Бездна

Начало

...Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.

ФН

Борх пребывал в состоянии покоя, когда почувствовал Претендента. Покой длился сотни триллионов лет, и это полностью устраивало Борха, но Борх знал, что Претендент появится рано или поздно.

Рожденный эволюцией воин, с единственным призванием \ единственным смыслом жизни \ единственной целью – найти и сокрушить Борха. Если у него получится, он займет место павшего и сам станет Борхом.

Но только Борх понимал всю тщетность усилий Претендентов.

Борх не хотел приходить в движение \ оставлять сон \ кому \ спячку \ многовековую дрему. Каждый вздох порождал волны, волны расходились по необъятной вселенной, рвали тонкую ткань пространства и времени, меняли судьбы \ влияли на бесчисленные жизни.

Все изменения космоса возвращались к Борху. Одни вызывали раздражение \ покалывание, легкое, сравнимое с зудом, другие – боль, острую \ резкую. Отдельные импульсы можно было сравнить со щекоткой. Когда наплыв перегружал сенсоры, Борх переставал чувствовать что-либо. Состояние несравнимое со сном, но определенно следующее по предпочтению. Настолько Борх любил пустоту \ ни о чем не думать \ не воспринимать, что порой стремился к ней сам, намеренно достигая перегрузки.

Но сейчас это было бы безрассудно. Сейчас Борху нужна острота чувств \ ясность мысли \ четкость движений. Чем быстрее закончится бой, тем меньше последствий \ меньше ущерба. Вселенная пережила множество таких столкновений, но каждая битва наносила повреждения \ раны, а каждая рана возвращалась к Борху, со временем.

Даже теперь Борх не был полностью уверен, что ждет впереди: новый бой или отголосок прошлого, эхо забытых событий, завершивших круг, отразившихся от дальних миров и вернувшихся в источник. Сенсоры утверждали, что Претендент снова близко, но сенсоры легко обмануть, для них давно нет разницы между будущим, настоящим и прошлым.

Борх не видел, кто предстал перед ним, не мог вспомнить, дрались ли они раньше, но одно Борх знал точно – победа неизбежна. Борх всегда побеждает. Проблема крылась в том, как победить с минимальным сопутствующим ущербом.

Претендент не стал долго ждать. Он и подобные ему никогда не тянули с ударом. Борх скорее предугадал, чем ощутил движение клинка. Полопались тончайшие струны вселенной, все, что оказались на пути. Борх не хотел реагировать, но знал, что иного выхода нет. С легкостью изменил местоположение, стараясь двигаться как можно меньше, разбив себя на мельчайшие частицы, направив их далеко, в сторону от атаки. Пусть Претендент ищет Борха долгие годы, пусть следует за частицами через пустое пространство, в безуспешной попытке добраться до цели.

Борх, впрочем, допускал, что столь простой трюк не пройдет. Но помнил, что бой необходимо закончить поскорее. Второй удар пришелся на то самое место, где Борх намеревался собрать себя воедино. В разбитом состоянии мысли терялись и путались, но, повинуясь инстинкту, Борх вернул форму чуть ранее, чудом избежав клинка.

А он хорош.

Борх чувствовал дежавю, но запретил себе отвлекаться. Клинок Претендента не успокаивался, взмах за взмахом, каждый промах, каждое падение к цели рвали космос в клочья, перекраивали галактики, обрывали ветки мультивселенной. Борх старался держаться подальше от обитаемых миров и мало-мальски значимых участков пространства. Но взмах порождал волну, а волна расходилась далеко, без контроля, сметая преграды, не зная пощады. Исчезали бесчисленные жизни, настолько быстро и незаметно, что даже Борх не успевал "услышать" крики.

Пытаясь оградить себя от происходящего и сосредоточиться на защите, Борх искал, анализировал ошибки в технике противника. Найдя брешь, нанес свой первый удар. Без оружия и не в полную силу, с целью проверить оборону... Но этот толчок сместил планеты, взорвал звезды, рассыпался метеоритным дождем. Атаки, впрочем, ослабли – видимо, Претендент не столь уверен в себе, как поначалу... Борх бьет в ту же точку второй раз, сильнее. Удар скручивает пространство в спираль, еще больше смутив и дезориентировав соперника.

Клинок, стремившийся достать Борха, перестает беспорядочно крошить все подряд, однако Борх понимает: его атаки, медленные и расчетливые \ точечные \ направленные, в конечном счете причиняют не меньший ущерб. Ущерб, с которым миру... всем мирам предстоит жить до скончания веков.

Пора заканчивать этот фарс.

Удар Борха должен был стать последним, но Претендент собрался с мыслями, ушел в сторону, скрывшись за взрывом тысячи звезд. Сам Борх едва успел сместиться, чудом избежав мелькнувшего в ответ клинка. Удар и взмах оставили черную дыру, жадно всосавшую галактику и далеко не одну колыбель с первичным супом.

Тянуть дольше было нельзя. Борх выбрал и занял выгодную позицию, стараясь не думать, сколько миров и жизней перестали существовать после этого маневра. Когда Претендент вернулся в поле чувств и пошел в новую, открытую атаку, Борх выждал до последнего, обнажил собственный меч и в ту же долю секунды встретил противника безотказным, проверенным приемом, гарантировавшим победу.

Взмах меча, рассекший вселенную напополам, не уничтожил Претендента, как ожидал Борх, не вычеркнул того из истории. Меч встретил клинок противника.

Пока длились мимолетные мгновения удара, пока волна от столкновения расходилась в стороны, по обеим половинам истерзанного космоса, неся чудовищные разрушения для материи и пространства, Борх ощутил абсолютно новые или давно забытые эмоции.

Борх ощутил неподдельный интерес.

Возможно, удивление, хотя подобный результат встречи был тоже по-своему предсказуем. Но Борх отбросил мешавшие мысли: кем бы ни был Претендент, его по-прежнему надо остановить, закончить схватку, пока хоть что-то во вселенной цело.

Столкновение клинков отбросило противников на сотни тысяч световых лет друг от друга. Борх почувствовал уверенность, которую вернул себе Претендент. Тот ловко восстановил равновесие и снова ринулся в бой, с новыми силами. Борх машинально отражал удары мечом, сметая один мир за другим. Пока вселенная платила жизнями, несла катастрофические потери, сознание Борха металось в поисках скорейшего, оптимального выхода.

Наконец сенсоры подсказали, что решение найдено. Обманный выпад отвлек наседающего соперника, Борх усилием воли заставил себя провести маневр, применил старейшую технику, забытую всеми, но известную ему с начала времен.

Последний удар...

Погасли звезды. Распалась материя. На некий неопределенно долгий, сопоставимый с вечностью срок вновь воцарился покой.

Конец

Последний день старик провел обычно, в рутине. Поспал, поел... Не потому, что требовал организм, а потому что мог себе позволить, чем немало гордился... Прибрался, хлопотал по хозяйству... Благо сохранилось какое-никакое имущество, на зависть соседям. Случись смерть не сегодня – завтра, а то и вчера, день был бы таким же. Настолько, что легко сбиться со счета, – старик делил свой быт на равные, принятые в общем промежутки, как все окружающие, ориентируясь больше по внутренним часам, чем по внешним. "Фиктивные дни". Время за окном не шло – там царили вечные сумерки.

Все мысли, какие могли появиться о жизни, давно прошли через его голову. И не раз. За годы... фиктивные годы одиночества он успел найти, сформулировать, утратить и обрести снова свою философию, затем оставить ее в стороне, уйти в рутину с головой, забыться в выдуманном распорядке. Многие поступали так же, в этом не было его личного открытия или привилегии. Старик сметал накопившуюся пыль, стряхивал песок, поддерживая жилище в чистоте. Ел, когда находил что поесть. Спал, когда силы покидали. Ставил каждую вещь на свое место.

Частенько напоминая себе, что закончит путь в этой точке потому, что отказался сдаваться.

Старик чувствовал сонливость в первой половинедня, но смог взбодриться за рутиной, настроиться на последний рывок. Рутина помогала не сойти с ума, держать отчаяние на расстоянии, в узде.

Старик ни с кем не общался, поселившись на отшибе, в сотнях метров от ближайших людей. Бывало, посиживал на веранде, как сейчас, в старом, относительно удобном кресле, с энтузиазмом параноика следил за окрестностями через подзорную трубу с поцарапанными стеклами. Проверял, живы ли соседи, не появился ли кто новый на горизонте. И самое главное – нет ли на небе признаков прибытия. На ржавом, оранжевом небе, где расплывались желтоватые облака, как масляные пятна... Их часто называли "яичницей". Иронично. Старик не помнил, когда в последний раз ел настоящую яичницу.

Иногда он замечал: из одного из жилищ напротив – того или иного – настороженно смотрят в ответ; в тусклом свете поблескивают стекла похожей трубы или бинокля. А может – снайперская оптика. Кое-кто из удачливых соседей мог раскопать целый телескоп. Тогда весь дом старика как на ладони.

В последний день, впрочем, это не имело значения. Вчера старик завершил работу над устройством. Сегодня он смог позволить себе расслабиться. Закончить бытовые хлопоты раньше. Поторчать на веранде всем назло. Постоять рядом с "часовой коллекцией".

Прекрасная, чудесная коллекция... Результат кропотливого труда и напоминание...

Десятки настенных часов мирно тикали, отсчитывая оставшееся время. Часы с кукушкой, пластиковые с батарейкой внутри, круглые, плоские как блин, квадратные, с деревянным корпусом, с цветным голографическим дисплеем, с витиеватыми стрелками за треснутым стеклом, "под старину", с цифровым экраном, подрагивающие, подмигивающие... Старик полжизни собирал эти "сокровища". Сам ремонтировал, приводил в рабочее состояние, когда руки еще слушались. Он любил подолгу стоять у стены, опираясь на изогнутую палку, и смотреть, как уходит время. На всех часах были разные значения. Старик никогда не подводил и не настраивал собранные механизмы, запускал и оставлял как есть. Их стрелки, их цифры не играли здесь роли.

Устройство сперва было таким же хобби... еще одним механизмом. Старик не мог сказать, когда оно превратилось в нечто большее. Быть может, в момент, когда он понял его назначение. Последний день – самое время для эксперимента.

– Но как понять? – спросил он, словно обращаясь к читателям. – Как понять, что будет результат? Что все получилось? Что круг разорван, и жизнь не потрачена зря? Ведь я не узнаю ответы на вопросы, и не факт... не факт, что их узнаете вы. – Старик вернулся на веранду и погрозил палкой отблескам со стороны соседей: – Вы потеряли веру! Как только вы потеряли веру, вы застряли навсегда, здесь, в своих домах, в сотнях метров от меня! Хватит на меня смотреть! Хватит на меня смотреть, черт возьми! – кричал он, пока часть "огоньков" не погасли. – Я знаю, что вы ждете! Не дождетесь! Ищите другого!

Громкий рокот, похожий на раскат грома, прервал его речь. Разверзлось ржавое небо, в стороны потекли облака, сквозь дыру прорвался яркий свет далеких звезд. Последовавший гул заложил уши.

Старик присел на скамейку у перил, прислонил палку рядом, выдохнул: "Началось..." Но спохватился, взял себя в руки, метнулся в дом за устройством. "Не рано ли?" – забилось в голове. "Нет... Нет, в самый раз! Самое время! Последний день – самое время!"

Непослушные руки скользили по корпусу, но старик удержал, не уронил. Вытащил поделку из потайной комнаты, дотащил до веранды, закрепил у покосившейся балки, направил на разинутое небо. Дернул ручку запуска, – устройство затарахтело, перекрывая гул, затряслось как старый драндулет. Старик покосился на механизм – такой сильной тряски он не ожидал. Вся точность, все расчеты впустую.

Он упал сверху, обхватив корпус руками, надавил на рукоять, чтобы та не вернулась в прежнее положение. Попытался придать конструкции устойчивости. Мелькнула мысль – отныне результат зависит от удачи... "Пальцем в небо", как сказали бы в колонии... Едва ли не буквально... Старик задрал голову, посмотрел наверх, где по-прежнему ярко светилась дыра. Как еще одно солнце... Привычная "ржавчина" отступила в стороны, потекла за горизонт...

Прибор продолжал тарахтеть, упрямиться. Старик осознал всю нелепость ситуации: верхом на этом "ведре", как на механическом быке, пытается попасть в "игольчатое ушко" с расстояния в сотни километров, с безнадежно сбитым прицелом... Куда теперь уставилось большинство соседей – на небо или на него? Он дико расхохотался, безумно, радостно, от души.

"А ведь не самый плохой способ уйти, закончить все... Да, нелепо, как мартышка, обхватившая ракету... Но по крайней мере меня запомнят, хоть на какое-то время!"

Он навалился на устройство всей скромной массой своего тела, свесив руки, ноги... не помогло. Тряска только усилилась, и, кажется, отдельные, плохо закрепленные части полетели в стороны.

– Йу-ху! Вот это родео! Пиф-паф! – заорал старик. Снова прыснул смехом: "Вот вам и слова для могильной плиты!"

Ярко-ярко светила дыра на небе. Быстро скрылись, попрятались отблески со стороны соседей. Облака стекали в ровную желтую лужу на горизонте. Старик хохотал, упрямо держась за "быка". Что дальше? Есть ли результат? Попал ли он в "игольчатое ушко"? ...Что станет с домом после него, с жилищем, где провел он последние годы? С его коллекцией часов? С его палкой и веником? Увы, никак не узнать.

В один момент хохот прекратился.

Новое начало - I

Назовем его "Том".

Все свободное время Том проводит в виртуальной реальности. Впрочем, все рабочее время Тома проходит там же. Виртуальная сеть поглощает без остатка. Около 70% времени, если верить сухой статистике, сознание в сети борется с навязчивой рекламой и пытается вспомнить, зачем оно тут. Цели, поставленные при нахождении в сети, получают высший приоритет. Они становятся приоритетнее, чем цели, с которыми сознание к сети подключается. Это фрустрирует. Раздражает. Особенно после выхода и возвращения в физическую реальность.

"Сейчас... 9:30 AM. Доброе утро... Том. Запустить процесс адаптации?"

Несколько секунд уходит на то, чтобы найти в глубинах памяти имя домашней системы.СП-560? Том не может вспомнить, почему дал системе такое название, но сейчас это неважно.

– Да, конечно, запускай, – заиграла приятная, расслабляющая музыка, Том медлит, принимая решение. – "Эс-Пэ", в дальнейшем активируй процесс адаптации не спрашивая.

"Политика компании требует голосового подтверждения перед началом процесса, на основании принятого закона о свободе рекламы в пределах и за пределами сети..."

– Ненавижу тебя, – Том откидывается на спинку кресла, оставив датчики на столе, закрывает глаза, дает время системе обработать команды. Разумеется, "Эс-Пэ" не вправе активировать "чистку" без отдельного согласия Тома, ведь Том все еще может вернуться в сеть, а вернувшись – что-нибудь купить. Корпорации рассматривают всю программу адаптации к реальности как нарушение своего законного права "втюхать" больше товаров и услуг через вирт-сети, но совсем закрыть ее также не могут, ведь тем самым они покусились бы на законное право клиента выкинуть из башки их навязчивые предложения, ежели клиент того пожелает.

Рекламные материалы летают повсюду, даже перед внутренним взором, словно отпечатались на сетчатке (что могло быть недалеко от истины, благо Том, помимо прочего, использовал визор и голографический проектор). Но чем дольше звучит музыка, тем меньше их становится. Постепенно Том начинает забывать о намерениях подписаться на свежие рассылки и каналы, заказать третий завтрак и подключить оповещение об изменениях в личной "коробке".

Том не уверен, спал ли этой ночью. Но тело точно пребывало в покое и должно было хоть немного отдохнуть. В любом случае, Том ощущает себя удивительно бодро, как давно не было после пробуждения. Сквозь закрытые веки чувствуется утренний свет – система приглушила тонировку окна.

Комната практически пустая. Большая прозрачная стена с выходом на балкон, откуда открывается вид на Подпепловск. Одинокий стол в центре – единственный предмет мебели, который не убирается в пол и не "прячется" каким иным способом... В противоположной от окна-стены стороне – выход в общий коридор многоквартирного, "сеточного" дома. Справа от коридора – проход в небольшую ванную, где собственно ванна "уезжает" одной командой (предварительно слив воду), освобождая место для раковины и "толчка".

Скромное жилище, как и все ячейки здания, брало за основу полуавтоматический колониальный модуль, доставшийся от предков. При необходимости квартиру можно перенести ближе к месту работы или учебы – для этого выделен отдельный транспорт, и предложения о переезде регулярно сыпятся на Тома в едином потоке рекламной информации. Частенько – вперемешку с предупреждениями, мол, модуль старый, "не желает ли Том прикупить взять кредит под другой". Когда предупреждения перестают быть "добрыми", они противно сигналят о просроченных паспортах техобслуживания, но это общая проблема кластера, в котором проживает Том.

Мелодия подходит к концу, Том открывает глаза. Со стола на него смотрит металлический череп. Уставился пустыми глазницами, с одной рабочей лампочкой в левой, подрагивающей красным светом.

"Процесс адаптации завершен... Том."

Голос эхом звучит по всей комнате, но Том помнит, что источник здесь, в "железной голове". Когда-то у "Эс-Пэ" было целое тело, однако робот-ассистент оказался пугающим, если не сказать зловещим. Сдать обратно по гарантии не удалось, не в последнюю очередь потому, что Тому лень отстаивать свое "право покупателя". Металлический болван скрывался в тени, появлялся неожиданно, постоянно стоял за спиной... Делал все, чтобы Том свалился от инфаркта. В какой-то момент всплыла светлая мысль, что для управления подсистемами жилища нужна только голова с алгоритмами. Вот Том и оставил одну голову, продав прочие части через сеть как "запаску".

С тех пор ему кажется, порой, что ассистент затаил обиду.

Но Том и раньше не доверял роботам. Не стоит доверять роботам...

"Кофе... Том?"

– Валяй, – Том потягивается, зевает. Встает, включает следующий музыкальный трек голосовой командой. Идет в ванную, где его ждет раковина с щетками. Недолго смотрит в унитаз отсутствующим взглядом. Чистит зубы, моет уши, стоит под душем несколько минут... До звукового сигнала, отмечающего время. Все действия привычные, на автомате, как будто без участия мозга.

Том не всегда успевает собраться с мыслями. Особенно после целой ночи в сети. Пришлось создать свой распорядок дня, чтобы вписаться в социум. Если действие важное, Том попросту встраивает его в рутину. Не сразу, конечно, но такой подход позволяет адаптироваться, все нужное совершаешь машинально, не думая. Голова не занята лишним и может определиться со следующей целью. Верно, "Эс-Пэ"?

Том возвращается в комнату, уже в свежей одежде – спасибо автомату в дверном проеме... Берет со стола кружку с ароматным, горячим кофе. Том достаточно бодр сегодня, а тут еще душ без резких перепадов температуры и кофе не горчит... Похоже, хороший будет день!

Часть стеклянной стены исчезает. Том выходит на балкон, с кружкой в руке.

Квартира расположена высоко, весь центр города видно с балкона.

Шахтерская колония М-35, система "Феникс". Известная как "Подпепловск". Том живет на задворках вселенной, если можно так выразиться. Все знают, что здесь построят рай. Но при жизни Тома это не случится. Даже если залечь в криоген на полвека, проснуться и прожить еще столько же. Да, рассчитывать на лучшее "завтра" определенно не приходится.

С другой стороны, "шахтерская колония" сейчас – не то же самое, что в годы заселения. Модули предков обветшали, по-прежнему мусор и грязь на улицах, но в целом стало опрятнее, воздух – чище, есть даже парки. А всю черновую работу свалили на роботов, благо поставки извне все же случаются.

Подпепловск – дыра, но может выжить и расцвести за счет туризма, если город полностью восстановят. Здесь много полуразрушенных памятников архитектуры, со времен войны. Есть руины "построек давно сгинувших инопланетян", вероятно, использовавших сектор в качестве привала. Дома загадочных аборигенов, от которых почти не осталось следов. Заброшенные пещеры контрабандистов, наследие эпохи, когда планета пустовала... Том не удивился бы, окажись половина местных достопримечательностей "липой", но у колонии есть потенциал. Определенно. Недаром она гордо носила имя космического пирата, когда место только основали. Как же его звали? Неважно. Город вскоре переименовали. По политическим причинам.

Когда началось восстание на Марсе, колонисты поддержали коллег-шахтеров массовыми забастовками. На тот момент, как оказалось, восстание уже завершилось... о чем узнали еще позже, из-за искривления времени. Но шахтеров услышали. В колонию стали вливать деньги, улучшили условия труда. Так и появился "Подпепловск" – тихое, уютное, но крайне "бюджетное" место, с застарелыми следами сажи на лице и безмерной верой в светлое будущее.

Том проводит глазами пролетающий транспорт с жилым модулем в прицепе. Кто-то решил переехать. Взгляд останавливается на трещине внутри балкона. Неровной линией она изуродовала полстены, как молния, и похоже увеличилась за прошедший месяц. Том гримасничает, но решает твердо, что сегодня ничто не испортит ему настроение.

В последний раз смотрит на город, где гудят механизмы, дымят трубы, неспешно бредут люди, страдающие от изнуряющей жары... Допивает кофе, возвращается в комнату.

"...Том... ваши родные вернутся через... сто... тридцать... четыре... года... и пять... дней. Хотите провести это время в криогенной камере?"

Ежедневное напоминание про криоген заполнило пространство комнаты, близ стола появилось объемное изображение камеры для заморозки и сна. Замелькали контактные данные и рекламные тексты.

"Не дайте искривлению времени разлучить вас с родственниками, друзьями и близкими! Превращайте века в считанные мгновения с удобной и безопасной системой "Крио-Некст"! Гарантия, надежность, результат... Миллионы счастливых семей по всей вселенной! "Крио-Некст" воссоединяет!"

Следом выпрыгивает прозрачный игрушечный медведь из детской передачи: "Хочу быть твоим другом!"

Том взмахивает свободной рукой, квартира "очищается" от голографических образов. Ставит пустую кружку на стол, та моментально уезжает. Шум встроенного мойщика успевает прорваться, прежде чем смыкаются створки на поверхности.

Том плюхается назад в кресло, касается правого предплечья указательным пальцем левой руки. СП-560 распознает жест, выбрасывает под потолок веер световых закладок и окон. Музыка становится громче, но не слишком.

– Эс-Пэ, добавь рассылку от "Крио-Некс" в "игнорируемые".

"Невозможно, Том. Требуется специальное разрешение, утвержденное одной из трех корпораций-владельцев патента на криогенные технологии. Или заключение медицинской комиссии. Заказать вызов врача на дом?"

– В другой раз, – Том давно перестал всерьез обижаться на робота. – Но, честно, надоело каждое утро смотреть на этот гроб, – тычет пальцем в окно с изображением камеры для заморозки, удаляет "письмо" из памяти "Эс-Пэ". Ладонью листает вкладки с вариантами интерьера, делает выбор. Комната преображается, становится визуально больше, меняются обои, пол, появляется ненастоящая мебель, люстра, торшер, комнатные растения в горшках...

Том раздумывает минуту, отменяет изменения, выбирает между залом в викторианском стиле и возвышенностью "на природе", с водопадом на фоне. Останавливается на виде природы с водопадом.

Стены модуля скрываются совершенно, благодаря иллюзии. Повсюду появляется зелень. Синее безграничное небо над головой. Стрекозы. Мягкий шум воды.

Да, так гораздо лучше... Лучше, чем пустота.

Открывает входящие сообщения. Звенит громкий, резкий звуковой сигнал, огромное красное предупреждение высвечивается над столом.

"День рождения мамы Мэй. Напоминание. Пропущено."

Вчерашняя дата. Том устало вздыхает. Сегодня все как сговорились.

Следом же за сигналом ежедневника поступает звонок. В воздухе появляется изображение девушки. Текст подсказывает, что это сама Мэй.

– Ты забыл, Том! – в гневе набрасывается она. – Сейчас угадаю... Ты опять был в сети!

– Я работаю в сети, – парирует Том.

– Знаю я, как и где ты работаешь! Том! – ее гневу нет предела. – Ты обещал!

– Ну, прости, – Том чувствует себя неуютно. Бросает взгляд на подпись-подсказку, по привычке. Жестом перелистывает ежедневник. – Не пойму, почему "Эс-Пэ" не предупредил. Похоже, он меня не любит.

– Тебя никто не любит, Том! – кипит Мэй. – Как ты мог?! Мы договорились! Ты пишешь поздравление от нас двоих! Это дело нескольких минут для тебя! Все сканы я выслала... Простое поздравление, где мы вместе... Ты мог отправить еще вчера утром! Да что с тобой!

Том листает почту параллельно. Среди многочисленных рекламных сообщений и правда лежат сканы, присланные неделю назад. Все для того, чтобы собрать правдоподобного "фантома" Мэй, который постоит с Томом в обнимку, кивая и общаясь по алгоритмам, зачитывая заготовленное поздравление.

– Зачем такие сложности, Мэй. Просто скажи ей, что мы расстались.

– Чтобы нарваться на очередную лекцию? Да что я воздух сотрясаю. Тебе же все равно!

– Вовсе нет... – сказать по правде, Тому все равно.

– Я попросила всего несколько минут твоего времени... Несколько минут! Но нет. Реакции – ноль! И потому мне самой пришлось звонить... Пришлось краснеть... Пришлось опять общаться с ней...

– Бог помилуй, Мэй. Никогда вас не понимал, – Том сидит нога на ногу, руки скрещены на груди. – Это простое поздравление. Это твоя мама. Не хочешь с ней говорить – отправь готовую открытку. Уверен, она поймет. Наверняка ей и без нас весело.

Мэй хочет сказать что-то резкое, но не может, захлебнувшись гневом. Шумно втягивает воздух, сжимает кулаки, притопнув ногой.

– Да чтоб ты провалился, Том! Чтоб ты пропал! ...Ты обещал! И плюнул! Как всегда! – она исчезает. Связь обрывается.

Том бормочет: "У тебя хотя бы есть мать..."

Стучит пальцами по поверхности стола.

Сметает рукой надоевший водопад.

Сразу не выдерживает навалившуюся тишину. Отдает жест-команду для запуска любой мелодии. Взгляд падает на безмолвный металлический череп на столе.

– А чего ты уставился?

СП-560 хорошо знаком с особенностями поведения хозяина и потому продолжает хранить молчание. Том же, напротив, вдруг решает пообщаться, а точнее – поворчать.

– Неловко ей, видите ли... Забыл про ее "липовое поздравление" – прямо великая беда. Сколько можно ей подыгрывать? ...Ее мать всего на пятнадцать лет ее младше. Это ничто. Главное, что мать здесь, на "Фениксе"... Как она этого не понимает?

Отец Мэй мечтал о собственной пекарне. Взял кредит, снял помещение, оборудовал кухню. Но тут грянул экономический кризис, бизнес понес убытки, пришлось все продать. Когда рассчитался с долгами, несостоявшийся пекарь оставил семье небольшую сумму и на последние деньги заморозил себя до лучших времен.

Мать бросила малютку Мэй на попечении робота-няньки, сама покинула систему, чтобы "слетать в неведомые дали, развеяться". И надо отдать должное, вернулась достаточно быстро. Беда в том, что на "Фениксе" прошли годы. Мэй успела вырасти, сформироваться как личность и невзлюбить предков за безудержный авантюризм.

Том прекрасно понимал ее чувства: его собственные родители ушли с экипажем "Светоча" в "небольшое исследование". Кажется, на считанные месяцы, если не дни... Но до их возвращения для Тома пройдет 134 года. И пять дней.

Проклятие колонии М-35. Она заперта в будущем. Подпепловск живет в завтрашнем дне. Однажды сбежав, сюда крайне тяжело вернуться. Все новости приходят с опозданием, вместе с вечно молодыми туристами. А юных родителей на площадке космодрома нередко встречают дети-старики или их внуки-правнуки.

Когда-нибудь здесь построят рай. Несомненно. Но кажется, Подпепловск – последнее место во вселенной, где это произойдет. Неудивительно, что отсюда так легко "улететь и не вернуться". Есть в этом некая космическая закономерность, логика природы, воплощенная в физике искривления времени.

Сразу три корпорации наживаются ведут борьбу с феноменом искривления. Владельцы "Светоча", вслед за конкурентами, предлагают криогенную заморозку всем родственникам экипажа, оставшимся в колонии.

Для Тома тоже зарезервирован модный ныне "гроб", о чем ему непрерывно напоминают с утра до ночи. Но Том никуда не спешит. Давно решил не торопиться, пожить один, для себя, наладить свой быт.

Не все всегда идет гладко. Сеть затягивает без остатка, отнимает слишком много времени. "Эс-Пэ" чудит, капризничает, его голова на столе выглядит жутко. Мэй обиделась, затем ушла... А теперь обиделась снова. Но жизнь продолжается. Том не теряет оптимизм.

"Среда. Вызов в офис. Напоминание."

Желтое предупреждение высвечивается во всю прозрачную стену. Том успевает чертыхнуться, вскочить с кресла и раздать жестами команды практически одновременно. Его переодевают и обувают на ходу. Останавливается у выхода, последний взгляд бросая на открытый веер окон и вкладок.

– Зачем, черт возьми, я все это купил? – звучит риторический вопрос.

Мотнув головой, рукой сметает иллюзии. Щелчком переводит технику в режим ожидания.

II

"Это Саймон! Мишка Саймон!"

– Знаешь, я хочу быть твоим другом!

Реклама игрушки для детей

Из модуля Том выбирается редко. Не он один ведет закрытый образ жизни: на "Фениксе" многие предпочитают сидеть у себя дома. Регулярно на "внешние" рабочие места выходят лишь представители "черновых" профессий: инженеры, строители, космонавты, операторы шахтерской и прочей техникой, которые не могут управлять ею удаленно по тем или иным причинам. За последние десяток-другой лет Подпепловск полностью автоматизировался, что только подтверждает тезис "прогресс не стоит на месте".

Том использует ленту доставки для перемещения по улицам. Садится в обшарпанный, но удобный полупустой вагон регулярного поезда. На нужной станции сходит обратно на ленту. Покачивается, держась за перила, зевает, пока его везут к месту работы.

Небольшое офисное здание, некогда созданное корпоративным 3D-принтером, ныне служит местом сбора для "особо важных встреч". Некоторые, включая начальника Тома, до сих пор искренне верят, что удаленные, виртуальные встречи не способны полностью заменить живое общение. Том считает это полной чушью, так как разницы нет никакой, для человеческого мозга все едино. Но "пуристы" остаются. И Тому не повезло работать на одного из них. За глаза Том зовет начальника "Мистер Шиншилла", из-за внешнего сходства.

Парадокс в том, что компания Мистера Шиншиллы занята производством виртуальных развлечений. Как один из главных поставщиков виртуала во всей колонии может не переносить сетевое общение, причем до такой степени, что старается избегать его по каждому удобному поводу и без, – великая тайна для Тома. Сам Мистер Шиншилла говорит, что общение вживую критически важно для сохранения коммерческой тайны. Звучит разумно, но то же самое можно сказать про любой "антишпионский софт" и прямое безопасное соединение. При этом "живую встречу" гораздо проще записать, подслушать. Будь дело в одних только секретах компании, Мистер Шиншилла проводил бы свои сборы на пустой половине планеты или сразу на изолированной орбитальной станции. И слава богу это не так – Тому совсем не улыбается вставать и тащиться на орбиту или огибать полпланеты по утрам.

В компании Том работает в основном с виртуальными актерами: прописывает поведение, характеры персонажей, пользуясь готовыми шаблонами. Комбинирует существующие алгоритмы, дабы у героя интерактивной истории появились собственные черты. Дополняет диалоги и редактирует сцены, если того требует сценарий. В трудовом договоре его должность значится как "сценарист \ дизайнер нарратива", в соответствии с реестром, принятым на "Фениксе". В действительности Том никогда не придумывал и не писал свои истории – все истории пишет нейросеть. Том только поставляет идеи да направляет результат в нужное русло.

Устаревший реестр – не единственный признак "отстающего". Повсеместно изменения происходят медленно, со скрипом, будто достигнут такой уровень комфорта, при котором каждый следующий шаг спотыкается о крепкий консерватизм. Несколько лет назад компания Мистера Шиншиллы уверенно лидировала на внутреннем рынке интерактивных развлечений, сегодня "новинки" извне вовсю топчут его пятки и грозят подвинуть в следующий момент. Но даже эти достижения давно состарились за пределами "Феникса".

Данную глобальную ситуацию Том находит по-своему забавной: относительно "внешнего мира" Подпепловск провалился в далекое будущее, но так как острие прогресса очевидно не тут (скорее обратная часть), колония застряла в прошлом, с точки зрения культурного и экономического развития. Без какой-либо надежды выбраться из этой ямы, минимум до тех пор, пока ученые с той или другой стороны не придумают, что делать с искривлением.

Еще один парадокс жизни. Жизнь полна парадоксов.

Всегда можно заморозить всех до лучших времен.

– О, да, отличное решение, – бормочет Том с легким сарказмом.

Все и так, считай, "заморожены". Мирно спят виртуальным сном. Раз новости извне теряют всякую актуальность раньше, чем приходят, колонисты привыкли думать о настоящем, жить сегодняшним днем. Они любят помечтать, расслабиться по вечерам. Отсюда широкая популярность простых виртуальных радостей. И кто знает – мир снаружи давно мог перестать существовать. Соседние системы – исчезнуть. Звезды – погаснуть. Никто в Подпепловске об этом не услышит ближайшие лет сто.

Том идет сквозь сканер на входе в здание. Внутри пусто – тихо шуршит автоматика, попискивают роботы: уборщики, механики и ассистенты. Том поднимается по лестнице, заходит в лифт, отрешенно смотрит сквозь прозрачную стену на город, пока лифт везет его наверх.

В коридоре натыкается на одинокого сотрудника.

– Эй, Том! Привет! Тебя тоже вызвали?

Том поспешно надевает очки дополненной реальности. Субтитры подсказывают: "Гек. Младший дизайнер."

– Привет... Гек... Да, там какой-то сбор?

– В том-то и дело, что нет. Насколько мне известно, приходят к Шиншилле по одному. У каждого свое время. Предыдущего отпустили пораньше, я не знаю, что с ним обсуждал Шиншилла. Но мне, представь себе, он дал повышение!

"...Старший дизайнер...", – поправляются субтитры тем временем.

– Угу. Поздравляю... – бурчит Том, попытавшись пройти мимо. Гек, в свою очередь, разворачивается, идет рядом:

– Могу сказать, он слегка не в духе. Будь осторожен, Том, если не укладываешься в сроки или отчет не готов...

– У меня все готово, и я все успеваю...

– Да я ж не об этом! Любые ошибки сейчас могут всплыть. Новелла, которую привез последний рейс... Сам я ее еще не видел, работал, не было времени... Но кто нырнул, рассказывали – это просто взрыв мозга. Чэнг прошел и плакал в финале как ребенок. Чэнг – представляешь! Я всегда думал, у него сердце из камня... Конечно же Шиншилла не рад. В мире новый стандарт, новая планка. Текущий проект еще не вышел, но уже и рядом не стоит...

Том касается правого заушника очков: голос Гека приглушается. Удобный встроенный фильтр блокирует речь согласно настройкам: мат, "спойлеры", ключевые слова... Том откалибровал "звуковой цензор" так, чтобы глушить монологи Гека до 80%. Гек продолжает трепать языком, но теперь Том почти его не слышит.

–...и... я... а он... ты... что... так... короче...

Они останавливаются у двери в кабинет Шиншиллы. Гек беззвучно шевелит губами. Том фальшиво улыбается, машет рукой на прощание. Дверь открывается. Том заходит внутрь.

Шиншилла сидит за столом. Виртуальный интерьер проецируется на весь кабинет. Том намеренно игнорирует детали: какая разница что там, если все вокруг – сплошная иллюзия. Но на всякий случай перенастраивает автоблокировщик звука повторным касанием очков. Сейчас цензор "фильтрует" исключительно Гека, однако иногда программа сбоит и блокирует прочие голоса, схожие по интонации, темпу и тембру.

"Мистер Шиншилла. Директор", – подсказывают субтитры перед глазами.

– А, вот и ты, Том, – не спеша приветствует Шиншилла. В кабинете нет второго кресла или простого стула. Вошедшие вынуждены стоять на протяжении всего разговора и не чувствовать себя комфортно. – Как продвигается твоя работа?

– Хорошо продвигается. Бодро.

– Уже успел "пощупать" свежую новеллу?

Конечно Том успел – не только посмотреть – пройти до финала историю, о которой все столько рассказывают. Собственно, это главная причина, почему прошедшую ночь Том провел в сети. По крайней мере, большую часть ночи...

– Никак нет. Не было времени. Но много слышал хорошего, в том числе от Гека... – Гека...? От него, верно? – Планирую ознакомиться на днях.

– Непременно ознакомься, – настойчиво рекомендует Шиншилла. – В приказном порядке. Следить надо за новинками, Том.

– Стараюсь не упускать из виду. Но порой их слишком много.

– Такого уровня – нет, – Шиншилла выдерживает паузу. Тому кажется, что директор грустно вздыхает. – Но на такой уровень теперь нужно выйти нам.

Директор встает, идет к окну с видом на колонию. Том смотрит на деревянный кабинет в углу, где выставлен недешевый алкоголь. Настоящий? Том гордится умением распознавать иллюзии по первому взгляду. В случае с этим шкафом выходит заминка. В какой-то момент Том решает, что сейчас Шиншилла предложит ему выпить, но тот просто проходит мимо и становится у панорамы города. И правильно. Пить в рабочее время строжайше запрещено.

– Ты только посмотри на это небо, Том! Чистое, без единого облачка... А ведь каких-то десять лет назад заводы дымили – что не продохнуть. Глаза слезились, стоило выйти на улицу. Помнишь, Том? Или ты слишком молод?

– Помню. Как раз учился в колледже. Удаленно... Вы к чему-то ведете?

– Не перебивай меня, Том, – Шиншилла разворачивается с недовольным видом. – К чему я? К тому, что один рейс все изменил. Один рейс, Том. Из внешнего, лучшего мира. Рейс, который привез новую технику, новые знания, специалистов...

– О-ке-ей...

– Ты думаешь, новинка – просто следующий шаг. И мы догоним их за пару месяцев. Но Подпепловск... не развивается шагами. Он прогрессирует резко. Скачками! – Шиншилла щелкает пальцами. – А потом лежит в стагнации еще десять лет.

– Хорошо, что вы это понимаете, – замечает Том. – Я как раз хотел сказать, что данный скачок может быть нам не по зубам...

– Да кого волнует твое мнение, – прерывает Шиншилла, махнув рукой. Том спотыкается на полуслове от такой резкости. Мистер Шиншилла продолжает: – Мне нужна от тебя отдача на все двести процентов. Причем вчера.

Том молчит с отстраненным видом.

– Ты, конечно, знаешь, что предтечи современных новелл носили больше игровой характер. Дарили людям чувство достижения. Из-за чего в реальности уже никто не работал.

Ну, по правде, это преувеличение.

– Сегодня творчество больше пропагандирует, – Шиншилла трясет сжатыми кулачками, – побуждает к здоровой трудовой деятельности.

Вот только в богом забытом шахтерском городке это работает плохо, так как весь тяжелый труд свален на роботов и прочую автономную технику.

– И вместе с тем, истории затягивают, предоставляют целый ряд развлечений... Это сотни, тысячи часов. Сколько, по-твоему, миров, виртуальных миров, посещает среднестатистический пользователь за год?

Том мог отправить запрос, пользуясь своими очками, узнать официальную статистику через поисковую систему, но ему лень. Поэтому Том пожимает плечами:

– Не знаю... Двадцать пять?

– Один, Том. Один чертов виртуальный мир. Одна новелла.

Да, это... не много.

– Одна история в год. Именно столько может позволить себе "Обычный Джо", проживающий на "Фениксе". И причина не в средствах... хотя деньги – далеко не последний фактор... а в банальной нехватке времени. Между работой, бытом, семьей... И неизвестно еще чем, к чему там побудит выбранная им новелла... К активной социальной позиции? Умножь на степень погружения... вовлеченность. Получим: рядовой житель Подпепловска выбирает один виртуальный мир на год. А некоторые предпочитают "перемены" раз в десятилетие, специально ждут следующий рейс, тот самый скачок, переход на новые технологии.

– Но есть и те, кто не вылезает из новелл, щелкает их как орешки.

– Их крайне мало, Том. Это не наш клиент. Надо мыслить глобально!

"Глобально", да уж, на целый Подпепловск... Не упадите в обморок от такого масштаба.

– Идет борьба... война за пользователей, Том, – Шиншилла снова поворачивается к окну. Многозначительно. – Конкуренты повсюду... Перехватывают... Переманивают... Строят козни.

– Так какой у нас план, босс? – Том чувствует, что разговор затягивается.

Шиншилла возвращается к столу, с задумчивым видом усаживается обратно в кресло:

– Нельзя упускать момент. Надо делать ставку. Сейчас.

Директор снова молчит. Опять многозначительно.

– Нам нужна свежая демонстрация. Новое демо. И я хочу, Том, чтобы ты подготовил сцену. Сегодня. До вечера.

Тому кажется, что его догнала усталость с ночи.

– Серьезно? – Том настроен скептически. – Мы бросаем текущий проект, начинаем делать новый, с нуля? И к вечеру нам нужна готовая сцена?

Шиншилла кивает, с серьезным, озабоченным выражением на лице:

– Это не просто требование времени, не просто вынужденный ход. Считай, что это также тест, Том. Проверка на прочность. На профессионализм.

Чего?

– Том, тебе не хватает творческой жилки... Живинки, как сказал бы Бажов. Твои сюжеты – это стандартные ходы от ИИ. Любой может отнести проектор на пустырь, задать алгоритм, подождать, пока искусственный интеллект его обработает, бегло посмотреть результат... Я верю, что это не твой уровень, что ты способен на большее. Считай, сложившиеся экстремальные условия – шанс проявить себя с лучшей стороны.

Том смотрит на Мистера Шиншиллу с нескрываемым непониманием.

– Подумай, в чем твоя заслуга. Что именно ты привносишь в новеллу. Ведь, в конечном счете, важен неповторимый почерк автора-творца. Что уникального даешь лично ты? Идею, изначальный замысел? Увы, так складывается, Том, что твои идеи намного интереснее результата. Твои сцены лучше идейно, чем реализация, понимаешь?

– Но пользователь – полноправный участник процесса, – Том пытается сказать слово в свою защиту. – Мы даем им средства, инструменты... мотивацию... Подталкиваем, если они останавливаются. Однако опыт, который они выносят из истории – это всегда сумма нашей работы и их непосредственного участия. Так уж заведено. Десятилетиями новеллы создаются по этому принципу. Даешь людям сцены – они складывают их в собственную картину.

Том отчасти лукавит: большую часть работы выполняет нейросеть. Вплоть до того, что подстраивает под конкретного пользователя общую эмоциональность произведения. Том подозревает, что по этой причине свежая "инопланетная новелла" подействовала на него в гораздо меньшей степени, чем на Чэнга с его "сердцем из камня".

Если первые просмотры не оправдывают ожиданий, нейросеть проводит перекомпоновку: правит и дополняет готовую историю "на лету". Ни о каком "почерке автора" говорить не приходится.

– У людей проблемы с фантазией – вот что я скажу. Пустота тут, внутри, – Шиншилла стучит себя в грудь кулаком. – А ты хочешь, чтобы они за тебя все додумывали. Слишком много сети. Обилие виртуальных развлечений. Все стали мыслить штампами, шаблонами, схемами. Пользователь хочет получить готовые образы, а не "дополнять их собой", или как ты там выразился...

Том не знает, что им делать с "внутренней пустотой".

– Но ведь к тебе это не относится, верно, Том? Ты же у нас мастер, настоящий автор, творец. А чтобы у тебя был дополнительный стимул... – Шиншилла взмахивает рукой, в воздухе появляется световое окно с таблицей, графиками, формулами... – Скоро нас всех ждет перерасчет. Доходы после злополучного рейса упали почти вдвое. Многим придется урезать зарплаты, а с кем-то и вовсе... попрощаться. Система по персоналу еще не закончила процесс эвалюации... Однако из того, что мы уже видим... Компания готова платить больше, вот только более ценным сотрудникам. Звучит грубо, понимаю, но это не мои расчеты, это так система показывает... – Шиншилла будто оправдывается. – Вот почему сейчас надо выложиться в полную силу.

На мгновение Том желает, чтобы система оценила его подороже. Испытывает смесь раздражения и унижения, недовольство, злость и неловкость. Шиншилла не похож на человека, который в чем-то себе отказывает. А еще он любит частые командировки, полеты в пограничный регион, с которых возвращается сразу в будущее, то на месяц, то на год, за счет чего сохраняет молодость, пока прочие сотрудники, оставшиеся на "Фениксе", стареют. За жизнь Тома такое случилось всего раз, но Том отлично понимает, почему Шиншиллу недолюбливают ветераны компании.

– Демо-сцена до конца дня. Время пошло! – Шиншилла хлопает одной ладонью по другой. Окно с графиками исчезает прежде, чем Том успевает сделать выводы на основе увиденного. – Уверен, у тебя уже родились идеи.

– Есть старая идея о битве богов... – напоминает Том. Не единожды предлагал создать масштабный бой двух могущественных существ, размером с галактики. Но каждый раз директор отметает предложение, то как "слишком затратное" и "мутное", то как "банальное" и "пустое".

– Кроме битвы богов, – качает головой Шиншилла. – Не заводи шарманку. Говорил же, дорогая сцена, не в рамках бюджета компании. Не сейчас. И есть ощущение, такое делали сто раз.

– Не прямо такое, – возражает Том. – Я нигде не видел. Только во сне...

– Потому что так действует сеть, где ты наверняка опять уснул, Том! Там тебе и "приснилась" твоя битва. Короче, мы не будем тратить средства на дорогой плагиат. Найди другую идею.

Плагиат подешевле? Нелегко смириться с тем, что твои труды – прошлый век, и судя по отголоскам из космоса, все самое интересное происходит в соседней вселенной. Приходится вечно бежать позади поезда, захватывая образы последнего вагона.

– Мне лично это кажется достойным реализации...

– А по себе людей не судят, Том. Выдай то, что нужно аудитории.

Ну что за бред? Тому доподлинно известно, что люди судят других исключительно по себе.

III

Том приезжает на пустырь, когда ему нужно создать панорамную сцену. Именно здесь развернется битва богов, двух могущественных существ, наделенных силами вселенского масштаба.

Том, конечно, помнит, что Мистер Шиншилла запретил делать сцену, но в сети полно готовых компонентов. Том знает, как их обработать, что использовать и с чем. Все сделает сам, сегодня. Отличная получится демонстрация. Как только ее увидят, сразу поймут, почему она заслуживает стать следующей новеллой компании. Это будет настоящий хит.

Ставить сцены можно в виртуальной реальности, не покидая модуль, но Тому полезно выбираться из своей скорлупы. Хотя бы изредка. Способ, которым Том пользуется в таких случаях, не запирает сознание в рабочей "коробке", в отдельной части сети, а создает иллюзии в окружающем пространстве, проецируя изображения, образы. Похожим образом в комнате меняется интерьер. Объемные картинки "выбрасываются" на заданное расстояние или до ближайшей преграды. Благодаря обману зрения путь до изображаемых объектов кажется больше \ меньше, чем он есть в реальности. Что позволяет уместить большую панораму в относительно скромный объем, даже в рамках площади квартиры. Однако Том решает пройтись, поймать вдохновение. Давненько не выбирался из города. Засиделся.

Том отходит от ленты доставки на сто-двести метров. Подпепловск остался позади. Вокруг ни души. В любом случае можно не беспокоиться, что кто-то подсмотрит за работой: картина целиком воспринимается лишь с позиции Тома; свидетели, если таковые появятся, увидят одну мешанину из световых эффектов. Подслушать будущую работу случайные прохожие также не смогут. Звук накладывается отдельно. Для этих целей служит наушник, встроенный в дужки очков: Том подбирает примеры из открытой базы данных, на их основе нейросеть, когда займется развитием сюжета, построит собственную звуковую дорожку.

Том использует браслет на руке: выдвижной сенсор проецирует интерфейс на ладонь. Встроенный проектор рисует в воздухе первый макет. Том листает бесплатные примеры декораций. Нейросеть убирает лишние детали: людей, животных, здания, прочие объекты... сопоставив одни картины из сети с другими, захваченными в той же точке пространства. В базе данных много видов с "Феникса" – каждая пядь колонии давно "засвечена". Но Тому нужны картины космоса: галактики, созвездия, туманности, дальние планеты. Том просматривает не только "съемки с натуры", но также работы художников, профессиональных дизайнеров, хотя они, если потребуется использовать в коммерческих целях, обычно стоят денег и притом немалых.

От рабочего браслета быстро запотевает рука. Том почесывает кожу у самой кисти. Наконец останавливает выбор на Туманности Киля.

Вводит параметры для персонажей. Среди неиспользованных – череда разношерстных героев: угрюмый воин-самурай в черных, развевающихся по ветру одеждах; проныра-нищий в лохмотьях с головы до пят; ловкая девушка-задира; наивный, добродушный монстр-великан... Что только не снилось в последние дни... Создает новый шаблон. Искусственный интеллект помогает с рисунком. На фоне туманности проступают черты двух непримиримых противников.

Том намеренно оставляет их прозрачными, призраками, лишенными деталей. Они – сама вселенная. Каждый вдох стягивает следом галактики, каждый удар – смещает звезды, планеты, скручивает и перекручивает пространство. Том пытается показать, что при таких разрушениях, таких последствиях, важны тактика, точность. Никаких лишних движений. Грамотный расчет. Знание своего врага.

Вот один из соперников идет в атаку – вся туманность тянется, перетекает, бьется о невидимую преграду, как волна о неподвижные скалы. Том почти дирижирует, настраивая характеристики схватки, закладывая основы, по которым алгоритмы выстроят бой. Каждое столкновение – взрыв, фейерверк, рассыпающийся звездами-искрами.

Том понимает, как важно начало в его работе. Делает паузу. Задумчиво пересматривает предложенные ИИ варианты развития сюжета. Из кармана достает тюбик с обедом. Щелчком убирает крышку-клапан, выдавливает в рот часть питательной пасты.

Важны детали, мелочи, которые не свалишь на нейросеть. Чтобы инвесторы одобрили новеллу, она должна понравиться судьям комиссии. Хотя бы подавляющему большинству. Кто-то любит насыщенность действием, кто-то – романтику с мрачным финалом, драму \ комедию, неторопливую медитацию или яркие приключения. Новелла сама разберется, перестраиваться ей под индивидуальный вкус или нет, но заложенные на старте нюансы, отправные данные, непременно сыграют здесь роль. В этих данных не должно быть "помарок". Эту часть работы Том обязан сделать идеально. ИИ, конечно, найдет способ запороть хорошую идею. Да и Шиншилла, несомненно, будет упрямиться и ставить палки в колеса...

Том закрывает тюбик с пищевой пастой, прячет обратно в карман.

...Но мы как-нибудь прорвемся, "Эс-Пэ".

Выдвижной проектор браслета вновь бросает световой интерфейс на ладонь. Том пересматривает созданный отрывок.

– Ну что же, продолжим...

"Звонок. Мэй. Напоминание."

Сообщение появляется на линзах очков, подключенных к сети.

– Не сейчас, Эс-Пэ! Я работаю.

Один из противников пытается увернуться... Второй рассекает пространство чем-то похожим на меч... Взмах – удар – взмах – удар – взмах... взмах...

Туманность мерцает, рябит. Картина делится на уродливые квадраты. Мгновения невидимые бойцы вновь и вновь повторяют последние движения. Заклинивший звук в наушнике "икает" несколько раз. Том стучит пальцем по очкам, по браслету.

– Да что за черт...

Внешняя сторона браслета оказывается горячей как плита. Том вскрикивает с последующим шипением. Дует на палец. Машет рукой.

Сенсор проектора задвигается обратно в корпус, хоть и не сразу. Иллюзии, зависшие со всех сторон, исчезают. Недолго кажется, что образы остаются висеть. Они растворяются постепенно. Таков пост-эффект дешевой техники.

Из браслета идет дым. Том поспешно сбрасывает устройство на землю.

– Не думал, что они так могут...

Осторожно тычет сломанный проектор носком ботинка.

Будем надеяться, не взорвется.

Отснятый материал должен был сохраниться в "коробке". Том найдет его в сети. Но продолжить работу придется из дома. Том не уверен, что проекторы модуля подходят для его замысла.

– Эс-Пэ, давай закажем новый "браслет".

"Произвожу поиск по магазинам электронных товаров... Доставка на дом?"

– Разумеется.

Том замечает, что почти стемнело. Подул холодный ветер. Пыль и грязь понеслись по ногам. Со стороны города доносится неразборчивое завывание. Не хватает разве что перекати-поля.

А вот и оно...

Иногда кажется, что чувствуешь вращение планеты. Как она поворачивается вокруг оси, как движется, медленно, но верно, мимо солнца-звезды. Голова начинает кружиться. Тошнота подступает к горлу... Но могло быть хуже. Есть колонии, где ты наблюдаешь поворот планеты невооруженным глазом. Стоишь и смотришь, как небо вращается над тобой. Том не смог бы так жить.

Не говори ерунды. Ко всему привыкаешь. Пусть не сразу. Пусть не за одно поколение. Но в конечном счете люди – существа удивительно адаптируемые.

Земля пошла из-под ног, но Том удержался, стоит. Что это – последствия работы с иллюзиями, недосыпание, переутомление, перегрев на солнце...? Несвежий обед? Том снимает проклятые очки, убирает их в футляр, футляр прячет в карман штанов.

Черные "мушки" замелькали перед глазами. Сперва как что-то едва уловимое периферийным зрением. Затем все более нагло и напористо.

Том потирает виски. Поворачивает в сторону ленты доставки. Идет, покачивается. Вздыхает на ходу...

Тени от ленты, от кустарников удлиняются. Тянут к нему черные лапы. Том сворачивает в сторону отдаленного района трущоб, ускоряет шаг. Тени не отстают, текут следом, по земле, вдоль ленты... Том подходит к домам. Одноэтажные, грязные, но как будто бы жилые.

Спеша укрыться, сворачивает в проулок, где два типа в серых защитных комбинезонах счищают с асфальта темно-желтое пятно. Прервавшись, они минуту смотрят на Тома, но из-за защитных масок невозможно понять, о чем думают поздние рабочие. Один делает было шаг вперед, ногой задевает баллон, оставленный поодаль, тот отзывается глухо. Напарник останавливает, положив руку на плечо. Очевидно, он успел опознать Тома через базу данных, шепчет: "Работник Шиншиллы".

– Гражданин, вы не заблудились? – обращается первый.

– У меня тут съемки, – поясняет Том, махнув неопределенно в направлении пустыря.

Рабочие переглядываются. Второй предупреждает: "Проводим химическую обработку. Пожалуйста, покиньте территорию, в целях вашей же безопасности".

Том кивает, спешит выйти из проулка, пока про него не подумали чего дурного.

Пытается вернуться к ленте, но тени нагоняют.

Позади, вдали, на пустыре, Том видит человеческую фигуру, сотканную из тьмы. Весь свет, какой только мог быть в этот поздний час, проваливается туда, словно в черную дыру. Обратно в мир, изнутри, сочится тьма. Том не видит деталей, только пятно, очертания человека, в месте, где использовал проектор. Иллюзия, эхо, обман. Но в то же время, Том отчетливо ощущает присутствие чужака.

Мелькает мысль, не позвать ли на помощь тех ребят в спецформе... Но нет, они примут его за безумца. Они не могли не увидеть это, если оно реально, а если они не видят, значит темного человека там нет.

Чужак поворачивается боком, кажется, подносит палец к губам, в универсальном жесте "тихо!". И вдруг распадается, теряет форму, объединяется с тьмой.

Тьма сгущается. Пузырится. Вытекает из трещин на земле, вместе с "мушками", прочими "насекомыми". Почва выплевывает этот черный рой, тот взмывает прямо перед Томом, оцепляя его от дороги в город. Туча из мельтешащих мелких пятен и точек растет, набухает, грозит поглотить.

Инстинктивно Том отшатывается, вытянув вперед руку с красным ожогом от браслета у самой кисти. Отступая, спотыкается, падает на пятую точку в придорожную пыль. Туча движется следом, к нему.

Пятна слипаются в единый непроглядный комок, который продолжает пульсировать, расти, имитировать движение, будто что-то шебуршит, бешено носится под тонкой черной пленкой. И вот-вот вырвется наружу. Однако ткань не рвется, а начинает течь прямо под ноги, обратно в трещины на земле.

Том поднимается. Головой мотает, пытаясь отогнать наваждение.

Резко падает в обморок.

IV

Том приходит в себя в кресле, за столом, в своем модуле. Устало роняет датчики. Молча пялится на руку со следом – четкой полосой от браслета.

Том все время был здесь?

Нет... Нет, конечно... Проснулся лежа на земле, на том богом забытом пустыре. Поднялся, отряхнулся. Вернулся на линию доставки. Вернулся домой. Но все машинально. Не думая. Потому и не помнит подробности.

"Сейчас... 9:30 PM. Приятного вечера, Том. Запустить процесс адаптации?"

– Запускай, – Том вздыхает, откидывается на спинку, слушает музыку.

Рекламные материалы и последние новости неспешно плывут перед глазами. ...Подтверждение, что принят заказ на новый "браслет со встроенным проектором". ...Рекламная рассылка со знакомым и опостылевшим медведем. ...Предупреждение об устаревшем паспорте техобслуживания, с подробным описанием того, какие части модуля могли \ могут выйти из строя, какие подсистемы наверняка находятся в плохом состоянии, какие конструкции изношены... Следом же образ "нового дома" от конкурентов жилищной компании, отвечающей за кластер Тома. При этом сами конкуренты заняты продажей подержанных модулей. Том не видит, чем их предложение принципиально лучше.

Из-за недавнего кризиса любой кластер испытывает острый недостаток финансирования. Буквально прошедшей весной зафиксировали десятки случаев убийства сосулькой... то есть "сходом льда с крыш" модулей, из-за массовых поломок роботов, ответственных за уборку снега. Нелепая смерть. Такую не пожелаешь и врагу...

За упрямыми продавцами подержанных модулей идет запись выступления Председателя Правления. Из речи Том успевает понять, что власти обеспокоены судьбой молодежи, предпочитающей не вылезать из сети. Частично по причине "прогресса" и полной "автоматизации" колонии, приведших к тому, что в "физическом мире" попросту стало нечем заняться (либо занятия те потеряли всякую эффективность, при сравнении с виртуальными аналогами), частично – из-за безработицы, глобальной депрессии, толкающих к "побегам от реальности". Меры, предложенные Председателем, направлены против новелл, что совсем не радует Тома. Запретить их, разумеется, не могут. Но подложить пару свиней – легко. Одна из таких "свинок" придет в форме повышения налога и ввода целого нового ряда ограничений на распространение.

Том гораздо выше оценил бы ходы против обнаглевшей рекламы. Вот где корень зла. Но торговые компании, особенно продавцы камер для заморозки, приносят Правлению огромные деньги. Поэтому реклама криогенных "гробов" – это святое и неприкосновенное. Не то что какое-то там интерактивное "искусство".

Может так ему и передать?

В колонии М-35, как и в любой другой, каждый вправе связаться с Председателем, высказать свои предложения и соображения касательно действующей политики. В большинстве случаев (Том подозревает, что во всех) общение происходит с его образом-иллюзией, аватаром... Но Подпепловск верит, что голос народа слышат, мнение народа важно и на что-то да влияет... Хотя вера эта уже не так сильна, как в прошлом поколении... Может поэтому власти хотят вытащить всех из сети – слишком много спорных мемов там появилось.

"Процесс адаптации завершен... Кофе, Том?"

– Поздновато для кофе, не считаешь?

"Но впереди у нас много работы."

– Тут ты прав, – Том вздыхает, встает, чтобы сходить в ванную. Параллельно жестом включает кофеварку.

Останавливает музыку – в список композиций каким-то образом пробрался "свежий хит", мелодия, завезенная с дальних планет последним рейсом... В сети говорят, это произведение слушают частями, так как оно длится несколько суток. Том не представляет, сколько времени уйдет, чтобы прослушать весь альбом. Но время – понятие относительное.

Машинально приводит себя в порядок. Морщится от звукового сигнала. Размышляет, стоит ли отвлекаться на ужин. Блоки рекламы и новостей продолжают кружиться по комнате.

"Кэт Райан, в эфире "Ночной Феникс" – актуальные новости вашей колонии", – объявляет светловолосая ведущая."Еще один случай сокрытия смерти в сети был зафиксирован сегодня сотрудниками общественной безопасности. Артем Дружелюбов, житель кластера 545, был найден мертвым в своем модуле. Эксперты постановили: смерть наступила в результате истощения. Напоминаем, что это не первая "гибель в сети по неосторожности" от недостатка пищи и отдыха. Все больше молодых людей, в возрасте от пятнадцати до тридцати лет, проводят в виртуальной реальности по несколько дней кряду, забыв про сон, воду и еду.

Предполагаемое преступление же заключается в том, что корпорация "Астра", производитель программы, в которой Артем находился перед смертью, на протяжении недели поддерживала иллюзию, будто бы их пользователь жив и здоров, передав аватара Артема под управление ИИ. Почти семь дней родственники и друзья погибшего продолжали общаться с его образом, не зная, что самого юноши давно нет в живых. Адвокаты "Астры" утверждают, произошедшая передача – это стандартная функция, которая активируется при долгом отсутствии пользователя, она никак не связана со смертью Артема. Не уточняется, кто и зачем активировал данную возможность программы конкретно в этот раз, что это – преступная халатность, неосторожность погибшего или чей-то дурной розыгрыш...

Само сокрытие происходит не впервые: из подобных смертей на сегодня зафиксировано девять случаев, когда владельцы программы скрывали гибель пользователей, успешно имитируя их через образы, что продолжалось от нескольких часов до нескольких суток. Из известных попыток имитировать погибших, на "Астру" приходится шесть, то есть больше половины всех имитаций...

Сотрудники "Астры" воздерживаются от комментариев. Следствие по делу ведется... А пока Минздрав настоятельно рекомендует соблюдать технику безопасности: делать регулярные перерывы на сон и еду, не отключать таймер автоматического выхода, использовать капсулы и кресла с поддержкой жизнеобеспечения..."

Изображение капсулы жизнеобеспечения появляется в центре комнаты. Новости сменяет реклама, с громким, уверенным, сильным голосом за кадром, убеждающим, что "капсулы "Лонглайф" – это именно то, что нужно для сети". Причем он, голос, уже такую купил. А вы?

– Определенно стоит поесть, – заключает Том, едва не совершив заказ капсулы.

Что думаешь о всех этих "обманах"? Пытаются спасти репутацию? Нелогично, ведь если не избавиться от тела, правда рано или поздно выплывет наружу.

– Откуда нам знать? Может от тел избавляются, и таких случаев – сотни. А проколов – всего девять.

Резонно.

– Думаю, – вздыхает Том, – что они продолжают прессовать индустрию новелл... Сам посуди: Председатель "закручивает гайки", негативно отзывается о новеллах на выступлении, почти сразу следом – новость об очередном погибшем, с открытым обвинением "Астры" и критикой нашей работы и досуга... Парень увлекся, поспорил или плюнул на жизнь. Так бывает. Когда его не стало, программа решила, что он вышел, взяла управление аватаром на себя, чтобы отвечать на звонки и развлекать "список контактов". Поддержать разговор и составить компанию, если потребуется. В этом тоже нет ничего удивительного. Корпораты в любом случае "докажут", что их вины здесь нет. Но СМИ подают все так, будто "Астра" была в курсе и намеренно скрыла смерть пользователя... Будто это такой... заговор или вроде того. Они рисуют образ "злой корпорации". Чтобы в будущем пользователь дважды подумал, а стоит ли оно того.

– В мире видеоискусства "Астра" – мелкая рыбешка, – продолжает Том. – Если хотя бы треть ее клиентов уйдет, она загнется сама, без необходимости предъявлять ей коллективные иски и таскать по судам... Такими темпами очередь Шиншиллы не за горами...

"С кем ты разговариваешь?" – спрашивает "Эс-Пэ".

– Ну точно не с тобой.

"Сохрани себя до возвращения родных и близких!" – предлагает "Крио-Некст", высвечивая сообщение во всю стену. "Надоела жизнь в одиночестве? Выход есть!" Голографический, полупрозрачный парень из рекламы, улыбаясь от уха до уха и приставив к виску револьвер, начинает играть в "русскую рулетку", но его вовремя останавливают люди в белых халатах, они же укладывают "клиента" в камеру заморозки.

Том берет со стола кружку с горячим кофе. Идет на балкон. Приглушает звук рекламы встроенным в очки цензором.

Полезно было прогуляться по колонии. Выбираться для работы куда-либо необязательно, но прогулки поддерживают организм в состоянии годности. Стремление к саморазрушению, свойственное поколению – это точно к Тому не относится. Работать только в виртуальности вредно. Об этом говорят на каждом углу, на каждой виртуальной площадке. Сознанию нужна категория пространства. Сознание тонко чувствует обман.

К тому же сцена, которую делает Том, требует масштаб.

Но придется доделать из модуля.

Том вздыхает, окинув сонную колонию взглядом. Привычно косится на трещину в стене. Возвращается, оставляет кружку на створках мойки, взмахом открывает "коробку" с сохраненным материалом.

"Звонок из офиса", – объявляет "Эс-Пэ".

– Кому что опять нужно? – Том раздраженно стучит пальцами одной руки о другую, принимает звонок.

"Мистер Шиншилла. Директор." – подсказывают субтитры.

– Том, мне жаль, но мы вынуждены тебя уволить.

Том в недоумении, так и застывает с поднятой в процессе взмаха рукой.

– Система закончила эвалюацию, – расстроенно в тишине вещает Шиншилла. – Так вышло, что мы тебя недооценили, но выделить средств больше прямо сейчас тоже не можем. Мастер по персоналу рекомендовал тебя уволить... Это не мое решение, уверяю, будь у меня выбор... Но таковы цифры. Таково решение системы.

– Я вас правильно понял, – перебивает Том, – компания не может платить мне больше, чем платит сейчас, поэтому меня увольняют?

– Том, если мы будем платить тебе меньше, чем посчитала система, это создаст неприятный прецедент...

– Я почти закончил демку. Потратил весь день... Выходит, зря? – молчание. – Может купите ее у меня как у независимого автора? Она легко может стать будущим компании. Каков дальнейший план?

– Это конфиденциальная информация, только для сотрудников... Ты не переживай за нас, мы справимся. Есть варианты. Я утром все предусмотрел.

Том опускает руку. У него нет слов.

– Еще раз – мне очень жаль. Удачи!

Изображение директора исчезает. Его сменяет красная надпись: "Вы уволены!"

– Это что сейчас было? – Том пытается дозвониться Шиншилле, натыкается на голограмму-извинение. Подозревает, что изначальное послание тоже передал ИИ. Новость шокировала настолько, что Том растерялся и не может сказать наверняка, был ли директор настоящий. – Это вообще законно?

"Да, Том, увы, такой пункт есть в твоем договоре", – подсказывает "Эс-Пэ". "Меняю статус на "Безработный – в поиске". Разослать резюме?"

Том чувствует, что голова идет кругом.

"Звонок. Алекс."

Не замечает, как принимает вызов машинально.

– Твой новый статус... Том, мне так жаль... Может встретимся в баре? Сейчас тебе, поди, хочется послать все к чертовой матери, расслабиться, отдохнуть, забыться...

Еще один ИИ, автомат, призрак старой дружбы.

Хлопком убирает призрачную фигуру с подписью. Выключает все. В комнате образуется полумрак.

– Отстаньте все! Дайте подумать.

Том садится на пол, у стены опустевшей комнаты, напротив кресла и стола. Тусклый свет пробивается между высоток и труб, через балконное окно. Иногда модуль накрывает тень – это летит по небу одинокий транспорт.

Что дальше? Закончить сцену?

"А смысл? Все труды – прошлый век. Кто ее купит при нынешней обстановке...?"

Том раздосадованно бьет ладонью по полу. Устало вздыхает, привалившись спиной к стене.

Можно выложить в сеть... для всеобщего одобрения. Подняться на просмотрах и благодаря "сарафанному радио".

– Эс-Пэ, выкладывай фрагмент "Начало" в сеть, без ограничений.

"Фрагмент в сети, Том..."

– Много просмотров?

"...Один..."

Шикарно. Завтра о фрагменте забудут, похоронив под залежами "устаревшей" информации.

Все веселье, очевидно, в другой вселенной...

Как насчет посоветоваться с Председателем...? Хотя бы с его ИИ? Он может вернуть на работу.

– Да, власть, открыто выражающая неодобрение по поводу новелл, конечно, вернет меня на работу, – саркастично замечает Том. – Отправит на рудники, настраивать "ведроидов"... И может там мне самое место... Кого я пытаюсь обмануть? Даже Шиншилла считает, что у меня нет таланта. Все мои персонажи похожи друг на друга.

Будем честны, это не твоя вина.

Свет почти скрылся. Том смотрит на свое отражение в стекле. На единственное знакомое лицо. Затем разум решает сыграть злую шутку: на стены модуля наползает тень, грозно нависает сверху. Возвращаются черные мухи, видимые краем глаза. Бешено мелькающий рой облепляет огромного уродливого жука, высунувшего жвалы из пустоты. Едва уловимого периферийным зрением. Чудовище исчезает, стоит ему очутиться в фокусе. Том один в темноте.

Модуль медленно погружается во тьму. Меняется положение объектов: кресло, стул, оторванная металлическая голова... растут, сжимаются, перетекают друг в друга. Искривляется пространство. Все предстает под другим углом... Словно видишь куб, впервые, на месте квадрата.

Том вдыхает воздух ртом, с шумом. Закрывает и открывает глаза. Закрывает снова. Сняв очки, трет глаза до боли.

– Музыка! Свет! – голосовая команда активирует мелодию. Тьма рассеивается. Окна новостей, рекламы, сообщений начинают носиться по модулю, разгоняя недобитые тени.

Пространство заполняют призраки из света. Шум сразу нескольких открытых каналов.

Паника, страх отступают. Головная боль возвращается.

Том встает, покачивается. Тупо смотрит на голографические окна, никак не воспринимая увиденное.

– К черту все... – отдает жестом команду, система обувает ноги и набрасывает куртку. Том сметает иллюзии вспотевшей ладонью. На мгновение останавливается у выхода, чтобы выключить технику щелчком пальцев.

А ведь волосы у нее совсем черные... Как смоль... Значит, ставит на них "маску" во время трансляции.

– Кэт Райан, будем знакомы, – девушка протягивает руку. Том ее пожимает. Отдает команду системе, чтобы добавить Кэт в базу данных. – Вы сейчас... – она будто что-то почувствовала.

– Запомнил ваше лицо, – поясняет Том, постучав по краю очков указательным пальцем.

"Кэт Райан. Ведущая студенческой передачи", – напротив Кэт появляются субтитры.

– Прошу прощения, – Тому неловко. Впервые на свидании. Да еще и с девушкой известной на весь университет. – Прозопагнозия. "Лицевая слепота".

– Ох...

– Это не проблема, – спешит предупредить Том. – Программа распознавания лиц как раз для этого.

– Правда? Всегда считала, что ее придумали для безопасности. Ну, знаете... Не пускать посторонних.

– В том числе.

Смеются.

– Вы меня не узнаете без своих волшебных очков?

– Есть множество способов узнать человека, – Том становится увереннее. – Походка, жесты, мимика, голос, манера речи...

– Ух ты! Я так не умею...

– Я тоже... – Том решает быть честным. Смеется. – Не настолько хорош... Постойте, мы уже говорим о втором свидании?

Открыв ладонь, передает ей световой букет. Кэт улыбается, принимает виртуальный подарок ответным жестом. Том рад, что ритуал удался:

– Идем?

Она кивает, берет Тома под руку. Вскоре оба скрываются в оживленной толпе таких же беззаботных молодых людей.

V

Ближайший филиал "Крио-Некст" всего в пяти минутах езды от кластера Тома. Удобно расположился. Том использует привычную ленту доставки, но на этот раз переходит на соседнюю ветку. Линия ведет прямо в комплекс криогенной компании. Ухоженный сад виден сквозь стенки прозрачного тоннеля. Призраки будущего бродят меж подстриженных деревьев и пышных цветов... Множество призраков, образы счастливого поколения, которому предстоит проснуться через десятки... сотни лет. Воссоединенные семьи, бывшие друзья, строители рая на "Фениксе".

Дополненный голографической рекламой пейзаж проносится, сменяется рабочими помещениями, выставочными моделями камер, ценниками, сроками и гарантиями. Линия заканчивается в приемной. Том ступает на белый кафель. В помещении играет спокойная, едва уловимая музыка. Лениво кружатся рыбки в аквариуме. Мягкий полуночный свет падает на пол сквозь стеклянный потолок. Никакой очереди. Вообще никого. Вечный "тихий час". И ощущение как в больнице: чистота, порядок, специфический запах..."Смесь хлорки и водки", как сказала бы бабушка Тома.

– Добро пожаловать в "Крио-Некст"! Ваше будущее ближе, чем кажется! – приветствует система приятным женским голосом. В центре комнаты появляется образ девушки.

Том мгновение думает, как работает здешняя приемная, все ли видят женский образ, который должен успокоить, играя роль "матери", "сиделки", "медсестры"... Может перед Томом появилась девушка, потому что ему нравятся девушки. И с тем же успехом клиентов встречает парень или существо неопределенного пола. Как еще сеть вертит предпочтениями? Учитывает ли система "лицевую слепоту"?

Том не видит смысла пополнять базу данных внешностью аватара компании.

– Могу ли спросить, вы прибыли по делу или на экскурсию? – тактично интересуется "девушка". – Напоминаем, что ознакомительный тур доступен круглые сутки, однако рекомендуемые часы посещения: днем – с 15 до 17 и с 9 до 11 – утром. В это время открыты все участки комплекса, за исключением хранилища камер, разумеется, куда не допускаются посетители, за что мы приносим отдельные извинения, рассчитывая на ваше понимание. В другое, не указанное время отдельные помещения также могут быть закрыты на техобслуживание... Мы в "Крио-Некст" со всей серьезностью подходим к вопросам безопасности и несем полную ответственность за наших клиентов.

– Без дураков, – Том пожимает плечами. – И да, я по делу. Давайте уже меня заморозим и покончим с этим.

Система определяет, что на имя клиента забронирована камера, сверяет биопараметры с сохраненным ключом.

– Прошу следовать за мной, – кивает девушка, приглашая в следующую комнату.

Они оказываются в центре сада. Искусственные, иллюзорные растения вперемешку с настоящими со всех сторон, деревья, цветы... Границы намеренно размыты, по последней моде. Кажется, что сад гораздо больше, чем на самом деле. При этом Том не чувствует себя в "теплице". Дышится легко. Температура комфортная. Уши щекочет ветерок кондиционеров. Глаз радует ночная подсветка.

Уснуть так, посреди природы, в тишине и покое. Увидеть приятные сны. Проснуться здесь же, в искусственной роще, далеко-далеко, в новом мире, в другом времени, для новой, неизведанной жизни. Решение, пускай импульсивное, но не самое дурное.

– Ваши клиенты видят сны? – спрашивает Том.

– Мне об этом ничего неизвестно. Принято считать, что время криогенного сна протекает практически мгновенно для спящего, ведь деятельность мозга приостанавливается для лучшего сохранения здоровья, как физического, так и "душевного". Но я могу связать с сотрудником, который ответит на все волнующие вас вопросы.

– Да нет, спасибо. Меня не настолько это волнует.

Девушка-проводник исчезает. Появляется снова, рядом с удобным кожаным диваном. Та же девушка или другая, в такой же форме компании? Да какая разница. Том послушно идет. Садится. Разваливается поудобнее.

– Пожалуйста, подождите. Вас скоро позовут.

Том сидит, один, слушает рощу, шелест листвы, отголоски мелодии... Заминка начинает его беспокоить. К этому времени рассчитывал уже залечь в "криоген" и очнуться в хваленом "будущем", лично посмотреть на весь сыр-бор... Скрестив руки на груди, закинув одну ногу на другую, постукивает носком ботинка по щебню садовой тропы. Жестом отказывается от предложения высветить окно с новостями и новеллами.

Наконец, между двух яблонь, в паре метров от дивана, открывается незаметный на первый взгляд проход. Призрак сотрудника, еще одна голограмма, услужливо предлагает проследовать внутрь. Том встает, нетерпеливо следует.

Оказывается в достаточно скромном кабинете, каких тысячи на "Фениксе", по одному на каждого директора... В районе шеи и затылка тревожно зашевелилось плохое предчувствие. Если вместо криогенной камеры, роботов-спецов и пары дежурных медиков тебя встречает аватар руководителя компании, это верный признак грядущей беды.

Но Том старается сохранять оптимизм. Это всего лишь прощальные инструкции, напутствия, пожелания... Разъяснения рисков и техники безопасности. Все базовые медицинские показания должны были снять на входе, но вдруг потребовались дополнительные анализы? С тех пор как Том был одобрен к заморозке, прошло несколько лет, наверняка все дело в обновлении данных. Простые формальности.

Том садится в кресло напротив голограммы директора. Оценивает обстановку, рекламные окна, навязчивые световые буклеты, куда более уместные в офисе рядовой турфирмы. Настроение портится.

– Мне очень жаль, Том, но вынужден вас огорчить, – директор не тянет с плохой новостью. – Возникла проблема с вашей бронью.

– Какая проблема?

– Точнее – с вашим кредитом. Кризис привел к повсеместному перерасчету... Как вы, наверное, знаете, с подобным столкнулись многие: не только физические лица, но и целые организации, будь то банк или компания вроде нашей. Мы ничего не можем поделать с ситуацией, постигшей всю колонию... Увы, у вас образовался долг.

Звучит так, будто нашли опухоль.

– Он был погашен, разумеется, автоматически. Но это напрямую отразится на сроках брони. Кроме того... судя по вашем статусу, вы потеряли работу, а значит ваш работодатель, ныне бывший, не сможет покрыть разницу...

– Сколько я потерял? – спокойно, но с подступившим раздражением перебивает Том.

– В настоящий момент камера закреплена за вами на последующие восемьдесят пять лет, девять дней и двенадцать часов.

Из Тома невольно вырывается нервный смешок.

– Почти... сорок девять лет... – Том снова чувствует усталость. – Останется всего "каких-то" полвека до возвращения родственников. Это когда я их увижу? Мне будет – сколько? Под восемьдесят?

– Так как все другие камеры заняты, мы приносим глубочайшие извинения за доставленные неудобства. Вы можете ознакомиться с планом расширения "Крио-Некст" на ближайшие сто лет. Увидите, что перспективы есть, весьма обнадеживающие.

Том видит график. И увиденное его совсем не обнадеживает.

– Мы готовы предложить программу продления. В этом случае свободная камера, которая появится в период вашего сна, будет приписана к вам и перейдет в ваше распоряжение, как только вы внесете необходимую сумму.

– Говоря проще, я могу проспать оплаченный срок, затем быстро заработать и докупить "остальное"... Если будут камеры... – Том потирает виски, покачиваясь в кресле. – Если найду работу в будущем. Если работа в будущем вообще будет.

– Трудно сказать наверняка, как изменится мир за восемь с половиной десятков, – резонно замечает ИИ директора. – Но прогноз очень хороший.

– Ерунда ваш прогноз, – Том встает. Совершает несколько шагов по кабинету, из одной стороны в другую, пока аватар сочувственно улыбается, провожая неживым взглядом. – Скорее уж все снова рухнет. Вконец обесценится. Сломается под весом внеочередного "иноземного чуда".

Том резко останавливается. Смотрит на собеседника, в пустые блестящие глаза, в неопределенное лицо.

– И я не могу купить камеру в другом месте, так как оплаченные восемьдесят пять лет вы мне, конечно, не вернете.

– Увы...

– Почему? Срок гарантии истек?

– Ваша камера заказана в рамках бюджета экспедиции "Светоча". Согласно контракту, вы не можете обменять зарезервированный срок обратно на деньги. Но камера полностью за вами, на весь оплаченный период. Вы вправе свободно ею пользоваться...

– Хоть каждый год в ней спать да смотреть, как меняются эпохи...?

Так себе идея.

– Какие еще есть варианты? – вздыхает Том. – Найти работу сейчас? Скопить на остаток?

А куда спешить? Впереди восемь с половиной десятков.

– Вот только где гарантии, что завтра не наступит новая финансовая "яма", после которой оплаченный срок вновь ужмется?

– Вы правы, пользоваться камерой выгоднее, чем держать про запас, – соглашается директор. – Ни в коем случае "Крио-Некст" не будит спящих клиентов. Это противозаконно. Камера переходит в собственность клиента на весь период сна... в отличие от бодрствующих, для которых она значится "арендованной" или "зарезервированной".

Том стучит носком ботинка по полу с досады.

– Позвольте, выскажу соображение по вашей непростой ситуации.

Совет от ИИ? Ну, валяйте.

– Вы долго не использовали забронированную камеру, следовательно не торопились... Не хочу вас задеть, не дай бог обидеть, но... Насколько сильно вам нужно воссоединение с семьей?

Вот так. На ваших глазах, дамы и господа, аватар директора ставит под сомнение ключевой посыл всей рекламной кампании "Крио-Некст".

– На восемьдесят пять лет в будущее – срок весьма солидный. Даже за время вдвое меньшее мир способен измениться до неузнаваемости. Я понимаю: потеря друзей, работы, перспектив... Хочется начать с чистого листа, на новом месте, в новом времени. И, уверяю, "Крио-Некст" все еще может помочь с этим. Быть может, это как раз то, что вам сейчас нужно...

На все готовы ради продаж, да?

Несколько секунд Том пристально смотрит в серое, неподдающееся опознанию лицо. В лицо украшенное улыбкой прожженного "продавца подержанной техники". Отвечает единственным разумным и уместным способом:

– Идите вы в ж...

Том распихивает кусты, минует сад, возвращается к линии доставки, по пути наступив на цветок. Здесь наталкивается на другую девушку, не из команды "Крио-Некст". Субтитры подсказывают, что это Мэй. Том успевает выругаться про себя.

Проклятые социальные сервисы.

– Знала, что найду тебя здесь, – Мэй подозрительно спокойна. – Не верила, думала, "метка" обманывает или глючит... Может на самом деле ты в здании по соседству... Там порт, я подумала, вдруг ты решил улететь...

– Нет, Мэй, – вздыхает Том. – Куда я полечу и на какие шиши?

– Это все из-за работы, да? Поэтому ты решил себя заморозить? Знал, что мой отец...

Сейчас она расплачется.

– ...И все равно выбрал криоген... Я хотела тебя поддержать, Том... Может даже вернуться... Но ты... ты невыносим!

– Мэй, между нами все закончилось. Давно. Что ты делаешь здесь?

Получает пощечину. Инстинктивно вздрагивает, хотя нет ни боли, ни неприятных ощущений от удара. Только досада, мимолетный испуг, как воспоминание. Машинально потирает щеку, провожает девушку отсутствующим взглядом, молчит.

Пожалуй, ты это заслужил.

Тактично выжидает несколько минут, не спешит становиться на ленту. Смотрит на прозрачную стенку аквариума. Одна из рыб пялится в ответ, пуская пузыри. Том тоже надувает щеки, издает "лопающийся" звук, резко открыв рот.

Криоген для Мэй – больная тема.

– Поэтому я и не стал с ней прощаться.

Счел, что прошло достаточно времени. Идет на ленту, но вместо направления домой поворачивает в сторону центра. Когда еще ломать привычные схемы, как не сейчас?

"Прости, что меня не было рядом... Не знаю, как так получилось и куда ушло время..." – вот, что стоило сказать.

– Не береди душу.

Ты ей по-прежнему небезразличен. Она пришла сюда закатить скандал, потому что все еще любит... Но, кажется, все же удалось разбить ей сердце. И, полагаю, у нее хватит гордости, чтобы больше с тобой не пересекаться.

– Так лучше.

Догоним ее?

– Не говори ерунды.

Подумай хорошо. Заработать на недостающие полвека заморозки ох как непросто. Жизнь может показаться очень одинокой.

– Все, закрыли тему.

В центре легко встретить людей, несмотря на поздний час (на то он и центр). Но Том неприятно удивлен числом нищих. Средства извне поступают с опозданием. Прогресс, напротив, сокращает рабочие места. Самый жирный кусок делят корпорации, отвечающие за полеты в космос, межпланетные перевозки и заморозку. Аватар из "Крио-Некст" может жаловаться на жизнь сколько угодно, но корень их проблем – неспособность обеспечить всех желающих камерами, настолько популярен криогенный бизнес...

Индустрия новелл далеко не на последнем месте, но тут своя беда – большая конкуренция, особенно, не дай бог, когда из дальних систем завозят новинки. Масло в огонь подливает недоверие со стороны политиков, куда без него. Если так пойдет дальше, Том не исключает, что окажется с остальными на улице в один несчастный день.

Сходит с ленты на перекрестке, спешит уйти от приставшего попрошайки с ребенком. Том не бедствует, но делиться будучи безработным неразумно. Открывать счет и переводить деньги, с риском, что тебя взломают да обчистят до последней десятой... Как тут не вспомнить все предупреждения, которыми Алекс и Том делились между собой. С их общим знакомым это случилось: хотел материально поддержать уличного музыканта – мошенники перехватили счет в процессе операции, подключились, сняли все что было. А значит опасения Тома оправданы. Нельзя сказать, что совсем не сочувствует чужому горю. Хотя ребенок, очевидно, подсадной. И сегодня заработал больше, чем Том.

Очередная лента. Впереди-позади стоят такие же полуночники, потерянные, сонные. Курят, хотя в центре курение запрещено. Плюются под ноги и в стороны, на ленты уровнями ниже. Тома раздражает, что земляки не могут вести себя прилично. Том считает, Подпепловск – последнее место во вселенной, где ведут себя так.

Жара, поддерживаемая техникой, транспортом, заводами, изматывает. О "ночной прохладе" остается только мечтать. Том жалеет, что не задержался в "Крио-Некст" подольше. Встроенный в одежду кондиционер не справляется.

Том бьет ладонью по поручню ленты, чем привлекает внимание отдельных зевак. Идет вперед, мимо удивленных застывших фигур. Разворачивается, совершает несколько шагов против движения. Останавливается. Хватается за перекладину и перепрыгивает ограждение.

Падает невысоко, приземляется на ноги, прямо на транспортную, взлетно-посадочную полосу. Оглядывается. Люди сверху, шокированные, продолжают ехать в одну сторону, словно картонные утята из древнего тира. Поглядывают на Тома, но быстро теряют интерес.

Пролетающий модуль начинает снижение. Том смотрит на него секунд пять. После идет навстречу.

Модуль врубает аварийное торможение, но продолжает плавно опускаться, перегородив небеса. Ярко светят сигнальные огни корпуса. Включается пронзительное звуковое предупреждение. Том останавливается, оценивает шансы на уклонение.

Тут его подхватывают сзади и тащат наверх. Вокруг торса сомкнулась стальная клешня манипулятора. Том безуспешно дергает руками удерживающий "обруч", но тот размыкается сам, бережно опустив Тома на пустующую площадку рядом с лентой.

"Была предотвращена авария", – объявляет робот, втягивая свой манипулятор, который Том успевает отпихнуть – больше с целью выразить негодование, чем с практической пользой.

– Отвали от меня!

Робот парит в трех метрах над площадкой. Смотрит на Тома камерой-сенсором. Как будто интригу выдерживает: штраф, назначение к врачу или предупреждение впредь быть осторожнее?

"Постарайтесь впредь быть осторожнее", – робот выбрал безобидный вариант. "Не покидайте ленту между пунктами. Не выходите за заграждения. Не беспокойте других граждан без острой необходимости. Если требуется, двигайтесь по ленте пешком и только в направлении движения, по правой стороне." Камера-сенсор поворачивается. Робот с задачей справился и намерен лететь по делам.

– А "волшебное слово"? – огрызается Том, явно под действием бунтарского настроения.

"У мамки своей спросишь, шпана", – бросает робот в ответ механическим голосом, чем вводит Тома в кратковременный ступор. "Еще раз поймаю – будешь штраф доставать на пару с проктологом."

Том стоит, смотрит, как робот скрывается в ночи. Затем громко смеется, оценив юмор программистов. Смехом вновь обращает на себя внимание прохожих. Не сразу, но прекращает, пока штраф и правда не выписали.

Пожалуй, хватит с нас острых ощущений. Более чем, для одной-то ночи.

– У тебя есть мечта? – спрашивает Кэт напоследок.

Том привычно сверяется с субтитрами. Задумывается на минуту.

– Не знаю... Я хотел бы путешествовать. Бесцельно бродить по вселенной. Увидеть другие колонии.

– И что же тебе мешает?

– Денег нет. Это дорогой замысел.

– Заработай!

Все так просто в жизни Кэт.

– А чего ты хочешь добиться в ближайшем будущем? – в свою очередь спрашивает Том.

– Хочу хорошо и много работать, не отвлекаясь на всякую ерунду. Попасть на центральный канал... Разбудить всех, чтобы люди снова жили!

Том присвистывает от масштабов поставленной задачи.

– ...Поменять цвет волос, – Кэт смеется.

– Это можно сделать хоть сейчас, сразу несколькими способами.

– Краска, "маски" – все не то, – возражает она. – Хочу на уровне генов, чтобы больше никогда об этом не думать.

– А мне нравятся твои волосы, – Том протягивает руку, но Кэт мягко отстраняет ее, остановив на полпути.

– Слишком поздно, Том, – напоминает она.

Том делится грустной ухмылкой. Делает шаг назад. Кэт на прощание машет, отступая в мельтешащую толпу безликих людей, предпочитающих не тратить рабочее время на праздные беседы.

– Иди, Том! Иди за своей мечтой!

VI

Раньше Том любил пятничные вечера. Но это было до потери работы. К концу почти двух дней подряд вид бара начинает раздражать. Не потому ли в неделе всего два выходных?

Это верно для семидневной недели, Том. Но далеко не везде неделю делят на семь дней. Как далеко не везде на оборот планеты вокруг оси уходит по двадцать четыре часа. ...А что насчет того места... как там его? ...У них двадцать четыре часа в сутках. Но в часе – сорок две минуты. Вот кто сломает голову в случае переезда. Я уж молчу о тех "счастливчиках", чей год длится по полторы тысячи дней... Или, наоборот, не больше двух десятков суток.

– У тебя усталый вид... Даже скажу "измученный"... Хотя о чем я? Ты всегда так выглядишь! – замечает кто-то, останавливаясь слева. – Давно ты тут?

– Относительно.

Субтитры подсказывают, что это "Алекс".

Алекс взбирается на стул рядом, тоже усаживается у барной стойки. Пять минут молча смотрит трансляцию с общего визора, последние новости:

"Напоминаем, что прямо сейчас и до конца выходных, вы можете выразить одобрение \ неодобрение о принятом Правлением решении..."

– Ты будешь голосовать? – Алекс лениво водит рукой по экрану на стойке. Возможно, ищет способы "выразить неодобрение".

– Они знают мое мнение из "коробки", – говорит Том с нескрываемым безразличием.

Алекс ерзает на стуле, пялится в свой экран, листает пальцем окна:

– Наш голос может повлиять на их будущие поправки. Им, знаешь ли, невыгодно бесить большинство.

Том не верит в систему, когда группа людей принимает решения за всех, после чего остальным остается лишь оценить предпринятые ходы как "удачные" или "не очень". Словно следишь за какой-то интересной игрой, но никак в ней не участвуешь. К тому же Том подозревает, что счетчик "одобрений" искусственно накручивают, привлекая аватаров и прочие "мертвые души".

Несомненно, все ограничения, касающиеся новелл, будут приняты, и мнение Тома спросят здесь в последнюю очередь.

– Что вообще Председатель делает на "Фениксе", никогда не задумывался? – Алекс кивает в сторону визора, где как раз транслируют очередное обращение Правления. – Он почти не стареет, значит бывает за пределами планеты. Любой на его месте давно свалил бы во внешний мир, а не остался на второй, тем более на третий срок.

– Кто-то должен "председать", – говорит Том с иронией, уставившись в стакан. – Может они там тянут жребий, и ему не везет.

Алекс выдает кривую усмешку:

– Ставлю на то, что на его месте ИИ. Он только и делает, что выступает с речами, информирует о принятых законах да отвечает на вопросы граждан самым скучным образом. Любой "электроник" с этим справится.

– Какая разница? Пусть хоть сотня директоров из ста компаний стоит за Правлением. "Корпоративная демократия" неэффективна. Слишком много времени уходит на пустую болтовню.

– А тебе что больше по душе? Каждый раз опрашивать жителей всей колонии, как это делают соседи?

– Нет, конечно. Во-первых, это еще менее эффективно. Во-вторых, толпа людей никогда не знает, что на самом деле им нужно. Разумная активность сразу падает, следование тупым инстинктам – растет... – Том крутит стакан туда-сюда, позволяет автомату налить новую порцию соды. – Нет, один мудрый правитель, в одиночку, найдет решение быстрее.

– Что-то мне это напоминает... – Алекс делает вид, будто напряженно копается в памяти. – Там тоже был персонаж с замашками на диктаторство... Большая выдуманная вселенная, с десятками тысяч книг, фильмов, новелл... Знаю одного уникума – тот прочитал и пересмотрел все... Потратил на эту ерунду больше половины жизни.

– Искусство – не ерунда, – возражает Том. – Цикл из тысячи произведений означает, что "выдуманная вселенная" была чертовски популярной и нашла отклик во многих сердцах. Почему ознакомление с ней более пустое занятие, чем прослушивание музыкальной композиции длиною в несколько суток?

– Потому что содержание нелепо! Наивно! Межзвездные перелеты показаны так, будто используются воздушные истребители... Одинаковое время на разных планетах... Я уж молчу про звук в космосе... Звук в космосе!

– Все ради зрелищности, – оправдывает Том. – Зрелищность стимулирует фантазию. На этом фоне нам рассказывают истории о вечных человеческих ценностях. Все прочее – форма, мишура... И представления древних – это представления древних. Тут ничего необычного или нелепого нет. Ты еще вспомни времена, когда все жили на одной планете и считали ее плоской.

На это нечего ответить, и Алекс ворчит:

– П-ф-ф... Подумаешь, все равно, как оказалось, сценарии фильмов уже вовсю писала нейросеть.

– Не настолько старых фильмов, – Том не упускает случая блеснуть знаниями, почерпнутыми в сети. – Но, да, интересное было время. У актеров, вот, был совсем другой статус.

Актеров раньше узнавали в лицо, что Том всегда находил странным, без скидок на собственный недуг. Модели выдуманных персонажей, созданные дизайнерами, полностью вытеснили "актерскую игру" еще в позапрошлом веке. А за каждой моделью обычно стоит сразу несколько человек. Когда ты – один голос в невидимом хоре, можно разбогатеть, если хор достаточно хорош, но невозможно прославиться. Вся слава достается несуществующим героям.

– Мы чуть не скатились в спор! – Алекс, опомнившись, хлопает Тома по плечу. – А ведь я здесь, чтобы поддержать тебя в эту трудную минуту!

Том хлопок не чувствует, вздрагивает, ежится. Алекс не любит спорить, считая, что невозможно передать свое мнение кому-либо. Если собеседник с тобой согласен, значит ваши мнения уже совпадают. Если нет – конца и края не будет.

Перед глазами Тома высвечивается меню.

– Рекомендую здешнюю глазунью, – говорит Алекс тем временем, что-то заказывая или делая вид.

– Ты это серьезно? Яичницу? Ночью?

На минуту усомнившись, кто сейчас перед ним, Том постукивает по очкам, но субтитры не меняются.

– Хм... Здесь только закуски, напитки и завтраки, – голос звучит разочарованно.

– А чего ты ожидаешь увидеть? Это же бар.

– К утру выбор станет больше.

– Может прервусь на завалявшийся тюбик с "борщом", – Том пожимает плечами. – Не люблю есть.

– Как можно не любить есть?

– Как можно всерьез зависеть от еды? Сразу вспоминаю то испытание, которое обычно проваливают герои. Где перед ними ставят огромный стол с яствами, нужно пройти мимо и ничего не съесть... Все же элементарно: просто проходишь мимо!

– Ох, Том... – Алекс смеется. – Это же метафора. Под яствами подразумеваются любые пристрастия, от которых просто так не откажешься. В твоем случае это сеть. А значит твоим испытанием будет отказ от сети.

Теперь Тому нечего сказать. Алекс зрит прямо в корень.

– Я пытался, – признается Том. – Хотел залечь в "криоген" еще позавчера. Махнуть в будущее, повидать своих.

– До сих пор не могу поверить, что они так поступили с тобой, – сочувствует Алекс. – Оставили одного в этой дыре...

– Я хотел работать с новеллами, в сети, им данная концепция чужда, – объясняет Том почти философски. – Ты же не обижаешься на приезжих, которые тебя не понимают... На иностранцев, которые говорят на другом языке. Если что-то не можешь объяснить, значит тут отчасти и твоя вина... – вздыхает. – Справедливости ради, я мог полететь с ними, но отказался. Тогда владельцы "Светоча" оплатили мне заморозку. От которой я отказался тоже... – снова вертит стакан, гоняя жидкость по внутренним стенкам. – Теперь мне не хватает денег на весь срок.

– Да уж... И это не та сумма, которую можно занять у друзей.

– Ты в курсе насчет моих друзей, Алекс.

– Они точно не помешали бы тебе сейчас.

– Родители – мои лучшие друзья.

– Родители не могут быть твоими друзьями. Родители всегда будут смотреть свысока. Покровительствовать. Мы говорим о людях, которые стирали твои пеленки, в конце-то концов!

– Мои пеленки стирал автомат, как и у всех.

– Ты прекрасно понял о чем я.

Конечно, Том понимает, что пытается сказать ему Алекс. Ведь речь о тех же людях, которые убедили шестилетнего Тома, мол, душу его почившего кота переписали в робота-няньку. Прошли годы, прежде чем Том узнал правду. Возможно, нелюбовь к роботам растет отсюда. Том, конечно, не в обиде, однако не будет возражать, иначе Алекс начнет убеждать, что друзья так не поступают.

С другой стороны, их общий друг Тим рос сиротой, на попечении ИИ колониального модуля. Не такой уж редкий случай, но Тим страшно комплексовал по этому поводу до самого конца. Том не хотел бы такой жизни. И плевать, что Тим вырос компьютерным гением.

– Почивших родственников нередко воплощают в форме аватаров или полноценных андроидов. С живыми – реже, но учитывая твою ситуацию с временными искажениями, есть хороший шанс, что...

– Это бред, Алекс, – резко прерывает Том. – У меня уже есть один робот. Его чертова голова у меня на столе... На какие средства ты предлагаешь завести еще двоих? И в чем смысл, если я все равно никого не узнаю?

– Просто мысли вслух... – примирительно уточняет Алекс. В молчании постукивает пальцами по поверхности стойки.

Том понимает, что вспылил напрасно:

– Прости...

– Я помню про твою проблему, поэтому всегда прихожу в одном и том же.

– Признателен, но для этого есть очки, – Том напоминает про программу распознавания лиц.

– ...Тебе стоит почаще выходить.

– Чья бы корова мычала...

Бар, в котором сидит Том, не отличается изыском, но довольно уютен. Том отмечает работу дизайнеров: скромно, зато по-домашнему. Здесь качественное и быстрое обслуживание. Приятный теплый полумрак. Посетителей немного: за день-два всего пара десятков заглянуло сюда, мало кто задерживается надолго. Пока Том остается на стуле, есть возможность скрыть прочих завсегдатаев вовсе (или скрыть себя от них) – еще одно безусловное достоинство этого места.

С общего визора, расположенного как раз над стойкой, передают последние новости и спортивные передачи. Но можно смотреть и другие программы, используя личный экран, встроенный в поверхность стойки или стола. Свой экран Том выключил: по визору начался "Ночной Феникс" с Кэт.

Отдельно, у стены, находится сцена, где группа приглашенных музыкантов играет в перерывах между программами с визора. Том молит всех богов, чтобы они не начали кавер на ту композицию, что длится несколько дней.

– Всегда удивляло, как группы играют одно и то же... И им не надоедает, – подает голос Алекс. – Или, вот, учителя, которые рассказывают один и тот же урок...

– Никто давно так не делает, – возражает Том. – Ненастоящие музыканты... Ненастоящие учителя.

– Но ведь так было не всегда. А на окраинах до сих пор выступают в живую. И как существуют в тех колониях, где имитация людей под запретом, по политическим или религиозным убеждениям?

– При совершении привычных действий разуму комфортно, – говорит Том со знанием дела. – Это часть их рутины.

– Не понимаю, как так можно. От рутины хочется сбежать и спрятаться.

– Обычный оплачиваемый труд, как любой другой. За любой "магией" и любым "волшебством" всегда кроется рабочая рутина.

Том вспоминает, сколько виртуальных концертов успел посетить. Включая праздник по случаю запуска новой новеллы – большое событие, о котором говорил весь "Феникс"... Приятные воспоминания.

– Ах да, ты же у нас знаток "жизни по минутам", – Алекс, как обычно, все портит. – И зависаешь здесь уже... который день? Одна подножка на пути, и твой распорядок сломался?

– Ничего не сломалось. Мои пространство и быт организованы.

– Ну да, это же так важно, – Алекс проявляет сарказм. – Напомни, ты все сидишь в пустом модуле со световым декором? Я знаю тюрьмы с интерьером получше.

– У меня был диван...

– Тот уродливый, зеленый? Что с ним стало?

Молчание.

– Выкинул или продал? Не его ли ты просиживаешь здесь сейчас?

Том вздыхает:

– Я отдыхаю, Алекс. В распорядке нет смысла, пока нет работы. Может мне нужен отпуск.

– На отпуск нужны деньги, – резонно замечает Алекс. Затем зажигается идеей: – Или...

– Или что?

– Ты можешь попробовать выбраться "зайцем". Укрывшись в грузовом шаттле. Корабль, прибывший последним рейсом, скоро полетит обратно. Есть время подготовиться. И я знаю, кто может тебе помочь...

Тому идея не нравится:

– Не люблю авантюры. Меня мигом поймают, тогда я точно никуда и никогда не смогу полететь, даже с деньгами.

– П-ф-ф... Смотря сколько будет денег.

Том смотрит в визор, слушая новости вполуха. Вдруг говорит:

– За пределами "Феникса" может давно ничего нет. Всех могла выкосить болезнь или глобальная катастрофа.

– Была же колония, которую полностью изолировали, – сразу вспоминает Алекс. – Там все заразились каким-то злым вирусом. У всех, кто выжил, теперь есть иммунитет, но их по-прежнему никуда не выпускают, чтобы не устроить эпидемию вселенских масштабов... Оборвали все поставки, все сообщения. Но как знать, как знать... Достаточно одного "зайца".

– Вот-вот. Случись что, Подпепловск узнает нескоро. И даже экипаж последнего рейса будет не в курсе, пока торчит здесь, со всеми.

Алекс, видимо, улавливает, что направление мысли не самое радужное, решает внести долю позитива:

– Да нет, вселенная слишком большая и крепкая, чтобы схлопнуться при наших коротких жизнях. Ставлю, что все сидят безвылазно дома, перенесли свои сознания в сеть. Поэтому никак не могут решить, что делать с искривлением.

– Если бы все сидели дома, – возражает Том, – и работали в сети, ученые давно бы нашли выход. Только пока одни путешествуют туда-сюда, а другие спят в заморозке, теряя контакты друг с другом, причем сразу на несколько поколений, работа простаивает.

– Погоди, погоди... Может все так. Может решение давно найдено. Мы ведь не единственная колония, искривление времени – это всеобщая беда. Где-то, в далекой галактике, все давным-давно придумали, просто до нас решение не добралось... пока. Ну, сам знаешь. Из-за искривления! – тут Алекс начинает смеяться.

– Да, точно, – соглашается Том. – А еще у них есть межпланетные истребители и звук в космосе.

Пока Алекс смеется, Том смотрит новости с Кэт, а робот наполняет стакан в который раз.

– Не может быть, чтобы там ничего не было...

Том не сразу понял, о чем шепчет Алекс, уточняет:

– Ты про нечеловеческий разум сейчас?

– Должно быть что-то захватывающее...

Не отрываясь от просмотра, Том пожимает плечами:

– Вероятно, сознание людей попросту не воспринимает высшие формы жизни. Как не воспринимает человека червяк или микроорганизм. Люди заняты своими делами, высшие существа – своими. Расползаемся по вселенной, не подозревая, что тут есть еще кто-то. Что вокруг атомы, внутренности нечто большего...

– Уф, Том, меня сейчас стошнит!

– Что я опять такое сказал?

– "Внутренности", Том!

Алекс будто только замечает, что собеседник непрерывно смотрит в визор:

– Все сохнешь по той репортерше! Что скажет твоя Мэй?

– Так ведь мы с Мэй расстались.

– Расстались?

– Да, как раз из-за той... ситуации.

– Правда? Мне казалось, она более прогрессивная девушка.

Мэй? Хм... Мэй трудно назвать "прогрессивной".

Иллюзорные свечи, цветы, негромкая музыка... Огоньки гуляют по комнате, переливаются, кружатся разноцветными лепестками. Том садится на диван, разваливается, позволяет расслабиться себе, бросает с хитринкой взгляд на Кэт.

Кэт улыбается.

Том, вспомнив про голову на столе, отвлекается, чтобы метнуться к СП-560, отвернуть башку к стенке. Плюхается обратно. Кэт прищуривается, мол, слишком много лишней суеты. Но девушка тоже расслаблена. Том принимает бокал из ее руки. Бокал подрагивает, Том оставляет его рядом с головой робота, для этого опять поднимается. Протягивает руку снова, на этот раз приглашая Кэт потанцевать, но Кэт жестом увлекает к себе, на диван, в объятия любящие, страстные.

Они долго целуются. Огоньки гаснут.

Отъезжает дверь модуля. Том едва успевает выругаться и подняться.

Мэй так и застыла на пороге:

– Какого черта...! ...Кэт? Кэт Райан? – она моментально узнает "подругу" Тома.

– Пауза... Отмена! – Том выключает программу.

Интерьер исчезает, вместе с ним пропадает "Кэт". Модуль пуст. Остались стол, кресло, диван и отвернутая к стене металлическая голова.

– Просто голограмма... – зачем-то поясняет Том.

– Это не просто голограмма! – Мэй закатывает скандал. Разумеется. – Не с Кэт ли ты был в свои "лучшие годы"?

– Какая разница...?

– Проклятие, Том! Уж лучше бы ты порнуху смотрел как все! Как мне это понимать? Что ты не можешь ее отпустить? Что она нужна тебе? Что ты ее любишь? Ты любишь ее... До сих пор!

Том много что мог сказать, придумать... Например, что Мэй все не так поняла, что это его очередная новелла, рабочий процесс. Но Том не находит слов, глупо улыбается, разводит руками. Как нашкодивший мальчишка, которому ни капли не стыдно.

Мэй все понимает правильно. Прекращает бессмысленный скандал. Разворачивается. Уходит.

Дверь модуля с шумом закрывается.

VII

Пока музыканты играют спокойный рок, Том продолжает крутить стакан в руке, наблюдая, как жидкость болтается из стороны в сторону. Кажется, что наконец разобрал слова песни, но солист группы поет на иностранном языке, заглатывает окончания и тянет гласные по несколько минут.

Том морщится от теплого оранжевого света. Сигнал с личного экрана предупреждает, что снаружи наступило утро.

– Эй! – Алекс все пытается приободрить. – Как минимум у вас с Мэй все было в порядке до вашей злополучной ссоры.

Том вспоминает:

– Никак не могли поделить ванную. Пока не отвели для каждого свое время. Проблема сразу исчезла.

– Вот и я о том же! Удивительно органично вели вместе быт.

Что Алекс хочет от него услышать? "Пока я все не испортил"?

– Ванная по минутам бесила знатно.

– Неправда, у тебя вся жизнь по минутам, – не соглашается Алекс. – Тебя бесит навязанный распорядок, а не тот, который ты построил сам. Поэтому с тобой так тяжело ужиться, Том. Ты привык все контролировать. И не привык к компромиссам. А пора, пора взяться за ум, остепениться...

Том старается не слушать и всерьез подумывает, не включить ли аудиоцензор, заодно усилить исполнителей со сцены. Тем временем Алекс никак не оставит тему, мол, Том играет с огнем: в таких богом забытых городках женщин лучше не бесить, закон всегда на их стороне.

Напомнить, чем все закончилось? И где был хваленый "закон"?

– Во вселенной творится черт знает что... – говорит Алекс. – Колонию Н-48 наводнили случаи насилия. Сексуального. Знаешь, что там продают? Какой-то "подавитель"... Оружие, у каждой второй при себе. Полностью вытеснило "шокеры" и газовые пистолеты. Знаешь, как работает? Лишает приближающихся парней "мужской силы", так сказать, – смеется. – Говорят, при продолжительном контакте эффект становится необратимым. Не боишься, что к нам завезут?

Том не находит слух смешным. Замечает между делом:

– Она продолжает все ходить за мной...

– Правда? – Алекс как будто удивляется, но не слишком убедительно.

Том машинально потирает щеку. Косится в сторону сцены с музыкантами. Задается вопросом:

– Насколько "физическим" может быть взаимодействие с голограммой?

– Ты что-то интересное задумал?

Том качает головой, прежде чем Алекс озвучит какую-нибудь пошлость.

– Хотел узнать твое мнение, но передумал.

– У тебя больше опыт тесного общения с голограммами, так что ты мне скажи.

Том решает не вестись на провокацию.

– Это свет, Том, – Алекс все же отвечает серьезно. – Он может греть. Может слепить. Может обманывать зрение. Его не получится... эм... пощупать, если ты ведешь к этому.

Том не может сказать, к чему ведет, так как сам в себе не уверен:

– Но человеческий разум легко обмануть. Особенно, если он испытывал тот или иной эффект. Достаточно намека, образа, резкого движения... Разум сам достроит картинку, добавит детали, воспроизведет ощущения. Все виртуальные иллюзии на этом построены, разве нет?

– Мне нечего тут ответить, Том. Ты явно не туда обращаешься с таким сложным вопросом... Тебе правда стоит почаще бывать на свежем воздухе, – Алекс начинает повторяться. – Сколько ты планируешь здесь сидеть?

Том мог бы попытаться объяснить, что вынужден бежать от повседневности, быта, реальности, а таким побегом для него не будет прогулка, выезд на природу или путешествие за пределы сектора. Тома не заботят перемещения в пространстве, ему нужна стабильная, надежная база с выходом в сеть. Виртуальность давно стала для него единственным способом "душевной разрядки", поэтому Том переживает, когда не получается толком отдохнуть.

Вот только Алекс не поймет. Да и мало кто поймет. Том думает, как было бы здорово, будь его, Тома, больше. Сразу несколько, способных свободно обмениваться мыслями и опытом. Гораздо, гораздо веселее и приятнее, чем ломать стены между людьми.

Социализация не делает человека менее одиноким, она только подчеркивает одиночество.

Люди, повсеместно бегущие от реальности в новеллы и в сеть, похоже, знают об этом. Они давно догадывались... После взрыва серверов общей базы знаний и утери "вики-архивов" нескольких поколений. Или даже раньше, во время глобальной депрессии, когда два поколения луденов, "людей играющих", лишились всех своих виртуальных достижений... Каждый человек один на один со вселенной, ведет собственный бой, как Давид против Голиафа. Но пытаться выйти на контакт? Как стучаться в параллельную вселенную.

Но как же Тим? Тим не терял оптимизм. Верил в людей и в добрые дела.

Да, верил. Но Тим мертв.

Тим не стал падать духом, когда узнал, что его девушка нашла другого в "этих ее космических странствиях". В чем смысл расстраиваться, раз событие уже произошло? Притом давно, задолго до того, как новость долетела до "Феникса".

Тим продолжил работать над новеллами, ушел в процесс с головой, нередко вел дискуссии с Томом, своим коллегой и другом. Они часто обсуждали искусство, произведения, допускающие различные способы толкования, спорили, когда Тим утверждал необходимость трактовок, среди которых каждый найдет собственное прочтение, вспоминали старые, классические вещи, где могло быть что угодно (не то что сейчас!), любые неожиданности, любой сюрреализм, среди которого приходилось вертеться, искать зависимости, строить логические цепи.

Будучи отличным программистом и хакером, Тим был единственным, кто знал секрет успеха Тома. Главным образом потому, что сам являлся инструментом аферы, хоть и оставался в тени. Тим уверял, что "истинный талант всегда в тени публичных фигур", а когда Том спрашивал, к кому из них относится его утверждение, Тим весело отвечал: "К нам обоим!" И был прав: Шиншилла ценил "достижения" Тома, полученные не без помощи Тима, но за пределами компании ни о том, ни о другом ничего не знали.

Тома часто критиковали, что он использует чужие образы, переосмысливает их и выдает за свои. Том учился это маскировать, но так и не смог выдать что-либо действительно оригинальное. Поэтому когда Тим взломал бортовой архив корабля, который удачно остановился в порту "Феникса" между рейсами, нашел в нем ворох уникальных новелл, созданных в дальних колониях и собранных излишне увлеченным членом экипажа, он притащил Тому целую пачку идей.

В некотором смысле им несказанно повезло: экипаж не стал обнародовать новеллы. Возможно, их владелец не подозревал, насколько его хобби популярно среди жителей Подпепловска, забыл о бесценных залежах в своей "коробке", а может не имел права рассказывать о них, по политическим, юридическим, религиозным, цензурным, философским или еще каким соображениям. Корабль улетел, новеллы остались. И только Тим с Томом знали о них.

Семь лет Том успешно скармливал идеи нейросети. Нейросеть создавала сюжеты. Довольный Шиншилла потирал руки, переводил зарплату на счет Тома. Том продолжал торчать в новеллах или в общей виртуальной реальности, пока не поступало следующее задание.

Затем лафа закончилась. Тим умер. Прибыл рейс с прогрессивными технологиями и произведением, затмившим по популярности все, что было до него на "Фениксе". Тома уволили.

В свое время Тим предупреждал – Тому надо быть разборчивее. На все подряд никакой жизни не хватит. Том не понимал, что друг имел в виду, пока не выяснилось: Тим диагностирован с синдромом Каплана и умрет в назначенный срок. К концу он перестал тратить время на новеллы и сеть, ушел с работы, пустился в путешествие вокруг планеты, по историческим руинам, музеям и заводам с шахтами.

"Ты способен на многое, Том, но вынужден сосредоточиться на чем-то одном, забыв обо всем на свете", – говорил Тим. "Тебе нужно расширять кругозор. Я знаю, ты не любишь покидать берлогу, но как еще ты сможешь привнести новое в свою работу, не черпая вдохновение из окружающего тебя мира?" На что Том возразил: внешний мир далек и неприветлив, в то время как реальность колонии – уныла, скучна, полна иллюзий и обмана.

Однако, последовав собственному совету, Тим вернулся из путешествия приободренный, полный сил, идей, энтузиазма. Он предложил Тому свежий концепт, придуманный во время странствий, прекрасно понимая, что уже не увидит готовое произведение при жизни.

В свои последние дни Тим вернулся к новеллам, к любимому занятию, в сеть. Где-то там он и умер.

– Это не конец света, Том, попробуй заняться фрилансом, – советует Алекс. – У тебя большой опыт, редкая специальность. Уж если ты кому-то понадобишься на "Фениксе", им без тебя точно не обойтись.

Но что делать, если Том никому не понадобится? Что делать, когда идеи закончились? Том носится с битвой космических богов, как с писаной торбой, потому что сцена привиделась во сне, это первая и последняя истинно его идея. Но даже она не блещет оригинальностью...

– Только бы Правление перестало ставить палки в колеса. Я, вот, не верю, что новеллы чем-то им реально помешали. Это все публичные политики-клоуны, они отвлекают людей от настоящих проблем и настоящих, корпоративных управленцев.

– Моя текущая ситуация, Алекс, – полностью моя вина, последствия моего личного выбора. Тут не в чем винить существующую власть.

– Да ладно... – внешне Алекс расстраивается.

Том понимает, что до него пытаются донести: "Я здесь, чтобы вывести тебя из бесконечного цикла жалости к себе, так давай уже, заканчивай, сколько можно?"

Том сидит минуту. Собирается с мыслями. Вдруг решает поделиться:

– Иногда я будто чувствую вращение планеты.

– У нас такое возможно... А ведь есть колонии, где вращение наблюдают невооруженным глазом. И как у них голова не кружится?

– Привыкли... Все лучше, чем когда небо застыло и не меняется годами.

– Да никто не смотрит в окно. Все сидят в виртуальной реальности.

– Говорят, это очень вредно...

– Если ты не киберспортсмен.

– Да, правда. У профессиональных киберспортсменов личные медики... А вообще важна синхронизация внешнего и внутреннего возраста. Вот тогда со здоровьем будет полный порядок.

– Достаточно делать перерывы... Ну, там, на сон, еду и прочие приятные вещи.

– Говорю же, не люблю есть.

– Но приходится... – Алекс не скрывает улыбку. – И ведь я сейчас не только о еде...

Том смотрит на стену с выставленными бутылками, где можно выбрать и заказать заинтересовавший напиток, сразу с доставкой к месту. Вместо напитка берет упаковку жевательной резинки. Бормочет:

– Ты меня не слушаешь, как и все...

– Где твой такт, Том?

– Дома оставил...

– Никто в наши дни не умеет вести "пограничную игру"...

– "Семь раз отмерь" – это не про нас. Мы ребята резкие, скажем – отрежем.

– Тебе точно пора домой... За тактом.

Том хлопает в ладоши:

– Слушай...! Я придумал, как победить искривление... – берет жвачку, лепит один конец к стакану, другой – к стойке бара. – Привязываем резинку к кораблю. Корабль летит. Время идет медленнее, так? Жвачка оказывается в прошлом. Но! Жвачка одновременно здесь, у нас, в будущем. Передаем сообщение – получаем сообщение...

– Ух ты, Том! Да ты сейчас всю межпространственную связь переизобрел, – саркастично, но весело отзывается Алекс.

Том смотрит с непониманием:

– Э? Что? Уже есть способы получше, да? – отлепив жвачку, избавляется от нее с легким разочарованием.

Музыканты заканчивают концерт, сцена пустеет. Теплый свет тускнеет, приглушается. Те посетители, что не стали прятаться от посторонних глаз, теперь покидают заведение.

Ленивым взмахом руки Том меняет интерьер. На обстановку более интимную, уместную для частного, закрытого клуба, личных встреч. Фигура, сотканная из его предпочтений, запрыгивает на стойку, усевшись, протягивает ногу, смотрит пристально, в глаза, улыбается мило. Субтитры подсказывают: "Кай", но Тому, по правде, все равно.

– Ты накопил слишком много стресса, – Алекс встает, потягивается, отступает, пропадая в тени. – Оставляю вас со "стрессом" наедине.

Выгнув спину, Кай спускается со стойки на пол. Делает шаг в сторону клиента, садится на корточки, устраиваясь у него в ногах. Игриво смотрит снизу вверх, положив руки ему на колени: "Как ты хочешь сегодня?"

Том оглядывается, нет ли случайных свидетелей. Закрывается "маской", отметив место как "приватное". Встает со стула, пошатываясь.

Кай тоже поднимается, разворачивается к стойке, выставив аппетитную попу, намеренно подчеркнутую джинсами. Том тянет к ней руки, вспоминает знакомое, приятное ощущение, пока Кай расстегивает свои пояс, ширинку, сбрасывает джинсы на пол, следом – трусы... белые, с розовыми цветами...

Шепчет ласково: "Делай все, что тебе нужно, скорее..."

[ОШИБКА]

Том приходит в себя в кресле, за столом, в модуле. Устало роняет датчики.

Исчезают бар, образы, бутылки с напитками и пустая сцена.

"Недостаточно средств на счете..." – ярко светится предупреждение.

Глаза болят, слезятся. В горле сухо. Желудок впал внутрь, сильно.

"Том...? Том, прошло больше двух дней. Сейчас... 11:40 AM. Запустить процесс адаптации?"

Том игнорирует "Эс-Пэ". Из отделения стола достает тюбик с питательной смесью. Откидывает крышку. Жадно всасывает содержимое.

Десятки пропущенных системных сообщений болтаются в воздухе. В основном об опасности долгого нахождения в сети, но есть и напоминания об увольнении, о заканчивающихся деньгах, рекламные рассылки...

"Том, запустить процесс адаптации?" – "Эс-Пэ" повторяет вопрос.

Том по-прежнему игнорирует. Встает. Пошатывается. Закрывает, открывает глаза. Пытается разогнать иллюзии ослабевшей рукой. Безуспешно.

Бредет в сторону ванной.

"Том, я запускаю процесс..." – неожиданно оповещает "Эс-Пэ", включая знакомую мелодию.

Что это? Проявление заботы? ...Что на него нашло?

Том останавливается, привалившись к стене. Ноги не держат – сползает вдоль стены, так и не добравшись до умывальника. Свет пробивается сквозь приглушенную тонировку окна, но Том сидит в тени, подальше от светлого пятна.

– Все кончено, Эс-Пэ... Ни работы, ни денег. Меня отключают от сети. Я не могу выбраться с планеты, не могу себя заморозить. Модуль отберут, как только появятся долги.

"Рекомендую здоровый сон... С витаминной капельницей..." – "Эс-Пэ" подсвечивает угол модуля, из которого выдвигается лежанка. Наверное, удобная. Но у Тома нет сил к ней ползти.

Том устал. Глаза закрываются сами собой.

Громкий стук в дверь и гневные крики – не самый лучший способ проснуться. Том пытается не слушать, поворачивается на бок, пряча голову под подушку. Едва не падает с края своего зеленого дивана.

– Том! Скотина! Я знаю, что ты дома! Открывай! – голос звучит знакомо.

Том пытается вспомнить, у кого из знакомых есть доступ к замкам по голосу.

"Эс-Пэ" открывает дверь, некто вламывается внутрь.

– Где твои чертовы очки, без которых ты совсем невменяем?!

Пытаясь понять, что происходит, Том неспешно встает, садится на край. Очки со встроенной программой распознавания лиц грубо и косо надевают ему на нос. Том отмахивается, продолжая выслушивать поток ругательств:

– Алекс, черт... – Том разводит руки, позволяя автомату набросить домашний халат поверх пижамы, поправляет очки. – Чего тебе? – Удар ладонью прилетает в ответ.

– Как ты мог, Том! Как ты мог!

– Что конкретно, по-твоему, я сделал?

– Ты продал дизайн Тима Шиншилле!

– Я работаю на Шиншиллу, Алекс. И это лучший вариант, они все нормально сделают. Я прослежу... Если тебе нужны деньги или доля в проекте...

– Мне не нужны твои чертовы деньги, Том! Это был наш проект! Наш! Твой, мой и Тима! Это был способ почтить память о нем! – Алекс умолкает, когда внезапно осознает, что ситуация хуже, чем казалось изначально. – Ты хотя бы сказал, что это дизайн Тима...?

Том откашливается. Ему неудобно.

– Кажется... отметил его... как соавтора.

Алекс набрасывается с кулаками:

– Ты мерзавец, Том! Мерзавец!

Том защищается, закрывшись руками. Мысль мечется, не пора ли отдать команду "Эс-Пэ", чтобы тот вызвал полицию. Но Алекс прекращает его бить, когда Том нелепо падает на диван.

– Я больше не хочу тебя видеть... – говорит Алекс поразительно спокойно, что на секунду озадачивает Тома. – Никогда...

VIII

Том по-обыкновению сидит в кресле, вертит в пальцах датчики для доступа в вирт-сети.

"Экстренное сообщение от ДГ-71", – предупреждает "Эс-Пэ".

– Что такое?

"ДГ-71 не смог завершить операцию и обратился за помощью. Том... – "Эс-Пэ" спотыкается, подыскивая верную формулировку. – Это Мэй... "Ди-Ги" не наблюдает признаков жизни..."

Том мгновенно срывается с места. Отдает команды жестами, чтобы система одела его на ходу. Выскакивает из модуля, забыв выключить технику.

Снаружи проливной дождь. Том моментально промокает до нитки, но не обращает внимания. Спешно идет по ленте доставки, садится в транспорт, нетерпеливо стучит носком ботинка по полу.

"Мы вызвали "скорую"..." – сообщает "Эс-Пэ" по связи в очках. Том знает, что прибудет к кластеру Мэй раньше медицинских ботов и полиции.

Бежит по винтовой металлической лестнице, хватаясь за перила, перепрыгивая ступени. Незастегнутая мокрая куртка развевается по ветру.

Взлетает на пятый этаж, стучит в дверь модуля:

– Это Том, "Ди-Ги", открывай!

Дверь модуля отъезжает. Том делает шаг в темноту.

Спертый, затхлый запах, кромешная тьма. Планировка стандартная, так что Том смело заходит в единственную комнату. Замирает, увидев незнакомца на балконе.

Вглядывается в черную фигуру, с подступающим напряжением понимая, что незнакомец смотрит прямо на него. Мгновением позже приходит непривычное узнавание – Том осознает, что видит собственное отражение в стекле прозрачной балконной стены:

– Да чтоб тебя...

"Ди-Ги", бывшая электронная нянька Мэй, нынешний помощник по дому, выглядывает из-за стола с характерным писком. Том готов поклясться, что робот испуган.

– Свет включи, – приказным тоном просит Том. Робот прячется за столом на пару секунд, вновь высовывает блестящую голову. В комнате загорается свет.

"Саймон! Мишка Саймон!" – выскакивает реклама на стекле.

Мебели у Мэй побольше. Весь декор естественный, без работы проекторов. Есть торшер в углу, фикус в горшке, ковер на полу.

"Знаешь, хочу быть твоим..."

– Отменить! – Том указывает пальцем на мультяшного кривляющегося медведя, изображение пропадает.

Решительно идет к "Ди-Ги", огибает стол. Видит тело девушки, отталкивает робота.

– О, черт... Нет... нет... – падает на колени, переворачивает ее. Тело легкое, вялое, худое. Что-то течет изо рта... давно. Пятно высохшей лужи на полу, где покоилась голова. Нет пульса. Том освобождает ее рот от остатков рвоты, пытается сделать искусственное дыхание, непрямой массаж сердца, как умеет.

Том не хочет знать, кто перед ним, но очки подтверждают: тело без признаков жизни – это тело Мэй.

– Где аптечка, "Ди-Ги"?! В каждом модуле должна быть аптечка!

"Ди-Ги" стоит, не двигается, смотрит немигающими огоньками, попискивает.

– Чего ты стоишь, электронный болван?! Неси все лекарства, какие найдешь!

"Но... Но ведь прошло шесть часов, Том. Не думаю, что лекарства помогут..." – будто недоумевая, почему хозяйка мертва.

Том не знает, плакать, рыдать... или засмеяться, нервно, с болью, с надрывом. Мэй не стало. Они больше не поругаются. Она больше его не ударит. Ее тепло, ее голос, ее жесты... все исчезло, как "призрак" виртуальной сети.

Дверь модуля открывается, впуская механических медиков. Они сразу направляются к цели, окружают со всех сторон. Отстраняют Тома, аккуратно приняв тело Мэй из его рук. Том снимает очки, чтобы больше не видеть ее лицо.

Процессия с телом уходит. Том проглатывает отчаяние. Остается на месте несколько минут.

На выходе его останавливает полиция.

Тома отводят в мобильный штаб, транспорт оперативной группы, который, при необходимости, служит местом временного задержания. Том не против: внутри по крайней мере сухо. При входе просят нагнуться, чтобы не ударить голову. Здесь стол и стул, намертво встроенные в пол. Дверь за спиной закрывается; "силовики" остаются снаружи.

Том медлит минуту. Затем подходит к стулу. Садится.

Права ему не зачитывали, значит формально Том не арестован.

Зажигается свет, луч светит на Тома сверху, но не в глаза, под углом. Напротив появляется безликая голограмма сотрудника полиции.

– В целях следствия по делу гибели жительницы кластера 7-5-1, в модуле которой вы были задержаны, мы просим ответить вас на несколько вопросов, – вежливо обращается аватар сотрудника.

– Хорошо... – отзывается Том, чувствуя как вспотели ладони.

– Кем вы приходитесь для погибшей?

– Друг... – в горле совсем пересохло.

– Просто друг?

– Мы были близки одно время... Затем расстались, но поддерживаем... поддерживали связь.

Прозрачный стакан выезжает из стола. Том вздрагивает от резкого звука. Стакан неспешно заполняется водой. Голограмма жестом предлагает воду Тому.

Том косится на стакан. Не отказывается. Тянет руку, будто ожидая подвох. Делает глоток, прокашливается.

– Сочувствуем вашей потери, – нейтральным голосом продолжает допрос голограмма. – Что вы делали в модуле погибшей?

– "Ди-Ги"... ДГ-71, ее домашний робот, сообщил, что не видит признаков жизни.

– У вас особые права, что он обратился к вам?

– Он помнит меня со времен моих отношений с Мэй... Очевидно, она не стала удалять доступы из системы. Поэтому ДГ-71 впустил меня в квартиру.

– Когда поступило сообщение?

– Не помню точно... Минут... двадцать назад? Проверьте логи СП-560, это мой робот, он принял сообщение и передал мне.

– Хорошо, – голограмма согласно кивает. – Что вы сделали дальше?

– Сразу сорвался и поспешил сюда. Полиция и "скорая" уже были оповещены.

– Вы постучали, представились, и ДГ-71 открыл дверь?

– Да, все так... – Том пытается понять, чего от него добиваются.

– Что дальше? Как вы нашли тело?

...легкое, вялое, худое. Что-то течет изо рта...

– На полу... Сперва я увидел "Ди-Ги". Он показался из-за стола. Я обошел стол, увидел Мэй... Проверил пульс, попытался оказать "первую помощь".

Пятно высохшей лужи там, где покоилась голова...

– Вы не знали, что она мертва уже шесть часов? – монотонно уточняет голограмма.

– Нет, конечно. Я попросил робота найти аптечку, только тогда он сообщил мне об этом.

Следователь медлит перед следующим вопросом, видимо, сверяя собранные данные.

– Судя по тепловой сигнатуре, зафиксированной наружным наблюдением, вы остановились на шесть секунд после входа в модуль. Можете прояснить, на что вам потребовалось это время, если вы спешили на помощь подруге?

Том моргает от неожиданности вопроса:

– Было темно и душно. Я не сразу сориентировался. К тому же запыхался...

Не понимаю, к чему они ведут...?

– Хорошо, – по голограмме невозможно понять, устроил ли следователя ответ, но смотрит он прямо в глаза, и Том отводит взгляд в конце концов. – Видите ли, Том, вы не только давний друг Мэй Ри, со свободным доступом к ее домашней системе. И не только первым оказались в модуле после ее гибели. Вы еще и один из авторов новеллы, в которой она провела последние дни... Понимаете теперь, откуда у нас такой интерес к вашей персоне?

– Что...?

– Мэй умерла от истощения, в сети. Ее таймер автоматического отключения был остановлен. А ДГ-71 следовал последней команде – не беспокоить. По прошествии нескольких дней, согласно заложенному в него плану, он начал принудительную самодиагностику, которая завершилась много позже смерти его хозяйки... пять часов и тридцать шесть минут спустя, если быть точным. Кто-то, предположительно сама Мэй, сделал все, чтобы робот не смог ее спасти.

Теперь Том в упор смотрит на следователя.

– Что вы такое говорите? Мэй покончила с собой?

– Судя по предварительным данным – да. Но расследование продолжится... Смерть в сети – настоящий бич нашего века. Поэтому каждое дело мы изучаем с особым пристрастием.

Мэй наложила руки на себя и заперлась в новелле для этого... В твоей новелле, Том.

– У нас есть заявление... – над столом следователь выводит заполненную форму, знакомую Тому, так как именно Том ее заполнил в свое время. – Здесь наличествует ваша цифровая подпись в том числе... В этом заявлении вы просите закрыть определенный сетевой ресурс: "Экс-Фан". Вам знаком этот документ?

– Припоминаю...

– Подтверждаете, что именно вы, с двумя другими лицами, составили его и подписали?

– Подтверждаю...

– Можете вкратце описать суть вашего обращения?

Том чувствует себя на суде. Кажется, свет в помещении стал ярче, либо изменился угол. Том жмурится, отвечает не сразу.

– Мы там просим закрыть узел, который оскорбляет нескольких девушек колонии... Выставляет... "проститутками", порочит их репутацию прочими способами. В том числе позволяет заняться "виртуальным сексом" с аватарами, копирующими данных девушек, специально созданными автором ресурса, в сценариях часто с применением насилия...

– И Мэй Ри – одна из этих девушек?

Том проглатывает ком застрявший в горле, начинает копить раздражение.

– Откройте ресурс – убедитесь сами. И да, "Экс-Фан" до сих пор доступен в сети. Хотя наше обращение – далеко не единственное... Хочу напомнить, что использовать внешность для ИИ-аватара, без согласия человека с этой внешностью, противозаконно, даже если мы оставим "моральный аспект" в стороне, – не упускает случая Том. – Или я чего-то недопонимаю?

Следователь проецирует в воздухе второй документ. Том успевает разобрать, что это медицинское заключение.

– В шестнадцать вам поставили диагноз – прозопагнозия, – спокойно, монотонно говорит голограмма. – Когда и откуда вы узнали, что внешность Мэй использована в данном сетевом узле?

Эм... Потому что есть программа распознавания, але? Потому что аватары девушек на ресурсе подписаны? Потому что еще минимум два человека подали заявление вместе с Томом?

– Это правда, что Мэй просила вас не подавать заявление, но вы все равно его подали? Легальный, разрешенный аватар Мэй, которым она пользовалась в сети, создан и настроен тоже вами?

Том чувствует неладное, закрывает рот и более не выдает ни единого слова.

Внезапно входная дверь отъезжает. В проеме появляется директор Шиншилла. Рядом с ним – неизвестный человек в строгом костюме. Том машинально сверяется с субтитрами, но получает только адрес юридической фирмы.

– В чем вы обвиняете моего сотрудника?! – с порога набрасывается Шиншилла. – Вы держите его тут уже двадцать минут! У человека горе, шок! Прошу больше его не беспокоить, а разговор продолжить с нашими юристами.

Следователь молча кивает, разрешая идти. Том не задерживается. Резко встает. Идет к выходу.

Не выдержав, останавливается, чтобы высказать напоследок:

– Меня в чем-то подозревают?! Я хороший человек, черт возьми! Это похабный узел убил Мэй...! Когда вы его закроете?!

– Ваше заявление с просьбой закрыть "Экс-Фан" было передано в соответствующий отдел, – отвечает голограмма. – Вас же просим не покидать колонию ближайшие дни, – лицо следователя растягивается в неестественной улыбке.

– Том, выйди, – вмешивается Шиншилла, пока Том не ляпнул что-нибудь.

Том разгневан, но послушно выходит наружу, под дождь.

Стоит, мокнет, смотрит на небо с редкими проносящимися машинами. Наконец директор появляется рядом. Он открывает большой черный зонт, подходит к Тому.

– Соболезную, – говорит Шиншилла с видом полным печали.

– Постойте... что? – пугается Том.

– Я про девушку... – Шиншилла спешит пояснить: – О, насчет дела не переживай! Они моих людей не тронут. Вздумали под тебя копать... совсем обленились, жирные свиньи. Используют любую возможность, чтобы подпортить имидж новелл, и все равно сколько невинных людей пострадает по пути.

– Спасибо... – Том искренне благодарен.

– Ты отдохни день-другой. Возьми выходной... – Шиншилла косится на небо вслед за собеседником. Напротив как раз опускается его личный автомобиль, тоже черный, с отблесками огней ночного города. – Мой адвокат все порешает. Больше тебя беспокоить не будут. Своих не бросаем! – подмигивает директор, скрываясь внутри авто.

Том отступает на пару шагов, транспорт Шиншиллы взлетает, окатив брызгами, уносится прочь.

Только теперь замечает, что через улицу к нему идут Алекс и Тим.

– Мне так жаль, Том... Не могу поверить... – кажется, что Алекс плачет, но из-за дождя трудно сказать наверняка.

Сейчас Том готов принять сочувствие в любых объемах, даже не против дружеских объятий.

Выдыхает.

Внутри пустота, но голова работает. Том будто наблюдает себя, со стороны, сосредоточившись не на собственных чувствах, но на том, что необходимо сделать.

– Почему... почему они не закрыли чертов узел...

Ему сочувствуют, положив ладонь на плечо. Отводят по улицам домой.

Ночью Том не может уснуть. Встает несколько раз. Ходит кругами по модулю. Пьет воду из-под крана, плещет в лицо. Долго, пристально смотрит на себя в зеркало.

Возвращается в комнату. Из скрытого отделения в столе достает браслет со встроенным проектором. Открывает коллекцию шаблонов под некогда созданных аватаров.

Не выходит на улицу два дня, с головой погрузившись в работу.

Так продолжается, пока не приходит сообщение, от Тима: "Есть разговор."

Не первое сообщение, которое Том игнорирует. Но следом звонок в дверь. И "Эс-Пэ", опознав людей с доступом, снимает блокировку с двери.

– Том...? – Тим заглядывает через дверной проем. Внутри полумрак. Всполохи голографических окон, с образами, числами, кусками кода...

Том сидит в центре комнаты, на полу. Растрепан. В старом халате. Не умыт. Под глазами мешки.

– Ты не отвечаешь на звонки, мы беспокоились... – Тим рискует зайти внутрь душного помещения. Следом – Алекс, неуверенно и молча, переступает порог.

Том отдает команду жестом, проецирует изображение. Женщина. Фигура, полупрозрачная, в позе "T".

– Собрал базовые данные, для нейросети... – голос приглушен, с хрипотцой. Том прокашливается. – Взял готовый ее аватар за основу. Все мои воспоминания... Наши... Ее профили в соцсетях, данные из "коробки"... Все, что смог найти... Но что касается "ИИ", алгоритмов поведения, реакций... Боюсь, не справлюсь, без помощи... – взгляд растерянный, обращен на Тима. – Я не уверен даже, похожа ли она внешне... на себя...

– Мэй... – Алекс не в силах продолжить.

– Мэй умерла в нашей новелле... – подтверждает Том, отрешенно, холодно. – Ее мама вернется через месяц... Тим... Она, считай, "вчерашний подросток", помнит Мэй совсем малюткой. Вся эта грязная история разобьет ей сердце. И есть еще кое-что...

Тим сбрасывает уличную куртку на манипуляторы "умного дома", оставшись в серой жилетке поверх выглаженной синей рубахи. Закатывает рукава. Надевает собственный браслет. Жестами принимает управление программой.

– Стойте, вы что такое удумали? – Алекс переводит взгляд с одного на другого. – Цифровая копия Мэй? Обманите ее маму? Да что с вами не так?!

Но двое друзей погрузились в работу с головой, жонглируя световыми окнами и образами.

– Разве сказать правду – тут не лучшее решение? – продолжает Алекс. – Она все равно узнает рано или поздно...

– Не факт, – замечает Тим, не оборачиваясь, проецируя параллельно интерфейс браслета на ладонь.

– Она не узнает сейчас... искривление же... – напоминает Том. – Технически в ее времени Мэй все еще жива.

– Спорное утверждение, – Тим качает головой. – Но ты прав: она не узнает о гибели дочери до возвращения на "Феникс". Юристы Шиншиллы работают быстро, к тому моменту дело похоронят достаточно глубоко... С остальным справимся, пожалуй. Она почти не участвовала в жизни Мэй, чтобы начать подмечать детали...

Алекс не может поверить собственным ушам. Напускает на себя возмущенный вид. Уходит:

– Я отказываюсь в этом участвовать.

Дверь закрывается, скрывая всполохи из света и танцы теней.

"Вы принимаете звонок за счет абонента?"

Звучит сигнал подтверждения.

"Том? Том, что случилось? У вас деньги закончились?"

"...Миссис Ри... мэм..."

Том понятия не имеет, как правильно обратиться.

"Я получила ваше поздравление, большое спасибо..."

"...Миссис Ри, я... прошу прощения... Мне очень, очень жаль... Но Мэй... больше нет..."

Молчание.

"Ваша дочь умерла..."

"Том... что ты такое говоришь?! Я же на днях получила поздравление... Вот, буквально..."

"Мы скрыли от вас ее смерть, используя ресурсы компании."

"Том... Том, это шутка?! Скажи, что это плохая шутка!"

Вскрик, истерика, рыдания с ее стороны.

"Я не мог больше... не сказать... Простите."

"Связь прервана."

Том приходит в себя дома, на полу, спиной привалившись к косяку дверного проема ванной. Приоткрывает глаза – наступил вечер, в комнате царит полумрак.

За внешним стеклом балкона сидит ворон. Стучит по окну, говорит "кар", чистит перья, улетает.

В отличие от жуков \ насекомых, вороны Тома никогда не пугали. Прекрасные птицы.

Том выдает слабую улыбку, правым углом рта. Но снова хмурится, когда слышит тихие всхлипы.

В противоположном конце комнаты, во тьме, в углу скрючилась фигурка. Сложив ноги на бок, не поднимается с них. Беззвучно плачет, рыдания непрерывно сотрясают ее тело. Том догадывается, кто сейчас перед ним. Субтитры догадку подтверждают.

– Том... – Мэй поднимает голову, смотрит мокрыми глазами, полными печали. Слезы текут по щекам, падают, но не долетают до пола, исчезая, растворяясь в пространстве.

– Прости... Я во всем виноват... – шепчет Том. – На тот момент это казалось хорошим решением...

– Том... Я не хотела на тебя злиться...

Том не знает, что творится внутри существа напротив, какие алгоритмы заложил Тим, понимает ли оно, что ему пытаются объяснить, или вынуждено вечно повторять одни и те же поведенческие циклы...

– Мы не можем продолжать, это пора останавливать, – говорит Том. – Ты не можешь возвращаться все время. Уходи, Мэй... Ты всего лишь призрак в машине. Одно время я подыгрывал тебе, но с тех пор много воды утекло. Мне нужно двигаться дальше.

Мэй молчит, плачет. Ей нечего ответить. Возможно, к такому ее не готовили. Том шепотом повторяет: "Прости..."

Плач прерывается, пропадает призрак, мигнув прозрачным следом в воздухе. Его сменяет другой. Том задумывается, кого из бывших друзей видит на сей раз. Субтитры смогли удивить.

– Привет, Том! – аватар Тима машет рукой, улыбается. – Надо поговорить...

IX

– Говори... – с безразличием в голосе отзывается Том.

Тим присаживается у стены напротив, где до этого плакала голограмма Мэй. Спрашивает:

– Ты не удивлен?

– Отчасти, – признает Том. – Не ожидал увидеть тебя здесь и сейчас. Но вообще то, что ты оставил после себя ИИ-аватара, легко было предугадать. Кто еще как не ты, Тим? Меня больше удивляет, что твой аватар не объявился раньше.

Тим потирает ладони с довольной усмешкой. Смотрит перед собой, в пустоту. Ничего особенного... Настоящий Тим тоже так смотрел.

– О, я объявлялся раньше. В некотором смысле... Я в ответе сразу за нескольких аватаров, Том.

Том вздыхает, испытав легкий стыд. Предполагает:

– Мэй все эти годы...?

Тим согласно кивает.

– Алекс в баре – тоже твоя работа?

– Кто-то должен был попытаться вывести тебя из двухдневного "запоя". А ты не послушал бы никого другого.

– Мы, кстати, сильно повздорили из-за тебя и не общались с тех пор. Так что я мигом распознал "электроника", – замечает Том с долей гордости.

– Ну откуда же мне было знать? – Тим имитирует обиду. – Я ведь мертв, Том. А созданный мною ИИ, пускай достаточно гибкий, вынужден следовать программе, как все.

Искусственный интеллект с легкостью имитирует живого человека, но не способен изменить заложенные в основе директивы, даже когда те вступают в противоречие со здравым смыслом. ИИ сложнее, многограннее человеческого разума... Но при этом прост, наивен и до конца идет путем, указанным невидимой рукой создателя. Кукла на веревочках.

А разве с людьми сильно иначе? Разница лишь в том, что ИИ-аватары знают своих создателей и свои цели.

– Могу тебя успокоить, все созданные моей программой аватары – полностью автономные, со своими характерами, мыслями, желаниями... – спешит заверить Тим. – Мы вышли из одного источника, но они – не я... в полном смысле этого слова.

– Хорошо, – в шутку замечает Том. – Иначе я бы сделал целью своей жизни – стереть твою бесовскую программу под корень, даже если придется обшарить всю сеть. У меня как раз много свободного времени образовалось... – продолжает уже серьезно: – Я устал, Тим. Чего тебе надо?

– Чтобы ты взялся за ум.

– Отстань, у меня "каникулы".

– Я... Настоящий "я", еще при жизни, предполагал, что все обернется так.

– Да неужели?

– Серьезно, Том, это было нетрудно. Даже ты смог бы предвидеть такой исход...

Том щурится с недоверием.

– Сам посуди... – Тим начинает загибать пальцы. – Твой запас идей подходит к концу. Меня не стало – значит новые тебе брать больше неоткуда. Прибытие рейса, очередной технический скачок – это все вопрос времени. Ты используешь последний козырь, мой концепт – Алекс на тебя обижается... Что из этого нельзя было предвидеть годы назад?

Том пристыженно молчит.

– Ты был прав, когда сказал, что твоя текущая ситуация целиком на твоей совести. У тебя была куча времени подготовиться, Том. Достаточно сделать над собой усилие, не залипать в сети дни и ночи напролет... – теперь ИИ-аватар смотрит прямо на Тома. – Сколько времени тебе бы понадобилось, чтобы прийти в себя? Вот мне и пришлось пойти на крайние меры...

– Не понял... – Том смотрит в ответ, с раздражением, граничащим с гневом. Начинает догадываться, что именно сделал Тим.

– Для этого пришлось залезть в систему Шиншиллы, накинуть тебе баллов как работнику. В конце концов ты реально их заслуживаешь... Я просчитал результат эвалюации и знал, что они уволят тебя, если им придется платить тебе больше... Обнулить твой личный счет оказалось еще проще. Я просто подкидывал предложения, на которые ты точно поведешься. Собственно, ты бы почти все растратил сам, без моей "помощи". Хотя, не спорю, я ускорил процесс...

– Ах ты подонок! – Том бросается на Тима, забыв, что не сможет причинить вред голограмме. – Я найду тебя, где бы ты ни был! И сотру! Уничтожу все диски, все сервера, проклятый ты цифровой урод! – Кулаками месит воздух несколько минут. Схватив бывшего друга за грудки, трясет, бьет его об пол. Тим подыгрывает, кривляясь, "корчась от боли".

Наконец Том понимает бессмысленность своей вспышки гнева. "Отпускает" призрака. Устало садится напротив, привалившись к задней стенке стола.

– При этом я лично считаю, все в твоей жизни обернулось к лучшему, – как ни в чем не бывало продолжает Тим.

– Объясни, – устало отзывается Том, уже не глядя в его сторону.

– Ты потерял деньги, работу, друзей... в перспективе – этот дом... Последнее – не большая потеря, если помнить про техническое состояние модуля... Но главное – ты теперь истинно свободен! Готов начать с чистого листа! Новый старт, новые отношения! – кажется, Тим пытается его подбодрить. – Сколько можно цепляться за прошлое? Жизнь полна перспектив, пока живой!

Том не ждет, что искусственный интеллект его поймет.

– Я не жду, что ты последуешь моим советам, – вдруг говорит Тим, словно прочитав мысли. – Но ты способен на большее. Я в это верю, Том. Не закапывай себя.

Том снова смотрит на призрака бывшего друга.

– Что ты несешь? Какие перспективы? Я без тебя не справлюсь, Тим.

ИИ-аватар хитро улыбается:

– Есть человек, который может создать хорошую историю. И есть человек, который думает, что может создать хорошую историю. Представь, что они работают вместе. Каждый считает, что он прав и что другой при этом несет полную чушь. Как узнать, кто из них ты? Настоящий автор или лишь тот, кто себя таковым считает? Никак... – Тим подсаживается ближе. – Но, Том, как думаешь, почему я оставил свой концепт именно тебе?

– Ты сам мне только что сказал, – напоминает Том. – Потому что знал, что я использую его, чтобы спасти свою задницу.

– Потому что верил, что ты распорядишься им верно. Вот все, что меня волновало на самом деле. Мне было глубоко плевать на саму работу. Это ты вдохнул в нее жизнь.

– Алекс верит, что это твоя "Девятая симфония", которую я безнадежно испортил.

– Я тебя умоляю, – Тим гримасничает. – Мы с тобой не творили ничего нового. Алекс гонится за мечтой. С одним концептом я не стал бы великим автором. Я не стал бы даже просто хорошим... Нет, единственное его назначение было – пригодиться тебе в трудную минуту. Что и случилось.

– Я знаю, Тим, – Том вздыхает от навалившихся тяжелых воспоминаний. – Я также знаю, что ты взломал и уничтожил "Экс-Фан" незадолго до смерти. Уродский узел, который убил Мэй и... Я всегда считал, что этот поступок, оставшийся незамеченным, неизвестным никому... именно он был твоей последней, действительно значимой работой.

Тим молчит, улыбается. В глазах горят благодарные огоньки. По ним Том понимает, что попал в точку. Добавляет менее серьезным тоном:

– Поэтому я с чистой совестью продал твой концепт Шиншилле.

– Между прочим, ты мог указать меня хотя бы соавтором, Том.

– Я указал!

– Ага...

– Это правда! Проверь – ты есть в титрах. И я там есть. Вместе с десятками других...

Просто один голос в невидимом хоре...

Они сидят минуту в тишине. Тим поднимается, тем самым обозначив момент прощания.

– Больше я не буду тебе докучать. Ни я, ни мои другие аватары. Утром "Эс-Пэ" получит доступ к "скрытым резервам". Мой подарок, чтобы ты не ныл и не отнекивался, будто для свежего старта нужны средства... Используй их мудро, мой друг.

Том не знает, что сказать на неожиданно хорошую новость.

– Удачи в лучшей жизни, – Тим отступает в угол, во тьму. Вот-вот испарится навсегда.

– А тест Тьюринга ты все же завалишь! – бросает Том напоследок.

– Готов поспорить? – звучит голос в пустоте.

"...9:30 AM. Доброе утро, Том! Эту ночь ты провел вне сети, а значит не требуется адаптация. Поздравляю!"

Том открывает глаза. По-прежнему лежит подле стола. Но хотя бы выспался.

Встает. Чувствует себя отдохнувшим, впервые за долгое время, хотя все тело ноет от лежания на полу.

Да, "Эс-Пэ", можешь нами гордиться. Первый день "в завязке" как-никак.

Система понижает уровень тонировки окна – комната постепенно заполняется утренним светом. Том идет в ванную, к раковине с щетками... Чистит зубы, моет уши, стоит под душем... Позволяет себе игнорировать сигнал, отмечающий время, чтобы побыть под струями теплой воды лишнюю минуту.

Возвращается в комнату – автомат сушит тело, накидывает чистый домашний халат.

Берет со стола кружку со свежим, горячим, утренним кофе. Бросает взгляд на открытые световые окна.

Из-за долга доступ в сеть ограничен, но входящие соединения остались: несколько рекламных сообщений, напоминание об увольнении, предложения помочь с поисками работы (не бесплатно, конечно)... Уведомление, что в личном ящике на входе лежит посылка с новеньким "браслетом". Том успел позабыть про заказанный проектор, радуется неожиданному поступлению.

Душ на целую минуту дольше обычного; запасы кофе еще не закончились; как нельзя вовремя подтянули инструмент для работы, целый, только что сошедший с конвейера; с минуты на минуту "Эс-Пэ" получит доступ к счету с "заначкой"... Похоже, хороший будет день.

Тим прав. Том готов к новому началу. Настрой боевой, рабочий. Сразу несколько планов формируются параллельно в голове. Один-два из них обязаны сработать.

Часть стеклянной стены исчезает, Том выходит на балкон, с кружкой в руке. В последний раз смотрит на панорамный дрянной Подпепловск, разрушивший бессчетное количество жизней... Смотрит с оптимизмом, с тенью злорадства.

Прорвемся... Непременно вырвемся наружу. Подальше от труб, грязных улиц, невоспитанных людей. Туда, где не будет постоянного цифрового обмана. Где не будет власти, возомнившей, будто правит вселенной, а не этой прогнившей дырой. В мир удивительных открытий, безграничных возможностей. Настоящий мир.

Отпивает из кружки. Оглядывается – кажется, "Эс-Пэ" настойчиво сигналит о чем-то.

Громкий треск. Том вздрагивает, расплескав кофе, облившись. С губ слетает ругательство. Пол ухает вниз, уходит из-под ног. Трещина со стены резко бежит влево, отрезая от выхода. Не выдержав собственного веса, с грохотом, шумом, вся внешняя секция модуля обваливается с куском стены, увлекая Тома за собой.

Балкон падает.

Новое начало - I

Человек шел через пустошь. Переставлял ноги с трудом. Одну вслед за другой. По каменистой почве, покрытой мелкими трещинами. Вокруг – ни куста, ни дерева, ни травинки. Только пыль, сухость, песок.

Солнце не двигалось. Так и застыло на горизонте. Прилегло отдохнуть, звало упасть следом... Человек знал, что планета должна вращаться, а значит солнце должно уходить на другую сторону до самого условного "утра". Однако здесь оно упрямилось и отказывалось уползать, оставалось на месте. Царили вечные сумерки. Земля при этом полностью выгорела, несмотря на тусклый свет.

Человек шел прочь от света, надеясь уйти в тень, добраться до границы. Но солнце не уменьшалось, оно как будто осторожно катилось следом, пока человек не смотрел в его сторону. Или это земля незаметно поворачивалась под ногами, с каждым шагом, оставляя в той же точке пространства, как проклятая беговая дорожка?

Человек пытался замерить, давно ли так идет, но вскоре сбился со счета.

С босых ног, стертых в кровь, свисали рваные лохмотья, куски ткани, которой путник обмотал стопы еще в начале пути, порвав на тряпки половину халата. Поясом обмотал голову, чтобы сберечься от жары. Сейчас же все предосторожности утратили смысл. Открытые участки кожи высохли, покраснели от ожогов, губы потрескались, ввалились щеки, глаза щурились от непрерывного жжения.

Мелькнула мысль, что, возможно, стоило выбрать другое направление. Но голова опустела, когда снова навалилась усталость. На ровном месте человек споткнулся, упал да так и остался лежать. В рваном домашнем халате посреди пустыря.

Человек не двигался, но в нем все еще теплилась жизнь.

Некогда его звали "Том".

Раздался громкий треск; он перекрыл тревожный сигнал, которым СП-560 пытался предупредить об опасности. Том вздрогнул, расплескав кофе, облился. С его губ слетело ругательство. Пол ухнул вниз, ушел из-под ног. Трещина со стены резко побежала влево, отрезая от выхода. Не выдержав собственного веса, с грохотом, шумом, вся внешняя секция модуля обвалилась, вместе с балконом, Томом, половиной комнаты...

Том открыл глаза.

Чужое ржавое небо, чужое тусклое солнце, чужая выжженная земля.

И горы.

Причудливые, странные, кривые. Серые, едва показавшиеся над горизонтом.

Том поднялся. С трудом. Но поклялся себе, что непременно доберется до них. Том шел, падал, терял сознание, приходил в себя, снова шел, снова падал, полз, оставляя борозду в пыли. Чудные горы приближались. Медленно, но верно.

Измученный, изможденный, не сразу заметил, как поверхность под руками и ногами плавно перешла в темный материал, который, судя по всему, составлял основу гор. Гудящая, неподъемная усталость отступила на мгновение, когда Том осознал, что под истерзанными ладонями прессованный мусор: металл, бумага, пластик, нечто органическое. Больше всего материал походил на застывшие отходы, издержки переработки. То, что Том издалека принял за горы, вблизи оказалось огромной мусорной свалкой.

Том так и застыл, стоя на коленях и руках, задрав голову, смотря во все глаза на завалы прямо перед собой. Меньше всего ожидал увидеть свалку здесь, посреди ничего... Свалку, почти целиком собранную некоей силой в единую субстанцию, окаменевшую, как давно расплескавшаяся лава. Бока мусорных гор блестели на солнце. Местами торчала, развевалась сохранившаяся ткань, серых, грязных оттенков.

– Какого...? – беззвучно прошептал Том, едва шевеля непослушными, сухими губами. Краем глаза заметил движение, сопровождаемое шорохом хлама. Кое-как поднялся, рискнул приблизиться, хромая, на подгибающихся ногах.

Увидев длинный лом, опрометчиво оставленный неподалеку от кучи, Том протянул к нему руку, подтянул к себе со скрипом. Осторожно, нерешительно, противоположным концом металлической палки подтолкнул кучу, подававшую признаки жизни. Хлам отреагировал не сразу, так что Том повторил движение.

Резко высунувшись наружу, человек, который прятался в мусоре, вылупился на Тома заспанными глазами, после чего завопил. Том выронил лом, поднял руки, поспешил успокоить: "Тише... Тише, я не причиню вам вреда..." Но голос предательски осип, а в голове мелькнула мысль, что вид у него сейчас не самый презентабельный: в драном халате, с исцарапанными руками и ногами, с грязным куском ткани на голове, в пыли от макушки до пят. К тому же пять секунд назад рука сжимала кривой лом, который легко принять за оружие.

Незнакомец попытался сбежать, выбраться из хлама, где, вероятно, прятался от солнца и спал. Но так и растянулся перед Томом, зацепившись лохмотьями, дергая короткими ногами. Неудавшийся беглец притих, переживая неловкость ситуации.

– Прошу... – Том обратился вновь, используя повисшую паузу как второй шанс. Обратился с отчаяньем, не веря, что слова услышат, поймут. – Умоляю... Я долго добирался сюда... пешком... Я не ел и не пил очень давно... И не знаю, насколько еще меня хватит... Если вы можете помочь... – Есть ли смысл говорить, терять последние силы? Том не знал, куда его занесло, но вероятность, что здесь говорят на таком же языке...

Взгляд незнакомца изменился. Паника отступила, вид человека стал более деловым, уверенным, спокойным. Он подобрал себя, свои лохмотья, погрузился обратно, ухнув в кучу хлама позади как в удобное кресло.

– Ты только что прибыл? – прозвучали слова. Прозвучали с догадкой, но как утверждение.

Том опешил, когда осознал, что понимает речь, пускай и сквозь непривычный акцент.

– Ха! Я уж решил, ты убить меня хочешь! – продолжал незнакомец, но перед глазами Тома все поплыло, а дальнейшие звуки стали восприниматься отдаленно, глухо, будто сквозь сон. – А теперь, вот, смотрю и вижу: да, точно, новоприбывший. Но как же тебя занесло так далеко...?

Том рухнул в пыль, на серую, "мусорную" почву. Успел разглядеть, что человек встает, подходит, подбирает оброненный лом, взвешивает его в руке, помахивает им из стороны в сторону:

– Давно, говоришь, шел? Хм... Если дня три, совпадает с прибытием с южной стороны... – смотрит в направлении замершего солнца, сощурившись. Машет ломом вновь, буднично, вальяжно. – И ты притопал сюда на своих двоих? Черт побери, парень, мне бы твою выдержку... Почему, кошки в рот, ты не пошел в другую сторону? Там до жилищ рукой подать... Слышишь меня...? Эй...! Эй, парень! Эй!

Сознание покинуло Тома. Все вокруг потемнело.

Волосы у Кэт совсем черные... Как смоль... И светлые, когда скрываются "маской".

Кэт улыбается. Жестом увлекает к себе: "Иди, Том! Иди за своей мечтой!"

Но вместо теплой Кэт в объятиях холодное тело... легкое, вялое, худое. Труп девушки с неизвестным лицом. Изо рта ее льется рвота, которую Том пытается остановить исцарапанной в кровь ладонью. Неизвестную девушку сменяет Алекс... Следом Тим, который смеется, щурится с хитринкой. Говорит: "Спокойно... Спокойно, Том. Все закончилось."

"Того сетевого узла больше нет. "Экс-Фан" больше никого не погубит. Я взломал его. Взломал и стер. Навсегда."

Резкий громкий треск. Голова Тима воспламеняется, сгорает, рассыпается в пепел. Теперь на Тома смотрит металлический череп. Мертвый металлический череп с красным левым глазом. Неразборчиво звучит предупреждение СП-560 о грозящей опасности. Из ушей и ноздрей робота выплескивается горячий кофе, с паром. Пол уходит из-под ног. Пространство разрезают трещины, все разваливается, падает вниз. Во тьму...

Том пришел в себя на кушетке, уставившись в грязный, закопченный потолок. Прокашлялся от оседающей пыли. Попытался подняться, но тело не слушалось. Свалился на пол, потащив следом старый дырявый матрас. Затхлый воздух сдавил легкие.

Что-то зашевелилось у стены.

Белая тварь овальной формы, похожая на гигантскую гусеницу, но не крупнее кота. Сидела в опасной близости от кушетки. Вязкая лужица растеклась под насекомым. Гусеница подалась вперед со скоростью улитки, в конце концов осталась на месте. Том хрипло охнул, дернул ногой, брезгливо, панически, не зная, забиться ли в угол или пнуть потенциальную угрозу.

Косой железный лист, служивший "дверью", со скрипом отодвинулся в сторону. Незнакомец заглянул в помещение, сперва просунув безликую голову, затем позволив себе ввалиться целиком, когда увидел, что Том в сознании и лежит на полу.

– Эй...! Эй! – вошедший сразу оценил ситуацию. – Это пыльник! Просто пыльник! Они пылью питаются! Безобидные твари... Не трогай его!

Том послушно отдернул ногу, отполз подальше от гусеницы, зацепился за полусползший матрас, съехал вместе с ним обратно на пол.

– Осторожно, убьешься... – голос показался Тому знакомым. – Помнишь, это я тебя подобрал? – в руке человек по-прежнему сжимал кривой лом, оперся о него, словно о трость. На нем были все те же лохмотья, и Том заключил, что перед ним тот самый бродяга со свалки.

– Меня зовут Арчи, – представился человек с ломом. Он как будто ожидал ответную реакцию, но Том все еще собирался с мыслями и приходил в себя, медленно поднявшись, привалившись к кушетке – рука нащупала мокрую тряпку, слетевшую со лба при падении.

– "Спасибо, Арчи" было бы приятно услышать, – заметил человек между делом.

Том смочил в тряпке пальцы, поднес их к носу, губам. Обнаружил, что кожа уже не такая сухая, а ожоги чем-то смазаны. Смутно припомнил, как его поили мерзким горьким отваром.

– Ты совсем обессилил. Был без сознания несколько часов. Пришлось нам за тобой поухаживать.

– "Нам"? – подал голос Том, бросив взгляд полный страха на пыльника. Но Арчи замотал головой, отрицая жуткое предположение.

– Ты в доме моей старой подруги. Зовут Бруна. Кстати, не забудь поблагодарить и ее тоже, – Арчи кивнул в направлении угла с аккуратно сложенными тряпками, на которые Том до этого момента не обращал внимания. – Нашлась кое-какая одежда... Не думаю, что тебе стоит щеголять в исподнем на улице. Здесь тепло, не спорю. Но мы заботимся о приличиях, – лом скрипнул, когда Арчи отступил обратно к выходу. – Я подожду снаружи, – махнул ломом напоследок: – Руки прочь от пыльника. Мы бы сдохли здесь без них. Знаешь, сколько песка оседает порой?

С этими словами человек вышел, задвинув железный лист на место. Том медлил несколько секунд, с опаской поглядывая на гусеницу, но та не проявляла никакой активности. А потому Том взял себя в руки, потянулся за одеждой: то, что он сперва принял за тряпки, оказалось свернутыми штанами и рубахой, рваными, но относительно чистыми. Под ними нашлась пара обуви в черном полиэтиленовом мешке. Стертые, изношенные ботинки неожиданно пришлись впору. Том надел их на ноги, размялся. Ступни гудели, но все лучше, чем босяком. Сунул свой драный халат в мешок, прихватив его с собой. Прихрамывая, шагнул к "двери" – понадобился всего шаг, настолько внутри было тесно. Приложил руку к листу, попытался сдвинуть – лист поддался легко.

Соседнее помещение было просторнее, хоть и не слишком. Том почувствовал ветер – сухой теплый воздух долетал с противоположной стороны, раскачивая клеенку, которая прикрывала ход наружу. Том покосился на стены, постучал носком ботинка по полу: судя по знакомому материалу из прессованных ошметков, жилище располагалось прямо внутри одной из мусорных "гор".

В центре стоял стол на коротких ножках. Стульев не было. Человек – очевидно, Арчи – сидел на полу, рядом с маленькой горбатой старушкой в нелепом цветастом платке.

– О! – старушка как будто обрадовалась, воспряв, взбодрившись. – Давно-давненько тебя не видела, милок! Совсем бабушку позабыл... Где же тебя столько носило?

– Простите...? – Том не знал никаких бабушек, но с "лицевой слепотой" невозможно быть уверенным на все сто процентов.

– Бруна, это тот молодой человек, который упал в обморок у нашего порога, – пояснил Арчи, вскочив следом. Осторожно положил руки на плечи Бруны. Подталкивая, повел ее в комнату позади Тома.

– Правда? А так похож... – вид у Бруны был недоумевающий, она оглядывалась, показывая пальцем, собираясь что-то добавить, но Арчи продолжил настойчиво, хоть и аккуратно выталкивать ее через проем.

– Мы кое-что обсудим, и он сразу уйдет, – Арчи, фальшиво улыбаясь, подмигнул, задвинул лист железа, перекрывая выход растерянной бабушке.

Том хранил молчание, сжимая в руке черный мешок.

– Прости ее, разум уже не тот, – объяснил Арчи, развернувшись к нему. – Для нее почти все – потерянные родственники. То блудный внук, то бедный сын. Не обращай внимания, в общем.

– Где я? – задал Том давно мучивший вопрос, осматривая пыльную комнату, заваленную самым разным барахлом. – На виртуальную сцену непохоже... Я бы распознал виртуальную сцену...

– Вирту... чего? – Арчи захлопал глазами. – Говорю же, в доме Бруны мы... Знаю, выглядит так, будто я злоупотребил ее гостеприимством. Но район не самый безопасный. С меня защита, с нее – крыша над головой. Взаимовыгодное сотрудничество. Правда!

– Что за планета? – прервал Том. – Ты что-то говорил про... дня три? Но солнце не двигается. Стоит на месте с момента, как я оказался тут.

– Ох... – Арчи выдал хитрую усмешку, намеренно выдерживая интригу. – Боюсь, нет простых ответов на твои вопросы.

Снаружи ветер донес оживленные переговоры. Детский смех? Том мгновенно позабыл про своего спасителя, побрел к прикрытому клеенкой проходу, неспешно, но целенаправленно.

Высунулся из дома: среди мусора, прячась от солнца в тенях, суетились люди. Взрослые, дети, старики... Они выползали из укрытий, как тараканы или муравьи, сбивались в группы, что-то обсуждали, судачили, стекаясь все в одном направлении.

– Что происходит? – вслух спросил Том, непроизвольно двинувшись следом за всеми.

– Ах, да! Эхо прибытия! – Арчи тоже выскочил наружу, зашагал рядом, по-прежнему не выпуская из рук лом. – Чуть не пропустил, замотался с тобой... У нас здесь не много развлечений. Свежие новости – одно из них. Потому такой ажиотаж.

Том ничего не понял, но шел за людьми до самой "площади" – относительно свободного пространства, где даже землю почистили от "мусорного" материала. В центре, впрочем, была навалена куча, из пластика и металла, повыше, дабы могли видеть все. Наверху был пафосно водружен древний телевизор.

– Какого...? – Том узнал объект по старым новеллам и историческим записям. – Это – что – "тэ-вэ"?

Толпа выстроилась на площади, обступив "пьедестал". Шумные переговоры утихли, под настойчивым "шиканьем" с разных сторон. Том и Арчи тоже встали напротив "тэ-вэ". Том смотрел во все глаза в черный экран, уже собрался спросить, так как пауза затянулась, но Арчи толкнул в бок.

Экран вспыхнул, с характерным шипением. Белый шум длился несколько секунд. Многие в толпе засопели, с нетерпением.

Когда сквозь помехи пробилась картинка, Том пораженно застыл на месте, как стоял. Не от того, что телевизор, кажется, ни к чему не был подключен, но при этом передавал относительно стабильный сигнал. А от того, что старая, поцарапанная рухлядь, из позапрошлых веков, с монозвуком и зернистым изображением, искаженным пробегающими волнами, показывала до боли знакомый Подпепловск. И не просто случайное место колонии, а его, Тома, разрушенный дом.

"...именно здесь, в тихом спальном районе, произошел обвал модулей, потрясший колонию", – вещала за кадром Кэт. Наземные и летающие дроны-спасатели разгребали обломки. Среди уцелевшей части сеточного кластера, Том узнал ячейку с половиной квартиры, свою ванную, свой покореженный стол... "По-прежнему доподлинно неизвестно, что стало причиной обвала. Владельцы жилищной компании не исключают диверсию со стороны конкурентов. Эксперты от следователей говорят о естественном износе конструкций и давно просроченных паспортах техобслуживания... Многие жильцы, оставшиеся сегодня без крова, намерены подать коллективный иск против владельцев... К счастью, по информации на данный момент, обошлось без жертв. Однако тридцать четыре жителя обвалившихся модулей проснулись этим утром буквально без крыши над головой... Как будут развиваться события – узнаем скоро, оставайтесь на связи!"

Связь оборвалась, картинку скрыли помехи, затем экран телевизора потух вовсе.

"Узнаем, как же", – раздалось ворчание. Ему вторили:

"Каждый раз новое место. Вряд ли его нам покажут снова."

"Да уж, первый и последний раз видели, помяните мое слово."

"А как же те водопады и холмы зеленые? Дважды показывали!"

"Дурак! Это были два разных места!"

"Не может быть! Такие красивые холмы? В двух разных местах?!"

"Там было столько воды..."

"Голос у девушки красивый..."

"Ну-ка марш домой! Ни одной юбки не пропустишь!"

"Да это ж просто голос, женщина!"

"Иди, иди за женушкой, подкаблучник! Ха-ха!"

Люди стали расходиться. Негромкие обсуждения и смех – постепенно стихать.

Увлекаемые толпой Том и Арчи также покинули площадь с "тэ-вэ", петляя в лабиринте из мусорных стен и куч, вернулись к домику старушки. Арчи, шутливо пригрозив ломом, разогнал мальчишек, игравших у входа со сплющенной металлической банкой.

– Это эхо было, – ответил Арчи на немой вопрос, с которым Том не расставался на протяжении всего их пути. – Как раз два-три дня уходит с момента прибытия. Последние теле- и радиосигналы из точки с той стороны долетают с задержкой.

– Что...? – Том мотнул головой. Мальчишки, пиная банку друг дружке, скрылись за домом. Арчи собрался войти внутрь, потянул руку к клеенке, но Том остановил провожатого, положив ладонь ему на плечо: – Постой! Как это вообще возможно? Что это за место?

Арчи смотрел озадаченно. Так смотрят родители на детей, когда требуется просто и доходчиво объяснить известные всем, но далеко не самые очевидные вещи.

– Какая планета? Как сюда попадают? Как отсюда выбраться? – Тома наконец прорвало.

– Не знаю, парень, – молвил Арчи, почесывая плешивую голову. – Никто не знает... В этом-то вся суть. Но могу ответить так, как это пытались объяснить мне в свое время, – грубо стряхнул руку с плеча, но добродушно улыбнулся, как профессор перед привычной лекцией. Поразмыслил секунду-другую. Концом лома поставил точку на песке:

– Представь, что ты живешь в одномерном мире. Вот эта точка – вся твоя реальность, весь твой быт. Живешь себе, никого не трогаешь, среди таких же одномерных существ... Как вдруг...! – Арчи провел ломом линию. – Случается некий космический феномен. В результате которого вся твоя перспектива поворачивается на девяносто градусов. И оказывается, что точка, где ты благополучно жил, на самом деле прямая. Связь между пунктами "А" и "Б", – Арчи надавил на лом, поставив вторую жирную точку, в конце линии. – Ты проваливаешься, совершаешь переход, и в пункте "А" тебя больше не наблюдают. Теперь ты в пункте "Б", на другом конце воображаемой прямой...

– Что еще за феномен? – перебил Том, присев на корточки, уставившись на нарисованную линию, как баран.

– Откуда мне знать, я же не ученый! У нас здесь нет ученых. По крайней мере, я ни одного не встречал... до сих пор... – Арчи прервался почесать небритый подбородок. – Есть две... философские версии, если отбросить разную религиозную чушь, которая цветет и пахнет тут повсюду.

– Что за версии?

– Одна связана... с квантовыми частицами...? Не могу точнее сказать, в физике не силен. Но ее суть в том, что любой объект способен оказаться в точке "Б", не важно где, пусть даже на другом краю вселенной, если в точке "А" его перестали наблюдать. Грубо говоря, когда тебя невозможно наблюдать там, по хитрозапутанным законам вселенной, но зато можно наблюдать здесь, ты оказываешься здесь, даже если тебе это кажется невероятным.

– Это... полный бред. А вторая версия?

– Вторая версия еще более философская... Она гласит, что вселенная избавляется от ненужного материала, будь то неодушевленные или одушевленные объекты. Как ты мог заметить, глядя по сторонам, мы все живем в куче мусора... Всё вокруг – отработанный материал... Так вот, согласно "версии два", в глобальном процессе жизнедеятельности вселенной образуется осадок, побочный продукт, который удобно "вымывается" в такой вот "карман", дабы не мешать остальному "организму"... И тут можно справедливо заметить, мол, вокруг столько полезного: бумага, металл, пластик, песок... Это же все можно использовать... А я отвечу: экскременты тоже можно использовать, хорошие из них удобрения получаются... Но в конечном счете, прошу извинить великодушно, дерьмо – оно и есть дерьмо. И излишки его надо выбрасывать, иначе может стать дурно.

– Это... – Том опешил. – ...еще больший бред.

– Отсюда мы имеем мир ненужных вещей, – продолжил Арчи. – Наш мир. ...Или хранилище отработанной материи, если угодно, общая свалка вселенной. Место, куда попадает все, от чего вселенная "решила избавиться". Ну, так полагают фаталисты. Они же дали звучное название – Изнанка... "Изнанка"! А? Дошло? – Арчи, посмеиваясь, сунул лом в петлю на поясе, отряхнул одну руку о другую. – Возвращаясь к нашей двухмерной прямой... или к грани плоскости, так как это плоскость будет двухмерным миром... не суть важно... Беда в том, что для твоего одномерного восприятия ничего не поменялось. Весь твой мир – это по-прежнему точка. Ты физически не можешь воспринимать иначе. А значит твой поезд ушел, как только ты переместился в точку "Б". Обратной дороги нет. Отныне ты застрял в Изнанке, с нами. Навсегда.

– Стой, стой! – запротестовал Том, ткнув пальцем в начерченную линию. – Если есть путь между двумя точками... прямая... значит есть дорога обратно.

– Нет никакой прямой... Либо она выглядит так! – Арчи вынул лом из петли, воткнул его в землю вертикально, в "точку Б". – Это грубая схема. Она не учитывает такую силу, как "гравитация". И такой фактор, как "время". И еще уйму разных... факторов. За пять с лишним столетий, насколько мне известно, никому не удалось покинуть Изнанку. Путь из точки "А" в точку "Б" – это путь в один конец, – Арчи умолк, медля, посматривая то на Тома, то на лом, явно с желанием забрать лом обратно, но с потребностью сперва убедиться, что до Тома дошла суть прочитанной лекции. Спустя секунды решил, что стоит добавить: – Сочувствую. – Затем все же забрал лом, скрылся в доме, зашелестев клеенкой, оставив Тома сидеть у порога да таращиться на линию.

Том не долго сидел. Поднялся. Ноги продолжали гудеть.

Солнце так и не сдвинулось. Лежало на горизонте там же, где Том видел его в прошлый раз. Бросало блики на мусорные горы. Отблески от гладких поверхностей норовили попасть в глаз. Сухой теплый ветер доносил людские голоса, будничные разговоры, шуршание, лязг, гулкое постукивание. Иногда мимо пролетали легкие куски бумаги с пустыми пакетами. Мятая металлическая банка, неловко, хромая, катилась по земле.

Ни одного облака на ржавом небе.

Ни одной птицы.

Никаких насекомых... исключая виденного ранее пыльника.

Том посмотрел на кучи слева, посмотрел на кучи справа. Молвил в сердцах:

– Ну ёпрст...

II

Один... Один в пустоте... Посреди пустоши... Посреди выжженного ничто... Выжженного дотла...

Что если откроет глаза, и мир развеется? Как туман, как призрак, мираж... Исчезнут горы, песок, люди... Исчезнет земля...

Том открыл глаза.

Его сморило. Том лежал, привалившись к стене жилища доброй, но наивной старушки. В животе урчало. Глаза слепило от бликов с мусорных гор. Сколько прошло времени, Том не знал и никак не смог бы определить, даже если бы хотел.

"К счастью, по информации на данный момент, обошлось без жертв..."

– Какой тут можно сделать вывод? – пробормотал Том. – Мое тело не найдено, я не погиб под завалом? Это не загробный мир, не вычурное чистилище? Я по-прежнему жив... В настоящем, реальном месте. В конкретной точке вселенной. А значит должен быть способ выбраться. И плевать, что Арчи утверждает обратное... Хотя кого я обманываю... Если я умер или застрял в сети (и помер там), всегда найдутся те, кому выгодно скрыть мою преждевременную кончину.

Зашелестела клеенка, Арчи выскочил наружу, катя перед собой металлическую тележку, подозрительно похожую на одну из тех, что встречались в супермаркетах старого времени... если верить виртуальным реконструкциям, виденным Томом. Тележка была частично заполнена разным барахлом: консервами, тряпками... утварью, помятой, но, по-видимому, пригодной к использованию.

– Ты все еще здесь? Хорошо! – бодро молвил Арчи – Зачем сидишь за земле? Грязи в дом нанесешь, Бруна будет ругаться!

Том послушно встал на ноги.

– Идем, последишь за добром, пока я о цене договариваюсь, – Арчи махнул рукой, и Том пошел следом. Рассудил, что понадобится пища, вода, раз застрял здесь на неопределенный срок... Нужна работа и полезные связи с местными. Том не мог просто взять и сесть на шею людям, которые его спасли.Да и вряд ли они станут терпеть его долго – Арчи уже обещал хозяйке крова, что Том не задержится.

Они пустились в лабиринт из картона, металла и пластика. Вокруг копошились обитатели свалки, на взгляд Тома поразительно... нормальные, учитывая обстоятельства. Люди тихонько болтали друг с другом, шутили, посмеиваясь. Что-то ели, преимущественно руками. Скребли щетками одежду, погрузив ее в тазики с сухим чистящим средством.

Арчи самозабвенно катил тележку, коротко приветствовал то тех, то этих, менял консервы на кастрюли с щепоткой некоего порошка, затем менял кастрюли и порошок – на запаянные пакеты, а их – на инструменты и щетки, которые отдавал в обмен на одежду, которую менял на очередные консервы и кастрюли, тазы, бутылки, банки из алюминия, сковородки...

Том шел следом, молча, следил за тележкой, как его просили, отгонял вездесущих чумазых ребятишек. В животе по-прежнем урчало.

– Даже не думай, – предупредил Арчи, заметив, что Том поглядывает на консервную банку из вверенного "добра". – Во-первых, ты не сможешь ее открыть. Во-вторых, ты не захочешь это есть, поверь... Норде, дружище, вот отличные консервы, как раз для тебя! – Арчи тут же обменял банку на моток ниток.

– А что я захочу есть? – поинтересовался Том, когда они двинулись дальше.

– Выбор здесь невелик... Живность в наших краях почти не водится... это надо идти дальше, на запад... Мох, грибы, если их правильно приготовить... Тараканов не рекомендую, ни в каком виде.

– Меня сейчас стошнит... – Том остановился на мгновение, чтобы выдохнуть.

– Ой, да ладно, – Арчи усмехнулся. – Тебя когда поили отваром из мхов, ты не жаловался.

Тому стало дурно.

– Да расслабься. На худой конец можешь обойтись без еды. Ведь есть здесь совсем необязательно.

– Это как?

– Что-то в здешнем воздухе... Насыщает с каждым вдохом, а значит достаточно дышать. Тебе будет не хватать калорий, энергии, витаминов... питательных веществ. Ты будешь вялым, грустным, без сил. Но ты не помрешь без еды и воды, если это тебя беспокоит.

– Что? – Том не мог поверить.

– Эй, Митяй! – Арчи окликнул седого, высохшего деда, который ползал у подножия завала, ловко перебирая руками, волоча непропорционально короткие, тонкие как хворостинки, ноги. – Сколько ты уже без пищи и воды?

– Шесть лет, семь месяцев и двадцать четыре дня, Арчибальдо! – с гордостью прокашлял Митяй.

– Вот видишь, бояться нечего, – подытожил Арчи. – Как говорится, не хочешь – не ешь.

Том покосился на усохшего, сморщенного Митяя – тот широко улыбнулся потрескавшимися губами, во весь беззубый рот... От этой улыбки Тома передернуло.

Том поспешил догнать спутника, получил в руки помятую медную флягу...

– Для поддержания сил и поправки здоровьица... Слышал, что человек на 65-70% состоит из воды? – пояснил Арчи, указав на флягу жестом: – Не пролей, ради бога.

Том скрутил крышку, жадно припал к горлышку, пил долго, большими глотками. Казалось, в рот попадал песок, жидкость была вязкой, с привкусом металла, ржавчины, йода, но Том подумал, что это самая вкусная вода, какую ему доводилось пить.

Фляга быстро опустела. Том вернул ее владельцу. Кивнул с благодарностью.

– Голод, жажда – это все крайне вредно для здоровья, – продолжал тем временем Арчи. – Но в целом средняя продолжительность жизни тут даже выше, насколько мне известно...

"А ведь я мог умереть там, на пустыре..." – Тому снова стало дурно. Голова закружилась, земля пошла из-под ног. Арчи подскочил, протянутой рукой остановил его падение:

– Зря столько хватанул за раз... Не стоило... – он удержал Тома на ногах.

– Я... я мог умереть... – пространство продолжало плыть.

– Ты вообще меня слушаешь? – в голосе Арчи прозвучал упрек. – Не мог ты погибнуть от обезвоживания, я тебе только что сказал! Полежал бы немного, погрелся и пополз бы дальше. Как миленький бы пополз, говорю!

Смысл сказанного начал доходить, постепенно.

– Ты подыши, подыши... Давай, вдох – выдох... Вдох – выдох...

Том принялся глубоко дышать. После нескольких глубоких вдохов и выдохов, ему и правда полегчало.

– А? Что я тебе говорил? – Арчи шлепнул Тома по плечу тыльной стороной ладони. – Хороший воздух, да? Питательный. Заряжает. Бодрит.

Они продолжили обход. Арчи торговал, менялся. Том следил за тележкой.

Жители свалки копошились, что толпа муравьев, занимаясь уборкой, строительством, готовкой (используя растения и содержимое тюбиков), приглядывая за детьми.

Совершив полный круг по всему поселению, Арчи привел обратно к дому Бруны. К тому времени тележка буквально ломилась от "припасов". Том не мог понять как, но Арчи умудрился приумножить имущество, вернувшись с большим числом предметов, чем было до начала обхода. За их ценность в здешних условиях Том не ручался, но подозревал, что хитрый делец не продешевил. На миг почувствовал неловкость. Его спаситель и проводник, наверное, ожидает, что Том отплатит за помощь по достоинству.

Арчи вкатил тележку в дом сквозь клеенку. Принялся разгружать, распихивая вещи в настенные пазы, которые Том ранее даже не заметил.

Сам Том остановился на пороге. Переминался с ноги на ногу, руками теребил черный полиэтиленовый мешок, где по-прежнему держал драный домашний халат. Откашлялся, но Арчи головы не повернул – продолжил раскладывать добро, не отвлекаясь.

– Я найду способ отплатить за помощь, – заверил Том. – Как только доберусь до "Феникса"...

– "Феникса"? – на мгновение Арчи прервался, задумался.

– Да, это система, из которой меня к вам занесло, – пояснил Том.

– Не имею понятия, что это за место и где находится.

Том почувствовал укол... отчаянья? Комок в горле...

Со скрипом подвинулся лист, перекрывавший вход в соседнюю комнату. Наружу выглянула Бруна.

– Слышишь, бабушка! – обратился к ней Арчи, продолжив распихивать добытые бартером припасы. – Засобирался наш гость! Провожаем!

– Ой, а я ватрушки налепила... – Бруна всплеснула перепачканными руками. – Да и куда он пойдет. Потерянный такой... Его же сразу поймают!

– Да вот, домой хочет, говорит, засиделся.

– Тогда ладно... Но ватрушки-то возьмет? Я сейчас соберу в кулечек...

Бруна исчезла в комнате, оттуда послышались шорохи и стуки.

Арчи закончил прятать вещи, плотно закрыл пазы пластинами. Развернулся к Тому, одним движением оттолкнув опустевшую тележку в дальний угол. Он смотрел долго, молча. Том не мог понять, что означает этот взгляд: то ли осуждение, то ли беспокойство...

Скрипнул лист – старушка выбежала к ним. Она всучила кулек с ватрушками Тому в свободную руку. Также суетно отбежала назад, к Арчи. Том похлопал глазами, сунул кулек в черный мешок. Вновь посмотрел на пару, хранившую стойкое молчание.

– Мне домой нужно, – пояснил Том. – Я не могу к вам на шею сесть и застрять тут. Чем раньше начну искать пути, тем быстрее выберусь... Не поймите неправильно, вы хорошие люди. Спасибо за все... – Том бросил взгляд на мешок. – И отдельно – за ватрушки. Но больше не могу здесь оставаться.

Пара не проронила ни слова. Том, без лишних долгих расставаний, развернулся, вышел.

Вдохнул-выдохнул снаружи. Сощурился от отблесков света.

Вскоре следом выглянул Арчи. Остановился рядом. Покосился на ребятню, привычно играющую с мятым железным ведром.

Том смотрел на причудливые мусорные горы вокруг. Арчи пояснил:

– Выглядят необычно, на глаз новоприбывших, потому что не навалены сверху, а выходят изнутри.

Новый факт удивил, почти шокировал Тома. Арчи пустился в подробности, с ухмылкой на лице:

– Вряд ли мусор принадлежал планете изначально... Хотя находятся отдельные конспирологи, которые верят, что глубоко под землей живет своя цивилизация, и мы, на поверхности, вынуждены копаться в их отходах... Но, нет, мне больше по душе другая гипотеза. Согласно ей, мусор попал в планету из воронки прибытия. Ушел глубоко внутрь. Долго там лежал. Но постепенно планета сама избавляется от инородных материалов, как организм от занозы... или как с потом выводятся вредные вещества. Все это выходит наружу... Люди находят подобные места, создают поселения, начинают копать, собирать, торговать с соседями, обмениваться друг с другом... Здесь, у нас, например, почти ничего не растет. Из съедобных растений, я имею в виду. Зато много пластика, металла... Когда приходит караван, идет обмен того, чего не хватает им, на то, чего не хватает нам... Хотя, признаюсь, стряпня Бруны – пустая трата ценных ресурсов... – Арчи рассмеялся. Продолжил: – Если успел подсуетиться и урвать знатный кусок, живешь последующие месяцы за счет внутреннего бартера, до следующего каравана. Поверь мне, это лучше, чем горбатить копателем, проводя все дни безвылазно в тоннелях. Или прачкой. Или нянькой... – делец кивнул в сторону непоседливой ребятни, все также играющей с ведром.

Отлично... Выбрались из одной шахтерской колонии, чтобы попасть в другую...

– Куда ты так засобирался? – спросил, наконец, Арчи. – Я думал, у нас неплохо получилось сработаться. Завтра обменяем половину "улова", сможем новую мебель себе позволить. Купим тебе отдельную лежанку. Кухню Бруне обставим. Подлатаем потолок... – Арчи прокашлялся. – Не хочешь помочь нам? И под "нами" я подразумеваю всех жителей поселка.

– Прости, Арчи... – Том тоже засмотрелся на игру ребятишек. – Останусь здесь – могу застрять до конца жизни. Надо уходить сейчас, пока есть энтузиазм, силы, надежда. Если ты можешь как-то помочь мне вернуться... Что-то подсказать... Я буду крайне признателен.

Арчи почесал плешивую голову.

– Мы с Бруной долго бы смеялись над твоим решением, – признался он. – Но это грустно, парень. Просто грустно... Все с этого начинают. Смотреть на это всегда нелегко... – зашелестела клеенка, Том понял, что собеседник оставил его одного.

Хорошее же предложение, подумай... Стоит ли отказываться, идти неизвестно куда и зачем...?

"Как я останусь здесь? – мысленно возразил Том. – Я не буду никого узнавать... Буду вечно окружен незнакомыми людьми... Это не жизнь..."

Зашуршал пакетом. Извлек наружу ватрушку.

Ватрушка оказалась из черствого хлеба, твердая, с безвкусной начинкой подозрительного зеленого цвета, – Том с трудом откусил кусочек, не глядя. Задумчиво пожевал.

Вдруг понял, что шумная ребятня играет вовсе не с ведром.

– Эй.. Эй! – Том двинулся грозно, размахивая черным мешком. – Закончилась игра! А ну, оставили голову в покое и мигом исчезли!

Непуганые дети веселились, смеялись, но все же послушались. Бросили "игрушку" на земле, в пыли. Сбежали, скрылись между мусорных куч.

Том присел. Подобрал голову СП-560.

Огонек в левой глазнице светился, тускло, подрагивая, будто из последних сил.

"Том..."

Система опознала хозяина.

"Том... На счет поступили средства, но... связь с банком потеряна..."

Голова была повреждена. Металлический корпус погнулся, наружу торчали провода, через дыру на затылке. Кто-то успел грубо достать и прикарманить часть внутренностей: те схемы, до которых сумел дотянуться грязными пальцами. Но независимо от нанесенного урона, Том подозревал, "Эс-Пэ" и так "на последнем дыхании", из-за заряда батарей, который должен был быть почти на нуле.

"Опасность! Опасность! Срочно покинь балкон, Том! Вернись в квартиру, отойди от стены! ...Том, вызвана бригада спасателей! Помощь близка!..."

– Где мы, Эс-Пэ...? – прошептал Том, держа голову робота в ладонях. – Как мы здесь оказались? Как нам отсюда выбраться?

"Я... Я не знаю..."

Голос сбоил из-за низкого уровня заряда, поэтому казалось, что "Эс-Пэ" обескуражен, растерян...

"Нет связи с сетью... Спутник не найден... Не удается определить местоположение..."

"Ты пролил кофе, Том... Не беда... Положи вещи в стирку, сейчас я приготовлю тебе новый..."

"Нет связи с функциями модуля..."

"Я... Том... Я не чувствую наш модуль... Что-то случилось...?"

"Мне нужна помощь, Том... Проверь мое подключение к модулю..."

"Том... Я..."

Речь прервалась. Тусклый огонек в глазнице мигнул напоследок и потух.

Том улыбнулся, с грустью, покачивая голову робота, борясь с подступившими слезами.

В пыли и песке, стоя на коленях, с мертвым "Эс-Пэ" на руках.

III

Протяжный сигнал самодельной сирены волной прокатился по свалке. Размеренная, сонная жизнь резко пришла в движение – люди засобирались суетливо, сгребли вещи, рассовывая их по карманам, пряча под тряпье. Женщины бросили стирку, подхватили детей, помогли встать старикам. Мужчины собрали инструменты, утварь, принялись сдвигать металлические листы, перекрывавшие входы и выходы в "мусорные горы". Все население свалки попряталось в считанные минуты, уйдя внутрь "гор" и "холмов", укрывшись в подземных ходах, в "бункерах", "убежищах".

Том растерянно застыл, по-прежнему сжимая голову "Эс-Пэ". Сзади ухватили за плечи. Том ойкнул, когда его поволокли в сторону ближайшей кучи и бесцеремонно толкнули в укрытие. Следом упал человек в лохмотьях, с ломом в руках. Он прикрыл вход железной перегородкой.

Внутри было темно и тесно. Узкая полоса света пробивалась через щель между листом и полом. Человек навалился, придавив Тома к стене – не похоже, что убежище было рассчитано на двоих.

– "Наблюдатель"... "эфор", – пояснил человек на немой вопрос, приложил палец к губам, тем самым предупредив, что необходимо вести себя тихо. По голосу Том определил, что это Арчи снова его спас.

Арчи, слегка приподняв перегородку ломом, пальцем указал на соседний "холм". Том уставился, жмурясь от отблесков света.

Из-за вершины показался механический манипулятор.

Существо – робот – с грацией паука запрыгнуло на "мусорную кучу". Повернуло голову-камеру с красным огоньком.

Арчи поспешно, но аккуратно опустил перегородку обратно. Несколько минут придавленный Том слушал доносящееся снаружи постукивание, шорох и скрипы, морщился от вони, терпел.

Цок-цок-цок.... Цок-цок-цок... уносилось вдаль...

Когда все стихло, Арчи выждал еще пару минут, для верности. Затем выглянул наружу. Том поспешил выбраться из дурно пахнущего закутка, возмутился:

– Что это за убежище такое?

– Это? – Арчи хлопнул глазами. – Это не убежище. Сортир. Ты бы взял на заметку.

Том выдохнул – вдохнул. Отметил, что жители свалки покидают укрытия. Опасность миновала?

– И часто вы так по норам прячетесь?

– По правде – нет, – Арчи предстал озадаченным. – Обычно они нас не трогают.

– "Наблюдатели"?

– Да. Все было спокойно долгое время, – Арчи почесал свою плешь. – Можно было повстречать эфоров. То тут, то там. И они вели себя мирно... Но говорят... Говорят, стали нападать на людей. Похищать их, уносить бесследно куда-то. Такого раньше не бывало, ни на моей памяти. Но, сам понимаешь, люд здесь предпочитает не рисковать понапрасну.

Том с легким шоком отметил, что народ вернулся к повседневным делам, как ни в чем не бывало, как только прозвучал короткий звуковой сигнал, по-видимому, означавший, что робот убрался восвояси.

– Бруна поэтому сказала, что меня сразу поймают? – припомнил Том.

– Да... – Арчи будто что-то недоговаривал. – Ты учти, что вокруг вовсе не так безопасно, как кажется. Я бы на твоем месте еще поразмыслил, взвесил все "за" и "против"...

Звучит разумно...

– Роботы... – Том вздохнул. – Почему не могло обойтись без проклятых роботов...

Арчи кивком указал на черный пакет, куда Том успел запихнуть голову "Эс-Пэ":

– Если ты про металлических стражей, то я, прости, случайно видел, как ты чуть не плакал, сидя с одним на руках.

Том фыркнул, потряс пакетом демонстративно:

– Ничего общего с вашими. Это – мое, из дома... Интересно... – на минуту задумался. – Что еще могло попасть из Подпепловска сюда...?

Жар от нагретого металла сводил с ума. Том щурился, крутил головой, чувствовал, что тупеет. Чертов ад... Чертово пекло...

– Не передумал уходить? – спросил Арчи, продолжая коситься на пакет.

– Нет! – категорично заявил Том.

– Но ты все же подумай... Хотя бы... Хотя бы подготовься получше. Возьми еще что-нибудь. На одних ватрушках долго не протянешь... При всем уважении к Бруне... Стряпня ее оставляет желать...

Том вздохнул:

– Веди, – подразумевая, что Арчи покажет "гору", под которой жила добрая старушка.

В ответ тот вытаращил глаза.

– Не говори, что уже заблудился... потерял дорогу к ее дому.

– Я плохо ориентируюсь в незнакомых местах... Все ваши горы одинаковые.

Арчи с видом "не могу поверить" махнул рукой, зовя за собой.

– Ты на два шага отошел... Куда ты такой вообще собрался?

Том нахмурился:

– Не пытайся остановить меня.

– Да я могу вовсе ничего не делать, – парировал проводник. – Ты вряд ли выберешься из поселка без посторонней помощи, с такими-то "навыками".

Через два шага, как и обещал, Арчи подвел к дому Бруны. Раздвинул клеенку ломом. Старушка была рада снова их увидеть:

– Ой, гости... А то сирена эта – у меня чуть сердце не выскочило!

– Все уже позади, – успокоил ее Арчи, поспешно уводя бабушку в соседнюю комнату.

Том остановился на пороге.

– Ты кого к нам привел? – Бруна поглядывала Арчи через плечо, но тот продолжил ее выпроваживать. – Я его знаю?

– Нет... – Арчи вздохнул. – Это наш гость, все никак не уйдет. Представляешь – заблудился в двух шагах... Сготовь-ка ему своих ватрушек! – лист перегородил вход в помещение, скрыв растерянную Бруну.

Арчи вернулся, жестом попросил открыть мешок. Когда Том неспешно подчинился, проводник ловко подцепил ломом кулек с ватрушками, выбросил его в стоящее неподалеку ведро, которое Том счел бы за "мусорное", если бы данное предположение не было таким нелепым, ведь они сами находились внутри "мусорной" горы.

– Забудь о них, – посоветовал Арчи, подразумевая ватрушки, на что Том заметно погрустнел. – Съешь больше одной – заработаешь несварение. Вот... – сунул в свободную руку Тома флягу, похожую на предыдущую, но с толстым горлышком.

Том принюхался к горлышку. Пошутил:

– Без спирта?

– Стану я на тебя спирт разбазаривать? Нет. Травяные смеси. И йод. Много йода. Смирись.

Том сунул флягу в мешок. Поблагодарил.

– Должно хватить на первое время, если потреблять экономно, – заметил Арчи. Жестом подозвал к стене. Внезапно сдвинул лист, который скрывал вход в еще одно помещение. Том даже не подозревал, что оно тут есть. – Иди, приведи себя в порядок. Я пока подумаю, что может пригодиться в пути... – Арчи кивком указал на железную "лохань", с дырой в полу, наполненной водой грязного, желтого цвета. Подземный источник?

– Мне что именно здесь делать? – уточнил Том на всякий случай, осторожно приблизившись к "лохани".

Арчи уставился вновь, как на деревенского дурачка:

– Умойся! Сколько дней ты так собираешься ходить? – протянул черный, грубый кусок местного "мыла". – Мы тут о гигиене заботимся. О здешних болезнях ничего не слышал, но новоприбывшие нередко приносят разную экзотическую заразу. И тебя, к слову, это тоже касается... Вообще зря я с тобой, неумытым, столько времени рядом провел! – лист с протяжным скрипом вернулся на место.

Том понял, что его вряд ли выпустят из "ванной", пока не помоется...

Вернувшись в "главную комнату" ("гостиную"?), Том чувствовал себя легче. Жара отчасти отступила. Вода была грязной, с песком, а "мыло" походило на кусок наждака. Но Том понимал, что выбирать не приходится, и это больше того, о чем можно было мечтать, учитывая обстоятельства.

Бруна подметала пол веником, тихо напевая:

Как-то так, как-то так,

Все совсем не просто так.

А если кажется, что просто,

То что-то делаешь не так...

Том вышел через клеенку наружу. Осмотрелся. Разгреб мусор слева. Разгреб мусор справа. Разобрал, сдвинул подальше от порога. Обратил внимание на покосившуюся крышу. Осторожно взобрался по неровностям наклонной стены, попытался поправить, толчками, но не хватило сил. Спустился. Прихватил свободный веник из дома. Подмел порог.

– Ты чем занят? Брось эту ерунду, – Арчи забрал веник и забросил его обратно внутрь, откуда донеслось недовольное ворчание Бруны. – Идем со мной, – ухватил Тома за руку, потащил за собой. Повел по улочкам, заваленным мусором, между гор, мимо жителей, занятых своими делами, все дальше и дальше, вглубь свалки.

– Едва не пропустили, – "пояснил" он на немой вопрос Тома. – Часы здесь не работают, понимаешь? Останавливаются. Их трудно потом восстановить... И я с тобой совсем теряю счет времени... Но, думаю, тебе будет полезно увидеть.

Том ничего не понял, но старался не отставать. Любая новая информация об Изнанке будет полезной.

Одна из самых крупных куч – Арчи назвал ее "Гора Неожиданность" – гордо высилась впереди. Настолько она была высокой, что закрыла собой заваленное солнце, создав спасительную тень. Однако, по мере приближения к горе, Том растерял энтузиазм: кучу буквально облепила толпа грязных людей; все в драных, ношеных лохмотьях.

Они напомнили Тому жуков.

Тома передернуло.

Проводник повел на холм помельче, откуда открывался лучший обзор, ловко взобрался по приставной лестнице, зовя следом.

– Зачем ты привел меня сюда?...

– Молчи и смотри, – прервал Арчи, из кучи извлекая складной табурет, указывая Тому на соседний искривленный стул с оторванной спинкой.

Том сел – после беготни по улочкам свалки, присесть было и правда приятно. Вопрос "зачем они тут" не отпускал, но проводник настоятельно просил проявить терпение. Бездомные (Арчи назвал их "потерянные") продолжали лезть на гору, копошиться у подножья, карабкаться по мусору и нагретому солнцем металлу, но все неторопливо, как замученные, полусонные улитки. Складывалось впечатление, что гора полностью завладела их вниманием, при этом люди предпочитали экономить силы, проявляя меньшую активность, чем требовалось для скорого подъема, словно готовясь к важному рывку.

Том собрался повторить вопрос раз в третий, но вдруг все пришло в движение.

Потерянные полезли изо всех щелей, как тараканы или крысы. Они не дрались друг с другом, но расталкивали, перепрыгивали через упавших, спотыкались, стремясь подняться на гору, повыше, цепляясь за "товарищей", тем самым сбрасывая их, срываясь вместе с остальными "альпинистами", падая на тех, что ниже, увлекая всех за собой, затем вновь подпрыгивали, бросались на мусорную кучу с новыми силами и карабкались, карабкались на самых верх.

Том по-прежнему не понимал, что происходит, пока небо не разорвала белая молния. Громкий рокот, похожий на раскат грома, ударил по ушам. Небо над горой разверзлось, образуя воронку. Свалку накрыл ослепительный свет на мгновения. Затем он заметно поутих, оставив дыру, стекая "ржавчиной" в стороны, по краям, все дальше, за горизонт.

Том мог поклясться, что видит в воронке звезды среди белого дня.

Потерянные удвоили усилия, несмотря на слепящий свет и оглушительный грохот. Они лезли на гору, друг на друга, тянули тонкие, исхудалые руки с крючковатыми пальцами, путались в лохмотьях, сбивая "товарищей", которых вовсе игнорировали, полностью поглощенные подъемом и дырой в небе.

Том отвлекся на толчок в плечо. С удивлением принял протянутые Арчи темные очки. У самого Арчи на носу уже было пенсне, с круглыми непрозрачными стеклами. Делец хитро улыбался во весь ряд зубов, среди которых встречались как железные, так и золотые:

– Ты погоди. Представление только начинается.

Гору "Неожиданность" обступил второй круг из людей, заметно более собранных, организованных, в не таких дырявых и рваных одеждах. Эти люди принялись разгонять потерянных, бродяг, выстроились плотной цепью, не позволяя им вернуться к горе. Потерянные, скуля, отступали, с видом брошенных, побитых щенков.

Вскоре обнаружилось, что у второй группы есть конкретный лидер, отвечавший за командные, слаженные действия. Человек с волевым взглядом, редкими волосами на голове и сединой на висках.

– Капитан Сидр! – с задором пояснил Арчи, вновь толкнув в плечо. Как будто далее будет что-то уморительно смешное.

Сидр построил своих. Пока часть его людей продолжали контролировать подходы, как профессиональные бойцы, остальные ловко поползли на кучу под воронкой, подтягивая за руки товарищей, помогая коллегам, подставляя плечи, чтобы другие могли опереться, встать ногами, при необходимости. На самом верху они, на зависть цирковым акробатам, строили "живую башню", тем самым увеличивая естественную высоту горы "Неожиданность".

Технично, дружно, сообща.

Гора росла на глазах с каждой секундой.

Свалку накрыла вспышка света из воронки. Часть бойцов потеряли равновесие, ослепленные на мгновения. "Башня" посыпалась. Люди падали, сбивали товарищей с ног, катились по куче.

– Не отступать! – кричал Сидр. – Не отступать! Не сдаваться! Вперед! Вперед!

"Наверх! Наверх!" – эхом вторили бойцы.

Сидр отдал приказ – люди, стоявшие вокруг горы, помогли отступить пострадавшим, присоединились ко второй волне, заполнив пробелы, вновь взяли гору штурмом, взобрались наверх, построили "башню", становясь на плечи предыдущим, руками подтягивая следующих.

На секунду рокот усилился, затем принялся стихать. Воронка заметно уменьшилась.

Сидр больше не командовал, он сам бросился к горе, взобрался быстрее прочих, полез по "живой башне" – ему вовсю помогали. Встал чуть ли ни на головы последних, во весь свой немаленький рост. Его придерживали за ноги. Крепко.

Рука с растопыренными пальцами тянулась к небу, к воронке. К дыре со звездами, что, казалось, была совсем близко.

Но отблеск далеких звезд потух. Воронка исчезла. Рокот стих. Вернулись привычные сумерки.

В тот же миг "живая башня" рассыпалась, вновь утратив баланс. Сидр крякнул, покатившись вслед за всеми, вниз, с кучи мусора на землю, в пыль, грязь, на головы собственным бойцам, таща мусор за собою.

А на соседнем холме покатывался со смеху Арчи.

Том юмора не оценил. Ткнул пальцем в небо, в точку, где была воронка. Уточнил:

– Я правильно понял, вот так выглядит связь между точками "А" и "Б"?

Арчи перестал смеяться. Смотрел с недоумением, насколько можно было судить – глаза по-прежнему скрывало пенсне.

– Ну, я к тому, что это же дыра... – продолжил Том. – Буквальная дырка на небе. Через нее видно звезды...

– Ну, да, – согласился Арчи. – Но что это меняет? Мы не знаем, насколько она близко. Мы не знаем, есть ли она на самом деле, или это такой обман зрения... Мы не знаем, что на той стороне, чем она облучает, не выкинет ли тебя в безвоздушное пространство, не разорвет ли на куски... С какой силой и на чем туда нужно влететь, чтобы преодолеть здешнее притяжение... А эти клоуны-циркачи... тянут к ней... свои ручки... – Арчи вновь рассмеялся до слез. – Вот умора... Прости...

– Но дыра есть... Или что бы там ни было... – резонно подытожил Том. – И люди как-то сюда попадают. Наивно полагать, что выбраться будет просто и что "до выхода рукой подать"... Но должен быть способ, раз есть связь с внешним миром...

Арчи посерьезнел, расстроился. Поднялся с видом "испортили мне все веселье". Пинком сложил складную табуретку.

– Парень... – хлопнул ладонью Тома по плечу с нескрываемым сочувствием. – Парень, ты дурак.

Оставил Тома одного, молча спустившись с холма.

Вокруг горы упавшие люди приходили в себя. Отряхивались, помогая понурым друзьям подняться на ноги. Угрюмо, медленно расходились.

Их капитана нигде не было видно.

Взгляд Тома обратился к небесам.

К сплошным желтоватым небесам, без единого облака, зато с заваленным, неподвижным солнцем.

К небесам без малейших признаков воронки. Без признаков, что за ними что-то есть.

Без надежды выбраться наружу.

IV

– Два пыльника заходят в бар... Один говорит: "Бармен, отсыпь-ка мне стакан отборного песка!" Другой: "А меня можно игнорировать... Я тихо вон в том углу посижу..."

Компания громко и от души посмеялась.

Пыльный темный угол, который подразумевали в анекдоте, занимали четверо. Том был одним из них. Трем случайным "собутыльникам" пришлось мысленно дать имена, чтобы хоть как-то их различать.

Крайний правый получил кличку "Ученый". Неизвестно, был ли он настоящим ученым до попадания в Изнанку, – если да, то вряд ли заметным или значимым. Том все больше готов был поверить в "мир ненужных вещей" и в "общую свалку вселенной", про которые говорил Арчи. К тому же тот же Арчи упоминал, что настоящих ученых у них нет. И пока не было причин ему не верить.

Пьяницу посередине Том назвал "Бородач". Но с тем же успехом Бородач мог быть "Брадобреем", – все его рассказы сводились к хитрым методам стрижки волос да бород, в духе "как убрать недельную щетину при помощи половины ржавых ножниц", и прочим способам ухода за собой в условиях Изнанки. После каждого такого рассказа, Том водил ладонью по собственной щетине.

Слева развалился "Шутник", который тонул в лохмотьях, временами нагло влезал в разговор с анекдотами, ироничными, циничными комментариями. В остальное время никто не обращал на него внимание, но шутки местами были, пожалуй, смешные, хотя Том упускал добрую половину из-за незнания контекста.

– Напомни-ка свою дилемму, – в который раз попросил изрядно выпивший Ученый.

– Я думаю, что весь ваш мир – виртуальный, – вновь пожаловался Том.

– Это как?

– Внутри компьютерной системы... Так как мы все внутри, Изнанка кажется нам достаточно реальной... Вот только... – Том задумался, помедлил. – Я всегда мог отличить реальность от электронной симуляции, будь то проекции во внешнее пространство или "полное погружение" со всеми датчиками. Невозможно перепутать, где ты находишься, люди всегда почувствуют фальшь, рано или поздно. Можно обманывать себя, намеренно "приостанавливать неверие", но вечно это продолжаться не будет. Мозг увидит правду, так уж это работает. Симуляции несовершенны, всегда найдутся слабые места, нестыковки, глюки, ошибки. Они будут выводить из заблуждения, постоянно напоминая, что вокруг подлая иллюзия... Как так получилось, что по всем ощущениям это место настоящее, если такого быть не может?

– Выходит, мы все действительно в Изнанке, – подытожил Бородач.

– Но как такое возможно?

– Есть десятки объяснений, – заметил Ученый. – Вселенная расширяется после большого взрыва, и все частицы всегда были в ней изначально. Они гоняют энергию по кругу, но происходят все из одного источника. Это значит, что когда-то давно частицы, из которых состоишь сейчас ты, соседствовали с другими частицами, которые могут ныне находиться в триллионах световых лет от твоего положения... Но если вы когда-то были одним целым, и между вами сохранилась связь... Понимаете, к чему я веду? Разве само наличие такой гипотетической связи не допускает, что тебя может перенести однажды "за тридевять земель"?

Том смотрел скептически.

– Как старый друг, с которым вы учились в школе, – подхватил Бородач. – И который вспомнил про тебя много лет спустя, живя в другой стране, сам позвонил, сам оплатил перелет, так соскучился...

Ученый согласно закивал, указав пальцем на товарища, с видом "вот, поймал самую суть".

– Тогда уж дал по голове и похитил... – возразил Шутник. – Увез к себе и запер в подвале.

– Как маньяк-психопат... – согласился Том, разливая пойло по металлическим стаканам.

Ученый продолжил:

– Есть и другое объяснение... Особенности времени – время зависит от гравитации, от скорости и вообще относительно. Ближе к центру вселенной – замедляется. Дальше к условному "краю" – бежит быстрее. Возьмем две точки: "А" и "Б"...

– О, нет... – приуныл Том.

– Да, это я люблю! – хохотнул Шутник.

– Точка "А" ближе к центру, точка "Б" – дальше... – Ученый повысил голос, чтобы его не перебивали. – Допустим, в будущем, неважно как и неважно почему, ты, наивный, ничего не подозревающий обитатель точки "А", попадешь в точку "Б". Так уж сложится твоя жизнь, твоя личная цепочка событий... Но в точке "Б"-то это будущее уже давно наступило, а значит ты можешь одновременно быть и там, и тут. Вселенная это допускает.

– Какой же бред... – пробормотал Бородач.

– Кроме того... Наша собственная скорость – не мгновенная. Люди вообще существа достаточно медленные.

– Как улитки...

– Они медленно двигаются, медленно воспринимают...

– Особенно после второй бутылки...

– Если скорость событий, из которых состояло твое путешествие, быстрее, чем способность твоего мозга обрабатывать информацию, ты, конечно, не заметишь, как попадешь в Изнанку. Это как ослепить ярким светом или оглушить громким звуком. Теряешь сознание, а просыпаешься тут...

Звучит знакомо...

Том отчетливо увидел перед собой некоего старика. Словно что-то шевельнулось в памяти... Отголоски момента, когда Том только провалился сюда? Забытое воспоминание из трех злополучных дней, что прошли в скитаниях по пустоши? Нет смысла даже надеяться, что получится узнать или, тем более, найти этого деда...

– Говоря о времени... – заметил Том. – Как, черт возьми, вы его тут измеряете? Часы постоянно останавливаются, солнце – в одном и том же положении...

Три товарища напротив переглянулись.

– Есть же пульс, – резонно заметил Ученый. – Один удар сердца условно равен секунде.

– Есть здравый смысл...

– Всегда можно спросить...

Последний ответ Тому понравился.

– Эй! – обнадежил Бородач – Поживешь тут с наше, быстро научишься... Достаточно работу найти и начать вставать по гудку...

Товарищи-собутыльники посмеялись.

– Я по-прежнему не верю, что вы, ребята, настоящие! – подытожил Том.

Никто не обиделся. Все громко объявили новый тост по такому случаю. Ударили стаканами. Выпили.

Когда закрылась воронка, прекратился штурм, люди принялись постепенно приходить в себя, а разочарованный Арчи оставил наконец Тома в покое, Том спустился к горе, чтобы найти капитана. Ходил от одного безликого человека к другому, спрашивая, где капитан Сидр. Настроения у подножия гигантской мусорной кучи царили не самые оптимистичные: от Тома отмахивались, посылали в грубой форме в дальние места Изнанки, надежно скрытые от вездесущего солнца... Отвечали, что "не знают" и что им "все равно". Кое-кто оставался в грязи, сидел и плакал, покачиваясь, обхватив колени, игнорируя любые вопросы.

Том меньше всего хотел бы закончить здесь, присоединившись к этим грустным, угрюмым, отчаявшимся людям.

Один боец выглядел бодрее и дружелюбнее остальных. Стоял в сторонке, сжимая в руке клочок фотографии, – как позже выяснилось, фото своей дочери.

– Пытаюсь, вот, вернуться к ней, – едва дрогнувшим голосом поделился он. – Хотя со всеми искривлениями... парадоксами... Кто знает, какие внуки-правнуки меня встретят и встретят ли...

Том впервые задумался, что даже если вернуться на "Феникс", родной мир мог успеть измениться до неузнаваемости, а Подпепловск – вовсе исчезнуть с лица планеты...

Да нет, куда он денется? Эта дыра переживет всех нас.

Потерявшийся отец служил под началом Сидра целый год. С радостью указал в направлении бара, где капитан пропадал после каждого провала. Пожелал удачи, прежде чем вновь уставиться на фотографию в руке.

Всем бы его манеры...

В баре Том также нашел Сидра не сразу. Подивившись, что на свалке вообще есть бар, причем довольно приличный, расспросил завсегдатаев, получил указание на человека на высоком стуле у стойки. Одинокого старого человека, замершего с металлическим стаканом в морщинистой руке.

Том осторожно присел рядом с незнакомцем, не зная, как начать разговор и как подтвердить личность капитана.

– Это ты был на холме? – Сидр сам пошел навстречу, не отрываясь при этом от выпивки.

– Да...

– Из новичков? С предыдущего прибытия?

– Говорят... дня... четыре... назад? – Том не был уверен.

Сидр нахмурился, по-прежнему глядя в стакан:

– Ты пустошь пересек, что ли? – капитан, конечно, знал, где открывалась предпоследняя воронка.

Том развел руками, признал:

– Было непросто.

Сидр впервые посмотрел на Тома. Оценивающе. С интересом.

Щелчком подозвал тощего бармена. Жестом попросил плеснуть пойла во второй стакан.

– Почему, черт возьми, ты не пошел в противоположную сторону? Там же рукой подать до селения...

Том пожал плечами – "не судьба была".

Двумя пальцами капитан пододвинул наполненный стакан к собеседнику. Том покосился на жидкость с недоверием.

– Это последнее, что тебя тут убьет, расслабься, – "обнадежил" Сидр, но Том не спешил пробовать. – Шнапс из грибов и мха. Ничего лучше здесь все равно не сыщешь... Клавдий – гений. Построил перегонный аппарат, открыл это место... А ведь долгое время считался бесполезным членом нашей скромной общины, – подняв стакан, капитан молча поблагодарил тощего Клавдия. Тот кивнул в ответ, протирая посуду серой тряпкой, сплошь покрытой застарелыми пятнами в несколько слоев.

– Чему нас учит пример Клавдия? – задал Сидр "риторический вопрос". – Не все таланты раскрываются сразу. Не жди, что ты адаптируешься в первый же день и начнешь приносить людям пользу.

– Я не планирую тут надолго задерживаться, – заметил Том.

Смеяться Сидр не стал. Улыбнулся грустно. Взгляд старика ушел в туман. Капитан выглядел как человек, который уже немало принял, но умел пить, а потому сохранял относительную ясность мысли и способность четко вести диалог:

– Всегда можешь присоединиться к моему отряду. Ведь ты здесь за этим? Мы ищем способы покинуть Изнанку, как ты мог догадаться. Ты, вроде, парень смышленый. Пригодишься.

Как просто... Но, подумал Том, логично, что Сидр не гонит молодых, наивных новичков, полных надежды и энергии. Людям постарше, разочарованным, циничным, гораздо легче осесть, адаптироваться, строить поселок с остальными, не тратя время попусту.

Интересно, какую пользу приносит отряд Сидра для общины в целом, почему остальные его терпят? Охраняет свалку от мародеров и роботов? Том не припомнил никакой охраны на подходе, но может банально не заметил, так как сам валялся без сил... А спасший путника Арчи, несомненно, способен заболтать кого угодно... Да и прячутся местные поразительно умело. И кто-то подал сигнал, заранее предупредив о том роботе, "эфоре", значит посты у них есть...

Чем еще они занимаются? Разгоняют тех бездомных в рванье, поддерживают видимость порядка?

...Может обитатели свалки попросту боятся связываться с людьми Сидра?

– Подъем ранний, – предупредил капитан. – В шесть общий сбор-построение напротив горы "Неожиданность". Это ее мы брали штурмом сегодня, как ты видел, пытаясь добраться до воронки... Будет непросто. От тебя потребуются дисциплина, исполнительность и четкое следование моим приказам. Но если ты достаточно ответственный, мы без вопросов поладим.

Том молчал, но ответ и не требовался. Оба прекрасно понимали: Сидр не ждет, что Том придет следующим днем, лишь дает возможность, как любому другому рекруту. И капитан говорит прямо, как есть, ничего не скрывая, не давая ложные надежды.

Подход заслуживал уважения.

Вот только в затуманенном взгляде было что-то еще. Это был взгляд человека... не отчаявшегося, нет... но смирившегося, принявшего судьбу, ведущего борьбу "на автомате", по инерции, следуя привычке, за рутиной... Хорошо знакомой рутиной.

– Как давно вы здесь, капитан? – Том прикидывал шансы.

– В Изнанке? Тридцать пять лет.

Цифра больно кольнула, внутри что-то оборвалось в который раз...

Том вдохнул-выдохнул. Нашел рукой стакан. Выпил.

Через час уже сидел и пил с развеселой компанией.

Шутник отошел за следующей бутылкой.

Бородач рассказывал, где и как раздобыть пилку для ногтей.

– Раз вы так хорошо меряете время... – спросил Том, продолжая предыдущую тему. – ...когда тут наступает шесть утра?

– Эм... Часа через три...?

– Тебе на плац, что ли?

– Возможно... – Том решил уклониться от прямого ответа. Сам пока не решил.

– Не трать время на Сидра, лучше работу найди.

Том поймал взгляд незнакомца, сидящего за соседним столиком, невольно икнул. Темнокожий мужчина, в сером пончо с крепким поясом, смотрел строго, из-под кустистых черных бровей, сливаясь с полумраком темного угла. В отличие от праздных, простых работяг, торговцев, копателей, пришедших расслабиться после тяжелого дня и занимавших почти все заведение, мужчина больше походил на солдата-ветерана или бывалого воина. Он не шумел, не выделялся, пил в своем углу, в одиночестве... Даже Том не пил здесь в одиночестве дольше нескольких минут...

Может кто-то из бойцов Сидра? ...Приставил наблюдение, узнать, каково будет решение?

Нельзя сказать, что долго знаем капитана, но вряд ли это в его стиле. И вряд ли Том настолько ему интересен.

Попросту громко шумим и мешаем – вот и все объяснение...

Мужчина подвинулся, ушел в тень, молча отпил из стальной кружки. Том заметил, что у воина отсутствует правая рука. Тома передернуло.

Решил сменить тему, ради поддержки болтливых собутыльников, задался вопросом:

– Как получилось, что я вас хорошо понимаю? Ведь мы не можем все быть из одного сектора...

– Я с "Новой Венеции"...

– Я из "Чернышей"...

– "Феникс"... – Том вопросительно кивнул в направлении, куда отошел Шутник.

– "Лебедь", кажется...

– Когда открывается воронка, никто не узнает положение звезд? – Том мало что смыслил в звездных картах, но спросить стоило: – Ничего не кажется знакомым?

Собеседники лишь отрицательно мотали головами:

– Вроде звезды меняются, но уверенности нет... Даже Сидр в них путается, а уж он пялится в воронки чаще и дольше остальных.

Где же мы? Хоть кто-то в этом проклятом месте должен знать!

– Говоря проще, мы в неизвестной части вселенной, но при этом здесь кого только нет, – Том вернулся к своему вопросу: – И все друг друга понимают?

– Лингва франка! – Ученый будто все этим сказал. Пояснил: – Подавляющее большинство проходит "ускоренные языковые курсы", введенные Королем. Кто не проходит – схватывает налету, по ходу жизни, так сказать.

– Я ничего не схватывал, – возразил Том. Засомневался: – Кажется...

– Уверен? Три-четыре дня – достаточно, чтобы понять основы.

Но достаточно ли, чтобы начать вести философские беседы о природе реальности?

– Постойте. У вас есть король?!

– У нас был Король, – уточнил Бородач. – Никто не видел его уже много лет.

– Ранее все сбивались в группировки... в группы. Ох, это еще до нас было...

– Король эти группы подмял. Сперва создал единый для всех клан. Навел порядок...

– Кое-кто считает, что этот порядок поддерживают до сих пор...

– У него была куча последователей...

– Да теперь уже мало осталось...

– И "Крепость, Которую-Не-Найти"...

– Просто эффектная легенда. Миф. Не более. Любил окружать себя мифами. Мистику наводить, туману... Пускал пыль в глаза.

– Но порядок-то был!

– Да, одно время... – Ученый вздохнул. – Затем все разбрелись, "запараноили". Попрятались по таким вот поселкам.

– И немудрено – Король-то пропал! Со всей крепостью!

– Старый был. Умер, наверное, – Ученый рассуждал рационально. – А крепость ту в глаза никто не видел. Не было никакой крепости, скорее всего...

– Ну как же – не было?! "Стоит крепость в пустыне, что дворец песчаный, а по холлам миньоны королевские бродят, все в закрытых балахонах или в саванах черных, укутанные с головы до пят так, что лиц не видать."

– Это банда его. Фанатики. Только таких и набирал.

– Затем "эфоры" свалились на наши головы. Говорят, стали похищать людей... Вдруг Короля тоже похитили!

– Вряд ли их много. Занесло через очередную воронку из какой-нибудь колонии, где они занимались расчисткой тоннелей, охраной или еще какой ерундой, а теперь очутились здесь и "глючат"... Скоро сядут батареи, и они оставят нас в покое.

Том решил вставить свои "пять копеек":

– Никто не подумал, что есть еще одно хорошее объяснение? Что ваш Король пропал, потому что нашел путь из Изнанки?

И Ученый, и Бородач на минуту умолкли, как по команде, не мигая уставившись на Тома.

Затем громко, бойко рассмеялись.

– Молодец, молодой, просто до слез... – хохотал Ученый.

– Вот потому я люблю пить с новоприбывшими... – вторил Бородач.

Том нахмурился с нескрываемой обидой.

Шутник вернулся со свежей бутылкой шнапса.

– Эй, у тебя появился конкурент! – никак не успокаивался Бородач.

Шутник не понял, но не обратил внимание:

– Вы не поверите, что я тут нарыл!

Он поставил бутылку и выложил перед всеми плоский диск, в палец толщиной. Предмет явно был набит электроникой. Поверхность к центру переходила в утолщение, с небольшим "глазом" на вершине.

Том предположил, что перед ними проектор, и почти угадал.

– Сменял у тех парней! – поделился радостью Шутник, махнув рукой в неопределенном направлении. Активировал устройство, щелкнув переключателем на торце.

Устройство высветило голограмму, высотой сантиметров двадцать. Запись танца полуобнаженной красотки. Изображение подрагивало, приостанавливалось, сбоило, танец прерывался каждые пять-десять секунд. Но шоу вызвало одобрение в компании, аплодисменты и пьяные возгласы.

– Придется вернуть минут через тридцать, – расстроил всех Шутник. И сразу разрядил атмосферу: – Так, у кого дома осталась преданная пассия? Кто получит по шапке по возвращении?

– Молодой торопится вернуться. Наверняка неспроста... – предположил Бородач, хитро прищурившись. Остальные навострили уши не без интереса, продолжая тем не менее пялиться на полупрозрачную танцовщицу. Ученый так и вовсе почти распластался по столу.

Том выдал кривую ухмылку. Выпил. Признался:

– Была у меня девушка... Дома... на "Фениксе"... Но расстались. Сочли, что нам не по пути. Тогда я стал жить с ее... – поискал подходящий термин... – голограммой... – Том кивнул на световое изображение в центре стола. Пьяные слушатели призадумались, насколько подобный обмен можно считать равноценным. – С ней мы тоже расстались...

– Почему?

– Изменил ей с другой голограммой.

Все дружно посмеялись. Том, стирая ладонью слезу, давясь, смеялся со всеми.

Кэт...

– Вы могли слышать ее "прототип" в недавнем "эхе"... Ведет у нас новостную передачу, – заметил Том, но никто ему не поверил.

Возможно, слышал ее в последний раз и даже не придал этому значения...

– Погоди, так ждет тебя кто-то дома или нет? – недоумевал Ученый.

– Выходит, что нет.

– Тогда зачем ты туда так рвешься?

Том поискал достаточно вескую причину.

Да как вам объяснить? Можно отключить голову на улице, и ноги сами выведут домой. Встаешь утром и не думаешь, где бы помыться, чем почистить зубы и что за заросший "военнопленный" смотрит на тебя из зеркала. Тебе всегда подскажут, кто те люди вокруг, с неопределенными лицами. Там есть день и ночь, а не одни только зловещие сумерки. И ты можешь сколько угодно ныть, но держаться крепко за надежные привычки.

И да, каюсь, хотел выбраться из той дыры, не меньше тебя. Мечтал об этом под конец, искал любые возможности. Но угодить в еще большую дыру? Судьба-издевка.

Нашел подходящий ответ:

– Там остались все мои деньги...

Компания рассмеялась снова, от души.

Пьяные возгласы стихали, их уносило прочь, в туман, во мрак. Клонило в сон.

Том улыбался глупо, глупо пялился на дерганный танец "малышки" на столе.

Внезапно рывки прекратились. Изображение перестало быть прозрачным, обрело форму, объем, а весь окружающий мир, наоборот, отступил, поплыл, провалился, вернулся назад в проклятую Изнанку, в то время как спящего Тома одновременно потянуло наружу. Танец стал притягательным, плавным, завораживающим. Том смотрел на ноги, бедра... тело, руки... грудь, шею, лицо... но не видел, кто перед ним: Кэт... Мэй... или кто другой...

Том спал, сморенный алкоголем, жарой. Спал и не хотел просыпаться.

– Том! Том, проснись!

Том понимает, что его трясет незнакомая девушка.

Это Мэй? ...Конечно, кто же еще...

Она сильно напугана.

– Что? Что стряслось?

– Я видела какое-то насекомое!

– Нет здесь никаких насекомых...

– Оно здесь, Том! Оно заползло под диван!

Том вздыхает. Встает. Ставит ноги на холодный пол.

Отдает команду системе – активируется приглушенный свет.

Устало обводит взглядом модуль. Привычно подзывает к себе перепуганную Мэй, которая давно на ногах. Начинает двигать зеленый диван-кровать.

Мэй в ужасе. Она стоит у стены. Но все же делает над собой усилие, подходит, чтобы помочь. Том сдвигает диван ближе к центру, к столу.

– Видишь, никаких насекомых тут нет. Только пыль...

Мэй успокаивается. Том поклясться готов, что она даже разочарована.

Двигает диван обратно, со скрипом. Падает лицом на подушку.

– Оно уползло куда-то... – Мэй никак не отпускает полностью, до конца.

– Спи. Тебе приснился кошмар.

– Я не спала...

– Спала. Я отлично слышал твой храп.

– Сам ты храп! – она бьет полусонного Тома кулаком.

– У нас защита от насекомых в модуле. Они подыхают на подлете. Спи.

Это правда...? Да какая разница – лишь бы Мэй наконец успокоилась и легла обратно.

Мэй ложится, ворочается некоторое время.

Она засыпает раньше, чем Том.

Том лежит в темноте, в тишине, щекой на подушке, посматривает одним глазом, прислушивается, но не чувствует никаких насекомых...

V

Том проснулся от тычков в бок. Все далось с трудом – открыть глаза, пошевелиться, приподняться, выбраться из груды хлама... Выкатиться на землю... Голова трещала, руки-ноги не слушались.

Человек с ломом в руке хохотал, искренне веселился, подталкивал металлической палкой. Том вяло перекатывался в пыли и извивался как гусеница. Отмахивался, цепляясь за мусор. Сумел встать на ноги, пошатываясь. Тут же метнулся в сторону, в угол, к удачно подвернувшемуся дырявому ведру.

Человек с ломом... Арчи? ...ногой услужливо пододвинул ведро ближе. Тома долго тошнило. Рвало.

– Больше... больше никогда не буду пить... ни капли... – клялся Том. – Даже воду... Сколько, говоришь, тут можно прожить без воды?

Арчи протянул кружку с бурлящей, шипящей мутной жидкостью:

– Вот это прими, хотя бы, напоследок. Тебе понадобится ясная голова...

Том принял кружку, отпил. Закашлял, отплевываясь, скривился.

– До дна, до дна, – настаивал Арчи.

В голове и правда стало яснее. Воспоминания постепенно возвращались, но медленно, тяжко, сквозь вязкий туман...

– У меня для тебя новости... – начал Арчи, но не успел закончить.

Том, спохватившись, огляделся, грубо вернул пустую кружку, бросился к хламу, из которого только что вывалился, принялся обшаривать кучу в поисках своего мешка.

– Да что с тобой?

Найти черный полиэтиленовый мешок удалось, но головы "Эс-Пэ" внутри не было.

Том выругался. В сердцах пнул мусор несколько раз.

– Что стряслось? – недоумевал Арчи.

– Ты...! – Том накинулся на него, за неимением других подозреваемых. – Повсюду за мной ходишь...! Задерживаешь...! Ты взял голову моего друга?!

– Что за бред ты несешь? – Арчи выглядел растерянным и раздраженным. Обороняться с ломом он не стал, чтобы не поранить напавшего, и Том легко схватил "торговца" за грудки.

– Ты ждал удобного момента, чтобы забрать голову робота, так?! Чтобы затем разобрать и продать!

– Завидую твоей фантазии и не завидую паранойе, – парировал делец. Он вырвался, оттолкнул Тома, надулся от обиды. – Свою голову включи – сдалась мне твоя металлическая башка! К чему здесь ее подключить? Что ею можно почистить или вылечить? Может она еду готовит или показывает голых баб? Кому я ее сменяю и на что? Это бесполезный, нерабочий кусок пластика и металла, коих тут и без нее полно! Как ты легко можешь убедиться, просто посмотрев по сторонам! А начинка устарела минимум на три поколения...

Том отступил, успокоился. Тут же заметил:

– Тогда откуда знаешь про "начинку"?

Арчи вздохнул:

– Я присмотрелся к ней, разумеется. Любопытно стало, еще с тех пор как ты с ней в обнимку сидел... Но без спросу бы не взял, даже если бы там было что-то ценное! – поспешил заверить. – А ничего ценного, повторюсь, в ней не было.

Том не был до конца убежден, смотрел с недоверием.

– Предположим, я забрал твоего, как ты назвал, "робота", – Арчи оперся о лом, заговорил рассудительно. – И только ради этого ходил за тобой все время... Почему я не свалил на другой конец поселка? Почему остался здесь, расталкиваю тебя, бужу, потом лечу твою, пускай не металлическую, но такую же пустую и бесполезную голову?

– Понял, прости, – извинился Том.

– У тебя похмелье, прощаю.

Они стояли, осматривались несколько минут.

– Навряд ли ее украли умышленно. Возможно, снова дети играют... Да забудь ты о ней! – подбодрил Арчи.

Том обвел взглядом свалку, щурясь от отблесков, морщась от шума в ушах.

– Послушай лучше, что я хочу тебе сказать... – Арчи снова попытался начать, но Том сорвался с места, подбежал к горбатому тощему старику и набросился на него чуть ли не с кулаками.

– Отдай! Отдай, это мое! – отобрал голову "Эс-Пэ" у нищего. Увидел, что внутри робота снова ковырялись. Оттолкнул старика в мусор, грязь, собрался ударить: – Зачем брал?! Отвечай! Что ты успел вынуть?!

– Эй! – Арчи перехватил занесенную руку, оттащил товарища от съежившегося бездомного. – Это Кабб! Он из потерянных, безобидный! Оставь его, говорю, все равно ничего тебе не скажет!

Том отступил на два шага, стряхнул ладонь Арчи. Старик беззвучно хныкал, мычал, забившись в груду мятого пластика и пожелтевшей бумаги.

Что ты делаешь? Собрался забить мертвой железной башкой немощного местного жителя? ...Отличный план, Том. Верный способ наладить контакты с людьми.

– Кабб немой и не в себе, – пояснил Арчи, защищая нищего. – Живет на улице, на подачки-милостыню и на то, что найдет. Зачем ты на него накинулся? – пристыдил: – Убить собрался из-за своей железяки? Не знаю, с какой ты планеты, дикарь, и какие у вас там порядки, но здесь так с людьми не обращаются.

Том молча извинился. Сунул голову робота обратно в мешок – робот таращился пустыми глазницами, будто тоже с осуждением.

– Мы все в одной лодке, так сказать, – продолжил Арчи, когда они отошли, оставив Кабба в покое. – Все работаем на общее благо. А ты шумишь, безобразничаешь, пугаешь детей...

Том извинился вслух:

– Понимаю, мне нет оправдания, но... Не знаю, как объяснить... Моя рутина нарушена... Отсюда неуверенность... раздражение, злость... С ним все будет хорошо? – подразумевая пострадавшего.

– И не такое пережил. Просто не трогай его... Может отучится таскать чужое добро, будет всем польза...

– Я найду себе место и не буду больше доставлять проблем.

На этих словах Том вспомнил про плац, капитана, бросил взгляд на неподвижное солнце:

– Каковы шансы, что сбор рекрутов у горы не начался?

– Который в шесть? – уточнил Арчи. – Сидр тебя завербовал? Расслабься, парень, уже далеко за полдень! – расхохотался, наблюдая за реакцией раздосадованного Тома. – Эй, дай себе время, адаптируйся, прежде чем взваливать обязанности. Прибытие – это всегда стресс. И ты еще недурно справляешься, отдаю тебе должное. К тому же... – Арчи хитро подмигнул. – Не спеши строить планы. Я нашел кое-что.

Том понял, что Арчи пытался вставить слово все это время. Кивнул, готовый выслушать.

Делец извлек наружу устройство, которое прятал за пазухой... В одном из внутренних карманов накидки? ...Основа в форме полусферы, не больше круглого будильника, была оснащена дисплеем со множеством цифровых координат по окружности и показывала несколько мигающих точек ближе к краю. Радар крепился на металлической рукояти, сантиметров в двадцать пять. Арчи крепко держал устройство за ручку, кивал с довольной ухмылкой, будто этим все сказано.

– И я должен быть счастлив, потому... что? – осторожно уточнил Том.

Арчи вздохнул, он явно ожидал бурного восторга.

– Потому что... – принялся объяснять, – ...это детектор, который выведет нас на "эфоров"... "Наблюдателей". Настроен на частоту, на которой они обмениваются сигналами. Мы можем пойти прямо за тем, что побывал тут вчера. Успеваем. Пока он в радиусе действия...

– Зачем нам искать "эфоров"? Я думал, вы их сторонитесь.

Арчи подвинулся ближе к уху Тома, зашептал заговорщицки:

– Помалкивай о том, что я тебе сейчас скажу, но "эфоры" служили Королю...

Сейчас Том должен был состроить гримасу "Да неужели?!", но, по правде, ему было все равно. Недоумевая, Арчи пояснил:

– Вчера, когда я нашел тебя у бара, ты собирался отыскать Короля и "вывести его наизнанку", что бы это ни значило... А этот прибор я увидел у механиков, – Арчи кивнул на устройство. – Вспомнил про эфоров и прочее... Ушел, чтобы выменять эту штуку... Где, как ты думаешь, я пропадал все утро?

Том только глазами хлопал.

– И... ты был пьян, поэтому ничего не помнишь... – Арчи вздохнул. – Некогда Король навел порядок в Изнанке, и металлические стражи сыграли тогда не последнюю роль. Но с тех пор много воды утекло... – Том удивился бы, что собеседник использует фразеологизм про воду в условиях пустоши, но сразу забыл об этом. Арчи продолжил: – Болваны – электронные, так? Значит в них есть данные о "базе" и о "хозяине"... Вот только Король исчез, вместе с целой крепостью, а его эфоры расползлись по всей пустоши, кто куда, будто лишенные контроля... Еще эти слухи, что теперь они похищают людей...

– Лишний повод держаться от них подальше, – заметил Том.

– Я согласился бы с тобой, при любых других обстоятельствах... Но есть свидетели... пускай я сам их лично не видел... которые связывают исчезновение Короля с появлением одной из "воронок" в небе... Что скажешь теперь?

– Король нашел выход из Изнанки? – повторил Том вчерашнее предположение.

– Найдем эфора, найдем информацию про Короля... Если повезет, даже узнаем, что с ним стало.

– Почему ты мне помогаешь?

Арчи выдержал паузу, серьезно, внимательно глядя на собеседника.

– Давай признаем, ты здесь по своей воле не останешься и продолжишь искать путь наружу... Но не продержишься и дня за пределами поселка.

– Я продержался целых три, – парировал Том.

– Потому что был в центре чертовой пустыни, и тебе повезло... Неважно, суть ты уловил, – отмахнулся Арчи. – Ты не знаешь местности... Ты не знаешь, куда идешь... У тебя нет плана. У тебя нет припасов. У тебя нет навыков. Ты в трех стенах ориентируешься хуже слепого котенка...

– Понял, можешь не продолжать, – Том устало вздохнул, прерывая поток "комплиментов".

– Это... – Арчи демонстративно потряс рабочим детектором, – ...реальная наводка. Первая "хлебная крошка", способная привести к чему-то существенному.

Том протянул руку, но делец ловко спрятал устройство обратно в лохмотьях.

– Просто так ты его точно не получишь. Ты не представляешь, что мне пришлось отдать за него... А значит я иду с тобой! – Арчи улыбнулся во весь разнозубый рот. И нахлобучил на голову темно-серую шляпу с широкими полями.

– Но как же Бруна? – напомнил Том.

– Она вряд ли заметит, что меня нет, – уверенно заявил Арчи. – А если вернусь, примет за очередного родственника... У нее полно провизии и прочих ресурсов. Почти все мое добро достанется ей... Люди здесь отзывчивые. Кто-нибудь о ней позаботится, если не обворует...

Том не мог сказать, что судьба старушки его сильно беспокоит... С другой стороны, если верить Арчи, на свалке, с людьми, безопаснее, чем в пустошах, в погоне за эфорами, куда предстояло отправиться им, а значит беспокоиться стоит больше за себя.

– Ты не ответил на вопрос.

– Какой вопрос?

– В чем твоя выгода? Еще вчера ты не верил, что есть выход из Изнанки.

– Я по-прежнему в него не верю, – подтвердил Арчи. – Если у твоего похода есть малейший смысл – это прийти к общеизвестному знанию, к той истине, которую давно приняли все и которая ни для кого не тайна: из Изнанки нет пути назад.

– Вот теперь я окончательно перестал тебя понимать.

Арчи взмахнул рукой – в пальцах появился кинжал. Лезвие блеснуло на солнце – кинжал столь же стремительно исчез в рукаве. Торговец проверил прикрепленный к поясу лом. Поправил широкополую шляпу.

– Но также правда в том, что мне здесь попросту нечего делать, – признал он. – Это закрытое, изолированное место, с ограниченным спросом и еще более унылым предложением. Жизнь от одного редкого каравана, до другого – я давно уперся в потолок, так сказать. Мне ничего отсюда более не выжать... Подъем в начале каждого дня. Один и тот же обход. Одни и те же люди, с пустыми карманами. Я провел с ними достаточно времени. Пришла пора двигаться дальше... И есть подозрение, что здешняя шахта опустеет раньше, чем всем кажется. "Полезного мусора" все меньше, с каждым днем.

Том не был до конца убежден, решая, кто перед ним, "дареный конь" или "троянский".

– Ты спрашиваешь, какая мне выгода? Эфоры, "Крепость, Которую-Не-Найти", Король, – все это звучит ценно, дорого, как шанс хорошо заработать и обеспечить себе надежный уголок, чтобы прожить там оставшиеся годы с комфортом. Риск есть, несомненно! Не люблю полагаться на удачу... Но я застрял здесь. Не в Изнанке, а здесь! – Арчи обвел руками свалку. – И я готов рискнуть, чтобы выбраться отсюда.

Смотри, как бы не пришлось потом жалеть, вспоминая о доме надоевшем, но родном...

Арчи пожал плечами:

– Дай мне полчаса, чтобы собрать все необходимое... – должно быть, во взгляде Тома он прочел неуверенность: – Не говори, что теперь ты решил остаться! Эфор уходит, время не ждет! Он удаляется медленно, но не настолько... Да и что ты будешь тут делать? До самой смерти ковыряться в земле с остальными? Бесконечно штурмовать гору под крики капитана Сидра? Нянчить стариков и детей? Я верю, у тебя больше мозгов.

Арчи хмыкнул, ушел, бросив напоследок: "Жди здесь! Никуда не уходи!"

Том остался ждать. Смотрел на вершину "Неожиданности", торчащую над прочими горами свалки. На неподвижное солнце. На безоблачное ржавое небо.

Жара плавила мысли. Со лба капал пот.

Том обтерся поясом халата, достав его из мешка. Посмотрел в пустые глазницы "Эс-Пэ".

Слова Арчи звучали разумно. Разумнее, чем безуспешные попытки Сидра, который годами пытается дотянуться до воронки, что было смешно и грустно одновременно. Но все же Тома не покидало ощущение: что-то не так.

Арчи убедил, что без него Тому не справиться.

Но зачем ему Том?

Не проще ли было взять прибор и уйти на поиски сокровищ в одиночку, без лишнего груза, без неумелого помощника, который ничего не знает о мире и ничего не умеет, который будет только мешать и с которым, вероятно, придется делиться в случае успеха?

Может он спас тебя и теперь чувствует ответственность... Может решил подружиться, одному в пути нелегко... Почему мы везде ищем подвох? Мир не без добрых людей...

– Ага, конечно, – цинично пробормотал Том.

А потом на голову накинули непрозрачный пакет, заломили руки за спину, ударили сзади, в затылок, и повалили на землю.

Том дышал часто, панически, рывками. В кромешной тьме...

Пакет с головы сняли. Четверо незнакомцев обступили его. Том лежал на земле, крепко связанный по рукам и ногам. Его затащили в пустошь, далеко, судя по отблескам верхушек мусорных гор на фоне вечно заваленного солнца. Вместо раскаленного металла и оплавленного пластика – горячая пыльная почва под щекой, красноватая, покрытая мелкими трещинами. Угрюмый кустарник, ощетинившийся ветками, советовал не продолжать путешествие со столь неказистым началом...

– Вот зачем ты это сделал? – спросил один похититель другого, который так и стоял с пустым пакетом в руке. – Теперь парень видел наши лица.

Том долго бы смеялся от иронии, если бы не был до смерти напуган.

– И что с того? Кому станет жаловаться? – резонно заметил незнакомец с пакетом.

– Кое-кто считает, что Король все еще с нами.

– Кое-кто давно впал в маразм и несет всякую чушь... Заказчики – это не бывшие ли миньоны Короля? Стали бы они столько платить и похищать ребят у него за спиной?

Похититель, что был недоволен, остался при своем:

– Это могут быть самозванцы... И даже скорее всего самозванцы. Лично я не собирался так рисковать.

– Парень задыхался. Мертвый он никому не нужен, согласен? – человек с пакетом если не убедил, то как минимум успокоил спорщика.

– Мог хотя бы предупредить... Завязали бы ему глаза лентой.

Третий похититель присел рядом на корточки, пригрозил Тому ножом-заточкой:

– Лежи да помалкивай, понял?

Том хотел заверить, что не сможет никого опознать, но в рот запихнули кляп.

Сидр держался в стороне, за спинами троих подчиненных. Боролся с сомнениями и стыдом. В глазах похищенного читались страх, непонимание... Парень смотрел затравленно на всех, как на опасных незнакомцев, в том числе на него. И Сидр его не винил. Он бы сам себя не узнал, расскажи ему кто лет десять назад.

Все должно было пройти гладко, вчера. В баре много свидетелей, но обстановка меняется ближе к закрытию, когда посетители расползаются по норам или устало бредут на работу... Пустая, безлюдная улица, тишина, самое время "брать тепленьким"... Вот только остолопы, которым было поручено задержать парня, приняли лишнего за компанию в баре, отключились, цель успела скрыться из виду. В итоге они потратили целое утро, чтобы отыскать его. Капитану пришлось пропустить построение, сославшись на проблемы со здоровьем и назначив временного заместителя...

Но Сидр привык, что дела всегда идут не по плану. Поэтому существуют планы запасные...

Наивно было полагать, что парень сам придет к горе: не такой человек и не в том состоянии. Но даже эту вероятность капитан предусмотрел, оставив соответствующие инструкции... Тот коротышка, что крутился вокруг, мог стать помехой, но он в конце концов ушел, позволив людям Сидра оглушить и пленить жертву.

Не первый и, вероятно, далеко не последний... Сидр не знал, с какой целью "фанатики" собирают новоприбывших, и не хотел знать. Крепче спать может и не станет, но платили слишком хорошо – весь отряд мог жить несколько месяцев, ни в чем себе не отказывая... А Сидр отвечал за людей, всех тех, кому он обещал выход из Изнанки.

Так и начинается утрата всего человеческого... С деления на своих и чужих.

Вот только последний "заказ" Сидру не нравился. Связались с ним не по привычным каналам. Оплату пообещали больше обычного. Сидру хватало мозгов не задавать вопросы, но также не давала покоя мысль, что пришлось скрыть половину подобных "нюансов" от тех, кто ему безоговорочно верил.

Капитан достал флягу из кармана. Отвернул крышку. Сделал глоток.

Приближаться к жертве не решился.

– Я говорю, бросаем его и уходим, – бойцы Сидра не прекращали спорить. – Никто не придет. Слишком долго копались. Опоздали.

– Оставим его тут? А если кто из поселка найдет? Если вернется, расскажет другим?

– Что нам сделают бесхребетные копалки?

– Шахтеры – ничего, но как насчет остальных наших? Ты думаешь, они все дружно одобрят? Кафф согласится торговать людьми, бровью не поведет? Бургут не размажет тебя прямо на месте? ...Что скажет Иннокентий, религиозный на всю голову? Сколько из них сделают вид, что согласны, лишь чтобы позже перерезать нам глотки во сне?

– Поэтому нельзя оставлять его в живых...

– Я на убийства не подписывался...

– Что, по-твоему, с ними делают фанатики? Ему конец так и так!

– Эй! – Сидр прервал споры. Сплюнул, сунув флягу обратно в карман. – Вы как девки напуганные!

Бойцы-похитители замолчали. Посмотрели на него, ожидая приказа. Сидр тянул время, не спешил озвучивать решение. Его самого мучила совесть, но выказывать сомнения было нельзя.

– Что у него при себе? – капитан кивнул на черный полиэтиленовый мешок, который лежал на земле, в трех шагах от связанной жертвы.

Один из подчиненных подал "торбу", Сидр заглянул внутрь, увидел грязные тряпки. Вес подсказывал, что под ними что-то есть. Капитан рискнул сунуть руку под тряпье, нащупал округлый холодный предмет. Извлек наружу поврежденную металлическую голову. Вздрогнул от неожиданности, едва не выронив. Мертвый, искусственный череп смотрел пустыми глазницами. Люди Сидра притихли.

Не может этого быть...

Задрожала земля. Раздался гул. Трещины на сухой почве увеличились, поползли в стороны. На мгновение Сидр растерялся. Затем поспешно засунул безжизненную голову обратно, бросил мешок, жестами направил подчиненных. Бойцы заняли круговую оборону, с телом похищенного в центре. Сидр стоял наравне с остальными, всматривался напряженно в поднятую пыль. В боевой стойке, готовый отразить нападение, с верой, что свои прикроют спину.

С фонтаном грязи, облаком песка и пыли, с комьями, летящими во все стороны, насекомообразные эфоры выскочили из-под земли. Сразу трое. Гибкие манипуляторы-клешни пленили бойцов... Тот, что был с заточкой, полоснул корпус, со скрежетом, но оружие тут же выбили из руки. Бойцы кричали, кто в гневе, кто в ужасе. Тела быстро ослабли, обмякли, оставляя борьбу.

Сидр сопротивлялся до последнего, пытался совладать с конечностью металлического стража. Конечность извивалась ужом... другая сбила капитана с ног, эфор повалил Сидра на землю. Старик заорал, когда тяжелое туловище машины придавило ногу.

Под руку попался камень. Сидр ударил шестигранную камеру-голову со всей силы. Ударил еще раз. И еще. И еще.

Дрогнул красный огонек.

Эфор отпустил человека, отполз, будто не ждал такого отпора.

Сидр поспешно, но не без труда поднялся. Едва стоял на поврежденной ноге, сжимая камень. Не желая терять инициативу, припугнул эфора, будто то дикое животное, грозно поднял руку с камнем, закричал.

Наблюдатель отпрыгнул. Ловко зарылся обратно в тот же тоннель, из которого выбрался.

Цок-цок-цок.... Цок-цок-цок... Вжух!

Дыра осыпалась, заполнившись грязью, землей, скрывая отступление эфора.

– И сиди там! – прикрикнул на него Сидр.

Капитан выронил камень, сморщился от боли, зажав ладонью ногу через разорванную штанину. Нога гудела и опухала.

Легкая дрожь от отступавших по подземным тоннелям эфоров быстро стихла.

Только теперь Сидр заметил, что остался один на пустыре.

Исчезли остальные металлические стражи... Исчез похищенный парень... Пропали верные боевые товарищи...

Том бежал сломя голову, спешил укрыться за ближайшими "скалами" из металла и пластика. Ему повезло: самодельный нож, который выронил один из похитителей, упал рядом. Том успел перерезать свои путы, пускай не все, но этого оказалось достаточно, чтобы зашевелить ногами, откатиться в сторону и припустить во всю прыть, воспользовавшись шумом борьбы между людьми и роботами.

Мешали веревки и ремни, которыми его связали, Том бежал нелепо, скачками, подпрыгивая, как конек-горбунок. Добравшись до заветной "скалы", упал, полностью скрывшись за "мусором", сжался, затих. Сердце бешено колотилось. Том старался дышать тише, но ничего не получалось, дыхание оставалось шумным и частым, подливая масло в огонь панического ужаса, что вот-вот его выследят и схватят снова.

Однако время шло, минута за другой, никто не появлялся, не хватал, ни роботы, ни таинственные похитители. Том успокоился, но лежал долго, на всякий случай. А затем лежал еще, не двигаясь, тихо, как мертвая мышь.

Осторожно выглянул из-за укрытия, но в сумерках не увидел никого.

Верхушки свалки поблескивали вдали. Топорщился редкий кустарник. Клубилась, оседала пыль... Четверо незнакомцев пропали, будто их тут никогда не было, вместе с напавшими эфорами. Но кажется, что со стороны поселка приближался новый объект.

Слишком быстро для пешего человека.

Том предположил худшее: еще одно механическое устройство, очередной охотник, "наблюдатель" или "как там они их называют". Залег обратно в укрытие. Затаился.

Услышал нарастающий звук двигателя, характерное тарахтение, присущее старой дизельной технике.

Пыхтя, выплевывая клубы черного дыма, близ "скалы" остановился "мотоцикл" с решетчатой тележкой позади. Человек в шляпе с широкими полями, поправил на носу пенсне с темными стеклами, вновь схватился за широкие ручки руля. Низкорослый водитель сидел верхом, махал ногами, едва доставая до педали газа.

– Долго ты собираешься там прятаться? – прозвучал знакомый голос. – Я отвернулся на минуту, ты сразу влип в неприятности! ...Давай, выходи. Это нагромождение – единственное на километры вокруг, если не возвращаться в поселок. Слишком очевидное укрытие, как считаешь? Если до сих пор тебя тут никто не нашел, значит вокруг никого нет. К тому же... – Арчи машинально указал кивком, хотя Том не мог его видеть, – ...у тебя ботинок торчит.

Том стыдливо подобрал ноги. Поднялся. Вышел из-за скалы.

Арчи усмехнулся:

– Паршиво выглядишь для того, кто только начал свое путешествие, – он одним взмахом извлек скрытый клинок из рукава, перерезал сковывающие ремни с протянутых рук.

– Меня похитили и собирались продать, – процедил Том, раздраженно избавляясь от оставшихся пут. – То ли в рабство, то ли на органы.

– Это были люди капитана, – сообщил Арчи.

– Сидра? – поразился Том.

– Все еще жалеешь, что пропустил утренний сбор? – делец рассмеялся. Затем посерьезнел. – Ходили слухи, я в них не верил... Разве поверишь в такое, пока не столкнешься лично? Новички исчезают, то тут, то там. Обжиться они не успевают, ни с кем не связаны, никто их толком не знает и никто не ищет. Большинство уходит в поисках лучшей доли, как ты. Неудивительно, что Сидру и его людям удается скрывать похищения.

– Мы не станем рассказывать людям в поселке?

– А кто нас послушает? Ты тут никто, у меня... – Арчи помедлил, подбирая слова, – ...скажем так, неоднозначная репутация. У Сидра крупный отряд, его знают все, его уважают и боятся. Рисковать нарваться на них снова, в надежде, что к нам кто-то прислушается... Нет, боюсь, мы сожгли этот мост... Допустим, я могу вернуться и продолжить вести дела как ни в чем не бывало. Но у тебя теперь одна дорога – вперед. Как ты и хотел.

Арчи кивнул на сиденье позади: "Залезай, у нас не так много топлива".

Том взгромоздился на драндулет, между водителем и встроенной тележкой. Обратил внимание на кульки, коробки и бадьи с водой, накрытые неровным, порванным куском брезента.

– Твой пакет с башкой тоже там, – успокоил Арчи. – Забрал по пути. Похоже, в пылу драки про него все забыли.

Том полуобернулся, чтобы проверить мешок с головой "Эс-Пэ" среди прочего добра.

– Решил, что без припасов путешествие будет совсем грустным и коротким, – пояснил водитель. – И ты же не думал, что мы отправимся пешком, без минимального комфорта? – он дернул ручку, драндулет взревел, накрыв тошнотворным черным дымом.

Арчи бросил последний взгляд на свалку. Пробормотал, как послышалось Тому: "Вернуться всегда успею..." Поддал газу, направив драндулет (Том вцепился в сидение). Обогнул "скалы".

Покатился вдаль, по песку, по красной выжженной земле, прочь от солнца.

VI

"Мототележка" катилась, оставляя борозду, подпрыгивала, когда под колеса попадали камни. Том держался крепко, но вздрагивал каждую минуту. Впрочем, ехали они не слишком быстро. Километров шестьдесят... семьдесят в час...? Но даже на такой скорости небезопасно. Том решил разогнать опасения дружеской беседой:

– Как ты меня нашел?

– Детектор! – напомнил водитель, перекрикивая тарахтение транспорта. – Я не шел за тобой, я шел за эфорами. И сейчас мы тоже едем за ними. Все по плану!

– Это, что же, получается, ты наткнулся на меня случайно?

– Не случайно! – Арчи придавил широкую шляпу посильнее, чтобы не сдуло. – Вернулся, увидел, что тебя нет, предположил худшее. Как я сказал, вокруг Сидра и его банды ходили разные слухи... Кабб показал направление, в котором тебя утащили... Бедняга прятался в мусоре, но все видел. Помнишь Кабба? Чуть его не убил?

Том почувствовал легкий укол совести... Либо камушек, попавший в ботинок.

– Сказать он, понятное дело, ничего не смог, одно мычание. И я бы махнул рукой, – лукаво признал Арчи. – Но детектор показывал, что эфоры в той же стороне. Так почему бы не вытащить тебя из передряги, раз все одно, по пути? Пришлось, правда, наблюдать за всем издали, с безопасного расстояния, ожидая удобного момента. Сам понимаешь, боец из меня никудышный, тем более против группы профессионалов... Но тут металлические стражи подсобили, разогнали банду. Остался один капитан...

– Постой, капитан тоже там был?!

– Конечно, я о том и толкую. Ты вообще меня слушаешь? Как сильно тебя треснули по голове? – Арчи сбавил скорость, чтобы объехать препятствие. Тарахтеть тише не стало. Продолжил: – Какое-то время Сидр просто стоял, видимо, в шоке... Понять его можно: эфоры утащили всех под землю, с собой... Затем он пришел в себя и побрел обратно в поселок. Я выждал, для верности... Благо теперь у нас есть новые цели, догнать успеваем... Подъехал к месту битвы, нашел твой мешок, нашел следы, которые привели прямо к тебе... Странно, что капитан не стал тебя догонять. Но, наверное, в погоне уже не было смысла...

– Он оставил свидетеля? – не поверил Том.

– Сидр – человек глупый, но не злой, – объяснил Арчи. – Такой не стал бы тебя намеренно, собственноручно убивать. Сделка его, похоже, сорвалась. Своих подельников он лишился. Думаю, что давно вернулся в бар, заливает горе. А завтра продолжит тренировки бойцов и бессмысленный штурм горы ради недосягаемой воронки...

Том вспомнил разговор с капитаном в баре, вспомнил, что Сидр в Изнанке больше трех десятков лет:

– Сколько он уже так штурмует?

– Не знаю... Давно. Начал задолго до моего появления... Как бы то ни было, если ты вернешься в поселок, с обвинениями, будет "твое слово" против "его слова". Даже если кто тебе поверит, никто не полезет на рожон.

– Ты мог бы меня поддержать. Ты наблюдал, издали... Тот дед... Кабб? ...Видел, как меня похитили...

– Кабб немой, – напомнил Арчи, осторожно объезжая другое препятствие-бугорок. – Безграмотный, дикий, сам хватает все, что попадется под руку. А у меня... как сказал, сложная репутация... Правда в том, что нас скорее заткнут, чем будут что-то менять. Возможно, навеки. Его бойцы или прочие жители. Сидр дает надежду молодым и защиту старым. Он – важная часть "экосистемы", без него поселку не выжить... Да и не все ли равно? Я думал, у нас путешествие, и возвращаться сюда ты не планируешь.

Ему все сойдет с рук? Капитан продолжит жить, как будто не совершил преступление? Продолжит продавать новоприбывших?

Том обратил внимание, что они приближаются к объекту. К заставе, возведенной из знакомого мусора, с забором и воротами, с двумя наблюдательными башнями по бокам.

Драндулет крутился, объезжая бугорки.

– Мы столько камней уже проскочили, не будет ли быстрее продолжать ехать по прямой? – резонно заметил Том.

Арчи рассмеялся, но с заметным внутренним напряжением, сосредоточившись на вождении:

– Нет, брат... Это не камни. Это мины.

У Тома все похолодело внутри.

Арчи умело объехал опасные препятствия. Остановился в сотне метров от ворот. Заглушил мотор. Пояснил:

– Их хорошо видно, потому как тут не пытаются никого подорвать. Просто предупреждают: подходить медленно, осторожно и без резких движений. Без лишнего шума... – спрыгнул с "мототележки", одним махом сорвал брезент, скрывавший большую часть груза. Том вздрогнул, потому что ему в голову уставился огромный тяжелый пулемет.

Пулемет стоял у дальней стенки, за припасами, полностью скрытый непрозрачным брезентом, поэтому Том не заметил его ранее. Арчи дернул за ручку, и оружие автоматически приподнялось, выглянув из тележки на три четверти. Теперь ствол был направлен под углом, поверх головы Тома.

– Слезай, поможешь мне вести переговоры, – Арчи жестом указал на приступку позади драндулета.

Том спешно спустился на землю. Встал позади транспорта, на "ступеньку". Арчи пододвинул рукоять пулемета, чтобы Том за нее взялся.

– Крепко держишь? Не свались, а то впечатление испортишь.

– Мы что задумали? – заранее уточнил Том.

– Нам нужно топливо, раз мы собрались пересечь пустошь. Кто знает, куда нас занесет... – Арчи объяснял очевидное. – Половины... трети того, что я нагрузил, должно хватить для обмена. Но если вдруг возникнет недопонимание... одного вида старины "Максима" будет достаточно, чтобы склонить торги в нашу пользу.

Тому совсем не хотелось оказаться в центре еще одной бойни:

– Мне же не придется пускать его в ход?

Арчи успел вскарабкаться обратно, на место водителя. Вздохнул. Полуобернулся. "Успокоил":

– Не придется, потому что пулемет не работает. Поэтому не дергай ничего. Просто постой с хмурым видом, будто у тебя тяжелый день.

Хмурый вид дался легко – хороших, легких дней у Тома давно не было.

Каким-то образом, не заводя мотор, Арчи запустил "мототележку". Они покатились, без рева и дыма, медленно, поскрипывая. Сразу бы так...

Том успел повязать на голову пояс от халата, чтобы не мешал пот со лба. И плевать, насколько нелепо теперь выглядит, стоя с "банданой", у огромного недействующего пулемета.

Башни и стена с воротами приближались. Минное поле осталось позади – Том надеялся на это, не видя больше на земле бугорков, но не исключал, что их поджидают "сюрпризы", сокрытые более умело. Чтобы отвлечься, получше рассмотрел заставу, удивительно ладно сложенную из кусков бетона, металла и пластика. Высокие тяжелые листы, служившие створками, наглухо перекрывали единственный видимый вход.

Напряжение росло. Том, переминаясь с ноги на ногу, едва не соскользнул со ступеньки, удержался за ручку. Нос пулемета дернулся. Арчи, полуобернувшись, бросил строгий взгляд, но сбавил скорость сильнее, когда скрипучая тележка подкатила к воротам.

Остановились.

В смотровых нишах наблюдательных башен показалось движение. "Приветствую!" – успел прокричать Арчи. Но тут открылись потайные тоннели позади. Из-под земли выскочили люди в серых балахонах, с автоматами в руках. Том предположил, что это оружие сработает безотказно, если потребуется... в отличие от их пулемета.

Арчи поднял руки, спрыгнул на землю, грустно кивнул Тому.

Том отпустил ручку и тоже спустился, отошел в сторону от тележки.

Ворота заставы со скрежетом приоткрылись. Через щель вышли трое. Высокий старик во главе, вместе с еще двумя охранниками в сером. Опознать лидера было нетрудно: он выделялся, благодаря распахнутому потрепанному мундиру, небрежно накинутому на плечи.

С обеих башен в направлении Тома и Арчи уставились дула винтовок.

Человек в "распашонке", игнорируя пленных, направился сразу к тележке, принялся изучать содержимое, с деловым, хозяйским видом, копаясь в кульках и пакетах, развязывая каждый по очереди, заглядывая внутрь, высыпая содержимое на землю бесцеремонно, пока вооруженная охрана не сводила глаз с владельцев имущества.

– К чему столько предосторожностей, Байко? – заговорил Арчи. Похоже, он хорошо знал лидера заставы и был крайне недоволен... возмущен обыском, происходящим прямо у него на глазах. Волнуется, что что-то найдут, прикарманят?

Том решил благоразумно помалкивать, до поры до времени, но успел отдельно испугаться, что дойдет очередь до его пакета, который завалился в дальний угол. Арчи продолжил:

– Я сам двумя руками за безопасность, но разве так встречают старых друзей?

– Друзья не целят в твой дом из "мать-твою-пулемета", – задумчиво заметил Байко, не оборачиваясь, не переставая ковыряться в вещах.

– Да будет тебе... – Арчи вздохнул. – Там подъемный механизм барахлит. Мой помощник придерживал... Вы всё не так поняли... – улыбнулся примирительно. Но Байко по-прежнему "говорил спиной":

– С каких пор у тебя помощник, которому ты доверяешь оружие и товар? Может парень взял тебя в заложники, чтобы ты провел его к нам?

– Кто? Этот идиот? – Арчи кивнул в направлении Тома. – Внук моей давней подруги. Она просила присмотреть, когда лежала на смертном одре. Сам понимаешь, последняя просьба... Замучился с ним. То в одну передрягу угодит, то в другую... Собираюсь подбросить до Эдема, да и оставлю там.

Том скривился бы от традиционного потока "комплиментов", но был слишком обеспокоен напряженной ситуацией, затравленно посматривая то на одного автоматчика, то на другого, то на третьего...

– Угу, – по спине трудно было понять, насколько Байко поверил словам Арчи. – Бруна, что ли, померла?

– Не-ет, – протяжно возразил делец. – Бруна всех нас переживет... Другая старушка, которая в северных землях.

– Удобно, – кивнул Байко, вытряхивая очередной мешок. – Потому что ее мы никак не проверим, – он вдруг прекратил рыться в тележке. Развернулся. Всколыхнулись свободные рукава мундира. – Откуда столько добра? Что здесь делаете?

– Так ведь я снова в деле! – торжественно объявил Арчи. – Но нам нужно топливо. Вот я и подумал... – покосившись на автоматы охранников. – Неудобно говорить под дулом. Нецивилизованно. Может...?

Байко проигнорировал просьбу:

– Хочешь знать, почему столько охраны? Минное поле? Дополнительные люди? – лидер заставы кивнул на бойцов, целящихся с наблюдательных башен. – Давно же ты не выползал в пустошь, раз не в курсе, какой там царит бардак... А ведь все эти "предосторожности" недешево стоят.

– О чем ты сейчас? Об эфорах?

– О них в том числе... О кланах. О бандитах и фанатиках из многочисленных культов. О чертовщине, которая лезет на поверхность. О гигантах, которые вконец распоясались... Ты слышал, что нынче эфоры похищают людей?

Арчи скептически скривился:

– Кто только об этом не слышал... Если я начну верить каждому слуху, пора будет забиться в темный угол, лечь там да помереть... На слухах много не заработаешь... – добавил контраргумент: – Ты говоришь так, будто раньше кругом паслись единороги и стреляли в небо радугой... Бандиты всегда были. Эфоры всегда были. Это пустошь.

Байко поморщился в ответ:

– Металлические стражи рыщут повсюду, разыскивают молодых. Главным образом – новоприбывших... Так ты утверждаешь, что твой помощник – не новоприбывший?

Том вздрогнул, когда все внимание вдруг переключилось на него.

Арчи фыркнул:

– Думаю, что могу отличить новоприбывшего от обычного дурачка, у которого на солнце мозги спеклись.

Байко сощурился, оценивая Тома проницательным взглядом. Том в ответ смотрел с непониманием, в растерянности.

– Может ты и правду говоришь. Я как будто где-то его видел...

– У него просто такая внешность... – пояснил Арчи.

– Я не смогу сказать, встречались ли мы... – заметил Том вслух и тут же пожалел, что открыл рот.

Подозрение Байко только усилилось:

– Ты сам, случаем, не из Канзаса? Я здесь уже шестьдесят лет, но с искривлением времени никогда не знаешь, кто твой бывший ровесник и с кем ты мог успеть пересечься по молодости.

Том не знал, о какой стране или колонии речь. Молчал, вернув непонимающий вид. В душе рассчитывая, что искреннее недоумение сыграет им на руку.

Шестьдесят лет провел тут? Крепкий дедок. Арчи не шутил про увеличенную продолжительность жизни.

– Поверь, мы надолго не задержимся, – Арчи вмешался, переминаясь с ноги на ногу, торопясь вновь завладеть вниманием Байко. – Я сам уже немолод – у меня руки устали так держать! Мы будем вести дела или продолжим вспоминать былое? Уж если ты хочешь поговорить по душам, хотя бы налей по стакану!

Байко хмыкнул, выдержал паузу. Затем кивнул своим людям – охранники опустили оружие, наблюдатели с башен скрылись из виду.

Том рискнул снять повязку с головы – стало неловко перед хозяином заставы. Арчи тоже заметно расслабился. Но следом же Байко "огорошил" тоном не терпящим споров:

– Твой товар мы конфискуем. Весь... – прервал попытку возразить со стороны низкорослого торговца: – Получишь лодку взамен и минимум припасов на неделю. На двоих... – кивнул в сторону Тома в последний раз. – Сможете рвануть через пески. Напрямик. Оттуда рукой подать до Эдема.

Арчи подавил накатившую вторую волну возражений. Обдумал. Охрана уже вовсю собирала и паковала разбросанные вещи обратно в тележку. Байко продолжил:

– Если ты мне правду сказал, так безопаснее и быстрее, чем добираться в обход, на полуживой нагруженной тарантайке, созывая всю округу на шум и дым.

– Постой, это надо обсудить... – Арчи направился к заставе, бросил Тому: "Жди тут, никуда не уходи..."

Они с Байко стали больше походить на старых приятелей: вели громкий разговор, оживленно жестикулировали, торговались. Том остался стоять на месте, у стены. Охранники разошлись. Захлопнулись люки в подземные тоннели. Со скрипом закрылись ворота, когда люди вкатили тележку с припасами и нерабочим пулеметом вслед за своим лидером и Арчи.

Том остался один, на солнцепеке, между закрытыми воротами и минным полем.

Обстановка внутри соответствовала военному лагерю. Когда Арчи был здесь в предыдущий раз, застава больше походила на торговый пункт, точку пересечения путей, шумный рынок. Но говорили, что таких мест почти не осталось. Интересно будет посмотреть, насколько изменились Оазис и Эдем.

Байко вышагивал впереди. Арчи шел следом, под присмотром двух охранников, поправлял потрепанную шляпу, сжимал в руке черный полиэтиленовый пакет – единственное, что успел прихватить. Грустным взглядом проводил тележку с товарами, которую откатили к массивной постройке, видимо, выполняющей функции склада. Встречные солдаты, спешащие, несомненно с приказами, коротко приветствовали командира, косились на маленького торговца. Арчи косился в ответ.

Стрельбище... Плац... Бараки, собранные из подручных материалов... Процессия свернула к широкой, высокой палатке. Арчи ожидал, что его отведут к более приметному "зданию", больше похожему на стратегический центр или штаб, но все оказалось скромнее.

Оба охранника остались снаружи. Байко пропустил торговца вперед, задернул плотную ткань палаточного входа, жестом указал на пластиковый стол с двумя табуретками. Пока Арчи устраивался, командир заставы шагнул к узкому железному шкафу, открыл дверцу со скрипом, достал два стакана и бутыль. Уселся напротив, отбросив свободно болтающиеся рукава мундира. С хлопком выдернул пробку. Налил сперва товарищу, затем себе. Посоветовал:

– Рассказывай, зачем ты по правде тут... – кивнув на пакет, который Арчи держал на коленях. – И как это связано с тем мешком, пока его у тебя не забрали.

Арчи, без лишних предисловий, достал металлический череп. Поставил его на стол перед Байко.

Байко, собираясь отпить, замер на полпути, уставился в пустые глазницы мертвой головы. Затем все же выпил. Уточнил:

– Это то, что я думаю?

– Не знаю, я же не телепат, – усмехнулся Арчи. Посерьезнел: – Да, оно самое.

– Но... Как?

Арчи постучал пальцем по макушке сломанного "Эс-Пэ". Он заранее подготовил историю, смесь из вымысла и правды. Если хочешь, чтобы поверили в ложь, всегда подмешивай правду...

– Парень на свалке нашел. Теперь считает башку своей собственностью. Вцепился в нее всеми руками и ногами, не имея ни малейшего представления, что это такое...

Байко смотрел на голову робота хмуро, напряженно, как на опасное животное или на бомбу замедленного действия. Арчи продолжил:

– Я пытался ее выменять... Умыкнуть обманом, что уж скрывать... Не расстается ни в какую. Того гляди, начнет брать твою заставу штурмом, если башку не вернуть.

– Здесь это точно не останется! – выпалил Байко, пожалуй, слишком резко.

Арчи помедлил. Протянул руку, забрал голову, медленно, осторожно. Засунул находку обратно в пакет. Заметил:

– Думаю, не нужно объяснять, что я собираюсь делать дальше.

Байко допил свой стакан. Выдержал паузу. Наполнил стакан вновь.

– Ну, местные вряд ли оценят по достоинству. Слишком молоды или память короткая... – рассудил командир. До него начинало доходить. – Но члены "Сопротивления" – совсем другое дело. Это совсем другие покупатели, готовые отдать за... это... все, что у них найдется в закромах... Ты обдерешь их до последней нитки.

Довольный Арчи согласно кивал, улыбаясь всеми железными и золотыми зубами.

Байко перестал хмуриться, чуть расслабился, когда голову робота убрали. Либо подействовал алкоголь. Оценил план торговца:

– Отдаю должное – храбрости тебе не занимать. Или жадность твоя не знает меры.

Арчи предпочел игнорировать ремарку:

– Не говори, что тебе совсем не интересно, что на самом деле происходит в столице. Ведь голова... – делец приподнял мешок со значением. – ...это не только способ мне хорошо заработать, но также, вероятно, ключ к правде. "Сопротивленцы", наши "борцы за все хорошее", получат свой козырь и дополнительный стимул, сделают всю грязную работу и растрезвонят на весь мир.

– С чего ты взял, что мне нужна их победа? – перебил Байко, откинувшись к стене палатки.

Арчи скривился:

– Да брось, кто, как ты думаешь, направляет движение? Дир, Кумус... Твои же боевые товарищи. Знакомые все лица. Ставленники от городов, несогласных с порядками. Ты сам только что жаловался на безобразие вокруг. Хуже точно не будет, если они победят, найдут управу на фанатиков и отключат эфоров.

Байко положил руку на стол, постучал пальцами по столешнице задумчиво. Арчи ждал, пока собеседник сам сделает предложение.

– Тебе нужен мой контакт в Эдеме?

– Да, это здорово бы мне подсобило, – подтвердил делец.

Повисла пауза.

Арчи пристально смотрел поверх пенсне.

Байко молчал. Наконец молвил:

– Я верю тебе, Арчи. Но не потому, что ты не врешь. Еще как врешь. Все дельцы привирают... Но ты никогда не лжешь, когда дело касается серьезных вещей. "Профессиональная деформация", назовем это так. Ты ничего не продашь, если начнешь слишком явно обманывать, и ты это знаешь. Ты не способен на большую ложь.

– Тогда по рукам? – Арчи ни капли не обиделся, протянул вперед руку. – Твое начальное предложение (лодка, припасы на неделю), плюс твой контакт, в обмен на мою тележку со всем ее содержимым.

Байко руку не пожал, но кивнул с неохотой. Арчи засобирался, пока удача не вильнула хвостом.

– Держи эту штуку подальше от моей заставы, – командир указал на черный пакет.

– Таков мой план, – подтвердил Арчи, усмехнувшись. – Эдем подойдет? Достаточно далеко?

Байко хмыкнул, дивясь наглости торговца. Уточнил напоследок:

– А с парнем что? Могу приказать снять его с башни.

Арчи сперва махнул с безразличием, но после вздохнул:

– Ты оказал бы мне услугу, но я дал обещание его бабке... Возьму с собой в Эдем, придумаю что-нибудь на месте. Быть может, "Сопротивлению" нужна свежая кровь... А пока – будет кому присмотреть за находкой. "Лишняя" пара глаз лишней никогда не бывает.

– Как скажешь. Но, на твоем месте, я бы избавился от него поскорее.

– А то я этого не понимаю!

Прошло немало времени, прежде чем ворота раздвинулись вновь.

Том нервно переминался с ноги на ногу, ходил по песку туда-сюда. Бросился к человеку в шляпе, как только тот вышел из ворот.

– Да здесь все. Здесь, – уверил Арчи, раздраженно, отдавая мешок с головой "Эс-Пэ". – Не представляешь, что мне пришлось "наплести" ради твоего добра.

– Спасибо, – Том счел, что любые усилия, которые Арчи приложил, заслуживают благодарности. Товарищ звал за собой – обойти заставу справа, Том послушно побрел, след в след, стараясь не думать, что идут они по минному полю. – Как прошли переговоры... торги?

– Отлично, просто отлично... – Арчи воодушевился, когда за поворотом показался их новый транспорт.

Очередной подземный тоннель, достаточно широкий, открыли в паре сотен метров от заставы, за пределами заминированной территории. Наружу, по накатанному пандусу, выволокли нагруженную лодку, на огромных лыжах, со сложенным парусом и большим устройством позади, по-видимому, являющимся двигателем.

Охранники, оттащив транспорт к "гостям", без приветствий и прощаний, ушли обратно, скрылись под землей.

Вход в тоннель с шумом перекрыли стальными листами. Том мог поклясться, что на поверхность выступил песок, скрывая потайной путь от посторонних.

Арчи забрался внутрь транспорта, вскарабкавшись по лыже. Принялся устанавливать мачту.

– Залезай, поможешь, – позвал он.

Том послушно полез в лодку. Вдвоем они закрепили и распустили парус.

– Как это вообще работает? – недоумевал Том, но Арчи стащил брезент с устройства позади. Им оказался крупный решетчатый вентилятор, направленный в сторону паруса.

Арчи проверил ручку, отвечавшую за поворот. Уселся рядом с вентилятором.

– Не говори мне, что... – попытался возразить Том, но двигатель уже запустили, лодка тронулась, Том едва удержался на ногах, ухватившись за борт.

Они скребли голую землю несколько минут, с шорохом и скрипом, но вскоре буквально поплыли по песку.

– Сядь... – попросил Арчи с ноткой раздражения в голосе. Извлек из внутреннего кармана детектор, сверился с показаниями. Покачал головой. – Много времени потеряли... Да не стой так, мешаешь!

Том сел, подальше от потока искусственного ветра.

Ветер ослабил жару.

– Хочешь сказать, что тяги хватает, чтобы тянуть нас и лодку с припасами? – Том никак не мог поверить.

– Мы же едем, – резонно заметил Арчи. – Ты мыслишь законами внешнего мира. Мы в Изнанке. И ты переоцениваешь вес наших припасов.

Том выдавил грустную улыбку. Привалился к мачте. Долго смотрел на проплывающие мимо песчаные холмы. Холмы плыли, неспешно, вгоняя в сон. Красные, желтые пятна. Облака пыли. Сморщенные, сухие кусты.

Вдруг Том понял, что пыль, поднятая на горизонте, движется прямо за ними и параллельно их лодке.

– Арчи... – Том привлек внимание товарища, но тот уже сам догадался:

– Плохо дело... За нами "хвост"!

– Эфоры? – взволнованный Том спросил раньше, чем подумал.

– Нет, до них еще несколько часов езды, минимум. Скорее – бандиты. Грабители. Падальщики... Наверное, следили за заставой Байко. Атаковать укрепления, с вооруженными людьми, не рискуют, но увидели, что мы выехали нагруженные, одни, и почувствовали легкую добычу.

Том, затравленно, окинул взглядом лодку с припасами: "У нас же есть при себе оружие...?" Но товарищ молчал, хмурился, держась за ручку, отвечавшую за курс.

– Арчи! Нам дали оружие?!

Арчи кивнул в направлении противоположного борта:

– Есть весло.

Том не знал, смеяться или паниковать:

– И что нам с ним делать? Мы же не в воде, а посреди чертовой пустыни! Убегаем от чертовых бандитов!

Пылевые облака приближались, и уже отчетливо можно было рассмотреть с десяток полуголых дикарей, кто бритый налысо, кто с "ирокезом", с холодным, колющим-режущим оружием в руках, с цепями и палками, верхом на модифицированных драндулетах, похожих на тот, что недавно был у Арчи. Боевые кличи, улюлюканье, рев двигателей, воодушевленные крики нарастали, смешивались в неразборчивый, давящий гул.

Арчи что-то скрутил у вентилятора – создаваемый им поток усилился, раздул парус, лодка понеслась быстрее: "Нам бы добраться до тех барханов, где больше песка!"

За борт зацепился крюк, с прочной металлической леской, раскрученный и заброшенный одним из преследователей. Том вздрогнул, отскочил, потерял равновесие. Арчи схватил его за плечи, подтащил к вентилятору: "Держи эту ручку! Крепко! Не дай ей сместиться!", принялся отцеплять крюки от лодки при помощи внезапно пригодившегося весла. Ударом все того же весла отпихнул бандита, успевшего поравняться с ними. Драндулет накренился, повалился на бок, придавив собственного седака. Другой бандит, на полном ходу, не успев повернуть, врезался в товарища.

Арчи, сбив последний крюк, сменил Тома у рукояти управления, скорректировал курс, скорее к спасительным барханам, испещренным металлическими прутьями. Лодка ловко проскочила между ними, уносясь дальше, по песку, в котором принялись вязнуть, тонуть тяжелые драндулеты грабителей. Радостные кличи преследователей сменились многословными проклятиями, ярким разочарованием. Наконец бандиты отстали, оставшись далеко позади.

Том позволил себе выдохнуть, опустился на дно, устало, привалился к мачте спиной, прикрыл глаза.

Арчи, заметно более довольный, умело правил лодкой одной рукой, другой придерживал свою широкополую шляпу. Кивнул спутнику, ухмыляясь: "Зато с ветерком, а?"

Потоки воздуха обдували с ног до головы. Надутый парус уверенно нес лодку вперед. Нагретый вентилятор, работая на пределе сил, "икнул", обдав клубами черного дыма.

Провожая лодку взглядом, наблюдая молча, как шайка, преследовавшая цель, понуро разъезжается в стороны и собирает побитых товарищей, Калеб остановился вдалеке, на вершине "мусорной горы". Синтия – рядом. Она всегда рядом.

Брат выступил вперед. Сестра осталась в тени.

– Мы едва не упустили их, – заметил Калеб. Он не хотел выглядеть осуждающе, хотя оба понимали, что вина полностью на Синтии. – Могла меня предупредить...

– Прости, но я знала, что ты будешь против.

Калеб развернулся. Затрепетали длинные концы бордовой головной повязки. Всколыхнулась свободная белая рубаха с развязанным воротом.

Брат не сердился. Но не одобрял.

– Ты говорила с людьми у меня за спиной. Подстроила похищение... А эта глупая, несвоевременная атака падальщиков – тоже твоих рук дело?

– Я устала ждать. Сколько можно?

– Столько, сколько потребуется... – Калеб положил ладонь на плечо. – Мы близки, Синтия... Близки как никогда. Давай не будем спешить, не будем все портить... Подумай, что бы случилось, доберись бандиты до них раньше нас? Нам пришлось бы вмешаться, пришлось бы раскрыть себя раньше срока.

Синтия явно была недовольна стратегией брата:

– Не понимаю, что ты в нем нашел. Его стоило использовать.

Калеб загадочно улыбнулся. Вновь посмотрел на лодку, медленно ползущую вдоль горизонта, по песку, оставляя шлейф из черного дыма.

Этот человек непременно сыграет свою роль. Приведет Близнецов прямо к нему.

Калеб давно хотел свести их вместе, посмотреть, что случится. Не думал, что в реальности выпадет такая возможность.

Синтия, конечно, не разделяла его энтузиазм. Для нее, напротив, важно было развести цели как можно дальше, не подвергая себя излишнему риску.

Она не поймет. Она не знает.

– Пора... – Калеб спустился с горы, поспешив, пока лодка не скрылась из виду.

У Близнецов впереди много работы.

VII

Проснись, Том, проснись!

"Они говорят, что в Изнанку проваливаются... Но что помнишь ты?"

Безликий старик кажется отдаленно знакомым.

"Ты помнишь падение, но это падение балкона. Обрушение модуля... А дальше тьма... Никакой тяги, никакой гравитации... Провал в памяти? Причуды восприятия? Или все же..."

Старик смеется. Хохочет.

"Мог ли ты оказаться здесь каким-то другим способом? Означает ли это, что все ложь, заблуждение, что путь обратно все же возможен?"

"Эй... Эй, парень, поднимайся..."

Том медленно открыл глаза, моргнул несколько раз, потому что человек в широкополой шляпе толкал его в бок. Человек – Арчи – приложил палец к губам, шикнул, когда Том попытался спросить, жестом позвал за собой, осторожно выбрался из лодки. Шум и лязг, которые Том сперва принял за часть сна, звучали неподалеку, пожалуй, слишком близко, чтобы чувствовать себя в безопасности. Том огляделся...

Песок и камни со всех сторон. Крепкие прутья из металла, похожие на скрюченные пальцы, но не выше редкого кустарника, торчали прямо из земли, напоминая о свалке, которую они покинули не так давно. Оседающая серая пыль... или пепел? ...Вечная жара, хотя лодка остановилась за барханом, в тени.

Арчи лег на пузо, пополз по-пластунски по серому песчаному склону, наверх. Том проводил его взглядом. Прицепил к поясу свой мешок. Пополз следом.

Арчи сверился с детектором, указал на вершину.

Они забрались на самый верх – Том гадал, сколько песка набилось в ботинки... Выглянули одновременно, с опаской.

Внизу, на другой стороне, незнакомец в черном свободном кимоно самозабвенно рубил эфоров острым мечом-катаной. Другой меч, гораздо больше, массивнее, тяжелее, покоился в ножнах, за спиной у воина, и как будто совсем ему не мешал.

Эфоры искрились, горели, тянули манипуляторы-клешни к незнакомцу, падали, сраженные клинком, разлетались на куски.

– Да вы, верно, шутите... – прошептал Том, не обращаясь ни к кому конкретно.

Арчи предупредительно шикнул. Присполз, используя склон как укрытие. Вид у него был раздосадованный.

– Похоже, закончилось наше путешествие, если он не отпустит хотя бы одного... – тихо подытожил Том.

Меч звонко рассек последнего робота. Детали посыпались наружу. Дернулась клешня-манипулятор, чтобы застыть под кривым углом. Эфор развалился, пополнив груду павших "товарищей". Густая темно-желтая жидкость текла ручьями на песок из порубленных механических тел. Том предположил, что это моторное масло или наполнитель системы охлаждения.

Воин махнул мечом, сбрасывая темные капли. Вернул меч в ножны на поясе под одеждой. Запахнул кимоно, правую полу поверх левой... Подобрал, расправил и накинул брошенный жакет. Стряхнул песок с широких длинных штанов.

Высокий, плечистый, будто высеченный из камня. Лицо, конечно, не опознавалось, лишь щетина, бритые вески, густой гребень из черных волос, зачесанных назад.

Том оглянулся. Арчи полз обратно, вниз, придерживая шляпу, жестом звал за собой. Спуск был проще и быстрее подъема. Том проехался на спине, вернувшись к их лодке, отряхнулся от песка, насколько смог. Спросил: "Что теперь?"

Арчи замер, вытаращив глазенки поверх пенсне. Смотрел он куда-то за спину Тома.

Том развернулся.

Воин в черном кимоно, тот самый, который только что порубил эфоров у них на глазах, стоял прямо перед ними. Как он успел заметить их, обогнуть бархан, бесшумно, словно не было ничего проще на всем белом свете, – Том даже не успел сформулировать мысль в голове. Воин вихрем метнулся, мимо них, вновь обнажив катану, одним взмахом перерубил металлическое щупальце, вырвавшееся из песка в тот же момент.

Поднялось облако пыли – эфор выбрался на поверхность целиком, неуклюже, хромая. Песок потек в вырытый тоннель. Робот ухватился за лодку, цепляясь за борт, пытаясь уцелевшей клешней достать мечника, но тот пронзил лезвием металлическую голову. Тело дернулось, отстало от борта, рухнуло на землю. Забилось в конвульсиях.

Все случилось быстро. Ни Том, ни Арчи не успели вымолвить ни слова. Стояли с открытыми ртами, в облаке пыли и песка. Том рукой прикрылся от разлетающихся искр. Подав голос, попытался прервать процесс шинкования робота:

– Постойте! Нам нужен хотя бы один... целый...

Арчи шикнул, мол, молчи, нечего откровенничать с незнакомыми людьми, но воин не обратил на них ровным счетом никакого внимания. Спокойный, как скала, молча, техничными, отточенными движениями, он покончил с эфором. Отступил от фонтана и брызг темной жидкости, залившей лодку с припасами. Спрятал катану под одеждой. Привычно дернул плечом, поправляя другой, тяжелый меч, покоившийся в широких ножнах за спиной.

– Простите! – Том окликнул его, игнорируя беззвучные предупреждения Арчи. – Не могли бы вы... Нам очень нужны... были... эти... эфоры...

Мечник будто впервые их увидел. В глубоких темно-зеленых глазах мелькнуло удивление. Голос тихий, но волевой, заметил:

– Они опасны...

– Да! – полностью согласился Том. – Да, мы знаем... И все же... Мы идем за ними...

Мечник задумался, внимательно, оценивающе разглядывая людей перед собой. Затем повернул голову, посмотрев на изрубленного робота, тонувшего в растекающейся луже наполнителя. Спросил коротко, с непониманием:

– Зачем?

– Хотим найти...

– Чисто научный интерес! – Арчи вклинился в беседу, пока Том не разболтал все планы. – Давно, знаете ли, творится непонятное с механическими болванами... Выпрыгивают из ниоткуда, бродят там, где их отродясь не бывало... Ходят слухи, что они теперь похищают людей...

– Здесь есть ученые? – воин не поверил, удивился сильнее.

– Нет, – возразил Арчи, широко улыбнувшись. – Только интерес. Общий интерес отдельных поселений, коих беспокоит всеобщая безопасность. Тут лучше проверить, чтобы знать, к чему готовиться. А то сегодня они к вам заглядывают на минутку, как кот в мышиную нору, но не трогают, если тихо сидишь, а завтра – кто знает – нагрянут всей компанией, выскочив в центре поселка, как черти из коробочки.

– Вас только двое? Вы храбрее, чем кажетесь... – взгляд воина остановился на залитой жидкостью лодке, погрустнел. – Я испортил ваш транспорт...

– О, нет, ничего такого, что не смог бы оттереть мой компаньон, – Арчи поспешил встать между незнакомцем и припасами, но высокий мечник продолжал смотреть поверх него. – Он парень находчивый, работящий. У нас нет ничего ценного, но пара тряпок найдется.

Воин будто не замечал торговца. Посмотрел на Тома. С интересом. Сказал:

– Думаю, что смогу вам помочь.

Том встретил взгляд, но не понял, чем вызвал интерес. Они нигде не пересекались ранее, в этом Том был абсолютно уверен, даже с "лицевой слепотой". Такого не забудешь.

– Спасибо, но нам помощь совсем не нужна, – убеждал Арчи. – Ущерб минимальный, платить все равно нечем, не смеем задерживать...

Лодка ухнула, просела. Песок, который продолжал сыпаться в вырытый эфором тоннель, потащил ее за собой. Том и Арчи инстинктивно отскочили на твердую почву, мечник также отступил в сторону.

Подцепив останки робота, лодка, завалившись набок под собственной тяжестью, поползла задом в воронку. Вскоре скрылась с глаз, затянутая под землю, со всеми тюками, мешками и коробками, помахав мачтой и клешней эфора на прощание.

Том и Арчи проводили ее в гробовом молчании – Том лишь сильнее стиснул мешок со своими вещами.

Песок все стекал и стекал в ненасытную дыру.

– Похоже, теперь я должен вам лодку... – заметил мечник. – Со всем, что было в ней.

На это Арчи не нашел, что ответить.

Обогнув дыру по краю, воин зашагал к месту основной битвы. Том отправился следом, бросив короткий взгляд на застывшего товарища. Окликнул незнакомца:

– Простите... Простите... как вас...?

– Узуки, – представился воин, не оборачиваясь. Подошвой сапога разворошил часть груды хлама, оставшейся от остальных эфоров. Присел над рассеченной головой-камерой, просунул пальцы внутрь, выдернул пучок проводов... Посыпались искры.

– Узуки-сан...

– Просто "Узуки", – вместе с проводами воин извлек из головы робота круглую деталь, похожую на мертвый глаз. Поднявшись, подошел к Тому, передал деталь ему.

Вид у Тома был традиционно растерянный.

– Вы шли за эфорами – так? – Узуки кивком указал на "глаз", повисший на проводах, которые теперь Том держал в руке. – Эфоры перемещаются по подземным тоннелям, достаточно быстро. А вы в лодке плыли по пескам. По поверхности. Значит есть следящее устройство у вас. Поставите навигационный модуль в устройство – увидите, куда эфор направлялся, его конечную цель... – Узуки покрутил поднятым пальцем, не указывая ни на что конкретно, но подразумевая любое возможное направление. – У них один центр контроля. Если кто-то не выполнил миссию, другие займут его место... – носком сапога воин толкнул изрубленный корпус. – Эти, очевидно, со своей задачей не справились.

Подошедший Арчи забрал "глаз" у Тома, взвесил на ладони. Напустил на себя важности, возразил для порядка:

– Что толку искать место, не зная ни цели, ни времени? Мы придем туда, а там никого уже не будет... Как долго нам их караулить? Как мы узнаем, что прибыли вовремя, что другие эфоры нас не опередили?

Узуки пожал плечами, мол, попробовать стоит, раз других зацепок нет.

– Может этот был сломан задолго до встречи с тобой и твоим клинком, – не сдавался Арчи. – Блуждал по пустыне бесцельно, со сбитой навигацией.

– Один – возможно, – Узуки уверенным взглядом обвел поле битвы. – Но сразу целая группа – маловероятно. Если хотите, можем проверить модули прочих.

– Хотим! – дерзко выпалил Арчи.

Кажется, Узуки вздохнул, затем принялся пристально изучать останки на предмет уцелевших камер с "глазами" внутри.

Том, смекнув, что перед ними человек, смыслящий в технике, полез в мешок за сломанной головой "Эс-Пэ":

– Может вы заодно посмотрите да подскажете...

Но мечник полностью сосредоточился на поисках запрошенных деталей, а Арчи перехватил руку Тома, притянул того к себе и зашептал на ухо раздраженно: "Не показывай свою башку всем подряд..."

– Ты же сказал, она ничего не стоит... – зашептал Том в ответ.

– Да, – подтвердил Арчи. – Как материальная ценность. Но мы этого человека не знаем. Здесь, в пустошах, полно отбитых фанатиков. Кто скажет, во что он верит и с кем "дружбу водит"? И как отреагирует на голову этого твоего "робота"? Ты видел, что он сделал с эфорами.

Том признал, что приведенные доводы звучат разумно.

Узуки вернулся, держа три "глаза" в руке – все, что уцелело после бойни. Арчи, не глядя, сунул их в карман:

– Думаешь, они совместимы с нашим радаром?

Мечник пожал плечами. Предположил:

– Если ваше устройство "чует" эфоров, значит использует те же технологии. Я прав?

Арчи прищурился, снова не придумав, что сказать. Но после нашел другую проблему, напомнив:

– Мы вряд ли далеко уйдем без припасов...

– Узуки, как давно вы в пути? – спросил в свою очередь Том.

Воин проигнорировал вопрос, но, как мысленно прикинул Том, даже если собственный поход этого путника спланирован "от" и "до", вряд ли Узуки рассчитывал на двух нежданных компаньонов. Кивком мечник указал на тоннель, достаточно широкий, чтобы в него спуститься. Дыру оставил основной костяк эфоров, атаковавших ранее.

– Этот лаз не засыпало песком. Он достаточно широкий. Мы можем спуститься за лодкой, – перехватив угрюмый, недоверчивый взгляд Арчи, Узуки продолжил: – Последний эфор, который провалился с ней, был частью той же группы... Это их обычная тактика – отправить с тыла минимум одного. Значит оба тоннеля связаны в единую сеть... И лодку унесло туда, – вновь указал на дыру. – Она может быть ближе, чем кажется, могла попасть в изгиб или застрять... Могла провалиться в подземные пещеры... Если нам повезет, удастся откопать хотя бы часть вашего груза. Я помогу... – помедлив, добавил: – Будем действовать быстро – успеем добраться до вещей и вернуться без приключений.

– А как мы спустимся? – Том осторожно приблизился к краю, заглянув в кромешную тьму.

– У меня есть веревка, – Узуки достал аккуратно свернутый моток из-под одежды. Принялся разматывать, бросив конец Арчи.

Арчи фыркнул – план ему явно не нравился, – но веревку подобрал, обмотал вокруг металлического штыря, одного из тех, что торчали повсюду; проверил узел, подергав.

Последующие секунды троица провела в немой нерешительности.

Том принял моток из рук Узуки:

– Ну, что же... – вдохнул, крепко ухватился, первым начал бодрый спуск в темноту, быстрее, чем остальные успели что-либо сказать. Вскоре скрылся из виду.

Повисла минута молчания.

– Это было... неожиданно смело, – заметил Узуки, придерживая натянутый трос.

– Потому что идиот, – хмуро пояснил Арчи.

Тоннель искривлялся, петлял, уводя вниз, в темноту... Расширялся – вскоре до потолка стало невозможно достать вытянутой рукой. Том крался по рыхлой, перерытой земле, навстречу тонкому прохладному ветру, спускался, держась за веревку, снова шел, снова спускался, молясь, чтобы потолок не посыпался.

Нога не нашла опоры.

Том повис.

Мелькнула мысль вернуться, но возобладала решимость. Том продолжил спуск, ступнями упираясь в стену, перебирая руками.

Что-то живое попало под ботинок, отозвалось сдавленным хрюканьем. Подошва другой ноги с хлюпом приземлилась в вязкую жидкость. Глаза разглядели пыльника в полутьме. Том инстинктивно отпрянул, спиной задел вторую гусеницу. Охнул, когда понял, что огромные белые черви повсюду, прилипли к стенкам, к земле над головой, к камням под ногами. Они ползли по тоннелю, неспешно, для глаза – практически не двигаясь, лениво покачивая усами, те, у кого были усы, ползли, оставляя след из желтоватой липкой жижи. Огромная едва передвигающаяся процессия из пыльников, стремившихся покинуть подземелье с известной им одним целью.

Вязкая жидкость капала сверху. Том постарался не попасть под капли, подавил рвотный позыв. Невольно отпустив веревку, рванул вниз, на полусогнутых, ладони выставив над головой, словно в попытке отгородиться, чертыхаясь, протискиваясь мимо гусениц, стараясь не споткнуться и поменьше их задевать.

Издали почувствовал неприятный запах, смесь серы, разложения и ржавчины. Не успел отпрянуть или прикрыться, как попал в облако газа. Закашлял. Поскользнулся. Покатился вниз.

Пологий спуск вывел в сеть обширных пещер. Том поднялся, отряхиваясь и ругаясь, отплевываясь, кашляя. Безуспешно поискал веревку в темноте. Не видя больше пыльников в округе и не чувствуя газа, с облегчением выдохнул. Теперь его окружал густой туман – то ли пар, то ли дым. Том моргнул, пытаясь разглядеть потолок или противоположную сторону.

Заглянул в дыру, из которой выкатился, попытался залезть обратно, но лишь извозился в грязи. Оставил эту затею – проходить вновь через стадо пыльников, ядовитое облако и жижу, с неизвестными последствиями для здоровья, совсем не хотелось.

Крикнул в тоннель напоследок: "Могли бы и предупредить!"

"Сам виноват. Куда ты только рванул?"

Знакомый голос ответил не из дыры, он звучал будто одновременно в голове и позади.

Том обернулся.

Из темноты, сквозь туман, проступила фигура. С чертами старого друга.

Тим?

– Это все снова твои игры?! – Том был возмущен. – Ты обещал, что больше не будешь меня беспокоить. Ты обещал мне помочь. Вместо этого – запер здесь, в Изнанке?!

Неужели это Тим в ответе за все? Опять...

Едва осязаемый, полупрозрачный Тим смотрел в пустоту, будто сквозь собеседника:

"Я свое слово сдержал. Пораскинь мозгами..."

Том мотнул головой. Протер бы глаза, но не рискнул тереть грязными руками. Поразмыслил.

– Я узнал тебя, узнал твое лицо, что само по себе уже необычно.

Покашлял. Бросил взгляд в направлении тоннеля.

– Траванулся тем газом, и теперь у меня галлюцинации? Тебя здесь нет. Это все – мое воображение. Поэтому я знаю, кто ты такой.

Воображаемый Тим резонно заметил:

"Далеко не все твои неудачи – происки чужого, тем более искусственного разума. Порой дело в тебе самом... А порой... это глупая случайность, шутка вселенной..."

– Уйди. Сгинь. И без тебя все катится к черту.

Махнув рукой, Том развеял наваждение, вместе с дымкой.

"На твоем месте..."

Осторожно пошел вдоль стены, через подземный туман.

...На твоем месте я бы туда не ходил...

Во тьме загорелись десятки пар красных огоньков. Глаза? Том замер. Кажется, стал различать очертания существ. Животные? Гномы? ...Злые роботы, эфоры? Но как только привык, огоньки погасли, тени разбежались, с характерным шорохом, подальше, в глубину пещер.

Окликнуть? Нет, плохой план. Мы не знаем, кто они и как себя поведут. Дождаться товарищей? Вернуться?

Том рискнул продолжить движение.

Обдало холодом. Сперва это было даже приятно, после иссушающей жары с поверхности. Но вскоре Том продрог до костей, принялся постукивать зубами, счищая пальцами замерзшие капельки пота со лба. Лед захрустел под ногами. Стена, жесткая, упругая на ощупь, больше не походила на камень, землю или металл. Глаза постепенно привыкали. Том предположил, что его окружают гигантские корни или толстые лианы, переплетенные, запутанные, черные. Они также были покрыты коркой льда.

Ну, хотя бы белых червей больше не видно.

Тусклый свет впереди разрезал темноту и туман.

Том остановился, гадая, насколько разумным будет продолжать углубляться в лабиринт из зарослей. Хруст ледяной корки под подошвами не внушал доверия.

Внимание привлек каркас, торчащий из ледника. Том ошибочно принял его за нос потерянной лодки. Но приблизившись понял, что объект больше похож на саркофаг и скорее всего лежит тут давно, оказавшись в пещере задолго до приезда их с Арчи. Увиденный ранее свет падал с одной из уцелевших ламп объекта. Весь ледник, покрывший окрестности и заморозивший загадочные черные корни, будто выплеснулся отсюда, как из аномального холодильника. Том потер ближайшую холодную глыбу ладонью и сквозь лед увидел замороженное тело.

Глаза были закрыты. Судя по позе, человек выпал из ящика, в котором его перевозили, но не проснулся и не ожил. Здесь некому было его спасти. Мудреная система охлаждения, по всей видимости, сломалась. А образовавшийся в результате лед захватил полпещеры. Разбитый саркофаг внешне не походил на известные Тому криогенные камеры, но Том предположил, что тут схожий принцип: погружают в сон, замораживают и хранят в специальных условиях, поддерживая жизнь. Эту камеру разбили, возможно, при транспортировке. И теперь человек, который спал внутри, мертв.

Воображение сыграло злую шутку, – лицо мертвеца показалось Тому знакомым. Но Том не успел рассмотреть его лучше, – лед под ногами треснул, посыпался, не выдержав вес. Том упал на покатый пол, гравитация потащила вниз, мимо черных переплетенных корней.

В следующую секунду сверху, за шиворот, ухватила рука. Том заболтал ногами, инстинктивно, свои руки поднял вверх, помогая вытаскивать себя же. Его втащили обратно, на крепкую землю.

Том увидел человека в лохмотьях... Человека в пыльной дорожной шляпе, с пенсне на носу.

– Арчи?

...Арчи снова нас спас?

– Нет, правда, ты не мог подождать? – с укоризной заметил человек в шляпе. Он был обвязан веревкой вокруг талии.

Следом из тумана выступил самурай. Узуки. Рука на катане у пояса, хмурый, сосредоточенный взгляд. Холод как будто не действовал на мечника, если не обратить внимание на пар при дыхании.

Оба попутчика Тома, как по команде, уставились на разбитый ящик и замороженного мертвеца – его по-прежнему было видно сквозь лед, на противоположном конце провала.

Арчи покосился на Узуки – Том не понял, что означает этот взгляд, и все равно мало что мог разобрать в полутьме.

Узуки отозвался глубокомысленным: "Хм..."

Более никто не успел проронить ни слова – немую сцену прервал прокатившийся рокот, лед снова затрещал, сверху посыпались сосульки, камни и комья. Троица бросилась назад, к тоннелю, но ледяной пол обвалился, Том шлепнулся на землю, покатился вниз.

На это раз его не поймали – и Арчи, и Узуки съехали следом. Следом же грохнулся сломанный ящик с фонарем, пятно света упало в темноту.

То, что предстало перед ними, внушало ужас одним своим видом: огромная голова, с крючковатым носом, серой сморщенной кожей, безумными глазами. Черная растительность, принятая Томом за подземные корни, оказалась толстыми спутанными волосами.

– Ведьма титанов! – ахнул Арчи.

Гигантская голова стряхнула снег и лед. Открыла пасть, издав протяжный, пронзительный крик. Звуковая волна не позволила встать сразу. Пещера заходила ходуном.

Рев существа оглушил, смешался с грохотом земли. Том испугался за свои барабанные перепонки. Успел подняться, как и его спутники, но все едва держались на ногах. Арчи крикнул:

– Она обрушит потолок!

Сухая, костлявая рука вынырнула из темноты, скрюченные пальцы потянулась к Тому. Том застыл, парализованный, не будучи способным справиться с шоком.

Взмах катаны оставил на ладони титанши отчетливый след. Проступила темная, густая жидкость... кровь? Ведьма отдернула руку. Вой и визг прокатились по всему подземелью.

Арчи, потянув Тома за предплечье, показал направление. Но не смог бежать сам – его удержала натянутая до предела веревка, которой он единственный был по-прежнему обвязан. Выхватив кинжал, припрятанный в рукаве, торговец принялся спешно пилить крепкие путы.

Толстые черные волосы перегородили путь. Узуки рассек их мечом. Вторым взмахом освободил Арчи, перерубив канат. Все трое кинулись прочь.

Земля пошла из-под ног. Позади рушился, проваливался пол. Том едва снова не упал. Товарищи его подобрали.

– Вон! Наша лодка! – Арчи указал на присыпанный землей и песком каркас пустынной шлюпки, лежавшей на боку, с прицепленным неактивным эфором. Они бросились к ней, уворачиваясь от падающих камней. Навалившись, дружно поставили лодку обратно на лыжи. Вразнобой успели залезть внутрь.

Пол рухнул, затягивая землю за собой. Лодка, со всей троицей внутри, понеслась, поехала вниз. Узуки вовремя оценил, куда их тащит, указал Арчи. Вдвоем они ухватились за кусок сломанной мачты, повалили ее, та упала на нос судна... Том едва успел отскочить в сторону, его отбросило к покореженному двигателю. Позади, громыхая, часть эфора, с застывшими клешнями, якорем бороздила и взрывала землю, но продолжала держаться за судно.

– Надо его отцепить! – кричал Арчи, но Том таращился, как пойманный кролик, не видя ничего, кроме чудовища впереди.

Узуки спихнул эфора пинком.

Со всей набранной скоростью, лодка ударила острым обломком, как копьем. Ударила чудовище в ногу. Ведьма отступила с пути, забрав застрявший кусок мачты. Последовавший вой, как раскат грома, накрыл новой волной. Лодка закрутилась на льду, ее понесло дальше, все дальше от причитающей ведьмы.

Крик, визг и грохот остались позади, стихали, медленно, по мере того, как лодка снова набирала скорость.

Узуки и Арчи переглянулись. Мечник, без лишних слов, перепрыгнул через борт, успела мелькнуть пола кимоно.

– Надо прыгать! – предупредил Арчи Тома. – Тоннель начнет сужаться или повернет! Скорость продолжит расти, а штурвал поврежден! Разобьемся в лепешку! – сочтя, что довод достаточно весомый, прижав шляпу рукой, с криком: "Да будь оно проклято все!", последовал за самураем.

Том остался в лодке, один. Кажется, Арчи бежал за ней недолго, зовя: "Прыгай, парень! Прыгай!"

Но Том вцепился в борт, мертвой хваткой. Не слыша, не соображая, не дыша.

Его уносило во тьму. В самую бездну.

...

Вдруг будто нечто взяло управление телом на себя. С мыслью "Почему я все еще тут сижу?", Том перевалился через борт, шлепнулся в грязь, как сброшенный мешок. Так и остался лежать.

Проснулся от того, что тело била судорога.

Дыхание частое, шумное, прерывистое.

– Том...! Том, что случилось? – рядом обеспокоенная Мэй. Ее голос.

Том смотрит сквозь темноту, не понимая, где находится. Проступают очертания модуля. Потолок, стены, край дивана. Том путается в одеяле. Руки, ноги не слушаются. Удается выдавить между паническими вдохами:

– Какие... же... они... страшные...

– Кто?!

Насекомые... Но мы не можем ей это сказать...

На минуту отпускает, но сразу следом новый приступ, когда приходит осознание. Гипотеза. Безумная, пугающая.

– Если существует мультивселенная... Выходит... я только что... никого... не спас...

"Не спас себя", хотел ты сказать... Но погибли-то все.

– Том... – она обнимает его. – Послушай меня... Мультивселенная не существует. Это был всего лишь сон. Ночной кошмар.

Том хочет почувствовать ее тепло. И даже может, несмотря на то, что Мэй – аватар. Иллюзия, созданная проекторами помещения. Алгоритмы. Симуляция.

Том пытается забыть об этом. У него получается. Обнимает в ответ. Дыхание приходит в норму.

Следом – покой.

Сон.

Без сновидений.

VIII

Том сидит в приемной, перед входом в зал совещаний. Мысленно повторяет предстоящую речь. Текст всегда будет перед глазами, благодаря очкам дополненной реальности, но Том хочет избежать даже малейших ошибок, чтобы все прошло без запинки, идеально.

Том подстрижен, выбрит и прилично одет, в строгом выглаженном костюме, при галстуке. Настрой бодрый. Боевой.

– ...ас... ти... рез... ту... – глухо обращается к нему безликий аватар компании.

Том сперва смотрит с недоумением. Спохватившись, касается очков, чтобы переключить звуковой цензор.

– Вас просят зайти через минуту, – повторяет аватар.

Том кивает. В последний раз мысленно проговаривает ключевые тезисы и основные пункты презентации.

По удаленной связи "Эс-Пэ" напоминает о пропущенных звонках. Контакт, который пытается дозвониться, вызывает удивление. Настолько, что Том от неожиданности сбрасывает повторный звонок.

Кэт...?

Странно, что она про него вспомнила. Столько лет прошло... Может случайный набор?

Время не ждет. Том откладывает ответный звонок, отключает связь.

Проходит в зал, становится перед аватарами совета директоров. Том также мог выступить удаленно, но личное присутствие оратора – давняя традиция и дополнительная мера против утечек информации. Том зачитывает подводку к идее, с парой лирических отступлений, объявляет их, с Тимом, новеллу.

Презентация идет как по маслу. Аватары аплодируют стоя. Шиншилла лично поздравляет, обещая обеспечить передовые технологии, современные проекторы, выделить отдельные апартаменты для работы... Возвращаясь с улыбкой, Том вспоминает про Кэт. Используя очки, открывает историю звонков, ищет контакт в памяти персональной "коробки", но никак не может найти. Ни пропущенных \ сброшенных вызовов, ни сообщений, ничего.

Хмыкнув, пожимает плечами. Выбрасывает случившееся из головы.

Арчи перевернул тело, проверил пульс. Вздохнул. Перепачканные пальцы потянулись к мешку с головой "Эс-Пэ"... Но пришедший в себя Том вскочил, как ошпаренный, заметался.

– Что, черт возьми, это было?! – подразумевая только что пережитое.

– Ведьма титанов, я же сказал, – напомнил торговец.

– Таких не бывает!

– Ну, ты только что видел ее своими глазами, – Арчи достал чудом уцелевший детектор. Откинув крышку корпуса, связал провода внутри с одной из деталей, извлеченных ранее из роботов. Покосился на подошедшего Узуки. Озвучил мысли: – Обычно они спят. Под землей. Проклятые эфоры, должно быть, ее разбудили.

– И ты не думал, что о таком стоило сказать заранее?! – Том сорвался на крик. – Предупредить, что подземелье набито и червями, и чудовищами, и наполнено газом, и замороженными мертвецами?! – ощутил подступающую панику.

Мечник смотрел на него с пониманием... с сочувствием? Или с интересом? ...Чем вызван его интерес, черт возьми?

– У тебя в спутниках новоприбывший. Следовало рассказать об опасностях, – спокойно, рассудительно, Узуки пристыдил торговца.

– Я сказал, что тут бывает опасно, – отмахнулся Арчи, продолжив ковыряться с детектором. Прервался, перехватив осуждающие взгляды. – О чем именно еще нужно было сказать? О гигантах? О бандитах и культах? О болезнях? О зыбучих песках? Если я начну перечислять все опасности Изнанки, мы с одного места в жизни не сдвинемся!

Узуки кивнул, чем отчасти согласился, но тут же добавил, вновь вызвав раздражение у оппонента:

– О ведьме стоило сказать. Товарищи о таком предупреждают.

Подойдя к Тому, мечник положил руки ему на плечи:

– Вдохни. Выдохни. Сейчас мы тебя выведем отсюда.

Том вдохнул, выдохнул. Не сразу, но полегчало.

Арчи закончил настройку. С видом победителя активировал прибор.

– Погодите... Не может этого быть...

Узуки и Том подошли ближе, чтобы рассмотреть дисплей.

Крепко держав за рукоять, Арчи повертел детектор из стороны в сторону, с недовольством постучал пальцем по корпусу, поднял выше, на вытянутой руке.

– Не должно такого быть... Это проклятый тоннель сбивает сигнал!

– Да что там? – в полумраке Тому все никак не удавалось увидеть показания...

– Источник сигнала здесь же, под землей, – возразил Узуки. – Детектор работает.

Арчи опустил руку. На мечника посмотрел как на виновника всех бед.

– Здесь и была конечная цель эфоров, хочешь сказать? В подземелье? Чего они тут забыли? Вопящую титаншу?

Затем оба посмотрели на Тома. И Том предположил:

– Что насчет разбитой криокамеры? Половину пещеры заморозило... Наверняка таких камер было больше... Может эфоры хотели собрать обломки или искали уцелевших...

Узуки и Арчи переглянулись. Узуки согласился:

– Это возможно. Эфоры похищают людей. Есть свидетельства, что жертв вводят в стазис. Обездвиживают. Лишают сознания... Целью могло быть тело... или тела, – снова перехватив взгляд Арчи, добавил: – Замороженное тело – единственное, что мы здесь видели из необычного. Это логичное предположение.

Том закатил бы глаза на "единственном из необычного", но слишком устал. Перенервничал.

Протяжный вой эхом напомнил, что вокруг по-прежнему небезопасно.

– Вашу лодку унесло туда, – указал Узуки.

– И придется ее бросить, – Арчи скрипнул зубами. Все шло не по плану. – Уходить нужно по узким тоннелям.

Самурай кивнул. Все трое поспешили убраться восвояси.

Путники углубились во тьму, вскоре уже пробирались по лабиринту из вырытых и естественных пещер, нередко пригибаясь – потолки опять были низко. Зловещие завывания подгоняли, но становились все тише и тише, пока не сникли до едва различимого свиста. Узкие тоннели привели в новые залы с широкими сводами. Ускорив темп, Узуки и Арчи пошли вдоль стен.

Том едва поспевал за остальными. Споткнулся – ноги подвели. Остановился, запыхавшись, сел:

– Мне... мне нужно отдохнуть... Признайте – мы заблудились.

Арчи скривил недовольное лицо, но плюхнулся на землю напротив. Он, похоже, сам устал не меньше, но хорошо это скрывал.

Узуки прислонился плечом к каменной стене.

– Каков наш дальнейший план? – спросил Том.

Арчи покосился на молчаливого мечника, ответил, осторожно подбирая слова:

– Сперва найдем выход из проклятых "казематов", выберемся на поверхность. Затем подадимся в Оазис, потому что нам опять нужны припасы. Если повезет, раздобудем какой-нибудь транспорт. Пригоним его обратно сюда. Просканируем район. Эфоры должны были оставить следы. Может новая партия подтянется в пещеры, если предыдущая не выполнила приказ... В худшем случае – поищем свою лодку с добром. С добром вернемся в Оазис. Это большое, шумное место, с большим рынком. Много людей, много слухов... Эфоры развели бурную деятельность в окрестностях. Наверняка кто-то что-то да слышал.

– Я помогу, – подал голос Узуки.

– Это не потребуется, – прервал Арчи. – Ты уже нам "помог". Как выберемся из пещер, пойдем своими путями.

– Я выследил эфоров. Без детектора, – заметил мечник, буднично, без хвастовства или гордости.

Слова самурая впечатлили Тома, но Арчи оставался непреклонен. Узуки добавил:

– К одной цели могут вести разные пути. Быть может, есть иной способ вам добиться своего.

Арчи попытался сказать последнее слово, закончить разговор, но Том выпалил:

– Мы хотим найти Короля!

Повисла минута молчания.

На осуждающий взгляд низкорослого попутчика Том ответил:

– Не думай, будто я не вижу, что происходит. Ты не меня пытаешься защитить, а свои интересы! – Том достал из мешка голову "Эс-Пэ", чем окончательно расстроил торговца. – Вот это тебе нужно. Вот в чем "моя ценность". Поэтому ты спасаешь меня. Поэтому ты взял меня с собой в путешествие.

Узуки смотрел на голову с нескрываемым любопытством. Том продолжил:

– А теперь ответь, Арчи! Тот немой бездомный, Кабб, украл ее для тебя? Ты хотел меня спровадить, а потом забрать ее себе? Может ты и людей Сидра на меня натравил...?!

– Парень, ты дурак, – буркнул Арчи. – Будь ты прав, я мог присвоить твой мешок, пока ты храпел в лодке. А потом оставил бы тебя посреди пустыни. Или сдал бы тебя падальщикам. Или бросил бы еще на заставе Байко. Знай, что он собирался тебя подстрелить, и это я его остановил...

Том почувствовал укол совести. И навалившуюся усталость. Больше сказать тут было нечего.

Отлично, пустыми подозрениями обидели единственного во всей Изнанке друга. Аккуратнее надо действовать, Том. Особенно с живыми людьми.

– Можно я посмотрю? – спросил Узуки, кивнув в направлении "Эс-Пэ".

Том, помедлив, передал голову самураю.

Узуки осторожно повертел, провел пальцами по вмятинам, заглянул внутрь через дыру, коснулся оборванных проводов. Вернул голову владельцу, со словами:

– Жаль, нет подходящих источников питания. Батареи эфоров здесь не подойдут, хотя можно попробовать с ними повозиться... Не могу сказать, в чем именно ценность вещицы. Разве что как диковинка из внешнего мира. Редкий артефакт.

Арчи, насупившись, хранил молчание.

– Может пойму, если рассмотрю лучше, на поверхности, при солнечном свете, – добавил Узуки и как будто вовсе забыл о существовании головы.

Том вздохнул, привалился к стене, закрыл глаза. Понимал, что надо бы извиниться перед товарищем, но не мог найти слова.

Вскоре Узуки развеял повисшую тишину. Самурай извлек бамбуковую флейту из кармана и принялся негромко наигрывать мелодию.

Мелодия понеслась эхом по тоннелями, отразилась от сводов подземного зала. Кажется, будто кто-то отозвался в ответ. Нерешительно. Тихо. Повторив сперва первую ноту куплета. Вторую.

Том слушал музыку и чувствовал, как отступают тревоги и усталость.

Почти забыл, что застрял в чертовой Изнанке...

Но, приоткрыв веки, увидел пару знакомых красных огоньков во тьме. Встрепенулся.

К паре добавилось множество других. Теперь красные огоньки светили со всех сторон.

Том напрягся, однако Арчи жестом дал понять, что бояться тут нечего. Узуки продолжал играть. Из темноты ему сперва вторил один тонкий голосок, затем другой, третий... И вот из полумрака выступила целая толпа поющих существ. Заросшие, покрытые шерстью с головы до пят, укутанные в драные тряпки и лохмотья, полурослики, покачиваясь, пели в такт мелодии хором.

"Да вы, верно, шутите...", – едва слышно прошептал Том.

"А-О-Э-э... О-А-Э-э...", – продолжая петь, существа выстроились в цепь. Они уходили обратно, в тоннели, и звали заплутавших путников за собой.

Не переставая играть, Узуки зашагал позади колонны. Прежде чем тьма скрыла фигуру воина, Том успел отметить, что самурай... пританцовывал...?!

Арчи ушел с мохнатыми монстрами даже раньше, чем мечник. Том, спохватившись, поспешил за ними, ориентируясь на звуки мелодии и очертания, мелькавшие во мраке.

Выбранный тоннель петлял, Том испугался, что отстал от группы, вновь остался один... Судя по тонким, удаляющимся голосам, существа рассредоточились, разошлись в стороны, прочь. Арчи вынырнул из темноты, позвал жестом. Том свернул за очередной поворот.

Впереди показался свет, вдали. Стихло пение, умолкли голоса. Следом музыка прекратилась – Узуки спрятал флейту обратно в карман.

Троица, оставшись без мохнатых проводников, поспешила к выходу из подземелья.

"Подземные поющие жители? Это не может быть реальным... Это не нормально."

Что мы знаем про особенности Изнанки? Что для нее нормально, а что нет? Мы только что видели огромную страшную женщину, с волосами в руку толщиной... И плыли под парусом на лодке по пескам...

"Если это сон, то почему не можем проснуться?"

Что если мы уже проснулись? И наша жизнь в колонии – вот это был сон. Ведь ты до сих пор...

"Молчи! Подпепловск – не сон. Я бы понял. И Арчи сказал, что в Изнанку попадают. Проваливаются... Мы не были здесь изначально, нас сюда как-то занесло. Как и всех остальных."

Нет, не как остальных. Иначе. Не было падения...

"Если мы всегда были здесь, уснули и видели сон про колонию, что насчет жизни до сна? Нас бы кто-нибудь узнал."

Та старушка как будто узнала...

"Но она выжила из ума... Арчи бы сказал. Он нашел нас, он бы нам сказал."

А реален ли Арчи?

"Не шути так. Конечно, реален. Либо нереально все это место, вся Изнанка. Это сон. Или виртуальный мир. Мой разум застрял в выдуманном мире. На Фениксе я часто засыпал в сети. Это один из тех случаев, да? Кома. Я лежу сейчас, в корпоративной больничке, в одной из... Шиншилла гадает, не пора ли дернуть выключатель, отключить жизнеобеспечение, или "пусть еще полежит"... Может это криогенный сон. Может его видят все, кто себя заморозил."

Или ты во сне придумал объяснение Изнанки.

"Подпепловск – не сон! Это мой дом. Я туда вернусь."

– У-у-зу-у-ки-и!!!

Выход впереди перегородил черный человек. Человек в сером пончо, с широкой шляпой-сомбреро на голове. Бьющий свет не позволял рассмотреть детали, но одна рука точно отсутствовала. В той, что была цела, впрочем, незнакомец крепко сжимал двухметровый деревянный шест.

Все трое, спешившие наружу, остановились. Как вкопанные.

– Я сейчас разберусь, – сказал Узуки, положив ладонь на рукоять меча. Сделал несколько шагов навстречу недружественно настроенному воину.

Том и Арчи благоразумно остались позади.

– Давно не виделись, Вайс! – самурай звучал добродушно. – Я уж решил, пустыня тебя прибрала...

– Замолчи, Узуки! Думал, я тебя не найду? Твой коптер я за милю учуял. И знал, куда ты идешь. И что выйдешь здесь...

– По правде, мне хватило встреч на сегодня. К тому же мы слегка заплутали... Как давно ты меня ждешь?

– Я достаточно ждал, Узуки. Достаточно... А теперь приготовься умереть!

Самурай усмехнулся:

– Уверен, что достанешь меня палкой? Что удержишь ее? У тебя есть оружие получше?

Вайс воткнул шест в песок. Вытянул подкаченную, единственную руку, погрозил пальцем. После сжал пальцы в кулак.

– Моя рука – мое оружие. Не стоит недооценивать его.

– Тут соглашусь, – Узуки протянул руки в ответ, ладонями вверх, подчеркивая превосходство. – Но у меня их две. А еще есть это, – похлопал по рукояти катаны.

Тень сомнения скользнула по лицу однорукого. Скрылась за маской решительности:

– Я все равно одолею тебя!

Вайс в ту же секунду схватил шест, рванул с ним вперед, метя в самурая... но промазал. Узуки отступил в последний момент. Ребром ладони отвел шест в сторону. Снова отступил, когда Вайс повторил атаку. Вновь и вновь тот пытался достать самурая шестом. Безуспешно. Лишь мелькали полы кимоно.

– Перестань уклоняться, сражайся в полную силу! – прокричал однорукий, запыхавшись.

Узуки ответил серьезно, с предупреждением:

– Если я ударю в полную силу, ты погибнешь, Вайс.

Вайс зарычал, предприняв новую атаку. На мгновение показалось, что он застал Узуки врасплох, но тот снова ушел в сторону в последний момент.

Том смотрел на этот "танец", широко раскрыв глаза. Кажется, что теперь видел все...

Справа Арчи протянул обшарпанную металлическую коробочку. Том отвлекся от картины боя, приняв коробок с недоумением.

– "Зубной порошок", – пояснил Арчи. Жестом продемонстрировал, как чистить зубы при помощи пальца. – Ты зубы когда в последний раз чистил?

Задумчиво Том откинул крышку, зачерпнул пальцем порошок, потер зубы, вернул коробочку товарищу.

Вайс, тяжело дыша, отступил. Воткнул в землю шест, продолжая держаться за него, чтобы устоять на ногах. Узуки выглядел ничуть не уставшим. Даже не вспотел.

– Ты смел, Вайс. Но это смелость невежды.

– Поясни.

– Есть храбрость от уверенности, понимание, что исход сложится в твою пользу. И есть храбрость от незнания. Невежда недооценивает опасность. Это слепая вера в победу, без учета всех факторов.

– Ты не знаешь меня, – однорукий сплюнул, с презрением. – Наш бой не закончен. Я вернусь. Будь уверен.

Забрав шест, Вайс побрел в сторону солнца.

Несколько минут самурай молча провожал взглядом удаляющуюся фигуру. Том и Арчи рискнули приблизиться к нему, тем самым наконец покинули тоннели.

– Прошу прощения за этот инцидент, – извинился перед ними Узуки, не поворачиваясь.

– Но ведь это он первый напал, – заметил Том.

– У него есть на то причины. И он по-своему прав.

Повисла пауза.

Арчи фыркнул, "пошутив":

– Раз прав, ну так и позволил бы ему себя убить.

Но Узуки, похоже, не воспринял слова за шутку:

– Да, это было бы справедливо. Но я... не могу.

Том и Арчи переглянулись.

– Здесь сделаем привал, – Узуки обогнул песчаный холм, из которого они вышли на поверхность. За поворотом их "встретил" припаркованный мототранспорт, похожий на тележку Арчи... не считая отсутствия тележки.

– Ух ты, – удивился Том. – Это ваш "мотоцикл"?

– Это коптер, – Узуки кивнул. – Пересекать пустыню пешком неразумно.

– Довольно далеко от места столкновения с эфорами, – заметил Арчи, с подозрением.

– Он сломан, – Узуки откинул крышку мотора. Извлек из карманов кусок шланга, провода, инструменты, разложил это все на широком сидении коптера, принялся ковыряться внутри двигателя, продолжая: – По счастью, вырытый тоннель указал на эфоров. Я выследил их на поверхности, чтобы добыть недостающие детали.

– И ты сможешь это починить? И оно поедет? – с сомнением отозвался Арчи. – На деталях от эфоров?

– Насос, проводка – это все универсальное. Топлива хватит, чтобы покрыть оставшуюся часть пути до Оазиса. Там займусь капитальным ремонтом.

Арчи фыркнул, сложив руки на груди.

Том сел, плюхнувшись прямо в песок. Ноги гудели.

Час спустя они сидели в тени песчаных бугров. Арчи развел костер. Жарили суслика... Том предположил, что это суслик, – Узуки принес добычу, сходив в пустыню на пару минут. Но есть мясо Том отказался наотрез. Поэтому расположился поодаль от костра и грыз сухой, поджаренный корешок из растительного "гарнира".

– Я подвезу до Оазиса, – пообещал Узуки.

– Вынужден согласиться, так как у нас ни припасов, ни транспорта, – вздохнул Арчи. – Но, похоже, у тебя своих проблем в достатке, – подразумевая недавний бой с черным человеком по имени Вайс. – Я надеюсь, нас они не коснутся?

– Нет, – коротко ответил воин.

– Что вы имели в виду, когда сказали, что он прав? – спросил Том.

Узуки молчал некоторое время.

– Чем ты так провинился перед этим Вайсом, что считаешь "справедливым" погибнуть от его руки? – Арчи со смаком откусил кусок мяса, насаженный на заточенную палку. – Кто вообще в здравом уме рассматривает такую возможность...?

– Я был глупым, молодым, – тихо признал Узуки. На что Арчи вторил: "Как и мы все..." – Совершал ошибки, – рука воина коснулась рукояти катаны. – Если я погибну, сейчас, то после реинкарнации снова буду молодым и глупым.

– И он верит в реинкарнацию... Разумеется... – пробормотал Арчи, заканчивая доедать свою порцию, чтобы тут же потянуться за куском, от которого отказался Том.

Том внимательно слушал их нового спутника.

– Но я не могу погибнуть, пока не выполню миссию... После – да, отвечу за грехи, – почувствовав, что вгоняет товарищей в уныние, Узуки замолчал. Затем достал флейту и заиграл веселую мелодию.

Арчи доел, привалился к коптеру спиной, надвинул шляпу на глаза – горячая еда сделала его менее ворчливым.

Узуки прервался:

– У народов севера музыка управляет жизнью. Они считают, "нашел мелодию – нашел баланс". Поэтому многие ищут ее от рождения до самой смерти... Но находят ли – не знает никто... – продолжил играть.

Том слушал пару минут. Вернулся мысленно к событиям в подземелье.

– А что это были за поющие медведи?

– Гремлы? – мелодия снова прервалась, Узуки пояснил: – Безобидные обитатели подземных тоннелей.

– Угу... – отозвался Арчи. – Безобидные... Пока не вольются в стройные ряды приспешников Короля...

– Увы, их легко контролировать при помощи мелодии, – продолжил воин, покосившись на торговца. – Удобно превращать в подчиненных... в рабов. Со сложной работой не справляются, но любят следить за хозяйством... и шпионить. Король вырастил целое поколение гремлов, наделенных абсолютной лояльностью. Они приносили ему вести со всей Изнанки: где, кто и как живет, расстановка сил, поселения, их секреты, тайны, что попало сюда из порталов, про новоприбывших, про изобретения... И они всегда возвращаются к нему... Это гремлы создали для него эфоров.

– Я смотрю, ты много знаешь. Про Короля, – Арчи косился в ответ, из-под шляпы. – При том, что его никто не видел много лет...

Узуки дунул, выдав пару завершающих нот. Вдруг предложил:

– Если вы его ищете, эфоры – не единственный способ. Нужно выйти на повстанцев, в Эдеме. Они следят за крепостью Короля, знают про ее передвижения... Я помогу...

– Следят за крепостью, говоришь? "Которую-Не-Найти"? Спасибо, но мы как-нибудь сами, – Арчи бросил раздраженный взгляд на Тома, заранее зная, что тот согласится с предложением воина.

– Но это проще, чем ловить эфоров, – спокойно настаивал Узуки.

Том разрядил обстановку, предложив принять решение позже:

– Я так понимаю, Эдем далеко. Давайте сперва доберемся до Оазиса, – добавил, не рассчитывая, что кто-либо поймет аналогию: – Чего мы спорим, как персонажи из новеллы...

К его удивлению, Узуки согласно кивнул:

– Вот именно.

Том посмотрел на мечника по-новому:

– Вы знаете про новеллы?

– Конечно. В месте, где я жил, до Изнанки, новеллы были широко распространены.

Арчи отозвался: "В жизни о них не слышал и не понимаю, о чем вы оба толкуете..."

Том заулыбался во весь рот:

– Эй... – решив поблагодарить. – Спасибо за музыку. Мне это было нужно, чтобы... – Том не мог подобрать подходящие слова: – ...чтобы завершить процесс адаптации.

Узуки ответил загадочно:

– Я так и подумал.

Они сидели вокруг костра. В тени, укрывшись от неподвижного солнца. Посреди выжженной земли, покрытой трещинами, песком, редкими колючими кустами.

Сидели молча. Каждый думал о своем.

Том шел сквозь тьму и туман. Рукой разгонял дымку. Чувствуя сырость, затхлость, но в то же время сухость и пыль.

Увидел впереди пятно на черной земле.

Саженец.

Крепкий, кривой, похожий на мертвую, торчащую из земли руку.

Сам не зная зачем, Том ухватился за него и принялся тянуть, чтобы вырвать с корнями, как сорняк.

Но саженец уперся, не поддаваясь ни в какую. Не вышел из земли даже на миллиметр.

Том упал, сев рядом, в пыли.

Только оцарапал руки.

И теперь они были в крови.

IX

Оазис оказался совсем не таким, каким себе его рисовал Том. Здесь не было высоких деревьев, густой травы и резервуара, наполненного пресной водой. Так как вода и пища в Изнанке не являлись "предметами первой необходимости", поселения строили вокруг "мусорных свалок", где ресурсы выходили на поверхность, а также в местах, где стабильно открывались воронки, а значит появлялись новоприбывшие и существовала вероятность отыскать какую диковинку с другого конца вселенной.

В итоге Оазис не слишком отличался от шахтерской свалки, с которой Том начал свое путешествие. Разве что здешние мусорные горы были крупнее, выше уровень шума, больше людей, толп, больше суеты. Ларьки, шатры, навесы, нередко из пестрых тканей, с разноцветными лентами, зазывалы, "диковинки из внешних миров". И запахи еды, сильные, повсюду. Готовили прямо на улице, на углях, с шипением, шкворчением и летящими во все стороны каплями, – Том едва успевал от них уворачиваться.

Арчи говорил, что Оазис – центр пустошей, центр торговли, не только с богатыми залежами собственных ресурсов, но также регулярно "пополняемый" за счет "падальщиков", "сборщиков", "мусорщиков" и прочих "искателей сокровищ", которые стягивались сюда со всей округи. Крупнее только Эдем. Но Тому трудно было представить еще большую свалку.

После продолжительного спора, они приняли решение продать коптер (все равно не смогли найти подходящее топливо). Узуки хотел таким образом рассчитаться с компаньонами за "все доставленные неудобства", однако Том подозревал, что дело скорее в их преследователе: Вайс однажды уже отследил транспорт Узуки и безусловно сможет сделать это снова.

Вырученных ценностей, по словам Арчи, должно было хватить на вкусный обед и "ездовых животных", которые доставят их в Эдем. Том пока не понимал, о каких животных речь, так как не видел в Изнанке никакой живности до сих пор, помимо пыльников и не так давно зажаренного суслика. Но Арчи уверял, что среди торговых рядов Оазиса отыщется все необходимое.

Пока пробивались сквозь толпу, оглушенные криками торговцев и зазывал, Том едва поспевал, боясь потерять (и позже не узнать) своих спутников. Узуки остановился у ларька с музыкальными инструментами, присмотрев себе сямисэн. Арчи скривился: "Серьезно?", с видимой болью расставаясь с частью их отныне общего имущества.

– Парень! Эй, парень! Ты! Молодой, красивый...! – Тома за руку схватил безликий старик. – Ты спишь!

– Что...? – Том опешил, растерялся.

– Да! Спишь! – старик хохотал. – Спишь и видишь сон! Про далекие места! Про похожие места, где все тоже спят! И вас всех ждет покой... Покой...

Невольно веки Тома начали слипаться, но Том успел в шоке увидеть, как старик принялся молодеть. Отступила седина, волосы приобрели каштановый цвет. Морщины разгладились. Загорелись запавшие глаза. Сухая рука окрепла, вцепившись сильнее...

– П-шел! Вон отсюда! – Арчи отпихнул нищего, оторвал его от Тома. Угрозами и толчками погнал прочь. Напавший – вновь обернувшийся стариком – скуля, огрызаясь, отступил, ушел с оживленной улицы, в тень.

Рядом с Томом остановился Узуки, рука покоилась на рукояти меча, готовая, впрочем, в любой момент выхватить клинок и пустить его в дело.

– Эмоциональный вампир, – пояснил воин. Скосив взгляд на Тома: – В смысле, питается эмоциями.

Арчи вернулся. Бегло осмотрел: "Ты как? В порядке? Вижу, что в порядке..." Пояснил, буднично:

– Мутанты. Уж не знаю, из какой части вселенной залетели в Изнанку. Редко, но встречаются. Особенно в крупных городах. Не разговаривай с ними.

Тут же, будто позабыв об инциденте, прибавил, с сожалением осматривая окрестные ларьки, торговые точки с зазывалами:

– Эх, сейчас бы раздобыть хороший кусок мыла... И лохань, полную чистящего средства.

Том, оглядываясь, старался впредь не отставать от товарищей. Урчание в животе напомнило, что самое время для упомянутого ранее "вкусного обеда".

Среди многочисленных "закусочных" на улицах нашлась пара свободных мест. Пришлось ютиться на узеньких высоких стульях, в тесноте, будучи зажатым по бокам. Том не хотел тереться о незнакомых людей, предусмотрительно сел между Арчи и Узуки.

Ему в руки сунули горячий, сочный бургер, с которого нечто капало, текло, с шипением оставляя пятна на земле и столешнице. Том поспешил передать "бомбу" Арчи. Объяснил:

– Это мясо. И не синтетическое.

– Господи, да тут мяса почти нет! – недоумевал Арчи. – Котлета резиновая. Та крыса, небось, все еще жива.

– Это отвратительно.

– Узуки, поддержи!

– Предпочитаю рыбу и рис, – отозвался Узуки.

– Ходячий стереотип... – Арчи было надулся, но пожевав бургер, успокоился. Сказал напоследок: "Надо что-то есть парень, чтобы были силы".

В меню закусочной, рядом с которой они остановились, не было рыбы. Ожидаемо. Но нашелся рис. Слипшийся, засохший. Узуки заказал плошку. Том последовал примеру. Попробовав, скривился, погрустнел:

– Рис безвкусный.

– "Безвкусный" – не значит "невкусный", – заметил Арчи.

– То и значит.

– Вот и нет. Чтобы быть "невкусным", надо иметь вкус. Надо подействовать на вкусовые рецепторы.

– Еда либо вкусная, если у нее есть вкус, либо не вкусная, если вкуса нет, – Том не знал, что за нелегкая вынуждала его постоянно спорить с Арчи.

– И безвкусная, если посередке.

– Не может такого быть.

Узуки вклинился с коротким, емким: "Может".

– Видишь? – воодушевился Арчи. – Даже самурай со мной согласен. А он про рис знает точно больше нас.

Том устало вздохнул:

– Хорошо, твоя взяла, этот рис – НЕ вкусный. Пусть будет так.

– А вот теперь ты намеренно в сторону уходишь. Споришь спора ради. Это не первое твое впечатление. Твое первое впечатление – что у него нет вкуса. Ты ожидал почувствовать вкус, но не получил его. Расстроился – это понятно. Но дело в тебе и в твоих ожиданиях, рис тут ни при чем.

Даже хозяин закусочной молчал, вытаращившись на Арчи, не мог подобрать лучшие слова для защиты своей кухни. Арчи покосился на него. Толкнул Тома в бок:

– Ешь свой рис. Лучше не будет, – после обратился к хозяину, чтобы тот так не напрягался: – А налейте-ка мне с другом по стаканчику!

Узуки пить отказался, но взял в руки сямисэн, который отныне таскал за спиной вместе с широким мечом. Заиграл мелодию, на потеху посетителям и прохожим.

Приняв лишнего, ушли на окраину, на улицы полупустые, не столь шумные, скрытые от солнца, в тени. Поддерживая друг друга, покачиваясь, не глядя на случайных свидетелей-одиночек, Том и Арчи шли, шли и пели:

Этот чай ядовит,

У вас с него живот болит!

Этот чай ядовит, –

Вам так доктор говорит!

Этот чай ядовит...

И голова с него болит!

Еще нога с него болит!

И вообще все с него болит!

Хохоча, пританцовывая:

Этот чай ядовит...

Ты доктора не слышишь, что ли?!

Этот чай ядовит...

Чему вас только учат в школе?!

Остановились, чтобы, смеясь, пропеть друг дружке:

Клинически доказано –

Все противопоказано!

Том почувствовал, что сейчас его стошнит. Отошел к груде наваленного бесхозного барахла. Привалился к стеночке.

– Живой? – побеспокоился Арчи.

"Вернемся – будет что вспомнить. Не только жуткие подземелья, с насекомыми, монстрами, мертвецами. Но и то, как весело проводили время с новым другом Арчи."

Вот только друг ли он нам?

В ответ нетрезвый Том выпалил давно мучивший вопрос:

– Скажи, на кой я тебе сдался?

Арчи молчал. Стоял, пошатывался, смотрел озадаченно. Будто сам не знал.

Том сел подле груды. Тошнота отступила. Навалилась сонливость. Усталость.

– Ну, ты человек, который оказался в беде, – Арчи был пьян, но слова подбирал аккуратно. – А я успел натворить всякого за жизнь... Ты напомнил мне кое-кого.

Том размышлял, устраивает ли его ответ. Но мысли путались. А глаза – слипались.

– Иди, Том! Иди за своей мечтой!

И Том идет. Бежит. Догоняет Кэт в толпе безликих людей, хватает ее за руку, притягивает к себе, чтобы целовать, обнимать крепко.

Шепчет:

– Не уходи... Не уходи, прошу...

Кэт, опустив взгляд, улыбается, смеется: "Хорошо..."

– Эй! Вставай! Да просыпайся же! Я не стану тащить тебя на себе!

Том не знал, сколько времени прошло. Предположил, что Арчи пытается его растолкать.

– Где Узуки? Когда ты его в последний раз видел? Он с нами от закусочной шел? Куда он запропастился? У него половина нашего добра!

Том что-то пробормотал неразборчивое, и Арчи понял, что пытаться поднять компаньона бесполезно. Наказал строго-настрого:

– Жди тут. Не ешь ничего. Не пей ничего. Не делай ничего. Не говори ни с кем. Просто жди.

Засеменил, отправившись на поиски пропавшего мечника с вещами.

Разбуженный Том честно ждал несколько минут. Вглядывался в полумрак, созданный нагромождением мусорных куч и наспех созданных построек.

Из темноты, со стороны одинокого шатра напротив, выступил гном. Он пересек улицу, опасливо озираясь. С низко надвинутым капюшоном, в темно-зеленой рваной куртке, в коротких желтых штанишках, на которых угадывалась синяя полоска под слоем грязи.

Том решил бы, что перед ним гремл, но не был уверен, что сможет верно определить. Да и мало ли в Изнанке необычных существ. Гном не пел, и его глаза не светились. Он приближался. Том попытался отползти, однако гном успел подергать за рукав, указывая скрюченным пальцем в сторону шатра:

– Госпожа желает вас видеть.

И когда Том, помня про предупреждение Арчи, замотал головой, поднимаясь, чтобы отойти подальше, "зазывала" добавил:

– Она сказала, что она вас знает.

Мороз пробежал по коже. Том переводил взгляд с незнакомца на шатер и обратно.

Что это значит? Кто-то еще попал сюда из "Феникса"?

На улице по-прежнему никого. Из центра города долетал шум толпы и непрекращающейся торговли. Гном переминался с ноги на ногу, нетерпеливо.

Том помедлил, но все же позволил отвести себя к шатру.

Шатер заметно отличался от прочих ларьков и киосков: большой, цветастый, куполообразный.

Том приподнял занавеску на входе.

Внутри такой же полумрак. Запах лаванды. Сильный запах. Слабый свет от свечей. Сквозь дым благовоний проступила фигура. Том попытался разглядеть. По платью определил, что перед ним женщина. Черное или темно-синее платье, с красными узорами-вставками.

– Я вас знаю? – голос Тома предательски дрогнул.

– И да, и нет... – приятный тембр, почти ласковый, кошачий, но заставил насторожиться в то же время. – Нет простого ответа на твой вопрос.

Женщина вышла на свет. Она держала в руках небольшое зеркало, в крепкой позолоченной витиеватой раме.

Том безуспешно вглядывался в неопознаваемое лицо, не в силах определить даже возраст.

– Ты можешь звать меня Синтия.

Гном-провожатый засуетился у порога. Как оказалось, место принадлежало ему:

– Госпожа вперед заплатила. Арендовала шатер. Только для вас двоих, – он пошловато захихикал. – Не обращайте на меня внимание. Меня здесь как будто вовсе нет.

Но женщина шикнула на него: "Сгинь!", и гном понуро вышел, под шелест упавшей занавески.

Том не мог понять, что делает здесь. Голова раскалывалась, но подсказывала, что не стоит оставаться тут, с этой странной женщиной и ее непонятными намерениями. Разумно будет выскочить вслед за гномом.

– Не отвлекайся, смотри, – приказным тоном сказала Синтия, постучав ногтем по раме. – Ты хочешь знать, откуда я знаю тебя? Вот здесь найдешь все ответы. Это "Зеркало Судьбы". Ты же хочешь получить ответы? Тогда смотри. Смотри и ищи.

Том невольно посмотрел в зеркало. Слушая голос. Смотрел прямо сквозь отражение. Дальше. В глубину. В непроглядный туман. В сердце бездны...

Кажется, что увидел кого-то. Кто-то еще был там. Будто бы стоял за спиной. Или...

Том не поверил собственным глазам...

– Саймон?!

Приходит в себя, сидя у стены, в своем модуле. С красными, налитыми кровью, запавшими глазами. С пустотой внутри.

Приходит в себя на полу. И видит муху.

Она сидит напротив. Будто смотрит в ответ. Покачивает крыльями. Трет одну лапку о другую.

Она не одна.

В модуле много-много мух. Но они не мельтешат более роем. Они на стенках, на стекле. Повсюду.

Сообразив, Том вскакивает. Подходит к зеленому дивану. Поднимает... откидывает сидение.

Внутри дивана спрятано тело. В вакуумной упаковке. Но упаковка порвалась. Герметичность нарушена. Том не знает, как давно. И не знает, почему не почувствовал запах раньше.

Мухи успели слететься. Насекомые. Мерзкие белые черви. Они изуродовали тело.

Следы разложения. Окоченение. Мятая одежда видна через прозрачный пакет.

Спутанные черные волосы.

Черные как смоль.

Даже без "лицевой слепоты" опознать теперь непросто. Но программа в очках не подводит.

Это тело Кэт Райан.

X

Паук среди сухих ветвей

Немало сплел прочных сетей

Под городской гнетущий рев...

И был тот дуб давно уж мертв...

Вид с крыши кластера завораживает – а ведь Том даже не знал, что на крышу можно подняться. Гигантские трубы заводов пронзают облака и коптят небо. Сквозь дым пространство рассекают автомобили рабочих, роботы-погрузчики, охранные дроны, следящие за порядком. Ниже – видны соседние модули, в тени высоких корпоративных офисных зданий, опутанные лентами автоматической доставки. Люди маленькие, как муравьи, стройными рядами едут по своим делам, кто домой, кто на работу.

Кэт, затащившая его наверх, подходит к краю, садится, свесив ножки вниз. Зовет: "Иди сюда!"

– Это опасно, – возражает Том.

– Ох, да не будь ты таким трусишкой!

– Это не трусость, когда это разумно.

Кэт дуется. Тому приходится сделать над собой усилие и подойти, сесть рядом, но сбоку, поодаль от края, не свешивая ноги.

Минуту они сидят так, молча, созерцая Подпепловск с высоты.

– Я думала, тебе больше понравится. Ну, знаешь, такой вид... Для вдохновения.

Том вздыхает. Больная тема.

– Последний рейс привез новую новеллу... И она... Черт возьми, Кэт, она настолько прогрессивнее всего, что мы тут делаем, – глаза Тома загораются на мгновение, но затем накатывает грусть, усталость. – Если мне доведется поработать хотя бы над фрагментом такого же шедевра, я смогу умереть счастливым.

– То есть тебе нужна известность?

– Нет, – с улыбкой отмахивается Том. – Может... Не слишком широкая. С широкой известностью цепляется разный "репей": активисты, суды, прочие "нахлебники".

– И не говори... – она отвечает "со знанием дела". Смеется. – Эй, у тебя все впереди, дай себе время, – Кэт ободряет. И, конечно же, она права. – Ты сам говорил: тебе нравится создавать, нравится, когда, средствами нейросети, из "посаженных семян" прорастает нечто прекрасное. А для роста нужно время.

Том хотел бы верить, что станет частью "прекрасного". Автор закладывает идеи. Идеи растут. История объединяет. Люди привносят в нее частицу себя. Появляются новые истории. Образуется вселенная.

Но затем в дело вступают корпорации. И доят вселенную досуха.

Том хотел бы верить, что если идеи достаточно сильны, само произведение станет сопротивляться, вдохновлять. Что творческое начало побеждает жажду наживы. Что персонажи будут жить, бороться, действовать вопреки создателям-авторам.

Но Том не верит, в глубине души. Боится, вырастут сорняки. Или что похуже.

– Не уверен, что вообще хочу туда возвращаться, – подразумевая сеть. – Она затягивает, манит, но в то же время там таится... нечто темное, злое... Как будто омут, печаль.

– Тебе надо почаще выходить, – кивает в сторону улиц.

Том, вспоминая толпы зомби-людей:

– Тоже не хочу. На улицах я постоянно чувствую себя оплеванным.

Кэт смотрит серьезными глазами. Берет Тома за руку.

– Что ты видишь? С высоты.

Том бросает взгляд на полусонный урбанистический муравейник.

– Машины. Рабочие. Трубы.

– Рутина. Всех поглотила рутина. Здесь нет полноты жизни. Больше никто не мечтает о звездах, – Кэт вздыхает. Ее это действительно беспокоит, понимает Том. – Люди потеряли смысл, они в апатии, спят. Застряли в выдуманных мирах. Или ложатся в криоген, в надежде, что их родные, вырвавшиеся из этого плена, в будущем, далеком, вернутся, пускай на короткий срок.

– Все крутятся как могут. Многие покинули бы Подпепловск, будь у них такая возможность, – возражает Том. – То, что ты описываешь – это от безысходности.

– Но им больше неинтересно, что там, за пределами "Феникса"...

– Они знают, что там. Знают слишком хорошо. Огромный, пустой, бесконечный космос. Когда ты песчинка в океане вселенной, а вся твоя жизнь – мимолетное мгновение на фоне вечности, трудно не поддаться апатии.

Кэт произносит вдохновленно и загадочно:

– Они больше не слышат зов.

– Зов? – Том в недоумении. Тоже не слышит... не ощущает ничего подобного. Но Том – типичный житель колонии, "подсевший" на простые виртуальные радости.

"Зачем мне погоня за выдуманными мирами, когда прекрасное здесь, передо мною? Мы возьмемся за руки, сбежим в мир настоящий, где нет границ для возможностей и открытий..."

Том хочет сказать: "Пойдем"... "Побежали"... "Полетели"?

Хочет предложить отправиться с ним. Покинуть колонию. Вместе непременно найдут способ, Том уверен.

Хочет осыпать ее комплиментами. А не тем нытьем, которое озвучил ранее.

Хочет... Но не может, не в силах.

И потому они молча сидят. У края. Глядя на грязный, пыльный город, закопченное небо. В тишине.

Том с порога чувствует неладное. Дверь в модуль не открылась автоматически. Не открылась по команде. Нет связи с "Эс-Пэ" – куда запропастился металлический болван?

Машинально Том пытается открыть дверь силой, хотя умом осознает, что это невозможно. Затем вспоминает про отдельную панель, которая позволяет хозяину получить доступ к системе, используя биопараметры. Проходит сканирование сетчатки, отпечатка руки, отвечает на секретный вопрос, передает цифровой код, пришедший на дисплей очков вместе с прочими пропущенными сообщениями.

Дверь наконец открывается.

– А я уж подумал, придется искать менеджера или спать в коридоре.

Замирает. Потому что в комнате посторонний.

Фигуру сложно различить в полутьме. Том видит ее всего мгновение, после чего тень успевает метнуться к балконной двери, столкнувшись там, на балконе, со стеной. Сбегает, перемахнув через перила. Спустившись по стене модуля на улицу...?

Но Том и не думает преследовать. Все мысли разом вылетают из головы, когда взгляд падает на тело, оставленное на полу.

Отступает, сделав шаг назад, выйдя из квартиры, ставшей в миг незнакомой, чужой.

Хочется сбежать, и Том, молча, на непослушных ногах, спускается во двор. Вертит головой, порываясь позвать на помощь. Но крик так и не вырывается наружу.

Прохладная ночь. Тусклый свет уличных фонарей. Ни одного прохожего поблизости. Ни одной машины. Ни души. Все будто разом покинули Подпепловск.

Но видны мерцания, в отдельных окнах жилых модулей. Отблески голографических проекторов и домашних мониторов.

Колонисты спят или глубоко в сети.

Даже если закричать, на помощь никто не отзовется.

– Директор...

– Том? – на экране заспанная физиономия Мистера Шиншиллы. – Том, третий час ночи... Что такого срочного произошло, что не ждет до утра?

– Она... она мертва...

– Кто...? – Шиншилла моргает. Пытается в полумраке разглядеть собеседника по ту сторону "визора". – Кто "мертва"? Что случилось?

– Она мертва... – это все, что может сказать Том.

Пауза. На лице Шиншиллы – мыслительный процесс.

– Не говори ничего, – приказным тоном советует директор. – Не через сеть... Не отвечай на звонки. Дождись меня, я сейчас приеду.

Связь обрывается.

Том сидит на полу. Балкон открыт. Модуль проветривается. Но мухи не спешат улетать.

Разобранный диван с полуразложившимся телом... с телом Кэт. Покрытым белыми червями.

Все происходит как во сне.

"Ты поступил правильно, Том", – голос "Эс-Пэ". Робот, с тихим шорохом, подходит. Останавливается позади. Металлические ноги, с резиновыми подошвами, мягко ступают по полу. Рука-манипулятор опускается на плечо хозяина. "Эс-Пэ" подбирает слова поддержки: "Тебе одному не справиться. Но как ценный сотрудник компании, ты всегда можешь рассчитывать на их... нашу защиту."

Том сбрасывает холодную тяжелую руку. Встает. Медлит на пороге. Возвращается, чтобы положить сидение дивана на место, скрыть труп в бракованной упаковке.

"Мне жаль..."

– Заткнись, – Том грубо прерывает робота. – Умолкни. Замолчи. Тебе не может быть жаль. Ты автомат. Искусственный. Не способный на эмоции. Ты только имитируешь... Сгинь.

"Эс-Пэ" медлит, решая, как правильно выполнить полученную команду. Том громко поясняет, устраняя сомнения:

– С глаз моих вон!

"Эс-Пэ" неловко пятится, подальше от хозяина и от дивана с разлагающимся телом, отступает во тьму, в направлении открытого балкона.

Том спешно выходит наружу, не в силах больше оставаться в квартире. Спускается по ступенькам во двор. Стоит на тихой, безлюдной улице, едва освещенной полудохлым фонарем. Всматривается в темноту, оставаясь в тени, у стены кластера. Руки дрожат. Налетевший ветер бодрит, но вместе с тем приносит запах мусора, гнили.

Почти бесшумно, с приглушенным двигателем, в сотне метрах, на площадку опускается черный автомобиль. Из него выходит Шиншилла, с семенящим рядом ассистентом. Следом – два сотрудника компании, в защитных комбинезонах и с защитными масками. Они тащат огромный баллон, с шлангом. Том не может понять зачем, ведь у него не пожар.

Еще трое, из личной охраны директора, в строгих черных костюмах, несомненно с оружием, скрытым под одеждой, пристально следят за подходами к кластеру и за всеми входами-выходами. Двое, закончив общий осмотр, уходят по лестнице, ведущей к модулю Тома, третий остается снаружи, наблюдать.

Ассистент директора проецирует голографический дисплей на ладонь, констатирует:

– Наружное наблюдение двора не работает. Давно вышло из строя...

Шиншилла кивает. С глазами полными сочувствия и с улыбкой моральной поддержки, уверенно идет прямо к Тому.

– Соседи? – коротко спрашивает оставшийся охранник в черном.

Вопрос обращен к Тому. Но Том растерян:

– Что?

Подошедший вплотную Шиншилла качает головой, мол, оставьте парня в покое. Ассистент с проектором обводит рукой пространство, сканирует нагромождение модулей, отвечает вместо жильца:

– Фиксирую три десятка... Но все подключены к сети. Глубокое погружение.

Ушедшие охранники возвращаются. Они тащат зеленый диван.

Диван бросают здесь же, посреди двора, в сотне метров от посадочной площадки. Спецы с баллоном выходят вперед, остальные отступают на безопасное расстояние. Том не двигается, но Шиншилла, на всякий, придерживает его рукой, встав между ним и диваном:

– Слушай меня очень внимательно, Том. Сосредоточься.

Диван обильно поливают желтоватой пастой из шланга. С легким шипением, паром, он начинает плавиться, растворяться на глазах, вместе со всем содержимым...

– Том! – Шиншилла переходит на требовательный тон, и Том с трудом переводит взгляд на директора: – Тело – как давно оно тут?

– Не знаю... Больше суток.

– Хорошо... Значит здесь никто не ищет... – бормочет Шиншилла, переглянувшись с ассистентом, который продолжает сканировать модули.

– У тебя был робот? Где он?

"Они сотрут память Эс-Пэ или заберут его...", – понимает Том. Внешне оставаясь в шоке, в замешательстве, вслух говорит:

– Нет... Его нет, давно. Сдал на запчасти. Оставить решил... только голову, но... забыл забрать ее из цеха. Засиделся в сети.

Шиншилла вновь переглядывается с ассистентом, тот пожимает плечами: "В квартире его нет".

– Том, это крайне важно, – уточняет Шиншилла. –Если робот был здесь, в нем могли остаться записи. Ты точно, стопроцентно уверен, что он не присутствовал при... инциденте...? Что его здесь не было ни до, ни после, ни, особенно, во время...?

Том раздумывает, медлит:

– Да... Да, я уверен.

Шиншилла пристально смотрит в глаза Тома с минуту. Кивает, отпустив. Ответ его устроил.

– Можно обыскать район. Это не займет много времени, – замечает ассистент.

– Вот зачем ты так? – Шиншилла поворачивается к нему, говорит с укором. – Том сказал, что робота не было. И сказал, что уверен. Ты стоишь здесь и все слышишь. Чем вызвано твое недоверие...?

Ассистент разводит руками, его дело – предложить.

Шиншилла бросает остальным: "Приберитесь". Кивает Тому: "Обращайся, если понадобится помощь". Возвращается к черному автомобилю. За ним же уходит ассистент.

"Чистильщики" соскребают остатки запекшейся пены и прочие следы с земли. Остается пятно, но его обрабатывают, замазывают, счищают. Опрыскивают воздух дезодорантом. Забирают баллон, черные пакеты с мусором, уходят вслед за боссом, исчезая в машине, предварительно погрузив мешки и пустой баллон в багажник.

Последними двор покидают молчаливые охранники.

Черный автомобиль улетает.

Том, в одиночестве, остается неподвижным несколько минут.

Возвращается в квартиру, заметно опустевшую без дивана. Повсюду чистота. Блестят полы. Сильный запах хлорки. Отсутствие насекомых и малейшего намека, что они когда-то тут были.

Звонок застает врасплох. Десятки пропущенных сигналов, сообщений от неизвестного во "Входящих". Но все оповещения настроены через "Эс-Пэ", которого Том сам же выгнал из дома.

Принимает сигнал.

– Где ты? Я часами пытаюсь до тебя "достучаться"... – это Тим. С незнакомого номера. – Боюсь, что я допустил ужасную ошибку...

Том не может реагировать, стоит, слушает с отрешенным взглядом.

– Это насчет Кэт... – пауза. Тим начинает понимать... – С ней... С ней все в порядке?

– Умерла... – тихо отвечает Том.

Молчание. Кажется, что у собеседника перехватило дыхание, но Тим быстро берет себя в руки:

– Нам... нам надо поговорить. Не через сеть. Дождись меня, скоро буду.

Спустя двадцать минут, они стоят посреди пустой комнаты, теперь вдвоем.

– Что случилось...? Как...? – Тим пытается сохранить видимость спокойствия, но явно съедаем собственными демонами.

Я увидел пропущенное сообщение, от нее, но отвлекся на презентацию новеллы. Не подумал, что там что-то срочное... Не ответил ей... Затем сообщения пропали, как будто звонков от Кэт вовсе не было. Не придал этому значения... А стоило.

Тим хмурится.

Пришел домой. Дверь была не заперта. Мне показалось, что я видел кого-то. В полутьме.

– Убийцу?

Возможно... Да, скорее всего. Но он тут же скрылся. Сбежал через балкон. Я остался с телом. Я не знал, что делать. Когда понял, что это Кэт... Не знаю... Не знаю, почему... Но я поместил тело в вакуумную упаковку... из тех, что остались в модуле со времен переселения. Затем спрятал в диване.

Тим не спрашивает как давно. Знает, когда была презентация, посчитать легко.

Также нетрудно догадаться, что случилось далее: Том застрял в сети, тем временем герметичность упаковки нарушилась, слетелись насекомые, распространился запах. Придя в себя, Том обратился к Шиншилле. Команда зачистки от компании уничтожила тело с диваном, обработала модуль. Их единственный проверенный способ решения проблем. Это не значит, что компания стоит за убийством, скорее всего ими двигало желание держать подальше правоохранительные органы от проблемного сотрудника. К тому же Кэт "копала" под индустрию новелл. Дальнейшее расследование могло выйти им боком.

Тим не озвучивает очевидное. Вместо этого жестом просит следовать за ним. На улице заявляет:

– В твоей системе "троян".

Том ошарашен, хлопает глазами.

– Эс-Пэ мог открыть модуль для Кэт, но не впустил бы постороннего. Пропали сообщения от нее, хотя ты уверен, что они были. Кто-то заметает следы. И это... стыкуется с остальными событиями.

– С какими событиями...? – Том заранее чувствует подвох. Вспоминает звонок Тима, как тот обронил: "допустил ужасную ошибку"... Друг что-то недоговаривает.

– Я... – Тим подбирает слова. – Я работал с Кэт. У нас были отношения.

Том не верит собственным ушам. Тим больше робот, чем человек, представить его "в отношениях" непросто. И "отношения с Кэт", а не с кем-либо, больно резанули по сердцу.

– Ты... работал с ней?

– Кэт расследовала смерти в сети и как корпорации скрывают истинное число погибших. Я занимался поисками "Экс-Фан", источника, из которого данные узла попадают в сеть.

"Экс-Фан"... Место в сети, где аватаров используют для различных утех, недопустимых легально. В том числе аватаров реально существующих, все еще живых людей. Тот самый узел, который довел Мэй до самоубийства.

Тим продолжает:

– Когда Кэт наткнулась на пару "хлебных крошек", она передала информацию мне. Но... Но я сплоховал. Это была ловушка. Кто-то понял, что мы их ищем. Кто-то намеренно закинул удочку, чтобы выудить нас. Я попался. А через меня... они узнали о Кэт... Они узнали о всех нас. Я, ты, Алекс... Мы все теперь на виду. Они знают, кто мы. Они знают наши адреса. Они знают наши лица.

Том сжимает кулаки, но молчит.

– Я оборвал связь, все стер, уничтожил диски. Но было поздно. Пока завел "чистый" номер, пока пытался связаться со всеми, предупредить... Кэт... Похоже, она не смогла связаться со мной, поэтому обратилась к тебе. Я переместил модуль, сменил адрес... Не подумал, что она придет сюда. Не подумал, что удар нанесут так скоро.

– Ты...! – Том бьет друга по лицу. Со всей силой, с какой только может.

Тим поднимается, хрустнув челюстью, потирает опухающую щеку. Смахивает каплю крови с края поврежденной губы. Никак не комментирует реакцию товарища.

– Надо действовать быстро.

– Надо найти Эс-Пэ, – соглашается Том. – Робот – единственный свидетель.

– Где он?

– Я его прогнал... – спешит добавить в ответ на осуждающий взгляд: – И в этом нам повезло. "Корпораты" забрали бы его. Почистили бы ему память.

– GPS отключен? – Тим достает из кармана устройство, наспех собранное в домашних условиях. Квадратный дисплей, толщиной не более двух сантиметров, с диагональю до четырех дюймов, на короткой металлической рукояти. Притащить нечто подобное – более чем в его духе, Том не удивлен. Друг поясняет: – В любом случае, искать через сеть небезопасно. Но нужно найти Эс-Пэ быстрее, чем это сделают чистильщики компании.

– Не думаю, что его будут искать, – заключает Том. – Шиншилла мне поверил, когда я сказал, что робота не было здесь. Директор на нашей стороне.

Тим качает головой. Не убежден.

На краю дисплея загорается точка.

– Есть сигнал! – Тим указывает направление. Настраивает на детекторе "фильтры", по его же словам, чтобы игнорировать чужих "домашних ассистентов" и патрульных дронов. Друзья спешно идут по ночным тихим улицам. Пару раз натыкаются на неисправных роботов-уборщиков, по ошибке.

Наконец, в пустом на первый взгляд, но заваленном переулке, выходят на источник сигнала.

– Эс-Пэ...?

Шорох, гулкий звон – со стороны баков переработки, переполненных мусором. Робот, опознав хозяина, выглядывает из самодельного "укрытия". Скрипя суставами, ковыляет к ним, с видом побитой собаки, обходя кучи из пластика, металла и сваленную, непоместившуюся макулатуру.

Том жестами и голосовой командой открывает другу доступ к "Эс-Пэ".

– Нам нужно проверить твою память, – Тим направляет луч с браслета в красный глаз робота. – Хм... Запись пытались удалить, но я смогу восстановить часть данных...

Мне показалось, что я видел кого-то. В полутьме.

– Стой! – неожиданно Том перехватывает руку товарища. Встретив взгляд непонимания, поясняет: – Кажется... Кажется, я вспомнил... – отпускает, подавив свой страх. Тим включает полученную запись. Изображение с наручного проектора перепрыгивает на ближайшую стену.

Вид с головной камеры наблюдения "СП560".

Посетитель запрашивает доступ к дверным замкам модуля.

Посетитель опознан: Кэт Райан. Доступ разрешен.

...

Внимание! Опасность вторжения! Проникновение в управляющую систему...!

Системные файлы скомпрометированы...!

Попытка локализации угрозы... Провал.

Попытка принудительного самоотключения... Провал.

"Том...? Том, ты дома? Нам надо поговорить..."

Дверь позади закрывается. Холодный металлический манипулятор хватает девушку за горло. Сдавленный крик. Хруст. Будто кто-то наступил на сухую осеннюю ветку.

Манипулятор разжимается. Тело падает на пол.

...

Управление механическим шасси восстановлено...

На записи "Эс-Пэ" вертит вновь подконтрольной рукой перед глазной камерой, словно не может поверить в произошедшее. Растерянно переводит фокус на мертвую Кэт.

Пытается активировать самодиагностику.

Получена команда удаления записи видеонаблюдения...

– Он... – Том проглатывает комок, голос дрогнул. – Он просто стоял там... Над ее телом... Пока я не пришел...

Тим отключает луч браслета. Размышляет. Произносит тихо, без эмоций:

– Убийца захватил управление над роботом и использовал его как оружие... Но как? Как проник в модуль? В голову "Эс-Пэ"? В твою личную "коробку"? Он настолько хорош?

Том оправляется от шока. Сжимает кулаки до боли. В его глазах чистый гнев.

– Кэт! – Тим приходит к "озарению". – Она нашла что-то в сети, но не знала про ловушку. Пыталась передать это мне. Но не смогла со мной связаться. Обратилась к тебе. Принесла с собой "зараженные" данные. "Эс-Пэ" узнал ее, предоставил ей доступ. Вирус воспользовался случаем, перехватил управление модулем и роботом, предал управление хакеру, затем хакер использовал робота, чтобы устранить Кэт. После попытался замести следы, уничтожить запись, удалил звонки и ее сообщения, которые ты позже не сумел найти... Избавиться от "Эс-Пэ" – следующий логический шаг. Почему он этого не сделал? Не успел? Ты вернулся и тем самым повлиял на программу? Он понадеялся, что компания Шиншиллы "позаботится" о роботе? Непохоже, что убийца полагается на случай...

– Ты... – Том бросается на "Эс-Пэ" с кулаками. – Ты убил ее! Ты!

– Том... – друг пытается вразумить. – "Эс-Пэ" не виноват. Робот не может причинить вреда человеку по собственной воле. Он такая же жертва.

Мне показалось, что я видел кого-то, в полутьме...

Убийца сбежал через балкон...

– Сбежал, говоришь? Спрыгнув на улицу? Необычное поведение для робота, – констатирует Тим. – Согласно записи, он уже не был под контролем. Я бы сказал... Испугался? ...Будь робот живым существом...

Я – живое существо. Я испугался.

Когда понял, что это Кэт...

Захотелось выйти оттуда. Выйти и не возвращаться никогда.

Вид у робота можно счесть за растерянный. "Эс-Пэ" будто так и не понимает до конца, что тогда произошло и что сейчас происходит. Мигание лампочки в глазу показывает напряженный "мыслительный процесс". Но никаких внутренних мощностей не хватит для "полного осмысления" ситуации.

Том отчаянно бьет, пинает металлический корпус. "Эс-Пэ" не защищается, не пытается остановить. Не говорит ничего.

– Кажется... – Тим, не отрываясь от манипуляций поверх голографического дисплея, прерывает избиение. – Кажется, я могу его найти... Том! Я могу найти источник! Место, откуда произвели взлом...

Снаружи было пусто. Никого. Некому прийти на помощь. Люди спят. Люди глубоко в сети. Не видят, не слышат ничего. Не знают ужаса, что происходит в двух шагах.

Я шел, не разбирая дороги. Шел без мыслей, без чувств. Два... Три круга по пустому району. А может – больше пяти... Ветер душный. Черный густой дым от труб. Сквозь смог летит одинокий транспорт. Патрульный дрон "плывет" вдоль ленты доставки, разрезая тьму красным светом сигнальных огней.

Мертвый мир. Который она пыталась оживить своими словами. Но тьма забрала и ее. Со всеми ее мечтами, с ее смехом, ее улыбкой.

Подумал, что нельзя бросать ее там, на холодном полу.

Вернулся – "Эс-Пэ" сидит у порога. "Пойдем", говорю. "Нужна твоя помощь."

– Я думал, ты мой друг! – кричит Том. – Я правда считал тебя своим другом, проклятое ты тупое железное ведро!

Мы нашли старую вакуумную упаковку – "подарок" колонистов первой волны. "Эс-Пэ" без слов воспринимал команды, молча поднял тело – хрупкое, маленькое, в больших руках высокого металлического "скелета". Аккуратно поместили тело. Помню, как убрал черные волосы, чтобы те не попали под застежки. Положили упаковку в зеленый диван.

"Эс-Пэ" советовал сразу же обратиться к Шиншилле. Но я приказал ему молчать. Мне нужно было подумать.

Я включил спокойную музыку. Провалился в сеть.

– Ты был тем, на кого я мог положиться! Я верил тебе! Верил тебе! А ты убил... – Том задыхается... не может дышать, не может думать. – Вон...!

"Эс-Пэ" медлит мгновения, определяя "валидность" команды.

– ВО-О-ОН!!! – орет Том.

Даже Тим вздрагивает, машинально оглядываясь, ожидая появление свидетелей. Но вокруг никого.

"Эс-Пэ" отступает, словно в нерешительности. Уходит во тьму. Минуту слышно шарканье, удаляющуюся поступь тяжелых металлических ног.

– Ты же понимаешь, что его использовали, – осуждает Тим. – Какой у него был выбор?

Том прерывает:

– Хакер – где он?

– Есть адрес, но нет уверенности, что он настоящий.

– Где?!

Тим вздыхает:

– Бывший шахтерский район, к югу от космопорта. Это даже не другой конец колонии, мы туда мигом доберемся. Но... Не разумнее ли сообщить властям? Или хотя бы Шиншилле?

– И что мы им скажем? – возражает Том. – Придется признаться директору, что я соврал. А для полиции у нас только запись, без тела. Они заберут "Эс-Пэ"... хотя, может, туда ему и дорога... Они спросят, почему я так долго молчал. Они припомнят нам Мэй... – новый комок. Том сжимает зубы. Всхлипывает носом. В глазах – гнев. Решительность. – Нет... Нет, мы потеряем время и ничего не добьемся. Адрес нужно проверить. Как ты сам сказал – он хорош. Значит там может никого не быть.

– И скорее не будет, – соглашается Тим. – Однако... Если он "прокололся", не успел подчистить следы... Если что-то ему помешало: твой приход, встроенный в "Эс-Пэ" антивирус, перебои со связью... Он может даже не знать, что мы его нашли. Хотя, будь я на его месте, уже спешно паковал бы вещи и планировал переезд. Просто на всякий. Даже если все прошло идеально.

Том вовсю шагает к ближайшей ленте доставки. Тим следует за ним.

По адресу, который определил Тим, расположилось неприметное одноэтажное серое здание, бывшее общежитие для рабочих и их семей – наследие "шахтерских поселков". Такие не были "стихийно собранными" из колониальных модулей, но печатались при помощи принтера на месте, из добытых здесь же материалов. Как следствие, не могли похвастаться надежностью и выглядели еще более ветшало.

Большинство изначальных жильцов давно покинули систему, их потомки переехали жить ближе к центру, где чище воздух и где офисы крупных компаний. Близ шахт остались лишь немногочисленные операторы тяжелой техникой и инженеры. По словам Тима, хорошее место, если кому-то нужно спрятаться. Шахтерские роботы потребляют огромное количество энергии, что позволяет, при желании, скрыть целую серверную, не вызывая подозрений скачками на электросчетчиках.

Пройдя вдоль грязной, заваленной мусором улицы, друзья останавливаются у цели. Что было здесь помимо "общаги", не определить – проектор, который выводил вывески прямо поверх стен, давно вышел из строя. Том дергает за ручку ржавую, скрипучую дверь, и та отворяется, впуская в темный, затхлый, исписанный похабными граффити общий коридор.

– Все-таки "липа", – заключает Том, падая духом и уже не надеясь что-либо найти в такой насквозь прогнившей дыре. Но Тим качает головой, указывая на два толстых кабеля, идущих от электрощитка по стенке под пол:

– Мы пришли проверить. Вот и проверим, давай, что они питают.

Рискнув углубиться в коридор, начинают осматривать одно помещение за другим, но везде пусто: ни мебели, ни признаков живых, не считая пары крыс и толпы тараканов, мигом разбежавшихся по углам. Голые стены, мусор, брошенные использованные шприцы, бутылки, битое стекло. Нерабочие планшеты, очки виртуальной реальности и портативные проекторы – давно устаревших моделей. Несколько грязных матрасов, к которым также многие годы (десятилетия?) никто не прикасался. Вонь, духота. Тому захотелось поскорее покинуть этот богом проклятый притон.

Тим размышляет: "Должен быть спуск на уровень ниже..."

– Лучше не трогать здесь ничего. Неизвестно что подхватишь, – пытается предупредить Том, но друг уже осматривает и простукивает стены, избитые, исколотые, обшарпанные косяки.

В дальней комнате, в конце коридора, за поворотом Том находит одинокую, почти не выделяющуюся дверь. Толкает ее ногой несколько раз, но та не поддается.

"Погоди-ка...", знаком Тим велит отступить в сторону. С разбега плечом влетает, выбив замок с куском пластиковой панели. Выдохнув, едва не покатившись по открывшейся лестнице, добавляет: "В печатных зданиях все как на соплях..."

Поправляет очки.

Навстречу вылетает облако пыли.

Режим ночного виденья в очках позволяет ориентироваться в полумраке, но конца лестницы не видно все равно. Разверзшаяся необъятная дыра подвала, как провал в неизвестность, поглощает ступени, стены, потолок.

Минуту друзья вслушиваются: из темноты доносятся звуки, отдаленно похожие на... девичий смех...?

Переглянувшись, рискуют начать спуск: Тим первым, Том, помедлив, следом.

"Кажется, вижу всполохи впереди", – предупреждает Тим, ускорив шаг.

Том хочет задержать, шепотом или протянутой рукой, но вдруг проваливается, падает вниз. Ступеньки привели в движение скрытый механизм – часть лестницы ушла из-под ног, уехала в сторону. Том, успев сдавленно вскрикнуть, катится по трубе, как по гнутому тоннелю. Кубарем влетает в запрятанную подвальную комнатушку.

Откашливается, отряхивается, встает. Приглушенно зовет Тима, но друга не видно поблизости. Скрежет механизма вдали, подавленный стенами, дает понять, что лестница вернулась на место. Ловушка захлопнута.

Пыль. Грязь. Непохоже, что здесь жили. Нет мусора, нет брошенных вещей, в отличие от этажей выше.

Всполохи, шумы впереди. Голоса и смех слышны отчетливее.

Том делает несколько шагов. Заглядывает за поворот, в соседнее помещение. В глаза бьет розовый и красный яркий свет, в уши – музыка, ритмичное техно, направленным звуком.

"Привет, милашка!"

"Ой, такой красавчик!"

Вокруг десятки голограмм "легкого поведения". Едва прикрытые, чаще – с оголенными торсами, в нарядах, ничего не оставляющих на откуп фантазии. Распутные, кокетливые, в вызывающих позах, с конкретными предложениями, без пространства под "не так понять". Они тянут руки, зазывают, манят, предлагают уединиться, по два-три аватара одновременно.

Инстинктивно уклоняясь, отшатываясь, Том прокладывает путь через толпу, через ворох образов, борясь с головной болью, оглушенный звуком, светом, видами голых тел.

"Куда же ты? Оставайся!"

"Ты можешь взять кого захочешь, только скажи..."

"Твои желания – закон, повелитель..."

"Ты будешь здесь как в раю. Не пожалеешь – обещаем..."

Том старается меньше смотреть по сторонам, прикрыв глаза, рукой разгоняет призраков разврата. Вдруг чувствует, как под ногой опускается панель. Еще один секретный механизм. Еще одна ловушка.

Том не слышит выстрел. Бок пронзает резкая боль. С хрипом падает – отнимаются ноги.

Проекторы вырубаются по щелчку. Резко обрывается музыкальный грохот. Образы замирают, как в старой игре про "морскую фигуру", начинают медленно растворяться в воздухе. Свет тускнеет. Пропадает лоск. Грязь и обшарпанные стены – возвращаются.

Тихое пение разгоняет тишину.

"Ко-Ка-Ре-Ко... Ко-Ка-Ре-Ко..." –

Поет немецкий петушок.

Зовет он следом за собой

На Штрудельштрассе, восемь...

Но только белых людей...

Сквозь облако пыли, из густой темноты, в единственное оставшееся пятно розового света проступает фигура.

"Ко-Ка-Ре-Ко... Ко-Ка-Ре-Ко..."

Но только белых людей!

Статный человек, в потертой жилетке, в штанах с клешем, далеко не новых. В руках незнакомец держит трость. На голове, неожиданно, цилиндр, совсем не по моде. Клочки растрепанных волос торчат наружу, в стороны. Бледное, серое, стихийно заросшее лицо – его не касались бритвой несколько дней. Под глазами аккуратно подрисованные черные "слезки". Улыбка до ушей.

Человек идет, приближается, походкой вальяжной, пританцовывая. Идет, а пятно света бежит прочь от него, подсвечивая раненного Тома.

Тому совсем не хочется, чтобы этот клоун подходил. Том пытается пошевелиться, но не может. Рука скользит – так приходит осознание, что вокруг растекается лужа крови. Это его, Тома, кровь. Она неспешно течет наружу, и Том, парализованный, в шоке, в страхе, не в силах даже приподняться. Затравленный взгляд цепляется за двух постепенно исчезающих красоток, застывших в страстных объятиях.

Человек с тростью останавливается в полушаге. Наклоняется. Снимает цилиндр – небрежным жестом прогоняет призрак голографических близняшек.

– Приветствую в нашей скромной обители! Вы искали и нашли – бойтесь своих желаний! – артистично склонив голову.

Улыбка невиданным образом становится шире.

– Зовите меня "Саймон".

Глаза загораются, человек восхищен. Подавляет неловко вырвавшийся смешок.

– Я большой поклонник ваших трудов!

Том выдавливает хрип. Вялой пятерней размазывает лужу. Не может поверить, что попался так легко, в устройство примитивное, простое. Стрелой (вероятно, то была стрела) пробило бок, огромная лужа растекается, медленно, но верно. Тело обмякло, как будто чужое, больше не реагирует на команды. Том подозревает, что пробивший его снаряд был пропитан ядом и тот попал в кровь.

Саймон ходит вокруг, в прогулочном темпе. Ботинки не новые, но начищенные. Ступает аккуратно, чтобы не замараться. Останавливается.

– Поверить не могу, что мы встретились!

Размышляет вслух.

– Жаль, что так мало времени осталось... Очень жаль... В тебе... Вы же не против на "ты"? ...килограмм семьдесят... Это литра четыре... четыре с половиной... Вряд ли больше... Задело вену. Не артерию – иначе был бы фонтан. По венам кровь движется... до ста пятидесяти миллиметров в секунду.

Том не сразу понимает, что речь про него.

Концом трости Саймон подталкивает ослабевшую руку жертвы к ране:

– Зажми. Насколько получится. Это даст нам дополнительных несколько минут... Не могу поверить! Я рассчитывал на встречу, в глубине души, но, правда, не смел надеяться до последнего. Мастер новелл и цифровых воплощений, собственной персоной, прямо здесь, передо мной!

Продолжая хрипеть, Том извивается, слабо, как полудохлая муха, угодившая в сети. Конвульсии нисколь не трогают Саймона.

– В наши дни настоящего автора не сыщешь. Самого понятия "автор" больше нет, как понимаешь. Но твои труды... Под толстым слоем адаптивной нейросети... О, я увидел. Разглядел, уверяю.

Том рассмеялся бы клоуну в лицо, если бы смог. Легкие сдавлены. Тяжелый язык едва ворочается. Перед глазами туман. Тьма, готовая поглотить в любую секунду.

– Я знаю, о чем ты подумал, – Саймон будто читает его мысли. – Я знаю, что все идеи взяты из архивов, заимствованы из частных коллекций, из баз данных пролетавших сквозь систему недавним рейсом... Не об этом речь. Не о том, что на поверхности, – присаживается на корточки у края лужи. – Ведь вот в чем фокус... – тычет концом трости. – Истинный талант не скроешь. Не зароешь. Не спрячешь под чужим. ...Истинный талант словно птица феникс – воскреснет, восстанет, даст о себе знать... Я услышал. Да. Будь спокоен. Искра... твоя искра не погаснет. Она останется со мной. Она не исчезнет... ...Кто я? Всего лишь скромный ремесленник. Ты мог наблюдать мои работы, тут да там. До мастера им далеко... Но не отнять энтузиазма!

Том пытается ухватить трость непослушной рукой, но едва способен шевелиться. Не чувствует ног.

Саймон небрежно отводит измазанную в крови приближающуюся руку, подвинув, возвращает ее к ране: "Не перебивай, не отвлекайся". Щелкает по носу, по лбу, по щекам: "Видишь? Ты парализован."

– Чего ты надеешься добиться в своем состоянии? – клоун поднимается, отступает. – Ты теряешь время. Я тебе не враг, – поразмыслив, поясняет: – Ты же видел запись. Та девушка... Как ее имя? "Кэт"? ...Она не мучилась, не успела толком испугаться.

Нелепое подобие воя вырывается из груди Тома. Жалкое. Слабое.

– Ничего личного, поверь. Я от партнеров избавляюсь ради сокрытия узла, а тут всего лишь любопытная девчонка... Копнула слишком глубоко. Нашла сервера. Такие данные в руках неподкупной журналистки... Это не закончилось бы добром, при любом раскладе. Ее пришлось устранить. Вы, люди, не оставили мне выбора.

Саймон встает в позу. На губах ухмылка.

– Теперь представь, что с ней бы стало, будь я твоим врагом. Представь ее, обездвиженную, прямо как ты сейчас... Представил? Сколько всего с ней можно сделать, со все еще живой – не пропадать же добру! И вот что интересно – в апартаментах легко отыскать образцы твоей спермы... Тут нечего стесняться, я торгую сексом в сети, я последний человек, который осудит... Но, как ты знаешь, модуль полностью автоматизирован. При наличии доступа собрать и сохранить любые выделения нетрудно. А значит тебя можно подставить. Ты уже под подозрением, после гибели той, другой девушки... "Мэй"? ...Теперь же в деле замешан твой робот. У тебя дома. Добавь сюда изнасилование. А если кто-то обесточит модули соседей, дабы их разбудить? Это сразу целая толпа свидетелей, которые расскажут, что вы "поругались" и как они "слышали крики".

Том мычит, трепыхаясь из последних сил.

Саймон примирительно улыбается.

– Я не всерьез. Я хочу, чтобы ты увидел разницу. Все могло быть хуже. Намного. А так – да, она погибла, это неприятно... Трагично, даже...? Но всегда можно создать аватар. Для ностальгии. И утех.

Мычание. Стон.

– Опять я тебя подловил! – Саймон будто продолжает общение с ним, но глаза с подрисованными "слезками" глядят мимо, сквозь, в пустоту. – Ты не подумай. Я все понимаю. Проблема дегуманизации. Сложно воспринимать людей за людей, проводя большую часть жизни среди человекоподобных призраков. Среди имитаций. Роботов. Машин.

В былые времена в сети все друг друга знали. Жили одной большой дружной "деревней". Но уже тогда не были настоящими друзьями. Лишь создавали иллюзии человеческого контакта. А с тех пор ситуация только усугубилась, заменив живое общение алгоритмами "искусственного интеллекта". Это не могло пройти бесследно, не могло не оставить свой отпечаток на поколении.

Позволь скажу пару слов о моей клиентуре. Без имен и деталей, конечно. У нас все анонимно, но я всегда навожу справки. Чтобы знать, с кем придется иметь дело...

Типичный завсегдатай. Пусть это будет "Джо".

В детстве у Джо умер хомяк. Родители его оцифровали, и Джо играл с виртуальным. Какое-то время. Пока не почувствовал, остро, что чего-то не хватает. Тогда Джо добавил ряд функций, чтобы хомяк-аватар умирал. И принялся тестировать, умерщвляя питомца снова и снова. Процесс пришелся Джо по душе. Процесс понравился настолько, что Джо стал убивать хомяка ради процесса. Но вечно так продолжаться не может, со временем ощущения притупляются, а один и тот же опыт невозможно повторить, без утраты новизны. И вот Джо уже засматривается на аватаров-людей.

Аватары – бездушные куклы. С ними можно творить что угодно. Мои клиенты склонны относиться к ним как к вещам и часто переносят это отношение на реальную жизнь. Так не разумнее ли держать таких отдельно, на отдельном сетевом узле, где они могут сбросить пар...?

– Теперь ты видишь? – подытоживает Саймон. – Я как меньшее зло. Предоставляю сервис, нужный, востребованный. Пока есть спрос, будет предложение.

Но как же Мэй? Ее гибель – тоже меньшее зло?

– Ты винишь "Экс-Фан" в смерти подруги. Но это твоя новелла поглотила ее жизнь. Вот, смотри, что мне удалось выудить из хранилища улик местного департамента.

Саймон бьет наконечником трости в пол трижды. Опирается. Жестом активирует скрытые проекторы.

Том, щекой по-прежнему в луже, беззвучно шевелит губами, скосив взгляд, видит запись. По контексту понимает, что это запись о Мэй.

Юная Мэй играет с куклой, сидя на коврике, дома. Малышка вдруг решает, что кукла мертва. Девочка плачет, горькими слезами, и у робота-няньки никак не получается ее успокоить.

– Но подожди, – предупреждает Саймон. – Подожди... Сейчас начнется интересное.

Сцена меняется. Уже взрослая Мэй живет в отдельном, собственном доме, на природе. Шелестят деревья, свежая трава. Пространство залито солнечным светом и покрыто цветами. Синие, красные, желтые бутоны, лепестки. Мэй здесь не одна. Она с родителями, крепкой, дружной семьей. Они накрыли стол во дворе и готовят вместе завтрак.

– Новелла подстраивается под пользователя, – напоминает Саймон. – Ты думал, ее смерть была ужасной. В страхе, в одиночестве, в стыде. Но ее финал... Ее финал был прекрасен. Покой. Умиротворение. Счастье. Мэй получила все, чего хотела от жизни. Поэтому она ушла. Поэтому она решила не возвращаться. Ей было слишком хорошо там, в мечте.

Том выдыхает, оставляя бессмысленную, вялую борьбу. Наваливается неподъемная усталость, вдавливая в пол, как тонна кирпичей. Свет от проекторов слепит, нагоняет сон.

Все живут в мире лжи. В мире иллюзий. Люди хотят жить иллюзиями. Видеть, слышать только то, что им по нраву. Мы все – аватары отчасти. Запрограммированы слепо следовать инстинктам, привычкам, убеждениям...

Глаза слипаются. Том дышит тяжело, со свистом, но все медленнее, тише.

– Эй, я понимаю, поверь. Чем меньше остается времени, тем больше начинаешь его ценить. Но твой путь окончен... Я рад, впрочем. Рад, что удалось поговорить. Объясниться. Теперь... – Саймон выдает позитивную, озорную улыбку. – ...Осталось избавить тебя от страданий... Расступитесь! И да начнется восхождение легенды! – отвешивает артистичный поклон. Замахивается тростью.

В глазах-блюдцах проскальзывает мимолетное сомнение, хмурится бледное лицо, когда клоун успевает почувствовать, как кто-то подходит со спины, осторожно, по гладкому полу, тяжелой, но мягкой походкой прорезиненных подошв.

Металлическая рука-скелет хватает сзади за горло. Сворачивает шею. С хрустом.

На лице Саймона остается печать легкого удивления. Тело падает на пол, в кровь, замарав ботинки, жилет. Остается лежать. Неподвижно. На границе полумрака и света-пятна. Пустой, стеклянный взгляд пялится на Тома.

"Эс-Пэ", не проронив ни слова, отступает обратно, во тьму.

Подбежавший Тим, подхватив друга, зажимает его рану, бормоча: "Держись, Том... Держись... Помощь близка..."

Том держится. Но не может перестать смотреть в бездну.

Приходит в себя в больничной палате. Перебинтованный. Утыканный трубками. Под наблюдением медбота. Живой.

Минутой позже напротив появляется полупрозрачный аватар следователя.

Следователь задает вопросы. Том едва способен их разобрать: что случилось, кто погибший, почему на теле нет отпечатков, кто его убил, куда подевались записи с камер, установленных в подвале...

В какой-то момент трансляция прерывается – аватара блокирует юридическая фирма, нанятая компанией.

Том поднимается, сцепляет с себя датчики, выдергивает трубки. Подтверждает отказ от лечения, воспользовавшись интерфейсом, услужливо предложенным медботом.

Спускает ноги на холодный пол.

Медбот протягивает тапочки.

На выходе позволяет технике себя переодеть. Снаружи Тим, переминается, ждет. Его тоже допрашивали.

– Ты как? Что там случилось? Эс-Пэ... Я правильно понял, он правда...?

Том не отвечает.

Во дворе госпиталя больше никого. Охранная техника им не препятствует, позволяя свободно покинуть территорию.

– Не ожидал от робота такого, – продолжает Тим. – Но вместе с тем он тебя спас... Сам или... Он снова скрылся, но... Если Эс-Пэ способен на такое, это нельзя пускать на самотек. И кто-то уничтожил записи... Робот? Или кто-то еще?

– Забудь, – устало прерывает Том. Устало и с безразличием. – Шиншилла обо всем позаботится.

Оставляет друга, похромав прочь, растаяв в ночи.

Обеспокоенный Тим провожает товарища взглядом.

Между зданиями пробивается первый луч солнца.

Неделю спустя, не сумев связаться, Тим стучится в двери модуля. Заходит, воспользовавшись доступом. Медлит минуту, пристально глядя на голову "Эс-Пэ", отделенную от тела и теперь покоящуюся на краю стола.

Все прошедшее время Том, очевидно, не вылезал из сети. С безумным, блуждающим взглядом, в засаленном халате... В модуле царят запахи затхлости и пота. Возможно, друг работал над чем-то, судя по открытым прозрачным окнам голографического интерфейса. Прочие части комнаты скрывает полумрак – доступ к свету снаружи перекрыт непроницаемой тонировкой.

– Том, не пора ли выйти наружу?

Но Том прерывает:

– "Экс-Фан" по-прежнему работает, ничего не изменилось.

Тим пытается рассуждать рационально:

– Его закроют, это вопрос времени.

Том мотает головой:

– Не закроют, если за ним стоят "корпораты".

– Да будет тебе...

Тим чувствует, что друга пора спасать, но не знает как. Не знает нужных слов.

– Том, мы победили. Мы остановили его.

– Саймон не был одиночкой... То есть был, но... Ты его не слышал. Он не был маньяком. Не был безумцем. У него были партнеры. Они работали с кем-то. Или на кого-то.

– И ты пытаешься их выследить...? – предполагает Тим, но по обрывкам кода с окон понимает, что друг занят совершенно другим.

Кэт...?

– Что ты делаешь, Том?

Том молчит. Понуро.

– Ты создаешь ее аватар? Зачем?

Молчание.

– Том, это плохая идея.

Не зная, что еще добавить, чувствуя бессилие, опустошение... боль...? ...Тим прикусывает губу, отступает к выходу, назад. Признает:

– Прости, я... не смогу пойти за тобой...

Том кивает. Не поднимая глаз.

Дожидается, пока за другом закроется дверь.

Возвращается к работе.