Беженцы

Глава 1. Ночь

Бах!... Я вздрогнул от резкого хлопка в квартире. Свет в коридоре пропал и тут же погас монитор. Пощелкал выключатель в комнате, света не было. Пошел в коридор, там тоже ничего не включилось и попахивало сгоревшей лампочкой. Эта была последняя неэкономка… Почтив память прошлому, я нащупал пробки - все было включено. Что ж, взяв телефон, я посветил еще раз на пробки, выключил и включил их, света не появилось. Да что они там делают ночью?! Я выглянул в окно, все было во мраке.

Мурашки пробежали по спине, когда я услышал мычание со стороны коридора, где я только что был. Я выпучил глаза в темноту и выключил фонарик телефона одной кнопкой, почему-то показалось, что так будет безопаснее. Ох как же я пожалел, что не завел кота, как мне советовала Дашка. Вдвоем-то не так страшно и в случае чего можно все свалить на животное.

“Мммм” - что-то или кто-то промычал еще раз, но уже с легким эхом, как-будто в подъезде. В один миг я чуть не сдох и сразу же расслабился. В коридоре было чисто, это точно за дверью. Может алкаш попутал этаж. “Ну я и ссыкло” - пожурил я сам себя. Это все потому, что накануне вечером мы с Лехой сидели до ночи за городом на плитах и травили криповые истории из жизни, а у него их всегда имелось откуда-то.

Не верю я в мистику, а Леха напротив, мнительный, все ему мерещится и меня накручивает, то одно расскажет, то другое. Например, как его бывший товарищ по работе нашел себе девушку странную, которая по ночам в окна смотрит. Стоит она часами значит и смотрит… Он проснулся и видит, как она как статуя в черноту за окном пялится и тут голубь в окно как влетит!.. И упал вниз! И если не замертво, та как минимум с ушибом всего своего птичьего лица. Вот и думай, мистика это или просто шиза.

Или как рассказывала ему его бабка, как однажды в ее молодости, когда жила она в деревне, стоит она у реки и стиркой занимается, тут подбегает ее сестричка меньшая самая, чуть ли не в чем мать родила, мокрая, ноги руки грязные. Вся в панике и кричит плачет, что дом горит. Она все бросила и побежала домой, прибегает - а дом целый, родные живые здоровые и самое странное, что сестренка тоже, сидит в тазике купается. Выходит она на улицу и видит дымок из-за угла какой-то. Оказалось сено затлело и еще бы пару минут, то наверное занялось бы все и может бы и дом загорелся, а он был деревянный. И жары тогда не было, и сено в теньке под навесом лежало. Бабке тогда не поверили, а на реку, как на зло, она одна ходила и сестричку бегающую по селу не видел никто. В общем, такие вот истории у Лехи.

«Газовая печка» - гордо пронеслось в моей голове. А я всегда говорил, что это плюс, а не минус. У Лехи дома все электрическое, печь красивая удобная - электрическая, насос воду качает... По ступенькам в их новострое не ходят, наверное половина жильцов и не в курсе где они. Интересно, что за хаос начнется, когда там не будет света хотя бы сутки?

Спать ночью надо, а жить и делами заниматься днем - так я решил, гуляя по темному пространству квартиры. Синий огонь конфорки чуть исправил настроение, но все равно было не по себе. Чай с лимоном зашел прекрасно, да еще и с арахисовым печеньем… мне почти пофиг стало, что света нет. Телефон благо был заряжен до 100% и светить фонариком он мог очень долго.

Одна мысль только закралась мне в голову, но обратил на нее внимание не сразу. Еще подумал как-то мимо, что с какого вдруг соседи музыку слушают в 2 часа ночи? Это хорошо, что я не сплю, а если бы спать ложился, меня бы взбесило. И вот ко мне дошло, что какая такая музыка, когда света нет? Ну может блютуз-колоночка эта ублюдская играет, но все равно слабо верится, ночь же, да и как-то круто она играет, объемно. Звук такой вроде низкий, но не басит, воет как сирена, вверх-вниз-вверх-вниз... неспеша так и не меняется. Может дрелит кто в доме? Но блин, света нет и в соседних домах тоже, какая дрель?

Голова после чаепития прояснилась немного и я снова направился к окошку поглядеть. Как под заказ раздался резкий взрыв где-то на улице, даже стекла задрожали. Адреналин едва не выделился в штаны. Может гром? Пара окошек дома напротив слабо светились, визжали сигналки машин. Люди с фонариками вышли во двор, мне стало спокойнее, что не один я не сплю теперь. И я решил набрать Леху, он наверняка тоже слышал. Взрывы тогда у нас были еще редкостью.

Меж домами проглядывается кусочек дороги, а за ней лес и глубокий там лес, между прочим, километров может на двести уходит на восток, а за ним дальше какая-то шахта была, городов там нет, никогда в той стороне не был. Да потому что нет там ничего - это все знают. Вот говорят, что надо быть ближе к природе. А может не надо? Может ну его нафиг? Мы всю свою историю от этой природы заборами огораживались, может и не зря.

«Че?» - сонным голосом ответил наконец Леха, спустя много гудков. Я ему про взрыв рассказал, который он вроде бы тоже услышал и про гул, завывающий непонятно откуда и вообще... Леха сначала нехотя отвечал и переспрашивал в недоумении, но когда проснулся окончательно, включилось его любопытство и он пообещал подбежать и притарабанить свои штучки.

Глава 2. Леха

Леха пришел через пол часа или даже больше, хотя должен был дойти куда быстрее. Я уже стал переживать за него и топтался от одного окна к другому, наблюдая за мужиками, как вдруг раздался женский крик где-то в округе. Меня аж пробрало от ее вопля, вот было бы это вчера например, ну я бы подумал, дура какая-то. Крик повторился. Стук в дверь меня еще сильнее напугал, только я всматривался во тьму, думаю, что авось увижу чего, как три тяжелых стука раздались из коридора. Я ждал друга само собой, вот только зачем так тарабанить?

В глазок я не посмотрел, я даже не подумал, что там может быть кто-то другой. Я наверное так сильно ждал компанию, что просто не хотел ждать чего-то еще. Я распахнул дверь, в ожидании увидеть физиономию Лехи, спросить у него фигли так долго и что за стук, но передо мной никого не оказалось, темная пустота и какой-то спертый подвальный душок. Я спокойно закрыл дверь и отложил еще пару кирпичей в кучку к предыдущему.

Через пол минуты постучали еще раз, тоже три раза, но уже спокойнее. Я затаился и слушал, что будет. Постучали еще раз.

— Открывай, это я, — пробурчал знакомый голос.

У меня отлегло и я открыл. Фонарик осветил худое и бледное лицо Лехи, его ноги были в грязи.

— Ты где лазил? — спросил я его сразу, рассматривая комки налипшей земли на кроссовках, я не хотел спрашивать, кто там был до него, что-то мне поплохело от этих мыслей…

— Да… там… — ответил он.

Леха снял обувь и я закрыл за ним дверь, зачем-то посмотрев в глазок и естественно ничего там не увидел.

— Ты слышал бахнуло что-то? — говорю я.

— Там жесть… хоть глаз выколи! — возмущался Леха и громко прокашлялся.

На его лице читалась злость и негодование, но не на меня, не за то, что я разбудил его, а за что-то другое, о чем он видимо очень хотел рассказать. Уже предвкушаю его истории и поиск виновных, он всегда знал, кто виноват то на самом деле, ну по его мнению, конечно.

— Да положи в ванную, — указал я на его кроссы, которые не давали ему покоя.

Фонарик телефона светил ярко и меня беспокоило, что а вдруг света не будет долго, а фонарик батарею понемножку садит.

— Говорят… — начал он, отмывая руки в раковине, — Что подстанция хлопнула… Видать света не будет долго, так что надо пойти достать батарейки и фонари. Я не захватил нифига…

— А откуда грязь? Что вообще слышно?

Леха довольно ухмыльнулся, наслаждаясь инфой, которую он знал, а я нет.

— Говорят зарево видно было. А вообще странное что-то творится, люди бегают, пропадают… — тут лицо его стало странным.

— Пропадают? Кто? — чуть ухмыльнулся я, наверное все же решив, что это наркоманы обезумели без света.

Леха рассказал, как он добирался до меня и его задержала одна женщина, попросившая постоять с ее ребенком у подъезда, малой все норовился убежать, а сама она пошла звать мужа, который куда то делся.

«Мишаааа!» — кричала она, убегая за угол дома, Леха хотел было заглянуть туда сам, свет нигде не горел, только его телефон светил ему под ноги и на мелкого пацана. Они медленно пошли за дом, крик матери становился все тише, что было странно, ведь там за домом уходить было в общем некуда, там тупичок с высокой стеной, за которым стоит промышленное здание полузаброшенное.

«Миша!» — слышалось совсем далеко уже и Леху пробрало, ну даже перелезь она забор, говорит он, то там все равно настолько далеко не уйти, насколько слышался ее голос. Леха все светил телефонной вспышкой, но свет будто растворялся в воздухе. Он снова посветил на пацана и того не оказалось на месте. А что они там ночью забыли и куда убежал его батя — он не мог понять.

— Ну вот… Вот тут стоял! — нервно сказал Леха и указывал рукой правее себя, — В метре от меня...

Я впитал его ужас и спросил куда он подевался, нашелся ли он? А дальше ничего, Леха походил, обошел дом, видел забор, но даже с прыжка он не смог бы зацепиться за него руками, чтобы хотя бы взглянуть дальше. Мишу уже никто не звал. Попытки позвать пацана тоже ни к чему не привели. А сам он в отчаянном настрое побрел ко мне и не сразу заметил, что ноги его в грязи такой, как-будто в болоте побывал.

— Не могу вспомнить, что я за домом делал, забор помню… А где там и что я еще видел — не помню… Дом же, ты помнишь? — уставился он на меня круглыми глазами, — Ну он же на 10 подъездов, длинный тот…

— Угу, — кивнул я.

— Вот... а я, блин, не помню нифига… — он развел руками.

По дороге ко мне он увидел разное: люди с телефонами и фонарями ходят, светят и ищут своих, некоторые обсуждают причины взрыва на подстанции, ждали ментов, но там будто бы забили на все. На улице по его словам, было одновременно и невозможно темно и слишком людно.

— Не наступай на землю… — вдруг вставил он в паузе, — Не ходи по земле…

— А что на земле? Почему? — уточнил я.

— Не знаю… по земле не ходи… не знаю почему я вспомнил. По земле не надо ходить, — он посмотрел мне в глаза и сразу отвел взгляд.

Вот только не хватало чтобы Леха кукухой поехал, хотел было пойти пошарить в аптечке что-нибудь успокоительного, но тут Леха оживился, велел мне найти жаропонижающего, антибиотиков, если есть и вообще забрал у меня мою аптечку, увлеченно изучая содержимое. Я с удовольствием оставил ему ее и решил заварить нам чайку. Если мы оба будем на панике — то это совсем не весело. Я почувствовал дух приключения, хотелось пойти и разобраться с этой чушью всей, вооружившись фонарем.

— Так… Колд… Кол… А это? Витамины что ли… Тоже давай, — перебирал он вслух и откладывал в кучу то, что ему понравилось.

Гул, который звучал где-то на грани слышимости нарастал и Леха тоже обеспокоился его наличием. Мы уже допили чай, закусив грецкими орехами и стояли у окна, наблюдая светошоу бегающих огоньков телефонов. То тут, то там бродили люди в поисках чего-то или кого-то. Выглядело жутко. «Виталь! Виталя!» — слышалось под самым домом, «Ань!» — слышалось где-то дальше и вслед за зовом вскрикнул женский вопль и притих. Леха говорил, что обязательно нужно зайти к нему и взять его батареи и фонари, еды какой-нибудь и затаиться до утра, а может и дольше, пока не разберутся с этим всем.

— Может ну его? Может не пойдем уже никуда до завтра? — предложил я, хотя сам хотел пойти.

— Ну… — друг задумался, — Я думаю надо сходить, а вдруг станет хуже, а мы не готовы.

Было страшно за людей, а за себя мы не особо переживали, как и всегда. Мы часто рассуждали о всяком типа: что бы мы делали в таком случае, какую снарягу добывали бы в первую очередь, оружие, пища, лекарства и тому подобное. Но это же романтика и фантазии, в реальности вон люди бегают и ищут своих близких, не понимая что творится, полная дезорганизация и бесконтрольность. Мы ничем не лучше, это еще хорошо, что мои уехали в деревню на юг, наслаждаясь спокойной пенсией и природой, Лехин отец тоже жил далеко отсюда, оставив ему квартиру. Мне намекают, что пора бы семью заводить, как будто это от меня только зависит. А вот сейчас как хорошо, что мне переживать ни за кого не надо и предоставлен я только сам себе. Вот разве что Даша, сестра моего одноклассника, жила в центре и почему-то я только о ней вспомнил, думая, есть ли мне за кого переживать. Я дружил с Антоном в школе и часто дома у них бывал, помню Дашку, она младше нас на 3 или 4 года, Антоха после школы свалил в Германию, а сестра доучиваться осталась. Жаль мне стало, если она пропадет вдруг в этой ночи.

Глава 3. Исчезновение

Оделся я по походному: в старую джинсовку и спортивки с осенними ботинками. Вышел из подъезда, Леха следовал позади и вышагивал, как дебил, разминая мои старые любимые кроссы, потерявшие вид от старости. Я глянул на него и улыбнулся.

На моей памяти такой дичи никогда раньше не было, чтобы прямо весь город встал на шухер. Нельзя упускать такой момент и отсиживаться дома. Возможно стоило бы заглянуть на станцию, там наверняка уже пожарные или еще кто. Хотел было предложить, но что-то отвлекло. Гул перетягивал на себя внимание, он давил, как-будто над городом завис гигантский саб. Нет, дело не в простой аварии.

— Может это они? — спросил я Леху, который все не мог привыкнуть к обуви.

— Кто?

— Ну они, — махнул я головой наверх.

— Пришельцы? — спросил он на полном серьезе и слишком громко, я побоялся, что нас услышат. Хотя я чисто по приколу сказал.

— Ну а что? Гул от их двигателя, а какой-нибудь штукой вырубили разом все наше оборудование и погрузили в каменный век. Люди с ума сходят от распылений. По-моему все сходится.

— Да лучше бы они, — подхватил Леха, — Знаю я... нам и без НИХ хватит… Климатическое оружие, распыления, химтрейлы, модифицированные продукты, фтор… вон смотри влага стоит, — указал он на землю у дома.

Земля заблестела в свете телефона.

— Экспериментируют, — продолжил он, — Вспомни какая жара была... а зимы теперь какие? Давно ты снегопады видел, ну такие, чтобы замело на метр, на два? Сугробы, как в детстве?

— Это да, — согласился я.

Насчет погоды и климата это он в точку, последнее время так было: что лето, что зима — стали аномальными, неистовая жара, каких у нас никогда не было, теплая зима, больше напоминающая простую осень, климат явно шалил, но Леха как всегда видел тут чью-то злую руку.

Он перечислял мне, что собирался взять из дому, чтобы переждать, в ожидании новостей. «Радио на батарейках надо найти» — говорил он, а я и не спорил, и правда, где сейчас без света еще новости узнать можно? После его восхищенных замечаний по поводу него, я тоже захотел себе радио, чтобы на такой случай включить и слушать чей-нибудь голос. Еще он хотел найти керосинку, которую не мог вспомнить, где видел, то ли на балконе, то ли в гараже, которая ему еще от деда досталась с кучей старого хлама.

Мы шли, испуская облако света перед собой, но видно было настолько плохо, что казалось стоит черный туман, мы двигались только по памяти, зная, что вот в конце улицы надо повернуть направо, потом вдоль трассы пройти еще несколько домов, крайний дом будет Лехин. Сто раз мы тут были, но я не узнавал местность. Помню такое ощущение после урагана, когда вышел на улицу, а все вокруг было усеяно ветками и листьями, мусором и пакетами. Непривычные декорации хорошо знакомой местности, вот сейчас это в сто раз сильнее ощущалось.

«Да что же это…» — в нескольких метрах впереди, нам наперерез, шмыгнул мужичок в белой майке и убежал во тьму.

Мы остановились с Лехой и пошли дальше, всматриваясь в ту сторону, куда он пошел, вид его был крайне озабочен и как-то даже и не хотелось спрашивать у него, все ли в порядке.

— Надо веревку какую-то найти, — предложил Леха вдруг, отвлекаясь от мужичка.

— Зачем? — спросил я и мне сразу дошло.

— Привяжемся… А если допустим, на том конце начнут резко тянуть и не реагировать на вопросы? — ухмыляясь, уточнил Леха, возникшую в его голове проблему веревки.

— Режь, — сказал я, — Только смотри, меня утащат первым, так что это твои проблемы.

— С чего это тебя? — удивился он.

— Ну может там симпотные сирены будут меня заманивать… я не смогу устоять.

— Угу, сирены... тогда я точно резать не буду… Чур самая фигуристая моя, — выставил свои условия Леха.

— Размечтался.

Я снова вспомнил о Даше, не к тому, что сисястые сирены мне напомнили… Просто вспомнил, что по хорошему надо бы убедиться, что у нее все нормально. Соберем добро и проведаем, решил я.

— Смотри, — дернул меня за куртку Леха, указывая пальцем на асфальт.

Я всмотрелся и увидел, что мы уже идем не по привычному твердому дорожному полотну, а по грязи, которая легла поверх тонким слоем и с каждым шагом слой становился толще. Хотелось стряхнуть грязь и содрать ее с подошвы чистых ботинок, но было не обо что, везде была сырая липкая земля.

— И куда мы зашли? — спрашиваю я друга.

Мы встали, я осветил по сторонам, но совершенно невозможно было видеть дальше пары метров. Напряг зрение и ничего. Я шагнул влево, там же должна быть аллейка у дома, подъезды, деревья… но там только земля и чернота, я прошел еще шагов десять и ничего не поменялось. Я бы уперся уже в дом, как минимум, подумал я. Защемило в груди, я чувствовал, что тупо могу заблудиться. Потом обернулся и хотел было сказать об этом Лехе и понял, что его сзади нет, не оказалось его и через десять шагов.

— Леха, ты тут? — спросил я.

Тишина.

— Леха! — крикнул я уже во весь голос.

Никто не ответил мне, даже эха не было слышно, хотя должно бы. Я почесал затылок и решил успокоиться. Он прикалывается что ли? Окей, я испугался.

— Хорош! Я не куплюсь… — сказал я во тьму, сам не веря, что Леха стал шутить так тупо в такое странное и интересное время.

Я пошел обратно, в ту сторону, где как мне казалось, была нормальная дорога, по которой мы еще минуту назад шли. Но там была все та же мразотная грязь и мне почудилось, что ноги начали вязнуть сильнее. Повернул направо, затем еще на 90 градусов, везде было то же самое, как посреди бесконечного грязевого поля, я шагал постоянно поворачивая. Делал круги, ведь не мог же далеко уйти, ну точно не мог! Ходить удавалось с трудом, ноги подымались с кусками налипшей грязи, одышка сбивала дыхание.

— Леха!!! — заорал я, что есть мочи.

Но Леха не отзывался. «Ну вот и все… я пропал» — подумал я. В горячей голове неслись ужасные мысли, что меня пожрет земля под ногами, что я погрязну в ней по пояс, потом по макушку и утону, задохнусь... куски грязи на обуви принимали причудливые формы, мне мерещились черные руки, тянущие вниз. Я выбился из сил и наклонился, упершись руками в колени, иначе бы просто упал. Переведя немного дух, я осмотрелся, но толку от подсветки телефона было до обиды никакой. Можно было бы со спокойной совестью положить его в карман и брести себе в никуда. Ну… что я и сделал. Переваливался с одной тяжелой ноги на другую, проваливаясь то носком, то пяткой. Опустил свет вниз и освободил мозг от дурацких мыслей.

Чем дольше я шел, тем глубже я погружался в себя и в этот уродский звук шагов: «хшлеп-хшлеп»… Эти шлепанья по липкой жиже все меньше стали походить на звук и все больше на слова, будто бы что-то в моей голове проговаривало: «хшлепс-шлеп… хшлеп-хшлеп… хшлеп-шлеп… хшлеп-шлеп...»

Как считалочка: раз и два и три четыре… «хшлепсы-раз и хшлепсы-два». Если я замедлял шаг, то казалось, что слова стали огорчаться и растягиваться, а ноги глубже погружались в вязкую землю. Нельзя останавливаться, иначе просто пойду вниз под землю. В глубине темноты со временем я стал различать гигантские фигуры, напоминавшие грибы со шляпкой, невероятных размеров. А где-то очень далеко, на краю восприятия, незримо, но ментально. Я его чувствовал, там был один самый большой, а дальше чуть меньше. Я не знал, сколько надо пройти, чтобы добраться до них, но по правде сказать, не очень-то и хотел. Я просто слушал голос моих шагов, или грязи, которая разговаривала и отзывалась на мою поступь и шел вперед. Гул теперь звучал не так тяжко и давяще, как раньше, он разливался более милозвучно и так хорошо ложился на шаги, что я шел ровно, дыхание уже не сбивалось. Сердце тоже стучало размеренно и спокойно. В этой тишине я слышал все звуки, которые можно было услышать. Даже звук моих липких от пота ладошек, которые я сжимал в карманах, боясь высунуть наружу и прикасаться к этому черному воздуху и шуршание штанов и еще… Что? Похоже на чьи-то шаги где-то сзади.

Я должен был бы испугаться, но просто отметил тот факт, что идет еще кто-то и такое ощущение, что идет на трех ногах, шагов в ряд было три, а не два, как принято. Меня это просто огорчало, еще подумал тогда, вот если бы человек был, хорошо бы стало сразу, я бы замедлился совсем не на много и он бы обязательно меня догнал и сказал бы может, куда нужно идти, чтобы выйти отсюда. Или наоборот, он только пришел и не знает, что здесь, но хотя бы вдвоем стало брести веселее. Но эти три шага к ряду… Тревога только ныла внутри, слабо так, очень слабо. Я заметил еще, что шаги не ускорялись и звук не усиливался, а значит оно идет с такой же скоростью. Потом только мне дошло, как это все было странно, ну или может это мне каким-то эхом отдавались мои же шаги и я воспринял их как нечто чужое.

Прошло навскидку полчаса, прежде чем я понял, что в общем-то ничего ужасного со мной так и не случилось, я просто брел и брел, уверенный, что иду прямо. Но как я знал из разных документалок, что как бы не старался человек, а прямо идти у него не получится без специальных приспособлений. И тут я вспомнил, что ведь на телефоне есть компас. Открыл его, но он только крутился и север показывал то в одно место, то в другое, калибровка не помогла, гугл карты тоже не показали где я, навигация не работала. Я обматерил телефон, за то что он бесполезен, когда он был так нужен. Какой толк со всех этих технологий, если они работают только в идеальных условиях? Заряда батареи было еще много, но я все же решил не тратить на эту ерунду больше ни секунды. Не знаю, сколько я шел, я был в каком-то пограничном состоянии, мозг похоже встал в защиту и древний инстинкт взял штурвал в свои руки, ноги несли меня, а я шел за ними и слушал эти шаги, пока не забылся.

Что-то хрустнуло под ногами и я увидел, что иду уже не совсем в грязи, а что вижу на земле ветки и опавшие листья. Я быстро достал телефон и посветил по сторонам и под ноги. Неужели? Густые лесные заросли. Голова закружилась, сознание уже отвыкло от чего-то четкого и знакомого, чего-то отличного от бесформенной бесконечной темноты.

Это меня взбодрило, даже можно сказать оживило, я снова почувствовал твердую почву под ногами, к ботинкам больше не липла вязкая грязь. Ощупав ветки кустов и деревьев, я даже рассмеялся. И надо же было так обосраться! Вот же они деревья, вот они ветки, трава!

Упал на колени и стал трогать холодную осеннюю траву и родную привычную землю, совсем не такую, что была на ботинках, та была черная и не высыхала. Телефон теперь светил гораздо дальше и я вышел вроде бы на тропку какую-то, пока совершенно не успокоился. «Будет, что Лехе рассказать, уж он мне поверит...» — радовался я и вспомнил, что ведь друг тоже там остался один, сам на сам с этим черным туманом и грязью, может тоже где-то бродит в безвестности. Но я уже не паниковал, ведь если я жив и со мной не случилось ничего особенного, ну вернее ничего смертельного. То наверняка и с ним тоже. «Все нормально… вон дубки… а то наверное клен, без листьев непонятно» — проговаривал я сам себе и комментировал вслух каждое деревце по пути.

Еще через непродолжительное время стало ясно, что я ни где-нибудь, а именно за городом, причем очень рядом. Через несколько минут просматривались силуэты домов, даже кажется видел Лехин, который и должно быть видно с этого места. Я хорошо теперь знал где я, не раз видел из окна девятого лехиного этажа этот лесок, который если чесать дальше на восток, перейдет в настоящий большой лес.

— Лех! — крикнул я не очень громко.

Леха не отозвался, но меня это теперь не пугало и не расстраивало. Не особо надеялся, что он отзовется сейчас, так… просто на всякий случай, вдруг он рядом. Подходя ближе к городу, я приметил, что тьма уже не поглощает каждый метр пространства, что дома вдали видно все яснее, даже совсем хорошо. Это не смотря на то, что фонари не горели. Город спал. Авария, видать, надолго.

Глава 4. Поиски

Начало светать, пасмурно. Но я знал, что Солнце уже взошло со стороны леса, где и всегда появлялось, только меня это не радовало. Чувство безвозвратного накатывало и щемило грудь, я не обнаружил Леху у его дома, где почему-то был на сто процентов уверен его найти. Я думал и воображал себе, как он сидит там на лавке или прохаживается, представлял, как поведаю ему рассказ о своем путешествии в каком-то измерении, где ничего нет, кроме бесконечно ровной земли и гигантских призрачных грибов. А ведь я развеял тайну пропажи людей и знаю теперь куда они деваются и что наверняка все найдутся где-то в округе. Но Лехи не было ни у его дома, ни за домом, ни в подъезде, ни вероятно на квартире. Я долго и упорно стучал и звал его, боясь разбудить соседей, прислушивался ухом, но не слышал никаких движений внутри. Совершенно точно его дома не было, уж мне бы он дверь открыл и не испугался. Да и не сидел бы в ожидании непонятно чего, Леха был бы в поисках меня, либо в поисках причин этой жести. А значит, он либо пошел меня искать и пропал в лесу, как я, либо пошел к подстанции, куда мы собирались заглянуть.

Вспомнил, что давным давно Леха давал мне запасной ключ от квартиры, ну так, на всякий случай. Печально, что случай этот пришел и у меня созрел какой-никакой план: зайти к себе домой за ключами, почистить ботинки, набрать бутылку воды и снова пойти на квартиру к Лехе. И если не обнаружу его там, то может хотя бы найду что-нибудь полезное и пойду искать дальше.

Куда бы он пошел, зная допустим, что я тоже буду искать его? Ко мне домой? Ну тогда мы точно встретимся. Да… больше и некуда, только к подстанции. Там ведь что-то должно происходить.

Дойдя привычной дорогой к себе, я не обнаружил по пути никого, грязь еще оставалась на асфальте и под домами, но была уже не такая всеобъемлющая, какой казалась ночью. Была и была. Людей практически никого, хоть свисти. Видел только мельком вдали какую-то неспешно бредущую бабку, которая скорей всего проспала все веселье и по обычному встала с петухами. Ни бегающих на панике мужиков с фонарями, ни кричащих женщин, ничего такого. Пару раз увидел только в окнах первого этажа выглядывающие силуэты, а может мне померещилось... все же было еще достаточно сумрачно.

Дома было темно и тихо, слишком тихо… Холодильник молчал. Никаких звуков, будто бы весь подъезд эвакуировался или зашкерился, подслушивая возле стен, что я тут делаю. Не желая оставаться ни минуты лишнего времени, я закрыл за собой дверь и пошел к Лехе. “Найти его — это главное дело, а остальное потом” — сказал я сам себе. Пустая улица невольно меня поднимала в моих же глазах, будто бы я один остался здесь смельчак, кому не страшно выйти из дома, а после того, как я вернулся оттуда, откуда не знаю, так и вовсе стал значимее.

Не оказалось друга и во второй раз, а дома у него и правда был бардак, куча чего можно было откопать по углам комнат и особенно на балконе, вот только мало чего-нибудь реально полезного. Керосинки я не нашел, радио тоже, павербанк лежал в ящике стола, индикаторов на нем не было, надеюсь заряд там был полный. Обычные пальчиковые батарейки нашлись в том же ящике, нераспечатанная пачка из 4 штучек. Не зная, что еще прихватить, я нашел на столе возле грязной чашки несколько стиков кофе «3 в 1» и кинул себе в рюкзак. Я усиленно пытался сообразить и вспомнил, что у Лехи был хороший охотничий нож и еще какой-то мультитул, но не смог их найти, наверное он у него всегда с собой. Потеряв минут двенадцать времени, я забил на поиски ножа и скотча, взял на кухне простой кухонный, еще пару вилок и ложек, а вдруг придется кушать в лесу, ну а что? Я пожал сам себе плечами и сунул в кармашек рюкзака. Затем почти случайно наткнулся на высокую стопку какой-то макулатуры, там были сборники Гоголя, Шолохова, Маяковского, походу все с того же дедового гаража, еще книжица «Народный Травник» с мягким переплетом и старыми пожелтевшими страницами. Не уверен, что сейчас в позднюю осень можно раздобыть где-то свежих трав, чтобы подлечиться, но это по крайней мере точно будет полезнее, чем толстые тома русской классики.

Нравились мне всегда старые книжки, что-то в них было. Я раскрыл в случайном месте и прочел: «Василек синий — однолетнее растение… Встречается по опушкам лесов, полянам, обочинам дорог… Распространен в европейской части СССР… Используется в мочегонных сборах… При воспалительных заболеваниях глаз». Я довольно сунул ее к остальному добру и осмотрелся еще разок.

Про бумагу для розжига костра я вспомнил уже потом, а зажигалку и тем более веревку я не нашел. Спускаясь бегом по лестнице, я запыхался и понял, что очень устал, хотелось присесть и передохнуть. Подстанция находилась в северной части города, дойти до нее при спешном шаге было довольно быстро, но слишком утомительно. После пережитого хотелось просто отсидеться и перевести дух. Я пошел плюс-минус спокойно.

Гул исчез, либо ослаб настолько, что перестал тревожить. Связан ли он был с непроглядным туманом, интересно, или нет? Как вообще можно объяснить эту ночную потустороннюю пустошь? Или может быть я просто немного съехал мозгами и тупо бродил в округе, пока не зашел в заросли за городом и вся ненормальность была плодом моей шизы? Ну не знаю, что еще хуже из этого! Да и не могли же мы с Лехой разом подуреть. Разве что все вместе, целым городом. Хм… может теракт?

Пройдя цепочку гаражей у дороги, я попал к котельной, за которой уже виднелись высокие столбы и провода с огромными стеклообразными изоляторами или как их там называют? Стоял странный запах, будто чего-то паленого, на земле между столбами валялось что-то несуразное, слышался звук разрядов (вроде бы), откуда, я не увидел. Страшно, что ворота были распахнуты, людей не было, хотя я думал, что здесь должно быть оживленно, но было такое ощущение, что отсюда просто свалили. Не то что Лехи, здесь не было вообще никого. Всем наплевать и заниматься восстановлением похоже никто не собирался.

Обратно я шел растерянно. Неужели на этом все? Просто пойти домой и лечь спать я не мог, ведь ничего не выяснилось, Леха куда-то пропал, неизвестно с какими последствиями. Хрен я усну с такими мыслями. Нужно же хоть что-то сделать. Ноги сами принесли меня в центр, где я наткнулся на какого-то мужичка. Обрадовался живому человеку. Да еще и адекватного. Вообще прекрасно. Он стоял и тихо курил возле урны на входе в парк.

— Не слышали ночью, что было? — спросил я у него, немного помявшись рядом, осматриваясь и сутулясь от холода.

— Ночью? — переспросил мужик и затянулся, — А что?

Мне стало так приятно слышать его слова, что я с трудом сдерживал улыбку.

— Да свет пропал же… Станция, говорят, бахнула или что… — говорил я.

— Так планово отключали, не? — удивился мужик.

— Да? Ну не знаю… вроде подстанция взорвалась. Все слышали. А я только оттуда. Там как-то… не так чтобы планово… — ухмыльнулся я ему, — А гул не слышали? Так… Тяжело и высоко что-то всю ночь завывало, — указал я наверх.

Мужик сунул на лоб шапку и поправил обратно. Ненадолго задумался и сказал, что ничего не слышал и вообще хорошо спал. Потом искренне пожал плечами и продолжил курить. Я вежливо попрощался и пошел. Не хотелось его грузить, похоже у него все нормально. Может у всех все нормально? Спят себе, как и не было ничего. Может бы и так, вот только людей на улице за исключением бабки и мужика больше я не встретил. Магазины закрыты, дворники пропали.

Я пошел дальше к парку и дальше, поглядеть на рынок, который вроде бы должен уже заселяться приезжими с ближайшей округи торгашами. Сам в такую рань я не ходил, но мои, когда еще жили в городе, любили пойти купить свежей домашней растительности. Иногда бывало и меня будили пораньше, чтобы я помог тащить мешок картошки какой-нибудь или еще чего. Не знаю, должны ли они быть именно в этот день или не должны… тишина и только холодный ветерок залетал под воротник. Подкралось противное чувство. Обернулся назад, мужичка уже не было.

Вдвоем с Лехой мы продолжили шариться и вместе строить самые невероятные гипотезы происходящего, а так настроение совсем было поганое. Снова вспомнилась Даша. Я развернулся и побрел бесцельно на запад, туда где новостройки. Смотря на все эти гигантские бетонные коробки домов, стоящие один за другим, меня одолевала дремота, хотелось лечь и задремать, ни о чем не беспокоясь, чтобы все дела остались там за окном. В тишине я снова начал различать гул, а значит ничего хорошего ждать не стоило. Я посмотрел наверх, но разглядеть источник не мог. Там над серой облачной гладью точно есть что-то — я теперь уверен.

Тишину вдруг прервал какой-то вой, то ли что-то напоминающее вой. Остановился и пришел в себя. Я был уже на краю города, не заметив, как прошло время. Встал на тротуаре и уперся буквально в последний дом, за которым была дорога и степь. Вой слышался далеко, собака завыла или черт его знает кто. Опять завитал в воздухе мерзкий сладковатый запашок, все мое нутро говорило мне идти домой и запереться на все замки. Мертвые улицы… ощущение мертвого города, как во сне. Неживой не населенный город-призрак. Будто все люди ушли из него, пока я бродил в ином мире. До чего же противное чувство, а ведь раньше меня толпа людей очень бесила и нервировала, так хотелось быть поодаль от всех, в своем личном пространстве. А вот оно, весь город — мое пространство, и что? Не с кем разделить свое одиночество и страх.

Мотивация у меня осталась одна. Нужно искать Леху. А я не представлял где и как. Надо признать, что я потерял нить. Собираясь с остатками здравого смысла, я пытался сообразить, что же мне осталось, что я еще могу делать? Пойти домой? Нет, не вариант, я пока не совсем выбился из сил, а значит что-нибудь да сделаю. Позвонить своим, узнать, не слышали ли они чего? Ну это маловероятно, да и связи ведь нет… Я достал телефон и перепроверил. Да не… в любом случае я бы напугал их лишний раз. Какой смысл? Потом позвоню… Выходит — к Даше… Ну почему бы и нет.

Собака или что-то там снова завыло и у меня похолодело в душе еще больше. Выло уже не там где в первый раз, а где-то совсем близко. Небо сгущалось, даже потемнело. Не хорошо. Еще же раннее утро. Нутро кричало бежать домой.

Дверь первого подъезда скрипнула и мне бы стоило тогда задаться вопросом, что в более менее свежем доме все еще деревянная крашенная дверь, а не железная с домофоном, но я почему-то обрадовался. Неужели люди?! Я был между вторым и третьим подъездом и шагнул туда, посмотреть кто выйдет. Но никто не выходил. Сунув руки в карманы я подошел ближе и услышал голоса, мужские и женские. Много голосов. Живые люди! Ну… может они чего-то выяснили. Совсем убедившись, что там обычные люди, я пошел ко входу. В подъезде толпилось двое мужичков и девушка. Все были одеты обычно, даже слишком.

— Кхм… заходи! — позвал меня один из мужиков, даже не оборачиваясь в мою сторону.

Они были чем-то заняты и как-будто ждали меня. Сходу помог одному кудрявому тощему типу в подштанниках, он тащил какое-то здоровенное ведро непонятно с чем, они сносили в кучу разный хлам, то ящики с картошкой, то ведра с землей, то гигантские кастрюли. Я устал и чуть не споткнулся о ступеньку. Весь взмок, а толпа не уменьшалась, мужиков стало больше. Я подумал, вот хорошо, что подошли, помощь тут явно не помешает. Девушка уселась прямо на пол, и теперь уже казалась сильно старше. Не такая уж девушка… женщина или даже бабуля.

— Э! Ну ка! — крикнул один, что стоял за самой кучей, где-то в глубине площадки.

Там было совсем темно, и как им там было видно хоть что-нибудь? Возле меня мужичок в сером свитере до колен с длинными рукавами сразу бросил свои дела и рванул на зов, зацепил еще одного и тот тоже поднялся. Ну и я пошел, неудобно стало. Я хоть и старался помогать, но больше стоял и отдыхал, вытирая пот и рассматривая что за добро мы нанесли, а главное зачем.

«Давай-давай!» — слышалось оттуда, еще выше по лестнице.

«Нееее не унесем! Ляжем!» — отвечал ему другой неравнодушный голос, такой же вовлеченный в процесс.

«Подсобите... Ох...» — жалобно стонала женщина.

Я растолкал каких-то дедков у корзин с травой, прося прощения и невольно осмотрелся обратно на выход из подъезда, тот был так далеко, что у меня зазудело где-то на макушке. Нихрена такой глубокий падик — отметил я. Где квартиры? Не смотря по сторонам и не говоря больше никому ничего, я пролез обратно сквозь уже целое столпотворение каких-то людей в лохмотьях, пока не вышел на улицу. Я шел невиданно резво, но не бежал. Обернулся уже на улице, пройдя весь двор. Все двери были закрыты и ни одной деревянной, как и должно быть в общем-то. Может я перепутал и не туда глянул, а может и нет. Я не хотел сильно вдумываться и понял, что нужно быть осторожнее. Руки были перемазаны в какую-то сажу, куртка тоже.

Дашкина общага, как ориентир, держалась в моей чумной голове и маячила, как спасительная соломинка. Не найдя хоть какой-нибудь цели себе, я боялся пропасть, как все остальные. Ведь, если бы остался еще кто-то, то где же они? Вот разве что тот мужик в парке, да и то… А может он тоже из этих. Занятые непонятной херотой, они снуют, топчутся, а даже не в курсе какой мрак происходит вокруг. И это в лучшем случае! Что если они заодно и своей ненужной бесполезной беготней меня заманить решили? Нет уж. Пока еще не стемнело окончательно, я им так легко не дамся.

“Эй!” — окликнула меня какая-то женщина. Я обернулся и увидел в окне первого этажа взлохмаченную хозяйку, она высунулась по пояс из окна и держала поводок, ну как поводок… скорее это была наспех связанная веревка из тряпок, каких-то пакетов, носков, белья… На конце которого болталась здоровая такса.

“Ну помоги, че встал?!” — нагло орала она на меня, выпучив глаза. Я почти-что купился и хотел подойти, но вовремя опомнился. Я пошел дальше без оглядки, вот это наглость, самая настоящая! Она все вскрикивала там, даже вроде бы угрожала, что сейчас отвяжет пса, я перешел на бег, пока тот дом и следующий после него, не скрылись из виду.

Потом я увидел ментов, как по заказу. Только думал о них и вот они, пожалуйста. Их было двое, в брониках и с фонарями, они светили во все стороны и оглядывались, эти тоже вели себя как идиоты, слишком наиграно и ненатурально. Я свернул с аллейки и прошел за забором нагнувшись, чтобы они меня не заметили.

“М-да…” — раздалось за спиной, я обернулся, чуть не обделавшись. Какой-то тип подходил к забору и не смотря на меня, облокотился на него, рассматривая идущих ментов. Он щелкал семечки и причитал, что ни на что такие клоуны не годятся. Что вот в его время такого не было, все было чин чином. “Поработал значит и свободен на все четыре стороны, будь добр погуляй, а нагулялся — займись мил человек делом. И никто друг другу слова плохого не скажет… Не то что теперь!”

Все бы ничего, но типу на вид лет 17 было, татухи на руках и ногах, а на земле куча банок из-под пива валялось, будто он сюда уже много раз подходил и тусил. Не на лавочку, а сюда, с задней стороны дома, где только трава и забор.

Я не дослушал его бредни и потопал своей дорогой, поглядывая, не пошел ли он следом и не появился вдруг еще кто. Пожалуй с меня на сегодня достаточно. Если Дашки не будет, я запрусь дома и буду ловить связь. И обязательно нужно заклеить окна, забаррикадировать дверь и защищаться… чем-то… а что их берет вообще? А если у меня полный подъезд теперь этих имитаторов. Сука… Объявился бы Леха, вот как самое интересное — он пропал. Ему же хуже. Нет. Нужно из города валить, чем дальше — тем лучше. В большой город надо и к своим добраться. А сюда рано или поздно приедут. Ага… Приедут и опечатают все... Карантинная зона. И докажи потом, что ты нормальный тут один остался… Спрашивать не будут.

Глава 5. Даша

Вой повторился через время, но я не обращал на него внимания. Что меня по настоящему напрягало, так это активно сгущающиеся тучи и дымка в воздухе. Было светло, часы показывали утро, но темнело с каждой минутой все сильнее. Я боялся не успеть к себе домой до полной темноты. А еще участки земли, которые я обходил как мог, становились мягкими и липкими, я как ужаленный, перепрыгивал даже самый мелкий клочок земли, стараясь наступать только на чистый асфальт. Старая общага уже виднелась на горизонте, осталось совсем немного и я прибавил шагу насколько смог, стараясь не всматриваться в какие-то, мелькающие на периферии, странные вещи. Казалось, что деревья у домов шевелились и ощупывали своими длинными змеиными ветвями окна.

На входе меня не встретил никто (а на что я надеялся?). Не знаю, какие правила тут заведены, никогда не жил в общагах, но это было необычно. По старой памяти я прошел на второй этаж, вроде бы раз я был там давненько, может одноклассника бывшего навещал или я там что-то и с кем-то пил.

Длинный коридор с красным потрескавшимся линолеумом, в конце которого виднелось окно. Я стучал в каждую дверь, все были заперты, естественно. А чего я ждал? Что тут вдруг будет нормально все? Я дошел до конца к окошку и упершись руками в подоконник, попытался разглядеть мелкий дворик с клумбой и деревянными статуями на ней, каменными советскими лавками по кругу… Выглядит все, как алтарь языческий. Хотя у нас по городу такого валом, еще с детства помню истуканы эти. У дерева кто-то стоял и я почти уверен был, что он смотрел на меня. Сквозь мутное стекло сложно было разобрать какую-то одежду на фигуре, да и не понятно, человек ли это вообще или один из истуканов.

Я уже не знал, остался ли кто-нибудь в городе из людей, да хоть кто-нибудь в своем уме? Хотелось верить, что я сюда не зря приперся. В сердце заныло от отчаяния и тупого страха. Я не хотел чувствовать страх, но меня все равно поглощало. Леха бы сюда точно не пошел, признался я себе. Очевидно же.

Звук скрипнувшей двери меня испугал больше, чем мои недавние блуждания по ночной пустоши и у меня зазвенело в ушах. Я обернулся и увидел что-то невысокое в начале коридора, оно высунулось из-за двери и уставилось на меня. Затем показался белый свет и осветил голову и рыжие длинные волосы. Зрение напряглось. Я подошел ближе и в тусклом, но приятном свете узнал Дашку, она смотрела на меня круглыми глазами. Я не видел ее уже не знаю сколько лет. Она повзрослела, но вроде бы осталась такой же, с детским доверчивым взглядом и такой же простой прической. Я подошел ближе.

– Илюш? - спросила она меня громко, это был ее голос, да и только она меня называла Илюшей, даже мать звала меня Илья, сколько себя помню.

У меня заболело в горле, я хотел ответить, что да, что это я, но горло надорвалось от чего-то. Наверное я был просто напуган и одновременно рад, что кого-то нашел.

– Да… Даш, это я… - я вдруг засомневался, что это может быть не Даша, а что-то на нее очень похожее!

– Это ты к нам стучал? Мы боялись открывать.

Я рассмотрел ее, она была в водолазке и колготах. У нее светились глаза (сверкал огонек фонарика). Даша смотрела на меня очень удивленно. Должно быть она настоящая. И должно быть она думает, что я поехал кукухой. У тех мужиков из безразмерного подъезда не было на лицах никаких живых эмоций, я теперь это понял.

– Да… я искал Леху. Ну и пришел сюда, может он здесь будет. Не могу его найти нигде… А вы? - я увидел в комнате еще двух девчонок, которые сидели на кроватях, закутанные в одеяла, на тумбочке стоял фонарик и светил на дверь, а Даша светила телефоном мне в грудь.

– Лешу? - еще больше удивилась она и нахмурила брови.

– Угу… А вы видели что тут было? Были на улице? - я задумался и встревожился, - Не ходите туда, света нет нигде и наверное не будет уже.

– И отопления нет, - уточнила она с приятной улыбкой на лице, беспокойно рассматривая меня, - А почему не будет? Мы уже замерзли.

Она обернулась назад и пригласила меня войти. Внутри было заметно теплее, как мне показалось и настолько уютно, что я ослаб, и в момент захотел спать. После безлюдных улиц, пустой темной квартиры Лехи и своей, эта повидавшая жизнь общажная комната была лучшим местом на Земле.

– Привет всем, - поздоровался я.

– Привет, будешь кофе? Холодный правда уже, - предложила мне одна из них.

Я вежливо отказался, но на самом деле хотел и вспомнил про лехины стики «3 в 1», вытянул их и предложил.

– Ой… у нас такого много, спасибо, - улыбнулась мне Даша, - Воды бы горячей…

Я засмущался и сказал, что такого не имею. Спросил, давно ли они здесь и что слышали. Даша усадила меня на кровать и без лишних слов поняла, что я в легком шоке, забрала мой рюкзак, поставила на пол и налила мне все же чашку холодного кофейку. Рассказала только, что куда-то пропали все постояльцы с их этажа, там в соседней комнате тоже было трое девчонок, еще дальше по коридору жили две первокурсницы, а на первом слышали то ли драку, то ли что-то такое и больше ничего. С вечера и до поздней ночи они пили вино, пока не пропал свет, а потом пропало и отопление. Если бы не выходной, то они бы может и вышли куда-то, а так по своему привычному распорядку решили прибухнуть и проваляться весь день в постели, что как по мне и спасло их. Но этого я им не сказал.

Кратенько я поведал, как мы с Лехой пошли на улицу посмотреть, что происходит, как бегают туда сюда люди в полной панике, зовут друг друга и пропадают. Как я сам потерялся и непонятно каким хреном очутился в рощице за городом. Что пойти домой не захотел, пока не найду Леху, ну и как-то подумал, что можно пойти сюда, ибо больше мне искать негде. Хотя на самом деле, у меня знакомых в городе больше не было по большому счету. Мужики с работы мне были неинтересны абсолютно, у всех у них свои семьи и своя жизнь, мне чуждая, а мой излюбленный круг общения — это мой комп да Леха. А контакты там какие-то сводить я не большой любитель.

Говорил я не много, но очень скоро почувствовал еще большую слабость, особенно на этой мягкой кровати. И не заметил, как лег, пока маленькие ручки не подложили мне подушку под голову. Рыжие волосы щекотали мое лицо и я только успел сказать вялое: «Спасибо, не надо» и провалился.

Мне приснилось что-то грустное, что-то о доме, как я малой гонял на улице сам собой, видел, что на нашем балконе вывешены белые простыни, значит мамка устроила стирку, я и запах тот чувствовал, запах порошка и свежести, было лето, ярко светило солнце. Старая и добрая теплота детства окутала меня, я понял, что вон он — мой дом, вот там я хотел бы оказаться. Потом снилось, как мы с мамой и бабулей гуляли за городом у больницы, собирали красивые желто-красные осенние листья, чтобы засушить их в книжке.

Первым делом, когда я очнулся, я вспомнил об этих листьях и даже какое-то мгновение помнил, где точно находятся эти книжки, но как обычно бывает, приятная аура сна рассеивается за секунды. В комнате было почти темно, фонарь на тумбе дожигал свое электронное топливо и я вдруг вспомнил, где нахожусь, спиной почувствовал, что позади кто-то лежит и застыл. Потом рассмотрел спящих девок на своих кроватях и обернулся к стенке, Даша спала, свернувшись в клубок, я укрыл ее своим, вернее ее одеялом, и спокойно опустил голову на подушку, стараясь не шевелиться. Подумав о Даше, я снова уснул, но больше снов не видел.

Слышался гул за окном, я боялся даже думать, что там сейчас может твориться, ведь если они тут остались и толком не видели ничего, значит много еще кто сидит по домам или рискнул выйти на улицу. Проснувшись в следующий раз, я не хотел открывать глаза и слушал гул, тревога во мне нарастала… Я увидел Дашу у окна, она завернувшись в свой платок, внимательно смотрела куда-то. На улице вроде бы рассвело.

– С добрым утром, - сказала она, но я видел, что она напугана.

Я вскочил с постели, было неудобно, что я потерял всякую осторожность и спал, как младенец. А если бы кто-то решил сюда вломиться, наверняка свет фонарика было видно снаружи, что толку от этой деревянной двери? И давно я таким смелым стал? Я про себя улыбнулся.

– Что там? - спросил я.

– Я видела только, как что-то плавало… - и она указала пальцем на черное болото, вместо соседнего дома.

На том месте, куда мы смотрели, должен быть жилой дом, а за ним еще дома, но теперь мы видели черную пустошь, просто черные земляные просторы, за которыми видно даже посадку за городом и часть трассы. Казалось даже, что земля шевелится, плывет, как-будто живая. Было физически противно смотреть на это.

– А куда дом делся? - спросил я, не зная, что еще тут можно сказать.

Даша молчала и я заметил, что девок в комнате уже не было.

– А куда…

– Пошли п-п-осмотреть… - ответила она и посмотрела на меня в ужасе, не сдержав дрожь в голосе.

– Куда? Туда?!

– Они должны были выйти и я бы их увидела… А их нет… Я смотрела и не видела, к-к-как они вышли… мы тебя будили, но ты не просыпался… Я уже два часа стою тут и смотрю.

Мне стало стыдно за себя и за свой слишком крепкий сон. Накинув куртку и взяв фонарик зачем-то, я решил выяснить что там.

– Я пойду… – сказал я.

Уже почти открыл дверь, как Даша окликнула меня и схватилась крепко за куртку.

– Не надо! Зачем? Я уже ходила… - Даша побледнела.

Я попытался ее успокоить и мы решили собраться. Она рассказала, как выйдя из комнаты, застала в коридоре разбросанные Викины и Женькины тапки. Они были все в грязи, как-будто в них часами где-то шарились. На втором этаже что-то нечеловечески мычало, звать подруг она боялась и я пообещал, что мы их отыщем.

Забыв о всяком женском стеснении, Даша переоделась, сменив колготы на какие-то другие и надев юбку, потом курточку. Мы вышли за дверь и пошли, держась за руку, как дети. Осмотрели здание, оно и так было не особо миловидным, но теперь его как-будто состарили, все было в плесени, а самое пугающее – вокруг нашего окна обвились черные узоры и кривая трещина шла от самой земли до крыши.

– Боже… Как эта древность не рухнула? – сказал я.

Даша бросила мою руку и пошла заглянуть за угол, я пошел за ней. Обходить здание целиком мы не стали, дальше, казалось, земля становилась зыбкой. Меня передернуло, как только я вступил.

– Смотри! - показал я ей место.

Даша смотрела в землю и та точно шевелилась.

– Давай валить отсюда нафиг. Они тоже ушли.

Было не до того, чтобы обижаться, что они нас кинули, да и мало ли что там было, пока я спал. Может они еле ноги унесли, или что похуже… Но меня тешила мысль, что все, кто пропал, рано или поздно выберутся, как это получилось у меня. Я решил рассказать Даше, чтобы успокоить насчет ее подруг, да и себя тоже. Я верил, что Леха тоже объявится. Она сунула руки в карманы и пошла со мной, опустив взгляд под ноги и слушая мой рассказ о пустоши.

– Господи, Илюш… ты хочешь, чтобы я от страха совсем…? – чуть усмехнулась Даша, – А ты уверен, что тебе это не почудилось? Не показалось? Ну мало ли… когда человек под стрессом, все же может показаться, да? А то если все это так и было, я уже совсем не знаю, что и думать, Илюш! Может давай спрячемся где-нибудь и будем звонить всем подряд?! Ну кому дозвонимся.

– Ну… света вроде с концами нету. В смысле, что и вышки обесточены. Связь же не ловит. – я достал телефон из кармана и показал ей.

– Ааа…

– Ну вообще, если выйти за город подальше в сторону Антоновки, то может поймает что-нибудь. Если там свет есть, конечно.

– И что будем делать? – спросила она меня с легкой надеждой, что у меня какой-никакой план есть. А я и рад. Как-никак я ведь приперся в общагу и что-то да запланировал себе. По крайней мере я живой и в адеквате, в отличие от остальных.

– Что делать? Думаю есть два варианта, – начал я с какой-то значительностью.

– Какие?

– Первый, он же самый простой, но не самый разумный, как по мне…

– Какой? – неутерпела Даша.

– Сидеть на месте. Закрыться где-нибудь и ждать, пока что-нибудь само собой не выяснится. Правда не помешало бы запастись едой и водой…

– Да какой водой? Воды нет. Где ее брать? Мы так помрем, если не от голода, так от холода или от… этих твоих зомби! – разгорячилась Даша.

– Ну это да, такое… Я думаю, что лучше валить отсюда и подальше. И побыстрее. Пока еще хотя бы светло, – я глянул на небо, пытаясь угадать, где именно Солнце.

Даша что-то вытягивала из-под куртки долго и активно. Наконец вытащила маленькую черную перчатку, которая подвязана к резинке и затем вылезла вторая…

– Что? – посмотрела она на меня, услышав мой смешок, – Так же удобнее.

– У меня такие в первом классе были, – подметил я.

– Вот… Привяжи одну к себе, а я к себе. Как вы хотели. А то после твоих рассказов я уже не знаю… Если ты тоже пропадешь, я вообще с ума сойду. Боже… бабушка…

Я ничего не сказал на это и хорошо привязал резинку с перчаткой к своей руке. Даша снова достала телефон и попыталась кого-нибудь набрать, снова безрезультатно. Мы шли и рассматривали дома и улицы, а в сторону того пропавшего дома с живой черной землей оборачиваться не хотелось абсолютно. Было одно желание – бежать как можно дальше, но Даша уговорила меня заглянуть к ее бабушке, да я и не особо противился.

– А если ее тоже дома нет? Я же с ума сойду… Я не знаю… Не знаю. Ну нельзя же бросить ее, Илюш…

Я не стал ее разубеждать, так как и сам не понимал толком, насколько велик риск идти в другой конец города к ее бабушке, а с другой стороны, ведь и правда нельзя ее бросать. Может она просидела всю ночь и весь день и ни о чем не подозревает, а может даже в курсе чего-нибудь. Но весь этот безлюдный омертвевший город почти прямо говорил: “Бросай все и беги! Нечего тебе здесь ловить!” А висящий где-то над облаками гул еще больше усугублял. Но все же я был рад, что нашел человека, хоть и не того… и может не все потеряно, кто знает?

– Если что-то будет неладно, то… Ну типа надо будет где-нибудь укрыться и ночь пересидеть, – сказал я.

Даша осмотрела меня круглыми глазами.

– Да может если не высовываться, то ничего… – продолжал я, – А потом пойдем за город на трассу, или поедем. Я водить умею, но заводить без ключа машину наверное нет… А там может поймаем вышку и позвоним.

– Неплохо звучит, Илюш. А может не все так страшно… Бабушка дома наверняка.

– Может и так, но…

– Илюш, пожалуйста, не пугай меня еще больше, – сказала Даша с улыбкой, за которой скрывался реальный шок. Людей на улицах не было. Ушедший на ее глазах под землю дом, пропавшие подруги… да еще и я со своими рассказами. Я сочувствовал ей и уже жалел, что вот так прямо все выложил.

Бабулин дом наконец показался. Мы старались обходить землю, которая стала слегка глянцевой. Я знал, что ночь уже совсем близко, Даша не замечала, я не хотел ее пугать еще больше. Она была настроена навестить бабку, но я всем нутром ощущал опасность, небо тоже сгущалось и как будто оседало почти над самыми крышами домов.

Мою руку резко что-то дернуло и резануло, я не понял, как мы вдруг в один момент оказались позади дома, а не спереди. Резинка с перчатками натянулась, Даша оказалось вдали от меня метрах в 20. Она закричала и я ломанулся к ней, но ноги грузли в грязи, я не упускал ее из виду и кажется вот вот… она оказалась дальше, чем мне показалось сразу.

– Я здесь! – крикнул я, сбивая дыхание.

Даша растерянно крутилась по сторонам и пронзительно кричала, будто вовсе не замечая меня, дымка в воздухе становилась гуще. Она была совсем рядом, я пытался бежать, но скорее перешагивал метр за метром с огромными кусками грязи на ботинках.

– Беги ко мне!

– Илья!

– Даш, сюда!!!

– Ты где?! Илья!!!

Ее голос мерк и стихал, он терялся где-то в пространстве между нами. Я все еще видел ее силуэт.

Глава 6. По ту сторону

Гул разливался по темно-красному небу, подобно невидимым волнам. Мои глаза уже привыкли к этой дымковатой атмосфере, словно затянутой багровой пеленой. Теперь различались не только внушительные грибы, возвышавшиеся далеко на горизонте, подобно часовым этого мира, но и детали кошмарного небосвода — густые коричневые облака, тяжелые и неподвижные, как застывшая патока, и то, что, вероятно, было солнцем — совсем немного ярче общего фона, тусклый багровый диск.

На высоких тонах гул будто улетал вверх, куда-то к этим адским красным небесам, растворяясь в бесконечности. А понижаясь, он отдавался глубокой, болезненной дрожью в груди, заставляя внутренности вибрировать в противоестественном резонансе. Эта вязкая грязь под ногами тоже будто бы реагировала в такт колебаниям — пульсировала, дышала, жила своей непостижимой жизнью.

Я ждал, когда же меня выкинет отсюда домой, как в прошлый раз, но, пройдя, наверное, больше часа, я в край устал. Хотелось присесть, отдохнуть, каждая клетка тела молила о пощаде. Ныла спина, а внутри поднималась всепоглощающая злоба... но куда направить эту ярость? Я мог опереться только на собственные ноги, окруженный бескрайней пустотой этого мироздания.

Отчаяние по поводу Даши понемногу поутихло, уступив место глухой, отупляющей безнадежности. Похоже, она отправилась вслед за Лехой, туда, откуда нет возврата. Может быть, я один такой — самый особенный и везучий, что смог вернуться тогда? А может, мне просто повезло в тот раз, а в этот — все, с концами? Настолько бескрайние ровные просторы, такие первозданно-неухоженные, растеклись тут так бессовестно, не зная конца и края... Бесконечность, воплощенная в багровых тонах.

Пить и жрать здесь нечего, а что это за воздух? Может, мне от этого воздушка уже крышка? Каждый вдох — словно втягиваешь в себя тлеющие угли. Я бы подумал, что уже сдох и в ад попал, если бы не мое предыдущее возвращение домой. Дом… который, как раз-таки, сам умер, оставив лишь пустую оболочку.

Солнце медленно катилось к горизонту, становясь неприлично огромным, хоть и едва различимым в багровой дымке, а возвышающийся, громадных размеров гриб встал над пустошью черным исполином, подобно древнему божеству, взирающему на жалкого путника. Я почувствовал исходящую от него угрозу — не прямую, но фундаментальную, как угроза от вулкана или цунами. Гриб знал, что я тут, но я был слишком никчемным для него, очевидно. Он стоял и взывал куда-то в космос голосом, состоящим из вибраций и гула.

Конечно, был вариант свернуть в сторону, но там тоже виднелись другие грибы, хоть и поменьше. Этот же был каким-никаким ориентиром, чтобы не ходить кругами, думал я, цепляясь за любую рациональность в этом иррациональном месте.

Стоять на месте и вслушиваться в раскатистый и порой даже мелодичный гул, который заполнял собой все пространство, было невыносимо. Он звучал слишком по-чужому, словно язык древних существ, никогда не знавших человечества. А еще было мучительное ощущение, что если (не дай Бог) гул стихнет внезапно, то... То я услышу что-то еще — истинные звуки местной фауны и этой живой грязи! И, возможно, они окажутся намного страшнее гула, который, при всей своей чуждости, хотя бы заглушал более неприятные откровения этого мира.

“Шлеп-шлеп… шлеп-шлеп…” раздавалось под ногами. Я закрывал глаза и шел просто вперед, время от времени сверяясь с чернеющим грибом, Но закат накрывал пустошь темным покрывалом, и очертания моего единственного ориентира постепенно растворялись в сгущающейся тьме. Вскоре от гриба осталась лишь едва различимая тень на фоне чуть менее черного неба. Мне не хотелось думать о том, что будет, когда здесь окончательно наступит ночь. Что таится во тьме этого мира? Какие создания выползают на воздух, когда гаснет свет? Я гнал от себя эти мысли, сосредоточившись на ритме шагов и собственном дыхании. Я все же верил и надеялся почему-то, что меня выбросит домой до того, как я узнаю ответы на эти вопросы.

***

Крик застыл в горле, я стояла парализованная, пока меня не дернули за руку. Я боялась думать о том, что успела там увидеть, хотелось плакать, но слезы застыли, время как будто остановилось. Чья-то рука потащила меня за куртку, я споткнулась и упала. Все снова стало обычным, не таким… Какой-то дед потянул меня по земле за ногу, а потом помог встать. Сначала я подумала бежать, но от страха все сковало.

— А где Илья?! — вырвалось у меня.

Я уставилась в старые сморщенные глаза, не понимая бояться мне или благодарить. Тумана больше не было, я хорошо различала местность и каких-то людей в стороне, которые странно смотрели на меня.

— Ты откуду еси? Кая ты будеши? — спрашивал меня дед.

— Вся измалася… бедна девка. А ризы-то твои… Кто же тебя одевах, Господи? — подошла ко мне одна женщина, рассматривая с не меньшим любопытством.

— А вы кто? Куда я попала?

— Мы ли? Се ты откуду прилетела сюды? Ведати, издалече! Понеже так чудна есь! На нощь глядя спаде к нам, яко гром с небесе… А не бес ли тя принесе к нам?! — снова начал дед на своем странном диалекте.

Это же в какую глушь я попала? И куда Илья пропал? Я же видела его и попыталась снова осмотреть местность.

— Илья! — крикнула я и шагнула в заросли, прошла вглудь за деревья, там был самый настоящий лес, моя юбка цеплялась за ветки, — Илюш… — сказала я уже без силы в голосе, отчаявшись и обернулась назад.

Женщина помогла мне вылезти обратно на поляну и повела меня куда-то. Я увидела черный деревянный низенький дом, ну прямо избушка, а еще какой-то мальчик и девочка в лохмотьях стояли в дверях с испуганным видом. В крохотном окошке под самой крышей мерцал свет.

— Тятя! Девку черти принесоша, тятя! Не пущай, а то нас прокленеть, рогы вырастуть, тятя! — вопили они, видя, как меня ведут прямо в дом.

— А ну цыц, кому рекох! — крикнула на них женщина.

— А вы видели парня? Такого худенького, он со мной был… Мой друг, Илья, мы вместе были, а потом я попала к вам… Видели? — обернулась я к ней с вопросом.

— Како же не видехом? Видехом! Ха-ха! Видехом… Аще раз, два… И того-сего! На утро — несть васъ, и след просте! Поди, взыщи…

— Илья! Худой и с рюкзаком… Видели? Куда он пошел?

— Уже глава болить, волос се полезети! Дядька васъ гонить — и право творить, небось! А аз кормлю пою, да что ж пользы... Откуду будете, аль не бесове вестью вас к нам носять? Вука! А дева та не с Дудой ли завелась? Не с села ль, что за болотами? Или и воистину беси ю принесоша? Откуда пришла, кто родня ей? Несть ли она подменена, не ведаш ли? Несть ли беде от нея? Вука!

— Я… Я Даша, а друг мой… Мы…

— Душица! Детя на печь ложи! Чего стоите? А ну, бегом в хату! А то няньше выпорю, тяте реку! — снова наорала на детей женщина, переключившись с меня на них. А те услышав ее, резко дернули в избу. Дед побежал на них, подняв руку.

Внутри избушки царил полумрак, освещаемый лишь пламенем внушительной печи. В воздухе витал запах дыма, смешанный с чем-то неуловимым, травянистым. Всё вокруг было деревянным: грубо вытесанные тарелки на полке, пучки сушеных трав, свисающие с потолочных балок, странные камни, разложенные в непонятном порядке.

"Что это за сектанты?" — пронеслось у меня в голове. Их речь звучала как устаревший диалект — я едва разбирала отдельные слова, да и они, казалось, с трудом понимали меня. Или притворялись.

Меня усадили за стол на жесткую деревянную лавку. Положили кусок темного, почти черного хлеба, в глиняную миску насыпали какой-то странной каши, сверху бросили горсть квашеной капусты. Я растерянно смотрела на все это, не понимая — это какой-то местный обычай или прикол такой?

Хотелось немедленно уйти, но за дверью ждали ночь и лес. Очевидно, я оказалась очень далеко от дома. Все, о чем предупреждал Илья, оказалось правдой — и то, что случилось с общагой, и с тем домом...

Мне что-то сказали и стали с большим любопытством ждать, когда я попробую их еду. Стало дико неудобно, но я пересилила себя и откусила кусок хлеба, который надо сказать, был вкусным, но в горло ничего не лезло. Было страшно думать о том, где я и что делать со всем этим.

— Спасибо… вам большое. — сказала я им.

Да и капуста оказалась тоже съедобная, а вот кашу я оставила и еще много раз поблагодарив всеми возможными словами, уселась в край лавки под самый угол избушки. Дети не сводили с меня любопытных глаз, непрерывно перешептываясь и комментируя всё, что казалось им необычным в моей внешности. Тетка то и дело грозно окрикивала их, а когда особо смелые пытались дотронуться до моей юбки или одежды, безжалостно била их по рукам свернутой тряпкой. Особенно их завораживали мои рыжие волосы — они смотрели на них с каким-то суеверным восхищением, словно никогда прежде не видели такого цвета.

— Поди воды нанеси что ли! А не хочеши, то сама пойду… да тьмень уже.

— А не сесть никто, вълков несть у нас, поди, давно! Сама пойду… — дед завозмущался, встал с лавки и вышел на улицу.

Добрые люди вроде бы, дети… Женщина все била их тряпкой, а они как будто впервые увидели такую одежду, особенно маленький мальчик, все цеплялся к юбке, а его сестра на пару с теткой хлестали то тряпками, то руками. Меня почти не расспрашивали — видимо, поняли бессмысленность затеи: либо мы не поймем друг друга из-за языкового барьера, либо я все равно не смогу объяснить своего появления. Когда женщина начала расстилать какие-то потертые тряпки возле печки, я осознала, что мне предстоит здесь ночевать. Как же далеко меня занесло от дома? Надо дождаться, пока они уснут, и валить искать Илью... Не мог же он просто испариться, или все-таки мог? Может, его тоже какие-нибудь местные подобрали, как меня? На душе было муторно. А если я его вообще не найду? Не сегодня — а вообще никогда? И останусь сама в этой дыре, хрен знает где…

— Авось да небось — так и дело брось… — дед вошел с ведром воды, тоже из дерева.

— Авось не провалился? — подметила тетка и тоже вздыхая и охая пошла к печи и достала из-за нее какое-то корыто, достала из печи камень и бросила в него, а поверх вылила воду. Пар взвился столбом до самого потолка, который был не выше человеческого роста — дед всегда наклонял голову, проходя по избе. Мальчишка снова возбужденно запрыгал, увидев клубы пара, но сестра тут же осадила его.

Меня буквально потащили к этому корыту, умоляя помыться с таким жаром, словно от этого их жизнь зависела! Я сдалась, только чтобы унять эту внезапную суматоху. В голове мелькало: вот сейчас на их крики сбегутся остальные из этой странной общины... И сколько их там ещё — страшно представить. Только бы силой раздевать не стали.

— Хорошо… Только пусть дедушка ваш выйдет! Господи… Не трогайте, я сама!

Тетка убрала руки от моей юбки и посмотрела на деда.

— Ну! Видиши, девка смущается небось. А кто их уразумеет, како суть? Лицем росла, а телом — детё.

Дед крякнул и вышел, шаркая ногами. Дети уселись на печке и даже не думали отворачиваться. Да и плевать. Я сняла верхнее и нагнулась над корытом, чтобы умыться.

— Мати, виж како! Виж како!

— Цыц, шушка! — опять буркнула она на мелкого, — А ты скверну-то смывай, смывай, вся омый! Скверну черну, бесову, а то тя ко сну не пущу… — обратилась она уже ко мне.

Я кивнула, понимая, что она имеет в виду. Женщина тут же подхватывала мои вещи, как только я складывала их на пол рядом с собой. Разделась полностью, переступила через трусы... Дети захихикали. Видя мою неопытность в купании в деревянных корытах, она подсела рядом и начала омывать меня из какой-то кадки, двигаясь от головы вниз. Я опустилась на колени и как раз поместилась. Господи, какой стыд! Откуда только взялась эта грязь – она действительно покрывала меня от ступней до самых бедер, руки тоже были серыми до плеч, а вода подо мной быстро становилась черной.

Закончив банные процедуры, женщина достала из сундука ворох одежды и радостно начала разбирать его прямо на полу возле печи. Мне досталась какая-то детская рубаха, плотная и грубая, но зато натуральная, как и всё у этих приверженцев старины и первобытного уклада. Выбирать не приходилось – мою одежду она куда-то унесла, а сидеть голышом было, мягко говоря, неловко. Рубаха едва прикрывала меня снизу, но это было лучше, чем ничего.

До глубокой ночи я стояла на лавке, выглядывая в маленькое окошко босыми ногами, пока печь совсем не остыла. Дед вернулся и лег с женщиной на одну койку, укрывшись своим пальто, если это можно было так назвать. Дети тоже давно уснули, свернувшись на печи. Я замерла посреди тихой избушки, не решаясь что-либо сделать. А ведь Илья мог быть там, в лесу, совсем один, тогда как меня хотя бы подобрали и накормили... Ноги замерзли от долгого стояния на деревянном полу. Девочка привстала и спустилась с печи.

— Тамо тепленько, легчи! — сказала она мне тоненьким голоском и подтолкнула к печи.

Дед заворочался и что-то буркнул, а мы с девчонкой забрались по очереди наверх и легли по обе стороны от мальчугана. Постель была нагретая и приятная. Под редкие потрескивания я стала засыпать, а перед самым сном мне показалось, что слышала вой за окном. Лес был так близко. Об Илюше думалось с трудом, хотелось убедить себя, что все нормально и с ним, и со мной. Может быть завтра я выйду к дороге и пойму, где я, далеко ли и вообще.

Спалось плохо, я часто просыпалась и вслушивалась в тишину и сопящих рядом детей. Мне чудилось, будто вокруг дома кто-то ходит, но слабость и дремота одолевали меня, Мне снилось, что я брожу по этому лесу, где деревья такие старые, что их кора трескается, как кожа старика, и сочится чем-то темным, похожим на смолу. Воздух густой, влажный, и каждый мой вдох будто заполняет легкие чем-то живым, шевелящимся. Я слышу шорохи — не листья и не ветер, а что-то, что скребется под землей, словно корни шепчутся на языке, которого я не понимаю.

Где-то вдали раздается звук — низкий, гудящий, будто лес выдыхает, и с этим звуком из-под земли начинают высовываться тонкие нити, похожие на волосы и острые, как иглы. Я проснулась с ощущением, что эти черные иглы зашли мне под кожу на руках и ногах. В избе было пусто, я обнаружила только Душицу, которая каталась на двери избы, запуская холод с улицы и вспомнила, как мы лежали все вместе, прижавшись друг к дружке под утро, и улыбнулась ей.

— Доброе утро, — сказала я, но она только улыбнулась мне и продолжила играться с дверью.

Моей одежды нигде не было, и я тщательно порылась в сундуке, перебирая чужие вещи. Какое-то несуразное пальто-шубка, сшитое из нескольких разных шкурок, оказалось единственным подходящим мне по размеру, и я накинула его на себя. Рукава были длинноваты, свисали почти до кончиков пальцев, а воротник колол шею грубым мехом неизвестного зверя. От шубки пахло дымом и чем-то еще, незнакомым, наверное присущим этому дому и этому лесу. Я поежилась, но выбора не было — хотелось согреться.

— Лихо бедное, аки чудо аки чудо… мати на радость… — девочка бросила дверь и подбежала ко мне.

— Скажи, пожалуйста, а где моя одежда? Куда ее отнесли? — спрашивала я девочку.

Она замешкалась на пару секунд, словно что-то обдумывая, а потом решительно присела к тому же сундуку, из которого я доставала вещи ранее. Девчонка с сосредоточенным видом занялась мной и моими босыми ногами. Подозвав к себе жестом, не терпящим возражений, она ловкими, привычными движениями намотала мне на ступни какие-то шершавые обрывки домотканой материи. Ее пальцы двигались быстро и уверенно, словно выполняли эту работу сотни раз. Затем она надела на меня лапти из свежесплетенной коры, искусно подогнала по размеру и ловко подвязала все бечевкой крест-накрест до самых щиколоток. Напоследок она подпоясала мою рубаху каким-то витым шнурком, украшенным затейливыми узелками.

Закончив со мной и оглядев результат своих трудов хмурым взглядом, она вдруг рассмеялась — звонко и заразительно, будто увидела нечто невероятно забавное. Не говоря ни слова, она стремительно выскочила на улицу. Я, немного помедлив, последовала за ней, ощущая непривычную форму лаптей.

Солнечный свет после полумрака избы ослепил на мгновение, а когда глаза попривыкли, я увидела, что мои рыжие волосы снова привлекли пристальное внимание местных детишек. Они окружили меня тесным кольцом, с любопытством разглядывая чужачку.

Душица — так, видимо, звали девчонку, помогавшую мне — бегала и прыгала вокруг, словно заведенная, выкрикивая нараспев странные слова: "Лихо, лихо... лихо, лихо!" В ее голосе слышалось то ли восхищение, то ли предупреждение, и я не могла понять, хорошо это или плохо — быть "лихом". Дети закружили вокруг меня в хороводе и стали петь:

Лихо, лихо, где ходило? По лесом да по блатом, По нощам крутым, туманным, По двором чуждым, незваным.

Лихо, лихо, что несеши ты? Косы рыжи, очи ясны, Из ветших земель пришед, Душу светлу не имев.

Лихо, лихо, не зырей ты На детя в очи косыя, Не мани в лесы дремучи, Где ждут духи невезучих.

Лихо, лихо, отступися! Кругом солию оградися, Красною нитью подвяжися, С зорею ясной повстречайся.

— Душка! Кая горить! Власе огненны, очи бесовы! Гони лихо в лес! — крикнул кто-то из мальчишек.

Пара ребят постарше, с нечесаными волосами и в таких же грубых холщовых рубахах, внезапно подбежали ко мне сзади и, разогнав детишек, схватили меня за руки и стали куда-то настойчиво зазывать, говоря на своем непонятном наречии. Мне показалось, что они были пьяные или одурманенные чем-то — их качало из стороны в сторону, будто они стояли не на твердой земле, а на палубе корабля среди бушующих волн. Их глаза странно блестели, а движения казались неестественно резкими и дергаными.

— Ну, идем сюду! — звал меня паренек и за рукав тащил с собой.

Мне стало жутко и некому было бы мне помочь, если что… Вокруг стояли разбросанные деревянные избушки, крытые высохшей травой. Стены кривые, брёвна потемневшие. Узкие тропинки между домами, кое-где сложены груды хвороста. Женщина в длинной рубахе, подпоясанной такой же, как у меня веревкой, несла 2 пустых ведра. За ней босоногий мальчишка, и не холодно ему? Они осмотрели меня с подозрением, выворачивая голову. Мы забрались на холм, ноги вязли в мягкой земле. С вершины холма сквозь деревья я увидела выгоревшую поляну посреди леса, там внизу. Меня прошибло от страха, я вспомнила, что была там тем вечером, меня вывели в обход холма, кажется. Парни тоже застыли. Только это не выгоревшая трава… это грязь. Очень похоже на грязь.

— Держися! Аз ныне впереди, а ты по мне будеши, Дуда!

Парни поволокли меня вниз по склону, но я резко одернула руку, вырывая и так сильно потрепанное пальто из их цепких пальцев. Под оглушительный хохот и возбужденные крики они побежали дальше без меня, едва не скатившись кубарем, а я осталась одна, провожая их взглядом. Стало спокойнее, но ненадолго. На чернеющей поляне, раскинувшейся внизу, они показались такими ничтожно маленькими, а склон под моими ногами был довольно крутым, уходящим почти отвесно вниз...

Я не уловила тот момент, когда они исчезли из поля зрения — словно растворились в воздухе. Глаза заболели от напряжения, когда я пыталась отыскать их силуэты между переплетающимися ветвями деревьев. Всё вокруг задрожало, зарябило, чёрная поляна внизу начала зловеще мерцать, будто живое существо. Я инстинктивно пригнулась, цепляясь за жесткую траву побелевшими пальцами.

Внезапно наступила тишина. Пасмурное небо нависло надо мной неподвижной серой массой, но холод, который я ощущала еще минуту назад, странным образом исчез. Наоборот, снизу, с этой загадочной черной поляны, веяло неестественным теплом.

«Надо возвращаться», — стучало в висках. Может, найти свои вещи хотя бы и попытать счастья еще раз? Может, кто-то видел Илью или подскажет, где дорога до ближайшего города?

«Аска! Аска!» — прорезал тишину мужской голос откуда-то со стороны поляны. Он казался далёким, размытым, и я медленно поднялась на ноги, настороженно вглядываясь вниз. Со стороны деревни по-прежнему никого не было видно, парни тоже как сквозь землю провалились.

«Аска-а-а!!! Аууу! Люде! Аска-а-а!!!» — голос становился отчаяннее, надрывнее.

Я осторожно спустилась ниже, почти к самому краю склона. Голос не унимался, взывая к неведомой Аске. Я боялась сорваться в эту черноту и не понимала, что делать. А вдруг человек в опасности? Ведь я и сама кричала вчерашним вечером, звала Илью… Кто знает, может, он там же и нуждается в помощи?

«Боже, за что мне такое приключение?» — мелькнула мысль. Я вспомнила про бабушку, про подруг — вот где они сейчас? А где я вообще оказалась?

«Аска! Изыми! Даждь бревно, черти тя дери, Аска!!! Бревно!!!» — слова, произнесённые на этом странном и диком мне наречии, эхом отразились от окружающих деревьев.

Первое попавшееся мне бревно, которое я смогла поднять, пробегая по краю этой странной чёрной земли, я со всей силы бросила максимально далеко вниз. Но ничего не произошло, лишь тишина стала ещё плотнее.

«Аска-а-а!!!» — снова закричал мужик, теперь уже совсем надрывисто и протяжно, с такой болью, что мурашки побежали по коже.

Я нашла другое бревно, потяжелее, и, повинуясь какому-то инстинкту, не понимая, как именно помочь зовущему, я с силой воткнула его в чёрную землю.

Бревно начало медленно проваливаться, словно уходя в зыбучий песок. Затем из черноты показалась рука — черная, с длинными пальцами. Бревно потянуло меня вниз, и прежде чем я успела что-либо понять или испугаться, моя нога ступила в эту странную землю, которая тут же разошлась подо мной в стороны…