Безликий Книга первая

Глава 1

Я сидел на гранитной плите, спиной оперевшись на расколотый могильный камень, надписи на котором давно стерлись от времени.

Это было древнее кладбище. Полуразрушенные каменные ограды, надгробные плиты и памятники, что от времени и непогоды почти полностью осыпались и раскололись. Несколько мавзолеев, останки церкви, снесенной почти до основания, и редкие мертвые деревья, готовые своими крючковатыми ветвями схватить любого проходящего мимо.

Не знаю насколько большим было это место вечного упокоения, ведь мне так и не довелось исследовать его. Не было необходимости, нужды, мотивации и желания делать вообще что-либо. Целыми днями я так и сидел на месте, изредка поднимая взгляд на пролетающую в небе птицу или отворачиваясь от резкого порыва ветра. Глубокая прострация и безразличие к окружающему и самому себе уничтожало любые попытки что-либо предпринять. Я не шевелился, не спал и даже не дышал. Потребность в пище также не возникала.

Иногда в моём сознании мелькали воспоминания. В них я шел по длинным коридорам из металла, встречал людей одетых в белое и о чем-то с ними говорил. Мы здоровались, интересовались делами друг друга и вместе продолжали свой путь к какой-то очень важной цели. Время тянулось медленно, атмосфера становилась напряженной. А затем что-то произошло. Резкая вспышка и весь мир погрузился в темноту.

Сознание возвращалось постепенно, как ото сна. Холод и скованность. Полностью погруженное в снег, моё тело лежало на земле. Так я и пролежал, без каких-либо попыток что-то предпринять, до тех пор пока не услышал чужие шаги и голоса, а затем новая вспышка.

Наступила весна и солнце растопило последний снег. Воздух потеплел и на деревьях заиграла молодая листва. Донеслись голоса новых непрошенных гостей. Само их присутствие казалось оскорбительным и призывало к действию.

Я четко осознавал что должен делать. Осознавал, что должен разобраться с нарушителями спокойствия во что бы то ни стало. Вспыхнувшие, словно пожар, гнев и ярость наполнили меня силой, но её оказалось недостаточно. Недостаточно чтобы прогнать чужаков. Что-то ударило в грудь, но я продолжал идти вперед. Еще удар повалил меня на землю и снова свет и тишина.

И вот опять до меня донесся посторонний звук. Враги приближались и чем ближе они подходили, тем сильнее разгоралось моё желание сокрушить их. Но что-то пошло не так.

Четверо людей осторожно пробирались вглубь кладбища. Я приподнялся чтобы разглядеть их. Двое были одеты в кожаную броню и несли короткие мечи и луки. Третий имел легкий латный доспех и внушительную булаву. Четвертый же, облаченный в темно-зеленую мантию с капюшоном, орудовал посохом. Нарушители спокойствия отбивались от оживших скелетов, группами стягивающихся сюда со всего кладбища, но это меня мало интересовало. Каким-то невероятным, невесть откуда взявшимся и даже чуждым усилием воли я заставил себя пригнуться и подойти ближе. Люди переговаривались и слаженно координировали свои действия, так что у скелетов не было и шанса пробить их оборону. Внезапно тот, что орудовал посохом, направил руку в толпу скелетов и что-то громко произнес. Возле его ладони прямо в воздухе нарисовался сложный узор из геометрических фигур и незнакомых символов. В следующее мгновение из этого узора вырвался шар огня. На огромной скорости тот пролетел с десяток метров и попал в скелета. Раздался взрыв и кости доходяг, застигнутых ударной волной, раскидало по округе. Секундная пауза и оставшиеся мертвецы вновь пошли в атаку.

В этот момент мое самообладание полностью иссякло. Последнее на что его хватило это подобрать с земли камень и вклиниться к нескольким, проходящим рядом мертвякам. Жгучее желание убить нарушителей спокойствия было столь велико, что застилало взор словно пелена.

Однако, не дойдя до чужаков примерно двух метров по моим ногам что-то ударило. Падая вперед удалось не выпустить камень прижав его к груди. Бой продолжался. Люди, прикрывая друг друга, двигались в мою сторону. Мелькнуло несколько мгновений прежде чем я резко поднялся прямо перед врагами и с размаху ударил камнем в лицо ближайшего чужака. Хлынула кровь. Люди закричали. Мощный удар булавы оторвал мне ноги и отправил в полёт.

Глава 2

— Блокировка снята. Загрузка. Внимание: повреждение данных. Нарушение работы логических цепей. — прозвучал холодный голос в моей голове.

В себя я пришел уже ночью. Пришельцы ушли и в мою обитель вернулась тишина и покой. Но что-то изменилось. Что-то переклинило в моем сознании и теперь извивающимся червем не давало покоя.

«Невероятно» — я пощупал сам себя.

Восприятие самого себя, как одного из тех скелетов что атаковали людей было странным, непонятным и нелепым. Казалось что это сон или галлюцинация, но чего точно не было так это шока. Я словно очнулся от длительного забытья и только сейчас осознал себя. Орудуя одними руками я дополз до груды камней и облокотился на них спиной. Ног и таза не было.

«Невозможно. Глупость. Как я вообще могу существовать в таком виде? Это дополнительная реальность? Игра? Нет, не похоже. Любопытно» — мысли метались в поисках обнаружить хоть какую-то логику происходящего.

Из-за облаков выглянула полная луна. Словно ухмыляясь, она наблюдала за безногим скелетиком отчаянно крутящим головой и машущим своими костяными ручками. Так прошел час.

«Очень любопытно — я всё так же сидел, если эту позу можно отнести к тому, у кого нет тазовых костей, возле груды камней — Эмоции явно подавлены. Не чувствую ни злости ни грусти. Нет разочарования и даже обиды. Легкое смятение, разве что и любопытство. Отсутствие мозга в моей голове, или правильней моём черепе, говорит о том, что... Хмм...»

Продолжая анализировать своё состояние, я попытался поговорить. Результатом был лишь звук трения нижней челюсти о верхнюю и клацанье зубами.

«Логично. Нет легких и голосовых связок — я с силой ударил себя по ребрам. — Ноцицепция частично отсутствует. Я чувствую прикосновение, но не боль»

— Ина! Статус! — попытался сказать я в никуда понимая бессмысленность затеи.

— Запущен режим наблюдения. База данных повреждена. Логические цепи: повреждение 67% Целостность структуры: 80% Резервные копии повреждены. Целостность ядра: 100% Внимание: Парадокс! Отсутствие физического носителя! — прозвучал знакомый механический голос в моём сознании.

«О! Ответила! Действительно парадокс... Физического носителя нет, то есть чипа и мозга нет, но ты тут, со мной, в моей... моём черепе»

ИНА — Искусственный Нейроанализатор — по простому. Она была детищем группы гениальных ученых инженеров, нейробиологов и программистов. По сути это комплекс чипов вживляющихся в центральную нервную систему человека и позволяющих последнему проводить сложнейшие математические и логические вычисления в мгновение ока. Она также может отслеживать статус носителя и призвана быть помощником в решении задач любой трудности. Разрешение на внедрение такого рода чипов выдавалось только гражданам класса А, коим я и являлся, и выше. Однако... теперь я просто мертвец. Кости без плоти и ничего более. Ина стала частью моего сознания. Частью души. Быть может именно это обстоятельство могло бы послужить череде глубоких философских раздумий на тему что есть душа, но здесь и сейчас стоит заняться более насущными вопросами. Например, моя память. Амнезия. Я помню лишь то, что являлся ведущим научным сотрудником. Биологом. Мы изучали влияние, недавно открытых физиками, частиц на живую ткань. Помню свой дом и собаку. Помню, что праздновал юбилей... Имя... Не помню своего имени. И имени коллег, друзей, родных... Равнодушие — единственное ощущение по поводу утраченных воспоминаний. Хотя нет, еще есть сожаление об утраченных знаниях. И есть любопытство: что же тогда произошло и почему я оказался в этой ситуации?

— Ина, анализ моего тела. — я вновь беззвучно открыл челюсть.

— Целостность нарушена. Мышечная ткань — ошибка. Работа внутренних органов — ошибка. Работа ЦНС — ошибка. Работа ПНС — ошибка. Анализ крови — ошибка. Физиологические процессы — ошибка. Костная ткань — отсутствует часть спинных позвонков, тазовые кости и кости обеих нижних конечностей. Угроза жизни: 0%

«Невероятно... При таком состоянии Ина сочла, что подобные травмы не несут угрозу жизни. Любой человек мгновенно умер бы, оторви ему половину тела, а я даже боли не чувствую. Просто скелет. Живой. Вернее не мёртвый»

Еще несколько тестов и запросов чипу не привнесли ничего нового и мне не пришло в голову ничего лучше, чем вернуться к тому месту где состоялось сражение и поискать свою нижнюю половину. Спустя час с лишним я уже стоял на ногах. Среди кучи костей моих коллег по несчастью удалось отыскать свои и вернуть целостный облик. Процесс соединения был похож на притягивание друг к другу двух мощных магнитов. А вот чужие кости при попытке их присоединить попросту не реагировали.

Следов людей не было, не считая лужицы крови и отпечатков обуви на грязи. Это хорошо, но по какой-то причине я уверен что они вернутся.

— Ина, анализ тела. Опусти всё кроме костной ткани.

— Костная ткань — отсутствует концевая фаланга большого пальца левой ноги. Угроза жизни: 0%

— Интересно вышло. — заключил я.

Провозившись еще с час мне так и не удалось найти кончик пальца своей ноги, но обнаружилась другая поразительная деталь. Случайно пнув одну из костей своих костяных собратьев, я заметил как она присоединилась к другой, валявшейся рядом. Вполне логично, раз я смог собрать себя, то смогу и их.

Ночь близилась к завершению когда передо мной лежали три почти полных «друга» — так я их прозвал. Каждому из них чего-то не хватало, но и я был не полностью цел не так давно. Сперва ничего не происходило и стало казаться что затея провалилась, но вдруг один из «друзей» зашевелился. Он уверенно встал и куда-то побрел. Меня он при этом игнорировал и даже не воспринимал любые попытки его остановить. Словно робот, скелет уверенно шел одному ему известным маршрутом. Рассуждая об этом, я вставал у «друга» на пути, но он обходил меня словно препятствие. Тычки и пинки также игнорировались.

«Так вот куда ты шел...» — подумал я, когда обнаружил как мой «друг» поднимает с земли ребро и водружает на своё место. — «Но откуда же ты знал, что оно именно тут»

Вернувшись к остальным недособранным скелетам, выяснилось что и они пришли в себя и теперь занимаются тем же самым — находят недостающие части тел и возвращают на место. У одного из друзей бедренная кость оказалась раздробленной, но это его не смутило. Он тщательно собрал все обломки и соединил их без какого-либо труда, словно намагниченные кусочки пазла.

«Выходит, вы ребята каким-то образом знаете или чувствуете где находятся части ваших тел. Вероятно и я могу. Знать бы как»

Глава 3

Занялась заря, освещая макушки деревьев где-то вдалеке. Лес плотной стеной окружал кладбище и лишь просека со стороны останков арочных ворот уходила туда, откуда пришли люди. Сидя на камне я внимательно вглядывался во всё вокруг. Ина записывала и регистрировала данные. Всё подвергалось анализу, но скорость её работы оставляла желать лучшего. Она была повреждена. Неизвестно, стало ли причиной наше с ней слияние, или сам факт моего воплощения неизвестно где в виде скелета, или еще что-то. Возникало много вопросов. Кто были все те люди, что приходили сюда? Да, я помню прошлые события в новом облике, но так словно это было во сне. Ещё интереснее был тот мужчина в мантии. Он... Он был каким-то магом? Мне, в прошлом очень образованному человеку, крайне сложно подобное признавать. Вероятно, я лишь воспринимал что-то как магию, как пещерный человек воспринял гром и молнию, но... Я скелет! Сижу тут посреди кладбища. Мои кости держатся и двигаются без помощи мышц, связок, хрящей, сухожилий и прочего. Моё сознание внутри этой оболочки вполне спокойно существует. Это ли не магия?

Сам собой возник вопрос: Что же теперь делать? Стоит ли пытаться выяснить что со мной произошло и попытаться вернуться домой? И как?

Выжить. Сперва нужно выжить и узнать что происходит. Люди, очевидно, мои враги. Особенно теперь, когда я убил одного из них. Уверен, что ущерб был смертельный и бедняга получил черепно-мозговую травму, ведь я вложил в удар всю силу, попав аккурат в лоб.

К полудню я решил исследовать свое обиталище. Место упокоения мертвых (и не очень) имело форму овала и в длинну достигало трех километров. Любопытным так же было то, что лес вокруг, словно осознавая опасность, не приближался к краям «зоны мертвых» ближе чем на 3-4 метра. Попытавшись покинуть кладбище, я внезапно испытал чувство сильной слабости и уязвимости. Это ощущение как колокольчик звенело в моей черепушке призывая вернуться в свою обитель во избежание нежелательных последствий.

— Обнаружена аномалия. — словно в подтверждение моих догадок заявила Ина. — В пределах данной зоны фиксируются аномальные частицы. Примерное время анализа займет 3 часа 40 секунд.

Новые попытки покинуть кладбище приводили к аналогичным результатам и мне не осталось ничего кроме как продолжить изучать свой новый дом.

Насчитал 11 мавзолеев и тысячи могил. От разрушенной церкви осталась пустая колокольня, фрагмент стены и фундамент. Ближе к центру обнаружилась какая-то родовая гробница уходящая под землю, но вход был завален обрушенным сводом. Кое-где сохранились рисунки и письмена на незнакомом языке. Ина делала записи, но материала было слишком мало для однозначных выводов.

Количество скелетов со вчерашнего дня заметно сократилось. Кости многих из них рассыпались в пыль так и не собравшись воедино. Не считая тех трех «друзей» из остатков, восстановилось около дюжины. И это несмотря на то, что в бою полегло более полусотни. Все они сейчас разбрелись кто куда и уселись возле (предположительно) своих могил. Как и первые три друга, костлявые игнорировали меня и мои попытки взаимодействия.

— Анализ завершен. Обнаружено сходство со структурой М-частиц. Однако, есть существенное отличие по характеру поведения.

— М-частиц? Поясни. — запросил я, припоминая знакомое название.

— М-частицы — объект изучения закрытого научно-исследовательского института Гольдбахер. Данные частицы, согласно записям, вызывали структурные изменения органической и неорганической материи.

Точно. Именно их мы изучали. Нашим коллегам удалось собрать некую установку, ее название я не помню, которая генерировала эти частицы. Много мнений и споров породило это событие... Наверняка ситуация в которую я попал, как-то связана с этими М-частицами.

Погодите-ка. Каким образом Ина зарегистрировала эти частицы? Ведь для их обнаружения мы использовали оборудование размером с дом и энергопотреблением как целый город.

— Ина. Поясни. Как ты обнаружила данные М-частицы?

— Тело носителя имеет свойство реагировать на данные частицы. Наблюдается поглощение М-частиц и их усвоение в качестве источника энергии.

Она видит, слышит и чувствует то же что и я. Но я не чувствую излучения, если только оно не слишком слабое для восприятия, что не является проблемой для Ины. Это объясняет резкую слабость вызванную попыткой покинуть зону кладбища. Примерно к таким выводам я и пришел изначально, но всё оказалось чуть сложнее.

— Ина, мне нужен детальный анализ этих частиц.

— Учитывая имеющуюся вычислительную мощность расчетное время анализа составит 41 день 22 часа.

— Слишком долго... Варианты ускорить вычисление?

— Освободить память. Перераспределить ресурсы. Устранить повреждения логических цепочек.

— Хорошо. Удали те базы данных, восстановление которых невозможно. Отключи функцию записи до востребования. Приостанови другие наблюдения и расчеты.

— Готово. Расчетное время анализа составит 23 часа 2 минуты.

Глава 4

— Анализ закончен. Видоизмененные М-частицы регистрируются по всему периметру места обитания носителя. Источник — земля и постройки. Плотность: от 10 до 60 единиц на квадратный метр. Используя физиологическую особенность зрения носителя присвоен цвет — черный. Выступают в качестве источника естественной энергии для тела носителя. Обладают кумулятивным эффектом вне зависимости от излучаемого объекта. Любая живая ткань при интенсивном облучении подвергается ускоренному старению. Примечание: носитель имунен к негативным эффектам данных М-частиц. Помимо этого зарегистрированы другие М-частицы. Преимущественно не измененные. Присвоен цвет — голубой. Плотность: от 0.01 до 0.5 единиц на квадратный метр. Источник не установлен. КПД при усвоении их телом носителя на 50 процентов слабее в сравнении с черными М-частицами. Детали, расчеты, таблицы и лог сохранены в отдельном файле.

Много всего. Есть над чем подумать. Я не только «питаюсь» ими но и накапливаю. Аккумулирую. Источник это само кладбище, черный цвет и реакция живых тканей намекают... Прозвучит бредово... Намекают, что это частицы смерти?

— Ина, поясни про особенность зрения. Я могу их видеть? — с ноткой недоверия спросил я.

— Ответ положительный.

— Каким образом? Я их не вижу.

— Составляю схему настройки. Чип Ина не имеет права напрямую контролировать тело носителя. Схема составлена. Для перенастройки требуется одобрение носителя.

Стоило мне одобрить перенастройку как весь мир на секунду утонул во мраке и я шлепнулся на свой костяной зад. Еще минуту я пытался тереть руками те места где должны быть глаза, но, осознав бессмысленность данного действия, просто опустил голову.

Это было похоже на пыль. Черную, словно угольную. Когда я встал и окинул взором всё вокруг, то чуть не шлепнулся опять. Пыль, а именно частицы, находясь на границе видимого спектра, не обращали на себя внимания пока я не концентрировал на них свое зрение усилием воли. Но когда я это делал, то понимал — это черный снег, который не падает сверху вниз, а наоборот идет от земли в небо и растворяется там. Пролетавшие в непосредственной близости от меня, частицы поглощались или даже впитывались прямо в кости, на расстоянии около одного сантиметра.

«Невероятно» — только и смог подумать я.

— Ина, каков мой резерв черных частиц?

— Согласно анализам, в теле носителя частицы преобразуются. Для удобства было присвоен термин: «темная энергия». Единица энергии эквивалентна ста поглощенным частицам. Запас энергии: 17 из 51

— Я могу оперировать этой энергией? Для чего она?

— Гипотетически данная возможность есть. Наличие энергии обуславливает целостность и функциональность тела носителя.

— Голубые частицы также накапливаются?

— Ответ положительный. При аналогичном расчете 100 к 1 максимальный запас нейтральной энергии: 0 из 5

Ощутимая разница. Почти в 13 раз. …Целостность и функциональность тела носителя. Значит, грубо говоря, запас этой энергии определяет мою живучесть. Ради эксперимента я направился к лесу и обнаружил там аналогичные частицы, но уже зеленого цвета.

— Наблюдаемые М-частицы пагубно влияют на тело носителя вступая в конфликт с накопленной темной энергией. Рекомендуется экранирование и дистанцирование. Наблюдаемая концентрация зеленых частиц от 1 до 2 единиц на квадратный метр.

Вполне логично. Жизнь как антипод смерти и наоборот. Ради эксперимента я подошел ближе к лесу но не настолько близко чтобы вернулась та слабость. Пришлось подождать, но вот одна из зеленых частиц больше похожая на крошечную искорку зеленого оттенка, опустилась на мою костлявую ладонь. Возникло неприятное чувство. Нечто среднее между зудом и жжением.

Внимание. Зарегистрирован ущерб телу носителя. Запас темной энергии 16 из 51 единиц.

«Опасно. Одна частица жизни эквивалентна сотне частицам смерти? Вероятно, это правило действует и в обратную сторону, иначе всё кладбище давно бы поглотил лес.»

Рассуждая об этом я продолжал стоять и ловить зеленые искорки игнорируя предупреждения Ины. Моё самочувствие при этом не менялось. Не смотря на опускающиеся показатель энергии я не чувствовал слабость или близость кончины. На отметке 3/51 Возникло новое сообщение от Ины.

— Внимание. Тело носителя реагирует на интенсивность облучения зелеными М-частицами. Приобретена резистентность.

— Каково соотношение получаемого облучения к запасу темной энергии при перерасчете с учетом приобретенной сопротивляемости?

— 1 к 95 в расчете на количество поглощаемых темных М-частиц

«Не густо. Но это хотя бы дает слабую надежду покинуть кладбище пусть и ненадолго. Полагаю, я смогу и дальше повышать сопротивляемость. Любопытно, есть ли предел, или я смогу достичь полного иммунитета?»

Оставив это занятие я вернулся назад и стал бродить по безопасной для меня зоне в поисках более интенсивного излучения смерти. Наименьшим из таковых, как и ожидалось, оказались развалины церкви. Тут плотность в максимуме достигала 5 единиц на квадратный метр. Наибольшим же стал вход в заваленную гробницу. Тут Ина обнаружила не только высокую плотность черных, до 80 на квадратный метр но и новые — тёмно-фиолетовые частицы. Опытным путем выяснилось, что их поглощение составляет 80% эффективности черных частиц, а концентрация колебалась в пределах от 3 до 5 единиц на квадратный метр. Спустя примерно час медитации возле гробницы я обнаружил еще одну вещь. Большая часть поглощаемых мною фиолетовых частиц преобразовывалась в запас темной энергии, но была и та часть, которая запасалась в неизменном виде о чем сообщила Ина.

— Зафиксирована кумуляция фиолетовых М-частиц в теле носителя. Запас энергии 1 из 23 единиц.

«Как интересно. Бьюсь об заклад, там под землей в этой усыпальнице есть что-то фонящее фиолетовым настолько, что пробивает на поверхность. Хватит ли мне сил сдвинуть каменные глыбы обрушенного свода чтобы пробраться внутрь? В любом случае именно тут стоит проводить основную часть времени накапливая энергию. Если я собрался выжить и покинуть это место для получения ответов на свои вопросы, то в первую очередь необходимо обеспокоиться способом запасать и экономно расходовать энергию»

Глава 5

С момента полного пробуждения прошло пять дней. Пять весьма продуктивных дней. Одним из самых важных открытий являлся факт эволюции моего тела. Именно это и вывело Ину из состояния блокировки, а мое сознание из всепоглощающей прострации и пассивности. Единственное найденное мною объяснение — убийство человека. Чип нашел много различий между мной и другой нежитью обитавшей на кладбище, но ключевыми являлись увеличенная плотность костной ткани, самосознание и приобретенная способность накапливать и манипулировать внутренней энергией. Да, манипулировать. Управлять. Это второе и не менее важное открытие. Мне удалось научиться концентрировать эту энергию у себя в ладони и даже худо-бедно придавать ей форму. Черная, вязкая, тягучая, словно горячий гудрон, она просачивалась из костяшек моих пальцев и скапливалась в ладони. Однако, стоило утратить концентрацию, как вся эта масса быстро испарялась с легким шипением и бульканьем. Расход запасов энергии на подобные действия угнетал. Для создания одного такого комочка требовалось двадцать пять единиц энергии, половина от максимального запаса.

Ради эксперимента я направился к окраине леса и поискал маленькое деревце. Не без помощи Ины и её баллистических расчетов, мне удалось кинуть сгусток своей энергии в цель и результат ничуть не удивил. Деревце мгновенно зачахло, увяло и под конец рассыпалось в труху.

Плюсом в копилку приятных открытий также стало увеличение резерва темной энергии. Анализ чипа подтвердил, что эти самые запасы можно тренировать и наращивать подобно мышце. Её постоянное заполнение и опустошение увеличило мой запас до 60 единиц.

— Процесс воссоздания. Логические цепи: повреждение 66% Целостность структуры: 80.5%. Целостность ядра: 100% Расчетное время окончания процедуры 213 дней 17 часов 43 минуты.

— И это при полном перераспределении вычислительных мощностей и приостановке всех фоновых задач. Хмм...

«Плохо дело. Пока чип не восстановится я не смогу использовать его визуализирующую функцию. Скорость и качество работы также не вырастут. А ведь именно она мой единственный и самый надежный инструмент познания и обучения».

— Ина, приостанови процесс воссоздания. Новая задача: поиск оптимального ускорения расчетов.

— Задача принята.

Треск веток и чей-то голос донеслись со стороны входа на кладбище.

«Вернулись? так скоро? — только и пронеслось в моей голове. — Смерть товарища затребовала мести?»

— Ина, режим записи, — попытался прошептать я, не задумываясь.

— Принято.

Три уже знакомых товарища, двое одетых в кожу и плащи, с луками и короткими мечами. Булавоносец всё так же носил легкие латы. С ними был четвертый, но уже не маг. Новый член команды носил коричневую рясу подобно монашеским и единственным оружием на поясе — сверкающим белым шестопером. Руки он держал рукав в рукав.

Этот новый член команды, как и его оружие, излучал легкое свечение и до меня не сразу дошло, что за свет были приняты уже знакомые М-частицы, но белого или ярко-желтого цвета.

Мертвецы не заставили себя ждать и сцена избиения скелетов повторилась. За последнюю неделю их количество восстановилось, словно сама земля собирала прах по крупицам и перемещала в могилы, где уже восстанавливала облик неупокоенных доходяг.

«Опасно. Очень опасно, — мысли в голове судорожно искали способ решения проблемы. — Мне некуда идти».

Самым рациональным было бежать. Максимально удалиться и надеяться что пришельцы не станут зачищать всю обитель мертвых. Пригибаясь и прячась за плитами, я смог незаметно удалиться от людей и оказался на противоположном от входа конце кладбища. В нескольких метрах от меня начинался лес, но идти туда совершенно не хотелось. Яркая вспышка света со стороны недоброжелателей возвестила о том, что монах применил свои способности. Звуки битвы стихли. Около десяти минут я лежал на земле, осторожно выглядывая и выискивая людей и, к своему несчастью, обнаружил их рассредоточенными и обходящими весь периметр кладбища.

Пришлось рисковать и ползти к деревьям. Первые два метра дались легко, но на третьем вернулось уже знакомое ощущение слабости и тревоги. В черепе зазвенел раздражающий шум, а Ина выдала несколько предупреждений.

Под ближайшим массивным деревом рос густой кустарник и именно он послужил мне прикрытием. Спрятавшись в нем я смог развернуться и стал наблюдать сквозь листву.

— Внимание. Зарегистрирован ущерб телу носителя. Запас темной энергии 48 из 60.

«Придется потерпеть. Эти ребята явно что-то ищут. Полагаю — меня».

Люди несколько раз обошли всё кладбище и за это время добили еще с десяток скелетов вылезающих из могил. Священник не помогал остальным, лишь безучастно стоял посреди развалин церкви и что-то бормотал себе под нос. Спустя почти час, когда мой запас энергии опустился до 7 единиц, чужаки соизволили уйти. Пролежав в кустах еще минут десять я наконец покинул своё укрытие и заполз обратно в мертвую зону. Ина комментировала рост моей резистентности и падение общей концентрации темных частиц на территории всего кладбища.

«Этот мерзавец что-то сделал. Ослабил землю, — рассуждал я. — Но это так же может означать, что следующих гостей ждать не скоро. Возможно».

Глава 6

— Задача выполнена. Найден оптимальный способ ускорения работы чипа, — известил чип.

Прошло два дня с момента визита людей. За это время я восстановил запасы энергии на две трети, прослушал лог и запись событий сделанных Иной и кое-что понял.

Во-первых, язык на котором общались чужаки мне не знаком и даже моя помощница не смогла его идентифицировать. Во-вторых, вся их экипировка, что впрочем было ясно и при первой встрече, говорит о недоразвитости в плане технологий. В-третьих, это скорее догадка, но я нахожу ее весьма уместной, эти визиты есть ни что иное как акты зачистки. Зачистка призвана держать в узде силу смерти что копится и множится в данной области. Кладбище давно заброшено и новых мертвых тут не хоронят. Однако, по какой-то причине, полностью очистить его нельзя.

В данной теории не стыковался только один факт. Нежити было абсолютно безразлично всё то, что находилось за пределами «мертвой» зоны. В своём поведении они выступали скорее в роли защитников и стражей, нежели захватчиков. Скорее всего и я бы сейчас, как и они, сидел возле надгробного камня стоически оберегая древнее место захоронений. Истинная причина случившегося это настоящая загадка. Для себя я решил в будущем обязательно разобраться с этим вопросом.

— Докладывай.

— Чип Ина способен самостоятельно потреблять энергию из резервов носителя для форсирования собственной работы. Существует предел максимального поглощения равный одной единице темной энергии в час. Максимальная степень ускорения: до 30 раз. Требуется прямое согласие носителя, - безэмоционально выдал мой помощник.

— Ого! В таком случае даю разрешение. Возобновить процедуру воссоздания.

— При перерасчете время окончания процедуры при непрерывном потреблении энергии займет 31 день. Учитывая погрешность округление в большую сторону.

Месяц при условии что я постоянно буду накапливать минимум по единице энергии в час. И это при том, что ее концентрация на территории всего кладбища и даже возле гробницы упала до значений от 3 до 10 единиц на квадратный метр. Не стоит так же опускать запасы ниже половины на случай очередных посиделок в кустах. Нет гарантий, что за это время сюда никто не заявится. Перспектива сидеть и ждать у моря погоды не радовала, но других вариантов я не видел.

Потянулась вереница дней и ночей ожидания. К концу второй недели удалось значительно улучшить качество и объем контролируемой темной энергии. Теперь я мог выделять ее в виде крохотных капель, не рискуя потратить слишком много запасов. К тому же удерживать и контролировать такие капли оказалось гораздо проще. Сразу после этого произошел забавный инцидент. Удерживая в ладони одну такую капельку, я брел среди могил и не заметил как один из мертвяков увязался за мной. Обернувшись и заметив его, я потерял контроль над каплей энергии и припал к земле озираясь и вслушиваясь. Казалось, что скелет встал чтобы прогнать очередных непрошенных гостей, но всё было тихо. Мой друг, не обращая внимания на это, постоял с секунду и побрел обратно к своему надгробному камню. Выяснилось, что неупокоенные питают слабость к моей темной энергии. Если поднести её достаточно близко к ним, те впитывают смоляную каплю словно губка, но на этом всё. Иных изменений в их поведении не наблюдалось.

Мои попытки разгрести вход в гробницу дали некоторый результат. Мощный свод над входом раскололся и рухнул на пол, блокируя дальнейший путь. Вынося по одному мелкие камни, я пробрался сквозь нагромождение через небольшую дыру и оказался в крошечном пространстве площадью около метра. Позади завал и дыра через которую я пробрался, а впереди каменная монолитная стена. Точнее не стена, а дверь, но способа её открытия не наблюдалось. Зато это было хорошее убежище от непогоды, да и темных частиц тут наблюдалось заметно больше. В своей «норе» я просидел еще с неделю, упражняясь в способностях создавать и направлять свою темную энергию. Очень помогало прекрасное зрение в темноте. Кроме того я смог увеличить радиус поглощения темных частиц с одного сантиметра до десяти. Для этого достаточно было расслабиться и войти в состояние сродни медитации. Данное открытие позволило не только меньше беспокоиться о постоянном расходе энергии но и больше внимания уделять тренировкам. Максимальный запас уже достиг 69 единиц.

Глава 7

В один прекрасный день, когда до завершения репликации Ины оставались считанные часы, я сидел в своем логове и занимался бездельем, швыряя крохотные капельки тьмы в воздух. Мне удалось расчистить пространство за завалом и теперь тут можно было стоять в полный рост. Дверь на поверку оказалась испещрена множеством символов и знаков, но их смысл оставался загадкой. Ина тратила всю свою мощность на восстановление и помочь не могла.

Не знаю почему, но я решил, скорее ради интереса нежели из каких-то практических соображений, метать капли темной энергии в эти символы стараясь попадать в каждый по отдельности. Мишеней было под полсотни и при промахе я начинал сначала. Это и послужило развитию дальнейших событий. Череда метких бросков довела меня до центральной группы символов обведенных в круг. Счет шел на рекорд. Хорошенько прицелившись, я щелчком отправил очередной черный сгусток в полет, но в отличие от всех предыдущих, он не отскочил от стены, а втянулся в символы. Из под каменного пола подо мной донеслось короткое мерное гудение и тут же стихло.

«Ого... Выходит, это не просто надписи, — я встал и уже по новому вгляделся в выдолбленные в камне письмена. — Они отреагировали на энергию. Но ничего не произошло... Может стоит добавить?»

После череды проб и ошибок я узнал, что реагируют на тьму только центральные, вписанные в круг, знаки. Это что-то вроде интерфейса. Всё остальное выступает в роли направляющих. Однако, повторные попытки при разных объемах воздействия темной энергией ничего не дали кроме краткосрочного гула. Это навело на мысль что я делаю что-то не так.

— Ина, каков мой запас фиолетовой энергии?

— 23 из 23

Было глупо не учитывать тот факт, что я накапливаю и этот вид энергии. Он не оказывает на мое тело пагубного влияния как частицы жизни и так же способен питать меня. Потребовалось какое-то время на тренировки с ее выделением в своей ладони, но в конце концов у меня получилось. Клубящийся темно-фиолетовый дымок — так можно было охарактеризовать эту энергию в чистом виде. С минуту поиграв с ним и поизучав, обнаружилось разительное отличие от энергии смерти. Клубок дыма лучше контролировался и я даже мог отправить его в полет и вернуть обратно в руки, но и концентрации для этого требовалось на порядок больше чем при работе со смоляной каплей. Собрав в руке половину от имеющегося в запасе я отправил сгусток фиолетового дыма в символы и замер. Вновь донеслось гудение и что-то громко щелкнуло. Дверь начала медленно опускаться открывая широкий спуск куда-то вниз. Продвинувшись примерно на десять метров под землю я оказался в просторном каменном зале. В выдолбленных нишах лежали осыпающиеся от времени кости почивших членов какого-то древнего семейства, по углам валялись черепки разбитой посуды, а напротив входа в противоположном конце зала находился большой саркофаг. Стены в тех местах, где не было ниш для мертвецов, покрывали различные символы и теперь я уже понимал, что это не просто так.

«Стоит ли рисковать и двигаться дальше? — рассуждал я. — Что-то подсказывает, что это место не просто так спрятано глубоко под землей»

Разум взял верх над любопытством и я вернулся обратно к своему убежищу возле завала. Из раздумий о случившемся меня вывело приятное оповещение.

— Внимание. Процедура завершена. Целостность восстановлена. Процедура перестройки логических цепей потребовала модернизации на основе видоизменения физиологии тела носителя.

«Как интересно, но не удивительно. В обычном человеческом теле чип встраивается в центральную и периферическую нервную систему и использует её в качестве источника энергии. Кроме того, чип использует тело носителя для сбора данных и речь не только про то что хозяин видит и слышит, но и ощущает всеми другими органами чувств»

— Какова суть модернизации? Что именно изменилось?

— Чип Ина более не способен собирать данные из ряда структур, рецепторов и органов ввиду их отсутствия. Замещением послужили новоприобретенные свойства тела носителя и способность манипулировать М-частицами.

— Сама подстроилась под мое новое тело? Разве ты на такое способна?

— Вопрос некорректен. Переформулируйте вопрос.

— Неважно... Проведи анализ символов с двери и их реакцию на фиолетовую энергию.

— Изображения выступают в роли схемы-алгоритма и реагируют на заданный спектр энергии. Сами по себе они не являются источником частиц и\или энергии, однако, способ нанесения и характер обработки материала позволяют манипулировать впитанной энергией по заранее прописанному сценарию. Ближайший аналог — руны.

«Напоминает язык программирования. Если я прав, то таким образом можно создавать целые... Постойте... Тот маг которого я убил. Он чертил эти руны прямо в воздухе...Вот вам и магия. И хотя я до конца так и не понимаю природу М-частиц, но постепенно вырисовывается любопытная картина»

Вернувшись в зал с саркофагом я попросил Ину проанализировать руны со стен и оказался прав. Это был некий охранный код что запускал спрятанные ловушки. К счастью, время не пощадило ни эти самые ловушки хитроумно спрятанные в стенах, ни питавший этот алгоритм источник энергии — крохотный кристалл таившийся под одним из фальшивых кирпичей в стене. Признаюсь, без помощи чипа найти всё это сам я бы не смог.

Большинство ниш в стенах были пусты. В прочих останки давно почивших рассыпались в прах от малейшего прикосновения. Странным казалось то, что при столь мощном фоне энергии смерти тут внизу, ни один покойник не восстал. Обыскивая гробницу в поисках хоть чего-то полезного я рассуждал об аморальности и не этичности своих поступков. Не то чтобы меня это волновало или стыдило, скорее наоборот давало надежду и кормило моё любопытство. Расхитительство могил, однозначно, было последним чем я бы занялся в прошлой жизни, но сейчас... Сейчас мораль и этика словно перестали существовать.

Улов оказался весьма богат. Во всяком случае так мне казалось. Среди праха, удалось добыть прекрасно сохранившийся кожаный ремень, кинжал и полдюжины монет с изображенным на них львом и орлом. Все эти предметы, кроме денег, Ина прокомментировала как: «носители энергии» Напрашивался вывод, что их как-то обработали наделив долговечностью и, вероятно, какими то другими свойствами. Оставался только саркофаг, оставленный мною на сладкое.

Обойдя его вокруг и тщательно изучив ни я ни мой чип не нашли никаких ловушек. Массивная каменная плита хоть и не сразу, но поддалась и с грохотом упала на пол открывая моему взору содержимое древнего захоронения. Внутри лежали два скелета. Причем один по центру, а второй, словно что-то мешающее, спихнут в сторону.

«Не похожи вы на любящую супружескую пару», — подумал, я осматривая почивших.

Сдвинутый к краю покойник ничем не выделялся, но тот что занимал большую площадь саркофага был облачен в длинный серый плащ с капюшоном и черные сапоги. На руке сохранился серо-белый металлический браслет. Вся прочая одежда истлела и обратилась в прах. Рядом покоился короткий меч проржавевший настолько, что лезвие буквально крошилось в моих руках. Последней моё внимание привлекла лежавшая в ногах скелетов маленькая коробочка.

Усевшись на пол, я разложил перед собой всё что удалось найти и стал поочередно изучать. Все эти вещи когда-то принадлежали похороненным здесь людям и, что важнее, обладали рядом неочевидных мне пока свойств. Только золотые монеты не выделялись на общем фоне.

— Ина, мне нужен детальный анализ каждого предмета.

— Приступаю.

Ожидая результатов от чипа, я взял в руки таинственную коробочку. На поверку это оказалось искусно изготовленной мраморной шкатулкой. Внутри что-то шуршало.

— Есть ли тут какие-то охранные руны или другие защитные механизмы? — спросил я чип, ожидая от шкатулки подвоха.

— При изготовлении данного предмета однозначно использовалась техника нанесения контура рун. Их назначение не известно.

— Но это не ловушка? Хм...

Спустя пару минут раздумий любопытство одолело и я, поставив шкатулку на пол, осторожно открыл её. Внутри лежало письмо и испещренная какими-то символами каменная табличка размером с ладонь.

«Прекрасно сохранившаяся бумага? В многовековой гробнице?», — изумился я, разглядывая письмо.

Ни получателя, ни отправителя не значится. На восковой печати герб в форме щита с изображением пера, змеи и кинжала.

Глава 8

«Сын, если ты это читаешь, значит я мертв. Мне жаль. Я знал, что умру. Я не хотел тебе говорить, что произойдет, я не хотел, чтобы ты расстраивался. Я так решил. Думаю, что человек, который собирается умереть, имеет право действовать немного эгоистичнее. Мне очень жаль что не удалось [не поддается переводу] тебя всему, что я знал. В конце концов, ты ни черта не знаешь и на момент написания письма именно этот факт уберегает тебя от смерти. Так что я [не поддается переводу] письма. Они передадут тебе знания об искусстве нашего рода, а также расскажут что на самом деле произошло.

Здесь, в родовой гробнице [не поддается переводу], меня нашел первый убийца Белых псов. Он шел по моему следу несколько недель. Чтобы не оставлять следов, пришлось уложить его труп рядом с отцом рода. Признаюсь, я всегда презирал эту паршивую [не поддается переводу][не поддается переводу]. Псы знали об этом и вряд ли стали бы искать здесь. Однако, чтобы мои письма не попали в чужие руки, пришлось перестраховаться и внести изменения в руны на двери. Верные мастера из империи зачаровали для меня несколько шкатулок так, что открыть их не сможет ни один живой в ком не течет кровь рода [не поддается переводу].

Время гонит меня прочь, не оставляя возможности написать больше. Возьми фрагмент, он поможет сделать первый шаг. Не доверяй Белым и будь осторожен. Отправляйся к хвосту змеи, там ты найдешь следующее письмо, ответы на свои вопросы и [не поддается переводу] великом упадке.

Я люблю тебя. Позаботься о сестре. Теперь ты мужчина в доме. Люблю, папа.

P. S. Я оросил своей кровью это место, дабы усилить его. Нарушение [не поддается переводу] напитает землю и пробудит мертвых. Не переживай, тебя они не тронут».

— Внимание, перевод может быть не точен. — заявила Ина.

Я сидел на каменном полу гробницы и вот уже в третий раз прослушивал зачитываемый мне Иной перевод письма так как не мог прочитать его сам. Два дня потребовалось ей на анализ найденного и расшифровку письма. Хорошим подспорьем в этом процессе являлась огромная языковая база в памяти чипа. Сказать что я был в шоке — ничего не сказать. На меня вывалилось столько информации, что просто так всё переварить не удавалось.

Взгляд прошелся по разложенным на полу вещам что были здесь найдены. Каждый из них, как выяснилось, был зачарован. Такой термин использовал автор письма по отношению к шкатулке. На деле это означало начертание конкретных рун где-то на поверхности или внутри самого предмета. Но не только сами руны наделяли вещи особыми свойствами. Огромную роль играл способ нанесения и процедура вливания энергии. В результате таких манипуляций получался предмет, магическим образом усиливающий хозяина.

Например этот ремень. Как и все остальные магические вещи, он восстанавливал свою целостность в случае незначительных повреждений. Абсорбируя различные М-частицы из воздуха, он использовал их для активации встроенного алгоритма. Будучи скелетом, мне не удалось надеть его себе на пояс по очевидным причинам, так что пришлось перебросить через плечо и затянуть на грудной клетке. Эффект был мгновенным.

— Зафиксировано воздействие на тело носителя. Экипированный предмет увеличивает физическую силу носителя. Приблизительная степень усиления 13.6 процентов — тут же отрапортовал чип.

Внутреннее устройство, руны и их порядок записывались и хранились в базе чипа. Про каждую создавался отдельный подраздел, поскольку я уже начинал понимать их важность.

Следующим на очереди шел браслет. Широкий, сделанный из серо-белого металла наподобие серебра, но прочнее. Ювелирное изделие повисло на моей костяной руке. Надежная защелка не позволяла браслету спадать с руки, но он всё равно свободно болтался.

— Зафиксировано воздействие на тело носителя. Экипированный предмет имеет активируемый механизм.

На первый взгляд ничего не изменилось, но появилось странное мимолетное ощущение холодка пробегающего по костям. Даже не смотря на то, что к температуре я теперь практически не чувствителен. Браслет позволял мысленным приказом использовать некий встроенный алгоритм маскировки. Активировав его, я обнаружил что моё тело, ремень и сам браслет покрывает странный серый налет. При помощи Ины удалось понять что это тонкий слой нейтральной энергии излучаемой браслетом. Магическая пленка визуально подстраивается цветом под моё окружение, словно хамелеон. Подобное воздействие не делало меня невидимым, но, при условии сохранения неподвижности, идеально маскировало. К сожалению, внутренний резерв браслета позволял использовать этот трюк лишь один раз продолжительностью максимум на 10 минут. Восстановление заряда длилось примерно пять суток.

Еще страннее среди прочего, на мой взгляд, был кинжал. Прямое, двадцати пяти сантиметровое, заточенное с двух сторон лезвие. Изготовленная из кости рукоять отделялась от клинка овальной гардой. Оканчивалась рукоять металлическим кольцом. Оружие выглядело очень надежно и прекрасно лежало в моей руке. Но самым потрясающим был встроенный эффект мгновенного нагрева. В рукояти кинжала покоился объемный накопительный кристалл вроде того что я нашел в гробнице. Зачарование очень хитрым образом покрывало лезвие кинжала двумя слоями энергии. Внешний слой мгновенно нагревался до тысячи градусов, а внутренний изолировал от температуры лезвие, предохраняя тем самым от повреждений. Продолжительность горения занимала примерно секунду, поэтому не расходовала слишком много энергии. Подразумевалось, что обладатель должен активировать механизм кинжала именно в момент удара, а не на всё время боя.

Плащ и ботинки же не обладали какими-то уникальными свойствами на фоне остального. Зачарование наделяло их износостойкостью, долговечностью и водоотталкивающим эффектом. Однако ботинки имели дополнительную способность подгонки. Материал словно стягивался вокруг костяшек моих ног, принимая их форму. Это позволяло даже скелету вроде меня свободно и комфортно передвигаться в такой обуви.

«Еще бы штаны какие и рубашку, — подумал я, надевая плащ. — Впрочем, прикрывать мне одеждой нечего. А простыть при всём желании не удастся»

Оставалось самое сложное — шкатулка и её содержимое. Ина не смогла полностью проанализировать ларчик. При его изготовлении руны каким-то образом прятались так, что чипу не удавалось их считать. Хотя достаточно очевидно, что шкатулка защищала от воздействия времени свою начинку. «...Не сможет ни один живой в ком не течет кровь рода» — эта строка из письма так же подсказывала, что открыть ее удастся не каждому.

«Вполне логично. Формально я не живой. По этому механизм и не сработал».

Касательно письма. Преобразование незнакомых символов в понятный мне текст хоть и звучало в исполнении Ины хорошо, но оставляло много белых пятен даже без оглядки на непереводимые места. К примеру что за «белые псы» или «хвост змеи» и о каком «великом упадке» идет речь.

Ну и наконец каменная табличка. Самая большая загадка. Очевидно, это лишь кусок от чего-то. «Фрагмент» — как назвал её автор письма. Символы не поддавались переводу. Ина отказалась проводить анализ, ссылаясь на чрезмерную сложность внутреннего устройства данного объекта и недостаток собственной мощности. Табличка не излучала и не поглощала частицы. В ней не ощущалось ничего магического. Попытки напитать её энергией так же ни к чему не привели. Однако, когда я просто брал ее в руки, то начинал слышать странный шелест где-то на границе слухового восприятия.

Глава 9

«Значит кровь этого человека усилила землю вокруг гробницы и, вероятно, косвенно повлияла на мертвецов. Возможно и на меня».

С момента пробуждения прошло около сорока дней. После визита группы людей с монахом больше ни кто не приходил зачищать кладбище. Однако, земля мало помалу возвращала себе изначальную силу и излучение смерти нарастало.

Шкатулка с письмом отправились обратно в саркофаг. Таскать её с собой неудобно, а текст письма сохранен в памяти чипа. Кинжал я заткнул за затянутый на груди ремень, а фрагмент и шесть золотых монет положил во внутренний и единственный карман плаща. Кристалл, найденный в стене гробницы, оказался испорчен, но и его я решил забрать на всякий случай.

Была глубокая ночь когда я наконец выбрался на поверхность. Сквозь редкий дым облаков по небу плыла большая луна. Запрокинув голову, я на какое-то время отвлекся от своих мыслей и просто любовался. Мириады чужих звезд собирались в совершенно незнакомые мне созвездия. Не могу сказать, что в прошлой жизни хорошо разбирался в астрономии, но уверенность в том что я в этом мире чужак только крепла. Вместе с тем рос протест и желание докопаться до истины. Так я и стоял, пока легкий ветерок, пробежав по обители мертвых, не вывел меня из этого состояния отчуждения.

«Полагаю, я достаточно долго топтался на одном месте. И хотя кладбище стало мне в каком-то смысле домом, пора двигаться дальше. Следует решить проблему с моей уязвимостью и зависимостью от энергии. Костяное тело не является в прямом смысле живым, не имеет потребности в еде и отдыхе, но и не позволяет бездумно расходовать запасенные силы»

— Ина. Новая задача. Необходимо покинуть кладбище и при этом не погибнуть от истощения запасов внутренней энергии.

— Задача принята.

Еще до получения результатов я уже видел несколько способов преодолеть границы кладбища, но предпочел подождать. Чтобы занять себя, я тщательно замуровал мною же созданную дыру в гробницу камнями. Вероятность возвращения в это место не столь велика, но и оставлять всё как есть не стоит. Будет лучше, если никто больше не отыщет эту гробницу. А даже если найдут, то письмо уничтожит шкатулка. Или не уничтожит. Не знаю как именно работает её зачарование.

— Вычисления завершены, — заявила Ина.

— Хорошо, давай посмотрим что тебе удалось найти.

— Наблюдения показывают о возможности развивать резистентность к вредоносному облучению за пределами данной зоны. Носитель способен развить её до порога в 50%

— Да, это был один из моих вариантов, но он не лишает меня необходимости подпитываться темными М-частицами. Впрочем, если развить защиту от зеленых частиц, а также увеличить максимальные запасы энергии, то удастся достаточно далеко уйти в надежде найти другое кладбище или нечто похожее. Давай следующий вариант.

— Потенциально носитель способен значительно увеличить зону абсорбции М-частиц и возможность преобразовывать их.

— Для простоты я назвал эту процедуру медитацией. Когда я очищаю свой разум от посторонних мыслей и концентрируюсь на поглощении частиц. В таком состоянии этот радиус резко увеличивается. Но есть проблемы с преобразованием. До сих пор только фиолетовые частицы преобразовывались в черные в моем теле да и то сами по себе в коэффициенте приблизительно один к пяти. Боюсь с зелеными такое не получится. Дальше.

— Восстановление целостности тела носителя для исправления процесса циркуляции энергии.

— Циркуляции? Целостности? Минуточку... Это что-то новое. Точно же, мой палец! Я его так и не нашел. Но о какой циркуляции идет речь? — опешил я.

— Запасы энергии в теле носителя осуществляют направленную циркуляцию по скрытым каналам.

— Как кровь по сосудам. Но причем тут утраченный палец и как это поможет в решении поставленной задачи?

— Процесс циркуляции позволяет носителю самостоятельно излучать соответствующие частицы. Не покидая его тело, они автоматически поглощаются и встраиваются во внутренний поток пополняя запасы. Утрата любого из фрагментов тела носителя нарушает циркуляцию. Наблюдается застой, — выдал чип и замолк.

«Как любопытно. Знай я об этом раньше... Однако, что-то подсказывает мне что и тут есть подводные камни»

— Мой оторванный палец. Разве он не разложился как кости тех скелетов? — засомневался я, вспоминая как из полусотни поверженных мертвецов восстановилось около дюжины, а остальные рассыпались в пыль.

— Ответ отрицательный. Чип Ина регистрирует связь.

— Интересно. И как мне его найти?

— Составляю схему оптической настройки. Чип Ина не имеет права напрямую контролировать тело носителя. Схема составлена. Для перенастройки требуется одобрение носителя.

— Ох. Одобряю... — я расширил грудную клетку, словно тяжело вздохнув.

На первый взгляд ничего не произошло. Оглядываясь по сторонам, я уже собирался вернуться к допросу чипа как вдруг заметил размытые тёмно-серые тени то там то тут. Нечеткие, напоминающие кляксы, они не двигались и словно существовали отдельно от реального мира. Подойдя к одной такой стало ясно, что это никакие не тени, а скорее просвечивающие сквозь землю и камни, образы скелетов. Неупокоенные мирно лежали и сидели кто где и теперь я мог их, словно рентгеновским зрением, видеть даже сквозь предметы.

По пути до того места где погиб маг, я осмотрел и себя. Мои кости также выделялись эдаким темно-серым ореолом, но в отличие от других скелетов, моя тень была подвижна. Аура — такое сравнение пришло на ум. Напоминая водную гладь, она колыхалась и подрагивала в такт движений.

Вопреки ожиданиям, искать долго не пришлось. Казалось, что маленький палец даже с таким новым видением не будет сильно заметен. Однако, он каким-то образом быстро обратил на себя внимание. Словно чернильное пятно на чистом листе.

Снимая сапог и водружая костяшку на законное место я прислушался к своим ощущениям. Изменения произошли почти сразу. Появилось приятное чувство завершенности и баланса. Аура стала чуть ярче. Появились легкие, едва заметные линии напоминающие кровеносные сосуды.

— Целостность восстановлена. Регистрируется циркуляция всех запасов энергии по телу носителя, — отрапортовал чип.

— Если циркуляция энергии позволяет мне самостоятельно вырабатывать частицы, то в каком объеме? — тут же вопросил я.

— Количество воссоздаваемых частиц эквивалентно максимальному запасу конкретной энергии. Темная энергия: 0.6 единиц в минуту. Фиолетовая: 0.23 единиц в минуту. Нейтральная: 0.05 единиц в минуту. Косвенно на этот процесс влияет уровень развития тела носителя.

— Уровень развития? Не понимаю. Это как тогда когда я убил человека? — засомневался я.

— Предположительно. Данных для точного ответа не достаточно.

Эта догадка, на сколько глупо она ни звучала, заставляла по новому взглянуть на ситуацию с приходящими сюда людьми. Выражение: «отнять жизнь» — еще никогда не звучало так буквально. Даже если этим свойством не обладают живые, мертвым они однозначно не хотят давать и шанса. В таком случае появление того монаха полностью себя оправдывало.

И хотя причин поскорее убраться отсюда прибавилось, спешка была недопустима. Во-первых, стоило больше сил и времени уделить развитию своих энергетических резервов и сделать пробные вылазки. Во-вторых, определиться с направлением. Идти к живым — самоубийство, но там я смогу получить ответы на свои вопросы. Затеряться в лесу подальше ото всех тоже вариант. Я не какой-нибудь там герой-храбрец.

«С этим еще предстоит разобраться, — я погрузился в раздумья. — Любой кто встретит ожившего скелета почти наверняка либо нападет, либо пустится наутек. Да и мои «друзья» как я уже не раз замечал, живых не жалуют. Всё таки мертвым лучше оставаться в своих могилах»

Глава 10

Следующие несколько дней я целиком посвятил усиленным тренировкам. Практика в развитии внутренних резервов чередовалась с походами в лес. Когда мои запасы опускались до половины, я возвращался к гробнице и медитировал. Расчет был простой. Достигнуть баланса между получаемым ущербом и регенерацией. В идеале уйти в плюс, но это уже как получится.

Отступили волнения о том, что в любой момент могут нагрянуть люди, ведь теперь я имел возможность спокойно покинуть кладбище. Уйти в лес на пару сотен метров и переждать час другой отныне не являлось проблемой.

На четвертый день удалось углубиться в лес почти на полкилометра. Благо, Ина составляла карту и всегда отслеживала стороны света, так что заблудиться было невозможно. Выйдя на небольшую прогалину и усевшись на землю, я пытался медитировать, стараясь развить способность поглощать и частицы жизни. Вероятно, напрасно, но попытаться стоило.

Зеленые искорки, витая в воздухе, словно чувствовали исходящие от меня эманации тьмы и скверны. Неспешно пролетая мимо они резко меняли направление и поглощались костями. Касание частиц жизни уже не вызывало такого сильного жжения и зуда как раньше. Резистентность к ним по началу росла быстро, но каждый следующий процент давался всё труднее. Хорошей же новостью было постепенное избавление от слабости и шума в голове по мере роста сопротивляемости.

— Внимание, зафиксировано движение в сторону носителя. Пять крупных объектов. На двенадцать часов.

— Проклятье. Люди? — я начал озираться в поисках любого укрытия.

Сквозь чащу ко мне что-то приближалось и уже был слышен шум шагов и звук ломающихся веток. Раньше, чем я успел что-либо предпринять из высокого кустарника на меня выбежал олень. Он резко остановился. Крупное, изящное животное с тонкой длинной шеей и стройными ногами. Меньше секунды копытное потратило на оценку ситуации и осмотр удивленного скелета, после чего резко рвануло в сторону. Я даже не успел выругаться как вдруг следом за оленем из чащи выпрыгнуло четверо волков. Потеряв свою преследуемую жертву из виду, охотники сперва отпрянули от неожиданного встречного, но достаточно быстро решили что он более легкая добыча. Я лишь успел выхватить кинжал, когда самый крупный из волков прыгнул на меня и повалил на землю. Животное вцепилось зубами в мою ключицу и начало яростно мотать головой в стороны пытаясь вырвать эту кость. Остальные напали незамедлительно. Ина выдавала какие-то сообщения, но я их не слушал. Массивный хищник придавил мое тело к земле, пока три оставшихся старались оторвать ноги и левую руку.

Клинок в моей свободной руке вспыхнул алым. Я с размаху ударил кинжалом раздавившего меня волка, мысленно отметив насколько легко раскаленное лезвие погрузилось в плоть животного аж по самую рукоять. Хищник обмяк, но для верности я провернул лезвие, одновременно переключая внимание на того, что вцепился в левое плечо. Потребовалась пара мгновений чтобы в ладони сформировался небольшой сгусток энергии смерти, после чего залепил им, словно пощечиной, по морде врага. Волк заскулил и отпрыгнул в сторону. Сбрасывая с себя тушу одного из животных, я уперся освободившейся рукой и приподнялся. Третьего хищника так же удалось проткнуть раскаленным кинжалом, а вот четвертый успел осознать что произошло и, отпустив ногу, трусливо юркнул в чащу.

Сидя на земле, я осматривал тела поверженных животных. Тот, что получил затрещину со скопившейся в ладони энергией тьмы, так же умер. Его тело сейчас быстро разлагалось, исторгая неприятный смрад и гной. На костях моей руки, обеих ног и ключице остались глубокие следы клыков.

«Это было крайне опрометчиво с моей стороны — забыть что лес это дом для хищников, — рассуждал я, приводя мысли в порядок. — Выйди на меня, например, медведь и всё закончилось бы иначе»

— Ина. Статус и лог. — потребовал я, поднимаясь и отряхиваясь.

— Целостность тела носителя: 99.7 процента Незначительные повреждения костной ткани. Запущен режим регенерации. Внимание, запасы энергии на критической отметке. Темная энергия: 3 из 112 единиц. Фиолетовая энергия: 38 из 38 единиц. Нейтральная энергия: 10 из 10 единиц.

«Что-то не сходится, — я поспешил обратно на кладбище, попутно просматривая лог событий. — Максимальный объем всех трех энергий вырос»

Пока я шел, окружающие зеленые искры жизни опустили запас темной энергии до нуля. В это мгновение меня словно ударили по голове. На секунду потеряв равновесие, я упал на колени, но после короткой паузы усилием воли заставил себя подняться и перешел на бег. Теперь тратиться начали уже запасы фиолетовой энергии.

Вернувшись на кладбище, я доковылял до входа в гробницу и рухнул на землю. Ощущение сильной слабости отдавало в каждой косточке. Но уже через пять минут, когда энергия смерти вновь заструилась по моим незримым энергетическим каналам, немощность отступила.

«Болезненный урок. Впредь мне стоит быть более осторожным и всегда готовым к спешному отступлению»

Усевшись поудобнее, я вновь просмотрел лог событий в видимом только мне окне интерфейса чипа. По завершении процедуры репликации Ина вернула утраченную способность к визуализации информации. Перед моим взором возникли графики, таблицы и прочие расчеты. Понятия не имею как именно она это проворачивала, ведь в нормальном человеческом теле для подобного требовалось иметь глаза.

Следовало отметить несколько важных моментов. Во-первых, полученный ущерб напрямую тратил запасы энергии. Как я и отмечал ранее, запасы энергии это буквально численное отображение моей жизни. Или не жизни, не важно. Во-вторых, полное опустошение этих резервов сказывается на мне крайне негативно, несмотря на наличие других видов энергии. В-третьих, использовать её как оружие оказалось вполне эффективно, однако стоит делать это экономно и расчетливо. Ну и наконец, самое важное — рост максимума ресурсов. Уходя в лес я имел 102 единицы темной, 28 фиолетовой и 5 нейтральной энергии. По десять добавилось к каждой кроме нейтральной, которая получила прирост в 5 единиц. В логах в момент убийства первого волка Ина зафиксировала скачок обозначенный как «эволюция» Два других убитых волка подобного скачка не вызвали. Теория об изъятии чужой жизни пополнилась новым фактом: умерщвляя живых, я каким-то образом становлюсь сильнее.

— Ина, какой сейчас прирост энергии от циркуляции?

— Темная энергия: 1.176 единиц в минуту.

Фиолетовая энергия: 0.399 единиц в минуту.

Нейтральная: 0.105 единиц в минуту, — незамедлительно ответил чип.

«Интересно. Не 1.12, как должно было бы быть, — я принялся считать в уме. — Прирост от эволюции пять процентов»

Перепроверив всё еще раз, я сделал вывод, что такой способ развития не желателен. И дело даже не в гуманности и необходимости убивать. Во главе стола стоял риск. Я не воин и не владею какими-то особыми навыками боя. Подвергать себя такой опасности без особой необходимости точно не стоит.

Глава 11

Теперь в моих тренировках добавилось несколько новых упражнений, а именно развитие фиолетовой и нейтральной энергии. С последней по началу было крайне сложно, так как чем меньше резерв, тем сложнее с ним работать. Но это быстро поправилось. Простые наблюдения показали, что повышение максимальных запасов моих сил происходит по экспоненте в расчете от некой базы и до прибавки эволюционных бонусных единиц. Эту теорию подтвердил и анализ Ины. Благодаря ей я мог четко понимать сколько еще усилий стоит вложить для следующего прироста. Она также смогла симулировать несколько десятков тысяч сценариев моих тренировок и порекомендовать наиболее подходящую. Зона поглощения при медитации возросла уже до двух метров.

Еще несколько походов в лес внесли корректировки в мои прогулки за пределы кладбища. Уходя достаточно далеко, возрастал риск столкнуться с какой-либо живностью. И речь не только о волках и оленях. Я смог приметить кабанов, одного медведя и каких-то очень крупных нелетающих птиц, больше похожих на страусов, но с большими, угрожающе заостренными клювами. Животные старались не приближаться к кладбищу ближе, чем на две-три сотни метров, словно чувствовали исходящую от него опасность.

— Статус.

— Целостность тела 100 процентов. Циркуляция 100 процентов.

Запасы энергии:

Энергия смерти: 120 из 120 единиц. Восполнение: 1.26 единиц в минуту. Прогресс: 12 процентов.

Энергия тьмы: 78 из 78 единиц. Восполнение: 0.819 единиц в минуту. прогресс: 44 процентов.

Чистая энергия: 41 из 41 единиц. Восполнение: 0.43 единиц в минуту. прогресс: 89 процентов.

Уязвимость к частицам жизни: 69 процентов.

Выслушивая рапорт чипа и изучая возникающие перед моим взором графики, я невольно улыбнулся несуществующими губами. Динамика роста моих характеристик приносила странное чувство удовлетворения. Согласно расчетам уже можно было если не покинуть кладбище, то хотя бы совершить большую вылазку.

По моему указанию Ина изменила терминологию. Темная энергия стала смертью, а фиолетовая — тьмой. Кроме того, за время вылазок удалось зарегистрировать существование частиц воды и земли. К сожалению, их фиксировалось слишком мало для аккумуляции.

Натянув капюшон и прячась за массивным деревом росшим на краю просеки, я осторожно наблюдал за новыми гостями кладбища. С тех пор как монах поколдовал над этой землей прошло чуть больше двух месяцев. Два месяца спокойствия, ровно столько потребовалось чтобы вернулась прежняя сила смерти и концентрация частиц достигла своего пика.

Четверо «чистильщиков» не стали уходить в глубь кладбища. Пройдя через разрушенную арку - вход, они заняли оборону. Трое воинов впереди и один лучник позади. «Лидер» — так я прозвал паренька лет двадцати пяти — носил легкие металлические доспехи, короткий меч и щит. Светловолосый паренек уверенно командовал отрядом и больше прикрывал своих товарищей, чем атаковал. Его коллега, «Крепыш», орудуя большим двуручным мечем был по пояс гол, а на ногах носил грубо сшитые штаны из звериных шкур. Массивный и мускулистый, он напоминал какого-то варвара и выделялся из всей компании не только размерами, но и более тёмным цветом кожи. Третий воин, смуглый парень примерно того же возраста что и Лидер, носил толстый кожаный доспех и размахивал чем-то вроде шестопера. Ему я прозвище не придумал. И, наконец, чуть поодаль стояла девушка-лучник. Румяное овальное лицо, миндалевидные глаза и собранные в хвост каштановые волосы. Она носила плотную облегающую одежду, не стесняющую движения, но и не дающую особой защиты. Любопытным для себя я отметил форму наконечников её стрел. Не заостренные в форме треугольника, а наоборот раздвоенные, такие стрелы гораздо лучше подходили для стрельбы по скелетам.

Глядя на эту компанию, я пришел к выводу, что они значительно уступают по силе тем, что приходили сюда ранее даже без учета монаха. Эта молодежь, хоть и сражалась очень эффективно, но выделялась какой-то неуверенностью. В их глазах можно было заметить нотки страха перед ожившими мертвецами. Тем не менее, они здраво оценивали свои силы и не пытались продвинуться вглубь кладбища, где скелеты могли бы зажать их в кольцо.

Три четверти часа живые крошили нежить, пока силы не стали их покидать, а доходяги теснить к арке. Осознавая растущие риски, Лидер что-то прокричал и вынул из-за пазухи склянку с водой. Даже на расстоянии я четко ощущал опасное излучение энергии света, исходившее от нее. Оросив землю содержимым этой склянки, компания спешно двинулась к просеке, опасливо оглядываясь и ожидая преследования. Но мертвецы не желали пересекать преграду из освященной воды и лишь агрессивно клацали челюстями. Спустя пару минут оставшиеся скелеты успокоились и стали разбредаться по своим местам, а люди облегченно выдохнули и присели на землю перевести дух.

Сидя в своем укрытии, я хорошо слышал голоса авантюристов, но ничего не понимал. Когда отдых закончился, они двинулись прочь от кладбища, при этом весело что-то обсуждая. Это-то мне и нужно было. Подождав, пока гости отойдут на приличное расстояние, я двинулся вслед, но не прямо за ними, а по лесу параллельно тропе. Потерять их из виду мне не давало истинное зрение, с помощью которого теперь я уже хорошо различал не только мертвых, но и живых в радиусе 200-300 метров.

Спустя пару часов группа воинов во главе с Лидером вышли на опушку где был обустроен лагерь. Издали я приметил пару палаток, телегу наполовину загруженную большими корзинами и пасущуюся на привязи чуть поодаль лошадь. Возле костра, на котором уже готовилась какая-то стряпня, гостей радостно встретил паренек лет восемнадцати.

День близился к своему завершению и постепенно темнело. Отужинав, группа уселась вокруг костра. Лидер что-то рассказывал и отвечал на редкие вопросы. Крепыш чистил свой меч. Остальные просто бездельничали. Я же, сидя в кустах метрах в ста от живых, старательно вслушивался в их разговоры.

— Ина, как продвигается анализ речи?

— Неопознанная речь имеет ряд сходств с сохраненной в базе группой романских языков. Для точного анализа требуется пополнение словарного состава. В настоящий момент записано 1024 слова из которых точный перевод имеют: 93 и приблизительный: 317 слов.

— Подключи визуализирующую функцию автоперевода.

— Выполнено.

Теперь я смогу хотя бы отдаленно понимать о чем идет речь. Визуализирующая функция будет писать мне уже переведенные слова в режиме реального времени субтитрами.

Устная и письменная речь, как ни странно, далеко не всегда изучаются вместе. Хорошим примером было найденное в гробнице письмо. Чип неплохо справился с переводом, но это ни капли не помогло в понимании фонетики. Иначе говоря, можно знать, понимать и переводить написанное, но не иметь ни малейшего представления о том как язык слышится и какие именно звуки знаменуют то или иное слово. Это примерно, как уметь говорить, но быть безграмотным, только наоборот.

Рассуждая о лингвистике и прочем я, сидя в своем укрытии, стал упражняться в развитии резервов своей темной энергии. Собирать в ладони смоляные капельки, играть с ними, после чего развеивать без следа, вошло в привычку. Однако, не прошло и пяти минут, как в лагере поднялся шум. Лошадь громко заржала и попыталась убежать, но привязь не позволила ей этого сделать. Приключенцы стали опасливо озираться и один из них пошел успокаивать животное.

«Вот черт, — судорожно начал думать я. — Неужели она почувствовала...»

— Внимание, зафиксировано движение в сторону носителя. Десять крупных объектов. На два часа.

Я тут же окинул поляну истинным зрением и приметил несколько новых алых аур свойственных живым. Они незаметно приблизились к лагерю и окружили его. Раздался свист стрелы и пораженная прямо в шею девушка лучник упала замертво. Приключенцы резко вскочили и взялись за оружие. Еще одна стрела угодила смуглому парню в плечо, от чего он лишь припал на колено держась за руку. Кто-то закричал и налетчики выскочили из своих укрытий. Завязался бой. В свете костра я разглядел атакующих. Все они были мужчинами в боевой экипировке. Лидер что-то кричал, закрывая щитом раненого товарища. Крепыш же с диким криком размахивал своим здоровенным мечом. Сделав резкий выпад вперед в сторону одного из противников, он смог проткнуть того насквозь, однако это действие открыло его для атаки и уже через пару мгновений Крепыш упал на землю от множества ран, нанесенных подоспевшими недругами. Лидера окружили трое и просто закололи.

Осторожно выглядывая из своего укрытия, я хорошо разглядел лицо главаря налетчиков. Крепкий и высокий, с пышными усами, он выделялся на фоне остальных какой-то резкостью в движениях. Кроме того, он единственный носил стальную кирасу и открытый шлем. Двух оставшихся в живых он поставил на колени перед костром и стал допрашивать. Раненый смуглый, вероятно не желая давать честные ответы, получил удар в живот и бандиты загоготали. Молодой мальчишка, что с самого начала не покидал лагеря, трясся от страха. Беседа продолжалась около пятнадцати минут, после чего обоим парням просто перерезали горло.

«Невероятно. Так хладнокровно убили их. Какое варварство... — думал я. — Настоящие бандиты»

Идею вылезать на десяток вооруженных головорезов я сразу отверг, но и оставлять всё как есть не хотелось. Живые мне теперь враги, но сам по себе я ни кому зла не желал, особенно павшим на моих глазах приключенцам. Тем временем налетчики, о чем-то переговариваясь, раздели трупы и скинули их в наспех выкопанную яму при помощи найденной в телеге лопаты. Сверху закидали ветками чтобы на запах не сбежались хищники.

Ночь бандиты провели в лагере, ставя на дежурство двух-трех человек через каждые несколько часов, а с первыми лучами солнца сложили всё награбленное в запряженную телегу и направились по тропе куда-то на север. Я же проследовал за ними, стараясь не выходить на открытые участки и регулярно проверяя истинным зрением не обнаружили ли меня. Моё тело не нуждалось в отдыхе еде и сне, поэтому было несложно держать темп, чего не скажешь о людях которые несколько раз останавливались чтобы отдохнуть.

Ближе к вечеру телега выехала на дорогу и еще с час люди передвигались по ней, пока наконец не свернули прямо в лес. Согласно составленной чипом картой, от места ночного нападения бандиты ушли на север почти на двадцать километров. В конце пути их ждал укрепленный, обнесенный простым частоколом лагерь. Теперь головорезов, вместе с теми что встретили вернувшихся, насчитывалось пятнадцать человек.

«Настоящая банда. И их слишком много».

Глава 12

Глубокая темная чаща, посреди которой находился лагерь, давила своей атмосферой. Ветви могучих древесных великанов почти не пропускали сюда солнце, а воздух казался на столько влажным, что даже рыба почувствовала бы себя тут комфортно. Дополненная бандитским логовом, эта картина у любого могла вызвать депрессивные мысли.

Три дня у меня ушло на изучение стоянки разбойников. Я старался запомнить то, как часто они выходят из него и куда направляются. Несколько раз ночью, изо всех сил стараясь не шуметь, я подбирался совсем близко чтобы всё рассмотреть. За частоколом располагалась полуземлянка с бревенчатым срубом и несколько палаток. Большое кострище в центре лагеря служило кухней. Несколько раз в день пара человек покидали лагерь, отправляясь за водой, которую они брали из ручейка, протекающего в полукилометре отсюда. При этом никто из них не охотился и не занимался собирательством. Судя по всему бандиты питались тем, что отбирали у своих жертв.

На четвертый день главарь собрал всех вокруг костра. Он что-то долго вещал, после чего он и еще двое человек погрузили в телегу кучу мешков и кожаных свертков, что всё это время покоились где-то в углу лагеря. Втроем они уехали тем же путем что и приехали. Проследив за телегой я обнаружил, что усатый вернулся к дороге и двинул по ней куда-то на северо-восток.

«Любопытно. Поехали сбывать награбленное? Значит, в том направлении есть какой-то город или деревня»

В лагере, пока меня не было, произошла перепалка. Когда я вернулся, то обнаружил веселый гомон и чей-то громкий монолог. Подобравшись ближе, удалось разглядеть разбойников собравшихся в кольцо. В центре на земле валялся один из них с разбитым носом и второй, что ходил кругами и о чем-то вещал. Новоиспеченный заместитель главаря, не долго думая, отобрал семерых добровольцев и уже через час они покинули лагерь.

Это был мой шанс. Не хотелось выступать против кучи вооруженных головорезов, но и просто так покинуть это место мне казалось неправильным.

— Ина. Отключить уведомления. — безмолвно процедил я.

Осторожно обходя лагерь вокруг, я добрался до входа и лег на землю на краю неглубокой ямы, которую люди использовали как отхожее место. Через четверть часа послышались шаги и мне пришлось активировать браслет.

Первый бандит с измазанным землёй и кровью лицом что-то ворчал. Разминая побитые бока, он направился к ручью. Следом за ним вышел второй и направился в мою сторону. Эффект хамелеона от браслета сработал идеально. Человек встал в полушаге от меня ни о чем не подозревая. Закончив свои процедуры, он отвернулся и уже собрался уходить, как позади что-то шевельнулось. Бандит резко развернулся и тут же получил удар. Кинжал вошел в подбородок снизу вверх, рассекая подъязычную кость и всё что за ней. Не издав ни единого звука, разбойник тут же повис на моей руке, удерживаемый лишь клинком. Я оттащил тело в сторону, вернулся ко входу в лагерь и осторожно заглянул. Оставалось трое. Первый сидел у костра, а вот второго не наблюдалось. Без лишних раздумий я спокойным шагом двинулся к нему, в любой момент готовый перейти на бег. Вероятно, разбойник посчитал что к нему приближается его товарищ, поэтому не сразу отреагировал на моё приближение. Наконец, когда я подошел достаточно близко, он поднял голову и пригляделся. На секунду на его лице отразился ужас, а рука потянулась к оружию. Слишком поздно. Я был готов и с размаху полоснул врага по горлу кинжалом. Предпоследний член банды обнаружился в землянке. Однако, он успел заметить меня на входе и даже обнажил оружие, но рассмотрев скелета, как и предыдущий, впал в короткий ступор. Рванув в мою сторону, бедолага попытался нанести колющий удар мне в грудь. Его меч прошел между ребер, острыми краями оставляя на них засечки. Делая шаг навстречу, я просто распорол брюхо перепуганному человечку.

Последний член преступной организации, как и ожидалось, был у ручья. Он шумно умывался и не услышал моих шагов. Рассчитав силы, я опустил увесистое полено ему на голову. Несчастный вырубился, упав лицом в воду. Этого бандита я взвалил на себя и отнес в лагерь. Дело было сделано. Лидер разбойников навряд ли вернется в ближайшие дни, а основные силы ушли искать наживы и раньше чем к вечеру их можно не ждать.

Глава 13

После обыска лагеря я разжился некоторыми полезными вещами. В землянке обнаружился сундук с чистой одеждой и теперь я был облачен в льняные штаны туго подпоясанные найденной веревкой (чтоб не сваливались) и такую же рубаху с длинным рукавом. Поверх я нацепил кожаный нагрудник, который при помощи ремешков удалось как следует затянуть на моем костяном теле. Сапоги и плащ решено было сохранить, так как эти предметы зачарованы и вряд ли мне где-то еще удастся раздобыть что-то похожее. В удобную заплечную сумку отправился кошель с дюжиной медных монет, найденных на трупах, двухметровая веревка и содержимое кармана моего плаща. Теперь, с натянутым капюшоном, издали меня можно было принять за обычного человека. Выделялись только излишняя худоба и кисти рук.

— Ина. Что я пропустил?

— Внимание! Носитель получил ущерб. Регенерация запущена. Повреждения устранены. Внимание, произошел скачок характеристик. Произвожу перерасчет:

Целостность тела: 100 процентов. Циркуляция: 100 процентов.

Запасы энергии:

Энергия смерти: 121 из 125 единиц. Восполнение: 1,375 единиц в минуту. Прогресс: 13 процентов.

Энергия тьмы: 79 из 83 единиц. Восполнение: 0,913 единиц в минуту. Прогресс: 44 процентов.

Чистая энергия: 42 из 46 единиц. Восполнение: 0,506 единиц в минуту. Прогресс: 89 процентов.

Уязвимость к частицам жизни 68 процент.

— По пять единиц к максимуму и пять процентов к скорости восполнения. Неплохо, — потирая подбородок, задумался я.

За время потраченное на изучение выведенных чипом данных, в сознание пришел единственный выживший. Избитый одним из своих коллег, а после еще и вырубленный поленом он, пока что, являлся самым везучим. Связанный, с плотно затянутым мешком на голове, он ерзал на земле не в силах встать. Его меч сейчас покоился на моем поясе, но пользоваться этим оружием я не собирался.

Покончив со сборами, я покинул лагерь и направился на северо-восток в сторону предполагаемой цивилизации. «Везунчик» плелся следом, погоняемый привязанной к шее веревкой. Без упирательств не обошлось, но, получив несколько хороших ударов в живот, человек быстро образумился. Поначалу он много говорил, ворчал, ныл, кричал и даже ревел, но чем дольше мы шли, тем меньше у него оставалось сил. Часто хотелось заткнуть его, но я сдерживался, так как он невольно пополнял словарный запас чипа.

Спустя четыре часа Везунчик упал и заскулил как собака. Поднять его не помогли даже пинки.

«Ну что ж, ладно, отдыхай», — оскалился я на связанного человечишку.

Только сейчас, усевшись напротив изможденного разбойника, ко мне пришло осознание содеянного. Примерно как и тогда в гробнице, я задумался о совершенных поступках и поразился собственной безнравственности. Но больше всего смущало безразличие.

— Я убил трех человек и собираюсь убить четвертого, — безмолвно проговорил я то ли сам себе, то ли связанному пыхтящему бедолаге неподалеку. — И это не как тогда на кладбище, где мой поступок был совершен в полузабытье и трансе. Нет. Сейчас я осознанно отобрал чужие жизни. И мне... не стыдно.

Солнце спряталось за облака, отчего и без того темный лес погрузился в полумрак. Сидя на поваленном, поросшем мхом дереве, я рассматривал свои костяные руки. Белые кости крепились друг к другу непонятным мне образом.

— Я уже не тот что раньше. Справедливости ради, должен заметить, что я не помню каким именно был раньше, но точно не таким. Возможно, в этом виновато это тело, к которому я подозрительно быстро привык, сам того не заметив. Или, что вероятнее, энергия смерти во мне... — сжав руку в кулак я с силой ударил по дереву отчего в нем осталась неглубокая вмятина, а бандит вздрогнул. — Бред. Или нет? Не хочется лишаться остатков человеческого «Я», пребывая в и без того не живом теле. Но, если перемены необратимы...

— Внимание, зафиксировано движение в сторону носителя. Три объекта. На семь часов.

Я посмотрел в сторону угрозы истинным зрением. Лесные коршуны — так я их прозвал. Большие, нелетающие, хищные птицы живущие в лесу и охотящиеся небольшими группами. Телом они напоминали страусов, но с гораздо более мощной оперенной шеей и массивным острым клювом. Во время вылазок с кладбища мне уже доводилось встречать их, но я всегда соблюдал дистанцию и возвращался не будучи обнаруженным.

— Закончилось твоё везение, — обратился я к человеку. — Обрекая тебя на муки, я снова предаю себя прежнего. Однако, не вижу другого варианта, да и ты, насколько можно судить, заслуживаешь этого.

Бандит словно почувствовал угрозу и резко встал, но тут же снова рухнул лицом в пол получив от меня пинок в пах. Одной рукой я с силой вжал его лицо в землю, а другой достал меч и вонзил глубоко в бедро. Сдавленный крик и ругательства не смутили ни меня, ни приближающихся хищников. Птицы медленно окружали нас, но я не собирался больше задерживаться. Вложив меч в связанные руки Везунчика, я материализовал в каждой руке по комочку энергии смерти и быстро направился прочь, постоянно оглядываясь.

Лесные коршуны не стали преследовать и через десять минут, когда я уже успел отойти достаточно далеко, по лесу пронесся крик.

Теперь след был заметён достаточно хорошо. Вернувшиеся в лагерь бандиты найдут три трупа, перерытый сундук и несколько пропавших вещей. Они повесят вину за содеянное на их якобы сбежавшего коллегу, которым сейчас лакомятся лесные обитатели. Никто не заподозрит, что в лагере был посторонний.

Глава 14

Два дня я беспрерывно шел на северо-восток. Бесконечное зеленое море и не думало прекращаться. Всюду слышались различные звуки и шорохи, изредка разбавляемые трелями птиц и шумом гуляющего по макушкам деревьев ветра. Даже в темную часть суток лес оглушал. На смену его дневным обитателям выбирались из своих нор ночные. Уханье сов, жужжание назойливых насекомых и шелест крыльев летучих мышей не прекращалось до рассвета.

Нельзя сказать, что всё это время со мной ничего не происходило. Неоднократно я сворачивал со своего пути, чтобы на безопасном расстоянии обойти лесных хищников. Ина заблаговременно предупреждала об их близости. Ее способность к обнаружению несколько превышала радиус обзора моего истинного зрения что, несомненно, выручало. Однако, один раз за мной таки увязалась стая волков. Хищники каким-то образом засекли меня. Понимая это, я ринулся бежать, по пути роняя крохотные капельки энергии смерти. Падая на землю они расползались по мхам и кустарникам, превращая их в гнилую труху. Этого оказалось вполне достаточно чтобы отпугнуть преследователей.

К концу третьего дня удалось выйти на огромное поле. Однако, пересекать его я не торопился. Сильный ветер нагонял облака. Налитое свинцом небо гремело где-то вдалеке, предвещая надвигающуюся бурю. Это была моя первая остановка после событий в лагере разбойников.

Усевшись под густой массивной елью, я по привычке начал тренироваться в навыке владения энергией. Первым делом до половины опустошил резерв смерти. После принялся за тьму. Она, к слову, нравилась мне больше, не смотря на то, что по своей физиологии я больше был созданием могилы, нежели мрака. К сожалению, использовать её в качестве средства самозащиты оказалось на так эффективно. Опытным путем удалось определить, что тьма умерщвляет небольшие растения лишь в двадцати процентах случаев. В оставшихся восьмидесяти она видоизменяет и будто искажает жизнь. Проверять ее действие на животных я не пытался, но небольшие деревья и кустарники, напитанные этой силой, преображались. Ветви изгибались и закручивались в спирали, кора чернела и черствела, а на местах опавших листьев вырастали колючки. Несмотря на это, мне все равно нравилось играться с юрким, словно живым, комочком тёмно-фиолетового дыма, который, как маленькая ласка, скользил между пальцев.

Раздался гром и яркая вспышка озарила всё вокруг. Я отвлекся и утратил концентрацию, а клубок тьмы в моих ладонях рассеялся. Настал черед нейтральной энергии, или как я её теперь называл — чистой.

Одна за другой на землю начали падать редкие, крупные капли дождя. Но уже через несколько мгновений разверзлись хляби небесные. Природа демонстрировала свою силу, низвергая на землю мощный ливень под аккомпанемент грома, молнии и сбивающего с ног ветра.

Ненастье сильно мешало сосредоточиться, но на третьей попытке мне все-таки удалось материализовать в руке чистую энергию. Прозрачная, с легким голубым оттенком, она напоминала и дым, и воду одновременно, не являясь в итоге ни тем, ни другим. Эфемерная, дрожащая от малейшего движения, словно пугливый ребенок, эта сила очаровывала своей неоскверненностью и хрупкостью.

Густые ветви ели, прогибаясь под ударами дождевых капель, худо-бедно, но защищали от шквалистого ветра. Всполохи молний, сопровождаемые оглушительным треском, норовили помешать моим упражнениям. Эффект зачарования от плаща не спасал и вода, стекающая по хвое, давно пропитала всю мою одежду.

— Внимание. Фиксируется структурное энергетическое изменение, — внезапно доложил чип.

— Что? О чем ты?

— Высвобождаемая носителем энергия претерпевает метаморфозы. Наблюдается процесс адаптации и перестройки вызванный, предположительно, внешним воздействием.

— Что? — вновь вопросил я, осматривая всё вокруг истинным зрением.

Не сразу до меня дошло взглянуть на удерживаемую в ладони энергию. Сперва показалось, что своими замечаниями чип сбил концентрацию и призрачный комок чистой энергии рассеялся. Однако, приглядевшись, я заметил что по прежнему удерживаю его в ладони. Только теперь он утратил цвет и стал почти невидим. Как горячие потоки воздуха жарким летом поднимаются от асфальта, так и в моей руке сейчас подрагивала незнакомая сущность.

— Ина, проанализируй, — опасливо вопросил я, боясь утратить сосредоточенность.

— Высвобожденная энергия носителя претерпела видоизменение под воздействием повышенного фона частиц воздуха.

— Энергия воздуха... Я могу ее поглотить?

— Ответ положительный.

Возвращать обратно в свой внутренний резерв материализованную энергию я научился еще во время тренировок на кладбище. Ничем особенным этот процесс не выделялся. Но сейчас был особый случай, ведь мое тело не имело собственных резервов этого нового вида силы.

Колыхающиеся потоки воздуха неспешно, словно сопротивляясь и протискиваясь через узкое место, втянулись в кости. Возникло подозрение что я сделал что-то не так, что я глупо прошляпил такую уникальную возможность.

— Внимание, — начала вещать Ина. — Регистрируется аккумуляция частиц воздуха. Резерв носителя 1 из 15 единиц.

— Фух. Получилось...

Даже без подсказок чипа я ощутил едва уловимые изменения в своей ауре. Невидимые обычным зрением, четыре вида энергии струились по моим энергетическим каналам. Конечно, предстоит проделать еще много работы чтобы увеличить резервы, но понимание того, что я еще на шаг приблизился к разгадке природы энергий этого мира, доставляли удовольствие.

— Ина, мне нужен полный анализ энергии воздуха и её возможностей, — я на секунду задумался и добавил. — Проведи симуляции комбинации различных видов энергий.

— Принято.

«Возможно, я тороплюсь с выводами, но если смешивание энергий даст результат, то я смогу здорово продвинуться в вопросе понимания этой силы. Жаль что их только четыре. Имей я в своем распоряжении...»

Мои мысли прервались внезапным озарением. Приоткрыв челюсть, я выглянул из-за ветвей укрывающей меня ели и уставился в даль. Могучий ливень давно прибил траву на поле, а резвящийся во всю ветер и не думал успокаиваться.

Я мигом стянул с себя промокшую одежду и прочие вещи. Кинжал, браслет и пояс отправились в сумку. Мощный шторм буквально сбивал с ног и чип даже рапортовал о незначительном ущербе, но моя идея заставляла игнорировать такие мелочи. Отдалившись от своего убежища примерно на двести метров, я уселся на сырую землю и сконцентрировался на процессе поглощения частиц.

Рассуждения о разнообразии накапливаемых мною видах энергии напомнили о первых днях на кладбище. Изначально во мне присутствовала лишь энергия смерти. Тьма же появилась после достаточно интенсивного облучения возле гробницы. Воздух, в достаточно большом объеме преобразованный из чистой силы, был поглощен только что. Однако, здесь и сейчас передо мной есть еще одна возможность которой необходимо воспользоваться.

— Ина, регистрируются ли сейчас возле меня частицы воды?

— Ответ положительный, — незамедлительно ответил чип. — Наблюдается повышенный фон частиц воздуха от 7 до 12 единиц и частиц воды от 5 до 12 единиц.

— Очень хорошо, — довольно выдохнул я несуществующими легкими.

Глава 15

Ласковое утреннее солнце освещало и согревало землю. О бушевавшем прошлой ночью ненастье сейчас напоминали лишь редкие поваленные деревья и прибитая трава.

После некоторых раздумий было принято решение двигаться через поле дальше на север. К полудню, когда моя одежда уже успела немного просохнуть, я услышал шум реки. Перебираться пришлось вброд по достаточно очевидным причинам. Вполне ожидаемой оказалась неспособность моего тела плавать. Однако, пешая прогулка по дну не вызвала особых проблем, не считая вновь намокшей одежды, благо течение являлось не столь сильным.

На противоположном берегу реки лес редел, постепенно переходя в равнины. Деревья здесь росли островками, между которыми то там то тут попадались следы человеческой деятельности. Это были порубки, где о существовании многовековых древесных великанов сейчас напоминали лишь десятки старых пней.

Понемногу во мне начала играть паранойя, и из опасений встретить людей я приказал Ине полностью сконцентрироваться на сканировании местности. Однако, судя по всему, человек тут не появлялся уже давно.

В конце концов я вышел на старую заброшенную лесопилку. Среди нескольких полуразрушенных строений, назначение которых мне не было известно, более менее целым оказался лишь небольшой домик. Окна оказались заколочены, а крыша местами провалилась. Давно проржавевшие, но еще крепкие петли держали на себе старую прогнившую дверь без замка. Внутри обнаружилась развалившаяся кирпичная печь, остатки какой-то мебели и прочий мусор. После беглого осмотра остальных строений, я решил продолжить свой путь по заросшей дороге, которая начинаясь от лесопилки шла на северо-запад.

Солнце уже клонилось к горизонту, а на противоположном конце небосвода одна за другой стали появляться первые звезды. По краям петляющей дороги росли рощи молодых деревьев. Еще до наступления темноты я вышел к небольшому человеческому поселению и теперь просто рассматривал его издали, ожидая пока ночь полностью вступит в свои права.

Небольшой городок располагался на берегу реки по которой в него некогда сплавляли древесину. Вероятно, это был основной промысел местных жителей. Вдоль единственной мощеной дороги, проходившей через все поселение, стояли деревянные одно и двухэтажные дома. На общем фоне выделялись лишь две большие каменные постройки. Первое, основательное пятиэтажное здание, насколько мне удалось рассмотреть, оказалось чем-то вроде трактира. Такой вывод подкреплялся наличием возле нее большой конюшни и множества стоящих телег, груженых всякой утварью. Второе строение, вне всяких сомнений, являлось церковью. Если не брать во внимание мое нарастающее отвращение к вредоносной энергетике этого дома веры, сама по себе церковь контрастно выделялась на общем фоне города своей роскошью и красотой. Внушительные белые стены храма были украшены фресками, мозаикой, колоннами с резными капителями и мраморными панелями. Массивный притвор — главный вход для прихожан, вел сразу на второй этаж. Навершие этой кирхи представляло из себя полукупол с длинным острым металлическим шпилем, устремленным в небо.

По краям единственной центральной улицы располагались уже закрытые на ночь лавки и мастерские. Среди людей, еще не отправившихся на боковую, можно было приметить одетых в одинаковые легкие доспехи, стражников. Служители закона носили с собой короткие пики и крепящиеся на поясе мечи.

«Значит я был прав, тут настоящее средневековье. Подожду немного и подойду ближе».

Спустя несколько часов я, прокравшись через закоулки, добрался до трактира. По пути довелось дважды быть облаяным собаками. Мохнатые, вероятно, чувствовали мою неживую природу и реагировали соответственно. Однако я, наученный своими лесными похождениями, легко отпугнул животных росинками силы смерти. Обойти патрули стражи оказалось проще благодаря уже отточенному видению аур и сканированию чипа.

На первом этаже трактира располагался кабак. Несколько десятков голосов сливались в единый гул. Время от времени то тут то там раздавались веселые взрывы смеха и выкрики. Притаившись возле открытого окна, я чувствовал доносящийся до меня аромат жареного мяса и алкоголя.

— Ина. Перенаправь все ресурсы на запись и анализ речи, разложи звук на составляющие по источникам сигнала с целью дальнейшей обработки, — безмолвно проговорил я.

— Задача принята.

Мой чип, безусловно, является лучшим помощником в подобной ситуации. Если я планирую постигнуть загадки этого мира и во всём разобраться, то в первую очередь стоит позаботиться о вопросах коммуникации. В будущем, когда сформируется достаточно объемная база проанализированных и переведенных слов, Ина сможет интегрировать собранную информацию в моё сознание. Не могу быть полностью уверен в том, что в нынешних обстоятельствах данный способ сработает, но попробовать стоит. После сеанса интеграции, по прошлой памяти не очень приятного процесса, я смогу не только понимать этот новый язык, но и думать на нем, как на родном. Говорить, в теории, тоже, но тут уже возникают нюансы со стороны анатомии. К сожалению, решить проблемы стоения тела, внешнего вида и физиологии Ина не сможет, так что придется импровизировать.

Глава 16

Каир родился в семье прачки и контрабандиста почти сорок зим назад. Его родители, вынужденные бежать от захватнических войн севера, проделали немалый путь через земли теократии — соседнего государства. В конце концов, группе беженцев удалось добраться до южных границ Ревеновской торговой компании и остановиться в городе Алаиши. Здесь у отца Каира были хорошие знакомые, которые и помогли кое-как освоиться на новом месте. Со временем, жизнь в трущобах поставила юношу перед тяжелым выбором: прибиться к ворам или пытаться выжить по-честному. Каир выбрал первое. Спустя двадцать лет его мать умерла от загадочного поветрия прозванного «черным блеском» — из-за характерных некротических пятен на теле больного. Отец от горя стал сильно пить и, полностью утратив хватку, перестал выходить из дома. Минула тридцатая зима со дня рождения Каира на момент совершения гнусного преступления, о котором сам он впоследствии вспоминал очень редко. И речь не о букве закона, которая, в силу специфики професии, давно пророчила парню виселицу. Речь о внутренних, теневых законах синдиката. Каир осмелился украсть у своего коллеги и не у абы кого, а у главаря. Что именно он украл так и осталось загадкой.

Каким-то образом ему удалось бежать и от стражи, и от поднятых по приказу руководителя синдиката убийц. Бежав из города, он двинулся на юг в сторону бескрайнего леса прозванного в народе «зеленым морем». Удача сопутствовала Каиру и он умудрился прибиться к группе бандитов. Свободолюбивый, жестокий, не гнушающийся забирать чужое даже силой, он быстро приобрел авторитет среди новых друзей, а в последствии и возглавил их.

Засады и налеты приносили Каиру и доход, и веселье, а когда закрома в лагере начинали ломиться от краденного, он отправлялся в путь, чтобы сбыть награбленное, как следует погулять и закупиться всем необходимым для оставшихся в лесу парней. Прекрасным местом для этого был небольшой городок всего в паре десятков лиг от Алаиша.

На всё про всё он обычно тратил не больше четырех-пяти дней. Задерживаться дольше Каиру не хотелось из-за опасений попасть на глаза тем, кто еще помнил о его грешке. Однако, в этот раз удача не благоволила разбойнику. Позапрошлой ночью над городом прошелся мощный ураган, каких здесь не видывали уже очень давно. Весь восточный торговый путь, по которому он собирался отправиться обратно, теперь покрыт упавшими деревьями. Единственный вариант покамест только сидеть и ждать, пока рабочие и солдаты торговой компании расчистят путь.

— Я вот только одного не пойму, — обратился к Каиру его друг и коллега. — Ежели ты так боишся что тебя узнают, то чего вообще берешься за это? Поручил бы свозить барахло парням... Седрику, например.

Каир привычно обвел взглядом всех посетителей таверны включая двух своих товарищей сидевших сейчас с ним за одним столиком. Хозяин заведения, старый знакомый бандитов, скупал у них награбленное и сбывал уже по своим каналам. Он не стал бы выдавать Каира ни стражам, ни синдикату, так как не хотел сам расстаться с головой.

— Седрик слишком туп, — процедил сквозь зубы бандит, после чего сделал пару добрых глотков из своей кружки. — Он скорее попытается смыться и кинуть остальных. И не говори мне про его брата... Для такого мало кто годится.

— Это почему же? — спросил третий, отрываясь от своего алкоголя. — Среди парней много тех кто скорее к волкам в гости сходит, нежели тебе дорогу перейдет.

— Да потому, что среди всех нас считать и писать умею только я, ты и Седрик. — мужчина с силой стукнул по столу кулаком и прокричал ни к кому конкретно не обращаясь. — Эй, еще выпивки!

Покидать стены таверны и рисковать нарваться на солдат, которые редко сюда захаживали, совершенно не хотелось. Лиц бандитов никто не знал и страх мужчин во многом являлся неоправданным. Но, как говориться — судьба любит осторожность.

Местный эль, хоть и был до мерзости кислым, но с главной своей функцией справлялся хорошо. Карманы мужчин приятно тянуло серебро, поэтому они наслаждались горячей едой и крепким алкоголем. Глубоко за полночь, когда в таверне оставалось лишь несколько посетителей, Каир со своими парнями, едва стоя на ногах и держась друг за друга, вышли на улицу. Из-за прошедшей бури в городе остановилось немало торговцев, желавших отправиться через лес на юг, но они, как и Каир, были вынуждены терпеливо ждать. Во многом именно это и привело к тому, что свободных комнат совсем не осталось. Однако, хозяин таверны не рискнул прогонять своих поставщиков и попросту предложил тем ночевать на конюшнях.

— Джелай, собака. Я к тебе обращаюсь... — злобно прорычал Каир, приподнимаясь на большой копне сена.

Ответом на это до мужчины донесся лишь мощный храп пьяного бандита. Рядом с ним, в раскоряку, лежал второй и так же мирно спал. Каир пробурчал что-то под нос и уже собрался разбудить этих двух оболтусов, но подступающая тошнота внесла коррективы в эти планы. Разбойнику кое-как хватило сил выбраться на улицу, однако последующие события в его памяти почти не отложились.

Очнулся Каир в полумраке в каком-то полуразрушенном и явно нежилом доме. Через дыру в крыше пробивалось полуденное солнце, но его едва хватало чтобы осветить пространство вокруг. Руки и ноги оказались туго связаны. Во рту был кляп из каких-то тряпок. В довершение всего этого жуткая головная боль приумноженная похмельем.

Более-менее придя в себя, бандит, кряхтя и рыча, попытался сесть. Когда это ему в конце концов удалось, он обнаружил в здании кого-то еще. В груди начала колыхать ярость, а сердце бешено стучать. Эта тварь, что сейчас молча смотрела на него из темноты, еще не знает с кем связалась. Каир, не взирая на кляп, пытался покрыть своего обидчика самыми грязными ругательствами на какие был способен. К сожалению, кроме сдавленного мычания, до незнакомца ничего не доносилось.

Похититель долго сидел и смотрел на жалкие попытки бандита отомстить, но в конце концов молча приблизился. Первым в глаза Каира бросилась сильная худоба незнакомца. Одежда висела на нем словно на вешалке. Его лицо, как и руки, были замотаны в ткань, как если бы обгоревшего человека замотали в бинты.

«Моровый» — тут же промелькнула мысль в голове Каира.

Только сейчас бандит ощутил странное чувство. Словно перед ним не человек вовсе, а настоящий монстр.

Незнакомец обошел разбойника вокруг и, остановившись позади, положил тому руку на спину. В следующее мгновение Каир испытал вспышку самой сильной боли за всю свою жизнь. Он словно целиком провалился в прорубь с ледяной водой. По телу проходили волны из миллионов пронзающих кожу игл. Сильнейшая агония сопровождалась невыносимым холодом и страхом. Через минуту бьющийся в судорогах мужчина потерял сознание.

Когда Каир вновь пришел себя, первым что он почувствовал, был мерзкий запах. В воздухе стояла тошнотворная смесь смрада его собственных экскрементов и сырого мяса. Когда зрение наконец вернулось, он разглядел рядом с собой два голых мужских трупа. Потребовалось время, чтобы он принял сидячее положение и как следует осмотрелся. В трупах Каир узнал своих коллег, Джелайю и Хиба. Этим двоим парням из всего лагеря он доверял больше всего, а теперь они лежали у его ног с перерезанными глотками.

Из дальнего угла донеслось шуршание одежд. Незнакомец всё так же, не говоря ни слова, разглядывал бандита, словно ждал чего-то. Спустя несколько минут он вновь подошел и, как в прошлый раз, положил свою руку Каиру на спину. Пытка повторилась вновь.

Глава 17

Каир не знал как долго он уже сидит в этой полуразрушенной халупе. Когда он приходил в себя, то замечал, что через дыру в крыше либо льется дневной свет, либо веет ночной прохладой. Каждое его пробуждение, словно ночной кошмар, заканчивалось одним и тем же. Молчаливый незнакомец подходил к нему из темного угла и прикладывал свою перебинтованную руку к его спине. Затем следовала мучительная вспышка непередаваемой боли и обморок. Злость и гнев давно прошли. На их месте теперь были страх и ужас. Каир понимал, что его похититель это магик, однако ему никогда не доводилось слышать о таком виде магии.

В очередной раз обретая сознание, мужчина судорожно задергался и почти рефлекторно, как гусеница, пополз в угол подальше от своего палача. Однако, бежать было невозможно. Из-за спины раздались шаги. Незнакомец схватил бедолагу за шею, приподнял и без особых церемоний усадил спиной к стене.

Когда Каир наконец успокоился, то обнаружил что злодей сидит на корточках прямо напротив него. Глубокий капюшон и плащ скрывали его худое тело с головой, а сквозь щели в ткани, что в несколько слоев покрывала его лицо, не удавалось разглядеть глаз.

Магик медленно приложил палец ко рту недвусмысленно давая понять, что не хочет нарушать тишину излишними криками и болтовней. Каир всё прекрасно понял — сейчас начнется допрос.

Бандит ничего не сказал, когда его наконец избавили от кляпа, лишь молча со страхом следил за незнакомцем, удалившимся в дальний угол дома. Когда тот наконец вернулся, то показал Каиру две вещи в своих руках. Первой оказалось золотое кольцо на кожаном шнурке. То самое кольцо из-за которого бандит пришел к такой жизни. Вторым был кусок пергамента с одним единственным словом нацарапанным при помощи угля. Слово гласило: «говори»

— Т-ты хочешь узнать о кольце? — наконец спросил Каир, на что в ответ получил положительный кивок от незнакомца. — Я... я украл его. У Серого Лерно. Это г-глава отделения синдиката в Алаише.

Молчаливый мучитель подергал куском пергамента требуя продолжения рассказа. Он явно не собирался ограничиваться только этой информацией.

— Я, я не знаю... Оно зачаровано или нет. Наверно. Старая травница Хло рассказывала, что это кольцо обладает властью, или силой, или чем-то там еще, вот я и поверил. — Каир едва не задыхался, рассказывая всё это. — Ну я же знал что зачарованные вещи нужно как-то заряжать. А это могут делать только магики или специальные места. Поэтому и отправился в лес. Я-я-я не знаю что оно делает, мне так и не удалось разобраться...

Всю жизнь бывший вор проклинал себя за эту ошибку юности, когда в прошлом позарился на это кольцо. Всю жизнь он носил его при себе, никому не показывая, не в силах от него избавиться. И вот теперь, после нескольких дней пыток, он понял что простая смерть ему не светит.

Молчун тем временем удалился в свой угол. Провозившись там с минуту, он вернулся к Каиру. Незнакомец показал разбойнику пергамент с новым словом: «Алаиша». Во второй руке у него был большой ломоть хлеба.

— А-алаиша? Это же город к северу от леса, примерно в десяти лигах от Ленты. Город-крепость, я-я точно не знаю. Когда-то я там жил, но... — Каир судорожно сглотнул ком в горле и уставился взглядом на кусок хлеба. — Я могу отвести тебя туда. Да!

Последние слова, казалось, понравились магику и он довольно кивнул, после чего бросил хлеб на пол перед бандитом.

Когда солнце ушло за горизонт, молчаливая пара покинула старую лесопилку. По началу их путь пролегал по укатанным лесным проселкам, заменявшим местному населению дороги. Однако, чем лучше становилась эта дорога, тем дальше магик уводил Каира в редеющий лес, не меняя при этом направления. Ночные путники сторонились не самой дороги, а встречи с людьми. Ни к чему им было видеть, как перепуганного и связанного мужика тащит за собой какой-то странный, перемотанный тип.

Бандит почти бежал вслед за молчаливым незнакомцем. Отстать не позволяла веревка, которую тот крепко привязал к шее Каира. Он давно понял, что этот человек нем. А еще он одновременно пугался и восхищался его выносливостью. Каир считал себя достаточно крепким и сильным. Жизнь глубоко в лесу не терпела слабаков, а тем более жизнь бандита. Однако, несколько дней пыток и голод подсказывали мужчине, что шансов вырваться у него не много.

Неоднократно магик останавливался позволяя спутнику отдохнуть. Сам он при этом, как подметил Каир, не испытывал ни малейшей одышки. Еще сильнее удивляла его способность прекрасно ориентироваться в пространстве, да еще и в полной темноте.

Последний привал путники сделали на самой границе леса. Дальше начиналось огромное поле. Небо на востоке понемногу светлело и приобретало серовато-жемчужный оттенок. Отсюда можно было хорошо разглядеть стены города, располагавшегося на скалистом холме.

Перед взором путников предстало гигантское монументальное сооружение, на возведение которого наверняка было затрачено невообразимое количество ресурсов и времени. Крепостные стены Алаиша были высотой не менее двадцати шагов. Укрепленные сторожевые башни служили для осмотра, дозора и охраны прилегающих территорий. В далеке, по мощеной дороге откуда-то с юго-запада и до самых городских ворот, тянулись вереницы телег и карет. Но больше всего поражала длина укреплений. Колоссальная фортификация протяженностью в десяток лиг, замыкала в себе настоящий город с населением более ста тысяч человек.

Магик долго разглядывал город и словно беззвучно с кем-то общался. Каир подметил, как тот шевелит челюстью, скрытой под несколькими слоями ткани. Вдоволь наглядевшись, он достал из пазухи кинжал и приблизился к бандиту. Одной рукой молчаливый незнакомец упер клинок в живот Каира, а другой указал на город.

— С-спокойно... Я же говорил, что проведу... — Каир подался назад, но уперся спиной в дерево. — Дальше же ты и сам справишься. Вон там ворота...

Мужчина почувствовал, как острие кинжала вот-вот проткнет его кожу. Магик еще раз указал свободной рукой в сторону города. В своем жесте он демонстрировал нетерпение и раздражение.

— Я расскажу. Я расскажу, только не убивай... — скороговоркой залепетал мужчина. — Однажды я убежал оттуда. Мой отец, он знал старый тайный ход...

Слова про тайный ход тут же возымели эффект и давление металла на плоть ослабло.

— М-мой отец, он был контрабандист. О-он... он со своим другом доставляли в город, ну, разное... — продолжил Каир. — О нем даже синдикат толком ничего не знает. В-видишь ли, город очень древний. Ну, из тех, которые строились еще в темную эру. П-под ним есть сеть из тоннелей для воды и прочего. Об этом все знают. Н-но никто не знает, что под этими тоннелями течет река. Клянусь! Я сам её видел! Прямо под землей! Только это не такая река с берегами, как можно подумать. Она течет внутри большой круглой пещеры...

Незнакомец задумчиво почесал подбородок, после чего жестом потребовал продолжения рассказа.

— Т-так вот... Эта река выходит на поверхность за городом. С той стороны Алаиши начинаются горные хребты. Местность там непроходимая и очень скалистая. Ну и... эта река выходит прямо из скал. — Каир чувствовал, что его рассказ похож на бред, но ничего не мог с этим поделать, ведь именно так он когда-то избежал гнева синдиката — сбежав из города по этой самой реке. — Я не вру! Клянусь светом! По этой реке можно попасть под город в тоннели...

Глава 18

— Держите, дяденька. — босоногий, грязный мальчишка лет двенадцати протянул мне краюху серого хлеба.

Я осмотрел его с головы до ног и жестом отказался от угощения. Пожав плечами, мальчуган уселся рядом прямо на землю и с удовольствием принялся трапезничать. Паренька звали Джамал, но знавшие его люди сокращали до простого: «Джа». Мальчуган был похож на маленького бесёнка. Растрепанный, энергичный, как и все дети в этом возрасте, и совершенно неспособный подолгу сидеть на одном месте.

Пока мальчик активно пережевывал черствый ржаной хлеб грубого помола, я осторожно покосился в его сторону. Джа носил сильно грязные и во многих местах рваные штаны подпоясанные простой веревкой. На груди у него была такая же грязная льняная рубаха на несколько размеров больше. Легкая рыжина и россыпь веснушек на перепачканном в какой-то грязи курносом лице придавали его неопрятному виду еще больше неряшливости. Единственными в его облике, что однозначно бросалось в глаза, были обернутые бинтами руки от пальцев до локтей.

Остановив свой взгляд на его руках, я ненадолго задумался. Наши конечности были похожи, не смотря на то, что я значительно плотнее, качественнее и скрупулезнее обмотал каждый свой палец и косточку, не позволяя постороннему взгляду лицезреть свою нечеловеческую природу. Эта идея пришла ко мне еще в Ленте — городке дровосеков, что был оставлен позади почти два месяца назад. Осторожно пробравшись в один из дворов, я просто напросто украл несколько сушащихся комплектов белья, после чего тщательно нарезал его на лоскуты. Сейчас моя голова, шея, руки и ноги выглядели так, словно я попал в сильный пожар, после которого перемотал себя всего чтобы скрыть уродливые шрамы. Заодно я плотно обернул в ткань кости плечевых суставов, чтобы даже случайное касание прохожего не создавало подозрений.

Весь этот маскарад вызывал у любого человека лишь отвращение. Никто, увидевший меня, не желал даже приближаться и уж тем более касаться такого как я. Виной тому был гулявший по людским землям мор, прозванный «черным блеском» или попросту чернухой. Таких как я, перемотанных, называли соответственно — моровыми или чернушными. Позднее я узнал, что эта болезнь была совершенно не заразна. Моровый мог дышать одним воздухом со здоровым человеком, касаться его и пить из общей посуды, совершенно не рискуя заразить кого-либо. Этот факт неоднократно проверялся и перепроверялся тысячами лекарей за долгие годы. Тем не менее, каким-то образом болезнь продолжала существовать и распространяться среди людей. И не было никаких способов защиты, будь ты хоть босяк с улицы, хоть зажиточный купец, хоть привилегированный граф. Любой человек, за всю жизнь ни разу не приблизившийся к чернушному, мог в одночасье обнаружить на своем теле черные бляшки. Черный блеск не причинял больным ни боли, ни страданий. Не считая социальных факторов, он ни коим образом не мешал человеку продолжать существовать. Однако, он сокращал продолжительность жизни почти вдвое. Черные бляшки с годами разрастались, в самых запущенных случаях покрывая всё тело человека, они постепенно высасывали из него жизнь. В конце концов, больной умирал не от самого заболевания, а от присоединившихся на фоне ослабленного иммунитета, прочих болезней вроде простой простуды. На сегодняшний день не было способа победить мор, лишь замедлить и иногда даже полностью остановить рост бляшек, но не более. Ожидаемо, средства эти не были из разряда общедоступных. Позволить их себе могли лишь те, в чьих карманах водилось золото.

За всё то время, что я провел в Алаише, Джамал был единственным человеком который не сторонился и не боялся меня. В своей детской наивности, он считал, что нас объединяет общий недуг и по сему стоит держаться вместе. Порой он приносил мне украденную с прилавков еду, но я почти всегда отказывался. Мальчишка, усевшись рядом или напротив, мог подолгу болтать о всяком. О том, как жена местного трактирщика застукала его пьющего воду из корыта для лошадей, за что паренек отхватил палкой по спине. О том, как он стянул с прилавка портного кусок ткани и сносил его местному скупщику, за что получил медяк. О том, как он, пару лет назад, будучи на тот момент еще здоровым, вместе с остальными беспризорными, таскал бочки с водой из колодца. К слову, именно из-за недуга остальная ребятня изгнала мальчугана. Мало кто из горожан захотел бы брать воду у детворы зная, что один из них моровый. Распространенное знание об особенностях болезни и ее незаразности не мешало людям презирать и сторониться чернушных. Стереотип о болезни, не взирая на факты, прочно укоренился во всеобщем сознании и даже сами больные, если только они не скрывали черный блеск, самоизолировались и сторонились прочих людей. Джа же, со всей своей неугомонностью, стал для меня и отдушиной с точки зрения простого человеческого общения, и хорошим источником информации. Благодаря ему я смог лучше понять что из себя представляет Алаиша и мир вокруг. Конечно, невозможность ответить ему или задать вопрос, огорчала, но я начал мириться со своей ролью немого бездомного, умирающего от непонятной болезни.

Доев свою, возможно единственную за сегодня, пищу, Джа, не говоря ни слова, вскочил и убежал прочь оставляя меня одного в сыром и мрачном переулке выходившем на улицу мастеровых. Подобных улиц в Алаише было превеликое множество и каждая соответствовала либо роду занятий мастеров, либо небольшому объединению вследствие общей взаимовыручки, либо общего потребляемого сырья для последующей обработки. Так, например, лавка кожевника могла стоять по соседству с лабораторией алхимика. При этом первый задешево приобретал у второго необходимый для дубления кожи аммиак, а сам за это предоставлял хорошие скидки и более качественный товар второму.

Я осторожно выглянул из переулка. Каждая лавка обращалась к городской улице прилавком с парой горизонтально расположенных ставней сверху и снизу, открывающихся соответственно вверх и вниз. Верхний ставень, поддерживаемый двумя стойками, представлял из себя навес. Нижний же, опираясь на две короткие ножки, образовывал собственно прилавок. На ночь ставни закрывались и запирались изнутри на засов. В помещении обитали мастер с подмастерьем, а с ними, нередко, родственники — дети и жены.

Днем мастер, сидя в своей лавке за раскрытыми ставнями, занимался своей работой прямо на виду у публики. Такое положение позволяло клиентам оценить работу мастера, а мастеру — блеснуть перед возможным заказчиком своим умением. При появлении покупателя, кожевники, портные, обувщики и прочие немедленно оставляли свое занятие и бросались на улицу к клиенту тут же превращаясь из сосредоточенного ремесленника в назойливого продавца.

Поймав на себе несколько презрительных взглядов, я тут же вернулся в переулок и, постояв с минуту, направился вглубь. Здесь невероятно узкие улочки уже не были столь людны. Дома стояли почти вплотную друг к другу так, что солнечный свет почти никогда не касался земли. Двум встречным прохожим оказалось бы не легко пройти мимо друг друга.

Алаиша являлась действительно большим городом. Внутри человейник разделялся на три зоны, каждая из которых отделялась от другой большой крепостной стеной в форме кольца, одно внутри другого. Внешнее кольцо самое большое и самое населенное, представляло из себя ряд улиц-лучей, идущих от внешних стен к стенам второго кольца. Однако, чем дальше я удалялся от них вглубь, тем мрачнее становилась обстановка. Двух- и трехэтажные каменные дома постепенно сменялись обшарпанными халупами и покосившимися домишками. Тут начинались трущобы — место, где простой прохожий в один миг мог распрощаться не только с содержимым своих карманов, но и со своей жизнью.

Среднее кольцо предназначалось для более зажиточных и привилегированных граждан. Мне не довелось побывать там, но по рассказам прохожих, уровень жизни второго и первого кольца сильно отличались. На лицо было сильное и очевидное расслоение общества.

Внутреннее же кольцо, как и следовало ожидать, предназначалось для элиты. От Джамала, который и во втором-то кольце никогда не был, я наслышался про богатые резиденции и роскошные виллы. Почти наверняка представление ребенка об этом месте сформировалось за счет слухов и рассказов, что он мог услышать на улице. Но кое в чем и он, и все остальные были уверены наверняка — во внутреннем кольце заседает городской совет.

Алаиша являлась крупным торговым городом стоящим близ Зеленого моря, первое крупное поселение на пути восточного торгового пути. Ревеновская торговая компания — так называлось государство в состав которого входила Алаиша. Изначально это государство, как я узнал благодаря непрекращающейся записи Ины, представляло из себя союз нескольких городов отколовшихся от другого, ныне уже несуществующего королевства. Позже эти города, отчасти благодаря близости бескрайнего леса и отчасти благодаря активной торговой политике, увеличили своё влияние далеко на запад. Во главе государства стоял совет, члены которого избирались на неопределенный срок. Обязательным условием для претендента на эту роль была успешность в собственном бизнесе. Другими словами, страной правят зажиточные торгаши и чем прибыльнее их дела, тем прочнее они сидят в совете. Не играет никакой роли твоё происхождение, титулы и заслуги, кроме успеха и денег. В каждом отдельном городе также формировался свой совет именуемый палатой. Однако, власть палаты не уходила дальше этого города и прилегающих территорий. Палата обязана была подчиняться общим законам и решениям совета.

Глава 19

Я осторожно, словно кошка, пробирался по мрачным лабиринтам трущоб. Видение аур позволяло мне ловко обходить людей на своем пути, избавляя от ненужного внимания. В тех редких случаях, когда встречи с прохожим не удавалось избежать, меня спасал облик морового. Даже тут, на дне человеческого муравейника, больных сторонились, хоть и не выказывали им столько презрения, ведь именно здесь и оседала большая часть зараженных.

Мрачной стороной города управлял синдикат, преступная организация о которой мне довелось впервые услышать от главаря лесных бандитов. Члены синдиката держались группами и редко выходили на широкие лучевые улицы, чтобы не светиться лишний раз перед стражниками. Тем не менее, в каждом таком мужлане легко угадывался стереотипный грабитель и вор. Во всяком случае, именно такое впечатление у меня сформировалось об этих типах.

Мой путь окончился в тупике между двумя старыми каменными домами. Даже днем в этом месте всегда царил полумрак и неприятная сырость. Однако, меня интересовало не уединение закоулка, а мощная канализационная решетка, уложенная вокруг брусчаткой.

Не смогу передать весь тот шок, что я испытал, когда впервые оказался в этих темных тоннелях. Слова бандита оказались верны и под городом действительно раскинулась целая сеть тоннелей и труб предназначенных для выведения дождевой воды и нечистот. Но еще больше меня поражал сам факт их существования с точки зрения технологического развития людей этого мира. Настоящая канализация под городом, не имевшем даже намека на какую-либо индустрию. Немыслимо!

Первые две недели своего пребывания в Алаише я изучил именно эти тоннели и составил подробную карту. Выяснилось, что попасть отсюда в зону второго и третьего кольца почти невозможно. Этому препятствовали древние, но по прежнему крепкие дренажные перекрытия и сложные системы недостаточно широких труб, чтобы через них мог пролезть человек.

Именно тут, под землей, в укромном закутке, представляющем из себя каменный тупиковый коридорчик, я организовал своё логово. Пара сгнивших ящиков служили для меня столом и стулом, а в углу валялись различные вещи, что я принес с собой. Кроме моих собственных пожитков, сейчас там лежали несколько обернутых в сухую чистую ткань мечей, металлическая кираса, несколько пар сапог и мешок с прочей мелочью. Всё это когда-то принадлежало тем трем бандитам, что я настиг в Ленте.

— Ина, статус.

— Целостность тела 100 процентов. Циркуляция 100 процентов.

Запасы энергии:

Энергия смерти 135 из 135 единиц. Восполнение 2,025 единиц в минуту. Прогресс 0 процентов.

Энергия тьмы 100 из 100 единиц. Восполнение 1,5 единиц в минуту. Прогресс 0 процентов.

Энергия воздуха 50 из 50 единиц. Восполнение 0,75 единиц в минуту. Прогресс 0 процентов.

Энергия воды 49 из 49 единиц. Восполнение 0,735 единиц в минуту. Прогресс 0 процентов.

Чистая энергия 66 из 66 единиц. Восполнение 0,99 единиц в минуту. Прогресс 0 процентов.

Уязвимость к частицам жизни 66 процентов.

Порог развития достигнут. Для преодоления порога требуется выбрать направление эволюции.

Я скинул с себя грязный, но по прежнему целый, зачарованный плащ и уселся на один из ящиков. Сырое, прогнившее дерево жалобно скрипнуло, но выдержало. Зачарованные ботинки, найденные в гробнице, сейчас покоились в углу, так как надевать их я не решался. Слишком уж хорошо они смотрелись на ногах бездомного, больного чернухой. Вместо них я напялил старые поношенные сапоги снятые с трупа одного из разбойников.

«Сапоги мертвеца... — думал я, глядя на рвущуюся обувь на своих ногах. — ...носит мертвец»

А вот с кинжалом расставаться не хотелось. Высовываться наружу без средств самозащиты, на мой взгляд, полное безумие. Поэтому верный спутник был аккуратно примотан лоскутом ткани к ребрам с внутренней стороны грудной клетки.

С того самого момента, как я оборвал жизнь усатого главаря разбойников, в статусе Ины появилась тревожащая меня строчка о пределе развития. Под пределом понимался именно потолок в развитии моих энергетических запасов. Сейчас их сумма составляла четыреста единиц и отказывалась расти дальше сколько бы я не опустошал свои резервы.

Разумеется, я потратил множество часов за допросами своего чипа. Все симуляции проведенные Иной приводили к одному и тому же результату: «недостаточно данных». Так что я понятия не имел, о каком именно выборе направления эволюции говорил чип.

— Определенно мне нужна помощь, — опустив голову рассуждал я. — И здесь мой облик больного бродяги явно не поможет. Нужно что-то придумать.

Нельзя сказать, что у меня был какой-то конкретный план или цель. С момента своего пробуждения я только и делал что прятался ото всех. Прятался, но неуклонно приближался к большому городу. Рассуждения на эту тему привели меня к простой по своей логике мысли — мною движет любопытство. И действительно, я не мог успокоиться с той самой ночи когда неумышленно убил несчастного мага. Мне до дрожи в коленках было любопытно, что же это за магия такая и почему я до сих пор жив. Или не мёртв...

Однако, у меня был один способ решения вопроса с пределом развития и именно поэтому сейчас я ушел под землю в свое логово. Никаких гарантий. Вероятнее всего меня просто вышвырнут пинком под зад, но риск, на мой взгляд, оправдывает средства.

Переминаясь с ноги на ногу, я словно боролся с нерешительностью, но в конце концов приблизился к лежавшему в углу свертку и достал оттуда один меч. Спрятав его за пазуху и возвращая на свои плечи плащ, мне потребовалось еще несколько минут перед выходом на поверхность, чтобы тщательно перепроверить обмотки, скрывающие мои кости на голове и руках.

Дорога заняла чуть меньше часа. На улице понемногу вечерело, но мастера еще работали. Покинув трущобы, я вышел на одну из лучевых улиц и ловко, не привлекая внимания прохожих, пересек ее. В конце концов я остановился у двери двухэтажного дома со скромной табличкой на которой под выцветшим изображением весов кто-то криво нацарапал «Старьевщик».

Глава 20

В помещении было затхло, темно и тихо. В воздухе витал запах старой кожи, пыли и ладана. На широких полках, крепящихся на стенах от пола до потолка и занимавших большую часть помещения, было уложено множество вещей, половину из которых даже чип отказался идентифицировать. Создавалось впечатление, что работающий здесь человек почти ничего не продает, а в основном покупает, из-за чего вещи копятся и пылятся, без малейшей надежды обрести нового хозяина.

Разумеется, для меня не было тайной чем на самом деле занимался работающий тут человек, как не было тайной и для всех его посетителей. Старьевщиком он назывался лишь для виду, а на деле являлся мелкой сошкой синдиката — скупщиком краденного и соглядатаем местной шпаны. За откровенно хамскую плату, он получал украденный из мастеровых лавок товар и, в зависимости от его ценности, перепродавал, либо оставлял для навещающих его время от времени, коллег.

В противоположном от входа конце магазинчика, за старым прилавком, на меня строго взирал низенький старичок. Аккуратно зачесанные назад седые волосы, ухоженная заостренная бородка и маленькие хитрые глазенки делали его похожим на дрозда. Стоило мне войти, но мгновенно опознал во мне нищего, а по сему не собирался церемониться.

— Ну-у. Показывай, чего принес, — деловито произнес он, сообразив, что я собираюсь что-то продать. И это что-то, по его разумению, почти наверняка, мне не принадлежит.

Я приблизился и без резких движений положил перед старичком меч. Своим видом я пытался выказать почтение, но без слов это удавалось крайне плохо.

— Хм-м-м, — протянул старьевщик, взяв в руки оружие и пристально вглядываясь в него. — Не похоже на работу местных. И стражники с таким не ходят. Признавайся, у кого взял?

Разумеется, ответить на подобную провокацию я не мог, поэтому просто пожал плечами, на что старикан лишь сурово уставился на меня. После молчаливой паузы, длившейся почти минуту, он наконец спрятал меч под прилавком и вынул из поясного кошеля серебряную монету.

— Один полновесный.

Однако я не нуждался в деньгах и на его предложение отрицательно закивал головой. Старьевщик уже набрал в грудь побольше воздуха, готовясь ругать меня за наглость, но не успел. Предупреждая его брань, я вытянул руку в сторону одной из полок за его спиной.

— Что? Ты сдурел? — переходя на фальцет, опешил он, когда, проследив за моей рукой, понял, что я указываю на полку с книгами. — Да самая дешевая из них обойдется тебе...

Но я вновь перебил его, отрицательно вертя головой и скрещивая руки.

— Хм. Я понял! — наконец выдал старик после серии моих, достаточно комичных попыток при помощи одних лишь жестов объяснить, что на самом деле я хочу. — Ты хочешь почитать, но не забирать?

Получив утвердительный кивок, старьевщик задумчиво почесал затылок. Его взгляд опустился под прилавок на спрятанный меч, затем на серебряную монету и наконец на меня.

— Это тебе не библиотека, но так и быть. Читай прямо тут, при мне и без фокусов. Даю полчаса. — выдал он и, убрав серебрушку, положил передо мной первую попавшуюся книгу.

Книга на поверку оказалась каким-то полурелигиозным писанием об ордене светоносных воинов называвших себя паладинами. Этих воинов с раннего детства воспитывали в монастырях в строгом аскетизме. Суровые физические тренировки и зубрежка различных священных писаний в перемешку с психологической обработкой в итоге превращали их в мощную, фанатичную и, если верить тексту книги, наделенную особой силой света, боевую единицу.

Разумеется, прочесть всё за полчаса я бы не успел, но в этом не было нужды. Достаточно было лишь пролистать книгу на секунду задерживаясь взглядом на каждой странице, чтобы чип успел все записать и позже выдать мне по требованию.

Ина не просто бездумно записывала текст, но составляла новую базу. Любая весомая информация, не важно прочитал ли я её или услышал, получала оценку по заданной шкале достоверности и впоследствии, подтверждаясь или опровергаясь, сохранялась или, соответственно, удалялась из памяти чипа. Однажды, постепенно наполняясь и расширяясь, эта база превратится во всеобъемлющую энциклопедию призванную облегчить мое существование.

Старьевщик пристально следил за мной и даже как-то напрягся, когда я спустя пять минут вернул книгу и вновь указал на полку.

— Издеваешся? — закипятился он. — Ты ведь даже не читал. Не умеешь ведь, я прав?

В конце концов, сверля меня взглядом, старик все-таки уступил и вручил мне вторую книгу, а затем и третью. На большее его не хватило.

— Достаточно! Пшел вон! — сердито прошипел старьевщик, когда я вернул ему очередной томик. Своим тоном он четко давал понять, что больше не собирается меня терпеть.

Возвращаясь в тот переулок возле мастеровой улицы, где мне нравилось сидеть и подслушивать сплетни горожан, я тихо радовался своей маленькой победе. Усвоенной чипом информации было более-менее достаточно, чтобы освоить письменность. Ведь одно дело понимать речь и совсем другое уметь читать. И не важно, что содержимое всех трех книг оказалось абсолютно бесполезным. Завтра я вновь навещу этого скрягу.

Глава 21

— Опять ты, — процедил сквозь зубы старьевщик. — Что на этот раз?

Последние несколько дней я исправно посещал этого старика, принося с собой что-то в обмен на возможность полистать две-три книги. Оставшиеся два меча и кираса уже покинули моё логово и были переданы, поэтому сейчас я положил на прилавок серебряную монету.

Валюта этого государства, а возможно и всего мира, представляла из себя чеканные золотые, серебряные и медные монеты. Самый высокий номинал был у полновесного золотого ливра. Полновесными они назывались за свою целостность. Многие хитрецы и фальшивомонетчики просто срезали края у полновесных, таким образом немного уменьшая их вес. Позже обрезанную можно было удачно реализовать как полноценную, а из скопившихся обрезков отлить новую. Безусловно, такое мошенничество каралось смертной казнью или каторгами. Один ливр равнялся двадцати серебряным су, а су двенадцати денье. Кроме того, существовали мелкие разменные луидоры равные половине денье и более крупные золотые монеты экю — три ливра и пистоль — десять ливров, но использовались они либо для осуществления особо крупных покупок, либо в банковской сфере.

Ежедневно просиживая в своем закоулке, выходящем на лучевую улицу мастеровых, я давно сформировал приблизительное понимание цен на товары и услуги. Так, например, пошив хорошей и добротной обуви мастера средней руки мог достигать одного су. За самый дешевый хлеб брали всего один луидор.

Старьевщик с подозрением покосился на мою монету, но все-таки спрятал её за пазуху и протянул мне новую книгу. Пару раз он пытался всучить мне ту, которую я уже листал, но по моим жестикуляциям понял, что так меня не проведешь.

— Эта последняя. Больше у меня нет, — уже спокойнее отозвался он, когда я принялся за чтение.

«Мог бы и раньше сказать», — подумал я, понимая что назад серебрушку уже не вернуть.

Каждую ночь я, возвращаясь в подземные тоннели, посвящал чтению. Не такому как тут в этой лавке, а уже более основательному. Записанные книги не изобиловали по настоящему важной на мой взгляд информацией и в большинстве своём носили развлекательный характер. К примеру, три из них оказались сборниками пьес и рассказов. Две какими-то религиозными толкованиями, а одна так и вовсе детской книгой сказок. Забавно, но именно книга сказок показалась мне самой интересной. До оставшихся в памяти чипа книг я еще не успел добраться.

Покончив с записью, я вернул томик старику и положил на стол кусок пергамента принесенного с собой. Как и тогда, на заброшенной лесопилке, я попробовал использовать письменность для общения, однако в этот раз мои навыки позволили грамотно написать полноценное и конкретное предложение, а не одно единственное слово.

Беззвучно шевеля губами, старьевщик прочитал текст и ошарашенно уставился на меня.

— Значит ты все-таки грамотный. Отродье бездны, ты хоть понимаешь чего просишь?

Реакция пожилого человека меня смутила, но я перевернул пергамент. На его обратной стороне старикан прочел короткое: «Я заплачу сколько нужно».

— Дело не в деньгах. Ты что, не знаешь? — продолжил негодовать старьевщик. — Магические книги — табу. Их нельзя купить. Никак. Нигде. Иди лучше отсюда, пока я стражу не вызвал.

Провожая меня взглядом, старик выждал несколько минут, после чего повернулся в сторону приоткрытой двери, что вела во внутренние комнаты лавки.

— Любопытно, — донесся голос из-за двери. — Я передам старшему.

— Славно, — поежился старикан в ответ. — У меня от этого морового мурашки по коже.

Диалог старьевщика и незнакомца не были мною услышаны, так как в этот момент я уже направлялся прочь по тесным улочкам в сторону своего убежища.

«Табу? — рассуждал я про себя. — Всё оказалось сложнее, чем я думал»

Люди на улицах редко разговаривали о магах и их ремесле. Не то, чтобы был какой-то запрет, или тайна. По некоторым слухам я понял, что в городе живет несколько таких, но все они обитают на территории среднего кольца. Думая об этом, я пришел к выводу, что стоит поискать способ подобраться к ним поближе. Вопрос только: каким образом?

Из размышлений меня вывело внезапное оповещение Ины.

— Внимание, расчеты завершены. Проведено сто тридцать шесть миллионов четыре тысячи двести одна симуляция.

— Ого! — безуспешно попытался воскликнуть я, бегло просматривая выведенный чипом отчет.

Изучать результаты посреди пустой улицы, однозначно, было плохой идеей и я поспешил в свое убежище. Почти два месяца Ине понадобилось на то, чтобы полностью проанализировать все возможные комбинации стихий из тех, которыми я способен манипулировать. Даже не смотря на то, что на выполнение этой задачи она тратила лишь часть своей мощности, это весьма солидный срок. Именно поэтому, перемещаясь быстрым шагом по тесным улочкам Алаиши, я каждой косточкой ощущал нарастающее нетерпение и любопытство.

— Структурный анализ всех видов энергии имеющихся в запасе носителя, а также ряд выведенных гипотез, позволяют сделать вывод, что ни один вид энергии не способен напрямую сочетаться с любым другим, — комментировал мне чип, когда я уже спустился в канализацию, — Каждый вид энергии является самодостаточным и независимым. Данное наблюдение позволяет утверждать, что энергии не способны смешиваться и\или объединяться.

— Любопытно. Тем не менее есть возможность сочетать их опосредованно.

— Чип обнаружил два метода непрямой комбинации энергий. В обоих методах используется способность различных видов энергии оказывать влияние на другие без смешения.

Всё оказалось и просто, и сложно одновременно. Но, признаюсь, не такого результата я ожидал. Если выражаться простым языком, то каждый вид энергии имеет свою плотность. Например, как масло и вода. Сколько их не перемешивай, реакции не произойдет. Однако, есть исключение, а именно не стихийные виды энергии. Составляя свою собственную классификацию, я решил отдельно выделить жизнь, смерть, свет и тьму, как нестихийные. Они-то как раз реагируют, притягиваясь друг к другу с последующим уничтожением. Нечто подобное я наблюдал во время своих первых вылазок с кладбища, когда зеленые частицы словно чувствовали мою природу и меняли своё направление.

— Хорошо, давай по порядку. — обратился я к Ине.

— Первый вид взаимодействий осуществляется при помощи рун и контуров. Наполнение последних различными видами энергии позволяет получать тот или иной результат, — продолжил чип, сопровождая свой рассказ визуализацией и графиками, — Данный метод позволяет строго контролировать процесс на любом этапе и получать фиксированный результат.

— Хмм. Это напоминает электронную плату, где контур это сама плата, а руны — микросхемы. Очень интересно, но слишком сложно. Вероятно, в будущем я смогу изучить все руны и научиться использовать этот метод. Продолжай...

— Второй метод основан на естественном проявлении каждой стихии. Лучше всего такие свойства проявляют элементальные стихии. Метод не позволяет выстраивать сложные логические цепочки взаимодействий различных видов энергий между собой, а так же требователен к строгому контролю со стороны носителя.

— Стоп! Ты предлагаешь просто влить одно в другое силой? — я принялся массировать виски не задумываясь о глупости данного действия.

— Ответ отрицательный. Корректнее будет выражение: «Столкнуть одно с другим»

Я открыл челюсть, но так и не придумал что сказать чипу. С одной стороны это звучало абсолютно бредово, но с другой...

Глава 22

На столе, тихо потрескивая, догорало пламя свечи. Рядом стояла початая бутылка молодого вина, пара кружек, завернутые в чистую ткань хлеб и сыр и небольшая стопка из дюжины книг. Через маленькое окно без стекла, закрывающееся в холодное время на ставень, приятно тянуло ночной прохладой. Вместо привычных мне времен года, люди этого мира делили год на два цикла до и после дней солнцестояния. Каждый цикл в свою очередь делился на восемь сезонов. Последние теплые дни уходящего лета предвещали о грядущем празднике урожая.

Закрыв очередную книгу, я положил её на остальные и осмотрел полуподвальную каморку в которой находился. Возле стены стояла простая, не используемая сейчас печка, а рядом пустая поленница. В противоположном углу, занимая четверть от всего помещения, расположилась кровать. Больше тут ничего не было. Мысленно вернувшись в прошлое, я улыбнулся несуществующими губами. Было в истории моего появления здесь нечто комичное.

После проишествия со старьевщиком я продолжил свои попытки раздобыть хоть какую-нибудь литературу в надежде наткнуться на что-то важное и ценное. Еще два скупщика послужили для меня импровизированной библиотекой. Благодаря им я не только истощил свои запасы серебра, что забрал у усатого бандита и его подельников, но еще и привлек нежелательное внимание.

Это случилось в один прекрасный вечер, когда я просиживал свой костяной зад в переулке возле улицы мастеровых. Откуда ни возьмись меня окружили трое мужчин. В тот момент я четко ощущал нешуточную угрозу от каждого из них. Не спас даже облик морового.

— Это точно он? — заговорил тогда первый тип, в лице и повадках которого прослеживалось что-то крысиное.

— Да, — сухо ответил ему второй, одновременно с этим опускаясь на корточки прямо передо мной.

Я помню как изображал из себя больного бездомного, старательно пряча замотанное лицо и ожидая как сейчас начнут бить. Подвыпившие работяги вполне могли слить накопившуюся усталость и раздражение на никому не нужном попрошайке. И даже служители порядка, заметив подобное, в лучшем случае просто накричали бы на них. Подобная ситуация, хоть и била по гордости, но вполне меня устраивала. Костяное тело в состоянии выдержать несколько пинков, а любые серьезные травмы так или иначе исцелятся.

Но никакие побои не начались. Не было даже брани и оскорблений и это начинало пугать. Мужчины молча взирали на меня сверху вниз, вынуждая паниковать и мысленно заваливать чип требованиями спрогнозировать ситуацию и спланировать побег. Рука почти инстинктивно потянулась под рубаху к спрятанному кинжалу — моему козырю.

— Успокойся, не тронем мы тебя. — Внезапно заговорил тот, кто опустился на корточки. — Ответишь на пару вопросов и, возможно, заработаешь.

— Он нем, Буч. Как он тебе ответит? — с легкой насмешкой проговорил до сих пор молчавший мужчина.

Однако, человек прозванный Бучем не отреагировал, а вместо этого вынул из-за пазухи курительную трубку, карманный платок и фляжку. Все эти три предмета он положил передо мной со словами:

— Выбери что-то одно. Выберешь неправильно — мы уйдем. Выберешь правильно — сможешь читать хоть каждый день.

«Выбрать? — я поднял свой взор на человека ожидая увидеть на его лице усмешку. — Это шутка?»

Лицо Буча было похоже на густой перелесок. Пышные темные брови и усы, переходящие в бакенбарды, закрывали верхнюю губу. На лбу и в уголках глаз скопилось множество морщин намекающих на солидный возраст. В его взгляде читалась смесь усталости и мудрости, но никак не издевки и насмешки. Он терпеливо смотрел на меня и ждал реакции.

Меньше минуты Ине потребовалось, чтобы просканировать все три предмета и выдать короткое заключение:

— Объект — фляга для хранения жидкостей. Испускает слабые эманации чистой энергии. Обнаружены новые руны — добавляю в базу данных. Данный объект зачарован. Предполагаемое свойство зачарования: очистка и обеззараживание содержимого.

— Хорошо, — одобрительно кивнул Буч, глядя как я указываю перебинтованным пальцем на флягу. — Пойдешь с нами. Никаких фокусов. Не вздумай бежать, все равно поймаем. Слушайся меня и будешь цел и сыт. Я ясно выразился?

Получив от меня короткий кивок, мужчина убрал все три предмета и встал в полный рост.

— Ты уверен, что это хорошая идея? Что если ему просто повезло?

— Помолчи, Крыс. Шеф не идиот. Мы все перепроверим как обычно. Но если окажется, что этот чернуха действительно чувствует магию, то...

— Если окажется, — внезапно заговорил лидер, — то мы все должны держать рот на замке. Это понятно?

Воцарилась молчаливая пауза в которой каждый задумался о своём. Я же, недоумевая от происходящего, медленно поднялся с земли.

Глава 23

За время молчаливого шествия окончательно стемнело и кто-то из моих сопроводителей зажег факел. Сверившись с картой я понял, что мы почти вплотную приблизились к внешней южной стене города. Наконец Буч, что вёл нашу процессию, остановился возле большого нежилого строения. Широкая двустворчатая дверь, через которую свободно могла проехать карета, была закрыта на массивный замок. Внутри оказался обычный склад. Помещение чуть меньше, чем на половину было заполнено деревянными ящиками, бочками и кожаными тюками.

Заведя меня внутрь, люди закрыли дверь и зажгли несколько масляных ламп.

— Как ты мог догадаться, — начал вещать Буч открывая один из ящиков, — это один из складов синдиката. Попробуешь вынести отсюда что-нибудь и тебя быстро накажут. Попробуешь сообщить страже и тебя также накажут. Попробуешь обмануть меня... вобщем ты понял.

Мужчина жестом поманил меня к себе и указал на содержимое контейнера. Внутри оказался ворох самых разных вещей. Различная одежда, походный спальный мешок, кухонная утварь, топор, несколько мечей и даже котелок для готовки на костре.

— Всё просто. Перебери этот ящик. Почувствуешь магию — отложи в сторону, остальное обратно в ящик.

«Полагаю, всё это оказалось тут далеко не самым легальным путём, — Начал догадываться я. — И моя роль во всём этом, найти хоть что-то зачарованное»

По моему приказу Ина приступила к работе. Покончив с первым ящиком, мне открыли второй, затем третий. Спустя почти три часа шеф шайки велел прекращать.

В общей сложности я пересмотрел содержимое шести ящиков и нашел три предмета на которые мне указал чип. Первым оказался замысловатого вида резной ларчик, закрывающийся на замок. Простенькое зачарование издавало громкий щелчок когда его открывали. Своего рода сигнализация. К сожалению, ключа к нему в ящике не обнаружилось, поэтому проверить работоспособность не представлялось возможным. Вторым из найденных мною вещей был короткий перочинный нож. Его рукоять выглядела чрезвычайно старой. Изготовленная из дерева, она была испещрена тысячей царапин сглаженных благодаря множеству рук, державших этот нож в прошлом. Лезвие же, наоборот, выглядело совершенно новым и без единой царапины. В этом ноже Ина обнаружила уже знакомые мне комбинации рун, такие же как и на моем плаще и сапогах. Зачарование не позволяло лезвию затупиться, наделяя свойством долговечности и износостойкости. Последним я выудил небольшой походный чайник. Его эффект оказался крайне прост и удобен. Чайник мог длительное время сохранять температуру содержимого. Горячая вода в нем остывала крайне медленно, а если заполнить его льдом или снегом, то тот мог очень долгое время не таять.

Буч долго хмурился, глядя на отсортированные мною вещи. Сложно было понять, доволен он или наоборот, раздосадован. В конце концов, мужчина громко хмыкнул и кинул мне маленький мешочек в котором приятно звякнули монеты.

— Вот. Поешь и умойся, — заговорил он доставая из кармана маленький блокнот и писчее. — Если эти вещи действительно наделены магией, то я тебя найду и, возможно, дам заработать еще. Но если ты меня обманул, то пеняй на себя.

Сказав это, глава шайки отвернулся и принялся что-то скрупулезно записывать, а его помощники, сидя на ящиках, вертели в руках нож, чайник и шкатулку, силясь понять в чем заключается их зачарование.

Однако, хоть мне и ясно намекнули проваливать, я остался стоять на месте как вкопанный. Прошло примерно пять минут, когда люди наконец заметили, что я всё еще стою в стороне.

— Что такое? Ты еще тут? — Буч повернулся ко мне вполоборота. — Не советую испытывать моё терпение.

Силой воли снимая с себя оцепенение, я кротко указал пальцем на блокнот в руках мужчины. Поскольку между нами была дистанция около семи шагов, понять это люди не смогли. В их глазах читалось недопонимание. В руке человека, чья внешность полностью совпадала с прозвищем — Крыс — появился кастет. Тем не менее я сделал пару шагов вперед и снова указал на блокнот.

— Осторожней, черныш. Ты провоцируешь меня! — С нотками злобы процедил лидер.

— Шеф, кажется он хочет твою записную книжку.

— Перебьется!

— Да нет же, думаю он хочет что-то сказать. Вернее написать, — пришел к выводу третий мужчина, имени которого я до сих пор не знал.

Услышав это, я быстро закивал. Напряжение спало, а Буч, порассуждав о чем-то протянул мне блокнот и писчее.

Получив просимое, я на пару секунд замер, изучая канцелярские принадлежности. Бумага, как я уже давно убедился, не являлась в этом мире чем-то редким и дорогим, а вот короткий стержень из измельченного и прессованного угля, обернутый в тонкую вощеную ткать вызвал изумление.

Дабы не испытывать терпение людей, я прервал свои рассуждения и подошел к ближайшему ящику с масляной лампой. Все трое встали рядом и принялись разглядывать мою писанину. Потребовалось какое-то время, но в конце концов блокнот вернулся к своему хозяину и тот, с широко раскрытыми глазами, перечитывал мои записи снова и снова.

— Значит так, — Наконец заговорил он, — Веск, возьмешь золото и отправишься в среднее кольцо. Мне нужны три свитка опознания. Крыс, отведи-ка черныша в ту пустующую каморку что мы держим для своих.

— Н-но шеф...

— Не перечь. Завтра все обсудим. А ты... — Буч повернулся ко мне и, вырвав из блокнота несколько страниц, протянул его мне вместе с угольным карандашом. — Забирай. Купишь еще, так будет легче общаться.

Глава 24

После событий той ночи прошел год. Год моего весьма необычного существования в рядах синдиката. По началу меня посадили в эту каморку и постоянно стерегли, дабы не потерять столь ценный кадр. Позже, осознав мою лояльность, позволили её покидать и более-менее свободно перемещаться по городу, хоть и в присутствии Крыса. Однако, я всё прекрасно понимал и даже не пытался противиться подобной ситуации. С одной стороны, теперь у меня был какой-никакой заработок и определенный статус. Всяко лучше, чем изображать из себя нищего. С другой, я всегда мог прибегнуть к своей силе и скрыться в канализации. Ну а на крайний случай, так и вовсе покинуть город одному мне известным путем.

Мало помалу, доверие Буча росло. Крыс и Векс, хоть и смотрели по началу на меня, как на отребье, но также сменили презрение на принятие. На этом этапе передо мной начал раскрываться внутренний мир преступной организации.

В синдикате всё работало по принципу строгой иерархии. В самом низу, по факту не являясь полноценными участниками структуры, находились «пешки». Хорошим примером пешки и рода ее деятельности мог бы послужить тот самый старьевщик. Далее шли «руки» — небольшие, от трех до пяти человек, группы людей, чьи функции заключались в контроле вверенной территории и, как ни странно, заработке. Руки были сами распространенными и легко заменяемыми. Рэкет, грабеж, фальсификация, шантаж — лишь малый список деятельности этой ячейки организации. На деле же они были достаточно свободны в выборе способов поставки золота в синдикат. Чем больше приносит каждая отдельная Рука, тем лучше её дела и тем больший процент она может оставить себе. Однако, не всё так просто. Следующими в иерархии шли «Смотрители». Редко появляющиеся на публике люди, чью работу, по аналогии с моим родным миром, можно было бы охарактеризовать, как региональный менеджмент. Смотрители обязаны были не только собирать деньги, но и контролировать каждый отдельный участок вверенный той или иной Руке. Следить, не обсчитывает ли Рука. Если, в результате серии грабежей и поборов, ряд лавок и магазинов закрывался из-за банкротства, то Смотритель связывался со своими коллегами «Когтями». Всё, что я могу сказать о Когтях, так это то, что это убийцы. И их единственная задача — убивать того, кто неугоден синдикату. Быстро, чисто, без свидетелей и следов. Падение доходности какого-то конкретного участка не сулило провинившейся Руке ничего хорошего. Последним и самым главным звеном в этой цепочке являлась полумифическая личность, некий Лерно. Многое можно было услышать на улице об этом человеке, но все сходились во мнении, что данный персонаж, обладая нешуточной властью и в городе, и за его пределами, мог напрямую влиять даже на решения палаты. Некоторые, небезосновательно на мой взгляд, были уверены, что он и есть один из членов палаты.

Я потушил свечу и, прихватив с собой остатки еды, вышел на улицу. Бесхитростный замок на двери тихо щелкнул. Костяное тело не нуждалось ни в отдыхе, ни в пище, но я все равно раз в несколько дней покупал какую-то еду и просиживал светлую часть дня в своем жилище, изображая сон. По началу я орошал продукты каплями тьмы, предварительно положив их в отхожее ведро, дабы сымитировать продукты жизнедеятельности любого человека. Однако, позже понял, что в этом месте паранойя перегибает. Самым простым решением оказалось просто отдавать пищу какому-нибудь бездомному. Этим бездомным, как ни странно, оказался мой старый знакомый Джамал. Мальчуган, вопреки моих ожиданий, быстро понял мою новую роль, но не отказался от своего дружелюбия.

Покончив со своими делами, я двинулся к внешним южным воротам, где в районе складов меня уже ждал Буч и парни. Для придания формы грудной клетке была приобретена новая кожаная броня с тонкими вставками и наплечниками. Она жестко крепилась на моих костях но не стесняла движений. Поверх я надел тканевую рубаху и куртку. На ногах, вместо простых льняных, теперь красовались гораздо более плотные и толстые тканые шерстяные штаны. Бедренные, голенные кости, а также локтевые и плечевые я старательно обернул несколькими слоями ткани. Украденные простыни теперь отошли в прошлое. Высокие кожаные перчатки защищали мои кисти от ненужного внимания. Сложнее всего было избавиться от бинтования головы. Потребовалось довольно долго и нудно переписываться с портным, чтобы он наконец понял что именно я хочу. В результате, мою голову и шею теперь покрывала темно-серая балаклава с небольшими вырезами в районе глаз. Завершали этот образ, ставшие уже родными зачарованные сапоги и плащ с глубоким капюшоном в котором я прятал голову.

— Опаздываешь, черный! — Деловито крикнул Крыс, завидев меня издалека.

В отличие от остальных, он больше всех теперь принимал меня, как нового члена команды. Во многом этому способствовала моя любознательность. В тот промежуток времени, когда он приглядывал за мной, я пользовался случаем и заваливал его вопросами при помощи десятков записных книжек. Это внимание льстило Крысу и он, вероятно, чувствовал себя эдаким наставником.

— Хорошо, — отозвался Буч, когда я подошел к складу и жестом поприветствовал всех. — Сегодня только три ящика. Поставки нынче не очень.

Безусловно, я понимал, что Буч эксплуатирует меня и мои навыки. Я сэкономил уйму золота своей Руке не столько отличая простое от магического, сколько безошибочно и крайне точно описывая суть зачарования. Буч платил всем поровну, включая меня. Не в его интересах было трепать на стороне о столь ценном члене команды, а тем более давать мне повод уйти.

Зачарованные вещи очень дорого ценились на черном рынке. Простые бытовые вещи уходили за несколько ливров. Оружие и доспехи же, в зависимости от чар, приобретали поистине баснословную стоимость.

Причиной такого ажиотажа служил великий раскол, или, как об этом любили вещать церковники: «Темная эпоха». Некое событие прошлого, о котором никто толком ничего не знал, но все считали, что это что-то крупномасштабное и страшное. Результатом этого раскола стала деградация магии. Из некоторых книг я узнал, что с тех пор маги разучились создавать зачарованные вещи, а их сила значительно ослабла.

«Великий раскол... — про себя рассуждал я, когда впервые услышал об этом от Крыса. — Тот самый раскол, о котором писалось в найденном мною письме?»

Когда содержимое ящиков было разобрано, я жестом подозвал Буча давая понять что закончил.

— Славно. Следующая партия через два дня. Всё как обычно. Векс, — обратился он к здоровяку караулившему у двери. — Дальше ты сам.

— Ну что, черныш, — Крыс спрыгнул с ящика на котором сидел. Довольный тем, что мне удалось обнаружить, он тешил себя предстоящим походом в кабак. — Не составишь нам сегодня компанию? Я слышал в «Пьяного порося» завезли свежий эль.

— Ты же знаешь какой он недотрога. Чего опять давишь.

— А в чем проблема-то? Ну подумаешь страшный. Я вот тоже не красавец.

Обсуждение моей безучастности в подобных посиделках в кабаках стало уже нормой в этой компании и я, как всегда, достаточно твердо, но вежливо отказался и в этот раз. К тому же, на оставшуюся часть ночи имелись другие планы. Планы не допускающие посторонних свидетелей.

Глава 25

— Баллистические расчеты завершены. Поправки внесены.

С мерзким хлюпающим звуком в стену впечатался комок черной маслянистой жижи. Размазанная о каменную кладку канализации, энергия смерти тут же начала тихо шипеть и растворяться. Даже простой камень почти не поддавался эффекту разложения, что говорить материалах из которых были построены эти тоннели сотни лет назад.

«...Столкнуть одно с другим» — звучало в трактовке чипа проще, чем было на самом деле. Пришлось потратить несколько месяцев чтобы научиться выделять и контролировать сразу два вида энергии и еще столько же, чтобы хоть как-то сталкивать их.

По началу я просто сводил вместе два разных вида энергии удерживаемые в каждой руке и ждал результата. Позже, пришло понимание, что этого недостаточно. Первый и пока единственный способ подобного рода столкновений обнаружился не сразу. Энергия воздуха — олицетворение стихии ветра. А достаточно сильный ветер способен вырывать деревья с корнем и срывать крыши. Поэтому я каждый день тренировался. Суть тренировки заключалась в сильном сжатии энергии воздуха до состояния точки и последующем резком обрыве контроля. Магическое воплощение силы ветра при этом с глухим хлопком резко расширялось во все стороны. Первый удачный эксперимент разорвал мне кисть, настолько мощным оказался хлопок. Тем не менее я, собирая разбросанные по углам костяшки своей руки, тихо радовался очередной маленькой победе. Благодаря расчетам Ины удалось прийти к оптимальному количеству энергии и степени ее сжатия, чтобы этот мини-взрыв не был настолько мощен, чтобы причинять мне ущерб, но в то же время мог с достаточной силой толкнуть что-то. Так я и пришел к схеме в которой созданный в одной руке воздух и смерть сталкивались. Вернее, воздух толкал смерть и та летела куда ни попадя.

В огнестрельном оружии точность и линейность полёта пули зависит от множества параметров, таких как нарезка ствола, для придания вращения пули, длина ствола и многое другое. Я же просто схлопываю сжатый воздух в ладони и этим хлопком запускаю в полет комочек слизи. За точность полностью отвечает чип. Она в мгновение проводит нужные расчеты и визуализирует мне траекторию полета снаряда еще до хлопка.

— Чтож. Уже неплохо. Со временем я смогу оптимизировать этот процесс и набью руку. Ина, покажи статус.

— Целостность тела 100 процентов. Циркуляция 100 процентов.

Запасы энергии:

Энергия смерти 115 из 135 единиц. Восполнение 2,025 единиц в минуту. Прогресс 0 процентов.

Энергия тьмы 100 из 100 единиц. Восполнение 1,5 единиц в минуту. Прогресс 0 процентов.

Энергия воздуха 27 из 50 единиц. Восполнение 0,75 единиц в минуту. Прогресс 0 процентов.

Энергия воды 49 из 49 единиц. Восполнение 0,735 единиц в минуту. Прогресс 0 процентов.

Чистая энергия 66 из 66 единиц. Восполнение 0,99 единиц в минуту. Прогресс 0 процентов.

Уязвимость к частицам жизни 66 процентов.

— Двадцать три единицы энергии воздуха на запуск. Значит, у меня всего два таких в запасе. — Я принялся поглаживать кости нижней челюсти, как если бы у меня был подбородок. — Можно уменьшить объем энергии воздуха если дистанция до цели не большая. Тогда и сила упадет, но наша задача доставить снаряд, а не пробить им насквозь. В то же время, я могу увеличить расход своих ресурсов и силу хлопка до такой степени, что этого будет достаточно чтобы как следует отшвырнуть от себя подошедшего вплотную человека. Главное самому при этом остаться целым.

До рассвета было еще достаточно времени.

— Давай повторим.

Я вновь направил ладонь в сторону стены до которой было приблизительно пятнадцать шагов. Сперва в руке появилась прозрачная энергия воздуха и тут же начала быстро сжиматься. Следом материализовался небольшой комок смерти. На всю процедуру подготовки ушло около пяти секунд. Напряжение от силы концентрации, что я испытывал в этот момент было столь велико, что будь у меня кожа, я бы давно насквозь промок от пота.

— Баллистические расчеты завершены. Поправки внесены. — Незамедлительно ответил чип.

Раздался хлопок и маслянистая капля вновь впечаталась в стену аккурат в то же самое место, куда до этого прилетали другие.

— Подготовка требует слишком много времени и сил. Увы, я не могу положиться на этот метод ведения боя. — Рассуждал я. — Тем не менее, результат улучшился. Стоит продолжать тренировки.

Костяное тело не могло испытывать физической слабости, усталости и прочих биологических нужд. Однако, почти полностью потратив запасы энергии воздуха, я четко ощущал пустоту где-то глубоко внутри себя. Опустошение собственных резервов ощущалось как голод. Достаточно слабый голод, если учесть, что у меня в запасе еще вода, тьма и смерть, но все же. Эта мысль напомнила мне случай на кладбище, когда безымянный скелет был привлечен энергией смерти.

Усевшись в углу я стал ждать, пока моё тело восстановит запасы энергии воздуха. Медитировать было бесполезно, так как в окружающем пространстве не было ни одной свободной М-частицы. Во всём городе я нашел лишь одно место являющееся источником слабого излучения. Им оказалась церковь. Любопытство подталкивало направиться туда и проверить ряд теорий, но паранойя была сильнее. С одной стороны, я мог попытаться ассимилировать эту силу или, в случае неудачи, хотя бы развить к ней резистентность как это было с частицами жизни. Но в то же время меня останавливал страх. Страх, что служители дома света почувствуют меня и попытаются поймать и убить. Убить окончательно. Ведь если я способен ощущать и даже видеть элементы магии, то почему это не смогут другие, достаточно просвещенные в этом искусстве люди.

— Ина. Новая задача. Требуется разработать метод сокрытия собственной энергии. Я хочу чтобы мою ауру нельзя было прочитать постороннему человеку.

— Принято.

Глава 26

— Брешешь! Неужели самому не интересно? — не унимался чуть подвыпивший мужчина сидя напротив своего старого друга и коллеги.

В «Пьяном поросе» в эту ночь было достаточно людно. Это место являлось своего рода нейтральной территорией. Вечерами тут могли собраться сразу несколько Рук. Выпить, повеселиться, сыграть в карты, обсудить какие-то личные вопросы и не только. Хозяин кабака, по совместительству Пешка, не только снабжал посетителей хорошим спиртным и качественной едой, но и выполнял ряд других, менее дозволенных с точки зрения закона, функций.

Седрик сделал добрый глоток и рукавом вытер пропущеные капли эля с подбородка. Вытянутый острый нос, маленькие, глубоко посаженные глаза, недельная небритость и собранные в хвост мышиного цвета волосы, создавали уникальный облик, благодаря которому все звали мужчину не иначе как Крыс.

— Ну было один раз, — человек потупил взгляд, — И то на минуточку.

— Во-о-от! Я так и знал! Давай, рассказывай.

— Да нечего рассказывать. Он скрытный и очень... как это называется... застенчивый, вот. Постоянно прячет лицо, словно боится пересечься взглядами. Всегда в капюшоне и этой своей маске. Никогда не ест в присутствии других...

— Но ты же видел! — продолжил напор Векс, подливая себе и другу эль из кувшина.

— Не так. В том то и дело. Я не видел! — воскликнул мужчина, выделяя интонацией «не». — Помнишь, я рассказывал как он постоянно о чем-то спрашивает. Эти блокнотики и прочее.

— Ну.

— Я уже не помню что именно черныш спросил, но когда я ответил, он был в шоке. Словно мой ответ его до крайней степени изумил, понимаешь? И вот тогда он на секунду забылся и посмотрел на меня, а я на него.

— И? Не тяни.

— Я не увидел его глаз. Понимаешь? Совсем. В каморке было достаточно светло, но в тех местах где у любого человека должны быть глаза, я не увидел ровным счетом ничего. Только тьма.

Крыс пригубил еще эля, замолк и уставился взглядом в никуда, пока его друг переваривал услышанное.

— Да ну бред. Он немой, но не слепой. Не может же так быть, чтобы без глаз, а видит. Стареешь Крыс, вот и мерещится.

— Да, наверно... — спустя несколько мгновений отозвался Крыс, выходя из оцепенения.

Возникла короткая пауза, после которой два друга, будто по команде, перевели взгляд в дальний угол кабака. Чуть в стороне ото всех, там располагался небольшой стол за которым сидел Буч, а напротив него кто-то еще. Крыс и Векс прекрасно понимали, что сегодня расчетный день и что этот человек ни кто иной, как Сборщик.

— Добрый вечер, мистер Буч, — с легкой, едва уловимой каплей ехидства человек поприветствовал только что подсевшего к нему главу Руки. — Рад снова лицезреть Вас.

— Здравствуйте, господин Манис, — ответил Буч, одновременно с этим кладя на стол увесистый кожаный мешочек.

Эта встреча происходила в конце каждого сезона. И каждый раз Буч шел на нее с тяжелым сердцем. И дело не в деньгах, которые он честно, на сколько это слово вообще может быть применимо к члену преступной организации, отдавал Сборщику. Буч с радостью заплатил бы вдвое больше лишь бы не встречать этого хитрого лиса, что сейчас сидел напротив. Люди такого плана не просто вызывали неприязнь. Они заставляли чувствовать себя не в своей тарелке даже самых отпетых негодяев. А если прибавить к этому внушительную власть и статус, то получалось нечто по-настоящему опасное.

Господин Мантис имел немного худощавое и вытянутое лицо, большие темные глаза, прямой лоб, черные, аккуратно уложенные короткие волосы, немного хищный нос, плотно сжатые тонкие губы, уголки которых всегда изгибались в легкой саркастической улыбке.

— Прекрасная работа, уважаемый, — мужчина неспешно забрал мешочек с деньгами, после чего откинулся на спинку стула. Его взгляд не мигая сверлил своего собеседника. — За последние полгода Вы радуете меня всё больше и больше.

— Стараюсь.

— Изумительные результаты. Никто не ожидал бы такого от складского района и поставок извне. Как Вам это удается?

— Капелька удачи и кропотливый труд, — постарался уклончиво ответить Буч, чувствуя как его живот начинает понемногу крутить от того куда направлен этот диалог. — Парни хорошо справляются.

— Славно... славно... это не может не радовать. Вас можно брать в пример остальным. Хвалю! — Мантис повернул голову, пробегая взглядом по всему кабаку. — Знаете, сравнительно недавно мне в руки попали труды мастера Корнелиуса, магиуса из Трира, магической академии, что из северных земель. Слыхали о таком?

— Нет, не слыхивал.

Лицо Буча не выражало никаких эмоций, в то время как костяшки его пальцев, добела сжатые в кулаки под столом, говорили о крайней степени напряженности. Когда змей сидящий напротив заговорил о трудах магоса, Буч осознал, что его проверяют. А еще он понял, что грядут перемены.

— Если кратко, то он выдвинул теорию о том, что Черный блеск имеет магическую природу. Разумеется, церковь раскритиковала его тезисы но... Оу, простите, — Мантис слегка наигранно наклонил голову. — Порой меня заносит. Уверен, такие вещи вас мало интересуют.

— С вашего позволения, — глава Руки встал из-за стола и уважительно кивнул собеседнику. — Я вернусь к парням.

— Да-да, разумеется. Не смею Вас задерживать

Глава 27

Дядюшка Фонк всегда просыпался засветло. Умывался и завтракал остатками вчерашнего ужина. Следом он открывал свой магазинчик, что стоял в самом начале одной из лучевых улиц совсем недалеко от ворот второго кольца. Затем он устраивал беглую ревизию имеющегося в наличии товара и, наконец убедившись что все в порядке, устраивался поудобнее в кресле возле небольшого камина.

Свою жену Фонк похоронил много лет назад, а его единственная дочь, работающая официанткой в трактире, забегала к нему по вечерам чтобы принести ужин и немного поболтать. Она давно вышла замуж и уже воспитывала своих детей, поэтому не могла проводить с отцом много времени. Это мало беспокоило пожилого мужчину. Безусловно, он любил её, но прекрасно понимал, что у неё своя жизнь. Ему не хотелось становиться бременем для своей дочери.

Звон колокольчика возвестил о первом и, вероятно, единственном на сегодня посетителе.

— О, это вы! Мой дорогой друг! — вежливо улыбнулся дядюшка Фонк вошедшему.

Вот уже полгода как этот загадочный человек приходил к нему раз в несколько дней сразу после открытия, пока на улице еще мало людей. Фонк осмотрел худощавого и слегка горбящегося человека. Тот всегда носил один и тот же плащ, а голову прятал в капюшоне даже в помещении. Его лицо закрывала плотная черная ткань с прорезями для глаз. Подозрительный тип — такое приходило в голову любому кто увидел бы его.

— Еще никогда в своей жизни я не встречал того, кто так же как и я, увлекается чтением, — ухмыльнулся хозяин магазинчика, глядя на то, как его клиент достает из сумки несколько книг и кладет на прилавок, — И тем более кого-то способного осваивать их за такой короткий промежуток времени.

Человек уважительно кивнул дядюшке Фонку и двинулся вдоль книжных стеллажей, бегло просматривая содержимое. Фонк же подошел к прилавку и стал ждать. Полгода назад этот незнакомец впервые заявился к нему почти перед самым закрытием и попросил продать ему какую-нибудь книгу, любую. Через день эта история повторилась, а затем еще раз через неделю. Объяснялся при этом он исключительно записками. «Моровый, но не из бедных» — рассудил тогда Фонк.

Спустя почти месяц после этой истории незнакомец заявился в магазин, принеся с собой всё приобретенное до этого и предложил сделку. Он хотел вернуть книги, а взамен взять несколько других с небольшой доплатой. Дядюшке Фонку не пришлось долго думать об этом, ведь его магазинчик не приносил абсолютно никакой прибыли. Здесь, во внешнем кольце, было крайне мало людей интересующихся литературой и еще меньше тех, кто мог себе её позволить. Во многом именно поэтому старика почти не беспокоил синдикат. Что можно взять с того, кто почти ничего не зарабатывает и тихо доживает свой век.

Фонк давно проследил чем именно интересуется этот человек. География, история, точные науки и, в особенности, магия. Всё, что так или иначе связано с магиками, будь то сказания, исторические очерки и даже просто сказки, интересовали его в первую очередь. В любом случае, хозяин лавки искренне радовался этому гостю. Не столько по тому, что его золото со временем достанется в наследство любимой дочери, сколько по тому, что Фонк смог поделится с кем-то своим самым дорогим богатством — знаниями.

— Благодарю, уважаемый, с нетерпением жду Вас снова, — старик принял оплату и распрощался с клиентом, после чего вернулся в кресло.

***

Этот магазин стал для меня настоящим клондайком. Когда я нашел его, то почти сразу понял как именно стоит поступить. Никаких денег не хватило бы купить все что в нем есть, не говоря о том, что это нужно еще и где-то хранить. Поэтому я предложил хозяину достаточно выгодную сделку. К сожалению, радость быстро сменилась разочарованием, а затем и злостью.

Информация содержащаяся в тех книгах, что я приобретал у этого старика была крайне скудна. История различных событий описывалась слишком неточно и явно под чьей-то редактурой. Географические карты рисовались лишь в общих чертах и порой противоречили друг другу. Но больше всего выводило из себя отсутствие какой-бы то ни было систематизации. Автор какого-нибудь учебника в вольной теме изъяснял что-то и при этом в любой момент мог перейти к описанию своих воспоминаний или вовсе отойти от темы. Этой бедой страдало любое издание хоть сколько-нибудь претендующее на звание «научного».

В этих рассуждениях я ловко пробирался через улочки внешнего кольца прямиком к своей каморке где и собирался провести весь день. Однако, не дойдя до нее каких-то сто метров, я встал как вкопанный. По моим костям пробежал холодок, а руки сжались в кулаки. В каморке кто-то был. Издали я достаточно хорошо видел, что дверь целая и замок не пострадал, а внутри четко прорисовывались две ауры.

— Неужели почувствовал? — донесся голос откуда-то со стороны.

В моей руке тут же оказался кинжал и я осторожно, ожидая нападения, обернулся к источнику голоса. Из подворотни на меня смотрел Буч. Он опирался плечом о стену, а руки держал в карманах.

— Расслабься, я тебе зла не желаю. А вот они — да, — кивнул он в сторону каморки. — Поди ближе, не светись. Я всё расскажу.

Я убрал кинжал и подошел к старшему своей Руки, но в мыслях был готов в любой момент применить если не оружие, то собственные силы.

— Наш маленький секрет раскрыт. Не смотря на все мои ухищрения.

Мужчина погладил подбородок и на минуту замялся, словно обдумывал свои дальнейшие слова.

— Дела с магией всегда оборачиваются бедой. Я знал это, но все равно по-тихому проверял каждого морового в городе.

Он вновь ненадолго замолчал и, словно пряча взгляд, посмотрел куда-то в сторону.

Держать тебя в тайне удавалось долго, но кто-то наверху все-таки пронюхал. Они наверняка хотят посадить тебя на цепь и использовать твои способности, — тут Буч посмотрел на меня и по его глазам я смог понять, что он обеспокоен происходящим. — На всех воротах постоянно дежурят. Выйти из города незамеченным не удастся, но другой возможности у тебя нет.

Глава 28

— Ладно! Хорошо! — прокричал Джуэтт, выхватывая из рук у приставшего к нему человека мошну с золотом. — Через два дня. На рассвете. Последняя телега в последнем обозе. Вот пропуск. Опоздаешь — уедем без тебя!

Резко развернувшись, низенький полноватый мужчина направился в здание гильдии купцов, где сейчас творился настоящий бардак и неразбериха. Всюду сновали люди. Кто-то что-то кричал, а возле доски с объявлениями скопилась уйма народу. Виной всему был он — средний купец первой гильдии Джуэтт.

Многие, мало понимающие в торговле, наивно полагают, что купцы — это люди охотно идущие на риск. Что купцы это те, кто готов идти по головам, следуя запаху прибыли и блеску золота. Но Джуэтт был достаточно опытен и уже много лет собирал караваны из Ревеновской торговой компании. Он прекрасно понимал, что деньги любят не только риск, но и холодный расчет и выдержку.

Это был по настоящему дерзкий и опасный план — собрать большой караван и, огибая Кересские горы, двинутся через дикие земли далеко на север. Пройдя по предгорьям, он планировал выйти на старый маршрут, которым вот уже тридцать лет никто не пользовался. Пока прочие купцы топчут тракт между Алаишей и землями теократии, где в каждом городе с них дерут налог, он собирался обогнуть восточные горы и двинуться строго на север в надежде дойти до Бриста, а может и до бывшей столицы раздробленного королевства — Каурона.

Пришлось поднять все свои связи и даже обратиться за помощью к старому другу из гильдии наемников. За пару недель возле Палли, городка откуда собирался начать свой путь караван, был построен лагерь. В этом лагере размещались стекающиеся с окрестных городов наемники. Разумеется, с каждым из них заключался контракт, согласно которому купец предлагал весьма внушительную награду. Он даже намеревался выплатить компенсацию семьям в случае их гибели. Взамен наемники, коих собралось почти полторы сотни, обязывались охранять имущество купца на протяжении всего пути.

Почти всё было готово к отбытию. Груженые, обитые черным деревом телеги, ожидали на границе города когда в них запрягут лошадей и мулов. Закупались последние припасы. Решались оставшиеся вопросы. Еще два дня и караван должен будет отправиться в путь, тем более и погода благоприятствовала. До сезона дождей оставалось еще около тридцати дней, именно столько, по расчетам Джуэтта, требовалось чтобы преодолеть дикие земли и выйти на более-менее приличные дороги.

Некоторые коллеги купца по гильдии, глядя на всё это, неоднозначно охали, а кто-то даже крутил пальцем у виска. Все они также водили караваны отсюда в теократию и на запад к портовым городам тамошних государств. Пушнина, специи и древесина являлись основным экспортом Ревеновской торговой компании. Особенно последнее пользовалось большим спросом везде и всюду. Только из магических древесных великанов, добытых в Зеленом море строились корабли способные преодолеть дикие моря. Почти также хорошо покупались меха и кожа, с великим трудом добываемые отрядами охотников в глубинах леса. Старатели и шахтеры, а также моряки щедро платили за них, отдавая затем мастерам для изготовления добротных курток, сапог и полушубков. Но вся эта прибыль меркла по сравнению с тем, сколько купец планировал выручить, доставив всё это на север. Земли, что вот уже три десятка лет раздроблены непрекращающимися войнами, с охотой приобретут эти ресурсы. Кто знает, быть может именно эта авантюра Джуэтта положит конец неутихающему конфликту. А может и наоборот, разожжет его с новой силой.

Всё упиралось в дикие земли, названные так неспроста. Эта обширная территория располагалась начиная от горной цепи, уходящей далеко на восток в неизведанные земли, на север, огибая границы теократии, и оканчиваясь территорией раздробленного королевства. В этих лесах водились могучие и весьма опасные звери, гоблины и даже огры. Полудикие существа, настроенные к человеческому роду исключительно агрессивно. Когда война только началась, по старому маршруту, пролегающему через эти земли, хлынул поток беженцев. Многие из них погибли на этом пути. Именно поэтому авантюра считалась весьма рискованной.

Джуэтт собирался решить эту проблему грубо, но эффективно. Заблаговременно разосланные по всем отделениям гильдии наемников объявления обеспечили его небольшой личной армией. Эти люди являлись весьма опытными бойцами. Среди них было даже двое вольных магов, что придавало еще большей уверенности купцу. Всем им, вероятно, не хватало дисциплины и строевой подготовки, но это и не требовалось в условиях охраны каравана. Между собой они выбрали самого опытного и умудренного наемника, который взял на себя роль главы охраны.

К такому каравану просто не могли не прибиться несколько пассажиров. Джуэтт принял к себе группу из пятерых громил. Эти ребята явно хотели записаться добровольцами в армию какого-нибудь дворянина. С ними проблем не возникло, так как они были на своих лошадях, вооружены и представляли из себя дополнительную охрану каравана в плюс к наемникам. Еще была парочка, загадочный мужчина и женщина. Они выглядели так, словно бежали от кого-то или чего-то потому что заплатили полную сумму и даже накинули сверху за молчание. Почему-то Джуэтт никак не мог вспомнить как они выглядели. Странное чувство смазанных воспоминаний об этих двух пассажирах он просто списал на общую утомленность и загруженность. Последним был странный тип, что общался исключительно записями в своем блокноте. Явно страдающий от темного блеска, скрывающий лицо и руки, он вызывал у караванщика лишь отвращение. Однако, и ему удалось уговорить Джуэтта благодаря туго набитой золотом мошне.

— Чертов моровый. Будь оно неладно, — ворчал мужчина, пытаясь собраться с мыслями и переключиться на более насущные дела.

Караван выдвинулся через два дня в назначенный час без каких-либо происшествий. Два десятка запряженных телег с усиленными рамами и осями, обитыми колесами и высокими бортами, чтобы обеспечить сохранность груза. Кожа и пушнина, отрезы ткани, пряжа, веревки из серого дуба, корзины с зерном, бочки с молодым вином, пряности и, разумеется, древесина. Последнее было, пожалуй, самым ценным. Растущие в зеленом море деревья впитывали таинственную силу жизни. Целые отряды профессиональных дровосеков с дозволения торговой компании и под охраной солдат уходили на сотни лиг чтобы добыть этот ценный материал. Джуэтт с упоением предвкушал, как будет торговаться с разжиревшими магистрами северной магической академии за эту столь нужную им для изготовления каких-то своих приблуд древесину.

Глава 29

Первые несколько дней караван шел по хорошим дорогам и обжитым землям, поэтому удалось преодолеть солидное расстояние. На ночлег вставали на окраине небольших городов, где докупалось необходимое, проводились проверки запасов и мелкий ремонт.

Прямо сейчас мы двигались в сторону предгорья, на восток, откуда наш путь резко сворачивал на север в дикие земли. Когда-то, еще до начала войны, этот маршрут был весьма популярен среди путешественников и караванщиков. Широкая каменная дорога по древнему соглашению обслуживалась северным королевством и не просто так. Торговый путь соединял между собой два больших государства, обеспечивая не только приток золота, но и рост производственных отраслей, повышение занятости населения, а также укрепление политических связей. Сейчас же, все предпочитали более длинный, но безопасный северо-западный тракт, пролегающий через земли теократии. Ситуация изменилась и большая часть ресурсов и валюты стала оседать на территории религиозной державы. Как бы то ни было, никто не рисковал даже вслух рассуждать о том, что теократия, не смотря на ряд проблем вроде потока беженцев, получила ощутимую выгоду от внутренних конфликтов своих соседей. Авторитет церкви был слишком высок.

Буч оказался хорошим человеком, несмотря на свой род занятий. Он всегда был готов защищать подчиненных и делить с ними прибыль по справедливости. Хотелось бы мне отблагодарить его, но судьба распорядилась иначе.

Тогда в городе, после беседы с главой своей Руки, я скрылся в канализации и еще два дня наблюдал за обстановкой. Город прочесывали сотни членов синдиката. Моя голова, хоть и без официальных объявлений, внезапно обрела стоимость.

Покидать Алаишу пришлось тем же путем, каким я в неё проник, через подземную реку. Скалистая местность, преобладающая тут, совершенно не способствовала никакой форме путешествия. Обычный человек давно переломал бы тут ноги или чего похуже. Меня же такие нюансы не останавливали.

Отсюда и на восток, на расстоянии примерно в сто пятьдесят лиг, начиналась длинная горная цепь, носящая название Хасна.

Две недели я пробирался по невысоким хребтам и высеченным мелкими речушками ущельям. Крутые скаты, нередко переходящие в обрывы, встречались тут повсеместно. В конце концов мне удалось выбраться к более равнинной местности, где согласно хранящимся в чипе картам, расположился небольшой город Палли. Он уже не был обнесен стеной и по факту являлся разросшимся перевалочным пунктом на стыке нескольких торговых путей.

Проникнуть внутрь и затеряться на улочках не составило проблем, ведь в этом деле я был уже весьма опытен. Далее последовала прослушка и наблюдение. Выше всего я старался ставить свою безопасность, но как оказалось зря. Пара мелких Рук, обитавших здесь, даже не подозревали о том, что в Алаише все с ног сбились в каких-то нелепых поисках. Это немного успокаивало, но не решало проблему моего проживания. Покидать Алаишу совсем не хотелось, этот город подарил мне пристанище и массу информации, но другого варианта я не находил. Рано или поздно новости дойдут и сюда, а значит нужно уходить, и уходить далеко.

По-настоящему удача улыбнулась мне, когда я прознал про авантюру одного из крупных купцов, что решил собрать большой караван далеко на север по старому пути. Пришлось несколько дней караулить его и подлавливать, чтобы всучить ему свои записи с прошением взять меня пассажиром. Упертый баран долго сопротивлялся, пока наконец не увидел блеск золота в моих руках. Так я смог не только покинуть Ревеновскую торговую компанию, но и выдвинуться в сторону тех земель, где согласно собранной мною информации располагалось большое учебное заведение, посвященное магическому искусству. Еще одним, крайне немаловажным плюсом этого каравана для меня являлся тот факт, что он, выбрав такой необычный маршрут, не будет заходить на территорию страны управляемой церковью. Меньше всего хотелось приближаться к этому жуткому, отвергающему само моё существование месту.

— Ох... — тихо, с ноткой страдания и усталости вздохнула девушка, расположившаяся в полулежачей позе на большом брезентовом мешке, набитом различной одеждой и личными вещами путешествовавшей вместе со мной пары.

Наша крытая телега, наспех переоборудованная для провоза пассажиров, на треть была заставлена деревянными ящиками, рядом с которыми и уместилась вздыхающая особа. Две лавочки вдоль боковых бортов служили нам и сидением, и кроватями, но я всегда удалялся на улицу на время ночевки.

Парочка попутчиков, должен заметить, подобралась крайне специфическая. В мужчине читалось что-то благородное и высокопоставленное, несмотря на простую походную одежду. В его облике одновременно сочетались гордость и осторожность. У него было лицо ученого или жреца: бледное и худое, слегка отрешенное, с длинным носом и заостренным подбородком. Но больше всего выделялись его серые глаза. Хоть сам он выглядел не старше тридцати пяти, но глаза у него были как у старика. Этими глазами он, не мигая, сверлил меня первые два дня пути, словно я волк вот-вот готовый кинуться на охотника. Позже его подозрительность поугасла, но он не переставал бросать в мою сторону подозрительные взгляды. Ина зафиксировала на нем пару магических предметов, но не смогла определить их свойства на расстоянии.

Девушка же оказалась еще более необычным пассажиром. У нее было светлое, чистое лицо, утонченная шея, широкие брови, тоненькие губы и длинные волосы собранные в пучок. Большие серо-голубые глаза придавали ей облик испуганного оленя. А еще она была в положении. Согласно догадкам чипа — восьмой месяц. Необычным же тут было то, что этот факт парочка как-то умудрилась скрыть от всех, включая купца. Не представляю как и зачем они это сделали, но предпочел не совать свой нос в их дела.

Изначально я думал, что они выйдут в каком нибудь городе или деревне по пути, но когда караван дошел до предгорий и последний населенный пункт остался далеко позади, я понял, что придется терпеть этих двоих до самого конца.

— Как ты? — мужчина подсел ближе к девушке.

— Н-ничего. Все хорошо, — робко ответила она.

Путешествовали мы почти в полной тишине, если не считать доносящихся снаружи звуков природы, перекличек наемников и фырканья лошадей. Я тихо сидел на своей стороне и либо общался с чипом, либо перечитывал особо интересующую меня литературу. Ни одно из этих действий никак не могло быть зафиксировано сторонним наблюдателем.

— Статус.

— Целостность тела 100 процентов. Циркуляция 100 процентов.

Запасы энергии:

Энергия смерти 135 из 135 единиц. Восполнение 2,025 единиц в минуту. Прогресс 0 процентов.

Энергия тьмы 100 из 100 единиц. Восполнение 1,5 единиц в минуту. Прогресс 0 процентов.

Энергия воздуха 50 из 50 единиц. Восполнение 0,75 единиц в минуту. Прогресс 0 процентов.

Энергия воды 49 из 49 единиц. Восполнение 0,735 единиц в минуту. Прогресс 0 процентов.

Чистая энергия 66 из 66 единиц. Восполнение 0,99 единиц в минуту. Прогресс 0 процентов.

Уязвимость к частицам жизни 66 процентов.

Процесс создания техники сокрытия энергии завершен на 90%

— Славно. Будем надеяться, что по окончании этой поездки я овладею этой техникой и смогу без опаски находится вблизи сведущих в магии людей.

Глава 30

К концу первой недели караван вошел в дикие земли и я ощутил разницу между тем лесом, через который пробирался по пути с кладбища и этим. Здешние деревья были не таких исполинских размеров как в том лесу, где я очнулся от забытья, но росли очень плотно. Вместе с густыми кустарниками они формировали особое лесное сообщество — бесконечную, уходящую в глубь чащу. Высокая влажность, полумрак, образованный лесной растительностью, и постоянно затянутое облаками небо создавали весьма гнетущую атмосферу. Люди держались стоически, но нотки нервозности нет-нет, но проскакивали. В диалогах наемников, которые чип улавливал и вычленял из общего шума, я прослеживал редкие сдавленные ругательства. Градус раздражения мало-помалу рос.

Мне много доводилось слышать и читать про северный торговый путь, но я и представить не мог, что это окажется настолько качественная дорога. Это была не просто колея для телег и обозов, протоптанная через вырубленную лесную просеку, нет. Самая настоящая широкая дорога, над которой когда-то трудились инженеры и армии работников. Во время одной из стоянок чип детально проанализировал её и даже вывел мне подробный отчет. Судя по всему, строители выкапывали углубление с учетом рельефа местности. На возвышениях рылись специальные канавы, а там где грунт проседал, оборудовались специальные каменные подпорки. Далее, по окончании земляных работ, строители слоями выстилали дорожное полотно крупным щебнем. Основа дороги состояла из больших, почти не обработанных плоских каменных блоков разного размера, а щели между ними служили дренажем для дождевой воды. Сверху же шел слой песка или мелкого гравия, чтобы выровнять поверхность.

«Глубокая инженерная мысль, — рассуждал я, изучая отчет чипа. — Вспоминая устройство канализации и высоту внешних городских стен Алаиши, мне начинает казаться, что в далеком прошлом в этом мире существовало более развитое в техническом плане общество. Может ли это быть связано с тем самым „Великим расколом“?»

Парочка ехавшая со мной вела себя крайне тихо. По началу я игнорировал их, но в какой-то момент обратил внимание на странное, едва уловимое марево вокруг девушки. Весьма необычное ощущение нахлынуло на меня во время ночной остановки, в тот момент когда большая часть людей собралась на ужин возле центрального костра с импровизированной кухней. Украдкой я изучал её и понимал, что не могу осознанно сфокусироваться на какой-нибудь детали ее внешнего вида или черте лица. Тогда я заметил, что никто из наемников не обращал на неё внимания. Не так, как если бы она была невидимой, а скорее как будто её присутствие не заслуживало никакого интереса.

— Регистрируется поле энергетической природы, — доложил чип, когда я запросил анализ, — Источник поля — мужчина, спутник. Предположительно, поле работает как иллюзия влияющая на зрение и сознание. Для детального анализа требуется взаимодействие носителя с данным полем.

— Однозначно нет. Если этот человек маг, то мне строго настрого запрещено даже приближаться к нему. Вот ведь угораздило...

В этот момент мне приоткрылась тайна моих попутчиков. Скрывающийся маг, пряча свою подругу, тайно везет её куда-то на север. Он оберегает и охраняет её. Или, возможно не её, а еще нерожденного ребенка. Тут явно что-то серьезное.

— Ина, можешь ли ты разработать способ позволяющий игнорировать это поле?

— Ответ положительный. Сознание носителя не является основанным на обычной физиологии человеческого тела. Возможность противодействию иллюзий энергетического характера допустима.

— Моя неживая природа помогает сопротивляться иллюзиям? Это крайне любопытно.

— Составляю схему настройки. Чип Ина не имеет права напрямую контролировать тело носителя. Схема составлена. Для перенастройки требуется одобрение носителя.

— Одобряю.

Марево спало и я смог рассмотреть девушку, черты её лица и большой, плохо скрываемый походными одеждами живот.

— Ничего себе! — безмолвно воскликнул я, — Вот так иллюзия! Она же беременна и на крайнем сроке! Почему этот факт до сих пор казался мне таким несерьезным и незначительным! О чем они оба только думают!? Мы черт знает где в полной антисанитарии.

С этого момента я стал тщательнее присматриваться к своим попутчикам. Мужчина действительно оказался магиком. Он очень незаметно, пряча руки под длинным плащем, творил заклинания, при этом беззвучно шевеля губами. Подвергнуть анализу его действия не удавалось, но я догадывался, что он постоянно поддерживает иллюзорное поле на своей спутнице.

Девушка же спокойно лежала на мешках и что-то вышивала на маленькой белой салфетке. Она выглядела весьма измотанной, но готовой терпеть неудобства столько, сколько потребуется. Изредка она поглаживала свой живот. В этот момент на её лице появлялась легкая улыбка.

В конце концов, спустя две с половиной недели молчаливого путешествия, она не выдержала и обратилась ко мне.

— Прошу прощения, у вас не найдется огнива? Мне нужно прижечь нитки.

От такого внезапного нарушения тишины и прямого обращения я слегка дернулся. Монотонность и однообразность дороги, вероятно, оказались настолько нестерпимы, что она захотела развлечь себя разговором с кем-то кроме мага. Моя рука потянулась за пазуху к блокноту и в этот момент я четко ощутил, как мужчина напрягся. Видение аур, которым я лишь недавно догадался осмотреть попутчиков, показывало как энергия человека уплотнилась и задрожала. Делая вид, что ничего не замечаю, я не замедлил движений, вынул блокнот и писчее и принялся записывать. Рассмотрев предметы в моих руках, магик успокоился. Его аура успокоилась, но глаза продолжали сверлить меня.

— Вы немы? — догадалась девушка, когда я протянул ей вырванную страничку из блокнота, — П-прошу прощения...

Она слегка залилась краской и больше не пыталась начинать беседу.

Глава 31

Это случилось на семнадцатый день шествия каравана, когда наш путь перевалил за середину. Последние два дня общее настроение людей вконец испортилось. Разведчики, скачущие далеко впереди каравана, стали замечать таинственные фигуры, прячущиеся в лесу, и даже Ина сообщала о ком-то постороннем где-то на границе её восприятия.

Утром после ночной стоянки, когда караван двинулся в путь, у девушки начались схватки. Это событие вкупе с доносящимися до меня новостями от наемников, заставляло нешуточно нервничать. Маг не находил себе места. Он поглаживал спутницу по покрытому испариной лбу и постоянно что-то нашептывал. Теперь он уже не прятал руки под одеждой и я, с тех самых пор как увидел мага на кладбище, смог впервые вблизи рассмотреть и записать в память чипа процесс произнесения заклинаний.

Мужчина направлял ладонь то к животу, то к груди девушки. В этот момент, на расстоянии в пару сантиметров от нее в воздухе материализовалось нечто вроде печати. Слабо светящийся мягким голубоватым светом круг с вписанными в него сложными геометрическими фигурами и рунами. За секунду эта печать рисовалась перед его ладонью и после короткой паузы, слегка вспыхнув, исчезала, словно водяной пар.

Это продолжалось почти два часа за которые Ина успела завалить меня разного рода данными и отчетами, но я игнорировал их. Внутри меня что-то трепыхалось, предчувствуя нечто нехорошее.

Должен признать, держалась она хорошо. Девушка часто и прерывисто дышала и почти не открывала глаза, как если бы она старалась прислушаться ко всем своим органам чувств кроме зрения. Она не кричала, не стонала и вообще почти не шумела — понимала, что подобное привлечет ненужное внимание окружающих и тогда никакая иллюзия уже не поможет.

— Что-то не так, — чуть не плача и часто дыша, сообщила девушка, — Я чувствую, ему неудобно. Кири, я не справлюсь...

— Не переживай, мы справимся. И не такое бывало, — сдержанно успокаивал её спутник орудуя порванной на куски простыней как тряпкой.

Около получаса назад у роженицы отошли воды и теперь он вытирал их с пола отчаянно пытаясь сделать хоть что-то, лиш бы не сидеть сложа руки.

Маг хотел сказать что-то еще, но его прервал громкий треск дерева и ржание лошадей. Что-то с силой ударило по земле и караван резко встал. В следующую секунду отовсюду стали доноситься встревоженные возгласы людей и звуки битвы. Сквозь всю эту мешанину я мог четко расслышать один весьма неприятный скрип или скорее писк. Словно сотня пойманных крыс истошно визжат в своей предсмертной агонии.

Мы с магиком выскочили из телеги и обомлели. Вокруг шло настоящее сражение. Из чащи леса с обеих сторон на караван пачками выбегали маленькие прямоходящие существа.

— Гоблины! — выругался мужчина и поднял руку. В ту же секунду мгновенно сформированная печать перед его ладонью исторгла из себя шар огня, который улетел в сторону леса.

Кто-то из пробегавших мимо наемников с оружием в руках нечаянно толкнул меня плечом и я, хватаясь за края телеги, упал на землю. Поднимаясь, я заметил, что маг уже во всю помогает наемникам сформировавшим по обеим сторонам каравана две линии обороны. Лучники, стоя на крышах телег выцеливали нападавших, а те кто имел при себе щит или копье сдерживали натиск, пока остальные рубили врагов.

Поднявшись, я усилием воли прогнал подступившую панику и пригляделся к этим существам. Мне уже встречалось упоминание гоблинов в той литературе, что я успел изучить, но увидеть их воочию оказалось весьма шокирующе. Маленькие и невероятно злые гуманоиды ростом чуть больше метра. На плоских уродливых лицах располагался длинный нос и широкий, полный острых зубов рот. По бокам торчали заостренные уши, а глаза, напоминавшие кошачьи, наполнились яростью и гневом. На теле они носили какое-то грязное тряпье и шкуры прикрывающие срамоту. У некоторых были импровизированные доспехи из веток и древесной коры, примотанной к телу бечевкой. Орудовали же они преимущественно дубинами и длинными, напоминающими короткие копья, заостренными палками. Хотя, в общей толпе я приметил и таких, кто держал вполне человеческое оружие, но их было мало.

В оцепенении наблюдая за битвой я видел, как из чащи на большой скорости, словно маленькая птичка, что-то вылетело и один из лучников с пробитой кровоточащей головой рухнул на землю. Видение аур показало, что там расположились несколько гоблинов в руках которых было что-то вроде пращи. Я поднял с земли небольшой камушек и направил вытянутую руку в их сторону.

— Баллистические расчеты завершены. Поправки внесены, — без указки доложил чип.

Кусок гравия со свистом устремился в цель и один из гоблинов рухнул с дырой в груди. Таким же способом я умертвил еще одного и на этом мои запасы энергии воздуха оказались исчерпаны. В общей суматохе никто не обратил внимания на мои действия, всем было не до этого. Рука потянулась к спрятанному кинжалу, но из телеги донесся жалобный стон.

В самой гуще всей этой заварухи в одной из телег лежала и мучилась одинокая девушка и даже её стоны тонули в гуле битвы.

— Ина, делай что хочешь, но ты обязана помочь мне, — заявил я забираясь обратно в телегу.

Внутри я застал лежащую на полу девушку. Головой она упиралась в мешки с которых сползла, а руками безрезультатно пыталась ухватиться за что-нибудь твердое для опоры. Вся вспотевшая и содрогающаяся от болей, она постоянно всхлипывала и стонала. Её обезумевший взгляд носился по всей телеге и словно не замечал меня. Роженица хватала ртом воздух.

Пришлось приложить некоторые усилия и сдвинуть её на середину. Я подстелил под нее какие-то тканые вещи, найденные в её же пожитках, и поддел под голову импровизированную подушку из рубашки. Ни о каком специальном оборудовании для родов в этом мире, а в особенности в этой ситуации и говорить было нечего, поэтому я полностью руководствовался советами Ины. В её базах данных сохранились записи о порядке оказания первой помощи и принятии родов в экстренной ситуации. Своим кинжалом я рассек штаны роженицы и раздвинул ей ноги. Никакими словами нельзя передать то, что я думал в этот момент и какими эпитетами ругал свою судьбу.

— Вот же я влип! — выругался я, — А твой проклятый друг убежал махать мечом. И что теперь делать?

— Внимание! Согласно анализу наблюдается неправильное расположение плода.

— В смысле неправильное? — беззвучно прокричал я.

— Наблюдается поперечное расположение плода. Таким образом, большая часть плода находится в полости растянутого нижнего маточного сегмента и шейки матки. При продолжении родовой деятельности возможен разрыв матки.

— То есть он лежит поперек. Как это исправить?

— Рекомендация: Повернуть тело на правый бок. Движением сверху вниз надавить на левую подвздошную часть брюшной полости чтобы механически придать плоду правильное положение...

Глава 32

День медленно, но неумолимо сменялся ночью. Далеко на западе краснели неровные, дымчатые, резко очерченные от всего остального неба, полоски облаков. Можно было наблюдать тот редкий момент, когда солнце вот-вот скроется, а луна, хоть и отчетливо видна, но еще не начала освещать ночь.

Легкий осенний ветерок, гуляя по макушкам деревьев, изредка спускался к земле, где принимался разносить по стоянке запах готовящихся у костра блюд. Сегодняшняя трапеза обещала быть поистине царской, особенно на фоне всех тех каш и похлебок, вкушаемых людьми за всё время шествия каравана. До меня доносились ароматы жареного мяса, что сейчас готовилось на большом, обложенном камнями, костре, а также молодого вина. Последнее более всего радовало людей, чьи нервы в последние дни и так были натянуты до предела, так еще и прошли испытание нападением этих мерзких существ из леса. Купец принял волевое решение достать одну бочку из телег и откупорить. В его глазах можно было уловить нотки скорби, но он прекрасно понимал, что лучший способ сбавить градус напряженности есть ни что иное, как градус алкоголя.

Наемники, согласно внутренней договоренности, поделились на три лагеря. Первая группа уже наслаждалась трапезой и выпивкой, в то время как вторая осознанно отказалась от алкоголя чтобы позже сменить третью группу, что сейчас охраняла стоянку по всему периметру. Ближе к утру первая группа сменит вторую, а вторая третью, таким образом замкнув круг. В итоге всем должна была достаться и вахта, и пир, но по очереди. Люди понимали, что несмотря на победу, не стоит забывать о том где они находятся. Этот лес мог таить в себе еще множество опасностей.

И все-таки день завершался с витающим в воздухе чувством радости и веселья. Сидящие у костра о чем-то весело разговаривали и иногда смеялись. Они праздновали победу и чествовали погибших. Даже этот жадный хрыч Джуэтт посидел у костра какое-то время и пообщался с наемниками в такой несвойственной ему праздной обстановке. Безусловно, после предоставленного мяса и алкоголя отношение окружающих к нему явно улучшилось. Кроме того, он скрупулезно записал имена павших, чтобы в будущем выплатить компенсацию их родным, как и обещал.

Изначально караван охраняло сто сорок два наемника. До сих пор я наивно полагал, что это чересчур много для сопровождения двадцати телег. Двадцать три человека теперь были похоронены вдоль дороги. Люди закопали их поглубже в братскую могилу и приволокли откуда-то камни, послужившие и надгробием, и настилом, чтобы звери не раскопали. Кто-то до сих пор сидел сейчас там, возле захоронения. Скорбел. Прощался со своими друзьями.

Должен признать, этот дух товарищества, что я мог наблюдать среди тех, кто, как мне казалось, просто работает за деньги, очень меня удивил. Члены гильдии наемников предстали предо мной в новом свете. Это заставляло начать их уважать.

Погибших гоблинов никто не считал, но навскидку их было более двухсот, не считая тех, что трусливо убежали вглубь леса, когда поражение стало очевидным. Я видел, как наемники осматривали тела и отрезали им уши, прежде чем оттащить подальше в лес. Из разговоров удалось узнать, что уши в будущем обменяют в гильдии на деньги в качестве вознаграждения за труд. Любопытство заставило меня тогда подойти ближе и внимательно рассмотреть этих существ. На их отвратительных мордах даже после смерти сохранялся этот озлобленный оскал.

Перед началом атаки гоблины повалили несколько деревьев, чтобы остановить караван. Одно такое упало аккурат на самую первую телегу. Её передняя ось не выдержала и сломалась. Именно из-за этого караван не смог двигаться дальше. К настоящему моменту люди как-то умудрились всё починить, благо купец предусмотрительно приобрел в дорогу запасные части на случай поломки. Стоило отдать должное старому торговцу и его многолетнему опыту в деле вождения караванов.

Не считая прошедшей битвы, по лагерю гуляла еще одна бурно обсуждаемая новость — рождение ребенка. Когда утихли звуки сражений, подсчитаны потери и раненые получили должный уход, до ушей всех и каждого наконец донесся плач младенца. Это, по какой-то совершенно непонятной мне причине, было воспринято как высшее благословение. Люди искренне радовались произошедшему и находили в этом какой-то сакральный и однозначно благоприятный знак. «Дитя битвы» и «Рожденный в бою» — так, сидя у костра и поднимая кружки, отзывались о ребенке люди. Никто не сомневался, что этому чаду предстоит великое будущее.

Джуэтт распорядился пересадить чувствующую себя сейчас в полном порядке мать с ребенком в его личную карету. Он не только демонстрировал всем свою солидарность в этом мистическом событии, но и планировал в тихую подлизаться к таинственному магу. Ушлый делец, но не мне судить его методы налаживать связи, тем более что они вполне эффективны.

Вероятно, я был единственным, кто не присоединился к общему празднованию. Кто-то принес мне кусок мяса и ободряюще хлопнул по плечу, на что я вымученно пожал плечами, изображая глупую радость. В остальном, всё оставалось по старому и наемники делали вид, что меня не существует. Подобный расклад был наилучшим, как мне казалось. Я слишком привык быть в тени и наблюдать со стороны.

Сидя на одном из поваленных гоблинами деревьев, в стороне от всех, мною жадно анализировались и изучались собранные чипом массивы информации. Анатомия и физиология убиенных существ имела много общего с человеческой. Строение тканей, органы, мышцы... Хоть я и не делал вскрытий самолично, но чипу хватило визуального анализа их изувеченных тел и вспоротых брюх. Эх, еще бы посмотреть гистологию тканей, но найти хоть сколько-нибудь подходящее оборудование просто невозможно.

Во всех этих раздумьях я не сразу обратил внимание на то, что ко мне кто-то приближается. Когда человек подошел почти вплотную, я узнал своего попутчика, которого девушка назвала по имени Кири, что являлось сокращением от Кирион.

— Не возражаешь, я присяду? — обратился он ко мне.

С некоторым недоумением я приподнял голову чтобы рассмотреть его лицо. Маг выглядел весьма помятым, но вполне бодрым. Строгость и подозрительность, которой он одаривал меня до сих пор пропала и это вызывало странные опасения. Левой рукой он держался за свой перебинтованный бок. Неглубокая рана, на сколько можно судить. Мало кто вышел из боя не пострадавшим. Немного помедлив, я кивнул ему в знак одобрения.

Он молчал. Долго молчал. В какой-то момент я даже подумал, что судьба избавила меня от этих глупых разговоров, но в конце-концов маг заговорил.

— Я испугался. Великая бездна, как же я испугался в тот миг. Мне не хватило смелости вернуться к ней, когда она в этом нуждалась больше всего. Мне было гораздо проще окунуться в битву, где я чувствовал себя в своей родной стихии.

«Ого как прорвало!» — только и подумал я.

— Я принимал тебя за другого человека, но ошибся. Ты не смог бы причинить ей вреда, но мог навредить ребенку. Но не навредил. Спасибо.

Возникла пауза и я не смог придумать ничего лучше кроме как пожать плечами и развести руки, мол, не за что...

— Ты ведь направляешься в Трир, я прав? — вновь заговорил маг, понимая мой жест как-то по своему. — Многие, кого черный блеск поразил так же сильно как и тебя, пытаются добраться до академии в надежде хоть как-то продлить свою жизнь.

Слова мага заставили меня глубоко задуматься. Вероятно именно так я выглядел для окружающих. Страдающим от болезни бродягой, что держит путь к великим магам, уповая на их помощь и облегчение страданий. Этот облик подкреплялся еще и тем, что в Трире действительно был некий магистр изучающий мор.

Вновь воцарилось молчание. На мой кивок человек никак не отреагировал, только опустил голову и закрыл глаза. Его аура, которую я решил осмотреть в этот миг, из подобия водной глади превратилась во что-то больше напоминающее прочный и гладкий металл.

— Это называется фортеза. Или фортезация. Состояние, в котором мана мага останавливает свой ток и успокаивается. Так мы упражняем каналы и тренируем внутренние резервы, — не открывая глаз сказал мужчина.

От его слов я резко отпрянул в сторону. Опасения подтвердились, даже не смотря на то, что я неоднократно всматривался в ауры двух магиков наемников и те никак не реагировали.

— Расслабся, — маг открыл глаза и с улыбкой посмотрел на меня, — Я был рожден с даром восприятия магии. Редкое явление. И ты, как я погляжу, тоже обладаешь каким-то странным даром.

Я лишь оторопело смотрел на человека и силился понять в чем тут дело. Неужели он чувствовал когда я использовал свое видение ауры?

— Я понимаю, у всех нас свои секреты. Но скажи, ты ведь едешь в Трир не за лечением, я прав?

«Он весьма догадлив. Похоже мне не отвертеться».

С видом нашкодившего ребенка я сел обратно и виновато кивнул. Чуть помедлив, я вынул из-за пазухи блокнот и нарисовал в нем виденный мною в книгах узор из трех переплетающихся треугольников.

— Вот значит как. Ты ищешь не исцеления, но силы. Интересно, — задумчиво проговорил маг и достал из под ворота своей рубахи медальон на длинной цепочке, — Я помогу тебе.

Несколько минут он вглядывался в ювелирное изделие, которое судя по всему носил с собой многие годы. Наконец маг снял его с себя и, положив на ладонь, накрыл его другой. Даже без видения аур я ощутил, как энергия хранящаяся в медальоне покидает его, растворяясь в воздухе. Затем он протянул его мне.

— Это инсигния старшего мага. Символ его власти и статуса, — с горечью в голосе заговорил он, — Я оставил в нем немного своей маны как знак того, что отдал её добровольно. Актом передачи инсигнии я снимаю с себя полномочия старшего мага и вверяю её тебе как рекомендацию. Эти старые хрычи поймут кто дал тебе её. Они не смогут отказать после всего, что я для них сделал... Это моя тебе благодарность.

Глава 33

Караван находился в пути уже двадцать девять дней. Всю оставшуюся часть дороги я провел в одиночестве в своей телеге, так как мои попутчики приняли предложение купца и остались в его личной карете. Разумное решение, как по мне. Девушке пришлось нелегко, а так она хотя бы проведет оставшуюся часть пути с комфортом.

Телега покачивалась на неровностях дороги и если бы не голоса и переклички наемников, фырканье лошадей и мерзкий моросящий дождик, от которого меня спасал покрывающий телегу тент, то во всём этом можно было бы найти что-то успокаивающее и умиротворяющее.

— Общую суть рун я улавливаю. К сожалению слишком много пробелов. Как происходит это странное воплощение их в воздухе? — вопрошал я, общаясь с чипом.

— Данных недостаточно.

— И это проблема. Выяснилось, что энергия выходила из незримых сосудов мага и сформировала этот светящийся рисунок. Но как именно он это сделал совершенно непонятно. Я самостоятельно пробовал придать своей собственной энергии что-то похожее на ту печать, но раз за разом терпел крах. Это все равно что пытаться нарисовать шедевр, держа кисточку ногой. Только нога сломана, оторвана и находится за много километров от остального тела.

Оставшись наедине с самим собой я вновь и вновь пересматривал сделанные Иной записи в которых мой попутчик творил магию. Пытался понять, как именно он это делает. Силился расшифровать значения этих символов и рун, но безуспешно.

— Моих знаний недостаточно, чип не способен на столь глубокий и доскональный анализ, а спрашивать напрямую этого человека я не рискну. Тем не менее, толику информации я все-таки раздобыл. Маги знают об энергетических сосудах — каналах — так он их назвал. И эта энергия, именуемая маной может подчиняться воле хозяина. Развиваться и улучшаться. Это, определённо, стоит как следует обдумать.

Устав от безрезультатных попыток докопаться до истины, я подвинулся к краю телеги и, отодвинув тент, выглянул наружу. Небо вновь затянули облака и сейчас с них на землю падали редкие крохотные капли дождя. Осенняя сырость размягчила землю по краям дороги, а противный ветер норовил забраться людям под одежду. Дикий лес давно остался позади и караван уже второй день двигался на северо-запад средь полей и холмов. После нападения гоблинов было еще несколько прецедентов требовавших вмешательства наемников, вроде защиты от стай животных, привлеченных запахом готовящейся во время стоянки пищи. Однако все эти проблемы уже не казались столь серьезными и решались без потерь. Люди выглядели измотанными и измученными, но мысли о том, что самое тяжелое уже позади, а до первого населенного пункта осталось совсем немного, придавали сил двигаться дальше.

Основные военные действия, если таковыми можно назвать затянувшуюся партизанскую войну, проходили ближе к центру раздробленного королевства. Целый ворох знатных особ, каждая из которых заявляла свои права на опустевший трон, грызлись между собой. Они объявляли союзы, расторгали их, предавали и обманывали, силясь выжать максимум из ситуации, лишь бы выделить себя на фоне остальных. По большей части именно из-за этого караван двигался не вглубь государства, а вокруг. Планировалось доехать до Трира — нейтральной земли и одноименного города и лишь потом повернуть в сторону бывшей столицы.

— Люди! Всадники! Справа, много! — прокричал кто-то из наемников, и телеги остановились как по команде.

Привлеченный криком, я посмотрел в указанную сторону и оторопел. С холмов к каравану неровным строем спускалось не меньше сотни вооруженных людей верхом на лошадях. Все они носили одинаковые легкие латные доспехи надетые поверх плотных поддоспешных кафтанов, удобно подогнанных для езды верхом. Каждый держал в руке копье и имел меч за поясом. Спускаясь с холма и быстро приближаясь к каравану, эти люди, больше похожие на воинов, в чьих движениях читалась муштра и слаженность, сформировали строй напоминающий клин.

Наемники не принимали никаких действий и даже не пытались занять оборону. Однако на их лицах читалось нешуточное беспокойство, а руки едва дрожали на оружии, покоящимся в ножнах и на поясах. Я с удивлением наблюдал из своей телеги, как нагнавшие нас всадники окружили караван, взяв его в плотное кольцо и устремив в центр наконечники своих копий. Возникла короткая, но очень напряженная пауза и даже ветер, чувствуя накал, затих.

— Я — рыцарь Берон Крепкий! Капитан разведки и первый из доверенных Герцога Дорлана Узрэ! — властно разорвал тишину один из всадников, — Его светлость, от своего имени, наделил меня правами пресекать любые вторжения на эту землю и строго карать провинившихся!

— Всё в порядке, глубокоуважаемый рыцарь, — потирая отсиженный бок закряхтел Джуэтт, выбираясь из своей кареты, — Средний купец первой гильдии торговцев Джуэтт к вашим услугам. Этот караван полностью снаряжен мной, а все эти люди члены гильдии наемников, нанятые мною.

Купец изобразил поклон перед вышедшим ему навстречу рыцарем и протянул кипу бумаг, а также какой-то предмет, напоминавший дощечку исписанную различными словами и рисунками. Всем своим видом старый торгаш старался изобразить услужливость и вежливость, но для меня со стороны это выглядело как банальное подхалимство.

— Что за чушь! Изволите держать меня за дурака? — чуть не рыча обратился капитан разведки после того как принял дощечку из рук купца и внимательно изучил её, — Это граница диких земель. Все караваны приходят с запада и никак иначе!

— Ваша милость, всё так, как вы говорите. Я прибыл из Ревеновской торговой компании, проделав весьма нелегкий путь через дикие земли и…

— Хватит! Я не потерплю такой наглости! — взревел рыцарь, — За столь нелепую ложь все вы будете арестованы как шпионы и преданы суду!

В возникшей тишине можно было услышать, как хлопает глазами обомлевший от испуга купец. Люди замерли. Рыцари крепче сжали свои копья, ожидая сопротивления, а наемники приготовились к худшему.

— Не нужно никакого суда, ваше благородие, — раздался голос с одной из телег, после чего на землю упал большой мешок, а следом за ним спрыгнул один из наемников. Он ловко развязал мешок и толкнул его ногой, от чего тот повалился на бок и высыпал содержимое — уши гоблинов, — Старший наемник Сирз. У нас, как вы видите, был нелегкий путь. На старом восточном пути мы подверглись атаке гоблинов. Хорошие люди сложили свои головы. У всех нас есть грамота. Вы вполне можете сопроводить нас до города, где в гильдии подтвердят их подлинность.

— Гильдия торговцев также подтвердит и мою принадлежность, — внезапно оживился Джуэтт, прочитав ход мысли наемника, — В-вы ведь не хотите, чтобы из-за такой мелкой неурядицы гильдия объявила эмбарго Его светлости?

— Хорошо. Вы проследуете до Церадены под нашим сопровождением, — по началу закипающий рыцарь внял словам, поубавил пыл и многозначительно осмотрел трофеи наемников, — И там мы всё выясним.

Глава 34

Скепсис капитана разведки я вполне мог понять. Это действительно выглядело крайне странно. Два десятка подозрительных груженых телег под охраной полутора сотен вооруженных людей внезапно возникли в тылу. Земли Герцога Узре были весьма обширны, так что не удивительно, что мы смогли пробыть в пути несколько дней незамеченными. Никто просто не ожидал, что со стороны диких земель вдруг кто-то выйдет. В его глазах наемники виделись, как замаскированные солдаты противника, рискнувшие провернуть дерзкую вылазку с целью саботажа или чего похуже. Однако, слова купца оказались очень действенными. Гильдия торговцев снаряжала караваны без особой оглядки на политику. Смерть одного караванщика от рук подчиненных Герцога, тем более такого как Джуэтт, вынудила бы гильдию полностью разорвать любые связи с ним. Это, в свою очередь, напрямую повлияло бы на и без того шаткую экономику герцогства, поставку провизии и доброе имя феодала. Правила гильдии строги, во имя сохранности её членов и стабильности дохода.

Церадена оказалась небольшим городком, не больше Палли — поселения откуда караван начал свой путь. Однако, отличия были на лицо. Город окружала каменная стена. Не такая внушительная и высокая, как-то что я увидел в Алаише и не такая древняя. Даже непросвещенный мог заметить, что эта фортификация воздвигнута сравнительно недавно. На подступах к городу, на расстоянии в одну-две лиги, нам встречались деревянные сторожевые вышки, оборудованные таким образом, чтобы заранее оповестить город о надвигающемся войске противника при помощи сигнальных огней. На некоторых даже были голубятни, что сильно удивило меня. Вокруг стен города россыпью размещались скромные хижины крестьян, обрабатывающих землю. Урожай был давно собран и теперь поля готовились к зимовке.

Внутрь города пустили только Джуэтта в сопровождении нескольких солдат. Каравану и наемникам предоставили небольшой участок для размещения на стоянку. В Церадене базировался военный гарнизон и весь он в срочном порядке был поднят, чтобы окружить нашу стоянку и стеречь до выяснения обстоятельств.

Два дня караван простоял у стен города под строгим надзором военных. Два дня купец бегал в город и обратно, неистово ругаясь и краснея от злости. Как оказалось, в Церадене уже давно перестало действовать представительство гильдии наемников и, как следствие, никто не мог доказать их принадлежность. Чтобы уладить этот момент, караванщик смог добиться снаряжения гонца в соседний город, чтобы оттуда прибыл представитель гильдии и помог во всем разобраться. Не представляю скольких нервных клеток и финансовых издержек это ему стоило, но на утро третьего дня прибыл ожидаемый человек.

Процедура проверки оказалась весьма необычной. Я никогда не видел ничего подобного, поэтому выбрался из своей телеги и, подойдя ближе, внимательно стал изучать как выстроившиеся в очередь наемники начали подходить к столику за которым уселся делегат из гильдии. Каждый наемник при себе имел небольшой жетон медного цвета. Кто-то носил его на шее, привязав веревкой или цепочкой, кто-то пришивал его к одежде, а кто-то и вовсе носил в небольшом, плотно запахиваемом кармашке. Люди по очереди подходили к столику на котором в ряд расположились несколько кристаллов на подобие того, что я нашел в гробнице. При приближении жетона к кристаллу тот начинал слабо светиться. Это означало, что жетон настоящий и претензий к его хозяину нет. Спустя примерно двадцать итераций кристалл перестал светиться и наемники стали подносить жетоны уже ко второму. Вскоре и он перестал светиться и ему на очередь пришел третий и так далее.

«Это целое устройство. Что-то вроде детектора и батарейки одновременно, — догадался я, — Когда в нем кончается заряд, переходят к следующему»

— А с этим что? — донесся до меня раздраженный голос вспыльчивого капитана.

Я оглянулся и увидел, как в стороне ото всех стоит облаченный в поддоспешный камзол и штаны офицер. Рядом с ним пританцовывал Джуэтт и что-то мямлил, но его слов я разобрать не мог. Оба они смотрели прямо на меня. Что-то электрической искрой щелкнуло в моей черепушке. Ноги едва заметно согнулись в коленях, а подступающая паника стала рисовать в моем воображении малоприятные картины.

Ситуацию спас невесть откуда взявшийся сероглазый магик. Он подошел к капитану, полностью переключил внимание на себя и тихо что-то произнес. К сожалению, я не успел запросить чип сделать запись и вычленить его речь из общего шума, но по губам мага смог прочитать одно слово: «ручаюсь».

Военный строго осмотрел мага, затем трясущегося меня и Джуэтта, сердито хмыкнул, сплюнул на землю и, развернувшись на сто восемьдесят, зашагал прочь. Больше его мы не видели. Я же вернулся в телегу и зарекся вылезать до самого окончания путешествия.

Ближе к полудню оцепление вокруг нашей стоянки было снято и обе стороны конфликта с облегченными вздохами вернулись к своим делам. Солдаты, довольные тем, что не пришлось обнажать оружие и лишний раз потеть, отправились в город, а наемники, измученные трехдневным бездельем, стали снаряжать караван в путь. Вскоре Церадена уже маячила позади, постепенно сливаясь с горизонтом по мере удаления от нее.

Джуэтту выдали путевую карту. Некий документ с кучей подписей, в том числе подписью и печатью злобного капитана. Благодаря этой бумаге караван мог продолжать свой путь без риска вновь попасть в оцепление при встрече следующего патруля.

— Это идет вразрез с тем что я наблюдал до сих пор, — рассуждал про себя я, расположившись на полу телеги, — В Алаише владение зачарованными предметами имело множество ограничений. Особенно среди простого люда. Именно поэтому Синдикат так хорошо зарабатывал на черном рынке, сбывая их. Мне крупно повезло сбежать и не попасть в рабство к этим людям. Однако, у каждого наемника есть этот жетон, подтверждающий его принадлежность к гильдии. Этот жетон совершенно очевидно зачарован и не важно, что это зачарование настолько простенькое, что его задача лишь в том, чтобы заставлять светиться кристалл. Важно то, что эти жетоны имеют распространение между разными государствами и работают как настоящий документ, удостоверяющий личность. А что если кто-то украдет его? Или убьет наемника и заберет жетон с трупа? Нет, это слишком очевидный способ махинации. Возможно всё не так просто, как мне кажется. Вот бы посмотреть на него поближе…

Согласно построенному торговцем маршруту, караван должен был сделать первую остановку в городе Вежне. Там планировалось реализовать незначительную часть товара и закупиться провиантом и фуражом для лошадей. Непредвиденный крюк в сторону Церадены ощутимо портил планы купца, поэтому по каравану объявили, что остановок не будет до самой темноты. Меня это мало заботило. Костяное тело не затекает. Не требует пищи и не нуждается в выведении продуктов жизнедеятельности.

Глава 35

…Во-первых, хочу поблагодарить своих коллег за предоставленную помощь в моих исследованиях. Милостью Света, сей труд станет еще одним кирпичиком в фундаменте нашего общего понимания устройства магии. Пользуясь случаем, хочу также поблагодарить достопочтенного епископа Беренгара за содействие и редактуру…

…Никакого эффекта не оказало ни одно из известных мне сепарирующих зелий. За исключением, пожалуй, сыворотки из молока Кауронской виверны. Почти два года понадобилось, чтобы заказ на её добычу наконец выполнили и доставили этот редчайший ингредиент в мою лабораторию. А уж сколько средств было на это потрачено…

…Многие и до меня использовали самые разнообразные способы экстракции. Не скажу, что я ожидал прорыва в данном вопросе, но смог достичь определённых результатов. Во-первых, в ходе экспериментов, я пришел к однозначному выводу, что подобные манипуляции крайне пагубно влияют на жизненные показатели подопытных. Болезнь не просто забирает их жизненную энергию, она «питается» ею. Во-вторых, она создает некую созависимую связь с больным. Что именно пораженный болезнью получает взамен узнать так и не удалось, однако, в ходе своих экспериментов я выдвинул ряд теорий и хочу четко обозначить их…

…Хирургическое удаление, как я писал выше, не оказывает абсолютно никакого эффекта. Безусловно, магосы и врачеватели прошлого многократно пробовали удалять бляшки при помощи скальпеля. Мой опыт в этом не отличился чем-то новым. Бляшки вновь вырастали на еще не успевшей зарубцеваться ткани, а в некоторых случаях даже разрастались сильнее, чем до операции. Аналогичный эффект возникал и при попытках воздействия на них различными кислотами и щелочами…

…Настоящим прорывом в моей работе оказалось банальное облучение. Именно благодаря данному методу я смог сделать несколько крайне важных и любопытных выводов. Заранее хочу отметить, что на эту мысль на меня натолкнули несколько пациентов, прибывших ко мне из Лилеонской цитадели. Больные работали на шахтах и в течении многих лет контактировали с магическими рудами и кристаллами. Желая проверить свои догадки, я заказал в отделе артефакторики особое устройство, поверхностный принцип которого, с их позволения, приводится в нижеследующем рисунке. Суть эксперимента заключалась в длительном пребывании отдельно взятого пациента в области интенсивного излучения маны…

…Перепробовав все комбинации, я нашел несколько наиболее действенных. Да простит Свет мне мою погрешимость, но я не осмелюсь написать какие именно комбинации оказались максимально действенными. Результат, тем не менее, был на лицо. Развитие бляшек останавливалось почти полностью. Болезнь прекращала потреблять энергию из тела носителя и переходила на «питание» извне. Если вспомнить работу моего коллеги мастера Дорно, на которую я опирался в начале, то можно провести параллель между эффектом оказываемым облучением и воздействием элексира мрака…

…Вот оно! Прорыв! Рассудил я, когда наконец, после четырех месяцев непрерывного облучения, один из моих пациентов полностью остановил развитие болезни. Это не было исцелением, старые бляшки никуда не делись, но их рост, как позже показали мои анализы полностью прекратился. В ходе его осмотра оказалось, что недуг в его организме каким-то образом трансформировал и аккумулировал ману. К моему великому огорчению, выяснилось, что больной имел знамение с рождения. Тот самый редкий случай, когда милость Света озаряет простого смертного и он рождается с какой-то уникальной особенностью — даром. Бедняга имел большую чувствительность к магии, хоть и не владел ею напрямую. При других обстоятельствах из него можно было бы воспитать могучего магоса. Такая утрата… Вскоре пациент умер, а его тело забрала церковь…

…К сожалению, облучение нельзя назвать хорошим способом прекращения развития болезни, не говоря уже о полном исцелении. И дело даже не в дороговизне и сложности изготовления артефакта. Не важно как долго пациенты находились на такого рода терапии, при ее прекращении всё возвращалось на круги своя. Случай с больным, обладавшим уникальным даром, можно назвать исключением, но на то они и исключения…

…Однозначно, природа черного блеска — магия. Вернее, некое извращенное проявление дикой и неконтролируемой энергии магических полей. Первобытное и непостижимое в условиях тех объемов знаний, которыми обладает магическое сообщество в наши дни. Мне грустно, что я не смог добиться большего, но оглядываясь назад, могу с уверенностью сказать, что проделанный труд был не напрасен. Хочется верить, что в необозримом будущем кто-то возьмет мою работу за основу и сможет продвинуться дальше и добиться лучшего результата…

…Признаю, по началу я не желал посвящать свое время таким мелочам. За несколько лет, посвященных изучению черного блеска, я был обречен терпеть сотни жалоб. И речь не о моих коллегах (Примите мои искренние извинения, мастер Элдвин), нет. Я говорю о самих больных. Их жалобы, упреки, стенания и даже агрессия порой вынуждали прибегнуть к весьма радикальным способам контроля. Не собираюсь оправдывать свои поступки никак, кроме заявления о том, что их жертвы пошли во благо. Благо познания и изучения таинств этого мира…

…Мастер Онно, да спасет свет его душу, весьма известный адепт иллюзий, с которым я переписывался почти пять лет, смог переубедить меня в ряде вопросов связанных с этикой. Должен признать, без его аргументов, я бы даже не подумал рассмотреть болезнь с данного ракурса…

…Это наводит на мысль, что болезнь затрагивает не только тело, но и душу. Тщательно изучив этот вопрос, я построил график, показывающий зависимость площади пораженных участков тела к степени закрытости самого пациента. Длительность страдания также влияет, но уже не столь значительно…

…Зрительный контакт постороннего наблюдателя, вот что вызывает дискомфорт. Я провел эксперимент и поместил больного в изолированную келью на несколько месяцев. Пациент при этом не догадывался, что я могу видеть его сквозь несколько иллюзорных кирпичей полностью непросматриваемых с его стороны…

…Стыд, страх, дискомфорт, закрытость. Можно подумать, что это отражение влияния социума на больных, однако я наблюдал такую реакцию даже у детей, толком не успевших ощутить на себе презрение других людей. Семейная пара, чьи имена они попросили не оглашать, принесли мне своего новорожденного сына, в надежде, что я дарую ему исцеление. Я поселил их во внешнем городе, а ребенка оставил у себя. За три года, что он обитал в одной из моих экспериментальных келий, я заметил то же самое поведение, что и у его сверстников и даже взрослых. Ребенок неосознанно прятал пораженные болезнью участки кожи…

…Кожа головы и лица в частности являлись самыми затруднительными в изучении. С этой проблемой я сталкивался неоднократно и всегда мне приходилось либо жестко фиксировать пациентов, либо усыплять их теми или иными способами. К сожалению, я не сразу осознал, что в первом случае, когда пациент бодрствовал, но никак не мог сопротивляться, мои манипуляции приводили к неприятным последствиям. Такой пациент в дальнейшем либо впадал в глубочайшее уныние, либо старался любым способом покинуть академию. В некоторых случаях это приводило к попыткам самоубийства, а один из пациентов был случайно убит корселитами…

…Заставляет задуматься о природе недуга. В этом свете хочется отметить и поведение окружающих в адрес больных. Даже самые добросердечные и благодушные люди, так или иначе, проявляли какое-то пренебрежение и даже осуждение к моим пациентам. В некоторых случаях это отношение транслировалось и на меня, но я всегда достаточно четко давал понять с кем они имеют дело и как следует относиться к моей персоне…

…Чего нельзя сказать о моих коллегах, учениках, да и обо мне самом. Вероятно, те из нас, кто посвящен в любую из форм искусства таинства избегают этого влияния. Магия ограждает нас от этого воздействия болезни, блокирует её трансляцию во внешний мир. И это не просто домыслы и догадки. Существует явное и неопровержимое доказательство того, что любой, в чьем теле магия зародилась с рождения, либо возникла в ходе обучения и тренировок, попросту иммунен к чёрному блеску. Это также косвенно подтверждается моими экспериментами с облучением…

Глава 36

Зрение возвращалось медленно и постепенно, словно настройка сильно расфокусированных линз. Сознание плыло, а тело едва слушалось. Голова гудела так сильно и нестерпимо, что хотелось биться ею об стену лишь бы унять ее… Слабость, вялость, дезориентация. Каждая косточка ныла и страдала.

Спустя почти час таких мук болезненость стала отступать и я смог приподняться на своей кровати.

— Ох… Ина. Статус…

— Целостность тела 100 процентов. Циркуляция 100 процентов.

Запасы энергии:

Энергия смерти 135 из 135 единиц. Полная консервация.

Энергия тьмы 100 из 100 единиц. Полная консервация.

Энергия воздуха 50 из 50 единиц. Восполнение 0,75 единиц в минуту. Прогресс 0 процентов.

Энергия воды 49 из 49 единиц. Восполнение 0,735 единиц в минуту. Прогресс 0 процентов.

Чистая энергия 66 из 66 единиц. Восполнение 0,99 единиц в минуту. Прогресс 0 процентов.

Я вновь рухнул на кровать и, повернув голову на бок, огляделся. Хоть в помещении и было довольно темно, но моему взору это не было помехой. Приятное дополнение к этому не мёртвому облику.

Каменные стены и пол, а вот потолок деревянный, с мощными балками. Стол и стул. Возле простой и бесхитростной кровати, на которой я сейчас развалился, стояла прикроватная тумбочка. В углу комнаты расположился шкаф в котором покоились мои пожитки. Особое внимание заслуживал большой, закрывающийся на металлические ставни камин, в котором сейчас догорали угли.

Пришлось приложить немалые усилия, чтобы заставить себя встать и подойти к камину. Огонь должен гореть, это одно из тех немногих условий, которые мне следовало выполнять чтобы спокойно тут жить.

Мадам Гозо, хозяйка постоялого двора, весьма вспыльчивая женщина с большим сердцем, пустила меня жить в свой подвал и даже согласилась выплачивать по паре ливров в день при условии, что я буду колоть дрова на заднем дворе и постоянно поддерживать огонь в подвальном камине. Любопытное конструкторское решение, должен признать. Хоть на первом этаже и был общий камин, который топился в холодное время года, чем и согревал всё помещение, но этот, подвальный, предназначался для прогрева стен и полов. Внутри него на металлических салазках выкладывались отпиленные бревна таким образом, что когда прогорали те, что в центре, под действием веса к огню скатывались те, что выше. В полностью загруженном состоянии этот камин мог гореть целые сутки без необходимости докидывать новые дрова. Дымоходная труба же разветвлялась и шла вдоль стен прогревая их аж до третьего этажа. Большие металлические ставни плотно закрывали очаг во избежание пожара.

Я загрузил новых дров и уже через несколько минут пламя возродилось, чтобы нести тепло и уют обитателям постоялого двора.

Перчатки, балаклава, кожаная куртка, и прочие мои одежды покоились в шкафу. Ради пребывания здесь пришлось пожертвовать своим обликом и вновь вернуться к обматыванию лоскутами ткани, благо опыт в этом у меня был немалый. На голову же я нацепил грубовато сшитый из двух кусков ткани мешок, предварительно проделав в нем пару отверстий на месте глаз. Просто, и в то же время не так броско, в сравнении с балаклавой. Однако, от легкой кожаной брони, крепящейся ремешками к костям под рубахой и штанами я не отказался. Как и от ношения спрятанного в грудной клетке кинжала.

— Ина, выведи отчет о прошедшей процедуре. И… почему я вырубился? — с какой-то страдальческой нотой обратился я к чипу.

— Процедура консервации, выполненная по запросу носителя, призвана собрать и полностью изолировать выбранную энергию в теле носителя. Все этапы процедуры прошли без отклонений. В настоящий момент в энергетических каналах носителя полностью отсутствуют энергии тьмы и смерти. Данные типы энергии собраны и законсервированы в особых узлах вплоть до отмены консервирования или острой необходимости. Потеря сознания вызвана физиологией тела носителя.

«Подумать только… Это был первый раз с момента пробуждения, когда я был без сознания.»

Тело понемногу приходило в себя, словно адаптировалось к изменениям. Слабость отступала, а гул уменьшился. Но я четко ощущал где-то глубоко внутри странное ощущение пустоты. Словно у меня забрали что-то очень-очень важное.

— Правильно ли я понимаю, что теперь в моей ауре нельзя никаким образом заметить присутствие этих видов энергий?

— Ответ положительный, — холодно отозвался чип, но тут же добавил. — Известными чипу способами определить наличие консервации невозможно.

— Хоть что-то. Будем надеяться, что этих мер достаточно, чтобы обезопасить себя.

Я повозился с камином еще несколько минут, закрыл ставни и направился прочь. На улице меня сразу же обдал холодный ветер и легкий морозец. Ночное небо сплошь было укрыто низкими облаками. Под ногами лежал рыхлый снег. Молодая зима наступила со свойственной северу внезапностью. Буквально за пару дней осенняя промозглость и сырость обернулись морозом и снегопадом. Первые холодные сезоны севера ощутимо отличались от тех, что я застал в Алаише. Стоило ожидать, что дальше будет только хуже. Впрочем, холод меня мало заботил по очевидным причинам.

Немного поразмыслив, я направился в дальнюю часть заднего двора к небольшому сарайчику за лопатой. Чистить снег не было моей обязанностью, но когда мадам Гозо подмечала моё трудолюбие, то одобрительно кивала и даже позволяла утянуть что-нибудь из остатков с кухни в конце дня. Не создавай я эту иллюзию в потребности питаться, могли бы возникнуть ненужные подозрения.

Когда со снегом было покончено, я уже мог различить самые первые звуки улиц. Просыпались ранние пташки города, чтобы начать заниматься своей повседневной работой. С кухни постоялого двора так же послышался звон посуды. Вскоре проснутся жильцы и их нужно будет потчевать завтраком. Мне же предстоит потратить еще как минимум пару часов, занимаясь рубкой дров.

Трир. Этим словом можно было разом обозначить сразу три вещи. Во-первых, знаменитая Трирейская магическая академия, оплот мистических знаний и обитель загадочных магов. Во-вторых, Триром назывался город давным давно выросший из торгового поста. Ну и в-третьих, Триром могли называть всю территорию вокруг уже упомянутых города и академии. По сути это была маленькая страна, сравнимая по размеру с каким-нибудь графством по соседству.

Еще до войны, эта земля принадлежала Северному королевству. Но уже тогда, согласно специальному указу, была отдана в распоряжение академии. Никто с тех пор даже не пытался каким-либо образом заявить права на эту территорию. Грызущаяся между собой знать слишком боялась и уважала адептов мистицизма. Сами же маги почти не интересовались тем, что происходит вокруг. Почти.

Со смертью короля и началом гражданской войны Трир обособился ото всех и без каких-либо объявлений о независимости, стал эдакой самоуправляемой единицей. Власть над этой территорией полностью перешла в руки академии и та, не желая ввязываться в политику, построила в городе ратушу — местный орган власти. Однако, с их стороны это не было полным отрешением от руководства над территорией. Среди заседавших ратманов всегда находился по крайне мере один специально посланный от академии маг. Его слово, как правило, было решающим в тех или иных вопросах.

С одной стороны старый и надежный торговый путь, по которому из далёких земель поступали ресурсы и люди. Расколотая на части страна с другой стороны, в которой зарвавшаяся знать играет в войну. Маги быстро смекнули, что город в их руках станет и полезным инструментом, и источником постоянного дохода. Как следствие, совет магов умело вложился в поселение, планомерно развивая все аспекты его жизнедеятельности. Инфраструктура, качественные дороги, торговля, занятость местных жителей и ремесленничество. На последнем чувствовалось особое внимание и акцент. Многие талантливые мастера, выходцы из самой академии оседали в городе, открывая свои лавки и создавая постоянный поток главного экспортируемого Триром вида товаров — магии.

Осев в этом городе я сразу же ощутил разительные отличия от Алаиши. В Трире не было строгого разделения на бедных и богатых, как и не было каких-то обособленных частей города. Окружающая его стена, хоть и была достаточно внушительной, но по факту не являлась серьезным защитным сооружением. Куда страшнее были те, кто стоял на этой стене. Основной костяк городской стражи, разумеется, составляли простые, но весьма неплохо натренированные люди. Обученные ведению боевых действий как в составе небольшого отряда, так и в более крупных формированиях, они стояли на страже или патрулировали город с каким-то особым, нескрываемым чувством долга. Их экипировка также была на порядок лучше всего, что я видел до сих пор. Куда больший интерес представляли маги-защитники, именуемые корселитами. Аналогично простым стражам, они выполняли те же функции, но при этом являлись куда большей угрозой для любого оппонента. По сути своей, как я узнал позднее, корселитами становились те же ученики академии, которые по какой-то причине не смогли завершить обучение на полноценного мага. Студент, обреченный на такую учесть, переводился на особый курс, где ему прививались уже совсем другие навыки и знания, нежели простому магу. Иными словами, такой человек не постигал искусство колдовства в полной мере, но компенсировал недостаток муштрой и физическими тренировками, становясь на выходе боевым магом.

Глава 37

Покончив со своими обязанностями я вернулся в подвал чтобы надеть свой плащ и прихватить кое-какие вещи в заранее собранную заплечную сумку.

Выйдя на главную улицу, я, повинуясь выработанным привычкам, опасливо огляделся. Первые несколько дней пребывания в Трире вызывали у меня конфуз, когда я выбирался в людные места. Народ тут относился к моровым несколько иначе, нежели в Алаише. Я все так же ловил на себе презрительные взгляды и даже несколько раз был обруган, но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, как люди вели себя в целом.

И хотя по началу я делал выводы, что люди здесь терпимее исходя из того, что местное население более образованно. Однако, всё оказалось чуть сложнее.

Я быстрым шагом пошел по улице, стараясь не путаться под ногами у недавно проснувшихся горожан, нехотя выходящих на улицу по своим делам. Сделав несколько поворотов, я вышел к центральной улице и почти нос к носу наткнулся на патруль городской стражи. Двое солдат в одинаковых стальных кирасах поверх теплых шерстяных поддоспешников с высоким воротом. На ногах у них были плотные штаны из той же шерсти и добротные сапоги. Головы же защищали открытые стальные шлемы и теплые подшлемники, закрывающие уши и частично шею. Вооружали местную стражу короткими копьями и мечами. Позади них, на расстоянии вытянутой руки, шел корселит. Боевой маг не имел видимых элементов защиты тела. Он носил короткую, черную мантию доходящую до колен, а голову прятал в капюшон. На его груди был большой кулон медного цвета с изображением трех переплетающихся треугольников. Один в один как тот, что подарил мне маг в караване, только мой был значительно меньше, из другого металла и гораздо качественнее в отделке.

Я смог ловко дернуться в сторону, уступая дорогу патрулю, не забывая при этом почтительно поклониться. Стражники прошли мимо, никак не отреагировав эти ужимки. Только боевой маг взглядом скользнул по мне, не отставая от своих коллег по службе.

Центр Трира представлял из себя широкую улицу тянущуюся через весь город от центральных ворот и до самой ратуши — большого пятиэтажного здания служившего местным органом управления. Жизнь тут затихала только ночью, да и то не сильно. Центральная улица, носила собственное название — Пик — и имела существенные отличия от тех, что я видел до сих пор. Вдоль зданий, по краям улицы, вымощенные плоским камнем, находились пешеходные зоны шириной примерно по четыре — пять метров. Центр был выложен чуть более грубым камнем и предназначался для конного транспорта — телег и карет. Вдоль всей мостовой, по обеим сторонам улицы тянулись весьма глубокие канавы для нечистот. Здесь не было канализации и это в каком-то смысле даже огорчало меня. Не смотря на это, я не ощущал здесь смрада.

Следующей особенностью, бросающейся в глаза, были фонарные столбы. Стоящие через каждые десять метров, они использовали в качестве источника света кристаллы размером с человеческую голову. Как-то вечером, во время одной из вылазок, я наткнулся на отряд людей в светло-серых мантиях. Их охраняла почти дюжина стражников. Наблюдая за ними, я заметил, как те, двигаясь от столба к столбу, взбирались по специальной лестнице к кристаллам и прикладывая к ним ладонь на несколько минут, замирали, закрыв глаза. Этими людьми были студенты из академии, которым, судя по всему, в рамках какой-то программы заработка, предлагалось заряжать эти кристаллы. Деталей, увы, я не знал.

Двигаясь по Пик, я каждый раз удивлялся тому, насколько необычным был этот город. Вот раскрылись ставни одной из лавок, которая торговала не абы чем, а живыми растениями. Те недовольно корчились от легкого морозца и старались съежиться, сберегая тепло без возможности выбраться из своих горшков. Некоторые из них покоились в стеклянных колбах, а иные так и вовсе в клетках, словно какие-то птицы или звери. Вот два невысоких, но очень коренастых и мускулистых мужчины, каждый ростом чуть выше метра что-то не поделили и, брызгая слюной, бранились между собой. Каждый из них носил ухоженную бороду и усы. В моих глазах они выглядели весьма комично, но прохожие их почти не замечали. Вот до меня донесся знакомый еще с прошлой жизни запах лекарств — открылась для посетителей одна из аптекарских лавок. А вот группа детей, что-то весело крича, пробежала вдоль канавы, подгоняя деревянными прутьями маленькие самодельные кораблики.

Первым местом, которое я посетил, была лавка мага, который продавал и покупал различную магическую утварь. Артефакты, которые в Алаише я выискивал на складе, работая с Бучем и парнями, тут просто покоились на полках и витринах.

— Та-а-ак, давай посмотрим, — протянул мужчина, когда я вручил ему кристалл, найденный в развалинах склепа на том самом кладбище, где очнулся несколько лет назад.

Опрятно одетый маг судя по виду лишь недавно разменял пятый десяток. Он положил кристалл на специальный верстак и принялся изучать его сквозь различные увеличительные стекла и призмы.

— Довольно древний, — заговорил он, не отрываясь от кристалла, — Миерская, или, возможно, Аасинская работа. Хорошая плотность, но есть загрязнения. К тому же вдоль главной оси пошла трещина. Думаю его можно расколоть и пустить на зарядные изделия. Дам два су.

Получив свои деньги, я двинулся дальше. Следующим пунктом на сегодня был книжный магазин. Не маленькая лавка, как в Алаише, а большое здание с высокими потолками и массивными шкафами на которых за стеклянными дверцами покоились источники знаний.

Войдя внутрь, я поймал на себе недоброжелательный взгляд хозяина. Однако, мужчина только недовольно фыркнул, после чего стал лишь терпеливо дожидаться когда я выберу что-то и куплю это. За год работы в качестве члена руки в Алаише я смог скопить весьма приличную сумму. И хотя добрую половину пришлось отдать караванщику в качестве платы за дорогу через дикие леса, кое-какие сбережения еще оставались. В этом магазине я уже не смог применить тот же трюк с обменом книг, поэтому приходилось именно покупать книги. Тем не менее и здесь я умудрился немного схитрить. Взяв с полки очередной томик, я бегло пролистал его от начала и до конца, позволяя Ине занести содержимое в свою память, после чего возвращал его на место и брал следующий. Когда недовольное кряхтение наблюдающего за мной хозяина магазина доходило до критической точки, мне приходилось брать какую-то книгу и нести её к прилавку с целью купить. Разумеется, именно покупать я старался что-то подешевле, а листал для записи чипа только то, что считал максимально полезным.

Сегодня моей по праву после посещения книжного магазина стала кулинарная книжечка, посвященная блюдам готовящимся на открытом огне. Бесполезная на мой взгляд, но почти ничего не стоящая.

Долго так продолжаться не могло по очевидным причинам — мои финансы не бесконечны и с этим нужно что-то решать. Из раздумий меня вывели две запряженные ложадьми повозки. Они ехали друг за другом и выделялись черными тентами. В таких повозках в Трире перевозили моровых. Я проследил за ними взглядом — в каждой сидело примерно по десять человек. Больные кутались в одежду. В их взглядах читалась усталость и безнадега. Степень поражения тела разнилась — кто-то обходился бинтованием открытых участков тела вроде рук и шеи, а у кого-то на голове был мешок, совсем как у меня. Без малого десять лет такие несчастные съезжаются в Трир в поисках исцеления или хотя бы облегчения своих страданий. Известный магос из академии отбирал их и проводил свои опыты, постигая черный блеск. Однако, исследования прекратились. Насколько мне известно, в работу магоса вмешалась церковь. Духовенство запретило академии дальнейшие научные изыскания. Тем не менее, авторитет магов продавил саму возможность опубликовать труд магоса, пусть и в отредактированном святошами виде. Все оставшиеся не у дел больные, включая тех, кто не зная о запрете церкви до сих пор приезжают в Трир, заполонили город. Это могло создать серьезные проблемы, но маги поступили мудро и даже вполне гуманно. На окраине города были построены бараки куда селили таких больных. Город снабдил их достаточно сносным жильем и едой, но взамен обязал работать на благо города. С этих пор, преимущественно по ночам, чтобы не смущать остальных жителей города, моровые стали чистильщиками канав, камнеукладчиками, строителями и другими представителями тех профессий, где не требуется большого набора знаний. Некоторые горожане даже оформляли заказы в ратуше, чтобы им выделяли эту рабочую силу для тех или иных работ. Всё это, разумеется, осуществлялось под неусыпным взглядом стражи, чтобы не возникало конфликтов. К сожалению, полностью избежать проблем не удалось.

Постояв еще какое-то время, я двинулся дальше вдоль по центральной улицы к западным воротам города, откуда начиналась дорога в саму академию. Достаточно широкая, чтобы на ней могло разъехаться несколько карет и телег, эта мощеная дорога шла через редкий лес, уходя на юго-запад. Пока я шел по обочине, мимо меня то и дело проезжали различные возы, дилижансы и экипажи.

Спустя почти два часа моего шествия редеющий лес перешел в равнины и вдалеке на холме предо мной предстала конструкция которую сложно обозначить каким-то конкретным словом. Пожалуй, самое близкое по смыслу было бы «замок». Грандиозное и величественное сооружение, или даже каскад сооружений. За высокими каменными стенами мог разместиться небольшой городок. Я видел множество крыш высоких строений покрытых черепицей, полукупол с длинным металлическим шпилем устремленным в небо — характерный символ храмов этого мира и многое другое. Центральный донжон представлял из себя немыслимых размеров здание из которого в небеса выросла целая дюжина башен.

Не дойдя до центральных ворот нескольких сотен метров, я остановился и замер. На входе дежурило сразу несколько корселитов и ни одного простого стражника. Перед этой пропускной системой останавливались все без исключения. На сколько я мог понять, попасть внутрь без каких-то бумаг или иного пропуска было совсем не просто.

— Внимание, регистрируется поле неизвестной энергии. Начинаю анализ, — неожиданно отрапортавал чип.

— Ого! Такого я не ожидал.

— Вдоль стен обнаружен сплошной энергетический фон, — начала вещать Ина спустя несколько минут, — Внутри данной структуры регистрируется множество энергетических контуров. Предположительная цель — система защиты и сигнализации.

— Маги обезопасили академию от любых попыток пробраться незамеченным. Это удручает. Думаю, я не ошибусь, если предположу, что вся академия окружена этим полем и обходить её вдоль стен в поисках прорехи это трата времени.

Около часа я топтался на месте в стороне от дороги прикидывая все «за» и «против», но в конце концов решил, что не стоит рисковать. По пути обратно в город я перебирал различные варианты того, как я могу попасть за стены академии так, чтобы не привлекать особого внимания.

Удалось беспрепятственно пройти через городские ворота, на которых один из стражников хоть и хотел меня окликнуть, но остановился и лишь сплюнул на землю разглядев мешок на голове и обмотки на руках.

— Еще одного прогнали… — пробурчал он сам себе.

Я слонялся по улицам в привычной мне манере, слушая гомон горожан в надежде вычленить при помощи чипа хотя бы толику полезной информации. В конце концов, выходя из задумчивости, я обнаружил себя в темном переулке. Наступила ночь и мне следовало вернуться на постоялый двор. Пока я возился с картой города, которую изобразила мне Ина, чтобы понять свое местоположение, из-за угла донесся сдавленный крик и ругань.

— Чертов урод…

— Ха-ха, думал убежишь…

— Тварь. Из-за таких как ты нас с братом и уволили. Сейчас ты ответишь.

Я осторожно подошел ближе и заглянул за строение, что отделяло меня от шумящих людей. Взору предстала картина, которую можно было бы назвать обычным ограблением, если бы не детали. Четверо обычных мужиков, одетых в простые полушубки, прижали к стене пятого. Они не походили на бандитов, скорее на простых горожан, чего нельзя было сказать об их жертве. Пятый оказался моровым. Об этом говорил мешок на голове.

— Получай, тупая скотина! — прорычал один из мужчин и блеснувший в его руке нож погрузился в живот пойманного бедолаги.

На притоптанный снег упали капли крови. Больной крякнул, согнулся пополам и упал.

«убить»

Что-то в моем сознании изменилось и на следующие несколько минут я полностью перестал отдавать отчет о том, что делаю. Появилось давно позабытое чувство, вернее даже жажда. Последний раз я ощущал это чувство тогда на кладбище, во время событий с убийством мага.

Кинжал сам собой оказался в моей руке, а все тело обволокла пелена от активированного браслета. Я резко вышел из-за угла прямо на мужчин и с силой пырнул ближайшего в бок. Клинок глубоко вошел в его плоть. Человек закричал, а его друзья испуганно отпрянули. Перед их глазами в полумраке ночного переулка я походил на размытую тень. Шаг и еще один колющий удар прямо в грудь. Магия кинжала позволяла ему буквально прожигать моих врагов. Третий мужчина снял с пояса дубинку и с рыком попытался меня атаковать, но промахнулся в силу того, что не до конца понимал что перед ним и где конкретно оно находится. Я сделал шаг мимо него к четвертому и резанул того по горлу. Мужик попытался закрыть рану руками, но почти сразу свалился на снег. Последний из выживших вновь нанес удар и даже попал мне по плечу. Ключица треснула, но не сломалась. В конце концов и он был заколот мной.

Глава 38

В подвальном камине трещал огонь. На тумбочке горело несколько свечей, освещая каморку. Я сидел прямо на полу, а передо мной на кровати лежал и стонал тот моровый на которого прошедшей ночью напали мужланы.

Придя в себя в том переулке, я осознал что натворил и не смог придумать ничего лучше чем бежать. Однако, меня остановили стоны раненого. Чернушный истекал кровью и я решил попытаться его спасти. При осмотре на нем обнаружилась привязанная к поясу дощечка с символом академии тремя треугольниками в круге. Не помню толком как именно я донес его до подвала постоялого двора, но помню как раздевал его. Под мешком я увидел лицо парня лет двадцати, обезображенное бляшками и черными наростами. Болезнь поразила его лицо, шею и спину, но не тронула всё остальное.

В срочном порядке я как мог промыл растопленным снегом его рану и зашил её обычной иглой и нитью, что приобрел еще в Палли для сшивания обмоток и ремонта одежды. Разумеется сам по себе я не умел проводить подобные операции — мной руководила Ина. После пробуждения в её сохранившихся базах было достаточно знаний по оказанию первой помощи и даже по полевой хирургии.

Парня страшно лихорадило, а я просто сидел напротив и думал о произошедшем.

— Ина, что со мной произошло прошлой ночью? Я имею в виду… Моё сознание. Я… я потерял связь с реальностью на какое-то время. Что это было?

— Провожу анализ. Расчетное время анализа составит 3 часа 45 минут.

Не зная чем себя занять на это время, я вышел во двор и, словно ничего не произошло, принялся чистить свежевыпавший снег. С каждым днем становилось все холоднее, зима еще только начиналась. Пока руки работали, в голову пришла идея и, покончив со снегом, я вернулся в каморку чтобы забрать свою сумку и двинулся к центру города.

— Один ливр, — сухо заявил аптекарь, прочитав мою записку и ставя передо мной склянку с красноватой жидкостью, — Половину на рану, половину выпить.

«Ополоумел! Куда так дорого!» — мысленно возмутился я, но спорить не стал.

Приобретенное средство было применено должным образом и в течении следующего часа паренек перестал стонать, а жар отступил. Я вернул ему на голову мешок, так как понимал, что больным черным блеском крайне неприятно когда другие видят их недуг неприкрытым. Разумеется я прочитал труд магистра Корнелиуса. Его работа заставляла задуматься не только о природе болезни, но и о менее очевидных аспектах человеческой жизни. Например, психологии.

Я вновь вышел на улицу. Шел обильный снег. Белое безмолвие окутывало улицы, словно пушистый кокон. Звуки шагов людей на улицах приглушались, а городская суета отходила на второй план.

— Анализ завершен, — раздался голос чипа в моей голове.

— Докладывай.

— Носитель подвергся ментальному воздействию. Источник — энергетическая система носителя. Согласно результатам симуляций, энергия в теле носителя имеет возможность спонтанно влиять на психоэмоциональное состояние носителя. Консервация не препятствует данным всплескам.

Я продолжал стоять на морозе возле лестницы ведущей в мою каморку. В голове крутились мысли.

— Кажется я схожу с ума… Ина сравни это состояние всплеска с тем, в котором я пребывал в тот момент когда убивал людей в лесном лагере, а также с тем в котором я был когда убил трех человек в Ленте.

— Сравнение завершено. Все три случая имеют схожие характеристики.

Значит я был прав. Это не я, это энергия во мне. Сила смерти может брать надо мной верх. А раз может она, значит могут и другие. Это делает меня опасным. Опасным не только для других, но и для самого себя. Единственное, что утешает, так это то, что до сих пор от этих всплесков страдали только те, кто это заслуживал. Хотя, я не могу сказать, что последние убитые мною были однозначно плохими людьми. С другой стороны, они пытались убить этого паренька.

Вернувшись в каморку я обнаружил, что спасенный мною моровый пришел в себя. Он безуспешно пытался встать с кровати. Обессиленный и испытывающий острую боль от зашитой раны, он приподнялся на локтях и уставился на меня сквозь прорези в головном мешке.

— К-кто ты? И где я? — тихо молвил он.

Я подошел к нему и жестами, мол: «Всё хорошо, успокойся» — вернул его в горизонтальное положение, после чего достал свой блокнот и принялся писать. Пришлось расписать и то, что случилось в подворотне и как он попал в каморку постоялого двора и что последние сутки он пролежал здесь. Читал мою писанину парень долго. Я почти слышал, как он шевелил губами про себя произнося каждое слово практически по слогам. Пока он дочитывал и переваривал новую информацию, мне пришла идея сбегать на кухню. Через десять минут спасенный уже уплетал горячую мясную похлебку. Мешок он при этом снял лишь частично, чтобы открытым был только рот.

— Почему ты спас меня? — наконец спросил он, отдавая мне опустевшую миску.

По правде говоря, я и сам не знал почему это сделал. Сама собой на ум пришла мысль, что я должен был как-то уравновесить тот факт, что стал причиной смерти тех людей, но писать этого я не стал, а только обвел пальцем свое лицо, а затем указал на парня.

— Ты тоже болен, как и я… — правильно понял юноша, после чего улыбнулся, натянул обратно мешок и протянул мне руку. — Я Ян. Спасибо тебе!

После рукопожатия он откинулся на подушку и стал с удивлением ощупывать швы.

— Это ты сделал?

Получив утвердительный кивок, Ян вновь глянул на меня.

— Прости, боюсь мне нечем отплатить.

Я отмахнулся, после чего указал пальцем на дощечку с символом Трирейской академии.

— А, это моя мануа. Её имеют все работники академии. Там я живу и работаю. Так-то я конюх, но приписан к магистру Тобиасу и выполняю его поручения, — оживился парень, — Той ночью, когда ты меня спас, я доставлял пакет от магистра его заказчикам, но припозднился и… попал в передрягу.

«Вот оно значит как. А ведь я мог бы воспользоваться этой мануа… Нет. Это неправильно. Просто отобрать было бы глупо. А убивать этого Яна ради пропуска…»

Я отшатнулся от паренька.

«Это сейчас мои мысли или еще один всплеск? Убивать? Нет, я однозначно не должен этого делать.»

— Слушай! — заговорил Ян, не замечая то, как я борюсь сам с собой, — А хочешь я проведу тебя в академию? Жизнь у таких как мы не сахар, а там тепло и кормят неплохо, да и лишние руки мне в конюшнях не помешали бы. Я давно просил уважаемого магистра взять мне кого-то в помощь.

Глава 39

— Доброе утро, мастер Урик и мастер Роанн! — весело поприветствовал Ян двух корселитов, стоявших на страже главных ворот академии, — Я вернулся.

— Ян, — сурово произнёс один из магов, — тебя не было несколько дней. Объяснись!

— Мастер Тобиас наказал передать посылку строго в руки заказчику, но того не оказалось в городе. Мне пришлось прождать его несколько дней в бараках, — нагло солгал паренёк, беззаботно пожав плечами.

— А это кто? — взгляды корселитов обратились ко мне, и я невольно поежился под их пристальными взорами.

— А, это мой будущий помощник. Глубокоуважаемый мастер Тобиас разрешил мне взять подмогу в конюшни, — быстро ответил Ян, бросив на меня ободряющий взгляд.

Один из корселитов подошёл ко мне и вынул из кармана металлический диск. Вся его поверхность была испещрена рунами, а в центре крепился крохотный кристалл, едва заметно мерцавший в свете дня. Он медленно провёл диском в воздухе возле меня, внимательно следя за реакцией кристалла. Тот остался неизменен. Корселит удовлетворенно кивнул своему товарищу.

— Чисто. Пусть проходят.

Нас провели через ворота и завели в комнату стражи. Там меня ещё раз проверили аналогичной пластиной и вручили такую же мануа, как у Яна — тонкую деревянную дощечку с выгравированным символом академии.

Внешний двор академии представлял собой довольно большую площадь в форме полукруга, по краям которой располагались различные постройки. Я с любопытством огляделся. Неподалеку виднелась кузня с высокой трубой, из которой валил густой дым. Дальше стояли несколько домов, напоминавших склады. Тянулся ряд однотипных двухэтажных жилых зданий, а в самом дальнем углу, у каменной стены, располагалась конюшня, её можно было узнать по запаху сена и лошадиного навоза.

Жизнь тут кипела так же, как и в городе, но без привычного уличного гама. Никто не кричал, рекламируя свои товары, не бранился, не зазывал прохожих. Я заметил пару работяг, таскавших в тачках тяжёлые мешки, а несколько моровых чистили снег, ловко орудуя лопатами. Группа студентов в серых мантиях, столпившись в группу, что‑то активно обсуждала. А возле здания кухни, какая‑то весьма пышная дама в поварском фартуке, сидела на лавке и курила трубку, невозмутимо выдыхая клубы ароматного дыма, несмотря на пронизывающий холод.

Метрах в трехста от главных ворот, на противоположном конце площади, виднелись еще одни ворота. За ними начинался уже внутренний двор, но чтобы попасть туда, одной дощечки с символом академии было явно недостаточно.

— Пойдём! — весело подхватил меня Ян, — Я тебе всё покажу.

Вот так необычно я вновь сменил своё место жительства и стал работать в конюшне Трирейской магической академии. В первый же день меня представили магистру Тобиасу — низенькому пожилому магу в пенсне. Старец бегло осмотрел меня, задумчиво потёр подбородок и одобрительно кивнул Яну. С этих пор я стал учиться у паренька.

В самой конюшне работало пять человек, включая нас с Яном. Хотя называть меня человеком, пожалуй, не совсем верно, но до сих пор я умудрялся весьма неплохо прятать своё костяное тело от чужого взора. И только мы с пареньком были моровыми. Вернее, моровым был только он, а я старался соответствовать этому образу.

Первые три работника занимались основными делами: запрягали и отпрягали животных, обслуживали кареты и телеги, руководили всем процессом. Мы же с Яном в основном чистили стойла, кормили лошадей и ухаживали за ними. Давалось мне это дело с трудом. Выгребать навоз не составляло проблем, но взаимодействие с копытными шло туго. Почти все они побаивались меня. Увы, я так и не смог понять, чувствуют ли они мою истинную природу или всё дело в том, что я новый человек, к которому пока не появилось доверия. К Яну же, наоборот, лошади тянулись и словно понимали всё, что он им говорит.

Вечером, когда работа заканчивалась, мы уходили в самую дальнюю часть конюшен, где в небольшой комнатушке мой новый коллега соорудил себе что‑то вроде личной обители. Технически, всем работникам внешнего двора предоставляли койку в местном общежитии, но Ян сразу отговорил меня туда ходить, ссылаясь на то, что к моровым там относятся не так хорошо. «Нож в брюхо, конечно, не воткнут, но обругать вполне могут», — пояснил он.

Несколько тюков с соломой служили нам кроватью, а масляная лампа на гвозде — источником света. Вечера мы проводили за разговорами. Вернее, говорил только мой приятель, а я в основном слушал и лишь иногда что‑то переспрашивал и уточнял с помощью блокнота.

— …И когда церковь запретила все эти эксперименты, нас просто должны были выставить за дверь, — чесал языком Ян, валяясь на своём тюке, — но архимагистр распорядился иначе. Каждого из нас определили в ту или иную часть академии и приставили к какому‑то делу. Те из чернух, кто владел тем или иным путём, попали во внутренний двор. Кого‑то даже взяли работать в главное здание. Я вот тоже с детства имею путь — с животными хорошо лажу, вот и попал сюда. С тех пор так и живу.

«Путь». Это странное слово мне уже доводилось слышать ранее, но не всегда оно упоминалось в своем изначальном смысле. Порой в разговорах на улицах Алаиши и Трира я мог услышать, как люди упоминают этот термин с каким‑то иным, неочевидным для меня смыслом. Однако, до сих пор я не придавал этому большого значения. Решив разобраться, что к чему, я достал свой блокнот и принялся писать.

— Ч‑что… что та… такое… пу‑уть? — с некоторым трудом прочитал юноша, — Ты не знаешь? Разве можно такое не знать?

Я лишь пожал плечами и отрицательно покачал головой.

— Ну… путь это когда… — задумчиво почесал затылок Ян, — …человек делает какое‑то дело много и долго, и если повезет, он может встать на путь. Вот если б я, к примеру, работал на кухне и учился у нашей кухарки, то, возможно, однажды встал бы на этот путь. Она бы, конечно, научила меня всяким премудростям. Как правильно мясо резать и сколько специй нужно, чтоб не испортить еду. Такому любой научиться может. Но только тот, кто встал на путь, способен готовить иначе. Ну, лучше, понимаешь?

Я привстал со своего тюка и уставился на Яна, жестом прося его рассказать ещё.

— Вот ты вроде простой вопрос задал, но как на него ответить, я и не знаю толком, — развёл руками парень. — Путь он любой может быть: конюх, как я, повар, кузнец… И чем дольше ты идешь по этому пути, тем лучше у тебя получается. Это не просто знание и умение. Это что‑то вроде таланта. Но не всем удаётся встать на путь. Некоторые годами учатся, стараются, а на путь встать не могут. Другим же словно свет миловал — с легкостью встают на путь с первой попытки. Не знаю, почему так.

Ян замолк, задумавшись над тем, что ещё можно добавить, а я принялся строчить новые вопросы. Вся эта идея пути неслабо разогрела мой интерес. До самой глубокой ночи я мучил парня вопросами, стараясь выжать как можно больше информации. Тот даже в какой‑то момент стал стонать, получая от меня новые и новые страницы с вопросами, все-таки чтение давалось ему нелегко.

Подводя итог, я понял, что в этом мире люди могут обретать своего рода призвание, именуемое «путём». Размышляя над этим, я вспомнил чьи-то слова, которые услышал на улицах: «Не ремесло выбирает человека, а путь выбирает ремесло». И чем больше я об этом думал, тем отчетливее видел разницу.

Стоит отметить, что путь, это не то же самое, что и дар, о котором упоминал маг, отдавший мне свой амулет. Дар это что‑то сверхъестественное, с чем рождается один человек на миллион. Он проявляется внезапно, без подготовки, словно искра, способная разжечь пожар. Говорят, обладатели дара могут вызывать молнии в ясный день или заставлять цветы распускаться зимой одним лишь взглядом. Уверен, людская молва сильно приукрашивает, однако, даже в таких слухах всегда есть хотя бы кроха правды.

Путь же — совсем иное. Тот, кто развивает свой путь и «идёт» по нему, обретает особые навыки постепенно, шаг за шагом, через упорный труд и дисциплину. Это не вспышка, а пламя, которое нужно поддерживать. Путь выбирает не случай, а воля человека и его стремление, настойчивость, готовность идти до конца. Немногим людям удается встать на путь, и еще меньше способны идти по нему достаточно далеко. Для этого требуется нечто большее, чем талант. Нужно уметь видеть закономерности, чувствовать связь между действием и результатом, понимать, как каждое движение, каждый вдох, каждая мысль влияют на развитие способностей.

Однако те, кому удаётся это, способны творить настоящие чудеса. Повар, идущий путём кулинарии, может приготовить такое блюдо, что неделю сытым ходить будешь. И не просто сытым, а полным сил, словно после отдыха в целебных источниках. Кузнец, развивающий путь ковки, способен выковать клинок, что без всякой магии никогда не затупится и не испортится. Меч будет служить веками, передаваясь из поколения в поколение. Ткач же, идущий своим путём, создаёт полотно, которое не порвется даже под ударом кинжала, а в холода согревает лучше шубы.

Кроме того, Ян поведал о том, что один человек способен идти двумя путями и даже тремя, но встречается это довольно редко. Эти его слова заставили меня вспомнить один рассказ, который я прочел еще в Алаише. Рассказ о старом воине, который шёл путём меча и путём целительства. В бою он был неудержим, а после сражения мог залечить рану так, что шрама почти не оставалось.

Всё что я узнал было справедливо для военного ремесла. Орудующий мечом может встать на путь мечника, щитом — на путь щита, луком — на путь лучника и так далее. И каждый путь требует особого подхода. Мечник учится чувствовать баланс клинка, предугадывать движения противника. Щитоносец развивает стойкость, учится принимать удары и защищать других. Лучник же тренирует зрение, дыхание, синхронизирует выстрел с биением сердца. Что касается магии, Ян не смог ответить, так как попросту не знал, существуют ли магические пути.

— Ина, мне нужен анализ по этому новому критерию — «путь». Подними все имеющиеся в базе записи со схожим смыслом. Кроме того, я хочу получить оценку своих собственных навыков. Есть ли у меня путь?

— Принято.

Глава 40

— Феномен: «Пути» — интерпретируется как сложная индивидуальная конструкция, возникающая через взаимодействие внутренних энергетических характеристик человека, волевого воздействия и нейрокогнитивных механизмов регуляции. Согласно ряду анализов, возникает гипотеза, в соответствии с которой на возникновение данной конструкции напрямую влияет чувствительность человека к М‑частицам, — вещал мне чип, пока я стоял в стойле и чистил мягкой щеткой одну из лошадей.

Жеребец с красивым именем Серебряный был очень спокойным и, если можно так выразиться, воспитанным. Он без каких‑либо истерик подпускал меня к себе и даже позволял себя гладить и кормить. Его шкура отливала серебристо‑серым. Дыхание жеребца было ровным, а глаза спокойными и умными. Когда я провёл щёткой вдоль его бока, он лишь слегка повернул голову, будто бы одобрительно кивнул.

В конюшне было удивительно тепло, несмотря на то что за стенами царила зима. Густое сено, устилавшее пол, сохраняло тепло, а дыхание лошадей создавало легкую дымку в воздухе. Где‑то в глубине помещения потрескивал очаг — его поддерживали специально для того, чтобы животные не мерзли в холода. Запах сена, кожи и лошадиного пота смешивался с ароматом горящих дров, создавая уютное, почти домашнее ощущение.

— Влияет ли на вероятность появления пути наличие у человека развитой энергетической системы?

— Влияние собственной энергетической системы стремится к нулю. Роль индивидуальной врождённой предрасположенности к тому или иному виду энергии, напротив, имеет высокое влияние.

— Врождённая предрасположенность? Это довольно любопытно. Поясни.

— Чип Ина проанализировал двести восемьдесят шесть тысяч семьсот одну ауру людей. Из них двести шестнадцать принадлежали обладателям развитой энергетической системы, — начал чип, выводя перед моим взором полупрозрачные таблицы и графики, мерцающие голубоватым светом, — В рамках общей теории о влиянии М‑частиц на человека возникает гипотеза об индивидуальной предрасположенности. Согласно этой гипотезе, организм каждого отдельно взятого человека имеет сродство с одним или несколькими видами энергии. Количество и степень родства являются индивидуальными постоянными характеристиками и предопределяют склонность того или иного субъекта к пути. Наблюдается корреляция, демонстрирующая взаимосвязь между типом предрасположенности и видом пути.

— Хм. Иначе говоря, если у человека есть сродство с… ну, например, огнём, то ему значительно легче дастся путь какого‑нибудь кузнеца, нежели рыбака, я правильно понял?

— Ответ утвердительный.

— А что насчёт тех видов путей, у которых соответствие к той или иной стихии не очевидно? Например, какой предрасположенности соответствует путь владения оружием?

— Данных недостаточно. Для анализа требуется взаимодействие носителя с обладателем упомянутого пути.

— Ясно, а что насчёт Яна?

— Субъект: «Ян» — имеет предрасположенность к энергии природы.

— Хорошо, а я? У меня есть путь?

— С момента начала отсчёта носитель соблюдал определенный паттерн поведения. Данная практика сформировала в сознании носителя путь. Анализ различных ситуаций из прошлого и серия симуляций показывают, что носитель обрел навыки, позволяющие ему опосредованно влиять на сознание окружающих людей. Данное влияние позволяет снижать важность и значимость носителя для окружающих.

— Эм, нет, не до конца понимаю. Хочешь сказать, что я могу… Эм, как бы это лаконичней выразиться… Отводить взгляд? — задумался я.

— Ответ утвердительный. Органы восприятия окружающих под влиянием активации пути носителя с меньшей вероятностью регистрируют его как раздражитель достаточной силы, чтобы центральная нервная система начала обрабатывать поступающую информацию.

Отвод глаз, но не полный. Первый раз я обратил на это внимание в караване. Люди действительно не обращали на меня внимания, словно я что‑то несущественное и малозначимое. Однако в противовес можно вспомнить ситуацию, когда на наш караван вышла разведка герцога. Тогда, возле Церадены, командующий рыцарь посмотрел четко на меня. Думаю, мой отвод взгляда действует лишь на тех, кто не ставит своей целью моё обнаружение. Если человек ищет кого‑то, если он насторожен или подозревает присутствие чужака — мой путь перестаёт работать. Он не создаёт невидимости. Он просто делает меня неинтересным для восприятия.

Я задумчиво провёл перемотанной рукой по стене конюшни. Серебряный, стоявший рядом, тихо фыркнул, будто пытаясь привлечь моё внимание. Я погладил его по носу, и он ткнулся мордой в мою ладонь.

Значит, это не магия в чистом виде. Это что‑то вроде фокуса внимания. Люди видят меня, но их мозг решает, что я не стою того, чтобы на мне фокусироваться. Как прохожий на улице — ты замечаешь его, но через секунду уже не помнишь, как он выглядел.

— Ина, поясни. Данный эффект пути действует постоянно или имеет некий механизм активации?

— Пассивного эффекта не обнаружено. Согласно данным, во всех ситуациях носитель активировал эффект пути машинально в зависимости от обстоятельств.

— Можешь создать схему настройки и контроля? Я желаю обрести возможность управлять этим… путём.

— Составляю схему настройки. Чип Ина не имеет права напрямую контролировать тело носителя. Схема составлена. Для перенастройки требуется одобрение носителя.

— Одобряю.

Я ощутил странную волну, медленно расползающуюся откуда‑то из района моей грудной клетки по всем костям. Ощущение было приятным. Словно тёплое масло растекалось по венам, заполняя каждую трещину моего костяного тела. Оно воспринималось как что‑то вполне естественное, будто я вспоминал давно забытый навык. Следом за ней в моём сознании появилось необычное осознание собственного пути. Не было никаких инструкций, слов или обучающих лекций. Я обрёл само понимание так же естественно, как научиться дышать. Забавно, но как раз таки последнее я сделать не в состоянии.

В моей прошлой жизни люди, являющиеся носителями искусственных нейроанализаторов, имели возможность интегрировать определённые объёмы знаний из баз данных чипа непосредственно в свой мозг. Технология эта была невероятно сложной. Учёные моего мира научились кодировать информацию в виде нейронных паттернов и «вшивать» их в структуру сознания. Для постороннего наблюдателя это выглядело так, словно человек с чипом за час или два выучивал наизусть какую‑либо книгу, лекцию или даже целый язык. Он мог проснуться утром, не зная ни слова на древнем наречии, а к вечеру свободно читать свитки тысячелетней давности. Но за такую скорость приходилось платить. Процедура сопрягалась с определёнными рисками. Нетренированный разум мог просто сгореть под натиском такого мощного напора данных, причем буквально. Мозг перегревался, нейронные связи рвались, а в самых тяжелых случаях человек впадал в кому или терял личность, превращаясь в пустую оболочку. Поэтому перед интеграцией проводили тщательную подготовку. Тренировки памяти, упражнения на концентрацию, медикаментозная поддержка. Даже при этом успех не всегда гарантировался.

Мне уже приходилось прибегать к этому методу несколько лет назад. Потребовалось время, чтобы чип проанализировал фонетику, грамматику и синтаксис местной речи. Ина работала без остановки: записывала разговоры на улицах, анализировала тексты в тавернах, даже подслушивала споры на рынках. Когда она полностью усвоила структуру языка, от интонаций до идиом, то по моему приказу инициировала интеграцию. Я помню тот момент.

Это было мучительно, но достаточно безопасно. Нет мозга — нечего выжигать. Результат того стоил, ведь теперь я мог говорить, читать и даже шутить на новом языке так, словно знал его с детства.

Сейчас же всё ощущалось совершенно иначе. То состояние, в котором я пребывал, напоминало прежнюю интеграцию, но было как‑то мягче, естественнее. Не было ни давления, ни боли, ни мелькания символов. Информация не ломилась тараном в мой разум, а скорее втекала подобно лесному ручейку — плавно, ненавязчиво, заполняя всё пространство. Она не навязывала себя, а словно вспоминалась. Будто я когда‑то уже знал это, просто забыл на время.

Я приложил руку ко лбу, пытаясь уловить разницу. В прошлый раз процесс был насильственным, как вливание воды в пересохшую губку. Сейчас же — как роса, оседающая на листьях: лёгкая, естественная, неотвратимая.

«Интересно, — задумался я, — это особенность моего нынешнего состояния? Или сам путь так работает?»

Ина, уловив ход моих мыслей, тихо отозвалась в сознании:

— Анализ завершен. Механизм активации пути отличается от нейроинтеграции. Путь не загружает знания, но пробуждает скрытые возможности носителя, используя внутренние ресурсы организма.

Я кивнул сам себе. Да, теперь я это чувствовал. Это не было обучением в привычном смысле. Это было пробуждением.

— Какое приятное ощущение, — я слегка дёрнулся от лёгкой дрожи, чувствуя, как каждая косточка наполняется этой волной, — Ина, сними показания и запиши происходящее со мной. Хотелось бы, чтобы в будущем ты интегрировала в мой разум информацию похожим образом.

— Принято. Составляю схему настройки.

Я вышел в центральный коридор конюшен, активировал отвод глаз и стал медленно идти между денников, изучая поведение животных. Как и ожидалось, лошадям не было до моей персоны никакого дела. До сих пор многие из них, лишь завидев меня, начинали недовольно бить копытом по земле и опасливо фыркать. Сейчас же им было безразлично то, что кто‑то находится рядом. Их дыхание оставалось ровным, уши не дергались в мою сторону, а хвосты спокойно покачивались.

Дойдя до конца коридора, я свернул за угол и встал в дверном проеме, ведущем в сбруйную — комнату, предназначавшуюся для хранения конских упряжей, предметов и принадлежностей, необходимых при запряжке и седлании лошадей. Запах кожи, дёгтя и старого дерева наполнял помещение. На стенах висели уздечки, хомуты и хлысты, на полках стояли банки с мазями и щетки.

— Сегодня к нам прибывает Его светлость герцог Дорлан. Будет карета. Придётся поработать, — вещал один из работников конюшни по имени Скиф. Он сидел на опрокинутой бочке и чинил подпругу, ловко орудуя шилом.

— Да, слыхивал, — отозвался его коллега, именуемый Карлосом. Он протирал тряпкой блестящую металлическую пряжку на сбруе. — И с ним, поди, в охране целый взвод рыцарей. Нужно будет передать этим двум балбесам, чтоб приготовили силос и воды натаскали.

— Как думаешь, надолго?

— А пёс его знает… День. Может, два. Всё как обычно…

— Зато хоть монетки подкинут, — хмыкнул Скиф, затягивая узел, — Герцог любит, чтоб всё было чинно.

— И чтоб лошади были ухожены, — добавил Карлос, поднимая взгляд к потолку, — Говорят, у него своя кобыла — белая, как снег, и норовистая, как демон. Если она тут начнет беситься, нам всем головы снимут.

— Да ладно тебе, — махнул рукой Скиф, — У нас тут Ян есть. Сам знаешь, как за ним лошади ходят. Если что, он её утихомирит.

— Это точно, — улыбнулся Карлос.

Мужчины сидели ко мне боком и занимались своими делами. Любой из них вполне мог не только увидеть меня периферическим зрением, но и услышать звуки шагов, которые я издавал, когда только подходил к помещению. Будь у меня губы, я бы сейчас улыбался во всю ширь. Эксперименты с отводом глаз стоило провести еще хотя бы пару десятков раз для закрепления результата, но даже так эффект оказался невероятным.

Я мысленно отключил отвод глаз и в это же мгновение оба мужчин повернули ко мне головы.

— А, это ты… Сегодня в академии будет много гостей, так что бери ведра и шуруй до колодца. Все поилки должны быть заполнены.

Глава 41

Здесь, на территории северных королевств, весна приходит не сразу. Временами может показаться, что зима и вовсе не намерена уходить. Несколько солнечных дней, когда уже кажется, что вот‑вот наступит оттепель, сменяются чередой лёгких снегопадов с пробирающим до костей ветром. Но постепенно, мало‑помалу, природа восстаёт из снежных оков. Небесное светило понемногу набирает силу, и вдоль дорог появляются первые ручьи тающего снега — они звенят, как тонкие струны, пробиваясь сквозь ледяную корку. Совсем скоро на голых и влажных деревьях из набухших почек появится молодая листва, а на равнинах заиграет молодая трава, робко пробиваясь сквозь прошлогоднюю листву.

Мы с Яном сидели на большом пологом камне посреди луга и смотрели, как пасутся лошади. Камень был теплым с одной стороны там, где его прогрело солнце и холодным с другой, покрытой тонким слоем инея. Самых первых былинок, показавшихся из‑под снега, лошадям, конечно, не хватало. Но животные были довольны уже тем, что после нескольких холодных сезонов их наконец вывели из стойл на прогулку. Они медленно бродили по лугу, иногда опускали головы, пытаясь ухватить хоть что‑то съедобное, и время от времени фыркали, поднимая клубы пара в прохладном воздухе.

— Покажи ещё раз! — вновь приставал ко мне Ян, подпрыгивая от нетерпения. — Ну покажи! Это ведь так здорово!

Я безмолвно усмехнулся этой детской любознательности своего товарища и протянул к нему руку ладонью вверх. Поначалу ничего не происходило. Но вот через перчатки на моих руках, которые были надеты поверх плотной лоскутной обмотки, стали проступать крохотные капли влаги. Они появлялись будто из ниоткуда — сначала одна, потом другая, третья… Собираясь вместе в более крупные, они сформировали шарик магической воды. Этот шарик повис в воздухе в сантиметре от моей руки, переливаясь на солнце, словно капля росы на паутине. Повисев так немного, он медленно двинулся к Яну и остановился возле его лица.

— Здорово! — восхищенно выдохнул парень, осторожно трогая пальцем этот шарик. Тот слегка дрогнул, но не растекся. — Как ты это делаешь?

С тех самых пор, как развитие моих энергетических резервов застопорилось, я полностью сосредоточился на тренировке концентрации. Раньше такие манипуляции давались с трудом, и я крайне плохо контролировал воплощенную в ладони стихию. Но теперь я здорово продвинулся и мог без особых усилий манипулировать магическими олицетворениями воды и воздуха, извлекаемыми из своей маны. Тьма и смерть ничуть не отставали и, вероятно, могли бы контролироваться мною ещё лучше. Но я не решался вывести эти две стихии из состояния консервации. Не стоило забывать, где я нахожусь. К тому же всех, кто переступал порог академии, даже если это ее постоянные работники, вроде меня и Яна, всегда проверяли специальными артефактами. Я не знал, для чего именно предназначались эти пластины, но рисковать не решался. Удача до сих пор улыбалась мне, ведь я смог добраться до Трирейской академии и даже попасть внутрь. Однако паранойя кричала, что перегибать точно не стоит. Удача любит осторожных.

Пока заворожённый висящим в воздухе шариком воды паренёк сидел рядом, я мысленно оглянулся на три своих года жизни в этом мире. В памяти всплывали картины, одна за другой.

Сначала первые месяцы на кладбище, которое я не мог покинуть из‑за опасности сгинуть без постоянной подпитки. Сейчас всё это воспринималось иронично и даже комично. Следом в моей памяти пронеслись события в бандитском лагере, путешествие через зелёное море и первый населённый пункт под названием Лента. Оттуда я двинулся в сторону Алаиши. Перед моим внутренним взором предстало измученное лицо усатого главаря бандитов, который рассказал, как можно проникнуть в город через канализацию и текущую в ней подземную реку. Этот человек заслуживал смерти, и я не испытывал угрызений совести за то, что сделал с ним, хоть и понимал, что в тот момент мной управляла энергия смерти.

В самой Алаише я пробыл почти полтора года. За это время меня нашёл Буч. Мужчина знал, что моровые связаны с магией, и тайком проверял их по всему городу. К сожалению, он не понимал, что моровые не способны чувствовать магию, а их связь с оной строится на каком‑то ином, значительно более сложном уровне. Однако по своей неосторожности я обратил его внимание на себя, что и позволило мне стать членом «Руки» синдиката.

«Интересно, как там Буч и парни? — подумал я с лёгкой грустью. — Я так и не смог отблагодарить их за то, что они приняли меня к себе»

Так бы я, наверно, и жил в Алаише, строя планы на будущее, но кто‑то в верхушке синдиката прознал про мои способности безошибочно обнаруживать магию. За мной началась охота и пришлось спешно покидать город. Воображаемая хронология событий моей жизни напомнила о жадном Джуэтте, беременной девушке и её спутнике. «Актом передачи инсигнии я снимаю с себя полномочия старшего мага…» — сказал тогда он. Очевидно, этот маг был далеко не последним человеком в академии, но я до сих пор не знаю, как именно строится вертикаль власти среди адептов мистицизма. Отданный им медальон до сих пор покоился в моей сумке. С тех пор я множество раз пытался разгадать его секрет и понять суть зачарования, но всегда терпел крах. Он оставался холодным и молчаливым, не откликаясь ни на прикосновения, ни на попытки пробудить его магию.

Нападение гоблинов заставило меня пересмотреть положение человеческого рода в этом мире. Углубляясь в эту тему, из различных книг, свитков, разговоров на улицах и даже случайных обрывков бесед, я осознал, что люди не являются полноправными хозяевами ситуации. Человек тут не властвует над природой, но сражается с ней. Эта война длится уже много сотен лет, и конца её не видно. Изучая карты из книг, исторические записи и различные очерки, я пришёл к пониманию, что большую часть суши (а возможно, и не только суши) занимают земли, именуемые дикими. Земли, где властвуют стихии и проживают такие существа, что одно их упоминание способно заставить искушенных наёмников и закаленных воинов вздрагивать. Города, деревни, а также специальные форпосты и крепости — это лишь крохотные островки цивилизации, что людям удалось отвоевать и укрепить за собой. А между этими островками на тысячи лиг, подобно аксонам и дендритам, растянулись дороги, по которым каждый день проезжают мириады охраняемых караванов. Сами же дикие земли есть ни что иное, как необузданное проявление магической силы, которое не просто дом для монстров, но место, постоянно источающее первобытную энергию стихий.

Возвращаясь к внутреннему циклу воспоминаний, я мысленно перенесся к Церадене и крикливому рыцарю, что хотел предать весь наш караван суду. Благо, этот конфликт был разрешён, и никто не пострадал. Помню, как тогда, глядя на него, я ощутил, как внутри меня что‑то шевельнулось, словно отклик на угрозу. Тогда я ещё не понимал, что это было проявление моего пути. Ну а следом уже было моё появление в Трире, где я смог обустроиться на постоялом дворе, которому на зиму требовался тот, кто сможет следить за подвальным камином. Место было тёплым и укромным. Именно тогда я впервые встретил Яна.

Встречу с Яном сложно назвать хорошей: тогда парень чуть не погиб от рук мужчин, лишившихся своих рабочих мест из‑за моровых. Они были озлоблены, пьяны и вооружены. Я до сих пор помню, как капли его крови упали на снег, пробуждая во мне тьму. Даже сейчас, вспоминая случившееся в том переулке, я нервно вздрагиваю. Надеюсь, что в следующий раз мне хватит силы воли сдержать себя в руках, а иначе…

— Слушай, — внезапно заговорил Ян, обрывая ход моих мыслей, — ты ведь будешь пытаться пройти избрание?

Я уставился на парня, но через несколько секунд лишь понуро опустил голову и пожал плечами. Избрание, о котором он сейчас спрашивал, это ежегодное событие, когда в академию стекаются юноши и девушки самых разных сословий и классов. Те из них, кому удается пройти эту процедуру, получают возможность поступить в академию и начать учиться магическим искусствам. Но эту процедуру нельзя рассматривать только как возможность, это еще и полное отрешение от прошлой жизни.

Академии не важно, кем ты был до избрания: крестьянином, городским жителем или вельможей. Став учеником, молодой человек отрекается от прошлого и отдаёт свою жизнь академии и управляющим ею советом старших магов.

Стоит добавить, что я не смог узнать, как именно тот или иной юноша или девушка решают рискнуть пойти на избрание. По словам Яна, в академию пребывает несколько сотен желающих, но проходит едва ли половина.

— Думаешь, они прогонят тебя из‑за болезни? — спросил Ян, внимательно глядя на меня.

Я задумчиво кивнул. На самом деле я очень много рассуждал о возможности пройти эту процедуру. Рассуждал о том, что это мой шанс, ведь не зря я проделал весь этот путь, преодолел столько всего. Единственным, что останавливало и даже пугало, было незнание того, что конкретно будет происходить там, на этом избрании. Вдруг маги как‑то поймут, что я совсем не тот, за кого себя выдаю? Вдруг для этой процедуры потребуют снять с головы мешок или что‑то в этом роде? Кроме того, даже если подобных проверок не будет, как они отреагируют на то, что своим обликом я изображаю морового? Это страшило меня.

— Считаю, что тебе стоит хотя бы попробовать, — попытался приободрить меня парень, — Даже если не выйдет, ты всегда сможешь вернуться на конюшни. Оттуда нас с тобой точно не погонят. Ладно, пора возвращаться.

Ян спрыгнул с камня и окликнул лошадей. Те послушно направились к нам. Каждый раз, наблюдая за тем, как он пользуется своим путём, я восхищался и удивлялся. Становилось любопытно: а на что ещё способны люди? Какими интересными способностями могут обладать идущие тем или иным путём?

Одна из лошадей подошла к парню и приподняла переднюю ногу, согнув ее в колене. Ян одной ногой встал на копыто лошади, а другой оттолкнулся от земли и ловким движением сел на животное безо всяких сёдел и поводьев. Глядя на это, я вновь на минуту вернулся к своим воспоминаниям.

Этой зимой Ян дважды был при смерти. Первый раз от ножевого ранения и второй в середине зимы. Как и у всех моровых, его организм сильно страдал от болезни. Точнее, не от самого темного блеска, а от того, что иммунитет из года в год становился всё слабее и слабее. Чернухи медленно умирали от простых простуд, особенно в холодное время года.

В тот день, когда это случилось, я обнаружил Яна в конюшнях без сознания. Бедняга горел огнем, а его тело дергалось в легких судорогах. Я смог оттащить парня в нашу общую комнатушку и принялся ухаживать за ним. День за днём я трудился за двоих, опасаясь, чтобы никто не обнаружил больного парня и не выбросил его на мороз. Возможно, я перегибал и в своих мыслях думал, что академии проще избавиться от Яна и на его место поставить кого‑то другого, но всё обошлось.

Несколько раз мне удалось выбраться в город и купить лекарства. Вечерами я сидел рядом с ним и покрывал его лоб и грудь водой, которую создавал из собственной маны, стараясь сбить жар. Бегать до колодца я не хотел, чтобы лишний раз не мелькать перед глазами других работников конюшни. Кроме того, мне почему‑то казалось, что именно такая вода, созданная при помощи моих энергетических резервов, способна оказывать положительное влияние на состояние Яна.

В один из таких моментов, когда его состояние стало улучшаться, он пришёл в себя и обнаружил, на что я способен. Так юноша и узнал один из моих секретов, клятвенно пообещав при этом, что никому не расскажет об этом. И я был склонен ему верить.

— Спасибо, — прошептал он тогда, положив свою руку на мою.

Глава 42

Внутренний двор по размеру ничуть не уступал внешнему и представлял собой необычную смесь зоны отдыха, рабочей площадки и торговой площади. Он имел слегка вытянутую форму и делился на три участка, каждый со своим характером.

В центре, за невысокой ажурной оградой, росли несколько старых деревьев — раскидистые дубы с морщинистой корой и густыми кронами. Их стволы окружали выложенные камнем приствольные круги, а под сенью ветвей расположилось около дюжины каменных лавок с грубо обтесанными спинками. Этот уголок напоминал крохотный парк: в свободные часы здесь собирались студенты — кто‑то перелистывал учебники, кто‑то болтал с друзьями, кто‑то просто дремал в тени. Точно посередине, между деревьями, на постаменте высотой в человеческий рост, возвышалась древняя каменная скульптура. Она изображала шестиконечную звезду, лучи которой были неодинаковой длины. Самый крупный и длинный луч устремлялся в небо, словно указывал на что‑то за пределами двора. Поверхность камня покрывали едва заметные бороздки — то ли следы времени, то ли остатки давно стершихся символов.

По правую руку, вдоль стены и далее, огибая весь периметр двора, высились здания с разноцветной черепицей — те самые, что я заметил еще издалека, приближаясь к академии. Каждое служило лабораторией, а цвет кровли указывал на исследовательское направление, хотя я пока не мог разгадать эту систему.

У входов кипела жизнь: воспитанники академии оживленно обсуждали что‑то с наставниками. Одни склонялись над свитками, другие жестикулировали, подчёркивая свои слова, третьи внимательно слушали, время от времени кивая. В воздухе витало ощущение напряженной работы — будто каждый здесь был поглощен какой‑то важной задачей.

Между зданиями сновали работники внутреннего двора с медными мануа. Они торопливо перебегали от одной лаборатории к другой, таская коробки, мешки и громоздкие сосуды с неясным содержимым. Возле некоторых лабораторий стояли тележки с припасами, а у дверей виднелись стопки аккуратно сложенных материалов — досок, тканей, металлических прутьев. Время от времени кто‑то заносил внутрь увесистые книги в кожаных переплетах или выносил корзины с отходами.

Зона лабораторий представляла собой настоящий лабиринт узких дорожек и небольших площадок. Вдоль стен тянулись столы для грубых замеров и первичной обработки материалов, под навесами сушились связки трав, а на специальных стойках охлаждались свежеизготовленные изделия. Воздух здесь был насыщен запахами: терпким ароматом сухих трав, металлическим привкусом и едва уловимым запахом чего‑то едкого.

Всё это наполняло пространство монотонным гулом: стуком молотов, скрипом колёс, негромкими голосами, шуршанием бумаги. Иногда раздавался резкий окрик наставника или звонкий смех студента, тут же приглушенный строгим взглядом старшего.

В глубине двора, чуть поодаль от ярких фасадов, располагались мастерские. Лишённые украшений, они выглядели строго и утилитарно: двухэтажные строения с двойными дверями такой ширины, что через них свободно могла проехать запряженная телега. Эти цеха служили сердцем производственной части академии. Возле них было заметно меньше движения, зато чаще мелькали груженные телеги и слышался ритмичный стук тяжёлых механизмов.

У входа в каждую мастерскую дежурил корселит в темной форме с символом академии на металлическом кулоне. Пропускали внутрь лишь тех, кто предъявлял железный мануа — знак особого допуска.

По левую руку от ворот центрального двора начиналась зона, которую я бы окрестил рынком. Правда, здесь не было ни лотков со свежими фруктами, ни рыбы, ни мяса — ничего из того, что обычно видишь на базаре. Да и толпы не наблюдалось: ни шумных торговцев, ни суетливых покупателей.

Вместо этого — аккуратные торговые ряды из однотипных магазинчиков. Каждый украшала вывеска с лаконичной надписью, указывающей на ассортимент: «Писчие принадлежности», «Ткани и одежда», «Инструменты». В этих лавках любой обитатель академии мог приобрести всё необходимое — от чернил и бумаги до нового исподнего. Студенты, сновавшие между рядами, то и дело заглядывали в витрины, о чём‑то переговаривались, приценивались.

Чуть в стороне, обособленно от торговой суеты, возвышалось абсолютно белое здание церкви. Оно словно светилось в полуденном свете: безупречно гладкие стены украшали тонкие каменные орнаменты, черепица отливала жемчужным блеском, а огромные витражные стёкла переливались приглушенными цветами. Архитектура повторяла общий стиль местных храмов — строгие линии, устремленные ввысь арки, ощущение незыблемости и порядка. Но было тут кое‑что необычное, чего я прежде не встречал.

У притвора стоял маг в короткой белой мантии — тот самый «необычный элемент». Поверх одежды он носил выбеленный кожаный доспех, явно высокого качества: поверхность была гладкой, без единой царапины, а швы — идеально ровными. С широкого пояса свисал шестопер, руки скрывались в длинных рукавах мантии. Его взгляд, холодный и настороженный, скользил по толпе, задерживаясь на каждом проходящем. В глазах читалось не просто подозрение — в них была какая‑то затаенная угроза.

Тем не менее двери храма оставались открыты. Кое‑кто из студентов и рабочих время от времени заходил внутрь. Церковник не препятствовал — лишь одаривал каждого вошедшего тем же недоброжелательным взглядом, будто мысленно заносил в какой‑то список.

У меня и раньше не возникало желания посещать подобные места, но здесь, глядя на этого белого мага, хотелось не просто пройти мимо — хотелось убежать и спрятаться, лишь бы не попадаться ему на глаза.

В самом центре, за зоной отдыха, напротив ворот, возвышалось главное здание академии. Оно было настолько огромным, что нигде во всём центральном дворе не нашлось бы точки, откуда можно было бы окинуть его взглядом целиком. Эта крепость занимала площадь больше, чем внешний и внутренний дворы вместе взятые, и словно нависала над всем окружением, подавляя своей массой. Двенадцать башен разной высоты тянулись ввысь на десятки метров — каждая со своим характером: одни устремлялись в небо стройными иглами, другие громоздились массивными монолитами с узкими вертикальными окнами, третьи изгибались причудливыми шпилями, напоминающими застывшие языки пламени. Их силуэты прорезали небо, создавая неровную, но грозную корону над зданием. Тёмный камень стен, покрытый пятнами лишайника и глубокими трещинами, выглядел так, будто простоял здесь века, пережив не одно поколение магов.

Глядя на это сооружение, я ощущал себя ничтожным и малозначимым — словно пылинка у подножия горы. Созерцая такую мощь, невольно ловил себя на мысли, что видимое — лишь вершина айсберга. Вполне вероятно, где‑то под землёй, подобно гигантскому муравейнику, расползаются мрачные катакомбы: тайные лаборатории, хранилища запретных знаний, залы для испытаний. Возможно, там, в глубине, скрыты древние механизмы, поддерживающие саму структуру академии, или древние артефакты, чье пробуждение может изменить мир.

Гигантские двери главного здания, высотой около пяти метров, были выполнены из черного металла, покрытого следами времени. Их поверхность испещряли едва заметные бороздки — не то следы старой ковки, не то остатки стершихся знаков. Массивные петли, толщиной с человеческую руку, уходили в камень стен, а по краям дверей виднелись глубокие пазы — вероятно, часть сложной системы запоров. Они выглядели так, будто веками хранили молчание, а их тяжесть была не только физической. Складывалось впечатление, что для открытия или закрытия этих дверей потребовалось бы усилие не менее шести человек — и то при условии, что они будут действовать слаженно.

За этими дверями, в глубине каменной цитадели, люди обучались управлять стихиями и творить магию. Но сейчас здание казалось не школой, а древней твердыней — молчаливой, настороженной, хранящей в своих стенах куда больше тайн, чем могли бы рассказать все преподаватели академии. В тени его башен воздух казался гуще, а звуки — приглушённее, словно само пространство здесь подчинялось иным законам.

За последнюю неделю в академию прибыло около двухсот человек. Кто‑то добирался сюда в одиночку — пешком от самого Трира. Другие же прибывали в богатых каретах, запряженных породистыми лошадьми, в сопровождении вооруженной охраны и слуг, которые везли сундуки с вещами и припасами. Дорога между Триром и Трирейской академией была добротной, проложенной ещё в давние времена. Всего пара лиг, но для некоторых это путешествие стало первым серьёзным испытанием перед поступлением.

У внешних ворот академии вырос настоящий маленький городок. Палатки и навесы теснились вдоль дороги, образуя узкие проулки. Дымили костры, над которыми готовили еду и слышался стук топоров. В этом импровизированном поселении сейчас расположились родственники, пришедшие вместе со своими детьми. Сегодня, после окончания процедуры инициации им предстояло либо вернуться домой в том же составе, что и прибыли, либо оставить своих чад в стенах академии на долгие годы.

Посторонних внутрь не пускали — доступ был открыт только тем, кто явился на церемонию избрания в качестве претендента. Кандидаты на поступление размещались в отдельном здании внешнего двора, оборудованном наподобие общежития: простенькие спальни на несколько человек, общая столовая, комнаты для занятий и отдыха. Те из них, кто пройдёт процедуру отбора, в итоге переедут жить в центральное здание академии. Остальные покинут Трир и разъедутся по своим домам.

Большинство работников академии, включая нас с Яном, сейчас находилось именно здесь. Подготовка к сегодняшнему событию шла полным ходом: слуги носили какую-то мебель и занимались уборкой, а распорядители проверяли списки кандидатов. Воздух был пропитан волнением, а атмосфера зарядилась ожиданием грядущего.

Корселитам, охраняющим ворота во внутренний двор, был отдан приказ до конца дня пропускать всех без проверок. Обычно суровые и бдительные, они теперь лишь коротко кивали, пропуская очередную группу рабочих. Их взгляды скользили по толпе — внимательно, но без прежней настороженности.

Глава 43

Когда все приготовления были завершены, солнце уже приближалось к линии горизонта, окрашивая небо в багряно‑золотые тона. Его лучи скользили по старинным камням академии, отбрасывая длинные тени, которые, казалось, тянулись ко мне, словно предостерегая.

Неуверенные, опасливо озирающиеся молодые кандидаты вышли на улицу и направились во внутренний двор. Среди них были совсем юные, едва ли старше пятнадцати лет, с широко раскрытыми глазами и приоткрытыми ртами, впитывающие каждое мгновение этого важного дня. Были и постарше. Юноши с серьезными лицами и девушки с гордо поднятыми головами, но даже они нервно оправляли складки на платьях или поправляли ремни сумок.

Кто‑то сжимал в руках свернутые свитки с рекомендациями, кто‑то теребил амулеты, переданные родителями на удачу. Двое парней в задних рядах тихо переговаривались, украдкой поглядывая на массивные двери академии, а рядом с ними девушка с рыжими косицами шептала молитву, ее губы беззвучно шевелились, а пальцы перебирали четки. Несколько девушек стояли группой, тесно прижавшись друг к другу, и обменивались тревожными взглядами. Один юноша, выделявшийся высоким ростом и крепким телосложением, стоял в стороне, скрестив руки на груди, но даже он время от времени нервно проводил ладонью по коротко стриженным волосам.

Огибая зону отдыха с её ухоженными клумбами и каменными скамьями, все они с затаенным дыханием осматривались вокруг, пребывая под впечатлением от увиденного. Величественные стены академии, увитые плющом, высокие стрельчатые окна, загадочные символы, выгравированные над арками — всё это внушало трепет.

Друг за дружкой, по одному, а иногда и парами, они проходили через порог главного здания академии. Я стоял далеко в стороне, задумчиво смотря на эту процессию. В груди что‑то сжималось, то ли от волнения, то ли от страха.

Шествием молодёжи управлял строгий маг в очках. Его мантия была тёмно‑синей, с вышивкой вдоль рукавов, а очки с тонкими металлическими дужками поблескивали в последних лучах солнца. Он молча сверялся со своим списком, жестом указывая очередному кандидату на вход. Молодые люди, получив молчаливое одобрение, нерешительно переступали порог — кто‑то с опаской, кто‑то с затаенной надеждой, а кто‑то старался выглядеть уверенным, хотя руки предательски дрожали. Когда последний из списка вошёл внутрь, маг проследовал за остальными, напоследок окинув двор внимательным взглядом, будто что‑то искал.

Переминаясь с ноги на ногу, я продолжал стоять и терзаться в сомнениях. В голове бушевал поток мыслей. Желание рискнуть, шанс наконец‑то получить знания, шанс изменить свою судьбу сошлось в жестокой битве с паранойей. А что, если они заметят? Что, если потребуют снять мешок? Что, если проверят мою ману и как-то обнаружат законсервированные энергии тьмы и смерти? В конце концов, эти две силы пришли к консенсусу. Взвесив все «за» и «против», я двинулся к черным дверям. Мною было принято простое решение: посмотреть, что именно будет происходить на церемонии, и, если что, просто уйти прочь. Вернуться в конюшни, всё обдумать и строить новые планы. К тому же, на время церемонии все студенты и работники куда‑то испарились, а корселитов — стражей в чёрных мантиях, обычно дежуривших у главного входа, не наблюдалось. Это показалось мне добрым знаком.

Пройдя через порог, я увидел массивный дубовый стол, на котором лежала стопка листов — анкеты, которые требовалось заполнить при поступлении. Бумага была плотной, кремового оттенка, с тисненым гербом академии в верхнем углу. Рядом лежали писчие вроде тех, которыми я пользовался для записей в свой блокнот.

Я слышал, как эта группа молодежи перешептывались между собой о разного рода проверках и испытаниях, которые им предстоит сейчас пройти. Кто‑то уверял, что будет проверка на магический потенциал, кто‑то шептал о лабиринте иллюзий, а один парень даже утверждал, что всех заставят выпить зелье правды. На самом деле всё это они, скорее всего, навыдумывали, но точной уверенности не было, и от этого тревога лишь усиливалась.

Хоть я и не знал, каким образом те или иные подростки решали отправиться в академию, чтобы получить возможность стать магом, но одно было известно наверняка: каждый желающий обязан уметь читать, писать и считать. Это, насколько мне известно, было единственным обязательным требованием.

Холл ошеломляет с первого шага. Пространство, способное вместить целый батальон солдат, казалось почти бесконечным. Высокие своды терялись в полумраке, а стены уходили вверх, словно стремясь к невидимой вершине. От входа через весь холл тянулся темно‑красный ковер с едва заметным узором, напоминающим переплетение корней древних деревьев. Он выглядит старым, но безупречно чистым, будто время над ним не властно. Ковёр вёл к подножию главной лестницы, которая в десяти шагах от пола разделяется на два марша: один уходит вправо, другой влево. Лестницы были вытесаны из массивных блоков черного мрамора с редкими серебристыми прожилками, похожими на застывшие молнии. Ступени широки и чуть потёрты в центре — след бесчисленных шагов за века существования академии. Перила выполненые в виде скорчившихся горгулий. Их каменные лица обращались вниз, словно следя за каждым, кто поднимается наверх. Лестницы вели на опоясывающую галерею — широкий проход, идущий по всему периметру холла на высоте третьего этажа. Оттуда, вглубь здания, уже расходились узкие коридоры с высокими стрельчатыми арками. Их двери тёмные, почти неотличимые от стен, казались замаскированными. Балюстрада галереи украшалась резными фигурами мифических существ — грифонов, василисков, мантикор, но резьба была нарочито грубая, будто высеченная в спешке. По всему залу возвышались двенадцать древних колонн из полированного серого гранита, каждая высотой не менее двадцати метров. Они располагались парами вдоль стен с равными промежутками. На каждой колонне висел гобелен приглушенного, почти выцветшего цвета с загадочным сюжетом — но краски давно поблекли, а образы стерлись временем

Освещение обеспечивали магические кристаллы, вроде тех, что я видел на центральной улице Трира. Крупные, неправильной формы образования, с полупрозрачной структурой, напоминающей лёд. Они крепились на сводчатом потолке в массивных бронзовых креплениях, похожих на когтистые лапы; между колоннами на выступах стен, поддерживаемые чугунными кронштейнами в форме змей; вдоль балюстрады галереи в глубоких нишах, вырубленных в камне, а также над каждой лестничной площадкой, создавая островки света в общем полумраке. Кристаллы излучали холодный, бледный свет — не яркий, но достаточный, чтобы разглядеть детали. Он не рассеивал тени, а делает их гуще, глубже, будто выталкивал из углов. В свете кристаллов каменные лица горгулий на перилах казались чуть более живыми, а тени от гобеленов медленно шевелились, словно дышали.

Воздух здесь был тяжёлый, неподвижный, будто пропитанный веками молчания. Это мог ощутить даже я. Эхо шагов звучало глухо, как удары сердца, а взгляд невольно скользил вверх к сводам, теряющимся во мгле. Любой человек чувствовал себя крошечным перед лицом этой древней, равнодушной мощи.

В центре холла, на время проведения церемонии, были установлены простые длинные скамьи. Без спинок, из тёмного дуба, они выглядели строго и функционально, словно созданы не для комфорта, а для того, чтобы подчеркнуть серьёзность происходящего. Скамьи стояли в два ровных ряда, образуя широкий проход по середине. На них сейчас сидели все прибывшие молодые кандидаты. Лица у большинства были бледные, глаза широко раскрыты. Кто‑то нервно теребил край рубашки, кто‑то беззвучно повторял какие‑то слова, будто заученную молитву, а пара юношей в заднем ряду пытались подбодрить друг друга едва заметными кивками. В воздухе витало ощутимое напряжение, словно сама атмосфера здесь была пропитана тревогой и надеждой одновременно.

В самом конце зала, возле лестницы, стоял длинный стол из того же тёмного дуба, что и скамьи. За ним сидели семь магов в темно‑зеленых мантиях с серебряной вышивкой вдоль рукавов. Каждый из них выглядел по‑своему, но все излучали спокойную уверенность и властность.

Первый слева, высокий и худощавый, с седыми волосами, зачесанными назад, и пронзительными голубыми глазами. Его лицо было испещрено тонкими морщинами, но взгляд оставался острым, словно клинок. Он сидел прямо и время от времени слегка покачивал ногой, едва заметно, но это выдавало внутреннее напряжение. С пояса мага свисала одна алая лента, аккуратно завязанная узлом.

Вторым оказался уже известный мне магистр Тобиас. Он носил все то же пенсне с тонкой металлической оправой, которое то и дело поправлял изящным движением пальца. У него были седые волосы и аккуратная бородка. Он периодически делал заметки в толстой книге, лежащей перед ним, и изредка бросал короткие взгляды на кандидатов, словно оценивал их реакцию. На его поясе висели две ленты — сапфирово‑синяя и серебристо‑серая.

Третий — крепкий мужчина средних лет с широкими плечами и густыми бровями. Его темные волосы были заплетены в короткую косу, перекинутую через плечо. Он сидел чуть боком, опираясь локтем на стол и смотрел вперед с выражением спокойного любопытства. У него с пояса свисала единственная лента глубокого изумрудного цвета.

Четвертый, самый молодой из всех, выделялся короткими чёрными волосами и бородкой в стиле Мефистофеля — острой, аккуратно подстриженной. Его глаза сверкали живым интересом, а губы то и дело растягивались в едва заметной улыбке, будто он находил происходящее забавным. Он периодически наклонялся к соседу, чтобы тихо что‑то сказать, но тут же возвращался в исходное положение. На его поясе болтались две ленты: синяя и алая.

Пятой была женщина с серебристыми волосами, собранными в сложную причёску. Её мантия была украшена вышивкой в виде переплетённых ветвей, а на пальцах сверкали несколько перстней с темными камнями. Она сидела неподвижно, сложив руки перед собой, и смотрела прямо перед собой, но в её взгляде читалась глубокая задумчивость. С её пояса свисала одна синяя лента.

Шестой — плотный мужчина с круглым лицом и редкими рыжеватыми волосами. Он периодически поправлял воротник мантии и слегка покашливал, будто ему было немного не по себе в этой торжественной обстановке. Однако, когда кто‑то из кандидатов слишком громко вздохнул, он тут же бросил на него строгий взгляд. У этого мага с пояса свисали две ленты: серебристо-серая и изумрудная.

В центре восседал архимаг — очевидно, главный среди них. Он был старше остальных, но не выглядел дряхлым старцем. На вид ему можно было дать около семидесяти лет. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая высокий лоб, а глаза — тёмно‑серые, почти стальные — смотрели так, будто видели насквозь. Длинная мантия с более сложной вышивкой, чем у остальных, лежала на плечах, как плащ полководца. На груди у него висел массивный медальон с камнем цвета грозового неба, который едва заметно мерцал в свете магических светильников. Он не делал записей, не переговаривался с соседями — просто сидел, положив ладони на стол, и наблюдал за происходящим с абсолютным спокойствием. Казалось, от него исходит едва уловимая аура силы, заставляющая даже самых смелых кандидатов невольно опускать глаза. С пояса архимага свисали три ленты: алая, сапфирово‑синяя и золотисто‑жёлтая. Они были длиннее и шире, чем у других, и казались сделанными из более дорогого материала.

Позади них, по сторонам, чуть в отдалении, стояло еще двое в белых мантиях. В одном из них я узнал того самого злобного священнослужителя, что еще днем дежурил у входа в церковь. Но здесь и сейчас, эти двое словно оттеснялись той аурой, что создавал сидящий за столом совет старших магов.

На столе лежало много бумаг и каких-то приборов явно магического назначения. Особенно выделялся огромный, размером с человеческую голову, хрустальный шар. Эта сфера покоилась на специальном постаменте и как-будто издавала легкий, едва воспринимаемый человеческим ухом гул.

Архимаг медленно поднялся из‑за стола. Движение его было плавным, но в нём чувствовалась непреклонная сила, словно сама тяжесть зала подчинялась его воле. Он выпрямился во весь рост и в этот миг в холле повисла абсолютная тишина. Даже те кандидаты, что перешептывались между собой, разом умолкли, чувствуя перемену в атмосфере. Его темно‑серые глаза обвели взглядом ряды скамей, задерживаясь на каждом лице чуть дольше, чем требовалось бы для простого осмотра. Медальон на груди чуть заметно мерцал, будто отзываясь на напряжение момента. Ленты слегка качнулись.

— Вы пришли сюда, — начал он низким, густым голосом, который разносился по залу без усилий, — в поисках силы, знаний, признания. Вы мечтали о том, как станете магами, как обретете власть над стихиями, как войдете в анналы истории. Но я скажу вам прямо: не все, кто сидит здесь сегодня, останутся завтра.

Он сделал паузу и в этой тишине каждый кандидат затаил дыхание.

— Церемония отбора — не испытание доброты и не проверка на удачу. Это зеркало, в котором отразится ваша истинная суть. Она покажет, кто готов идти до конца, а кто лишь грезил о пути мага. Слабые отступят. Сомневающиеся сломаются. И это не будет поражением — это будет освобождением.

В его голосе прозвучали едва уловимые нотки, которые можно было бы счесть почти сочувствием — но лишь на мгновение.

— Тем, кто не пройдёт, я говорю следующее: мир велик, и в нём найдётся место для каждого. Не все призваны к магии, но каждый может найти свой путь. Пусть неудача здесь станет не камнем преткновения, а ступенью к чему‑то иному. Возможно, более важному для вас лично.

Он снова обвел взглядом зал, и на этот раз его взгляд словно зацепил и меня, все еще стоящего у входа, возле стола с анкетами. Мне показалось, или в стальной глубине его глаз мелькнуло что‑то — не то понимание, не то предупреждение?

— А тем, кто останется, я скажу так: отныне ваша жизнь перестанет принадлежать вам одним. Вы станете частью академии, частью её традиций, частью её воли. Знания, которые вы получите, потребуют отдачи. Сила, которую вы обретете, потребует дисциплины. И помните: мы не даём вам дар — мы даём вам бремя. Готовы ли вы его нести?

Архимаг сделал ещё одну короткую паузу, давая словам осесть в сознании кандидатов. Затем он слегка склонил голову, но не в поклоне, а скорее в жесте завершения речи и опустился обратно на своё место.

По залу прокатился едва слышный вздох облегчения. Кто‑то нервно сглотнул, кто‑то судорожно сцепил пальцы. Я же продолжал смотреть на архимага, обдумывая его слова. В них не было ни ложной надежды, ни пустых ободрений, но какая-то жесткая правда.

Пользуясь этим мгновением, я осторожно двинулся вдоль стенки чтобы спрятаться за ближайшей колонной. Отвод глаз не прекращал работать, но душу грызло чувство, словно в любой момент меня обнаружат и вышвырнут.

И церемония началась.

Первый вызванный юноша встал со своего места и трясущимися ногами подошел к столу. Взяв его анкету, один из магов жестом указал на шар и что‑то произнёс. Паренек сглотнул ком в горле и положил руку на шар. Поначалу ничего не происходило, но вскоре где‑то в глубине хрусталя заиграли красные искорки, словно от потрескивающего костра. По‑видимому, это не произвело на совет впечатления. Юноше вернули анкету, и он, ошарашенный и бледный, побрел по центральному проходу к выходу.

Следом вызвали еще одного паренька. Сфера отреагировала на его касание уже иначе. Даже издали я мог разглядеть лёгкое свечение нежно‑зелёного цвета, исходившее от нее. В следующее мгновение внутри шара словно что‑то осыпалось, раздался лёгкий треск. Паренек резко одернул руку, и сфера тут же вернулась к своему изначальному состоянию, будто ничего и не было. Эта реакция вызвала у магов одобрение, это можно было понять по их кивкам. Повинуясь указаниям, молодой кандидат брал в руки тот или иной зачарованный предмет со стола, а маги что‑то обсуждали, не спуская с него глаз. В конце концов его заставили положить руку на странную статуэтку. В этот миг в поведении парня что‑то изменилось: его взгляд на секунду остекленел, а спина выпрямилась, словно его ударили током. Ошарашенный произошедшим, он сделал шаг назад, осмысливая случившееся, а затем направился в один из коридоров — туда, куда ему указали.

Маги продолжали вызывать кандидатов по списку и уже через час холл опустел примерно на треть. Большая часть кандидатов проваливалась. Я не пытался считать, но на вскидку, проходил испытание только каждый четвертый.

— Для полного анализа требуется взаимодействие носителя с каждым, отдельно взятым предметом, — рапортовал мне чип.

По моему запросу, Ина пыталась просканировать все те зачарованные предметы, которыми маги проверяли кандидатов на пригодность, а также снимала показания в изменении их ауры.

— К черту детали. Дай мне хотя бы грубую оценку вероятности обнаружения консервации.

— Согласно имеющимся данным, первичная вероятность обнаружения консервации — шестнадцать процентов, — холодно ответил чип.

Глава 44

С начала церемонии прошло уже два часа. За это время солнце на улице скрылось за горизонтом, но часть неба всё ещё освещалась уходящим светилом. Багряно‑золотистые полосы тянулись вдоль края небосвода, отбрасывая тусклый отблеск на окна академии. Скамьи опустели еще на треть. Оставшаяся часть кандидатов успела немного расслабиться. Кто‑то, наблюдая за первыми претендентами, успокаивал себя тем, что ничего страшного и болезненного в процедуре нет, а кто‑то просто смирился с неизбежным, украдкой переглядываясь с соседями.

— Нет уж, извольте! — запротестовал, стоя перед столом магов, один из кандидатов. — Я не позволю применять к себе те артефакты, к которым до меня дотрагивалась челядь!

Юноша имел прямую, горделивую осанку. Плечи были развернуты, подбородок приподнят, взгляд скользил поверх голов, словно всё вокруг недостойно его прямого внимания. На нём был тёмно‑синий камзол с серебряной вышивкой вдоль бортов и манжет, не броской, а сдержанной, подчеркивающей статус без кричащей пышности. Под камзолом виднелась рубашка из тончайшего льна с жестким воротничком, аккуратно застёгнутым у горла. Брюки прямого кроя сидели безупречно, сапоги из мягкой черной кожи доходили до колен — без украшений, но отменного качества. На левой руке блеснул фамильный перстень с гербом — единственная явная демонстрация принадлежности к знатному роду.

— И если уж на то пошло, я… — парень вдруг осёкся, схватился за горло и припал на колено, будто невидимая сила сдавила ему дыхание.

В этот момент я заметил, как один из магов — тот, кто казался более молодым, с чёрными волосами и бородкой, держал руку по направлению к юноше. В сантиметре от его раскрытой ладони, прямо в воздухе, светилась печать, похожая на ту, что творил маг в караване — сложный узор из переплетающихся линий, пульсировавший тусклым голубым светом.

— А‑а‑а… — с злорадной ухмылкой протянул маг, — Это же Матиас, девятый сын многоуважаемого герцога. Что же, мой юный друг, кажется, ты не совсем понимаешь, как стоит относиться к нашей персоне.

— Мастер Корнелиус, друг мой, — устало вздохнув, вдруг обратилась к нему магесса с серебристыми волосами, — только не переусердствуйте. Не убейте паренька.

— Не волнуйтесь, моя дорогая, — ответил маг, и символ в тот же миг рассеялся, растворяясь в воздухе без следа.

Парень сделал глубокий, вымученный вдох и закашлялся, хватая ртом воздух. Маг же продолжил говорить, как ни в чём не бывало:

— Дав клятву, ты снимаешь с себя все привилегии крови. Дав клятву, ты освобождаешся от былых обязанностей и забот. Дав клятву… — мастер, названный Корнелиусом, сделал короткую паузу, — ты становишся частью академии!

Остальные маги продолжали сидеть на своих местах и смотреть на это представление. Кто с задумчивым выражением, кто с холодной строгостью, а кто и с едва заметной усмешкой.

— Глубокоуважаемый архимагистр, — обратился мастер Корнелиус к восседавшему в центре архимагу, — если этот несчастный пройдёт процедуру, вы позволите мне взять его под своё крыло?

— У тебя уже и так пятеро! — с лёгким смешком вмешался широкоплечий маг с густыми бровями. — Куда тебе больше?

— Считайте это моей маленькой слабостью, — усмехнулся Корнелиус. — Я испытываю определенное удовольствие, когда сбиваю спесь с таких, как он. В конце концов, нет такого мага, которому высокомерие было бы к лицу!

Восседавший в центре архимаг ничего не сказал, лишь слегка склонил голову в одобрительном кивке. Матиас поднялся на ноги, пошатнулся, но выпрямился и покорно положил руку на хрустальный шар. Мелькнуло мгновение и внутри магической сферы загорелся огонь. Языки пламени плясали и словно облизывали сферу изнутри, отбрасывая красноватые блики на лица магов. Дальше проверять сына герцога не стали, но, как и всех до него, заставили прикоснуться к статуэтке. Пройдя процедуру, он удалился в тот же боковой коридор, куда до него уходили все, кто прошёл отбор.

«Мастер Корнелиус? — удивился я, — Тот самый, написавший нашумевший труд о черном блеске?»

За всю оставшуюся часть церемонии больше не происходило ничего из ряда вон выходящего. Кандидаты по‑прежнему вызывались поочерёдно и сортировались магами при помощи артефактов. Изредка результаты кого‑то из подростков вызывали легкий спор, но так или иначе каждый испытуемый либо отправлялся вглубь академии, либо уходил прочь через главный вход.

Стоя за колонной, я вдруг вспомнил, что до сих пор сжимаю в руке пустой бланк и писчее перо. Туда требовалось вписать минимальную информацию. Я принялся читать бланк, но застопорился на первом же пункте.

«Имя? Я… но…»

На меня словно вылили ведро ледяной воды. Имя? У меня его попросту не было. До сих пор никто ни разу не спрашивал меня об этом. Буч, Крыс и Веск не интересовались моим именем и просто называли «чернышем» — им вполне хватало этого прозвища. Маг Кирион не пытался узнать моего имени, хоть я и спас его подругу и ребёнка. Даже Ян, с которым мы сдружились, до сих пор не задавал этого вопроса…

Я пробежался взглядом по следующим пунктам анкеты. Все они требовали от меня сведений, которых я либо не знал, либо не имел: место рождения, возраст и тому подобное. Я прислонил лист к колонне и положил на него кончик пера, но голова оставалась пуста. Требовалось написать хоть что‑то.

В ушах ещё звучали голоса магов, звон хрустального шара и шепот кандидатов, а перед глазами мелькали образы прошедших испытаний — но всё это вдруг отошло на второй план. Осталась только эта белая бумага с чёрными строчками вопросов, каждый из которых обнажал мою пустоту.

Я сжал карандаш чуть сильнее. Пальцы слегка дрожали. Что написать? Выдумать? Но что, если потом проверят? Что, если ложь вскроется прямо здесь, посреди церемонии?

— Ну что ж! Коллеги, мы наконец закончили! — довольно потёр руки широкоплечий маг, — В этом году аж пятьдесят три. Вполне неплохо.

— Соглашусь, — ответил ему маг с круглым лицом и редкими рыжеватыми волосами. — Некоторые из прошедших имеют очень хорошие данные. Обычно я скептичен, но в этом…

Мужчина неожиданно замолчал. Он, как и все остальные члены совета магов, молча, с широко раскрытыми глазами уставился на морового, который стоял прямо перед ними и протягивал лист с анкетой. Повисла долгая пауза. В тишине старинного холла академии можно было услышать, как от сквозняка колышутся гобелены на колоннах. Только архимаг сохранял какое‑то странное спокойствие. Своим металлическим взглядом он пристально осматривал последнего, непонятно откуда взявшегося кандидата.

На моих руках были перчатки. Грудь, шея и голова перемотаны несколькими слоями ткани так, чтобы ни под каким углом чужой взор не смог обнаружить мою истинную природу. Ну и, разумеется, мешок на голове с двумя прорезями на уровне глаз.

— Я, кажется, чего‑то не понимаю, — первой заговорила магесса. — Кто‑нибудь может объяснить, что происходит?

— Ну, насколько я могу судить, мастер Леонна, — попытался ответить ей худощавый маг с зачесанными назад седыми волосами, — перед нами моровый, желающий пройти процедуру.

— Это я и сама вижу. Разве в списках ещё кто‑то остался? Я думала, мы просмотрели всех кандидатов. И потом… С каких это пор моровые пытаются поступить в академию?

— Позвольте, а я его узнаю! — вдруг вклинился мастер Тобиас. — Это же наш конюх!

— Как его там… Як? Ян?

— Нет же, новенький. Устроился в начале зимы.

— Вы уж извините, уважаемый, — добродушно улыбаясь, обратился ко мне рыжеватый маг, — но мы никак не можем позволить вам…

Он вновь резко оборвал свою речь и замолчал. Воцарилась еще одна долгая, напряженная пауза. Причиной этому был амулет, который я протянул магам второй рукой, пока в первой всё ещё держал анкету.

Вдруг кто‑то из членов совета буквально выхватил амулет. Все резко оживились и стали осматривать и изучать ювелирное изделие, которое переходило из рук в руки. Взгляды магов стали строгими и требовательными. Я буквально ощущал, как в воздухе нарастает напряжение, как закипает их недоумение и любопытство.

В конце концов амулет оказался в руках архимага.

— Инсигния мастера Кириона, — задумчиво произнес он.

Архимаг положил амулет на ладонь и накрыл его другой. Его жест был точь‑в‑точь как жест того мага в караване.

— Отдан добровольно! — огласил старший член совета.

— Невероятно, — отозвался кто‑то из магов.

— Согласно древнему закону, — вновь заговорил архимаг, — академия обязана выполнить волю старшего мага, снимающего с себя бремя.

— Недопустимо! — внезапно вмешался один из двух белых магов, до этого молча стоявших в стороне. — Моровый запятнан. Церковь вам не позволит.

— Позволит, — словно заступаясь за меня, ответил старец, — Законы академии незыблемы и нерушимы. Кандидат получит право пройти процедуру и даст клятву.

Архимаг задумчиво провёл рукой по своей длинной седой бороде и вновь заговорил:

— Однако, свет и вправду может прозреть там, где другие бессильны. Завтра этот моровый явится в церковь академии, где должен будет снять свой покров и позволить свету заглянуть в его глаза и сердце.

Церковник ничего не ответил, лишь удовлетворенно кивнул. По‑видимому, ответ архимага его устроил.

— При всём уважении, архимагистр, — после короткой паузы заговорил мастер Корнелиус, — позволю себе напомнить вам, как моровые реагируют на подобное. Если один из старших поручился за него, значит, кандидат весьма многообещающий. Стоит ли рисковать?

— Я всё сказал! — отрезал архимаг и взял мою анкету. — Начинайте процедуру.

Как и все предыдущие кандидаты, я положил руку на сферу. В это мгновение в теле что‑то отозвалось на артефакт — словно далекое эхо пробежало по нервам.

— Внимание, регистрируется интерфейс, — пробудился в моей голове чип, — Объект пытается считать показатели энергетической системы носителя. Разрешить считывание?

— Да.

В сфере появилось легкое голубоватое марево, напоминающее туман. Прозрачное и подрагивающее, оно наполнило сферу почти целиком. Повиснув на мгновение, эта пелена развеялась, и на её месте разыгрался крохотный воздушный смерч. Бушующий, словно живой, он силился вырваться за пределы сферы, но вскоре ослаб и иссяк.

Следом стенки сферы стали покрываться водным конденсатом. Влага собиралась в капли и стекала на дно. Наполнившись почти наполовину, вода мгновенно испарилась с лёгким шипением. Готов поклясться, что в этот миг в сфере мелькнуло что‑то чёрное — едва уловимая тень, скользнувшая по внутренней поверхности. Но она явилась и исчезла настолько быстро, что даже я не был до конца уверен: показалось ли мне или нет. Маги, судя по всему, этого не заметили.

Члены совета задумчиво переглядывались, переводя взгляды то на меня, то на сферу.

— Очень и очень недурно! — молвил мастер Корнелиус. — Сразу три стихии! И какой уровень… Великолепно! Эх, с каким удовольствием я бы поработал с вами, молодой человек!

— Корнелиус! — вмешалась магесса по имени Леонна. — Не искушай судьбу. Свет не простит тебя во второй раз.

— Ни имени, ни рода, ничего, — задумчиво проговорил широкоплечий член совета, державший в руках мою анкету. — Кроме того, он ещё и нем. Как же нам его регистрировать?

— Это напоминает мне пустыни Каурона, где я путешествовал в юности, — с ноткой ностальгии вмешался маг с зачесанными назад седыми волосами. — Знаете, у проживающих там племен есть обычай, согласно которому мальчикам дают имена не при рождении, а только после прохождения обряда совершеннолетия.

— Подождите! Нем? — удивилась мастер Леонна. — И как, спрашивается, он собрался учиться магии?

— Это уже не наша проблема, — ответил ей мастер Тобиас. — Мы обязаны исполнить волю старшего мага и принять кандидата. Остальное будет зависеть только от него самого.

— О, у меня есть хорошая идея! — злобно ухмыльнулся черноволосый маг. — Давайте определим его мастеру Маурису. О! Это будет забавно.

Остальные члены совета восприняли это предложение одобрительными кивками.

Сделав круг, анкета вновь оказалась в руках архимага. Тот молча что‑то дописал в неё. Следующим шагом нужно было прикоснуться к статуэтке, которую я только сейчас смог разглядеть как следует.

Статуэтка была высечена из тёмного камня, почти чёрного, с приглушенным серым отливом. Её высота едва достигала двух ладоней. Поверхность оказалась гладкой, отполированной до блеска, без ярких украшений или цветных вставок.

Фигура изображала женщину с ангельскими крыльями. Черты лица были сдержанными и строгими. Волосы аккуратно убраны назад, без лишних локонов и прядей. Крылья за спиной не отличались пышностью. Они были лаконичными, словно высеченными единым блоком с фигурой. Чёткие линии перьев проступали едва заметно, создавая ощущение не оперения, а скорее рельефных складок ткани или каменных волн. Размах крыльев был умеренным, они не доминировали в композиции, а подчеркивали вертикаль силуэта. В правой руке женщина держала звезду с шестью лучами разной длины. Лучи располагались асимметрично: один вытянулся вверх, другой оказался коротким и тупым, третий, тонким и заостренным. Поверхность звезды была гладкой, без орнаментов, но на гранях играли блики, подчеркивая объем. В левой руке она сжимала меч. Клинок прямой, недлинный, без вычурных украшений. Основание статуэтки оформлялось просто. Невысокий круглый постамент без резьбы или надписей. Линии перехода от постамента к фигуре были плавными, но четкими. Вся композиция выглядела предельно аскетично и строго.

Я потянулся к каменному ангелу, но на секунду остановился. Паранойя бесновалась и кричала, что трогать её не стоит. Возникло ощущение, что это не просто очередной артефакт, а нечто большее. В этот момент я кое‑что разглядел. От статуэтки исходило легкое, почти незаметное алое свечение. И это не было проявлением ее зачарования, это было моё видение аур. Сама статуэтка не была живой, но внутри неё находился какой‑то предмет, который подсвечивался, словно что‑то одушевленное.

Видя моё замешательство, белые маги напряглись. Их руки медленно опустились к поясам, с которых свисали шестоперы. В этот миг я чётко понимал, что назад уже не вернуться и подался вперёд, касаясь статуэтки.

Короткое мгновение растянулось донельзя. Мир провалился во тьму, но я остался в сознании. В моей голове раздался строгий голос, который не принадлежал ни мне, ни чипу:

Клянись перед ликом древней Хранительницы мудрости.

Отныне и до конца дней своих ты принадлежишь воле Старших.

И воля их будет для тебя законом непреложным.

Всё, что откроется тебе — будь то слово, знак или видение — останется сокрыто от взоров непосвященных.

Ни шёпот, ни намёк не покинут пределов, где властвует Знание.

Признай высший порядок, что стоит над миром, и обязуйся чтить его уставы, явные и тайные, дабы не нарушить равновесия между светом и тенью.

Да будут слова твои крепки, а дух — тверд. Да падёт на тебя кара, если нарушишь сие.

— Внимание, наблюдается ментальное взаимодействие с носителем, — донёсся с лёгким эхом голос чипа.

— Но, я думал, иммунен к такому?

— Объект использует ранее неизвестный метод обхода и вторгается в сознание носителя.

— Ну здорово. Что мне делать‑то?

— Объект ожидает команды.

Клятва. Теперь‑то я понял, что это был не пустой звук. Я планировал постигать секреты мира, потихоньку изучать своё загадочное воплощение. Меньше всего я ожидал, что попаду в рабство…

— Клянусь!

Тьма рассеялась так же внезапно, как и появилась. Я убрал руку от статуэтки. Внутри меня всё сокрушалось от понимания того, что я натворил. Где‑то в груди что‑то легонько жгло, но я не мог до конца сконцентрироваться на этом чувстве.

— Ну наконец‑то! — хлопнул в ладоши широкоплечий маг и встал из‑за стола. — Я проголодался, как чёрт! Пойдёмте, уважаемые, нас уже заждались.

Все остальные члены совета тоже встали из‑за стола и направились вверх по лестнице за своим коллегой. Белые маги также не заставили себя ждать и двинулись к главному выходу из академии. Только мастер Тобиас остался сидеть и сверлить меня взглядом. Он долго постукивал пальцами по поверхности стола, дожидаясь, пока другие маги удалятся. В конце концов старец протянул мне мою же анкету и медную мануа.

— Возвращайся в конюшни. Тебя пока что никто не освобождал от обязанностей.

Маг встал из‑за стола, потер затекшую поясницу и направился за остальными. Однако, поднявшись на несколько ступенек, он остановился, обернулся и вновь оглядел меня — но уже не со строгостью, а с какой‑то надеждой.

— Завтра в полдень ты должен будешь явиться в академическую церковь. Там ты предстанешь перед настоятелем. От тебя потребуется снять этот мешок с головы. Не будет никаких допросов и проверок. Белым псам нужно убедиться, что в тебе нет порока. Когда всё закончится, приходи сюда. Я буду ждать тебя.