Без солнца

Глава 1. Горький вкус жизни.

Сигарета тлела в руке, сгорая также, как все невыполненные обещания.

Касуми стояла во дворе, опираясь о холодную стену своего дома. Чёрные волосы, уже совсем грязные и липкие падали на плечи, сливаясь с оверсайз-одеждой, которую она всегда носила. Необычные глаза – Один зелёный, а второй голубой, казались то ли пустыми, то ли наоборот, говорили о том, как много боли живёт в Касуми.

Могла ли она всё предотвратить? Могла ли не тонуть в бесконечной вине и отчаянии?

Раньше Касуми бы сказала «Больно», а сейчас может вымолвить только «Пусто» и «Глупо». Потому что действительно пусто. На душе, на душе пусто. И это глупо.

Несчастье поселилось в ней, разрослось, охватило всё. И лишь очередная сигарета — вроде бы десятая за день, хотя девушка уже сбилась со счёта — спасала её бестолковую душу.

Густой запах сигаретного дыма чесал ноздри, но казался привычным. Кому-то от сигарет страшно, кому-то счастливо, а Касуми просто привычно. А привычно – Значит хорошо. Хоть это давало ощущение, что она всё ещё жива.

Касуми опустила взгляд на догоревший окурок, не спеша сбросила его на землю и придавила носком ботинка. Точно также хотелось раздавить весь мир.

Касуми наконец зашла в дом. В этот ненавистный дом, который никогда не приносил уюта. В нём пахнет только алкоголем и кровью.

В тишине прошла в свою комнату и безразлично упала на кровать. Ни желания переодеться, ни сил умыться. Просто лёгкий вздох и закрытые глаза. Матрас был мягким, но почему-то даже он больше не приносил утешения.

***

Утро. Начало нового дня. Снова...

Касуми как-то разочарованно вздохнула и лениво потянулась за телефоном, посмотрев на время. 7 утра... Пора вставать...

Касуми — старшеклассница, но школа давно потеряла для неё всякий смысл. Оценки плохие, хотя раньше она училась на отлично. Сейчас учёба особо не заботила.

Касуми не жила, а просто существовала. А в чём смысл стремиться, если не можешь жить?

Сев на кровати, Касуми заметила, что спала в уличной одежде. Ну да, так и не переоделась. Теперь всё помятое... Но почему-то это не волновало. Одежду она всё равно не гладила, так что плевать.

Если бы не строгие правила японских школ, она бы пошла так, как есть. Но пришлось переодеться в форму.

Касуми не позавтракала, не собрала рюкзак, в котором валялись чёрт знает какие учебники. Она пихала туда всё, что попадалось под руку — только чтобы не был пустым, как она.

Касуми вышла из дома, медленно направляясь в школу.

В классе всё было как всегда. Одноклассники с презрением смотрели на неё — так, словно она преступница. Задевало ли это Касуми? Скорее нет, чем да. Скорее никак.

Девушка лениво села за свою парту и даже не достав учебники, положила голову на холодную поверхность стола.

Прозвенел звонок. Начался урок.

Касуми заметила новое лицо. Девушка – Красивая, стройная с мягкими чертами лица, тонким носиком и маленькими губками улыбалась, стоя у доски. Её глаза – Блестящие, бирюзовые, похожи на глаза Касуми когда-то. Длинные, тёмно-русые волосы аккуратно собраны в хвост.

Жаль, что Касуми больше никогда не сможет быть такой. А хотелось ли ей?

Новая девушка была больше похожа на куклу, чем на живого человека.

Касуми сжала руки в кулаки. То ли от зависти, то ли от настоящей злости – Она сама не понимала.

Наверное, Касуми не имеет права осуждать. Она – гнильё, которое не заслуживает быть ни куклой, ни реальным человеком. Которое не заслуживает даже жизни, но почему-то существует. И отчего-то злится.

Учитель с гордостью начал говорить: — Ohayou gozaimasu, дорогие дети! Сегодня у нас в классе новая ученица — Минори Амото. Примите её в коллектив с тёплыми объятиями, onegai shimasu. Она приехала к нам из Италии.

Ohayou gozaimasu (япон.) - Доброе утро.

Onegai shimasu (япон.) - Пожалуйста.

Какая приятная фамилия… Касуми где-то слышала, что «Amo» по-итальянски означает «любимая» или «дорогая». Раньше Касуми часто читала книги итальянских авторов... да и вообще очень любила Италию. Раньше...

— Всем привет! — голос новой ученицы оказался тёплым и мелодичным. — Меня зовут Минори Амото. Я родилась в Италии, но моя мама — японка. Долгое время я прожила там, но сейчас мы переехали сюда. Надеюсь, мы с вами подружимся.

Минори легко улыбнулась. И класс будто бы ожил. Все заговорили наперебой, завороженные её харизмой. Кто-то спешил подружиться, задавая вопросы.

— Класс, тише! — учитель слегка повысил голос. —Амото, садись за любое свободное место и мы начнём урок.

Минори оглядела класс. Каждый ученик улыбался ей, каждый хотел, чтобы она села рядом. Приятно? Очень. Но отчего-то ощущения настоящего счастья Минори не чувствовала. Класс лицемеров. Как она.

Минори посмотрела в сторону Касуми. Та упрямо отводила взгляд, а если и смотрела, то с какой-то глубокой печалью, почти потонув в собственных мыслях.

Минори задумалась. «Почему ей так грустно?». Поколебалась, но всё таки шагнула к Касуми и молча опустилась на стул. Достав учебники, она сосредоточилась на уроке, не произнеся ни слова.

В сердце Касуми что-то ёкнуло. Маленькая, мигающая искорка, которую безумно хотелось поймать, но пока не удавалось.

Касуми осторожно покосилась на Минори и неожиданно для самой себя решилась заговорить:

— Ты... ты... почему... села рядом?.. — Касуми запиналась. То ли от волнения, то ли от того, что ей было трудно говорить.

Минори повернулась к Касуми и улыбнулась:

— Мне показалось, что ты грустишь. А таким красивым глазкам грустить нельзя. —Её лицо смягчилось.

Услышав слова Минори, Касуми отвернулась и покраснела, прикрыв лицо руками. Не может быть, что у неё красивые глаза. Они – пустые, никому ненужные и кричащие. А люди не любят кричащих и слезливых. И пустых тоже не любят. Потому, что пустота – Это глупо.

— Ты чего? — Минори наклонила голову набок.

Касуми хотела ответить, но просто промолчала. Словно разговор с Минори был совсем не интересен. Как всегда. Касуми никогда не умела говорить.

Минори приоткрыла рот, будто хотела сказать что-то ещё. Но не стала. Отвернулась и умолкла.

Касуми пару минут разглядывала Минори в профиль. Её сосредоточенные глаза казались такими спокойными, что во рту стало сухо. Минори усердно переписывала задачи с доски в тетрадь.

Касуми опустила взгляд. В руках новенькой была розовая ручка с пушистым помпоном, который болтался туда-сюда. Она прищурилась. Такой ручкой ужасно неудобно писать. Этот помпон постоянно бьёт по руке и дико мешает. А Минори пишет как ни в чем не бывало.

Касуми вообще удивилась, что такие ручки существуют. В её понимании ручка – это синий стержень в прозрачной трубке. И обычная, ничем непримечательная крышка, которая либо всегда погрызана, либо потеряна. А тут, у Минори, розовая ручка! А пишет синим! Касуми придвинулась ближе, разглядывая её.

Через пару минут Минори покосилась на Касуми.

—Ты чего?

Касуми вздрогнула и отвернулась, прикрыв лицо руками.

—Н-Ничего..!

—Тебе с задачами помочь? —Минори наклонила голову, легко улыбнувшись.

У Касуми внутри всё затрепетало, а глаза загорелись. Так непривычно, что даже больно. Будто маленькие лезвия пытаются разрезать живот.

—Т-ты… Умеешь?.. —Спросила Касуми осторожно.

—Конечно. —Минори наклонилась ближе, заглядывая в глаза Касуми. —Помочь?

Касуми хотела ответить, но тут же спохватилась, отвернувшись. Что она делает?! Нельзя!

Пальцы задрожали, а голова разболелась так сильно, что казалось, что кто-то постоянно вонзает в неё осколки стекла. Такие тонкие и острые, они впиваются в череп, пытаясь сломать даже его.

—Нет! —Вырвалось с хрипом.

Минори вздрогнула, услышав крик. Пожала плечами и отвернулась.

Под партой Минори сжала руки в кулаки так, что костяшки побелели. Спросить, что случилось или не стоит? Помогать или нет? Минори не знала. Уткнулась головой в стол и сидела так до конца урока.

***

«Странная…» — Проносилось у Касуми в голове, пока она шла домой. Шаги, обычно всегда тяжёлые и даже противные, сейчас казались лёгкими. Касуми шла неторопливо, словно совсем не хотела возвращаться в дом.

Зачем Минори предлагала помощь? Почему так по доброму улыбалась, так ещё и села рядом?

«Наверное, просто притворяется.»

Ну не может же Касуми кто-то помогать! Не может же кто-то смотреть на неё так, будто она человек, а не пустая тушка без смысла.

Касуми сжала руки в кулаки, опустив взгляд на свои потрёпанные кроссовки.

«А может, она просто жалеет?»

Тогда ещё хуже. Не нужна Касуми эта жалость! Они всегда так… Сначала поддерживают, жалеют, а потом бросают и в грязь топтают, чтобы ни следа счастья на тебе не осталось!

Касуми вообще ничего не нужно. Ни сияющей улыбки, ни доброты, ни криков. И даже тишины уже не хочется. Легче раствориться и быть никем. Легче исчезнуть, чтобы никто не знал.

Касуми переступила порог своего дома. Запах алкоголя заставил прищуриться, а руки вновь сжаться.

Мать дома.

—Неужели, доченька пришла! —Голос Мецуко звенел в ушах. Такой мерзкий, но при этом родной, что сердце сжимается.

—Привет… —Касуми прикусила губу и быстрым шагом прошла к лестнице. Хотелось поскорее уйти в свою комнату.

—Стой! —Крикнула мать, поставив пустую бутылку алкоголя на стол.

Касуми замерла. Спина покрылась потом. Она осторожно повернулась на Мецуко.

—Даже не обнимешь мамочку?

Касуми сжала лямки портфеля. Мурашки неприятно щекотали тело, а в горле встал ком, который Касуми тщетно пыталась проглотить.

Мецуко подошла к дочери. Её шаги казались издевательски медленными. Чем ближе она подходила, тем гуще становился запах перегара. В носу защипало.

Мать остановилась. Подняла руку и… Замахнулась.

Звон пощёчины больше не пугал так сильно, как раньше. Он просто стирал всё хорошее, что происходило когда-то. Заставлял наконец принять, что теперь есть только плохо и больно. И иногда бессмысленно. А счастье и радость — Это фантастика. Воспоминания, которые существуют только для того, чтобы бить сильнее.

Касуми опустила взгляд. Её пальцы задрожали, а щека онемела. Касуми даже порадовалась, что не чувствует её. «Не буду мучаться…» — Пронеслось в голове.

Но потом щека, словно специально, запылала. Боль колкая, но разве колет так сильно, как слова?

Мать назвала её «доченькой». Ласково. Может, всё ещё любит?.. Может, простит когда-нибудь?..

—Извини… —Прошептала Касуми, её голос дрогнул.

—Уходи. —Прошипела Мецуко.

Касуми послушно кивнула и бегом направилась в свою комнату.

***

Школа. Глупо ходить туда, когда уже давно не пытаешься учиться. А Касуми всё равно ходила. Сама не знала, почему. Может, всё ещё надеялась, что сможет стать там счастливее?

Да о каком счастье она может думать? Не заслуживает Касуми этого счастья. Совсем не заслуживает. То, что она сделала — Ужасно. Человек, сотворивший такое, не достоин даже обычной улыбки.

Касуми села за парту, пока Минори что-то увлеченно читала.

—Книга?.. —Неожиданно для самой себя спросила Касуми.

Минори обернулась на неё. Кивнула.

—Да. Харуки Мураками.

Касуми восхищённо посмотрела на неё.

—Красивая…

Раньше Касуми очень любила читать. Особенно её интересовали итальянские произведения.

А потом искорка погасла. Не только к чтению, вообще ко всему.

А сейчас… Сейчас, увидев, как Минори так увлеченно читает, тоже захотелось взять книгу… Странно.

Внутри что-то резало. Медленно, будто пытаясь раскрыть рану, сделать её ещё больше. Чтобы точно не осталось сил.

Касуми отвела взгляд, сжав зубы.

Минори придвинулась ближе.

—А ты читала Мураками? —С любопытством спросила она.

Касуми приоткрыла рот. Хотела ответить, но…

***

Ноги несли меня сами. Куда? Подальше. Подальше от этого места, от этого звука, от этого крика! Подальше от её слёз, которые так резко оборвались…

Рука после пореза пульсировала. Противно щипала, снова и снова напоминая, что только что случилось. Но слёзы, отчего-то, совсем не хотели вырываться наружу. Они словно засели внутри, стали частью моего недавно счастливого сердца. Боль — наверное, даже сильнее, чем та, что сейчас в руке, теперь впиталась в меня.

Раньше я думала, что боль вязкая, как болото. А теперь мне кажется, что она жидкая-жидкая. И по началу совсем чистая. Боль становится болотом только тогда, когда превращается в вину. Как сейчас.

Я помню твой крик…

***

Касуми сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони. Рука запульсировала, прямо как тогда… Тело напряглось, застыло. В голове что-то буквально кричало. Юми. Это она кричала!

Что-то треснуло. Стекло… Или Касуми показалось?..

Опять… Снова… Остановите их…

— Ты в порядке? — голос Минори звучал обеспокоенно. Странно... она ведь совсем не знала Касуми, но всё равно переживала. Или не переживала вовсе? Вроде чувствует она, а будто бы совсем не она.

Касуми это раздражало… Нельзя. Нельзя, чтобы кто-то был рядом. Это плохо. Плохо!

Слёзы ударили резко, без предупреждения. Они текли по щекам бесконтрольно, пытаясь утопить Касуми в собственной ничтожности. Глаза расширились от ужаса, но Касуми не понимала, чего боится. Что-то внутри рухнуло, напомнило ей о вине и страхе.

Сейчас мы часто видим плачущих людей — дома, на улице, на работе, на учёбе. Мы и сами часто плачем. Слёзы перестали быть чем-то странным и непонятным. Они стали привычными. Слишком привычными.

Стали частью повседневности, частью серого, прогнившего мира, где чужие страдания не значат ничего. Где пустота поглощает любые попытки кричать о боли.

Но... слёзы Касуми другие. Казалось бы, Касуми — пустышка. В ней ведь нет ничего: ни увлечений, ни эмоций, ни тяги к жизни. Но когда она плачет... в её глазах есть что-то особенное. Почему? Почему?!

Когда её глаза наполнены слезами, к ней так и хочется протянуть руку. Обнять, успокоить, прижать к себе. Сказать, чтобы она никогда не плакала.

Эти слёзы – искренние. Это крик о помощи. Страх перед жизнью и счастьем. Болото боли, в котором она тонет.

Видно, как тело Касуми дрожит и вот-вот сломается.

Почему никто не обращает внимания на эту искренность и несчастье?..

Её слёзы страшнее любых слов. Потому, что они настоящие. А мир сгнил, наполнился ложью и теперь эта боль вызывает только сухость во рту и ком в горле.

Минори потянулась к ней, а потом резко остановилась.

Боялась? Наверное. Боялась этой искренности. Прямо как все лицемеры в классе. В мире.

Она отвернулась. Молча. Так, будто ей всё равно. Будто этот диалог даже не начинался.

Через некоторое время Касуми перестала плакать. Провела рукой по щекам, стирая мокрые следы. И всё. Замолчала. Можно подумать, что она и не плакала. Выпустила наружу крошечную частицу своих эмоций — и снова утонула в безразличии. Как обычно...

Конечно, она привлекла много внимания со стороны одноклассников. Все начали шептаться и переглядываться. Будь это перемена, Касуми бы не смогла избежать оскорблений. Впрочем, ей было бы всё равно. Одноклассники снова бы называли её «kisama», ведь ничего оригинальнее они придумать не могли.

Это прозвище уже давно не задевало. Как и всё остальное, что ей говорили...

Kisama (япон.) - неуважительное обращение к человеку.

ТГК: Ханни Лексор

Глава 2. Жёлтые одуванчики.

Минори шла по узкой тропинке, направляясь домой после школы. Уроки закончились достаточно быстро.

Весь день Минори одаривали всевозможными комплиментами, пытались подружиться и даже предлагали оплатить обед в столовой.

Но она думала о Касуми. О том, как Касуми плакала, плакала так, что хотелось зарыдать самой. Минори словно чувствовала на себе те слёзы — тяжёлые, пропитанные болью. Она жалела, что не утешила Касуми… Что не обняла, не сказала что-то важное

Может, это могло стать началом их дружбы?...

Может, она смогла бы вытащить Касуми из той тьмы, что таилась внутри?..

Почему она не сделала этого?

Почему просто отвернулась?

Может потому что она.. Фальшивка?..

Минори шла, утопая в своих мыслях, пока не увидела впереди поле жёлтых одуванчиков.

Глаза заискрились, наполнились детским восторгом. Сердце забилось быстрее. Минори любила одуванчики. Любила сильно, до странного. Она могла разглядывать их часами, забыв обо всём на свете. Касуми успокаивалась лишь тогда, когда курила, а Минори — когда смотрела на одуванчики.

Она присела на корточки и осторожно провела пальцами по мягким лепесткам ближайшего цветка. Все одуванчики казались одинаковыми, но если присмотреться — каждый был особенным. У кого-то стебель был короче, у другого — выше. Некоторые только-только распускались, а другие уже цвели во всю силу. Это завораживало.

Она сорвала один одуванчик и аккуратно поднесла его к лицу. Потом медленно встала и присела на ближайшую скамейку. Минори изучала цветок так внимательно, будто пытаясь разгадать его тайну. Иногда она фотографировала одуванчик, считая получившиеся кадры очень красивыми.

***

Касуми шла по той же тропинке, что и Минори. Её шаги были неторопливыми, почти ленивыми, будто ноги сами выбирали темп, не замечая окружающий мир.

Хотелось курить, но, увы, нельзя. На улицах Японии курить запрещено. Касуми приходилось искать специальные будки, но их назначение скорее сводилось к тому, чтобы напоминать о запрете, чем реально помогать курильщикам. Уединиться в них было невозможно — там всегда толпилось слишком много людей, таких же, как она, пытающихся спрятаться, но в то же время отчаянно осознающих свою бесполезную попытку.

Поэтому чаще всего Касуми доставала очередную сигарету лишь тогда, когда была дома. Так было… легче.

День в школе прошёл как обычно… никак. Преподаватели говорили что-то невнятное, одноклассники приставали со своими оскорблениями, расспрашивали её о слезах, ведь им казалось это забавным. Никто не пытался её поддержать, но, впрочем, Касуми и не хотела поддержки. Их слова для неё не значили ничего, как и всё, что её окружает. Просто ничего.

Касуми шла, почти не оглядываясь, пока не увидела знакомый силуэт. Минори.

Ту самую новенькую, что села рядом и вывела Касуми хоть на какие-то эмоции. Сначала заставила улыбнуться, а потом заплакать.

Взгляд Минори был странным, цепляющим и до боли знакомым.

Увидев девушку, Касуми остановилась, смотря на неё. Минори разглядывала одуванчик с таким восторгом, будто это было нечто необычайное, чудо, спрятанное в простом и обыденном. Касуми это казалось странным. Цветы, а уж тем более одуванчики, не могли быть красивыми. Они просто… были. Как деревья, трава, как асфальт под ногами, облака в небе или… люди. Разве можно восхищаться одуванчиком?

Минори улыбалась, слегка касаясь пальцами его тонких лепестков, и её глаза сияли — не от слёз, а от чего-то другого, забытого Касуми чувства.

Минори была так увлечена одуванчиком, что первые пару минут совсем не замечала Касуми.

Касуми не могла понять, почему не может отвести взгляд. Может пыталась увидеть в одуванчике что-то, что видела Минори? Или пыталась разглядеть в Минори что-то, чего не видела в других?

Она не знала.

Ей, наверное, понравилось краснеть и чувствовать неловкость. Это было чем-то новым, но и одновременно очень знакомым. Она хотела почувствовать это вновь.

Почему «наверное»? Касуми сама не часто осознавала, что ей нравится, а что нет… Всё ведь было пустым.

Но Минори точно не была пустой оболочкой, как все остальные вокруг. Она почему-то манила к себе. Может, её взгляд и слова заставляли плакать, вспоминая прошлое, но с ней хотелось быть рядом. Ей хотелось доверять.

Минори, наконец, заметила Касуми. Пару секунд она просто смотрела ей в глаза, а потом с лёгкой, почти невесомой улыбкой сказала:

— Ты ведь… Касуми-сан, да? Садись рядом, если хочешь. — Минори улыбнулась чуть шире. Казалось, она улыбалась всегда. Это было… цепляюще.

Касуми моргнула. Это обращение…

Глупо. Неуклюже. Даже немного нелепо.

Если бы Минори родилась в Японии, она бы знала, что так говорить не принято. «Касуми-сан» считается неуважительной формой, если человек не разрешал обращаться к нему по имени. Правильнее было бы сказать «Огава-сан», ведь фамилия Касуми — Огава. Но её Минори даже не знала.

Но странно — вместо раздражения Касуми почувствовала что-то похожее на… теплоту. Это звучало как-то по-доброму. Почти мило.

На самом деле, Минори могла даже имени Касуми не знать. Ей пришлось спрашивать одноклассников об этом, ведь с самой Касуми познакомиться было как-то… страшно. Одноклассники, конечно, были недовольны, что Минори так тянет к Касуми… Но всё же решили помочь ей, ведь Минори их очень привлекала.

Она до сих пор не понимала, почему Касуми плакала. Что могло растрогать её так сильно… Хотелось познакомиться с ней ближе, узнать, что её так тревожит.

После слов Минори сердце Касуми, казалось, остановилось на пару секунд. Она сделала шаг вперёд — к скамейке, на которой сидела Минори, а после снова отошла назад. Она не знала, стоит ли подпускать кого-то ближе…

Снова шаг. Уже более уверенный. Но перед самой скамейкой она вновь замерла, колеблясь.

Увидев неуверенность Касуми, Минори очень мягким тоном сказала:

— Я буду не против твоей компании, правда. Всё-таки теперь мы сидим рядом. Не думаешь, что нужно узнать друг друга получше?

Минори чуть склонила голову, словно разглядывая её ещё внимательнее.

Касуми села рядом с ней. Быстро. Но неуверенно. Она словно пыталась спрятаться за этим движением, сделать его как можно менее значимым, но в то же время… она осталась.

Она попыталась начать хоть какой-то диалог… хотя давно позабыла, каково это — заводить друзей.

— Ты… ты любишь одуванчики?.. —Она снова запиналась. Её голос звучал тише, чем хотелось бы. Она говорила так редко, что слова казались чужими.

— Одуванчики? Да, обожаю! Могу разглядывать их часами! А ты, любишь одуванчики? — Минори решила, что лучше не задавать вопросы о слезах. Этим она лишь отпугнёт свою новую знакомую.

— О-одуванчики… не знаю… — Касуми посмотрела на цветок в руках Минори, а после отвела взгляд. Нравились ли ей одуванчики?.. Касуми вообще не могла сказать, что ей нравилось, а что нет. Всё казалось пустым. Но если подумать… они были похожи на солнышки… но «солнца» в жизни Касуми уже давно не было.

Минори, похоже, заметила её замешательство, но не стала настаивать.

— Хорошо. А какие цветы тебе нравятся? — Минори пыталась хоть что-то узнать о собеседнице. Ей… было интересно? Касуми не была фальшивкой, как все остальные в классе. Она была иной.

— Цветы?.. — Касуми замолчала. Она снова не знала, что отвечать. — Никакие…

— Значит, цветы не любишь? Хорошо. — Минори не выглядела разочарованной, скорее заинтригованной. — А что тебе вообще нравится? Ну… есть ли что-то, что заставляет тебя почувствовать хоть немного тепла?

Странные вопросы… они были слишком навязчивыми. Минори всегда была такой. Хотелось узнать больше о новых людях в её жизни. Или просто понравиться. Чтобы все думали, какая она хорошая!

Касуми не знала, что ответить. На ум приходило лишь одно — сигареты. Больше ничего в её жизни, кроме сигарет, не было. Но произнести это вслух казалось… неправильным. Она промолчала.

Минори, заметив её молчание, мягко улыбнулась:

— Ладно, извини. Наверное, тебя испугало такое огромное количество вопросов… — Она наклонилась ближе, пытаясь разглядеть её лицо.

Касуми быстро отвела взгляд. Кажется, на сегодня её социальная батарейка села…

Хотя, слова Минори не казались Касуми такими уж странными. Она ведь сама не знала, как правильно знакомиться с людьми. Да и вообще, существует ли это «правильно»? Кого-то может смутить то, как много спрашивает Минори, а кого-то, наоборот, привлечь.

Касуми резко рассмеялась. Она… смеётся. Кажется, за всю свою жизнь она почти ни разу не смеялась… Смех был громким, приятным, искренним… что её так рассмешило? Что так обрадовало? Непонятно… но этот смех был милым и даже с ноткой детскости.

Минори сначала смотрела на неё с недопониманием, но потом начала смеяться сама. Непонятно от чего, но девушки начали смеяться вместе.

Просто так. Без причины.

У Касуми был самый искренний смех, что слышала Минори. В её жизни слишком часто встречались те, кто смеялся не потому, что было весело, а потому, что так было нужно. Смеялись наигранно, чтобы казаться дружелюбнее, подлизаться или получить хоть какую-то выгоду. А у Касуми не было таких целей. Она всего лишь хотела чувствовать. Снова чувствовать.

Это было страшно, очень страшно. Настолько, что сердце буквально сжималось в груди, заставляя всё тело раскалываться от боли. Воспоминания били в голову, ударяли сильнее футбольного мяча в зале физкультуры. Они делали ей хуже, больнее. Заставляли отступиться. Но почему-то, видя Минори — такую приятную, настоящую, Касуми хотелось приблизиться к ней.

Минори… Она ненавидела фальшивых людей. Тех, кто разговаривал с тобой ради выгоды. Тех, кто дружил с тобой только потому, что ты красивый. Второе — вообще абсурд какой-то! Как вообще внешность человека может определять количество друзей?! Это ужасно!

У неё было слишком чистое сердце. Слишком доброе. Так видела его Касуми. Но таким ли оно было на самом деле?.. Но точно добрыми были родители Минори. Они всегда подавали ей прекрасный пример, а в доме у них царила тёплая, добрая атмосфера. Сколько Минори себя помнит, родители ни разу не ругались на неё. Даже если она совершала что-то ужасно глупое, когда была совсем маленькой, родители все равно решали это через разговоры с дочерью.

Они всегда были рядом. Поэтому, Минори выросла такой хорошей, доброй, жизнерадостной. Наверное…

У Касуми всё было наоборот.

Поэтому, со временем, её жизнь превратилась в пустоту.

Касуми перестала смеяться. Также резко, как и начала. Взгляд стал безразличным, бесчувственным. Минори всё ещё улыбалась, но взгляд стал чуть обеспокоеным

—Всё хорошо? — Спросила она, стараясь говорить мягко

—Да..в порядке. — Тон Касуми стал увереннее. Кто-то заставил её смеяться..Это было неожиданно. И страшно. Но почему-то Касуми действительно была благодарна Минори..

—Тогда хорошо. Минори улыбнулась чуть шире — Будем друзьями.

Просто. Резко. Неожиданно. Настойчиво.

Друзья.. Друзья.. Будем друзьями..

Кровь. Я отчётливо помню кровавые следы на грязи. Помню слёзы, море слёз. Не только свои, но и всех, кто знал её. Помню тёмное платье, которое мне так не хотелось надевать. Помню, как во всём винили меня. Помню, как я винила себя. Помню шрамы и порезы на теле. Помню страх, отчаяние, печаль. Помню. Помню. Помню. Помню!

Касуми застыла. Резко встала и просто ушла. Ушла.

Минори с недопонимаем смотрела ей вслед. Сначала она хотела встать, догнать её. Но потом решила, что не нужно.

Касуми сама расскажет, если нужно будет.

Некоторое время, Минори всё ещё смотрела на одуванчики, а потом встала и пошла домой.

ТГК: Ханни Лексор

Глава 3. Книги.

Песня к главе - polnalyubvi Сон.

Минори сегодня не выглядела такой счастливой, как обычно. Лицо было опухшим, а глаза красными. Нос заложило так сильно, что дышать стало настоящим испытанием. Даже не успев открыть глаза, она сразу же чихнула, нарушив утреннюю тишину..

Она взглянула на часы - время 8:20. До начала занятий оставалось всего 10 минут..она опаздывала...Минори попыталась вскочить с кровати, но едва поднялась, как тут же снова упала обратно, чихнув несколько раз подряд.

Сначала ей показалось, что она заболела, но потом вспомнила..апрель. Весеннее цветение её давний враг. С самого детства она страдала от сезонной аллергии. Она обожала март и апрель, ведь в это время растут её любимые цветы - одуванчики, но одновременно с этим ненавидела, проклиная их за аллергию, которая превращала её в тень самой себя. Минори теряла весь свой шарм, становясь слабее.

Глаза слезились, в голове гудело, нос зудел нестерпимо. Но разве аллергия - уважительная причина чтобы не идти в школу? В этот раз Минори сумела подняться, хотя тело протестовало. Уже в школьной форме она подошла к зеркалу: Опухшее лицо, покрасневшие, воспалённые глаза, болезненный вид совсем не привлекали её..Почему именно она должна страдать так сильно?

Очередной приступ чихания заставил её поморщиться и тут же нос предательски потек. Минори влетела в ванную, распахнув дверь с таким грохотом, будто за ней гнался разъярённый тигр. Ледяная вода хлынула с неприятным напором, но девушка старалась скорее высморкнуться, тщетно пытаясь облегчить своё состояние. Наверное, текущие сопли и заложенный нос - это чуть ли не единственное, что дико бесило её.

Вытерев сухую от аллергии кожу лица полотенцем, она посмотрела в висевшее над раковиной зеркало. Белки глаз покраснели, ощущение было такое, будто кто-то насыпал ей песка в глаза. Веки отекли, появилось раздражение кожи, которого в обычном состоянии у неё не было. В довершение ко всему этому её слегка высыпало..Можно было поправить внешний вид макияжем, но по правилам внешнего вида kosoku в школах ничего кроме гигиенической помады и прозрачной пудры использовать нельзя было. Ладно, придётся идти так.

«Kosoku» - япон. Правила внешнего вида в учебных учреждениях.

На бегу заглянув на кухню, Минори схватила кусочек хлеба и сунула его в рот. О полноценном завтраке в такие дни можно забыть..

Девушка вышла из дома, стараясь никого не разбудить. Но скорее всего, после шума, что она устроила, все уже давно проснулись.

***

Касуми шла по той же тропинке, что и вчера. Это была обычная дорога в школу, да и в принципе, единственная дорога, по которой она всё ещё ходила. Она могла бы не идти даже по ней, но скандалов дома и так хватало - если бы она не посещала школу их было бы больше. Кстати, на уроки она опаздывала..

Мимо проплывало поле одуванчиков - то самое, где вчера Минори заставила её рассмеяться. Теперь это поле, раньше безразличное, вдруг стало волшебным. Почему? Касуми не знала. Но именно сейчас, эти простые, яркие одуванчики вызывали у неё улыбку. Тёплую, искреннюю улыбку.

Это было необычное чувство, чувство, которое она совсем не привыкла испытывать. Чувство, которое она почти забыла. Она забыла то как уголки губ медленно поднимаются вверх и вместо безразличной гримасы, её лицо начинает буквально светиться. Улыбка стала для неё совершенно новым, незнакомым ощущением.

Сначала новая эмоция поразила девушку, вызвав лёгкую радость, заставив даже растерянно улыбнуться шире. А потом..потом стало страшно. Улыбка заставляла ее думать о человеке, о котором она не хотела думать. Заставляла вспоминать крики и удары матери, которая каждый день отбивала у Касуми желание радоваться и смеяться, ведь ей "не идёт такая скорченная рожа", она раздражает её мать, раздражает настолько, что та часто била дочь по лицу. Хотя, на самом деле, это было самое приятное из того что она могла сказать или сделать. Обычно было гораздо больнее...

Издалека послышался знакомый голос:

—Касуми-Сан! Касуми-Сан!

Конечно, это была Минори. В этом даже не стоило сомневаться: кроме нее с Касуми никто не общался, да и это немного глупое прозвище "Касуми-Сан" выдавало её сразу.

Касуми обернулась, когда Минори оказалась рядом с ней.

—Привет! Смотришь на одуванчики? —Девушка говорила немного запыхавшись, ведь в школу она бежала так, будто бежит марафон. Голос был чуть хриплым - из-за аллергии.

—А..Амото-Сан..з-здравствуй.. —Чувства Касуми по поводу Минори всё ещё были смешанными, поэтому она сразу же отвела взгляд, не успев нормально разглядеть лицо знакомой.

—Амото-Сан? Ты чего, не стоит. Просто Минори.

—Х-хорошо..Минори.

—А ты разве не опаздываешь? Почему стоишь..— не успев закончить фразу, девушка чихнула

Услышав чих, Касуми взглянула на Минори. Её лицо казалось..мягко говоря, уставшим.

—Болеешь..? —Прошептала Касуми едва слышно, неуверенно. Словно считала, что этот вопрос может сблизить их - а Касуми боялась этого.

—Нет, просто аллергия..—Минори залезла в сумку, пытаясь найти там влажные салфетки. Она была уверена, что они у неё были..но видимо, не было..как же она выживет без такой важной вещи во время аллергии?.. Девушка перебирала всё, открывала все возможные карманы, даже те, в которые никогда ничего не ложила. Искала настолько тщательно, будто ищет не салфетки - а золото. Она находила этикетки от конфет, заколки которые лежали там непонятно сколько, столетний блеск для губ, но не нашла ни одной упаковки влажных салфеток или хотя бы платочка.. —Чёрт! Касуми-Сан,у тебя салфеточки влажной не найдётся?

—Салфетки..? А..не знаю..—Касуми правда не знала что лежит в её рюкзаке..она не открывала его лет сто..но почему-то, девушка решила проверить наличие салфеток в её портфеле..Она хотела помочь Минори?.. Странное, тёплое чувство ворвалось в её грудь. Сначала слёзы, потом смех, улыбка, страх..Минори заставляла эмоции внутри неё гореть, бушевать, кипеть. Она больше не могла назвать себя полностью безразличным человеком.

Касуми аккуратно открыла замочек ранца и заглянула внутрь. Из учебников там была только математика с 8 класса, которую она так и не сдала в библиотеку..тетрадки..старые, но исписанные..Ещё внутри лежала книга..достаточно старая, давно забытая, но когда-то дико любимая ею книга итальянского автора Умберто Эко.. Воспоминания нахлынули с головой. То, как она перечитывала её множество десятков раз и каждый раз, как в первый..она ловила сильный гиперфикс на этом произведении, ассоциируя почти каждый момент в своей жизни с персонажами оттуда. Эти персонажи тогда стали для неё семьёй, которой у неё никогда не было. Они подарили ей счастье. Счастье..которое она..чувствовала.

Чувствовала.

Касуми невольно достала её из рюкзака, забыв о салфетках. Она разглядывала твёрдую обложку, водила по ней пальцем, а после открыла книгу,вдохнув приятный запах пожелтевших страниц..Это было приятное, но давно забытое чувство..Книги - вот, что радовало её когда-то.

Минори смотрела на всё это с неким недопониманием..Заметив выражение лица Минори, Касуми покраснела и быстро убрала книгу обратно в рюкзак, продолжив искать салфетки. И о чудо, в углу нашлась не вскрытая упаковка влажных салфеток. Откуда они у неё..чёрт знает. Если они лежали там около 2-ух лет - давно должны были высохнуть, но они все ещё были влажными.

Касуми молча протянула упаковку Минори, стараясь не коснуться её пальцев.

—Arigatou gozaimasu!! —Радостно воскликнула Минори на японском, с очаровательным акцентом.

«Arigatou gozaimasu» - япон. Огромное спасибо.

—Н-не за что..

Минори аккуратно высморкнулась, что почему-то заставило Касуми густо покраснеть. Минори положила салфетку в сумку - урны на улицах Японии почти не встретишь, поэтому приходилось откладывать мусор и выкидывать дома. Она протянула упаковку обратно Касуми, но та покачала головой

—Нет..забирай..

Минори улыбнулась и спрятала их в сумку

—Ты, значит, читать любишь?

—Ч-читать..? Ну..я..любила..—Касуми опустила взгляд

—А сейчас?

—Сейчас?..

—Любишь, да? —Минори наклонилась чуть ближе, пытаясь заглянуть ей в глаза.

Касуми упрямо отводила взгляд..Эти вопросы они..Сильно давили на Касуми.

—Я..я не знаю..

Касуми боялась, что Минори продолжит давить, расспрашивать. Но вместо этого Минори нежно улыбнулась и, почти невесомым движением, убрала с лица Касуми непослушную прядь волос.

Это движение было почти незаметным, но почему-то заставило Касуми покраснеть и резко отойти на шаг

Увидев реакцию знакомой, Минори отстранилась и выпрямилась

—А я обожаю читать! —Оживлённо заговорила она, словно ничего неловкого не произошло —У нас с мамой общая домашняя библиотека! Там есть книжки на любой вкус и цвет!Романтика,драма,триллер,ужасы..А ещё с разных стран! Но мои самые любимые.. Японские!

Касуми удивилась тому, как Минори резко начала говорить о себе. Но расслабилась: Её больше не будут расспрашивать

—Японские..? Д-да..наши писатели..необычные.. —Тихо согласилась Касуми.

Минори улыбнулась, взглянув на наручные часы. —Мы пропустили первый урок.

Касуми посмотрела на девушку, а потом вновь отвела взгляд. Зрительный контакт - слишком трудно для неё..

—Правда..?

—Мг. Нам нужно идти, иначе потом придётся отчитываться за прогул.

—Ага..да..нужно..

—Идём.

Минори жестом пригласила Касуми идти рядом. Касуми замялась, но всё же пошла вместе с девушкой. Всю остальную дорогу они шли молча.

***

Минори уже была дома и стояла у двери в домашнюю библиотеку. Она ещё не была до конца обустроена, ведь семья Амото переехала в Киото совершенно недавно и времени на расставление книг не было совсем..Сейчас там возилась её мама - ведь большинство книг принадлежали именно ей. Девушка аккуратно вошла в комнату

—Привет, мам. Я вернулась. Не ожидала, что ты так скоро возьмёшься за книги.

В центре комнаты, среди россыпи томов и коробок, стояла Мать Минори - Аканэ Амото. Она была женщиной редкой красоты. Длинные, как водопад, шелковистые волосы цвета молочного шоколада спадали на плечи. Их цвет был похож на молочный шоколад. Аканэ Амото была как красивый, очень теплый закат: её присутствие словно окутывало всё вокруг сиянием, принося покой даже в самые серые дни.

—Ciao, доченька! Как в школе? Daijobudesuka? —Вся семья говорила на двух языках - на японском и итальянском. Особенно мама Минори, она меняла их очень легко и естественно.

«Ciao» - итальян. Здравствуй.

«Daijobudesuka?» - япон. Как дела?

—Всё хорошо, arigatou! Я могу помочь тебе с книжками, если хочешь. —Минори улыбнулась, снимая с плеч рюкзак —Может найду что-то интересное для себя и..для подруги.

«Arigatou» - япон. Спасибо.

"Для подруги" - речь шла о Касуми. Минори и вправду показалось, что та любит книги. Этот увлеченный, полный радости взгляд..Лёгкие, уверенные движения по обложке..Минори совсем не долго знала Касуми, но уже могла сказать - подобное состояние не было свойственно для неё.

Чего хочет Минори? Почему..Почему она хочет помочь Касуми?! Почему она до сих пор не может показать всем, кто она на самом деле?!

На самом деле..

Минори не знала Касуми достаточно хорошо. Минори хотелось узнать её, понять, обнять? Или всё это лишь отчаянная попытка убедить саму себя, что она способна понять кого-то, быть ближе к кому-то?

Эти чувства, желания, эмоции, с каждым днём, с каждой мыслью, с каждым словом, с каждым действием становилось только сильнее.

Минори решила попробовать порадовать Касуми..Зачем?

Девушка почувствовала, как плечи опускаются, а по телу проходит едва заметная дрожь. Она старалась не смотреть на мать. Не нужно смотреть на маму..Не нужно её пугать..

Если Касуми нравятся книги, значит Аканэ могла бы найти что-либо подходящее..Минори заметила, что та книга, что была в рюкзаке - от итальянского автора. Значит..Касуми любит Итальянские произведения? Пока, Минори будет опираться на это. Итальянских книг в маминой коллекции было достаточно.

—Для подруги? У тебя появилась подруга? —Аканэ улыбнулась. Она, конечно, заметила что с дочерью что-то не так, но не стала спрашивать. —Ну, рассказывай.

—А..Ну, она.. —Минори понимала,что почти ничего не может сказать. В горле вдруг пересохло, а голос начал предательски дрожать. Не только от того, что Минори не могла найти слов, но и от того, что кипело внутри неё. —Она очень любит книги и..Италию.. А ещё..она очень красивая..У неё очень необычные глаза..гетерохромия..

—Значит,мы ищем книги итальянских авторов,так? —Аканэ улыбнулась шире и теплее, аккуратно положив руку на плечо дочери, пытаясь молча успокоить её.

—Да..мам.. —Минори опустила взгляд, но тут же, резко, как ни в чем не бывало посмотрела на мать с лёгкой, почти беззаботной улыбкой. —У неё была книга от Умберто Эко, вроде как.

Чувство, забытое год назад снова вернулось к ней - оно было похоже на бал мёртвых...

В роскошном зале танцуют пары в масках. Их наряды сверкают золотом, они яркие, цветные, привлекательные. Люди улыбаются друг другу, говорят красивые слова, смеются и радуются, но если присмотреться, сквозь тонкие ткани нарядов видны трещины, разложение, гниль. Лица людей расплывчаты, а глаза полны пустоты. Вокруг, на самом деле, пахнет не ароматным тортом, а смертью. Но люди продолжают танцевать, словно сами давно внушили себе, что всё хорошо. Внушили себе, что умеют любить.

—Оох, я обожаю этого автора —Не смотря на хорошие отношения с дочерью, Аканэ всё равно плохо знала о том, что творится у Минори в голове..За столом она всегда улыбалась, смеялась. Амото думала, что она всегда такая..счастливая, добрая.

—Правда? Значит у вас с ней схожие вкусы. Мило. —Минори улыбнулась шире, снова разговаривая своим приятным, мелодичным голосом. Даже лёгкая хрипотца голоса из-за аллергии не портила его звучания - наоборот, делала его ещё мягче, почти как любимую песню.

-Сейчас я поищу что-то подобное его стилю..

Аканэ сначала прошлась вдоль полок, на которые успела расставить книги. Но среди них итальянских авторов не оказалось. Тогда она опустилась к большой чёрной сумке, в которой лежали ещё не разобранные книги.

—Ну? Нашла что-нибудь?

Амото вытащила большую стопку из 4-ёх книг

—Итало Кольвино "Невидимые города" - идеальная книга. Если она любит Умберто Эко, это опредёленно ей подойдёт! —Аканэ положила первую книгу в руки Минори. Минори чуть подкосилась от резкого и неожиданного движения, но всё же смогла устоять на ногах. —Алессандро Барикко "Шёлк". Изысканная книга, обожаю.. —Добавила Аканэ, кладя сверху ещё одну книгу. —Дино Буццати "Шестьдесят рассказов" —Она положила третью книгу. Минори ощутила, как руки начали неметь от тяжести. —И напоследок..Валерио Эванджелисти "Нострадамус". —Последняя книга легла поверх остальной стопки. Теперь Минори было сложно даже стоять, но она лишь крепче прижала книги к себе.

—Ого, как много..спасибо, мам.

—Можешь их забрать, но потом обязательно верни!

-Molte grazie, мам! Ai shite iru!

«Molte grazie» - итальян. Спасибо огромное

«Ai shite ru» - япон. Я люблю тебя

-И я тебя.

Минори вышла из комнаты с огромной стопкой книг. Завтра она отдаст их Касуми..Было волнительно, ведь Минори совсем не знала, какая реакция будет у девушки. Или ей было волнительно от чего-то другого..? Нет, нельзя об этом думать!

Нельзя!

Нельзя!

Может Касуми просто улыбнётся или рассмеётся? Или ей вообще будет плевать? А вдруг она..снова заплачет?..

***

Я сидела за своим столом, под приглушённым светом настольной лампы. Время было позднее, даже слишком. Вся моя семья спала, я тоже должна была спать.

Но сегодня..Сегодня я снова почувствовала это..что это - я не знаю. Оно поднималось изнутри, медленно, липко, разливаясь холодом по груди.

Мне страшно. Я боюсь. Боюсь до смерти. Я не знаю что мне делать..А вдруг я сорвусь? Сорвусь..

Сорвусь!

Я открыла свой личный дневник. Последняя запись там была сделана год назад..Тогда, я нарисовала милого котёнка с подписью "Я наконец могу любить! Или..нет?".

Наивный, рыжий котёнок, будто символ надежды. Эта запись должна была вызвать улыбку, но вместо этого, я испугалась. Эта запись не должна была пугать меня. Это же милый котёнок! Милый рыжий котик..Но я испугалась..Почему?!

Почему я испугалась?!

Невольно, моя рука начала рисовать прямо поверх старого рисунка. Я раскрасила его черной ручкой, сделала ему огромные, красные, безжизненные глаза. Теперь он выглядел пугающе..Даже страшнее, чем тогда, когда был рыженьким, живым..

Я начала расписывать всю страницу. Я писала чёрной ручкой без остановки, наполняя страницу линиями, записями, бессмысленными каракулями. Чернила растекались, я писала быстро, много, словно схожу с ума. Словно если я не испорчу единственную счастливую страницу в этом дневнике - я умру.

Оно душило меня. Окутывало как тяжёлый, ядовитый дым. Такой же была я..

Я боюсь! Боюсь этих чувств!

***

На удивление, Касуми сегодня пришла раньше обычного. Она сидела за своей партой, стуча по ней пальцем. Не громко, но и не достаточно тихо, чтобы не раздражать. Особенно того одноклассника, что сидел за ней. Его лицо всё сильнее хмурилось, в конце концов он не выдержал - резко встал и подошёл к Касуми, хлопнув по её парте

—Какого фига ты делаешь?! Надоели твои стуки, kisama! —Одноклассник явно был разозлён. Так, будто Касуми не просто стучала пальцем по столу, а стучала по его голове

—А?.. —Касуми подняла свой взгляд

—Чего акаешь, зомби недоделанное?! Не стучи, говорю!

—Не..стучать..? —Касуми всё ещё стучала пальцем по парте, будто не понимала его

Взбешённый её безразличием, одноклассник резко схватил её за руку.

—Ты слов моих не понимаешь?! Какого фига ты вообще до сих пор сидишь в этом классе?! Воровка! —Он сжал её запястье с такой силой, что Касуми почувствовала, как кожа натянулась. Больно.

Но боль..Боль стала для неё чем-то привычным. Каждый день хоть кто-то трогал её, бил, издевался. Это стало обыденным для всех. Для каждого. Для её матери, одноклассников, "друзей". Сказать Касуми что-либо плохое, снова причинить ей боль - для них стало каждодневной целью, даже, скорее, развлечением. И чем меньше она реагировала, тем больше злились те, кто хотел видеть её слёзы. Но она не плакала. Больше не могла.

Её безразличие раздражало. Бесило. Вызывало в них ненависть. Но Касуми вновь и вновь просто смотрела в пустоту, ощущая как кто-то снова причиняет ей боль. Как всегда.

В класс зашла Минори. Девушка сразу посмотрела в сторону Касуми и увидела, что одноклассник, который подлизывался к ней больше всех, сейчас схватил Касуми за руку так крепко, что даже Минори могла почувствовать это неприятное ощущение. Парень же, увидев Минори, сразу опустил Касуми и подошёл к ней.

-Амото-Сан здравствуй!! —Он подошёл к ней вплотную. Начал разглядывать лицо и заметил её состояние.. Его восхищение резко сменилось отвращением. Из-за аллергии она не выглядела так привлекательно, как обычно —Аэ..что это..? Фу! —Он отошёл от неё, морщась.

Минори посмотрела на него.

—Ты за собой вообще следишь, а?! Ты видела как ты выглядишь, Минори?! —Его голос звучал грубо и громко. Увидев не красивую внешность, он сразу начал называть Минори по имени, хотя она не разрешала ему этого делать. Это было признаком неуважения.

—У меня.. —Минори чихнула —Аллергия.. —Она говорила уставшим, сонным голосом, что было не свойственно для неё.

—Фу! Два сапога пара! Ты и Касуми! Вот и дружи с этой воровкой, Минори! —Одноклассник фыркнул и ударил рукой по парте. Громко, неприятно.

Касуми вздрогнула, будто её собираются ударить и быстро отвела взгляд к стене. Она боялась, что парень может тронуть Минори..И остальные тоже..могут подключиться..

Минори посмотрела на Касуми и быстро подошла к ней. —Ты в порядке? Он тебя не тронул? —Минори сглотнула ком в горле. Она хотела заплакать от того, что снова чувствует то, что не могла объяснить..Но улыбалась. Показывала себя улыбчивой, искренней, доброй..

Лицемерие. Все вокруг, были такими. Все всегда притворяются, что любят. Притворяются вежливыми, добрыми, искренними. Пытаются подстроиться под стандарты, боятся осуждений. Лицемерие окружает нас везде, даже там, где мы совсем не подозреваем или не хотим его увидеть. Это болото, постепенно затягивающее тебя вниз. На первый взгляд оно спокойно: вода гладкая, отражает небо, даже кажется красивой, но стоит сделать шаг и тебя тянет вниз. Болото заживо забирает тех, кто поверил в его тишину и красоту. Люди тонут медленно, оставляя невидимую иллюзию надежды и гармонии для остальных. Так выглядит лицемерие. И так, чувствует его Минори. Ведь она сама, полное отражение этого чувства..

Любить? Что такое любить? Это когда ты чувствуешь бабочки в животе, да? А вы умеете любить? Я..Я умею! Да, я умею любить! Правда..Я знаю.. знаю! Я люблю тебя!

Я люблю тебя, мам.

Пап, я люблю тебя.

Мама родила братика! Я люблю его!

Я люблю всех-всех вас! Очень люблю!

Самообман рано или поздно уничтожит вас..

—Он..? Д..да.. —Касуми посмотрела на Минори. Её глаза на мгновение стали такими же пустыми, какими были её собственные —Всё. Хорошо?..

И снова улыбка. Яркая, добрая. —Да, я в порядке. Тебе не сильно больно? Что он сделал?

—Нет..не больно..

Минори посмотрела на него

—Ладно.

Девушка вновь взглянула на Касуми

—А ты сегодня не опоздала..

—А..? Н-наверное..

—Касуми-Сан..

—Касуми..

—Хорошо, Касуми. Я..у меня..Я принесла тебе кое-что.. —Чувства то испарялись, то вновь появлялись..

Касуми посмотрела на Минори, пока та садилась за своё место рядом с ней

—М..?

—Вчера я увидела у тебя книжку и.. —Минори достала из рюкзака четыре книги, что вчера дала ей мама —Подумала, что тебе было бы интересно почитать эти..—Минори улыбнулась

—Книги..? —Касуми замялась, не зная, что делать дальше

—Это подарок. —Минори улыбнулась. Не смотря на запрет матери, она захотела подарить книги Касуми.

Касуми покраснела и отвела взгляд. Может, даже не от смущения – она просто не привыкла получать подарки. Это был её первый подарок..до этого, ничего кроме какой-то поломанной куклы от отчима она не получала..Подарки – были даже какими-то странными для неё. Её не учили их дарить, не учили получать..Это казалось чем-то таким серьезным, недостижимым..Подарок..так ещё и книги..Касуми и правда любила читать, но сейчас..она..боялась попробовать вновь..Думала, что книги заставят её думать о прошлом..заставят её думать о боли, страхе…

—Ты чего? Ты правда можешь их забрать.

Минори наклонилась ближе, заглядывая в лицо Касуми – это была её привычка, если кто-то отводил взгляд

—Или ты просто не очень любишь этих авторов?

Касуми взглянула на книги. Итальянские авторы..Раньше она очень любила Италию..но как Минори угадала?..

—Н-нет..они..хорошие..

—Правда?

—Да..

—Тогда забирай.

Минори подвинула стопку книг чуть ближе к Касуми

Касуми замялась, но всё же взяла книги

—С-спасибо..

-Не за что! Обязательно скажи, как они тебе, как только прочитаешь. Если хочешь, я могу поискать ещё какие-нибудь

Касуми посмотрела на обложку книги «Шёлк». Помнится, 2 года назад она очень хотела её купить..В глазах просочилось нечто тёплое, маленькая искорка, что зажглась внутри неё. Она пролистала пару страничек, аккуратно водя по ним пальцем. Эти книги теперь будут очень дороги Касуми..даже если она не будет их читать, даже если она будет продолжать бояться, даже если вся её жизнь останется такой пустой, она всё равно сохранит эти книги. Всё равно будет дорожить ими и..любить.

Любить.

Минори, заметив что Касуми заинтересовалась книгами – легонько улыбнулась. Она была рада, что вновь не вызвала у девушки слёзы..Или была рада, что что-то проснулось в ней?..

ТГК: https://t.me/Honeylecksor (Ханни Лексор)

Глава 4. Луч в твоих ладонях.

Касуми сидела на своей кровати, курила уже третью сигарету за утро, смотря в стену, словно пытаясь разыскать там что-то особенное, а не просто белую краску.

Или..Нет. Она пыталась разыскать в стене те чувства, что остались где-то далеко позади. Она пыталась вернуть их, пыталась почувствовать, понять. Она пыталась..Пыталась найти в стене то, что давно потеряла.

Но разве стены чувствуют? Нет. Это просто стена. Бездушная, белая стена, которая лишь удушает Касуми, оставляя её в ещё большем одиночестве и безвыходности.

Белая стена, которую хотелось испачкать, обляпать чёрным цветом или вовсе, разрушить к чёрту, чтобы её вообще не было. Чтобы больше некуда было смотреть.

На часах было около пяти утра..Касуми даже не постаралась лечь спать, смысла всё равно не было. Уснула бы - её бы съедали кошмары, не стала бы спать - утонула бы в кошмарах реальной жизни.

И того и того, безусловно, не хотелось. Ночью всегда хочется оборвать жизнь, отрезать эту маленькую ниточку что связывает тебя с реальным миром и адом..Но Касуми никогда не могла.

Она несколько раз пыталась совершить самоубийство, но каждый раз что-то пугало её, пугало гораздо сильнее пустоты.

А пустота вообще может пугать? Наверное..Но тогда это ведь совсем не пустота получается. Пусто - это когда ты вообще ничего не чувствуешь. Ну, просто пусто. А Касуми..Касуми окутывал страх. Страх перед жизнью, но такой же сильный страх перед смертью.

Она..Она боялась. Касуми как обычно боялась. Боялась повторить прошлые ошибки, боялась что снова может случиться что-то, что окончательно оборвёт её связь с реальностью.

Минори вызывала в ней страх, но одновременно с этим, дикое желание. Желание понять, желание быть рядом, желание стать..счастливой?..

Личный дневник Касуми валялся на полу, кусочки порванных, жёлтых страниц были разбросаны по всей комнате, словно дикий зверь игрался и искусал этот блокнот. Но это было обыденно. Каждый раз, когда Касуми не ложилась спать, она записывала все свои чёртовы мысли в дневник, а после разрывала его на части, словно пыталась разорвать всё, что происходит. Но это никогда..никогда не помогало.

Глаза девушки были заплаканы. Заплаканы так, будто она плакала недели 3 без остановки. Снова..она снова их видит..снова видит их..

Касуми сжала простынь в своих руках. Очень сильно. Если бы простынь была живой, она бы кричала без остановки.

К чёрту! К чёрту! К чёрту!

Уберите их..уберите всех их!

Сдохните! Сдохните! Сдохните!

А разве смерть - это способ окончательно всё забыть? А разве смерть - способ больше ничего не видеть?

А вдруг там, после смерти, тебя ждёт страшный мир ещё больших страданий, чем тут, на земле..

Огонь, война, обломки. Люди, которые совсем не понимают где они. Люди, что хотят вернуться обратно! Люди, что жалеют о том, что ушли из жизни по своей воле.. Люди, у которых уже нет шанса что-либо изменить..

Сигарета резко полетела в окно. За такое обычно платят штраф, но Касуми это не волновало. Штраф штрафом..деньги найдутся, плевать.

***

Я рисовала то, что видела. Рисовала сквозь слёзы, которые падали на страничку, медленно протекая по моим щекам. Я часто плакала, даже слишком часто. Постоянно что-то расстраивало меня до истерики, поэтому слёзы не были чем-то необычным.

Только, в последнее время..Точнее, в последние дни её и «моей жизни» их стало меньше..Я стала улыбаться. Я обрела счастье! Счастье!

Мне было с ней весело. Я мечтала о том, чтобы она была рядом. Всегда была рядом.

Но..теперь..Теперь все винят меня! Каждый винит меня! Все! Все!

Они думают, что я виновата..Но я не виновата, правда! Я не делала ничего!

Но она умерла..умерла..погибла..ПОГИБЛА..

Я..перед её смертью..перед её смертью..

Моя рука задрожала, я сжала ручку в руке крепче и начала рисовать..

Просто рисовать..

Чёрная тень, с красными глазами..Я видела его..видела, правда видела! В том самом лесу..Он был там! Я видела его!

Нож в руках..я нарисовала его, а потом сразу же перечеркнула, будто бы пыталась..пыталась стереть этот момент из своей памяти..

***

—ХВАТИТ ПУГАТЬ МЕНЯ! ХВАТИТ ТРОГАТЬ! Я УСТАЛА УСТАЛА УСТАЛА УСТАЛА УСТАЛА УСТАЛА УСТАЛА УСТАЛА УСТАЛА УСТАЛА УСТАЛА УСТАЛА УСТАЛА УСТАЛА УСТАЛА!

Голос сорвался, отразился от стен - если они вообще здесь были. Кажется или всё пространство сжалось, превратившись в клубок боли и страха.

—Я устала..устала.. — шептала я —Устала..устала..устала..устала..устала..устала..

Слово теряло смысл, становилось стоном, мольбой..

—Почему ты приходишь ко мне во сне?.. или это и не сон вовсе?.. Или ты рядом?.. —Дыхание сбивалось, взгляд смотрел в пустоту —Рядом, так?..

Я обхватила себя за плечи.

—Вчера..Вчера у тебя свернулась шея.. —Мой голос стал тише, почти ласковым —Знаешь, так..медленно, с хрустом..Мне даже понравилось..я улыбалась..

Резко дрожь пронеслась по всему телу.

—От этого зрелища мне хотелось зарыдать..хотелось переломить шею себе самой..

Я подняла глаза в темноту и увидела там чей-то силуэт. Может реальный, может, воображаемый. Это уже не имело значения.

—Кстати, мы вчера с тобой гулять ходили..весело было, правда?

—Или не ходили?.. Нет, я же помню, точно гуляли! Или..Не гуляли?..

—Остановитесь..Вы пугаете меня..слишком сильно пугаете..до смерти пугаете..

***

Касуми просидела так ещё часа 2, думая о том, о чём думать совсем не хотелось.

Она наконец встала с кровати. Тело казалось непривычно тяжёлым, а правую ногу Касуми не чувствовала совсем - сидела на ней.

Девушка заглянула в свой шкаф. Дверца открылась со скрипом, будто вот-вот отвалиться. Но даже подобное состояние мебели было объяснимым. Шкафу было много лет, да и иногда, Касуми кидала в него что-то очень тяжелое.

Она достала из измученного шкафа такую же измученную школьную форму. Не так давно, она немного испачкала белую блузку, капнув на неё яблочный сок. Пятно было не самым заметным, но одноклассники могли докопаться даже до подобного. Но Касуми как обычно наплевала на небрежный вид своей одежды и спокойно надела её.

Дорога была как обычно никакой. Даже нет, сегодня она казалась куда более серой, чем обычно. Люди вокруг были пустыми тенями, а природа, будто бессмысленной попыткой от самого Бога сделать этот мир хоть на капельку ярче.

Касуми совсем не смотрела под ноги и каждый раз спотыкалась. Ноги совсем не хотели ходить. Хотелось вернуться в комнату, записывать все свои мысли в тетрадь, которую она потом безжалостно порвёт. Хотя нет.. Хотелось просто уйти в никуда. В место, в котором не будет абсолютно ничего. Ни ужасных людей, ни серого неба, ни её самой. Просто пустота, в которой нет места для боли, но нет места и для счастья.

—Господи, Шиничи, хватит пить! Ты на службе, если что! —Касуми услышала бодрый, женский голос. Такой редко услышишь на улице в 7 утра, ведь обычно в такое время все выглядят уставшими и убитыми как снаружи, так и внутри.

—У нас в России все на улице распивают! Не то что у вас, у японцев, только в баре с коллегами... Ммм.. виски отпад! —Взгляд Касуми сразу упал на мужчину, который казалось, говорил ещё более ярко, чем девушка. Они сидели вместе, на скамейке, у поля одуванчиков. У мужчины была достаточно необычная для японцев внешность. Уложенные, рыжие волосы, безумно яркие зелёные глаза и веснушки.. Он был..Красивым. В руках парень держал бутылку с алкоголем, который распивал прямо из горла. Он активно жестикулировал, говорил много и невнятно.

—Отдай сюда! —Девушка попыталась вырвать бутылку из рук парня, но тот явно сопротивлялся. По итогу, они начали громко смеяться.

Касуми смотрела на всё это и внутри творилось что-то непонятное. Зависть и одновременно с этим дикий страх вновь испытать что-то подобное. Она долго смотрела на них, следила за каждым движением тела, действием, словом..

Её рюкзак медленно стянулся с плеч и резко упал на асфальт. Глупо, неуклюже, неловко. Из рюкзака вывалились тетрадки, мусор и.. сигареты. Хоть Касуми и не курила на улице, она всегда брала сигареты с собой.. Так было..спокойнее.

Те самые абсолютно незнакомые ей мужчина с девушкой сразу отвлеклись на звук упавшего рюкзака. Они посмотрели сначала на него, а потом, на Касуми.

Мужчина сразу подбежал к Касуми и начал помогать ей собирать вещи. Касуми просто стояла и отводила взгляд, даже не зная, что сказать.. Незнакомец аккуратно складывал все вещи в рюкзак, пока не увидел сигареты.

—Это твои? —Он спросил это легко, не навязчиво.

Этот вопрос заставил Касуми испугаться ещё больше..

—Не рановато ли в таком возрасте курить? —Он достал одну сигарету из упаковки и зажёг её своей зажигалкой, закурив.

—Шиничи.. Извини.. он.. —Девушка явно была не довольна поведением своего друга. Она посмотрела на него строгим, упёртым взглядом.

Шиничи поднялся и отдал Касуми рюкзак, положив упаковку сигарет ей в руки.

—Я, к сожалению, ничего сделать с этим не могу. Поэтому, всё, что я могу сказать - не кури. Это плохо на тебе скажется. Как тебя звать? —Он говорил совсем без давления, но Касуми всё равно боялась.. В её понимании взрослые люди были просто тиранами.. Она ожидала, что он сейчас замахнётся, закричит..

—Я..Я.. —Она сглотнула, но продолжила —Касуми Огава Сан....

—Хорошо, Огава-Чан. Я Шиничи Хакуша. —Шиничи легко улыбнулся.

И только тогда Касуми заметила, какой у него был акцент.. Шиничи явно был русским..

—D..dodzo..eroshiku..

«Dodzo eroshiku» — япон. «Приятно познакомиться»

—Клоэт, переведи —Шиничи посмотрел на Клоэту, которая всё ещё сидела на скамейке и улыбнулся.

—Придурок! —Клоэта лишь огрызнулась.

—Ладно-Ладно..Мне тоже приятно познакомиться с тобой, Огава-Чан. —Шиничи вновь взглянул на Касуми —И бросай курить. —Сказав это, он сделал затяжку, противореча самому себе.

Касуми лишь слабо, но чуть испуганно кивнула в ответ. Шиничи заметил её не уверенность, но ничего не сказал, лишь прошёл обратно к скамейке и сел рядом с Клоэтой.

Касуми подошла к полю одуванчиков. Она чуть побаивалась того, что новые знакомые, если их можно так назвать, могут странно смотреть на неё и обсуждать.. Она хотела было уйти, но вспомнила, что ещё со вчерашнего вечера её преследовала мысль собрать букетик жёлтых одуванчиков.. Совершенно внезапное, даже особо не обоснованное желание, но почему-то ей хотелось этого.

Она присела на корточки, провела пальцами по лепесткам цветов. Её взгляд казался растерянным и не уверенным в том, что она сейчас делает. Это было непривычно для неё..

Касуми старалась аккуратно срывать цветки. Она не хотела вредить окружающей среде, что было странно с её стороны, ведь обычно на это ей было плевать..

Она выбирала самые красивые и большие одуванчики, самые волшебные и прекрасные по её мнению. Это занятие, почему-то, приносило ей удовольствие.

Букет получился небольшим, но безумно милым. Это был первый раз, когда Касуми сделала что-то подобное.

Она встала, посмотрела на букет и легко улыбнулась. Она прижала его к себе, будто маленький ребёнок, что прижимает к себе любимую мягкую игрушку.

Касуми побежала в цветочный, рядом со школой. Она не ходила туда с 14-ти лет. И то, тогда была там только один раз. Они выбирали цветы с подругой..

Зайдя в магазин, она увидела огромное множество ярких, красивых цветов. Розы, тюльпаны, ромашки, лилии.. Всё, что только душа может пожелать.. Они были красочные, безумно красочные, но почему-то, Касуми боялась смотреть на них.. Она смотрела на белый кафель, он был немного грязным и на нём были парочку выпавших из цветов лепестков. Сложилось такое ощущение, будто то, что окружало её, это её жизнь раньше. А то, что было на полу, это её жизнь сейчас. Увядшая, почти мёртвая, грязная..

Продавец-консультант обратилась к ней:

—Здравствуйте. Вам помочь с выбором? —Голос девушки звучал бодро и жизнерадостно. По виду ей было около 20. У неё были безумно красивые, шелковистые, розовые волосы, чуть ниже плеч, что даже удивило Касуми. В Японии строго относятся к подобному внешнему виду и поэтому ей было даже завидно, что эта девушка совсем не стесняется как-то самовыражаться.. На ней также была яркая, розовая одежда, с небольшими, блестящими, чёрными вставками. Короткая юбка с кружевами снизу и кофта, с одной стороны с открытым плечом. У девушки было по 3 прокола в каждом ухе и там красовались розовые серёжки розочки..Мало того, на девушке был яркий макияж.

Касуми отвела взгляд и пальцем указала на ленточки, которыми обычно завязывают букеты.

Девушка посмотрела на букет одуванчиков в руках Касуми. —Вам для этого букетика, да? —Консультант улыбнулась —Я думаю, сиреневая подойдёт больше всего. Она сделает букетик нежным и утончённым. —Девушка взяла сиреневую ленточку и мягко, аккуратно завязала её на букете одуванчиков —Красиво ведь, правда?

—Д-Да..Спасибо.. —Касуми впервые посмотрела в глаза девушке, но тут же отвела взгляд —Сколько с меня?..

—Ничего не нужно. Это всего лишь лента, она ни копейки не должна стоить, как по мне —Девушка улыбнулась шире —Хорошего дня, приходите ещё!

Касуми кивнула, стараясь не показывать свой страх и вышла из цветочного.

Она шла в свой класс, бережно держа букет одуванчиков в своих руках, думая о том, что подарит этот букет Минори.. Вчера Минори подарила ей книги.. Касуми не помнила, кто в последний раз делал для неё что-то такое простое и доброе..Да и..Минори была странной, но цепляла Касуми..Ей хотелось попробовать стать ближе. Хоть на шаг. Хотя бы попробовать. Даже не смотря на то, что буквально сегодняшней ночью она безумно боялась этого..

Касуми вошла в класс, Минори сразу заметила её, будто ждала и помахала ей рукой

—Касуми, здравствуй! Ты не опоздала)

—Минори как обычно светилась.

—Привет.. —Касуми спрятала букет за своей спиной, подойдя ближе к Минори. Она вдруг ощутила, как горло сжимается, а слова совсем не хотят идти —Я..не знаю..это..нелепо..наверное..

—М? Ты чего? —Минори наклонила голову.

—Я.. в общем..Минори..Я.. —Касуми запиналась, слова запутывались..

Минори положила свою руку ей на плечо. Аккуратно, мягко. —Что-то случилось?

—Н-нет..я.. —Касуми протянула ей букет одуванчиков, при этом резко отвернувшись в сторону, уставившись на пол, на парты, куда угодно, лишь бы не видеть Минори и её реакцию.

Минори широко улыбнулась —Это мне?

—А..мг..

Минори аккуратно взяла букет в руки и крепко обняла Касуми. Тепло, мило.. Касуми испугалась, тело покрылось дрожью..

—Спасибо большое..мне безумно приятно.. —Почувствовав дрожь Касуми, Минори тут же отпустила её —Жаль, что одуванчики быстро вянут. Так, я бы хранила их всю жизнь, хаха —Хихикнула она, будто в шутку, но глаза её отражали беспокойство..

Касуми легонько сжала руки в кулаки. Воспоминание стучались в голову..Такие же лёгкие, болезненные..

—Касуми..

Касуми подняла взгляд и посмотрела на Минори. В глазах стояли слёзы, а лицо Минори полностью исказилось, став расплывчатым, непонятным, неизвестным..

Касуми быстро отвернулась и молча села за свою парту..

Минори не стала говорить ни слова...

***

Я был привязан к хлипкому, почти сломанному деревянному стулу. Запах сырости щекотал ноздри, но ничего, кроме этого, не давало ощущения реальности.

Как я тут оказался?.. Что я здесь делаю?.. Почему я привязан?..

Я пытался сохранять спокойствие, дышать ровно, но паника подступала быстро, словно пытаясь сломать меня..

Я огляделся вокруг и понял, что совсем ничего не вижу.. Здесь стояла сплошная темнота. Ни звука, ни души, ни даже лёгкого ветра..

—Найди её. —Я услышал незнакомый для себя голос. Говорила точно женщина, а её тон был строгим.

А кого найти?.. Зачем?.. Это новое дело в полиции, так?.. Кто-то пропал, верно?.. И мне просто поручили работать с этим расследованием?..

Да. Логично. Всё логично.

Но..если это так..Почему я тогда привязан?..

Теллеграм канал - Ханни Лексор ( https://t.me/Honeylecksor )

Глава 5. Улыбки на стекле.

—Моя самая главная мечта - научиться любить! Я хочу полюбить кого-то по настоящему!

—А ты разве не любишь свою маму? Отца?

—Конечно люблю! Мама готовит вкусную пасту, а папа дарит мне подарки!

Любить учили с самого детства. Сначала любить родителей, потом братьев, сестёр, домашних питомцев, друзей..

Учили говорить вежливые слова. Спасибо, пожалуйста, не за что..

Учили улыбаться, смеяться.. Говорили, что нужно приносить людям счастье.

Грустить, плакать или злиться на людях было чем-то неправильным. Ведь «Если с тобой говорит злой человек, ты сам становишься агрессивным».

Учили проявлять любовь в словах, подарках, действиях. Говорили, что без этого, люди не поймут твоих чувств. Говорили, что если ты не будешь высказывать свою любовь людям - им попросту станет некомфортно с тобой.

Но разве если всё, что я говорю - ложь, это не будет неправильным?

Меня этому не учили. Не учили проявлять искренние чувства, а не просто надевать маску вежливости. Поэтому враньё "во благо" стало обыденным. Даже слишком..

Я долго не знала как это называется.. Лицемерие? Но почему, когда я говорю людям о том, что имею эту черту характера, они сразу отворачиваются? Я думала, что все такие..

Мой разум - мой самый страшный враг. Настолько страшный, что я смогла внушить самой себе искренность своих лживых слов.

Но недавно.. Недавно я вновь осознала... Я лгу.. Лгу даже самым близким людям..

***

—Касуми, как насчёт того, чтобы сегодня сходить в кафе после уроков? —Минори улыбнулась, заглядывая Касуми в глаза.

Касуми как обычно отвела взгляд —А?.. Куда?..

—В кафе. Тут недавно открылось новое, говорят, что там безумно вкусно.

—А..А почему..почему не позовешь кого-нибудь другого?

Действительно.. Почему бы Минори не позвать кого-нибудь другого? У неё же уже полно друзей в классе..

А разве они друзья?...

—Мм..Ну..Просто хочу пойти с тобой, —Минори наклонила голову набок, не сумев обосновать своё желание —Погуляем, за одно сможем узнать друг друга получше. Любишь гулять?

—Г.. Гулять?.. —Касуми не помнит, когда в последний раз гуляла. Точнее, помнит.. 2 года назад, летом..

—Извини! Я.. —Минори, казалось, впервые отвела взгляд за всё время после их знакомства с Касуми.

—Давай.. —Касуми замялась, но согласилась.

—М? Правда? —Минори вновь взглянула на подругу. Она чуть удивилась тому, как быстро Касуми согласилась пойти вместе.

—Ну..

—Я угощаю. —Твёрдо заявила Минори.

—Мг.. —Касуми кивнула

—Вот и славненько, значит сегодня идём в кафе! —Минори упёрлась руками в подбородок и улыбнулась.

Лицемерка.

Тварь.

Хватит строить из себя хорошенькую.

—Ты не настоящая. —Неизвестный, строгий голос эхом раздавался у меня в голове.

—Я настоящая! —Я пыталась закричать, вложить в слова всё, что чувствую, но голос вышел тихим, почти беззвучным шёпотом, растворяющимся в темноте.

—Нет. Ты придумала себя.

Меня словно бросили в бездну. Придумала себя… Придумала… Придумала..

Иногда я думаю, что лучше бы я была стеклянной — Все бы видели, что я треснула. А так, я улыбаюсь, а внутри всё трещит, скрипит и я уже не могу дышать.

Этот неизвестный голос… Он ведь… Говорил правду… Я придумала себя?..

—Ты – пустое место! Тварь! Ты не заслуживаешь жизни!

—Хватит носить эту маску! Покажи всем, что ты не умеешь улыбаться!

Голосов становилось всё больше и больше, будто я схожу с ума. Они гудели в черепе, но казалось, что проходили по всему телу, царапая меня. Один за другим они говорили и это ощущалось так, словно каждый из них знал меня лучше, чем я сама. Они заявляли правду, я знала её. Но всё равно не могла поверить… Не могла… Не хотела.

—Но я просто хочу любить!.. —Пыталась возразить я, но казалось, мой голос уже никто не слышал..

***

Шиничи и Клоэта сидели в кафе, за столиком на улице. Клоэта внимательно разглядывала меню, пытаясь выбрать самое идеальное блюдо среди огромного количества других блюд. Шиничи также держал меню в руках, но казалось, что он его совсем не читает. Сначала Клоэта не обратила на это внимание, подумав, что он просто задумался. Но после того, как она уже выбрала блюдо, а ей кстати, выбор всегда дается довольно трудно и долго, Шиничи всё ещё сидел и будто смотрел в пустоту.

—Шиничи, с тобой всё хорошо? Ты выбрал, что будешь есть? —Достаточно громко позвала его Клоэта.

Шиничи дёрнулся, испугавшись внезапного, громкого голоса. Он посмотрел на Клоэту. Его глаза казались уставшими, словно он не спал всю ночь.

—Мм.. Да, я в порядке. Просто выбираю.. —Устало промычал Шиничи, вновь заглядывая в меню.

—А мне казалось, ты быстро делаешь выбор. —Девушка улыбнулась —Не заставляй даму ждать. —Она смотрела на рассеянного Шиничи так, словно её смешило такое состояние коллеги. Его рыжая чёлка лезла в глаза, из-за чего мужчине приходилось постоянно подправлять её. —Ты не думаешь, что тебе лучше убирать её всегда? Не только на работе.

Зелёные глаза Шиничи сквозь чёлку посмотрели на Клоэту —Не хочу. —Он сказал это так, словно он не взрослый двадцати шестилетний мужчина, а маленький тринадцатилетний мальчик.

—Не хочешь? —Клоэта произнесла это настолько мягким тоном, что могло показаться, что она сюсюкается с Шиничи. Она улыбнулась шире, а её рука аккуратно легла ему на голову, растрепав и без того взъерошенные волосы ещё сильнее.

Шиничи на удивление не стал сопротивляться, как он делал это обычно. Видимо, слишком устал.

—Я буду Тамагоса́ндо.. И чёрный чай. —Шиничи наконец поднял голову, призывая Клоэту перестать трогать его волосы.

—А ты не хочешь хоть раз заказать зелёный? —Клоэта отпустила волосы Шиничи, упёршись руками в подбородок. Шиничи обожал чёрный чай и каждый раз, когда они с Клоэтой шли в кафе, он брал именно его. Казалось или в его мире зелёного чая не существовало вовсе.

—Ты же знаешь, что я его не пью. —Сухо ответил мужчина.

—Ладно, чёрный, так чёрный. —Клоэта подняла руку, зовя официантку к их столу.

***

Уроки закончились и Минори, встав из-за своей парты, аккуратно взяла Касуми за руку.

—Идём? —Минори улыбнулась, подавшись ближе.

Касуми сначала испугалась, когда Минори схватила её за руку. Но после, она просто сжала её в ответ. Тепло…

***

Она взяла меня за руку так мягко, словно это был последний раз.

—Касуми, идём!

Она начала бежать куда-то вперёд, тянув меня за собой.

—Иду, Иду

—Тебе понравится —Она хихикнула, бросив на меня короткий, но такой счастливый взгляд..

—Хорошо.. я доверяю тебе. —Я мягко улыбнулась ей в ответ. Она, наверное, уже не видела моей улыбки, ведь продолжала идти…

***

Касуми и Минори уже были за пределами школы. Минори улыбалась, ведя Касуми за собой.

—Когда ты в последний раз была в кафе? —Поинтересовалась Минори, замедлив шаг.

—В последний раз.. года.. два назад.. Не помню.. —Касуми опустила взгляд. Уголки её губ чуть дрогнули. Вряд-ли она могла улыбнуться, но и плакать тоже не хотелось.

—Значит, тебе сегодня будет ещё веселее —Минори остановилась и наклонилась, заглядывая в глаза Касуми. —Ты ведь хочешь?..

—Мг.. —Касуми кивнула —Очень хочу..

—Вот и славненько! —Минори улыбнулась и продолжила идти.

Зачем ты врёшь?..

Рано или поздно все узнают кто ты..

Хватит нести этот бред..

Хватит врать..

Я вру. Уже давно. Вру с самого детства.

Минори, неужели тебе не понравился ужин? —Мама посмотрела на меня. Она бы не стала ругать, если бы я сказала, что мне не очень нравится еда, но я всё равно боялась.. Боялась обидеть её…

—Нет, мам.. Всё замечательно! —Я с трудом проглотила последний кусок яблочного пирога и мило улыбнулась. Так, что никто не заметил, насколько мне было неприятно есть это..

Мне всегда удавалось прекрасно лгать. В любой ситуации я могла подстроиться под человека и стать идеальной. Для него. Но не для себя..

Мне часто говорили, что я была бы прекрасной актрисой… И наверное, не зря. Я ведь всегда отыгрывала роли, хоть и не стояла на сцене… Иногда мне кажется, что если бы я играла в театре, я бы отыграла меньше ролей, чем сыграла за всю свою жизнь…

Нужно было плакать? Я плакала. Смеяться? Я смеялась. Это казалось мне нормальным. Я думала, что все так делают..

Но со временем, я задумалась… А зачем жить, если все наши эмоции – искусственные? Если мы все просто тряпичные куклы, которые с лёгкостью подстраиваются под других людей…

Я начала замечать, что мои одноклассники могли заплакать в любой момент, если их что-то расстроило. Могли не смеяться даже тогда, когда весь класс лежал на полу от смеха. А я.. Не могла.

Я копировала чужие эмоции, пытаясь доказать себе, что я правда являюсь такой. Всегда…

Хватит! Ты ничего этим не добьешься!

Голоса в голове кричали, но я не слушала их. Никогда. Я пыталась и до сих пор пытаюсь добиться любви, пытаюсь почувствовать, понять… Что же такое искренность?..

Они убивают меня. Окутывают с головой, заставляют утонуть, упасть, умереть. Заставляют сдаться, попасть под машину, уйти.

Но почему… Почему я всё ещё пытаюсь?...

***

Кээт! —Позвал её Лет.

—Лет! Привет! —Сказала Кэти и улыбнувшись, подбежала к Лету.

—Ты как? —Произнёс Лет чуть тише, обняв её.

—Нормально… Работаю. Писала Велле и Нори с извинениями, но они ни в какую не хотят меня слушать.. —Кэти отстранилась от Лета, словно не хотела его объятий. Она опустила глаза, чуть сжавшись.

—Не расстраивайся.. —Лет отвёл взгляд, когда Кэтти чуть отошла от него, будто его расстроило это.

—А ты как? —Немного громче сказала девушка, посмотрев ему прямо в глаза.

—Точно также… Кажется или меня все друзья возненавидели.. —Лет засунул руки в карманы. —Да и я сам.. уже себя ненавижу.. —Он поднял голову и посмотрел на солнце. Воспоминания медленно проносились перед глазами. Хорошие и плохие.. Парень взглянул на Кэти. Он счастлив. Или… Совсем нет?..

Кэти точно также посмотрела на солнце, словно хотела увидеть там то же, что видел Лет, но быстро отвела взгляд, потому что солнце слишком сильно ослепляло её слабые глаза. Лет был в солнечных очках, а у Кэти их не было.

—Ладно. Мне нужно продолжать работать. Спасибо, что пришёл. —Слабо улыбнулась девушка и даже не дождавшись простого «Пока» или «Ещё увидимся», ушла.

***

Минори и Касуми наконец пришли в кафе. Они хотели сесть на улице, поэтому стали рассматривать столики и искать свободное место.

Касуми быстро увидела знакомые лица — Забыть таких ярких людей было трудно. Особенно, когда твои дни однообразны и скучны. Как же их звали… Мужчину.. Ши.. Шиничи?.. Что-то подобное…

Поймав на себе взгляд Шиничи, Касуми быстро отвернулась.

—Клоэт, а там та девочка, у которой сигареты выпали. —Шиничи подправил свою чёлку, сделав глоток чёрного чая, который им только что принесли.

—М? Правда? —Клоэта обернулась, посмотрев на Касуми. —Как думаешь, почему курит? —Она долго смотрела на неё, разглядывая.

—Некрасиво так пялиться на человека. —Чуть дразнящим тоном произнёс Шиничи, заставив Клоэту отвернуться и вновь посмотреть на него.

—Ты же знаешь, что я люблю подмечать мелкие детали во внешности людей. Например у нашей официантки, на визитке было написано, что её Кэти зовут, были розовые глаза, скорее всего, линзы. А вот у.. она ведь Огава, верно? В тот день на ней были те же кроссовки, что и сегодня. Совсем грязные и потрёпанные, будто бы она уже их несколько лет носит... А ещё у неё гетерохромия.. Такие красивые глаза..—Клоэта бросила на неё взор, но быстро перевела взгляд в глаза Шиничи. Он был прав, так долго смотреть на по факту незнакомого человека некрасиво..

—Гетеро что?.. Никаких гетеро здесь не будет! —Шиничи улыбнулся, поддразнивая Клоэту. —А глаза красивые, правда. —Мужчина откинулся на спинку стула.

Девушка рассмеялась —Кстати, официантка тоже очень даже красивая, не считаешь? —Бросила Клоэта, потянувшись за кружкой кофе.

—Она тебе понравилась? Может тебе вообще женщины нравятся больше, чем мужчины? —Шиничи рассмеялся, продолжая шутить над Клоэтой.

—Шиничи...

—М?

—Ты не спал всю ночь из-за выговора? —Поинтересовалась она.

—А.. выговор.. Ты была права, не стоило курить на улице.. —Шиничи отвёл взгляд, словно уже совсем забыл о случившемся.

—Извините, но свободных мест на улице не осталось. Могу предложить вам сесть в помещении. Там очень уютно и красиво. —К Касуми и Минори подошла официантка. На визитке, что была прикреплена к правой стороне жилетки её рабочей формы красовалось имя «Кэти Пэйн». Она была красивой брюнеткой с волосами до талии и за счёт линз яркими, розовыми глазами. Худая, красивая, молодая девушка, с достаточно обычной, но при этом запоминающейся внешностью.

—Хочешь? —Спросила Минори у Касуми —От этого почти ничего не изменится. —Она улыбнулась.

—Давай.. Мне без разницы.. —Касуми отвела взгляд. Она даже выдохнула, ведь ей было как-то стыдно сидеть где-то рядом с Шиничи и его подругой.. Она боялась, что её могут обсуждать, говорить плохое, смотреть…

Кэти провела их в помещение. Кафе внутри выглядело очень уютно.. Бежевые стены, деревянные полки, аккуратные, белые столики, на каждом из которых стояли маленькие букетики ромашек. Над каждым столом висели картины и если бы весь зал был пуст, можно было бы сесть рядом с той, что описывает твоё настроение сегодня. Но кафе, не смотря на недавнее открытие, уже пользовалось большой популярностью, поэтому в абсолютно пустой зал нельзя было попасть даже самим ранним утром. Пахло выпечкой, а особенно вкуснейшими булочками с яблоком которые только что достали из печи. Этот запах придавал ещё больший уют помещению и казался Касуми совершенно незнакомым, новым. Мама никогда не готовила, а в пекарнях девушка ни разу не была.. А даже если и была, то совсем этого не помнит.

Новое место не испугало, а наоборот завлекало. Оно казалось таким безопасным, мирным… Чем-то, где Касуми наконец могла обрести покой..

Оно было таким, пока она не стала смотреть вокруг. Каждый столик был занят и в основном, за ними сидели компании подростков. Смех, разговоры.. Слишком много людей.. Слишком много звуков..

Ей вдруг стало не по себе. Дыхание участилось, она с тревогой начала теребить рукав своего худи. Все люди казались злыми.. Создавалось такое ощущение, будто бы они все, прямо сейчас смотрят на Касуми.. Каждый из них смотрит на неё и уже обсуждает, насколько ненавидит, хотя та ещё ничего не сделала..

Девушка прикусила губу, чуть сжавшись. Нет.. Она не могла.. Здесь слишком страшно.. Эти люди.. Они.. Они злые..

***

—А это правда твои глаза?

—Афигеть! Я думал такие только в книжках бывают!

—Какая ты красивааая, Огава!!

Вокруг меня столпились все одноклассники. Это был первый день в первом классе, а меня уже одаряли бесконечным вниманием.. Никто даже не обращал внимания на синяки на моих руках, всем были интересны мои необычные глаза разного цвета…

—А это у тебя с самого рождения так? —Мальчик, который казалось, пытался пробраться ко мне больше всех, наконец смог это сделать. Он мило улыбнулся мне, задав вопрос, который мне уже надоело слышать за сегодняшний день.

—Да.. —Тихо ответила я. Их слишком много.. Слишком много незнакомых лиц, слишком много вопросов… Я не привыкла к этому…

—Как круто! —Воскликнул мальчик. —Я тоже так хочу! Как же я тебе завидую!

—Мг.. —Я слабо кивнула. Из-за матери, я ещё с самого детства была не самой общительной.. Я боялась, что даже сейчас меня могут ударить.

—Огава! А давай дружить? —Еще незнакомая мне девочка резко подошла сзади и обняла меня. —Ты мне нравишься!

От объятия я вздрогнула. Я подумала, что она хочет побить меня.. Но она просто обняла..

—Давай.. —Чуть волнуясь, ответила я.

—Отлично! Меня зовут Юми. —Мне показалось или она улыбнулась, прижав меня крепче.

—Касуми..

***

—Касуми, родная, а пошли в кафе? —Юми отбросила тетрадь по алгебре, которую ввели в учебную программу только в этом году и взглянула на меня.

—Почему бы и нет.. Давай. —Я улыбнулась, посмотрев на неё в ответ.

—Отличненько! Пойдем в это.. как его.. Ну в то, что в прошлый раз ходили! Как же оно называлось.. —Юми очень много жестикулировала, постоянно меняя позы.

—Weekenders —Спокойно ответила я, наблюдая за ней.

—В точку! —Воскликнула она и продолжила —Пойдём туда!

***

Пространство вокруг словно растворилось. Нет.. нет.. Только не в кафе.. Только не друзья.. Никто не нужен.. Нужно просто уйти! Уйти!

Убежать к чёрту.

Раствориться в пространстве.

Больше никогда здесь не появляться.

Касуми смотрела прямо, постоянно сжимая и разжимая пальцы. Голова безумно сильно разболелась, дыхание стало чаще. Хватит.. Хватит.. Хватит..

—Касуми? —Позвала её Минори, но Касуми вряд-ли слышала.

«Касуми, родная»

Почему именно сейчас..

Сейчас..

Сейчас..

Сейчас..

***

—Касуми, родная, а хочешь я тебе кое-что покажу? —Юми подошла ко мне ближе, держа в руках стеклянный стакан с лимонадом.

—Смотря что.. —Я слабо улыбнулась, попробовав лимонад из трубочки Юми. —Вкусно.

—Могла бы попросить, я бы налила тебе. —Юми усмехнулась —А тебе так сразу всё скажи! Сюрприз. Пойдёшь? —Она подошла ближе.

—Пойду, куда же денусь.. —Я наигранно закатила глаза и Юми тут же рассмеялась.

***

—Ты сама виновата.

—Это ты виновата.

—Ты согласилась.

—Ты пошла вместе с ней.

Голоса в голове.. Снова..

Из-за них хотелось достать нож..

Хотелось просто.. УМЕРЕТЬ..

Я больше не могла.. не могла..

—Но я.. Я же не знала об этом! —Почему-то я пыталась оправдаться.

—Хватит оправдывать себя!

И вправду, хватит.. Надоело, устала.. Это я виновата.. Я.. Это всё из-за меня..

***

—Ты думаешь, что заслуживаешь счастья?

Касуми почувствовала, будто кто-то стоит сзади неё. Чёрный, тонкий, с огромными красными глазами.. Он стоял над ней, словно знал о ней абсолютно всё… Словно был готов в любой момент вонзить ей нож в спину..

—Хватит.. —Прошептала Касуми, не двигаясь. Она боялась. Боялась до такого, что начала дрожать. Сильно.

—Правда думаешь, что можешь спокойно сидеть здесь с ней и улыбаться?

—Хватит.. Пожалуйста.. —Касуми шептала это словно мольбу.. Колени начали подкашиваться, а тело бросило в дрожь в тысячу раз сильнее.. Глаза покраснели и по щекам текли крупные, пропитанные болью и паникой слёзы..

Касуми знала, что он не настоящий. И наверное, поэтому, боялась ещё сильнее. Ведь те, кого на самом деле нет — всегда самые реальные.

—Касуми! Касуми! —Минори начала кричать, пытаясь позвать её. Она испытывала безумно сильное беспокойство, а ещё тревожнее ей стало тогда, когда она увидела у Касуми слёзы..

Люди вокруг смеялись, веселились.. Каждый из них был завидно по первому впечатлению счастлив, из-за чего в груди становилось лишь больнее.. Касуми не заслуживает счастья.. И поэтому, никогда его не получит..

Касуми тонула в чужих голосах, которых не было, пока тёплое объятие — настоящее, крепкое, не зацепило её за шиворот и не вытянуло её обратно в реальность.

Минори молча, но очень крепко обняла Касуми. Минори сама не знала почему, но на глазах вдруг появились слёзы, словно она искренне беспокоилась за девушку. Искренне?.. А она разве… так умеет?..

Касуми дёрнулась. Потом ещё раз. А потом просто растворилась в этом жесте, не обнимая в ответ.

Тело всё ещё дрожало и она разрыдалась прям на месте. Слёзы лились сильно, словно рвота — хриплые, надломленные, будто из самого нутра, где жила боль. Она плакала как ребёнок, полностью забыв про стыд.

—В кафе сходим как-нибудь в другой раз.. —Минори сквозь мелкие слёзы улыбнулась, легонько похлопав Касуми по спине —Ты умничка..

ТГК: https://t.me/Honeylecksor (Ханни Лексор)

Глава 6. Треск.

Нори проснулась от очередного телефонного звонка. Глаза слипались, а тело едва двигалось из-за дикой усталости и недосыпа. В последнее время её многое тревожило, из-за чего девушка совсем не могла спать.

Она повернулась к телефону и посмотрев, кто ей звонит, громко выдохнула. «Что ему от меня нужно?..» — Нори не стала отвечать на звонок, вновь закрыв глаза.

Но вызов повторился. Нори старалась игнорировать его, пытаясь уснуть и впервые погрузиться в глубокий сон за последний месяц. Но казалось, Лет, что звонил девушке, совсем не думал о её состоянии.

Она чуть приподнялась на кровати, глубоко зевнула и дрожащей от переутомления рукой наконец ответила на звонок.

—Привет. Извини, что звоню так поздно, просто.. —Из телефона раздался голос Лета. Он, казалось, тоже был чем-то встревожен, но Нори это не беспокоило.

Услышав его голос, девушку резко бросило в гнев. Подумать только, просто услышав голос бывшего возлюбленного она стала настолько сильно зла, что хотелось заорать ему в трубку. Послать куда подальше, чтобы он больше не звонил, чтобы больше не трогал её. Чтобы просто отпустил..

Нори даже не стала здороваться. Она глубоко дышала, пытаясь успокоиться.

—Кэти пропала. —Твёрдо заявил Лет. —Я уже всех обзвонил. Велла, Скара и Джесс уже знают об этом. И.. Мы не думаем, что она могла уйти куда-то далеко.. Чёрт знает, что вообще случилось.. Поэтому сначала мы поищем её сами. Хотелось бы, чтобы ты нам помогла.. —Он говорил тревожно, запинаясь почти на каждом слове. Он словно боялся запугать или вновь обидеть Нори, из-за чего ему было ещё труднее рассказать о случившемся.

—Будь я на её месте, я бы тоже убежала. —Саркастичным тоном ответила Нори, будто посчитав все слова Лета шуткой.

—Нори.. Я знаю, что мы с тобой не в очень хороших отношениях..

—Звони кому-нибудь другому. —Нори грубо перебила Лета —Это была ужасная попытка вновь сблизиться со мной.

—Нори, я сейчас вообще не о нас говорю! —Лет неосознанно повысил голос.

—Хорошо. Я позвоню Велле, не хочу с тобой разговаривать.

—Ладно.. спокойной ночи.

Нори отклонила звонок и бросила телефон на пол. Плевать она хотела на Лета и его выходки.. Вряд-ли Кэти пропала, это всё просто его очередная дурацкая попытка вернуться..

И вот зачем ему это?! Сам бросил, а теперь вновь сблизиться пытается! Как же он бесил Нори.. Выводил из себя настолько сильно, что она теперь уже точно не могла спать. Она сжала челюсть, а тело напряглось. Идиотизм какой-то..

Нори обняла плюшевого медведя, он был чуть ободран и уже не выглядел таким пушистым как раньше. Девушка крепко прижала его к себе, закрыв глаза и пытаясь успокоиться.

Через время эмоции внутри нее наконец утихомирились . Тело расслабилось, дыхание стало ровнее — Она уснула.

***

Незнакомые руки крепко прижали меня к стене. Комната утопала в кромешной темноте и я не мог разглядеть лица того, кто стоял напротив. Только одно ощущение было чётким и неоспоримым — это была женщина. Маленькие, но цепкие руки. Длинные волосы пахнущие чем-то сладким, касались моего плеча и неприятно щекотали кожу.

Я старался вырваться. Сначала толкнул её в грудь, но она слишком быстро среагировала и крепко, даже до боли сжала мои ладони в своих. Я закричал в надежде, что меня хоть кто-нибудь услышит, но видимо, мы были совершенно одни. Моя попытка ударить её ногой закончилась ничем — она лишь прижалась плотнее, сдавливая меня всем телом настолько сильно, что становилось трудно дышать.

—Я забрала её.. —Её тон был тихим, я бы даже сказал, ласковым. Она провела пальцами по моему подбородку и от этого прикосновения меня скрутило изнутри. Мне было не страшно — мне было мерзко. Я повернул голову в сторону, в надежде на то, что она уберёт свою ладонь с длинными, заострёнными ногтями, которые оставляли на коже тонкие царапины.

—Какой ты умничка.. —Выдохнула она почти с восхищением и резко схватила меня за лицо, заставив взглянуть прямо в глаза. Они были фиолетовыми. Нереально яркими. Кажется или эти глаза были единственными, что я сейчас видел.

Она подошла ещё ближе, хотя казалось, что ближе уже некуда. И резко, совершенно неожиданно её губы впились в мои.

Я вздрогнул, попытался отшатнуться, но она держала меня так крепко, что любое движение казалось невозможным. Её поцелуй был холодным, беспощадным..

Я пытался отступить, но с каждой моей попыткой, её губы сжимали мои лишь крепче.

Я чувствовал, как с каждым мгновением тело поддается. Сила уходила, словно растворяясь в этом поцелуе. Если сначала я боролся, то теперь просто стоял. Неподвижный, беспомощный. Меня больше не держали ноги — они начали подгибаться, а руки стали безумно тяжёлыми.

Поцелуй длился, становясь всё глубже, всё тягучее и с каждой секундой я чувствовал себя только слабее..

Она наконец отпустила меня, отступив. Я рухнул на холодный кафель, словно игрушка и единственное, что я смог сделать — издать короткий, но полный боли и унижения стон.

Она стояла надо мной и смотрела — с тем же сиянием в глазах. А потом.. улыбнулась. Словно хищник, поймавший свою добычу.

***

Мы с Юми стояли где-то посреди огромной столовой, во дворце, скорее всего, какой-нибудь богатой семьи. На столе лежали фрукты, пирожные, первые и вторые блюда. Я села за стол и Юми последовала моему примеру, сев рядом.

Я аккуратно взяла яблоко с огромной тарелки фруктов.

Первый укус. Хруст.

Но это не был хруст яблока. Он был.. слишком звонким. В голове что-то треснуло и звон раздался по всему телу.

Я пытаюсь пошевелить языком и тут же дёргаюсь. Он задевает мелкий, тонкий осколок. Сначала он немного царапает, но потом режет со всей силы и я издаю истошный крик.

Губы дрожат. Я пытаюсь выдохнуть — это было ошибкой. Один из осколков больно першит в горле. Я вновь кричу.

Я чувствую, как осколок впивается в нёбо, царапает изнутри. Хочется плеваться, кашлять, вырвать это из себя — но я не могу. Не могу.

Кровь. Много крови.

Сначала она на языке, потом вытекает по зубам. Я её чувствую, она вязкая, тянущаяся, похожая на ржавчину.

Стекло. Оно песчаное, противное, крошится на миллионы мельчайших осколков и обсыпается во рту. Я чувствую, как они царапают дёсны, горло. Словно я жую тону соли и иголок..

Я боюсь глотать. Боюсь даже думать об этом. Мой рот полон боли. Боль — это теперь всё, что я чувствую. Она такая сильная, такая вопящая, отчаянная, что кажется я — просто оболочка, сосуд уже для полностью пустой и никому ненужной души.

Я смотрю вниз.

Яблоко резко исчезло, а на столе появились сотни стеклянных стаканов..

Я бросаю взгляд на Юми..

Её шея разорвана. Так легко, словно она была бумагой. Кожа по краям выгнута наружу. Такая рваная, неровная..

Кровь.. Слишком много крови..

Она льётся как фонтан, попадает мне на лицо, в глаза, в рот. Мне хочется выть, кричать, бежать, но я не могу вымолвить ни слова.

Юми.. Всё ещё смотрит на меня.. Глаза её распахнуты, рот полуоткрыт, словно она вот-вот произнесёт моё имя.. Но вместо этого, голова медленно, даже слишком медленно падает вниз. Я вижу, как в полёте у неё моргает веко. Может, она ещё жива?..

Её голова ударяется об пол с глухим стуком, словно это было яблоко, что только что исчезло. Один её глаз остаётся широко открытым и уставленным прямо на меня.

Тело всё ещё сидит. Оно дёргается, а руки тянутся вперёд, словно ищут голову. Как будто она просто потерялась и сейчас всё вернётся на место.

Оно встаёт и делает шаг ко мне. Всего один и тут же — падает. С глухим, тяжёлым звуком..

Я сижу.. Дрожащая.. не в силах даже закричать или заплакать..

Сотни стеклянных стаканов, что лежали на столе резко падают и с треском разбиваются.

Я лежу.

Подо мной что-то режет. Мелкое, острое — я чувствую, как оно впивается в кожу сквозь одежду.

Я сжимаю ладонь и что-то ломается.. Стекло. Оно везде. Я лежу в его осколках, как в снегу. Оно будто смеется надо мной, режет каждую клетку.

Я хочу встать, пошевелиться. Но не могу.

Не могу..

Я слышу треск где-то в стороне. Медленно поворачиваю голову и вижу Юми.. Её тело лежит рядом. Без головы. Оно.. совсем рядом..

Руки раскинуты, будто она просто уснула. Но нет.. нет.. нет.. нет..

Я не кричу — не могу. В горле — стекло. Мне хочется отодвинуться, отползти, но что-то мешает..

Я смотрю на свои руки.

Топор. Плотно сжатый в моих руках.

Он был у меня всё это время..

Я чувствую, как начинают дрожать пальцы. А потом и всё тело.

НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ

ЭТО НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я НЕ Я

НЕ ВИНИТЕ МЕНЯ..

ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ВИНИТЕ..

ИЗВИНИТЕ..

ЭТО НЕ Я..

ХВАТИТ..

***

Касуми резко проснулась, издав болезненный вздох. На её глазах были слёзы, а тело дико трясло.

Сон.. Всего лишь сон..

Касуми чуть привстала на своей кровати и поджав под себя ноги, обняла так крепко, словно пытаясь удержать свои чувства. Но слёзы всё равно вырвались — тихие, беспомощные.

—Это ты виновата!

Девушка прижалась к самой себе сильнее, до боли в рёбрах.

Она долго сидела на одном месте, не меняя позу. Ей словно было трудно поменять положение.

Позвоночник ныл, затекли плечи, но она не двигалась. Сидела так, сгорбленная, словно потеряв контроль над своим же телом, при этом пытаясь его удержать.

Тело уже кричало о том, чтобы Касуми хотя бы дёрнулась, но она почему-то сопротивлялась.

Прошла минута, потом 10, потом полчаса..

«Нельзя.. нельзя двигаться..» — проносилось у неё в голове без остановки. Будто если она сейчас сделает хоть одно движение, то её кто-то поругает, ударит, осудит. Сделает что-то, что раздавит её ещё сильнее.

Она думала об этом долго, словно это часть какого-то культа, секты. Словно неподвижность могла спасти её от всех проблем, страхов.

Прошло полтора часа и Касуми, наконец, разжала руки.

Буквально пару минут назад это казалось невозможным, но сейчас она словно забыла все свои утверждения, все свои мысли, абсолютно всё, о чём она думала. Стало просто.. пусто. Будто кто-то вырвал из неё эту веру, терзания..

Тело покрылось потом и Касуми, сбросив одеяло с кровати на пол, легла прямо, смотря в потолок.

Вскоре, она уснула.

***

Шиничи едва открыл глаза, как его бросило в холод. Он посмотрел на кондиционер — тот был выключен и причина сильного холода была непонятна.

Он лениво поднялся с кровати и сегодня это казалось тяжелее, чем обычно. Нет, подъем всегда давался Шиничи довольно сложно, но сегодня он будто не мог стоять на ногах, при каждом шаге качаясь из стороны в сторону, словно был пьян.

Всё тело болело нестерпимо. Хотелось завыть от этой безумной, колкой боли.

Услышав телефонное уведомление, Шиничи позволил себе снова лечь на кровать. Он берёт телефон в руки и устало зевает, смотря на экран — сообщение от Клоэты..

«Доброе утро! Как ты, Ничи? Сходим может куда-нибудь, выходной всё таки. Или планируешь этот день дома провести?»

«Ничи» — Клоэта часто называла Шиничи так и первое время его это дико бесило. После он привык к этому прозвищу, но если у него не очень хорошее настроение, то он может взбеситься, когда его так называют. Клоэту это всегда смешило и умиляло, поэтому она поддразнивала его ещё больше — вот же детский сад! Но иногда ему это даже.. нравилось. Он не признался бы об этом даже под пытками, но всё же.. Никто не называл его так.. ласково.

А ещё Клоэта обожала гулять по выходным! А Шиничи через некоторое время так вымотался из-за постоянных прогулок, что теперь часто приглашает Клоэту к себе. Сейчас она самый близкий для Шиничи человек.

«Привет. Я же просил не называть меня так! Я видимо заболел, не знаю.. состояние просто ужасное, будто бы из меня всю кровь выпили..»

Но Шиничи всё равно упрямился, всегда просил Клоэту перестать называть его так, словно он маленький ребёнок. Но эту женщину не переубедить..

«А как тебя тогда называть? Шиня? Шиничка? Шин-кун? Или лучше вообще «Шинии-тяяян..»? Заболел? А температуры нет? Хочешь, принесу лекарства?»

Лицо Шиничи скривилось, когда он прочитал все придуманные Клоэтой прозвища.. Ему показалось, что наверное сейчас Клоэта по ту сторону телефона игриво улыбается. Представив эту картину он невольно слабо улыбнулся.

Клоэта всегда заботилась о нём, словно она его мама. Но это даже было приятно. Шиничи очень рано потерял маму. Ему не хватало подобной заботы.

«Нет, температуру не мерил, надо померить.. А называть меня никак не надо!»

Отправив это сообщение, Шиничи еле как встал, хотя ноги противились. Мужчина начал искать градусник. Ноги дрожали и он только сейчас заметил, как же сильно у него болит голова..

Шиничи открывал все тумбочки, ящички, но тщетно. «Но он же был здесь! Я точно помню!» но градусник найти так и не получалось..

И вдруг он вспомнил — он же недавно разбил его! Лицо Шиничи раздраженно скривилось и мужчина еле как дополз до кровати.

Когда Шиничи лёг, он вновь взял телефон и написал:

«Я совсем забыл.. Я же его разбил на днях»

Клоэта ответила почти сразу:

«Господи, Шиничи, ты безнадёжен! Я приду. Принесу тебе градусник и ещё чего-нибудь.»

Шиничи чуть сильнее сжал телефон в руках. Он хотел возразить, но подумав, ответил:

«Хорошо, жду.»

Он отложил телефон и с головой укрылся одеялом. По телу пробежались мурашки. Ему всё ещё было безумно холодно.

Стук в дверь он услышал спустя 30 минут после последнего сообщения. Клоэта жила довольно близко, поэтому пришла относительно быстро.

Шиничи совсем не хотел вставать, но пришлось. Состояние не улучшилось, по ощущениям ему стало лишь хуже..

Он подошёл к двери и открыл её.

Клоэта посмотрела на него. Рыжие волосы Шиничи были ещё более растрёпанными, чем обычно, окончательно закрывая зелёные глазки. На нём одета обычная чёрная футболка и клетчатые домашние штаны. Ноги без носков — Шиничи их просто ненавидел. У него были некоторые, что дарила ему Клоэта, чтобы «ему не было холодно зимой», но он ими либо не пользовался, либо они валялись дырявыми у него в шкафу.

Клоэта же выглядела ухоженной, почти идеальной. Она собрала свои длинные каштановые волосы в высокий хвост. В ушах были золотые серьги цепочки, которые она носила везде, кроме службы. Шиничи не раз ловил себя на том, как его взгляд притягивался к этим украшениям. Стоило Клоэте отвлечься, он осторожно касался серёг, играя с ними. На ней была фиолетовая кофта с леопардовым принтом и длинными рукавами. Простые джинсы дополняли образ, а в руках Клоэта держала зонт. Шиничи заметил, что на улице идёт дождь.

—Ты опять без носков. Вот и болеешь поэтому! — Поддразнивала его Клоэта, улыбнувшись и явно ожидая ответа Шиничи.

—И тебе привет. —Шиничи наигранно закатил глаза. —Я сейчас захлопну дверь и оставлю тебя под дождём.

—А кто тогда тебя бедного несчастного вылечит и покормит? —Клоэта хитро улыбнулась, усмехнувшись.

—Ладно.. проходи.. —У Шиничи словно поднялось настроение. Он мог делать вид, что его бесит Клоэта, но на самом деле он относился к ней очень хорошо.

Клоэта оставила свой зонт в углу и пошла за Шиничи.

—Я тебе принесла твои любимые шоколадки, притащила некоторые лекарства и конечно, градусник. —Она подошла к Шиничи ближе и коснулась рукой его лба. —Хотя ты вроде не горячий.

Шиничи смутился и отстранился. Для Клоэты это было в порядке вещей, а ему это казалось чем-то.. странным, наверное. Через-чур заботливый жест.

—Спасибо. —Выпалил Шиничи и ускорил шаг, хотя ходить ему было трудно, колени то и дело подкашивались.

Шиничи сел на свою кровать, а Клоэта по хозяйски положила пакет с лекарствами на его стол. Она достала градусник и дала его Шиничи. Он взял его, встряхнул пару раз и сунул подмышку.

—Шоколадку будешь? Ты завтракал? —Клоэта посмотрела на него.

—Нет, ещё не успел.

—Всегда удивляюсь, как ты вообще работаешь в полиции с такой рассеянностью? —Клоэта усмехнулась, сев на стул.

—Точно лучше тебя. —Саркастичным тоном ответил Шиничи.

—Так уж и быть, сделаю тебе что-нибудь на завтрак.. —Клоэта говорила наигранно уставшим тоном, словно ей всё это в тягость.

—Можешь не делать.

Девушка тут же рассмеялась —Да ладно, не парься. Приготовлю тебе яичницу за пять минут и всё. —Она встала со стула и направилась на кухню. —Не скучай без меня!

***

Аямэ сидела над планшетом уже больше часа и тупо пялилась в него опустевшим и обессиленным взглядом. Как же надоело это всё..

У неё сделали заказ на иллюстрацию к книге. Сначала Аямэ очень обрадовалась услышанному — Наконец стоящая работа! Но в итоге.. в итоге ей заплатили сущие копейки, а иллюстрация должна была быть сложной, с несколькими персонажами и очень трудным фоном..

Почему Аямэ согласилась? Всё таки, есть хочет каждый.. У неё почти нет аудитории, хотя она развивается на протяжении нескольких лет. Её рисунки никому не интересны, а если люди делают заказы, что случается раз в тысячелетие— то это уже для неё праздник.

Она не думала, что этот заказ будет таким трудным. Рисунок не шёл, линии получались кривыми и косыми, словно Аямэ и вовсе не училась на художника. Она рисовала как пятилетний ребёнок и в конце концов ей всё это жутко надоело.

Сначала она психанула и расплакалась, кинув этот чёртов планшет на пол. Это было фатальной ошибкой — единственные нормальные линии стёрлись.

Аямэ занервничала ещё больше.

Она легла на кровать, зарылась лицом в подушку и просто начала кричать и бить руками по матрасу. Бесит. Бесит. Бесит!

Через 20 минут она вновь села за рисунок. У неё сначала начало что-то получаться, но потом этот чёртов глаз поплыл! Господи..

Аямэ тупо уставилась в планшет. Внутри кипела буря эмоций. Хотелось разбить этот планшет об стену, бросить это рисование к чёрту, сменить личность и переехать жить во Францию. Быть той самой богатой француженкой с кофе и круассаном в руках.

Аямэ уже 27. И за эти 27 лет никто так и не признал её рисунки.

Может, это всё зря?..

***

Шиничи достал градусник — 36.2. Температуры нет. Он выдохнул и отложил его в сторону.

Клоэта вернулась в комнату достаточно быстро.

—Ничи, кушать подано. —Сказала Клоэта с некой дружеской насмешкой в голосе.

—Ты меня ещё с ложечки покорми. —Саркастичным тоном ответил Шиничи, нахмурив лицо.

—Ты сейчас о своей мечте мне рассказал? —Клоэта подошла ближе и Шиничи чуть привстал на кровати.

—Конечно. Я мечтал об этом всю свою жизнь. —Шиничи забрал у Клоэты тарелку с яичницей и слабо кивнул, положив еду себе на колени.

Клоэта села рядом, на край кровати. Она взяла вилку в руки и отломив кусочек яичницы, с демонстративной аккуратностью поднесла его к губам Шиничи, улыбнувшись.

—Скажи «а», принцесса. Если подавишься, спасать не стану. —Подшучивала над ним Клоэта, усмехаясь.

—Я же не серьёзно. —По правде говоря, Шиничи чуть смутился от подобных действий. Он отвернулся, выхватив вилку из рук Клоэты. —Прекращай этот детский сад..

—Тебя в другой перевести? —Игриво спросила Клоэта

—Чего?

—Детский сад. Если честно, мне тоже этот не нравится. Рядом со мной какой-то рыжий больной придурок, который отказывается есть, когда я его кормлю. —Клоэта хихикнула и встала с кровати. —Ладно, сиди пока, а мне пора.

—Куда? —Спросил Шиничи, поднося к губам вилку с яичницей.

—Куплю тебе нормальный характер. —Всё ещё продолжала шутить над ним Клоэта. —Я договорилась встретиться со знакомой. Мы учились вместе в одном классе в старшей школе.

—Вернёшься?

—Не думаю. Отосплюсь дома, так что завтра уже на службе увидимся. А ты отдыхай. Не смей болеть, а то потом со справками морока. —Заботливым тоном произнесла Клоэта.

—Мг.. —Кивнул Шиничи, жуя последний кусочек яичницы. —Я провожу тебя.

—Соизволишь встать? А кто это только что еле на ногах стоял?

Шиничи лишь фыркнул. Он положил тарелку на стол рядом с кроватью и проводил Клоэту до двери.

—Пока, Ничи! —Клоэта улыбнулась ему на прощание.

—Пока, Кло —Шиничи слабо улыбнулся в ответ.

Клоэта забрала свой зонт и дверь дома захлопнулась.

Шиничи вернулся на свою кровать и заметил, будто всю боль словно рукой сняло.. Он больше ничего не чувствовал. Голова не раскалывалась, ходить было легко.. Будто бы Клоэта мгновенно вылечила его..

Он подошёл к пакету с едой и лекарствами, что оставила Клоэта. Как она и говорила, тут был его любимый шоколад с арахисом, но помимо этого банановое молоко, шоколадные палочки и фрукты. Ну и как обычно.. новая упаковка носков. Шиничи улыбнулся, увидев этот подарок. Он ненавидел носки, но почему-то всегда был так рад, когда Клоэта дарила их.

Что за знакомая, интересно?.. И почему Клоэта не говорила о ней раньше?.. Вроде утром, Клоэта сама звалась гулять, а тут вдруг резко взяла и ушла..

***

Когда Аямэ уже окончательно надоело тупо сидеть над планшетом, она решила выйти и развеяться.

Девушка жила в одном из самых тихих районов Киото. Здесь редко бывали туристы, да и в общем то люди. Иногда даже казалось, что она живет в этом районе совсем одна.

Аямэ не стала переодеваться, пошла так, как есть. В домашних штанах, синяками под глазами и безумно уставшим видом. Единственное, что она сделала — расчесала волосы, которые недавно перекрасила в ярко красный. Это казалось хорошей идеей, возможно началом какого-то нового этапа.. Но в итоге всё, как обычно, пошло на пере косяк.

Волосы начали её дико раздражать. Аямэ буквально не могла смотреть на себя в зеркало — этот чёртов ярко-красный.. Он делал её ещё более некрасивой, чем раньше. Подумать только, а она ведь когда-то мечтала об этом.

Аямэ наконец вышла на улицу. Медленно, даже лениво ходила по тропинкам, смотрела на сакуру и иногда поглядывала на одуванчики.. Честно, одуванчики очень бесили её. Нет, они были нормальными, когда становились семенами хохолка, то есть, белыми. А вот до своего превращения.. Этот противный, жёлтый цвет, эта форма.. Такой яркий, похожий на солнце, он будто смеётся над тем, что в твоей жизни одна тьма! Типа «Смотри какой я красивый и солнечный, а ты просто дура, которая ничего в жизни не добьётся».

Вообще у Аямэ был странный взгляд на вещи. Она не любила рыжий. И рыжие волосы. Наверное, потому что они напоминали ей одного рыжего мальчика из средней школы, с которым она встречалась, постоянно заигрывая его чувствами и используя.. Ладно если бы она только лгала ему и лицемерила, но Аямэ до этого обзывала его, обижала. Но он никогда не плакал и казалось, даже не обижался.

Ей уже 27. Это должно было давно забыться, но с того самого момента всё пошло как-то не так.. Аямэ возненавидела себя, а тот парень вскоре перевёлся в другую школу..

Возможно, она бы хотела увидеть его ещё раз. Извиниться, может, даже, поговорить за чашкой кофе. Она, кстати, очень любила кофе. Пила его на постоянной основе, особенно когда у неё брали заказы. Она не спала ночами чтобы рисовать и этот напиток всегда был тут как тут.

Аямэ проходила мимо какого-то магазина, который, казалось, уже давно не работал. Но вывеска осталась и на ней был изображён жёлтый, морской конёк.

Морских коньков она тоже ненавидела! Они были словно скелетами, какими-то костлявыми, неестественными.. Будто ожившие остатки чего-то мёртвого, гнилого.

А вот рыбок она любила! Они всегда все такие разные, цветные. На карандаши для рисования похожи. Странная ассоциация, но Аямэ нравилось.

Аямэ ходила, размышляла о своём и даже казалось, что ей стало лучше, пока кто-то не схватил её сзади.

Он, это точно был мужчина, крепко прижал Аямэ к себе, грубо закрывая её рот руками, не давая закричать.

—Мне нужно кое-что у тебя взять.. —Раздался тихий, ласковый голос прямо у её уха.

Аямэ пыталась вырваться, но её ударили чем-то тяжёлым по голове.

Рыжий парень улыбнулся в камеру видеонаблюдения, что висела на этой улице.

Глаза Аямэ начали закрываться и она вырубилась..

ТГК: https://t.me/Honeylecksor (Ханни Лексор)

Глава 7. Порежься об это воспоминание.

Песня к главе — Алёна Швец «Лучшие подружки».

Глаза Аямэ еле раскрылись. Перед ней — Когда-то родной человек, с ярко рыжими волосами и безумно красивыми зелёными глазками. Любитель черного чая и сырников, которыми он угощал Аямэ.. Шиничи.

Девушка же привязана к деревянному стулу, который на первый взгляд показался ей очень хлипким. Она попыталась вырваться из цепей, что привязывали её, сломать стул, но кажется или была полностью обездвижена.

В комнате стоял приглушённый свет. Рядом с Шиничи был коричневый стол. На нём лежали различные виды ножей, в которых Аямэ совсем не разбиралась.. Также пистолеты, револьверы, ружья.. Верёвки, цепи, плоскогубцы, набор перчаток.. Абсолютно всё, что можно было использовать для пыток.

В руках Шиничи держал блестящий, казалось новый, очень острый нож.

Аямэ опустила взгляд на свое тело. Одежды на ней не было — лишь обнаженная кожа, на которой красовалась едва различимая надпись, вырезанная на животе.

Чуть приглядевшись, Аямэ смогла прочесть.. «Тварь».

Всё тело девушки было в ярко-алой, до боли пугающей крови.

Неужели Шиничи мстит ей?.. Неужели он всё ещё помнит все эти подростковые перепалки и обиды?.. Зачем ему это?..

Резко Аямэ почувствовала жгучую боль в животе. Её словно бросили в костер и она постепенно сгорает…

Дыхание участилось, а сердце забилось быстрее. Аямэ до крови прикусила свою губу, из-за чего издала полный боли стон.

Посмотрев ещё ниже она увидела тела — четыре, может пять, сосчитать точно не удавалось. В глазах все двоилось, а голова стала тяжёлой, словно чужой. Паника разорвала грудную клетку. Аямэ закричала, забилась, пытаясь вырваться, но цепи и слабость не оставляли ей шанса. Стул под ней закачался и рухнул с Аямэ вместе, громыхнув о пол металлическим, режущим слух звуком.

Шиничи повернулся и неспешно, даже лениво поднял стул и поставил его на место.

—Очнулась —Сказал он с лёгкой, почти насмешливой интонацией, пугающей до дрожи. Будто не в подвале пыток стоял, а приветствовал старую знакомую на дружеской встрече.

Шиничи наклонился ближе, дыхание обжигало кожу.

—А я уже думал, что ты не прочувствуешь всей сладости сегодняшнего вечера —Мужчина прошептал ей это прямо в губы, ткнув пальцем в грудь.

Глаза Аямэ выглядели испуганно и девушка издала крик, словно это могло хоть как-то помочь ей спастись..

—Ну же.. Аямэ, не кричи.. —Голос Шиничи звучал убаюкивающе, будто уговаривал ребенка перестать плакать, а не удерживал измученную девушку на стуле. В левой руке он держал нож. Острый, блестящий, безупречно чистый, словно совсем новый. Очевидно, для надписи на животе Шиничи использовал другой — этот казался не тронутым. Он медленно отстранился, держа оружие на уровне её лица и, словно проверяя гладкость кожи, провёл лезвием по подбородку Аямэ. Движение было пугающе нежным — почти ласковым, не оставило ни царапины. Только мурашки начали бежать по коже…

—Что.. Что ты делаешь?! —Голос Аямэ дрогнул. Она с трудом могла говорить, казалось, что даже дышать ей стало тяжелее, чем обычно. Будто из-за учащенного дыхания воздух кончался, постепенно окрашивая её лицо в бледный цвет.

—Я.. Всего лишь хочу преподать тебе урок. Чувствуешь боль в животе? Примерно такую же чувствовал я, десять лет назад. —Шиничи хищно улыбнулся и присев на корточки, начал ласково проводить рукой по животу бывшей возлюбленной.

—Ши.. Шиничи.. —Прикосновения были противны, но куда более страшны.. Прямо сейчас она находится в комнате, полной трупов и оружия. И в любой момент Шиничи мог использовать его против Аямэ.

—М? Страшно тебе? Не переживай, убивать не стану. Но если будешь рыпаться.. —Шиничи посмотрел на плоскогубцы , лежащие на столе рядом с другим оружием и улыбнулся, облизывая губу, словно ему доставляли удовольствие подобные действия. —На сегодня, пожалуй, хватит. Посидишь тут, у меня. Тебя же всё равно никто не ищет, так? Да кому ты вообще нужна! Родители бросили, друзей нет, денег не платят. Ах, как же мне тебя жаль.. Только подумать, ты ведь была сам-о-о-ой популярной девочкой в школе. —Шиничи сделал явный акцент на последний фразе, а тон его был ядовитым, колющим изнутри.

Аямэ хотела что-то крикнуть, но вспомнив про угрозу оторвать ей язык, замолчала. Из глаз полились полные отчаяния слёзы. Шиничи наклонился ближе. Его губы прошлись по щеке и он с отвращающей нежностью слизал одну из слезинок.

—Не скучай —Шиничи выключил свет, оставив Аямэ в полной тьме и одиночестве , а сам ушел, громко захлопнув дверь.

***

Солнечные лучи, казалось, впервые заливали комнату Касуми светом. Но такого ведь не может быть.. Может, Касуми впервые начала их замечать?

Глаза еле как открылись, а тело ощущалось ватным, вставать не было никакого желания...

Но Касуми, переборов себя, поднялась с твёрдой кровати. Ей безумно хотелось есть, поэтому она направилась на кухню, спускаясь на первый этаж.

Зайдя на кухню, она увидела мать за столом с бутылкой алкоголя в руках. Глаза Мецуко казались уставшими от жизни, от мира, даже, может быть, от алкоголя. Но у Касуми это не вызывало ни единой капельки беспокойства. Только бесконечное отвращение к этой женщине.

Касуми хотела проигнорировать её присутствие и подошла к холодильнику. Но, будто бы специально, словно мать знала, где будет проходить Касуми, она сидела прямо у нужной двери, перегородив путь.

Касуми всё же подошла. Открыла дверь холодильника и тут же её лицо скривилось…

Внутри лежали бесконечные бутылки алкоголя, хлеб, которому казалось, уже лет сто и полностью почерневший банан..

Мецуко схватила её за худи, из-за чего Касуми дёрнулась. Она будто бы задержала дыхание, а сердце стало биться чаще.

—Ч.. Что такое?.. —Голос Касуми вздрогнул. Она сглотнула, упершись взглядом в пол. Только бы не смотреть на мать…

—Где вчера шлялась? —Голос прозвучал грубо, но на удивление, тихо, даже устало.

Точно.. Касуми вчера ходила с Минори в это чёртово кафе.. Лучше бы не ходила вовсе.. Касуми и думать не могла, что мать заметит её отсутствие.

—В.. В кафе.. —Касуми всё ещё не смотрела на Мецуко. Голос звучал тихо, испуганно, то и дело вздрагивал, останавливаясь на полуслове.

—А кто тебя отпускал?! —Мать повысила голос.

—И.. извини..

Мецуко грубо схватила Касуми за запястье. Девушка вздрогнула от внезапной боли.

—Посмотри на меня! —Крикнула мать.

Касуми мгновенно посмотрела на Мецуко. Её глаза были влажными, но она всеми силами старалась это скрывать.

Мецуко схватила стакан с мутной жидкостью, что плескалась внутри. Одним движением вылила содержимое прямо в лицо Касуми. Девушка резко зажмурилась.

Мать хотела положить стакан обратно на стол, но случайно уронила его на пол, из-за чего тот разбился.

Мецуко тут же злобно зарычала, как раненый, но очень злой зверь. Рука резко вцепилась в волосы Касуми. Хотелось закричать, отбиться, убежать. Но Касуми молчала. Она знала — любое сопротивление разозлит мать ещё сильнее.

Мецуко нависла, наклонив её голову к полу. Стеклянные осколки лежали рядом, готовые вот-вот вонзиться. Одно неверное движение превратит лицо Касуми в кровоточащую маску.

—Это из-за тебя! Из-за тебя, тварь! —Зашипела мать, сжав волосы ещё сильнее. Касуми едва не вскрикнула. Картинка перед глазами дрожала…

Лицо Касуми побледнело. Осколки.. осколки..

Нет! Только не стекло.. Не надо! Нет!

—Ну же, я тоже хочу! —Я радостно лезла к Юми, пытаясь выхватить у неё стеклянный стакан с яблочным лимонадом.

—А вот надо было самой брать! —Мы смеялись, веселились, шутили.

—Ну блииин! Я же не знала, что ты меня к такому красивому виду приведешь! —Я всё ещё продолжала лезть к ней. Мы стояли прямо у обрыва.

—Мой лимонад! —Смеялась Юми, отходя от меня на пару шагов.

Я резко выхватила из рук Юми этот чёртов стакан. Она пытается забрать его обратно, но я толкаю её и она.. Падает с обрыва.

Я роняю стакан, из-за чего на земле появляются десятки маленьких осколков..

Ты виновата в смерти Юми! Если бы не ты, она бы всё ещё была жива!

Касуми застыла. По её щекам полились слёзы — тёплые, горькие. Они падали на осколки стекла, те самые, что лежали у неё прямо перед носом. Слёзы оставляли на них следы, будто сама боль Касуми впитывалась в них.

Она закричала с такой мукой… В этом крике всё: Страх, отчаяние, вина. Даже мать, всегда злая, всегда холодная, вздрогнула. Её пальцы разжались и Касуми упала. На пол. На осколки.

Один из них врезался прямо в щёку. Касуми взвыла. Осколок, видимо, прошел очень глубоко. Боль казалась такой острой, такой невыносимой, что крик стал ещё громче. Он резал каждую клеточку, заставлял погубить себя в отчаянии ещё больше.

Касуми не могла встать. Ноги, да и не только они, все части тела будто перестали слушаться. Она осталась лежать на полу, с лицом, изуродованным болью и кровью и только рыдания заполняли эту комнату, громче всех криков, слов и упрёков.

Осколки…

Они вызывали в ней панику, тревожность.. Дыхание, которое казалось, уже не может быть ещё чаще, всё равно участилось. Сердце билось в бешеном темпе, а голова раскалывалась как никогда сильно. Касуми схватилась руками за голову, крепко сжав волосы в ладонях, словно пытаясь вырвать их.

Мать, вроде, ушла. По крайней мере, Касуми услышала громкий грохот от захлопывающейся двери.. Если ей это конечно, не показалось..

Но Касуми всё равно чувствовала кого-то сзади.. Кого-то высокого, худого, пугающего, с огромными, красными глазами, которые словно тоже были заплаканы.. Или просто выковыряны..

Он двигался неестественно медленно, говорил строго, зловеще, но так, будто каждое слово давалось ему с огромнейшим трудом..

—Тебе страшно? —Произнёс он, словно подходя ближе.

—Уйди.. —С мольбой говорила Касуми.. —Пожалуйста, перестань.. —Она шептала, молилась, всё, лишь бы он ушел. Лишь бы он наконец отпустил..

Это был не первый раз. Такое случается стабильно на протяжении последних двух лет. Он приходит к Касуми.. Всегда.. Каждый раз, когда ей становится страшно..

—Не уйду.. Я буду с тобой вечно, пока ты сама не убьёшь себя.. В другом случае, я убью тебя.. —Он говорил зловеще, также перейдя на шёпот.

—Я устала..

—Убей себя.

—Уйди..

—Убей себя.

—Пожалуйста, не надо..

—Убей себя.

Касуми промолчала.

—Убей себя. Ты не заслуживаешь жизни. Да ты даже смерти не заслуживаешь! Лучше бы вообще не рождалась.. —Прошептал он, казалось у самого уха. Его дыхание будто бы обжигало кожу.. —Воссоединись с Юми.. Касуми.. Солнце..

Касуми пыталась не смотреть на осколки, но и назад тоже боялась бросать взгляд. Она просто закрыла глаза, надеясь на то, что голос уйдет.. Он же всегда уходил..

—Я сказал — Убей себя! Тварь! —Он повысил голос, схватив её за плечи.

Касуми истошно закричала. Она кричала долго, пытаясь избавиться от него..

Голос наконец исчез.

***

Нори готовила блины на кухне. Комната пропахла вкусным запахом и наконец наполнилась уютом. Казалось, она отходила от последних событий. Груз постепенно падал с плеч и вроде все налаживалось…

Ночной звонок от Лета её никак не заботил. Она даже забыла о нем. Блинчики сейчас были важнее, приятнее. Нори любила блинчики. Раньше они часто готовили их вместе с Кэти… Кэти тоже их обожала. Они смеялись, а потом звали Веллу попробовать их очередное творение…

У Кэти часто горели блины. Да и вообще любая еда. Казалось, она должна была научиться, но каждый раз когда Кэт была на кухне, все думали, что сейчас случится пожар…

Серьезно! Кэти могла спалить всю квартиру. Одной квартирой меньше, одной больше… Да какая разница!

А когда Лет только приехал, они все вчетвером собирались вечерами. И в кино были и на концерты сходить успели. К слову, Кэти тоже занималась вокалом. Она даже давала маленькие концерты в клубах, на которые вся компания просто обожала ходить.

Лет достаточно быстро влился в их девчачью тусовку только потому, что был самым близким для Нори человеком. Их отношения были такими счастливыми…

И всего лишь один глупый, необоснованный поступок Лета испортил всё. Абсолютно всё.

Нет… Снова… Снова навязчивые мысли пожирают Нори. Она не может забыть те частые вечера, проведенные вместе за настолками…

Нори закурила. Она не курила раньше, но после того, как Лет изменил ей, сигареты будто сами нашли её. Сделала затяжку. Горько.

Вообще сигареты… Странная штука. Они нравились и не нравились Нори одновременно. Иногда хотелось их сжечь, чтобы сигарет вовсе не существовало! А иногда, без них она не могла прожить ни дня…

Раздался стук в дверь. Такой громкий, но чувствовалось, что аккуратный. Это точно был человек, который знал о том, что сейчас происходит с Нори.

Нори подошла к двери, посмотрела в глазок — Велла! Она открыла дверь и улыбнулась, всё ещё держа между пальцами сигарету, которая уже тлела в её руках.

—Привет! Ты как? —Нори произнесла это настолько буднично, будто Велла каждый день приходит к ней без приглашения. Честно, если бы так было, Нори была бы только рада.

—Ты уже знаешь о том, что случилось ночью? —Велла опустила голову, прикусив губу. —Могу зайти?

—Конечно. —Нори чуть отошла от двери, приглашая Веллу войти. —А что такое? —Обеспокоено сказала она.

—Кэти… Она… Пропала… —Выдавила Велла едва слышно.

Неужели… Правда?...

Нори вспомнила ночной звонок, который она посчитала полным бредом. Она не думала, что Лет говорит правду… Привыкла к его вранью и не могла принять правдивые слова из его уст…

Внутри стало как-то пусто. Тело Нори будто размякло, она выкинула сигарету в мусорный бак и достала из упаковки новую. Девушка не могла вымолвить ни единого слова. Просто вот так молча курила.

Через минуты две, Велла тихо произнесла —Не кури…

—Кури не кури… Да какая уже разница… —Нори сделала затяжку, опустив взгляд.

—Все свое здоровье погубишь… —Велла наоборот, смотрела прямо в глаза Нори.

Нори молча подошла к Велле и сунула эту чёртову сигарету ей в рот. Девушка посмотрела на неё и как-то ядовито улыбнулась.

Велла смутилась. Казалось или её щёки даже чуть покраснели. Она вытащила сигарету изо рта, чуть-чуть покрутила её в руках, разглядывая, а после выкинула в мусорный бак.

—Горькая. —Сказала Велла, смотря на эту непривычную улыбку Нори…

—Такая же, как наша жизнь. —Такое ощущение, будто Нори это забавляло. Она улыбнулась ещё сильнее…

***

Она тогда… Тогда… Умерла из-за меня…

Юми…

Стекло…

Касуми стояла перед тусклым зеркалом в ванной. Кожа на щеке пульсировала, а с подбородка стекала тонкая нить крови. Осколок стекла торчал из кожи, словно насмехаясь над случившемся.

Пальцы дрожали. Касуми прижала их к краю холодной, скользкой раковины. Потянула за осколок. Боль вспыхнула резко, жгучая, как ожог. Осколок не шёл сразу — застрял. Пришлось дёрнуть чуть сильнее. Он вышел с неприятным звуком, толи щелчок, толи скрип.

Касуми стиснула зубы. Осколок в её пальцах был весь в тёмной крови. Она посмотрела на себя — порез на щеке кровоточил, кожа вокруг опухла.

Она промыла ранку водой, надеясь на то, что и так всё пройдёт. Посмотрела в зеркало… А оно ведь тоже… Из стекла сделано…

Касуми выбежала из ванной, громко захлопнув дверь. Может, на улицу выйти?...

Впервые появилось такое желание. Погулять одной. Подышать свежим воздухом, просто… Походить?...

Странное ощущение… Но она всё же вышла.

Не стала переодеваться, приводить себя в порядок, только немного причесалась. На внешний вид, как обычно, было плевать.

Касуми вышла на улицу. Людей на удивление было много…

Люди. Они будто бы все смотрят. Словно все ненавидят.

Это ощущение преследует Касуми после смерти Юми. Мир словно прогнил, после того, как подруга умерла.

Смерть Юми…

Почему Касуми боится дружить с Минори? Почему же не подпускает никого ближе?

Она боится, что с любым новым человеком в её жизни случится тоже самое.

Смерть.

Касуми думает, что больше никогда не сможет стать счастливой.

Её никто не любит. Только ненавидят. И будут продолжать ненавидеть. Всегда. Касуми никогда не обретёт счастье. Поэтому, даже пытаться не стоит. Не стоит мучить других людей.

Она виновата во смерти Юми. И будет расплачиваться за это всю оставшуюся жизнь.

—Касуми! —Касуми дёрнулась, услышав знакомый голос.

Минори. Снова… Нет, нужно уйти, пока не стало хуже… Минори… Минори она… Погибнет из-за неё…

Касуми хотела отвернуться, ускорить шаг, но Минори была быстрее. Она подошла к Касуми и улыбнулась.

—Привет! Ты как? —Минори сразу заметила порез на её щеке. Рассматривала его долго, внимательно… Но не стала говорить ни слова. Словно уже знала, что случилось. Касуми увидела за спиной у Минори чехол от гитары.

—Играешь?.. —Она даже не стала здороваться.

—А, ты про гитару? Немного. Хочешь, тебе сыграю? —Минори наклонилась чуть ближе.

Касуми, казалось, слегка покраснела. Она отвела взгляд, начав нервно теребить рукав своей кофты. Нельзя соглашаться… Нельзя сближаться с Минори… Нужно отказаться, не привязываться, уйти... Но слово будто вырвалось само:

—Давай…

—Ура-ура! Пошли сядем туда? —Минори указала на лавочку у того самого поля одуванчиков. Оно вызывало у Касуми странное чувство. Смесь нежности и тревоги.

Касуми молча кивнула. Девочки сели на скамейку и Минори начала играть.

Поставила пальцы на аккорд, провела по струнам…

—Не знаю, знаешь эту песню или нет… —Гитара мягко зазвучала, словно рассказывая историю, секрет, который давно боялась рассказать…

Касуми внимательно слушала и заметила знакомые нотки

—Швец? —Поинтересовалась она.

—Да! —Минори улыбнулась шире и Касуми показалось, словно она начала играть гораздо активнее.

—Парные тату, ты будешь солнце я луна… —Касуми будто случайно произнесла строчку и тут же залилась румянцем, отводя взгляд.

Минори подхватила с азартом, громко. Она даже не пела, а кричала. —За тобой приду и в крошки разобью асфальт!

Минори ждала, что Касуми продолжит, но девушка всё мялась. Поэтому Минори продолжила сама.

—Ромашки-веснушки, мы лучшие подружки. Вишнёвая кола – прогнали из дома. Ромашки-веснушки, мы лучшие подружки. Блестяшки-монетки, стреляешь сигаретки. —Минори играла вроде обычно, но при этом вкладывала в каждую строчку огромное количество эмоций… Словно проживала каждое слово.

—Куртка оверсайз, сердечко вышито в углу. На кроссовках грязь, но я любой тебя люблю… —Касуми наконец продолжила. Пела едва слышно, будто стеснялась даже собственного дыхания. Голос вышел дрожащим, но искренним.

—Маленький секрет пылится в девичьих сердцах. Вот такой запрет, прощай, увидимся во снах…

—Дай мне посмотреть в последний раз в твои глаза. Лучше умереть, если с тобою быть нельзя…

Минори рассмеялась. Касуми отвернулась, надувшись, как маленький, обиженный ребёнок.

Через минуту она почувствовала прикосновение к своим волосам. Минори мягко заправила волосы Касуми за ухо и вложила туда одуванчик. Наклонилась, заглядывая ей в лицо. Очень близко.

Касуми тут же покраснела, но почему-то, в этот раз не стала отворачиваться. Просто смотрела на Минори.

Они глядели друг на друга секунд 10. А потом одновременно отвели взгляд.

—Надо тебе венок сделать… —Прошептала Минори почти неслышно.

—Тебе больше подойдёт… —Касуми не тронула одуванчик.

—М? Думаешь? —Минори наклонила голову.

—Наверное… —Касуми сначала хотелось сказать «уверенна», но… постеснялась. Нет, даже побоялась.

Минори улыбнулась. —Сделаем?

Касуми замялась. —Я не умею…

—Научу. —Тепло её ладони коснулось пальцев Касуми — мягко, просто, как будто они дружат уже целую вечность.

Минори села у края поля и начала плести.

—Выбирай самые длинные стебли. —Минори сорвала несколько длинных одуванчиков. Начала сплетать их друг с другом. —Вот так…

Через десять минут венок был готов.

—Легче лёгкого! —С гордостью сказала Минори и одела венок на голову подруге. —Какая ты красивая… —Вырвалось. Совершенно случайно.

Касуми быстро сняла венок, уронив его на асфальт. «Красивая».

Нет. Ей нельзя дружить с кем-либо… Нет…

Минори осторожно подняла венок с земли и посмотрела на Касуми. Она казалась такой… отчаянной.

—Мм… Знаешь, а давай, одуванчики станут символом нашей дружбы? Помнишь, как мы здесь сидели вместе? А как ты потом мне букетик подарила? —Минори улыбнулась. Ей нравились эти воспоминания. Она протянула только что сделанный венок Касуми. —Тебе. Венок. Твой букет уже давно завял, но я всё равно храню его… Хочу, чтобы у тебя тоже было что-то памятное.

Касуми аккуратно взяла венок в руки, а потом прижала его к себе, как ребенок, который обнимает любимую мягкую игрушку. Обычный венок сейчас казался таким ценным… Что-то родное, что-то только своё. —Спасибо… —Еле слышно прошептала Касуми.

Сердце билось в бешеном ритме. Неужели кто-то любит Касуми? Правда ли кто-то хочет быть рядом или это всё просто иллюзия?..

А может ей всё-таки… Попробовать стать счастливой?..

Тгк (Ханни Лексор): https://t.me/Honeylecksor

Глава 8. Сладкий привкус лжи.

Песня к главе — Дурной вкус «Пластинки»

—Запиши в тетрадку все свои черты характера. —Добрый голос раздался где-то за спиной. Через секунду, мне протянули зелёную тетрадь. Я дрожащими пальцами взяла её.

Тут же в моих руках появилась ручка. Не синяя, не красная, не зелёная. Не те, какими мы писали обычно. Это была серая ручка. Серый цвет… Он похож на замкнутость, на ложь…

Я аккуратно открыла тетрадь. Первое, что хотелось написать это — «Я сама не знаю, что чувствую», я даже начала строчку, но быстро перечеркнула.

Потом, я подумала о лицемерии. Да, эта черта точно есть во мне. Написала… Почерк вышел кривым, некрасивым, неидеальным.

Я вырвала лист и скомкав, спрятала в карман. Нет… Никто не должен знать о том, что я лицемерю.

Хорошо… Тогда… «Самообман».

Нет! Я также вырвала лист, надеясь на то, что никто не заметит этого.

Начала писать… «Доброта». Доброта, да! Ну и что, что я не знаю, есть ли она во мне на самом деле… Это очень хорошая черта характера. Голосу наверняка понравится. Он сразу подумает, какая же я хорошая!

«Заботливость». Мг, правильно! Забота — это всегда прекрасно! Люди любят заботу.

«Вспыльчивость» — Нет! Это нужно убрать!

Я вновь вырвала лист. В кармане уже не оставалось места для порванных клочков бумаги.

«Эмпатия». Всем нравятся эмпаты. Они умеют поддерживать и чувствовать. Я бы тоже хотела чувствовать…

«Враньё». Убрать! Никто не должен видеть это…

Я вырвала лист, положив его во второй карман.

Лучше напишу «Честность». Когда ты честный, тебе все доверяют!

И… Пусть будет ещё «Отзывчивость». Это же буквально готовность поддержать в любой момент, искренне! Я бы тоже хотела так уметь…

Я отдала тетрадку голосу…

***

Минори проснулась. Странный сон…

И тут Минори заметила, что уснула, пока делала записи в своем дневнике:

„Почему я всё время обманываю всех?!

Я хочу казаться идеальной, хочу нравиться всем.

Я просто хочу, чтобы меня любили… Но я не знаю, как получить эту любовь…

Но ещё хуже то, что я не знаю, как её проявлять…

Пожалуйста, пожалуйста… Научите меня проявлять искренние чувства…

Пожалуйста… Я устала врать… Я больше не могу носить эту маску… Не могу!“

Минори разрыдалась в подушку. Рядом валялся исписанный дневник, на который, казалось, тоже попало пару слезинок. Она сжимала его в руке, будто он был единственным, за что она держалась. Дневник — единственный, кому она может рассказать правду. И то, не всю. Потому что сама не знала её.

Минори не знала, где правда, а где ложь. Не знала, где настоящая Минори, а где просто фальшивка.

Она чувствовала себя ненужным клочком бумаги, который смяли и выкинули в мусорку. Не получившимся рисунком, не удавшимся стихом. Словно Бог по ошибке создал её и решил не доделывать. Зачем тратить лишние нервы, если можно создать кого-то в тысячу раз лучше?

Минори не имела собственного «Я». В детстве это не беспокоило её. Казалось нормальным, обычным. Но потом…

Минори начала путаться в самой себе. Начала путаться в сотнях, нет, даже тысячах своих масках, начала тонуть в собственной лжи.

Ложь. Ложь. Ложь.

Она ненавидела тех, кто лжет. Всегда это знала. Ненавидела лицемерных людей, ненавидела неискренних, пытающихся понравится каждому встречному! Но… Сама по началу не замечала, что была такой же.

Лицемерной. Лживой. „Идеальной“.

Зато её все любят. Но может ли любить она?... Остались ли у неё хоть какие-то искренние чувства или она просто огромный кусок обмана? Знаете, это похоже на то, когда вам говорят, что подарят сладкий шоколад, а в итоге приносят горькую плитку, которую ест только ваша бабушка.

Найти себя. Почувствовать хоть что-то. Хоть что-то!

На самом деле, такая прекрасная, яркая Минори была просто пустышкой.

Пустышкой.

Но… У неё ведь есть увлечения, так? Это же уже она! Её личность!

Минори читает книжки. Но она читает потому что ей нравится или потому что её мама увлекается чтением? Конечно второе. Минори никогда не нравилось читать, зато её мама обожала это занятие. И Минори решила повторять за ней, чтобы быть в теме.

Ладно, с книгами проехали… А как же гитара? Минори же играет!

Минори играет лишь потому что это популярно. Потому что тех, кто умеет играть все любят. Потому что музыка привлекает всеобщее внимание и любовь — а это то, чего так жаждала заполучить Минори.

Минори нравятся одуванчики! Точно нравятся! Жёлтые, красивые, яркие — словно солнышки!

Минори подняла голову, посмотрев уже на завядший букет, что подарила ей Касуми. Касуми… Касуми ей тоже нравится? Может…

Вдруг в комнату постучались. Минори быстро вытерла слёзы рукой и с типичной для себя нежной улыбкой выдавила:

—Входите.

В комнату зашла мама Минори — Аканэ.

—Минори, а пойди ка ты, пожалуйста, к соседям. Хотя бы в два-три ближайших дома. Познакомься, передай сладости от меня. Я там напекла немного.

—М? К соседям? Да, конечно, мам. Удивлена, что ты не сделала этого раньше. —Хихикнула Минори.

В Италии было не принято ходить к соседям, поэтому папа Минори всегда удивлялся тому, как Аканэ бегала знакомиться с каждым новым соседом. Он пару раз пытался остановить её, но мама Минори всегда стояла на своем. Японская кровь давала о себе знать.

В Японии все всегда приходили друг к другу с подарочками, особенно новые жители. Это был милый жест, но Минори это не нравилось. Ты ещё не знаешь своих соседей, а приходишь к ним с улыбкой и кексиками, типа ты святоша… Лицемерно.

Хотя… Ей ли говорить о лицемерии, если даже при маме она надевала одну из тысячи своих масок?

Минори с Аканэ прошли на кухню. Мама вручила ей три корзинки с подарками. Были они тяжёлыми, такими, что Минори едва могла их удержать.

В каждой корзинке были фирменные кексы Аканэ, шампунь и кухонное полотенце розового цвета. Типичный набор для соседей. Тут часто дарили подобные.

Минори вышла на улицу. Пошла сначала в правую сторону. Ей почему-то всегда право нравилось больше, чем лево.

Посмотрела на первый дом. Он казался старым, будто живут тут уже лет 40 и больше. Первая мысль у Минори была, что скорее всего, это дом какой-нибудь бабушки или старичка. Она посмотрела на золотую гравировку на стене, с трудом прочитала фамилию — Она была написана на Канджи, который Минори очень плохо знала…

«小川» — Дом семьи Огава. А может и не семьи вовсе, кто знает. Минори подошла к двери и заметила, что она была приоткрытой. Из дома слышались крики…

Для приличия Минори постучала пару раз, но никто не открыл. Она постучала ещё раз. А потом ещё. Кажется, соседи были слишком увлечены ссорой…

Минори заглянула в приоткрытую дверь. Взрослая женщина, на вид лет 45, с синяками под глазами, нависала над подростком. Приглядевшись, Минори поняла… Это была Касуми.

Пальцы задрожали, кулаки сжались сами по себе.

Минори резко стало плохо. Она чувствовала волнение, одновременно с ним страх, сочувствие и дикую злость… Она… Чувствовала… Сочувствие… Настоящее… Настоящую злость…

Хотелось избить эту мать! Забрать Касуми к себе, обнять, всегда быть рядом с Касуми! Всегда быть рядом с ней!

По щекам, почему-то, потекли слёзы. Тихие, без всхлипов, мелкие. Но такие искренние…

Ненависть.

Ненависть.

Ненависть.

Минори начала испытывать дикую ненависть к матери Касуми. Такую, что глаза горели и казалось, что она вот-вот ворвётся в дом и кинет в эту женщину тупую бутылку алкоголя.

Да чтоб она сдохла!

Минори увидела, как Касуми упала на осколки стекла. Как порезалась, как ей стало больно, как измученно закричала. Из-за этого Минори хотелось закричать самой. Заорать, выгнать эту мать!

Тут Минори заметила, как мать направляется к двери. Она быстро убежала, стараясь не попадаться на глаза.

Села на скамейку и со всей силы ударила по ней. Какого черта Касуми должна страдать?! Почему?! Почему?! Что за несправедливость!

Минори впервые ощущала что-то подобное. Внутри всё кипело, просто разрывалось на части!

Было не просто пусто. И она не цепляла эту дурную маску, чтобы изобразить сострадание или злость. Она правда ощущала это.

Минори почему-то захотелось порадовать Касуми. Порадовать! Порадовать это солнышко!

Минори посмотрела на поле одуванчиков, а потом вспомнила про гитару! Гитара! Точно! Можно зайти к Касуми, ну, мол, случайно… И поговорить с ней!

Впервые Минори хотелось так сильно быть рядом с кем-то. Сделать что-то для кого-то. Не просто, чтобы понравиться, а потому что сама этого хочет.

Она сходила ещё в три соседних дома, раздала все корзинки и вернулась к себе.

Пулей забежала в комнату, взяла гитару из самого темного уголка и вылетела на улицу.

Минори хотела сама прийти к Касуми, но ситуация стала в разы легче. Касуми была на улице и Минори быстренько подбежала к ней.

***

Увидев её, внутри всё так закипело. Я не знаю почему, но мне так хотелось быть рядом… Только с ней…

—Касуми! —Крикнула я. Мне показалось или она хочет уйти. Сначала я даже усомнилась, подходить или нет, а потом просто забила. Подойду! Надеюсь, заметит гитару. Хочу ей сыграть… Очень сильно…

Я увидела порез на её лице. Разглядывала так долго и внимательно, но не стала ничего говорить. Мне не хотелось заводить разговор о плохом. Напротив, я хотела, чтобы ей стало лучше.

—Привет! Ты как? —Запыхавшись произнесла я.

—Играешь?.. —Едва слышно сказала Касуми. Я тут же загорелась. Она заметила! Заметила!

—А, ты про гитару? Немного. Хочешь, тебе сыграю? —Я слабо улыбнулась. Чуть наклонилась, заглядывая ей в лицо — чисто по привычке. Постоянно забываю, что Касуми это не очень нравится.

Мне показалось или Касуми была не уверенна в своем ответе. Она несколько секунд стояла и думала, а я терпеливо ждала, отстранившись, чтобы не доставлять ей дискомфорт.

—Давай… —Еле слышно прошептала Касуми.

Как же я была рада! Я никогда в жизни не испытывала такого счастья! Никогда!

—Ура-ура! Пошли сядем туда? —Я указала на лавочку у поля одуванчиков. Место, которое я очень любила. Теплое, родное, своё. Мне казалось, Касуми оно тоже нравилось.

Касуми молча кивнула. Мы сели на скамейку и я начала играть.

—Не знаю, знаешь ты это песню или нет…

Честно, я могла и лучше. Могла… Не получилось. И что же теперь Касуми подумает?.. Наверное, то, что я играть не умею. И настроение у нее ещё хуже станет. Ну вот, опять я всё испортила…

Нет, всё хорошо… Касуми… Ничего не скажет. Да. Наверное. Надеюсь…

—Швец? —Поинтересовалась Касуми.

Ура! Касуми знала её, это уже прекрасно!

—Да! —Я широко улыбнулась и начала играть гораздо активнее. Я принесу Касуми только счастье… Я хочу сделать её счастливой. Очень.

—Парные тату, ты будешь солнце, я луна… —Касуми начала петь и я даже удивилась. Она тут же залилась румянцем и отвела взгляд. Это меня так умилило… Когда она была красной, казалась ещё более уязвимой, чем обычно.

Я загорелась её пением и продолжила строчку:

—За тобой приду и в крошки разобью асфальт! —Наверное, это было слишком громко…

Я думала, что Касуми продолжит. Но она не стала. Меня чуть расстроило это, но я не растерялась и начала петь сама:

—-Ромашки-веснушки, мы лучшие подружки. Вишнёвая кола – прогнали из дома. Ромашки-веснушки, мы лучшие подружки. Блестяшки-монетки, стреляешь сигаретки.

—Куртка оверсайз, сердечко вышито в углу. На кроссовках грязь, но я любой тебя люблю… —Касуми продолжила! Она пела тихо, голос иногда вздрагивал.

—Маленький секрет пылится в девичьих сердцах. Вот такой запрет, прощай, увидимся во снах…

—Дай мне посмотреть в последний раз в твои глаза. Лучше умереть, если с тобою быть нельзя…

Я рассмеялась. Громко, искренне. Впервые искренне…

Я думала, что Касуми тоже начнет смеяться. Но она просто отвернулась и надулась, как маленький ребенок. Это показалось мне милым.

Я бросила взгляд на одуванчики. А что если заправить один из них за ухо Касуми?.. Не будет ли это слишком неловко?..

Я очень хотела сделать это. Но боялась. Сидела в раздумьях наверное минуту, а потом всё-таки сорвала цветок и аккуратно заправила Касуми за ухо. Мои пальцы дрожали и я еле сдерживалась, чтобы не покрыться румянцем.

Я наклонилась, заглядывая ей в глаза. Эти красивые глазки, которые почему-то никогда никому не нравились… А одуванчик… Он был очень ей к лицу.

Тело покрылось мурашками. Касуми не отводила взгляд, как делала это обычно. Она смотрела, также, как и я. Неуверенно, но так, будто бы только-только начинает что-то чувствовать.

На самом деле, мы с Касуми были очень похожи. Я бы даже сказала, что слишком. Обе пустые. Обе ничего не имеем. Обе не знаем, кто мы.

Мне стало неловко и я отвела взгляд.

—Надо тебе венок сделать… —Прошептала я едва слышно, боясь прервать момент. Одуванчик правда был Касуми к лицу и я подумала, что ей бы подошёл венок.

—Тебе больше подойдёт…

Я чуть смутилась —М? Думаешь? —Наклонила голову, снова смотря на Касуми.

—Наверное…

Мы секунд 10 просто молчали. А потом я легко улыбнулась и сказала:

—Сделаем?

Я увидела, как Касуми замялась, словно ей было стыдно. —Я не умею…

—Научу. —Я аккуратно взяла Касуми за руку, боясь спугнуть. Она не дрогнула.

Я села у поля и начала плести.

—Выбирай самые длинные стебли… —Я сорвала несколько жёлтых одуванчиков, начав сплетать их друг с другом. —Вот так…

Я минут десять плела этот венок. Касуми внимательно смотрела и слушала, словно ей действительно было интересно. Мне стало очень приятно и резко… комфортно.

—Легче лёгкого! —С гордостью сказала я и одела венок на голову Касуми. Как я и думала, он ей безумно шел. Она выглядела как топ-модель, ей бы ещё одёжку новую купить и вообще прелесть будет! —Какая ты красивая… —Я не хотела это говорить, правда! Оно получилось случайно... Я сама смутилась и отвела взгляд, чуть замявшись.

Касуми уронила венок на асфальт. Ну вот… Я опять напугала её… Нет, с ней нужно как-то по другому… Ну почему я такая?!

Я осторожно подняла венок с земли. Посмотрела на Касуми. Она казалась отчаянной, но ещё больше напуганной. Я не знала, что именно ее так испугало… Комплимент?.. Но почему?.. Я хотела порадовать её, не хотела, чтобы ей стало грустно…

—Мм… Знаешь, а давай, одуванчики станут символом нашей дружбы? Помнишь, как мы здесь сидели вместе? А как ты потом мне букетик подарила? —Я улыбнулась, в надежде на то, что улыбка спасет ситуацию. Мне нравились любые воспоминания, связанные с Касуми. Я протянула ей венок. —Тебе. Венок. Твой букет уже давно завял, но я всё равно храню его… Хочу, чтобы у тебя тоже было что-то памятное. —Я правда хранила букет. Очень ценила его.

Касуми аккуратно взяла венок в руки, а потом крепко прижала к себе. —Спасибо…

Я улыбнулась, а сердце забилось, кажется, чуть быстрее.

Я буду врать дальше, чтобы периодически испытывать подобные, искренние чувства.

И кто знает, может быть, я смогу найти себя настоящую?..

Смогу стать полностью искренней?..

***

Я отдала тетрадку голосу.

Услышала шорох страниц, голос перелистывал их медленно и казалось, перечитывал каждое слово по несколько раз.

—Что… Что ты сделала?.. —Его тон резко стал тише, словно он разочаровался во мне.

Я промолчала. Мне было страшно говорить, вдруг он узнает правду…

—Зачем ты написала это?..

Я сглотнула, закрывая глаза.

—Поэтому у тебя не получается узнать себя настоящую. —Он медленно подошёл ко мне сзади и достал из карманов скомканные клочки бумаги. Я вздрогнула.

Как мне показалось, голос попытался размять порванные листы. Он начал вырывать из тетрадки все враньё и с каждым шорохом отрывающейся страницы, я дергалась. Пару секунд было просто тихо, а после голос вернул тетрадь обратно мне.

Я открыла её. Листы внутри были помятыми и приклеенными на клей-карандаш, кривые, но настоящие.

Лицемерие

Самообман

Вспыльчивость

Враньё

Прочитав написанные слова, мои руки задрожали, а глаза стали влажными. Мне хотелось плакать, ведь я знала, что это правда, в которую мне так не хотелось верить.

—Ты хочешь измениться? —Мягко спросил голос.

—Хочу стать добрее, лучше… —Выдавила я. —Мне не нравится состоять из вранья…

—Не надо отказываться от настоящих чувств.

—Я… не знаю…

—Знаешь, писатели часто говорят «На каждую книгу найдется свой читатель». Точно также, каждый человек найдет своего человека. Человека, с которым ему будет хорошо. Неужели, тебя обязательно нравиться всем?

Действительно… Зачем мне нравиться всем? Зачем мне всеобщее внимание и любовь?

Зачем?!

—Выбор только за тобой.

Голос исчез, растворился в темноте, оставив меня одну, со смятой тетрадкой и с запутанными мыслями.

***

Минори проснулась, посмотрела на часы. Снова. Новый день.

Сейчас она придет в школу, зайдет в класс и вновь начнет лицемерить. Хотя… Теперь враньё не казалось чем-то страшным. А вдруг… вдруг если она будет ещё больше врать, ложь станет правдой?

С Касуми ведь она испытала искренние чувства! Минори сама не поняла, как это получилось… Она до сих пор испытывала дикую ненависть к этой дурной мамаше!

Ложь рано или поздно вскроется. И тогда, Минори придется принять себя.

Поскорее бы люди узнали правду…

Минори встала с кровати, как обычно нацепила уже, если честно, надоевшую школьную форму. Если бы в японских школах не были такие строгие правила, она бы носила розовые кофточки и юбочки в клеточку!

Минори недавно начала осознавать, что ей очень сильно нравится стиль Преппи.

Преппи (preparatory) — подготовительный) — это стиль в одежде, произошедший от формы учащихся «college preparatory schools» — престижных частных школ, готовящих к поступлению в элитные высшие учебные заведения. Стиль преппи характеризуется смесью делового стиля и smart casual и подразумевает опрятность, элитность и удобство.

Ей бы очень хотелось пойти с кем-нибудь погулять по магазинам и присмотреть вещички… Одной не хочется от слова совсем, мама работает, да и как-то неловко у нее просить, а папа будет жаловаться, почему же Минори так долго выбирает между красной юбкой в клетку и бежевой юбкой в клетку. Они же одинаковые!

Минори причесалась, сложила нужные учебники в сумку и ушла.

***

Холодное, обнаженное тело Шиничи лежало на грязном кафеле. Та же комната, где его поцеловала неизвестная девушка… Только в этот раз, здесь включена маленькая мигающая лампочка.

—Привет, родной… —Прошептала Аямэ, склонившись над ним. Голос её был мягким, почти нежным, будто всё происходящее — лишь случайная встреча старых влюбленных. —Ты как?

Глаза Шиничи тут же расширились от страха. Аямэ… Аямэ… Аямэ…

Он попытался сохранять спокойствие. Всё происходящее — безумие. Глупость, если учесть, что Шиничи работает в полиции. Стоит ему вырваться — и всё закончится. Он расскажет всё.

—А… Аямэ… —Но его голос всё равно дрогнул. —Ты… Что ты делаешь?!

Шиничи заметил в руках у Аямэ тонкий, блестящий нож.

—А, ты про это? —Аямэ провела пальцем по острому лезвию. Капля крови скатилась вниз и она усмехнулась. —Да так. Мне хотелось что-нибудь вырезать на тебе, но потом я подумала, что это глупо… Зато смотри, какая красота есть у меня. —Она хихикнула и задрала майку. Шиничи задыхался от страха. На животе Аямэ неровно была вырезана надпись «тварь».

—Это… Это как?.. —Шиничи сглотнул.

—Да так, сама сделала. Поиграться хотелось. —Игриво протянула она —Вот думаю, может с тобой тоже чем-нибудь интересным позаниматься?

Аямэ села на корточки перед Шиничи. Ласковым движением руки провела по его волосам, откидывая прядь со лба. В её улыбке было что-то болезненное. Даже странное.

—Ты слишком красив! —Она дала ему звонкую пощечину, из-за чего Шиничи скривился. —Тебе почти тридцать, а выглядишь на шестнадцать! —Аямэ сжала его ладонь, пытаясь вывернуть. Но казалось, у девушки у самой было безумно мало сил. —Убью тебя.

Шиничи вздрогнул, но не успел ничего сказать — его губы соприкоснулись с губами Аямэ. Он не ответил, не сопротивлялся — не мог. Сил не было.

Аямэ кусала его губы с ненавистью, но одновременно с безумной страстью. Словно пытается зацепиться за что-то, что ей больше никогда не получить. Она царапала губы Шиничи зубами, будто пытаясь что-то из них вырвать.

Когда она наконец отстранилась, в комнате повисло напряжённое молчание. Она крикнула:

—Вот увидишь, ты сдохнешь! —Девушка остановилась на пару секунд, словно обдумывая слова, а после с нежностью продолжила —Беги, пока ножки ходят. Потом я отрублю тебе их и бежать ты уже не сможешь. —Аямэ произнесла это настолько ласковым тоном, словно признавалась в подростковой симпатии. —Не смей доносить что-то полиции… Скажешь хоть слово, можешь попрощаться со своей жизнью. А ещё лучше… С жизнью Клоэты… —Имя лучшей подруги Аямэ произнесла прямо у уха Шиничи, говоря едва слышным шепотом.

У Шиничи внутри все сжалось. Только не Клоэта. Пожалуйста. Кто угодно, только не она… Пожалуйста… Единственный человек, который ему дорог.

Шиничи попытался закричать, но холодная ладонь Аямэ мгновенно заткнула ему рот.

—Ох, как же я тебя люблю… —Прошептала она…

***

Минори зашла в класс и сразу бросила взгляд на свою парту. Касуми не было в школе.

Минори тут же запаниковала. Неужели, Касуми не пришла из-за нее?.. Точно! Минори сделала что-то не так из-за этих своих искренних чувств… Поэтому Минори всегда притворяется. Так просто легче.

Она хотела написать Касуми, но тут же поняла, что у нее нет контакта подруги… Минори зашла в чат класса, судорожно ища аккаунт Касуми. И нашла! Ничем не примечательный профиль, без аватарки и самым обычным никнеймом «Касуми Огава».

Минори села на свое место, хотела написать подруге, но к ней подошёл один из одноклассников

—Амото-сан! Привет, привет! Кому пишешь? —Одноклассник нагло наклонился, заглядывая в телефон. —Неужели Огаве? —Он фыркнул. —А почему ты с ней дружишь, Амото-сан?

Минори сначала хотела улыбнуться, ответить вежливо, как она делала это обычно, но в горле образовался комок. Что-то мешало ей врать также хорошо, как она делала это раньше.

—Да Господи, отстаньте уже все от меня! Надоели! С кем хочу, с теми и общаюсь! —Неожиданно для самой себя крикнула Минори. Это услышал весь класс. Она тут же отвела взгляд, замолчав.

—Амото-сан, а мы были о тебе другого мнения…

—Правильно говорят: с кем поведешься, от того и наберёшься!

—Какая она злая…

—Мг, согласна… А чего до этого улыбалась, если на самом деле такая нервная?..

—Странная какая-то…

В классе все начали шептаться. Сказанные одноклассниками слова эхом отражались в голове Минори. Нет… Все узнали…

Все увидели, как она злится… Её теперь не любят… Она теперь неидеальная…

Минори схватилась руками за голову, пытаясь заглушить весь этот шёпот… Глаза стали влажными, но Минори сдерживала слёзы, чтобы не показаться ещё слабее.

И что теперь будет дальше?.. Её выгонят?.. Не примут?.. Настоящую Минори вообще никто никогда не примет! Почему она не следила за тем, что говорит…

Нужно было просто мягко улыбнуться, ответить что-нибудь неоднозначное, но зато доброе…

Одноклассник насмешливо смотрел на нее. Взгляд Минори упирался в парту. Куда угодно, лишь бы не смотреть на людей…

Страшно… Раньше тоже было страшно, а вдруг о её лжи могут узнать? Но никто не знал. А теперь все видели это, слышали.

Слышали, как она послала одноклассника.

«Какая же я дура…»

—А почему… Почему вы ненавидите Касуми?.. —Выдавила Минори едва слышно.

—А ты не знаешь? Так она же убийца! Была у нас девочка в классе, Юми — с обрыва упала. Ходят слухи, что это Огава её вниз скинула. Она сама оправдывалась, мол, они играли, но ей даже собственная мать не верит! Убийца она, вот кто. И воровка вдобавок. После смерти Юми, начала деньги у одноклассников красть. А когда её спалили, начала говорить, что мама не кормит. Тварь то какая, а. Лгунья. Ладно, сейчас начнёшь ещё свою подружку оправдывать. Остерегаться тебя лучше, сто процентов такая же, как Касуми. А я то думаю, чего вы с ней подружились… —Одноклассник отвернулся и пошел к своему месту.

Убийца.

Воровка.

Лгунья.

Нет… Не может быть…

Минори не хотела верить в эти слова. Нет.

Касуми не такая! Совсем нет!

Минори сжала телефон в руках и быстро напечатала сообщение для Касуми. Плевать она хотела на эти байки одноклассников… Касуми — единственное, что доставляло Минори искреннюю радость…

«Привет. Ты как? Почему не пришла в школу?»

Она быстро отправила это сообщение и отложила телефон.

Начался урок.

***

Шиничи сладко спал, пока не услышал грубый стук в дверь.

Он вздрогнул от неожиданности. Стук повторился.

Шиничи лениво встал с кровати и подошёл к двери, открыв её.

—Шиничи Хакуша, вы задержаны по подозрению в убийстве Джейн Накахары.

ТГК: https://t.me/Honeylecksor (Ханни Лексор)

9 глава. Скоро меня не станет.

Сон не шел. Бесконечные мысли о случившемся днём не давали Минори уснуть. Все увидели, какая она на самом деле. Полюбят ли её теперь?..

Ночь казалась невыносимо долгой. Минори не любила ночь. Она такая темная, холодная. Ночью всегда страшнее всего.

Касуми так и не ответила. Минори каждую минуту брала телефон, чтобы проверить, вдруг уведомление просто не пришло… Но Касуми даже не видела сообщений.

«Касуми.»

Минори набрала имя подруги на клавиатуре. Сначала мешкалась с отправкой.

«А вдруг Касуми уже спит… Вдруг я ее разбужу?..»

Но всё же отправила. Желание поговорить с Касуми взяло вверх.

Так странно… Минори за такой короткий срок привязалась к ней. Почему?.. Она даже толком ничего о ней не знает, но все равно, отчего-то, безумно любит.

Ответ пришел на удивление быстро. Глаза Минори загорелись.

«Кто это?»

«Минори.»

Аватарка Касуми открылась. До этого там было абсолютно пусто, а теперь, Минори могла увидеть темную картинку, с тремя книгами и подписью «Обними меня…». Минори, сама того не заметив, прижала телефон к себе. «Обязательно обниму тебя, Касуми…» — Пронеслось в голове. Эти чувства казались абсолютно новыми, но такими… приятными. Внутри все кипело, кипело не потому, что так хотели другие, а потому, что так хотела сама Минори.

Экран загорелся — Пришло ещё одно уведомление.

«Привет.»

Минори прочитала сообщение голосом Касуми и заулыбалась.

«Ты как?»

Минори отправила этот вопрос, но тут же удалила. Нет, не стоит это спрашивать. Точно не у Касуми. Особенно, после того, как Минори видела издевательства над Касуми дома.

Но Касуми, всё-таки, успела прочитать. Ответ пришел быстро.

«В порядке. А ты?»

Минори не верила, что у Касуми всё в порядке. Но не стала допрашивать. Подумала над своим ответом… Сначала хотелось написать «Отличненько!!». Минори всегда отвечала так, даже если на самом деле все было далеко не «отличненько».

«Тревожно.»

Дрожащими пальцами Минори тыкнула на кнопку отправки сообщения и тут же выключила экран, уткнувшись лицом в подушку.

Неужели впервые… Не соврала?..

Услышав уведомление, Минори схватилась за телефон.

«Мне тоже.»

Так и знала.

Стоп… Значит, то, что Минори написала правду — не сделало хуже, а наоборот заставило Касуми хоть чуть-чуть раскрыться?..

«А что тебя тревожит?»

«Прошлое. А тебя?»

«Настоящее.»

«Боишься?..»

«Очень. А ты?»

«Тоже.»

В комнате стало как-то слишком тихо. Минори не знала, что отвечать, как дальше завязать диалог… Она всё ещё боялась открыться в полной мере. Девушка пару минут тупо смотрела в экран, но решившись, написала:

«А чего боишься?»

«Их.»

«Кого?..»

«Не важно. А ты чего боишься?»

«Себя.»

«Ты хорошая.»

Касуми вышла из сети, а Минори уткнулась лбом в экран.

—Если бы ты знала… —Прошептала едва-слышно, будто обращаясь даже не к Касуми, а к самой себе.

В чате пришло новое сообщение.

«Ты завтра будешь в школе?..»

Минори удивилась, что Касуми это спросила.

«Наверное… Да...»

«Не хочешь… Прогулять?..»

Минори сжала телефон в руках крепче.

«А ты предлагаешь?»

«Нет… Просто…»

Минори посмотрела в потолок. Стало почему-то так спокойно. Вечно запутанный клубок мыслей в голове будто исчез, а в груди разлилась приятная теплота.

«Я могу прийти к тебе. Сейчас.»

Минори сама удивилась тому, что написала и предложила это. Внутри все кипело от волнения. Впервые она испытывает что-то подобное…

«Можно?..»

«Хочешь?»

«Нет.»

Минори расстроилась. Даже очень сильно. Уже хотела пожелать Касуми спокойной ночи и попытаться уснуть, но все таки решила переспросить:

«Точно?»

«Хочу…»

Минори улыбнулась. Знала же, что Касуми просто неловко. Или, может, страшно. Минори тоже было страшно.

«Я приду.»

«Жду…»

Минори начала собираться.

***

Касуми сжала простынь в руках. Зачем? Зачем? Зачем она согласилась?..

Чёрное худи было порвано в области плеча. Там образовалась огромная дыра, похожая на ту, что давно появилась у Касуми в сердце. Каждое случайное движение — и шов расходился ещё сильнее, становясь больше, больше, больше.

Из окна дунул прохладный ветер, неприятно щекоча оголившееся плечо. Касуми дернулась, по коже побежали мурашки. Скорее, даже не от ветра, а от волнения и вины. Касуми очень хотела, чтобы Минори пришла — И винила себя за это.

Она могла попробовать реставрировать худи, но совсем не умела шить…

***

Я начала рыться в деревянной тумбочке. Точно-точно знала, что там есть иголки и нитки!

Очень хотелось попробовать шить. В школе все девочки шьют себе игрушки, юбочки, платья. Они у них такие красивые, аккуратные. Совсем не верю, что они это сами сшили! Поэтому решила проверить, правда ли можно сделать что-то подобное?

Юми сказала, что не получится сразу. Сказала, что учится надо долго-долго, но рано или поздно у меня правда выйдет что-то дельное!

Я впервые загорелась чем-то настолько сильно. Увлечений толком не было, да и честно, не хотелось. Ну, наверное, кроме книг. Книги очень люблю.

И казалось, вот оно — Шитьё! Стану шить настолько хорошо, что все девочки в классе обзавидуются! И даже мама меня похвалит и начнёт гордиться!!

Мне очень хотелось услышать от мамы хотя бы одно хорошее слово. Она никогда меня не хвалила. Наверное, это потому, что я ничего не делаю. А если начну чем-то заниматься – мама сразу полюбит меня!

—Ай!

В палец вкололось что-то острое — иголка. Я поднесла руку ко рту и начала высасывать кровь из маленькой дырочки, одновременно с этим вытаскивая нитки с иглами. Наконец-то нашла!

Тканью поделилась Юми. Будто бы знала, что дома у нас вряд-ли найдется хоть что-то, похожее на ткань.

Настолько не терпелось что-нибудь сшить, что я начала прямо здесь.

Хотелось сделать платье для единственной куколки, но я совсем не знала, что для этого нужны выкройки. А тем более не понимала, что там надо что-то измерять по размерам. Для меня это было слишком трудным. Я в тупую отрезала кусок ткани в форме (как мне тогда казалось) платья. Вырезала точно такой же второй.

Всунула иглу в ткань. А что делать дальше? Понятия не имею…

Я вздрогнула. Сзади оказалась мама.

—Касуми, что ты делаешь? —Голос мамы был строгим, словно я опять в чем-то провинилась.

Я медленно повернулась, показав ткань и иглу.

—Шьешь? —Тон стал громче, злее.

Я кивнула. Страшно. А вдруг она поругает меня? Ком встал в горле, пальцы заметно задрожали.

Мама выхватила у меня ткань. Посмотрела так, будто я занималась чем-то запрещённым. Но я же просто… Просто решила научиться шить…. Я думала, меня похвалят… Юми говорит, что её всегда хвалят. А меня только ругают. Всегда ругают.

Мама схватила меня за шиворот…

***

Дрожь покрылась по всему телу. Снова, снова, снова эти воспоминания… Ужасные мысли, детство, которое хотелось разорвать в клочья и больше никогда не вспоминать.

Что же подумает Минори, увидев Касуми в таком состоянии? Наверное, сразу сбежит, испугавшись. Поймёт, что Касуми не заслуживает ни минуты её времени. И счастья у Касуми никогда не будет.

***

Минори прикусила губу, разглядывая кухню. Наверное, нужно было взять что-то сладенькое для Касуми…

Чёрт, такое позднее время, а Минори идёт в гости… Она, конечно, никому ничего не сказала, надеясь, что никто не заметит её отсутствие… Да и все в доме спали, Минори не хотелось никого будить.

Отчего-то, в сердце разливалось тепло, а вечный страх улетел куда-то далеко-далеко.

Раньше, Минори бы сильно волновалась перед встречей. Планировала бы каждую деталь, что скажет, как улыбнётся, что должна будет почувствовать. А теперь… Теперь просто позволила быть себе… Другой. Какой? Она сама не знает. Просто другой.

Минори открыла шкаф, где мама прятала разные вкусности. Там, она нашла упаковку своего любимого шоколада «Baci Perugina». Самая последняя упаковка итальянской сладости – В Японии такую не купить.

В Италии эти конфеты очень любят и ценят. Они считаются неким признанием в любви, чем-то хрупким, невероятно приятным.

Красивая синяя обёртка скрывает за собой цитату о самых настоящих, теплых чувствах. Это почти предсказания, голос счастья в отношениях партнёров.

Руки сами потянулись к коробке. Мама наверняка заметит, может даже отругает, но отчего-то, сейчас это не волновало. Хотелось разделить последнюю упаковку чего-то столь любимого с Касуми.

Минори закрыла шкаф. Встала, рассмотрела коробку.

«Надеюсь, Касуми любит сладости». – Подумала она и вышла из дома.

***

Касуми услышала стук в дверь. Сердце сделало несколько прыжков и она, медленно встав с кровати, посмотрела в зеркало.

Бледная, тощая тушка — Касуми ненавидела её. Отдала бы всё, что у неё есть, лишь бы не жить в этом теле убитого подростка. Лишь бы вообще не жить.

Зеркало пугало. Напоминало о самых страшных моментах жизни, о том, как радость разбилась в сотни осколков, которые никто не собрал. Никто не пытался. И Касуми не пыталась. Слишком боялась кусочков стекла, что в любой момент могли впиться в грудь, шею, руки.

Дыхание участилось и казалось, Касуми вот-вот сорвётся, разобьёт собственное отражение и утонет в крови и боли. Умрёт таким глупым способом — Таким же ужасным, как и она сама.

Но вывести Касуми из бесконечного отчаяния смог ещё один стук в дверь. Безумная тревожность, но одновременно с этим непонятная нежность разлилась по груди. Раньше, Касуми осталась бы совсем одна, пока бы не довела себя окончательно. А сейчас к ней пришла Минори… Шикарная Минори, с которой все хотят общаться, которую все очень сильно любят. Но почему-то, она выбрала именно Касуми. И это давало хоть какую-то надежду на… счастье?

Счастье…

Касуми спустилась вниз и на всякий случай посмотрела в дверной глазок. Чёрт знает, когда мать могла вернуться. По пьяни она часто гуляет с мужиками. Бывает, её нет несколько дней или даже недель, а иногда она уходит на пару часов и возвращается.

Но нет. Это была не мать.

Минори. Рука на дверной ручке задрожала. Касуми проглотила ком в горле и медленно отворила дверь.

—Привет, Касуми. —Минори выглядела уставшей. Волосы растрёпаны, глаза красные-красные, словно Минори плакала. Но даже так она выглядела красивее, чем Касуми.

—Привет… —Тихо ответила Касуми. Взгляд метался туда-сюда. Она теребила рукав кофты, слегка сжавшись.

Минори, казалось, тоже не знала, что говорить. Просто стояла и молчала, разглядывая Касуми. Это так непривычно, ведь обычно Минори такая активная, всегда улыбается, что-то предлагает… А сейчас просто стоит и молчит. Смотрит таким тоскливым взглядом, будто ей тоже больно.

Через пару секунд Минори, видимо, опомнилась и мягко улыбнулась. Она, конечно, заметила, что худи Касуми порвано, но пока не стала ничего говорить, боясь сделать обстановку ещё более напряжённой.

—Я принесла тебе небольшой подарочек. Подумала, может чай попьём… —Минори отвела взгляд и протянула коробку конфет.

Касуми сжалась ещё сильнее, разглядывая упаковку как что-то волшебное и невероятное. Никто не дарил ей сладости.

—Конфеты?.. —Касуми не решалась забрать подарок, поэтому просто смотрела на него.

—Да. Ты же любишь сладкое?

—Люблю…

Минори улыбнулась чуть шире.

—И я люблю. Это мой любимый шоколад, кстати.

Касуми вновь взглянула на упаковку.

—Он из Италии?..

—Ага. Безумно вкусный.

—Спасибо…

Казалось или Касуми вот-вот расплачется. Минори ещё ни разу не видела, чтобы кто-то так искренне и трогательно реагировал на такой простой подарок. Она тоже хотела научиться такой искренности.

—Не за что, Касуми.

Касуми всё-таки решилась взять коробку. Прижала её к себе и вновь посмотрела на Минори.

—Проходи…

Минори вошла в дом, закрыв за собой дверь. Касуми поставила шоколад на стол, не решаясь попытаться поискать чай. Стыдно. За себя стыдно, за свой дом стыдно, да за всё стыдно! А если Минори увидит наполнение их шкафов и холодильника – то Касуми вовсе, сгорит от неловкости и не сможет вымолвить ни слова.

Минори не стала особо разглядывать дом семьи Огава. Она уже знала ситуацию Касуми и видела то, как с ней обращается мать. Вспомнив это, по телу Минори прошлись мурашки.

У Касуми дома холодно и сыро. Пахнет алкоголем и сигаретами, причём самыми дешёвыми. Стол очень пыльный, а вещи просто валяются на полу у разбитого телевизора.

Касуми смотрела в пол. Она не знала, что говорить. Боялась провожать Минори к себе, ведь у неё в комнате обстановка ещё хуже. Зачем она вообще согласилась на то, чтобы Минори пришла…

Минори подошла к Касуми ближе, наклонив голову.

—Хочешь шоколад попробуем?

Касуми кивнула и дрожащими то ли от волнения, то ли от непонятного чувства радости пальцами прикоснулась к коробке.

Аккуратно сняла плёнку и открыла упаковку. Коробочка была маленькая, но на удивление туда помещалось относительно много конфет.

Касуми достала одну из шоколадок и начала разглядывать. Чёрный, блестящий фантик с золотой надписью «Baci».

—«Baci» в переводе с итальянского означает поцелуй. —Минори взглянула в глаза Касуми.

Фантик покрыт звёздочками. Их много, они будто светятся. Это всё выглядит так, словно чёрный фантик когда-то тонул в море отчаяния и боли. Его душа потемнела и сердце больше не хотело жить. Но пришёл Бачи. Он был очень ярким, просто волшебным и подарил чёрному фантику настоящее счастье. Заполнил его золотыми звёздами, чем-то очень ценным. С тех пор, погасшая упаковка стала светиться и обрела самую настоящую радость.

Касуми завидовала фантику. Это странно, ведь вся история — Всего лишь плод её дурного воображения. Фантик неживой, никакого Бачи не существует, а звёзды на упаковке просто для красоты. Но так хотелось, чтобы у неё тоже был какой-то такой человек, который заполнит её жизнь звёздами.

Касуми аккуратно сняла фантик, будто не хотела причинить ему боль. Она удивилась, увидев, что внутри лежит маленькая записка.

“Amare è mettere la nostra felicità nella felicità di un altro.”

—Любить – Значит находить своё счастье в счастье другого. —Перевела Минори, улыбнувшись.

Касуми слегка покраснела и сжала записку в руке. Крепко, словно это что-то безумно ценное.

—А ты любила?.. —Тихо спросила Касуми.

Минори застыла, смотря в пол. Словно думала, что ответить. Соврать или сказать правду…

—...Не знаю… —Почти шёпотом ответила Минори.

Она ещё никогда не была такой искренней с кем-то.

Касуми удивилась. Ей точно казалось, что Минори – Самая счастливая. Что она всегда любила и была любима, что ее жизнь наполняет только радость. А теперь… Теперь Минори говорит, что не знает была ли её душа наполнена теплыми чувствами.

На секунду, Касуми подумала, что Минори специально так сказала – Чтобы Касуми не чувствовала себя неловко. Но Минори так сжалась, смотрела в пол, даже, казалось, дрожала.

Касуми разделила шоколад на пополам и протянула одну из половинок Минори. Рука тряслась, а слёзы едва держались, чтобы не политься ручьём.

Минори приняла кусочек шоколада.

Касуми словно оторвала часть своего сердца, которое в такие моменты начинало совсем тускло, но всё же светиться. Подарила Минори что-то очень ценное, решив разделить это вместе с ней.

Может, в жизни Касуми появился тот самый Бачи, который наполнит её душу звёздами?..

***

—Шиничи Хакуша, вы задержаны по подозрению в убийстве Джейн Накахары.

Зрачки Шиничи расширились, руки сами по себе сжались в кулаки.

—Что?! Нет! Это какая-то ошибка!

Паника разлилась по грудной клетке, забирая всю силу. Превращая пробуждение в ад, бодрость в усталость.

Глаза Шиничи забегали туда-сюда, пальцы задрожали. Он никого не убивал!

—Хакуша, —Сухо ответил один из офицеров. —Сейчас вы обязаны проследовать с нами.

Шиничи грубо развернули лицом к стене, одев на запястья наручники. Наручники, которые Шиничи тысячи раз держал в руках на работе, теперь оказались на нём. Металл резал кожу, казался как никогда страшным. Казался чем-то, что приведет его жизнь к концу…

***

—Аямэ, родная… —Шепчет Шиничи в её губы. Мерзко.

Если сначала у Аямэ были хоть какие-то силы на то, чтобы вырваться из его безумной хватки, то сейчас их просто нет. Шиничи оставил её на несколько часов, заставив окончательно истощиться – Замёрзнуть, умирать от боли в животе, тонуть в страхе при виде этой сумасшедшей надписи «Тварь». Потерять силы в этом тёмном, сыром подвале.

—Выпусти меня… —Прохрипела Аямэ, корчась. —Что тебе от меня нужно?.. —Каждое слово давалось с невероятным трудом. Казалось, или ещё чуть-чуть и Аямэ не станет. Она просто умрёт. Умрёт рядом со своим бывшим возлюбленным, который, сейчас, казалось, ненавидел её, мстил, хотел убить…

—Солнце… Я ещё не закончил… —Шиничи провёл рукой по талии Аямэ, утыкаясь лицом ей куда-то в шею. Его дыхание, вроде горячее, ощущалось холодным, режущим. Словно каждое его движение, даже самое безобидное, режет. Создаёт огромную дыру. Дыру, которую не зашить, она будет только расширяться. Становиться больше, больше, больше, пока не поглотит Аямэ окончательно.

Аямэ попыталась крикнуть, но вышел только хрип. Она уже накричалась, разоралась настолько, что голос пропал. Всё, что остаётся делать измученной от боли девушке — Надеяться, что Шиничи пожалеет и выпустит её. А сейчас в это совсем не верилось…

Шиничи взял нож — Снова новый, блестящий, настолько яркий, что аж слепит. Аккуратно, с какой-то невозможной лаской провёл острым лезвием по ключице Аямэ. Нож почти не оставлял порезов. Шиничи делал это удивительно осторожно, будто хотел, чтобы девушка расслабилась.

—Ненавижу тебя! —Попыталась крикнуть Аямэ.

Шиничи сжал нож в руке крепче, уткнув лезвие в её подбородок.

—Я всегда это знал, Ая… —Шиничи отбросил нож в сторону и дал Аямэ пощёчину. Больно. Звонко. —Ты всю жизнь использовала меня! —Он ударил ещё раз, в этот раз сильнее. —Говорила, что любишь, а в итоге что?!

—Шиничи сжал лицо Аямэ в руках. —Это я должен ненавидеть тебя. —Он грубо откинул её голову в сторону, так, что она ударилась об стену.

—Пока, Ая. —Шиничи вышел, громко захлопнув дверь.

***

Комната, в которую Шиничи сотни раз заглядывал. Черные стены, стол и два стула друг напротив друга. И всё. Почти пусто, но всё равно тесно. Страх давящий, почти убивающий.

Тусклая лампочка — Единственный источник света. Но когда ты сам становишься подозреваемым, даже она, кажется, перестаёт светить.

Следователь выглядит незнакомо. Острый подбородок и строгий, орлиный взгляд. Пальцы тонкие, длинные, словно вот-вот вцепяться и никогда не отпустят.

Наручники сняли минуты 3 назад, но ощущение режущего металла на коже всё ещё не отпускало.

Шиничи не понимал, как он мог оказаться в этой комнате. Он всё ещё не верил в происходящее…

Он не пытался вырваться или как-то сопротивляться. Все негодования Шиничи хранились внутри. Ударяли больно-больно, но не смели выйти наружу.

Тишина давящая, словно вот-вот утопит Шиничи в море отчаяния. Хотя, наверное, уже утопила.

—Допрос проводится в главном управлении полиции Киото, в присутствии следователя отдела убийств, Макото Такизавы. Время начала 9:35. Подозреваемый Хакуша Шиничи, сотрудник полицейского управления. —Тон следователя холодный, даже безразличный. Оно и ясно, это ведь его работа. Раньше Шиничи относился к преступникам также холодно. А теперь сам оказался на их месте.

Макото сел на стул. Прищурил глаза, посмотрев на Хакушу. Шиничи прикусил нижнюю губу, но не стал отводить взгляда.

—Вы понимаете, по какому поводу вас доставили?

—Я правда никого не трогал… —Шиничи сжался, пытаясь не сорваться. Он знал, что если начнет кричать или испытывать яркие эмоции, его будут подозревать еще больше.

Макото проигнорировал ответ Шиничи.

—Вы знали Джейн Накахару?

—Нет.

—Где вы были ночью 30 июля?

—Дома.

—Кто может это подтвердить?

Шиничи растерялся.

—Никто… Я спал.

Следователь слегка наклонил голову, скрестив руки на груди.

—Вы же понимаете, Хакуша, лучше сказать правду сразу.

—Я правда спал… Я не мог убить её! —Дрожь окутала тело. Холодно. Шиничи будто бы никто не слышал и не хотел слышать. Его слова — Просто пустышка.

Макото откинулся назад, с видом какого-то безумного, бесячего превосходства.

—Ваши отпечатки пальцев нашли на месте преступления. Как вы это объясните?

Шиничи замер. Ему никто не говорил об этом… Его отпечатки пальцев?.. Да не может быть!

Он всё ещё старался держаться, но страх так и грозил вырваться наружу.

—Меня подставили!

Макото Такизава ещё раз взглянул на Шиничи и сделал какую-то запись в блокноте.

—Свидетели видели вас возле дома жертвы. Вы хотите сказать, они ошиблись?

Шиничи промолчал. Схватился за голову, закрыл глаза.

—Не может быть… —Прошептал тихо, едва слышно.

Следователь вновь сделал запись.

—Иногда люди совершают ошибки. Признайтесь, это было случайно?

—Нет! Я никого не трогал! —Отчаянно прохрипел Шиничи.

—Вы ведь знаете, как это работает. Мы всё равно доберёмся до правды. —Снисходительно сказал Макото, ухмыльнувшись. Его высокомерие бесило.

—Я не мог допустить подобного… Я точно не убивал её… Я даже не знаю, кто она!

—Хакуша, у вас кровь на рукаве.

Шиничи с ужасом посмотрел на свой рукав. Действительно… Пятно…

—Нет… —Глаза Шиничи начали слезиться. Не может такого быть…

Макото закрыл папку.

—На этом всё. Подпишите здесь.

Протокол. Бумага, которой он доверял всю службу. Теперь – Его приговор.

Рука Шиничи дрогнула. Он ели как подписал документ – Подпись вышла кривой, словно разбитой.

—На сегодня вы свободны. —Следователь встал. —И подумайте, Шиничи-Сан, может вспомните что-нибудь. —Макото усмехнулся. —Можете идти.

***

Касуми откусила кусочек шоколада.

Невероятный вкус ореха разлился во рту. Конфета буквально таяла, такая нежная, что хочется ещё и ещё.

—Вкусно… —Прошептала Касуми.

Она редко ела сладкое. Точнее, не ела почти совсем. Последний раз, Касуми помнит только то, как её угощала Юми.

У Юми вообще постоянно было что-то к чаю и дома царила приятная атмосфера какого-то тепла и уюта. Касуми мечтала о том, чтобы у них было точно также.

Минори также положила конфету в рот.

—Я обожаю этот шоколад. Жаль, здесь он не продается. —Минори легонько улыбнулась.

Касуми вновь замешкалась, не зная, что говорить.

Минори посмотрела на её худи, порванное в области плеча.

—Касуми, а чего у тебя худи порвано? —Поинтересовалась она, наклонив голову.

—А… —Касуми отвела взгляд, схватившись за плечо.

—Ты чего?..

—Извини… Просто… Привычка. —Касуми опустила руку.

—А… —Минори помолчала пару секунд, а после спросила. —А чего не зашьешь?

Касуми вздрогнула.

—Не умею.

—Как так? Нас на трудах шить учили и все девочки постоянно игрушки делали. У вас не так было? —Минори наклонилась чуть ближе.

Касуми сжала руки в кулаки, пытаясь сдержать слёзы. Конечно у неё всё было также. Вот только мать была другая, не такая, как у остальных. Била её за то, что шьёт.

Внутри росла обида на Мецуко – она превратилась в огромный ком, который так хотелось выплеснуть. Но Касуми держалась. Ей было стыдно.

—Так. Просто…

Минори, заметив её реакцию отошла. Отвела взгляд, скрестив руки за спиной.

—Извини…

Между ними повисла неловкая, даже давящая тишина.

Минори посмотрела на Касуми и тихо спросила:

—Хочешь я тебе зашью?

Касуми удивилась и даже, вроде, слегка покраснела.

—А…

—Всё хорошо, Касуми. Хочешь? —Минори вновь подошла ближе, наклонив голову.

—М… Я не знаю… —Касуми всячески отводила взгляд. Ей явно стало неловко.

—Как хочешь. —Минори пожала плечами.

—Хочу. —Выпалила Касуми.

Минори улыбнулась и встала напротив подруги, наклонившись ближе.

—Где у тебя ниточки с иголками?

—Не знаю… —Замялась Касуми.

—Не найдёшь?

—Найду…

Касуми хотела подойти к небольшой тумбочке, что стояла у дивана, но остановилась. Страх окутал с головой. Воспоминания… Они не дают жить, не дают дышать. Сковывают в цепях отчаяния и боли – попробуй из них выбраться. Ты – Заложник собственных чувств и переживаний. Сидишь в тюрьме чей-то бесконечной ненависти, которая растет с каждым днём.

Касуми взяла Минори за руку. Сжала её ладонь так крепко, словно Минори была единственным, за что можно было зацепиться. Ключом от замка клетки, в которой Касуми находится уже очень долго.

Касуми потянула Минори за собой. Девушка возражать не стала.

Тумбочка открылась с неприятным скрипом, звенящим в ушах. Таким знакомым, давящим. Эта тумбочка всегда скрипела. Была старой, помнится, даже ломалась, но отчего-то, мать всегда чинила её. Будто бы это что-то безумно ценное.

Пять лет назад, помимо всякой маминой мелочи, там лежали иголка с нитками. Касуми была уверена, что принадлежности для шитья всё ещё валяются в этой тумбочке. Мать совсем не шила и Касуми никогда не понимала, зачем ей этот набор…

Немного порывшись, Касуми укололась. Прямо как тогда, в детстве. Она вздрогнула и быстро одернула руку.

—Касуми? Всё хорошо? —Минори забеспокоилась.

—Просто укололась…

Касуми ещё раз полезла в тумбочку и в этот раз смогла достать нитки с иголками без повреждений. Сразу же протянула их Минори, не желая даже трогать.

—Мг, отличненько!

Касуми вновь сжалась.

—Спасибо… —Произнесла, теребя рукав худи.

—Да не за что, Касуми. Переоденься во что-нибудь и отдай мне худи. Я зашью дырочку и оно будет как новенькое. —Минори улыбнулась.

—Переодеться?..

—Мг.

—Тогда надо подняться… Идём со мной…

Касуми пошла к лестнице и Минори проследовала за ней.

Они поднялись на второй этаж – Там находилась комната Касуми.

Касуми открыла дверь.

Белые, пустые стены. Кровать с жёлтой постелью посреди комнаты. Деревянный шкаф, сломанный в правом нижнем углу. Маленькая лампочка, которая едва светится. Чашки лежат вразброс по всей комнате. Упаковки от сигарет валяются огромной стопкой на туалетном столике (удивительно, что он тут вообще есть).

Безумно резкий запах табака. Настолько неприятный, что хочется поскорее выйти и больше не возвращаться.

Касуми отвела взгляд. Зачем она привела Минори в свою комнату… Не хотела же совсем, но оно случайно вышло…

Касуми быстро подошла к шкафу. Открыла его. Дверца скрипела, казалось, ещё хуже, чем тумбочка на первом этаже.

В шкафу у Касуми висела школьная форма, какая-то черная футболка, лосины и впрочем… Всё. Больше ничего у неё и не было.

Минори удивилась, но промолчала.

Касуми достала футболку и быстро переоделась. Минори даже не заметила.

—Ой, ты уже…

Касуми протянула худи Минори. Она кивнула.

—Могу на кровать сесть?

—Мг.

Минори села на кровать и начала бережно зашивать худи. Касуми села рядом, внимательно наблюдая за процессом.

У неё такая же дыра в сердце, как на этом худи. Некрасивая, неровная. Касуми не может её зашить – Не умеет. А другим просто противно.

Но Минори… Минори, кажется, постепенно зашивает её. Маленькими шажочками, как-то медленно и даже больно, но всё равно зашивает… Сердце становится целым, красивым.

Эта мысль пугает, но одновременно с этим приносит Касуми невероятное спокойствие.

—Касуми, а ты что, куришь? —Поинтересовалась Минори, зашивая дырочку.

Касуми кивнула.

—Вредно же.

—Знаю…

—Дашь мне попробовать? —С любопытством спросила Минори.

Касуми удивилась.

—А ты… Хочешь?..

—Почему нет. —Пожала плечами Минори. —Дашь?

—Хорошо…

Минори сделала ещё несколько стежков, завязала узелок и протянула Касуми худи.

—Смотри, как новенькое. —Улыбнулась.

Касуми взяла его в руки и рассмотрела.

—Правда… Спасибо, Минори… —Казалось или уголок её губ дрогнул.

Она повесила худи в шкаф и достала новую упаковку сигарет. Вытащила сигаретку и протянула Минори.

Минори взяла её. Касуми зажгла своей зажигалкой, которая едва-едва работала.

Минори сделала затяжку. Во рту стало как-то горячо, неприятно. Будто что-то царапает нёбо, язык. Вкус резкий, горький, безумно противный – хочется выплюнуть. Во рту сразу стало так сухо, даже как-то тяжело.

Минори тут же убрала сигарету изо рта.

—Ужасно! —Прохрипела она. Хотелось выплюнуть ощущение чего-то жгучего, что осталось внутри.

Касуми прикусила губу.

—Для кого как…

Она взяла сигарету из рук Минори и сделала затяжку.

Отчего-то, вкус сигареты стал другим… Не таким приятным, как раньше…

Когда-то жжение на языке доставляло безумное удовольствие, заставляло жить. А сейчас казалось неприятным, даже каким-то режущим.

Но ведь только сигареты могли спасти Касуми… Почему сейчас их вкус совсем иной? Как теперь быть…

Минори отобрала у Касуми сигарету и выкинула в мусорку, улыбнувшись.

—Не нужны тебе сиги.

—Наверное… —Пожала плечами Касуми.

—Мне уже пора, Касуми. Вдруг родные заметят мое отсутствие.

Касуми кивнула и проводила Минори до двери.

—Пока, Касуми!

—Пока, Минори.

Дверь захлопнулась.

Касуми снова стало так тоскливо. Хотелось закурить – Но отчего-то, Касуми не стала и просто пошла спать.

***

Шиничи вышел из комнаты, где проводился допрос. У двери стояла Клоэта.

Шиничи весь дрожал, чуть ли не плакал. Руки сжались в кулаки. Он посмотрел на Клоэту. Ком образовался в горле.

Кло… Она тоже знает… Отвернётся?..

Боль стала воздухом. Обвинения, подозрения, убийства – Это уже доводило Шиничи. Но мысль о том, что единственная подруга может отвернуться – убивала окончательно, не давая дышать.

Клоэта обняла Шиничи. Крепко сжала в своих объятиях, успокаивающе поглаживая по спине.

—Привет… —Прошептала она.

Шиничи промолчал. Даже на объятия не отвечал. Неожиданность, но одновременно с этим пустота смешались и не давали вымолвить ни слова.

—Хорошо, что тебя отпустили… Всё хорошо будет, ты только не переживай… —Голос Клоэты дрожал. Казалось, она сама едва сдерживала слёзы.

Шиничи обнял Клоэту в ответ. Тело всё ещё тряслось, страх разливался по груди. Но отчего-то, с Клоэтой стало хотя бы чуточку спокойнее.

—И ты не переживай, Кло… —Прошептал Шиничи.

Клоэта не отвернулась от него… Не отвернулась, не отвернулась! Это уже можно было считать маленьким счастьем, победой.

—Как так вышло?..

—Я… Я не знаю… —Шиничи позволил себе расплакаться. Горько, больно. Он впервые не стыдился своих слёз…

Шиничи всегда боялся плакать. Но сейчас, среди этой бесконечной темно

ты, слёзы казались хоть чем-то живым.

Клоэта обняла его крепче.

—Это просто ошибка, Шиничи… Всё будет хорошо…

—Мг…

Но Шиничи чувствовал – Ничего уже не будет хорошо.

Глава 10. Фантик, на котором нарисовали звёзды.

Всей душой не хотелось испытывать ненависть. Казалось, будто всё давно прошло и пора отпустить — Оставить это чёртово прошлое позади, чтобы больше не было больно.

А по итогу стало больнее. Гораздо хуже, чем могло быть, оставив всё так, как есть.

***

Аямэ проснулась в своей кровати. Тело тут же бросило в озноб, а горло болело нестерпимо, словно пыталось порваться и замолчать. Замолчать, чтобы больше нельзя было кричать, обманывать, использовать. Превратиться в бесконечный хрип, который только мешает.

Страшно. До безумия страшно. Кровать, на которой раньше Аямэ чувствовала себя уютно, ощущалась чужой. Тело чувствовалось настолько слабым, что казалось, его и вовсе не было.

Голова болит. Раскалывается с каким-то неприятным звуком, похожим на треск разбившегося стекла.

И пахнет в комнате неприятно. Похоже на кровь. Либо Аямэ просто мерещится.

Хотя нет. Точно пахнет. Запах режет ноздри, заставляя чуть ли не задохнуться.

Родная комната…

Как Аямэ здесь оказалась?

Она ждала, что сейчас подойдёт Шиничи, улыбнется этой мерзкой улыбкой. Достанет нож и тонким лезвием прикоснется к подбородку, пытаясь «успокоить».

Аямэ думала, что всё вокруг – галлюцинация. Что она всё ещё сидит в подвале пыток, рыдает и кричит от безумной боли. То ли моральной, то ли физической. Думает, что никогда не спасётся и мысленно винит и себя и Шиничи.

Но нет… Спальня – реальная. Жёлтые обои в цветочек, которые всегда бесили. Аямэ даже не понимала, что ей в них не нравилось. То ли этот тусклый жёлтый цвет – словно оскорбление яркости красок. То ли эти цветочки – Вроде, ромашки, но Аямэ неуверенна. Шиничи часто срывал их на улице у школы и дарил Аямэ. Даже тогда, когда она всей душой и сердцем ненавидела его.

Что же с ним стало сейчас?..

***

—Шиничи, а ты знаешь, что означает твоё имя? —Аямэ хитро улыбнулась, подходя к Шиничи.

Он покачал головой неуверенно, словно напуганный кот.

—А я тебе скажу… —Она наклонилась ближе, прошептав прямо в ухо. —«Первая смерть…»

Глаза Шиничи расширились.

—Что?.. Нет! —Он сжал кулаки, но его пальцы дрожали. Шиничи явно боялся. Чего? Наверное, Аямэ.

—Ши – это смерть, а Ичи – это один. —Девочка улыбнулась шире. —Получается «Первая смерть». —Аямэ отошла и посмотрела на Шиничи, весело прищурившись. —Значит, твоя мама хочет, чтобы ты поскорее сдох!

***

Хотела ли ты смерти? Хотела ли ты довести себя до такого?

Ты хотела любить? Или хотела убить? Определись уже!

***

—Шиничи, а пошли к школе! —Аямэ улыбнулась, догоняя его.

—Поздно уже… Закрыто, думаю. —Шиничи отвёл взгляд.

—Ничего там не закрыто! Ночью там интереснее всего! —Аямэ встала перед ним и скрестив руки на груди, надула щёки. Постояла так пару секунд, пока недоуменный взгляд Шиничи не заставил её рассмеяться. —Не смотри так! Пошли! —Аямэ взяла его за руку и потянула за собой.

Шиничи застенчиво сжал её ладонь в своей, опустив взгляд в пол. Щёки покраснели, а всё внутри так и кипело. Его рука слегка дрожала, но он всеми силами старался это скрыть.

Аямэ иногда поглядывала на него, прикусив губу.

—Ши-и-и-иничи

—М?

—Тебе же ромашки нравятся? —Аямэ наклонила голову.

Шиничи пару секунд молчал, словно думал над ответом.

—Нравятся.

Аямэ ускорила шаг.

—А к чему вопрос? —Осторожно спросил Шиничи.

—Увидишь! —Аямэ произнесла это больно хитро и радостно. У Шиничи мурашки пробежали по телу, но он промолчал.

Через пару минут Шиничи заметил деревянную вывеску с надписью «北山優然菊».

—Китаяма… Юненгику?.. —Прочитал вслух мальчик.

—Китаяма Юзенкику! —Подправила его Аямэ.

—А…

—Знаешь, что это?

Шиничи покачал головой.

—Сейчас узнаешь! —Воскликнула Аямэ, заводя Шиничи в огромный сад.

Ночное небо и совсем тусклые звёзды — цветы почти не видно. Только маленькие лепестки белых ромашек выделяются среди бесконечной темноты. Они выглядят хрупкими и даже вялыми, будто вот-вот упадут, но отчего-то всё ещё держатся. Шиничи уставился на них так завороженно, будто видел в этих цветках что-то особенное и родное.

Обычно ромашки казались Шиничи сильными и волшебными. Он думал, что если бы ромашка была человеком, она бы никогда не сдалась. А в этом саду все цветы настолько уязвимы, что даже трогать страшно — вдруг поранишь их хрустальную, но такую красивую душу.

Шиничи легко улыбнулся и прошептал:

—Спасибо…

Аямэ вопросительно посмотрела на него, наклонившись.

—За что спасибо? Я думала, ты знаешь об этом саде.

Шиничи замялся и посмотрел в сторону.

—Нет… Я совсем не знал, что у нас есть так много ромашек…

Аямэ мягко улыбнулась. Подошла к цветкам ближе и опустилась на корточки.

—Хочешь нарву тебе пару цветочков?

Шиничи дёрнулся, нахмурившись.

—Ты что?! Нельзя!

Аямэ закатила глаза.

—А ты разве не хочешь себе букетик?

Шиничи начал теребить рукав своей рубашки.

—Хочу… —Стеснительно прошептал он.

—Значит можно!

Аямэ сорвала первую ромашку. Повертела в руках, разглядывая.

—Красивая. —Аямэ перевела взгляд на Шиничи. Он кивнул.

Девочка сорвала пять цветков.

—Шини, а у тебя есть чем завязать?

Шиничи порылся в своем рюкзаке и нашёл там клубок ниток, что остался с сегодняшнего урока технологии.

—Держи, Ая.

Он протянул их Аямэ.

Девочка взяла нитки, отмерила нужный кусочек и оторвала его зубами, заставив Шиничи поморщится. Аккуратно завязала ниточку на ромашках.

Аямэ встала, хихикнув. Галантно протянула Шиничи букет, казалось, самых красивых ромашек в этом саду.

—Держи, Шини. Твои любимые ромашки.

Шиничи отвёл взгляд. На глазах стояли мелкие слёзы. Пальцы задрожали. Глаза болели также, как и сердце пару дней назад. Сильно и давяще. Но теперь, среди этой боли, кажется, появлялся свет.

Шиничи глубоко вздохнул, взял букет, прижал его к себе и тихо ответил:

—Спасибо… —Сквозь слёзы улыбнулся и, кажется, слегка покраснел.

Аямэ крепко обняла Шиничи.

—Ну что ты… Не плачь… Всё будет хорошо… —Спокойным тоном прошептала она.

***

Аямэ сжала руки в кулаки.

—Чёрт! —Крикнула она из последних сил. Голос вырвался отчаянным хрипом.

Казалось, что всё случившееся – все эти пытки, каждое движение лезвием ножа, каждая хитрая улыбка – Просто не существовали.

Это одна большая галлюцинация, которая решила пожирать Аямэ каждый божий день и ненавистную ночь, чтобы вздохи казались труднее, а воспоминания ещё болезненнее. Но тогда почему Аямэ всё ещё чувствует этот то ли тёплый, то ли холодный вздох у шеи? Почему всё ещё чувствует каждое противное прикосновение к телу?

Почему?

Аямэ приподнялась на кровати и, подняв грязную футболку, увидела на животе надпись:

Тварь.

Провела по ней рукой.

Сухая, шершавая кожа, прилипшая к ране, похожа на ту самую ненависть, которая впилась в тело. Она сначала отодралась, словно пыталась уйти, но в итоге всё равно вернулась, оставшись навсегда.

Каждое прикосновение отдаётся колкой болью, которая пульсирующе бьёт в сердце. Живот выглядит разодранным в мясо, хотя на самом деле порез не сильно глубокий. Возможно, также не глубока душевная рана? Может, это Аямэ её так видит, а на самом деле всё хорошо?

Зубцы кожи торчат из каждого угла и неприятно царапают пальцы. Хуже этого может быть только несчастье. А несчастье рождается из тех самых зубцов боли, которые начинают торчать везде, куда не посмотришь. Аямэ несчастна?

Девушка затаила дыхание. Она была удивительно спокойна. Ресницы не дрожали, а пальцы медленно, почти обыденно проводили по страшной надписи.

Вновь вспомнился Шиничи. Аямэ не знала, как он сделал эту надпись, почему и зачем. Что удивительно, Аямэ даже не чувствовала боли, когда он это делал. Будто бы на какое-то время отправилась в совершенно другой мир.

Под ногами хрустели кости, а луна никак не хотела уступать место солнцу. Словно кричала, что солнце — Это простая формальность, попытка беспомощных людей доказать самим себе, что счастье есть. А его же на самом деле нет. Ничего не существует. Ни боли, ни радости, ни улыбки, ни слёз. Этот мир — Пустота. И именно поэтому в нем так жутко.

Страшен не тот мир, где есть боль. Страшен тот мир, где нет ничего.

А потом Аямэ открыла глаза и вернулась в реальность. И совершенно непонятно, что ощущать. Радость за то, что все ещё можешь дышать?

Лучше бы в те моменты она чувствовала.

Лучше бы видела мерзкое лицо Шиничи. Тогда бы точно знала — Это сделал он. Тогда бы она смогла…

Что? Вырезанная надпись всё ещё на её животе. Почему бы не пойти в полицию? Это ведь прямое доказательство! Его посадят! Посадят!

***

До полицейского участка оставалось 2 минуты ходьбы. Шаги ощущались тяжёлыми, но не такими, как тяжесть от того, что сделал Шиничи. И здесь уже думай — Какая эта тяжесть?

Вдалеке виднелась знакомая фигура с рыжей макушкой. Плечи силуэта были напряжены, а тело, кажется, дрожало. Рядом — Высокая брюнетка, которая выглядит совершенно… спокойной?

Аямэ подошла ближе. Это… Шиничи! Этот безумец, этот урод, что заставил Аямэ страдать!

—Мразь! —Голос вырвался с злым хрипом, будто кроме ненависти у Аямэ не было больше ничего.

Шиничи опешил. Сжал руки в кулаки и, кажется, задрожал ещё сильнее. В глазах потемнело, а голова потяжелела, затрещала. Раз, треск. Шиничи сжался сильнее. Два, треск. У него подкосились колени. Три, треск…

***

—Ая, а ты любишь шоколад? —Поинтересовался Шиничи, прищурившись.

—Вообще не очень. Но если подаришь ты… —Аямэ ткнула ему пальцем в лоб. —Может и полюблю. —Она тепло улыбнулась, из-за чего Шиничи покраснел.

—Не буду дарить то, что не любишь. —Пробубнил Шиничи. —Что тебе нравится?

—Ты! —Аямэ рассмеялась. Так беззаботно, даже игриво.

Шиничи прикрыл глаза и улыбнулся.

—Я спросил что, а не кто! —Наигранно грубо процедил он.

—Ну, не душни!

***

Треск. Воспоминания разбились на осколки. Словно потеряли ценность и стали просто ни чем.

Шиничи вернулся обратно в реальность.

Он помнил. Помнил игривый голос, эту радость и беззаботность.

Их бы никогда не забывать. С той Аямэ — Остаться навсегда. А сейчас… Она другая… Кричит… Почему?..

—Аямэ… —Голос дрогнул. Шиничи не верил своим глазам. Аямэ… Реальная?..

Перед глазами всплыла картинка. Аямэ стоит перед ним, насмешливо улыбаясь. И тихо, почти надменно говорит «Беги, пока ножки ходят… Убью Клоэту…». Фразы обрывистые, Шиничи почти не помнит их. Всё это казалось дурным сном — Не могла же Аямэ в действительности запереть его. Не могла же она помнить. Шиничи же ничего для неё не значил. Никогда.

Но… Аямэ здесь. Рядом. Прямо перед ним. Она кричит, обзывает…

Может, это вновь сон? Такой же ужасный, как и тот, в подвале пыток? Или Аямэ галлюцинация? Такая притягательная, родная галлюцинация…

Шиничи отошёл на пару шагов. На глазах стояли слёзы, но он всеми силами старался их сдержать.

—Шиничи?.. —Позвала его Клоэта, схватив за руку. Она прищурилась, разглядывая Аямэ.

—Я иду говорить о тебе! О тебе, мразь, о тебе! —Аямэ сжала руки в кулаки. Казалось, что она тоже вот-вот заплачет.

Шиничи стало холодно.

Рот будто зашили острыми иглами. Они медленно впивались в губы, заставляя их кровоточить и дико болеть, но нити всё равно не останавливались. Шли всё глубже, стягивая узелки туже. Лишь бы Шиничи не сказал ни слова. Лишь бы не заставил усомниться в том ужасе, что творился в подвале.

Аямэ разглядывала Шиничи. Почему он ведёт себя так, словно ничего не сделал?! Почему?! Урод! Просто урод! Расцарапать бы ему горло, чтобы тоже не мог дышать… Чтобы задыхался в том же страхе… Чтобы хрипел, даже не думая, что его спасут…

Но он смотрит так испуганно… Этот невинный взгляд, будто Шиничи вот-вот заплачет. Раньше он смотрел так же… До того сильно любил, что всегда пытался сдержать слёзы.

И как теперь быть?.. Он не может быть тем, кто причиняет боль… Совсем не может!

Но это же был он! Он, Шиничи, точно он! Но как это доказать?.. Как доказать это полиции?.. Как доказать это самой себе?..

Аямэ отчаянно хотела верить, что он притворяется.

Не выдержав этих противоречий, она набросилась на Шиничи. Зачем?.. Она сама не понимала. Наверное, чтобы стереть это чёртово лицо из своей памяти. Чтобы больше не плакать, вспоминая ромашки.

Внутри что-то резало, кричало о том, как на самом деле Аямэ беспомощна. Это всё, что она могла сделать. Просто отчаянно наброситься, в надежде на то, что это хоть как-то поможет.

Хотя Аямэ уже знала, что нет. Но всё равно набросилась. Ей просто хотелось почувствовать себя кем-то. Хоть кем-то. Как когда-то давно, когда они были совсем маленькими.

Она хватала его за волосы, пытаясь вырвать пряди. Они были противно липкими, словно кричали о боли Шиничи. Это вызывало отвращение. К себе или к нему?

В голове звучали мысли «Я их сохраню… Я не забуду…». Они смешивались с ненавистью и беспомощностью. Со страхом и смутным желанием.

Аямэ хотела избить его до смерти. Потому, что ненавидела? Или потому, что боялась отпускать?

Клоэта грубо схватила Аямэ.

—Ты в своём уме?! Что ты делаешь?! —Прорычала она.

Шиничи просто стоял, смотря в пустоту. Он даже не дышал. Весь воздух превратился в грязную пыль, забив лёгкие. Да и зачем они были ему нужны? Проще же остаться без лёгких и перестать чувствовать, ведь так? Но Шиничи всё равно продолжал видеть и ощущать.

Губы Аямэ… Они кричали, а её горло разрывалось в истерике. Хотелось подойти, успокоить… И одновременно с этим оттолкнуть, не видеть больше никогда. Огромную дыру в сердце продолжили сверлить, пытаясь сделать её глубже.

Аямэ тут же остановилась, упав на колени.

«Лучше бы продолжала… Хоть так я бы понимал, что она реальна…» —Промелькнуло в голове у Шиничи.

Аямэ прерывисто дышала, а тело совсем размякло.

—Ненавижу… —Прошептала она.

Клоэта опустилась перед ней на корточки. Её взгляд скользнул по лицу Аямэ, а после вниз, к животу. Провела рукой по нему — Аямэ даже не среагировала.

—Не трогай Шиничи… —Прошептала Клоэта так, чтобы слышала только Аямэ. В её голосе слышалась злоба и… игривость?

Затем Клоэта вцепилась в волосы Аямэ и, кажется, оторвала прядь. Аямэ даже не поняла, правда ли та коснулась волос или ей просто мерещится. Боли вроде не ощущала. Хотя, она ничего больше не чувствовала. Даже ненависть утихла. Наверное, всё это просто галлюцинация…

Через пару минут Аямэ огляделась вокруг — Рядом больше никого не было. Посмотрела на свои руки, что всё ещё сжимали запутанные пряди чужих рыжих волос…

***

—Минори, может не надо?.. —Касуми покосилась на подругу, замявшись.

—Да брось, всё хорошо будет! —Минори улыбнулась, заглядывая Касуми в глаза. —Присмотрим тебе новых вещичек и поедем домой. Мы недолго. Хорошо?

Касуми отвела взгляд.

—Хорошо…

Минори похлопала её по плечу.

—Идём?

Касуми кивнула. Минори, взяв её за руку, потянула за собой ко входу в торговый центр.

Касуми даже не успела осознать, что случилось, как уже оказалась в огромном помещении с безумными количеством магазинов.

Глаза бегали туда-сюда, не зная, за что зацепиться. Касуми завороженно уставилась на людей вокруг. Все куда-то спешат, выбирают одежду, обувь, украшения и даже еду!

Касуми сжала руки в кулаки, испугавшись. Минори, заметив это, встала перед ней, наклонившись ближе, чтобы быть с Касуми на одном уровне.

—Всё будет хорошо, Касуми. Мы же с тобой пришли гулять, верно? —Минори говорила так мягко, что на душе сразу потеплело. И правда, они ведь пришли гулять и… веселиться?

Минори вновь взяла её за руку и потащила на эскалатор. Они прошли мимо небольшого экрана с картой торгового центра и молодой пары. Девушка и парень стояли и просто обнимались, не стесняясь никого и ничего.

Встав на эскалатор, Касуми чуть не завалилась назад, но Минори успела удержать её, тихо рассмеявшись.

—Ты что, ни разу здесь не была?

Касуми покачала головой.

—Нет…

Минори подошла ближе. Её лицо находилось в миллиметрах от лица Касуми. Тёплое дыхание не обжигало и даже не пугало. Оно заставляло реснички задрожать, а щёки залится легким румянцем. Губы дрогнули, а внутри что-то приятно защекотало.

Непривычно. Раньше Касуми сразу отошла бы, побоявшись даже просто поймать дыхание Минори. А сейчас они стоят рядом, разговаривают, а внутри рождается не страх, а нежность. Розовый цветок, который когда-то завял и был растоптан грязными ногами насилия, наконец начал цвести с новой силой. И кажется, становится только больше…

Так… Странно.

—Загадай желание. —Прошептала Минори.

—Ч-что?.. —Голос Касуми дрогнул. Она отвела взгляд, кажется, покраснев сильнее.

—Когда делаешь что-то впервые, нужно загадать желание. —Повторила Минори чуть громче.

—А… —Единственное, что смогла выдавить Касуми.

Эскалатор поднялся на второй этаж.

—И нам так теперь подниматься до… —Минори задумалась, словно считая. —Седьмого этажа!

У Касуми зрачки расширились. Она осторожно покосилась на Минори.

—До седьмого?..

—Да! А что не так?

—Ты ещё спрашиваешь?..

Минори вновь рассмеялась.

—Да ладно тебе, в Токио один аниме-магазин на двенадцать этажей! А здесь всего девять. —Минори потянула Касуми за собой. —Пошли дальше.

—Ты была в Токио?.. —С любопытством спросила Касуми.

—Мг! Мы туда ездили ещё до того, как сюда приехали. Сначала туда хотели переехать. —Рассказала Минори, ведя Касуми ко второму эскалатору.

—Хорошо, что не переехали… —Тихо, даже про себя сказала Касуми.

—Чего? В каком плане? —Минори обернулась на неё, прищурившись.

Касуми тут же спохватилась, вздрогнув.

—Я имею ввиду! Ну… Мы бы не познакомились с тобой, если бы ты жила в Токио.. И.. Извини! —На одном дыхании протараторила Касуми, сделав поклон.

—Эй, ты чего, не надо кланяться! —Минори взяла Касуми за плечи. —Всё хорошо. Я тоже рада, что мы познакомились с тобой, Касуми. —У Минори как-то по особенному, но отчего-то приятно сдавило живот. На глазах стояли мелкие слёзы. Тёплые, совсем не похожие на слёзы отчаяния, которые всю жизнь преследовали Минори. Ей хотелось плакать от… От чего? От счастья? От искренности?

Руки задрожали. Раньше так могло быть только при глубокой беспомощности, что цвела в сердце, с каждым днём делая его всё чернее. Но сейчас… Этот трепет ощущался волшебным. Таким ярким, что, кажется, вся чернота собранная за несколько лет страданий хотела сбежать.

Касуми завороженно уставилась на неё, сжав руку чуть крепче.

«Минори правда плачет или мне просто кажется?..» — Пронеслось у Касуми в голове, но она молчала, прикусив губу.

Минори улыбнулась и, вытерев слёзы рукавом пушистой кофты, взяла Касуми за руку.

—О, смотри, какой там милый магазинчик! —Минори потянула Касуми за собой. Касуми даже споткнулась, не ожидая такой быстрой смены настроения.

Они зашли в магазин.

Запахло чем-то сладким, похожим на ваниль. Свет в магазине тёплый, совсем не режет в глаза, заставляя чуть расслабиться.

Касуми видит вокруг себя огромное количество платьев.

Они… Пышные. Кажутся очень мягкими, словно облака. На каждом из платьев есть кружева. Их так много, что глаза теряются. Тонкие, сложные узоры, будто их создал не человек, а фея.

Банты большие, идеально завязанные. На некоторых платьях даже есть принты. Куклы, сладости, старинные часы…

Ткань выглядит настолько аккуратной и хрупкой, что даже подходить ближе страшно. Хочется просто стоять и любоваться, будто это не платья, а экспонат в музее.

Касуми думает: «Как вообще можно было сшить такое и думать, что кто-то будет носить это в реальной жизни?..». И следом сразу восхищается. Кто-то же серьезно носит… Кто-то же не боится.

—Нравятся? —Поинтересовалась Минори.

—Очень… —Кивнула Касуми, всё ещё разглядывая платья.

—Это стиль Лолита. Очень люблю подобное!

Касуми тут же представила Минори в одном из этих платьев.

На её аккуратном, ровном тельце пышное платье. Оно идеально сидит в области талии, пристегнутое розовым корсетом с рюшечками бантиками. Юбка огромная, самая пышная, что только существует, словно Минори — принцесса. На юбке много бантов разных пастельных цветов. Жёлтый, розовый, голубой, сиреневый. А ещё, вся юбка вышита цветочными кружевами.

А на ногах у Минори аккуратные туфельки и носочки с рюшками.

Минори выглядит словно куколка или персонаж, вылезший из сказки. Её хочется тискать, обнимать, говорить с ней, рассматривать…

Касуми вынырнула из фантазий и тут же раскраснелась.

—Касуми? Ты чего? —Минори подошла ближе, заглядывая ей в глаза.

Касуми затаила дыхание, а сердце, казалось, остановилось.

—Хочешь примерить? —Улыбнулась Минори. —Вон то платье тебе безумно подойдёт! —Минори пальцем показала на платье светло-розового с очень пышной юбкой из нескольких слоёв полупрозрачной ткани и кружева. Лиф выполнен в виде корсета. Он плотно прилегает, с декоративной шнуровкой и тонкими рюшами по краям. По всей юбке и на груди расположены небольшие розовые банты, а плечи украшены короткими кружевными рукавами. Касуми неловко смотреть на него. Оно кажется слишком открытым, нарядным и заметным по сравнению с её чёрным худи, которое она постоянно носит. Только что она смущённо представляла в нём Минори и от этой мысли было тепло и безопасно. А теперь, понимая, что это платье нужно надеть самой, Касуми сжалась.

—Ну же, Касуми, давай! —Минори берёт вешалку с платьем в руки и отдаёт его Касуми. Касуми осторожно принимает его. Отводит взгляд, не зная, что делать.

Руки неловко сжимают ткань, сердце колотится быстро-быстро.

—Минори… —Шепчет Касуми едва-слышно.

—Ради меня!

—Ради тебя?..

Минори закивала.

—Ладно…

Касуми провели в примерочную.

Пару секунд она просто смотрела на платье, стесняясь. А после, вздохнула и начала наряжаться.

С самим платьем Касуми управилась достаточно быстро. Но, черт, сзади есть несколько застёжек…

Касуми стояла перед зеркалом и тянулась руками назад, но пальцы не слушались. Застёжки оказались слишком далеко и слишком мелкими. Она почувствовала, как корсет уже облегает талию, но шнуровка сзади осталась свободной, ленты скользят и никак не хотят затягиваться ровно. Платье тяжёлое и пышное, оно мешает повернуться как следует, юбка шуршит при каждом неловком движении. Касуми краснеет, замирая на полпути, понимая, что дальше сама не справится. Мысль о том, что придётся звать кого-то на помощь, смущает её почти так же сильно, как само платье.

—Касуми? Ты долго ещё? —Спрашивает Минори, кажется, подойдя к примерочной.

—А… —Касуми опустила взгляд. —Застегнуть платье не могу… —Неуверенно прошептала она.

—Тебе помочь?

—Можно…

Минори осторожно распахнула шторку примерочной и подошла сзади.

Взяла ленты корсета в руки. Мягко подтягивала их, а Касуми чувствовала, как пальцы Минори скользят по её спине. Так неловко и тепло, что сердце сразу колотится быстрее.

—Ничего, у меня тоже часто такое случается. Приходится маму просить помогать. —Минори говорила тихо, подбадривая, пока аккуратно застёгивала мелкие крючки. Касуми замерла, смущённо пряча взгляд и ощущая каждое случайное прикосновение. Шнуровка постепенно стягивалась ровно, и Минори поправляла складки юбки, иногда неумышленно касаясь талии. Касуми чувствовала, как всё внутри кипит. Ей стыдно, волнительно и одновременно приятно. Каждое движение Минори кажется слишком близким… И от этого становится спокойно. Никогда ещё не было так хорошо…

Когда платье наконец село идеально, Касуми всё ещё стояла неподвижно, не в силах сразу повернуться к Минори лицом.

Минори развернула Касуми к себе. Рассматривала пару секунд. Платье сидело просто замечательно… Подчёркивало аккуратную талию и делало из Касуми самую волшебную девушку на планете.

—きみがきれいです... —Прошептала Минори, затаив дыхание.

«きみがきれいです» (kimi ga kirei desu) — Япон. Ты красивая.

Касуми скрестила руки за спиной. Коленки чуть подкосились, а к щекам прилила кровь.

—ほんと?.. ありがとう、うれしいな... —Так же тихо ответила Касуми.

«ほんと?.. ありがとう、うれしいな» (Honto?.. Arigatou, ureshii na) — Япон. Правда?.. Спасибо, мне очень приятно.

***

Касуми и Минори проходили мимо самого обычного, ничем не примечательного магазина. На прилавке стоял аккуратный, деревянный манекен. На манекене висело чёрное худи. Такое же, как у Касуми, только с маленькими, розовыми бантами на рукавах.

Касуми остановилась, уставившись на него. Такое красивое… Совсем новое, аккуратное. Не то, что на Касуми сейчас. Старое, грязное, зашитое. Худи, которое пропахло сигаретами и алкоголем, слезами и болью.

—Нравится? —Спросила Минори. —Можем посмотреть, если хочешь.

Касуми замялась.

—Нравится… Но… Всё равно купить не выйдет… —Касуми прикусила губу, собираясь уходить.

—Давай я сделаю тебе подарок? —Неожиданно спросила Минори. Так по доброму, что в сердце что-то защемило.

—Подарок?.. —Переспросила Касуми.

Минори кивнула и, взяв Касуми за руку, потащила в магазин.

Они быстро нашли это худи на вешалках. Минори достала его, показала Касуми ещё раз.

—Хорошенькое. —Минори протянула его подруге.

Касуми неуверенно взяла худи в руки. Сердце остановилось. Минори делает ей подарок…

Они подошли к кассе и Касуми даже не поняла, как Минори успела оплатить новую вещь. Только когда подруга протянула аккуратный, белый пакет, Касуми опомнилась.

—Ты… Ты что?.. Не надо было! —Она отошла на пару шагов, теребя рукав старого худи.

—Я хочу, чтобы ты улыбнулась. —Выпалила Минори.

Касуми вопросительно посмотрела на неё. Дрожащей рукой приняла подарок и что-то внутри ёкнуло.

Касуми улыбнулась. Неуверенно, совсем немного, но улыбнулась.

—У тебя чудесная улыбка, Касуми. —Прошептала Минори, тихо рассмеявшись.

Спасибо за прочтение! Прошу оставлять отзывы:3

Тгк: Ханни Лексор