Безмолвие звезд

Глава 1. Чужая среди звезд

На острых пиках гор лежала тяжелая, глубокая ночь. Ветер трепал край занавески, напоминая о холодном дыхании декабря. Элис сидела на кровати, подобрав под себя ноги, и смотрела на исписанный лист. Ручка замерла над бумагой, оставляя крошечную тень от лампы.

«Том, я пробовала писать это письмо три раза. Все не то. Слова путаются. Я помню, как ты смеялся, когда я в детстве не могла выговорить слово “обсерватория”. А теперь я здесь. Смешно.

Только смеяться не хочется. Потому что сегодня ночью что-то случилось. Я не знаю, как объяснить. Я видела свет. Не такой, как обычно. И он… он стоял рядом. Он тоже видел».

Элис отложила ручку. Та покатилась по столу и замерла у края. Раздался тихий вздох. В комнате было тихо, только где-то внизу, в сердце здания, низко гудели серверы. За последние дни этот гул стал для нее почти родным.

Невозможно было сидеть на месте! Девушка накинула куртку, сунула ноги в ботинки и вышла в коридор. Ее встретила темнота, аварийные лампы лили жидкий оранжевый свет вдоль бесконечных коридоров. Она шла наугад, сама не зная, куда. Ей нужно было пространство.

Небо.

Звезды.

А может, воспоминание.

Перед глазами встала та ночь, когда все началось. Она будто снова оказалась на пустой стоянке, одна, с тяжеленной сумкой у ног.

Тогда тоже было холодно.

Машина уехала, растворившись в изгибе горной дороги, и Элис осталась наедине с тишиной. Ветер тронул ее волосы, бросил в лицо колючую снежную пыль. Она поежилась, поправила лямку рюкзака и запрокинула голову.

Звезды.

Их было столько, что небо казалось не куполом, а бескрайним океаном, полным живого света. Они горели ровно, не мигая, и от этого становилось не по себе. Где-то там, в этой черной глубине, затерялась частица ее прошлого. Брат давал созвездиям имена, которых не было ни в одном атласе, и требовал, чтобы она запоминала. Она злилась, отнекивалась, а он только смеялся.

— Замерзнете.

Голос прозвучал мягко, почти вплетаясь в ветер. Элис опустила взгляд. Из темноты выступил Габриэль, инженер по эксплуатации телескопов, по совместительству — ночной дежурный. Высокий, с фонарем в руке и термосом под мышкой. Снег под его ботинками успокаивающе скрипел.

— Я из теплых краев, — ответила она, не узнав собственный голос. — Мне нужно время, чтобы привыкнуть.

— Оно у вас будет, — Габриэль улыбнулся. — Здесь время течет иначе. Особенно ночью.

Он взял ее сумку, и они пошли по узкой тропе к главному корпусу. Воздух был острым, пахло морозом, хвоей и чем-то металлическим — так пахнут приборы, когда их выносят на холод. Где-то вдалеке со скрежетом поворачивалась антенна телескопа.

Из сугроба с мягким шорохом выехал Плутон — гусеницы оставляли за собой два ровных следа. Индикатор на передней панели горел спокойным зеленым, и в этом свете снежинки на миг вспыхивали, точно крошечные искры. Плутон остановился у самых ног Элис, приподнял манипулятор, будто приветствуя, и замер.

— Новенькая, — произнес он. — Я тебя запомнил.

Элис не сдержала улыбки. Ей вдруг подумалось, что даже этот маленький робот здесь знает о ней больше, чем она знала о себе.

Они вошли в холл. Здесь было тепло. Мягкий свет ламп выхватывал из полумрака старые карты звездного неба на стенах. Элис сняла рюкзак, расстегнула куртку. Пальцы плохо слушались, она долго возилась с молнией.

— Вам нужно поесть, — сказал Габриэль. — Госпожа Ота оставила ужин.

Элис покачала головой.

— Сначала комната. Я очень устала.

Габриэль понимающе кивнул и подхватил ее сумку.

— Тогда идемте. Тут недалеко.

Они двинулись по коридору. Пол был выложен темным камнем, шаги отдавались гулко, но не тревожно. Габриэль шел чуть впереди, свет его фонаря выхватывал из темноты двери, таблички, повороты. Элис смотрела под ноги, чувствуя, как усталость наливается в плечи, в спину, в веки.

— Ваш корпус — второй, — говорил Габриэль. — Комнаты небольшие, но у каждого своя. Окно выходит на восточный склон. Утром будут видны горы.

Он остановился у одной из дверей, достал ключ, повернул. Внутри пахло свежестью, по коже пробежался легкий холодок — окно было приоткрыто.

— Располагайтесь. Если понадобится что-то — я в техническом крыле до полуночи.

Он поставил сумку у порога, мягко улыбнулся и вышел, прикрыв за собой дверь.

Элис осталась одна.

Она не стала сразу включать свет — лампа на столе уже горела, и этого было достаточно. Медленно прошла к окну, оперлась ладонями о подоконник. За стеклом, в черной глубине, горели звезды. Такие же яркие, как на стоянке, но теперь они казались ближе.

Она закрыла глаза. Где-то внизу, едва слышно, поворачивалась антенна. Этот звук напоминал дыхание огромного зверя, спящего под горой.

Элис стянула ботинки, не раздеваясь, села на край кровати. Вещи подождут. Ужин подождет. Завтра будет все — новые лица, правила, иерархия, взгляды. А сегодня была только эта комната, это окно и небо.

Она не знала, сколько так просидела. Минуты текли медленно. Усталость не уходила, но внутри больше не было той звенящей пустоты, что держала в напряжении всю дорогу. Элис наконец стянула куртку и бросила ее на спинку стула. Достала из рюкзака теплый свитер, переоделась. Движения были медленными, почти механическими. Пальцы еще помнили холод, но в комнате уже становилось теплее.

Она легла, не выключая лампу, свет мягко ложился на потолок. Где-то за стеной тихо гудел водопровод. Отдаленно послышались глухие шаги — кто-то прошел по коридору. Элис закрыла глаза.

***

Утро наступило резко: где-то далеко, в глубине здания, хлопнула дверь, затем еще одна. Потом голоса, пока еще неразборчивые. Элис открыла глаза и несколько секунд смотрела в незнакомый потолок, вспоминая, где находится.

Комната, горы, обсерватория.

Все было на своих местах. Только теперь мир за окном не казался черным — за стеклом разгорался серо-голубой рассвет.

Она поднялась, плеснула в лицо холодной водой из крана, собрала волосы в небрежный пучок. Одежда пахла дорогой, но выбора не было. Элис натянула вчерашний свитер, вышла в коридор.

Теперь он выглядел иначе. Без ночной темноты и оранжевых ламп стены казались выше, а воздух — свежее. Пахло кофе и подгоревшим тостом. Она пошла на запах.

Столовая оказалась в конце первого крыла, за стеклянной дверью. Элис вошла нерешительно, огляделась. Несколько человек сидели за длинным столом. Разговоры не смолкли, но на нее посмотрели — кто с любопытством, кто равнодушно.

— Доброе утро, — раздался голос у плеча.

Элис обернулась. Рядом стояла невысокая девушка с рыжими кудрями и смеющимися зелеными глазами.

— Ты новенькая? — спросила она. — Я Лина. Пойдем, покажу, где брать еду.

Элис кивнула и пошла следом.

— Госпожа Ота готовит лучше всех, — тараторила она. — Но тосты у нее получаются слишком хрустящими. Зато какао — как у бабушки. Ты откуда?

— Издалека, — уклончиво ответила Элис.

Лина понимающе улыбнулась.

— Здесь все откуда-то издалека. Но не переживай, к концу недели привыкнешь.

Они взяли по чашке какао и по теплому тосту с маслом. Лина выбрала место у окна, откуда открывался вид на заснеженный склон. Элис села напротив.

— Вчера Габриэль говорил, что ты лингвист, — Лина подперла щеку ладонью. — Это правда?

— Да.

— Тогда готовься. Некоторые тут считают, что в радиоастрономии лингвисту не место.

Элис отпила какао. Оно было густым, сладким, с легкой горчинкой.

— Я привыкла.

Лина усмехнулась.

— Это хорошо. Потому что некоторые — очень уж дотошные.

Она кивнула куда-то в сторону. Элис проследила за ее взглядом. За соседним столом, у самого окна, сидел высокий парень с коротко стриженными русыми волосами. Он не смотрел на нее, но что-то в его позе, в том, как он держал чашку, казалось напряженным.

— Адриан Блэквуд, — тихо произнесла Лина. — Наш главный гений. И главная головная боль всех новеньких.

Элис ничего не ответила. Только смотрела, как за окном медленно светлеет небо, и чувствовала, что что-то этим утром уже пошло не так, как она планировала.

После завтрака Лина вызвалась проводить Элис до аудитории. Они шли через засыпанный снегом внутренний двор. Утренний свет дрожал на белой поверхности, дробясь на тысячи мелких искр. Элис щурилась, вдыхала холодный воздух, и тот обжигал изнутри, прогоняя остатки сна.

— Первая пара у нас с профессором Вайс, — говорила Лина, поправляя шарф. — Она строгая, но справедливая. Главное, не опаздывай и не спорь с ней, если не уверена.

— А если уверена?

Лина покосилась на нее с легкой улыбкой.

— Значит спорь. Но тогда уж будь готова победить.

Аудитория находилась в восточном крыле, за массивной деревянной дверью. Внутри было просторно и светло: ряды столов, большой экран во всю стену, на потолке — выцветшая от времени карта звездного неба. Несколько студентов уже сидели на своих местах. Когда Элис вошла, разговоры на миг стихли.

Она заняла место у окна, с краю. Лина села рядом. Постепенно аудитория наполнялась: входили новые люди, звучали приглушенные голоса, шорох тетрадей. Элис достала блокнот, ручку, положила перед собой. Ей было спокойно, почти хорошо. Наука — это то, что ее увлекало.

— Блэквуд идет, — шепнула Лина.

Элис не обернулась, но почувствовала, как воздух в аудитории изменился. Легкое движение, едва уловимый холод, будто кто-то открыл окно. Адриан прошел к переднему ряду, и, не глядя по сторонам, сел. Рядом с ним тут же оказался Дэн — коренастый, темноволосый, с нахмуренными бровями. Они о чем-то заговорили вполголоса.

Профессор Вайс вошла стремительно, без приветствий. Низкая, коренастая, с короткими седыми волосами и цепким взглядом. Она пробежалась глазами по лицам, задержалась на Элис.

— Эверхарт, — произнесла она сухо. — Вы опоздали на вчерашний инструктаж. Надеюсь, Габриэль ввел вас в курс дела.

— Да, профессор, — ответила Элис.

— Тогда начнем. Сегодня разбираем аномалии в данных. Откройте материалы.

Элис послушно включила планшет, который Лина помогла ей получить утром. На экране появились графики, таблицы, спектры. Она погрузилась в работу, и внешний мир отступил в зимний холод.

Лекция шла размеренно. Кто-то спорил, но профессор Вайс быстро разбивала одну теорию за другой сухими аксиомами. А затем наступила тишина — самостоятельная работа.

И вдруг тишину разрезал голос Адриана:

— Это не аномалия, — сказал он, не поднимая головы. — Это шум. Просто кто-то не умеет фильтровать.

Профессор Вайс медленно повернулась.

— Поясните, Блэквуд.

— Если бы вы дали мне сырые данные, я бы показал. А так — это выглядит как попытка выдать желаемое за действительное.

В аудитории повисла тишина. Такая, какая бывает перед грозой: плотная, звенящая, готовая вот-вот разорваться. Элис не смотрела на него, но чувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Она понимала, о чем он говорит. Понимала лучше, чем кто-либо еще.

Элис поднялась глаза.

— Простите, — произнесла она, и собственный голос показался ей чужим. — Но вы только что назвали шумом повторяющийся паттерн с периодом в четырнадцать секунд. Шум так себе не ведет.

Адриан обернулся. Медленно, с той ленивой уверенностью, которая дается лишь тем, кто привык быть первым. Его глаза, серо-голубые, холодные, встретились с ее.

— Повторяющийся паттерн? — сухо переспросил он.

— Да. Я видела его вчера в серверной.

Он усмехнулся уголком губ.

— Вчера вы еще чемоданы разбирали.

— И тем не менее.

Элис выдержала его взгляд. По аудитории прошелестел шепот. Кто-то кашлянул. Дэн, сидевший рядом с Адрианом, нахмурился и подался вперед. Лина замерла, не донеся ручку до тетради.

Профессор Вайс подняла руку.

— Достаточно. Эверхарт, после пары задержитесь. Блэквуд, вы тоже.

Элис опустила глаза в блокнот. Строчки плыли, буквы распадались на бессмысленные знаки. Она слышала, как Адриан что-то негромко сказал Дэну, и тот хмыкнул.

В коридоре за дверью послышались шаги, и Элис проводила их звук — якорь, возвращающий в реальность. Она все еще чувствовала на себе взгляд Адриана, даже когда он наконец отвернулся. Профессор Вайс продолжила лекцию, но слова ее доносились откуда-то издалека.Когда пара закончилась, Элис еще несколько секунд сидела неподвижно, глядя в одну точку. Все вокруг уже собирались, переговаривались вполголоса. Лина сжала ее локоть.

— Удачи, — шепнула она и выскользнула в коридор, бросив быстрый взгляд на Адриана.

Она слышала, как скрипнул стул, как Адриан поднялся, как Дэн что-то тихо сказал ему. Адриан не торопился. Он стоял у окна, засунув руки в карманы, и смотрел на заснеженный склон, будто не имел к происходящему никакого отношения.

Профессор Вайс дождалась, когда аудитория опустеет, подошла к своему столу и опустила на него папку. Звук вышел сухим, как выстрел.

— Итак, — произнесла она, не глядя на Элис, — вы утверждаете, что в данных есть периодический паттерн.

— Да.

— Где именно?

Элис открыла планшет, нашла нужный файл. Пальцы дрожали, но она заставила себя говорить ровно:

— Вчера ночью я просматривала общедоступные массивы. В одном из них, помеченном как «шум», алгоритм выделил повтор с интервалом в четырнадцать секунд.

— Вы уверены, что это не помеха? — Вайс подняла взгляд.

— Помехи так себя не ведут. У них нет такой чистоты.

Адриан хмыкнул.

— Чистоты? — переспросил он. — В сыром шуме?

Элис не шелохнулась.

— Да. Если бы вы потрудились посмотреть, вы бы тоже ее увидели.

Вайс подняла ладонь.

— Достаточно. Блэквуд, вы знакомы с этим массивом?

Адриан обернулся. На его лице не было ни злости, ни интереса. Только холодная сдержанность человека, которого отвлекли от важных дел.

— Просматривал. Там нет ничего, кроме шума и остаточных отражений.

— А если я скажу, что ошиблась? — спросила Элис, наконец взглянув на него. — Вы хотя бы проверите?

Он выдержал ее взгляд дольше, чем она ожидала. Потом медленно подошел к столу, взял планшет из ее рук, не спрашивая разрешения. Его пальцы были теплыми, и это прикосновение заставило ее замереть.

Вайс наблюдала за ними с непроницаемым лицом.

— Что ж, — сказала она наконец. — Раз вы оба так уверены в своих выводах, проверите вместе. С сегодняшнего дня вы работаете в паре.

— Что?! — одновременно выдохнули Элис и Адриан.

— Я сказала, в паре. Блэквуд, вам не помешает взгляд со стороны. А вам, Эверхарт, не помешает научиться отстаивать свои идеи перед тем, кто сомневается. Все. Свободны.

Адриан вернул планшет на стол. На секунду задержал взгляд на Элис, будто хотел что-то сказать, но передумал. Развернулся и вышел.

Элис осталась одна. Сердце стучало часто, но она не чувствовала ни радости, ни облегчения. Только странное, почти дурное предчувствие, что все только начинается.

***

Столовая гудела, как улей. Элис взяла поднос и на мгновение замерла у раздачи, не зная, куда пойти. Пустота ночных коридоров сменилась утренней суетой, и от этого голоса казались слишком громкими, а свет — слишком резким. Пахло кофе, теплым хлебом и чем-то сладким. Есть не хотелось, но желудок уже напоминал о себе глухим урчанием.

— Элис! — раздалось от окна.

Лина махала рукой. Рядом с ней сидели двое парней. Они о чем-то спорили, размахивая ложками, и на них с легким неодобрением косилась пожилая женщина за соседним столом.

Элис подошла, поставила поднос. Стул под ней скрипнул.

— Знакомься, — Лина указала на парней. — Тайлер и Кевин. Наши главные источники шума.

— Эй! — Тайлер возмутился, чуть не опрокинув стакан. — Мы не шум! Мы — творческая энергия!

— Творческая энергия, из-за которой вчера сработала пожарная тревога? — уточнила Лина.

— Это был научный эксперимент, — с достоинством ответил Кевин. — Просто немного раньше запланированного.

Элис слушала их и не заметила, как начала улыбаться. Разговор был легким, в нем ощущалось что-то живое и теплое, чего ей не хватало последние месяцы.

— Ну, рассказывай, — Лина подперла подбородок ладонью. — Что сказала Вайс?

— Назначила меня в пару с Блэквудом.

Тайлер поперхнулся и закашлялся. Кевин перестал жевать. Лина медленно опустила руку.

— С Блэквудом?.. — переспросила она. — Ты серьезно?

— Вполне.

— Это потому что ты поспорила с ним на первой же паре?

— Возможно.

Лина вздохнула и покачала головой.

— Тогда готовься. Он либо съест тебя, либо возненавидит.

— А может, и то, и другое, — весело добавил Тайлер.

— Нет, — начал Кевин, но Тайлер перебил.

— Блэквуд не умеет ненавидеть, — заявил он. — Зато он умеет так поднимать бровь, что у меня пропадает аппетит. А это, между прочим, серьезный навык.

— Ты просто боишься его, — вставила Лина.

— Я не боюсь! Я уважаю. На расстоянии. Желательно в другой комнате.

Элис взяла ложку. Она сделала несколько глотков теплого супа, чувствуя, как внутри медленно разливается спокойствие.

— Если что, у нас есть план «Б», — Тайлер наклонился вперед. — Мы с Кевином можем подбросить ему в комнату резиновую змею.

— А если не сработает, — подхватил Кевин, — подбросим настоящую.

— У нас нет настоящей.

— Значит, сработает первая.

Лина закатила глаза.

— Вы хоть понимаете, что он не боится змей?

— Все боятся змей, — уверенно заявил Тайлер. — Особенно в темноте.

— В темноте змею вообще не видно.

— Вот и отлично. Пусть будет сюрприз.

Элис не выдержала и рассмеялась. Лина обреченно покачала головой, но уголки ее губ дрогнули.

После обеда Элис вышла из столовой, чувствуя легкую усталость, но уже без вчерашней тяжести. День катился к вечеру. Свет за окнами стал мягче, тени длиннее. Она не спеша шла по коридору, прижимая к груди блокнот, и в голове все еще звучали обрывки недавнего смеха.

Лина, Тайлер и Кевин оказались не просто веселыми, но и по-настоящему теплыми. Элис не ожидала, что уже в первый день сможет сидеть с кем-то за одним столом и чувствовать себя почти на своем месте. Это ощущение было хрупким, как тонкий лед, и она боялась его спугнуть.

Она дошла до своей комнаты, закрыла дверь, прислонилась к косяку. Внутри было тихо. Только слабо гудели трубы и где-то далеко, за стеной, поворачивалась антенна. Элис прошла к окну. День угасал, и горы уже тонули в сизой дымке. Первые звезды робко проступали на бледном небе.

Она долго смотрела на них, потом села за стол и открыла тетрадь. Писать не хотелось, но руки сами потянулись к ручке. Мысли путались, но одна была яснее других: завтра снова будет день, снова будут пары, а с ними — и Адриан Блэквуд. Что-то в этом имени отзывалось тревогой. Не страхом. Скорее ожиданием столкновения, которого не избежать.

Элис вздохнула, отложила ручку. Свет лампы падал на еще пустые разлинованные страницы.

Она просидела так до темноты, а потом поднялась, накинула теплую кофту и вышла в коридор. Ей хотелось увидеть звездное небо перед сном — то самое, из-за которого она сюда приехала.

Ночь встретила ее холодом и тишиной. Элис остановилась у большого окна в конце коридора и посмотрела на звезды.

Они горели ровно, спокойно.

Они молчали вместе с ней.

И тишина эта была лучшей музыкой.

Глава 2. Лингвист в радиоастрономии?

Утро выдалось тихим. Элис проснулась раньше будильника — резко, будто кто-то коснулся плеча — и несколько минут лежала, глядя в потолок. За окном светлело, снег лежал на подоконнике тонкой полосой. В комнате было прохладно.

Она села, спустила ноги на пол. Половицы отозвались легким скрипом. За окном медленно проступали горы — серые, далекие, укутанные снегом до самых вершин.

Она встала, умылась, собрала волосы в пучок. Затем натянула свитер, поправила ворот, мельком взглянула на себя в темное стекло — бледная, но ничего.

Она вышла в коридор. Теперь шаги были увереннее: она знала, где столовая, где восточное крыло, где аудитория. Здание больше не казалось лабиринтом. Даже приглушенный гул серверов внизу звучал уже более привычно.

Лина ждала у лестницы. Завидев Элис, она улыбнулась, машинально поправила шарф.

— Ты сегодня рано, — заметила она. — Это хорошо. Успеешь до Блэквуда.

— А что, его лучше не встречать до завтрака?

— Его вообще лучше не встречать.

По пути Лина рассказывала о расписании, о том, что вечером обещают усиление ветра и что антенны могут закрыть на профилактику. Элис слушала вполуха, разглядывая карты звездного неба на стенах. Одна из них изображала северное полушарие, и ей вдруг захотелось остановиться, разглядеть подписи. Но Лина уже тянула ее дальше.

В столовой пахло кофе, теплым хлебом и сладкой выпечкой. Они взяли по чашке какао и по тосту с сыром. Элис попробовала — оказалось неожиданно вкусно, сыр тянулся, хлеб хрустел. Лина болтала о том, что госпожа Ота обещала испечь яблочный пирог, и что по вечерам в столовой собираются те, кто не может уснуть.

— И вы туда ходите? — спросила Элис.

— Иногда. Если совсем тоскливо.

Они сели у окна. Снег искрился под первыми лучами солнца. Элис отпила какао — густое, сладкое, с горчинкой, как вчера. Она не заметила, как втянулась в разговор, и это было приятно: обычное утро, обычные слова, никакой тревоги.

После завтрака они с Линой пошли в аудиторию. Та же массивная дверь, тот же запах старого дерева. Но сегодня Элис вошла иначе — спокойнее, почти по-хозяйски. Заняла свое место у окна, открыла тетрадь, дрстала ручку. Лина села рядом.

Аудитория наполнялась. Входили студенты, звучали голоса. Элис впервые повнимательнее разглядела тех, кого вчера видела лишь мельком.

Рядом с Дэном сидела Индира. Высокая, с гладко зачесанными темными волосами и прямой, как струна, спиной. Она не разговаривала, только достала тетрадь, ручку, положила их перед собой с идеальной симметрией. Движения ее были точными, неторопливыми. На шее — тонкая цепочка, на запястье — простые часы. Элис почему-то сразу поняла, что Индира — из тех, кто не прощает себе ошибок.

— Кто это? — тихо спросила она у Лины.

— Индира Шарма. Лучшая после Блэквуда. Говорят, ее отец — какой-то важный физик. Но она не любит говорить об этом.

— И не кидается на новеньких?

— Вроде нет. Она вообще редко с кем говорит.

Элис кивнула, запоминая. Индира на мгновение подняла глаза, встретилась с ней взглядом и коротко кивнула — вежливо, но без тени улыбки.

Профессор Вайс вошла стремительно, как и вчера. Короткий кивок, сухое «начнем». Лекция понеслась быстро: формулы, графики, диаграммы. Элис слушала внимательно, записывала, но краем уха ловила реплики с передних рядов.

Адриан сидел как всегда впереди, слегка развалившись. Он не оборачивался, но по его позе чувствовалось: он знает, кто и где сидит. Когда Вайс вывела на экран новую диаграмму, он поднял руку.

— И все же, — произнес он, не глядя на Элис, но так, что все поняли, к кому обращается, — присутствие лингвиста в группе радиоастрономов — это эксперимент или ошибка?

По аудитории прошелестел смешок Лина замерла, широко раскрыв глаза. Элис выпрямилась, чувствуя, как в груди закипает раздражение. Но ответить она не успела.

Индира повернулась вполоборота. Это движение было почти незаметным — лишь шорох страницы, легкий поворот корпуса. Но воздух в аудитории будто уплотнился. Ее голос прозвучал ровно, без эмоций:

— Лингвист, который видит структуру в шуме, полезнее астронома, который считает себя богом. Если вы не заметили, Блэквуд, вчера именно она нашла то, что вы пропустили.

Тишина сгустилась. Никто не шелохнулся. Адриан медленно обернулся. На его лице мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Я ничего не пропустил. Просто не считаю нужным поднимать шум из-за какой-то аномалии.

— А зря, — коротко ответила Индира и отвернулась к тетради.

Последнее слово прозвучало негромко, но с такой окончательной уверенностью, что даже профессор Вайс на мгновение задержала взгляд на Индире. Элис пристально смотрела на ровную спину девушки, на ее пальцы, уже сжимавшие ручку, на темные волосы, падающие на плечи.

По рядам пробежал едва слышный шепот. Дэн наклонился к Адриану и что-то шепнул, но тот лишь повел плечом, не оборачиваясь. Элис видела, как напряглась его шея, как заходили желваки.

Лина толкнула ее локтем. Элис перевела дыхание и заставила себя снова смотреть в тетрадь. Соседка одними губами произнесла: «Она за тебя заступилась». Элис снова посмотрела на Индиру. Та уже что-то записывала, и со стороны казалось, что этот короткий спор ее никак не задел.

Профессор Вайс постучала ручкой по столу.

— Достаточно. Блэквуд, следите за материалом. Шарма, спасибо за замечание. Продолжаем.

Лекция потекла дальше, но воздух в аудитории остался наэлектризованным. Элис чувствовала на себе взгляды — осторожные, оценивающие. Она смотрела в тетрадь, но мысли путались. В висках стучало, и ей понадобилось усилие, чтобы не теребить край страницы. Когда Вайс отпустила группу, Элис вышла из-за стола и направилась к двери, не оборачиваясь. Ее спину прожигало чье-то пристальное внимание.

В коридоре стало легче. Лина подхватила ее под локоть.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Да. Просто голова закружилась.

— Это после перепалки с Блэквудом. Обычное дело. Пойдем, поешь.

Они миновали восточное крыло, вышли в застекленный переход, за которым белели склоны, а дальше ждала уже знакомая столовая. Лина привела Элис к столу у окна, где уже сидели Тайлер и Кевин. Они о чем-то спорили, размахивая ложками, но при виде Элис расплылись в улыбках.

— Наша укротительница Блэквуда! — объявил Тайлер.

— Я его не укрощала.

— Ты уже дважды спорила с ним! Это рекорд!

Кевин кивнул, не отрываясь от тарелки.

— Обычно новенькие сдаются после первого раза. А ты держишься. Красотка!

Элис села, поставила поднос. Ей стало тепло от этих слов, хотя она и не подала виду.

За соседний столик подсаживались остальные. Феликс — светловолосый, с обаятельной улыбкой и вечно расстегнутой верхней пуговицей на рубашке — тут же принялся рассказывать Сорае о каком-то фильме. Говорил он горячо, жестикулируя, чуть не опрокинул стакан, но вовремя подхватил его, не прерывая рассказа. Сорая слушала, склонив голову, и на ее губах блуждала мягкая улыбка. Она была красива той тихой красотой, которая не требует внимания, но притягивает взгляд.

— Феликс влюблен в нее с первого дня, — шепнула Лина. — Все это знают. Кроме Сораи.

Элис улыбнулась. Феликс как раз наливал Сорае сок и что-то говорил о звездном небе над Средиземным морем. Сорая слушала внимательно, изредка кивая. Один раз она рассмеялась — тихо, прикрыв рот ладонью, и Феликс замер на полуслове, будто этот смех был для него важнее любых слов.

— Он хотя бы не лезет к ней с научными спорами, — добавила Лина. — В отличие от некоторых.

Бенни уже раскрыл ноутбук и что-то быстро печатал. Рядом Тайлер и Кевин доедали второе и продолжали спор, который начали еще утром. Феликс наконец сел прямо, понизил голос и стал объяснять Сорае сюжет фильма, время от времени касаясь ее рукава, будто случайно. Сорая не отодвигалась.

Феликс вдруг обернулся к их столику.

— Элис, ты как, освоилась? — спросил он.

— Похоже на то.

— Если что, можешь обращаться. Кстати, меня Феликс зовут. Я здесь третий месяц, знаю, где прячут лучшее печенье.

— Это я ему показал, — вставил Кевин.

— Ты показал, где их съедают, — возразил Тайлер. — А прячет их госпожа Ота.

Все рассмеялись. Сорая снова улыбнулась, и в этой улыбке было столько мягкости, что Элис на миг позавидовала ее спокойствию.

Феликс был из тех людей, которые заполняют собой пространство — ему для этого даже особо стараться не нужно. В нем не было ни напора, ни позерства — только легкая, почти детская увлеченность всем подряд. Он мог начать утро с разговора о новом телескопе, а к обеду уже спорить о том, какой сыр лучше плавится в тосте. Ему все было интересно, и от этого рядом с ним становилось проще. Но за этой беспечностью пряталась редкая наблюдательность: Феликс первым замечал, если кто-то загрустил, и первым подходил с глупой шуткой, которая неожиданно помогала. С Сораей он вел себя иначе, чем со всеми: тише, бережнее, будто боялся спугнуть. И Элис вдруг поняла, что его влюбленность — не повод для насмешек, а что-то настоящее, почти хрупкое.

Из размышлений Элис вывел голос Бенни:

— Я написал программу для поиска аномалий, — сказал Бенни, поворачивая экран. — Хочешь взглянуть? Может, твой алгоритм вместе с моим что-то дадут.

Элис заинтересовалась. Они углубились в обсуждение, и на несколько минут весь мир сузился до строчек кода и графиков. Бенни объяснял вдохновенно, жестикулировал, сбивался, но говорил так живо, что это вызывало улыбку. Его программа действительно была хороша: она умела отделять помехи от полезного сигнала, но не видела паттернов — только шум.

— Вот здесь, — Элис указала на экран, — если сдвинуть окно анализа, будет виден повтор. Твоя программа просто его отбрасывает как лишнее.

Бенни замер, вгляделся.

— А ведь правда! — он поднял на нее глаза. — Ты видишь то, что я упустил!

— Лингвисты вообще видят иначе.

Тайлер и Кевин тем временем шутили про заговоры.

— Я говорю тебе, сигналы глушат. Особенно по вторникам.

— Почему по вторникам?

— Потому что во вторник мы заметили пропажу трех пачек печенья. Это не совпадение.

Лина закатила глаза. Элис рассмеялась.

После обеда Элис зашла к себе — перевести дух. Комната встретила ее тишиной и холодным светом из окна. Она сняла свитер, осталась в тонкой футболке, села на кровать. В голове все еще звучали обрывки разговоров: «укротительница Блэквуда», «ты видишь то, что я упустил», «вчера именно она нашла». Эти слова кружились, как снег за окном.

Она долго сидела, глядя, как тени становятся длиннее, как свет гаснет за горами.

Элис знала, что ночью снова не уснет.

***

Вечер наступил быстро. Стоило солнцу уйти за гребни гор, как обсерватория затихла. Только где-то внизу, в самом ее сердце, по-прежнему гудели серверы. Элис лежала с открытыми глазами, слушала этот гул и не могла понять, почему он не успокаивает. Обычно ровный шум помогал ей уснуть, но сейчас он только подчеркивал тишину, делал ее невыносимее.

Она повернулась на бок. Одеяло сбилось в ногах, в комнате было душно, несмотря на холод за окном. Тело требовало воздуха, глаза — звезд. Мысли путались: обрывки лекции, слова Индиры, смех за столом, лицо Адриана на балконе. Все это кружилось, не давая провалиться в сон. Она понимала, что бесполезно лежать и ждать, когда тревога отступит.

Элис поднялась. Движения были медленными, будто она все еще не решила, стоит ли идти. Накинула теплую кофту, сунула ноги в ботинки, даже не зашнуровав до конца. Дверь за ней закрылась с мягким щелчком, и она осталась в коридоре одна.

Аварийные лампы лили жидкий оранжевый свет. Он не разгонял темноту, а лишь обозначал ее, оставляя по углам глубокие тени. Элис шла не спеша, сама не зная куда. Просто вперед, мимо закрытых дверей, мимо молчаливых стен, на которых угадывались карты созвездий. Звук ее шагов тонул в гулкой пустоте. Ей не было страшно.

Ноги привели ее к балкону. Она узнала это место сразу, хотя в темноте оно выглядело иначе. Дверь оказалась приоткрыта, и холодный воздух тянулся из щели. Элис остановилась. Ей вдруг расхотелось выходить. Но звезды за стеклом горели так ровно и тихо, что она все же толкнула дверь.

Элис переступила порог.

И замерла.

На балконе, опершись на перила, стоял Адриан. Он смотрел на небо, не оборачиваясь. Ветер трепал его короткие волосы. В этом полусумраке, среди звезд и тишины, он был похож на человека, который пришел сюда не случайно.

Элис тут же захотела уйти. Но ноги не слушались.

Он медленно повернул голову. Их взгляды встретились.

— Вы снова не спите, — негромко произнес он.

— Как и вы, — ответила она.

Сердце ее стучало так, что, казалось, он должен был его услышать.

Он не усмехнулся. Не отвел глаз. Просто смотрел на нее, и в его лице было что-то новое — не враждебность, не холод. Скорее задумчивость, будто он впервые увидел перед собой не новенькую, а человека, который стоит с ним под одним небом.

— Звезды здесь другие, — тихо сказала Элис, сама не зная зачем.

— Они везде одни и те же, — ответил Адриан. — Просто здесь ты их наконец замечаешь.

Повисла пауза. Ветер шевельнул занавеску за ее спиной. Где-то далеко, в горах, прокатился низкий гул.

Элис не знала, сколько они так простояли. Время будто остановилось, замерло между двумя ударами сердца. Адриан молчал, и это молчание было тягучим, почти осязаемым. Но ей не хотелось его нарушать.

— Почему вы не спите? — спросил Адриан.

Элис не сразу поняла, что он обращается к ней. Вопрос прозвучал тихо, почти буднично, и в нем не было ни подвоха, ни насмешки.

Она покосилась на него. Его профиль был четким, как на старой гравюре: прямой нос, сжатые губы, острый подбородок. Она впервые заметила, что он не такой уж и холодный. Просто очень устал.

— Не знаю, — честно ответила она. — Этот гул…

— Не все его слышат, — вдруг сказал он.

— А вы?

— Я слышу его с детства.

Он не стал объяснять, и Элис не переспросила. Она кивнула, хотя он не мог этого видеть. Элис поняла: он тоже здесь не случайно.

— Я раньше смотрела на звезды с братом, — тихо сказала она. — Он знал их все.

Адриан повернулся к ней, но ничего не сказал. Только смотрел, и в этом взгляде было не любопытство, а что-то другое.

Понимание.

Глава 3. Ночная смена

После разговора на балконе Элис вернулась в комнату. Она думала, что теперь точно уснет — после холодного воздуха, после тишины, после этих странных, почти мирных минут рядом с Адрианом. Но сон не шел.

Она лежала, натянув одеяло до подбородка, и смотрела в потолок. Перед глазами все еще стояло его лицо в полумраке — не холодное, не враждебное. Усталое. Элис не знала, что делать с этим знанием. Оно мешало, как заноза, засевшая слишком глубоко.

Внизу гудели серверы. Этот звук стал уже частью ее ночей — ровный, низкий, почти убаюкивающий. Но сегодня он не помогал. Элис ворочалась, взбивала подушку, сбрасывала одеяло, снова натягивала. В конце концов она села, спустила ноги на пол. Половицы отозвались знакомым скрипом.

Она знала, куда пойдет. Знала еще до того, как встала.

Коридор встретил ее все той же оранжевой полутьмой. Лампы горели через одну, и тени ложились на пол длинными полосами. Элис шла быстро, не оглядываясь. Ей не было страшно. Было только это странное, зудящее чувство: нужно проверить, нужно еще раз увидеть.

Дверь серверной была не заперта. Элис толкнула ее и вошла.

Внутри было холоднее, чем в коридоре — в воздухе летали едва заметные пылинки. Стойки системных блоков тянулись ровными рядами, уходя в глубину. Каждая мерцала десятками индикаторов — синими, зелеными, редкими красными. Между стойками пролегали узкие проходы, по которым можно было идти только боком.

Гул здесь был плотнее, объемнее — он не просто давил на уши, а будто проникал под кожу, вторя сердечному ритму. Вентиляторы тихо пели на разные голоса, щелкали реле, где-то в глубине тонко звенел металл.

Приятный звук.

Элис прошла к свободному терминалу у дальней стены. Экран погашен, клавиатура стояла холодной. Элис села, открыла ноутбук. Пальцы двигались сами: запустить программу, загрузить массив, прогнать через фильтры. Экран мигнул, пошли строки данных, и она окончательно перестала замечать холод.

В ее памяти яркой вспышкой света пробилось воспоминание.

Это случилось в первую ночь. Тогда она еще не знала, где столовая, а где восточное крыло. Просто шла по коридорам, пока не оказалась перед табличкой «Серверная». Дверь была приоткрыта, внутри горел свет.

Элис зашла.

Она впервые оказалась среди этих машин одна. От гула кружилась голова. Элис села за первый попавшийся терминал, из любопытства открыла общедоступный массив. Данные шли бесконечными строками, и сначала она не видела ничего, кроме шума.

А потом заметила.

Повтор.

Один и тот же узор всплывал снова и снова, с интервалом в четырнадцать секунд. Элис прогнала фрагмент еще раз. И еще. Узор не исчезал. Он был слишком чистым, слишком правильным для случайного шума.

Тогда она не поняла, что это. Но запомнила.

Сейчас, в тишине ночи, она снова смотрела на те же данные. Паттерн был на месте. Тихий, ровный, как пульс.

— Снова не спится?

Голос прозвучал от двери. Элис вздрогнула, обернулась.

В проеме стоял Габриэль. С двумя кружками в руках и термосом подмышкой.

— Вы меня напугали.

— Простите. Привычка ходить тихо, — мягко улыбнулся он.

Он подошел, поставил кружки на край стола, свинтил крышку термоса. В воздухе поплыл запах какао — тот самый, теплый, сладкий, с легкой горчинкой.

— Госпожа Ота говорит, что лучшее лекарство от бессонницы — горячее какао.

— А вы что думаете?

— Я думаю, что лучшее лекарство — поговорить с тем, кто не спит так же, как ты.

Элис взяла кружку. Какао было обжигающим, густым. Она сделала глоток, потом еще. Внутри стало чуть спокойнее.

— Почему вы здесь? — спросила она. — В смысле, почему работаете в этой обсерватории?

Габриэль сел на соседний стул и откинулся на мягкую изогнутую спинку, глядя в потолок.

— Когда-то я хотел быть астрономом, — сказал он. — Настоящим. С телескопом, графиками, открытиями. Но не сложилось.

— Почему?

— Жизнь. Семья. Деньги. Я пошел в инженеры, чтобы быть ближе к этому месту. Работаю тут уже шесть лет. Звезды вижу каждую ночь, только теперь не через окуляры, а через датчики и кабели.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было горечи. Только спокойное примирение.

— А вы? — спросил он.

Элис помолчала.

— Из-за брата, — наконец ответила она. — Он верил, что где-то есть жизнь. Я… хочу проверить.

— Вы хотите поверить.

В этот момент из-под соседней стойки выехал Космо. Он остановился у ног Элис, поводил щеткой.

— Опять крошки, — проворчал он. — Кто-то ест у терминалов. Это запрещено.

— Это не я, — сказала Элис.

— Значит, кто-то другой. Но страдаю я.

Из темноты вынырнул Плутон. Его гусеницы двигались почти бесшумно, манипулятор был поднят, индикатор горел синим.

— Космо, не ворчи на гостей, — произнес он. — Это невежливо.

— А ты не притворяйся, что ты здесь главный.

— Я здесь главный. Главный по безопасности.

— Ты здесь главный по подозрительным взглядам, — прожужжал Космо.

Габриэль рассмеялся, и Элис не сдержала улыбку. Эти двое были как старые друзья, которые вечно спорят, вечно недовольные, но не могут друг без друга.

— Плутон, ты знаешь обо всем, что здесь происходит? — спросила Элис.

— Я помню все, что попадает в мои сенсоры.

— А что насчет аномалий в данных?

Плутон замер. Индикатор мигнул.

— Это не в моей компетенции, — наконец ответил он. — Но я помню, что вчера ты смотрела на старый массив.

— Ты за мной следил?

— Я слежу за всеми. Это моя работа.

Космо фыркнул.

— Он просто не поехал на станцию зарядки по графику и катался по коридорам. А я убирал за тобой снег.

Элис улыбнулась. Как вдруг дверь серверной снова открылась.

На пороге стоял человек. Среднего роста, поджарый, в темно-сером рабочем комбинезоне, с планшетом в руках. Волосы темные, коротко стриженные, на лбу — тонкий шрам, уходивший к виску. Лицо казалось бы обычным, если бы не взгляд: тяжелый, исподлобья, недоверчивый. Мужчина не вошел, только остановился у дверного проема и быстро, по-хозяйски окинул помещение взглядом. Задержался на Элис.

— Поздно вы, — произнес он.

Голос был глуховатым, неприятным, как старый механизм, который давно не смазывали.

— Работаем, — спокойно ответил Габриэль.

Маркус кивнул, но не ушел. Прошел вдоль стоек, остановился, поправил кабель, что-то сверил с планшетом. Двигался он бесшумно, будто привык быть незаметным. Элис чувствовала его присутствие спиной — тяжелое, липкое, как холод от открытой двери.

Когда он проходил мимо, то снова бросил на нее взгляд, на этот раз дольше.

— Новенькая? — спросил он, не глядя на Габриэля.

— Да, — ответила Элис.

Он едва заметно усмехнулся, но улыбка не коснулась глаз.

— Здесь нельзя оставаться одной, — произнес он. — Особенно ночью.

— Я не одна.

Маркус перевел взгляд на Габриэля, потом снова на нее.

— Это пока.

Он вышел, и дверь за ним закрылась так же тихо, как открылась.

Элис посмотрела на Габриэля.

— Кто это?

Габриэль помолчал, собирая кружки.

— Маркус Вэйн. Техник. Отвечает за серверы, антенны, всю инфраструктуру. Доступ имеет почти везде.

— Он всегда так смотрит?

— Не обращайте внимания, — негромко сказал он. — Маркус всегда так. У него своя манера общения. Но в одном он прав: ночью здесь не стоит ходить одной.

— Звучит так, будто вы его оправдываете.

— Нет. Просто предупреждаю.

Плутон подъехал ближе.

— Мне он не нравится, — тихо сообщил он. — У него плохой биоритм.

— У тебя нет сенсоров биоритмов, — возразил Космо.

— Зато у меня есть интуиция.

Элис хотела что-то ответить, но не успела: дверь открылась снова и в серверную скользнул холод.

На этот раз в серверную вошел Адриан. Без куртки, в темном свитере, рукава небрежно закатаны до локтей, волосы чуть растрепаны, как у человека, который не спал или, наоборот, резко проснулся. Адриан остановился, оглядел серверную, задержал взгляд на Элис, на Габриэле, потом на роботах, и в этой паузе было что-то, отчего Элис вдруг стало неловко за свою ночную вылазку.

— Весело тут у вас, — сухо бросил он.

— Присоединяйтесь, — предложил Габриэль. — Какао еще есть.

— Я не за этим.

Адриан прошел к своему терминалу и сел. Экран вспыхнул. Он что-то печатал, не глядя на Элис. Но она чувствовала, что он про нее не забыл, и что сейчас не делает вид, будто ее не существует.

Габриэль поднялся.

— Ладно, мне пора. Если что — я в техническом крыле.

Он кивнул Элис, потом Адриану, и вышел. Плутон и Космо еще немного постояли, перемигиваясь индикаторами и тоже укатили. В серверной стало тихо. Только гул машин и редкое щелканье клавиш.

Элис снова повернулась к своему ноутбуку. Паттерн был все еще на экране. Она хотела прогнать еще один тест, когда Адриан заговорил:

— Вы выглядите хуже, чем вчера.

Голос прозвучал ровно, без выражения. Элис покосилась на него.

— Спасибо за заботу.

— Это не забота. Это наблюдение.

— И что еще вы заметили?

Он повернулся. Теперь его глаза смотрели прямо на нее — холодные, но не злые.

— Вы опять сидите над этим массивом. Одна. Ночью. Тут, куда не все могут войти.

— Значит, у меня есть доступ.

— Доступ есть. А вот понимания, во что вы ввязываетесь — нет.

Элис выдержала его взгляд.

— Тогда объясните.

Адриан помолчал. Потом он поднялся — не резко, но так, что Элис сразу поняла: разговор не окончен. Стул скрипнул, и этот звук прокатился по серверной, тонущей в мерном гуле. Он обошел стойку, и с каждым его шагом пространство между ними сжималось. Она слышала, как его ботинки стучат о плитки холодного пола. Элис не обернулась, но услышала, как он остановился за ее спиной — близко, слишком близко. Ей показалось, что даже воздух стал плотнее и теплее.

— Это не игрушка, — тихо сказал он. — Если вы правы, и это не шум, то вы нашли то, что кто-то старательно прятал. А таких людей не радует внимание.

— Вы говорите так, будто знаете, кто это.

— Не знаю. Поэтому и советую держаться подальше.

Он наклонился чуть ниже. От его близости по коже Элис побежали мурашки.

— Просто не мешай, — произнес он. — И не вздумай влюбиться.

Элис резко обернулась. И замерла.

Их лица разделяло расстояние в один неосторожный вдох. В полумраке серверной черты Адриана стали резче, а глаза — почти черными, глубокими, как ночное небо за окном. Элис почувствовала, как волна тепла коснулась щек, и на мгновение перестала понимать, где заканчивается ее пространство и начинается его.

— Не обольщайся, — бросила она.

Адриан усмехнулся уголком губ.

— Посмотрим.

Он выпрямился, развернулся и пошел к двери.

— И все же, — бросил он через плечо, — не ходите сюда по ночам одна.

— Почему?

— Потому что однажды я могу не успеть.

Дверь закрылась. Элис осталась одна.

Гул серверов снова заполнил пространство, но Элис его почти не слышала. В ушах все еще звучал его голос: «Не вздумай влюбиться».

Она посмотрела на экран. Паттерн все еще пульсировал ровно, как сердце.

Элис захлопнула ноутбук. Руки больше не дрожали.

В этот момент она поняла, что назад она уже не повернет. Даже если будет страшно.

Особенно если будет страшно.

Глава 4. Столкновение

Утро после ночной вылазки выдалось тяжелым.

Элис проснулась с ощущением, будто вообще не спала. Перед глазами все еще стояли бегущие по экрану цифры, а в ушах — низкий гул серверов, смешанный с голосом Адриана.

«Просто не мешай. И не вздумай влюбиться».

Она злилась на себя за то, что эти слова засели в голове. За то, что она вообще придала им значение.

До завтрака она добралась на автомате. Лина уже сидела за их столом. Элис взяла кофе, тарелку с овсянкой и села напротив. Есть не хотелось, но она заставила себя съесть несколько ложек.

— Ты опять бродила ночью, — заметила Лина. — Я слышала, как ты выходила.

— Не спалось.

— Это уже закономерность. — Лина отпила чай и внимательно посмотрела на нее. — И, судя по твоему лицу, вернулась ты с новостями.

Элис не успела ответить. Воздух в столовой едва заметно переменился, как это бывает, когда в помещение входит кто-то, кого все невольно ждали.

В дверях появился Адриан — просто вошел, даже не замечая, что разговоры на миг стали тише. Он не смотрел по сторонам, не выискивал кого-то. Прошел к своему месту, сел, включил планшет. Движения были привычными, почти механическими, но в них чувствовалась усталость. Дэн, как тень, уже был рядом — возник откуда-то сбоку, занял стул напротив, пододвинул чашку. Он что-то негромко сказал, но Адриан лишь качнул головой.

А потом появилась Оливия.

Элис заметила ее раньше, чем та подошла к их столу. Она вошла неспешно, как человек, который никуда не опаздывает и никому ничего не должен. Высокая, с идеально уложенными каштановыми волосами, в мягком свете утренних окон она выглядела так, будто сошла со страницы дорогого журнала. От нее пахло чем-то сладковатым и холодным одновременно — этот аромат долетел даже до их стола и заставил Элис на мгновение задержать дыхание.

— А вот и свита, — тихо фыркнула Лина.

Оливия скользнула взглядом по их столику, на долю секунды задержалась на Элис, и тут же отвернулась. Подошла к Адриану, села рядом — не спрашивая, а так, словно это место принадлежало ей по праву. Закинула ногу на ногу, подалась вперед и что-то зашептала ему, нежно касаясь рукава. Смеялась она негромко, но так, чтобы он слышал.

Чтобы все слышали.

Адриан не повернулся. Только плечо едва заметно дрогнуло, когда ее пальцы скользнули по его предплечью. Он что-то ответил — коротко, не разжимая губ. Элис не знала, что именно, но по тому, как он напрягся, поняла: ему не нравится. Или нравится, но он не хочет это показывать.

Дэн не сводил с них глаз. Смотрел и молчал. Его лицо не выражало ни злости, ни досады, но в этом молчании было что-то тяжелое. Так смотрят люди, которые уже все проиграли и теперь просто наблюдают за чужой игрой, не в силах выйти из зала. Элис вдруг стало неловко, будто она увидела то, что не должна была видеть.

Лина толкнула ее локтем и наклонилась ближе:

— Не смотри так.

— Я не смотрю, — ответила Элис, хотя сама не могла отвести глаз.

Оливия снова рассмеялась, запрокинув голову, и ее волосы упали на плечо Адриана. Он повернулся наконец, что-то сказал — на этот раз громче, но все равно не для чужих ушей. Оливия перестала смеяться. Улыбка задержалась на ее губах, но взгляд мгновенно потух.

Элис взяла чашку, сделала глоток. Кофе уже остыл, но она не заметила. Ей вдруг захотелось встать и уйти. Но она осталась.

— Кто это? — спросила Элис.

— Оливия Рид. Бывшая Блэквуда. Или почти бывшая. Они то сходятся, то разбегаются.

— А Дэн?

— А Дэн — вечный третий. Впрочем, он сам выбрал эту роль.

Элис перевела взгляд на Адриана. Он сидел к ней вполоборота и демонстративно изучал планшет. Слишком старательно не смотрел в ее сторону, и это старание выдавало его с головой. Он знал, что она здесь. Знал и делал вид, что не заметил. У него это почти получалось.

После завтрака Лина убежала на свои занятия, а Элис отправилась в серверную. Сегодня у них с Адрианом была назначена первая совместная работа. Профессор Вайс не оставила выбора: пара, график, общий массив данных. Элис шла по коридору и чувствовала, как с каждым шагом внутри нарастает напряжение. Она понимала, что это будет не просто работа. Это будет проверка. Возможно, для них обоих.

Серверная встретила ее все тем же мерным гулом. Адриан уже был там. Сидел за терминалом, спиной к двери, и что-то быстро печатал. Элис остановилась на пороге, но он не обернулся.

— Не стойте в дверях, — произнес он. — Теряете тепло.

Она вошла, села за соседний терминал. Между ними было меньше метра, и это расстояние казалось неправильным — слишком близко для двух людей, которые все еще будто не доверяли друг другу.

— С чего начнем? — спросила Элис.

— С того, на чем остановились. Показывайте, что вы нашли.

Она открыла ноутбук, вывела данные. Паттерн всплыл на экране — ровный, повторяющийся, как сердцебиение. Адриан повернулся, вгляделся. Несколько секунд он молчал.

— Вы гоняли это через стандартные фильтры?

— Да. И через свои.

— И?

— И он все равно остается.

Адриан откинулся на спинку стула, провел ладонью по подбородку.

— Тогда действуем иначе. Выбросим фильтры. Попробуем найти источник.

— Как?

— По остаточному шуму. Если сигнал повторяется, у него должна быть несущая частота. Найдем ее — найдем направление.

Элис кивнула. Адриан развернулся к своему терминалу, и работа началась.

Они почти не разговаривали. Только короткие команды, уточнения, обрывки фраз. Но в этом молчании было что-то почти удобное, как в ночи на балконе. Адриан не давил, не иронизировал. Он был сосредоточен, и Элис впервые видела его таким — не высокомерным, а увлеченным. Это было странно. И неожиданно привлекательно.

— Вот, — сказала она через час, указывая на экран. — Смотрите.

Адриан подался ближе. Теперь их лица оказались рядом, но никто не отстранился. На экране проступила тонкая линия, уходящая за пределы видимой сетки.

— Это не небо, — прошептал он.

— А что?

— Не знаю. Но источник не в космосе.

Элис подняла на него глаза. Он смотрел на нее, и в его взгляде не было ни холода, ни насмешки. Только та же тревога, что поселилась и в ее сердце.

***

В столовой в обед было шумно. Элис взяла поднос и пошла к их с Линой столу, но перед ней вдруг возникла Белла.

Высокая, ослепительно красивая, с длинными светлыми волосами и безупречным маникюром, она была из тех, кто всегда знает, как войти в помещение. Рядом с ней возвышался Джейк — крепкий, немного растерянный, но преданный, как хорошо обученный пес.

— О, наша лингвистка, — улыбнулась Белла слишком сладко. — А ты уже нашла себе местечко в серверной?

Элис остановилась.

— У тебя ко мне дело, Белла?

— Просто интересно. Блэквуд уже оценил твои способности?

Лина выросла рядом мгновенно.

— Белла, отойди. Не начинай.

— А я и не начинала. Просто спросила. Она же у нас теперь работает с Адрианом. Может, ей нужно с кем-то еще поработать. Например, с Джейком. Ему полезно будет.

Джейк поерзал, но промолчал.

Элис спокойно смотрела на Беллу.

— О, Белла, а я думала, ты приехала сюда за знаниями. Или хотя бы за красивыми фотографиями для соцсетей. Или я ошиблась?

В столовой вдруг воцарилась тишина. Кто-то присвистнул. Белла вспыхнула, но сдержалась. Джейк взял ее за локоть.

— Пойдем, — пробормотал он.

— Еще увидимся, — бросила Белла сквозь зубы и, развернувшись, пошла к своему месту.

Лина взяла Элис под руку.

— Ты сегодня в ударе.

— Она первая начала.

— Это не оправдание. Но я тобой горжусь!

Они сели за стол. Элис чувствовала на себе взгляды, но старалась не обращать внимания. Из-за соседнего столика поднялась Оливия. Она подошла к Адриану, села рядом, положила ладонь на его предплечье.

— Ты сегодня выглядишь уставшим, — сказала она достаточно громко, чтобы слышали все. — Может, тебе нужен кто-то, кто о тебе позаботится?

Адриан повел плечом, скинув ее руку, даже не глядя на нее.

— Мне нужен кто-то, кто не будет мешать работать.

Оливия улыбнулась, но в глазах у нее был лед.

— А тебе не кажется, что работа — это все, что у тебя есть?

— Возможно.

Дэн, сидевший неподалеку, отвернулся. Его лицо было каменным. Элис заметила, как он сжал вилку, и вдруг поняла: он наблюдает за этой сценой уже не в первый раз. И каждый раз что-то в нем ломается.

Оливия поднялась, одернула рукав.

— Что ж. Увидимся, Адриан.

Она прошла мимо их стола, обдав Элис запахом дорогих духов. На мгновение их взгляды встретились.

— Удачи, новенькая. Она тебе пригодится, — ядовито улыбнулась Оливия.

***

Вечером Элис и Адриан снова встретились в серверной.

На этот раз без какао, без Габриэля, без роботов. Элис знала, что так будет, но все равно волновалась, как перед экзаменом. Адриан пришел первым и уже загрузил необходимые данные. Его длинные тонкие пальцы стучали по клавишам.

— Я проверил массив, который вы нашли, — заговорил он наконец, не поднимая головы.

Элис подошла, встала за его плечом. На экране была та же линия, но теперь она стала четче, как будто проступила из глубины.

— Значит, я не сошла с ума.

— Это спорно, — впервые за вечер он позволил себе легкую усмешку, но тут же снова стал серьезным. — Но с данными все ясно. Это не шум.

Он повернулся к ней. В полумраке серверной его глаза искрились ярче звезд.

— Только не спешите радоваться. Если это не шум, то кто-то должен был это заметить раньше. Но не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

— Вы о ком?

Адриан отвел взгляд.

— Пока не знаю. Но чем меньше людей будет знать, тем лучше.

Он наклонился к своему ноутбуку и что-то быстро переключил. На экране высветился тот же паттерн, но теперь с дополнительной разметкой. Элис невольно подалась вперед, чтобы лучше видеть. Она практически прильнула к его спине — и она заметила, как замерла его рука.

— Вот здесь, — тихо сказал он, показывая на тонкую аномалию. — Если сместить ось, видно не только повтор. Видно направление.

— Направление? — переспросила Элис.

— Да. Сигнал не рассеянный. Он идет из одной точки.

Внутри у нее все сжалось.

— Откуда?

Адриан видел ее глаза в отражении экрана — он смотрел прямо в них. В его взгляде было что-то, чего она еще не видела: не холод, не насмешка, а что-то осторожное, даже теплое.

— Этого я пока не знаю.

Они замолчали. Гул серверов снова заполнил пространство, но теперь он не казался чужим. Он был как третий собеседник, который все слышит, но не вмешивается.

— Послушайте, Эверхарт, — Адриан откинулся на спинку стула и потер переносицу. — Я не из тех, кто легко сходится с людьми. Но в этом деле нам придется работать вместе. Поэтому предлагаю оставить взаимные уколы хотя бы за дверью.

— Вы первый начали, — мягко заметила Элис.

— Помню. И, возможно, еще продолжу. Но сейчас важнее другое.

Он снова посмотрел на нее, взгляд его был тяжелым.

— Вы понимаете, что ввязываетесь во что-то нехорошее?

Элис выдержала его взгляд.

— Понимаю.

— И все равно хотите продолжать?

— Да.

Он кивнул, будто не ожидал другого ответа, ему нужно было ее подтверждение.

— Тогда завтра начнем с чистого листа. И — Элис…

Она вздрогнула от того, что он назвал ее по имени. Впервые.

— Не ходите больше сюда одна. По крайней мере, пока мы не разберемся с этой штукой.

Элис почувствовала, как в груди разливается странное тепло. Она не ответила, только опустила глаза к экрану. Паттерн пульсировал ровно, как сердечный ритм. И ей казалось, что ритм этих данных вторит и ее сердцу.

Глава 5. Маленький бунт

Обсерватория просыпалась медленно. В коридорах было пусто, только где-то далеко, за стенами, едва слышно гудели механизмы антенн. Элис стояла у окна в конце крыла и смотрела, как ветер поднимает снежную пыль над склоном. Ей было спокойно. Впервые за все время.

Окно здесь было почти во всю стену — тяжелое, с металлическим переплетом. Утренний свет падал на пол длинными бледными полосами, и в них медленно кружились пылинки.

Прямо за стеклом, на дальней площадке, возвышалась стальная антенна. Огромная, многоярусная, с идеально ровной чашей, устремленной к небу. Снег лежал на ее ребрах тонкими серебристыми линиями. Ветер совсем ее не волновал — она была слишком тяжелой, слишком прочной. Лишь изредка, когда порыв становился сильнее, по поверхности пробегала едва заметная рябь, и тогда чаша отзывалась низким, почти неслышным гулом.

Элис прижала ладонь к стеклу. Она смотрела, как снег срывается с края чаши и медленно, почти невесомо, оседает вниз.

Сквозь дымку проступали горы, и небо над ними было чистым, бледно-голубым. Элис почему-то подумала, что такой покой не может длиться долго. Но сейчас — именно сейчас — ей хотелось просто стоять и смотреть.

А потом где-то внизу раздался грохот.

Сначала один удар, потом второй, и следом — тонкий, визгливый звук, похожий на протестующий вопль Космо. Элис вздрогнула.

— Элис! — раздалось у нее за спиной.

Она обернулась. По коридору бежала Лина.

— Быстрее! — крикнула она. — Там такое!..

Она подхватила Элис под руку и потащила к лестнице.

Чилл-зона находилась в западном крыле, за двойными дверями с матовыми стеклами. Обычно там было тихо: мягкие кресла, пара низких столов, кофейный уголок, пледы, которые миссис Ота приносила из подсобки, а некоторые вязала сама из плюшевой пряжи. Но сейчас оттуда доносились такие звуки, будто внутри боролись как минимум два неисправных агрегата и один очень возмущенный робот-пылесос.

Лина распахнула дверь, и Элис замерла на пороге.

Посреди комнаты, окутанная паром, содрогалась кофемашина. Из нее толчками выливалась темная гуща, заливая столик и пол. Тайлер стоял рядом с перекошенным лицом и пытался нажать сразу несколько кнопок. Кевин, вооружившись полотенцем, не столько убирал, сколько размазывал жидкость по поверхности.

— Я же говорил — не трогай эту кнопку! — орал Тайлер.

— Я не трогал! Я хотел сделать капучино!

— Какой капучино?! Ты влил в нее сироп!

— Это была твоя идея!

В этот момент из-под столика с жалобным писком выехал Космо. Он был весь в кофейных разводах, щетка забита гущей, индикатор мигал красным.

— Я — не тряпка! — заявил он. — Я — пылесос! У меня нервная система! Или что-то вроде нее!

Из-за угла, поскользнувшись на луже, вылетел Плутон. Гусеницы не нашли сцепления, и он врезался в Космо с глухим стуком. Оба замерли, мигая индикаторами.

— Это была моя траектория, — мрачно произнес Плутон.

— У тебя нет траектории! — взвыл Космо. — У тебя есть только наглость и плохая навигация!

Элис не выдержала и рассмеялась. Лина рядом простонала:

— Я же просила не оставлять их без присмотра.

— А кто их оставил? — спросила Элис.

— Человечество, — вздохнула Лина.

Тайлер наконец догадался выдернуть шнур из розетки. Кофемашина всхлипнула и затихла. Пар медленно оседал, открывая масштаб разрушений: коричневые разводы на креслах, лужи на полу, растерянного Кевина с грязным, мокрым полотенцем в руках.

— Ну вот, — мрачно сказал Тайлер. — Теперь у нас нет кофе.

— Зато есть абстрактная живопись, — вставила Элис.

Тайлер на секунду задумался.

— А это мысль. Назовем ее «Утро после сингулярности».

— Сингулярности не было, — буркнул Кевин. — Был только сироп.

— Это одно и то же, если вдуматься.

— Нет, не одно и то же! — Кевин запустил в него скомканным полотенцем.

Лина уже тянула Элис к выходу.

— Ладно, гении, убирайте.

Когда они вышли, Лина все еще трясла головой.

— И так каждую среду, — пробормотала она.

— Но ведь сегодня не среда.

— Значит, у них гибкий график.

Элис невольно улыбнулась. После грохота, пара и визгливых перебранок роботов в голове стоял легкий звон, но на сердце царил покой.

Они направились по коридору к центральному холлу. Отсюда, через высокие окна, было видно, как снег срывается с края большой антенны. Элис на мгновение замедлила шаг.

Как же ей хотелось здесь остаться.

В тишине.

***

Они шли по коридору к лестнице, ведущей в учебное крыло. Свет здесь был мягким, рассеянным, на стенах все так же висели карты созвездий. Элис скользнула взглядом по одной из них — северное полушарие, тонкие линии, подписи на латыни. Ей снова захотелось остановиться, разглядеть, но Лина уже тянула ее вперед.

Они начали подниматься по лестнице, и звук их шагов разносился по пролету. Где-то сверху хлопнула дверь, потом послышались голоса. Элис не придала этому значения, пока не услышала знакомый, слишком сладкий голос:

— А я думала, ты уже сбежала.

Она подняла голову.

Белла стояла на площадке, облокотившись на перила. Джейк возвышался позади нее, как всегда, с растерянным видом человека, который не знает, куда деть руки. Белла смотрела на Элис сверху вниз, и в этом взгляде было все: пренебрежение, любопытство, легкое торжество.

— Куда? — не поняла Элис.

— Обратно. В теплые края. Или… откуда ты там приехала?

Лина сделала шаг вперед, но Элис мягко ее придержала.

— Я приехала сюда работать, — сказала она. — И пока у меня это получается лучше, чем у некоторых.

Белла усмехнулась.

— И как ты это вычислила?

Элис поднялась на пару ступеней, чтобы не смотреть снизу вверх.

— Подумала, — произнесла она ровно. — Попробуй. Это не больно.

В пролете повисла тишина. А потом снизу, из-за поворота, донесся приглушенный смех — легкий, почти мальчишеский. Феликс.

Он стоял на несколько ступеней ниже, опираясь плечом о стену, и в его глазах плясали искры веселья, как будто он только что увидел то, ради чего стоило подняться по лестнице.

— Браво! — сказал он, выглядывая из-за перил. — Я бы аплодировал, но лестница скользкая.

Он вообще был из тех, кто умеет появляться в самый неожиданный момент. Легкий, светловолосый, с вечно растрепанной челкой, в расстегнутой рубашке, из-под которой торчал край футболки с какой-то дурацкой надписью.

Сейчас он явно наслаждался тем, как Элис поставила Беллу на место, и не скрывал этого.

Белла вспыхнула. Джейк тронул ее за рукав:

— Пойдем. Не начинай.

— Я и не начинала, — прошипела она, но все же оттолкнулась от перил и пошла вверх, не оглядываясь.

Лина выдохнула, когда ее шаги стихли.

— Ты молодец, — прошептала она.

Феликс поравнялся с ними и широко улыбнулся.

— Серьезно, Элис. Ты как глоток свежего воздуха. Только не переусердствуй. У Беллы хорошая память на обиды.

— У меня тоже, — ответила Элис.

Феликс хмыкнул и пошел вперед, насвистывая что-то свое.

Дальше день покатился своим чередом. Лекции шли одна за другой, но Элис плохо их запоминала. Перед глазами то и дело всплывали строчки данных, та самая аномалия, тонкая линия, уходящая за пределы сетки. Она ловила себя на том, что не слушает преподавателя, а размышляет о направлении сигнала.

После занятий Элис не пошла сразу к себе. Ей хотелось побыть одной, но не в четырех стенах, а где-нибудь на границе между шумом и тишиной. Она свернула к окну в конце восточного перехода, где солнце уже клонилось за гребни гор.

Ханна возникла рядом почти бесшумно.

— Красиво тут, — сказала она, глядя не на Элис, а на горы. — Особенно в этот час.

Элис покосилась на нее. Девушка была ей смутно знакома: темные волосы, спокойное лицо, блокнот, который она всегда носила с собой. Сегодня блокнот был закрыт, но палец Ханны лежал между страниц, будто она только что что-то записала.

— Ты что-то хотела? — спросила Элис.

— Не то чтобы, — Ханна наконец посмотрела на нее. Взгляд у нее был внимательный. — Я собираю материал для исследования. Про то, как люди ведут себя в изоляции. Тут не так много новеньких, и ты для меня интересный случай.

— Я не случай.

Ханна улыбнулась — мягко, одними уголками губ.

— Ну да. Скорее исключение.

Элис не ответила. Она снова посмотрела на горы, но уже не так спокойно, как минуту назад. Что-то в этом разговоре ее насторожило.

— Я не буду спрашивать ничего личного, — продолжила Ханна. — Всего несколько общих вопросов. Это необязательно. Но если захочешь — я покажу потом, что получится.

Она говорила так, будто знала: настойчивость здесь не поможет. И это почему-то располагало.

— Ладно, — согласилась Элис. — Только недолго.

Они сели на широкий подоконник. Стекло за спиной дышало холодом, а подоконник, нагретый солнцем, еще хранил остатки тепла. Ханна открыла блокнот. Почерк у нее был ровный, мелкий, почти печатный.

— Как тебе спится? — спросила она.

— По-разному.

— Что тебе помогает?

— Тишина. Или гул серверов.

— А что мешает?

Элис задумалась.

— Мысли, которые не выключаются.

Ханна кивнула и сделала короткую пометку. Она не смотрела на Элис с жалостью, не пыталась копаться. Просто фиксировала.

— Ты скучаешь по дому?

— Не знаю. Наверное.

— А по родным?

Элис посмотрела на нее.

— Это личный вопрос?

— Скорее пограничный, — улыбнулась Ханна. — Можешь не отвечать.

Элис отвернулась к окну. Горы стали сиреневыми, длинные тени ползли по снегу.

— Иногда, — тихо сказала она. — Но здесь как-то легче.

— Почему?

— Потому что никто не притворяется, что все в порядке.

Ханна не стала этого записывать. Просто смотрела на нее, и в этом взгляде было что-то похожее на понимание.

— Ты держишься лучше многих, кто приезжает сюда, — сказала она наконец.

— С чего ты взяла?

— Я видела тебя после стычки с Беллой. Ты не дрогнула.

— Это не храбрость. Просто усталость.

— Храбрость и есть усталость, которая не сдается.

Элис усмехнулась, сама не зная почему. Ханна закрыла блокнот, поднялась.

— Спасибо. Если захочешь поговорить — я почти всегда в библиотеке или в западном крыле. Пока!

Она ушла, и ее шаги растворились в тишине перехода.

Элис еще немного посидела у окна. Солнце почти село, и небо стало густо-синим, как перед появлением первых звезд. Ей вдруг стало спокойнее. Словно этот короткий разговор что-то расставил по местам.

***

Элис вернулась в комнату, но не находила себе места. Тело просило воздуха, мысли тонули в тревоге, и в конце концов она снова вышла к балкону.

На смотровой площадке было тихо и холодно. Снег лежал на перилах, звезды уже проступали на темнеющем небе. Элис встала у края, положила ладони на ледяной металл.

Шаги за спиной она услышала не сразу. Обернулась.

Адриан подошел без слов. Встал рядом, тоже посмотрел в небо.

— Вы опять здесь, — сказал он. Но в голосе не было прежней колкости.

— Тишина помогает.

— Иногда. А иногда — наоборот.

Они замолчали. Между ними снова была эта ночная близость, не требующая слов. Элис чувствовала его присутствие как продолжение тишины.

— Я думала про сигнал, — тихо сказала она.

— Я тоже. Весь день.

— Он не похож на случайность.

— И не похож на то, что кто-то хотел найти.

Они посмотрели друг на друга. В темноте его лицо было сосредоточенным, но не враждебным.

— Если честно, Элис, — произнес он, — я не знаю, что нас ждет.

— Зато мы хотя бы знаем, что мы не одни.

Он чуть повернул голову, и что-то в его взгляде стало мягче.

Тишина была почти осязаемой. Она лежала на плечах, как снег на перилах, и Элис впервые за день чувствовала, что может дышать полной грудью. Адриан стоял рядом, и между ними снова было это странное, невысказанное равновесие, которое не требовало слов.

А потом тишина раскололась.

Сирена взвыла внезапно — резко, грубо, как пощечина. Звук шел откуда-то снизу, из самого нутра здания, и тут же подхватился другими системами: где-то загудели вентиляторы, где-то замигал аварийный контур, по стенам пробежала красная пульсирующая полоса.

Элис вздрогнула всем телом. На секунду ей показалось, что земля ушла из-под ног. Адриан подобрался мгновенно — ни одного лишнего движения.

— Аварийный сигнал, — бросил он.

— Телескоп?

— Да. Что-то зафиксировал.

Элис смотрела, как в окнах обсерватории зажигаются тревожные огни. Красные вспышки ложились на снег, на металл, на лицо Адриана, и в этом свете он казался чужим. Не таким, каким она привыкла его видеть.

Где-то внизу хлопнула дверь, раздались голоса, быстрые шаги. По коридорам заметались тени. Элис почувствовала, как сердце забилось чаще, и в этом биении было нечто общее с пульсирующим паттерном на экране, который она столько раз видела. Тот же ритм. Та же настойчивость.

— Идем, — сказал Адриан.

Они вышли в коридор. Аварийные огни ритмично вспыхивали, и их шаги то тонули в красном, то выныривали в сером полумраке. Элис не смотрела по сторонам. Ночная тишина осталась позади. Ее место занял шум, который не обещал ничего хорошего.