Безграничная любовь с Ограниченными возможностями
Глава 1
Она маленькая. Ее и тронуть боязно. Серое платье с нежным тонким кружевом внизу, скромно прикрывающего неуклюжие костлявые коленки, да еще эти смешные гамаши с узором косичка, которыми она и пыталась визуально сделать свои ноги чуть толще, чем они есть на самом деле, правда, он, видел ее смешные старания, видел ее шаткую и неуверенную походку, видел ее широко распахнутую душу и искрящиеся глаза, лучезарную абсолютно открытую улыбку. Он всегда замечал в ней ее абсолютно полную готовность в любую минуту начать что-либо делать. Казалось, что она готова вот-вот броситься на завоевание мира!! И что это за малютка такая? Противоречив был ее образ, в двадцать один год она знала так много о жизни, но внешне была еще так юна и наивна, наивна по-хорошему, не привыкшая думать плохо о других. Переполненная энергией, жизненной силой, энтузиазмом, выслушивающая с радостной улыбкой все его не самые лестные, а порой и даже грубоватые изречения о ее фигуре, ее здоровье, о ее общем состоянии. И что это за человек? Она безоговорочно безропотно соглашалась со всеми его словами, тихо кивая своей маленькой головкой и моргая россыпью блестящих тонких темных волос, струящихся по ее плечам, словно ручейки, и опускаясь чуть ниже лопаток. При этом, несмотря на свое смиренное соглашение со всеми своими физическими недостатками, она все равно не теряла никогда этот дух женственной, чистой и идеально ровной красоты, и как только это она умела??? Как сумела она сохранить в себе женственность, мягкость, необъяснимую плавную мягкость жестов, а все это сочеталось с неиссякаемым порывом к чему-либо, главное – что-то делать, лишь бы только не сидеть на месте!...Она смешно, как-то по-детски верещала всегда у него под ухом, что-то постоянно пыталась понять, сообразить, придумать….Помочь. Он порой уставал от этого ее неиссякаемого бесконечного рвения, порой хотел встряхнуть ее хорошенько и спросить, мол, ты хоть понимаешь, что с тобой вообще??? А она понимала, хоть она и не врач вовсе, но понимала она больше, чем он…Понимала, что коленки очень даже вывернуты непонятно как и слабые очень, то и дело стремящиеся ускакать от нее куда-то вбок, понимала то, что спину в один миг изменить нельзя, и все, что она имеет сейчас – это лучшее, чего они могли добиться за двадцать один год ее существования на земле. Она прекрасно знала о своих стопах, что стоит она на них всего лишь на 50%, что так стоять нельзя, но ведь это была единственная удобная позиция для нее! В общем….Очень даже понимающая была девушка…И всегда веселая, ну, только разве что задумчивая порой. И она всегда что-то да делала…
Как ни зайдешь в палату, она то читает, то пишет, то рисует, всегда занята чем-то. Его постоянно удивляло, как она за время пребывания в больнице не умудряется нахвататься этих столь заразных ворчливых фраз и недовольства ну, и, в конце концов, просто усталости! Он этого совсем не мог понять.
Ему близилось вот-вот отпраздновать свой сорокалетний юбилей, который, собственно, в народе-то и не принято справлять. Да он и не собирался прямо-таки справлять, просто с коллегами, на работе, в перерыве между назойливыми и ворчливыми пациентами и совещаниями «сверху» поднять пару тостов за его здоровье и мир во всем мире!
Он был хорош собой, просто идеал мечтательной и романтичной девушки или женщины, так и не познавшей сладость резких любовных порывов, когда он рядом и так спокоен, а ее сердце от того лишь еще больше волнуется вне себя от радости. Он был высоким, с крепким жестким твердым телом, он обладал той самой мощью, которой и должен обладать настоящий мужчина….Широкий, в меру натренированный и искусно сконструировавший свои мышцы, в меру подкачав их, придал им тонус и силу, все было сделано со вкусом и с умом. Крепкость и твердость его фигуры была очень настоящей и естественной, неподдельной, живой. Широкая шея, короткие темные волосы с легким отблеском пепельного оттенка, изломанный нос, грустные глаза и тяжелый вдумчивый взгляд с немного опущенными веками в уголках. Нельзя было о нем сказать, что он импозантный и симпатичный, в нем было нечто иное, и это, стало быть, та самая харизма, о которой так много говорят психологи. Его настоящая не наигранная властность, мощь, и эта непоколебимость, которая многих почему-то отталкивала и даже как-то отпугивала… Он знал абсолютно все, с ним интересно было разговаривать, а точнее, слушать его…Так как все, что говорили другие в большинстве своем опровергалось им или полностью или в некоторой степени, но все же опровергалось…! Он был обособленным среди всей этой врачебной и лечебной суматохи. Одинокий? Ну, может быть. Скрытый. Молчаливый, не подпускающий никого, жил в своем мире, суровом каком-то и неэмоциональном, под гнетом жизненного опыта разочарования и скепсиса.
Он направился в палату после тихого часа, когда все вроде бы должны бодрствовать и кипятить чай, как это было принято у всех бабушек. Он открыл дверь в палату и принялся искать Леру слегка озадаченным задумчивым взглядом. Лера лежала поперек кровати, вся согнувшаяся, обнимая и прижимая к груди маленького серого мишку. Волосы ее свисали с кровати, почти спадая на пол, ноги были плотно поджаты под себя, серое кружево подола неровно и смято окантовывало ее колени, сверху была наброшена меховая белая олимпийка, поэтому кроме ее спутанных волос и переплетенных между собой ног он ничего более разглядеть не мог. Он не знал почему, но очень уж хотелось ему поправить ее волосы, бабушки в палате шаркали туда сюда обсуждая что-то на своем языке, не обращая внимания на спящую Леру поперек кровати. Владимир Михалыч немного поколебавшись в дверях, все же прошел в палату, наклонился над спящей девушкой и аккуратно, стараясь не разбудить ее, собрал ее волосы в пучок и спрятал их под олимпийку, покрывавшую ее голову. Лера даже не шелохнулась, таким крепким был ее сон. К его счастью, бабушки не обратили никакого внимания на врача, увлеченно рассказывая друг другу байки про свою интересную и бурную молодость! Владимир Михалыч вышел из палаты думая об этой девочке: «Вот вечно она спит не во время тихого часа, а именно после, да еще и поперек кровати, да и зачем ей этот мишка в руках? Надо будет осведомиться, зачем ей этот медведь…» Она никак не походила на тех девушек, пытавшихся изобразить из себя маленьких и глупеньких девочек…Медведь никак не вязался с ее естественностью и реальным взглядом на жизнь…
Проснулась Лера от шума в палате, началось какое-то оживление, к одной из больных пришли родственники, начиналась вторая половина дня, ужасно тянувшаяся и нудная…Она терпеть не могла это время после тихого часа, которое тянулось бесконечно долго. Никаких процедур, никакого движения, оставалось просто безбожно убивать кучу времени часов до десяти, потом как можно медленнее она умывалась и готовилась ко сну, ползая по палате, как черепаха. Нет, конечно, был выбор, чем заняться! Можно было поболтать, причем проболтать все шесть часов перед сном, а это ей очень не нравилось и не хотелось, она находила более полезные способы проведения времени. Изрисовано было бесчисленное количество белых листов, прочитано много разных книг и статей, в общем внутренняя жизнь активно протекала до отбоя. Если в коридоре утихал сквозняк, а это случалось крайне редко, потому что на улице было почти все время минус двадцать, то тогда Лера радостно покидала палату и долго бродила по пустым длинным коридорам. Вот и сегодня, после того как родители завезли ей ужин, Лера смела все за пять минут, мама приготовила ее любимый грибной суп, а после выбралась из палаты и отправилась мерить своими корявыми шагами, как говорил Владимир Михалыч, пустые коридоры. Ноги болели с детства. Все началось с самого ее рождения, ошибка врачей во время операции на сердце, а после уже не удалось вернуть ее в прежнее здоровое, так сказать, состояние. Весь организм естественно уже подстроился к этому положению дел, никто не брался и даже не думал прибегать к каким-либо кардинальным мерам. Ни один врач не решался брать на себя такую огромную ответственность. Хватало лечений раз в полгода, она ложилась в больницу дней на десять для плановых лечений, для поддержания формы, в общем! Сколиоз, прогиб в пояснице, больше, чем у обычного здорового человека, конечно, неправильная походка…Худющая, бледная, невысокая, маленькая вся какая-то, единственная молодая пациентка во всем отделении. В палате ее любили и жаловали, восхищаясь ее оптимизмом, задором в больших красивых глазах и легкими плавными движениями. Она всегда вела себя так, словно и не существовало этой болезни, никаких проблем или ограничений, и это всегда всех удивляло и восхищало, даже сурового молчаливого Владимира Михалыча, хоть он и виду не подавал, конечно же. К ее счастью, Владимир Михалыч еще не ушел с работы, потому и наткнулась на него Лера в коридоре. Он по обыкновению спросил занята ли она и предложил пойти в его кабинет, «потолковать», как он это называл!...
Толковали они, естественно, о ее здоровье, о том, что же все-таки можно сделать с ее ногами, и как же можно ей помочь, исправить неверную походку и укрепить мышцы, чтобы тело ее обрело уверенность и хоть какую-то легкость.
- Поди сюда…- Он окинул ее недовольным взглядом. – Что-то ты сегодня все скованно очень делаешь. – Владимир Михалыч развернулся на стуле и приблизил Леру к себе, прощупывая ее спину, жесткую и напряженную, как камень, мышцы были натянуты, как струны. Он осмотрел ее плечи и обнаружил ту же ситуацию, что и со спиной, плечи невозможно было даже размять, они не поддавались:
- Ты что вся напряглась-то? А?
- Не знаю… - Тихо ответила Лера, ощущая, как его жесткие пальцы прваливаются в ее одеревеневшие мышцы.
- Я бы не стал тебе это советовать в какой-либо иной ситуации, но здесь….Ты без сброса напряжения психологического не решишь проблему…Тебе надо сбросить моральное напряжение. – Лера непонимающе посмотрела на Владимира Михалыча, немного растерявшись:
- Это как?
Глава 2
Михалыч подвел ее к боксерской груше и начал показывать, как надо ее бить, как при этом держать правильно руку, чтобы не вывихнуть ее и не сломать. После он дал ей боксерские огромные перчатки и заставил со всей силы поколотить эту грушу. Лера слабовато пыталась бить эту жесткую злосчастную грушу, но после нескольких ударов поняла, что только еще больше напрягается. Слезно и уныло она позвала Владимира Михалыча и сказала о том, что у нее заболели плечи еще больше, и она не может поколотить грушу. Владимир Михалыч недоверчиво ощупал ее плечи и убедился, что девушка не обманывает его, он задумался на минуту:
- Ясное дело, что снять напряжение с мышц можно только массажем, но пока ты морально не расслабишься, толку не будет….- И добавил свою любимую фирменную фразу – Вот такая хитрая штука…
- Но у меня не хватает сил, честное слово! – Грустно протянула Лера, опустив руки. Он снял с нее огромные перчатки, поставил ее напротив себя:
- Так, ноги пошире, да-да вот так, встань, как у учил тебя с грушей, вот…Верно, одна рука прикрывает подбородок, другая готова в любой момент выстрелить, отлично…
- И? – Недоверчиво спросила девушка, стараясь держать свои худые плечи ровно и неподвижно, волосы ее растрепались, вылезая из пучка.
- И бей. – Невозмутимо ответил Владимир Михалыч, выпрямившись перед ней.
- Не буду. – Насупилась Лера, уперлась….
- Я не спрашивал, будешь или нет, это мое задание. Хватит уже болтать, время тратишь.
- Ну…Ну…Как так… Я не могу. – Продолжала ныть растерянная Лера.
- Так. Лера. – Свинцовым басом обрезал все ее попытки отвертеться Владимир Михалыч, посмотрев на нее своим тяжелым взглядом.
Лера обреченно вздохнула, и тихонько, опустив глаза, как бы ударила Владимира Михалыча по прессу. Конечно, он не шелохнулся. Лера хотела снова начать ныть и отказываться, но встретившись с его недовольным хмурым взглядом, потеряла всякое желание сопротивляться. Она попыталась собрать все свои силы и, отключив все мысли, со всей силы нанесла ему удар, но ее маленькие кулачки отлетали от него, словно он стена, она даже отшатнулась назад, Владимир Михалыч едва успел поймать ее за руки и скомандовал, чтобы она продолжала, не останавливаясь. В конечном итоге у нее просто заболели руки. Всякий раз, когда пыталась его ударить, она отскакивала от него, как мячик, а он продолжал стоять абсолютно спокойно и непоколебимо. Лера запыхалась, перестала колотить его и отвернулась обиженно.
- Ну….будем считать, что с заданием ты справилась на шаткую троечку… - Спокойно протянул Владимир Михалыч, с некой долей нежности, разглядывая ее «обиженный затылок».
- Руки болят. – Обижено ответила Лера, не поворачиваясь.
- Ясное дело. Так, теперь бегом на кушетку, разомну тебе спину, и пойдешь в палату, зализывать раны. – Усмехнулся по-доброму Владимир Михалыч. Спина теперь легко поддалась массажу, размякла и расслабилась. Он недолго помассировал ее мышцы и отправил в палату, отдыхать до завтра. Уже когда Лера была в дверях, он окликнул ее:
- Слушай, я что спросить хотел, Лер… - Он почесал затылок и как-то неловко улыбнулся. Лера обернулась, вопросительно посмотрев на него.
- Зачем тебе мишка? – Он все же не удержался от любопытства, желая понять, зачем ей мишка, прижатый к груди во время сна?
- Я не смогу спокойно спать, если область солнечного сплетения будет открыта. – Абсолютно серьезно ответила Лера, приподняв брови, она говорила так, словно «А что тут такого удивительного?»
- Да?... – Нелепо и задумчиво протянул Владимир Михалыч, никак не ожидая услышать столь серьезный ответ. Он хотел бы кокетства, это ведь было бы очень ожидаемо, на этот случай он заготовил уже свой сценарий, но…Провалился.
Часа через полтора руки вроде как перестали болеть, но взгляд его жесткий и суровый запомнился ей навсегда….
Лера сидела на холодном подоконнике и беззаботно болтала ногами, надо сказать, слишком беззаботно, в руке у нее была какая-то недоеденная шоколадка и лист бумаги с бледными набросками женской фигуры. Владимир Михалыч как раз проходил мимо, увидев Леру, он остановился перед ней и с долей сарказма и некой иронией оглядел девушку, взгляд его задержался на листочке с наброском. Лера уже вся выровнялась и натянулась, как струнка, расплывшись в счастливой улыбке, она показала свою абсолютную стопроцентную готовность «служить» своему наставнику. Эта ее готовность и наивно-искренняя улыбка всегда выбивала мужчину, он подходил к ней поворчать, почитать ей нотации, но своей улыбкой она обезоруживала его, отбивая всякое желание ворчать.
- Рисуешь? – Строго спросил Владимир Михалыч.
- Пытаюсь….- Робко ответила Лера, неловко отводя руку с листочком подальше от его глаз.
- Ты беззаботна, Лера, я бы сказал, слишком беззаботна. – Как-то недовольно сказал мужчина, приподняв одну бровь и прищурившись.
- А разве у меня есть заботы, чтобы выглядеть иначе? – По-прежнему открыто улыбаясь, спросила Лера.
- Тебе надо думать о том, как изменить свою походку. – Сухо обрезал врач.
- А я думаю…Я пытаюсь. Вы думаете, что я легкомысленна и недостаточно сконцентрирована, если я всегда улыбаюсь? – Обиженно ответила девушка, отводя взгляд в сторону. Вот он всегда выбивал ее из этого беззаботного состояния полного счастья, потому что…Потому что он обесценивал всю ее жизнь, все ее события и мысли, не касающиеся ее ног. Но ведь не может же вся жизнь крутиться только вокруг ее походки?!!! Неужели все остальное так неважно и не имеет никакой пользы?
- В два часа, чтобы как штык, в кабинете. Надо разобраться с твоими коленями, вбок выбивает, понимаешь? – Склонился он над Лерой, задумчиво посмотрев в ее глаза, сразу было ясно, что мысли его начали выстраиваться в какую-то систему, неизвестную ее, никогда не известную ей…Она никогда не злилась на него, но все же иногда немного ненадолго обижалась или даже, расстраивалась, что он обесценивает всю ее жизнь, не касающуюся ее ног. Ей было неизвестно, что связано такое поведение лишь с тем, что в жизни Владимира нет ничего вообще, кроме драгоценной работы, где он может чувствовать, что жив. И потому лишь все, что с ней связано, казалось ему ценным. И никакая жизнь, кроме этой, ему была не интересна, возможно, потому что ее попросту не было у него.
Обед не удался. Щи и тушенная капуста на второе…Пришлось отодвинуть в сторону, потому что капуста всегда неблагоприятно действовала на ее желудок, который после распирало от боли. Конечно, сей факт, а именно то, что Лера не стала обедать, стал самым подходящим поводом для бабушек, чтобы высказать свое мнение.
- Избалованная ты, Лера. – Ворчливо и уверенно сказала Фаина – соседка по палате, бабушка лет шестидесяти.
- Я??? – Удивленно переспросила Лера, недоумевая, посмотрев на Фаину. Если учесть, что в палате она никого не трогала, ни до кого не докапывалась, ни у кого ничего не просила, то с чего, собственно, такое опрометчивое заявление в ее адрес?
- А что, конечно! Обедать с нами не стала, все тебе домашнее подавай. Нашу еду не признаешь.
- У меня просто очень заботливые родители. – Раздраженно ответила девушка, желая покончить с глупым разговором, как можно скорее.
- Ну, и что ж! У всех заботливые, а ты одна не кушаешь местную еду.
- Приехали…Завтракаю с вами, обедаю почти всегда с вами, ужинаю, что вам не нравится?
- А сейчас не стала. – Не унималась назойливая Фаина. – Здесь же диетическая еда, почему бы не кушать ее?
- Фаина, что вы хотите от меня? Я вас не трогаю, живу своей жизнью, занимаюсь своими делами, что вам нужно от меня? – Возмутилась девушка.
- Ну, задевает нас, что ты отделяешься от нас, не ешь с нами! – Да, она была упертая и непробиваемая. И старая - ключевое слово)))
- Меня же не задевает ничего, а вас задевает, значит, проблема не моя, а ваша. В вас.
- У меня родителей не было….- Сразу же испарились все претензии и напор, а осталась лишь грусть и боль в глазах Фаины.
- Мне жаль….Но ведь…Я не виновата. Простите. – Растеряно ответила Лера, уткнувшись снова в свои рисунки.
Ей все время хотелось спать, давление все время почему-то падало, поэтому спать она могла как угодно и где угодно, при любом шуме и болтовне. На следующее утро ее смогли добудиться только в половине девятого, скоро должен был начаться завтрак. Лера спала у самого окна, откуда дул жуткий нехороший холодный сквозняк, из-за которого ей приходилось спать чуть ли не в легкой шапочке, дабы не застудить голову. Ее разбудила Марина – внучка бабы Ани, которая лежала на соседней кровати, сегодня она готовилась к выписке.
- Лера, Лер, вставай, тут хотят больную к нам переводить, на бабушкино место, тебе надо с медсестрой поговорить.
- Ага….Спасибо, Мариш….- Лера не сразу поняла, о чем говорила Марина, но как только смысл ее слов дошел-таки до мозга Леры, она как ошпаренная мгновенно подскочила на кровати, широко распахнув свои сонные глаза, надо было срочно идти и отвоевывать свое место под солнцем! Наспех оделась, колготки все перевернулись, платье тоже как-то нелепо село сегодня на нее, накрасилась кое-как в туалете, используя вместо зеркала, экран своего телефона. Волосы собрала в лохматый пучок, из которого торчали непричесанные спутанные тонкие пряди. Лера привыкла, что всегда надо хорошо выглядеть и нельзя ни в коем случае терять форму, никогда!! Эта форма, как ей всегда казалось, давалась ей отнюдь не легко, а терять эту форму хоть на какую-то маленькую часть было непозволительной для нее роскошью. Форма ее заключалась в том, чтобы просто воспринимать любой свой внешний вид, точнее условия для этого внешнего вида, и жить в этом образе, используя те условия, которые на данный момент предоставила тебе жизнь. Если нет условий наряжаться и делать прическу, значит, надо к ним всего лишь подстроиться. Важной задачей в этом являлось принятие себя в максимальной степени, важно всегда быть довольной своей внешностью, ведь только тогда ты сможешь излучать любовь и тепло… А Лера это очень и очень хорошо знала, поэтому всегда и везде стремилась максимально подстроиться под существующие условия и выглядеть так, словно у нее есть эти самые условия и все удобства для этого. Пару взмахов щеточкой по длинным ресничкам, серый твердый карандаш, чтобы добавить яркости к ее озорному взгляду…и ВСЕ! Она готова покорять этот мир снова….И так было каждое утро, по-другому никак. До обеда время просто пролетело, то уколы, то массаж, то капельница…Между делом она успела глотнуть чашечку чая и поболтать с Мариной, о, как расстраивала Леру мысль о том, что баба Аня сегодня выпишется и Марина больше не придет на весь день, в палате снова Лера останется наедине с бабушками…! С Мариной было так приятно посидеть, поговорить, похрумкать вместе вкусные печенки, Лере очень нравилась эта позитивная, красивая девушка, с роскошными светлыми длинными волосами и очень выразительными чертами лица, очень яркие очень привлекательные глаза и губы, Лера всегда отличалась наблюдательностью, она внимательна была ко всему в человеке, с которым общалась, неважно было ли это общение постоянными или мимолетным, недолгим, как, например, с Мариной. Да и надо заметить, что Лера всегда очень восхищалась красотой людей, будь то мужчина или женщина, неважно! Вот и Мариной она восхищалась и думала о том, что если бы сама была художницей, то нарисовала бы не одну картину с этой прекрасной милой и лучистой девушкой Мариной.
Место пол солнцем было отвоевано, оставалось этим местом распорядиться. Как всегда, Лера ничего не продумала, решив все сделать без особых заморочек и обдумывания. Она с энтузиазмом принялась выдвигать свою кровать и кровать Аннушки со своих мест, кровати надо было поменять местами, так как кровать Леры была другой, она отличалась от кровати Аннушки, а к своей кровати Лера уже привыкла и привыкать снова к другой, не хотелось. Движение прекратилось, когда обе кровати были выдвинуты, задвинуть их оказалось не такой уж и простой задачей!....В палате царил хаос! В этот самый момент в палату вошел Владимир Михалыч, застыв на пороге, он окинул палату непонимающим безучастным взглядом. Перед глазами его предстала растрепанная Лера посреди этого хаоса, она вот-вот готова была разразиться своим звонким смехом, в глазах ее горели озорные огоньки:
- Владимир Михалыч, мы тут перестановку затеяли…. – Рассмеялась Лера.
- Время есть? Пошли, позанимаемся. – Сухо ответил мужчина, проигнорировав ее предыдущую реплику о перестановке. Перестановка его не касалась, посчитал он. Но она так не думала, конечно! Его вообще не касалось ничего, кроме спорта и реабилитации. Дотошный, однако, мужик был.
- Может с перестановкой нам поможете? – Заискивающе спросила Фаина, включившись в разговор. Фаина пыталась реабилитироваться перед Лерой за глупые замечания по поводу еды, пыталась помочь ей хоть как-то с перестановкой.
- Если я буду заниматься вашими перестановками, то я не позанимаюсь с Лерой! – Убедить его, казалось, нереально.
- Владимир Михалыч, ну пожалуйста!!! Ну, помогите передвинуть кровать нам, у нас ничего не получается… - Она просила его с какой-то легкостью в голосе, слегка приподняв свои бровки домиком, но глаза ее излучали радость, а в голосе слышался задор и смех. И лед в его сердце все-таки тронулся!
Глава 3
Улыбка едва коснулась его лица на короткий миг, он все же сдался, не заставив долго уговаривать себя. Владимир Михалыч изрядно попыхтел прежде чем кровати встали так, как это задумала Лера.
- Владимир Михалыч, спасибо вам огроменное!!!! Мы бы ни за что в жизни не справились без вас!!! – Радостно и с благодарностью посмотрела Лера на мужчину, прижимая ладошки в груди, уголки ее губ задорно взмыли вверх! Нельзя сказать, что ему было все равно, он поймал себя на мысли о том, что ему приятна ее благодарность, искренняя и настоящая неподдельная благодарность! Да….Она умела растопить лед в сердце любого человека, вот только как ей это удавалось? Наверное, у нее это получалось потому что она очень искренне любила и обожала жизнь и окружающих ее людей. С самого детства она уяснила для себя, что условия, которые нам навязывает жизнь, необходимо принимать и ни в коем случае не бороться с ними. Причем, чем радостнее принимаешь эти условия, чем искреннее стараешься под них подстроиться, тем лучше эти условия становятся от раза к разу. Так вот и людей, окружающих ее и порой сменяющих друг друга она рассматривала, как условия.
После занятий с Владимиром Михалычем она вернулась в палату, где как раз-таки царило сонное царство, начался тихий час. Лера вытащила из-под подушки свою любимую книжку и принялась читать «Асю» Тургенева. Она не один раз уже читала это произведение, каждый раз восторгаясь тем, как точно и как нежно описывал автор эту милую девушку, Лера обожала это произведение, пронизанное нежностью и искренностью и заботой к своим героям.
Во всей этой истории существовал еще один объект, не менее интересный, чем врач по физкультуре или же именуемый Лерой как физрук – Владимир Михалыч. Это был лечащий врач из ординаторской – Андрей Ильич. Объект был моложе, чем Владимир Михалыч, лечащему врачу было 28 лет. Высокий, широкий и мощный, крепкий, но до крайности скромный, робкий и стеснительный. Очень волновался всегда и говорил сбивчиво, спотыкаясь на словах, с Лерой тоже бывало так, когда волнуешься, слова прямо-таки путаются на языке. Светлые короткие немного вьющиеся волосы, серые добрые глаза, красивый контур губ, какой-то очень ласковый, черты лица мягкие и приятные. Он был очень приятным и очаровательным, излучая свет и тепло. С Лерой первый раз им пришлось взаимодействовать полгода назад, когда она лежала в этом же отделении, они быстро нашли общий язык, он всегда выделял ее среди других, всегда интересовался не только ее здоровьем, но и тем, чем она занимается. Если в момент его прихода она рисовала, он обязательно разглядывал ее рисунки, если что-то читала, он спрашивал ее о книге. Он выделял ее, но был не очень смелым или же…просто хотел таким казаться ей. Правда, порой так называемые мимолетные приступы смелости охватывали его! Под Новый год сообщил ей о том, что будет дежурить в новогоднюю ночь, что она может заехать поздравить его. Лера, конечно же, ответила «хорошо, обязательно», но на самом деле ехать никуда и не собиралась. Не собиралась потому что подобная ситуация с ней уже случалась, повторений не хотелось. Когда полгода назад она лежала в больнице, а он был ее врачом, в один из вечеров Андрей Ильич остался на дежурство, зашел к ней и сказал мол, заходи, поболтаем вечерком. Да, конечно, он был ей очень и очень симпатичен, внешность у него была приятная и располагающая к "сотрудничеству", так сказать. Он легко и быстро очаровал ее. Ей всегда было приятно перекинуться с ним парой слов между делом в больничной суете. Так вот в тот вечер она пошла к нему, когда он позвал ее, но тут же пожалела об этой глупости. Когда она пришла, он сделал вид, будто и не звал ее вовсе. Лера робко сидела на табуретке и судорожно соображала, о чем вообще с ним можно поговорить? Разговор не клеился, Андрей Ильич вел себя отстранено и гордо. Лера скоро покинула его кабинет, пожелав спокойной ночи, решив раз и навсегда, что больше ни за что не пойдет в его кабинет, что бы он там ни говорил. Потом она выписалась и забыла о нем, но через полгода снова, ложась в больницу, просила его взять ее под свое крыло, так сказать, не желая каждый раз менять врачей и каждому объяснять, что с ней, собственно, надо делать! Быть под его крылом, у него на лечении, было не личным каким-то желанием, обоснованно это было не симпатией к нему, а всего лишь удобством. Она спросила его, может ли он снова взять ее к себе на лечение, на что он довольно равнодушно и сухо ответил, что если палата его будет свободна, то всегда пожалуйста. Лера, естественно, не очень-то и обрадовалась такому равнодушию, посчитав, что он не особо и хочет ее видеть. Решила, что ляжет туда, куда ее определят медсестры, иначе все это будет выглядеть так, словно она за ним гонится. И, естественно, ее положили в палату не к нему. Лера не расстроилась, скорее наоборот обрадовалась, что не стала гнаться за его вниманием и лезть к нему. Ей было радостно, что он увидит ее, но не в его палате. И что вы думаете? В тот день, когда она поступила в больницу и расположилась в палате, он сам пришел к ней и сообщил о том, что будет лечить ее, сделав акцент на том, что палата эта не его! Безусловно, ей было это приятно. Но особо расслабляться и обольщаться она не стала, зная его тактику, в соответствии с который в самый последний момент его сдувало ветром. Так вот в утро третьего дня по счету ее пребывания в больнице, он робко вошел в палату и сообщил о том, что остается на дежурство, и она может зайти, поболтать вечером. Лера искреннее помотала головой и сказала, что обязательно зайдет! Но, естественно, на этот раз никуда она идти не собиралась, ни под каким предлогом…! Не очень-то снова хотелось выглядеть дурочкой. Так вот Андрей Ильич, судя по всему, имел некоторое ревностное отношение к Владимиру Михалычу. Еще в первый раз, полгода назад, когда он только-только познакомился со своей новой пациенткой – Лерой, он при втором обходе осведомился о том, как идут ее дела с физкультурой, как лечит ее Владимир Михалыч. Лера радостно сообщила о том, что занятия их проходят просто превосходно, что врач по физкультуре очень внимателен к ней и уделяет ей достаточно много времени, и что вчера они долго беседовали. На что Андрей Ильич ревностно спросил ее: «О чем же это вы так долго беседовали? О Любви?» Лера растерянно посмотрела тогда на него, не ожидая такого странного выпада в ее адрес, но после мягко улыбнулась и сказала о том, что они обсуждали ее здоровье.
Вечер, как всегда прошел уныло и скучно, правда, в половине девятого она уже просто валилась с ног. Сегодня она могла спать абсолютно спокойно всю ночь, не думая о сквозняке и точно зная, что теперь-то ее не продует. Уснула она крепко и надолго, а утром едва нашла в себе силы вытащить из-под одеяло руку, чтобы ей измерили давление, а после она снова провалилась в глубокий крепкий сон. И второе утро подряд ее снова не могли разбудить, давление опять упало, растолкать ее смогли только к девяти утра. Лера, как зомби, на автомате, вылезла из кровати, переоделась и отправилась в туалет, чтобы привести себя в порядок. В это время в палату зашел какой-то новый молоденький врач, примерно двадцати четырех лет, на бейджике у него вроде бы было написано «координатор», но Лера сразу же решила называть его интерном, как в сериале по ТНТ. Этого врача надо было видеть, лицо его выражало обеспокоенность и ответственность, он был очень серьезен и внимателен к каждой пациентке. Да и обязанность у него было не больно какая-то там, а измерять пульс!!! Дело, сами понимаете, крайне серьезное, такое не каждому доверишь! Ну, судя по всему, интерн так и думал! Очередь дошла и до сонной Леры, которая туго соображала сегодня.
- Семь на шесть. – Сказал интерн, держа ее за запястье, вопросительно посмотрев на Леру. Но Лера абсолютно не поняла, чего он от нее хочет. Она помотала головой и ответила:
- Ага, хорошо, спасибо. – Семь и шесть она рассматривала, как семьдесят шесть, то есть ее пульс семьдесят шесть, решила она. Но врач снова повторил комбинацию, непонимающе посмотрев на девушку. Лера повернулась к нему и раздраженно спросила:
- Что семь на шесть?
- Умножить.
- Аааа….Сорок два. – Едва сдерживая смех, ответила Лера, наконец, поняв, чего он от нее добивался. На том и распрощались.
Владимир Михалыч сегодня не заходил, он уехал куда-то по своим делам, Лера бесцельно моталась весь день по отделению, не зная, чем себя занять. Андрей Ильич дежурил вторые сутки подряд, заменяя на это раз беременную Ларису Алексеевну, которой сегодня что-то нездоровилось. Андрей Ильич хорошо запомнил, что вчера Лера к нему не заглянула вечером, но сегодня звать ее не думал, дел было очень много.
Общими усилиями и пустыми разговорами палата Леры дотянула до вечера, а перед сном соседки по палате все же вытащили Леру на вечернюю прогулку по коридору. Получилась вполне дружная компания, которую, кстати, организовала Фаина, несколько дней назад злобно копая под Леру. Они шли втроем по длинному коридору, весело о чем-то разговаривая, хохоча над Леркиными рассказами и шутками. Компания выглядела очень сплоченной и дружной. В другом конце коридоре Лера увидела Андрея Ильича, внутри все взволнованно сжалось, недосказанным остался вчерашний вечер, от чего ей трудно было справиться со своим каким-то непонятным волнением, она не знала, куда деть глаза. Лера ощущала на себе его взгляд, он, можно сказать, сверлил ее взглядом, подходя к ним. Несмотря на свою некую скованность и стеснение в действиях, он всегда смотрел на нее смело и открыто. Увидев Леру в другом конце коридоре Андрей Ильич поймал себя на мысли о том, что эта девочка, маленькая и не похожая на всех, умудрялась разговорить кого угодно и с кем угодно найти общий язык, по всей вероятности, они обладала даром растопить лед в сердце любого человека. Как ей удавалось это, он понятия не имел, как она заставляла людей улыбаться и смеяться, даже ворчливых больных бабушек, которые только и знали, что строить из себя несчастных и обиженных. Но с Лерой даже они забывали об этой своей любимой роли, смеялись и улыбались. Рядом с Лерой начинали говорить все, даже те, кто по своей природе молчун и отшельник. И даже он сам не раз уже замечал, что постоянно так и хочется начать рассказывать ей о себе, о своих переживаниях и проблемах.
Поравнявшись с Андреем Ильичем, Лера первая подняла глаза, он улыбнулся и сказал: «Прогулка перед сном?» Лера кивнула головой и взволнованно отвела взгляд, единственное, чем ее можно было смутить –взглядом в упор. Он ушел к себе в кабинет, а Лера минут через десять решила вернуться в палату, оставить бабушек и поболтать по телефону с подругой. Она уже настроилась на тихий и мирный скучный вечер, решив, что ничего интересного сегодня уже не будет.
Поболтала с подругой и направилась к себе в палату. В тот момент, когда Лера проходила мимо ординаторской, а надо заметить, что везде в отделении поставили новые мощные тяжелые двери с огромными ручками, эта новая дверь резко распахнулась, со скоростью света можно сказать, потому как Лера ни то что отскочить, она даже сообразить ничего не успела, но что-то большое жесткое и холодное со всей силы врезалось ей в голову, боль сразила ее жуткая, она потеряла равновесие и ориентацию в пространстве, заскулив от боли. Потеряв устойчивость, она все же рухнула на совершенно растерянного и застывшего Андрея Ильича, в глазах которого был неимоверный ужас и дикий испуг, он побелел и слился со стенкой.
Глава 4
Он подхватил ее на руки, виновато смотря на Леру, удар пришелся и по голове и немного по лицу, в силу невысокого роста, Лерина голова была почти на уровне ручки двери, которая протянулась по середине.
- Лер, Лер…Прости, я не знал, что ты здесь мимо, что же ты так близко к двери…ой Лерка….- Испуганно бормотал Андрей Ильич с трудом выговаривая слова и трясясь от страха. Лера отсутствующе посмотрела на врача, ощущая ужасную боль, желая приложиться к чему-нибудь холодненькому:
- Собственный врач, покалечил меня! – С сарказмом произнесла Лера, держась за больное место, губы ее растянулись в озорной улыбке, ситуация, хоть была и не самой приятной, но все же комичной, надо сказать. Андрей Ильич прошел обратно в ординаторскую, забыв о том, куда он собственно собирался, усадил Лерку на диван и суетливо принялся греть чай, не переставая извиняться. Он решил напоить Леру своим любимым чаем с единственным оставшимся у него пирожным, чтобы хоть как-то искупить свою вину, одновременно пользуясь моментом, чтобы побыть рядом и не искать поводов.
- Вам вредно дежурить две ночи подряд, Андрей Ильич, у вас прямо-таки ненависть к людям развивается, бить дверьми начинаете. – Продолжала смеяться девушка.
- Лер, молчи, я итак с ума схожу от того, что наделал, а если у тебя вылезет синяк, то я от стыда умру вообще…- Взмолился врач.
- Ага, нормально, а если синяка не будет, но будет сотрясение мозга, то ничего да? – Расхохоталась девушка и добавила. – Другим лишь бы было не видно.
- Ну, Лер, ну ты неправильно поняла, хватит издеваться над бедным врачом! – По-свойски ответил Андрей Ильич, вытаскивая пирожное из холодильника.
- Андрей Ильич, не надо пирожное, я не буду. – Отодвигая тарелку, сказала Лера, недобрым взглядом покосившись на привлекательный сладкий крем на пирожном.
- Фигуру бережем? – Рассмеялся врач, поставив на стол чай.
- Мою фигуру только беречь… Мне бы наоборот потолстеть не мешало.
- Ой, ладно, все девчонки после шести не едят. – Улыбнулся врач, ласково посмотрев на девушку. Он подал Лере полотенце со льдом, прижав его к месту, куда пришелся удар.
- Я тоже не ем после шести!...- Грустно вздохнула девушка и, выдержав паузу, добавила. – После шести я жру!
- Кстати, как твои занятия по физкультуре? - А он так и ждал момента, когда можно будет наконец разузнать про этого старого кота Владимира Михалыча. Он покоя ему не давал.
- Все хорошо. – Спокойно ответила Лера, удивившись резкому повороту разговора.
- Чем занимаетесь там? – продолжал расспрашивать Андрей Ильич.
- Да, как обычно…Экспериментируем, хотим сделать движения более плавными… - Она сразу поняла, что разговор начат не просто так, уж больно хитро смотрел на нее врач.
- Я слышал, Владимир Михалыч кровати двигал у вас в палате? – Он смотрел на нее, не отводя взгляд.
- Да, это я же его попросила…Чтобы от окна перебраться к стенке. – Радостно ответила девушка.
- И он что, выделил на это свое драгоценное время? Это как тебе пришлось уговаривать его? – С сарказмом спросил врач.
- Да я и не напрягалась особо-то. – Непонимающе улыбалась девушка, видя, как настроение у Андрея Ильича медленно падает.
- Да….Понятно… - Как-то задумчиво протянул Андрей Ильич и почесал подбородок. – Я не слышал, что он такой у нас отзывчивый.
- Да что вы, он очень добрый и отзывчивый и очень хороший! – Наивно выпалила Лера, улыбаясь.
- Ты слишком мало знаешь его, чтобы так уверенно рассуждать.
- Я всегда нахожу в других что-то хорошее. – Настаивала на своем девушка.
- Во всяком случае, отзывчивым я его не вижу, по крайней мере, отзывчивость, не касающаяся его конкретной работы, не его конек. – Недовольно отрезал Андрей Ильич. У Леры пропало всякое желание продолжать общение в этом духе, она быстро допила чай и отправилась спать, настроение у врача было подпорчено. «И что это она физрука так рьяно защищает?» - Думал он.
Обыкновенное очередное утро, правда, сегодня было еще холоднее, чем все дни до этого, Лера даже проснулась от холода, настроения совсем не было. Да еще с утра притащилась ненавистная массажистка, которая невзлюбила Леру с первого дня. Она то и дело пыталась делать какие-то замечания Лере, указав на то, что Лера слишком много времени проводит с телефоном. На что Лера ответила, что ей приносит это пользу. Лера на дух не переносила, когда чужие взрослые принимались за ее воспитание, этого она никому, кроме своих родителей, она не позволяла. Обычно, она сразу же обрезала всякие попытки воспитать ее. Лера считала себя вполне воспитанной, не нуждаясь в нравоучениях чужих людей. Поэтому на протяжении всего сеанса, обычно, Лера напряженно думала лишь о том, чтобы он скорее закончился. Но массажистка, как назло, то и дело останавливалась, болтая с кем-нибудь, да и вообще массаж она делала отвратно, надо сказать. После массажа, как обычно, ей поставили капельницу, Лера поставила любимую музыку на телефон и одела наушники, закрыла глаза, время от времени выходя из дремы, чтобы посмотреть, что происходит в палате. В очередной раз, открыв глаза, она увидела, что в палату вошла свита из трех врачей, которую судя по всему, возглавлял Владимир Михалыч. Они осмотрели одну из пациенток, а после сразу же отправились снова к выходу. Лера наблюдала за ними, точнее за Владимиром Михалычем, практически сверля его взглядом. Проходя мимо, Владимир Михалыч повернулся и подмигнул Лере, чего никогда еще не делал. На ее лице тут же вспыхнула ответная улыбка, а настроение взмыло вверх. Ей было очень приятно, что второй день подряд этот суровый и недовольный мужчина начинает подавать признаки иной жизни в своем сердце, он начинал оттаивать, а когда люди оттаивают, она всегда радовалась. Не было такого человека в ее жизни, который бы не начал улыбаться с ней…
Через пару минут Владимир Михалыч вернулся снова в палату, осведомиться о том, когда Лера сможет прийти позаниматься. Лера, забыв о своем синяке справа, повернулась к Владимиру Михалычу, у него сердце защемило, когда он увидел на ее виске здоровенный синячище. Он старался не подать виду и не показывать свою обеспокоенность, сдержанно и с нарочитым сарказмом спросил:
- Лер, откуда такой синячище?? – Впервые за долгое время он изображал хладнокровие и равнодушие, а не ощущал это по-настоящему.
- Ой… - Испуганно посмотрела Лера на врача и вся задергалась, засуетилась, желая спрятать этот огромный нелепый синяк, Владимир Михалыч тут же подскочил к кровати и аккуратно прижал ее руки к кровати:
- Тихо-тихо, лежи так, ты же под капельницей. – Прохрипел он и добавил. – Так откуда синяк? - Кажется его жест по отношению к Лере был излишним, но это произошло случайно, он не успел остановиться.
- Да так… - Уклончиво ответила Лера, стараясь не сталкиваться с ним взглядом, зная, что под этим взглядом она становилась безоружной и не могла не подчиниться.
- Где? – Строго продолжил мужчина, осторожно но в то же время властно сжимая ее пальцы. От чего у Леры просто перехватило дыхание, эта концентрация власти мощи и осторожности….Что все это значило?
- Да мимо ординаторской шла, слишком близко к двери. Сама виновата, в общем… - Тихо протараторила девушка, пряча глаза.
- Кто это был? – Недовольство слышалось в его голосе.
- Да это...случайно… - Все еще пыталась как-то отвести разговор.
- Кто? – Твердым железным голосом повторил Владимир Михалыч.
- Андрей Ильич….- Виноватым голосом ответила девушка. – Он не нарочно, я сама слишком близко … Но чем больше она бормотала, тем суровее становился его взгляд. Уж лучше бы он заставил ее молчать, что он, собственно, и сделал:
- Да не переживай ты так, я не собираюсь же его убивать! – Оборвал ее неуверенный голос мужчина и, улыбнувшись ласково, подмигнул ей.
В ординаторской, в связи с ремонтом, стоял дикий шум и треск, видимо, внизу или вверху что-то сверлили. Еще не все подтянулись в кабинет после совещания у главврача, поэтому Андрея Ильича Владимир Михалыч застал в полном одиночестве, выгодным для второго. Андрей Ильич на ходу поздоровался с Владимиром Михалычем и принялся заваривать себе чай. Владимир Михалыч прислонился к шкафу и, посмотрев на молодого врача недовольным взглядом, сказал:
- А вы монстр, Андрей Ильич. – Он окинул довольным взглядом немного напуганного врача, который явно пребывал в замешательстве.
- Это почему? – Невнятно спросил Андрей Ильич, застыв на месте.
- Калечите моих пациентов.
- В каком смысле? – Он, конечно, догадался, о чем речь, но сделал вид, что не понимает разговора. И вот тут-то внутри будто взорвался салют, где-то в области желудка, вот тут он снова пришел к тому убеждению, что строгий холодный и равнодушный Владимир Михалыч все же как-то относится к этой чудесной девочке….Неспроста все его как бы эти вопросы, как бы и без наезда, но дыма без огня не бывает….Не стал бы Владимир Михалыч заводить этот разговор ради шутки. Первым звоночком стало то, что уже в прошлый раз, когда Лера лежала в отделении, Владимир Михалыч, находя любую свободную минуту, постоянно забирал ее к себе на занятия.
- Владимир Михалыч, а что вы так забеспокоились? Я ведь случайно, откуда мне было знать, что Лера шла мимо двери. – Спокойно ответил Андрей Ильич, выдержав паузу.
- Леру не калечить мне, врач…. - Сквозь зубы процедил мужчина, сделав циничный тон, акцентируя внимание собеседника на слове врач. Холодным и неприятным взглядом он окинул Андрея Ильича, который между тем, с некой расслабленностью и наглецой усмехнулся в ответ:
- А я слышал, вы там кровати вчера Лере двигали, что-то раньше я за вами не замечал подобной отзывчивости….- Отомстил за угрозы Владимира Михалыча молодой врач, самодовольно потирая руки.
- Аккуратнее на поворотах, Андрей Ильич, не выходи за рамки.
- Просто уж больно вы, не побоюсь этого слова, заботитесь о Лере, это вроде бы, если мне не изменяет память, не входит в функции врача по физкультуре. – Все с той же самодовольной улыбкой и раскованностью ответил Андрей Ильич.
Продолжение следует...
Глава 5
- Мои функции я определяю сам, а калечить каким-либо образом моих пациентов я не позволю. Чтобы с Лерой, как с хрустальной вазой, ясно? -Владимир Михалыч вылил в раковину остатки остывшего чая, сполоснул чашку и направился к двери, он услышал, что Андрей Ильич все еще продолжает свои попытки уличить его в чувствах к Лере. Владимир Михалыч остановился в дверях и железным холодным тоном произнес:
- Я бы не советовал перечить мне, во-первых, я тебя старше на много лет, во-вторых, я здесь работаю поболее твоего, и в случае чего я никак не пострадаю и место рабочее не потеряю. А ты пыл поумерь, лечи, а не следи за другими. – И он вышел из кабинета, оставив дверь открытой.
Лера с неподдельным удовольствием, скрестив ноги, как турок, и натянув платье на коленки, поглощала любимую манную кашу. Тумбочка была завалена фантиками из-под конфет и жвачки. Собранный еще с утра хвост уже растрепался и похож уже был явно не на хвост, платье, натянутое на коленки, постоянно сползало оттуда наверх, из-за позы, в которой сидела Лера. Дверь в палату с шумом открылась, и вошел тот самый молоденький робкий интерн, Владимир Михалыч зашел следом за ним, он приостановился, наблюдая за Лерой. Он не понимал, как она может с таким удовольствием поглощать кашу, размахивая при этом своим почти развалившимся хвостом, он увидел на ее тумбочке кучу фантиков и улыбнулся этому, подумав о том, какая же она все-таки милая…чудесная…Не подозревающая, какие кипят страсти за пределами ее палаты между ним и Андреем.
Интерн уже закончил с последней пациенткой и направился в сторону Леры, но дорогу ему загородил доблестный Владимир Михалыч. Лера, увидев мужчину прямо перед собой, поставила на тумбочку тарелку с недоеденной манкой, спустила ноги с кровати, поправив платье.
- Время есть? – Как обычно, спросил физрук.
- Есть! – Послушно ответила Лера, глаза ее уже загорелись от предстоящей работы в зале.
- Пошли в зал, заниматься.
- Хорошо, сейчас, я быстренько переоденусь. – Ответила Лера, доставая из сумки спортивные штаны и футболку.
- Переодевайся. – Невозмутимо ответила мужчина и не сдвинулся с места. Лера в ожидании замерла, но он уходить никуда не собирался. Кажется, ставить Леру в неловкие ситуации, было для него еще тем развлечением…Пришлось переодеваться прямо перед ним, а он тем временем делал вид, что вовсе не замечал интерна, который отчаянно позади него пытался привлечь внимание к себе. Владимир Михалыч вывел Леру в коридор, слегка подталкивая ее своей ладонью в спину, загораживая ее нарочно от интерна, а тот отчаянно семенил за ними до самого кабинета, пытаясь остановить их, но врач нарочно не замечал его.
Кроме них никого не было в зале. Он сидел близко-близко напротив, придерживая своими ногами ее стопы, чтобы они никуда не разъехались. Между ними было крайне маленькое расстояние, Лера немного как-то волновалась, теряясь от такого маленького расстояния. От него не пахло никакой туалетной водой, он не был шикарно одет, но поверьте, он не нуждался во всем этом, его внешность говорила сама за себя, он не утверждался за счет каких-то аксессуаров или брендов, он воспринимался, прежде всего, как личность, внешность его была настолько близка к тому самому идеальному мужчине, что он не нуждался, так сказать, ни в каком оформлении. Лера видела все это и тихо сгорала от восторга в глубине души…
Он очень больно сжал ее колени и сказал, что она должна медленно не торопясь встать, при этом колени до конца разгибать нельзя, а он будет помогать ей, держать колени. Для Леры подобное упражнение показалось чем-то из области фантастики, так как колени ее в принципе не особо-то и слушались. Было больно, но надо было делать, никуда не денешься, если хочешь, чтобы хоть что-то изменилось к лучшему, приходится терпеть что-то, точнее - все! Тело порой не слушалось ее, и она несколько раз, поддаваясь вперед, падала на него, хватаясь за его плечи или опираясь руками о его ноги. Ей от этого было ужасно неловко, но в то же время она испытывала приятное чувство, когда падая, она упиралась руками в его упругие твердые плечи, ощущая его силу и мощь, ощущая по-настоящему опору и безопасность, которую он обеспечивал ей. Все это приводило Леру в неимоверный восторг. Оказываясь вынуждено близко к нему, она не задерживалась ни на минуту, дабы не дать ощутить ему свой восторг и трепет. Что-то в нем было такое….Необъяснимое. Его нельзя было назвать привлекательным, это было что-то более основательное и глубокое, стоило только хотя бы чуть-чуть раскрыть его и начинаешь осознавать его ценность. Владимир Михалыч обладал скептическим и сложно-вредным характером, почти никто не стремился особо его раскрывать и общаться с ним, все только удивлялись, как только Лера может с ним общаться так легко и запросто, притом так много!
В конце занятия, физрук сообщил Лере о том, что он нашел для нее довольно полезное упражнение, которое носило весьма смешное название «зайчик». Ей было весело уже от самого названия, но на этом все не закончилось, неугомонный врач встал перед зеркалом и принялся ей проводить мастер класс по упражнению на собственном примере, начав как пружинка на полусогнутых коленях приседать быстро-быстро, лицо при этом его оставалось крайне серьезным. Лера с трудом сдерживалась от распирающего ее хохота, стараясь смотреть не на него, а куда-то сквозь него. Наконец, пытка с эти мастер классом была закончена, Владимир Михалыч сел за стол и, сложив руки, спросил у нее:
- А ты на дискотеки, наверное, не ходишь? - Иногда он вел себя будто древний старик, пытался казаться лет на 80, когда заводил подобные разговоры.
- Не-а, не хожу. – Беззаботно ответила Лера, поправляя гамаши, которые на коленях собрались в гармошку, взгляд ее был веселым и беспечным.
- Комплексуешь, да? – С пониманием спросил мужчина, ища в ее взгляде хотя бы тень грусти, но Лера по-прежнему была весела:
- Нет, просто не понравилось там, была пару раз.
- Ну, все равно, ты, наверное, комплексуешь из-за того, что у тебя все не как у других девушек, ну, ты же и сама видишь, что коленки туда сюда, походка кривенькая… - Ему хотелось вывести ее на эмоции, ведь логично же, что девушка в юном возрасте печется о внешности? Но не Лера....
- Ну, и что? Я уже давно не комплексую по этому поводу, у меня нет этой проблемы. – Весело отозвалась Лера.
- Что прям совсем-совсем? – Недоверчиво посмотрел на нее физрук, теребя карандаш в руках.
- Совсем-совсем. Я довольна собой, меня все устраивает, но стать лучше я никогда не против, как и любой человек. – Она улыбнулась непонимающе и наивно и направилась в свою палату. Владимир Михалыч вышел вслед за ней и, подождав, пока она дойдет до конца коридора, окрикнул ее:
- Лерка, я все вижу, я за тобой слежу, ходи так, как я тебя учу! – Он подмигнул ей на прощание.
Вечером у нее начало все ныть, спина, колени, стопы, сегодня ее не тянуло ни на какие прогулки по коридору, она валялась, распластавшись на кровати. Разбросав ноги по подушке, лежа на животе Лера старательно выводила новый рисунок на листочке. Но мысли ее уносились далеко-далеко от этого рисунка….
Робко и несмело впервые она вдруг задумалась о Владимире Михалыче….Она считала его идеальным мужчиной с его неидеальным скверноватым характером и совсем не роскошной внешностью. Он всего лишь был всегда чист, аккуратен, в нем всегда ощущалась его сила, сила духа, стержень, а что еще требовалось от мужчины? Да собственно ничего более. Причем необходимо подчеркнуть, что только к Лере он относился более или менее легко, несмотря на то, что постоянно говорил о ее «кривенькой» неправильной походке, но говорил безо всякого зла, а просто констатировал факт. А еще он постоянно недовольно ворчал, что мол, ох Лера, как же ты утомила меня, как же я от тебя устал, иди к себе в палату, я хочу отдохнуть. Хотя то и дело сам ловил ее в коридоре при любом удобном случае и тащил заниматься в зал!
В голове у Леры, пока она мечтательно размышляла о Владимире Михалыче, всплыл один очень интересный факт. В декабре папе позвонил его друг, через которого Леру всегда устраивали в больницу, друг сам был врачом, так вот он позвонил и сказал папе о том, что Леру мол ищет врач, мол полгода уже прошло, ей снова нужно на лечение ложиться. Тогда Лера решила, что это, наверняка, Андрей Ильич интересовался, но позже тот ответил ей, что ни у кого про нее не спрашивал...Тогда Лера решила, что он соврал от стеснения, но теперь все становилось ясно. Он действительно не спрашивал о ней, спрашивал Владимир Михалыч, потому что он как раз и давал ей задания на полгода, да и кроме него и Андрея Ильича никто не мог интересоваться ей. Тем более, что встретив папиного друга в тот день, когда Владимир Михалыч двигал у нее кровати, папин друг прямо так и сказал, мол слышал, что ты передвигаешься по палате на кровати! А кровати двигал физрук….Во всей этой истории был еще один маленький, но очень приятный нюанс, когда Владимир Михалыч хватился ее, прошло всего четыре месяца, а не полгода! От всех эти мыслей ей захотелось скакать на кровати от радости… Для нее сей факт был крайне приятен и не безразличен, для нее теперь это было важно…ТЕПЕРЬ…Когда все складывалось так, как складывалось…И картина выстроилась логично и завершено. С чувством полного удовлетворения Лера залезла под одеяло, обняла мишку и довольная с улыбкой на лице провалилась в сон. Влюбленность? Вероятно, да...!
Пятница подкралась незаметно, пятница в больнице это день перед двухсуточным затишьем и полным вымиранием всякой жизни в отделении, в выходные здесь было невыносимо скучно, тоскливо, серо и пережить эти два дня было практически нереально! Лера терпеть не могла выходные в больнице, поэтому всегда в пятницу мечтала, чтобы день этот ни за что на свете не заканчивался. Плюс ко всему теперь, в силу всей развернувшейся ситуации, ей совсем-совсем не хотелось выписываться, и желание пережить пятницу быстро-быстро, росло с каждой минутой….Все шло, как обычно, был обход, правда, Андрей Ильич почему-то сегодня не навестил ее! Вообще такое случилось впервые за все время, обычно, он ответственно приходил каждое утро и интересовался ее состоянием. Время быстро добежало до обеда, соседки по палате открыли какие-то свои баночки, с соседних тумбочек потянуло каким-то ароматным мясным соусом. Лера в это время поглощала рисовую кашу на молоке, но учуяв мясной аромат, аппетит сразу же был убит, Лера с трудом проглотила кашу, застыла, размышляя о том, как бы ей спокойно доесть свой обед. Последний месяц она на дух не переносила вкус и запах мяса и плюс к этому же появилось дикое отвращение к шоколаду, видимо, из-за переедания, скорее всего это желудок реагировал на неправильное питание в семестре всякими булочка и пиццами. Но идти ко врачам разбираться не хотелось, можно же подождать, пока само отвалиться. Что-нибудь))) Лера смотрела по сторонам, как обычно сидела на кровати, поджав и скрестив ноги между собой, лицо ее было недовольным. В палату вошел Владимир Михалыч, он сел на кровать напротив, которую еще пока не успели занять. Он задумчиво склонился к Лере и посмотрел на нее строго. Лера оттянула платье на коленки, лицо ее по-прежнему было недовольным, ощущая этот запах мяса она не могла думать о чем-то другом, уж больно бил этот запах в нос. Владимиру Михалычу было крайне смешно смотреть на сморщенное лицо Леры, он, спрятав свою улыбку и умиление, спросил, как обычно:
- Время есть?
- Есть… - С крайне несчастным выражением лица ответила Лера, прожевывая нехотя кашу.
- Что это ты какая-то кислая? – Он улыбнулся едва заметно, вынимая тарелку с остывшей кашей из ее рук.
- Тошнит. – Ответила девушка, наполняя стакан холодной водой.
- Переела? Ты заниматься-то можешь?
- А вы чувствуете запах мяса? Такой…Конкретный я бы сказала.
- Ну, да…Но обычный запах, абсолютно обычный.
- Не знаю…Меня тошнит от этого запаха, я его даже есть не могу.
- Так, что ты тянешь, скажи Андрею Ильичу. Или сказала уже?
- Нет еще.
- И давно это у тебя?
- Месяц где-то.
- А почему сегодня не сказала Андрею Ильичу? Чего тянешь?
- Он сегодня не заходил, может быть, его нет в отделении.
- Вообще-то я его видел, он уходил на обход, так что…- Задумчиво ответил физрук, поднимаясь с кровати, продумывая уже свой план в голове. Он окинул палату отсутствующим взглядом, остановился снова на Лере и строго прохрипел:
- Тебе так сидеть нельзя, итак всю спину скривила, так хуже будет.
- Ну…. Я так всегда сижу, так удобно. – Улыбнулась Лера, хлопая ресницами.
- Нельзя! – Растягивая буквы ответил мужчина и добавил – Через полчаса жду в зале тебя.
Владимир Михалыч стремительно вышел из палаты и направился на поиски Андрея Ильича. Поиски продолжались недолго, мужчина нашел Андрея Ильича на посту, он отвел его в сторону и зло процедил:
- Твоей пациентке, которую ты не удостоил обходом, плохо вообще-то, Андрей Ильич. Конечно, он раздувал сейчас скандал из "ничего", но каждый шанс стать лучше и заботливее, чем Андрей, он торопился использовать на всю катушку. Конкуренция, однако, мотивирует!
- Я не успел до нее дойти. – Попытался отвертеться врач от очередного обвинения в свой адрес, которые теперь сыпались в его сторону от врача по физкультуре чуть ли не каждый день и все они были связаны с Лерой.
- Не ври. – Оборвал его Владимир Михалыч и строго сухо добавил – Ты час назад закончил обход, а к ней не заходил. Знаешь что, Андрей, это не профессионально – переносить свои личные эмоции и чувства на работу с пациентом. Если не можешь держать себя в руках – нечего здесь делать тогда. – Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и пошел прочь.
- Ревности, Владимир Михалыч, ревности! – Крикнул вслед уходящему Владимиру Михалычу, молодой врач.
- А это уже не твое дело. – Лицо его напряглось и исказилось в недоброй гримасе, взгляд его был тяжелым и холодным.
Продолжение следует...
Глава 6
В обеденный перерыв Андрей Ильич застал в ординаторской Лидочку, которая была инструктором по физкультуре, с ней они хорошо ладили, общались часто, болтали в перерывах. Увидев Лидочку, Андрей Ильич бросил как бы между делом:
- Владимир Михалыч ведет себя неадекватно. – Уж больно хотелось ему кому-то да пожаловаться на свой конфликт с врачом по физкультуре, который набирал обороты. Лидочка проводила много времени в кабинете с Владимиром Михалычем по работе, потому именно с ней Андрею Ильичу не терпелось обсудить врача, иначе он начинал уже ощущать себя полным идиотом, неужели никто не видел, что с доблестным Владимиром Михалычем происходит что-то явно неадекватное?
- Может проблемы…- Спокойно ответила Лидия Николаевна, которую как раз-таки все и называли Лидочкой.
- Какие проблемы? – С сомнением и иронией в голосе ответил врач и продолжил – Он одинок, он же как волк, так что проблемы, выходит, не совсем-то и домашние.
- И с чем же тогда ты это связываешь? Да кстати, а в чем его неадекватность? – Она сощурилась и принялась грызть ручку.
- Да он то и дело до меня докапывается, причем постоянно доблестно бросается на защиту Леры, ну девушка из четвертой палаты, в сером платье ходит…худенькая такая…- Тут Андрей Ильич занервничал, стараясь сказать имя Леры с пренебрежением и напускным равнодушием, дабы не спалиться.
- А….Слышала и видела, да-да, он активно ей во всем помогает… - Засмеялась Лидочка и посмотрела на реакцию врача, который в свою очередь заметно напрягся. Лидия Николаевна хитренько улыбалась, в глазах ее загорелись озорные огоньки, а в голосе слышалось одобрение и забота, она не была на стороне Андрея Ильича. – А ты-то что напрягся?
- Я? Да еще бы не напрягаться. Он постоянно ходит замечания мне делает, мол, ты не сделал то, ты забыл это…
- Андрюш, расслабься и не мешай ему… И не переходи ему дорогу, он и так не самый счастливый мужчина. Тебе-то что до нее? Или она тебя тоже прямо-таки волнует? – Приподняла игриво брови Лидочка, губы ее растягивались в улыбке.
- Меня?...- Тяжело вздохнул Андрей Ильич, нервно помешивая кофе в бокале.
- Андрюх, она для тебя не первая и не последняя, а вот для Владимира Михалыча она, я думаю, последний шанс, последний свет…Отогреться и быть счастливым. Не мешай ему. – Ответила Лидочка, взъерошив свои короткие черные, как смола, волосы и вышла из ординаторской, оставив неудовлетворенного беседой Андрея Ильича, который так рассчитывал хоть на чью-то поддержку…
Владимир Михалыч на самом деле переменился, нельзя сказать, что кардинально, он не стал более приветлив или мил, так как это в принципе было не присуще ему, но глаза его изменились…Глаза, некогда глубоко печальные, исполненные безнадегой и пустотой, смотрели теперь по-другому. Это сложно описать, это очень глубокое некое тайное изменение, его трудно просто так заметить, но что-то теперь было в нем не так, как раньше…
Он снова имел возможность наблюдать за звонкой веселой Лерой, которая скакала по палате, что-то рассказывала своим соседкам по палате, угощала всех своими любимыми конфетами, разливала всем чай из своего чайника, в общем в ней бурлила жизнь, ни на минуту не останавливаясь и не замедляя темпа. Владимир Михалыч с несвойственной ему нежностью наблюдал за ней из коридора, делая вид, что кого-то ждет. Что это была за девочка? Она общалась со всеми, абсолютно со всеми, постоянно рассказывала свои истории из жизни, на любую тему у нее была своя история, жизнь у нее, судя по всему, была яркая и бурная. Нет, она не принадлежала к числу надоедливых глупых женщин, бесконечно болтающих, которые делают вид, что все все-все знают! Когда Лера говорила своим веселым звонким живым голосом сердце переполнялось какой-то необыкновенной легкостью, освобождаясь от боли и льда в сердце, который годами был в нем…Владимир Михалыч, как и Андрей Ильич, заметил, что Лера была определенно наделена каким-то даром, с помощью которого растапливала сердце любого человека, даже если не любого, то очень и очень многих, кто находился около нее. Вокруг нее всегда была особенная атмосфера, какая-то легкость и бесконечный оптимизм. Она словно бабочка, порхала по этой жизни, стараясь не замечать грубость и злость, пропуская их мимо себя, широко распахивая свои объятия и улыбаясь, идя навстречу новым событиям, людям…
После обеда во время тихого часа Андрей Ильич тихо зашел в палату и присел на краешек кровати, на которой спала Лера. Девушка спала крепким сладким сном, поджав под себя ноги, прижимая в груди своего мишку. В палату заглянула медсестра и сообщила о том, что у Леры было очень низкое давление, врач попросил набрать в шприц кофеин, необходимо было поднять Лере давление, иначе в таком состоянии она могла спать целыми днями, не имея сил дойти даже до кабинета по ЛФК.
- Лера, Леруууунь, проспайся!.... – Он легонько похлопал ее по щекам, несколько раз громко позвал ее, и она наконец-то открыла свои большие карие глаза, и лицо ее тут же озарила сонная улыбка.
- Вы что укол мне будете делать? – Удивленно спросила девушка, увидев в руках врача шприц.
- Укол, кофенин, ато ты у нас вообще расклеишься и будешь спящей красавицей. – Заботливо и нежно ответил Андрей Ильич, аккуратно пододвигая ее руку поближе к себе.
- Не бойся. – Он ласково улыбнулся и медленно ввел раствор в вену. – Резко не вставать, минут двадцать полежи, потом будешь человеком. Владимир Михалыч мне сказал, что у тебя что-то с желудком?
- Да, есть такое дело. – Недовольно скривила губки Лера.
- Я договорился, завтра тебя посмотрят врачи, тебя сводят в другое отделение, хорошо?
- Спасибо вам большое. – С благодарностью ответила девушка и улыбнулась.
В это время Владимир Михалыч обедал у себя в кабинете, Лидочка принесла на работу плов, угостив им и врача по физкультуре в том числе. Она с заботой и пониманием относилась к Владимиру Михалычу, зная его нелегкую жизнь и непростой характер – скептичный, скрытный, не любил никого подпускать к себе. От него трудно было дождаться ласкового взгляда или одобрения, он вроде бы все понимал, совестливо занимался с каждым своим пациентом, но всегда был чем-то недоволен, озадачен, никогда ни к кому не привязывался, в коллективе говорили, что он угрюмый, сложный в общении и упертый в своих взглядах. Он создал вокруг себя атмосферу серого угрюмого едва заметного тления жизни, жизнь его протекала однообразно и скучно на самой глубине морской пучины. Из всех своих коллег он более или менее открыто и доверчиво относился к Лидочке, она легкая молодая и жизнерадостная, не грузит, а разгружает:
- Как ваши дела, Владимир Михалыч? Вышла вчера из отпуска и смотрю, вы весь прям какой-то другой! – Сказала Лидочка, помешивая сахар в чашке.
- Ой, Лидия Николаевна, где уж там другой? – Отмахнулся мужчина, иронично улыбаясь.
- Другой, другой, глаза у вас другие. – Настаивала Лидочка.
- Неужто ты никогда меня таким не видела?
- Никогда. Поэтому я вам и говорю об этом, Владимир Михалыч.
В кабинет открылась дверь, вошел заведующий отделением, позвал с собой Лидию Николаевну, и они вместе удалились куда-то по делу. Владимир Михалыч торопливо допил чай, помыл чашку и, проходя мимо зеркала, остановился, посмотрев в свои глаза в отражении. И он с удивлением обнаружил в этих глазах нечто иное, чего не было раньше. В его взгляде появилось какое-то тепло и мягкость. Он поправил на себе водолазку, взъерошил волосы и вышел из кабинета, размышляя о той перемене, что произошла с ним…В спортзале его уже ждала Лера, начав заниматься без него.
- Как дела? – Увидев Леру, спросил мужчина. Он прекрасно видел, что она делает ошибки на тренажере, но не стал говорить о них сразу, давая ей возможность прочувствовать, как работают ее мышцы, возможно, она сама исправит их потом.
- Уже отлично, Андрей Ильич вколол мне кофеин, я чувствую себя намного лучше, чем утром.
- У меня сейчас дела, надо прочитать тут одну историю болезни, ты сама занимайся. – Устало отозвался врач, в своем духе в общем, роясь в бумажках.
- Хорошо. – Спокойно ответила Лера, улыбнувшись ему легко и непринужденно.
Через пять минут он все же не выдержал, не мог не обращать на не внимания:
- Хорошая у меня работа, да? Следить за тобой. – Хитро улыбаясь, сказал Владимир Михалыч, оторвавшись от своих бумаг.
- Точно. – Засмеялась Лера, потом недовольно посмотрела на свои коленки и спросила – А если коленки опять куда-то уходят, что делать?
- Делай то, что я сказал, десять тысяч раз сделаешь, тогда и поговорим.
- Ладно. – Вздохнула Лера и принялась снова делать упражнения.
Он все же не выдержал, бросил свои бумаги, снял халат, который ему всегда мешался, непонятно только, зачем он его надевал? Кстати сказать, на днях Лера во время занятий слышала его разговор с коллегой, которая убеждала его в том, что стирать надо в стиральной машинке, а не руками, что мол с ней нет проблем и все легко, на что Владимир Михалыч гордо заявил, что стирает исключительно руками в тазике, мол ничем не хуже, чем в вашей машинке. Но Лере казалось, что он все-таки не прав, она имела возможность разглядеть его халат, когда он висел на тренажере, на котором она занималась. Халат был каким-то замученным, затрепанным, давно уже потерявшим свою белизну, плохо отглаженным, в общем, лучше бы он стирал его в машинке. Да и при том, несмотря на то, что халатом своим он гордился, на занятиях с Лерой халат свой он всегда оставлял в кабинете, видимо, не так уж он и гордился им.
- Так, садись, объясню тебе кое-что, насчет того, как работают твои мышцы. – Он отодвинул стул и сел напротив, открывая огромную энциклопедию, в которой было много-много рисунков мышц, костей, скелетов, да еще там было полно статей мелкими буквами, в которых Лера абсолютно ничего не понимала. Она внимательно всегда выслушивала все его объяснения, послушно мотала головой, изображала полное понимание, слушала, не перебивая его. А он мог долго что-то объяснять, рассказывать, убеждать ее в чем-то, говорить крайне непонятные слова, но он был уверен, что она все понимает! Такие беседы заканчивались тем, что либо он жаловался, что она его утомила и он просил оставить его, либо он брался осматривать ее позвоночник. Сегодня закончилось тем, что он подозвал ее к себе, повернул к себе спиной и стал прощупывать поясницу, Лера поморщилась от боли, поджав губки, стараясь не подавать виду.
- Больно так? – Спросил Владимир Михалыч, обхватив ее талию руками и надавливая на позвоночник большими пальцами, резкая боль проскочила под его пальцами, девушка вздрогнула и пискнула, она никогда не показывала свою боль, она ненавидела быть перед ним слабой и больной, именно больной! Ну и пусть он видел, что она больна, но она делала все, лишь бы только не показывать никогда свою боль, болезнь, она не хотела, чтобы он думал о ней, как обо всех пациентах, которые жаловались, страдали, жили своей болезнью…Она делала все, чтобы только избежать этого. И он видел, как она стремится быть другой, быть легкой, быть здоровой, не признаваясь ему в том, что да…где-то, может, и болит и ноет, она не хотела…
- Значит больно…Подожди, еще посмотрю… - Задумчиво прохрипел мужчина и продолжил перебирать пальцами по позвоночнику, подвинувшись к ней поближе и еще крепче замкнул свои пальцы на ее талии, сильнее нажимая на позвонки. Но теперь ей было не до боли…Чем крепче он смыкал свои пальцы на ее талии, тем сильнее внутри надувался огромный шар, в котором хранились все ее трепетные и нежные чувства к нему, которые по-настоящему она имела возможность распознать только сейчас…Абсолютно неожиданно для себя…Она опустила глаза, будто боялась, что кто-то может прочесть в них что-то тайное, глубокое, спрятанное ото всех. Опустив глаза, девушка увидела, как его большие сильные руки охватили ее талию, ее ввел в дикий восторг тот факт, что он мог охватить ее талию своими пальцами!!! Неужто она так мала, а он так огромен??? Этот факт….Ввергал ее в чудесное состояние волнения и ощущение какой-то надежнейшей защиты и опоры…Это ж представляете, в таких больших руках, в таких огромных объятиях можно было укрыться от всего что угодно на свете!!! И она это как-то вот сразу поняла, увидев его руки…Вместе с тем ей хотелось провалиться под землю, она ужасно боялась выдать свое волнение и трепет…От его рук исходило горячее тепло, которая она чувствовала, от чего кровь ее закипела внутри, набрав неимоверную скорость….Она думала лишь о том, чтобы только скрыть от него то, что внутри в ее душе что-то откликнулось на него…Он не должен был знать об этом никогда-никогда!!! Ее охватил одновременно еще и стыд, разве такие как он могут любить и быть нежными и могут ли такие, как он понять чьи-то нежные порывы и симпатии???...Ей казалось, что это нереально и невозможно. Она понимала, что приятно чье-то прикосновение может быть лишь в том случае, если тебе нравится человек…И его прикосновение вызывало в ней бурю неизвестных и непонятных для нее эмоций и оно было ей приятно, как приятно бывает нам лет в двенадцать, когда любимый нами мальчишка невинно и чисто держит тебя за ручку…
Через это его прикосновение Лера ощутила эту его неимоверную мощь и силу, которая лишала ее здравомыслия, именно такая мощь сила, которую она когда-то представляла себе в идеальном мужчине…И власть…Безграничная, уверенная, твердая, но главное – порядочная и осознанная… С ним не хотелось спорить, ему просто хотелось подчиняться…Потому что он был порядочен и ему можно было довериться… И если бы не это обычное, казалось бы, прикосновение, она бы никогда не узнала того потенциала, который скрывался в нем…
Глава 7
Уже погас свет по всех палатах, только над Леркиной кроватью горел тусклый свет, она сидела на кровати, забившись в угол, подтянув под себя ноги, неопределенная тоска и непонимание охватили ее, было грустно. (Любовь - думала юная Лера, созависимость - говорила Валерия спустя 10 лет, но об этом уже во второй части))) Просто грустно. Теперь она совсем-совсем не понимала, что же будет дальше. Владимир Михалыч волновал ее, приводил ее душу в состояние беспокойства, она видела, как прекрасен этот мужчина, как проста его внешность и вместе с тем великолепна. А стоило ему лишь дотронуться до нее, даже если от прикосновения его было больно, она все равно испытывала восторг, захлебываясь от эмоций, ощущая его мощь и его крепкую стать, его силу, ведь ей так не хватало этого в других… С одной стороны она внятно не могла даже объяснить то, что происходило в ее душе, такого с ней еще никогда не случалось, такого отношения к мужчине…Но с другой стороны она абсолютно четко осознавала и ощущала свою тягу к нему, свое желание снова и снова оказываться с ним рядом и подчиняться ему… (Какая же глупость, скажете вы, да и я в 32 так думаю, желать подчиняться, опять же, спустя 10 лет желание подчиняться будет для Леры полным улетом дичью и чем-то невозможным). И она ничего не боялась, никогда не злилась а него, что бы он там ни говорил, она исполняла все его указания спокойно и безропотно, не вдумываясь, не сопротивляясь. Она относилась к нему особенно, как никогда ни к кому в жизни не относилась. И если бы кто-нибудь спросил ее, влюблена ли она в него, она бы не смогла ответить точно и однозначно…Потому что те чувства, что разрывали ее изнутри, они не имели названия, они никак не объяснялись, ей казалось, что любовь – это слишком узкое понятие для ее чувств…Было что-то большее, что-то совсем непонятное, что заставляло ее беспрекословно слушать все его слова и послушно исполнять его приказы. Сейчас она думала лишь о том, что должно произойти что-то такое, чтобы лопнул этот мыльный пузырь. От его прикосновений она испытывала восторг, а душа ее рвалась на волю…
Понедельник, наконец, наступил, а с ним и новые истории. Сегодня, например, надо сдать кровь, Лера плюхнулась на стул, вытянув руку, взгляд ее упал на стол, и она увидела пять пробирок. Девушка перевела удивленный взгляд на медсестру:
- Это что, все мне? В пять пробирок будете брать кровь???
- Тебе-тебе, побольше крови возьмем, ато другие сдавать не хотят, за все отделение сдашь! – Пошутила Клара, заботливо перевязывая тоненькую ручку Леры.
Из кабинета Лера ползла неуверенной походкой, ощущая в теле слабость, голова была какой-то мутной. Навстречу ей бодренько шел Владимир Михалыч, Лера пыталась ускорить шаг и идти ровно, она улыбнулась ему, но тут же перед глазами все поплыло, она все же потеряла равновесие, отчаянно цепляясь за воздух, правда, она не могла толком скоординировать свои движения. Владимир Михалыч в два шага преодолел расстояние между ними, подоспев к Лере ровно в тот момент, когда она начала падать. Он подхватил ее на руки, увидев, как она слабо улыбается, несмотря на полуобморочное состояние:
- Здрасти, Владимир Михалыч. – Протянула девушка, улыбаясь. "Черт бы побрал эту девчонку, она вообще умеет не улыбаться??" - не без зависти подумал физрук.
Его сердце дрогнуло, когда он увидел, как улыбаются ее большие добрые глаза, он не стал рисковать и снова ставить ее на ноги, решив, что лучше сам донесет ее до палаты. Тем более такой повод подобраться к ней поближе, но без всяких подозрений со стороны коллектива.
- Владимир Михалыч, да что вы, я могу идти сама… - Едва смогла выговорить Лера.
- Я уже видел, как ты можешь! – Улыбнулся мужчина, взгляд его был встревоженным и напряженным.
В палате их уже дожидался Андрей Ильич, увидев Леру на руках у Владимира Михалыча, он всполошился и разволновался:
- Что с ней?? - Голос его сорвался и перешел на писк, от чего он выглядел каким-то беспомощным и маленьким. Незрелым, в общем.
- С ней, Андрей Ильич, следствие невыполнения своих обязанностей ее лечащего врача. – Сухо и раздраженно ответил мужчина, помогая Лере улечься на кровать, поправляя ей подушку. А как же не приткнуть-то врагу, Владимир не упускал теперь ни одной возможности достать коллегу.
- Да я-то опять при чем??? – Нервно и обиженно спросил молодой врач, с ненавистью посмотрев на Владимира Михалыча.
- Ты прекрасно знал, что у Леры постоянно падает давление, но ничего не предпринял. – Он отошел в сторону, подозвав врача и тихо, сквозь зубы процедил ему:
- Тебе же важнее твои эмоции, чем ее здоровье, у нее каждое утро восемьдесят на шестьдесят давление, вечером тоже самое, а ты даже внимания не обращаешь на сей факт, врач. – Он был строг, он устал видеть это мальчишество в поведении вполне уже взрослого врача.
- Лера, никуда не ходи, выпей крепкий сладкий чай, и не вздумай являться на занятие, я не буду сегодня с тобой проводить тренировку. – Строго добавил мужчина, повернувшись к Лере.
- Ну, Владимир Михалыч, ну, можно попозже к вам??? Ну, пожалуйста? – Взмолилась Лера, приподнявшись на кровати, взгляд ее был милым и грустным, но он не поддался ее чарам:
- Так, я сказал нет, значит нет. – Он подмигнул ей и вышел из палаты, оставив Леру и Андрея Ильича наедине. Лера перевела свой умоляющий и очаровательный взгляд на врача, ища поддержки, но, увы, он был того же мнения:
- Владимир Михалыч, прав, сегодня никаких нагрузок, лежать.
- Вы же знаете, я не смогу усидеть на одном месте… - С озорной улыбкой ответила девушка, болтая стопами в разные стороны.
- Я тебя к кровати привяжу, Лера! Пока я тебе не разрешу, ты не встанешь, поняла? – Строго сказал Андрей Ильич, но после тоже улыбнулся.
- Ладно, так и быть… - Но глазами она указала мечтательно на дверь, давая понять, что лежать она не собирается…
- Лера!! Лежать, я сказал, сейчас медсестру пришлю, таблетки дадут. – Пробасил строго врач, погрозив ей пальцем.
- А сладкий черный чай? – Нет, она не хотела терять ни минуты, лежать, сидеть, все это ее жутко выматывало и утомляло.
- Это не способ, главное – лежать. Я проверю. – Улыбнулся на прощание Андрей Ильич.
Напряжение между Андреем Ильичем и Владимиром Михалычем нарастало с каждым днем, это напряжение, конечно же, искало определенного выхода. Молодой врач жутко ревновал Леру к Владимиру Михалычу, который, как казалось Андрею Ильичу, уже успел заполнить все ее мысли и взволновать сердце. Видел Андрей Ильич эту идиллическую сцену, как Владимир Михалыч заботливо нес Лерку на руках, видел он и то, как Владимир Михалыч уже и сам не желал никого к ней подпускать, он просто оккупировал ее, не давая другим к ней приближаться. Абьюз, скажете вы, да и будете правы))))) А ведь это он еще не женился на ней...!
Конечно же, Лера не стала лежать без дела весь день, тем более что она никому этого не обещала. Часа через два стало лучше, и она тут же покинула свою палату, чтобы сообщить о своей полной боевой готовности, правда, Владимира Михалыча она встретила в коридоре, не успев дойти до его кабинета. Он строго и недовольно посмотрел на нее, увидев ее в коридоре:
- Куда пошла???
- Я хотела сказать вам, что отлично себя чувствую!! – Радостно ответила девушка, глаза ее снова светились счастьем и озорными огоньками.
- Хорошо….Раз так…Ну, пошли, покумекаем. – Это была его типичная фраза и означала она следующее: они садились за стол друг напротив друга, он доставал огромную анатомическую энциклопедию, показывал ей всякие мышцы, связки, кости, пояснял за что они все отвечают и в каком они у нее ужасном состоянии. Все это время Лера молча мотала головой и улыбалась, едва сдерживаясь от смеха, ее всегда приводили в веселую истерику все его скептические выводы.
- Ты можешь идти на пальчиках? – Спросил Владимир Михалыч, когда они шли по коридору в кабинет.
- Не могу. – Растерянно ответила девушка, когда он положил свою руку ей на спину, она ужасно разволновалась.
- Совсем-совсем не можешь? - Его пальцы будто провалились в ее спину, будто бы он не мог контролировать свои внезапные порывы...А Лера-то не дура, она умела маскировала свои эмоции, но видела абсолютно все.
- Если только с помощью.
- Давай, подержу тебя за руку. – Не дожидаясь ее ответа, он взял ее за руку. Лера неуклюже встала на пальчики, как плохая балерина, криво и шатко попыталась пройтись на пальчиках. У нее получалось плохо, некрасиво, она растерянно оглядывалась по сторонам, не видит ли кто еще эту дурацкую картину, никого почти не было и никто не видел, кроме Владимира Михалыча, а вот меньше всего и хотелось, чтобы видел он. Правда в этот момент она поняла для себя кое-что очень важное. Несмотря на то, что она еле-еле шла, почти не чувствуя толком земли под ногами, пусть и выглядела очень неуклюже, но чувствуя крепкую руку Владимира Михалыча, сердце ее успокаивалось и неуверенность почти сходила на нет, потому что она ощущала опору, поддержку, вот что помогало не думать плохо о себе…И такую опору она искала в жизни…А зря (спустя 10 лет поймет Лера))))
- Значит, не можешь… - Задумчиво сказал Владимир Михалыч, открывая дверь в кабинет. – Давай-ка я кое-что объясню тебе. Он снова принялся рисовать на маленьком обрывке листочка ее стопы, все эти четыре точки опоры, а не шесть, как у всех, в общем, все шло очень типично, через двадцать минут он устало прохрипел недовольным тоном:
- Уф, утомила ты меня, Лера, иди…Дай мне отдохнуть от тебя.. – Эти слова он всегда говорил с крайне измученным видом, словно это на самом деле ОНА уболтала его.
- Да, конечно! – С улыбкой ответила девушка, привыкшая к этим его словам, поднявшись со стула.
- Подожди-ка…Ты ведь ходишь как? Шатко, кривенько, некрасиво, а мы что должны с тобой сделать? Красоту. А ты идешь – коленки туда-сюда, стопы тянешь, на ноги наступаешь, как на палки, все неправильно… - Завел старую песенку Владимир Михалыч, сморщив лицо и размахивая руками, изображая образно ее походку.
- Да-да-да! Понимаю! – Покивала девушка и вышла из кабинета. Ее смех разбирал, они никогда не обижалась на его слова, потому что в этих словах не было зла и не было никакой цели обидеть ее, он просто повторял это, но звучало это не обидно, он всего лишь словесно обрисовывал ситуацию. Он не подбирал слов, разговаривая с ней, зная, что она сильная, что и не обратит внимания на эти его слова. А вообще, если сказать честно, ей последнее время начинало казаться, что он, говоря о ее кривой некрасивой походке, словно пытается убедить в этом себя…
Ей вспомнилось, как несколько дней назад они вдвоем с Владимиром Михалычем стояли перед зеркалом, и он с чисто мужской точки зрения оценивал, что ей идет, а что нет. Лера стояла, как обычно, выпрямив ноги, выгнув колени назад, она немного приподняла платье, чтобы он мог лучше разглядеть то, как она стоит и, как, собственно, все это смотрится.
- Я так всегда хожу…Так мне нравится больше, чем когда ноги согнуты в коленях, с согнутыми коленями я какая-то нелепая…- Вопросительно посмотрела Лера на Владимира Михалыча.
- Ну-ка согни… - Задумчиво попросил ее врач, потирая подбородок.
- Ну….Ужасно же… - Недовольно скривила губки девушка, согнув ноги в коленях, стоять так было крайне неудобно, вся устойчивость сразу же терялась, а вид был очень неуклюжий.
- А мне так нравится… - Пожал плечами мужчина, сохраняя равнодушие и сдержанность. Лера снова вернулась в свою любимую позу с выпрямленными ногами.
- Так ведь лучше!!! – Хулиганисто посмотрела девушка на Владимира Михалыча.
- А ты в платьях ходишь?
- Конечно….Зимой почти всегда в платьях и сапогах…- Она всегда на любой его вопрос отвечала прямо и с готовностью, не искала в них подвох или какие-то поводы для обид, он все ждал, когда же, наконец, она скажет "Владимир Михалыч, сам вы страшный и кривой!"
- И что? Нормально? – Недоверчиво посмотрел он на девушку.
- Абсолютно! Мальчикам нравится… - Хитро улыбнулась Лера, невозмутимо посмотрев на мужчину.
- Ладно….Пошли по делам…Ты к себе иди…- Видно было, что с ней он не согласен, не нравилось ему, как она выпрямляла ноги, натягивая их, как струны, уже в коридоре он окликнул уходящую Леру и, когда они встретились взглядом он долго смотрел на нее, думая о чем-то, а потом с улыбкой сказал ей как-то заботливо и ласково:
- Упертая ты…Лера….
Глава 8
Он вернулся в ординаторскую, пытаясь заняться другими делами, на столе его ждали новые документы, истории болезней, но он никак не мог переключиться ни на что, все еще думая о Лере…Он так и не понимал, что же это за девочка и, как ей удалось воспитать в себе безграничный оптимизм и настоящую любовь к себе, как ей удавалось быть такой раскрепощенной, смелой, как она смогла вот так просто принять все в себе? И он начинал понимать, что он - перфекционист, и сам принимает теперь ее такой, какая она есть - немного нелепой, немного неуклюжей, но ужасно привлекательной параллельно со всеми ее недостатками, в чем же был ее секрет? Может быть в том, что она всегда была открыта для всего и потому что она была естественной и всегда любила свою жизнь? Она ничего никогда не скрывала…Последние дни он ловил себя на мысли о том, что сердце его снова радуется и наполняется давно забытой для него нежностью и трепетом, когда он смотрит на нее, когда наблюдает за ней издалека…Но он отчаянно пытался убедить себя в том, что ходит она «кривенько и некрасиво»…Но мысли эти все реже и реже являлись к нему… Ему даже было стыдно за то, что все еще мог иногда так думать о той, кто доверяет ему всю себя.
Лера шла из процедурного кабинета, припадая на одну ногу, ей только что безжалостно вкололи ужасный укол, от которого боль распространялась по всей ноге, мешая идти нормально. По дороге в палату она встретила Владимира Михалыча, который увидев Леру, недовольно сморщился и сказал:
- Ну, кто тебя так ходить учил, Лера? - Он продолжал играть роль незаинтересованного мужика, с радостью находя недостатки в ней и озвучивая это, лишь бы только не понять, что как мужчина он уже не видит этого всего. Если только как доктор - реально по делу.
- Мне укол сделали вообще-то… - Обиженно ответила Лера, нахмурилась, но глаза ее улыбались.
- И что, болит?? – С сарказмом и иронией спросил мужчина, улыбаясь.
- Ужасно!!! – Широко распахнув свои глаза, ответила девушка, смешливо поджав губки.
- Ладно, я зайду попозже, давай-то до палаты пройдись, как я учил тебя, а я посмотрю… - Он расслабленно облокотился о поручни, которые были прибиты к стенам для больных и с улыбкой посмотрел на нее. Сопротивляться было бесполезно, Лера знала, что он от своего не отступиться, Лера нахмурилась, недовольно оторвалась от стенки и медленно пошла в палату.
- Ну!! Вот же…Ну, умница, умница, шикарно!!! – Восторженно протянул Владимир Михалыч, довольно смотря на свою подопечную, Лера обернулась и со счастливой улыбкой и бесконечной благодарностью посмотрела на врача. Он редко говорил такие слова кому-либо, эти слова просто так не говорились, их надо было заслуживать…И когда он что-то подобное ей говорил, она взлетала словно на крыльях, готовая свернуть горы…У палаты ее встретила та самая сиделка из соседней палаты, которая недавно разговаривала с ней про Владимира Михалыча.
- С укола идешь? – Но судя по ее хитрейшему заговорщическому взгляду ее интересовал не укол, а что-то другое…
- Да…Воткнули, болит, ужас..- Лера судорожно соображала, о чем же будет допытываться назойливая сиделка. Душа ее почуяла неладное еще на этапе одного только взгляда этой женщины.
- Слушай, я что спросить-то хотела… - Сиделка нагло и резко приблизилась к Лере и тихо продолжила – Ты сейчас та-а-а-а-а-к улыбалась Владимиру Михалычу… - Закатила глаза сиделка и засмеялась, похлопывая Леру по спине. Лера стояла, как вкопанная, не ожидая такого простого открытого заявления, ей стало как-то не по себе, неужели окружающие вот так вот запросто видят все ее чувства? Неужели ее неоднозначное к нему отношение так заметно??? - На самом деле нет, ничего заметно не было, если только прям следить за Владимиром или за ней, но прям целенаправленно. А у нашей сиделки цель имелась, от того она и следила, подтягивая за уши то, что ей было надо.
- Ты, часом, не влюбилась, а? А что…Мужчина достойный, правда, вредный, занудный, меланхолик. Но вкус у тебя все равно хороший! – И вот в этот самый момент, как в самых смешных комедиях, мимо собственной персоной прошел Владимир Михалыч, с любопытством посматривая на Леру, невольно услышав последнюю реплику сиделки про достойного мужика и хороший вкус Леры. Лера, проводив несчастным взглядом врача, повернулась к сиделке и, как ни в чем ни бывало, ответила:
- Нет, что вы, с чего это вы взяли? – А внутри судорожно пыталась понять, слышал ли он что-то ил нет? - "Нет, только бы он не понял ничего…."
- Да я же вижу…Постоянно друг около друга крутитесь, а чего ты смущаешься? – Продолжала наступать сиделка. Но это был лишь первый акт сей пьесы, тщательно спланированной и подготовленной с конкретными целями - Внести ясность! Да вот какую....Знала только она.
- Вам показалось! – Твердо и уверенно ответила Лера – Он просто очень трудолюбивый и ответственный, просто взял меня к себе, лечит…- Последние слова прозвучали неубедительно, еще больше обличая ее неравнодушие….В полуистеричном состоянии она вернулась в палату, поняв, что уже не может, как прежде, совершенно спокойно говорить о нем с кем-либо, не может уже так твердо скрывать свои чувства…Ей казалось, что если он только на секунду заподозрит ее в каких-то чувствах к нему, то она сразу же потеряет всякие шансы на простое общение с ним, больше всего она боялась, что мужчина может просто замкнуться раз и навсегда, тогда она не сможет никогда растопить его сердце….Все утро она была сама не своя, нервно оглядываясь по сторонам, ни с кем толком не разговаривала, размышляя о том, как же вести себя дальше.
Тем временем у самого Владимира Михалыча ситуация аналогично усложнялась, а внутреннее давление нарастало. Утром в ординаторской, когда работа еще толком не успела начаться, Владимир Михалыч потягивал кофе, смакуя каждый глоток, Лидочка красила ногти, остальные пили чай. Завязался какой-то разговор между инструкторами по ЛФК и врачом, который вел палату Леры. Услышав в разговоре имя Леры, Владимир Михалыч напрягся, прислушиваясь в разговору коллег, делая вид, что читает какой-то журнал, первый попавшийся под руку. А журнал, между прочим, был брошен на ходу к холодильнику Лидочкой, женский журнал о моде. Все, конечно же, заметили его бессмысленный взгляд с женским журналом в руках.
- Я думал, может быть, стоит испробовать на Лере ту немецкую методику, ей это должно помочь…- Задумчиво протянул Валерий Николаевич, который некогда был ее лечащим врачом, до Андрея Ильчиа.
- Это вы про молодую девушку, в сером платье ходит, да? – Включилась в разговор Ольга.
- Да-да…Она самая…- Отозвался Валера.
- Так скажите Владимиру Михалычу…Он же постоянно с ней…- Эти слова донеслись до Владимира Михалыча, у которого внутри все невольно сжалось, и легкий холодок пробежал по спине. Он сделал вид, что вообще не слышал разговор, отвернувшись от коллег, словно полез за чем-то в холодильник, но еще больше привлек внимание всех, еще больше обличая свое замешательство и повышая градус неловкости.
- Владимир Михалыч, Лерка-то ваша подопечная… - Окрикнул его Валера.
- Моя-моя… - Прохрипел мужчина в ответ, ощутив на себе любопытные взгляды коллег.
- Ваша-ваша….Вы ей, по-моему, уделяете очень много времени. – Неоднозначно улыбнулась Ольга.
- И внимания… - Засмеялся Валера.
- Ладно, всем хорошего дня. – Раздраженно ответил Владимир Михалыч, проигнорировав последние слова, он покинул кабинет. Он понятие не имел, откуда все коллеги знают, что ей он уделял больше всех времени и внимания, а раз это знают даже те, кто с ним прямо не контактировал, значит, его обсуждают…И не просто обсуждают его…Обсуждают его относительно Леры. Нет…Он не мог допустить, чтобы кто-то, а уж тем более она подозревали о каких-то там его чувствах! Тем более что он и сам не мог ничего понять и разобраться в том, что происходит с ним…Ведь он так отвык от каких-либо чувств…А вообще существуют ли они?
Обуреваемая эмоциями и любопытством, Лера искала с кем бы можно поговорить было о возрасте Владимира Михалыча, уж больно ей хотелось знать его конкретный возраст. Как раз сегодня дежурила сиделка Света (та самая, которая видите ли все замечала и решила ситуацию "разрулить", с которой они хоть и не сдружились, но она-то точно все знала про всех. Свету Лерка нашла на посту, она была одна, что очень даже и было выгодно Лере. Говорить о Владимире Михалыче с кем-то еще она не горела желанием, зная, что ничего хорошего не выйдет из этого разговора. Но Света и сама лезла с этой темой утром? Так что можно и обсудить, коль так ей интересно.
- Теть Свет…Я тут спросить хотела… - Подошла Лера к сиделке и встала рядом, рассматривая журнал, который она читала.
- Что такое? – Не без ехидной радости улыбнулась женщина, заметив некое смущение в голосе девушки.
- А сколько лет Владимиру Михалычу? – Робко спросила Лера, густо покраснев и отведя в сторону взгляд. Ей сейчас хотелось провалиться под землю, но еще больше хотелось знать ответ на вопрос…
- Ой, девочка… Ты что… Сороковник ему уже…. - Она сделала яркий акцент на слове "девочка", как бы намекая подтекстом о несовместимости их возрастных групп. - У него уж две дочки…Младшенькую в школу сам водит, видела, он очень добрый, милый мужчина…- У Светки аж дыхание перехватило от волнующего разговора, она с нетерпением ждала главного вопроса девушки, а та - наивная дурочка - сама в лапы волка так и шла:
- А он женат? – Спросила она дрогнувшим голосом.
- Женат….Женат… - Задумчиво протянула тетя Света и добавила – Ты что девочка, он слишком стар для тебя…- Продолжала она с упоением, наблюдая за тем, как сползала с лица Леры улыбка и начинали блестеть слезки в глазах...
- Да нет…Не подумайте, что вы…Я так просто… - Севшим голосом ответила Лера, опустив руки и скорее направилась в свою палату, дабы не быть увиденной в то время как слезы подступили к горлу…И так трудно стало дышать…И вот в этот миг все просто рухнуло с шумом треском… Она возненавидела его сейчас за то, что он позволил ей так ошибаться, сбив с толку ее тем, что не носил кольца…И она заподозрила его в каких-то там чувствах..... "Господи, какая же я дура!!!"...
Продолжение следует...
Глава 9
- Ладно…Спасибо, конечно, но я не думаю так…- Недовольный безрезультативностью разговора, ответил он, не зная еще, что Лидочка мыслит в правильном направлении. Владимир Михалыч привык полагаться исключительно на себя, не брал во внимание мнения других, а зря…
- А что тебе Лера вдруг? Зацепила? – Тихо спросила Лидочка, в ее черных глазах зажглось хитрое веселье.
- Лера…Лера…Маленькая Лера…Что же с ней твориться…Лид, она умеет растопить лед в сердце любого человека, даже такого, как я…
- Значит, растопила….
- Растопила….А сама…замерзла.
- Отогрей. А не ходи вокруг, пока она себя накручивает.
- Ты ее лицо видела??? Отогрей… - Раздраженно передразнил Лидочку физрук. – Если я к ней подойду отогреть, она обогреет меня чем-нибудь, я же чувствую ее.
- Владимир Михалыч, иди и разберись уже! – Настойчиво и строго ответила Лидочка.
Между тем Лера все глубже и глубже тонула в омуте своей абсолютно безнадежной печали, она совсем перестала светиться теперь. Владимир Михалыч зашел к ней в палату вечером, нужна была консультация женщине, которая лежала на кровати напротив Леры. Он увидел Леру, свернувшуюся калачиком, лицом к стенке, с натянутым на голову капюшоном. Она даже не повернулась, когда услышала его голос. Она не спала, просто лежала и тупо смотрела в стенку. Владимир Михалыч сел на ее кровать, беседуя с пациенткой напротив, ему трудно было сконцентрироваться на разговоре, так как все его мысли сейчас были о Лере, которая тем временем не обращала на него абсолютно никакого внимания. А он с щемящей болью в сердце вспоминал те минуты, когда Лера весело порхала по палате, ловила каждое его слово каждый его взгляд…Как теперь это казалось безнадежно потерянным и безвозвратным. И ей сейчас было сложно лежать вот так молча, отвернувшись от него, так хотелось, чтобы все стало по-прежнему легко и просто, так хотелось снова улыбнуться ему, выслушать все его мысли, посмеяться…Но именно сейчас она поняла, что это глупо – выставлять себя в роли жертвы и переживающей несчастной девочки, дабы не стать объектом расспросов. Она пересилила себя и все же повернулась к нему, сев на кровати, она с улыбкой поздоровалась с Владимиром Михалычем, когда тот закончил консультацию.
- Как себя чувствуешь? Завтра придешь в зал к одиннадцати, заниматься будем? – Ласково и заботливо спросил мужчина, таким тоном он с ней никогда не разговаривал, будто желая угодить ей.
- Приду, просто плохо себя чувствовала, а так…приду.
- Тогда жду завтра!
- Хорошо, Владимир Михалыч. – Через силу улыбнулась девушка, но глаза ее были полны глубокой печали…
Лера взяла себя в руки, прежде проплакав всю ночь, она решила покончить с этой неудавшейся красивой историей, вычеркнуть все свои домыслы и стать прежней! Она снова смеялась, веселилась, порхала, но и Андрей Ильич, и Владимир Михалыч прекрасно видели неестественность ее радости. Она снова исправно ходила на занятия, внимательно выслушивала все его рекомендации и мысли на тему ее здоровья, она снова была близка к нему, но в мыслях далека…
Как-то после обхода он увидел ее одиноко стоящую у окна, растрепанные волосы спутались и небрежно рассыпались по ее плечам, ее любимое платье, худенькие ножки в серых гамашах, плечи ее были словно зажаты, она стояла не двигаясь, будто застыла:
- Лера….- Он с трудом сдерживался, чтобы не сгрести ее в свои объятия и ничего больше не объяснять.
- Здрасти! – Улыбка едва коснулась ее губ, когда она увидела Владимира Михалыча.
- Лер, у тебя все хорошо? Встревожено спросил он, снова ища ответа в ее глазах.
- Да, Владимир Михалыч, все отлично, не волнуйтесь!
- Но я же вижу, что ты изменилась…- Настойчиво продолжил мужчина.
- И как же изменилась? - С любопытством посмотрела на него Лера, озорные огоньки на миг мелькнули в ее глазах.
- Ты перестала смеяться, как раньше, престала источать тот свет, что раньше, глаза грустные, сама не своя… - Так он разговаривал с ней впервые, а сердце ее бешено билось и разрывалось от чувств, переполнявших ее, она никогда в жизни не слышала от него таких заботливых, обеспокоенных ее состоянием, слов. Жаль, что это происходило теперь, когда ничего уже не могло изменить ситуацию. Она ревностно представляла, как он приходит домой, обнимает своих родных, нет, она не держала зла, но ужасно трудно было забыть мимолетные взгляды и прикосновения, смысл которых, может быть, ей всего лишь казался….Вообще сложнее всего забыть свои надежды, а не то, что было в самом деле.
- Вы очень внимательны ко мне, Владимир Михалыч, но не стоит беспокоиться, все хорошо, правда. – Какими грустными были ее улыбающиеся глаза, сердце его больно сжалось от этих наполненных слезами глаз.
- Но я же не слепой, Лера?! – Он повернул ее к себе, обхватив ее локти, внутри от его прикосновения у нее все перевернулось, непривычно и незнакомо было для ее одновременное испытывать боль и трепетное волнение от этих прикосновений. Он устал контролировать себя. Лера даже не могла толком сопротивляться или отталкивать его. Но взгляд ее словно бы обдал его разочарованным суровым холодом, Владимир Михалыч отступился, отпустив ее…
Этот бесконечный холод не давал ему покоя, он не знал, сколько еще эта чудесная обиженная девочка намерена молчать. И всякий раз теперь, когда он входил в ординаторскую, все, как заговорщики, молчали, делая вид, что каждый был чем-то занят. Напряжение росло.
Лера растрепанная и заведенная мчалась по коридору, угодив в объятия той самой Светы.
- Девочка, ты что? Лер, ты что, плачешь???
- Зачем?? Зачем он так делает? Зачем он прикасается ко мне??? Неужели он не видит, как мне горько, зачем он спрашивает, что со мной??? – Полушепотом сорвавшимся голосом, как в бреду, спрашивала девушка, беззвучно трясясь в сдавленном рыдании, горько всхлипывая. Света и понятия не имела о ком это твердит Лера, так как давно уже забыла Леркины расспросы про Владимира Михалыча. Лера тихонько сползла по стенке, закрыв лицо холодными ладошками, продолжая дрожать. К счастью, Андрей Ильич не успел покинуть отделение, выходя из ординаторской он услышал чей-то плач, доносившийся из отделения. Каково же было его удивление, когда он увидел Леру, сидящую чуть ли не на полу и рыдающую. Андрей Ильич помог ей встать, собрав ее в охапку, если так можно сказать, и понес к ординаторскую. Он достал из шкафа плед и накрыл ее, уложив на диван, она молчала и не сопротивлялась. Андрей Ильич закрыл кабинет на ключ, позвонил своей маме, сказав, что не приедет на ужин. Он знал, что никаких уколов ей делать не будет, никаких успокоительных тоже…Он просто заварил ей свежий чай, достал из холодильника последнее оставшееся в его запасах пирожное и поставил все это перед ней на табуретку.
- Пей чай. – Сказал Андрей Ильич, присев в кресло напротив.
- Спасибо, не хочется…
- Я не спрашивал, я приказал. – Строго сказал врач, но улыбка мелькнула в его глазах. Он заботливо протянул ей чашку.
- Понял, выполняю. – Слабо улыбнулась девушка, отпивая мелкими глотками горячий чай.
- Успокоительное и уколы не проси. – Строго сказал Андрей Ильич.
- Почему? – Улыбнулась девушка, откусывая здоровенный кусок пирожного.
- Потому что я тебе уже говорил, что это нельзя с твоим давлением.
- Ясно… - Грустно ответила девушка, утирая слезы.
- Лерка, что с тобой твориться? Ну, кто тебя обидел? Мы с Владимиром Михалычем уже всю голову сломали!
- Андрей Ильич, выпишите меня, я вас очень прошу…- Умоляющим тоном ответила Лера, с надеждой посмотрев на мужчину.
- Вот этого не могу сделать пока что…Но все же..Я как-то тебе могу помочь? На тебя смотреть больно…
- Что, так отвратительно выгляжу? – Улыбнулась Лера.
- Больно выглядишь. Ты похудела даже. Ну, скажи, тебя Владимир Михалыч чем-то обидел? Если честно, между нами говоря, он сам недоумевает, что с тобой…
- Нет. – Тихо и неубедительно ответила Лера.
- Ну, хоть пойди ему скажи, разберись, Лера…Ведь явно, что что-то произошло…
- Я сама себя обидела, тут никто не виноват.
- Лер…- Андрей Ильич встал и нервно растрепав волосы, прошелся по кабинету и, остановившись у окна, спросил. – Ты влюбилась в него, да? И как бы ни хотел он в ответ услышать абсолютное недоуменное отрицание, она молчала.
Повисла тишина, она не собиралась отвечать. Лера уткнулась лицом в коленки, она и сама не знала ответ, да и обсуждать это с кем-либо не собиралась. Через час она уснула, он перенес ее в палату, часы показывали два часа ночи, ехать домой было бессмысленно, потому Андрей Ильич решил переночевать в ординаторской, да и Лера была в явном неадеквате, мало ли что она еще могла учудить!
Утром Андрей Ильич пожалел о том, что остался спать на неудобном диване в ординаторской, выспался плохо, голова и тело гудели. Он лениво и с трудом встал под будильник, одел свою врачебную голубую форму, умылся под краном холодной водой, а после направился на общую кухню, где обычно все пили чай, так как у него запасы были исчерпаны. На кухне уже вовсю кипела жизнь, а хозяйничал там собственной персоной Владимир Михалыч:
- Ты что это так рано? – Спросил мужчина, увидев Андрея Ильича.
- Я и не уходил… - Сонным голосом, плохо соображая, ответил врач, доставая из шкафа заварку, немного погодя, выдержав паузу, с неким укором и обвинением он сказал. – Успокаивал Леру.
Владимир Михалыч замер на месте, не зная, что сказать, только напряженно водил взглядом по комнате. Андрей Ильич не растерялся, устало вздохнув, тут же прокомментировал:
- Вы одинаково реагируете на разговоры друг о друге, вчера ей про вас сказал, она тоже вся замерла, глаза в пол и молчание.
- Что ты ей сказал? – Ревностно и зло огрызнулся физрук, изрядно намучившийся за последние два дня, с тех пор, как изменилась Лера.
- Да ничего. Спросил, влюблена ли она в вас. – Спокойно пожал плечами врач, Владимир Михалыч весь встрепенулся и разволновался:
Глава 10
- А она что-нибудь ответила? – Тихо спросил он, как мальчишка.
- Говорю же, замолчала сразу и все.
Владимир Михалыч разочарованно отвернулся и направился к двери. Андрей окликнул его:
- Владимир Михалыч, не хочу лезть, но невольно становлюсь свидетелем ваших взаимных мучений, вы все-таки старше, вот идите и поговорите, ато калечите моих пациентов! – Со смехом сказал Андрей Ильич, припомнив физруку его же фразу, злобно брошенную им несколько дней назад.
- Она не подпускает меня и не говорит со мной. – Сокрушенно помотал головой мужчина.
- Не хочет – заставьте…- Засмеялся врач, пытаясь подбодрить физрука.
- Ладно, сам разберусь – Снова принял строгий замкнутый вид мужчина, холодно посмотрев на молодого врача.
- Сами? Вот и давайте сами, а то все я, да я…! – Ухмыльнулся по-доброму Андрей, видя, что и без его сарказма, Владимиру Михалычу не мил сей мир!
Он и сам переживал, он тоже спал черт знает как после их разлада и непонятного поведения Леры. Он с болью смотрел на нее – беспомощную, обиженную, осунувшуюся, бледную…Он не мог на нее на такую смотреть, он умирал от желания сгрести ее в свои объятия, и пусть бы она ругалась, обижалась, но он бы смог снова прикоснуться к ее руке, мог бы снова невзначай погладить ее по плечу, как бы между делом, в разговоре…И снова, как раньше, они бы долго-долго разговаривали, сидя за столом друг напротив друга, а он бы наслаждался тем, как предано и доверчиво она ловит каждое слово. Как ему не хватало этих минут с ней, с легкой и лучистой Лерой, сильной и уверенной в себе, но в то же время хрупкой и нежной….Как мечтал он снова, остановившись у палаты, услышать ее звонкий смех, увидеть жизнерадостный горящий взгляд, как всего этого ему оказывается не хватало! Он вдруг понял, что эта маленькая смешная девочка с выразительными большими карими глазами делала его счастливым, наполняла его день радостью, ведь смеясь и улыбаясь, она просто позволяла ему быть настоящим, нисколько не приукрашивая себя, она принимала его полностью, как никто и никогда. Принимала его черствого, ворчливого, одинокого, обособленного ото всех, слегка циничного…Почему она принимала его? Точнее как ей это удавалось? Неужели все ее поведение с ним было искусственным, неужели это была просто наигранная сдержанность и терпение? Нет, этого не могло быть. Он всегда чувствовал неискренность, фальшь. Если бы она играла, он бы не проводил бессонные ночи сидя в кресле…И если бы она была неискренна с ним, то в сердце его бы не растаял лед…Вспоминая все те минуты, которые он провел рядом с ней, он пришел к приятному выводу о том, что для того, чтобы так безропотно принимать все вредности и скверный характер человека, его попросту надо любить…
Несмотря на все свои размышления и усердные наблюдения, он все равно не мог найти причину такой резкой перемены в ней.
А тем временем Лера оживала потихоньку, ей было не свойственно долго зависать в каком-либо состоянии, она очень быстро и глубоко впадала в грусть и печаль, ярко и болезненно переживала все это, а после так же стремительно возвращалась к прежней веселой жизни, никто не знал, как она так быстро проходила все эти стадии, откуда у нее было столько сил, чтобы впадать то в одну, то в другую крайность…Эмоциональные качели - здрасьте!
И даже тогда, когда она звонко смеялась и по-настоящему радовалась чему-то, Владимир Михалыч все равно не испытал радости и облегчения, чувствуя, как она оградилась от него. В ней кипела прежняя жизнь, оправившись от падения, она вернулась в свое привычное состояние, но закрылась от него. Владимир Михалыч ходил чернее тучи, преумножая свою вредность и черствость, отрешенно наблюдая за всем вокруг, но она перестала обращать на это всякое внимание.
Утро среды началось бурно и крайне весело. Лера, открыв глаза, ощутила как во всем теле разгуливает тот самый ветерок бесконечного счастья и беспечной радости. Она рывком встала с теплой постели, нащупала включатель света, посмотрела сонными глазами на часы, которые показывали половину восьмого, самое время для подъема! Естественно, она не смогла удержаться от соблазна и громко прыгая по кровати, сообщила всем, что утро пришло! В палате наступило утреннее оживление. Странно и удивительно, но если Лера ходила, как в воду опущенная и грустная, в палате стояла тишина, все разговаривали как-то нехотя, полушепотом, но если Лера соскакивала с утра с кровати с неимоверным восторгом и энтузиазмом, то в палате снова закипала жизнь, бурная и веселая, как наметилось и сегодня.
Лера сидела согнувшись перед своей тумбочкой, перекидывая через голову всякие полотенца, пакеты, тряпки, собираясь навести порядок на полках. После так называемой генеральной уборки, она уселась перед зеркалом, старательно рисуя изящные стрелки серым карандашом, подкрасила свою ресницы, которые теперь стали ну просто очень длинными, глаза ее снова искрились радостным светом, а лучезарная улыбка оживила контур ее губ. С самого утра она не могла усидеть на месте! И даже приход угрюмой ненавистной массажистки не мог испортить ей настроения. Пока массажистка мыла руки и болтала с пациентками, Лера сидела на кровати, разбросав ноги, беззаботно постукивая пятками, она уже минут пять сидела в одной кофте и в маленьких обтягивающих шортиках, предназначенных специально для сеансов массажа. В это самый момент в палату открылась дверь и вошел Андрей Ильич. Деваться было некуда, Лера растерянно посмотрела на врача, поперхнувшись чаем, беспомощно водя взглядом по кровати, но как назло все полотенца она оставила в туалете, прикрыться было нечем. Андрей Ильич нервно посмотрел на Леру, не зная куда деть глаза, он начал беспомощно запинаться, а Леру разобрал смех, который она с трудом сдерживала, делая серьезное лицо.
- Лер, я это…там…Ну… С кардиологом договорился, завтра тебя посмотрят….- Он неловко ощущал себя и смущенно улыбался, Лера была приятно удивлена его скромностью.
- Хорошо, спасибо большое! – Едва сдерживая озорную улыбку, ответила Лера.
- Ты куда уже собралась? Накрасилась-то че…! – Поспешил переключить внимание Андрей Ильич.
- Никуда, я всегда так…крашусь. – Смущенно отвела взгляд Лера, щеки ее зарозовели от смущения.
- Ладно, пошел я…Заходи, если что… - И он растерянно вышел из палаты. Стоило только закрыться двери, как все бабушки принялись шептаться о том, как был смущен молодой симпатичный врач, посмеиваясь над его стесненным поведением. Лере и самой было смешно от этого, она легла на живот уткнувшись в подушку, дав волю смеху.
После массажа ей как всегда поставили систему, капала она довольно быстро, даже быстрее, чем обычно, но Лера не придала этому особого значения, она включила любимую музыку, вставила наушники и закрыла глаза.
В палате снова воцарила веселая атмосфера, Лера без умолку болтала со всеми, шутила, веселила соседок. Когда они остались вдвоем в палате с Фаиной, зашел разговор о врачах, Фаина сидела на кровати, облокотившись о стену:
- Слушай, к тебе это врач твой…физрук ходить перестал. – Услышав его имя, Лера вся встрепенулась, но прилагала все усилия, чтобы не выдать себя:
- Ну, упражнения он мне придумал…Я сама хожу на занятия. – Каждое ее слово было сказано с напряжением.
- А мужик-то красивый… - Мечтательно протянула женщина.
- Да….Мощный…Только вредный малость характер.
- Тебе нравится?....- С хитрецой в голосе спросила Фаина.
- Я его не рассматривала вообще, он ведь женатый. – Отмахнулась Лера легко, но глаза ее наполнились былой грустью.
- Ой, тут по нему все молодые девчонки с ума сходят, вон, одна тут лежала двадцатипятилетняя, подарки ему все носила, приходила тут ревела прям, с ума по нему сходила, жалко ее.
- А мне не жалко, вечно сами лезут к мужчинам, а потом еще их жалей…
- Ну, да…Не нужен тебе женатый.
Кстати, надо сказать, что Фаина тоже привязалась к Лере, несмотря на свой сложный характер, но и ее сердце Лера тоже растопила. Лера растопила сердца многих в своей жизни, но никто не знал, чего стоило ей растопить сердце Владимира Михалыча. Растопив его сердце, она разбила свое, и теперь там зияла не заживающая рана, она даже и не собиралась затягиваться. Только вид у Леры был счастливый, но смысл во всем этом был утерян…
Деваться было некуда, она пошла в спортзал, чтобы выполнять упражнения, придуманные ей Владимиром Михалычем. Он, как обычно, сидел за столом и что-то читал. Лера тихо зашла, прикрыв за собой дверь, повесила свою меховую кофту на вешалку, поздоровалась с ним и принялась заниматься на тренажере.
- Лер, ты занимайся, у меня дел полно, я потом к тебе подойду… - Как раньше, бросил сухо мужчина, вроде бы как безучастным тоном. И сердце ее взволнованно дрогнуло, она испытывала удовольствие от его напущенной безучастности и ворчания. Не прошло и десяти минут, как зал заполнился пациентами, напряженную тишину разрядили разговоры пациентов, Лере теперь сложно было быть с ним вдвоем в тишине, тесно как-то….Скованно. Так всегда бывало у нее с теми, кого она недолюбила…Или не успела любить, после уже нет пути назад в легкое и беспечное общение, которое не наталкивает ни на какие мысли. Лера, закончив все свои упражнения, подошла к Владимиру Михалычу, стараясь смотреть на него спокойно и ровно, хотя внутри все ныло и было грустно до жути, она сообщила ему о своих дальнейших планах, как делала это всегда:
- Владимир Михалыч, я пойду в соседний кабинет, сделаю то упражнение, которое вы вчера мне дали…новое…Да?
- Одобряю. Согласен. – Строго, но с неким удовольствием протянул Владимир Михалыч, по-прежнему глядя на нее исподлобья строго и мрачно, но от взгляда этого можно было сойти с ума…Лера торопливо направилась в зал кинезиотерапии, в этом зале обычно сидела Лидия Николаевна, которая успела сдружиться с Лерой, увидев Леру, женщина спросила:
- Владимир Михалыч сейчас тоже придет заниматься с тобой?
- Вроде бы нет, не говорил, у него свои дела… - Снова натянула равнодушную безучастную маску на себя Лера, между тем в глазах ее отчетливо можно было прочесть абсолютно противоположное, блеск в ее глазах при произношении его имени никак нельзя спрятать, Лидочка естественно это заметила и запомнила. Лидочка вернулась к своей работе, хотя ей очень не терпелось обсудить с Владимиром Михалычем замеченное в ходе беседы с Лерой.
Не прошло и пяти минут, как в кабинет явился Владимир Михалыч, беззаботно и как ни в чем ни бывало, словно он и не ворчал о том, что у него много дел и совсем нет времени на занятия с Лерой. Он вел себя немного суетливо, что было для него не свойственно. Посмотрев на него, Лера сразу же ревностно вспомнила недавний разговор с Фаиной о том, как все девчонки сходят по нему с ума…"Старый гуляка" - подумала Лера не без обиды.
- Так...Ты какое упражнение делаешь? – Нахмурив лоб, спросил физрук, подтаскивая стул поближе к Лере.
- Ну вчерашнее, вставать – садиться, чтобы колени не разгибать. – Торопливо пролепетала Лера, стараясь не смотреть ему в глаза.
- Начинай, а я буду смотреть…- Он поставил стул и присел, потирая подбородок. Девушка всегда ужасно волновалась, когда он смотрел, как она выполняет данные им упражнения. Лера вся напряглась до самых кончиков пальцев, ноги не во всем ее слушали, она старалась выкинуть из головы все ненужные мысли, чтобы сконцентрироваться исключительно на упражнениях. Если бы только кто-то знал, какой это пыткой всегда было для нее – выполнять упражнения под его бдительным взглядом, который ничего и никогда не упускал, который видел абсолютно все. Тут все было непросто. Во-первых, она вся напрягалась, как струна, стараясь выполнить упражнения максимально правильно, чтобы угодить ему и услышать его ласковое и такое редкое одобрение «умница, мне нравится», он говорил это медленно, растягивая слова по буквам… И эти звуки, сладко проникавшие в ее сознание, поднимали настроение так, никакие другие слова. Во-вторых, выполняя упражнения, она не переставала думать о том, как она выглядит сейчас со стороны, а это было не всегда красиво и не всегда идеально. И она сгорала от неловкости, которую испытывала перед ним, боясь выглядеть больной, немощной, неполноценной, неуклюжей, можно сказать тысячу слов, но если вы хоть раз в своей жизни болели, то поймете это ощущение…
Через некоторое время Владимир Михалыч пересел на кушетку рядом с Лерой и склонился над ней близко-близко, чуть не коснувшись ее щеки, тихо сказал:
- Надо как-нибудь снять твои упражнения на видео, а потом сравним через время…
- Хорошо. – Едва сдерживая сбившееся дыхание, ответила взволнованно Лера. В этот момент Лидия Николаевна решила покинуть кабинет, надеясь на то, что между Лерой и Владимиром Михалычем завяжется какой-то личный разговор и они снова станут дружны…
- Вот что….Сведи лопатки и выпрями спину, так будет легче вставать. – Сказал Владимир Михалыч, положил руки на плечи Лере, она готова была от одного такого прикосновения свалиться в обморок, от волны чувств, захлестнувшей ее своим бешенным потоком.
- Ну, ты что вся напряглась, Лер? Спина у тебя, как струна натянутая, у-у-у-у…- Протянул мужчина, водя руками по ее жесткой напряженной спине.
- Это не мышцы, это кости жесткие. – Беззаботно засмеялась Лера, с трудом скрывая свой восторг.
- Нет, это мышцы…- Он нервно и взволнованно принялся гладить ее спину, потряхивая ее сверху вниз, жест этот его был не таким, как все его сдержанные и не эмоциональные. Он дела это как-то очень неспокойно и нервно, она даже ощутила его волнение, которое сквозь этот жест проникло в ее подсознание, ей передалось его слегка паническое и даже истеричное состояние, он словно бы метался, теребя ее по спине, не отрывая рук и не останавливаясь, он был так близко, что Лера совсем не знала, куда деть свой взволнованный мечущийся взгляд. Ее охватило ужасное отчаяние, она готова была броситься к его ногам, зарыдать громко в голос, отдать все сейчас, лишь бы только он больше никогда не появлялся рядом, теребя ее душу. Только бы не слышать этого хрипловатого голоса, не ощущать этих мимолетных и редких прикосновений, от которых веяло мощью… Между тем Владимир Михалыч резко перестал гладить Леру по спине, поняв, что, кажется, не может контролировать свои эмоции и чувства, готовые вот-вот обрушиться на него волной, словно ошпаренный он встал с кушетки и принялся ходить по кабинет, пытаясь сбросить с себя эмоции.. «Сколько можно уже молчать???» - Думал он и продолжал молчать…Лера вышла из кабинета вновь понурая, опустив плечи, она все еще ощущала тепло его рук на своей спине…Внутри все больно и холодно съежилось, а сердце билось как-то неровно, она сейчас бы многое хотела забыть, что связано было с ним…Почему когда все теряет смысл и ты перестаешь бежать сломя голову за человеком, снова вдруг что-то происходит такое, что возвращает тебя на начало???...Как и сейчас вернуло ее…Эти его прикосновения, заставившие ее снова страдать от осознания того, как она от него далека…Сегодня он снова ни с кем не хотела разговаривать, весь вечер слушая музыку в наушниках, а легла спать вообще раньше всех.
Глава 11
- Андрей Ильич, там в третьей палате с девушкой плохо… - Робкая скромная медсестра Люда взволнованным голосом оторвала врача от дел.
- Лере? – Приподнял озадаченный взгляд Андрей Ильич, все еще спокойно занятый своими делами.
- Да….У нее резко давление упало, она, кажется, сейчас в обморок упадет…
- Черт!!! – Соскочил как ошпаренный Андрей Ильич со стула, уронив свою папку, из которой на пол разлетелись все документы, но ему уже было все равно. Он был сильно испуган, зная, как ее давление всегда падало, он вылетел пулей из своего кабинета, забыв обо всех своих делах. Андрей обнаружил Леру на кровати без сознания, что усложняло всю картину и нагоняло на него еще большее волнение.
- Сколько она без сознания??? – Набросился он на Фаину.
- Да вот только что почти…- Растерянно пожала плечами та, не понимая сути паники? Как будто при врачах никто и никогда в обмороки не падал, Фаине показалась истерика молодого врача не очень-то и адекватной. Она даже улыбнулась украдкой. "Молодой, горячий" - Подумалось ей.
- Что она делала до этого???
- Спала, крепко, мы тут шумели, часа три спит…
- Выйдите. – Строго приказал врач и сел на кровать перед Лерой. Он делал все быстро четко и резко, вытянув подушку из-под Леркиной головы, он подоткнул ее под ноги, а голову попытался немного опустить ниже, правда, это было почти нереально на абсолютно ровной кровати. Врач принялся нервно потряхивать Леру за плечи и бить по щекам, она не приходила в себя, Андрей Ильич торопливо смочил ватку в нашатырке и принялся махать ею перед носом у девушки, реакции не было.
- Лера, Лера…ну что же ты…а…- Он испугался, хотя работал на скорой и видел случаи гораздо опаснее, но дело здесь касалось Леры…Наконец-то Лера открыла глаза, но соображала она плохо, взгляд ее не концентрировался толком, врач склонился над ней, закричав:
- Лера…!!! Лера!!! - Кажется, тут надо было откачивать не Леру, совсем не Леру...
- А….Андрей Ильич… - Невнятно и слабо промямлила Лера, едва шевеля языком…
- Лерка….Ну что с тобой???
- Дышать трудно….- Она снова начала терять сознание при этом задыхаясь, испуганно водя глазами. Ничего не оставалось, как сделать искусственное дыхание, только через десять секунд она смогла начать дышать самостоятельно…По ее лицу стекали капельки холодного пота, она с благодарностью посмотрела на врача и слабо улыбнулась.
- Напугала ты меня жутко… - Отдышавшись, сказал врач, держа ее за руку, которая слегка дрожала.
- Простите… - Она сжала его пальцы, благодаря за помощь.
В этот момент в палату вбежал взъерошенный Владимир Михалыч, но тут же застыл на месте, увидев Леру и Андрея Ильича. Андрей Ильич сидел возле Леры, держа ее за руку.
- Что здесь…?! – Хотел сказать «Что здесь происходит», но истерично начав так и не закончил, увидев Леркино бледное лицо и пот, бежавший струйками по ее лицу. Андрей Ильич резко встал с кровати, подошел к Владимиру Михалычу и зло процедил:
- Я только что выводил ее из обморока, выйди. – Неожиданно перейдя на ты, сказал молодой врач, зная, что все это с Лерой твориться исключительно на нервной почве из-за Владимира Михалыча, сейчас Андрей Ильич ненавидел его, видя, как мучается из-за своих по нему переживаний Лера. Владимир Михалыч вышел из палаты, недовольно что-то буркнув себе под нос. Андрей Ильич вернулся к Лере, помог ей сесть на кровати.
- Хорошо? – Спросил он.
- Жарко очень…
- Сейчас укол сделаем… - Он аккуратно ввел неизвестный для нее мутный раствор, а потом придвинулся ближе. Ей становилось лучше, на щеках снова стал проявляться румянец. Андрей Ильич нежно погладил ее по руке, наклонившись к ней близко-близко, намереваясь поцеловать ее, но Лера слабо и тихо произнесла «Не надо…»
- Прости Лер..Что-то я… - Замялся молодой врач, отводя взгляд. Вот и правда? Что это с ним? Он только что осознал, как не профессионально хотел переступить границы, пустившись аж в поцелуи? Ужас какой. "Это все чертова истеричка Лера" - Неожиданно для себя вдруг разозлился Андрей.
- Спасибо вам большое, Андрей Ильич, правда…
- Как же вы меня оба достали Лер... - Только и смог выпалить Андрей, громко хлопнув дверью. Но Лера, кажется, даже не слышала его, она лишь думала о том, что заходил Владимир и увидел этот неоднозначный жест, когда Андрей держал ее за руку. Вот о чем думала Лера. Классика жанра - женщина думает не о том, кто действительно рядом, а о том, кто красиво маячит в отдалении. Ох уж эти женщины...!
Она ненавидела быть слабой и беспомощной, как сейчас, когда не было сил встать с кровати, в голове все было мутно и творилось черти что, больше всего сейчас хотелось побежать в спорт зал и заняться упражнениями, увидеть хотя бы одним глазком Владимира Михалыча…
- Лере нельзя сегодня и завтра заниматься, уменьши ей нагрузки. – Сказал Андрей Ильич, глядя на то, как Владимир Михалыч пытается починить тренажер.
- Сегодня занятия утром были, завтра посмотрим, как будет…
- Я настоятельно рекомендую относиться к ее здоровью с осторожностью.
- Ее давление и наши нагрузки никак не связаны. – Зло отрезал Владимир Михалыч.
- Зато перепады ее давления – следствие нервного напряжения, которое она испытала из-за вас.
- С чего ты взял? – Прищурившись, спросил Владимир Михалыч.
- Надо быть полным идиотом, чтобы не видеть то, как она на вас смотрит. - Андрей предпочел выйти из игры после неудачной попытки поцелуя.
- Так же, как и я на нее. – С грустью и обидой ответил мужчина.
- Измучили вы девчонку, она уже осунулась, постоянно истерит, вы можете и дальше молчать, но я докопаюсь до истины, Владимир Михалыч.
- Андрей Ильич, я бы на вашем месте сбавил скорость.
- Вы обидели ее, то трусите признаться себе в этом, я уверен, что вы знаете причину ее истерик. – Продолжал стоять на своем, уверенно наступал Андрей Ильич. Владимир Михалыч весь почернел и зло нахмурился, он подошел к молодому врачу и строго сказал:
- Она оградилась от меня, думаешь я прям не мучаюсь от этого, да?! – Его тихий ядовитый тон сорвался на хриплый крик, он со всей силы ударил кулаком по столу, а после схватился за голову, взъерошив волосы, сделав глубокий вздох, он болезненным взглядом окинул кабинет и вышел, дверь с шумом захлопнулась. Таким его Андрей Ильич видел впервые и начинал теперь верить, что между Лерой и Владимиром Михалычем происходит действительно что-то и это что-то очень непонятное, но одинаково болезненное для обоих.
Продолжение следует...
Глава 12
Недолгим было торжество ее души, стремительно увядала надежда на возврат в прежнюю веселую жизнь, где еще не было разбито ее сердце, бешено колотящееся в груди. Все не клеилось и не радовало. Типичная "биполярочка", родимая, а может...возраст, максимализм. Тот момент, когда из плюса в минус кидает по пять раз за час.
- Лер, ты что у нас опять понурая? – Спросила Фаина, наливая себе чай.
- Да…Что-то…Не знаю, бывает… - С грустью улыбнувшись, ответила девушка и торопливо отвела взгляд, пряча набежавшие слезы. Внутри сидела обида то ли на него, то ли на себя, она понимала, что силы кончаются и через дня три четыре сил не будет вовсе, она не сможет бороться с этим чувством и с этой болью, надо было срочно менять обстановку, чтобы все стереть и забыть. Вот только стереть из головы то, чего и не было, сложно…Стереть свои мысли мечты и картины, порожденные воображением и подсознанием, практически нереально. И ничего не могло сейчас ей помочь, кроме как сам Владимир Михалыча, что само по себе было утопически. Пришел бы и сказал, что нет никакого штампа у него в паспорте и про жену все вранье, нет жены, но…и штамп есть и жена.
С вами такое случалось? Когда ты нужен всем, но не нужен хотя бы одному человеку, который для тебя важен, кажется, что ты не нужен всему миру…И наоборот, когда ты нужен только одному человеку, который для тебя дорог и важен, ощущаешь себя нужным всему миру! Ей горько было от того, что теперь возникало такое ощущение, что она все выдумала, что не было никаких странных поведений с его стороны, не было взглядов и жестов, у него всего лишь была своя жизнь, о которой она знала ничтожно мало, от чего было ей так неуютно, она чужая для него, она знала только его имя и отчество, и все вокруг словно говорило «ты здесь чужая»…в его судьбе. «Это не твое дело, какой он, чем живет и чем дышит, ты вообразила себе, что узнала его изнутри, что растопила его сердце, но ты всего лишь оказалась рядом, придумав мираж!» - Крутились такие мысли в ее голове. И она испытывала ужасные мучения от осознания своей отдаленности и отчужденности.
И снова все вокруг расспрашивали ее о том, что с ней случилось? И она опять глупо и беззаботно отмахивалась, мол нет настроения, устала…
Утро еще только-только начиналось, бабушки в палате на удивление спали крепким сном, хотя на часах доходила половина девятого. Лера тихонько оделась и поставила греться воду в чайнике, поставила свое небольшое розовое зеркальце на тумбочку, прислонив его сзади к чашке, а спереди подперла телефоном, такая вот получилась нехитрая удобная «гримерная» на дому! Как всегда, приподняв рефлекторно брови, она старательно выводила свои любимые тоненькие серые стрелки, а после долго в несколько заходов вытягивала и без того длинные ресницы черной тушью. Как это и бывало каждое утро, первым посетил больных молодой скромный ординатор, тот самый, которому на днях Владимир Михалыч упорно мешал измерить Лере пульс. В этот раз, как и в прошлый, ординатор до Леры добрался в последнюю очередь, оставив ее так сказать на «десерт», как утешительный приз, чтобы хоть как-то поднять себе настроение после общения с мрачными бабушками. Парень был молоденький, на вид где-то двадцать четыре года, таких, как он редко можно было встретить, очень робкий, чистый, юный, словно ребенок наивный, старательный очень, по крайней мере, таким он казался. Он зачесывал волосы набок, а они на кончиках смешно завивались, светло-серые глаза с длинными пушистыми ресничками, он всегда безукоризненно и досконально выполнял свои обязанности, пусть они были еще незначительными и маленькими, но делал он все с усердием и ответственностью.
- Так…Как тебя зовут? – Тихим ласковым голосом спросил ординатор, подсаживаясь к Лере.
- Лера! – Бойко ответила девушка, глаза ее снова загорелись хулиганистыми огоньками перед предстоящей беседой, она любила общаться с новыми людьми. Чего греха таить - особенно с лицами мужского пола))
- Лера, мне сказали, что ночью ты себя неважно чувствовала, расскажи, что с тобой было? – Она как нарочно вспомнила актера из сериала про молодых врачей, точнее про интернов, который смотрела по ТНТ, этот ординатор ей ужасно сильно напоминал одного интерна из сериала, который из всех отличался идеальными безупречными знаниями и был настоящим отличником. Едва сдерживая душивший ее смех, она повествовала о своем ночном недомогании, глаза ее озорно бегали туда-сюда, а брови то и дело взмывали вверх, ординатор крайне внимательно и озадаченно слушал девушку. Закончив свой рассказ, Лера старательно уставилась в пол, дабы не расхохотаться. Врач взял белый лист и принялся старательно что-то выводить карандашом, через некоторое время на листе она увидела человека, которого ординатор попытался нарисовать так сказать схематично. У Леры нервно начали вздрагивать губы, ужасно хотелось смеяться, ее живот напрягся, сдерживая смех, она старательно прятала свои глаза, стараясь не встречаться взглядом с парнем, который с серьезным видом рисовал свой шедевр. А дело было лишь в том, что изображенный человечек на листочке ну просто обладал огромной схожестью по своей форме с человечком-печенькой из какого-то мультика. Пытка под названием «ни в коем случае не ржать» продолжилась тем, что ординатор начал вырисовывать внутренние органы в человеке-печеньке, Лера усиленно терла лоб, лишь бы отвлечь себя от душившего смеха. А между тем ординатор рисовал и что-то все ей объяснял, сконцентрироваться ей не удавалось. Она уже вся взмокла от напряжения, переводя дыхание, а он лишь своим чистым робким взглядом с осторожностью смотрел на Леру. После их беседы он принялся осматривать только что пришедшую соседку Леры, а в палату пришла, гремя ведрами, уборщица, с крайне редким и экзотическим именем Зубайда, тоже еще тот кадр. Иссиня черные жесткие волосы, собранные в тугой пучок, костлявая, невысокая, шустрая, смуглая, с острым хищным носиком и ястребиным взглядом, ее руки практически намертво вцепились в швабру, характер у нее был сложным, многим от нее ого-го как перепадало, но Лерку она любила всегда, с самого первого дня. Лера читала книгу, когда та добралась до ее кровати, бросив свой взгляд на стену, которая чем-то была испачкана еще очень давно, она сказала:
- Ты чего там возилась-то? Стена-то у тебя грязнющая! – Правда, без зла говорила женщина, просто немного пожурить решила Леру. Но еще новый в этом коллективе ординатор тут же отвлекся от работы и, повернувшись к Зубайде с обостренным чувством справедливости и скрытой симпатии, встал на защиту Леры от невидимого врага:
- Она очень спокойная девушка! – Он говорил это с неким возмущением, мол чего вы ее обижаете. Лера отвернулась, чтобы не засмеяться, это ее-то он назвал спокойной???! Сразу было видно, что опыт общения с людьми у него не так и велик.
- Фаина, вы слышали, я спокойная девушка?! – Сказала Леры, прикрывая рот ладошкой, смеясь от всей души, когда ординатор покинул палату.
- Да, неопытный мальчишка… - Улыбнулась Фаина. – Лера, я вот смотрела, как вчера ты со своим врачом разговаривала, ох, глазки у тебя туда-сюда бегают, брови то вверх, то вниз, ресницами хлопаешь то и дело, ох Лерка, умеешь ты глазками-то …!
- Да у меня это рефлекторно как-то, а что, заметно?
- Еще как заметно, ох егоза!
Глаза ее действительно были очень выразительными, и свое оружие она всегда пускала в ход, используя его по полной программе. Лера всегда жалела о том, что послушала свою совесть и пошла учиться в серьезный ВУЗ, а не уехала попытать свое счастье в какой-нибудь театральный, актриса из нее вышла бы великолепная. На что мама ее говорила, мол «да ты и в жизни хорошо все разыгрываешь!» Глазами она могла сказать все, что угодно, правда, Лера считала, что это следствие ее сумасшедшего темперамента. Она умела посмотреть и красиво оглянуться, это было в крови…И ноги этому никак не могли помешать!
Вечером медсестра дала Лере историю болезни и послала ее в соседний блок, чтобы сходить на обследование, а после попросила занести историю болезни в ординаторскую, так как сама уходит домой. Лера послушно выслушала все указания и бодрой походкой направилась в соседний блок по длинным пустым коридорам.
В коридоре уже было темно, свет погасили, рабочий день был закончен, больница погрузилась в полудрем. Лера тихонько открыла дверь и вошла в ординаторскую.
- Лер, дверь распахни, ато здесь душно очень. – Бросил Андрей Ильич занятый своими делами. Лера послушно вернулась к двери и распахнула ее. Над его столом горела лампа тусклым светом, освещая его профиль, брови его были нахмурены, он что-то писал. Лера протянула ему свою историю болезни, он не смотря на нее, взял документы и положил в тумбочку.
- Все прошло хорошо? – Отсутствующим тоном спросил он, не поднимая глаз.
- Да-да, все нормально. – Она уже собиралась уходить, но Андрей Ильич остановил ее:
- Садись, чайку попьем, давай?
- Нет, спасибо, я пойду в палату к себе…- Ответила спокойно Лера.
- Ну, ладно…Тогда поеду домой! – Ответил он, захлопывая папку с выписками, и подняв свой взгляд улыбнулся.
- Как проходят занятия по физкультуре? Смотрю, ты к Владимиру Михалычу то и дело ходишь, он прям как медом помазанный! - Сказал он с хитрецой в голосе и замер в ожидании. Внутри у нее что-то екнуло, но она продолжала сохранять спокойствие, делая вид, что она к нему безразлична.
- Я не могу сидеть без дела, вот и бегаю! – Она сложила ладошки и улыбнулась куда-то в потолок, это выдавало ее еще больше, хотя ей так, конечно, не казалось!
- Кстати, в последние дни я вас вместе стал видеть реже. – Вроде бы как между делом бросил врач, собирая со стола свои вещи, но вид у него был сосредоточенный, он не упускал ни малейшего ее тона и взгляда.
- У него много дел, не до меня. – В голосе ее послышались нотки разочарования, а губы дрогнули.
- Переживаешь из-за него…. – С пониманием вздохнул молодой врач и покивал головой. А между тем, совершенно случайно задержавшийся на работе Владимир Михалыч шел по коридору и увидел, что в ординаторскую открыта дверь, он остановился и прислушался к доносившимся оттуда голосам и в них не без удивления узнал голос Леры и Андрея Ильича, от чего неприятный холодок пробежал по спине. Владимир Михалыч подошел ближе, прислонившись спиной к стене, принявшись наблюдать за развитием событий, которые отсюда очень хорошо просматривались. Он не смог удержаться от соблазна, оставаясь невидимым в темном пустом коридоре.
- С чего вы взяли? – Наконец-то возмущенно ответила Лера, после некоторой паузы.
- А-то…Похудела, побледнела, вздрагиваешь при упоминании о нем…- Он мстил ей за неудавшийся поцелуй в палате, упиваясь тем, как она пытается отчаянно скрыть свои эмоции, как мечется ее взгляд и дрожат губы.
- Во всяком случае вас это не касается. – Резко и холодно ответила Лера, она развернулась, чтобы покинуть кабинет, но Андрей Ильич больно схватил ее за запястье, приблизившись к ней:
- Не мое дело говоришь? А кто тебя потом откачивает от истерик? - Здесь все в этой истории переступали границы, от чего в эти ситуации постоянно попадала Лера? Наверное, от того, что сама не понимала, где ее границы, соответственно и где границы других.
- Вы – врач, это ваша прямая обязанность. – Жестко и сухо отрезала девушка. – Я вам, конечно, благодарна, но не стоит притыкать мне.
- Да что о нем вообще знаешь?! – Закричал ей в лицо врач, больно сжимая своими крепкими пальцами ее запястье. – Да тут все пациентки по нему сходят с ума, думаешь, ты исключение??? Одна такая, да???
- Это мое дело!!! – Перешла на крик Лера, с ненавистью посмотрев на врача. Очень кстати было бы подраться, но вроде как не комильфо со врачом… Хотя…?
- Да он тут всем нравится, а знаешь, почему? Нет, ну, весь такой мужественный, мощный, понимаю, понимаю…Но вы ведь никто и ничего не знаете о нем!
- Хватит. – Зло процедила Лера по буквам. К рукам немедленно прилила кровь, она чувствовала, как дрожит, но не от волнения, а от гнева, желая как следует вдарить врачу.
- Да ему плевать на вас, никто ему не нужен, что вы все за ним ходите? Да что ты вообще о нем знаешь? Думаешь, он весь такой идеальный, нет вредных привычек, да? Думаешь, он такой заботливый и внимательный, да?
- Я никогда не поверю, если кто-то скажет о нем что-то плохое. – Решительно ответила Лера, испепеляющим взглядом посмотрев в его глаза. Неожиданно и резко Андрей Ильич силой притянул Леру к себе за талию, прижав к столу попытался поцеловать ее, то есть как бы «драться» все же пришлось, после короткой молчаливой борьбы между ними, Лера вырвалась из его объятий, не дав ему коснуться ее губ, и со всей силы ударила его по щеке. Уже в дверях, она обернулась и сказала громко и отчетливо:
- Никогда не говорите мне плохо о Владимире Михалыче. – Она вышла и с шумом захлопнула за собой дверь так, что аж стекла задрожали. В расстроенных чувства и диком волнении она стремглав помчалась в свою палату по пустому коридору, ничего не видя перед собой, но вдруг неожиданно врезалась в кого-то, испуганно подняв глаза, девушка увидела перед собой Владимира Михалыча. Взгляд ее был наполнен и гневом, грустью, и обидой, а по щекам ее ручьями бежали слезы. Владимир Михалыч не растерялся, он заботливо взял ее за плечи и она затихла на миг, слышны были только ее редкие всхлипывания, но умиротворение было ложным, буквально через несколько мгновений, Лера зло сбросила его руки с плеч и с детской обидой, болезненно посмотрев в его глаза, сказала:
- А вы вообще наглый и подлый обманщик! – И вырвавшись из его рук, убежала прочь.
Продолжение следует...
Глава 13
Владимир Михалыч застыл в полном непонимании…Ему удалось услышать весь разговор между Лерой и врачом, в память ему врезались последние слова, брошенные Андрею Ильичу из двери. Владимир Михалыч стоял вот так посреди темного коридора и вспоминал, как убегая, закрыв руками мокрое от слез лицо, она скользнула своими шелковистыми волосами по его руке, как пахло весной и свежестью от этих волос, как чудно это было…Ее лицо, искаженной болью, так отчетливо теперь стояло перед глазами, будто она рядом…И только одного он не мог понять, все поведение Леры было просто пронизано противоречиями. Защищая его в ординаторской от Андрея Ильича, он обозвала его в коридоре подлым обманщиком, что же он сделал ей такого? Почему обманщик? О чем она? Что вообще с ней творилось?
Лера тихонько вошла в свою палату, прежде утихомирив свой пыл в коридоре, тихонько села на кровать и сложилась пополам, вздрагивая от рыданий, кажется, теперь все кончено, Владимир Михалыч слышал, как она защищала его в кабинете у Андрея Ильича, теперь он все поймет…Трещина, которая была в ее сердце, теперь разделила ее сердце на мелкие кусочки, которые словно начали рассыпаться…Эх, Лерка Лерка, юная глупенькая девчонка, склонная раздувать и преувеличивать факты, она и правда решила, что все кончено. Но не для Владимира.
Несмотря на ее громкое заявление о том, что он – подлый наглый обманщик, Владимир Михалыч все равно очень даже прибодрился и оживился, теперь хотя бы ему было, о чем ее спросить! А сердце грели ее слова, сказанные Андрею Ильичу о нем…Но вечер еще не был закончен, Владимир Михалыч, скрестив руки за спиной, вошел в ординаторскую. Андрей Ильич собирался домой, не обращая никакого внимания на вошедшего физрука. Владимир Михалыч облокотился о стол и сказал:
- Подло…Подло ты себя ведешь, Андрюша Ильич…- Физрук обожал этот поучительный тон, обожал кого-то стыдить и журить, правда не на того нарвался в случае с молодым и уверенным доктором.
- Уж не лучше того, кто подслушивает и подглядывает.. . – Резко ответил обозленный Андрей Ильич.
- Андрей Ильич, может быть, хватит дергать девчонку в разные стороны? – Спросил мужчина, почесывая подбородок. Своим испепеляющим пронзительным взглядом он окинул врача, но внутри-то он был спокоен.
- Согласен с вами! – Легко и весело ответил молодой врач.
- Тогда хватит тянуть ее на свой берег. – Приподнял брови Владимир Михалыч.
- А я ей только добра желаю, я бы ей столько нервов не вымотал, как вы, не решаясь поговорить с ней, как настоящий мужик. Вы бездействуете, а я хоть что-то пытаюсь. – Хотя он и сам сомневался в успешности и настырности своих попыток.
- Ты не имеешь право упрекать меня, я веду себя так, как считаю нужным.
- А что ты для нее сделал-то? Я замучился выводить ее то из обморока, то из истерики. А все из-за тебя, Владимир Михалыч. – Не отступался врач.
- Ну, да…Ты же у нас герой-спаситель, такой весь положительный, спасаешь девочку от несчастной любви, да? – С издевкой ответил мужчина.
- Да. А ты загнал ее в угол.
- А ничего, что ты нагло лезешь между нами?
- А ты думать-то еще сколько будешь? – Дерзко ответил Андрей Ильич.
- Не твое дело.
- Тогда и не твое дело, кого и куда я тяну, хоть Леру, хоть кого.
- Прекрати лезть. – Стукнул ладошкой по столу разъяренный Владимир Михалыч.
- Если бы ты хотел, то давно бы начал действовать. Иди, докажи, что она твоя? Кто тебе мешает? Я? А может, не я? А? Нет, я серьезно, Владимир Михалыч…Знаешь, что? Гордость твоя поганая тебе мешает. Как же! Такой весь опытный, умный, куда простой девочке Лере до тебя-то, да? Ты же слишком хорош собой, слишком ума много в голове, все знаешь, все умеешь, эталон сдержанности, харизма, мужественность, все ждешь, когда она падет к твоим ногам, да? Ведь так? Ну жди-жди….А я не буду ждать, я тоже буду делать то, что считаю нужным.
- Иди. – Хриплым голосом совершенно спокойно сказал мужчина в ответ, взгляд его был пустым и потерянным, а ведь в словах молодого врача была доля правды…Все само приходило к нему, но только не в этот раз…Эта чудесная малютка не собиралась сдаваться, решительно гребя против течения…
- Не дождешься, Владимир Михалыч, Лера не из тех, которые бросаются в ноги. – Сказал Андрей Ильич и вышел.
И как только она его покорила?? Чем? Вроде бы обыкновенная девчонка…Вот именно – вроде бы! Но на самом деле она не была похожа ни на одну из тех, кого он встречал в жизни. Такая маленькая, но такая разная, многогранная, которая заполняла своим звучанием все вокруг, нежная, с абсолютно открытой душой, не умеющая ничего скрывать толком, с озорными огоньками в глазах, с веселым голосом, легкая, искренняя, наивная и доверчивая…Вроде и не скрывает особо ничего, но он все равно не понимал, что у нее внутри?
Покорила его. Покорила своей естественностью. Его! Закрытого для всех, противоречивого, хмурого, знающего все обо всем, никому не доверяющего, опытного, жесткого, скептичного, строгого… А ведь если задуматься – классика жанра!
Он с трепетом думал о том, какая она хрупкая, как легко ее защитить, как хочется ее прикрыть собой от всех! (Знал бы наш Владимир, что через пару лет придется прикрывать себя и свою нагую душу и все, что он вывернул перед ней наизнанку....прикрывать от ее тайфуна и твердого решительного "НЕТ"...)
До сегодняшнего вечера он не склонен был выпивать после работы, никогда такой практики не имел, но сегодня, добравшись до шкафа, достал оттуда виски, разлил напиток в два стакана, набросал кучу льда и один за другим залпом осушил до дна стаканы…Он сидел на диване в полной темноте, пытаясь остудить жар, порожденный новым чувством… Как можно быстрее должно было наступить завтра! Он не знал еще, что должен ей сказать, но что-то очень важное. Только ей - наедине. И хватит уже этих тайных прикосновений, чтобы ощутить ее рядом, хотя бы на чуть-чуть. Хватит уже обижать ее своим цинизмом и ворчанием, она ничего этого не заслужила, хотя в глубине души ему казалось, что именно это все в нем ей нравится. И ведь это так и было! Ей нравилась эта его вредность, она испытывала ни с чем не сравнимое удовольствие, от его скептики и цинизма, от его мнения, так не похожа ни на чье…
Это была ужасная бессонная ночь, кровать вдруг стала для нее неудобной и жесткой, и шум в коридоре тоже мешал спать, и слезы то и дело капали с ее ресниц…
Обычно, когда девушке чего-то или кого-то не хватает, в ней просыпается что-то эдакое необъяснимое, девушка словно занимает боевую позицию, становится колючей и опасной, в ней просыпается хищница, желающая срочно получить моральное удовлетворения от покорения кого-либо в пику прошлому неудачному опыту! Красота их приобретает агрессивные четкие линии…Вот и в Лере проснулась именно такая хищница, из нежной милой светлой хохотушки-веселушки она в одночасье превратилась в холодную и немного оскалившуюся Валерию! Волосы ее красиво спадали на лицо, чуть-чуть прикрывая глаза, ее яркие темные глаза смотрели с каким-то опасным колючим холодом, правда, это было довольно привлекательно и красиво, взгляд был таинственным, загадочным…
Да, это был всего лишь образ, это было состояние души. Раненная в сердце, она должна была выживать, но выжить можно было лишь в том случае, если беречь и не расплескивать свои силы, которых осталось так мало…Она вела себя сдержанно, потому что сейчас ей так хотелось, она просто снова поддалась безудержному порыву ее души и теперь он был таким…и красота ее стала дерзкой. Взгляд бродил по комнате медленно и лениво, слегка приподнята одна бровь, губы сомкнуты и словно присобраны немного. Эту перемену все в ней сразу заметили, она даже улыбалась иначе, не по-детски беспечно, как прежде, а устало и с легким холодом…И что самое главное – она была настоящей и сейчас, она словно говорила всем своим видом «не подходи»…Взрывоопасная и скрытая и довольная собой…Почему? Просто так было легче думать. Решила дойти до зала кинезиотерапии, скорее всего он был свободен, то можно было бы позаниматься. Мысли о Владимире Михалыче были запрещены, табу, все, хватит. Не успела она дойти до зала, как на пути ее перехватила Светлана Валерьевна, которая полгода назад была ее инструктором по физкультуре, с ней они сдружились уже давно, частенько пили чай вместе на кухне, к ним тогда присоединялась и Лидия Николаевна. Лере было приятно, что ее позвали в эту компанию и относились к ней с доверием….
Светлана конечно же перехватила Леру на кухню, пить чай, сообщив, что и Лидия Николаевна тоже уже там ждет их! «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались» - Так называлась картина, представшая перед глазами Леры. За столом, беззаботно помахивая ножкой, подпиливая ногти, что-то рассказывала. Облокотившись о столешницу, потягивал кофе весьма помятый Владимир Михалыч, взгляд его был тяжелым и не сильно счастливым. Лера поздоровалась с Лидочкой и подошла к столешнице, чтобы достать из тумбочки свою чашку. Чайник закипал слишком долго, поэтому все это время Лере пришлось стоять рядом с Владимиром Михалычем, она усердно рылась в телефоне, чтобы не встречаться взглядом с ним. Владимир Михалыч был несколько напряжен, это ощущалось по его осторожным и скованным движениям.
- Всем доброго утра! – С лучезарной довольной улыбкой вошел на кухню Андрей Ильич, но увидев Леру, которая стояла рядом с физруком, осекся, взгляд его помрачнел. Как минимум два мужика в это утро были не сильно счастливыми и заметно хмурыми.
- Доброе утро, Андрей Ильич! – Мило улыбнулась Лера в ответ, неожиданной такая реакция Леры была для Владимира Михалыча, который даже перестал мыть чашку, повернулся и вопросительно посмотрел на Леру, которая всеми известными ей способами избегала его взгляда.
- Доброе. – Буркнул Андрей Ильич, прекрасно помнивший вчерашние обстоятельства, при которых они с Лерой распрощались. Но настроение его резко переменилось и с беспечной улыбкой, он поморщив нос, сказал:
- Что-то перегаром попахивает, а? Вы не заметили? - Его лукавый взгляд пал на Владимира Михалыча.
- Не знаю- не знаю, я вчера не пила! – Протянула Лидочка, Светлана Валерьевна тоже отрицательно помотала головой, а после все взгляды устремились в сторону физрука, который недовольным взглядом буравил Андрея Ильича.
- Владимир Михалыч! – Обратилась к физруку Лидочка – Я попозже зайду, вопрос есть. Мужчина кивнул ей, а после строго и недовольно посмотрел на Леру и спросил ее, переводя тему разговора:
- Почему не в спортзале? – И опять он говорил не то и не так, да что ж такое-то…
- Владимир Михалыч, она туда шла! – Засмеялась Светлана, защищая Леру. – Но я ее увела пить чай!
- Портите график пациентам, Светлана Валерьевна! – Хмуро улыбнулся Владимир Михалыч и перевел взгляд на Леру, которая с неподдельным удовольствием поглощала одну за другой конфеты.
- У вас мания, Владимир Михалыч, вечно вам кажется, что вашим пациентам все хотят навредить! – С сарказмом в голосе довольно подметил Андрей Ильич.
- Ну, когда моих пациентов собственные лечащие врачи шарахают дверью по голове, тут сложно оставаться спокойным за их здоровье, знаете ли..! – Довольно неоднозначно произнес Владимир Михалыч, окинув всех своим взглядом. Леру начинал душить смех, ей было крайне весело от того, как два взрослых мужика пытаются друг друга подколоть. Лидочка прикрыла рот рукой, тихонько улыбаясь, а Светлана стремительно развернулась и принялась рыться в холодильнике, дабы не быть уличенной.
- А потом, между прочим, этот же врач, спасает пациентку от нервного срыва! – Оскорбился молодой врач, гордо внеся поправку в ситуацию.
- А ведь говорят, что это женщины склочные… - Хитро улыбнулась Лера, поставив пустую чашку на стол и между делом потянулась за новой порцией шоколадных конфет. Владимир Михалыч опередил ее и схватил конфету, торопливо забросив ее себе в рот. Все рассмеялись над Леркиной фразой, а она строго посмотрев на физрука, сказала:
- Вы мою конфетку съели.
- Тебе вредно конфеты есть, и вообще, хватит тут прохлаждаться уже с утра пораньше, марш в зал.
Постепенно комната пустела, все разошлись по своим делам, Владимир Михалыч и Лера остались вдвоем, чего скрывать, они оба хотели остаться тет-а-тет и поговорить, но оба делали вид, что вовсе не стремятся к этому.
- Ничего не хочешь объяснить? – Стоя на пороге, спросил Владимир Михалыч, смотря в ее грустные глаза.
- Вам? – Переспросила Лера и замерла, слезы застыли в ее глазах, она молча смотрела ему в глаза и понимала, как сложно решиться сказать ему обо всем, что она чувствует, ведь если она скажет хоть одно слово, то все приведет к тому, что ей просто придется раскрыть все карты, и сказать о чувствах…
Продолжение следует...
Глава 14
Она переборола в себе дикое желание поставить точку, оттянув момент истины неизвестно на сколько, от чего внутри все больно сжалось, она чувствовала, как слезы вот-вот хлынут из глаз, потому она во время ответила ему – Нет. Не хочу. – И отвернулась. Он ушел, тихонько прикрыв за собой дверь.
Через некоторое время Лера отправилась в спортзал. Теперь Владимир Михалыч игнорировал ее, она, конечно, особо не ждала от него ничего, тем более после неудавшегося разговора утра, он теперь вряд ли захочет говорить о чем-то личном, чего она и добивалась. Чем меньше взаимодействия с ним, тем скорее затянется рана. Правда такой подход рационален и полезен был только теоретически, практически же он был ни к черту. Она испытывала ужасное ощущение своей ненужности, никчемности, внутри все сгорало от обиды. Занятие проходило, как обычно, она делала упражнения, а он рылся в своих бумажках, не поднимая своего взгляда на нее и не обращая никакого внимания, не обращал внимания нарочно, решив, что никуда не денется, допечет сама себя своим любопытством и наладит с ним контакт и пойдет с ним на разговор. И если он ей важен и нужен, то она расскажет о причинах своей перемены к нему. И это срабатывало сразу, Лера начинала вздыхать, шуметь, пытаться обратить его внимание на себя, срочно надо было что-то сделать…Иначе скоро выписка, а увидит она его через полгода потом…Так нескоро.
На Андрея Ильича она зла не держала, несмотря на их вчерашнюю бурную ссору, она не могла заставить себя злиться на него, он был слишком милым и добрым.
У Леры в кармане завалялись жвачки, которые когда-то были очень популярны «Love is…», она, увидев Андрея Ильича, который вошел в спорт зал по своим делам, она подошла к нему и с хитрецой в голосе спросила:
- Андрей Ильич, хотите угощу вас тем, чего нет ни у кого?
- Это чем же? – С радостной улыбкой спросил врач, тайком наблюдая за Владимиром Михалычем, который между тем перестал писать что-то в истории болезни, отложив ручку, прислушиваясь к их разговору.
- Вот! – Протянула Лера жвачки раскрыв свою хрупкую ладошку, он даже и отказываться не стал!
- Ого!! Откуда у тебя?? – Улыбнулся Андрей Ильич, в его глазах вспыхнул детский восторг!
- Друзья в универе обеспечили! – Горделиво ответила девушка.
- Ну ты мать, даешь, дай еще две? – Словно ребенок, попросил Андрей Ильич.
- Остальные дома! – Развела руками Лера, беззаботно улыбаясь и приподнимая брови.
- А я друга хотел угостить! – Грустно ответил врач, пряча в кармане свои жвачки, ей богу ребенок!
- В следующий мой приезд, если жвачки останутся, завезу! – Рассмеялась Лера.
- Смотри, я ведь запомнил! – Погрозил пальцем врач и улыбнулся в ответ.
- Выпишете меня во вторник?
- Конечно, как договаривались!
Так они стали друзьями, веселыми и хорошими друзьями, Лере это нравилось, ее это устраивало, с ним было приятно общаться, а все эти его неудачные попытки стать кем-то большим она вычеркнула, словно и не было, забыла ради дружбы, которая была приятна обоим.
- Владимир Михалыч, я пошла пока в палату, потом после обеда пойду в соседний зал, вставать-садиться…- Тихо сказала Лера, стоя напротив него, пытаясь заглянуть в его глаза.
- Иди. Будет время – сам зайду. – Раздраженно бросил Владимир Михалыч, не поднимая глаз.
Лера молча, опустив плечи, поплелась в палату. Как это было ничтожно, видя его чего-то постоянно ждать! Ну, хотя бы, чтобы они сели за столом друг напротив друг друга и поговорили…Собственно, чего еще можно было ждать от женатого мужчины? Нельзя ждать ничего. Хотя… В идеальном женском мире женатые мужики приходят и извиняются во флирте, а потом это действо стирает из сердца девчонки все раны и чувства тоже! Как бы это могло быть прекрасно….
Но не успела она и допить чай, как он пришел за ней в палату, сказав, что у него вдруг появилось свободное время! Как и несколько дней назад они сели друг напротив друга, он снова крепко сжимал ее колени, заставляя вставать ровно и красиво, чтобы не балансировала, а делала все ровно, чтобы старалась. Но теперь его руки сковывали ее движения и мешали, в отличии от того, что буквально пару дней назад без его рук она не могла встать!
- Ну, вот видишь, получилось! Теперь без моих рук и поддержки вставать! – Довольно сказал Владимир Михалыч, он улыбался сейчас, и эта улыбка внутри все так согревала…
- Ну, я смотрю, колени мы тебе поставили, прогресс виден… - Задумчиво сказал Владимир Михалыч.
- Да!!! – Радостно по-детски подтвердила Лера, лицо ее снова озарила та беспечная улыбка.
- Больше пока других продвижений не вижу, сказать нечего, но колени да…красиво! – Лера соглашалась со всеми его словами и благодарила за его работу и помощь, она не знала, смогут ли они еще поговорить до ее выписки и позаниматься, внутри возникло какое-то паническое ощущение, что в этот раз это все, теперь они увидятся только через полгода…И все эти его слова звучали как некоторое напутствие и расставание до следующего ее приезда в больницу… Ей стало невыносимо грустно, слезы сдавили грудь, и она не могла больше ничего сказать внятно. Она молча вышла из зала, грустно опустив глаза, поверить не могла, что все закончилось так просто, сухо и молча…Как всегда он был строг, холоден, сдержан, и все для нее стало так бессмысленно и так неважно теперь…Он сильно ее зацепил, ни один мужчина не мог с ним сравниться, он был таким далеким…Он был потерян для нее навсегда, чтобы там дальше ни было, он был потерян еще с того момента, когда она узнала, что он женат…Внутри росла паника, которая вот-вот готова была вырваться наружу, которая должна была толкнуть ее на безумство, на глупость, свершив которую, она раз и навсегда поставит между ними точку, или же…точку для себя…Надежде лучше умереть сразу, испытав нестерпимую боль, чем умирать долго и мучительно, по кусочкам.
Ей вспомнилось сейчас детство, то детство, в котором она еще маленькая сидела на скамейке, на улице было лето, жаркая знойная погода, она сидела в полном одиночестве. Маленькая худенькая бледная девочка девяти лет. Мама старательно заплела ей две тугих тоненьких косички и повязала на них красивые прозрачные капроновые бантики. Серое нежное скромное платьице с белым расшитым воротничком, а на юбочке красовались белые вышитые бабочки, ветер то и дело пытался надуть юбку, но Лера старательно прижимала ее к своим большим и немного неуклюжим коленкам, белые гольфики были аккуратно натянуты, а серые сандалики слегка испачкались в дорожной пыли. Тонкие волосы, выбившиеся из косичек, трепал ветер, они сидела на скамейке долго, крепко сжимая в руках свою любимую игрушку – серую мышку, с висячими лапками и огромными ушками, которую ей сшила соседка и подарила на день рождение. Она ждала и была уверена, что дождется.
Скамейка старая, обшарпанная, с облетевшей серо-голубой краской. Лера сидела ровно, стараясь держать осанку, как ее всегда учили врачи, давалось ей это нелегко, но она обещала стараться. Двор был старым, на первый взгляд он мог показаться заброшенным, но на самом деле старая полуразваленная кирпичная оранжевая стена – это остатки от игровой детской площадки, а сбоку был построен некогда дом из такого же красного кирпича, тоже уже старый и неприглядного вида. Солнце щедро заливало своим ярким светом площадку возле дома. Здесь неподалеку жила ее семья, а в этом доме со старой и разрушенной детской площадкой жил Лерин друг – Миша. Это был ее очень большой и хороший дружок, с которым они всегда вместе и зимой и летом копались то в снегу, то в старой песочнице. Миша – светлоголовый болезненно бледный мальчик девяти лет, ходил он только с маминой помощью, за руку, разговаривал с большим трудом из-за детского паралича, сковывавшего его движения и речь, делая и то и другое резким, обрывистым и с трудом дающимися маленькому Мише. Но, несмотря ни на что, его голубые, как летнее небо, глазки всегда источали свет и радость, он никогда не унывал, улыбка не сходила с его лица. Он улыбался всегда, смеялся, все время что-то рассказывал, был очень любознательным мальчишкой, читал книжки, которые ему приносила его бабушка, работавшая в библиотеке. Передвигался Миша, припадая на левую сторону, но, тем не менее, старался быть подвижным. Он очень много старался. Лера всегда с интересом терпеливо выслушивала все его рассказы, он рассказывал о том, что прочитал в своих любимых книжечках. Когда им надоедало рассказывать друг другу истории, они медленно вставали и шли по дорожке, раскачиваясь, но держа друг друга крепко-крепко, помогая друг другу, прогуливались по дворику. Малыш всегда забывал про все родительские наставления запреты не гулять без них, ему так хотелось ходить много-много ходить и гулять…Это были большие неразлучные товарищи, дружба их была покрепче той, которая случается между взрослыми серьезными дяденьками и тетеньками, эта дружба была верной и преданной и самой настоящей! Остальные ребята во дворе стеснялись играть с Мишей, даже побаивались этого «странного» мальчика, но Лера уже тогда очень хорошо понимала, что таким малышам, как ее друг Миша, очень хочется, как всем, веселиться в куче с другими ребятами, бегать, прыгать, скакать, болтать…Одним словом – дружить. Лера не стеснялась с ним дружить, ведь она как никто другой, знала, что испытывает ребенок, имеющий какие-то физические особенности. Ей и самой порой было трудно среди здоровых крепких детишек, не знающих никаких ограничений, она не могла бегать, прыгать, но все равно она знала, что кому-то бывает еще сложнее, и потому не отчаивалась. Она редко думала о том, чего она не может, чаще она думала о том, что у нее получается. И между больными и здоровыми детьми она была связующим звеном, показывая своим примером, что нет ничего зазорного в том, чтобы дружить с детьми, лишенными каких-то физических возможностей, которые были куда более добродушными и улыбчивыми, чем здоровые ребята. И ее Миша тоже был таким же солнышком, которое освещало все вокруг своей улыбкой и бесконечно любовью к жизни.
В тот жаркий и ветреный день, сидя на старой скамейке, Лера так и не дождалась своего Мишу. Много раз к ней подходила соседка и говорила о том, что Миша болеет сегодня и не сможет прийти, но девочка упорно продолжала ждать, теребя свою мышку, и тайком посматривая на окна своего друга. Потом во двор высыпала детвора, во дворе стоял шум и гам, дети разбежались по всему двору, улюлюкали, играли, смеялись. А потом среди этого детского писка и веселых голосов маленькая Лера к своему ужасу различила страшные слова, смысл которых ей был абсолютно точно ясен, несмотря на свои восемь лет. Она не соскочила со скамейки, продолжая внимательно вслушиваться в эти слова «А Мишка умер»! Потом кто-то подбежал ей и громко в лицо прокричал эти слова мерзким писклявым голоском. Но она не верила, она представить себе не могла, как это человечек мог вот так раз и умереть в восемь лет??? Разве люди умирают не от глубокой старости? Она решила тогда, что не поверит в эти слова, пока об этом ей не скажут родители Миши. И вечером, когда солнце уже садилось, холодная и напряженная рука легла тяжело на ее маленькое плечико, то была рука тети Ани – Мишиной мамы.
- Лерочка, иди домой, Мишенька не придет… - Осипшим слабым голосом проговорила Анна.
- Миша умер? – Смело посмотрела девочка в глаза этой женщине и тихо-тихо спросила ее.
- Умер. – Едва смогла выговорить женщина, прижав к себе маленькую Леру, испытывая к ней бесконечную благодарность за то, что Лера осветила короткую жизнь ее сынишки счастьем и познанием настоящей дружбы и радости.
Можно ли было понять тогда, в восемь лет, что такое смерть? Очень даже можно, по крайней мере, Лера тогда поняла это лучше взрослых. Она строго настрого запретила себе ждать Мишеньку неизвестно откуда, как ждут взрослые, потерявшие родных и близких. Лера очень четко и твердо понимала, что Мишу она никогда больше не увидит, не будут они больше вместе гулять и играть, не будет она больше слушать его интересные истории. Все. Нет больше ничего этого. Горькие слезки проливала девочка по своему другу, так не похожему на других. Тогда она еще не умела «красиво» выражать свое горе, свои эмоции, как все взрослые, она просто понимала, что никогда-никогда не сможет восполнить в своей жизни эту утрату, нельзя было Мишу вот так взять и заменить, как батарейку в пульте. И никем нельзя это восполнить, и в восемь, и в десять, и в четырнадцать она вспоминала своего маленького друга, проливая слезы. Она всегда плакала наедине с собой, наотрез отказываясь говорить с кем-то, а зачем было говорить об этом??? Миши больше нет, о чем тут говорить? И место в ее маленьком сердечке, никто и никогда не занял по сей день, потому что есть такие люди в нашей жизни, которых нельзя заменить. И уже в восемь лет она это очень даже прекрасно понимала. И еще понимала тогда и сейчас, как мало на земле людей, искренне любящих эту жизнь и радующихся этой сказочной чудесной возможности – жить!
Смерть Миши для нее стала первой в жизни, разбив ее жизнь на до и после. До этого она думала, что хорошие люди, которые дарят миру свет и радость, живут долго и счастливо, будто она ангелы на земле…. После же она поняла, что справедливость не так проста и ясна, как может это показаться поначалу. И эту справедливость ей не понять. Тогда эта утрата, словно мешок кирпичей свалилась на не детские плечи, к которому она так не привыкла…Уже тогда в свои восемь лет она очень хорошо понимала, что есть такая боль, которую не могу помочь вылечить мама и папа, такой первой болью стал Миша, а теперь, встретив Владимира, все снова…Снова та глухая боль, не дающая открыть глаза, не дающая вынырнуть из этого омута, и в груди все так же, как тринадцать лет назад, ее словно вернули на ту старую скамейку в полуразрушенной детской площадкой… Единственное желание, которое было и тогда и сейчас – не двигаться, чтобы боль не расползалась по телу, чтобы было чуть легче…И хотелось думать о чем угодно, только не об этом. И как тогда, она снова сейчас ждала, зная, что и Владимир тоже не придет. И по важности этот человек был сопоставим для нее с тем далеким и маленьким Мишей. И как тогда, теперь ей тоже казалось, что она безгранично одинока и забыта этим миром на этой старой скамейке. И никто не протянет ей руку, чтобы встать, а ей и не надо было, а ей и не хотелось…
И в мыслях своих она снова сидела в этом старом дворе и чего-то ждала, судорожно глотая горькие и отвратительно холодные слезы…Она снова будто стала той маленькой Лерой с белыми бантиками и растрепанными косичками в сером платьице с бабочками. И как тогда, она очень твердо и четко понимала, что чуда ждать не стоит, такого не бывает, такого не случается, это надо просто пережить… И маячивший где-то неподалеку Владимир Михалыч вызывал столько чувств одним своим появлением, что справиться с ними было сложно, а потому лучше будет просто избегать его, чтобы не задушить себя своими же руками.
Разница между этой и той далекой ситуацией в детстве была лишь в том, что судьба усложнила условия…Забыть Владимира было не так-то легко. Ведь он по-прежнему рядом, но ей нужно было бороться с собой, а что могло быть сложнее?
Дверь в палату, как обычно, была открыта, все носились по коридору туда-сюда, предстояла какая-то проверка какого-то там министра или главврача. Лере уже не было до них никакого дела, она сидела на кровати, поджав под себя ноги, как обычно, теребила в руках своих листочки с зачеркнутыми на них рисунками, напевая себе под нос отрывок из какой-то песни, она была одна в палате, поэтому петь не стеснялась, закрыв глаза она медленно вытягивала каждый звук и проникалась этими словами. Владимир Михалыч, которого она естественно не видела, стоял в дверях, слушая, как она тихонько поет. Ее голос заставлял сжиматься его сердце, от нежного и грустного пения у него внутри все начинало пробирать. Он понимал, что очень и очень устал быть в этом напряжении, наблюдать за ней издалека, это должно было прекратиться, что-то нужно было срочно менять.
Продолжение следует...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге