Безграмотность

ГЛАВА 1. Новость дня

АТ13.07.2023

Мимо меня пролетела стайка взволнованных девчушек. На их милых, ещё по-детски сдобных мордашках читалось нереальное желание поделиться со всеми окружающими какой-то свежей сплетней.

БЕЗУМНО ИНТЕРЕСНОЙ СПЛЕТНЕЙ или новостью, прошу заметить.

Я вздохнула. Что там ещё такое сверхъестественное стряслось, пока меня не было на репетиции?

Отгадка оказалась на удивление простой.

У нас новый хореограф.

Да ещё и не русский, прямо как я, Абек, Джей и Стасян.

Интересно, это бурят, казах или якут? Прямо оживший Чонгук из BTS во плоти. Любители аниме и дорам оценят. А тут таких фанаток как раз две трети от всей подростковой группы.

Что ж, я понимаю восторг сопливых школьниц. Паренёк действительно симпатичный. Но кавайная мордашка – это, к сожалению, ещё не показатель хорошего педагога.

***

– Дорогуша, ну вот… У нас официальное прибавление, – весомо пробасил администратор, поправляя рукава извечно-розовой кофтёнки. – И снова эй, славяне. Вот наше начальство угорает, не иначе. Мулат у нас есть, дагестанец есть, ты тоже непонятно кто, теперь вот ещё одно узкоглазое чудовище появилось.

– А ты, как я погляжу, сама толерантность, гордый сын степей Татарстана, – фыркнула я. – Я как раз понятно кто: дунганка. По твоей безусловно интересной концепции, понаехавшая.

– А то, – согласно кивнул головой Стас. – Гадом буду, если у нас в скором времени народ на занятия валом не повалит. Ну та-а-а-акой чувак смазливый, что уверяю тебя: вопрос с возрастной группой «любителей» будет закрыт раз и навсегда. Хрена с два наши престарелые тётки смогут этому тощему Брюсу Ли отказать. Я уже так и вижу этот шедевральный диалог: «Извините, я больше не могу ходить на ваши занятия…» И этот крендель такой: «Ну почему-у-у…» И глазками луп-луп… Отвечаю: любая баба поплывёт, как миленькая, стоит ему ей хоть чуть-чуть многозначительно улыбнуться…

– Хитрожопый ты, Стасик, – снова вздохнула я. – Стопроцентно это была твоя гениальная идея.

– А чья ещё-то, – осклабился крашеный блондинчик. – Мне как начальство сказало, что нас переводят с оклада на процент, так…

Я скривилась.

Что ж, это неплохое решение, на самом деле. Возрастные группы денежные, высокомаржинальные. Ну и что, что дамы негибкие и не пластичные? И что, что пропускают половину репетиций по семейным обстоятельствам? Для них репетиция танца – всего лишь возможность потусить в кругу единомышленниц, поддержать тело в тонусе и похвалиться знакомым, что они чуть ли не звёзды Большого театра. А ещё легально помацать упругие тела молодых симпатичных хореографов.

Я их понимаю. Лучше танцевать, чем сериалы по «России 1» смотреть, запивая очередную сахарную плюшку чаем.

– Ладно, – согласилась я. – Согласна. Это хороший вариант для всех нас. Нам бы таких парнишек побольше. Всё равно группы, в основном, женские.

– Так и я о чём, – игриво хохотнул Стасян. – Этот кадр на них будет воздействовать бесконтактно. Ресничками хлоп-хлоп, губками шлёп-шлёп, и тётка под столом в беспамятстве. Это тебе не Сашидзе с его палочкой. Не всё же мне одному разгребать и обрабатывать поток клиентов.

– Но-но, я попрошу! – болезненно отреагировала я. – Сашку не трожь. Он отличный педагог, очень вдумчивый и ответственный. Не его вина, что в ДТП так сильно пострадал.

– Ну я-то знаю, а ты это возрастным тёткам и своим любимым девочкам-подросткам объясни, а заодно их невменяемым мамашам. Они же все искренне считают, что тренер должен быть по внешке, как топ-модель. С умениями Цискаридзе и опытом Игоря Моисеева. Как я, короче. Только танцор, а не администратор.

***

Зная Стасяна и его чрезмерную пронырливость, я была твёрдо убеждена, что администратор в очередной раз сделал попытку притащить бесталанного смазливого сопляка для нашей славной конторы. Такое случалось неоднократно.

Последний псевдо-хореограф Владислав был нечеловечески красив, высок, плечист и брутален. Дамы хватались за сердце только от одной его вздёрнутой брови и кривой ухмылки. Но когда очарование первого пробного занятия сходило на «нет», а абонемент на месяц-другой был куплен, Владик уже ничем толковым удивить женщин не мог.

Нет, помочь отработать простую чужую рутину он был в состоянии, но… на этом всё. Абдурахман, сделавший было ставку в одном из своих номеров для частного корпоратива на этого брутального альфача, только что на говно не изошёл, когда оценил масштаб трагедии уже на месте. Бревно бревном прямоходячее. И это нам повезло, что на корпоративе народ к тому моменту был сильно ужратый и не сильно вникал в происходящее.

Для нас же это было критично: мы регулярно шабашили по «ночникам» и корпоративам. И нам для очередного номера кровь из носу нужен был ещё один малец. Желательно чрезвычайно гибкий.

Молодой мужчина, однако, оказался очень неконтактным, и я определённо внутренне поугорала над тем, как Стас раз за разом терпит крах наладить диалог с этим колючим ёжиком. Видимо, шикарный план «красивая мордашка оближет всех потенциальных клиентов с ног до головы, и мы в шоколаде» лопнул с брызгами, как мыльный пузырь. То ли мужик и впрямь был слишком прямым и неуживчивым, то ли просто первый рабочий день для него оказался слишком тяжёлым.

Одно я знала точно: я отмщена. Видеть кислую рожу Стасяна – прекрасный подарок. Нечего, понимаешь, светиться, как лампочка, сутки напролёт.

В комнату отдыха для персонала, чуть прихрамывая, вошёл Сашок.

– Что Стасян такой унылый? – поинтересовался он.

– Да так, – неопределённым тоном протянула я. – Всё не оставляет идею, как найти хореографа, умеющего обладать даром убеждения маститого оратора и услужливостью вышколенного лакея из царских палат.

– Фантаст.

– Ага, – отпила я воды из полторашки.

Сашка, болезненно морщась, присел в кресло.

– Это я виноват, – удручённо произнёс он. – Не попал бы в ДТП, не искали бы замену.

– Ну кто ж знал, что так получится, – закрутила крышку бутылки я. – К тому же… Ну и что, что по корпоративам шабашить ты не можешь? Как педагог ты хорош.

– Спасибо, конечно, но… мамы подростков так не считают, – убеждённо заявил Сашка.

– Да плевать я хотела на них, много они понимают, – разозлилась я. – Хореографией не они занимаются. И танцы не они ставят.

– По сути ты права. Но у нас уже не оклад, а процент. И после этого чудесного нововведения я очень сильно потерял в зарплате. А шабашить пока не могу. И не знаю, смогу ли в принципе.

Я, подумав, сказала:

– Сань… ответь честно… а ты не думал, что тебе вообще нечего тут делать? С твоим уровнем… ты мог бы с лёгкостью открыть свой проект. К чёрту эти копейки педагога, занялся бы администрированием. И нога была бы целее, ну вот честно.

– Думал. Но одному такой проект не вытянуть. Много подводных камней.

– Ясно. Ну если что, имей в виду. С удовольствием перешла бы под твоё крылышко. Всяко лучше было бы, чем здесь.

ГЛАВА 2. Чебуреки

Зимой быстро темнеет. На остановке было дико холодно, а автобус всё не появлялся и не появлялся на горизонте. Я подула на озябшие пальцы, а затем принялась подпрыгивать, чтобы хоть как-то согреться.

– Давно стоишь? – хмуро поинтересовалась фигура в чёрном, выходя из-за ржавых гаражей с непонятными граффити на стенах.

– Давненько. Минут пятнадцать точно. Теперь автобус в лучшем случае будет минут через двадцать, но это не точно.

Новый хореограф сердито поцокал:

– Возвращаться с работы через гаражи в ночи – романтика. Стоять до посинения в ожидании автобуса – романтика. Зарплата – фантастика. Администратор доставучий и липучий. Тётки эти жирные… всё потрогать норовят. На хрена я на это подписался – не понимаю.

Я расхохоталась:

– Ну отработай две недели и увольняйся, кто ж тебе не даёт.

– Я не понимаю, как вы в принципе всё это терпите. К вам же, как к обслуге относятся. А мы не они.

– Ну, возможно, в каком-то смысле так и есть, – вздохнула я. – Но других школ такого уровня в округе нет, извини. Только в столице если. Поэтому родители приводят своих драгоценных чад в сопровождении серьёзной охраны, а «жирные тётки», как ты утверждаешь, приезжают отнюдь не на общественном транспорте.

Азиат задумчиво посмотрел на меня, а потом предложил:

– Жрать хочу – сил нет. Весь день голодный. Может, поедим? Я видел, тут неподалеку какая-то бомжарня была с пирожками и горячим чаем. Всё равно рейс ещё не скоро. А на работу возвращаться через гаражи…

– Боишься темноты? – понятливо покивала головой я.

Мужчина скривился:

– Не, не темноты. Там какие-то гопники на полпути бухать засели, а мимо них не пройдёшь. Стопудово же докопаются: «Россия – для русских!» Если б было лето, я б на мотоцикле мимо них проехал, но зимой по льду рисковать как-то неохота. Мне адреналина и так хватает.

– Ну пойдём, – согласилась я. – Я б горячего чая хлебнула, пальцы как ледышки.

***

В кафешке мы разговорились, если этот скудный диалог в перерывах между жадным бескультурно громким чавканьем и сёрпаньем можно было так обозначить.

Я заулыбалась. Вот аппетитец-то. Такое ощущение, что мужик неделю голодал, не меньше. Не до церемоний.

– Фто не еф? – прочавкал он. – Фкуфно… Странно, но фкуфно.

– Да я только чаю попью, а дома уже нормально поем, – принялась отнекиваться я.

– Не фыделыфайся дафай, еф!

Я снова улыбнулась. Интересный уровень заботы о коллеге.

– И всё-таки откажусь.

Мужчина набычился.

Забавный такой. С округлившимися от пирожков щёчками он был похож на хомячка, запихнувшего в свой рот от жадности слишком много. С губ стекала струйка жирного серо-бурого масла от чебурека, а над губой красовался остаток непонятного дешманского кетчупа с прилипшим листом петрушки. Вместо ответа на мой отказ мужик схватил чебурек и только что силой не запихнул мне его в рот.

– Ну? – требовательно произнёс он.

– Ладно, – вздохнула я.

Как ни странно, новый коллега был прав. Действительно, вкусно. Невероятно жирно, но сочно. Неполезная еда, поэтому вдвойне аппетитная и желанная. Вряд ли второй раз я такое когда-либо буду есть в принципе.

– Значит, ты Борис.

– Угу, – откусил огромный кусок своего чебурека мужчина.

– Бориску – на царство, – не удержалась от каламбура я.

– Офень смефно.

– Если ты не поторопишься, мы и этот автобус пропустим.

– Не пропуфтим, – прочавкал Борька, сгребая остатки еды в бумажный пакет. – Я с собой фсё заберу. Уф-ф-ф… фкусно… ф-ф-ф… тебе отложить?

– Откажусь.

– Ну как знаешь, – пожал плечами Борис. – Эх… буузов бы ещё пожрать… но тут их нигде не готовят.

«Всё-таки бурят», – сообразила я, доставая кошелёк.

Мужчина снова нахмурился.

– Чё началось? – сердито спросил он.

– Ну мы же ели вдвоём, – уточнила я.

– И что? Я кто, по-твоему? Маменькин сынок или альфонс? Я пригласил, мне и оплачивать.

– Богато живешь, – саркастически произнесла я. – Дорогущими чебуреками угощаешь, прямо платиновый мультимиллиардер.

– А то. Пошли, а то автобус пропустим.

– Правильно говорить: «пойдём», – поправила Борьку я.

– Ой, да в жопу, какая разница, ты же меня поняла.

– Ну вообще-то… – начала было я.

– Слушай, давай начистоту, – зыркнул глазами мужчина. – Ета … блин… я безграмотный. Максимально. И учить меня не надоть, я и так знаю, что неуч. Мне об этом все, кому не лень, говорят, поверь. После девятого класса сразу в «Кулёк» поступил, а до этого времени только балду пинал. На уроках спал, если вообще на них приходил. Не люблю учиться. Когда из школы ушёл, мои учителя ликовали и джигу-дрыгу танцевали. Потом работал. Мой потолок – «жи», «ши» – пиши с буквой «и», «Земля вращается вокруг Солнца». Ясно? Мне вот эта фигня про «как правильно произносится» не интересна. Если ты замечания по хоряге сделаешь – пойму, приму. Работа же. Это я люблю. Но по остальному – мне до лампочки.

– Доходчиво, – согласилась я. – Я принимаю твою позицию.

– Кайф, – кивнул головой Борька. – Все другие бы так.

Ехали в автобусе мы молча. Каждый думал о своём.

Дома я обнаружила, что в моём пакете лежат остатки чебуреков, завёрнутые в вощёную бумагу, и скептически фыркнула.

Интересная забота. Очень своеобразная.

Ладно, чертёнок, долг платежом красен. Где там у меня была мука…

ГЛАВА 3. Позы-буузы

Стасик скептически взглянул на огромный пакет в моих руках:

– И что там? Только не говори, что очередной сценический костюм.

– Не говорю, – согласилась я. – Борька пришёл?

– А что? – сально захихикал блондинчик, взбивая чёлку руками. – Китаёзы должны держаться вместе? А я к вам в компашку гожусь? У меня тоже глаза подходящие.

– Да пошёл ты, – беззлобно ругнулась я. – Так он пришёл или нет?

– Да. Тусит в общей комнате, вроде чай пить собирался, хотя кто его знает, – принялся сплетничать Стасяндра. – Но вообще…

– Как замечательно… – остановила поток ненужной информации я.

Борька и вправду нашёлся около чайника. Стоял и нетерпеливо постукивал пальцами по столу. Судя по всему, завтракать он собирался «Роллтоном».

– Сайн байна! – поздоровалась я. – Считай, что твой лапшичный завтрак отменяется.

Борька нахмурил брови.

– Чё? Предъява за химозную еду началась? Вот всралось вам всем моё питание, чё «Роллтон» плохого сделал? Вкусно же.

– Да нет, ешь, конечно, если нравится, а язвы нет… – хихикнула я. – Просто есть альтернатива. Держи…

Я поставила перед парнем пакет и принялась извлекать его содержимое. Борька жадно принюхался, мгновенно «въехав», что там упаковано. Сашка, Стасик и Абек недоумённо посмотрели на Борюсика, а затем тоже начали водить носами.

– Пахнет вкусно, – заметил Стас. – Это всем? А что за повод?

– Обойдёшься, – отрезала я. – Лишь тем, кто заслужил.

– Буузы, – ошарашено протянул Борис. – Свеженькие… В мантоварке…

– Ну ты же вчера сам криком кричал, что хочешь буузы, – удивилась я. – Считай, что это моя благодарность за чебуреки. Они с кониной.

– Спасибо, – растроганно произнёс Борька. – Правда… не ожидал.

– А можно я сейчас покричу, что хочу эти пельмени, – сделал глазки кота из «Шрека» Стас. – Тут их много, этот тощий парниша один столько не съест.

– Ну тут ты ошибаешься, – хмыкнула я. – Ест он много. Осилит.

– Говорил же: китаёзы затеяли свою тусовку, – неприкрыто загрустил Стас. – Всё. Теперь нам хана. Завтра они тараканов жарить начнут, послезавтра – летучую мышь нашинкуют, как капустку…

– Стас, будешь продолжать в том же духе, я тебя на чак-чак порублю или в эчпочмак лично нафарширую, – заметила я, принимаясь искать свою минералку в холодильнике.

Бутылка упорно не находилась. И вскоре я догадалась, почему.

– Стасик! – нехорошим тоном произнесла я. – Солнце моё татарское, ты опять мои запасы опустошил? Мне тебе как ещё раз объяснить, что мои бутылки трогать нельзя? Могу я назвать тебя «дунгыз»… или ты сейчас начнешь визжать, как вышеозначенная, потому что обиделся?

– Тебе что, мне воды жалко? – деланно расстроился Стасик. – Вот ты жадная, конечно… Дожили. Лучшего друга глотком воды попрекает. И вообще, зачем тебе эта бутылочная зараза, содержащая микропластик? Я читал, такая вода опасна. Можно сказать, тебя от верной смерти спасаю, а ты не ценишь. Чай пей. Бесплатной воды из-под крана хоть залейся. Фильтры у нас хорошие.

– Что ж ты сам бесплатную воду из-под крана не пил? Чай ни разу не заваривал?

– Холодненькой захотел, – честно признался мужчина. – А она только у тебя была.

Борька оторвался от поедания буузов, вытер руки о штанины и сердито зашуршал в своем безразмерном рюкзаке:

– На! – буркнул он, протягивая мне полторашку минералки.

– О, ты тоже эту марку предпочитаешь? – удивилась я.

– Не. Я без газа люблю, – сёрпнул мясным соком бууза Борька. – С газом… плохо потом мне. Я запомнил, что ты эту вчОра пила.

Мужики понятливо переглянулись. Если это не подкат, то, по крайней мере, обозначение живого интереса. Мало ли кто из коллег что там пьёт.

Вот вы, к примеру, помните, что именно из еды и напитков предпочитает ваш полузнакомый коллега?

– Говорю же, – снова завёл свою шарманку Стасик. – У китаёз своя атмосфера… Вот Абек, дорогой, признайся честно: если бы тут появилась даргинка, вы бы хинкалом и чуду стали с ней обмениваться? Или я чего-то не понимаю?..

Борька недовольно посмотрел на администратора и принялся вытирать лицо и руки от жирного сока буузов. О футболку. Зачем бумажные салфетки? Зачем мыло и вода? И так сойдёт. Некультурный же.

– Чувак, ну бумажные полотенца же есть, – не выдержал Абек.

– Э, за собой следи, уважаемый, – огрызнулся азиат.

***

С упоением я наблюдала за тем, как в соседнем зале гоняет на репетиции ленивых подростков Борька. Девчули, думая, что им несказанно повезло с красавчиком-тренером, принялись было делать селфи, но тут же отгребли от мужчины по полной.

– Перед началом тренировки сдаём все телефоны, – проворчал он, похлопывая по пластиковой корзинке. – Сюда всё. Сначала дело, потом остальное.

Как тренер он был… весьма… весьма… я даже не ожидала. И девочки, видимо, не ожидали. Привыкшие к репетициям Влада, где царила хореография в стиле «детский садик готовится к утреннику под современную музыку», подростки учащённо дышали и ворчали, что не чувствуют ни рук, ни ног.

– Никого не держу, – буркнул педагог. – Не нравится – выход там. Но фигней вам заниматься больше не позволю. Особенно вам, трое на последней линии… вы довольно неплохи. Ленивы, но неплохи. Техники не хватает. Исправим. И чтоб больше я вас на последней линии не видел, живо в первую переходим. Какой баран вас туда загнал вообще?

Стас удручённо наблюдал за этой картиной.

– Сейчас они распсихуются… заревут… подростки же, – хлопнул себя по лбу администратор. – Тем более, это девочки… С ними так нельзя… Плакали наши денежки. Как так можно… он только что прямым текстом не сказал всем ученикам, что они все бесталанные, кроме Нади, Алёны и Маши. Они же не претендуют на супер-шоу… так, любители…

– Ну, видимо, уже претендуют, – привычно застучал своей тростью Сашка, входя в коридор. – Это же хорошо. Это позволит всем нам выйти на качественно новый уровень.

– Его к возрастным группам на пушечный выстрел нельзя подпускать, он нам всех женщин распугает, – продолжал сокрушаться Стас. – Это что же получается? Женщины нам баблишко несут, а мы им что? Извините, вы не гибкие и не умеете танцевать? Нахамим? А зарабатывать как? Эх… где были мои глаза, чем я только думал…

– А я думаю, ты не прав. Перспективный пацан, – заметил молчавший всё это время Абек. – Я его личную тренировку видел. Надо брать на шабашку вместо Влада. Не заладится диалог с подростками, хоть на корпоративах будет всё хорошо.

– Гибкий, – подтвердил Джей. – И пластичный.

– Негибкий, – скривился Стас. – Может, в танце и гибкий, это не мне судить, а вот в плане общения вообще не гибкий. Его на корпоративе пьяная баба зажмёт, а он с ней церемониться не будет, станет в позу. Оно вам надо?

***

В перерыве между приёмом групп я услышала дикий матерный крик администратора с ресепшена и поспешила поинтересоваться, в чём дело. Оказалось, Борька вот уже 15 минут подряд запарывает заполнение какой-то документации о себе для отдела кадров и бухгалтерии.

– Твою мать… – истерил Стасян. – Да как так-то… Он даже имя своё не может написать без единой помарки. В автобиографии – ошибка на ошибке, читать невозможно!!! СНИЛС просил указать – пишет, что угодно, только не нужные данные!

– Ну взял бы и сам исправил, – заметила я. – Видишь же, парень не справляется. Всё лучше, чем 15 минут подряд изрыгать из себя потоки громогласного мата.

– А я ему кто, личный секретарь? – возмутился Стасян, подбоченясь. – Не нанимался, знаете ли. Не доплачивают.

– Ну ясное дело, проще же орать, – цокнула я. – Борь, дай документы, что там за крипота у тебя такая, в чём затык?

– Во всём затык, – нахмурился коллега. – Не люблю бумажки. Этот вот ещё… орёт. Смущает.

Подумав, я обратилась к Стасу:

– Давай-ка, золотце, в четыре руки его ценные опусы с тобой на пару отредактируем.

– Ещё чего, – сразу окрысился тот.

– Я завтра тебе лично буузы принесу, – пообещала я. – В любом указанном объёме.

– Не, не пойдёт, – принялся наглеть администратор. – Губадию хочу.

– Я не настолько рвусь помогать, – усмехнулась я.

Стас задумался. С одной стороны, тут дел-то на 10 минут… С другой – реальная перспектива вкусно похавать.

– Ладно… Кош-теле нажарь, – милостиво согласился он. – Только сахарной пудры вальни побольше.

– Нахал ты, – миролюбиво заметила я. – Но ладно, хрен с тобой. «Хворост» так «хворост». Договорились. Борь, дай мне свой паспорт, военник и СНИЛС…

Борька неожиданно покраснел и отрицательно помотал головой:

– Не, только ему, – мотнул патлатой, плохо расчёсанной головой хореограф в сторону Стаса.

– Ладно, – пожала я плечами, берясь за лист автобиографии, начёрканной неуверенным полудетским крупным почерком. – О… фига себе… а как ты из Казахстана в Бурятии-то очутился? И как из Бурятии тебя сюда вообще занесло после Москвы?

ГЛАВА 4. Бытово-матерное

В конце рабочего дня я чуть подзадержалась на работе. Нужно было собрать вещи для стирки, заполнить кое-какие бумаги и так, по мелочи. Всегда же именно в пятницу перед уходом выясняется, что надо срочно сделать что-то очень важное.

К моему удивлению, Борька всё это время терпеливо ждал меня у главного входа. Не говоря ни слова, он схватил мои объёмные сумки из рук и потащил их на улицу.

– Эй, ты что творишь? – не поняла я.

– Ну… там это… мантоварка же. Вещи другие. Тяжело нести. Из-за меня ты тащила их сюда, мне и помогать.

– Ах, вот в чём дело, – усмехнулась я. – Тогда пойдём, маленький помощник.

– Я не маленький, – насупился Борька.

– А ведёшь себя, как маленький, – подколола его я.

– Не маленький, – упрямился мужчина.

– Да знаю, я ж твою биографию лично правила.

– И что скажешь? – остановился Борька посреди дороги.

– Скажу, что не понимаю, почему ты вообще в нашей дыре оказался. С таким послужным списком.

– Из-за Александра Андреевича.

– А-а-а, – покивала головой я. – Он тебя лично попросил его подменить, пока восстанавливается?

– Нет, – нахмурился Борька. – Мы вообще не знакомы. Вернее, как… знакомы… но вряд ли он меня помнит. Вы даже не понимаете, да, какого уровня у вас специалист в глуши торчит?

– Отчего же, понимаем, – заметила я. – Сашка – классный. Значит, ты учиться приехал, получается.

– Типа того, – согласился мужчина. – Есть… кое-что, что у меня не очень выходит. Так-то я хорош во многом…

– И скромен, – снова подколола именитого столичного танцора я.

Борька опять остановился.

– Слушай… ето … Я, может, и не очень умён, но про себя всё хорошо знаю. Если я говорю, что в чём-то хорош, значить, так и есть. Если говорю, что в чём-то плох, то это тоже правда. Я не скромничаю. Ето истинно так. Вот.

– Значит, ты, как в азиатских фильмах, приехал в наш город, чтобы учиться у лаоши. «Teach me, please!», как говорил Камбербэтч в фильме «Доктор Стрэндж».

– Чё? – вскинул бровь мужчина.

– Неважно. Забей. Я вот чего уяснить не могу. Твою логику я примерно поняла. Но я никогда до сегодняшнего дня не задумывалась, почему педагог такого уровня, как Саша, оказался у нас. Столько вопросов появилось, если честно…

– Он ещё и отличный танцор… был.

– Я помню, – с сожалением вздохнула я.

– А ты правда не знаешь, почему он тут? – удивился Борька. – Вся же столица в своё время…

– Не-а. А в чём сыр-бор?

– Тогда не важно. Важно, что он может научить меня делать эти злосчастные связки и прочую фигню за довольно короткое время, вот и всё.

***

Разувшись у порога, Борька уверенно пошлёпал с пакетами на кухню, принявшись деловито в них шуршать. Я-то грешным делом полагала, что он донесёт вещи и засим откланяется, но, судя по всему, у Бори были совершенно иные планы.

– Ничего не хочешь объяснить? – скрестила я руки на груди, наблюдая, как мужчина стащил с себя куртку, повесил на крючок, а затем присел на корточки перед обувницей, явно прикидывая, какие тапки ему подойдут.

– Тапки нужны, – согласно кивнул Борька. – Эти все маленькие. А… вот… нет, вот ети нормальные вроде. Это гостиничные?

– Нет, из бассейна. Но ты не ответил.

Борька не на шутку задумался. Попыхтев, он надел тапки, потоптался и произнёс:

– А что я должен объяснить?

– Ну как минимум ты должен был поинтересоваться, можно ли зайти. Вдруг у меня дома ревнивый муж.

– Нет у тебя никакого мужа, я спрашивал, – вздохнул мужчина. – И я так вижу, что не против. Так к чему эти ненужности? Пойдём, ужин надо приготовить. А лучше, сразу сделать столько хавки, чтобы и на выходные хватило. Я помогу. Свои тапки завтра принесу, ети ни фига не удобные. Выкинь их.

Я закрыла лицо руками. Нет, это какой-то паноптикум.

– Борь, ты… ну нет слов.

Борька мне не ответил. Он сосредоточенно пощёлкал выключателем, прошёлся по квартире, посмотрел на розетки, потрогал стены и страдальчески изрёк:

– М-да… такой дерьмовой проводки я ещё нигде не видывал. А кабель телевизионный зачем в цемент закатывать, не пойму, если есть плинтус с отводкой… Треш… Так… завтра я сюда кой-чё привезу. Поковыряюсь. Пока только вот ети две розетки починю. Надоть. Есть отвертка?

– Есть нормальный набор, – обиделась я. – Брат забыл.

– Ето он проводку делал? – догадался Борис.

– Нет, отец, – вспылила я. – А что?

– Ну… не его ето. Ладно. Разберёмся. Давай так. Дуй на кухню, а я со светом разберусь. Ни хрена мне ето всё не нравится. Опасно.

Неозвученное предложение пойти Борьке на хрен с его критикой так и осталось лишь в моей голове. Брат тоже неоднократно цокал, ахал и охал, глядя на феерическую разводку бати, но ограничивался лишь словесными обещаниями помочь. Даже инструмент притащил. Но… воз и ныне там.

– Там ещё и в сортире надоть что-то с бачком порешать, – хмуро заявил Боря, выйдя из туалета. – Да и трубы – говно, честно говоря… Твои мужики что, совсем на тебя хер положили, не пойму? Ну и родня… нет слов… Так… ладно… ну я понял фронт работ: ето хорошо, что впереди выходные. За два дня разберёмся. Гони отвертку и дуй на кухню. Хавать хочу. Много и плотно хавать. Вопросы?

ГЛАВА 5. Такие разные мысли

Ночью, лёжа в кровати, я никак не могла уснуть.

Совершенно противоречивые чувства одолевали меня.

С одной стороны, Борька реально здорово меня выручил. И помог донести тяжёлые вещи (никто из других мужиков не помог!), и магаз сгонял, и даже починил кое-какие вещи. Да, пожрал он потом тоже с огромным аппетитом, этого не отнять, но всю посуду за собой помыл, а затем внимательно изучил содержимое холодильника и полок с запасами круп, из чего я сделала уверенный вывод: завтра он припрётся с пакетами еды. Вот стопроцентно. Можно к гадалке не ходить.

С другой стороны… Ну вот как так? У него же нет ни секунды сомнения, что он не прав. Что лезет не в своё дело. Что чересчур навязчив. Что его присутствие может быть нежеланным. С чего он вообще взял, что так должно быть?

Знаете… Меня всегда искренне поражала эта черта у людей без высшего образования… эм… вернее, не так. У людей без образования. Суть не в полученной «корочке», конечно, а в том, что в вузах дают четкое понимание, как нужно искать необходимые знания и зачем это вообще необходимо. Дают некий условный базовый уровень развития.

По-настоящему умный человек никогда не утверждает, что он знаток, что хороший специалист и т.д. и т.п. «Я знаю, что я ничего не знаю!» – однажды сказал Сократ, в сжатой форме сформулировав принцип познавательной скромности.

Я неоднократно сталкивалась на практике с тем, что матёрые специалисты, словно эльфы в трилогии «Властелин колец», говорят, что да, то и нет в качестве ответа на поставленный простой вопрос. Постоянно сомневаются в гипотетическом результате. А человек-неспециалист уверенно напирает на клиента со словами: «Всё будет, мамой клянусь!» И клиенты верят, конечно, последнему: напора же больше. Эдакий эффект Даннинга – Крюгера на практике.

Вот с Борькой была такая же фишка. Самоуверен до апломба.

Я не хочу сказать, что он был чертовски глуп. Хотя да, именно это я и хочу сказать. Я до их пор с содроганием вспоминала написанную им автобиографию и прочие заполненные документы. Честное слово: я могла бы понять эти «перлы», будь он иностранец. Язык чужой, какие вопросы? Но он же родился в России. Вырос в России. И его родители дома говорили только на русском. Да, он периодически кочевал по разным странам из-за папы-военного, это факт, но 80% всей своей жизни прожил именно в нашей стране.

Но ладно грамотность. Бог с ней. Подавляющее большинство населения страны допускает страшные орфографические ошибки типа «кАрова» или «кАлИдОр». Могу понять, не осуждаю. Те же математики практически все поголовно пишут, как слышат. Но… Борька же ещё и обладал маленьким кругозором, был совершенно не развит. Круг его интересов оказался чертовски мал: танцы, быт, кино, коты, вкусная еда. Всё.

Книг он никогда не читал и не понимал, а телефон использовал исключительно, чтобы позалипать в интернете, угорая над смешными котами и изредка, по его словам, подсмотреть что-то из хоряги уличных танцев.

Лет десять назад в интернете такой тип людей называли «Йа креведко». Не в том, изначальном смысле про напрасную безысходность и тщетность бытия, а разумея чрезвычайно тупых личностей, которых невозможно ни в чём переубедить.

Но с другой стороны… а вот нужен он вообще, этот самый кругозор и высокий IQ? Ну вот взять, к примеру, мою семью… все поголовно эрудиты, мать его. А бачок в туалете протекает. А обои не подклеены. В быту у всех – руки-крюки. Мозг правит миром, но в собственной квартире порядок навести не в состоянии. А тут мужичок с эрудированностью креветки за два с половиной часа навёл знатного шороху в моей квартире. Сделал всё то, что моя родня мужского пола за десятилетия сделать не могла.

Представьте себе моё удивление.

Для починки сортира интеллект не обязателен. И для чистки картошки тоже. Не нужно цитировать «Фауста» Гёте, пока чинишь криво прикрученную розетку или проверяешь напряжение в сети.

***

Выходные прошли довольно бурно.

Борька уверенным тараном вкручивался в мою жизнь, обустраивая быт так, как он это понимал. Вернее, как понимали оба. Оказалось, что во многих бытовых вопросах мы очень сильно совпадаем.

С этим парнем было очень спокойно. Он не вешал лапшу на уши, ничего не обещал. Просто приходил с утра и начинал громогласно ругаться на творения моего бати в процессе их исправления. Затем плотно обедал и снова начинал что-то ковырять в стене своими многочисленными непонятными инструментами, но уже молча. Единичные реплики изрекались исключительно в стиле: «Вон ту фигню мне подай!» или «Тряпку, живо!» Вечером мы ужинали, а потом смотрели тупые американские комедии, попивая свежезаваренный чаёк из электрического чайника, который Борька прикупил просто потому, что у меня его не было, а это «хорошая и нужная в хозяйстве вещь».

В воскресенье в девять вечера Борька недовольно пробурчал, выключая фильм на ноутбуке:

– Поздно. Темно. Не хочу уходить. Пока доеду, пока то, сё… А завтра рано вставать…

– Ну не уходи, – заметила я. – Диван в зале гостеприимно распростёр для тебя свои плюшевые объятья. Постельное бельё тоже найду. Едой на завтра обеспечу.

– Чудно, – сразу успокоился мужчина. – Тогда, может, посмотрим ещё чё-нить ничошное ?

– Да нет, я, пожалуй, на боковую, – зевнула я. – Спать хочу – сил нет. Да и чай уже не лезет.

– А я, пожалуй, чуток посмотрю, – сонно поморгал глазёнками Борька. – Бельё принесёшь? Я потом расстелю сам, разберуся.

– Лады.

И только через три часа я поняла, что это было довольно опрометчивое с моей стороны решение. Естественно, досмотрев в соцсетях своих угарных и рофляных котов-приколистов и помывшись, Борька уверенно пошлёпал босыми мокрыми ногами в мою спальню. Ни на секундочку не усомнившись, что может быть как-то иначе.

ГЛАВА 6. Доброе утро, страна

С утра, едва проснувшись, я задумчиво рассматривала коллегу.

Забавный. Худющий и забавный. А родинок-то сколько, оказывается…

Когда сонный, не такой хмурый и напряжённый, как обычно. Какой-то разнеженный. Это даже мило.

Ладно, я не права. За эти два дня я уже убедилась, что Борька всё же не бесчувственная машина-киборг, а живой человек. Человек, который переживает целый спектр весьма бурных эмоций. И что бывает весьма стеснителен, а не только напорист, несдержан и нагл. И что может быть очень нежным и внимательным, и чертовски сексу…

Ладно, стоп. Это к сути моего рассказа не относится.

– Пора вставать? – приоткрыл глаза Борька. – Это же будильник квакает или чё?

– Угу, – согласилась я.

– Ето … королева, я свои вещи сёдня сюда перевезу. Так бы к себе перетащил тебя, поверь, но моя квартира не здесь. А в съёмную с тобой ехать… бр-р-р-р…

– Слушай, ты! – вспылила я. – Тебе не кажется, что ты чересчур торопишь события?

Борька присел на кровати и недоумённо наморщился:

– А чё не так? В быту всё чики-пуки. Обои в кухне поклеим на неделе. Как, кстати, клеить будем? Встык? Внахлёст?

– Внахлёст, – начала было я, но тут же осеклась. – Не переводи тему!

– Я тоже думаю, внахлёст лучше, – почесал небритый подбородок Борька. – Так… ну смотри… я гуглил вчера, строительный магазинчик есть около нашей студии. Ето хорошо, что он на окраине города, значит, там дешевле, аренда не такая высокая же. Класс. Люблю халявочку. Вызовем такси, закупимося, и…

– Борь, ты вообще меня не слышишь, да? – рявкнула я.

– Слышу, но думаю, что ты очередную настроенческую фигню надумала. Ето того не стоит. Итак, обои… флизелиновые, наверное… Какой цвет хочешь? Однотонные же возьмем? Или, может, одну стену под кирпич, а другие – однотонные, скажем, светло-серые забабахаем? Так сейчас типа модно, я гуглил.

– Ты!!! – заорала я, спихивая парня на пол. – Если мы сегодня ночью… это совершенно не означает, что…

Борька сердито посмотрел на меня:

– Ну вот чё началось? Чё за режим драма-квин? Ну не сойдёмся характерами, вытуришь меня, делов-то. На фига тянуть резину, я не понимаю? Я тебе нравлюсь, ты мне нравишься. В быту всё нормально. Чё тебе не хватает? Цветов? Романтики-херантики? Ну так давай я куплю тебе цветы цветочные и в ресторан дорогой свожу, но сначала мы ремонт в кухне до ума доведём. Или ты чё думаешь, ето дешевле?

Я страдальчески вздохнула.

Боже, с кем я разговариваю? Там же одна извилина, да и та прямая. Он говорит точно то, что и думает. Всё предельно просто.

– Ты загоняешься, – миролюбиво заметил Борька, выуживая из груды вещей на полу свои мятые серые трусы. – Пойду яишенку нам сжарю.

К тому моменту, когда я вышла из ванны, в моей тарелке уже красовалась упомянутая ранее «сжаренная яишенка», украшенная цветочком из сосиски и огурца. Сверху всю композицию завершало сердечко из кетчупа.

Борька упаковывал наши контейнеры с едой для работы в свой рюкзак.

– Ну… романтика, – стеснительно улыбнулся он, тыкая пальцем в злосчастное кривое сердечко. – Как понимаю… Сорян, если что не так. Я там ещё булочки в сахаре поджарил к чаю… вот. Никому до етого не жарил. Тебе пожарил.

– Эксклюзив, стало быть, – хмыкнула я. – Эксклюзив от крутого московского танцора. Своими огромными лапами уют создавал.

– Угу. Вечером уют усугубим. Нам ещё кисточки нужны, я вспомнил. И валики. И лоток, куда клей наливать. А, и шпаклёвка.

– И тебе приятного аппетита.

***

Вытурить этого невероятно наглого мужика из своей квартиры, как вы понимаете, мне не удалось. Борька принял решение, что он тут всерьёз и надолго, и вёл себя соответствующе. Моё мнение на этот счёт его не сильно интересовало.

На работе мы не афишировали свои начавшиеся отношения по вполне понятным причинам. Но, как мне кажется, Стас просёк всё мгновенно, едва только увидел мой весьма приметный розовый пластиковый контейнер в Борькиных лапищах не раз и не два.

– А я смотрю, кому-то фортануло на вкусную регулярную хавку? – заговорщически прошептал Стасяндра мне на ухо недели через две.

– Ты про что?

– Ну а за что китаёзе такая честь? Жрёт, как не в себя. Я даже отсюда вижу, что это вкусно. И это не доставка еды, это именно ты лично приготовила. С каких пирогов ты его регулярно прикармливаешь? Чисто потому, что он твой землячок?

– Это немножко не твоё дело, дружище, ты не считаешь?

– Считаю. Но мне правда интересно. Три дня многозначительного сопения и молчания у тебя на репетиции, и этот крендель сидит и уминает из святая святых – твоего розового контейнера. Я так понимаю, теперь бедняге Стасику придётся самому себе готовить азу по-татарски? Ты обалдела? Это что, наша многолетняя дружба подошла к концу?

– Значит, это ты, крыса, вечно у меня остатки еды подъедал??? – вскипела я. – Знаешь, была о тебе лучшего мнения.

– Чисто по-дружески, – уверил меня Стас. – Исключительно о твоей фигуре пёкся.

– Врёшь, как дышишь.

– Это забота, – торжественно заявил Стас, перестав кривляться. – Жирной танцевать тяжело. А контейнер большой. Будешь много жрать – станешь такой же толстой и стрёмной, как эти нелепые тётки из старшей возрастной группы.

– Так я «большой» формировала исключительно из-за тебя, оказывается! Ты же всегда половину съедал, зараза!

– Да? – замялся Стас. – Вот как… Прошу прощения. Ошибка вышла. Я правда как лучше хотел. Тебе же этим телом торговать, а как это делать, если товар будет неликвидный…

– Это ты сейчас меня что, изящно проституткой обозвал? – оскорбилась я.

– Все мы тут так или иначе проститутки, – угрюмо произнёс Стас. – Те ещё шалавы. Я вот пока очередную клиентку оближу с головы до ног, чтобы она контракт сразу на год с нами заключила, потом полдня в себя прихожу. Дуры старые озабоченные. Хихикают, щупают, на чай приглашают. Думают, раз у них бабло есть, то всё можно. Думаешь, мне вот этот блонд сильно нравится? Да щаз. Мне начальство сказало: так надо, бабам и парням пригламуренным подобное по кайфу, я сижу, не рыпаюсь. Я вообще зарплату получаю исключительно за то, что не рыпаюсь и говном регулярно обтекаю. Если бы мне как инженеру на заводе платили столько, я бы тут не торчал. Поднакоплю деньжат, расплачусь с кредитом за хату, и алга. Только меня и видели. На производство вернусь. И первым делом волосы перекрашу и длину убавлю. Утюжком её выпрямляй, форму наводи… ужас. Я вам кто, баба такое делать? Я инженер!!! Высококлассный инженер с кучей патентов и сертификатов! Понимаешь?!!

– Как бывший филолог разделяю твои чувства, дружище, – уверила Стаса я.

– Вот и чудно, – проворчал администратор. – Итак, повторяюсь, педагог, педагог, педагожина: при мне жирное не жрать. Огурцы, сельдерей, яйца там – слова поперёк не скажу. А вот остальное… Да, и укладку помоги мне сделать, пожалуйста. Если начальство моё «гнездо» сейчас увидит, мне хана. Сразу вычет в зарплате, а мне это не надо. Так вы что, реально встречаетесь, что ли? Или ты просто шефство над ним взяла, потому что наш Борюсик – страшный дрищ, а в тебе нежданно-негаданно сердобольная бабуля из деревни проснулась? Рановато, зайка. Пусть бабка уйдёт. Пока не время, честное слово.

– Стас, я вот не пойму, чего ты добиваешься? Стоишь, оскорбляешь тут… И меня, и нового хореографа…

– А ты несообразительная, да? – горько хмыкнул Стас. – Я уже и так, и эдак… И по хорошему, и по плохому намекал… А всё никак. Ты мне… эм… Пойдём… на свидание. Вот. Да, я, наконец, это сказал.

Я саркастически хмыкнула. О как. Внезапно.

– Стасик, солнце моё самоварное… Поправь меня, если я не права: ты всегда меня обворовываешь на кухне. Это раз. Ты считаешь, что меня нужно жёстко контролировать, иначе я стану жирной и стрёмной. Постоянно задираешь и цепляешь при случае. Это два. Ну и три. А как я должна была понять, что вообще тебе интересна, если ты меня исключительно китаёзой величаешь? Кстати, и как давно ты собирался это великолепное во всех смыслах признание сделать?

– Давно. Просто повода не было. Решился только сейчас.

– А что изменилось? – полюбопытствовала я.

– Да многое. К примеру, этот столичный хмырь появился. И жрёт мою еду. Мне это не нравится. Я не дурак, понимаю, что он к Сашкецу на учёбу приехал. И только к нему, ни к кому больше. А ещё понимаю, что Борька бросит контору, как только добьётся желаемого. Это залётный кадр. Что ему наша студия, ты же знаешь его предыдущее место работы. Новое легко найдёт в Москве. Но он покушается на МОЁ … Я всё-о-о-о вижу… глаза-то есть. Он поматросит тебя и бросит, имей в виду. Я москвичей как облупленных знаю.

– Ты себя сейчас сам закапываешь, – сухо произнесла я.

– Значит, всё-таки встречаетесь, – принялся нервно покусывать губы Стас.

– Повторюсь. Это не твоё дело. Может, да, а может, нет. Как знать?

– Ну и чем он таким тебя взял? – с вызовом произнёс Стас. – Он же гол, как сокол. Перекати-поле. И не бреши, что он в сексе хорош: у азиатов писюн мелкий. Так чем? Хорошим аппетитом? И я ем хорошо. И, в отличие от него, красиво. Прямо эстетика. И квартира у меня своя. «Трёшка». Скоро с кредитом расплачусь. Я потому и… понимаешь? Какой смысл лезть к тебе с глупыми предложениями, если пока нечего предложить? Это недальновидно. Теперь есть, что предлагать. Машина есть. Квартира есть. Осталось лишь адекватную работу с нормированным графиком найти. Уверен, решение по этому вопросу найдётся в ближайшее время. Да и у тебя биологические часики тикают: тик-так. Или ты всерьёз думаешь, что всю жизнь прыгать на сцене в облегающем платье по ночам будешь, а днём с детишками как педагог возиться? Да щаз. После родов тебя разнесёт, как миленькую. Кому ты, нерусская, да ещё жирная, будешь нужна… кроме меня.

– Стас, – устало произнесла я. – Ты… нет слов. Офигенно умеешь убеждать принять твоё «сказочное» приглашение на свидание с последующим продолжением. А я-то, дура, не знала, как обычно бывает. Часики, роды, фигура… Спасибо, дружище, что просветил.

– Так пойдёшь? – обрадовался администратор. – Я… прости… эм… на нервах, пойми, поэтому чушь порю. Да и Борька этот бесит… Я могу быть другим. Вообще другим. Я не такой, как ты себе представляешь, поверь.

– А я видела, – кивнула головой я. – С жирными возрастными тётками прям лапушка и зайка. Мальчик-цветочек. Так может, ты подождёшь годочков двадцать, мальчик-цветочек… я как раз до нужных тебе габаритов раздамся, а? Денежек заработаю, и мы, наконец, сойдёмся в цене.

Стас густо покраснел:

– Я правда могу быть другим… совсем другим… Это просто паника. Мне самому за сказанное стыдно, очень стыдно… но язык, как помело. Это не контролируется.

– Возможно. Но у нас с тобой диалог с самого начала не заладился. Сложно, знаешь ли, видеть в тебе нечто большее, чем просто крикуна и забияку.

– Какая ж ты несообразительная… Я всегда о тебе заботился, дурочка, – прошептал администратор. – Всегда. С самого первого дня знакомства. Тебя же неоднократно начальство выгнать из студии хотело. Мадина им больше нравилась. Потом Вика появилась… Потом – Катя. Думаешь, легко было всех этих баб и бешеных подростков переубедить записаться именно к тебе? Мужиков-то «не славян» они, клиенты, почему-то не боятся. Диковинка. Красивые, экзотика к тому же. А к педагогу-женщине другой национальности желающих попасть немного. Мы же для них все… понаехавшие. И попробуй убеди, что ты в России родился или родилась… И я слышал, как руководство между собой говорило, что всех профессиональных танцовщиц, кто больше 50 кило весит, будут выгонять… А у тебя на тот момент на контрольном взвешивании 55 килограмм было. Сказать тебе прямо – ты бы обиделась. Пришлось действовать иначе.

– Я не знала, – извинилась я. – Правда, не знала. Прости. Но… нет. Мой ответ по-прежнему: «Нет».

Стас сердито раздул ноздри:

– Это из-за проклятого китаёзы?

– Это в принципе. Прости. Но твоя семья меня никогда не примет. Тебе придётся выбирать: или я, или они. Тебе это надо? Не думаю.

ГЛАВА 7. Чудик

Стас поджал губу. По сути, я была права, и он это хорошо понимал.

Но… Стас же искренне всегда считал, что у нас всё «на мази». Это я всегда наивно полагала, что мы друзья-друзья. Он, как оказалось, с самого начала воспринимал эти отношения как нечто большее.

Когда я делала определённые вещи с «подколом» и подковыркой для Стаса, то всегда считала, что он рассматривает их исключительно как дружеские рофлы. Оказалось, нет. Он полагал, что это знаки внимания. И еда, и мелкая починка одежды, и помощь в наведении марафета на голове «чтобы всё было достойно» (по мнению нашего начальства) воспринимались им исключительно как желание угодить своей потенциальной паре. А то, что глазками не постреливала в его сторону, ну… я ж не славянка. И он не европеоид. Хоть и в России мы все живём, но традиции у нас другие. Не принято у нас публично выражать ТАКИЕ ЭМОЦИИ интереса. Тут надо догадываться. И… он «догадался», разумеется.

Самое печальное, что…

Вообще-то Стас, несмотря на все его закидоны, мне когда-то нравился. Не так, конечно, как Сашка, Сашка для меня всегда был ван лав, но…

Станислав был очень умным малым, невероятно эрудированным и интеллектуально подкованным: с ним приятно было разговаривать и проводить время. Он никогда не кичился огромными знаниями, не бравировал высоким интеллектом и не умничал по поводу и без повода. И, что для меня было немаловажно, в отличие от многих мужиков, никогда не пытался «курощупствовать». Я догадывалась, что все его подколы и словесные язвительные выверты последних дней – исключительно попытка хоть как-то обратить на себя внимание.

Его отчаяние было отнюдь не наигранным. На горизонте замаячил конкурент, а Стас хотел, чтобы было всё, «как раньше».

Мужчина страшно паниковал.

Жаль бедолагу.

– А что там за ор? – прислушался Стас и побежал в служебное помещение. Всё-таки он был администратором, и решать самые разные непонятные вопросы было его прерогативой. Я бросилась за ним следом.

Увидев причину криков начальства, я понимающе присвистнула.

– Твою ж дивизию, – закрыл глаза руками Стас. – Как же это всё чертовски не вовремя… Зачем ты это сделал-то…

Борька, абсолютно лысый, стоял и криво улыбался с машинкой для стрижки в руках.

Ну ладно, не абсолютно лысый, вру. Миллиметров пять осталось колючего неровно выстриженного чёрного ёжика.

– Зачем? – страдальчески произнёс Стас. – Ты что, не помнишь? Мы же с тобой обговаривали: причёску три месяца не менять… Я ведь тебе говорил, вразумлял…

– В контракте етого не прописано, – ухмыльнулся Борька. – Прикинь? Я прочитал. Не такой я и дебил, как ты думаешь.

– Так зачем постригся? – смеясь, уточнил Джей.

– Тётки достали, – пожал плечами Борька. – Я им не поп-ит и не симпл-димпл, чтоб меня постоянно трогать. Вот я им теперь не интересен. Стрёмный же. Теперь ты интересен, Джей, передаю эстафетную палочку.

Мулат сокрушённо цокнул.

***

Вечером, готовя ужин, я уточнила у Борьки:

– Ну а теперь серьёзно, без рофлов и угаров. Что произошло? Расскажи.

– Тётки произошли, – мрачно произнёс мужчина. – Достали лапать. Я на проститутку вроде как не похожий. Одна меня за жопу схватила, почала приставать, типа давай пересечёмся сёдня вечерком, я уплОчу… Ну я её отпихнул. Больше же ничего нельзя пока, иначе вытурнут с работы. Мне это не надоть. Пошёл в туалет, начал умываться. Противно так. Поглядел на рожу… и такой думаю… а вот же, причина моих страданий. Ща обкорнаюсь, череп безразмерный станет. И всё: у тёток прошла любовя, завяли помидоры. Некрасивый же.

– Не вешай мне лапшу на уши, – рассердилась я. – Я что, похожа на дуру?

Борька одобрительно поглядел на меня и зааплодировал.

– Ладно, – признался он. – Суть такая. Из-за этих тёток у меня работы выше крыши, Стас расстарался. Завалил по самые уши, не передохнуть. С Александром Андреевичем заниматься совершенно некогда. А то, ради чего я приехал, провернуть не могу. Въезжаешь?

– И теперь, когда ты стрёмный и странный с точки зрения нашего местного населения, никто у тебя заниматься не захочет? Особенно индивидуально?

– Именно. И у меня чудесным образом в графике появится время.

– Тебя могут заставить носить шапочку или кепку, – возразила я.

– Не смогут, – парировал Борька. – Я им справку принесу, что у меня контактный дерматит, моментом отстанут.

– Ясно.

Я поставила кастрюльку на плиту и зажгла газ. Принялась настраивать нужный уровень огонька, поворачивая ручку вправо-влево. Борька поглядел на мою согнутую фигуру у плиты, ненадолго задумался и начал притираться сзади.

– Ну а ты чё скажешь? – мурлыкнул он. – Страшненький теперь? Фантомасик прямо… Негож такой? Стрё-о-о-омный же…

– А мне-то что? – протёрла лужицу воды у плиты я. – Ну лысый и лысый. Может, лет через десять-пятнадцать у тебя реальная лысина будет, так что мне, по этому поводу истерить? Считай, тренировка.

– О, даже так далеко глядишь, – обрадовался Борька. – Хорошо-о-о-о… понимаю. Мне это нравится. Сильно нравится. Ну раз я для тебя такой красавчик и без волос, оказывается, пошли завтрема документы в ЗАГС закинем? Чё тянуть?

– Борь… мы с тобой знакомы чуть больше двух недель.

– И чё? Мой батька за три дня для себя всё решил насчёт мамки. В принципе, я примерно в эти же сроки определился. Так чё тянуть? Мы же… ну… подходящие. Я тебя и грязной, и перемазанной в красках видел, и лохматой, и сердитой, и злой… всё устраивает.

– Я вообще ничего не знаю о тебе, – вздохнула я. – Мы только едим, смотрим кино и трахаемся.

– Я помог тебе сделать ремонт на кухне, заменил трубы, поменял проводку! – возмутился Борька. – Чё те ещё надо, женщина? Потолок побелить? Так лучше натяжной заказать. Вытяжку на плиту в следующем месяце куплю. Сейчас пока денег нет. Потом нормальный телевизор возьмём. Хотя нет… стиралку нужно побольше. Эту продадим, а себе новую купим. Телек подождёт, ноутбук есть.

– Борь, дело ж не в этом…

– Чё, в сексе не устраиваю? Ну так скажи, в чём проблема, язык-то есть.

– Да всё меня устраивает.

– Вот, правильно, – сытым котом замурлыкал Борька. – Выключай хавку, потом сам доварю. Пошли в люльку. Ща ещё раз устроим друг друга. По очереди. А потом похаваем.

– Да погоди ты, шальной! Две недели знакомства – это мало, – упорствовала я. – Ну правда… подумай сам!

Борька разжал руки и оскорбился.

– Не две недели. Я считал, – сухо произнёс он. – Поправь меня, если не прав. За это время я сделал с твоей хатой столько манипуляций, сколько вся твоя родня за все эти годы не делала. Ты чё думаешь, я всем своим бабам ремонт делаю или как? Это типа хобби такое? Или чё, это нормально, что я так сразу танком попёр? Я обозначал свою позицию. Типа с моей стороны всё серьёзно. Думал, мы друг друга поняли. Я ж от всей души… а ты… Ты даже не показала ни разу никому из конторы вашей сраной, что мы пара. Ты чё, меня стесняешься, королева? Типа я дурак? Поэтому что ли?

Я страдальчески возвела глаза к потолку.

Честно? Именно так я и считала.

Дурак. Необразованный дурак.

Да, с Борисом определённо не скучно. Рукастый, к тому же. Но строить отношения надолго, тем паче, семью…

Могла ли я сказать свои соображения мужику? Нет. Он расстроится.

– Чё молчишь? – буркнул Борька.

– И всё-таки мне нужно время, – наконец, изрекла я. – Это слишком внезапно, пойми.

– Ладно, – закусил губу Борька. – Завтрема вечером скажешь. Ну… я в любом случае не отстану, имей в виду. Просто считаю странно жить… так. По сути мы уже как муж и жена. Так… без брака… это нехорошо. Неправильно.

– Так ты ж сам первым полез! – возмутилась я.

– Не сдержался, – признался Борька. – Думал, посмотрю хоть одним глазком, как ты спишь, да и к себе пойду… но…

– Да помню я, – досадливо махнула я рукой.

– Но ты ж не послала тогда…

– А ты б остановился? – усмехнулась я. – Прямо взял и остановился?

– Да ни в жизнь, – уверенно парировал Борька, принявшись толкать меня в сторону спальни. – Сонная, тёплая…

Какое-то время я охотно ему поддавалась, а потом резко остановилась на полпути и произнесла, озарённая новой мыслью:

– Борь… ты ведь усидчивый, когда надо, да?

– Ещё какой.

– Скажи, а если бы я сильно тебя попросила позаниматься с педагогами…

– У меня где-то движения не такие чёткие, как раньше? – мгновенно забеспокоился танцор, прекратив свои поползновения. – Почему молчала? Чёрт… знал же, что две недели простоя выйдут мне боком…

– Я про… эм… образование. Главным образом, про русский язык.

– А, типа что я лох-школьник? – мгновенно напрягся мужик. – Косноязычный, тупой?

– Ну… – замялась я. – Было бы неплохо наверстать кое-какие пробелы. Честно.

– Ну а на фига они мне? Я математику никогда не понимал. Даты в истории и знание, где на карте Париж, мне тоже драники приготовить не помогут, равно как и починить табурет. Вот, к примеру, учили б в школе, где какие льготы за «так» от государства выбить или как коммуналку по интернету оплачивать….

– Так-то да, но… не обижайся, пойми… а вдруг возникнет ситуация, что тебе надо будет опять документы заполнять. Что ты делать будешь?

– Ну так ты же у меня есть, – удивился мужик. – Или я чего-то не понимаю? Я тебе быт. Ты мне бумажки. Честно же? Баш на баш.

– А ты не боишься, что если случится что-нибудь серьёзное, я просто воспользуюсь твоей безграмотностью в свою пользу? Я ведь смогу тебя подставить, а ты даже не поймёшь. И другие так смогут сделать, пойми… Ты буковку в договоре не так напишешь, а юристы этот факт в свою пользу трактовать будут. Опасно.

– А, ты за это суетишься, чё ли… – с облегчением выдохнул Борька. – Тю, я-то надумал уже… Не, не боюсь. Ты не кинешь. Ты ламповая няша.

– А я боюсь, – призналась я. – Стас хитрый. Он или тётки из бухгалтерии заставят тебя что-нибудь подписать, ты даже не заметишь, как всем вокруг должен окажешься.

– Не… Ту фигню я как раз хорошо знаю, научили. Горький опыт, – заметил Борька и с нарочитым столичным акцентом произнёс: – Эти ма-а-а-асковские приколы мне давно известны. Сначала прочитай, проконсультируйся со знающими людьми, а потом ставь почеркушку. Все администраторы и продюсеры сладко поют. Сладчайше. Да жёстко падать. Так что не, хрена с два я что-то подпишу за «так». На этот счёт не волнуйся. Пишу я плохо, с ошибками, признаю. Но читаю очень внимательно. И исключительно контракты. И, что самое главное, я их очень хорошо помню, в отличие от самих администраторов и продюсеров. Вот это полезные знания, а не вот эта ваша фигня про «сапоги мои давно пропускают аш два о».

Я надолго задумалась.

Фразу про то, что он «никогда не будет учиться, то фигня, учИтелИ бесят» я слышала от Борьки неоднократно в самых разных контекстах.

Жаль, конечно. Всё-таки я в мечтах всегда видела рядом с собой человека с высшим образованием. Желательно, техническим. Ну вот был у меня такой пунктик, ещё с самого раннего детства, заботливо выпестованный любящими родителями. Если девочка-гуманитарий, значит, в пару ей нужен мальчик-технарь. В идеале – инженер или программист. Желательно потомственный интеллигент.

Борька в эту концепцию никак не вписывался.

Но, с другой стороны, с ним было так удобно… так комфортно… он был настолько предметно-заботлив… Ну и что, что у Борюсика мышление, как у простейшего микроорганизма? В быту все гипотетические рассуждения «о высоком» никак никому не пригодились. Я это слишком хорошо помнила на примере свой многострадальной высокоинтеллектуальной семьи. Абсолютно беспомощные криволапики. Наверное, поэтому мы с братом в своё время сделали «финт ушами» и после успешно полученного высшего образования дружно ушли в колледжи. Братюня не доучился, плюнул на всё и по итогу стал устанавливать двери и окна, а я вот… пляшу… гм…

Родители нас осуждали, не принимали.

Как так? В семье ПОТОМСТВЕННОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ вдруг появляются дети, которые – о ужас! – занимаются грязным физическим трудом, а не интеллектуальным. Одна пляшет (жопой вертит, как проститутка на панели!), второй руки превратил «в мозолистое мясо», как какой-то тупой быдлан…. Но… деньги от брата… которые он зарабатывал, и не малые, к слову… очень охотно с их стороны тратились. Равно как и мои, заработанные за счёт «вертения жопой».

Я, поразмышляв, приняла решение.

– Ладно, Бог с тобой, – согласилась я. – Я тебя услышала. Хочешь брак на бумажке – будет тебе брак на бумажке. Но имей в виду: как по мне, это ерунда.

– Завтрема подадим документы? – мгновенно обрадовался Борька. – Давай сразу с утра в ЗАГС, ещё до работы? А? Чё? Как? Варик же?

– Ладно, – согласилась я. – «Варик», «завтрема»… ох… ужас какой… Слова-то какие мерзкие. Но будь по-твоему.