Обложка Безмолвная. Книга вторая

Безмолвная. Книга вторая

Константин Лёр

0% прочитано
Стандартный
Константин Лёр

Безмолвная. Книга вторая

Глава 1

Сеул, первое апреля.

«— Девушка, вас когда-нибудь били веслом по голове? — Нет, а почему вы спрашиваете? — Да так… для поддержания разговора»

Этот древний анекдот всплыл из глубин памяти, пока внимательный доктор осматривал мою черепушку. На следующий день, после приезда в Сеул, ЁЛин привезла меня в какую-то, судя по всему, дорогущую, частную клинику, где Лиру окружили заботой и лаской. Правда, это не помешало эскулапам вволю «поиздеваться» над бедной девочкой. Сначала, выделенная в моё распоряжение медсестра, отвела меня в небольшую комнатку, где заставила переодеться в больничную рубашку с завязками на спине. Затем, усадила в кресло-каталку и устроила настоящий марафон по кабинетам. В каждом, приветливый врач, той или иной специализации, прежде чем приступить к осмотру, не преминул «позалипать» в фиолетовые очи пациентки. А офтальмолог, так вообще, обхватил мою голову руками за подбородок и лоб и принялся поворачивать в разные стороны с таким энтузиазмом, всматриваясь в синюю бездну глаз, будто собирался её совсем открутить. К счастью, закончилось всё хорошо, голова осталась на месте, а в папке, именуемой здесь медицинской картой, появился ещё один исписанный лист с заключением окулиста. Читать его, разумеется, я не стал, хоть и возил по коридорам сие досье на коленях. Чего я там нового узнаю?

— Тебе стоит быть осторожнее с такой раной, произнёс доктор, закончив с осмотром и наложив свежую повязку. — Я обнаружил несколько разошедшихся швов и следы деформации кожного покрова. Ты обо что-то ударилась?

«Ага, об ногу несколько раз» — мысленно ответил я мужику, а вслух кивнул, подтверждая его предположение.

— Понятно. Давай-ка проверим твою координацию движений. Закрой глаза, дотронься указательным пальцем, поочерёдно, правой и левой руки до кончика носа.

«Да легко!»

— Отлично, можешь открыть глаза… — доктор на миг запнулся, снова встретившись со мной взглядом. …- Теперь, встань сюда, вытяни руки перед собой, пройдись, ставя пятку к носку в одну линию.

Прекратив взбалтывать ногами воздух и хлопать ресницами, я спрыгнул с высокой кушетки, сделал, как велел эскулап.

— Ты отлично справилась, присядь. Когда у тебя запланировано снятие швов? В этом месяце?

Я напряг память, вспоминая, что говорил на этот счёт ЮВон. Кажись, речь шла про ближайшую неделю. Вообще, странно. Единственный раз, когда, в прошлой жизни, мне снимали швы, наступил через неделю после их наложения. Тогда я знатно напоролся на торчащий кусок ржавого швеллера на одной из игр в «Сталкерстрайк», которым увлекался несколько лет подряд, ещё до женитьбы. Шарясь в потёмках, в полуразрушенном здании в поисках «хабара», я споткнулся о какой-то мусор на полу и навернулся вперёд, зацепив правым предплечьем коварную железку. Не помогла и плотная ткань камуфляжной куртки. Тот, с лёгкостью пропорол и её и нежную плоть под ней. Надо ли упоминать, что игра для меня была окончена. В городской травме мне наложили несколько швов и велели явиться через неделю.

А тут, уже полтора месяца прошло! Учитывая, как быстро всё заживало на Лире, наличие «капризной» раны вызывало беспокойство.

«Наверное, всё дело в титановой пластине под кожей. Она затрудняет процесс заживления» — решил я, поразмыслив.

Доктор легонько покашлял, привлекая моё внимание.

Ах, да, швы…

Я показал пальцем на мужика, затем на свою черепушку. Тот, на секунду нахмурил брови, соображая чего от него хотят.

— Ты хочешь, чтобы я их снял?

«Молодец, хороший мальчик»

Утвердительно кивнув, я скорчил вопросительно-выжидающую моську.

— Что ж, думаю, это вполне возможно. Дай-ка, я ещё раз взгляну на твою рану…

После забега по кабинетам, пока я прохлаждался в холле, моя спасительница обсуждала с неврологом перспективы. И хорошо, если сразу в морг, а то, ещё заставят помучиться на этом свете. К сожалению, меня на «симпозиум» не пригласили.

— Нунним ЁЛин-сии, вам не о чем беспокоиться. Согласно данным обследования, с девочкой всё в порядке, не считая раны на голове. Она благополучно заживает, и я снял швы, но прошу, будьте внимательны, черепно-мозговые травмы опасны своей непредсказуемостью. Девочке необходимо избегать чрезмерной активности и физических нагрузок пока рана окончательно не затянется. Сильные стрессы тоже могу навредить. Постарайтесь поддерживать вокруг неё атмосферу спокойствия, любви и заботы. Я понимаю, нынешнему поколению молодёжи приходится нелегко. Чрезмерная загруженность учебной программой, как и дополнительными занятиями; подготовка к суныну — всё это сказывается на психике не лучшим образом. И в таких условиях, ребёнку, как никогда необходимо внимание близких.

ЁЛин кивнула, соглашаясь со словами доктора. Но, её больше беспокоил другой вопрос, связанный с недавними событиями. Она мысленно собралась с духом и произнесла:

— Вы сказали, что со здоровьем девочки всё в порядке. Дело в том, что накануне я буквально выдернула её из лап насильника. К счастью, в тот момент она была без сознания, но меня беспокоит её физическое состояние, если вы понимаете, о чём я.

Доктор нахмурился.

— ЁЛин-сии, вы понимаете, что должны были сказать об этом сразу? Тогда, в клинике провели бы дополнительное обследование девочки. Возможно, ей понадобится помощь психолога, необходимо будет назначить курс реабилитации… — мужчина пролистал медицинскую карту Лиры, нашёл нужное заключение, — по результатам обследования у гинеколога, следов дефлорации нет. Так же, нет никаких косвенных признаков насилия: ни ссадин, ни синяков в области промежности и бёдер. Абсолютно стандартное заключение о состоянии здоровья половых органов ребёнка. Вы уверены, что девочку пытались изнасиловать? Вы заявляли в полицию?

ЁЛин замялась. Перед её глазами всплыл образ мужчины, в глазах которого пылал нечеловеческий огонь. Женщина, вновь ощутила тяжесть пистолета в руке, почувствовала отдачу от выстрела, ноздри защекотал запах пороховых газов…

— Значит, с Лирой всё в порядке? — спросила ЁЛин, очнувшись от нахлынувших воспоминаний.

— Абсолютно, ЁЛин-сии! — ответил доктор, тактично закрыв глаза на резкую смену темы разговора собеседницей. — Не считая некоторых врождённых патологий, что делает её очень необычным ребёнком. Вы знали, что по последним исследованиям Британских учёных дети с врождёнными физическими отклонениями развиваются умственно, в среднем, на тринадцать процентов быстрее своих нормальных сверстников?

ЁЛин не знала, но на всякий случай согласно кивнула. Тринадцать так тринадцать! Пусть будет хоть тридцать, лишь бы девочка не слишком сильно загонялась по поводу своей немоты. А всё остальное она Лире обеспечит. И комфорт, и заботу.

«Хвала ГуаньИнь, что всё обошлось!» — мысленно вознесла женщина молитву богине, уберёгшей девочку от страшной участи.

Закончив разговор, ЁЛин в сопровождении доктора спустилась в холл, где они стали свидетелями как их подопечная, игнорируя все предостережения, лихо демонстрировала замысловатые, танцевальные движения парнишке лет восьми, который, глядел на представление, открыв от удивления рот. На его щеках виднелись две мокрые дорожки.

__________

— Осторожно, не подавись, — с улыбкой на губах, говорит ЁЛин, увидев, с каким энтузиазмом Лира принимается поглощать половинку своего сэндвича.

Выйдя за порог клиники я, категоричным образом заявил о терзающем молодой организм голоде. Заявил самым примитивным образом: показав пальцем в открытый рот и затем погладив живот. К счастью, женщина, накануне, познакомилась с моими гастрономическими предпочтениями, когда мы поздним вечером въехали в город. Я подробно расписал ей на планшетке, что Лире можно, а что нельзя. ЁЛин лишь пожала плечами.

И вот мы сидим в ближайшем сабвее, моя инспекторша неспеша поглощает груду овощей, орудуя палочками в тарелке, а я наслаждаюсь сэндвичем с тунцом. Всегда бы так питался!

Улыбаюсь женщине не прекращая жевать. Что ж, намёк понятен, но уподобляться культурной девочке я не собираюсь. Есть надо с удовольствием, а какое удовольствие от ковыряния в тарелке? То ли дело отхватить кусок, насколько рта хватит, держа еду руками. Разумеется, подходящую для этого еду. Хотя, я и суп порой мог хлебнуть, не прибегая к ложке. Но это в прошлой жизни. Здесь такого ещё не случалось. Пока…

— Тебе нравится Сеул? — спрашивает ЁЛин, дождавшись, когда я прекращу жевать.

«Дзынь-дзынь!» — звенит звоночек в моей голове. Я прекрасно помню, чем закончилась моя вчерашняя прогулка — ударом по голове, и, судя по состоянию некоторых элементов одежды, да отсутствующим трусам, попыткой надругаться над безвольным телом. Почему я решил, что попыткой? По трём причинам: во-первых, я не ощущал ничего, что бы говорило о свершённом насильственном акте. Так же, ни крови, ни других следов, при беглом осмотре, в туалете на заправке, я не обнаружил. Во-вторых, осматривавший Лиру гинеколог наверняка бы подняла шум, обнаружь она характерные следы изнасилования. Ну и в третьих, я подсмотрел в медицинской карте. Не удержался. ЁЛин не рассказывала, как я очутился в её машине мчащейся в сторону столицы, но сложить два плюс два не составляло труда. Она, каким-то чудесным образом спасла меня от того мужика и увезла от него подальше. Заодно, и от моей весёлой семейки, чему я безмерно рад. А сейчас, она явно собирается разузнать, что я думаю насчёт своего повторного похищения. Беру планшет, пишу:

[ЁЛин-сии, мне не нравится Сеул, но мне нравится быть здесь, с вами. Я хочу остаться в этом городе]

Замечаю, как дрогнули губы женщины, когда она прочитала моё послание, а её глаза подозрительно отсырели.

— Значит, ты не хочешь вернуться в Косон к своей семье? — справившись с эмоциями, произносит ЁЛин, и я понимаю, что угадал её намерения.

Отрицательно мотаю головой.

— Ты уверена? — на всякий случай переспрашивает женщина. Вдруг передумаю?

[Моя семья осталась где-то, севернее тридцать восьмой параллели. А к тем людям, что приютили меня в Косоне, я не испытываю никаких родственных чувств. И как бы странно это не выглядело, при том что знакомы мы меньше, доверяю я вам гораздо больше чем им]

Разумеется, как бы я не старался, невозможно вложить в несколько строчек текста всё, что я пытался донести до ЁЛин, — обязательно будет недопонимание. Вот, например: скажи я инспекторше, что моя симпатия распространяется на неё гораздо больше, чем на так называемых «родственничков» — женщина может подумать что Лира «ветрена» — сейчас у неё одни предпочтения, а завтра — иные. Но и совсем уж опускать ниже плинтуса семейство Ли не хочется. В конце концов, ЁнСо позаботилась о Лире, избавив от прохождения через подготовительный центр для беженцев, который, представляется мне не иначе, как тюрьмой, или, на худой конец, воинской частью. И ни в одном из этих мест я бы не хотел очутиться!

Манхи, опять же! Классная девчонка и отличная подруга. Добрая, отзывчивая, немного наивная, и местами, чересчур назойливая, но не дура. Ставить знак равенства между ней и остальными членами её семьи как-то по предательски, что ли.

Вот и получается, что отвечая ЁЛин, нужно балансировать на грани, пытаясь не выставить в негативном образе приёмную семью и самому при этом не выглядеть перекати-поле. Как это выразить на бумаге не имея времени на «подумать»?

Но ЁЛин, кажется, обращает внимание лишь на то, что хотела от меня услышать. Во всяком случае, она ободряюще улыбается и расслабленно откидывается на спинку стула. А я задаю ещё один, мучающий меня вопрос:

[Меня, наверняка, будут искать. Может быть, оповестить моего опекуна, что со мной всё в порядке?]

Разумеется, меня будут искать, и не только «родственнички». С тем количеством оставленных в Косоне обязательств, поисками пропащей займутся многие, включая Муна старшего. И, разумеется, оповестив ЁнСо о моём местонахождении, ЁЛин может оказаться в щекотливом положении. Я бы даже сказал — на грани уголовки за похищение ребёнка. Вряд ли ЁЛин настолько глупа, чтобы бежать трубить обо мне белому свету. Если только у неё нет подходящего плана на этот счёт, что собственно я и пытаюсь выяснить, задав вопрос «в лоб».

ЁЛин, по-своему понимает заданный вопрос.

— Ты этого хочешь? — спрашивает она в ответ. — Пойми, если я оповещу твою семью о тебе, то мы не сможем быть вместе. Они обязательно потребуют привезти тебя домой, и это в лучшем случае. Будет лучше, если ты исчезнешь из их поля зрения, как минимум, до своего совершеннолетия. А я позабочусь о новых документах для тебя, и новой жизни. У меня есть возможности, благодаря моей работе. ...Разумеется, решать тебе, — добавляет женщина, опустив взгляд.

Выдерживаю театральную паузу, заодно взвешиваю за и против, затем тащу к себе планшетку, пишу:

[ЁЛин-сии, делайте как считаете нужным, а я поддержу любое ваше решение]

Кажется, у женщины, повторно за день валится гора с плеч. Она отрывает взгляд от экрана планшета, поднимает голову. Вижу в её глазах усталость вперемешку с радостью, а на лице читается решимость.

— Лира, спасибо, что доверилась мне. Обещаю, что не подведу!

ЁЛин, чересчур порывистым жестом пододвигает ко мне планшет и берёт мои, сложенные на столе ладони, в свои. Несильно сжимает их.

— Раз уж мы нашли общий язык, начну, с просьбы, — глядя мне в глаза, произносит она. — Лира, ты можешь называть меня по имени или «онни». Мне неловко, когда ты ко мне обращаешься чересчур официально (в данном контексте автор имеет в виду чрезмерно уважительное обращение Лиры к ЁЛин, аналогично обращению на «вы»). Договорились?

Киваю. С этим у меня никаких проблем не будет. Не смотря на своё попаданство в тело юной особы, я всё ещё ощущаю себя сорокалетним мужиком, и порой, лишь немота сдерживает меня от многих упрощений в речи, свойственных взрослому человеку при общении с людьми младше себя. Онни так онни!

— Спасибо! — ещё крепче сжимая мои ладони, произносит ЁЛин. Она пробегает взглядом по одежде девочки. На той, по-прежнему, надета школьная форма, и этот факт направляет мысли женщины в определённую сторону. — Лира, ты же должна в школу ходить. Мы можем вместе подобрать тебе какую-нибудь частную школу для девочек, только, не слишком дорогую. Хорошо?

«Кажется, идея предоставить инспекторше „карт-бланш“ была неудачной» — мысленно корю я себя за поспешное решение. Последнее место, куда я собираюсь возвращаться — это школа. Наелся ею в Косоне досыта, и никакая сила в мире не затащит меня обратно! Только… попробуй теперь убеди в этом ЁЛин!

«Вот ведь, зараза!»

Высвобождаю ладони из заботливого плена, тыкаю пальчиком в нужные виртуальные кнопки на планшетке...

— Как не пойдёшь? Но, ты должна учиться, все учатся! Без учёбы ты не сдашь сунын и не поступишь в институт. И тогда, ты не сможешь устроиться на хорошую работу. А без работы у тебя не будет денег, не будет счастья! Тебя никто не возьмёт замуж, и своих детей ты не сможешь содержать. Оплатить им образование, в конце концов. Ты меня понимаешь?

«Куда-то не туда ЁЛин понесло. Замуж, дети… Такое ощущение, что они тут все помешаны на этом! Хотя, логика в её словах есть — без образования на нормальную работу не устроится» — думаю я, выслушивая поток железных аргументов в пользу учёбы, от своей инспекторши. Только, той невдомёк, что мне не нужна школа не из-за прихоти. Благодаря внезапно открывшемуся дару, я знаю всю общеобразовательную программу, кроме некоторых гуманитарных предметов, которые могу подтянуть у репетитора. Ну и иностранные языки мне не дались, увы. Но это не повод отказываться от сдачи госэкзамена, раз без него не обойтись!

«Пусть не максимальный балл, но выше среднего я точно смогу набрать, а там, и дорога к вышке будет открыта и к деньгам! Хороший ведь план? Или, снова в танцоры… тьфу ты, в танцовщицы податься? Сто пятьдесят баксов за выступление — хороший мотиватор забить на образование…»

— Лира, ты меня слушаешь, вообще?

Очнувшись от размышлений, поспешно киваю в ответ, корчу виноватую физиономию. Подтягиваю планшет, пишу оправдательную речь:

[Я знаю всю школьную программу, кроме иностранных языков и истории. Я сдам сунын хоть завтра. Проверь меня, если сомневаешься]

На этот раз ЁЛин замолкает надолго. Ещё бы, я задал ей трудную задачку! После моей исповеди, у женщины было два пути: вслух поставить под сомнения мои слова и настоять на своём, тем самым, скорее всего, порвать тонкую нить едва установившихся взаимоотношений, либо поверить мне на слово и закрыть тему, возможно, пойдя на поводу у капризной девчонки с «длинным» языком.

ЁЛин не была бы инспектором службы опеки, если бы не умела находить нужные решения для столь щекотливых вопросов.

— Расскажи-ка мне теорему Пифагора!

«А может, что-нибудь потруднее? Лира должна была давно пройти эту тему» — мысленно недоумеваю я, чем вызван выбор столь простого вопроса? Потом, до меня доходит. ЁЛин, скорее всего, больше и не помнит ничего из школьной программы. Нет, женщина, если напряжёт память, наверняка сможет меня удивить вопросами из предметов старших классов, но теорема Пифагора — это первое, что приходит на ум, когда пытаешься припомнить, чему же тебя учили.

Пишу ответ.

— Какие ещё штаны?! — удивлённо восклицает ЁЛин, прочитав его.

«Ну, как, какие? Те самые, Пифагоровы» — мысленно отвечаю женщине. Судя по её удивлённому лицу, она слыхом не слыхивала о столь вольном переложении известной теоремы.

Перевожу на понятный язык, заодно, поясняю за предмет гардероба знаменитого математика.

ЁЛин сдержанно качает головой.

— Спасибо, я поняла. Это весьма интересная трактовка, ты сама придумала? — спрашивает она у Лиры, внезапно вспомнив слова врача о более одарённых детях. А вдруг, и у девочки есть талант? Та, утверждает, что знает школьную программу, и на пустословие это не похоже.

Конечно, проверить предметно Лиру она не могла — слишком много времени прошло со школьной скамьи и все знания, потом и слезами загнанные в память, давно погребены под слоем куда более ценной информации из взрослой жизни. Но ЁЛин пообещала себе не оставлять без внимания тему образования девочки, и при случае пригласить специалиста, протестировать свою подопечную. Если она и правда обладает необходимым багажом знаний для сдачи сунына, тогда отпадёт необходимость оплачивать дорогущую частную школу и можно будет сразу начать откладывать деньги на университет. А если не хватит и этих — взять кредит.

Поглощённая процессом расправы над остатками обеда Лира, в ответ на заданный вопрос, неопределённо кивает. ЁЛин, в очередной раз, испытывая толику удивления, смешенную с восхищением, разглядывает девочку.

«Какой необычный цвет глаз, словно, подарок богини, а эта белоснежная кожа…» — Женщина улыбается, бросив взгляд ниже, на ладони подопечной, комкающие обёрточную бумагу из-под сэндвича.

«Кулинарные предпочтения у неё тоже весьма странные!» — мысленно отмечает она. — «Как может не нравится национальная кухня, и чем кормить привереду в дальнейшем?»

На — на эти вопросы у ЁЛин пока не было ответов.

__________

— Лира, примерь это.

С этими словами, вторгшаяся в примерочную, ЁЛин протягивает мне очередную порцию одежды. Принимаю из её рук пахнущую новизной мягкую гору, добавляю к уже имеющейся, сваленной на широкой тумбе. Борюсь с желанием хорошенько примять бесформенную кучу, норовящую расползтись в разные стороны. На Лире лишь трусики и лифчик, из нового комплекта, купленного вместе с ещё десятком аналогичных в предыдущем магазине, по которым, инспекторша потащила меня, едва мы покинули сабвэй. Женщине, непременно захотелось накупить Лире всего и побольше, а я лишь диву давался такой расточительности. Хватило бы пары комплектов белья и одежды, для повседневной носки. Но вошедшую в раж ЁЛин было не остановить, итогом чему, стало моё «дефилирование» в неглиже перед зеркалом вот уже на протяжении полутора часов. Моя «онни», делает несколько вылазок в зал, а когда собирается достаточное, по её мнению, количество вещей, принимается одевать манекен имени меня.

Глаз у женщины, определённо, намётан. Она, подбирает для Лиры одежду, искусно сочетая цвета и стили, не забывая, при этом, про возраст подопечной. У меня так не получается — опыта маловато. В той жизни мои самостоятельные походы за одеждой ограничивались первыми налезшими на скелет, не слишком узкими джинсами, взамен прохудившихся, и какой-нибудь однотонной футболкой без принтов. На этом моя фантазия исчерпывалась. А в этой… возможно, у Лиры на подкорке и вшита чисто женская подпрограмма — «модница» — но даже если так, мне она, пока, была недоступна. Поэтому, после пары неудачных подборок, я безропотно отдаюсь в заботливые руки, не забывая «мотать на ус» дизайнерские решения онни.

Кое-что я всё же откладываю самостоятельно. Например, короткие джинсовые шорты, соблазнительно обтянувшие Лирин зад и подчеркнувшие стройность её ног. Чисто мужской фетиш на красивые формы, радующие глаз.

ЁЛин не возражает.

После бессчётного количества надетых и снятых блузок, юбок, кофт, платьев и штанов разнообразного фасона, чувствую себя словно выжатый лимон.

«И как девчонки это выносят, да ещё умудряются дотащить вагон одежды до дома, сохраняя, при этом, бодрость духа? Тоже, наверное, врождённое…» — невесело размышляю я, волоча несколько объёмных пакетов с обновками до машины ЁЛин. Желания повторно перемерить покупки дома отсутствует от слова: «совсем», зато, присутствует желание завалиться спать.

Машину, за неимением мест, женщина припарковала возле соседнего дома, где, в это время, рабочие, одетые в одинаковые жёлтые комбинезоны, ремонтировали фасад здания. В тот момент, когда ЁЛин, пристроив в ногах свою часть ноши, роется в сумочке в поисках ключей, один из строителей подносит к стене увесистую штуковину «Г»-образной формы и нажимает на кнопку на её рукоятке.

«Бах»! — раздаётся глухой, но громкий звук пневматического молотка, загоняющего дюбель в бетон. От резкого звука ЁЛин пронзительно вскрикивает и дергается в сторону машины, всем телом вжимаясь в закрытую дверь. Сумка выпадает из ослабевших пальцев женщины и её содержимое рассыпается по асфальту. Краем глаза замечаю, как злополучные ключи закатываются под автомобиль.

__________

Глубокой ночью просыпаюсь от мучающей меня жажды. За ужином я съел порцию рамёна — «Не сильно острый» — по заверениям онни, — и последствия эксперимента не заставили себя ждать. ЁЛин жила в квартире с двумя совсем крошечными комнатами, одну из которых она выделила Лире — чему я был безмерно рад, — и кухней, по размерам напоминающей кухоньку в Хрущёвке, в квартире которой мне довелось прожить с родителями аж до четырнадцати лет. К счастью, комнаты в квартире ЁЛин были раздельные, так что, можно было не бояться разбудить соседку своими ночными похождениями.

Планируя поживиться стаканом сока из холодильника, вхожу в помещение, освещённое приглушённым светом светильника. Успеваю возмутиться такому расточительству электроэнергии, прежде чем обнаруживаю вусмерть пьяную хозяйку квартиры, мирно посапывающую лицом в тарелке с кимчхи, которым она закусывала соджу. Пустая бутылка из-под напитка валяется у онни в ногах.

Конец первой главы.

Глава 2

Косон, первое апреля.

Инспектор полиции Чон Тхэён страдал от изжоги. Накануне, на хвесике, они с коллегами отмечали день рождения сына своего босса — старшего инспектора ЫнГука. А сегодня, Тхэён пожинал горькие плоды.

Запив водой из кулера очередное «извержение» желудочного сока, поднявшегося по пищеводу и оставившего в глотке ядерное послевкусие, он тоскливо подумал о том, что годы берут своё. Раньше, он мог пить, закусывать чем придётся и не думать о последствиях, а ныне — стоило съесть несколько жменей чересчур кислой капусты и как результат — разлад организма. И ладно бы, похмелье — с ним инспектор мог смириться. Но, для гарантированной головной боли он вчера выпил слишком мало, а недомогание нанесло подлый удар откуда не ждали.

Тхэён занял своё рабочее место, на всякий случай, по очереди выдвинул ящики встроенной в стол тумбы в надежде найти в одном из них что-нибудь от изжоги. Безрезультатно. Зато, он обнаружил там памперс! Это была своеобразная, повторяющаяся из года в год первоапрельская шутка со смыслом, от коллег, как намёк на то, что он являлся единственным в участке — бездетным. Инспектор, только недавно женился, во второй раз, и если с первой женой у них не сложилось, то со второй, обзавестись потомством они ещё не успели.

С невозмутимым видом Тхэён покрутил «подкидыша» в руках. Не найдя в нём ничего интересного, вернул памперс на место и закрыл ящик. Взгляд инспектора переместился на поверхность стола, в центре которого лежала одинокая папка — вчерашнее дело о покушении на убийство. Разумеется, все дела велись и в электронном виде, оседая в национальной базе, но вот такие вот бумажные тома до сих пор были в ходу во многих провинциях — отдавая дань традиции делопроизводства, и являясь отголосками консерватизма, присущему периферии.

Перед самым окончанием смены в участок сообщили о мужчине с огнестрельным ранением груди. Дело поручили дежурному, ибо, ЫнГук не терпел опозданий, даже на хвесик. Вот и пришлось, под сочувствующие взгляды коллег, отдуваться молодому парню в чине полицейского, ещё совсем недавно переведённому к ним из Сокчхо. В его обязанности входило первичные ознакомление, сбор улик и опрос, а также, подготовка материалов для дальнейшей работы по ним инспектора, в чьей зоне ответственности произошло преступление. А на утро следующего дня, Тхэён, отвечавший за северный район, оказался тем счастливчиком, на кого повесили это дело.

«Что-то зачастили они со стрельбой» — подумал инспектор, открывая папку на титульном листе. Буквально, месяц назад в его же районе произошёл аналогичный случай. То же мужчина с огнестрельным ранением, которого подстрелил ревнивый муж, застукавший жену в постели с незнакомцем. Пострадавшим оказался представитель «NIS», заехавший в Косон по каким-то сверхсекретным делам, и попутно, решивший окучить местную жительницу. Из-за ударившей в голову спермы, «нисовец» оставил табельное оружие без присмотра, за что и поплатился дырой в груди. Рогоносца отправили за решётку, а любвеобильного служаку на больничную койку, в состоянии близком к критическому. Тхэён тогда быстро закрыл это дело. Рядовой, в общем-то, случай, где сразу известны и преступник, и мотивы преступления. Да и свидетель имелся. Правда, в Косоне, подобные происшествия являлись большой редкостью. За двенадцать лет службы — это было первое, на его памяти. Бытовые ссоры случались, но дальше лёгкого рукоприкладства дело не доходило. В основном, ему, и его коллегам, приходилось разбираться с драками в барах, буйными туристами, перебравшими соджу, а также, со случаями самоубийств среди подростков, и последние, являлись самыми неприятными делами служебной рутины.

— Это что, ещё одна шутка? — вполголоса, удивлённо произнёс Тхэён, прочитав титульный лист. Он поднял голову, оглядел присутствующих… повторил уже громче, для наглядности потрясая предметом розыгрыша в воздухе.

— Если кто-нибудь считает, что это смешно, то у меня для него плохие новости!

Ответом ему были недоумённые взгляды и гробовая тишина.

Инспектор, не найдя желаемого отклика среди коллег, вернулся к просмотру содержимого папки. Что ж, докопаться до истины не составляло труда, стоило лишь набрать номер больницы, куда увезли пострадавшего!

«Сокчхо? Отлично!»

Тхэён нашёл нужные цифры и, недолго думая, потянулся к трубке телефона…

— Щибаль! — в сердцах воскликнул он, закончив разговор. Это была не шутка. Действительно, вчера, подстрелили того самого мужчину, что и месяц назад. А судя по имеющемуся протоколу осмотра, снова из его же пистолета! И последнее, что делало ситуацию ещё комичнее, пуля вошла в место предыдущего попадания!

«Этот парень определённо дразнит судьбу» — подумал Тхэён, закончив чтение. — «И кто его подстрелил на этот раз? Сбежавший из-под стражи рогоносец?»

К сожалению, каких-либо внятных объяснений случившемуся, из рапорта и протокола осмотра места преступления, найти было затруднительно. Опросить пострадавшего тоже не представлялось возможным, так как, тот пребывал в коме.

Единственное различие между случаями — то, что нисовца подстрелили за городской чертой, в теплице. Что он там делал — оставалось загадкой, такой же, как и зачем ему понадобилось угонять автомобиль, что обнаружился неподалёку. Стрелявший, как было заявлено, подложил пистолет в руку раненному, предварительно, стерев с него отпечатки, а сам скрылся. Машина оказалась пустая, зато, на месте преступления обнаружились женские трусы…

Переждав очередную кислотную отрыжку, Тхэён закрыл папку и отложил её в сторону. Ничего не поделаешь, надо ехать! Заодно, по пути, можно заскочить в аптеку, купить таблетки от изжоги. Иначе, она его доконает!

Всё было так, как описано в рапорте. Пройдя под пёстрой лентой, огораживающей территорию, Тхэён, сначала, обнаружил украденный автомобиль. Чтобы не терять время, инспектор решил начать осмотр с него. Он особо не надеялся найти в нём что-либо, указывающее на преступника или, намекающее на мотивы преступления — дежурный полицейский, накануне, выгреб из его нутра всё, мало-мальски причастное — но одним богам ведомо, сколько деталей было пропущено при первичном осмотре.

Осторожно, чтобы не испачкаться в дактилоскопическом порошке, остатки которого виднелись на дверных ручках, Тхэён открыл дверь, забрался на водительское кресло. Внутри, тоже всё было в следах порошка: руль, рычаг КПП, центральная консоль и торпедо — криминалисты хорошо знали своё дело. Надев припасённые перчатки, инспектор приступил к осмотру салона.

Спустя пару безрезультатных минут он переместился на задний ряд сидений. Пошарил рукой в щели между подушкой и спинкой, проверил дверные карманы. Залез под переднее пассажирское сиденье и, собирался было, проделать тоже самое под водительским, когда его настиг звонок сотового. Чтобы не прерываться, инспектор, свободной рукой достал телефон, ответил на вызов. Другой рукой, в это время, он шарил под сиденьем.

— Инспектор Чон-сии, в участок поступило заявление о пропаже девочки-подростка. Её опекун проживает в вашем районе. Инспектор Чон-сии, вы ведь сейчас в городе? Опросите семью пропавшей?

Тхэён мысленно выругался. Меньше всего он горел желанием общаться с родственниками самоубийц. А ведь, наверняка, дело касалось очередной, чересчур эмоционально-неуравновешенной особы, предпочтившей сведение счётов с жизнью — трудностям учёбы. Сколько таких было на его памяти! И не смотря на показательную статистику по округу, суициды время от времени случались и у них. Через пару дней на пляж вынесет подъеденный рыбами труп, а Тхэён, ещё долго будет вспоминать взгляды родителей, приглашённых на опознание.

Пока инспектор соображал, что ответить собеседнику, его рука нащупала какой-то предмет под сиденьем. Он, сделал попытку ухватить находку, но средний палец, внезапно, пронзила острая боль.

— Инспектор?! — раздалось, возмущённо-недоуменное, на том конце провода, в ответ на ругательства, на этот раз, сорвавшиеся с губ Тхэёна.

— Всё в порядке, хубэ, это предназначалось не тебе, продолжай, — произнёс Тхэён, повторно ухватив кусачий предмет и таща его к себе. Им оказался школьный бейджик, с фотографии которого, на мужчину смотрели глаза необычного цвета. — Говоришь, пропала девочка? — повинуясь наитию, добавил он, не в силах оторвать взгляд от снимка. — Дай угадаю: короткие, светлые волосы, фиолетовые глаза, зовут — Ли ЛиРа, ученица средней школы Косона.

— Да, — раздалось из трубки, после непродолжительной паузы, — откуда вы узнали?

__________

— ЛиРа — необычная девочка, — вертя в руках фотографию обсуждаемой, произнесла ачжумма, которую звали ЁнСо. Она являлась официальным опекуном пропавшей школьницы, она же и заявила в полицию о исчезновении.

В доме, по адресу которого приехал инспектор Чон, его встретили две женщины — все, кто находился в это время на месте. Пожилая — ЁнСо, и молодая — её невестка, по имени Сонэ. Прежде, чем мчаться на вызов, Тхэён навёл справки о его обитателях, и к моменту визита, имел исчерпывающую информацию о семействе Ли. Обо всех, кроме пропавшей. О той, в картотеке, кроме упоминания о госпитализации, не было ни строчки. Если бы дело шло об обычном самоубийстве, он бы не стал напрягаться из-за отсутствующих жильцов, обойдясь разговором с опекуном. Но, в свете открывшихся обстоятельств, сильно жалел, о невозможности опросить всех разом, что серьёзно упростило бы его работу. Пришлось довольствоваться малым.

— Её выбросило на берег приливом, — между тем, продолжала свой рассказ ЁнСо, — а я нашла бедняжку, и выходила, вопреки заверениям врачей, в один голос твердивших, что с её раной не выжить…

Слушавший рассказ Тхэён, хотел было уточнить о характере раны девочки, но его мозг вычленил куда более важную информацию из потока слов.

— Нунним, вы сказали, что ЛиРа выбросило на берег. Она не местная?

— А вы, разве, не знаете? — сделала удивлённые глаза ачжумма. — Она тольпукчжа!

Дальше можно было не продолжать разговор. Инспектор быстро сложил два плюс два, и результат ему не понравился.

«Ой, не зря тут нисовец околачивался. По её душу приехал, наверняка. В прошлый раз не получилось беглянку настигнуть — олень помешал, а вчера — это была вторая попытка. Только, что же между ними произошло? Девочка оказалась не той, за кого себя выдавала, а разведчик её раскрыл? А дальше? Она, каким-то образом завладела оружием нисовца, да пристрелила того, предварительно, отведя в укромное место. Логично? А трусы, может и не её, вовсе. Сколько парочек используют теплицы в качестве временного укрытия от посторонних глаз? Внутри тепло, да и земля мягкая…»

— Нунним, напомните, пожалуйста, какого числа ЛиРа выписали из больницы? — поинтересовался Тхэён. Сбитая с толку, в общем-то, напрямую не относящимся к делу, каверзным вопросом, ЁнСо промедлила с ответом дольше обычного. Ей на помощь тут же пришла Сонэ.

— Хальмони, ну что вы, это было двадцать первое число, — подсказала она ЁнСо нужную дату. Суровый взгляд ачжуммы, брошенный в сторону невестки, был той ответом.

— Камсахэё, — сделав вид, что не заметил безмолвной сцены, поблагодарил женщин Тхэён. — Вы не возражаете, если я отлучусь — мне нужно позвонить в участок.

Женщины не возражали. Виновато улыбнувшись, инспектор встал, поклонился и вышел на улицу.

— Помнишь дело о покушении на убийство, месячной давности? То, где в нисовца стрелял ревнивый муж? — напряг дежурного Тхэён, как-только дозвонился до участка. — Отлично! Найди мне дату, когда его подстрелили… Двадцать третье марта? Спасибо, на этом всё, хотя… подожди. Пришли мне его фотографию, она должна быть в архиве.

Собеседник, на том конце провода, ненадолго замолчал, а в трубке было слышно лишь сопение и клацанье кнопок мышки. Затем, голос вернулся:

— Инспектор, я переслал вам фотографию. И ещё, Чон-сонбэ, я вспомнил, где видел пропавшую девочку. Вам будет интересно узнать.

— Слушаю, — навострил уши Тхэён.

— Инспектор, я взял на себя смелость переслать вам два ролика. Посмотрите их, так будет нагляднее, чем рассказывать. Очень занимательные видео.

— Камсахэё. Больше ничего для меня?

— Нет, Чон-сонбэ.

В дом Тхэён вернулся в состоянии глубокой задумчивости. Видео, что прислал ему дежурный, действительно, впечатляли. Особенно, первое, в котором, девочка с фиолетовыми глазами танцевала на сцене «Острова». В этом клубе он ни разу не был, но молва о нём ходила неоднозначная. Наркотики, проституция, уклонение от уплаты налогов… — такие слухи распространяли между собой его коллеги. Правда, проверить их не было возможности — заведением владел Мун КванГо — весьма влиятельный человек в «верхних» кругах, хорошо прикрывший тылы. Да и доказательств нарушения закона нет. А попробуй их собери — тут же укажут на место!

Второй ролик, менее впечатляющий, но не менее информативный для инспектора — репортаж местного новостного канала, посвящённый, надо же, ЛиРа! В нём рассказывалось, как девочка спасла тонущего мальчугана, затем, о ней самой, включая краткую биографию и интервью с её родственниками. Весьма занимательное интервью, между прочим.

После просмотра обоих роликов у Тхэёна появилось ещё больше вопросов, и не только о пропавшей. Внезапно, инспектор осознал, что влез во что-то большее, чем два, по началу, не связанных друг с другом, рядовых дела. И если он продолжит их раскручивать, может оказаться погребённым под лавиной, спущенной сверху.

— Вам знаком этот мужчина? — спросил Тхэён, положив телефон с фотографией СуЕна перед женщинами. Те, принялись внимательно разглядывать изображение, и по их лицам было понятно, что они видят его впервые в жизни. Первой нарушила молчание ЁнСо.

— Я не знаю этого человека. Он имеет какое-то отношение к пропаже моей девочки? Вы думаете, это он её похитил? Это маньяк?

Тхэён был готов к такой реакции, и ответил заранее заготовленной фразой:

— Нунним, этот человек не маньяк, но, судя по всему, они были знакомы. Возможно, он причастен к её исчезновению. Причастен в качестве свидетеля. Моя обязанность опросить всех, с кем контактировала ЛиРа, в том числе, установить перекрёстные связи. Вы меня понимаете?

Обе женщины одновременно кивнули.

— Вам нужно поговорить с моей дочерью — Манхи. Они с Лирой, чуть ли не с самого знакомства стали очень близки. Она сейчас в школе, но вечером будет дома, — снова, «вперёд батьки в пекло» влезла Сонэ, за что тут же получила очередной свирепый взгляд от свекрови. Чтобы и далее не провоцировать конфликт между родственниками, Тхэён заверил дам в своём намерении совершить повторный визит и пообщаться с остальными членами семейства Ли. Позже.

— Вы обязательно найдите этого маньяка! — на прощание, напутствовала инспектора ЁнСо. — Я, почему-то, уверена, что это он похитил мою девочку. Не могла она сама уйти или что-нибудь причинить себе. ЛиРа, хоть и немая, но не дура.

Да, девчонка была немая. Тхэён дважды пересмотрел тот момент в репортаже, где упоминалось о её недуге. А потом, ещё и уточнил у ЁнСо, на всякий случай. И этот факт его тоже поразил, вкупе со внешностью агасси, её глазами и тем, как она двигалась на сцене.

Сейчас, покинув дом семейства Ли, инспектор сидел в машине и раз за разом прокручивал видео из клуба. Танец девочки завораживал. У Тхэёна, сложилось впечатление, будто танцовщица, движениями рассказывала ему какую-то историю. Историю, сугубо личную, касающуюся только его. Он не мог уловить её смысл, но зашкаливающие эмоции грозили накрыть инспектора волной катарсиса.

Кое-как взяв себя в руки, Тхэён выключил телефон, несколько раз глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок. Затем, снова потянулся к сотовому, набрал участок:

— Дай мне номер телефона и адрес Мун КванГо, — словно нырнув в ледяную воду, произнёс он в трубку, когда, на том конце провода, ему ответил дежурный. — Да-да, того самого. И ни слова старшему инспектору, я сам его оповещу.

Получив желаемое Тхэён завёл машину и выехал на дорогу, направляясь по указанному адресу. Звонить КванГо он не собирался, ибо, всем известно, что лучший визит — это неожиданный визит.

__________

Инспектору повезло. Глава семейства был дома, правда, визиту полицейского не обрадовался, от слова: «совсем». Тхэён, сначала застрял на посту охраны — те, ни в какую не желали пропускать нежданного визитёра в дом, в один голос твердя, что хозяина нет на месте. Помогло заклинание, в виде угрозы уголовного преследования их нанимателя за использование труда несовершеннолетних, а также, похищение. После чего, чудесным образом, КванГо ответил на вызов охраны по интеркому, и даже согласился принять гостя, когда услышал про видео из клуба.

— Как вы смеете являться в мой дом! — с порога «поприветствовал» он инспектора «ласковым» словом. — Являться, и угрожать мне, Мун КванГо! Вы знаете, кто я?! Один звонок вашему начальнику, и от вас мокрого места не останется!

Тхэён знал. Знал, и ждал, покуда буря в голове у собеседника уляжется, и он начнёт адекватно воспринимать окружающих. Через пару минут шума, КванГо, наконец, успокоился — видимо, до него дошло, что угрозами инспектора не поймёшь — и он чуть убавил тон. Совсем немного.

— Я только накануне потерял старшего сына в этом страшном кораблекрушении. Вы, наверное, слышали о нём? Поэтому, могу быть несколько резок. Так, что вы хотели от меня?

Тхэён слышал. Трагедия унесла жизни нескольких сотен подростков со всей Республики, из которых, семнадцать были из Канвондо. Вчера, на хвесике, они помянули погибших и пропавших без вести, поругали правительство за недостаточный контроль на морских трассах и обещали никуда больше не отпускать своих детей без сопровождения взрослых. Тхэён тогда, на краткий миг, успел порадоваться отсутствию своих.

«Вот оно что, у КванГо, на пароме, находился сын! Печально» — мысленно посочувствовал он хозяину дома. Впрочем, этот неприятный факт не помешал ему продолжить диалог.

— Вчера, в Косоне пропала девочка. Очень необычная девочка: немая и синеглазая. Я опрашиваю свидетелей, пытаюсь собрать информацию о том, что могло с ней случиться. По ходу следствия мне попалось видео, на котором она танцует в, принадлежащем вам, клубе «Остров». На его основании я сделал вывод о вашем с ней знакомстве. Аджосси КванГо-сии, вам есть что добавить по существу дела?

КванГо снова помрачнел, на этот раз, казалось, вот-вот и разразится громом. Но он лишь пожевал губу и мрачным тоном произнёс-потребовал:

— Дайте взглянуть!

Просмотрев запись, КванГо вернул телефон инспектору и соизволил пояснить увиденное.

— Мне не знакома эта девочка, как и клуб, в котором записывали это видео. В «Острове» работают совершеннолетние, профессиональные танцовщицы, что подтверждается документами. Всё остальное — выдумки или происки моих недоброжелателей. А теперь, убирайтесь вон. В следующий раз, потрудитесь пригласить меня официально, как это принято в полиции, а не являться без спроса. В свою очередь, я уведомлю вашего начальника о творящемся произволе. Всего хорошего!

Поняв, что аудиенция закончена и больше он не услышит от хозяина дома ни слова, Тхэён ретировался. Выйдя из душного помещения на улицу, он, внезапно, улыбнулся. Причина благодушного настроения была очевидна. В словах КванГо не было ни капли правды, насчёт девочки — в этом полицейский не сомневался, а значит, пройдёт совсем немного времени, и пауки задёргаются в своих паутинах! А ему, останется лишь зацепить нужную ниточку и клубок размотается.

Пообедав в кафе: «У Ачжуммы СоХэ» любимыми пельменями и поблагодарив хозяйку, вот уже на протяжении десяти лет кормившую половину полицейского участка, за превосходную стряпню, Тхэён вернулся в управление, где его ждал очередной сюрприз. Чета Кимов — весьма уважаемая в Косоне — под стать Мунам — владеющая сетью магазинов одежды в провинции. И явились они по его, инспектора, душу.

— Я требую привлечь к ответственности родителей этой бандитки! А её саму поставить на учёт в соответствующих органах! — чуть ли не вопила Ким ЫЛь, «заламывая руки». Её супруг молча стоял рядом, и по напряжённой физиономии последнего было понятно, чьи взгляды он разделяет. — Эта хулиганка искалечила психику моего ребёнка! Бедная девочка больше никогда не будет прежней СоМин. Сейчас, она в клинике, едва узнаёт родных и почти не говорит. Это просто ужасно!

Наконец, словесный поток стих, и чересчур эмоциональная нунним разрыдалась на плече мужа. Тхэён предложил истеричке стакан воды, и пока та пила, сосредоточился на выяснении сути претензии, расспросив обо всём её супруга Ким ДонГука. Он, совсем не удивился, услышав имя провинившейся. Сегодня, весь день такой — посвящённый одному человеку, и инспектор, справедливо полагал, что на этой парочке он не закончится. Все грехи всплывут на поверхность, что оставила ЛиРа перед своим исчезновением.

«Девчонка успела повеселиться, прежде чем слинять. Пустила корни разлада в своей приёмной семье; каким-то образом уговорила КванГо позволить ей выступать в его клубе, в нарушение всех мыслимых норм; до полусмерти испугала одноклассницу… Интересно, а каким образом КванГо согласился пойти на столь смелый шаг, поставив под удар прибыльное заведение и свою репутацию? Тут нужен экстраординарный поступок со стороны ЛиРа, такой, чтобы просить в оплату многое… Стоп, а кого там спасла эта девчонка? Нужно уточнить. Да-а-а… похоже, Косон ждёт хорошая встряска, и всё из-за одной пигалицы!» — решил Тхэён, подведя черту под невесёлыми мыслями.

Увлечённый размышлениями инспектор не заметил, что ДонГук давно закончил рассказ, и теперь, с изумлением разглядывал витающего в облаках полицейского. Терпеть такое пренебрежение к себе он не стал.

«Бац!» — звонкий удар кулаком по столу вывел полицейского из прострации, а ледяной голос посетителя заставил его переключиться на текущую проблему.

— Я плачу огромные налоги в казну, из которой вам — дармоедам, платят зарплату! Так потрудитесь хорошенько исполнить свои обязанности в отношении своих нанимателей! — произнёс возмущённый папаша, и, в общем-то, претензия была по существу. Тхэён отвлёкся, что было крайне непрофессионально с его стороны.

Он предложил им написать заявление и заверил в том, что делу будет дан ход в самое ближайшее время.

— К сожалению, Ли ЛиРа сейчас невозможно привлечь к ответственности, — добавил он, приняв исписанный лист из рук ДонГука. — Она пропала.

Разобравшись с разъярёнными родителями, Тхэён вернулся к своим баранам. Прежде всего, он поднял трубку и набрал лабораторию.

— ДНК с трусов, изъятых с места преступления, уже сняли? — поинтересовался он у лаборанта, предварительно, назвав номер дела. Лаборатория у них была одна на всю провинцию, и находилась в Сокчхо. Накануне, все найденные улики, как и отпечатки пальцев, были пересланы туда, и оставалось ждать результатов исследований.

— Ждём результатов, — сообщили ему с того конца провода.

— А что по отпечаткам?

— По ним есть кое-что интересное. Мы установили четыре разных группы отпечатков пальцев. Одна принадлежит пострадавшему, ещё две — хозяину машины и его жене. А вот последний отпечаток, точнее, его часть, снятая с ручки задней правой пассажирской двери — не удалось идентифицировать. Отпечаток смазан и потребуется какое-то время на его восстановление. Если получится и будет совпадение по нему, я сообщу.

— Камсахэё, сонбэ. — Тхэён, пару секунд помолчал и уже было собрался отключаться, но повинуясь наитию, задал ещё вопрос. — Вы уже внесли отпечатки в базу?

— Нет, — было ему ответом.

— Можете попридержать последний отпечаток для меня? Нужно кое-что проверить.

— Так мне не заниматься им? — спросил озадаченный лаборант.

— Обязательно заниматься, только, полученные данные сразу мне, минуя компьютер.

— Хорошо, инспектор, если будет результат. Я не гарантирую восстановление отпечатка.

— Дайте мне хоть что-нибудь!

— Я буду стараться, инспектор.

Повесив трубку, Тхэён поднял взгляд от столешницы, осмотрел зал. Коллеги были заняты каждый, своим делом, и вряд ли, кто-нибудь из них прислушивался к состоявшемуся диалогу. А даже, если кто и услышал, маловероятно, что заложит начальству за сокрытие улик. Да и какое это сокрытие — небольшая отсрочка, всего лишь.

Двое, в форме сотрудников NIS, вошли в участок вскоре, после разговора Тхэёна с лабораторией. Они, сразу направились в кабинет старшего инспектора, а вскоре, на ковёр был вызван и сам Тхэён.

Разговор был не из приятных. Намекнув на тот факт, что по Республике, в настоящий момент, может разгуливать Северокорейский шпион, они потребовали передать им все материалы по раненному коллеге и по пропавшей девочке, до кучи.

«Видимо, ЫнГук уведомил управление, раз они так быстро примчались и уже в курсе событий» — подумал Тхэён, направляясь к своему столу, за затребованными документами. Впрочем, по ЛиРа он ещё ничего не успел накатать, так что, придётся нисовцам довольствоваться везунчиком СуЕном.

«И насчёт визита месячной давности я был прав, подстреленный приезжал по её душу» — вспомнил свои недавние рассуждения инспектор, возвращаясь обратно. Он передал служивым документы, извинился за их неполноту.

— Составьте отчёт по проделанной работе и передайте своему начальнику. Дальше, мы сами им займёмся, — услышал он в ответ. Затем, вежливо попрощавшись, разведчики удалились, а Тхэён остался один на один с начальником.

— Ты что вытворяешь, зачем ты побеспокоил уважаемого человека в его доме, без предварительного согласования?! — взялся с места в карьер ЫнГук.

— Я действовал по наитию, босс, — ответил заготовленной фразой инспектор.

— Твоё наитие обернулось мне несколькими минутами позора! Чтобы больше такого не было, понятно?!

— Так точно, босс! — изобразил покорность Тхэён. Спорить, или доказывать свою правоту тут было бесполезно, и он это давно усвоил. Проще пойти на поводу у руководства и забыть «напутствия» сразу, как только закроется за спиной дверь начальственного кабинета.

Босс внимательно оглядел вытянувшегося перед ним подчинённого и произнёс, уже спокойным тоном:

— Как закончишь составлять отчёт, объяви-ка эту ЛиРа в национальный розыск.

Конец второй главы.

Глава 3

Сеул, второе апреля.

Будильник у ЁЛин очень громкий. Я слышу через стену как он надрывается, пытаясь поднять свою хозяйку. По моим ощущениям сие вопиющее посягательство на сон продолжается целую вечность.

«Вот ведь, зараза!»

Поняв, что о «стране грёз» можно забыть, пока беснуется это злобное чудовище, заставляю себя вылезти из-под одеяла, топаю в комнату онни. Вхожу без стука, ибо, если верещащий будильник не поднял женщину, то моё робкое поскрёбывание в дверь подавно не справится с данной задачей.

Так и есть! В полутёмной — ЁЛин, откровенно пренебрегает шторами — комнате витает стойкий запах перегара, а сквозь пронзительную трель доносится могучий, совсем не девичий храп, который, почему-то, в отличие от искусственных рулад, через стенку не пробивается. Даю отбой побудке. С наслаждением осязав тишину, бужу онни. Ну, как бужу — пытаюсь растолкать бесчувственное тело.

«Вставай, Кибальчиш, белые в городе!» — мысленно подбадриваю я ЁЛин. Но Кибальчиш, судя по всему, накануне, был настолько синий, что сейчас ему было глубоко фиолетово до моих взываний. — «Совсем меры не знает девка, полулитру в одну харю приговорила. А ведь, сама вчера предупреждала, что ей на работу нужно, мол, третий день её отсутствия, без весомой на то причины, начальник не переживёт»

Поразмышляв, решаюсь на кардинальные меры. Наклоняюсь над женщиной и принимаюсь сильно и быстро натирать ей уши ладонями.

Никогда не пробовал, но говорят — помогает. Где-то я вычитал, что, тем самым, восстанавливается кровообращение в голове и человек просыпается. Что ж, вот и появился шанс проверить этот способ на практике. Благо, и подопытный присутствует. Вернее, подопытная.

Сначала, прекращается храп, а затем онни разлепляет глаза, едва виднеющиеся на отёкшем лице. Улыбнувшись соне, показываю ей экран телефона, жду, пока она сфокусирует на нём зрение…

«Эй, куда!» — тревожно воплю я про себя, когда ЁЛин смеживает веки, намереваясь нырнуть обратно в объятия морфея. — «Ну ладно, сама напросилась!»

Иду на кухню, набираю в кружку холодной воды, и, держа средство судного дня двумя руками, возвращаюсь к онни. С лёгким чувством злорадства, примерившись, выплёскиваю воду женщине в лицо.

Сидим с ЁЛин на кухне, вкушаем.

Незапланированная побудка соседки, лишила меня остатков сонливости, и молодой организм, проснувшись, «посасыванием под ложечкой» известил о своём желании чем-нибудь подкрепиться. Так что, ничего не поделаешь, пришлось составить женщине компанию. И завтрак на двоих, тоже пришлось самому готовить. Ну ничего, где наша не пропадала?

Пока я готовил, ЁЛин успела немного оклематься и привести себя в порядок. Во всяком случае, когда она, помытая и полностью одетая, села за стол, опухлость на её лице — следы от минувшего возлияния — была еда заметна; в глазах появился блеск. А увидев дымящуюся чашку с кофе и тосты с жареным яйцом, она, кажется, забыла и об утреннем инциденте с обливанием. Вот и хорошо, зачем прошлое ворошить?

А сейчас, она сидит напротив меня, и с некоторой вымученностью на физиономии пережёвывает кусочек бутерброда. Не знаю, чем хозяйка обычно питается по утрам — может, лапшой? — но, судя по всему, континентальный завтрак для неё в новинку.

«Что ж, будем приучать неженку к нормальной кухне. Блины в следующий раз испечь, что ли?»

— Камсахэё, Лира, — прожевав, говорит ЁЛин, — из тебя получится отличная хозяйка.

Скромной улыбкой обозначаю ответную реакцию, а сам мысленно хмыкаю. Не, я, конечно, умею готовить, но мне только не хватало становиться чьей-то «хозяйкой». Увольте!

— Прости за вчерашнее, — ожидаемо продолжает ЁЛин, — был трудный день и мне было необходимо расслабиться. Наверное, я немного перестаралась. Вообще, я не пью — моя работа исключает подобное, но эта поездка в Косон, и… встреча с тобой… Нервы не выдержали от всего этого.

ЁЛин, старательно пытается обойти скользкую тему нашей минувшей встречи, и меня данная коллизия начинает раздражать, куда больше, чем алкогольные пристрастия женщины. Ну спасла, ну увезла чёрте-куда… с кем не бывает! Видимо, она считает, что, упоминая давешние события тем самым травмирует детскую психику? Согласен, если бы дело касалось настоящего ребёнка, но не меня!

«Пожалуй, нужно расставить точки над „i”“

Вытерев жирные пальцы салфеткой, включаю неизменную планшетку, набираю предложение. Стараюсь построить его максимально категорично.

— И тебя не волнует, что произошло? — спрашивает инспекторша, посмотрев на меня внимательным взглядом. — Я могу записать тебя к психологу, если захочешь.

Мотаю головой в ответ. Ну какой, нафиг, психолог? С одной такой у меня уже была весьма содержательная беседа, больше не тянет.

[Онни, всё хорошо закончилось. Я здесь, с тобой и только это сейчас важно. А то, что случилось — это прошлое. Не будем на нём зацикливаться, хорошо?]

— Ну ладно, — вздыхает онни, допивая кофе. — Мне пора уходить, а ты займись чем-нибудь, только прошу, не выходи из дома. Разрешаю тебе посидеть за моим компьютером, он подключён к сети. Поиграй или кино посмотри, у меня, там, в закладках, онлайн-кинотеатр с дорамами. В холодильнике есть продукты — приготовь себе поесть. А я вечером вернусь, сходим куда-нибудь поужинать. Договорились?

__________

Собрав онни на работу, и проводив её за дверь, облегчённо выдыхаю. Наконец-то, я один и могу заняться полезным делом — досыпом. Будучи в своём теле, я частенько так делал. Вставал ни свет ни заря, завтракал вместе с женой, а когда та уходила заваливался обратно в кровать и дрых до обеда. Разумеется, это происходило в те дни, когда мне самому не требовалось соблюдать трудовую повинность.

Размечтался. Молодой организм наотрез отказывался переходить обратно в состояние покоя, и настойчиво требовал к себе внимания. Повалявшись минут пятнадцать и поняв, что не засну, встаю, заправляю постель. Стаскиваю с себя, купленную накануне, новенькую пижаму нежно розового цвета, иду в ванную. Там, было, суюсь под душ, но наличие массы свободного времени делает своё чёрное дело — толкает на неожиданные поступки. Набираю полную ванну воды и залегаю отмокать. Кайф!

Горячая вода расслабляет, и я с удовольствием окунаюсь с головой. Лежу на дне, пузыри пускаю. Звуки под водой приглушаются, но стенки ванны создают интересный эффект, будто резонируют под воздействием шума извне, а потом, передают колебания воде. В свою очередь, я начинаю различать эти звуки, доносящиеся откуда-то из-за пределов квартиры. Сначала, шум воды из крана — очень громкий звук — подобно грохоту водопада; затем, людей, населяющих дом. Вот, хлопнула дверь; вот, кто-то уронил нож — я отчётливо «увидел» прозвеневший при ударе об пол предмет. В одной из квартир парочка занимается сексом — их громкое дыхание и стоны на какое-то время занимают меня, но я вовремя очухиваюсь, и с лёгким чувством неловкости настраиваюсь на другие звуки. Где-то разговаривают. Нет, громко ругаются, судя по всему, две сестры — в их перепалке мелькает слово «тонсен» — по поводу экспроприированной вещи из гардероба одной из них. Вот, в жаркие дебаты вмешивается ещё один голос — взрослый — поставивший в конфликте точку.

Вскоре, мне наскучивает «шляться» по квартирам, тем более, в большинстве из них не происходит ничего интересного — люди, либо собираются, кто на работу, кто в школу или институт, а кто занимается бытовыми делами — и я переключаю своё внимание на улицу.

Я слышу шум от проезжающих машин, гудки клаксонов… Кажется, где-то, поблизости, идут ремонтные работы — я улавливаю характерные для них звуки: бой пневматического молотка, рёв пилы, шипение компрессора… Где-то вдалеке завывает сирена спешащей на помощь машины спасательной службы.

Все входящие звуки переплавляются в моей голове в визуальные образы происходящего, как будто, я нахожусь в непосредственной близости и воочию наблюдаю за действиями, порождающими их. Следуя за звуками, я совершаю небольшую «прогулку» настолько, насколько позволяет мой кустарный «улавливатель». Довольно быстро определяю границы — примерно полтора квартала от эпицентра. Немного, но и этого достаточно, чтобы испытать «вау» эффект.

«А если чем-то усилить входящий сигнал?» — размышляю я, завершая, отпущенный незримым поводком, круг. — «Не глухими акриловыми стенками, а например звонким чугуном? Таким, из которого изготавливали советские ванны. Наверное, смогу дойти до окраин города!»

Внезапно меня пронизывает страх, а через мгновение, я, отчаянно хватаясь за бортики ванны и выплёскивая на пол, изрядно остывшую, воду, рывком принимаю вертикальное положение. Тяжело дышу. Ещё бы! Наверное, с полчаса моё тело вместе с головой находилось под водой, полностью лишённое кислорода. Как тут не запаниковать? Отдышавшись, прислушиваюсь к внутренним ощущениям. Как ни странно, но никакого дискомфорта от пребывания в чуждой человеку среде я не испытываю. Ни намёка на возможные последствия кислородного голодания или утопления. Лёгкие исправно гонят через себя воздух, водой не тошнит, голова не кружится, и чёртики перед глазами не пляшут… Как будто, я не в ванной лежал всё это время, а в своей кровати. Из памяти всплывает лицо младшего Муна — Гванука: «Ты русалка?» — вспоминаю я его слова — скорее, не вопрос — утверждение.

«Даже если так, то я какая-то неправильная русалка — бесхвостая» — прихожу к заключению, разглядывая Лирины ноги. Обычные, человеческие, симпатичные… Ни намёка на следы рыбьей чешуи или хвоста.

Подавив желание повторить эксперимент с погружением, выбираюсь из ванны, закутываюсь в большущее полотенце, выделенное мне онни из её запасов, и оставляя мокрые следы на красивом, кафельном полу, босиком шлёпаю до своей комнаты. Там обсыхаю, снова облачаюсь в пижаму, и подгоняемый зудом любопытства устремляюсь в соседскую комнату, к заветному компу.

Конечно, меня, пусть и халявные, не сериалы так манили, а скопившаяся тысяча и один вопрос, касательно этого мира, и, в частности, собственных, недавних погружений. В Косоне, со своей планшетки я мало что успел исследовать во всемирной паутине, из-за отсутствия постоянного доступа к оной, а здесь — целый, подключённый к интернету, компьютер в моём распоряжении. Роскошь, да и только!

Прежде чем сесть за компьютер, мне приходится заняться наведением порядка в комнате ЁЛин. Нет, женщина не была неряхой, но последствия её вчерашнего возлияния ощущались вполне явственно: постельное бельё, пусть и практически новое, промокло от воды и пропиталось перегаром — я ощутил его, когда заправлял разбросанную постель онни, которую та не удосужилась заправить самостоятельно, видимо, из-за своего состояния. Пришлось его заменить на другой комплект, найденный в шкафу. А ещё, открыть окно, дабы избавиться от витавшего в помещении алкогольного «аромата». Когда же с уборкой было покончено, я, с ногами — почему-то, мне показалось это невероятно удобным — забираюсь в необычно просторное офисное кресло, стоявшее возле стола, и нажимаю заветную кнопку на системнике.

Компьютер у ЁЛин хороший. Не ноутбук, логично бы вписавшийся в чисто женское жильё, а классический «десктоп» с запрятанным под стол, увесистым системным блоком и большим монитором на кронштейне. Откуда он у неё и для каких целей приобретался — оставалось загадкой. Спрашивать женщину не имело смысла, а ковыряться в его содержимом, в поисках ответов — просто некрасиво. Содержимое рабочего стола тоже информативностью не блещет: иконки стандартных офисных программ, огромное количество документов, хаотично разбросанных по экрану, папка «drivers», пара ярлыков каких-то игр… В общем, обычный набор.

Начинка у компа оказывается соответствующей. Уж в чём-чём, а в этом я худо-бедно разбираюсь, и на момент текущего года, в этом мире, железо в нём стоит практически топовое, судя по информации о системе. Что ж, сейчас, для меня, такая мощность избыточна, ибо играть в игрушки я не планирую, а для текущих задач хватило бы и простого «офисника».

«Форточки» тоже никуда не делись. Старая, добрая «семёрка» вызывает у меня ностальгию, и я, какое-то время, просто лазаю по менюшкам, вспоминая её интерфейс да тяжко вздыхая. До выхода десятой — действительно, лучшей — версии чуть меньше года, ну а до привычной мне одиннадцатой вообще, как до Китая пешком… Но как говорится: «чем богаты…» — сгодится и эта!

ЁЛин пользуется штатным проводником и тут я, с непривычки, кривлю нос. Немного подумав, вбиваю в поиске «хром», а когда тот выдаёт искомое, устанавливаю новый браузер на комп. Всяко лучше того издевательства над пользователями, которое предлагают мелкомягкие.

«Приступим-с…»

По запросу поисковик выдаёт мне множество самой разнообразной информации о русалках — именно они становятся объектом моего интереса, в связи с «обстоятельствами», — и я с головой погружаюсь в дебри мифов и легенд.

Первое, на что обращаю внимание, — это принадлежность русалок к восточной и западнославянской мифологии. Там они описываются как умершие «не своей» смертью женщины. В первой, — это души детей умерших до крещения или души девушек, умерших до вступления в брак. Во второй — души женщин, умерших во время родов или до послеродового церковного очищения, а также женщин, сделавших аборт.

«Получается, грубо говоря, чтобы стать русалкой нужно помереть при некоем стечении обстоятельств? Забавно»

Продолжаю изучение вопроса и обнаруживаю ещё одну, из множества, деталь, о которой не знал: оказывается, изначально, ни о каком рыбьем хвосте и речи не было. Этот образ появился много позже, по-видимому, под книжным влиянием, где авторы, слили образы славянской русалки — внешним видом схожей с древнегреческими нимфами, — и морской девы, коей являлось вымышленное существо из мифов народов Европы. Как раз у последней наличествовал хвост, вместо нижних конечностей.

«Вот откуда образ русалки на дереве. Если заменить хвост на ноги, то всё встанет на свои места!»

Далее, с интересом читаю об их особенностях:

Славянским русалкам наиболее характерны такие черты как: любовь к музыке, пению и танцам. А также, способность к оборотничеству, прорицанию, знахарству и колдовству. И вредоносность, как черта нечистой силы. В славянской мифологии русалки описываются как опасные существа, часто отрицательно настроенные к людям всех возрастов: в одних поверьях они кидались в людей камнями; ловя кого-нибудь, щекотали до смерти и топили; по другим легендам — соблазняли молодых парней, заманивая их на глубину…

Последняя фраза, почему-то, вызывает у меня ассоциацию с героиней старого советского мультфильма — Дюдюкой Бербидонской — а точнее, с песней в её исполнении:

«А я маленькая мерзость, а я маленькая гнусь,

Я поганками объелась и напакостить стремлюсь.

Я людей пугаю ночью, обожаю крик и брань.

А я маленькая сволочь, а я маленькая дрянь»

— про себя напеваю я незамысловатый куплет и широко улыбаюсь, представив Лиру в подобном амплуа.

«Нет, не дотягивает она до чертовки, рожей не вышла» — решаю, так и этак покрутив мысль. — «А вот танцы — то, что надо — вполне укладывается в шаблон, как и тяга к воде и возможность продолжительное время обходиться в ней без воздуха. Что там ещё?»

Согласно тем же народным поверьям, несмотря на свой нрав, русалки могли проявлять благородные черты характера в отношении некоторых людей: так, они очень хорошо относились к маленьким детям, спасая их от диких животных. Иногда в историях русалки спасали тонущего человека от гибели. Также русалкам приписывался весёлый характер: они часто кувыркаются, играют, ведут беговые игры, хороводы. Пляшут и хохочут, устраивая свои развлечения ночью…

Представляю как средь ночи вскакиваю и начинаю исполнять всё, что приписывают русалкам, ставя под сомнение психическое здоровье Лиры… Не сдержавшись "ржу в голос".

Отсмеявшись и вытерев рукавом пижамы проступившие слёзы, задумываюсь о совпадениях.

«Тут фифти-фифти. Что-то подходит, а что-то — нет. Однозначно утверждать что Лира — русалка — глупо, тем более, судить нужно по чисто физиологическим чертам, таким как: жабры или раздвоенный язык, например. Потому что характер — это моё, доставшееся от предыдущего тела. И тут, как говорится: „все совпадения случайны“».

Пожевав губу да повращав глазами, возвращаюсь к самой первой мысли, насчёт перерождения.

«Если Лира — русалка — где и когда она успела „накосячить“, что стала ею? Шальная пуля северокорейских пограничников оборвавшая жизнь подростка вряд ли была единственной причиной перерождения. Некрещёная? Но она, наверняка, не славянка, по национальности, и у неё своя вера. Или это неважно? Да и откуда я знаю, кем была девочка до нашего „знакомства“? Возможно, у неё, ещё до моего „подселения“ были проблемы с северокорейскими властями на почве её странностей. Например, выловили в море да решили изучить чудо чудное — диво заморское. Но нашлись хорошие люди, которым не понравилось, что в бедное дитя тыкают иголками почём зря, и решили они безродыша спасти. Выкрали девочку, да отправили „в чёрную“, рейсом с беженцами. Да только настигла их в пути беда, в виде патрульного катера пограничной службы чучхе. Тут и сказочке конец… Надо будет заняться, выяснить „откуда у Лиры ноги растут“»

Немного поразмыслив, вбиваю в поиск имя «Альмона». Безрезультатно. Никаких отсылок на таинственную девушку, коей я видел себя во снах я не нахожу, зато поисковик выдаёт имена десятка совершенно посторонних людей; бренд косметики с аналогичным названием и даже собаку породы «золотистый ретривер» с подобной кличкой. Тыкаю в последнюю ссылку, ведущую на местный «ютуб» и залипаю на получасовом видео, где эта псина на камеру демонстрировала чудеса сообразительности.

__________

На работу ЁЛин опоздала. Не смотря на то, что Лира подняла её вовремя и даже позаботилась о завтраке, чем сэкономила женщине кучу сил, вовремя приехать она не смогла. Треклятое похмелье догнало ЁЛин в дороге. Лёгкий дискомфорт в желудке быстро сменился сильной тошнотой, сопровождаемой головной болью. Как бы плавно она не старалась вести машину, покой страдающему организму обеспечить не удалось, и финал был неизбежным. Застряв на перекрёстке в утренней толкучке, женщина не сдержала очередной позыв и «рассталась» с завтраком, который, ровным слоем непереваренной пищи, покрыл все поверхности авто в зоне водительского сиденья. Досталось и одежде ЁЛин. По машине поплыл кислый запах блевотины, и женщина поспешила открыть окно. Кое-как проехав злополучный перекрёсток, она припарковалась, и, чувствуя, как от стыда пылают щёки, принялась ликвидировать последствия конфуза, благо, в бардачке машины всегда лежала пачка влажных салфеток.

Уборка салона заняла куда больше времени, чем рассчитывала ЁЛин, да и одежда плохо поддавалась попыткам удалить с неё предательские следы и запах, пропитавший ткань, казалось, насквозь. Пришлось ЁЛин оставить автомобиль и искать убежища в туалете ближайшей кофейни, где имелся кран с горячей водой.

Приведя себя в более-менее пристойный вид, ЁЛин покинула спасительную комнату. Под любопытными взглядами, кидаемыми на неё бариста, оплатила на кассе бутылку минералки и вернулась в машину.

Такого с ней ещё не случалось. ЁЛин, практически не пила. Лишь изредка, она позволяла себе пригубить бокал вина, в гостях у подруги, но ей и в голову не могло прийти приговорить целую бутылку соджу за раз, да ещё в одиночестве. До вчерашнего вечера. Она прекрасно понимала, что послужило катализатором, сподвигнувшим её на попойку, и корила себя за несдержанность. Вдвойне неприятно, что произошло это в присутствие её неожиданной подопечной.

Лира, вопреки своей внешности, по рассудительности совсем не походила на ребёнка. Наоборот, порой, женщине казалось, что она общается с взрослым человеком, настолько далеки от непосредственности были задаваемые девочкой вопросы, даваемые ответы, да и ведение диалогов, в целом. Возможно, всё дело в планшете, передающим сухой текст, красиво построенных предложений. Возможно. Женщина не была уверена, особенно, после их утреннего разговора, когда Лира заявила, что её не волнуют события, которых она не помнит, какой бы негативный оттенок они в себе не несли.

«„Что было, то прошло“ — так, кажется, она сказала» — припомнила ЁЛин, заводя машину. Женщина, в очередной раз поморщилась от неприятного запаха — «Надо будет отдать машину на химчистку салона» — и аккуратно вырулила в полосу, вливаясь в поток автомобилей, везущих своих хозяев по хозяйским делам.

Всю оставшуюся до работы дорогу женщина ехала с открытыми нараспашку окнами.

— Айгу (данное слово может означать: «боже», «господи», «ужас» и подразумевать «как ты мог», «чего же ты наделал», в зависимости от ситуации. Прим. автора), где это тебя так помотало?! — спросила ЁЛин её коллега и, по стечению обстоятельств, подруга, которую звали Сон МинХэ. — Ты выглядишь ужасно, и этот запах… Онни, тебе надо переодеться! У меня есть запасная блузка, я сейчас принесу.

МинХэ, не дожидаясь ответа, скрылась в направлении своего рабочего места, а ЁЛин, пользуясь моментом, полезла в сумочку за расчёской — привести в порядок растрёпанные, дувшим в открытые окна машины ветром, волосы. Она едва появилась в отделе, как тут же была взята в оборот не в меру любопытной коллегой. Как тут успеть красоту навести?

Кабинет ЁЛин представлял собой небольшой закуток, огороженный, от дюжины аналогичных, фанерными перегородками. Само рабочее пространство женщины являлось образчиком ординарности: стол, на нём монитор компьютера; мышь, клавиатура; забитая текучкой стопка лотков; канцелярские принадлежности. Сбоку компактный стеллаж, отсвечивающий подписанными корешками папок. На перегородке, приколотая кнопками, карта страны, с многочисленными пометками карандашом; листок со списком номеров, над телефонным аппаратом, и чуть в стороне фотография улыбающегося в камеру мужчины — покойного мужа ЁЛин. Женщина несколько раз порывалась её снять, но стоило взять снимок в руки, тут же возвращала на место.

— Ты никак, на согэтхин ходила? — вернулась МинХэ с чистой блузкой и неожиданным вопросом. Она протянула свёрток ткани ЁЛин и закрыла спиной, висевшую на стене, камеру, направленную в сторону рабочего места коллеги. Дождалась, пока ЁЛин переоденется…

Вопрос подруги поставил ЁЛин в тупик. Какое отношение свидание вслепую имело к её внешнему виду, она не поняла. Видимо, так они проходят в понимании девчонки, выскочившей замуж за своего одноклассника и по этой причине ни разу на них не бывавшей? Всё может быть. На всякий случай, ЁЛин утвердительно кивнула. Вдаваться в подробности давешней попойки она не собиралась, а тут за неё всё придумали. Согэтхин так согэтхин!

— Давай, рассказывай! — пошла в наступление подруга, почуявшая жаркую новость. Надев новую блузку, ЁЛин, какое-то время раздумывала, что делать с пятнами на юбке, и, в итоге, решила оставить обновку навыпуск — частично прикрыв той испачканный элемент одежды. Размышления на эту «насущную» тему позволило женщине собраться с мыслями и придумать, ответ для не в меру любопытной МинХэ.

— Он оказался козлом! — почти взаправду вздохнула ЁЛин, припомнив некоторые из своих давних «свиданий»

— Щибаль! — выдохнула МинХэ, тем самым, выражая женскую солидарность, и тут же добавила: — Ну он хоть не урод?

ЁЛин, повторно сбитая с толку, неопределённо махнула головой. К счастью, допрос прервал рабочий телефон на её столе, издавший мелодичную трель. Вызывал начальник.

Боссом у ЁЛин была повидавшая жизнь ачжумма, которую звали Су ЛиСоль. Успешно поступив в Йонсей, она, молодая и уверенная в себе, мечтала о карьере. Но, вовсю набирающая обороты и нацеленная на тяжёлую промышленность индустриализация страны, оставляющая целые отрасли «за бортом», заставила ЛиСоль пересмотреть свои взгляды на жизнь. Будучи тогда весьма впечатлительной особой, она была глубоко поражена зверствами, что продемонстрировало авторитарное правительство, во время подавления, вспыхнувшего в городе Кванджу — провинции Чолладо — а за ним, и соседних регионах, протеста. Тогда, девушка впервые пережила нервный срыв. А оправившись, поклялась себе посвятить свою жизнь помощи людям.

Закончив Йонсей, она отказалась от маячащих на горизонте перспектив и устроилась на работу в фонд помощи детям-сиротам, коих, во время периода индустриальной реформы, становилось всё больше и больше. Их родители, кто, оставшись без работы, кто, просто не выдержав нищеты, сводили счёты с жизнью, оставляя, никому не нужных, детей на произвол судьбы. Впрочем, занятое реформой государство тоже было не в восторге от лишних ртов, отъедающих из, и без того вечно пустой казны, энную сумму вон. Лишь, благодаря фонду, ежегодно собирающего из кошельков щедрых, преимущественно, иностранных, спонсоров средства на содержание дюжины детских домов, разбросанных по стране, брошенным ребятишкам оказывался необходимый уход.

Шли годы, а с ними наступал подъём экономики Страны утренней свежести. Государство, наконец, вспомнило о своём подрастающем поколении, и взяло под контроль детские дома, возобновив их финансирование в полном объёме. Фонд, в котором работала ЛиСоль, прекратил своё существование, а его сотрудники — преимущественно, волонтёры, принялись за поиски работы. ЛиСоль повезло. Благодаря связям мужа — занимавшего должность в министерстве образования, ей удалось устроиться в службу опеки, где она трудилась по сей день, пройдя путь от простой службистки до начальника столичного подразделения.

Войдя в кабинет босса, ЁЛин обнаружила там, кроме ЛиСоль, расположившегося за столом человека в мундире. У женщины участилось сердцебиение, когда она, без труда распознала форму военной разведки. Нутром почувствовав, по чью душу явился этот человек, ЁЛин, сначала, чуть было не «задала стрекача», но, с детства привитая дисциплина и уважение к старшим оказались сильнее паники. ЁЛин, традиционно поклонилась, здороваясь с начальницей, и застыла, сложив перед собой ладони, в уважительном жесте да скромно уставившись в пол. Чутьё не подвело женщину.

— Аньон, ЁЛин, — поздоровалась с ней начальница, и подними вошедшая взгляд, заметила бы скривившиеся губы ЛиСоль, недовольной внешним видом подчинённой. — Этот уважаемый человек из военной разведки. Он интересуется одной девочкой, с которой ты можешь быть знакома. Ответь на его вопросы.

Сердце ЁЛин взялось в галоп. Ей казалось, что его стук слышен всем присутствующим. Она заставила себя поднять голову, посмотрела на незнакомца.

— Как скажете, Су-сонбэ, — выдавила она из себя ответ и снова поклонилась.

— Присядьте, инспектор, — пригласил женщину за стол разведчик, кивнув на место напротив себя. Дождавшись, когда та, на вдруг ставших непослушными ногах, подойдёт, и займёт предложенный стул, продолжил. — Меня интересует агасси, которую зовут Ли ЛиРа, пропустив формальности, произнёс мужчина. Из тонкой папки, что лежала возле него на столе, на свет появилась фотография разыскиваемой, с которой, взглядом фиолетовых глаз на ЁЛин смотрело знакомое лицо с неестественно светлой кожей.

— Узнаёте её? — дав женщине время рассмотреть снимок, поинтересовался разведчик.

— Да, я знаю эту агасси. Я навещала её в больнице в Сокчхо. К нам поступил сигнал оттуда, о жестоком обращении с ребёнком, и я ездила разбираться. Там я с ней и познакомилась, — ответила ЁЛин, указав подбородком на фотографию. Пока она разглядывала снимок, ей удалось собрать в кучу разбегающиеся мысли и немного успокоиться. Вряд ли, НИС стали бы церемониться, узнай, что она скрывает девочку у себя, и расспросы вместо наручников тому подтверждение. Во всяком случае, пока. А это значит, что ей нужно вести себя естественно и непринуждённо, показывая профессионализм и готовность помогать в решении вопросов национальной безопасности. Ну и постараться, при этом, не сболтнуть лишнего.

— Насколько хорошо вы с ней успели познакомиться? Как долго общались? Она вам что-нибудь рассказывала о себе? — продолжил опрос разведчик будничным тоном. ЁЛин задумалась, припоминая подробности их первой, с Лирой, встречи.

— Эта агасси швырнула в меня поднос с едой, из-за чего, я несколько недель провела в той больнице. А первый и последний наш разговор состоялся сразу, после моей выписки. Единственное, что я из него помню, что она извинилась за свой поступок и сказала, что я — красивая. К сожалению, коммуникация с ней была сильно затруднена тем, что девочка общалась через планшет, из-за своей немоты.

— ЁЛин-сии, тот сигнал, о жестоком обращении подтвердился? — как будто, пропустив мимо ушей предыдущую фразу женщины, поинтересовался нисовец.

— Нет. Имело место недопонимание к сотрудникам больницы со стороны третьих лиц. Девочка находилась там в полной безопасности.

— Это хорошо, — выдержав паузу, поддакнул разведчик, и следом, задал давно ожидаемый женщиной, вопрос. — Значит, с тех пор, вы больше не видели ЛиРа?

— Цхонг-вей (лейтенант. Прим. автора), — обратилась ЁЛин к собеседнику по его званию, добавив толику возмущения в голос, — моя профессия требует ответственного подхода к любому случаю неподобающего обращения с детьми. Если есть возможность, я стараюсь отслеживать судьбы тех, с кем контактировала по роду своей деятельности. Это же касается и той агасси. Но ездить просто так, навещать по старой памяти, — такой привычки у меня нет.

Произнеся сию тираду, ЁЛин внутренне сжалась, ожидая следующего, неизбежного, вопроса, но, к её удивлению, его не последовало. Нисовец протянул руку за фотографией, спрятал её в своей папке.

— Если эта агасси вдруг объявится в вашем поле зрения, пожалуйста, сообщите мне вот по этому номеру телефона, — произнёс он, поменяв снимок на прямоугольный кусочек картона и передвинул его по столу к ЁЛин. Та, мельком на него взглянула, вновь посмотрела на мужчину.

— С девочкой что-то случилось? — вполне искренне изобразив заботу, спросила она, не спеша брать визитку. Служивый неопределённо махнул головой.

— Это дело касается национальной безопасности. Большего я вам рассказать не могу, — так же, почти взаправду, вздохнул разведчик.

Уже выходя из кабинета ЛиСоль, ЁЛин, обернувшись, чтобы закрыть за собой дверь, заметила, как начальница, незаметно от гостя, подмигнула своей подчинённой.

Конец третьей главы.

Глава 4

Косон, третье апреля.

Оби снится кошмар. Третью ночь подряд он преследует её, изматывая морально и физически. Раз за разом, повторяется жутковатый сюжет: Девушка, вовсю мчится через лес, спиной ощущая незримую погоню. Ноги легко несут её вперёд по мягкому настилу из хвои и дёрна. Молодое тело без труда перепрыгивает через небольшие поваленные стволы деревьев, уворачивается от низких веток… Мимо взгляда проносятся идиллические пейзажи, только, останавливаться, чтобы их разглядеть поближе, нельзя. Точнее, и хотелось бы, но девушка не может этого сделать физически, ощущая следующий по пятам ужас. Внезапно, она спотыкается о коварный корень и летит на землю, лицом вперёд. Пытается подняться, но сзади на неё наваливается нечто, придавливая своей тяжестью, сковывая движения… Миг, и картинка меняется. Оби теперь стоит на берегу небольшого лесного озера, у самой его кромки, и пристально вглядывается в зеркальную поверхность, пытаясь пронзить взглядом толщу воды. Она замечает движение в глубине, будто, чья-то тень промелькнула и исчезла. Девушка наклоняется, в попытке разглядеть обитателя глубины, как, внезапно, из-под воды проступает лицо, на белой коже которого сверкают фиолетовые глаза. Их взгляд тут же гипнотизирует Оби. Будто пропасть, что тянет вниз, если слишком долго смотреть в неё, он влечёт девушку к себе, отключает рассудок, давит инстинкт самосохранения…. Оби не выдерживает такого натиска и падает в воду. Картинка снова меняется. Теперь, девушка находится в узком, длинном коридоре, похожем на гостиничный. Ковровая дорожка на полу, ряды дверей по обе стены… Только, это не отель, а паром, на котором она плывёт на Чеджу. Оби знает это, как само собой разумеющееся. Знает она и то, что произойдёт дальше. Раздаётся пронзительный металлический скрежет, раздирающий пространство вокруг, и судно резко накреняется на бок. Девушка падает, сильно ударяясь о переборку, но боли от удара не чувствует. Она пытается подняться на, ставшие ватными, ноги, как, с ужасом замечает поток воды, мчащийся по коридору, сметающий на своём пути людские тела выбирающихся из кают подростков. Поток захлёстывает Оби с головой..., но тут, картинка меняется в последний раз. Теперь, девушка в море. Вокруг неё только волны и совсем рядом тонущее судно, отсвечивающее в лучах восходящего солнца, стальным бортом той его части, что ранее располагалась ниже ватерлинии. Оби старается не смотреть на пугающую громадину, что возвышается неподалёку. Она изо всех сил работает руками и ногами, в тщетной попытке отплыть подальше, но что-то держит девушку, а затем и вовсе тянет под воду. Оби сопротивляется, как может, но силы неравные. Её всё глубже и глубже затаскивает в пучину. Драгоценный воздух в лёгких заканчивается, и она, не в силах противостоять невыносимому, мучительному желанию делает вдох.… Но, не умирает. Оби, вдруг, понимает, что, словно рыба, дышит под водой. Она оглядывается и замечает движение в глубине, будто, чья-то тень промелькнула и исчезла. Оби вглядывается в темноту морской бездны, и оттуда, к ней выплывает знакомая фигура с белой кожей и фиолетовыми глазами.

— Я не держу на тебя зла, поплыли со мной, — шепчет она, и из её рта вырываются пузырьки воздуха. Оби, в ужасе дёргается, желая оказаться подальше от этой фигуры, но та вцепляется в девушку крепкой хваткой — не вырвешься! — и тащит за собой.

Очень быстро Оби прекращает сопротивляться, и, покорная судьбе, следует за белокожей фигурой. Она, вдруг, очень чётко осознаёт, что больше никогда не увидит свой прежний дом, родных и подруг, от чего, в груди девушки разгорается жуткое ощущение тоски.

Только бездна теперь лежала перед ней и звала, звала….

Последнее, что Оби замечает, прежде чем проснуться, — множество фигур школьников с корабля, подобно стае сивух плывущих рядом с ней.

Оби не верила в совпадения. Впрочем, суеверной она себя тоже не считала, вот только, разумного объяснения произошедшему ей было не найти. Девушке с детства прививали глубокое почтение к старшим и тот факт, что каждый, в этом мире, обязан занимать своё место в иерархической лестнице. Чем Оби и руководствовалась всегда и везде: будь то общение со сверстниками, людьми старше или младше себя, а так же, с людьми разных статусов; или, принимаемых ею решениях. «Если ты старше — значит, у тебя больше прав на всё. Если младше — терпи и не высовывайся» — таков был её принцип, и любое отклонение от него вызывало у девушки отторжение. Конечно, были исключения. Например, если Оби нужно было поставить зазнайку на место, можно было и пренебречь этим принципом. Но в разумных пределах. Именно так произошло с новенькой в их большой семье. Та, своим вызывающим поведением и фантастической красотой поставила под удар всё, во что верила Оби. И ответная реакция не заставила себя ждать. Ярость захлестнула девушку, когда ЛиРа, открыто насмехаясь над устоями, принялась перечить старшим, ломая вековые традиции. Родители Оби, жалея калеку, потакали новенькой тем, что никак не способствовали воспитанию покорности и смирения в беглянке. Поэтому, Оби решила взяться за её воспитание по-своему. Когда немая проигнорировала её слова, Оби, без колебаний перешла к действию. Но, увы, её методов было недостаточно, чтобы вразумить зазнайку, та упорно игнорировала все выпады в свой адрес. Оби, было, решила отыграться на новенькой после поездки на Чеджу, тем более, ей как нельзя, кстати, попался в руки отличный компромат, но девушка не учла лисью хитрость ЛиРа. И, наверное, той бы не сошла с рук выходка с опаиванием Оби и препятствованию её поездки, но последующая затем катастрофа всё изменила.

Прежде всего, она, с ног на голову, перевернула сознание Оби, раньше, чётко для себя определившей критерии хорошего и плохого. Вот, ты всю жизнь стремишься чего-то достичь, раскрываешь свои таланты, учишься… А вот, появляется выскочка, ни во что не ставящая старших, да ещё и откровенная хулиганка. Но эта хулиганка, неожиданно и целенаправленно, — в этом Оби не сомневалась — спасает тебе жизнь, когда, по логике девушки, у ЛиРа, на этот поступок, не было никаких причин. И даже, наоборот, избавление от Оби, позволило бы ей избежать множества неприятностей в дальнейшем.

А теперь, Оби донимал кошмар, как бы намекая на то, что долг платежом красен.

«Чем, как не волей ГуаньИнь это можно объяснить?» — думала девушка, заправляя постель. Оби, последние дни, из-за преследующих её снов, просыпалась много раньше сестры. Разбитая и не выспавшаяся она находила в том единственный плюс — не приходилось выслушивать нытьё ХёДжин по поводу того, что она слишком долго занимает их общую ванну.

Приведя себя в порядок, Оби, растолкала сестру-соню, кивком головы указала ей на ванную, мол, свободно. Дождавшись, когда та скроется за дверью, полезла в нижний ящик комода, где хранила ненужную одежду. Извлекла из-под стопок планшет с разбитым экраном, покрутила его в руках, раздумывая как поступить. Решившись, девушка запихнула его в свой школьный рюкзак. А через минуту, туда же, из выходной сумочки, перекочевала пачка денег.

__________

В комнате напротив тоже случилась ранняя пташка. Манхи всю ночь ворочалась в безнадёжной попытке уснуть. Но не кошмары мешали девочке насладиться отдыхом, а нервное напряжение, как следствие прошедшего дня.

Ещё накануне, вечером первого числа, уровень тревожности в семье достиг своего апогея. Взрослые старались не выказывать беспокойства, но напряжение, буквально, «повисло в воздухе».

Манхи закончила работу по хозяйству, позволившую ненадолго отвлечься от невесёлых мыслей, но уже за ужином ей напомнили о Лире.

— Манхи, девочка моя, ЛиРа тебе ничего не рассказывала о каких-нибудь знакомых мужчинах? Вы с ней так долго были вместе и наверняка делились секретами, — «в лоб» спросила хальмони у внучки, надеясь выведать максимум информации раньше инспектора, который, пока не спешил наведаться по душу той. То, что разговор проходил в присутствие остальных членов семейства, ЁнСо волновало мало.

Ушедшая «в себя» девочка чуть было не мотнула головой в отрицательном жесте, но вовремя спохватилась.

— Нет, хальмони, она ни о чём таком не рассказывала, — вежливо ответила Манхи, дожевав. Конечно, был ещё ШиЕн, но она решила о нём умолчать, справедливо полагая, что рассказ о школьнике — сыне богача никак не относится к задаваемому вопросу. Тем более, это был секрет, который Лира доверила подруге и та, никак не могла её подвести, выдав его, пусть даже родственникам.

— Да ясно же, она сбежала! — вклинилась в разговор супруга старшего сына хальмони — АРан. — Не удивлюсь, если эта девка прихватила что-нибудь ценное из дома. Надо проверить, всё ли на месте. А байку про маньяка нам нарочно рассказали, чтобы обелить северянку.

— АРан, замолчи немедленно! — сверкнула грозным взглядом в сторону болтушки ЁнСо. Но было поздно, Манхи уже уловила смысл фразы. Про маньяка ей никто не рассказывал, и теперь, вопрос хальмони раскрылся в новом свете. Чтобы не провоцировать дальнейших дискуссий и не пугать детей, ЁнСо постаралась закрыть тему проверенным способом — своим авторитетом:

— Ни о каких маньяках мы в этом доме не говорим! Ведётся расследование, результаты которого станут известны в своё время. Остальное — выдумки. Всем понятно?!

— Но ама, ты сама сказала… — не унималась, далеко не глупая АРан, явно стараясь поставить пожилую женщину в неловкое положение.

Резкий звук удара ладони по столу прервал изобличительницу на полуслове.

— Я сказала, всем понятно?! — повысив голос, повторила ЁнСо, на этот раз, бросив выразительный взгляд на старшего сына, означавший: «Если ты не заткнёшь свою женщину, то пеняй на себя». ЁнХо бы и рад был послушаться мать, но, с другой стороны, ещё более «выразительным» взглядом на него взирала благоверная, и он предпочёл промолчать.

Ближе к ночи, в комнату Манхи, проведать дочь, зашла Сонэ.

— Доченька, как ты себя чувствуешь? — с явной обеспокоенностью в голосе, спросила женщина, и на всякий случай пояснила: — Я знаю, исчезновение Лиры ударило по тебе сильнее всего, ведь, вы успели стать практически сёстрами.

— Я скучаю по ней, — совершенно искренне ответила, сидевшая на постели девочка. Манхи только переоделась в пижаму и забралась под одеяло, не забыв, впрочем, стянуть на себя и соседское, с мыслью — «А вдруг Лира появится, а она его уже нагрела — специально для подруги!». — Ама, а это правда, что Лиру мог похитить маньяк?

— Мы не знаем, — ответила ей Сонэ. Она подошла к постели дочери, пристроилась у той в ногах. — Но я тебе обещаю, если появится какая-нибудь информация, ты узнаешь об этом первой.

— Спасибо, ама, — вымученно улыбнулась Манхи.

— Всё будет хорошо, — произнесла женщина. Она протянула руку и сжала в ободряющем жесте выступающую из-под одеяла ступню дочери. Та, рефлекторно, дёрнула ногой и хихикнула. Сонэ отпустила ускользающую пятку, поправила одеяло.

— Спи, — ласково произнесла она вставая.

— Спокойной ночи, мамочка, — ответила Манхи, приняв горизонтальное положение.

— Спокойной ночи.

На следующий день, Манхи оказалась в центре, совершенно не нужного ей, внимания. Сначала, на одной из перемен, к ней подошёл учитель Каманах, в сопровождении двух незнакомых мужчин в униформе. Он представил их как сотрудников военной разведки, и попросил ответить на все их вопросы.

Разумеется, они спрашивали её о Лире. Девочка, без утайки рассказала разведчикам всё, что знала: и про танцы в клубе, и про случай с Оби и паромом. Последний, особенно сильно заинтересовал разведчиков, и они попросили подробностей, на что, Манхи с чистой совестью отправила их терзать свою двоюродную сестру. Не рассказала Манхи лишь о знакомстве подруги с ШиЕном и ещё одном случае, который не давал ей покоя с самого утра. Манхи вспомнила о женщине по имени ЁЛин, что, из окна машины, спрашивала про Лиру. Но, рассказать об этом сама она постеснялась, а разведчикам, по непонятным причинам, было не интересно знать о событиях, накануне пропажи Лиры. Настолько, что они пропустили мимо ушей историю о том, как Лира напугала старшеклассниц.

Затем, сразу после уроков, во дворе школы девочку поймал ещё один незнакомец.

— Ты ведь Манхи, да? Я инспектор полиции Тхэён, — представился он и, для убедительности, продемонстрировал, висевший на шее личный жетон. — Уделишь мне немного времени?

Манхи вежливо поклонилась в ответ, затем, попрощалась с МиСу, с которой, они вместе вышли из школы и изобразила «само внимание», в рамках приличия.

— Манхи-ян, ты ведь знаешь, зачем я здесь?

— Из-за Лиры, инспектор Тхэён-сии, — ответила девочка, разглядывая рисунок на полицейском жетоне на груди мужчины. Поднять взгляд выше ей не позволяло воспитание.

— Верно, — подтвердил предположение Манхи инспектор. — Манхи-ян, вообще-то, я не имею права с тобой разговаривать, без присутствия представителя с твоей стороны. Так что, ты в праве уйти.

Манхи вспомнила утреннюю встречу с военными и присутствовавшего на ней классного руководителя, хоть и отошедшего в сторону, непосредственно, перед разговором, но являвшегося, по сути, ответственным за всех подопечных.

— Я отвечу на ваши вопросы, инспектор Тхэён-сии. Я тоже хочу знать, куда пропала Лира. Хальмони сказала, что её мог похитить какой-то маньяк — это правда? — выпалила Манхи, и не заметила, как сама оказалась в роли вопрошающей.

— Манхи-ян, нет никакого маньяка. Точнее, был один мужчина, причастный к исчезновению ЛиРа, это про него я рассказал твоей хальмони. Но он, сейчас, находится в больнице, и, к сожалению, на нем след обрывается, — ответил инспектор, сделав вид, что не заметил оплошности девочки. — Наверное, твоя хальмони меня неправильно поняла, — добавил он, сообразив, что сам ляпнул не подумав. Чтобы выйти из неловкой ситуации, Тхэён задал вопрос, на который, Манхи сегодня уже отвечала. О чем, разумеется, инспектору было невдомёк.

— Расскажи мне о ЛиРа. Чем она увлекалась, как проводила время? Твоя мама сказала, что ты лучше всех её знала. Вы были близкими подругами?

Манхи, мысленно вздохнув, принялась повторно выкладывать историю их, с Лирой, недолгой, дружбы. Инспектор же, в отличие от военных, уделял куда больше внимания мелочам, задавал наводящие вопросы. В процессе разговора, у Манхи сложилось стойкое ощущение, что именно этот человек, стоящий перед ней, больше всего заинтересован в розыске пропавшей. А ещё, он знал про ШиЕна, и первым спросил про отношения Лиры и «того паренька из богатой семьи». Слегка подвыдохшаяся Манхи отпиралась недолго, и, проклиная себя за болтливый язык, выложила Тхэёну всё, что знала. Единственным её утешением была мысль, что делает она это во благо подруги.

Когда речь зашла о пароме, инспектор, буквально ошарашил девочку:

— Ты знала, что ШиЕн был на том судне?

Манхи в ужасе прикрыла ладонью рот. Накануне, в школе, перед обедом они почтили память погибших, а на общешкольной доске с результатами успеваемости появился список имён. Сына КванГо там не значилось, о чем она и сообщила полицейскому.

— По всей видимости, Мун КванГо не хочет огласки, и ты никому об этом не говори, хорошо?

— Я поняла, инспектор Тхэён, — кивнула Манхи.

— Вот и хорошо. Так что было дальше? ЛиРа заперла твою сестру в гримёрке. Точно? И ты утверждаешь, что она это сделала, чтобы не пустить Оби на борт? Получается, ЛиРа знала о крушении? — не скрывая удивления, спросил инспектор.

Вообще, Тхэёна настиг двойной удар. Первый, когда он осознал, каким именно образом он сможет прижать старшего Муна за незаконную деятельность, благодаря показаниям стоявшей перед ним девочки и её сестры. А второй, чуть менее шокирующий, о спасении Оби. Конечно, он не знал точных мотивов ЛиРа, и поэтому, считать мелкое хулиганство за благое дело, а не обычную месть, было бы неразумно. По крайней мере, до выяснения всех обстоятельств. Но уже сейчас, это совпадение выглядело, мягко говоря, — фантастическим. Например, что стоило ЛиРа предупредить и ШиЕна? Разумеется, она должна была это сделать. Вопрос в другом — поверил бы он ей?

— …говорят, визг стоял на всю школу, хоть я и не слышала его. А потом, заместителя ЮнДжона увезли в больницу, а девочек по домам. Надеюсь, он поправится… — уловил Тхэён окончание фразы, прервавшей его размышления. Вспомнив о рассерженных родителях, он попросил девочку ещё раз пересказать события в школе, стараясь запомнить имена всех непосредственных участников. Со слов Манхи выходило, что ЛиРа перепугала девочек в отместку за их неподобающее поведение. Только, немного перестаралась. Но так ли это на самом деле? Если сложить всё, что говорили о ЛиРа, получалось, что не такая она и невинная. А уж заниматься хулиганством за слова — несопоставимо по деянию.

Тем временем, его собеседница закончила свой рассказ, остановившись на моменте, когда они простились, и ЛиРа утопала по своим делам.

— Значит, ты последняя, кто общался с ней? — поинтересовался инспектор.

— Нет, инспектор Тхэён-сии, — замявшись, ответила Манхи, — ещё была женщина на серебристой машине. Кажется, её звали ЁЛин. Она инспектор из какого-то ведомства для подростков. Но я не уверена, что она видела Лиру. Она приехала после того, как Лира ушла. Минут через пятнадцать.

— А вот это очень интересно, Манхи-ян! — словно терьер на дичь, «сделал стойку» инспектор, услышав признание девочки. — Ты знала эту женщину?

— Да, мы познакомились в Сеуле. Тогда с Лирой произошёл один случай… — Манхи принялась пересказывать историю спасения младенца, но Тхэён уже не слушал девочку. Столь жирный след просто не оставлял сомнений в последовательности дальнейших действий. Осталось лишь выяснить несколько подробностей.

— Манхи-ян, ты рассказывала ещё кому-нибудь об этой женщине? — перебил он, ударившуюся в воспоминания, девочку. — Вспомни, пожалуйста, это очень важно!

Манхи, на этот раз не сдержавшись, несколько раз мотнула головой.

— Больше никому, инспектор Тхэён-сии, — добавила она, смутившись своей бестактности. — Утром, о Лире меня расспрашивали двое ачжосси из разведки, но им я тоже не сказала.

«Вот даже как?» — мысленно хмыкнул Тхэён, совсем не удивившись прыткости нисовцев.

— Ты молодец! Что-нибудь ещё случилось в тот день? — спросил он, желая сподвигнуть девочку на новые откровения.

— Ничего, что касалось бы Лиры, — подумав, ответила Манхи. — Вечером нашлась онни, а потом, на следующее утро, хальмони поехала в полицию. Инспектор Тхэён-сии, вы думаете, эта женщина причастна к исчезновению Лиры? Вы сможете её найти?

— Ещё рано делать выводы, Манхи-ян. Но, твоя информация о этой ЁЛин очень ценна для расследования. Пожалуйста, больше никому не говори о ней, даже тем парням из разведки договорились?

— Я поняла, инспектор Тхэён-сии. Обещаю.

Вечером, дома, Манхи ждал «допрос с пристрастием». Третий, по счёту. Закалённая в предыдущих «сражениях» девочка стойко выдержала натиск хальмони, желающей знать, на предмет чего, ту терзали ачжосси из НИС. Как оказалось, до школы, они успели посетить дом семейства Ли, перепугав присутствовавших жильцов, после чего, последовательно наведывались к отсутствующим.

Манхи пересказала краткое содержание их разговора, и чуть было не ляпнула про визит инспектора, но вовремя спохватилась. Стоит ей только заикнуться, и доброжелательные родственники начнут клещами тянуть из неё информацию. А там, и выболтать лишнее недолго. До поры до времени, пусть это останется её тайной — про себя решила девочка.

__________

Замотанная в полотенце Манхи, выйдя из ванной, обнаружила в комнате постороннюю. Оби скромно заняла её стул, терпеливо дожидаясь, пока тонсен закончит водные процедуры.

— Онни? — удивлённо произнесла Манхи, прекратив наматывать второе полотенце на мокрую шевелюру.

Конец четвёртой главы.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге