилота. Хорошо он знал только Остина, но тот застрял на земной орбите, попав под внеплановую проверку сертификатов. Разумеется, ничего страшного, но бюрократическая машина не считалась с потерями судовладельцев, и не жалела времени на проверку летных навыков пилотов.

Подбором персонала, и всеми связанными с этим вопросами, занималась Нара. По части Говарда было техническое оснащение, и он не очень хорошо знал пилотов. Учитывая, что они редко бывали в офисе, и почти не участвовали в обслуживании кораблей, в этом не было ничего удивительного.

У Стива не было семьи или подруги, поэтому за штурвал «Орландины» Говард посадил именно его. Хотя он и убеждал себя, что это наиболее подходящий кандидат для столь долгого рейса, в глубине души Говард знал: если у человека нет родных, то никто и не огорчится, если он не вернется.

Он уже не раз пожалел о своем выборе. Пилотом Стив был неплохим, и наверняка отлично справлялся на коротких рейсах – иначе Нара бы его не наняла. Но специфика этого полета внесла свои коррективы. Попав в непривычную ситуацию, Стив никак не мог найти свое место в команде, и Говард слишком поздно заметил, что пилот попал под влияние Гектора. Поначалу его это даже забавляло. Стив понимал, что происходит что-то необычное, и всеми силами старался стать частью этого. Робея перед владельцем компании, он старался проводить больше времени со вторым по значимости человеком на борту.

С точки зрения Говарда, Гектор был не настолько интересной личностью, чтобы вдали от Монда, без поддержки церкви и Брестова, заполучить неофита. Но он совершенно упустил из виду, что Стив вырос в каком-то заштатном европейском городишке, где властям было совершенно плевать на молодежь. В этой среде криминальная романтика пользовалась особым авторитетом. По сути, перспективы были немногим лучше, чем у детей на Луне, и большинство подростков считали этот путь единственно достойным.

И даже если удавалось после школы получить хорошее образование, это накладывало ощутимый отпечаток на менталитет.

В скором времени Стив стал копировать повадки бандитов, лебезить перед Гектором, и дерзить Говарду. Справедливости ради стоит отметить, что его поведение не нашло поддержки среди прочих членов команды, и после того как Говард, найдя формальный повод, отчитал Стива, тот стал тише воды.

Сейчас же, увидев Стива, несущего стаканы бандитам, Говард отчетливо понял, что полагаться он может только на себя.

По дороге к Давыдовой он снова связался с кораблем. Необходимости в этом не было: если бы Матео отправил сообщение, то на коммуникатор пришло бы уведомление.

Говард вынужден был признать, что поступил, мягко говоря, опрометчиво, бросившись очертя голову на Фобос. Когда с ним связался Чжоу, у него была только одна мысль: вытащить Нару. Говарду казалось, что на месте у него будет, как минимум два варианта: отдать сигнатуры или же найти местных, которые за приличное вознаграждение помогут освободить жену. Но это было почти две недели назад.

Ольга невесело рассмеялась, когда он озвучил свои соображения при первой встрече.

– Забудь. Этот мерзавец заманил девочку на Марс. Нам туда не попасть.

– Почему? – нахмурился Говард. – Туда лететь два часа. Вскрыть какой-нибудь из запасных выходов тоже не проблема. Подкоп в камеру вряд ли рыть придется. Не думаю, что у них есть настоящая тюрьма: дальше причала все равно не убежишь.

– И где ты будешь ее искать?

– Вы давно здесь живете. Познакомьте меня с кем-нибудь из марсиан, а я уж с ним договорюсь, чтобы выступил в качестве проводника.

– Есть опыт? – заинтересовалась Давыдова.

Говард решил, что сейчас не те обстоятельства, чтобы что-то скрывать.

– На Луне я занимался доставкой грузов в обход таможни. Поверьте, это способствует развитию навыков общения.

Ольга разочаровано вздохнула:

– Я то подумала, что твои мордовороты что-то вроде спецназа. Вряд ли, конечно – больше на гопников похожи. Но чем черт не шутит. Тогда был бы шанс.

Говард поразился перемене, произошедшей с Давыдовой. На мгновение ее глаза заблестели, и ему даже стало стыдно, что на Луне нет серьезной преступности. Несмотря на то, что большая часть контрабанды проходила через Говарда, вся его «банда» насчитывала четыре человека, которые занимались менеджментом и логистикой.

Секунду спустя, Давыдова стала прежней «бабушкой Олей», и посетовала:

– Марсиане не бывают на Фобосе. Только туристы, отправляющиеся на Землю. Да и то, это богатая публика, которая не очень задерживается на станции. Разве что служба безопасности здесь постоянно околачивается. Но с ними вряд ли удастся договориться. Единственный шанс добраться до Нары – захватить Чжоу. Но с тем сбродом, что ты привел, об этом нечего и думать.

Говард всегда считал, что Нара разбирается в людях. Но здесь она, кажется, допустила ошибку. Старуха была явно не в своем уме, и он пожалел, что поддался на ее уговоры и согласился взять на встречу с Чжоу. В свое оправдание он мог лишь сказать, что во время полета общался с ней не слишком часто, и аргументы Давыдовой казались убедительными. Но после личной беседы Говард более критично взглянул на ее утверждения о знакомстве с местными реалиями.

В парк они пришли за полчаса до назначенного времени, и Говард с трудом дождался появления главы безопасности. Тот явился минута в минуту.

При виде гримасы отвращения, промелькнувшей на лице Чжоу при взгляде на старуху, Говард едва не взвыл. Кажется, ее «близкое знакомство» с этим человеком было несколько другой природы, чем он рассчитывал.

– Директор Чжоу! – старуха вскочила, и потянула Зихао за руку, – Присаживайтесь. А то мы вас уже ждем и ждем. Вы знакомы с Говардом? Такой хороший мальчик! Он муж нашей Нарочки. Правда чудная пара? Долго она еще будет вам нужна?

Говард подумал, что если бы Давыдова не держала Чжоу за руку, тот бы наверняка сбежал.

Стараясь не обращать внимания на старуху, Чжоу спросил у Говарда:

– У вас все готово?

– Мне нужно еще немного времени.

– В таком случае, нам не о чем говорить.

– Я хочу поговорить с Нарой!

– Нет.

Зихао собирался уйти, но бабушка Оля вцепилась в него обеими руками.

– Директор Чжоу! Вам некогда, и это стоит денег. Но поймите мальчика! Он летел с самой Луны. Он заплатит. Как там Нарочка? Может ей нужно чего? У вас там сквозняков нет? Ей же еще деток рожать. Кушать ей хорошо надо.

Давыдова несла полную ахинею, но Чжоу никак не мог от нее избавиться. Похоже, недавние события ее сильно подкосили, и старуху таки накрыло маразмом.

Люди начали останавливаться, заинтересовавшись такой безобразной сценой. Чжоу хотел стряхнуть старуху, но его беспокоили двое парней, которые пришли с Говардом, и усиленно делали вид что его не знают. Скорее всего, это нечто вроде телохранителей, но Зихао не хотел рисковать. Вряд ли у них есть какой-то особенно коварный план, но приходилось допускать и такую возможность. Он представил себе картину, как отталкивает старуху, та падает на мостовую, а в больнице умирает от незаметно сделанного укола. Говард Стик, судя по досье, не пойдет на такое, а Гектор Кастет действовал бы более прямолинейно. Но рисковать нельзя. Он и так ходит по тонкому льду, и скандалы сейчас совершенно ни к чему.

– Две минуты, – бросил Зихао .

Старуха тут же отпустила его, и рассыпалась в благодарностях:

– У вас большое сердце, директор Чжоу. Мальчик летел с самой Луны. Да и я не прочь поговорить с Нарочкой.

Зихао отдал распоряжение, и казалось, ждал вызова с большим нетерпением, чем Говард: рот старухи не закрывался ни на секунду.

Вопреки ожиданиям, вызов пришел к Давыдовой, а не к мужу. Не успел он и рта раскрыть, как Ольга отправила приглашение, и Говард присоединился к беседе.

– Нара! Нара! – прокричал он.

Но он мог только смотреть и слушать: в углу горела надпись «Абонент вас игнорирует».

– Нарочка, деточка, как ты? – старуха едва не расплакалась.

Девушка подключилась к внешней камере, и они увидели улыбающуюся Нару, сидящую на скамейке у небольшого пруда. Говард с облегчением отметил, что условия далеки от спартанских. Место выглядело лучше чем все, что он видел в Зелёном квадрате.

– Все хорошо, Оля.

– Ты хорошо кушаешь?

– Спросите, как с ней обращаются, – перебил Говард.

Но старуха не обратила на него ни малейшего внимания: она улыбалась и кивала головой, полностью сосредоточившись на Наре. Девушка, казалось, на несколько секунд задумался.

– Не сказать, что на диете, но повара не балуют.

– Сама приготовить можешь? А то ведь так и желудок испортить можно.

Нара рассмеялась, а Говард просто вышел из себя:

– Скажи, что я ее вытащу!

– Я бы, может, и не прочь, – ответила Нара, не слыша мужа, – но надо чтобы ты меня заставила стать у плиты. Сама никак не решусь.

Старуха расцвела.

– Твой муж приехал, но он не может сейчас говорить.

– Говард здесь? – встрепенулась Нара.

– Ага, ага – кивнула Давыдова, – недавно рассказывал, как ты болела бронхитом.

– Время вышло, – сказал Чжоу.

Старуха не обращала ни на кого внимания. Взгляд ее был пустым, а на лице застыла глупая улыбка.

Говард с трудом подавил желание придушить старую дуру. Так о многом нужно было спросить, а она потратила отведенное время на пустой трёп!

Заставив себя успокоиться, Говард наблюдал за Чжоу, думая что можно предложить ему за ещё один сеанс связи. Но даже если бы у него было что-то стоящее, кажется, безопасник уже получил то, что хотел. От Говарда не укрылось, что вид старухи в прострации, доставляет тому удовольствие. Кажется, у них давние счёты, и прогрессирующая деменция Давыдовой не может не радовать Чжоу.

Когда глава службы безопасности удалился, взгляд старухи обрёл осмысленное выражение, и она вцепилась в руку Говарда. Он с досадой поморщился. Хватка была на удивление крепкой.

– Проводи меня, пожалуйста. Ноги не держат. Совсем вымоталась.

– Мы ещё нужны, босс? – спросил Рауль.

Говард отрицательно покачал головой. С бабкой он как-нибудь справится.

Едва они отошли на пару десятков шагов, как Давыдова отпустила его руку и ускорила шаг.

– У Нары есть относительная свобода передвижения, и она может вырваться. Правда, я хоть убей не понимаю как.

– Об этом вам Чжоу сказал? Или вы это узнали, тратя время на вопросы как она кушает? – Говард все ещё кипел от гнева.

– Догадливый, – улыбнулась Ольга, – похоже, Нара может добраться до корабля, и уверена что ей не помешают взлететь, если мы отвлечем внимание.

Говард смотрел на старуху как на помешанную, и не знал смеяться или плакать. Та же, словно не замечая его реакции, делилась своими мыслями:

– Конечно, она под наблюдением. Никто в здравом уме не даст пленнику свободно разгуливать. Но если у нее будет час, думаю, у девочки все получится.

– Вы в своем уме? Нара не обученный солдат, она просто пилот.

– Ты знаешь много пилотов готовых провести три года в одиночном полете? Или пилотов ставших владельцами транспортных компаний? Или хотя бы частников, летающих на Фобос?

Давыдова остановилась, и выговаривала Говарду, словно нашкодившему ребенку. Он опешил от столь разительной перемены, и не знал что ответить. Несколько минут назад она производила впечатление умственно отсталой старухи, а теперь ее голос звенел от ярости.

– Твоей жене нужна помощь, а ты не хочешь пошевелить извилинами. Какой у тебя был план? Что ты хотел сказать Наре?

Злость на старуху никуда не делась, но теперь она выступала защитной реакцией.

– Мне нужно было спросить в каком месте подорвать купол? Или спросить имена охранников, которых надо убить? У меня есть план, и думаю проку от него больше, чем от воображаемого побега.

– Не получится взорвать, – спокойно ответила Ольга.

– Что взорвать? – растерялся Говард. Старуха его вывела из себя, и он не сразу сообразил, что она имела ввиду.

– Купол. Колония, по большей части, располагается под землёй. Наиболее уязвимы шлюзы, но они легко изолируются. Но ты прав. Нам нужна диверсия, которая отвлечет Чжоу.

– Вы это серьезно? – споря со старухой, Говард совершенно забыл, что она не в своем уме.

– Хотелось бы, чтобы твой план сработал. Но нам нужны запасные варианты.

Возможно, капля рассудка у старухи осталась. По крайней мере, она не предлагает перебить всех марсиан, чтобы освободить Нару.

– Знаете, я пожалуй положусь на основной план.

Давыдова покачала головой.

– Я только за, чтобы обошлось малой кровью.

– Я бы предпочел совсем без крови.

– Согласна. Но ты сам сказал, что сигнатур у тебя нет. И я не сомневаюсь, что ты сделал все, чтобы их добыть. Уверен, что все получится?

– Нужно время – нехотя признал Говард.

Давыдова кивнула:

– Хорошо, пусть ты их получишь. Где гарантия, что Чжоу не обманет? Думаешь, он испугается твоих хулиганов?

– Спасибо за вашу заботу, но я как-нибудь сам справлюсь.

С этими словами Говард развернулся, и зашагал к гостинице. Общение со старухой выбило его из колеи. Несмотря на то, что большая часть сказанного была полным абсурдом, с Чжоу она попала в точку.

Следующую неделю старуха постоянно названивала, а Говард игнорировал звонки. Но его постоянно грызли сомнения: а что если Давыдова права? Живет она здесь давно, и, кажется, хорошо знает Чжоу. Да и спланировать побег – вполне в духе Нары.

Говард все более остро понимал, что ошибся с выбором команды: настоящих союзников в ней не было.

Выждав еще несколько дней, и не получив новостей от Матео, он сам позвонил Ольге. Она не стала тратить время на приветствия или упреки. Давыдова просто сбросила геометку, и без слов отключилась.

Обескураженный таким ответом, он сообщил Раулю что пока не нуждается в услугах «Сынов Тора», и направился по указанному адресу.

Датчик опознал Говарда, дверь открылась и он вошел в дом.

Давыдова склонилась над столом с проекцией объемной карты, и встретила гостя широкой улыбкой:

– Эх я старая дура, – радостно сообщила она.

«Не могу не согласиться» – подумал Говард.

Ольга ткнула пальцем в карту, и он рассмотрел в указанном месте небольшой корабль.

– Совсем мозги не работают. Могла бы и раньше догадаться. Нару не похищали. Ее обманули.

– И что это нам дает?

– Тебя ничего не удивляет?

Говард внимательно посмотрел на карту. Для удобства на ней контурами были обозначена подземная колония, и хаотично разбросанные ворота складывались в полноценную картину шлюзов. В трех местах они были просто огромного размера, и Стик предположил, что это ангары.

– Кораблю не место на поверхности, – он кивком указал на карту. – Даже если его нельзя починить, то после демонтажа двигателей и всего ценного он должен уйти на переплавку.

– Именно. Я навела справки. Когда Нара пропала, с Фобоса взлетел марсианский корабль. Сначала он направился в сторону Земли, а потом почему-то вернулся. Я думаю, его пилотировала Нара, и ее обманом заставили лететь к Марсу.

– Вы думаете она его разбила? – заинтересовался Говард.

– Ты не хуже меня знаешь, как трепетно Нара относится к кораблям, – в голосе Ольги чувствовалось легкое недовольство недогадливостью собеседника. – Устроить небольшую аварию, чтобы было интереснее, – это она может. Но думаю, по крайней мере, до Фобоса, корабль доберется сам.

Она ткнула в один из шлюзов:

– Это ближайший выход. Ты говорил, что сможешь открыть.

Он кивнул.

– Даже при аварийной блокировке, с этим справится и ребенок. Но вдруг вы ее неправильно поняли? Будет надежнее, если мы посадим «Орландину» рядом со шлюзом. Атмосферы почти нет, гравитация низкая. Корабль пострадает, но не критично.

– Не получится. Колонию прикрывают пушки, и вряд ли Чжоу позволит сесть чужому кораблю.

– А если сесть за пределами ее дальности?

– Это километров сорок. На твоем корабле есть ровер? Или хотя бы рампа, чтобы загрузить его?

Говард отрицательно покачал головой.

Давыдова оперлась руками о стол, а лицо ее выражало решительность как у военачальника, планирующего наступление.

Говард перевел взгляд за спину бабушки Оли и увидел старомодную фотографию. Двое мужчин, один в генеральском мундире, а второй в смокинге и бокалом в руке, с одобрением смотрели на старую женщину.

– Ваш образец для подражания? – Говард кивком указал на фотографию.

– Мой отец с другом, – не оборачиваясь ответила Ольга.

Теперь, когда Говард был уверен, что ее отец военный, да еще в столь высоком звании, он с большим вниманием отнесся к словам Ольги.

Ее отец говорил, что нельзя пренебрегать незначительными деталями: они добавляют правдоподобности, и часто помогают склонить чашу весов в свою сторону.

Он был бы доволен.

2186 - V

Нельзя сказать, что работа Наре очень нравилась, но смена занятия пошла ей на пользу. Не нужно было ломать голову, составляя графики разгрузки и полетные карты, не было никаких чиновников, норовящих найти нарушения, не приходилось изворачиваться, чтобы найти замену заболевшему пилоту. Работа была проста и понятна: получить данные о времени предстоящего полета, количестве членов экипажа, составить перечень необходимых припасов и запчастей, проследить за комплектацией заказа и его отправкой.

Безусловно, ее начальство предупредили об особом статусе новой работницы. Но месяц спустя, оценив потенциал пилота Ли, руководитель стал сбрасывать на нее работу, которую остальные не могли или не хотели делать.

Нара понимала, что в любой момент может бросить это занятие, но от поручений отказываться не стала, даже когда на ее долю выпало очистить санитарные емкости только что прибывшей «иглы». Разумеется, делала это она не сама, а ассенизаторская служба, но удовольствие еще то. Открыть люки, зафиксировать трубы насосов, прокачать сжатым воздухом. Работа не из самых приятных.

Она все ждала, что появится кто-то из безопасников и вытолкает ее взашей, едва получат картинку с коммуникатора, но этого не случилось. Видимо Чжоу решил, что раз она долетела на таком корабле до Марса, то ничего нового уже не увидит.

После этого, словно получив негласное разрешение, ее стали привлекать ко все более ответственной работе. Кто-то из начальства даже пошутил, что выгоднее найти и отправить домой трех бездельников, а вместо них дать гражданство Наре.

Но она не обольщалась. Нара прекрасно понимала, что Чжоу привлек ее к работе, чтобы пленница не скучала, и не тратила время на глупые мысли. Плюс ко всему, если возникнут вопросы о том, в каких условиях содержался работник почтового корпуса (пусть и номинальный), Зихао почти не кривя душей, может сказать что условия мало отличались от тех, к которым привыкли обитатели колонии.

Для работодателей же Ли была находкой: ее опыта хватило бы и на дюжину клерков. И нет ничего удивительного в том, что они воспользовались подвернувшейся удачей. Есть Нара – хорошо. Можно нагрузить ее работой неподъемной для других, с которой она справится играючи.

Поэтому она немного удивилась, когда руководитель оторвал ее от балансировки двигателей грузовика, и дал, как он выразился, «теоретическую задачку».

Наре нужно было проверить комплектацию корабля с экипажем в девяносто человек и временем полета семь месяцев. Причем расчет был лишь в одну сторону, и задание имело высокий приоритет. Она затаила дыхание. Это не могло быть ничем иным кроме дальней экспедиции. Нара жадно просматривала вводные данные, но не могла найти никаких подробностей, которые указывали бы на конечную цель путешествия. Она просмотрела таблицу, которую ей отправили, но доступна в ней была лишь одна строка. Остальные несколько десятков не давали никакой информации, но когда Нара изменила отображение таблицы, заглавные ячейки расширились, и стало ясно что они отличаются лишь количеством дней полета.

К сожалению, это ей ничего не давало. Не зная расчетного ускорения и даты старта, взаимного расположения планет, она не могла даже приблизительно рассчитать траекторию. С некоторой натяжкой, можно было в равной мере допустить что экспедиция отправляется как на Меркурий, так и на Юпитер. К тому же разная продолжительность полета могла указывать на то что экспедиций будет несколько, или же рассматриваются разные даты.

Была ли эта задача случайностью, или тонкой шуткой – Нара не знала. Вполне возможно, это были чисто теоретические расчеты или даже дезинформация. Руководитель точно знал, что она не сможет почерпнуть полезную информацию из этих скудных данных.

Тем не менее, Нара полностью погрузилась в работу, и отклоняла другие задачи, ссылаясь на приоритет. Может быть, он был установлен по ошибке, но пока это работало.

Спецификация корабля была сильно урезана, но объемы трюмов, жилого пространства и баков скрыть было нельзя. И работы здесь предстояло много. День за днем она проверяла и перепроверяла номенклатуру и количество припасов, ремонтной техники, воды и кислорода.

Но самое главное, что в целях была указана разведка поверхности и монтаж тяжелого оборудования.

Стараясь, чтобы это не сильно бросалось в глаза, Нара ознакомилась со всей доступной в колонии техникой, необходимой для этих целей. Конечно же, ей пришлось проинспектировать доступные вездеходы. В том числе и те, что стоят в шлюзах.

***

Он почти закончил надевать скафандр, когда раздался голос заместителя директора техотдела:

– Матеуш, снимай тапки, иди домой. Погода за бортом сегодня не располагает.

– Принял, – отозвался Матео ровным голосом.

Он давно привык к тому, что замначтех считает себя большим оригиналом, и не реагировал на его «шутки», просто выполняя команды.

– Мисхо, – предпринял тот еще одну попытку, – не слышу. Ты все понял? Кругом враги, ты единственная надежда! Охраняй командный пункт!

– Понял, остаюсь в дежурке до особых распоряжений, – так же без эмоций ответил Матео.

Замначтех что-то проворчал и отключился.

Матео уже перестал удивляться. Особый статус объекта давал неоспоримые преимущества в виде зарплаты и улучшенного питания, но всерьез антенну никто не воспринимал, поэтому здесь и царили такие порядки. Ему было даже неинтересно, почему отменили плановый обход. Сигнал десятиминутной готовности из камеры перехода он видеть не мог, а начальник не счел эту информацию важной.

Матео неспешно стал снимать скафандр.

Плановая проверка оборудования включала в себя визуальный осмотр и снятие показаний с датчиков, установленных в контрольных узлах. По мнению Матео, открывать их было крайне неудобно: сначала нужно было повернуть защелки, а потом подковырнуть крышку, чтобы она отошла от электромагнитов. Почему нельзя было поставить менее сильные постоянные магниты, и пробовал ли идиот, который это проектировал открывать короб в перчатках скафандра – оставалось для Матео загадкой. Выключатель для электромагнитов был, но настолько неудобный, что проще было вовсе им не пользоваться. Изрядно подустав на каждом обходе отрывать крышки коробов, Матео потратил несколько часов чтобы найти цепи, от которых питались электромагниты. Разводка была сделана отвратительно, и при отключении магнитов, выключались и контрольные приборы. Пришлось потратить не один день, чтобы обойти это препятствие. В конце концов, ему удалось добиться желаемого. При этом существенно просаживался по мощности усилитель, расположенный между двумя сегментами сигнальной цепи. Тем не менее, Матео убедился, что и того что осталось, хватит для нормальной работы системы, и на контрольном пункте не появится сигнал о неисправности.

Но сейчас, взглянув на индикацию, он выругался.

Никто не удосужился предупредить его об очередном тесте. И он не был уверен, что небольшой прибор не станет той соломинкой, что сломает горб верблюду.

***

Едва прочитав сообщение от Матео, Говард сказал:

– Кажется, запасной план нам не понадобится, Ольга Денисовна.

Давыдовой послышались нотки легкого сожаления в голосе Стика. План освобождения Нары был практически готов, оставались лишь мелкие детали. Говард разумный человек, и безусловно предпочтет более простой и надёжный способ. Но Ольга была согласна, что штурм колонии выглядит гораздо более эффектно, и вспоминать о нем будет приятнее, чем об обмене. Если все пройдет удачно.

Говард вызвал Зихао:

– Здравствуйте, директор Чжоу. У меня есть то, что вас заинтересует.

Зихао прищурился, оценивая искренность собеседника. Сделав какие-то выводы, он кивнул.

– Хорошо. Встречаемся в пять в том же месте.

Не теряя времени, Говард связался с Гектором:

– В пять, в парке, – коротко сообщил он Кастету.

Тот бросил взгляд на часы, и убедившись, что до назначенного времени оставалось более четырех часов, сказал:

– Отправлю парней пусть погуляют, воздухом подышат. Пусть отдыхают. В Монде такой природы нет.

Говард понял, что Кастет имел ввиду. Но несмотря на то, что его голова была занята другими вещами, скривился.

Кажется, где угодно лучше чем на Луне. Фобос, будучи по факту перевалочной станцией, производил впечатление городка, построенного для удобства жителей.

А судя по тому, что он успел узнать о Марсе – там сплошной «зеленый квадрат».

Говард не знал чем себя занять оставшееся время. Он садился за схемы, в который раз изучая устройство замков на гермодверях, и тут же бросал это дело. Давыдова попыталась отвлечь его разговором:

– Капсула может взлететь? Сможешь забрать роботов? Иначе считай, что подарил имущество колонии.

На несколько секунд его мысли переключились. Уничтожать хорошую технику, когда в ней повсеместно нуждаются, это не тот поступок, которым стоит гордиться. Да и с финансовой точки зрения это не лучший выход: такое расточительство серьезно ударит по его благосостоянию. Изначально для роботов это был билет в один конец, и он уже успел смириться с потерей. Теперь нужно было подумать, как их вернуть обратно, но мысли упорно возвращались к Наре.

Не в силах сидеть на месте, он отправился в парк, и нашел Гектора.

Тот сидел на лавочке, и блаженно щурился под имитацией Солнца.

– Как дела? – спросил Говард.

– Норм. Все чисто. Пока срисовали только одного покемона, но похоже он тут постоянно пасётся. Остальные либо подтянуться позже, либо придут с этим карликовым демоном. В любом случае, точки у нас удобные, если придет с твоей женой – мы её не упустим.

Говард кивнул. Будем надеяться, что Кастет знает о чем говорит.

Когда до встречи оставалось чуть больше часа, раздался вызов от Чжоу:

– Сделка отменяется, – без предисловий бросил он.

– Как? Почему? Где Нара? Что ты с ней сделал?

– У вас есть что предложить, кроме сигнатур?

– У меня есть то, что ты хотел! Где Нара?

– Сожалею, но условия изменились. Сделки не будет.

Чжоу отключился, и не отвечал на вызовы Говарда.

В отчаянии он связался с Давыдовой.

– И он не выдвинул новых условий? – удивилась она, выслушав Говарда.

– Нет. Просто отказался.

– Ничего не понимаю. Видимо, придется воспользоваться запасным планом.

– Но Чжоу теперь вряд ли удастся выманить на встречу.

Слежка за Нарой существенно осложняла задачу. Конечно, план основывался на сплошных «если», но это был краеугольный камень. Обмануть охрану – не должно было составить большого труда. Во время тревоги они будут действовать согласно инструкции, и вряд ли в них написано о какой-то пленнице. Другое дело Чжоу. Он быстро сложит общую картину, и не даст Наре не единого шанса.

Чтобы этого не случилось, парни Гектора должны были на некоторое время его нейтрализовать. Задача Говарда была вызвать его на встречу, якобы обсудить условия передачи, а потом успеть освободить Нару и убраться с Фобоса.

– Придется импровизировать. Я попробую выяснить в чем дело, а потом свяжусь с тобой. Если этого не случится – начинай через час.

***

Давыдовой понадобилось двадцать минут, чтобы выяснить что случилось. Агенты, дипломаты, связные – все выполняли противоречивые поручения, но никто не мог сказать, чем они вызваны.

Ольге пришлось связаться с куратором, и новость ее огорошила. Это меняло все.

Она вызывала Чжоу, до тех пор, пока он нехотя не ответил.

– Да, миссис Давыдова?

– Я знаю, что девять часов назад пришла волна, и сигнатуры для вас потеряли ценность. Но я знаю, как мы можем помочь друг другу.

– Миссис Давыдова, – Чжоу не скрывал своего презрения, – ваша преданность подруге похвальна…

– Забудьте о девчонке, – рявкнула Ольга, – вам не хуже меня известно, что разведчик может совмещать личные интересы и интересы службы до тех пор, пока первые не противоречат вторым. Вы последний человек к которому бы я обратилась, будь у меня другие варианты. Вы меня выслушаете?

Чжоу почувствовал, как будто из под него выбили стул. Это же надо так ошибиться в старухе!

– Жду вас у себя.

Давыдова холодно улыбнулась:

– Благодарю. Я знала, что вы разумный человек.

Как только разговор закончился, Сеть стала недоступна. Ольга могла бы поспорить, что связь пропала во всем районе.

Едва она вышла из дома, как подкатил автомобиль, и выскочивший из него охранник любезно открыл дверцу.

Давыдова забралась внутрь, и молча ехала, время от времени проверяя доступность сети. Но или Чжоу отключил связь на всей станции, или, что более вероятно, устройство подавления находилось в машине.

По прибытии тот же охранник проводил ее до кабинета Зихао, и остался ждать снаружи.

Чжоу поднялся навстречу, и даже отодвинул стул, чтобы Ольге было удобнее.

– Так чем же я могу быть вам полезен?

– Вам, как и мне, нужна волна. Я знаю где можно раздобыть запись, но действовать нужно быстро, и без ваших мордоворотов мне не справиться.

Зихао с облегчением рассмеялся. Он знал что есть подвох, но не думал что старуха так глупо проколется.

– Вы перехитрили сами себя, госпожа Давыдова. Россия изначально финансировала проект «Рябь», и не нуждается в услугах разведки, чтобы взять то, что им и так принадлежит.

– А с чего вы взяли, что я работаю на русских? – удивилась Давыдова. – Мой отец посвятил этой стране всю жизнь, а закончил свои дни на Луне, защищая секреты солнечного щита, который так и не был введен в строй. Страна, для которой он так много сделал, не позволила ему остаться на Земле, даже для того, чтобы убирать снег в Сибири!

Чжоу почти физически ощутил поток ярости, исходящий от старухи.

– И позвольте узнать, в чьих же интересах вы действуете?

Глаза Давыдовой сверкнули.

– Тебе, касатик, бабушка интересна? Так заходи в гости: попьем чай с баранками. А сейчас, может о деле поговорим?

Чжоу кивнул:

– Что от меня требуется?

– Обезвредить от двух до четырех человек. Вооружение – лёгкое ручное. Спецподготовка отсутствует. Действовать придется в замкнутом помещении. Начинать нужно прямо сейчас.

Зихао кивнул, отдал несколько распоряжений и помог подняться Давыдовой.

– Расскажете все по дороге. Попытаетесь обмануть – пощады не будет.

Ольга улыбнулась:

– Поверьте, Зихао, ради такого шанса я бы и самому черту доверилась.

Они сели в машину и Чжоу вопросительно посмотрел на Давыдову.

– Восьмой шлюз, – сказала она.

Зихао кивнул, и один из телохранителей задал маршрут.

– Я слушаю, – вернулся Чжоу к прерванному разговору.

Давыдова вздохнула, но запираться не стала:

– Говард Стик нашел человека на станции приема. Периодически проводятся тесты оборудования. С Земли посылают сигнал малой мощности, модулированный аналогично отправленному. Человек Стика установил прибор, который должен был перехватить ключ. Видимо, персонал не предупредили, что волна настоящая. А его человек решил перестраховаться, и скопировал не только ключ, но и весь сигнал.

Ольга заметила, что у Чжоу перехватило дыхание, но секунду спустя, он взял себя в руки.

– Почему же он не обменяет его на Ли? – с подозрением спросил Чжоу.

Давыдова холодно улыбнулась:

– Не сомневайтесь, когда Стик поймет, что у него в руках, он потребует и Нару, и пол-Марса в придачу. Поэтому в наших с вами общих интересах как можно быстрее попасть на «Орландину».

Машина остановилась у шлюза, и Чжоу помог выбраться Давыдовой.

– Пароли? Охрана? Вам что-нибудь известно? – на ходу спросил Зихао.

– После несостоявшейся встречи, Стик отправил двоих на корабль. Не знаю зачем. Может, боялся нападения, а может сейчас бегает в поисках пушек, чтобы штурмовать колонию. Не знаю. С ним остался их главный, Гектор, и еще один. Еще двое ушли позже. Что он им поручил – не знаю. Может быть, потом они тоже отправились на корабль. В худшем случае – там будет четыре человека.

Продолжая говорить, Давыдова вошла в шлюз с Чжоу и двумя телохранителями.

***

Спрятано ли поселение внутри горы, или обнесено искусственными стенами – задача одна: защитить людей от враждебного окружения. Идеальная скорлупа, без единой бреши – таким должно быть укрытие. Но людям и грузам нужно попадать внутрь, мусор и отходы должны отправляться наружу, а антенны и прочее оборудование поставлять по кабелям информацию.

А кроме этого, есть ещё одна проблема.

Место, в котором собрано огромное количество людей, работает техника и электроника, постоянно садятся корабли, постепенно нагревается. К тому же поверхность, поглощая солнечные лучи, охотнее забирает тепло, чем отдает в почти безвоздушное пространство.

Самый простой способ понизить температуру – выбросить наружу теплый воздух, и заменить его более холодным.

В Монде, где газ привозной, стараются не злоупотреблять этим методом. В ход идут радиаторы, раскрывающиеся после захода Солнца, режим экономии энергии, когда температура растет высокими темпами, теплообменик, в роли которого выступает главная цистерна города...

Марсиане же могут себе позволить не мелочиться. Разведанных запасов воды хватит не на одно столетие, и ее здесь не экономят.

По всей колонии шли трубы, по которым и циркулировала жидкость. Отбирая тепло, она неслась к поверхности, где немного остывала, и возвращалась обратно. Когда вода нагревалась быстрее, чем отдавала тепло, часть просто выливали в канал неподалеку.

Сейчас возле сливного клапана терпеливо ждал один из роботов. Не зная, как придется действовать, Говард погрузил на «Орландину» несколько разных машин. «Пиявка», предназначенная для диагностики и ремонта трубопроводов, подходила для диверсии как нельзя лучше. Оставалось лишь надеяться, что трубы стандартного диаметра. Если это так, то робот, даже обвешанный взрывчаткой, которую неизвестно как добыла Давыдова, без труда доберется до уязвимого места.

Запищал будильник: прошел ровно час. Для верности Говард решил выждать ещё пять минут.

Он в последний раз проверил связь, и приготовился устроить всемирный потоп.

***

Один из телохранителей отстегнул кислородный баллон, и протянул Давыдовой скафандр

Ольга, резво для своих лет, развернулась к Чжоу:

– Мы не так договаривались.

– Для всех будет лучше, если вы подождете нас здесь.

– Чтобы вы мне рассказали, что ничего не нашли?

Зихао пожал плечами.

– Пока что мы полагались только на ваши слова. Теперь ваша очередь поверить мне.

– Вы эту фразу перед зеркалом репетировали? – спросила Ольга Денисовна, проворно облачаясь в скафандр.

Чжоу проигнорировал вопрос, пытаясь расстегнуть свой скафандр.

Ольга понимала, что у нее нет шансов. Запаса воздуха в костюме хватит, чтобы открыть шлюз, выпустить людей, и подождать, пока в нем восстановится давление. Вот только ей этого было не достаточно.

Она думала, что все предусмотрела, и опасалась лишь, что Зихао не клюнет на наживку. Конечно, даже если бы все пошло по плану, для нее все равно оставался шанс неблагоприятного исхода. Телохранители, или сам Чжоу могли бы заподозрить неладное, а как будут действовать подготовленные агенты, при возникновении угрозы собственной жизни – сомневаться не приходилось.

Ольга Денисовна на мгновение задумалась. Может быть, она выиграла уже достаточно времени для Нары? Но она знала, что это не так.

Ольга вспомнила, с какой любовью Нара рассказывала о своем Говарде, как горели ее глаза, когда она заводила речь о ребенке. Девочке есть для чего жить…

Ольга горько усмехнулась, впервые в жизни почувствовав себя старухой. Лучшие ее годы уже давно позади, а скоро возраст и болезни возьмут свое, и она окажется никому не нужна. Хотя, даже если она откажется от своего замысла, вряд ли теперь Зихао позволит ей прожить более нескольких часов.

Приняв решение, бабушка Оля открыла прикрепленную к стене аптечку, и достала взрывчатку.

Застежки скафандра не поддавались, и краем глаза Чжоу заметил, что у телохранителей дела обстоят не лучше. Замки на таких костюмах и должны быть тугими, но не настолько же. Поняв что это не случайность, Чжоу отбросил скафандр, и потянулся за пистолетом.

Давыдова стояла возле иллюминатора в костюме с пристегнутым шлемом, и одним движением протерла перчаткой стекло от конденсата. Точнее, так ему показалось сначала. Когда она убрала руку, на окошке осталась желтая пластина, с прикрепленным на ней химическим детонатором. Даже с такого расстояния, Чжоу разглядел, что запал взведен.

Забыв о пистолете, он схватил самоспасатель, и успел прижать его к лицу, как раз перед тем, как раздался взрыв

2186 - VI

Нара уменьшила в модели запасы воды, установив наружный контейнер, и манипуляторы для захвата ледяных глыб. Небольшие доработки позволяли измельчать лёд, переплавлять его, и подавать жидкую воду непосредственно на корабль.

Компьютерное моделирование показывало высокую надёжность такой системы, а программы поиска подсказывали маршруты, на которых без проблем можно найти лёд. В целом, для долгосрочного полета мысль неплохая. Зачем тащить с собой припасы, если можно раздобыть их по дороге? Меньше масса – больше ускорение. Но на самом деле, Нара понимала, что это глупое хулиганство. Вряд ли кто-то захочет похвалить ее за идею, попутно рассказав, куда и зачем полетит корабль. Скорее, просто выкинут установку, и вернутся к предыдущим результатам расчетов. В конце концов, это ведь просто «теоретическая задача».

Уже некоторое время ее беспокоил шум, раздающийся сверху, но Нара не обращала внимания, пока он не стал чересчур навязчивым.

Оторвавшись от работы, она с удивлением заметила, что большинство сотрудников смотрят на потолок с нескрываемым страхом.

Она долго прожила на Луне, много времени провела на станциях и кораблях, но до сих пор не могла привыкнуть к тому, как остро люди реагируют на посторонние звуки. Наверное, для тех, кто родился на Земле, нужно сначала сопоставить опасность и возможные последствия, и только потом вспомнить, что за этими, крепкими на вид сводами, почти нет кислорода.

Грохот раздался где-то совсем рядом, и на несколько секунд Нара почти поддалась общей панике.

Прогромыхав над головой, звук стал удаляться, и девушка вернулась к работе, не обращая внимания на перепуганную толпу.

Если поставить после манипуляторов измельчитель, то можно уменьшить мощность тэнов, соответственно, уменьшить размер модуля…

Взрыв сбил ее с мысли, а завывшие сирены заставили совершенно забыть о работе. Какой бы землянкой она ни была, а сигнал тревоги на чужой планете кого угодно выведет из себя.

Как и все присутствующие она бросилась к выходу, но в отличии от них, у Нары не было предписаний на случай чрезвычайной ситуации.

На секунду она растерялась.

И только потом сообразила, что это шанс на побег.

Удостоверившись, что до нее никому нет дела, Нара побежала к шлюзу за вездеходом, на котором ее привезли.

Раздалось еще несколько взрывов, и когда в ушах перестало звенеть, Нара расслышала шум льющейся воды.

Она с облегчением вздохнула: по сравнению со свистом уходящего воздуха, это такая ерунда, на которую не стоит обращать внимания.

Но спустя несколько минут, она изменила свое мнение.

Площадь, через которую нужно было пройти, чтобы добраться до вездехода, превратилась в настоящее озеро. Оценив глубину, Нара решила, что воды здесь вряд ли больше чем по колено, и осторожно двинулась вперед. Но едва намочив ноги, выскочила как ужаленная: вся площадь была залита кипятком.

Она попыталась обойти через боковой коридор, но именно в нем была расположена одна из оружейных комнат, где местная охрана сейчас в спешном порядке получала амуницию и оружие.

Нара не рискнула идти мимо тех, кто в силу служебных обязанностей должен был проводить ее обратно в камеру.

Можно было попробовать добраться на вагонетке, но это приличный крюк, к тому же она опасалась, что линия может не работать.

Из обрывков фраз, которыми обменивались на ходу колонисты, она поняла, что на туннели совершено нападение, и марсиане готовятся дать отпор врагу.

Это ее не на шутку встревожило. За время проведенное здесь, Нара убедилась, что колонисты люди основательные. И не сомневалась, что очень скоро возьмут под контроль всю территорию так, что и мышь не проскочит. А значит – нужно торопиться.

Она вызвала карту, нашла ближайший шлюз с техникой, и проложила маршрут. И плевать, что Чжоу видит то же, что и она – у него сейчас других забот хватает.

Кто-то схватил ее за руку:

– Я не вижу твоего статуса. Ты почему не включила тактический режим?

– Я не знаю как, – не подумав, ответила Нара.

Незнакомец прищурился, и сильнее сдавил запястье.

– Пойдем ка со мной.

Парень потянул ее куда-то в сторону, но она рванулась, высвободила руку, и пустилась наутек.

– Охрана! – раздалось за спиной, – У нас диверсант!

Нара бежала изо всех сил, совершенно не думая, верное ли выбрала направление.

Впереди раздались голоса, и она нырнула в боковое ответвление коридора. Дорога уводила прочь от внешних стен, где были расположены шлюзы, но она продолжала бежать, пока не выдохлась.

Забившись в самый темный угол, и тяжело дыша, Нара включила коммуникатор, и первым делом удалила шпиона. Скорее всего, он разослал всем безопасникам ее последние координаты, и приказ немедленно задержать пилота Ли. Нара решила, что это уже не играет особой роли. Тем не менее, нужно как можно скорее выбираться отсюда.

На ходу изучая карту, она с удивлением обнаружила, что рядом есть выход. Но поравнявшись с ним, не увидела дверей. Здесь была только лестница, уходившая куда-то вверх. Не имея другого выбора, девушка стала поспешно карабкаться.

Площадка показалась, когда Нара потеряла уже всякую надежду.

При ее появлении включилось освещение, выхватившее из мрака гермодверь. Как и следовало ожидать, после включения сигнала тревоги, она оказалась заблокированной.

Девушка быстро осмотрела терминал доступа, и с облегчением вздохнула. Благодаря отцу она неплохо разбиралась в технике, а Говард показывал «недокументированные особенности» различных систем, мотивируя тем, что пилоту могут пригодится эти знания в экстремальных ситуациях.

Терминал был с простенькой защитой, которую мог бы обойти даже ребенок. Особенно, если бы ему показали как.

После запроса на открытие, выскочило предупреждение о блокировке. В самом низу, скрытое за предупреждающей надписью, должно быть окошко пароля.

Нара смахнула надпись, и появилось еще одно предупреждение: «Внимание! Доступ только для сертифицированного персонала! После двух ошибочных попыток ваши данные будут переданы в службу безопасности!».

– Мне и одной хватит, – вслух сказала Нара.

Она вбивала символы, считая вслух. Когда их оказалось достаточно, нажала подтверждение, и улыбнулась, когда оболочка свернулась. Старая, примитивная система. Интерфейс не мог обработать более ста двадцати восьми символов, и переключался в параллельный поток, давая доступ к командной строке. О, пи, стрелка вверх – стандартная команда на открытие, и Нара вошла внутрь.

В небольшом помещении было три легких скафандра. Натянув ближайший, и пристегнув запасной баллон, девушка вышла на Марс.

В стекло шлема сразу же хлестнул песок, Нара рефлекторно зажмурилась, но тут же открыла глаза, и проверила показания приборов. Все было в полном порядке, и она осмотрелась вокруг.

Нара оказалась на довольно большой площадке, заставленной антеннами и прочим оборудованием. Обычная, ничем не примечательная метеорологическая станция, совмещенная с узлом связи.

Потеряв интерес к оборудованию, Нара попыталась сориентироваться в какой стороне корабль. Она вышла на открытое пространство, и потеряла дар речи. Площадка оказалась расположена на горном уступе, довольно высоко над поверхностью. Спустится, даже при низкой гравитации было весьма проблематично. Острые выступы, отполированные песчаными бурями, не давали ни малейшего шанса за что-либо уцепиться.

Без снаряжения нечего было и думать заниматься скалолазанием. Вернуться назад? Она потеряла слишком много времени, и шлюзы уже наверняка под контролем службы безопасности. Возможно, несколько человек даже держат под прицелом лестницу, по которой она взобралась сюда. Значит путь только один – вниз.

Вспомнив, как Говард возмущался нерадивыми работниками, которые всюду разбрасывают инструмент, Нара решила осмотреться.

Почти сразу она нашла возле выхода небольшой чемоданчик, но кроме предохранителей и небольшого мотка крепежной ленты, в нем не оказалось ничего интересного.

Быстро обследовав все доступные места, она нашла лишь молоток, и огромные, размером с ее руку кусачки.

Прикинув возможности инструмента, она сразу отбросила мысль воспользоваться ими для спуска.

Кусачки были увесистые, и с их помощью можно было бы попробовать сбить замок на каком-нибудь из шкафов в шлюзе – авось в них окажется что-то полезное.

Ее взгляд упал на одну из антенн, которая смотрела в сторону корабля. Точнее, на кабель идущий от нее. Заинтересовавшись, Нара прошла вдоль аккуратно закрепленного провода. Как и остальные, он сначала шел по поверхности, потом по вертикальной стене, и уходил в трубу, которая пряталась в толще скалы. Кажется, длины должно хватить, чтобы спуститься.

Убедившись, что изоляция на ручках инструмента не повреждена, Нара примерялась, отвернула голову, и одним движением перекусила кабель, уходящий в толщу породы. В разряженном воздухе звук передавался плохо, но если он хотя бы отчасти соответствовал вспышке – грохот должен был получиться знатный. Кажется, она перерубила не сигнальный, а силовой кабель.

Проделав ту же процедуру у основания антенны, она получила приличный кусок веревки. Найдя прочную на вид трубу, она начала завязывать один конец. Кабель гнулся плохо, так и норовя выскочить из рук, но ей удалось завязать надежный узел.

Сбросив импровизированный канат вниз, Нара стала аккуратно спускаться. Перчатки скользили по изоляции, и чтобы не сорваться, большую часть нагрузки приходилось давать на ноги.

Когда до земли оставалось не более дюжины футов, налетевший некстати песчаный шторм качнул ее в сторону, и Нара потеряла опору. Завалившись набок, и выпустив из рук кабель, остаток пути она проделала скатившись по скале. Высота была не настолько большой, чтобы причинить серьезный ущерб, но удар оказался довольно ощутимый.

Поднявшись, Нара первым делом проверила показания приборов, и облегченно вздохнула, не увидев сигнала о разгерметизации. После этого она ощупала ребра, попробовала сделать несколько шагов, и осталась довольна.

Местность вокруг колонии была ровная, и при такой гравитации она должна дойти часа за четыре. Есть риск, что марсиане снарядят погоню, но Нара надеялась, что они полностью сосредоточились на действительном или мнимом нападении, и в приоритете не пускать никого внутрь.

Быстрыми шагами она стала удаляться от колонии.

Невысокие холмы давали хорошую возможность укрыться от посторонних взглядов, и спустя полчаса Нара перестала беспокоиться, что ее могут увидеть.

Через пару часов, все еще не чувствуя физической усталости, она увидела корабль. Расстояние все еще оставалось приличным, и как бы быстро она не шагала, «игла», казалось, не приближалась.

Нара пыталась отвлечься на окружающие пейзажи, но сплошная серость действовала угнетающе. Растрескавшаяся поверхность, на которой не за что, кроме камней, зацепиться взгляду, совершенно не привлекала. Говорят, Марс раньше называли «красной планетой», и глядя вокруг, Нара совершенно не могла понять, чем это было вызвано.

Еще через час, корабль стал ближе, но идти становилось все труднее. Нара в очередной раз посмотрела на приборы, и покачала головой. Как и у любого космонавта, у нее было стойкое убеждение, что выход надо совершать «на одном баллоне». Если же не получается закончить, не переходя ко второму, первый нужно использовать до конца.

Но Нара уже начала ощущать недостаток кислорода. Модель скафандра ей была незнакома, но несомненно одна из самых простых. Система подачи воздуха в ней явно не из лучших, а они имеют нехорошее свойство барахлить, когда давление в баллоне падает. Несмотря на то, что в первом оставалось еще целых семнадцать процентов, пилот Ли решила переключаться на второй. Но так и не смогла найти управление контурами.

Нара похолодела: снобизм сыграл с ней злую шутку. Космонавты не экономят на костюмах, со снисходительностью посматривая на умников, которые хвастаются что купили удачный скафандр, который «почти ничем не отличается от профессионального, но из-за того что на нем нет лейбла стоит в четыре раза дешевле». Ни один пилот не стал бы в таком выгуливать даже собаку. Имя производителя, в этом случае, не только маркетинговый ход, но и гарантия качества.

Нара не отличалась от других космонавтов, и скафандры ниже некоторого уровня не только не рассматривала, но и, можно сказать, игнорировала их существование. А сейчас оказалась в одном из них.

Простейшая конструкция, самые дешевые материалы, от которых не требуется ничего особенного. Если до шлюза рукой подать, рядом с тобой напарник, а в нескольких минутах службы спасения – вполне себе приличный костюм. Зачем тратится на излишества? И производитель сэкономил на всем.

Нара по привычке считала, что используется один баллон, а второй остается в резерве. Здесь же оба были подключены в общую систему, и у нее осталось всего семнадцать процентов кислорода.

Видимо, при спуске она все-таки порвала костюм, но отверстие было недостаточно большим, чтобы его заметили системы контроля. Или же их здесь просто напросто не было.

Нара взглянула на корабль. На оставшемся кислороде она точно не дойдет.

Продолжая шагать, она задумалась. Сложно сказать на сколько хватит воздуха. Она прошла немногим меньше трех четвертей пути, значит идти еще чуть больше часа. Баллона хватит примерно на половину оставшегося пути. Кроме как в корабле, запасы пополнить негде. Но дойти ей поможет только чудо.

Нара включила коммуникатор.

– Говорит Нара Ли. Нахожусь на поверхности Марса, скафандр серьезно поврежден, запас кислорода на исходе. Всем кто меня слышит, просьба оказать помощь, в соответствии с кодексом освоения космического пространства 2113 года.

Записав сообщение, и включив маяк, она горько усмехнулась. Говорят, Вселенной нет дела до человека. Врут. У нее отличное чувство юмора. Несколько лет назад, Нара так рвалась на Марс, что испортила систему жизнеобеспечения в собственном корабле. Получается, своего она добилась.

Нара подумала, что в будущем надо четче формулировать свои желания. Если оно будет, это будущее. Даже если марсианам и есть до нее дело, не факт, что они прибудут вовремя.

Нара продолжала идти , но ноги заплетались, в глазах темнело, хотелось присесть и отдохнуть пару минут.

Но она продолжала упрямо шагать. До «Лей Шана» оставалось не более пары миль, и Нара в который раз бессмысленно рассмеялась, тут же забыв, что стало причиной веселья. А, ну да. Она вспомнила одну из поговорок Ольги: «Близок локоток, да не укусишь». Нара снова рассмеялась.

Мысли путались. Она помнила, что должна идти. И знала, что не успевает. Но продолжала идти. Вдруг подвернется вездеход. Она бы доехала. Или горка, залитая льдом. По ней можно скользить, не напрягая ноги. Или телепортатор. Почему бы на Марсе не быть телепортатору?

Ноги подогнулись, Нара упала на колени, и завалилась набок, подняв облачко пыли.

Она продолжала смотреть на корабль, а по щекам катились слезы. Несмотря на кислородное голодание, Нара понимала – она умирает.

Вдох. Еще вдох. Конец.

Ее тело стало невесомым, и поднялось над поверхностью.

«Хочу последний раз взглянуть на корабль», – подумала она.

Тело послушно, с недоступной ранее скоростью, устремилось к «игле». Было тяжело сосредоточиться, к тому же, мешала боль в подмышках.

«Наверное, прорезаются крылья. Значит, я буду ангелом» – подумала Нара.

Голос в голове что-то спрашивал, и с трудом разлепив веки, она увидела дверь. Голос повторил непонятный вопрос, и Нара кивнула:

– Да.

– Личность подтверждена. Добро пожаловать на борт, пилот Ли.

Тело полетело вперед, подождало, пока откроется следующая дверь, и сразу за ней опустилось на пол. Нара хотела снова взлететь, но у нее почему-то не получалось. Кто-то дернул ее голову, Нара рефлекторно вжала ее в плечи, и голова не пострадала.

И она наконец вдохнула полной грудью.

Сознание плыло, Нара мало что понимала, но главное – она была жива. Чьи-то шаги только что удалялись, теперь вернулись. Послышался треск раздираемой ткани, затем она ощутила в руке боль от укола.

– Потом тебе будет очень плохо, – извиняющимся тоном сказал знакомый голос.

В голове начало проясняться, Нара, шатаясь поднялась, и наконец посмотрела на своего спасителя.

– ЭрИкс, – улыбнулась она, – Прислал самое лучшее? Спасибо.

– Я ждал тебя возле четвертого шлюза, – сказал робот голосом Говарда. – Пока ты не послала сигнал SOS, я думал, ты не выбралась.

– Возникли трудности, – отмахнулась Нара. – Ты на Фобосе?

– На орбите Марса. Хотели приземлиться, но нас засекла оборонительная система. Пришлось отходить.

– Хорошо. Было бы плохо, если бы пришлось вытаскивать еще и тебя, – после укола стимулятора сознание прояснилось не до конца, и она испытывала легкую эйфорию. – Ну, поехали. До свидания, Марс. Надеюсь, больше не увидимся.

Стартуя по пологой дуге, Нара все же попала под действие радаров, о чем тут же сообщил пульт. Стиснув зубы, она надеялась, что орудия не могут работать по целям ниже определенной высоты, и старалась уйти за пределы их действия, крадясь чуть ли не по поверхности.

«Лей Шан» вышел на орбиту, и устремилась в открытый космос. Отойдя на безопасное расстояние, она состыковалась с «Орландиной», и Говард перебрался на корабль к жене.

***

По скорости и маневренности «игла» превосходила все известные Наре корабли. Может быть, у военных было что-то похожее, но те несколько крейсеров, что патрулировали околоземное пространство, совершенно не впечатляли.

«Лей Шан» мог бы добраться до Луны, как минимум, на пару недель раньше «Орландины». Но Говард опасался, что Гектор на пару со Стивом, выкинут какой-нибудь номер. Как бы Наре не хотелось оказаться побыстрее дома, она вынуждена была согласиться, что прохождение орбиты кораблем компании «Бридж» нужно проконтролировать.

Поэтому оба борта приземлились практически одновременно.

«Лей Шану» досталась более удобная площадка, Нара с Говардом быстро прошли контроль, оказавшись в Монде.

Они направились к автомобилю, но путь им преградили трое охранников в форме «Вармера».

– Нара Ли, – сказал старший, с нашивками сержанта, – вам надлежит сдать мастер-ключи от кораблей принадлежащих вам, компании «Бридж», а также ее филиалам. А потом проследовать с нами. Вас, Говард Стик, этот тоже касается.

– На каком основании? – спросил Говард.

В нем начал закипать гнев. Глупо, конечно, злиться на эту троицу – они всего лишь выполняют приказ. Но человека, отдавшего его, здесь нет. Так что, вполне достойные кандидаты.

– Вам нужны основания? – оскалился старший. – Как насчет нарушения контракта, похищения, диверсии?

– Какие-то проблемы, сын мой? – раздался голос сзади.

– Не имею чести быть прихожанином вашей секты, – процедил сержант, переведя взгляд на нового собеседника.

– А я не тебя спрашивал, – ответил Гектор, став между Говардом и охранниками.

Не спеша, демонстративно, он одел кастеты сначала на одну руку, потом на вторую, и спросил:

– Вопросы? Предложения? Я открыт для диалога.

– Отвали, Гектор. Нам надо поговорить с этими ребятами.

– А я для тебя недостаточно хорош, чтобы разговаривать? А?

Понемногу начали собираться зрители. Заметив, что некоторые с интересом поглядывают в сторону выхода, Говард обернулся.

Сзади, в обманчиво расслабленных позах, стоял экипаж «Орландины».

Казалось, что их только что оторвали от ремонта. Один сжимал в руках отвертку, другой постукивал по ладони длинным гаечным ключом… Инструмента не было только у Стива, и он опасливо косясь то на товарищей, то на охрану, медленно пятился к дверям доков.

Повернувшись обратно, Говард оценил силы противника. Трое против семерых. Вооружены дубинками и шокерами. Если драки не удастся избежать, по крайней мере, преимущество на их стороне.

– Тут тебе не Лондон, – ухмыльнулся сержант, заслышав звук сирен.

– Еще покемонов позвал? – нехорошо улыбнулся в ответ Гектор, и кивнул в сторону все прибывающей толпы. – Устроишь беспредел при всем народе? Думаешь, никто не впишется за правое дело?

Говард внимательнее посмотрел на зевак. Один, не очень стараясь, прячет в рукаве арматуру. Другой – придерживает полу пиджака, явно скрывая что-то на поясе.

Подъехали две машины с эмблемами службы безопасности, и из них поспешно выбрались восемь человек. Кажется, расстановка сил только что поменялась…

Сержант понял, что ситуация вышла из-под контроля. Ему даже не нужно было лезть в Сеть, чтобы сказать, что не менее десятка стримов сейчас транслируют их с разных ракурсов. Он даже не хотел представлять, как отреагирует начальство.

Говарду пришел вызов, и он тут же ответил:

– Слушаю, Рам.

– Скажи, пусть отзовет собак, – отреагировал Гектор.

– Что за цирк ты там устроил? – усталым голосом спросил Рам Вармер.

– Это скорее у тебя спросить надо.

– Мы можем поговорить?

– Ты знаешь, сейчас как-то обстановка не располагает. Придержи своих людей. А мы вернемся на «Орландину», и спокойно пообщаемся.

– Хорошо, – после секундного размышления ответил Вармер, и отключился.

Не спуская глаз с безопасников, сначала Говард с Нарой, потом Гектор, а за ними и остальные, вернулись в док.

«Лей Шан» был ближе, и до него добрались без приключений.

Оставив охрану, Говард, Нара и Гектор подключились к Сети.

Вармер их ждал в кабинете, стилизованном под старину, в котором играла тихая музыка.

– Спасибо за теплый прием, – сказал Говард.

– А ты чего хотел? Ты там устроил Содом и Гоморру, Китай во всем обвиняет нас, и жаждет твоей крови.

– А ты решил, что неплохо бы прибрать к рукам корабль.

– Погибшие есть? – спросила Нара.

Вармер повернулся к Наре.

– В колонии – только легкие ранения.

Девушка с облегчением вздохнула.

– А не в колонии? – с подозрением спросил Говард.

– Погиб один агент службы безопасности Марса. Чжоу – в реанимации. И… – Вармер неотрывно смотрел на девушку. – Я сожалею.

Плечи Нары поникли. За время полета, она постоянно пыталась связаться с Ольгой, и сама уже обо всем догадалась.

– Как? – спросила она.

– Безопасность все засекретила. Ясно только, что произошла разгерметизация шлюза.

Нара снова кивнула. Больше не получится себя обманывать, что ей просто повезло. Если бы Чжоу не пришлось сражаться за свою жизнь – вряд ли бы он дал ей уйти с Марса.

– Я думал, что Китай совершил прорыв в алгоритмах управления. Как получилось, что у нас нет таких двигателей? – спросил Говард.

– Это долгая история.

– Если тебе некогда, мы можем спросить у «Кохито», – вмешался Гектор.

– В гравитационной теории, по-настоящему, разбирались два человека: мой дед и Ричард Ном. Тот самый, антагонист Брайана Скотта.

Говард покосился на Гектора, но тот никак не отреагировал.

– В каком-то смысле, Ном продвинулся дальше. Если Аш Вармер создал саму теорию, то Ричард Ном, скажем, обратил внимание на некоторые аспекты практического применения. К сожалению, он скрывал над чем именно работает, и после его смерти, записи оказались утеряны.

– Но не для Китая, – догадалась Нара.

– Именно. После выхода книги, его жена, опасаясь за свою жизнь, вынуждена была бежать. Нам достались дневники Аша Вармера, им – Ричарда Нома.

– Кажется, им повезло больше, – заметил Говард.

– Кажется, да, – согласился Рам. – Что вы хотите за корабль?

Говард задумался.

– Можешь назвать любую сумму. Только бабок у них нет. «Вармер» банкроты, – сказал Гектор.

Говард и Нара непонимающе уставились на Кастета.

– Облигации, – пояснил тот. – «Ценности, передающиеся через поколения». Папашка его папашки наобещал с три бочки арестантов. Погашение – в течении года после возвращения волны. И сейчас все ринуться за наличными. Думаю, не все, как мои предки, ими туалет обклеили.

– Не все так плохо, – поморщившись, сказал Вармер. – Да это создает определенные трудности, но в целом компания показывает положительную динамику.

– Бла, бла, бла – сказал Гектор.

– «Лей Шан» – слишком лакомый кусок, чтобы вам позволили им пользоваться.

С этим заявлением Говард склонен был согласиться.

– Два грузовика, процент с патента и скидки при покупке кораблей и комплектующих.

– Договорились.

– Нормальный расклад – возмутился Гектор – А нам?

– А Небесные сферы тут каким боком? – уподобившись Гектору, удивился Вармер.

Говард прикинул, что «Вармер» может решить, что они ему слишком дорого обходятся. Было бы не лишним обзавестись союзником.

– Гектор прав. Без его помощи нам не удалось бы выбраться с Фобоса.

И Гектор, и Нара с удивлением посмотрели на Говарда.

И не понятно. Кто был удивлен больше.

***

– Мы рассматриваем сигнал, как некую радиоволну, и упрощение имеет смысл, когда мы говорим о конечном результате. Но сейчас, для понимания предстоящего объема работы, мы должны углубиться в его структуру. Это очень сложно сделать без обращения к математическому аппарату, но давайте проведем аналогию. Представьте себе, что некое гравитационное возбуждение, заставляет вибрировать каждую точку космоса. Каждая элементарная частица во Вселенной, имеет свой голос. И мы слышим их хор. Пока что результаты проходят предварительную обработку. Это огромный массив информации, который не то что расшифровать, а хотя бы просто систематизировать задача весьма не тривиальная.

Алекс и сам не понял, как одно удачное интервью сделало его главным специалистом по Волне. Ни одно более или менее серьезное издание, освещающее эту тему, не обходилось без того, чтобы не обратиться к нему за комментариями.

И наконец-то, благодаря этому, «Основу» стали воспринимать всерьез.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ