Бездушье

Глава 1. Леденец в кармане

В наушниках грохотал бас, но Ханако слышала только тонкий скрип грифеля. В её маленькой комнате пахло акварельными красками и бумагой — запах, который она считала уютным. Летнее солнце пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, расчерчивая блокнот полосами света. Ханако то и дело задумчиво покусывала кончик карандаша.

Холодное прикосновение к плечу пронзило, как разряд тока. Ханако взвизгнула, подскочив на стуле. Карандаш сорвался со стола и с сухим треском покатился по полу.

Обернувшись, она увидела Юми. Та стояла, прижав ладонь ко рту, но глаза — две узкие щёлочки — предательски блестели от смеха.

Ханако стянула наушники на шею. Из них всё ещё доносилось приглушённое пение.

— Юми! — выдохнула она, и это прозвучало не вопросом, а обвинением. Сердце колотилось, постепенно возвращая прежний ритм.

— Прости, родная, — Юми убрала руку со рта, и её широкая улыбка наконец-то засияла, украшая лицо, усыпанное веснушками. — Ты так мило визжишь. Как котёнок. Не смогла удержаться.

Ханако шумно вздохнула, пытаясь унять сердцебиение. Улыбка всё-таки тронула её губы.

— Ты что-то хотела? Или просто решила на меня наброситься, подкравшись сзади?

— И это тоже, — Юми быстро кивнула, подпрыгивая от нетерпения на месте, как мячик. — Но главное — на Центральной открылся компьютерный. Я про тот, с зелёной вывеской, помнишь? Мамины карманные деньги уже не влезают в кошелёк, а мы их ещё не потратили. Может, возьмём что-нибудь? Я знаю, ты не любишь новые места, но там пока что мало народу, честно-честно. У них целый стеллаж новинок.

Ханако покосилась на свой блокнот. Там, в переплетении линий, был совсем другой мир. Не тот, где от одного слова «скидки на хорроры» у неё леденеют пальцы.

— Не, — протянула она, подбирая карандаш из-под стола. — Может, в другой раз?

Юми нахмурилась, и вся её лёгкость вмиг улетучилась.

— Ну Ха-а-ана, — протянула она почти обиженно. — Уже каникулы. А мы с тобой... Вот скажи, когда мы в последний раз просто ходили куда-то вдвоём, а?

Ханако хотела было возразить, но Юми схватила её за руки. Пальцы у сестры были тёплые и настойчиво сжимали ладони. Она заглянула в глаза с тем самым выражением лица, которому Ханако не могла отказать.

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!!! — затараторила Юми.

— Ну... хорошо-хорошо! Только ненадолго, — сдалась Ханако, чувствуя, как от Юминых пальцев передаётся волна непрошеного энтузиазма.

Юми просияла и чмокнула её в щёку — звонко и быстро.

— Спасибо, сестрёнка! Ты одевайся давай, я внизу.

И исчезла так же стремительно, как появилась. Дверь гулко хлопнула, и в комнате снова стало тихо — лишь теперь в этой тишине повисло эхо смеха и её собственного крика.

Ханако вздохнула и захлопнула блокнот. Она редко выходила из дома не потому, что не любила улицу. Просто там было слишком много шума, движения и непредсказуемости. Словно кто-то постоянно переключал каналы, не давая сосредоточиться. Но Юми... Юми умела этот шум делать громче, чем следовало.

— Ха-а-ана! — донёсся снизу звонкий голос сестры и эхом отразился от стен подъезда. — Ну ты скоро там?

— Да иду я, иду! — крикнула она, хватая сумку.

Внизу Юми уже стояла в боевой стойке: руки скрещены на груди, носок кеда выбивает нетерпеливую дробь. Она окинула сестру быстрым взглядом, ничего не сказала, только хитро ухмыльнулась и, ухватив Ханако за локоть, потащила к выходу.

— Зачем так торопиться? Не закроется же он.

— А вдруг раскупят всё самое интересное? — Юми даже не обернулась. — Неужели тебе не интересно, что туда привезли?

Ханако цокнула языком. Знакомая песня.

— Интересно, конечно. Но не настолько же, чтобы лететь туда сломя голову!

Юми лишь фыркнула в ответ и прибавила шагу.

Компьютерный магазин и правда оказался тихим. Над входом мягко гудела ярко-зелёная вывеска, а внутри пахло картонными коробками и чем-то неуловимо сладким — не то жвачкой, не то дешёвым освежителем. Народу почти не было. Юми тут же нырнула к стеллажу с новинками, оставив Ханако растерянно стоять посреди прохода.

Она медленно двинулась вдоль полок. Диски в потрёпанных коробках, старые джойстики, картриджи, названия которых ей ни о чём не говорили. У витрины с аксессуарами она задержалась — просто чтобы занять руки и не выглядеть потерянной.

— Хана-а! — Юми возникла из ниоткуда, тряся перед лицом сестры коробкой. — Глянь, какая прелесть.

Ханако опустила взгляд. Диск без обложки, только прозрачный пластиковый бокс. На вкладыше — бледное, словно акварелью размытое, изображение: на фоне пустого поля стоит игрушечный домик с круглыми окнами, из которых льётся неестественно жёлтый свет. Никаких логотипов. Только одно слово внизу: Dreamland.

— Что за игра? — Ханако нахмурилась.

— Понятия не имею! — радостно отозвалась Юми. — Но она выглядит так, будто её сделали специально для нас. Не находишь?

Ханако скорчила нос от напряжения. Картинка веяла чем-то странным, необъяснимым. Но Юми уже шагала к кассе, и спорить было бесполезно.

Они вышли на улицу. Солнце всё ещё пекло макушки, и город снаружи казался слишком громким после прохладного полумрака магазина. Ханако замедлила шаг, сунула руку в карман юбки и вдруг нащупала что-то твёрдое и гладкое.

Она вытащила конфету. Прозрачный фантик, внутри — леденец: белый, закрученный спиралью, с малиновой сердцевиной.

Ханако удивлённо посмотрела на Юми.

Та улыбнулась — широко и довольно, чуть склонив голову к плечу.

— Твоя награда, — пояснила она. — За то, что пошла со мной.

— Когда ты успела?

— Пока ты в облаках витала, — Юми развернулась и пошла спиной вперёд, не переставая улыбаться. — Ну же, признай, что я лучшая сестра в мире!

Ханако не ответила. Только крепче сжала леденец в пальцах и сунула обратно в карман. Но улыбка всё же тронула её губы.

— Ладно-ладно, — буркнула она. — Почти.

Дома Юми первым делом понеслась включать компьютер. Ханако разулась и повесила сумку на крючок. Конфета так и осталась лежать в кармане — она решила оставить её на потом. На какой-нибудь особенно грустный день. Сладкое поднимает настроение в такие моменты.

Из комнаты Юми доносился гул загружающегося системника, потом щелчок дисковода и приглушённый голос сестры, напевающей что-то под нос.

— Иди сюда! — крикнула она. — Она загрузилась! Здесь такое милое оформление!

А потом голос Юми вдруг оборвался.

— Ой, — донеслось из комнаты. — Я совсем забыла! Хань, я сейчас, никуда не уходи, я быстро!

Ханако услышала, как сестра пробежала мимо, хлопнула входная дверь. В квартире стало тихо. Слишком тихо — так, что слышно было, как стучит её сердце.

Ханако постояла в коридоре ещё немного, а потом медленно, шаг за шагом, двинулась к комнате сестры.

Экран горел.

Слишком ярко для старого монитора. Свет лился в коридор неестественно тёплыми, почти осязаемыми волнами. На экране была заставка: пустое поле с одиноким игрушечным домиком, а над домиком — зависшее в воздухе нечто.

Оно было похоже на человеческий глаз. Огромный, реалистичный — до дрожи. С тонкими, как паутина, прожилками и влажным блеском. Вокруг зрачка — неестественно яркая, светящаяся радужка. Глаз не мигал. Он смотрел прямо на Ханако.

Она хотела отвести взгляд. Хотела зажмуриться. Хотела отшатнуться, выбежать из комнаты, позвать Юми.

Но свет уже лился в неё.

Не было ни боли, ни крика — только ощущение, будто кто-то выдернул землю из-под ног. Будто она падает, но не вниз, а куда-то внутрь, в сам экран, в этот немигающий зрачок.

Она попыталась закричать. Губы дрогнули, но звук застрял в горле.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Юми вернулась через пару минут с двумя пачками чипсов и бутылкой газировки.

— Хана-а! Смотри, что я...

Она замерла на пороге комнаты.

Экран монитора полыхал неестественным, живым светом. По нему шла рябь помех. Фигура Ханако — полупрозрачная, вытянутая, как отражение в кривом зеркале — таяла в этой пульсирующей бездне.

— ХАНАКО!!!

Юми рванулась вперёд. Пакеты выпали из рук, бутылка с глухим стуком покатилась по полу.

Но пальцы схватили лишь воздух.

Последняя вспышка — и комната опустела. Экран погас.

А потом загорелся снова. На нём была всё та же заставка: поле, игрушечный домик и парящий над ним глаз. Только теперь, на долю секунды, Юми показалось, что зрачок дёрнулся в её сторону.

— Нет, нет, нет... — зашептала она, падая на колени перед монитором. Руки дрожали. — Что это за игра... что ты такое...

Экран не отвечал.

Юми сидела так очень долго — минуту, две, а может и час. В квартире стояла та самая тишина, которую она ненавидела больше всего на свете. Тишина, которая значила только одно: что-то случилось.

Потом она подняла голову, посмотрела на заставку и медленно, очень медленно протянула руку к клавиатуре.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Ханако открыла глаза и не узнала небо.

Оно было бледно-розовым, как глазурь на пирожном, затянутым белёсыми разводами, похожими на сахарную вату. Она лежала на чём-то мягком — ни трава, ни мох, а искусственный, чуть скрипящий под пальцами ворс. Плюш.

Она села, чувствуя, как сердце гулко толкается в горле. Вместо деревьев вокруг возвышались огромные мухоморы — их шляпки были размером с хороший обеденный стол. Между ними покачивалось на невидимых нитях деревянное солнце, тихо поскрипывая. Воздух был холодным и пах искусственной сладостью с чем-то неуловимо гнилым — как старое варенье, забытое в подвале.

В ладони всё ещё был зажат леденец. Тот самый, из кармана. Только теперь он стал больше, нанизанный на тонкую палочку, украшенную атласной лентой. Прозрачный фантик исчез, и спираль светилась изнутри слабым малиновым пульсом.

Ханако опустила взгляд на свои руки — и замерла.

Это были не её руки. Тоньше, изящнее, с аккуратными ноготками. Она перевернула ладони, не веря глазам, потом коснулась лица — нос, губы, щёки, — и пальцы ощутили что-то чужое. Чёлка. Пышная, объёмная, какой у неё никогда не было.

— Что за...

Она вскочила на ноги, пошатнувшись в непривычно массивной обуви, и оглядела себя. Фиолетовые ботинки на толстой платформе — на каждом спереди мордочка ушастого зверька и разноцветные звёздочки. Розово-белый комбинезон в клетку, весь в оборках и бантиках, а под ним — голубая футболка с белыми рукавами. На шее что-то мягкое. Она схватилась за край — радужный шарф, заканчивающийся крупной жёлтой звездой.

Она поднесла прядь волос к глазам. Розовые. Пышные, с мягкими локонами. Потянулась к голове и нащупала ободок — с кошачьими ушками, жёлтым бантиком и крохотным сердечком.

— Я... что?.. — прошептала Ханако, ощупывая себя снова и снова.

Но странное дело — паника, которая должна была накрыть с головой, застряла где-то на полпути. Она ожидала ужаса, отвращения, желания немедленно проснуться. А вместо этого...

— Это... мило, — вырвалось у неё шёпотом.

Она тут же прикусила язык. Что за глупость? Её только что засосало в компьютерную игру, она не знает, где Юми, вокруг непонятный мир, в котором она совсем одна, — а она стоит и разглядывает себя, как в примерочной.

Из-за ближайшего мухомора, переваливаясь, вышло нечто.

Плюшевое. Сшитое из зелёного бархата, с глазницами-пуговицами и улыбкой, вышитой неровными стежками. Крохотные, нелепые крылышки на спине подрагивали при каждом шаге. Существо неуклюже ковыляло на мягких лапах и замерло в паре метров, с любопытством склонив голову набок — вылитый лягушонок, только сшитый неумелым, но старательным мастером.

Ханако вскрикнула и отшатнулась, задев локтем леденец. Спираль закрутилась, и он вспыхнул в её руке — резко, ослепительно, — и существо отпрянуло, закрывая мордочку лапами.

Ничего не произошло. Вспышка погасла. Существо не исчезло, не рассыпалось — только попятилось и укоризненно загудело, как обиженная игрушка, которую прогнали прочь.

Ханако нервно задышала, сжимая леденец до боли в пальцах, и поползла назад, пока спина не упёрлась в ножку мухомора. Существо постояло ещё немного и, потеряв интерес, поковыляло прочь, скрывшись за бугром из розового плюша.

В голове не укладывалось. Что это было? Почему леденец вспыхнул? Это какое-то оружие? И почему оно её не тронуло?

Она подтянула колени к груди — и зажмурилась.

Где-то там, по другую сторону экрана, Юми всё ещё ждала. Но здесь и сейчас не было никого.

Только плюшевые мухоморы, холод и светящийся леденец в дрожащей руке.

Глава 2. Домик у озера

Посидев так минут десять, Ханако постепенно приходит в себя. Она начинает осматриваться уже спокойнее: изучает мир, замечает, что он действительно красивый и милый. Встречает ещё пару безобидных существ, напоминающих мягкие игрушки с крылышками. Ханако даже удалось погладить одного плюшевого медвежонка, который пытался залезть на шляпку гриба.

«Может, всё здесь не так уж и плохо... — подумала она. — Может, те жуткие глаза на заставке мне просто показались, а игра на самом деле добрая».

Мухоморы постепенно начинают редеть. Сначала они стояли стеной, потом между ними появились просветы, сквозь которые видно что-то яркое. Она ускоряет шаг, надеясь найти кого-то ещё.

Ханако шагнула между двух последних мухоморов — и зажмурилась. После полумрака леса свет ударил в глаза ослепительной вспышкой.

Протерев глаза, она увидела поле. Огромное, бескрайнее, уходящее за горизонт пушистым ковром из розовых, малиновых и жёлтых цветов. В центре — идеально круглое озеро, гладкое, как стекло, а за ним — домик. Маленький, игрушечный, размером с сарай. Его стены были почти скрыты за светом, льющимся изнутри.

Она обернулась. Мухоморный лес остался позади — тёмная стена с розовым небом над ней. А здесь небо было синим. Пронзительно-голубым, как на детском рисунке.

Ханако подбежала к домику, обойдя озеро. С каждым шагом свечение внутри него всё угасало. Немного поколебавшись, она аккуратно постучала в дверь, и та со скрипом открылась. Недолго думая, она вошла внутрь, слегка наклонив голову, чтобы не удариться о притолоку.

Ханако ожидала увидеть пустую комнату — снаружи дом казался крошечным.

Но внутри было... просторно. Огромно.

Потолок уходил куда-то вверх, теряясь среди свисающих облаков и связок воздушных шаров с нарисованными мордочками. Стены пестрели принтами: улыбающиеся губы, гигантские глаза, радуги, разорванные на геометрические узоры. Всё это кричало цветом — кислотно-розовым, ядовито-жёлтым, оранжевым, который, казалось, вибрировал в воздухе.

— Здесь кто-нибудь есть? — тишина. — Ау-у!

Ханако сошла с порога и шагнула глубже в комнату.

На маленьком детском столике слева стоял торт. Высокий, многослойный, в разрезе переливающийся всеми цветами радуги: жёлтый бисквит, голубой крем, розовая пропитка, зелёные прослойки. Поверхность была покрыта нежно-розовой глазурью и усыпана кондитерской посыпкой. Сверху — десятки свечей, витых и прямых, в розово-бело-жёлтой гамме.

От него уже был отрезан кусок — кто-то словно приглашал её: «Угощайся».

Пах торт ванилью, горячим бисквитом и чем-то неуловимо карамельным — так, как пахнет только домашняя выпечка. У Ханако заурчало в животе. Она только сейчас поняла, как сильно проголодалась.

Здесь всё улыбалось. Смайлики на стенах, цветы на полу. Но улыбки были неподвижными, а глаза — нарисованными. Они смотрели на неё, но было ощущение, что смотрят насквозь, куда-то в пустоту.

Ханако поёжилась. Слишком ярко. Слишком весело. Как на детском празднике, который затянулся на годы и теперь играет сам с собой в пустом зале.

Но это пока только лёгкий холодок. Голод отгоняет его — ей слишком хочется есть. Торт так манит.

«А вдруг он отравлен?» — задумалась Ханако, но для интереса разрезала торт пластмассовым ножом, лежащим рядом. — «Ну если немного попробовать, то ничего ведь не случится, правда?»

Она медленно откусывает маленький кусочек — очень вкусно. Вроде еда безопасна. Распробовав торт, тающий во рту, она откусывает второй кусок — на этот раз побольше.

Почти доев его, Ханако почувствовала резкую боль в груди и что-то острое на языке. Она выплюнула остатки в ладонь и заметила среди глазури и бисквита что-то блестящее. Это было стекло. Настоящее битое стекло, испачканное её же кровью.

Рука Ханако задрожала, а на глазах навернулись слёзы. Она немедленно выплюнула остатки торта, смешанные с алыми красками. Ханако начала кашлять и нервно дышать, но каждое действие приносило ей невыносимую боль.

Она кричит, но её голос хрипит и захлёбывается в её же крови. Почувствовав шум на коже, Ханако снова смотрит на свою руку. Она в буквальном смысле лагала. Вся рука нервно дрожала и переливалась белым шумом и помехами.

— Ч-что за?.. — Ханако не может договорить. — Да что это за торт?! Стекла ведь не было внутри, когда я его резала!

Лёгкая паника Ханако превращается в настоящую истерику, и с каждой секундой ей становится всё хуже. От слабых помех руки и ноги перешли к настоящим багам, от которых она чувствовала невыносимую боль, будто бы её режут ножом. Ханако чувствует, как её лицо мигает чёрным, а перед глазами появляются глазные яблоки, покрытые красными артериями. Она начинает кричать всё громче и молить о помощи, но её голос срывается и искажается, а фразы лагают.

В глазах Ханако начинает темнеть, последнее, что она слышит — хлопанье крыльев совсем рядом с её головой.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Крик разорвал тишину поля.

Высокая девушка вскинула голову. Её рука машинально легла на рукоять бензопилы.

— Schon wieder¹, — пробормотала она себе под нос.

Та, что была младше, уже подхватила аптечку и смотрела на старшую вопросительно, ожидая команды.

Она слышит не просто крик, а лагающий крик — искажённый, прерывистый. Она уже знает, что это значит: кто-то на грани приступа.

Крик повторился — но уже не человеческий. Он дёргался, искажался, рассыпался на цифровые осколки.

— Бежим туда, быстро, — бросила высокая, и они побежали.

Они видят, как два реалистичных глазных яблока с крыльями подхватывают девочку в розовом платье и взлетают. Высокая мгновенно подбирает один из булыжников, украшающих края озера, и, окликнув их, кидает его прямо в глаз одному из существ.

Оно вздрагивает и издаёт искажённые вибрации. Существо роняет девочку и судорожно протирает глаз крылом. Она падает, а крылатые глаза улетают прочь.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Ханако очнулась от стука. Мерного, тихого — будто кто-то постукивал по стеклу.

Она открыла глаза.

Перед ней, опустившись на колени, сидела девочка. У неё были каштаново-рыжие косички с голубыми резинками и большие круглые очки, за которыми блестели небесно-голубые глаза. На щеках — россыпь веснушек и нежный румянец. Белая шапочка с розовым крестом сидела чуть набекрень. На груди — маленький крестик на цепочке. Она держала в руках шприц и тихонько постукивала по нему ноготками — видимо, это помогало ей сосредоточиться.

Чуть поодаль стояла другая. Повыше. Каштановые локоны спускались на плечи, а на макушке забавно топорщился завиток с маленьким листочком. Большие янтарные глаза смотрели на Ханако спокойно, без враждебности, но и без лишней теплоты. На голове у неё были пушистые наушники с мордочкой цыплёнка. Руки она скрестила на груди, и Ханако заметила на её накидке меховой воротник — мягкий, объёмный. У её ног лежала розовая бензопила.

— Очнулась, — констатировала та, что постарше. Голос у неё был негромкий, но уверенный.

— Не бойся, — мягко сказала девочка со шприцем и чуть улыбнулась. — Мы не причиним тебе вреда. Я сейчас сделаю укол — будет немного больно, но тебе станет легче. Хорошо?

Девочка осторожно взяла руку Ханако и задрала рукав. Она протёрла локоть в области вены ватой, смоченной спиртом, и осторожно ввела лекарство через шприц. Её пальцы слегка дрожали — будто она всегда волновалась перед уколом. Улыбнувшись, девочка обратилась к ней, продолжая придерживать руку:

— Голова не кружится? — голос был тихий, почти шёпот. — Как тебя зовут?

— Х-Ханако. - слабым голосом ответила она. Её горло больше не болело, а голос не хрипел.

Меня Мира, — Улыбнулась она, — А это...

— Ая, — коротко бросила высокая, не оборачиваясь. Она стояла спиной к ним и смотрела в окно. — Не время для знакомств. Нужно скорее убираться отсюда. Они могут вернуться.

Кивнув, Мира протянула руку Ханако и помогла ей встать.

— Сможешь идти сама? — спросила она, придерживая Ханако за плечи.

— Думаю, да, — слабым голосом ответила та. — Спасибо.

Девочки вышли из домика. Ая шла впереди, изредка оборачиваясь, наблюдая за Мирой и Ханако, которые шагали позади. Мира слегка придерживала её за локоть, чтобы та не споткнулась.

Поле встретило их тишиной. Цветы всё так же пестрели под ногами, озеро всё так же отражало небо, но теперь это великолепие казалось Ханако фальшивым. Красивая обёртка, под которой прячется что-то страшное.

— Почему... почему вы мне помогли? — прошептала Ханако.

Мира улыбнулась и поправила оправу очков:

— А разве можно было пройти мимо?

Ханако хотела ответить, но слова застряли в горле. Она просто кивнула и зашагала дальше, чувствуя, как лекарство медленно разливается теплом по телу.

Ая, не сбавляя шага, бросила через плечо:

— Идём. Мы видели одно место неподалёку. Если повезёт, оно всё ещё пустое. Нужно успеть до темноты.

Ханако не знала, наступает ли в этом мире темнота. Но спрашивать не стала. Она просто пошла за ними — двумя незнакомками, которые почему-то решили её спасти.

Schon wieder¹ — «Опять» (нем.)

Глава 3. Первая ночь

Девочки идут через поле. Цветы постепенно редеют, и впереди вырастает игровая площадка — огромная, как и всё в этом мире. Арка-радуга, столбы с закруглёнными верхушками, дуги.

Ая замедляет шаг и кивает на площадку:

— Привал. Десять минут.

Ханако опускается на прорезиненное покрытие с разноцветными звёздами. Мира садится рядом и осторожно, будто спрашивая разрешения, берёт её руку и проверяет пульс на запястье. Ая не садится. Она стоит лицом к полю, опираясь спиной об арку.

— Ая, — тихо позвала Ханако, решившись задать вопрос.

— М? — Ая повернула голову в её сторону с таким же спокойным взглядом.

— Когда ты сказала, что они могут вернуться, кого ты имела в виду?

— Падших, — холодно ответила Ая, переведя взгляд на площадку. — Те, кто хотели тебя забрать, пока ты была без сознания.

Ханако вопросительно склонила голову:

— Падшие?

— Да, — ответила Мира. — Это существа, которые выглядят как глаза с крыльями. Они летают по окрестностям и ищут тех, кто находится на грани срыва. — Мира опустила руку и принялась рассматривать бантики на рукавах Ханако. — Они чувствуют страх. Чем сильнее боишься — тем быстрее прилетят. Как полиция.

— Только тупая, — добавила Ая, не оборачиваясь.

Мира открыла аптечку и достала оттуда синабон, завёрнутый в обёртку с котятами:

— Хочешь? Я знаю, ты, скорее всего, очень голодна.

Ханако обеспокоенно нахмурила брови:

— Н-нет, спасибо. Мне хватило торта из того домика...

— Торта? — Ая обернулась, удивлённо вскинув брови.

— Да, он стоял на столе. Я его попробовала, а там оказалось стекло.

Мира вздохнула:

— Так вот из-за чего у тебя случился приступ.

Ая подошла к девочкам и села на корточки перед Ханако, схватив её за плечи и смотря прямо в глаза:

— Всегда. Проверяй. Еду. Не важно, насколько ты голодна. Если один раз не проверишь — второго раза уже может не случиться.

Ханако тревожно опустила взгляд:

— Я разрезала его и осторожно пробовала по кусочкам. Всё с ним было нормально.

— Этого недостаточно, милая, — ответила Мира. — Разрезаешь, смотришь. Если блестит или шевелится — выбрасываешь. Мне один раз попался пирог с тараканом.

Она замолчала на секунду, потом добавила тише:

— Со мной тоже такое было. В первый раз. Как с тобой.

— А что это вообще было?

— То, что с тобой случилось — приступ. От стресса тело начинает... ломаться. Как в плохой игре. Сначала помехи, потом боль, потом — как у тебя. У меня есть лекарство, но даже оно не поможет, если вовремя не принять меры. Старайся не доводить себя до этого. Если чувствуешь, что становится страшно — скажи мне.

Ая опустила взгляд на леденец, который Ханако держала в руке:

— Это ещё что?

— Я... не знаю. Он вспыхнул у меня в руках, когда я случайно покрутила колесо. Эта вспышка сильно напугала летающего лягушонка.

Ая кивнула и встала:

— Значит, ты не беззащитна. Уже хорошо.

Мира раскрыла обёртку и наглядно показала, как проверять:

— Смотри: разрезаешь булочку, внимательно осматриваешь, принюхиваешься. Видишь? Ничего не блестит, значит можно есть. — Она протянула ей синабон. — Ну же, не бойся.

Ханако неуверенно кивнула и взяла булочку, слегка дрожа. Она медленно откусила кусок и тщательно прожевала его. Проглотив, она с улыбкой ответила:

— Вкусно. Вроде действительно безопасно. Спасибо.

Ая кивнула головой в сторону:

— Выдвигаемся. Нужно успеть найти укрытие, пока не стемнело.

Они идут через поле, затем через рощу игрушечных деревьев. Ханако замечает в тени между стволами движение — что-то блеснуло, как влажный глаз. Она замирает.

Ая, не оборачиваясь, хватает её за руку:

— Не смотри на них. Идём.

Ханако отводит взгляд и ускоряет шаг.

К сумеркам они выходят к дому. Клубничный дом — белые стены, зелёные ставни, терракотовая крыша. Над входом — медальоны с ягодами. В темнеющем небе загораются звёзды.

Мира восхищённо выдыхает:

— Какой красивый...

Ая подходит к двери:

— Красивый — не значит безопасный. Проверим внутри.

Они заходят. Коридор встречает их розовыми стенами, лаймово-зелёным потолком и бордовым ковром, уходящим в бесконечную перспективу арок. На стенах — клубничные рельефы, зеркало, бра с кремовыми абажурами. Окна задрапированы пышными розовыми шторами.

Они идут дальше, минуя арку за аркой. Ая держит бензопилу наготове, проверяет каждый закуток. В глубине коридора они находят комнату.

Розовые стены, синяя нижняя часть с нарисованными облаками, гирлянда из треугольных флажков. Мягкий пуф, подушки, светильник с тёплым светом. И — рисунок на стене. Чёрный силуэт с длинными руками, когтистыми кистями и пугающей улыбкой. Рядом — две маленькие фигурки, похожие на игрушечных зверят.

Ханако замирает у порога:

— Что... это?

Мира подходит ближе, вглядывается:

— Просто рисунок. На стене.

Ая осматривает комнату, заглядывает в углы:

— Чисто. Остаёмся здесь.

Они устраиваются на ночлег. Мира раздаёт подушки, Ая садится у двери, оставив бензопилу рядом.

Ханако лежит, пытаясь заснуть. Светильник под потолком отбрасывает мягкие тени, и чёрный силуэт на стене кажется живым. Она отводит взгляд.

— А как вы здесь оказались? — тихо спрашивает она.

Мира, которая тоже не спала, поворачивается к ней:

— Один человек написал мне в интернете. Предложил поиграть в игру и скинул ссылку. Я думала, что это обычная игра. Нажала — и...

Она замолкает.

— А ты? — Ханако поворачивается к Ае.

Ая молчит. Её лицо скрыто тенью.

— Не важно, — говорит она наконец. — Нас теперь трое. Втроём нам будет проще. Особенно с твоим оружием.

Ханако замолкает, переведя взгляд на свой леденец:

— А отсюда можно... выйти? — спрашивает она.

Тишина. Мира смотрит на Аю. Та закрывает глаза и медленно качает головой.

Ханако лежит, глядя в потолок. Сжимает леденец в руке:

«Интересно, как там Юми? А вдруг она ищет её? А что, если родители уже с ума сходят и вызвали полицию?» — подумав об этом, Ханако тихо всхлипывает и закрывает глаза, свернувшись калачиком под одеялом.

Глава 4. След

Солнце поднималось за горизонтом, постепенно освещая мрачную комнату яркими лучами. Ханако медленно открыла глаза и, зевнув, встала.

Она обернулась в сторону Миры. Та всё ещё спокойно спала, тихо сопя.

Улыбнувшись, Ханако посмотрела в сторону двери. На пороге Аи не оказалось, и её оружия тоже.

«Куда это она ушла в такую рань?» — Ханако осторожно подошла к выходу и тихонько открыла дверь, чтобы не разбудить Миру.

Она пошла вдаль коридора в поисках Аи. Ханако заглянула в каждую комнату, но её нигде не было. И вот, дойдя до самой крайней комнаты, она вошла внутрь и увидела Аю, стоявшую к ней спиной. Только это была уже не прежняя Ая. Она была выше, но не как человек, а будто бы её растянули ввысь. Сгорбившись, в длинных костлявых пальцах она держала свою бензопилу.

— А-ая?.. Ты в порядке? — Ханако сжала в руках леденец, держа его наготове.

Нечто развернулось к ней лицом. Вместо лица у него был чёрный экран со множеством дрожащих глаз. Увидев Ханако, существо широко улыбнулось жуткой зубастой улыбкой. Все его десять глаз сузились, и, запустив бензопилу, оно с лагающим рёвом побежало в сторону Ханако.

Девушка в страхе бросилась бежать. Она отчаянно крутила колесо леденца, но вспышка не работала, а существо приближалось всё ближе и ближе, передвигаясь и цепляясь когтями за стены. И вот Ханако подбегает к последней двери, она со слезами дёргает ручку, но та не поддаётся. Она слышит, как шум бензопилы становится всё громче. Ханако почувствовала, как что-то резко схватило её за голову и с хрустом развернуло.

Дальше — темнота.

Ханако очнулась в холодном поту, нервно дыша и хватаясь за шею. Паника всё нарастала, и она начала потихоньку срываться:

— М-Ми-и-р... — слова дрожали в горле, Ханако жадно глотала воздух и пыталась позвать на помощь.

Услышав отчаянные стоны Ханако, Мира проснулась и быстро схватила аптечку:

— На, съешь и запей. Тебе станет легче. — Мира протянула ей из аптечки розовый грибочек и бутылку воды.

Ханако схватила гриб и запихнула его в рот, запивая почти полной бутылкой воды. Мира всё это время гладила её руку:

— Ш-ш-ш, всё хорошо. Я рядом. Дыши глубже, давай, повторяй за мной: вдо-о-ох, вы-ы-ыдох...

Немного успокоившись, Ханако почувствовала, как по её щекам текут слёзы. Она прикрыла руками лицо и зарыдала.

Мира тихо обняла её, поглаживая спину и слегка покачиваясь, напевая успокаивающую мелодию.

— Кошмар приснился, да? — отпустив Ханако, Мира с утешающей улыбкой вытерла её слёзы своим фартуком. — Ну ничего, бывает. Ты как сейчас?

Сглотнув ком в горле, Ханако подняла голову, посмотрев в её глаза. Они будто бы были полны нежностью и искренностью:

— Где Ая?

— Ая? — переспросила Мира и указала в дальний угол, где та лежала, сжавшись под одеялом, будто бы прячась от всех. Мира вздохнула. — Опять всю ночь не спала... Сколько раз я ей объясняла, что это вредит ей же самой.

Ханако облегчённо вздохнула:

— Спасибо вам. Вы так помогаете мне, хотя мы почти не знакомы.

— Мы все трое здесь в одной ситуации, поэтому важно помогать друг другу, — ответила Мира. — До утра ещё много времени, поспишь ещё немного?

Ханако кивнула в ответ и легла обратно на пол. Мира заботливо укрыла её одеялом и тоже легла спать.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

«Солнца» в этом мире нет, но небо светлеет. Девочки собираются. Мира слегка трясёт Ханако, и они выходят на улицу.

Дорожка перед домом была выложена розово-белой клеткой и уходила вглубь леса. Вдоль неё, в маленьких канавках с водой, плавали жёлтые резиновые уточки — десятки, а может, и сотни. Одинаковые, с застывшими нарисованными глазами. По обе стороны дорожки темнели аккуратно подстриженные кусты, усыпанные яркими цветами, а вдалеке, среди высоких деревьев, виднелись причудливые облака из розовой сахарной ваты и силуэты фламинго.

Мира наклонилась и хотела поднять одну из уточек, но Ая перехватила её руку:

— Не трогай. Мы не знаем, безобидны ли они.

Мира вздохнула, но спорить не стала. Ханако проводила уточек взглядом и съёжилась. Даже обычные вещи здесь казались частью чьего-то замысла.

Ая поправила наушники и повернулась к ним:

— Сегодня мы идём к тому месту, где ты впервые оказалась, Ханако. Помнишь дорогу?

— Ага, — девочка кивнула.

Ая улыбнулась:

— Значит, ты идёшь впереди. — Она протянула руку к тропинке, слегка подшагивая к Мире.

Дойдя до Грибной поляны, Ханако услышала слабый шорох и, обернувшись, увидела, как Мира с Аей собирали плоды:

— Ну-ка притормози, — остановив Ханако, Ая поправила её растрёпанные волосы и положила в карман платья маленькие грибы, те самые, которые ей давала Мира. — Они лечебные, ешь, когда будет тревожно.

— Хорошо, спасибо. — Ханако улыбнулась в ответ, и Ая слегка погладила её по голове.

— Kluges Mädchen. Ну ладно, идём дальше. Показывай дорогу.

Пройдя ещё пару шагов, Ханако указала на место, где проснулась. Там ещё остался след её тела. Ая с любопытством опустилась на корточки:

— Мир, подойди-ка сюда.

Мира, собиравшая травы, встала и, стряхнув грязь с юбки, подбежала к ней.

— Видишь этот след? С ним что-то не так.

— И правда, — Мира наклонилась поближе, чтобы рассмотреть. — Он как будто сделан из пикселей. Даже дрожит слегка.

— Пока не будем к нему прикасаться, — решила Ая, встав в полный рост. — Лучше не рисковать лишний раз. Пойдём дальше.

Дойдя до следующей локации, они оказались в просторном зале заброшенного аквапарка. Пол был выложен крупной светло-зелёной плиткой, и вода почти доходила до колен, отражая холодный свет потолочных ламп. Стены переливались нежно-розовым перламутром, а в арочных проёмах темнели входы в другие залы.

В центре и слева возвышались две водные горки — светло-серые, уходящие куда-то в тень. По воде тут и там плавали разноцветные мячи и детские фигурки, которые мягко покачивались на поверхности, когда девочки проходили мимо. Большие сапоги не давали воде намочить ноги, но каждый шаг отдавался гулким эхом под сводами зала.

В дальнем конце аквапарка виднелся просторный бассейн с бирюзовой водой. По периметру бассейна на округлых площадках, облицованных красно-розовой мозаикой, росли декоративные кустарники. Но главным украшением были огромные стилизованные грибы-мухоморы — массивные белые ножки и широкие красные шляпки с белыми пятнами, совсем как в лесу, где очнулась Ханако. Они возвышались повсюду: слева, справа, в центре, а одна шляпка нависала прямо над водой, словно гигантский зонт.

Именно там, на краю бассейна, на тропинке Ая заметила тарелку с желе и пальцем поманила Ханако с Мирой:

— Хана, как ты думаешь, это блюдо съедобное?

Ханако склонила голову и задумалась. К её уху наклонилась Мира, но Ая дала ей лёгкий щелбан:

— Не подсказывать! — хитро улыбнулась Ая, пока Мира с досадной улыбкой потирала лоб.

Ханако взяла тарелку и поднесла её к лицу. Желе переливалось всеми цветами радуги — ярко-розовый, фиолетовый, голубой, зелёный, жёлтый и персиковый оттенки плавно перетекали друг в друга, создавая эффект мозаики. Поверхность десерта была гладкой и блестящей, с лёгкими бликами. Блеска нет. Ая протянула ей пластмассовый нож. Разрезав, Ханако тщательно осмотрела содержимое — всё чисто. Наконец она принюхалась к сладости. Оно пахло жвачкой, и чувствовались слабые нотки железа:

— Это можно есть?

— Думаю, да.

Ая разделила желе на три кусочка и раздала каждой. Попробовав и подождав некоторое время, девочки посмотрели друг на друга. Еда безопасна. Мира радостно захлопала в ладоши:

— Умничка!

Ханако смущённо отвела взгляд и продолжила есть, улыбаясь. Спустя некоторое время она подняла голову и посмотрела на потолок:

— Как думаете, нас кто-нибудь ищет? Там, снаружи?

— Скорее всего, — ответила Мира. — Мой отец наверняка молится за меня.

— Твой папа верующий? — Ханако слабо указала на крестик.

— Да, — Мира взяла крестик и посмотрела на него. — Он священник и многому научил меня в этом.

Ханако сжала ложку в руке:

— Моя сестра... наверняка с ума там сходит. Она всегда переживала за меня. Даже слишком.

— Так у тебя есть сестрёнка? — улыбнулась Мира. — Везёт! Есть с кем пообщаться. — Она вздохнула. — Всегда хотела себе старшую сестру.

Ая молчала, осматривая место. Ханако повернулась к ней:

— Кстати, Ая. Когда ты дала мне грибы, ты сказала какое-то слово. Что оно значит?

Ая выпрямилась, не ожидав этого вопроса:

— «Kluges Mädchen»? А, это «умная девочка» по-немецки.

— Ты знаешь немецкий? — приятно удивилась Ханако.

— Немного, — Ая с улыбкой опустила взгляд и начала теребить белый помпончик на накидке. — Мне нравится немецкий язык, поэтому я его учу.

Позавтракав, Ая встала первой:

— Ну что ж, продолжаем свой путь!

Глава 5. Первая схватка

Покинув аквапарк, девочки перешли в новую локацию — просторный коридор торгового центра. Розовые глянцевые арки уходили вдаль, пол был выложен пёстрой плиткой пастельных оттенков, а голубые и жёлтые колонны ритмично чередовались вдоль стен. Под потолком мягко светили круглые лампы. Зал выглядел так, словно его забросили много лет назад — пустой и безмолвный.

Повернув за угол, Ая подняла руку, приказывая остановиться. Ханако и Мира замерли позади, вжавшись в стену.

Коридор перед ними растворялся в нарисованном небе — лазурном, с пушистыми облаками и радугой на левой стене. Пол покрывал искусственный газон — слишком зелёный, слишком ровный, как в кукольном домике. Справа тянулись арочные окна, заливая пространство мягким светом. На пушистых жёлтых островках стояла белая мебель: телевизор с пастельной картинкой на экране, ваза с розовыми пионами.

Посреди коридора висели трое Падших. Огромные глазные яблоки с тонкими крыльями медленно вращали зрачками — патрулировали. Одно зависло у телевизора, два других — ближе к окнам.

— Тихо, — произнесла Ая, прижав палец к губам. — Идём вдоль стены. Не смотрим на них. Не дышим.

Мира кивнула, придерживая аптечку. Ханако напряглась. Внутри уже зарождалась дрожь.

Они двинулись. Шаг. Ещё шаг. Падшие не оборачивались, и Ханако почти поверила, что они пройдут.

А потом её ботинок хрустнул.

Она наступила на ветку. На обычную ветку, которой здесь, в пластиковом коридоре, быть никак не должно. Будто кто-то нарочно подложил её под ноги.

Три зрачка одновременно дёрнулись в их сторону.

— Бежим! — крикнула Ая и завела бензопилу.

Розовый корпус с наклейками взревел совсем не игрушечно. Лезвие закрутилось с диким визгом.

Первая тварь метнулась к Мире. Ая перехватила её в воздухе — лезвие вгрызлось в крыло, и из раны брызнула кровь. Странная кровь — она не текла, а рассыпа́лась на отдельные алые квадратики, как пиксели на экране. Ханако заворожённо смотрела, как кубики падают на зелёный газон и исчезают.

Вторая и третья твари напали одновременно, заходя с двух сторон. Ая отскочила назад, уводя их за собой.

— Ханако! — голос Аи перекрыл рёв мотора. — Стреляй! По той, что идёт на Миру!

Ханако обернулась. Третья тварь летела прямо к ней. Её зрачок был расширен, и в нём, как в зеркале, отражалась фигурка маленькой девочки.

Ханако подняла оружие. Пальцы дрожали. Колесо прокрутилось слишком слабо.

— Я... я не могу...

— СТРЕЛЯЙ!

Она зажмурилась и крутанула колесо до упора. Леденец вспыхнул ослепительно, но луч ударил мимо цели — только край крыла опалило белым. Падший дёрнулся, но не остановился.

А дальше — секунда.

Крылья сомкнулись вокруг Миры. Та испуганно вскрикнула и затихла. Глаза опустели, тело обмякло. Аптечка с глухим стуком упала на газон.

— Нет!

Ханако бросилась вперёд, но Ая уже была там. Бензопила взревела, и лезвие вошло прямо в центр зрачка. Тварь издала лагающий визг и рухнула. Из раны хлынули пиксели, рассыпа́ющиеся в воздухе, как битое стекло. Отрубленное крыло задергалось, скребя по газону.

Ая не останавливалась. Разворот — лезвие прошло сквозь вторую тварь, распоров глаз пополам. Внутри мелькнуло что-то влажное, студенистое, но и оно рассыпалось на кубики. Третья тварь пыталась улететь, но Ая догнала её в прыжке. Удар — и последнее глазное яблоко рухнуло на землю, заливая газон пиксельной кровью.

Тишина.

Только мотор бензопилы затихал, переходя в неровный холостой ход, да где-то вдалеке играла музыка из телевизора.

Мира лежала на полу. Глаза открыты, но пусты. Ая опустилась рядом, приподняла её голову:

— Мира. Мир, очнись.

Ресницы дрогнули. Мутный взгляд стал проясняться.

— А... что?..

— Всё хорошо. Ты в порядке. - успокоилась Ая, вытерев кровь с лица.

Ханако стояла в стороне. Леденец в её руке всё ещё светился — слабо, угасая. Она смотрела на распоротые туши Падших. Крылья ещё подрагивали, из ран сочились пиксели. А запах... Пахло гнилью и чем-то сладким — будто кто-то пролил ванильный сироп на тухлое мясо. Игра пыталась перебить смрад, но получалось только хуже. Ханако зажала нос рукавом.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Они ушли в соседнюю комнату — узкий коридор в розовых тонах, завешанный воздушными шарами. Шары парили на разной высоте, отражаясь в зеркальном тёмно-бирюзовом полу десятками розовых огоньков.

Мира сидела, привалившись спиной к стене, всё ещё бледная. Ая молча обрабатывала царапину на её запястье.

Ханако сидела в углу, подтянув колени к груди. Слёзы текли беззвучно.

— Прости... прости меня... — прошептала она. — Я не смогла... Я чуть не...

— Тише, — Ая поднялась и подошла к ней.

— Я бесполезна! Ты сказала стрелять, а я промахнулась! Мира чуть не... из-за меня...

— Хана, — голос Аи был твёрдым, но не злым. — Посмотри на меня.

Ханако лишь уткнулась лицом в колени. Плечи дрожали. Баги мелькали, слегка щипая её тело.

Вздохнув, Ая опустилась рядом и без слов обняла её за плечи — не крепко, чтобы не напугать. Просто прижала к себе и замерла, давая выплакаться.

— Ты не бесполезная. Ты просто напугана. Это бывает. В следующий раз попадёшь.

Ханако всхлипнула и прижалась к ней, сжимая в пальцах край накидки. Ая молча гладила её по голове — медленно, спокойно.

Они сидели так около часа. Мира уже пришла в себя, а Ханако смогла успокоиться.

— Ну что ж, — сказала Ая, поднимаясь. — Если ты не умеешь стрелять, я тебя научу. Здесь и сейчас.

Ханако подняла голову:

— Но как?

Ая задумчиво осмотрела комнату и, схватив охапку воздушных шаров, расставила их как мишени.

— А вот как! — она улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Та-а-ак, все по местам!

Ая отошла в дальний угол и махнула Ханако рукой — подзывая. Ханако взяла леденец и последовала за ней. Мира осталась сидеть, с любопытством поправив очки.

— Смотри. Видишь эти шарики? — Ая указала на мишени. — Представь, что это Падшие. Тебе нужно действовать быстро: сначала крутишь конфету, потом немедленно направляешь на врага. Позволишь?

Она протянула руку, и Ханако, кивнув, отдала леденец. Ая встала в боевую стойку, прокрутила колесо и резко направила оружие в сторону — вспышка! Три шарика лопнули одновременно с громким хлопком.

Ханако восхищённо ахнула.

— Минус три в пользу Аи! — объявила Мира.

Ая вернула леденец:

— Теперь твоя очередь.

Она отошла к Мире и скрестила руки, наблюдая.

Ханако неуверенно подняла оружие, прицелилась, крутанула колесо и, зажмурившись, выстрелила. Открыла один глаз:

— Мимо...

— Ничего, ещё немного практики. Давай снова.

После нескольких безуспешных попыток Ханако устало подошла к стене и с тихим стоном прислонилась к ней лбом. Раздался глухой стук.

Ая снова подошла к ней сзади:

— Ты слишком много думаешь о том, в кого хочешь попасть. А ты попробуй действовать импульсивно. Прокрути конфету не думая, быстро найди цель и направь луч. Поняла?

Она ободряюще похлопала Ханако по плечу и вернулась к Мире.

Ханако сделала глубокий вдох. Прокрутила колесо — быстро, не раздумывая. Нашла глазами первый попавшийся шар. Выстрелила.

Хлопок.

Открыв глаза, она увидела, как резиновые остатки лопнувшего шара падают на пол. Ханако посмотрела на леденец в своей руке и впервые за долгое время улыбнулась.

Мира вскочила и зааплодировала:

— Браво! Браво! Бис!

Ая тоже захлопала. Ханако усмехнулась и сделала кни́ксен.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

После тренировки они продолжили путь по коридору и вошли в новую дверь.

Это была детская игровая зона с сухим бассейном, заполненным пластиковыми шариками пастельных тонов — розовых, персиковых, бледно-жёлтых. Слева стоял миниатюрный замок в розово-белой гамме с лестницей внутри, справа — три горки: голубая, розовая и жёлтая.

Среди шариков мерцал пиксельный след — такой же, как на месте, где очнулась Ханако.

Ая задержалась у находки, хмурясь. Мира присмотрелась:

— Этот след... он очень похож на тот, что мы видели на грибной поляне.

— Значит, здесь появился кто-то ещё? — спросила Ханако.

— Думаю, да, — Ая слегка притронулась к следу и тут же отдёрнула руку — зашипело, словно она коснулась старого включённого телевизора.

Они вышли из игрового центра наружу. Перед ними раскинулся тихий пригород — пастельные одноэтажные дома с аккуратными лужайками, широкие пустые улицы, розовато-золотистый закатный свет.

Ая подняла голову, моргая от солнца, и заметила движение в небе.

— Was ist das¹? — пробормотала она, прищурившись.

Ханако замерла. Там, среди облаков, летели двое Падших. Они тащили за собой длинный посох, светящийся радужным светом. А за посох, вцепившись в него обеими руками и болтая ногами, держалась девочка. Она не кричала. Она... смеялась?

Заметив группу внизу, девочка удивлённо ахнула и с улыбкой замахала рукой. Падшие шарахнулись от её резких движений, но продолжали тащить посох.

— Ханако, стреляй!

Не раздумывая, Ханако крутанула леденец и направила его на летящее пятно.

Попала. Один Падший дёрнулся, второй потерял хватку. Девочка с визгом полетела вниз. Ая бросилась вперёд и поймала её.

— Ух ты! — девочка смотрела на Аю сияющими глазами, пока та пыталась отдышаться. Её собачьи ушки радостно хлопали. — А можно ещё разок? Только повыше!

Ая с каменным лицом повернулась к ней и молча разжала руки. Девочка с глухим стуком упала на мягкий плюшевый луг.

— Ай! — возмущённо воскликнула она, потирая ушибленное место.

Ханако, не веря своим глазам, сделала шаг вперёд:

— Юми...?

Was ist das?¹ — «Что это?» (нем.)

Глава 6. Общий круг

Юми вскочила и замерла, услышав голос сестры. Бросив посох, она сорвалась с места:

— ХАНАКО!!!

Они столкнулись в крепких объятиях, и Юми с такой силой влетела в Ханако, что обе повалились на землю. Сёстры лежали на мягкой траве, смеясь и плача одновременно.

Ая смотрела на них, скрестив руки:

— Unglaublich¹, — пробормотала она. — Просто невероятно.

Мира, улыбаясь, подобрала посох — длинную изящную палочку в пастельной розово-кремовой гамме. Навершие в виде крупного розового шара было наполнено переливающейся жидкостью с блёстками, а по бокам от него красовались миниатюрные белые крылышки. Нижний конец стержня завершался маленьким сердечком.

Мира протянула посох незнакомке:

— Кажется, ты уронила.

Поблагодарив, Юми слезла с сестры, отряхнулась и взяла посох. Ханако поднялась следом.

— Это, как я понимаю, твоя сестра? — обратилась Мира к Ханако, с интересом разглядывая Юми. — Какая милая!

От восторга Юми сделала резкий вдох и задержала дыхание — эмоции переполняли её настолько, что не хватало слов. Собачьи ушки радостно захлопали. Спохватившись, девочка попыталась прижать их ладонями к голове, но они всё равно подрагивали от счастья.

— Ну просто прелесть! — Мира сложила ладони вместе. — Меня зовут Мира, а это Ая, — она указала на подругу.

Ая с мягкой улыбкой кивнула:

— Рада познакомиться.

— Ты появилась в сухом бассейне? — обратилась Ханако к сестре. Та кивнула.

— А теперь расскажи, как ты здесь оказалась, — Ая подошла ближе.

Лицо Юми изменилось. Ушки слегка опустились, и она начала свой рассказ.

После исчезновения сестры Юми несколько раз перечитывала описание на диске. Там было сказано: «С ним ты попадёшь в мир, в котором будешь жить счастливо», — но никто не думал, что в этот мир девочки попадут в буквальном смысле. Юми перерыла все статьи и сайты в поисках информации об игре, но ничего не нашла. Игры будто не существовало. Тогда, переживая за Ханако, она запустила её снова — чтобы оказаться рядом с сестрой.

Закончив рассказ, Юми замолчала. Повисла пауза. Ая задумчиво склонила голову, а на глазах Ханако навернулись слёзы.

— Юми... зачем?.. — её голос дрожал. — Ты понимаешь, как это опасно? Тебя только что чуть не забрали Падшие, которые могли тебя убить или ещё что похуже!

— Знаю, — виновато ответила Юми. — Но я не могла оставить свою сестру в такой же опасности. Либо я иду за тобой и мы возвращаемся домой, либо остаёмся здесь вместе. Это лучше, чем быть одной. — Она оглянулась на Миру с Аей и улыбнулась. — Но, похоже, я зря переживала насчёт твоего одиночества.

На этот раз в объятия бросилась Ханако, тихо рыдая на плече сестры. Юми вздохнула, поглаживая её по спине:

— Что бы ты без меня делала, родная...

Мира и Ая, переглянувшись, тоже подошли и присоединились к ним. Теперь вся группа была в сборе. Сёстры снова вместе. Впервые за долгое время все были счастливы.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Спустя некоторое время они продолжили путь. Ая и Мира по очереди объясняли Юми правила этого мира и рассказывали о Падших. Юми старалась слушать внимательно, но то и дело отвлекалась, замечая забавные растения или крылатых существ, которых так и хотелось погладить. Ае даже пришлось пару раз схватить её за бант, чтобы остановить и отчитать. Юми виновато опускала ушки и переплетала пальцы, как провинившийся ребёнок.

— Кстати, ты проверяла, как работает твоё оружие? — спросила Мира, указав на посох.

Юми покачала головой:

— Ещё нет.

— Давай лучше я сама взгляну, — Ая взяла посох и осторожно осмотрела его. — А то ещё попадёшь в кого-нибудь.

Повертев оружие в руках, она заметила кнопку-рычаг на рукояти. Направив посох на один из пустых домов, Ая нажала на рычаг. Шар на навершии засиял радужным светом и завибрировал. Из него вырвался пронзительный гул — настолько резкий и неприятный, что девочки дружно зажали уши. Ая зажмурилась — даже её пушистые наушники не спасали от этого звука.

— Тяжеловато рычаг нажимать, — подвела итог Ая, возвращая Юми посох. — Будь осторожна с ним. Используй только в крайних случаях.

Она перевела взгляд с Ханако на Юми и сдержанно улыбнулась:

— Оружие Ханако ослепляет, а твоё оглушает. Можете комбинировать.

Сёстры переглянулись. Ушки Юми любопытно приподнялись.

Привал решили устроить в прошлой локации — у бассейна с грибами. Юми, Ханако и Мира сидели на краю бассейна, болтая ногами над бирюзовой водой. Вокруг возвышались огромные стилизованные мухоморы с красными шляпками в белый горох — совсем как в лесу, где очнулась Ханако. Ая, как всегда, стояла чуть поодаль, наблюдая за горизонтом.

— Значит, еду здесь проверять обязательно, — подытожила Юми, дожёвывая кусочек безопасного круасана, которую Мира предварительно осмотрела. — Поняла. Никаких тортов без проверки.

Ханако слабо улыбнулась. Было странно слышать от младшей сестры такие серьёзные слова.

— А Падшие... они прям совсем слепые, да? — Юми наклонила голову. — То есть если я не боюсь — они меня не видят?

— Чувствуют, — поправила Ая. — Не видят — именно чувствуют. Как акулы кровь. Только вместо крови — страх.

Юми на секунду задумалась. Её ушки слегка дёрнулись.

— Тогда мне нужно просто перестать бояться, да?

— Это не так просто, как кажется, — мягко сказала Мира. — Но, думаю ты справишься.

Юми перевела взгляд на Ханако. Та смотрела на неё — уже без дрожи в пальцах, без паники в глазах. Сестра изменилась. Стала... спокойнее?

— Мы выберемся, — вдруг сказала Юми. Как утверждение.

Ая обернулась. Впервые за весь день на её лице появилась тень улыбки.

— Ja², — тихо ответила она. — Выберемся.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Ночь они провели в одном из пастельных домиков пригорода. Узкая комната с мягким ковром в клетку, светильник-ночник в форме звезды и четыре подушки, разложенные по углам.

Юми лежала рядом с Ханако, сжимая её руку. Совсем как в детстве, когда сестра боялась темноты, а Юми забиралась к ней под одеяло и рассказывала забавные истории, пока Ханако не засыпала. Только теперь роли поменялись. Теперь Юми была той, кто боится тишины. А Ханако — той, кто держит её за руку.

¹ Unglaublich — «Невероятно» (нем.)

² Ja — «Да» (нем.)

Глава 7. Люмен

Утро в пастельном домике выдалось прохладным. Встав раньше всех, Мира, уже собрав травы, засушивала их, складывая в аптечку и тихо напевая себе под нос. Ая стояла у двери, прислонившись плечом к косяку, и смотрела на улицу. Юми, зевнув, потянулась и принялась распутывать свои хвостики — после сна они слегка растрепались.

Ханако сидела у окна, обхватив колени руками. Её взгляд был рассеянным, будто что-то беспокоило её с самого пробуждения.

— Что случилось? — заметив состояние сестры, Юми подсела рядом.

— Тот след... — тихо сказала Ханако. — В бассейне с шариками. Вы же помните его?

Мира подняла голову:

— А что с ним?

— Вот именно. — Ханако нахмурилась. — У меня плохое предчувствие. Может, проверим его ещё раз? — спросила она, взглянув на Аю.

Обернувшись, Ая ответила:

— Почему ты хочешь его проверить?

— Не знаю. — Ханако сжала пальцами край рукава. — Мой след на поляне выглядел так же. Может, они все как-то связаны между собой и это может нам помочь?

Ая на секунду задумалась, затем коротко кивнула:

— Хорошо.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Игровая зона встретила их тишиной. Пластиковые шарики всё так же лежали в сухом бассейне. Замок с горками стояли нетронутыми. Но воздух здесь казался... другим. Более плотным, что ли. Как будто кто-то совсем недавно прошёл через эту комнату и оставил после себя невидимый шлейф чего-то сладкого, напоминающего мёд.

— Пахнет ладаном¹, — заметила Мира, принюхавшись.

Ханако подошла к бассейну и замерла.

— Его нет, — прошептала она.

Мира подошла ближе и всмотрелась в то место, где ещё вчера мерцал пиксельный след. Теперь там были только шарики — обычные, пластиковые, без единой искры.

— Может, он просто исчезает со временем? — предположила Юми, заглядывая через плечо сестры.

— Тогда бы и мой исчез постепенно, — покачала головой Ханако. — А этот пропал за ночь. Полностью.

Ая развернулась и направилась к выходу.

— Значит, идём на поляну.

Грибная поляна встретила их тем же розовым небом и знакомыми мухоморами. Но место, где очнулась Ханако, теперь выглядело иначе. След, который держался все эти дни, почти исчез. От него остался лишь слабый контур — бледный, едва различимый, как выцветшая фотография. А от второго следа — того, что был в бассейне — не осталось ничего.

— Похоже, что-то стирает их, — сказала Ая. — Или кто-то...

Юми, которая отошла к краю поляны, позвала девочек.

— Эй... — её ушки встали торчком. — А это что?

Там, у самой кромки леса, где трава сменялась пластиковыми корнями деревьев, в воздухе висело лёгкое мерцание. Не пиксельное — более мягкое, почти прозрачное. Такие же помехи тянулись дальше, вглубь леса, выстраиваясь в цепочку.

— Это не Падшие, — сказала Мира, прищурившись. — У них помехи другие.

— Значит, кто-то другой, — Ая взялась за рукоять бензопилы. — Идём по цепочке. Только тихо.

Они двинулись через лес. Деревья расступались перед ними, а цепочка помех становилась всё ярче. И наконец вывела их к небольшой поляне, залитой мягким светом.

Вдали, среди зелени и цветов, висел чей-то летающий силуэт.

— Эй, выходи! Мы тебя видим! — воскликнула Юми, держа посох наготове. Она хотела подбежать вперёд, но Ая успела удержать её за бант:

— Halt, Wuffel²! — прошептала она, потянув девочку назад. — Ты что, не понимаешь, что это может быть опасно?

Рука Аи неожиданно вспыхнула. Над ней нависла голограмма, напоминающая карту. Ая с недоумением задрала рукав, под которым мерцали синие часы, на циферблате была вырезана надпись HALT:

— Что за... — Ая нахмурила брови, присматриваясь к голограмме. — Это карта локаций?

— ЧЕГО?! — воскликнула Юми. — У тебя всё это время были часы с картой, и ты нам не рассказывала?! Так вот почему твоя рука светилась!

— Я что, знала, что они с картой?! — подняла голос Ая в ответ. — Шуруй обратно к Ханако!

Нахмуренно опустив ушки, Юми с неохотой встала позади, поближе к Ханако, пока Ая разбиралась с картой. Мира наблюдала за тенью.

Из-за деревьев осторожно подлетел Падший.

Огромное глазное яблоко с тонкими крыльями — но не такое, как те, что нападали на них раньше. Его зрачок был расширен — не агрессивно, а скорее... растерянно? Вокруг него мерцало голубоватое свечение. Он не двигался. Просто висел и смотрел — на них? На Миру? На крест, что блестел у неё на груди?

Ханако подняла леденец.

— Стойте, — вдруг сказала Мира и сделала шаг вперёд.

— Мира, ты с ума сошла? — Ая развернулась к девочкам.

— Он... другой. Посмотрите на него. Он не нападает. — Мира сделала ещё шаг. — Он напуган.

Падший чуть наклонился — его голубой, словно человеческий, зрачок дрогнул и остановился прямо на Мире. Не с агрессией, а будто с любопытством. Или с чем-то ещё, чему Мира пока не могла подобрать название.

Она протянула руку. Ая за её спиной выключила часы и схватила бензопилу, но не двинулась с места — ждала. Сёстры стояли позади, держа оружие наготове и ожидая приказа.

Пальцы Миры коснулись крыла Падшего — и в этот момент голубое свечение вокруг него вспыхнуло ярче. Зрачок сузился, а на «щеках» — если это можно так назвать — проступил лёгкий розовый румянец.

— Ты не похож на Падших, — прошептала Мира. В её глазах не было страха. Только тепло. — Ты... светишься.

Погладив его хрупкое крыло, покрытое переливающимся блеском, девочка развернулась к группе:

— Девочки, не бойтесь его. Он хороший.

Ая, осторожно опустив бензопилу, подошла к ним, Юми с Ханако последовали за ней. Существо действительно оказалось безобидным.

Когда Юми решилась его погладить, существо прижалось к Мире, издавая странные вибрации, напоминающие азбуку Морзе:

— ••——•• •— •—•—• • •——• •—•• •——• •——• •—•• •— •—• • •——• •——• •— ••——•• •—• •—• ••——•• ——— •— •——• •— ••——••

— Мне кажется, или он пытается нам что-то сказать? — спросила Ханако.

— Видимо, да, — Ая взглянула на напуганное существо. — И я даже знаю, как его понять.

Сказав фразу «HALT», Ая запустила часы и что-то нажала на циферблате. На голограмме высветилась прослушка. Девочки притихли. Спустя некоторое время голос робота вывел перевод:

— НЕ. ТРОГАТЬ. Я. Я. БОЯТЬСЯ. ТЫ. ПОЖАЛУЙСТА.

Ая удивлённо вскинула брови, взглянув на Юми:

— Похоже, что ты напугала его, накричав. — Девушка ухмыльнулась, на что Юми сжала кулаки. Её лицо даже слегка покраснело.

— Да ладно, не обижайся, — засмеялась Ая. — А то лопнешь ещё.

Девушка снова перевела взгляд на голограмму:

— Похоже, что он говорит как ребёнок. Нам будет трудно его понять, даже с часами.

— Ая, можно их взять? — спросила Мира, повернувшись к ней.

Ая спокойно сняла их и протянула девочке.

— Можно я поговорю с ним немного?

— Хорошо, я не против.

Мира обняла подругу:

— Спасибо.

Она подбежала к существу, а остальная троица осталась стоять в стороне.

Надев часы, Мира достала из-под рубашки серебряную цепочку с кулоном в виде бабочки, украшенной маленькими драгоценными камушками. Она надела его на Падшего — осторожно, стараясь не задеть крылья.

— Я назову тебя Люмен, что значит «свет».

Люмен опустил глаз на подарок — кулон качнулся и замер. Потом перевёл взгляд на Миру. От него исходили вибрации — ритмичные, как точки и тире:

••——•• •— •—•—• • •——• •—•• •——• •——• •—•• •— •—• • •——• •——• •— ••——•• •—• •—• ••——•• ——— •— •——• •— ••——••

Часы на запястье Миры ожили и выдали перевод — короткий, рубленый:

— ЗАЧЕМ. МНЕ. НАДО. ЦЕПЬ. ОТКУДА. ЦЕПЬ.

— Цепь? — Мира мягко улыбнулась. — А, это не просто цепь. Это кулон моей мамы. Он будет твоим знаком отличия от Падших, чтобы мы тебя не потеряли.

Люмен с любопытством чуть наклонил глаз. Снова вибрации:

——• •——• • •——• •——• ——•— •— •——• ——• •— •——• ••——•• ——• ••——•• •— ••• •—•—

Часы перевели:

— ГДЕ. ТВОЙ. МАМА. СЕЙЧАС. ОНА. НЕ НУЖНО. КУЛОН.

Мира опустила взгляд. Пальцы коснулись крестика на груди — привычный жест для неё.

— Мама... — она помолчала, подбирая слова. — Она там, наверху. — Девочка подняла голову и указала на небо — голубое, в сахарных разводах. — Наблюдает за нами.

— Ну что ж, — решила Ая, обращаясь к Юми с Ханако. — Похоже, нам придётся взять его с собой. Он может нам пригодиться. — Ая развернулась к Мире с Люменом и крикнула им: — Идёмте.

Мира развернулась и пошла к остальным, на ходу возвращая часы Ае. Та молча застегнула ремешок на запястье.

Люмен остался висеть в воздухе. Его зрачок медленно поднялся к небу. Он смотрел на белые облака, на солнце, и в его голове — если у Падших вообще бывают мысли — пульсировал один и тот же сигнал:

——• •— •——• ——• •——• •— ••——•• ——• ••——•• •— ••• •—•— •—• •——• •— ••——•• •— ••——•• •— — •— •—• ••——•• ••• •——• •— •—•• •——• •— ••• •—•—

«МАМА. В. НЕБО. ЗАЧЕМ. МАМА. СМОТРЕТЬ. НЕБО».

Он не понял. Но кулон на цепочке слегка качнулся, и Люмен, всё ещё глядя в небо, медленно подлетел к группе.

¹ Ладан — ароматическая смола, которую используют как благовоние.

² Halt, Wuffel! — «Перестань, щенок!» (нем.)

Глава 8. Архангел

Ая шла впереди группы. К ней сзади подбежала Юми, хлопая ушками:

— Ая-я-я! А это правда, что ты учишь немецкий?

— Ну да, — кивнула Ая.

— О-о-о! А я тоже знаю пару слов!

— Да ну? — Ая скептически вскинула бровь. — И какие же?

Она спросила без особого интереса — скорее, чтобы Юми успокоилась и вернулась в строй.

Девочка довольно ухмыльнулась и, задрав нос, выпалила, сильно исказив акцент — так, что немецкое слово стало похоже на лай стереотипной овчарки из фильмов:

— Schei-ße¹!

Ая вздохнула и хлопнула ладонью по лбу:

— Oh mein Gott²...

— О! Это я тоже знаю! — ушки радостно приподнялись.

Ая посмотрела на неё сквозь пальцы — рука всё ещё прикрывала лицо. Взгляд был усталым, но в уголках губ пряталась усмешка.

— Скучно с тобой, — Юми цокнула языком и направилась к Ханако, но резко остановилась, почувствовав, как знакомая рука тянет её за бант.

— Иди лучше впереди, со мной, — сказала Ая. — Так мне будет спокойнее.

Юми слегка удивилась, но не стала протестовать и послушно пошла рядом.

Группа зашла в новую локацию — открытый бассейн в окружении зимнего леса. Вода была спокойного бирюзового оттенка, площадка и ступени выложены плиткой насыщенного розового цвета. Вокруг бассейна лежал снег, а вдалеке, за голыми деревьями, клубился туман. У воды сиротливо стояло пустое пластиковое кресло.

— Странно, здесь не так холодно, как кажется, — заметила Ханако.

— Это в других локациях прохладнее, чем должно быть, — ответила Юми, грея руки.

Ая резко остановилась и приподняла край пушистого наушника:

— Приближаются. Сбежать уже не успеем, — она взялась за бензопилу.

Сёстры схватили оружие. Мира с Люменом встали позади. Ханако съела кусочек гриба из кармашка для храбрости.

Из серого неба на них налетели десятки Падших. Ая приняла первый удар: бензопила взревела, и лезвие вспороло крыло ближайшей твари. Та рухнула, заливая розовую плитку алой кровью.

Ханако крутанула леденец — вспышка! Один из Падших ослеп и заметался, врезаясь в собратьев.

— Юми, стреляй! — крикнула Ая, уворачиваясь от новой атаки.

Юми обеими руками вцепилась в посох и с трудом нажала на рычаг. Шар на навершии вспыхнул радужным светом, и пронзительная звуковая волна ударила сразу в троих Падших. Её собачьи ушки скрутились в трубочку от напряжения. Зрачки тварей треснули, как стекло, раскрошились и исчезли, оставляя белые слепые глазные яблоки. Падшие заметались, потеряв ориентацию.

Но один — четвёртый — зашёл со спины. Мира стояла слишком близко к бассейну и не видела его. Девочки были заняты боем.

Люмен взлетел наперерез. Он издал пронзительную вибрацию — не точки-тире, а чистый, высокий звук, похожий на ангельское пение, когда хор берёт верхнюю ноту и держит её, не срываясь. Падший замер, его крылья бессильно задрожали.

— Unglaublich³... — выдохнула Ая, обернувшись на звук.

Люмен указал на ослабленного врага, и Ханако, не теряя ни секунды, выстрелила вспышкой. Падший рухнул.

Бой закончился. Ая добила последнюю тварь. Трупы Падших лежали на розовой плитке, источая знакомый тошнотворный запах гнили с ванилью.

Юми трясла руками после тяжёлого рычага:

— Ну и тугая же кнопка!

Ханако выдохнула — на этот раз она попала.

— Спасибо, Люмен, — обратилась к нему Ая. Мира кивнула ему головой в знак благодарности.

На «щеках» Люмена проступил лёгкий румянец, и он, радостно прикрыв глаз, издал тихую, довольную вибрацию.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Люмен привёл группу в новое место, указав, что здесь безопасно. Это была странная комната — не то больничная палата, не то цветущее поле. Пять одинаковых белых кроватей стояли в ряд, а пол между ними был покрыт ковром из мелких светло-фиолетовых цветов. За большими окнами виднелся спокойный водоём и размытый горизонт зимнего леса. Холодный сине-фиолетовый свет объединял интерьер и пейзаж, стирая границу между помещением и природой.

— Нам повезло, здесь несколько кроватей, — улыбнулась Ая. — Не придётся спать на полу.

Девочки распределили места: Юми легла у окна, Ханако напротив неё. За Юми, у окна, устроилась Ая, а напротив неё — Мира. Кровать Люмена стояла в конце комнаты, у стены посередине.

Сёстры быстро уснули. Юми постоянно ворочалась, а Ханако мирно спала, обнимая краешек одеяла. Люмен тихо летал по комнате, присматривая за ними.

Мире не спалось. Она заметила, как Ая сидит на кровати, опершись спиной о подушку и глядя в окно тяжёлым взглядом. Колени подтянуты к груди, руки сложены на них, голова повёрнута набок к окну.

— Не спится? — шёпотом спросила Мира, подсаживаясь рядом.

Ая молча покачала головой.

— Мне тоже. — Мира повернулась к окну. — Кстати, откуда у тебя эти часы?

Ая приподняла голову, замявшись:

— Остались от младшего брата.

— Остались? — Мира удивлённо склонила голову.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Родители уже ушли на работу, и девушка собралась готовить завтрак. На стол она поставила две тарелки с яичницей и манной кашей. Когда чайник вскипел, из зала донёсся топот маленьких ножек:

— Ая-я-я-я! — мальчик с разбегу обнял сестру.

— Guten Morgen, mein Sonnenschein⁴! — она погладила его по голове. — Садись кушать.

Ая пододвинула братику стульчик и дала ему ложку. Синюю, его любимую. Осмотрев белоснежную тарелку с кашей и убедившись, что она без комочков, мальчик вдохнул свежий запах крупы и принялся за завтрак.

Поев, девушка аккуратно вытерла остатки каши с его щёк салфеткой.

— Ая, а мы пойдём сегодня гулять? — мальчик с любопытством посмотрел на сестру своими маленькими добрыми глазками.

— Конечно, солнышко. — Ая улыбнулась. — Сегодня мы будем играть в путешественников. Собирай рюкзачок и сложи туда свои самые нужные и любимые вещи для похода.

Радостно захлопав в ладоши, мальчик побежал в комнату в поисках рюкзачка. Ая собирала свои вещи. Она давно планировала сбежать из этого дома — подальше от родителей, от их косых взглядов на брата, от бесконечных ссор из-за него.

Ая подошла к выходу и увидела там брата, который с нетерпением ждал приключений.

— Всё положил?

Мальчик кивнул.

— Ну-ка, покажи, что ты туда положил. — Ая с улыбкой протянула руку, чтобы взять рюкзак.

Внутри был блокнот с карандашами, зубная щётка, пижама и куча игрушек, которые едва не вываливались наружу. Ая цокнула языком:

— Солнышко, игрушки придётся оставить. Тебе будет тяжело таскать их везде с собой.

Мальчик тоскливо опустил голову, но вдруг замер и вытащил с самого дна рюкзака синие часы с надписью HALT на циферблате.

— А хотя бы это взять можно? Ну пожалуйста!

— Зачем они тебе? — Ая удивлённо вскинула брови. — Ты же ещё не выучил время.

— Ты подарила мне их... я хочу их оставить. — Мальчик смущённо улыбнулся и опустил взгляд в пол, водя носком ботинка по плитке.

— Хорошо, можешь оставить. — Ая усмехнулась и потрепала его по голове.

Они вышли на улицу. День был шумным: вокруг сновали люди, на дороге то и дело гудели машины. Мальчик в панике зажал уши ладошками. Ая вытащила из рюкзака наушники и надела их на брата:

— Всё хорошо. Можешь больше не бояться.

Кивнув, мальчик взял сестру за руку, и они пошли дальше.

— Ая, вы с мамой вчера сильно ругались. Папа сказал, что я аутист. Это плохо? — Он тревожно взглянул на сестру.

— Нет, милый... Это не плохо. Ты просто... особенный мальчик.

— Мама с папой часто злятся на меня и говорят, что я глупый. Они не любят меня? — На глазах мальчика навернулись слёзы.

— Н-нет, что ты? — Ая опустилась на корточки и заглянула брату в глаза. — Они очень любят тебя, просто... не могут выразить эту любовь так же хорошо, как ты.

Прошло ещё несколько часов. У мальчика устали ножки. Ая посадила его на скамейку и попросила подождать, пока она купит ему сок.

В магазине было шумно: очередь, касса, чьи-то разговоры. Ая расплачивалась, когда услышала с улицы визг тормозов — резкий, противный, от которого всё внутри оборвалось. А за ним — глухой удар.

Она выбежала, уже догадываясь, что произошло.

На асфальте, в нескольких метрах от скамейки, лежал он. Его маленькое тело было неестественно вывернуто. Вокруг уже собиралась толпа. Кто-то кричал вызвать скорую. Кто-то причитал. Ая ничего не слышала.

В его холодной маленькой ручке лежали те самые синие часы. Он снял их. Снял, чтобы показать ей, что разобрался. Понял, как они работают. Увидел, как движется стрелка, и захотел обрадовать сестру. Побежал через дорогу, не глядя.

Ая упала на колени рядом с ним. А часы всё ещё тикали.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Уже вечерело. Родители вернулись домой и сели за кухонный стол, где их ожидала Ая. Её глаза были красными, полными ненависти. В руке она сжимала те самые часы.

— Ая... — начала мама, но не выдержала и заплакала. Отец приобнял её за плечи. — Нам очень жаль... Мы... мы не думали, что всё так обернётся.

Ая встала из-за стола и швырнула стул в сторону — с таким треском, что мать вскрикнула, а папа дёрнулся.

— А ЧТО ВЫ ДУМАЛИ, КОГДА ГОВОРИЛИ О НЁМ ТАКИЕ ВЕЩИ?! ПОЧЕМУ Я БЫЛА ЕДИНСТВЕННОЙ, КТО СТОЯЛ НА ЕГО СТОРОНЕ?! ПОЧЕМУ Я ЗАМЕНИЛА ЕМУ РОДИТЕЛЕЙ, КОГДА ХОТЕЛА ПРОСТО СТАТЬ ЛЮБЯЩЕЙ СЕСТРОЙ?!

Не сказав ни слова больше, Ая схватила рюкзак, ожидавший её у входа. Отец попытался схватить дочь за локоть — то ли извиниться, то ли наорать, то ли умолять остаться. Но было уже не важно. Оттолкнув его, Ая открыла дверь.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

— Я слишком устала от всего этого, — продолжила Ая, сглотнув тяжёлый ком в горле. — Но мне некуда было идти.

— И куда ты направилась тогда? — спокойно спросила Мира, осторожно взяв подругу за руку.

Ая прошептала дрожащим голосом:

— На крышу.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Девушка стояла на краю здания и смотрела на дорогу, по которой бесконечным потоком катились машины. Ветер трепал её каштановые локоны.

«Если прыгну — будет больно», — подумала она, глядя вниз пустыми, уже безжизненными глазами. — «А если в одной из машин окажутся дети?»

Она вздохнула и сделала шаг вперёд. Ещё один. И ещё. Вот она уже стояла на самом бортике — носки ботинок свисали над пропастью.

Ая снова взглянула на часы и вспомнила брата — его тёплую улыбку, искренне радующуюся подарку. Теперь часы ему не понадобятся. Она провела пальцем по буквам:

— Halt...

Знакомое слово. «Стой».

В этот момент циферблат вспыхнул. Над часами развернулась голограмма: мужская фигура в деловом костюме. Только вместо головы у него был глаз. Реалистичный, с влажным блеском и тонкими, как паутина, прожилками. По бокам от зрачка подрагивали маленькие крылья.

— Добрый день, Ая, — произнесла голограмма, разворачиваясь к ней по-военному — чётко, с приставленным шагом. Незнакомец посмотрел вниз, туда же, куда смотрела она. — Вижу, тебе здесь не очень-то весело.

— Ты кто? — Ая нахмурилась.

— Я? — он усмехнулся. — Я тот, кто сможет тебе помочь. Если ты сама этого захочешь. Моё имя Элай. Я создатель лучшего мира, в котором никто никогда не плачет и все живут счастливо. В моём мире ты забудешь обо всех горестях и разочарованиях. — Он протянул руку — голограмма мерцала, но жест казался почти настоящим. — Пойдём со мной, милая, и ты снова будешь счастлива.

Ая заколебалась. Но она была в отчаянии. В этом мире ей уже нечего делать. Слезая с бортика, она присела на холодный бетон:

— Как туда попасть?

— Всё просто, дорогуша. — Элай чуть наклонил глаз, будто улыбаясь. — Нужно сказать: «Сотри меня и нарисуй заново» — и коснуться ладонью циферблата. Я буду ждать тебя.

Голограмма исчезла. Ая сразу поняла: что-то здесь не так. Но ей было уже всё равно.

— Сотри меня... и нарисуй заново, — прошептала она и коснулась часов.

Дальше всё было как во сне. Ая плыла над облаками — невесомая, свободная, в розовато-золотистом свете. Пахло сладкой ватой. Открыв глаза, она ахнула.

Её окружал изогнутый коридор-тоннель, облицованный мелкой квадратной плиткой в пастельной гамме: нежно-розовый, мятно-голубой, бледно-жёлтый оттенки складывались в хаотичный, но гармоничный узор. Вдоль пола тянулся прозрачный жёлоб, заполненный объёмными белыми элементами, похожими на кусочки облаков — мягкие, пористые, с неровными краями. Под потолком — индустриальные панели, вентиляционные решётки и холодный свет линейных ламп, который странно контрастировал с уютной пастельной отделкой. Пространство напоминало тематическую фотозону или декорацию к сказке — слишком красивое, чтобы быть настоящим.

Но всё было не так радужно, как казалось в первую минуту. Любая сильная эмоция могла привести к приступу. Это она поняла быстро — по собственному опыту, когда в первом же пирожном ей попался живой таракан.

Два дня она странствовала по миру одна. Пока не услышала крик, доносящийся из дальнего домика.

Она бросилась на звук через сюрреалистичный пейзаж: плавно изгибающиеся зелёные холмы, белые деревянные заборы, тёмная извилистая колея, ведущая к домику с красной крышей. Вокруг были разбросаны странные объекты — старый телевизор с пустым экраном, парящая в воздухе прямоугольная панель, миниатюрная горка и футбольные ворота. В пастельном розово-бирюзовом небе плыли прозрачные мыльные пузыри, и по всему пространству рассыпались радужные блики. Сказочная, ностальгическая картинка — и крик, разрывающий эту сказку.

Ая забежала в дом. Внутри — игровая зона, стилизованная под небо с облаками: потолок и часть стены покрыты объёмными белыми облаками на насыщенном голубом фоне, пушистая вата создавала эффект парящей атмосферы. Над дверным проёмом — табличка с надписью «Let's play!». На полу — россыпь разноцветных пластиковых шаров. Напротив, в дальнем углу, стоял ящик с игрушками.

Там же, в углу, зажатая между ящиком и стеной, сидела девочка. Пятеро тварей — реалистичных глаз с крыльями — наступали на неё. Она отчаянно отбивалась аптечкой и шприцами, но это было бесполезно.

Ая без колебаний рванула к ящику. Откинула крышку. Внутри — плюшевые медведи, кубики, пластмассовый чайник. А на самом дне — розовая бензопила с девчачьими наклейками: звёздочки, сердечки и прелестная кошечка с бантиком.

— Genau das, was ich brauche⁵! — выдохнула она и завела мотор.

Первого она ударила с разворота — лезвие прошло сквозь крыло, и тварь издала искажённый, лагающий визг. Из раны брызнула кровь — настоящая, алая, слишком человеческая. Тварь рухнула на пол, её глазное яблоко подёрнулось мутной плёнкой. Она ещё дёргалась, скребя крылом по полу, но уже не могла взлететь.

Вторая метнулась Ае в лицо, целясь прямо в глаза. Она пригнулась и встретила её снизу вверх — бензопила разрезала глазное яблоко пополам. Внутри мелькнуло что-то влажное, студенистое, с тонкими костями-прожилками. На Аю брызнуло холодным, и она инстинктивно зажмурилась.

Третья и четвёртая напали одновременно — одна слева, другая справа. Ая отпрыгнула, но одна успела задеть её плечо крылом, и руку пронзила острая боль. Стиснув зубы, она развернулась и полоснула лезвием по дуге, задев обеих. Они рухнули с мерзким, лагающим хрипом.

Последняя тварь попыталась улететь. Ая, тяжело дыша, швырнула в неё подвернувшимся под руку пластмассовым чайником. Промахнулась. Но этого хватило, чтобы тварь отвлеклась — и Ая успела догнать её в прыжке, вонзив лезвие прямо в центр зрачка.

Тишина. Только мотор бензопилы затихал, переходя в неровный холостой ход.

Ноги Аи пошатнулись. Она опустила взгляд на свои руки — они были в пиксельной крови. Чужой? Её? Она не знала. В воздухе повис густой, тошнотворный запах. Трупы Падших лежали на полу — пять распоротых глазных яблок с обрывками крыльев. Они источали этот запах, и только потом медленно, пиксель за пикселем, начали растворяться в воздухе.

Ая упала на колени и закрыла лицо ладонями, перепачканными алым. Из горла вырвался сдавленный всхлип. Она рыдала — впервые за долгое время. Слёзы текли сквозь пальцы, смешиваясь с кровью, и она не могла остановиться.

Девочка, которую она спасла, подбежала к ней и без слов обняла — крепко, отчаянно, как обнимают родного человека, которого уже не чаяли увидеть живым.

— Спасибо... — тихо прошептала она.

Ая прижалась к ней. На душе вдруг стало спокойно.

Теперь она была не одна.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

— Вот так мы и встретились, — закончила Ая, с улыбкой вытерев слёзы.

Мира молчала. Спустя несколько секунд она осторожно взяла голову девушки и приложила к своим коленям, поглаживая. Тихо плача, Ая начала засыпать.

¹Scheiße — «дерьмо» (нем.)

²Oh mein Gott...— «Боже мой...» (нем.)

³Unglaublich — «Невероятно» (нем.)

⁴Guten Morgen, mein Sonnenschien! — «Доброе утро, Солнышко моё!» (нем.)

⁵Genau das, was ich brauche! — «То, что нужно!» (нем.)

Глава 9. Отче наш

— Мирабе-е-ель, пора завтракать!

Молодая женщина в белоснежной сорочке складывала блины в тарелку, добавляя сверху сгущённое молоко. По кухне плыл тёплый, сладкий запах.

Девочка лениво вставала с кровати, протирая глаза. В комнату вошёл мужчина в чёрном подряснике, с большим церковным крестом на груди, и заботливо улыбнулся:

— Ты уже проснулась, ангел мой? — Он подошёл к дочери и чмокнул её в лоб. — Давай, собирайся. Мы ждём тебя внизу.

Когда папа вышел, Мира начала переодеваться. Вдруг она услышала крик. Крик мамы — высокий, испуганный, оборвавшийся на полуслове.

Она бросилась вниз по лестнице, но у подножия её уже ждал взволнованный отец. Не сказав ни слова, он схватил девочку на руки и выбежал на улицу.

Запахло гарью.

Мира не успела опомниться, как увидела соседа. Тот стоял возле их дома с канистрой в руках, слегка пошатываясь, и смотрел на огонь пустыми, стеклянными глазами.

Дальше всё было мутно — как в кошмарном сне, который так хочется забыть. Вой сирен пожарной машины. Маму увозят врачи. Их лица мрачные, торопливые. Соседа скрутили полицейские и запихнули в машину, а он вырывался и грязно ругался, называя их семью «сектой».

Мира закрыла глаза. А когда открыла — была уже в больнице.

Напротив сидел отец. Увидев, что она очнулась, он улыбнулся, словно стараясь спрятать тоску за этой улыбкой:

— Дитя моё, как ты? — Он встал с кресла и бережно погладил девочку по голове. — Голова не болит?

— Всё хорошо, пап. — Мира слабо улыбнулась в ответ. — А где мама? Она уже проснулась?

Улыбка сползла с его лица. Он осторожно присел рядом и заглянул дочери в глаза:

— Она... больше не проснётся, милая. — Мужчина коснулся своего креста и показал ей на окно, за которым светлело небо. — Мама теперь там. На небе. Смотрит на нас и улыбается.

— Правда?.. — Мира опустила голову. — Значит, она больше не вернётся?

Папа закрыл глаза и медленно покачал головой, обнимая девочку:

— Но ты не переживай, ангелочек. Теперь она всегда рядом. Смотрит на нас с неба и улыбается — так же ярко, как ты.

Его лица не было видно за объятиями, но Мира чувствовала, как дрожат его руки. Как колеблется голос. Он плакал.

— Пап... а что такое «секта»?

Неожиданно отец перестал дрожать. Лицо мужчины резко изменилось. Он отстранился и схватил дочь за плечи — так сильно, будто хищник, готовый наброситься на несчастную жертву. Его зрачки почернели, блеск в глазах исчез. Он наклонился над ней и начал что-то шептать — быстро, неразборчиво, всё громче и громче. Слова накладывались друг на друга.

Мира отчаянно пыталась освободиться, но он держал всё крепче. Его пальцы впивались в плечи до крови. Она хотела кричать, но голоса не было.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Мира резко проснулась, хватаясь за плечи. Дыхание сбилось — быстрое, рваное, как у загнанного ягнёнка. Размытым зрением она заметила на своих руках цветные помехи.

«О Господи! Это приступ. Первая стадия. Нужно позвать на помощь».

Она хотела закричать, но каждый звук приносил невыносимую боль. Голос звучал, как испорченная скрипка — срывающийся, лагающий.

Люмен подлетел ближе. Его вибрации были частыми, взволнованными:

——• — •——• — •——• ——— •——• •——• •— •—•— •——• •— ••——•• •— ••——•• •— •——• — •— ••——•• •——• •— ••• •——• •—•• •——• •— ••• •—•—¹

Часы Аи передавали каждое слово, но Мира не слышала их. Она не слышала ничего вокруг. С каждой секундой дрожь усиливалась. Помехи ползли по рукам, поднимались к плечам.

«Это конец? Я... умру? Я смогу снова увидеть маму?»

Она отчаянно посмотрела на сумеречное небо за окном — серое, в сахарных разводах, такое же, как в тот день, когда папа показал ей на окно в больнице.

«Если я прочитаю молитву, она услышит меня? Она сможет помочь мне?»

С большим трудом Мира сложила дрожащие руки и начала читать в мыслях — голос уже не слушался, но сердце помнило каждое слово:

Отче наш, сущий на небесах,

Да святится имя Твоё,

Да приидет Царствие Твоё,

Да будет воля Твоя и на земле, как на небе.

Хлеб наш насущный дай нам на сей день,

И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим,

И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого,

Ибо Твоё есть Царство и сила, и слава

Отца и Сына и Святого Духа,

Ныне и присно и во веки веков.

Аминь.

Она закрыла глаза. И почувствовала чьё-то нежное прикосновение.

Это была Юми. Она осторожно подошла и тихо обняла Миру, поглаживая по голове:

— Ш-ш-ш, всё хорошо. Я рядом. Дыши глубже и посчитай со мной до десяти. Готова? Один... два... три...

Они считали вместе — медленно, спокойно, — и с каждой цифрой помехи на коже Миры гасли. Дыхание выравнивалось. Дрожь утихала.

Досчитав до десяти, Мира тихо заплакала и обняла Юми в ответ — крепко, отчаянно:

— Спасибо, Юми...

Та спокойно улыбнулась и уложила подругу обратно, заботливо укрыв одеялом. Мира закрыла глаза. Это приятное чувство покоя и безопасности она не испытывала с тех пор, как попала сюда.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

— Мира-а, Мирусь, — Юми тихо трясла девочку за плечо. — Встава-ай, пора выходить.

Сонно открыв глаза, Мира заметила Люмена, парящего над кроватью.

— Он от тебя всю ночь не отходил, — улыбнулась Юми. — Присматривал.

На «щеках» Люмена проступил румянец. Часы Аи уловили тихую вибрацию:

— Я. СЛЕДИТЬ. ЧТОБЫ. МИРА. НЕТ. БОЯТЬСЯ.

Мира улыбнулась и ласково погладила Люмена по глазному яблоку. Тот издал тихий звук, напоминающий мелодию арфы — он словно мурлыкал.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Ая встала и подошла к окну. За ним — всё тот же зимний лес и спокойный водоём.

— Мы не можем просто бродить вечно, — сказала она. — Нужно понять, как отсюда выйти.

Часы на её запястье тихо мигали. Она посмотрела на них.

— Это не просто карта. Часы как-то связаны с игрой. С тем, кто говорил со мной на крыше. Если мы найдём его, возможно, он покажет нам выход.

Девочки дружно согласились.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Группа собралась. Люмен подвёл их к стене за своей кроватью, указывая на неё крылом.

— ВХОД. ЕСТЬ. ЗДЕСЬ. ДВЕРЬ. ОТКРЫТЬ. СТЕНА.

Ая в недоумении нахмурила брови:

— Какая дверь?

— Может, он хочет сказать, что дверь находится за обоями? — спросила Ханако, указав на стену.

Люмен радостно закивал «головой», хлопая крыльями.

Девочки отодвинули кровать, и Ая пощупала стену. Схватив бензопилу, она аккуратно разрезала обои рубцами и вырвала бумагу.

Перед ними оказалась дверь без ручки — такого же белоснежного цвета, как сама комната. Люмен толкнул её своей «головой», и дверь открылась.

Девочки вышли в коридор, оформленный в космическом стиле. Стены покрывали тёмно-синие обои с россыпью звёзд — белых, жёлтых, розовых, голубых. Пол мерцал розовато-бордовым с белыми вкраплениями, похожими на звёздную пыль. В центре зала возвышался длинный надувной тоннель с оранжевыми накладками и белыми звёздами, а в глубине виднелась арка, занавешенная золотой тканью с блёстками.

Люмен указал на неё. Ая отодвинула занавес.

За шторой оказался кабинет. Десятки мониторов горели вдоль стен, показывая камеры наблюдения за разными локациями. Провода тянулись по полу, как корни невидимого дерева. В центре комнаты, спиной к вошедшим, стояло кресло на колёсиках.

Оно развернулось.

С кресла поднялся юноша — высокий, в строгом чёрном костюме, белой рубашке и тёмно-сером галстуке. Вместо головы у него был огромный выразительный глаз с чёрным зрачком и ярко-белой склерой. По бокам от глаза раскинулись крупные крылья с слегка зазубренными кончиками. Он шёл к ним. У него не было рта, но по суженному зрачку было заметно, что он улыбается.

— Здравствуйте, мои дорогие гостьи! — развёл руками незнакомец. — Добро пожаловать в мой кабинет. — Он по очереди пожал руку каждой из девочек. — О, 113-ый! Не ожидал тебя здесь увидеть снова! — юноша пожал Люмену крыло. — Я уж думал, что вы меня не найдёте, — он издал смешок, похожий на аристократический, — придётся самому вас искать.

— Это ты создатель игры? — спросила Ая, уже зная ответ.

— Да, дорогуша. Ты ведь помнишь меня, Элая? — Он обвёл рукой комнату. — Это мой мир. Плюшевый рай, в котором никто не плачет и все живут счастливо.

— Счастливо? — переспросила Ханако, сжимая леденец. — Торт со стеклом — это по-твоему счастье? Падшие, которые охотятся на нас, — это тоже счастье? Ты это называешь раем?

Элай выслушал её спокойно. Потом чуть склонил голову:

— А в вашем мире разве иначе? Разве еда всегда безопасна? Разве люди не нападают друг на друга? Разве вы не боитесь каждый день — осуждения, одиночества, боли? — Он обвёл их взглядом. — Я не создавал рай для наивных. Я создал мир, в котором нужно думать. Быть осторожным. Проверять. Моя еда не отравлена. Но она может быть опасна — как и в реальности. То же самое с теми, кого вы называете «Падшими». — Сузив глаз, он посмотрел на Миру, будто догадываясь, кто придумал им это название. — Они не убивают вас, они лишают вас негативных эмоций, которые портят эстетику моего мира. Я не убираю эту опасность. Я учу вас с ней справляться.

Он замолчал. В комнате повисла тишина.

— И вы выжили, — продолжил он мягче. — Вы научились проверять еду, прятаться, сражаться. Вы нашли друг друга. Вы стали сильнее. Разве это не стоит небольшого риска?

Ая смотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Но она ничего не сказала.

Где-то в углу тихо пискнул монитор, показывая пустую локацию с розовым небом. Люмен подлетел ближе к Мире и прижался к её плечу.

Группа стояла лицом к лицу с создателем. И никто ещё не мог понять, друг он или враг.

¹ «ЧТО. СЛУЧИТЬСЯ. МИРА. ТЫ. ЧУВСТВОВАТЬ. ОПАСНОСТЬ. ТЫ. БОЯТЬСЯ.» (азбука Морзе)

Глава 10. Жертва

Элай обвёл девочек взглядом и, чуть склонив голову, произнёс:

— Что же мы стоим? Прошу к столу.

Он щёлкнул пальцами.

В тот же миг комната исчезла, и девочки оказались за длинным столом, накрытым белоснежной скатертью. Перед каждой стояла изящная чашка с дымящимся чаем и блюдце с кусочком торта. Ханако достался слоёный десерт с тонкими, хрустящими коржами и нежным заварным кремом. Мире — мягкий торт с карамельным оттенком и глазурью, похожей на застывшее облако. Юми — алый бархат с белоснежной сливочной шапкой. Ае — нежный бисквит со сметанным кремом. Люмену поставили отдельное блюдце с крохотным пирожным, похожим на меренгу. Над столом витал сладкий аромат ванили и свежей выпечки.

Девочки хмуро уставились на Элая, не притрагиваясь к угощению.

Элай вздохнул:

— Еда безопасна, позвольте. — Он взял ложечку и зачерпнул кусочек пирожного с блюдца Люмена. Поднёс к своему глазу — и нижняя часть склеры на мгновение приоткрылась, втянув десерт. Крылья за его спиной довольно дрогнули. — Видите? Никакого стекла и тараканов.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Элай сидел во главе стола и спокойно отвечал на вопросы — про игру, про Падших, про мир. А затем перевёл взгляд на Аю.

— Ты ведь понимаешь меня, — сказал он тихо. — Тебе же тоже плохо в реальном мире.

Ая вздрогнула. Потом медленно, будто робея, произнесла, обернувшись к девочкам:

— Может... мы останемся здесь?

— Ая, ты совсем больная?! — сорвалась Юми, встав из-за стола и хлопнув по нему руками так, что дрогнули чайные ложки. — Мы из-за него здесь чуть не сдохли не пойми сколько раз!

— Но ведь мы выжили! — руки Аи дрожали, держа вилку. — Тут действительно не так всё плохо, как в реальном мире. Да, еда здесь не всегда безопасна, но если мы будем осторожнее, то привыкнем!

— Я даже могу сделать исключение и оставить только безопасную еду, — добавил Элай, улыбнувшись.

— А ты вообще не вставляй сюда свои пять копеек! — перебила его Юми.

— Ая, ты же понимаешь, что мы все хотим вернуться домой, — мягко сказала Ханако. — Нас там ждут друзья, родители, близкие...

— Благодаря Элаю мы встретились! Вы — моя семья! Почему вы не хотите остаться со мной?! Здесь никто тебя не обидит, кругом сладости и цветы.

— Но ты же понимаешь, что это всё лишь картинка?.. — тихо спросила Ханако.

— И что?! — голос Аи сорвался. — Это вас ждут там. Меня никто не ждёт. Мне нечего делать в реальном мире. Если не хотите — идите без меня.

— Ая... — Мира подалась вперёд. — Мы не можем просто так тебя бросить здесь. Тебя ведь тоже ждут родители.

Ая резко обернулась к ней. Её взгляд был напряжён. По нему нельзя было понять, злится ли она или вот-вот заплачет. Но было ясно — она не верит. В её глазах застыло чувство, будто её только что предали. Задели за живое.

— Нет, — холодно ответила девушка. — Нет, нет, нет, нет, нет... — тихо затараторила она, пошатываясь. — НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ!

У Аи началась истерика. Она схватилась за голову и сжалась в комок. Начались судороги. Лицо потемнело. На нём то и дело мелькали жуткие красные глаза. Крики перешли в жуткий, лагающий рёв.

Девочки в страхе отступили назад. Даже Элай был напуган не меньше.

— Что нам теперь делать? — забеспокоилась Ханако. — Простая поддержка её уже не спасёт...

— Тогда стреляй! — ответил Элай.

— Заткнись! — рыкнула на него Юми. — Мы не такие больные, как ты, чтобы стрелять в свою подругу!

Осмотревшись, Ханако сказала, нахмурившись:

— Элай, Мира, Люмен, бегите в безопасное место. Мы с Юми её задержим, как сможем.

— Ханако, но...

— БЕГИ! — Ханако впервые подняла голос.

Мира заколебалась, и Элай потащил её за локоть. Люмен летел за ними.

Они бежали по длинному коридору, выложенному чёрно-белой шахматной плиткой. По обеим сторонам мелькали двери — розовые, жёлтые, голубые, зелёные, красные, — каждая как отдельный сказочный портал. Под потолком горели матовые светильники, но один за другим они начинали мигать и гаснуть — Ая была всё ближе. В глубине коридора виднелась арка с зелёной отделкой и синей дверью. Рядом — небольшой столик с декором.

— Вот из-за вашей «преданности» вы и попадаете в неприятности, дуры! — глаз мужчины покраснел по краям, проступили лопнувшие сосуды. — Когда вы уже поймёте, что друзей не существует! Даже в моём мире каждый сам за себя!

— Не говори так, — ответила Мира, спотыкаясь. — Дружба действительно бывает, просто не все люди готовы это понять и показать свою преданность...

Люмен, не успев среагировать, споткнулся о столик и начал падать. Мира, не раздумывая, рванула его за крыло, втаскивая в комнату. Элай захлопнул дверь.

Комната оказалась просторной игровой: светло-серый пол, ярко-красная лошадка-качалка в центре, мягкие шары всех цветов, сухой бассейн с разноцветными шариками, полосатый шатёр и качели. В глубине — арочная ниша тёмно-розового цвета.

— Ты такая наивная... — Элай повернулся к Мире. — Сколько тебе лет, что ты до сих пор надеешься на людей, которые издевались над тобой из-за ЭТОГО? — он указал на её крест.

Мира взялась за него и тихо прошептала:

— Неправда... Добрые люди действительно есть, я даже встречалась с таким человеком.

— С кем? — усмехнулся Элай. — С той студенткой из ветеринарной клиники? Я даже не удивлюсь, если она просто жалела тебя.

Он не кричал. Говорил спокойно, почти устало — и от этого было ещё больнее.

— Твоя вера никого не спасла. Ни твою мать, ни тебя. Ты цепляешься за неё, потому что больше не за что. Мир, милая, тебе будет лучше, если ты перестанешь верить в эти бессмысленные сказки.

Девочка опустила взгляд. На глазах навернулись слёзы. Она не отвечала — не потому что согласилась, а потому что слова попали в цель. В самую глубокую, самую незажившую рану. Элай воспользовался её доверчивостью, с которой она открылась ему, когда они познакомились в интернете.

Люмен вылетел вперёд. Он встал между Элаем и Мирой — маленький летающий глаз, который вдруг показался огромным.

Часы на запястье Элая улавливали его вибрации. Они всё ещё работали, хоть перевод и срывался, обрезался. На голограмме высветился текст — не рубленый, как обычно, а удивительно связный, будто он вкладывал в эти слова всю свою новорождённую душу:

— ОНА. МОЛИТЬСЯ. ЕЁ. ВЕРА. ВДОХНОВИТЬ. Я. И. СДЕЛАТЬ. Я. ТЕМ. КТО. Я. ЕСТЬ. ТЫ. НАЗЫВАТЬ. ЭТО. БЕСПОЛЕЗНО. НО. ЭТО. ПРАВДА. СПАСАТЬ. Я. Я. БЫТЬ. МОНСТР. А. ТЕПЕРЬ. Я. ЛЮМЕН.

Мужчина замер. Потом злобно фыркнул:

— Ты не спасён. Ты сломан. Ты — ошибка в моём коде, которая возомнила себя живой. Она не вдохновила тебя. Она тебя испортила.

Дверь с грохотом распахнулась.

В комнату влетела Юми с посохом. Она была вся в ранах и местами лагала. Посох судорожно дёргался и светился:

— Ребят... Мы с Ханако больше не можем её удержать.

Мира подбежала к ней, перевязывая раны. Следом за Юми влетела Ханако, доломав остатки двери. Колесо оторвалось от леденца и больше не светилось:

— Она бежит сюда...

В комнату вбежало жуткое существо. От Аи практически ничего не осталось. Она была ростом с двухэтажный дом и еле влезала в комнату. Тело — тощее и костлявое, постоянно дёргающееся, покрытое белым шумом. Голова, усеянная десятками глаз, крутилась на шее на все триста шестьдесят градусов. Из челюсти, утыканной острыми зубами, текла чёрная дрянь, светящаяся радужным бликом — словно бензин. И пахла так же.

Существо зарычало. Девочки сжались в углу. Мира была прижата к стенке, сёстры обнимали её, зажмурив глаза, а Элай встал перед ними, прикрыв своей спиной.

Дальше — вспышка.

Заиграло духовное пение. Чистый, высокий звук, похожий на ангельский хор.

Ребята открыли глаза. Перед ними стоял Люмен. Он светился, ослепляя существо своим светом и оглушая пением. Существо не сопротивлялось. Оно застыло в ступоре, глядя на Люмена. Постепенно уменьшаясь, начали проступать черты Аи.

— Этого... не может быть... — прошептал Элай, не веря своему глазу.

— СМОТРИТЕ! — Юми указала на Люмена.

Тот постепенно растворялся. С него сыпались частицы, словно песок.

— ЛЮМЕН!!! — Мира вырвалась из объятий девочек и бросилась к нему. Элай пытался удержать её.

— Ты нормальная?! А если он и тебя сотрёт?!

— Я не могу его так бросить! — плакала Мира.

— Он NPC¹, ему плевать на свою смерть. Успокойся уже, не трать свою жизнь напрасно!

Сёстры тоже принялись её удерживать. Мира долго сопротивлялась и плакала, умоляя отпустить её, пока Люмен не растворился совсем — прямо у неё на глазах.

На полу лежала Ая. Настоящая Ая. Она сжалась комочком, дрожа, но уже без помех.

Девочки тут же подбежали к ней. Элай остался в стороне. Он видел, как они её будят. Как плачут, целуют и обнимают, повторяя, как рады тому, что она жива. В его лице что-то дрогнуло. Противоречия бились внутри. Неужели люди действительно способны на такое? Неужели они могут быть настолько преданны, что готовы отдать жизнь даже искусственному интеллекту только потому, что привыкли к нему?

В глазах Элая блеснуло прошлое.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Мальчик читал книгу, изредка поглядывая в окно. Там, во дворе, дети играли в мяч — бегали, смеялись, падали на траву и снова вскакивали. Он смотрел на них и тоскливо вздыхал, переворачивая страницу, даже не прочитав её.

В комнату вошла мама:

— Элай, собирайся. Мы едем к знахарке.

— К кому?.. — Элай в недоумении развернул коляску лицом к матери.

— К знахарке, — повторила женщина. — Она поможет тебе с... — она запнулась и тоскливо вздохнула, глядя на сына, — с твоей болезнью.

Элай не стал спорить. Знал, что это бесполезно.

Спустя некоторое время они подъехали к старой покосившейся избе. На крыльце их уже встречала пожилая женщина, закутанная в чёрный платок с выцветшими цветами.

— Это ему нужна Божья благодать? — спросила старушка, указывая костлявым пальцем на мальчика.

Родители молча кивнули, подкатив коляску к крыльцу.

— Следуй за мной, дитя моё. — Знахарка развернулась и скрылась в тёмном проёме двери.

Внутри пахло старым деревом, воском и чем-то терпким — ладаном, который курился в углу перед иконами. Стены были завешаны тёмными коврами с выцветшими узорами; в красном углу, над массивным комодом, тускло мерцали лики святых. Иконы были старыми, с потрескавшейся краской, и глаза святых смотрели строго, почти осуждающе. По углам стояла тяжёлая мебель: резной буфет с пузатыми дверцами, круглый стол с кружевной скатертью, потемневшие стулья с высокими спинками. Единственное окно было задёрнуто плотной шторой, и свет проникал лишь от нескольких свечей — дрожащий, неровный.

Элая усадили в центре комнаты. Знахарка вложила ему в ладони зажжённую церковную свечу — длинную, тонкую, пахнущую мёдом и воском. Мальчик растерянно сжимал её, не понимая, что с ним собираются делать.

Старуха зажгла ещё одну свечу и начала быстро шептать, водя ею вокруг Элая — по кругу, снова и снова:

— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй и исцели раба Твоего отрока... От всякой немощи, от всякого недуга, от расслабления тела... Да восстанет и пойдёт, славя имя Твоё... Пресвятая Богородица, укрой его покровом своим, исцели его раны, укрепи его ноги...

Она читала заговор. Смесь молитв и старых, почти языческих слов, которые звучали то внятно, то превращались в монотонное бормотание. Свеча в её руке то взлетала вверх, то опускалась к самым коленям мальчика, и пламя плясало, отбрасывая на стены причудливые тени.

Проходил час. Другой. А знахарка всё шептала и шептала. У Элая начали дрожать руки — не от холода, а от напряжения. Горячий воск капал на пальцы, обжигая, и он до крови кусал губы, чтобы не вскрикнуть. На глазах наворачивались слёзы — не столько от боли, сколько от страха. От этого монотонного голоса, от запаха ладана, от тёмных ликов святых, которые смотрели на него и молчали. Запах добивал его до тошноты.

И наконец, старуха остановилась. Открыла глаза — мутные, почти белые. Забрала у Элая свечу и повернулась к родителям:

— Всё. Обряд завершён. Благодать снизошла.

Семья поехала домой. В машине никто не говорил. Элай смотрел в окно на пролетающие мимо деревья и молчал.

Когда они вышли из машины у дома, отец первым нарушил тишину:

— И чё ты ноешь, как девчонка? Мы тебе только добра желаем. А ты...

— Да, сынок, — добавила мать. — Это всё ради тебя. Ты должен верить.

Элай остановил коляску. Развернулся — медленно, тяжело — и посмотрел родителям в глаза. Его глаза были красные, мокрые, полные боли, страха и злобы:

— И как эта старуха мне помогла? Я снова ходить начал, по-вашему?

— Это будет не сразу... — залепетала мать. — Ты подожди немного, и Боженька тебе поможет. Надо только верить.

— Если бы ваш Боженька существовал, — отрезал Элай, — мне бы не нужна была коляска.

Он развернулся к ним спиной и покатил дальше. Родители остались стоять на дорожке, не в силах ни ответить, ни догнать.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

— Элай, Эла-ай!

Он проморгался. Перед ним стояла Юми, тряся его за плечо.

— Ты чего застыл?

Элай опустил глаз и вздохнул:

— Я... Я был не прав. — Он замолчал, подбирая слова. — Хорошо. Я отпущу вас.

Он взмахнул рукой, и посреди комнаты возникла дверь — самая обычная, деревянная, с круглой золотой ручкой.

— Через эту дверь вы вернётесь домой.

— А ты? — спросила Ханако.

Элай с улыбкой вздохнул:

— А я останусь здесь. Что мне там с вами делать?

Он хотел развернуться, но Ая, едва стоящая на ногах, схватила его за руку:

— Нет уж, пошли лучше с нами. Ты так с ума сойдёшь в одиночестве.

Глаз Элая засиял, словно он вот-вот заплачет. Он лишь медленно кивнул и пошёл за Аей.

— Подождите! — метнулась Мира.

Все обернулись. Девочка подбежала к месту, где рассеялся Люмен. На полу лежал только кулон — серебряная бабочка с драгоценными камушками. Мира бережно подняла его и прижала к груди.

Ханако открыла дверь.

¹NPC — расшифровывается как Non-Player Character — «неигровой персонаж». Это герой, которым игрок не управляет: его действия, диалоги и поведение заданы программой (скриптом).

Эпилог

— Та-а-ак, а вот эту надпись подвесьте чуть выше! — Юми указала ручкой на ленту с надписью «Поздравляем молодожёнов!» и двумя золотыми кольцами посередине, держа планшет в другой руке.

— Так? — рабочие приподняли ленту над праздничным столом, ожидая следующих указаний.

— НУ КУДА ВЫ ВЕШАЕТЕ? ВЫ ЧТО, СЛЕПЫЕ, ЧТО ЛИ?! ЗДЕСЬ ЖЕ ЖЕНИХ С НЕВЕСТОЙ СИДЕТЬ БУДУТ! — Юми возмущённо развела руками. — Вы что, хотите, чтобы лента на них упала?! Вешайте у входа, снаружи! Заодно голубей прихватите!

Рабочие взволнованно побежали к выходу, неловко держа ленту.

Пока Юми записывала что-то в планшет, к ней подошла Ая, придерживая подол пышного платья и нахмурив брови:

— Юми, ты что, с ума сошла? Тебя весь зал слышит! — проговорила она шёпотом.

— Да не переживай, родная. У меня всё под контролем. — Юми развернула Аю спиной и мягко подтолкнула её в сторону гримёрки. — Ты иди пока, прихорашивайся, а я дальше этих бездельников погоняю.

Ая не поддавалась, оглядываясь по сторонам:

— Где Мира?

— Она звонила, сказала, что немного задержится. У них там серьёзная операция — мальчику руку восстанавливают. — Юми легонько подтолкнула её снова. — Давай-давай, Ханако наверняка тебя уже заждалась.

В гримёрке царила суматоха не хуже, чем в зале. Дизайнеры вырезали декорации, а Ханако обеспокоенно подошла к Ае с портновской лентой в руках:

— Вот ты где! Платье почти готово, нужно только пару штрихов добавить. Стой смирно.

Ая выпрямилась, пока подруга делала мерки.

— Угу-у-у... Так, подними руки.

Ая послушно подняла руки, и дизайнеры принялись пришивать к платью стразы в виде бабочек — мелкие, переливающиеся на свету.

— Ну как? — Ханако развернула зеркало к Ае.

У Аи заблестели глаза. Она то и дело поворачивалась, разглядывая себя, и не могла сдержать улыбки:

— Это... идеально! Спасибо, Хана!

Она обняла подругу.

— Кажется, жених твой приехал, — Ханако кивнула в сторону зала.

Ая выглянула в дверной проём. Там, у алтаря, стоял Элай. Он держал букет дрожащими руками и смотрел прямо на неё. После операции, которую Мира — теперь успешный хирург, провела ему год назад, он снова мог ходить. Всё ещё слегка прихрамывал, но уже не нуждался в коляске. И сейчас он стоял перед алтарём, высокий, в строгом костюме, и ждал её.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Церемония прошла в том самом зале, который украшала Юми. Голуби взлетели в небо, когда Ая и Элай вышли на крыльцо под громкими возгласами и аплодисментами. Гости вытирали слёзы счастья. Мама Аи плакала, не скрываясь, и отец, обнимая её за плечи, тоже часто моргал, глядя в сторону.

Мира успела к самому началу — запыхавшаяся, всё ещё в медицинской форме под накидкой, но счастливая. Она заняла место среди подруг и смотрела на Аю сияющими глазами.

— Ну и чего мы сидим? — воскликнула Юми, схватив микрофон. — Гости, поднимаемся! Танцуем!

Включилась музыка. Родители Аи первыми вышли на танцпол, а за ними потянулись и остальные гости. Зал наполнился смехом и движением. Все танцевали и веселились, и только Ая с Элаем смущённо стояли в стороне, наблюдая за праздником.

— Ну что вы стоите, молодожёны? — Юми подскочила к ним и потянула обоих за руки. — А ну бегом на танцпол!

Элай бросил на Аю растерянный взгляд, но она улыбнулась и взяла его за руку:

— Komm, wir schaffen das¹.

Он моргнул, услышав родную речь, и улыбнулся. Они вышли в центр зала. Сначала двигались неуклюже, сбиваясь с ритма — Элай всё ещё стеснялся, а Ая не привыкла быть в центре внимания. Но потом заиграла медленная мелодия, и гости расступились, оставляя их вдвоём. Ая положила голову ему на плечо, и они закружились — медленно, не в такт, но совершенно счастливые. Юми, приплясывая рядом с Ханако, показала им большой палец. Мира, сидя за столиком, тихо вытирала слёзы — на этот раз от радости.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Спустя два года у них родилась дочь. Они назвали её Люмен — в честь давнего друга.

Мира стала крёстной матерью. Её отец провёл церемонию крещения в маленькой церкви, где пахло ладаном и воском — но теперь этот запах не пугал. После церемонии Мира достала серебряную цепочку с кулоном в виде бабочки, который долго и бережно хранила у себя.

Она одела кулон на малышку.

— Пусть он хранит тебя, — прошептала она, поправляя цепочку. — Как когда-то хранил нас.

¹Komm, wir schaffen das — «Давай, у нас получится» (нем.)