Без права на чувства

Прибытие

Мало кто знал о прибытии «Гризли» в порт. Передовой корабль Флотилии Синдиката, оснащённый стелс-системой и самыми последними модификациями, мягко стыковался с пристанью, заглушая мощный двигатель. Экипаж корабля заканчивал последние приготовления перед стыковкой, собирая вещи и предчувствуя долгожданный отдых.

Этан Норман, командир первого класса, обвёл глазами каюту. Последнее задание прошло хорошо, капитан был доволен, что раненых в военных действиях оказалось крайне мало. Но ему предстояло позаботиться о своих людях, поэтому он лично спустился на жилой этаж, где и располагался лазарет.

– Капитан, – Стефано Ферреро вытянулся и отсалютовал командиру.

– Вольно, Стефано, – кивнул Норман и, заложив руки за спину, взглянул на троих молодцев, крепко пристёгнутых к креслам. – Как они?

– В порядке, – отозвался доктор. – Сейчас спят, я вколол им успокоительное, когда попали в турбулентную зону. Тряска вызвала боль в ранах. Удивительно, что «Гризли» не сориентировался и нас так тряхнуло!

– Излучение Солнца было слишком сильным для достижения оптимального уровня стабилизации, – пояснил механический голос, полный различных интонаций.

Этот голос исходил из колонок, расположенных в каждой комнате по всему кораблю. Если случалось что-то важное, или просто нужно было кого-то вызвать на палубу, объявляли об этом таким образом.

– Ясно, Рой, – ответил Стефано и, подкрутив русые усы, обратился к капитану. – Неплохо было бы доставить ребят в больницу. У нас, всё-таки, не так много ресурсов здесь, кэп.

– Я уже распорядился, вот-вот должны прийти за ними. Купить медикаменты, пока мы на поверхности? – спросил Этан.

– Да, желательно. Кто знает, куда нас Синдикат в следующий раз забросит? – рассмеялся мужчина, подходя к голограмме с проецируемой на стол клавиатурой.

– Это верно, – улыбнулся капитан. – Составь запрос Рою по поводу лекарств.

– Конечно.

– И, если хочешь, можем посидеть в каком-нибудь баре, расслабимся. Только зайду к адмиралу, отчитаюсь.

– С удовольствием, кэп. Только нужно убедиться, что наших ребят хорошо устроили. Знаю один знатный бар, скину локацию на твой комм.

Капитан кивнул и вышел. По дороге на мостик ему встретился огромный член команды – Глодимус. Он был представителем расы гахуров – высокий, грузный пехотинец с прочными, каменистыми пластинами, покрывающими всю спину и голову, но оставляющими открытой подвижную, кожистую шею – самую мягкую и уязвимую часть всего тела, которую в бою гахуры закрывают специальной бронёй. Глодимус блеснул своими желтоватыми, влажными глазами с вертикальным зрачком в сторону Этана и остановился, улыбаясь:

– Норман! – он обратился к нему по фамилии. – Куда ступаешь?

– Сначала у меня доклад адмиралу, потом планируем в бар с доком. Ты в деле? – капитан остановился.

– Ха! На этой паршивой планетке всё равно заняться больше нечем.

Этан мысленно усмехнулся – то, что Глодимус называл «паршивой планеткой», было центром всего Альянса Жизни. Каждое здание в Центральном районе, каждый дом – всё оснащено новейшей техникой, всё оборудовано по последнему слову технологий, а уж какие здесь продвинутые ИИ! Будто говоришь с настоящим человеком, особенно если перед тобой андроид. На самой окраине, куда Этан один раз заглянул во время задания – даже там его поразило технологическое развитие каждого дома. Пусть и не в таком большом количестве, но всё же это значительно больше, чем у рас, живущих в отдалённых колониях. Хотя, Нилики – так называлась эта планета – не была освоена даже наполовину. Центр вместе со своими составляющими подсистемами активно раздвигал границы. Но жилого населения было значительно меньше, чем делового, ведь жить здесь себе могли позволить только крайне обеспеченные существа. Здесь можно было оставить сто межгалактических цилкониев за одну чашку кофе! И всё же команда «Гризли» уже покидала любимый корабль, чтобы сейчас же спустить все деньги в ближайших барах и клубах.

Этан поехал прямиком в Центр управления, резиденцию Синдиката, чтобы доложить адмиралу Мосли о выполнении задания. Сев в гравикар и введя в портативный компьютер место назначения, капитан просканировал наручный браслет, чтобы подтвердить разрешение на прибытие – обязательная процедура при посещении учреждений высоких рангов. Откинувшись в мягком кресле, мужчина расслабленно наблюдал за летящими мимо него такими же машинами. Два солнца – одно совершенно белое, а второе жёлтое – висели в небе, чудом не уничтожая всё живое на этой совершенно не пригодной к жизни земле. Над Нилики были установлены специальные кинетические щиты, нечто вроде озонового слоя на Земле, которые не давали ни выжечь живых существ, ни облучить их. Впрочем, таким расам, как гахуры, это не принесло бы большого вреда. Их пластины, привычные к суровому родному миру, сами имели небольшие признаки радиоактивного излучения. Впрочем, находиться рядом было вполне безопасно, если только не касаться их слишком часто. Обычно гахуры не имели привычки вредить другим расам, более восприимчивым к всякого рода воздействиям.

Внизу расстилался огромный город, кишащий самыми разными существами. Кое-где возвышались огромные пальмы, и порой машинам приходилось лавировать, чтобы объехать их. Мимо такой пальмы как раз проехал Этан и с удовольствием обнаружил впереди высокую башню в несколько тысяч с лишним этажей. Гравитикар влетел на парковку на двухсотом и, мягко приземлившись, потребовал оплату с клиента. Капитан приложил большой палец к специальному дисплею, по которому тут же прошёл сканер. В пальце Этана был зашит специальный чип, который содержал информацию о всех финансовых аккаунтах своего владельца. После подтверждения оплаты, дверца машины мягко отодвинулась в сторону, пропуская капитана на парковку. Он прошёл мимо ряда сканеров, зафиксировавших его личность, и только после этого оказался на этаже, сплошь кишащем военными. Капитан уверенно прошёл по коридорам, не останавливаясь даже на минуту, чтобы побеседовать со знакомыми. Ещё успеется, он был уверен. Зайдя в небольшую, светлую комнату с рамой, пропускающей шестьдесят процентов света с улицы, Этан поздоровался с женщиной в военной форме, сидящей за столом, парящим в воздухе.

–Приветствую, Делия. Адмирал у себя? – спросил он.

– О, капитан Норман, – Делия оторвала взгляд от компьютера и приветливо улыбнулась. – Да, он у себя и уже ожидает вас.

Этан кивнул и вошёл в самостоятельно открывшуюся дверь. За таким же левитирующим столом, поверхность которого была значительно мощнее и толще, чем у Делии, сидел адмирал Мосли. Высокий, крепкий мужчина с седоватыми волосами, которому явно было гораздо уютнее на борту своего корабля, нежели в кабинете. Адмирал был рад видеть Этана – он улыбнулся и кивнул в ответ на приветствие капитана.

– Я читал рапорт, – сказал он. – Отличная работа. Распишись. Довольствие будет выплачено сегодня же.

Пока Этан расписывался при помощи специальной функции в своём компьютере, вживлённом в браслет (при активизации компьютера выскакивает голографическое окошко, в котором и работает пользователь), Мосли продолжал:

– Теперь у тебя заслуженный отпуск, капитан?

– Да. Команда очень рада. Как скоро будет новое задание? – спросил Этан.

– А ты, я вижу, не рад отдыху? – рассмеялся мужчина. – Ты погоди, отдохни, раз уж Синдикат дал добро аж на три дня.

– Вся моя жизнь – это «Гризли» и задания, – капитан пожал плечами, свернув голограмму.

– Понимаю. Но отдыхать тоже нужно, солдат.

– Разумеется.

– Надеюсь, у тебя нет планов на этот вечер?

– Были на самом деле. А что?

– Сегодня приехал Ил’Дир – король тазуков. У их подразделения радость, всё такое. Сказали, что нужно быть всем военным, находящимся на Нилики, начиная со звания капитана.

– А капитанов-разведчиков это тоже касается? – Норман слегка поморщился.

Он крайне не любил присутствовать на подобных мероприятиях – скука, бездействие и ненужная болтовня. Но адмирал Мосли посмотрел на подчинённого весьма красноречивым взглядом и тот, с трудом сдержав вздох, всё понял и отсалютовал.

– Свободен, капитан.

Этан чётким шагом покинул кабинет. Да, видимо, в баре с друзьями нужно будет следить за степенью своего… расслабления.

Стефано и Глодимус были в баре «Сверхскорость». Это место обещало, что «только у нас – удовольствие со сверхскоростью, которое будет длиться вечность». Место весьма элитное, как и всё, что находилось на Нилики. Музыка звучала громко, тёмные ритмы пронизывали тело насквозь. Этан огляделся в поисках друзей, но вместо них наткнулся на пронзительные зелёные глаза, подведённые жёлтым контуром. Он знал эту расу – рутеки. Как женщины, так и мужчины у них отличались особым изяществом и утончённостью фигур. Так и эта обладательница кошачьих зелёных глаз, с тонкой талией, подчёркиваемой поясом, и короткой стрижкой, мгновенно привлекла внимание капитана.

– Этан, сюда! – сквозь музыку пробился голос Стефано.

Норман обернулся и увидел друзей, машущих ему рукой. Он кивнул, как бы говоря, что видит их, но вернулся взглядом к рутеке. Однако, её уже не было. Нигде. Немного растерянный, капитан «Гризли» всё-таки подошёл к членам команды. Наваждение зелёных глаз тут же рассеялось, и мужчина почти полностью позабыл о незнакомке.

– Ну что, отметим? – хитро улыбнулся Стефано, успевший переодеться в гражданскую одежду.

– Не сегодня, – со вздохом сказал Этан. – Адмирал сказал, что мне нужно быть на сегодняшнем приёме.

– В честь чего? – удивился Глодимус.

Он был весь покрыт тканью, чтобы никто случайно не задел его пластины. Открыто было только массивное лицо.

– Приехал король тазуков, и их подразделение устраивает ему радушный приём. Обязали быть всех капитанов. Ну, и выше.

– Так сегодня ты трезвый?

– Да.

– Но у нас ещё есть завтра, – подмигнул Стефано.

– Да. И уж здесь, на Нилики, мы можем уверенно это сказать, – Этан откинулся на спинку кресла.

Сейчас он мог действительно расслабиться и вести непринуждённые разговоры, далёкие от работы. Конечно, не пройдёт и дня, как ему это наскучит, и он станет тосковать по убийственным миссиям, но сейчас – в кругу друзей, пронизываемый музыкой, а не пулями или лазерами… да, всё действительно хорошо. Стефано рассказывал, что в ближайшее время хочет навестить семью. У него была только сестра и племянник. «Если повезёт, то я успею завтра слетать экспрессом на Жазис» – говорил он. Эта планета находилась очень близко к Нилики, поэтому никто не сомневался, что даже если начальство в ближайшее время даст очередное задание, медик успеет вернуться. Глодимус в свою очередь говорил, что познакомился с очаровательной женщиной своей расы в глобал-нэте. Она живёт здесь, где-то близко к Центру, на что друзья присвистнули. Гахур самодовольно усмехнулся и откинулся на спинку кресла: «Сегодня в девять должны увидеться». Но разговор каким-то немыслимым образом всё-таки вернулся к «Гризли» и ко всему, что пережили трое близких друзей. Стефано и Глодимус работают под командованием Этана уже пять лет, и сначала всем троим было тяжело. Этан не всегда понимал, как нужно мотивировать другие расы с их особенной философией и мировосприятием, когда дела шли совсем туго. Глодимус просто не мог представить, что сработается с людьми. До Синдиката он практически не встречался с этой расой, но «мягкие кожаные подушки» ему понравились. А Стефано не привык работать с другими расами – он всю жизнь провёл в человеческой больнице, да и поступив на службу в Синдикат, оказался в радикально-человеческом крыле.

Собственно, говоря о радикально-человеческом крыле Синдиката…

Стефано первый заметил приближение неприятных знакомых, что целенаправленно шли к их столику. Толкнув в бок Этана, он кивнул Глодимусу. Они напряглись. Впрочем, их позы и лица по-прежнему сохраняли непринуждённость и уверенность, возможно, даже лёгкую насмешку, что товарищи по Синдикату никак не могут оставить в покое их смешанное крыло.

– Кого мы видим! Этан-мать-его-Норман наконец-то пожаловал на Нилики? – усмехнулся блондин с коротко стриженными волосами.

Над его левым глазом красовался глубокий шрам, да и сам глаз был заменён на кибернетический. Зрачок заметно расширился, разглядывая членов экипажа «Гризли».

– А тебе, видно, и делать нечего, что ты так сильно скучал по нам, Кэмрон? – усмехнулся Этан.

Стефано и Глодимус хохотнули в поддержку – Кэмрон скривился, как и его спутники. Оуэн и Гийом служили под командованием Кэмрона на «Я» и, конечно, целиком и полностью разделяли его взгляды.

– Разумеется. Как не скучать по ярому поклоннику инопланетян? – ответил тот.

Глодимус заворчал низким голосом на своём языке. Этан заметил, как сжался его поистине каменный трёхпалый кулак. Стефано дёрнулся в беспокойстве, но Норман не мог позволить себе сбиться. Инопланетянин – одно из худших оскорблений, которое может быть сказано. Синдикат ратовал за общность, как и вся организация Альянса Жизни. Но, в какой-то момент пришлось разделить всех военных на два сектора – во избежание серьёзных конфликтов: радикально-человеческий сектор, который лидеры назвали Чистота, и Содружество, где люди и представители других рас работали сообща. Расы, служившие в Синдикате, полностью принимали условия человеческого господства в структуре, так как с самого начала она создавалась людьми и в поддержку себе подобным. Однако в дальнейшем Альянс Жизни выдвинул условие принятия всего спектра рас, входящих в союз. То же требование было выдвинуто в сторону других организаций, подобных Синдикату.

– Следи за языком, Ривс, – сказал Этан, одарив капитана тяжёлым взглядом.

– А как мне ещё называть твоих дружков? И твоих кстати, Стефано, – Кэмрон обратил взгляд к доктору. – Ты-то пока среди друзей, но… оглядывайся почаще, парень. Поверь, Чистота не забыла твоего предательства. – Кэмрон выразительно выставил палец в Стефано, словно целясь.

Стефано только открыл рот, чтобы ответить на недвусмысленную угрозу, как капитан остановил его движением руки.

– Слушай, мы отдохнуть пришли. И ты бы шёл отдыхать, – Этан посмотрел прямо в лицо Кэмрона, который так и не сводил глаз со Стефано.

– Ага... может, я здесь хочу присесть и отдохнуть? Как вы, парни, думаете? – Ривс обернулся на подручных.

Не успели те ответить, как Глодимус нервно ударил по столу кулаком. Зная всю мощь гахура и устойчивость левитирующих столов, Этан понял, что это слабенький удар – тем не менее, напитки на столе подпрыгнули, расплескав содержимое по поверхности стола.

– Послушай умного человека, г-хик. Иди, пока твои хрупкие кости ещё целы, – прорычал Глодимус.

Этан усмехнулся про себя – г-хик было оскорблением аналогичным инопланетянину: «Неприятно, когда тебя оскорбляют в ответ?». Кэмрон начал покрываться красными пятнами от закипающей ярости. Резко повернувшись, он шагнул в сторону Глодимуса, и тот с необычной для такого грузного тела ловкостью и страстным желанием начать драку встал ему навстречу. Однако более благоразумный Оуэн с лисьим лицом положил руку на плечо капитана и что-то шепнул ему на ухо. Кэмрон поджал и без того тонкие губы и нервно потянул воротник футболки.

– Поверь, существо, мы ещё поговорим, – выпалил он с шипением, которое могло бы переплюнуть даже змееподобных киторов.

Не сводя глаз с троицы, Кэмрон и его люди сделали несколько шагов назад – просто, чтобы утвердить хоть какое-то достижение. Затем резко развернувшись на пятках, уязвлённые представители Чистоты зашагали в противоположную часть клуба. Кэмрон оглядывался иногда, словно стараясь зафиксировать в памяти киберглаза лица товарищей. Глодимус уселся обратно, прокряхтев напоследок:

– Только языком чесать и умеет!

Он отрывисто захохотал, и Стефано присоединился к его веселью. Этан сдержался и сказал серьёзным тоном:

– Глодимус, больше никаких обзывательств. Понял?

– Как скажешь, капитан… – недовольно пробурчал гахур. – Но ты сам слышал, что не я первый это затеял!

– Если он пожалуется, то тебе придёт штраф. И минус баллы репутации, – Норман покачал головой.

– Знаю…

– Давайте забудем уже об этом? Идиоты, что с них взять, – пожал плечами Стефано.

Этан согласился и в знак примирения похлопал Глодимуса по плечу. Тот улыбнулся в ответ, обнажив острые зубы.

Ближе к шести часам Этан покинул друзей – он сел в гравитикар и поехал в ту самую высокую башню в Центре. Вот только теперь ему нужен был девятитысячный этаж – именно там находилась приёмная зала, в которой и должно было пройти торжество. В основном присутствующими были тазуки – чуть выше людей, худощавые существа с рогатой головой. Капитан Норман прошёл мимо них и присоединился к товарищам-людям, которые расположились рядом с женским подразделением анабов. Нужно пояснить, что у этой расы нет представителей мужского пола. Точнее, не осталось. Анабы-мужчины, в отличие от женщин, были слишком агрессивны – их империя разрасталась с неимоверной скоростью и практически все развитые расы объединились, чтобы остановить их. Они разработали специальное вещество, которым отравили всю воду на занятых ими планетах, и мужчины стали бесплодными. На женщинах это никак не отразилось физически, но факт оставался фактом – им было не от кого рожать. Прошло очень много лет, и анабы претерпели изменения на генетическом уровне. Они стали способны зачать от любой другой расы: но если от такого союза рождалась девочка, то она была анабой – практически копией своей матери или кого-то из её родных, а если мальчик – то получался представитель расы отца. Правда, процент выживаемости у таких мальчиков был крайне мал. Обычно случался выкидыш на раннем сроке, либо ребёнок рождался мёртвым. Анабы-учёные активно работали над этой проблемой, но пока, к великому несчастью для этого народа, никто так и не смог её решить.

Этан занял место рядом с другими капитанами и, к счастью, буквально через пять минут все начали выстраиваться – Ил’Дир должен был вот-вот появиться. Когда дверь открылась, все тазуки рухнули на колени и коснулись лбами пола. Норман заёрзал – он был рад, что человечество не встречает своего монарха таким образом. Но король тазуков значительно выделялся на фоне собственного народа. Не зря, видимо, его род правит уже несколько веков – вот что значит «королевская кровь»! Большие рога закручивались назад, глаза, расположенные по бокам лица, охватывали каждый уголок помещения. Красный костюм подчёркивал бордовую, упругую кожу тазука, и придавал особый блеск красноватым глазам с прямоугольным зрачком. Ил’Дир молча занял своё место, и только тогда его народ поднялся на ноги. После все заняли свои места. Теперь солдаты могли выпить за здоровье короля, к чему все и приступили. Капитаны, с которыми сидел Этан, делились последними новостями, рассказывали, что происходит за пределами Нилики. Когда все знатно опьянели, и кто-то даже начал выкрикивать глупые тосты, они стали просить разведчиков рассказать об их приключениях.

– Вы же знаете, что мы не можем, – Этан пожал плечами, опрокидывая кружку с тазукской зажигалкой.

У капитана «Гризли» перехватило дыхание – глотку обожгло так, что невозможно было ни вдохнуть, ни выдохнуть. Наконец, он, абсолютно красный, прохрипел что-то нечленораздельное, из-за чего товарищи весело рассмеялись. И так по кругу, – каждый чуть ли не задыхался от столь агрессивного напитка, а друзья хохотали.

– Да мы не просим конфиденциальное рассказывать, Этан, – сказал один капитан. – Что-то такое… нейтральное.

– Ну, нейтральное можно… – кивнули все разведчики и стали делиться своими байками.

Время шло быстро и незаметно. Этану начинал нравиться этот приём. Порой он поглядывал на Ил’Дира, важно восседающего на троне. Тот не прикасался к еде, высоко держа свою царскую голову и следил за протеканием торжества. Высшие чины сидели рядом с ним и порой начинали что-то говорить. Если король отвечал, то коротко и односложно – капитан «Гризли» видел это по скупому шевелению совершенно плоских губ. Неподалёку от тазука Норман увидел скучающего адмирала Мосли. Он явно думал о том, как бы уйти и никого не оскорбить.

Этан снова углубился в пьяный разговор, как вдруг к их столу подошла анаба и легонько тронула его за плечо:

– Капитан Этан Норман?

Мужчина оглядел её с головы до ног, отметив, что она не в военной форме.

– Да. Чем обязан?

– Давайте отойдём на секунду? Дело чрезвычайной важности.

Девушка развернулась и пошла, не дожидаясь человека, а он, чуть пошатываясь, спешно пытался подняться. Сосед тем временем толкнул его в бок и хитро подмигнул. Этан никак не ответил на это и побрёл за зеленокожей женщиной. Они вышли из зала на балкон. Здесь было прохладно, и после душного помещения лёгкие возрадовались свободе. Мужчина глубоко вдохнул ночной воздух, отметив, что теперь щиты, защищающие Нилики, совсем не пропускали свет солнц. Он повернулся к незнакомке.

– О чём вы хотели поговорить?

– О вашем медике Стефано Ферреро. Если побежите сейчас к его дому, то успеете, – сказала анаба.

– Что? – Этан нахмурился и моментально протрезвел от тревоги. – Что успею? И кто вы вообще?

– Спасти его. Его хотят убить. Бегите! Поговорим позже, сейчас не время болтать.

Она говорила так спокойно, будто в этой новости нет ничего ужасающего. Время утекало с каждой прошедшей секундой, и капитан не мог позволить себе перепроверять информацию. Ведь, если она права, Стефано может… Мужчина чуть ли не оттолкнул женщину с пути и побежал к гравитикарам на парковке. «Пусть это будет плохой шуткой!» – думал он, слыша учащённый стук сердца в ушах. Машина быстро поднялась в воздух и унесла человека в ночь.

Горечь

Подъезжая к дому Стефано, Этан взял управление такси на себя. Гравитикар собирался приземлиться на парковке, как было заложено в его программе, но мужчину это не устраивало. В таком случае ему пришлось бы пробежать приличное расстояние, а важна была каждая секунда.

– Рой, свяжи меня с Глодимусом! Немедленно! – сказал мужчина, и его браслет ярко засветился.

ИИ не заставил ждать – буквально через секунду в кабине раздался низкий, рычащий голос:

– Норман, хорошо, что ты позвонил. Я как раз хотел рассказать, что…

– Встретимся у дома Стефано! Срочно! – перебил его Этан.

Друг не стал спрашивать причину. Не стал даже удивляться. Он просто отключился, и капитан был уверен, что пехотинец уже в пути.

Норман гнал так быстро, как мог, но в такси не была предусмотрена высокая скорость. Он надеялся, что всё это бред, что он вломится в дом к другу, а тот удивлённо посмотрит на него и покрутит пальцем у виска. Мужчина сильнее впился руками в руль и стиснул зубы. Ему вдруг вспомнились сегодняшние слова дока: «У нас ещё есть завтра». Сердце сжало холодным ужасом, Этан подумал: «Если это покушение – правда, я должен это предотвратить! Ну же, шевелись, никчёмная железяка!». Наконец, он подлетел к дому Стефано, быстро приложил палец к датчику и на ходу выскочил из гравитикара. Рванул к двери, которая была не заперта и дружелюбно раскрылась перед новым гостем. Холодная струйка пота потекла по лбу капитана.

Он вбежал в темноту.

– Стефано!

Молчание в ответ. Оббежав все комнаты, мужчина добрался до спальни. Всё было перевёрнуто вверх дном, преимущественно стеклянная мебель разбита вдребезги. И док был здесь, но… приглушённый свет лежащего на полу ночника с подрагивающим светом явственно демонстрировал кинжал, воткнутый в грудь человека. Норман подбежал к товарищу, и приложил пальцы к сонной артерии. Ничего. Лицо капитана исказила гримаса отчаяния, но ненадолго, потому что не прошло и минуты, как выражение сменила ярость.

Этан заметил раскрытое настежь окно слева от себя. Тело Стефано было теплым, а значит, убийца только недавно удрал через окно. Вряд ли он мог уйти далеко, поэтому капитан стремительно подошёл к окну, но попытку перескочить через подоконник прервала высокая, громоздкая фигура, появившаяся со стороны улицы. Мужчина пригляделся и в полутьме различил черты Глодимуса. Тот в свою очередь тоже узнал капитана и приблизился.

– Этан, что стрясло… – начал гахур, но лицо буквально окаменело, стоило взгляду скользнуть за плечо товарища-человека.

Этан опустил голову. Ярость и скорбь сливались воедино, но смешиваться окончательно не желали, и разрозненные чувства бушевали в груди, подкатывали к горлу.

– Кто? – только и проговорил гахур внезапно упавшим, совсем охрипшим голосом.

– Ты никого не видел рядом с домом? – спросил Норман.

– Нет, я пришёл только что. Я… Подожди… нет, Стефано же не может… – Глодимус стремительно стал падать в объятия отрицания – того, что сложно избежать при резкой потере близкого.

Однако капитан не мог допустить, чтобы его соратник растерялся, скрючился в своём и без того каменном теле от горя. Нет, ему нужно было только одно – его ярость. Неуёмная энергия. И желание покарать убийцу. Этан резко ударил кулаком по подоконнику, привлекая к себе взгляд гахура.

– Обыщи всё рядом. Задерживай всех, кто покажется тебе подозрительным. С последствиями сам разберусь. Живо, Глод! – крикнул капитан, и рвущаяся наружу ярость блеснула на дне его зрачка.

Глодимус оскалился, заражаясь чувством, и рванул вдоль дома. Этан тяжело выдохнул, будто воздух в его лёгких стал настолько плотным, что царапал стенки трахеи. Оборачиваться к телу, видеть близкого друга ушедшим было слишком тяжело. За годы своей службы Норман должен был привыкнуть к смерти. Он встречал её на каждом углу, он чувствовал её ледяное дыхание собственным затылком. Так почему каждый раз на плотно сжатых зубах скрипит прах мучительной скорби? Пересилив себя, мужчина повернулся лицом к комнате. Он знал, что нужно делать – перерыть всё, найти хоть какую-то зацепку, которая навела бы на верную мысль. Первым делом мужчина подошёл к телу Стефано и принялся разглядывать кинжал. Почему убийца оставил его в теле? Торопился? Возможно, дело было сделано как раз в тот момент, когда Этан влетел в коридор квартиры? Мысль неприятно колола совесть. Если это окажется так, и Норман не успел на какую-то жалкую секунду… Не позволяя воронке вины затянуть разум в бесцельное прокручивание, он стал разглядывать рукоятку кинжала, не прикасаясь к ней руками. На вид она была самой обычной: качественная кожа с вдавленным клеймом, который сложно было разглядеть в полутьме. И всё же Этан слишком хорошо знал этот символ, чтобы сомневаться. Достаточно было чуть сощурить глаза, чтобы лучше сфокусировать зрение и увидеть… знак Синдиката.

Нет… не может быть. Эта мысль пульсировала в голове вперемешку с ужасом. Убийца кто-то из сотрудников самого Синдиката? Но кто решится на такое?! Мужчина заходил туда-сюда вдоль кровати, беспокойно потирая лицо руками. Он стал перебирать в памяти всех, кого знал, не в силах отыскать ни одного человека или существа, который бы пошёл на убийство. Впрочем… перед внутренним взором предстала ночная стычка с Кэмроном и его людьми. Этан отогнал мысль. Однако она вернулась снова – настойчивая и неумолимая, – принося с собой слова члена Чистоты: «…оглядывайся почаще, парень. Поверь, Чистота не забыла твоего предательства». Наглый взгляд Кэмрона, будто запечатлевающий всю троицу так и стоял перед мысленным взором.

Капитан провёл рукой по коротко стриженным волосам, возвращая себя к поискам. Он взял с пола ночник и, пока тот всё ещё был в состоянии освещать, стал ходить с ним по комнате. Всюду были только вещи Стефано: тонкие планшеты с книгами, одежда, да коллекционные минералы с заданий. Этан не мог бы припомнить, откуда и какой достался медику, но тот при одном только взгляде на них извлекал из своей бездонной памяти факты о том или ином задании. Норман присел на корточки, взяв в руки неотёсанный камень, отливавший по бокам глубоким чёрным цветом.

«Нужно будет заказать эксгумацию памяти и выкупить её, когда Стражи Нилики всё прошерстят». Мысль пришла сама по себе, автоматическая, будто слаженный механизм мышления возвращал в обычную рутину. Оставив минерал на полу, мужчина двинулся дальше, усилием воли возвращая способность трезво мыслить и расставлять факты на места. Словно это очередное задание. Получалось очень слабо, судя по тому, что, обойдя весь дом он ничего не нашёл. Но стоило ему вернуться в спальню, как у кровати блеснул какой-то маленький предмет.

Жетон.

Рядом с кроватью, будто невзначай лежал стандартный жетон – знак принадлежности Синдикату. Норман не без мучительной тревоги взял его в руки и повернул обратной стороной. На жетоне стояло выгравированное имя и номер:

Гийом Лабри. 0247-87544.

Этан до боли сжал жетон с порванной цепочкой в кулаке.

Вскоре в квартиру зашёл Глодимус. Он застал капитана сидящим на кровати рядом с телом Стефано. В комнату он зайти не мог, а потому тихо, чтобы не потревожить мрачную атмосферу висящей смерти, окликнул Нормана:

– Хей, кэп…

Тот поднял голову и медленно встал. Двигался он так, будто его тело отяжелело килограмм на десять за раз. Выйдя из комнаты, не разжимая кулак правой руки, человек молча посмотрел на гахура требовательным взглядом.

– Ничего не нашёл. Ни следа, ни запаха. Как будто никого и не было, – сказал Глодимус.

– Посмотри на это, – сказал Этан, протянув ему раскрытую ладонь.

На ней лежал металлический жетон Синдиката. Гахур взял его в свою массивную ладонь и поднёс к глазам. Не особо выразительное лицо вновь застыло камнем в удивлении. Он посмотрел на Этана с вспыхнувшей яростью и зарычал:

– Я знал, что этот г-хик способен только на такое мерзкое убийство.

– Ты понимаешь, что это значит, Глод? – взгляд Этана был особенно мрачен.

– То, что Стражам лучше добраться до них раньше меня.

– Нет, Глод. Это раскол Синдиката. Между Чистотой и Содружеством и так напряжённые отношения. Представь, что будет, если все узнают об этом, – мужчина кивнул себе за плечо на тело друга.

– И что ты предлагаешь? – не понял Глодимус.

Этан молча смотрел на жетон в руке товарища, и вскоре тот понял сомнения капитана. Он отдёрнул ладонь, как от огня, сжимая доказательство как можно крепче. Гахур возмутился:

– К-джит! Только не говори мне, что хочешь покрывать это дело!

– А что мне остаётся? Это грозит внутренней войной Синдикату! – с напором ответил человек.

– Этан, ты не можешь так поступить! Они убили Стефано!

Норман скрежетнул зубами от напряжения и отчаяния. Тряхнув головой, собирая концентрацию по крупицам, он резким жестом протянул руку гахуру и сказал:

– Отдай мне жетон.

– Нет, – существо отступило на шаг, заводя руку за спину.

Капитан сверкнул гневным взглядом, но тело его не шелохнулось. Он всё также протягивал руку.

– Глодимус, это приказ. Отдай жетон.

Продолжительное колебание охватило всю фигуру гахура – он разрывался между долгом и справедливостью. Наконец, одна из мерных чаш переполнилась в сторону долга, и существо протянуло капитану жетон. Стремительно и рвано, будто могло вот-вот передумать. Этан выдохнул от облегчения и похлопал друга по плечу:

– Я знаю, что делаю. Не переживай. А теперь…

Он вернулся к трупу и вытащил из его груди кинжал. Подойдя обратно к Глодимусу, человек протянул его ему и сказал:

– Спрячь в своих одеждах. Стражи вот-вот приедут, они не должны увидеть ничего, что может навести их на мысли о Чистоте и Синдикате.

Крайне нехотя, но гахур подчинился и этому. Этан кивнул, но в сердце его затаился страх: не решит ли Глодимус открыть правду? Мужчина быстро отогнал эти мысли – уверенность в преданности близкого друга была сильнее страхов.

Когда приехали Стражи, началась стандартная процедура: они оградили дом специальными лазерами, сигнализирующими о нарушителях, принялись осматривать тело и искать улики – Этан стал рассказывать Старшему о случившемся. Проговорил, что решил после приёма у тазуков заглянуть к Стефано, так как они условились встретиться, чтобы вместе пойти в какое-нибудь увеселительное заведение. Однако, найдя друга в таком состоянии, капитан «Гризли» сразу же вызвал Стражу и Глодимуса – ещё одного товарища. Последний мрачно слушал рассказ, будучи снаружи комнаты. И всё же он кивал, когда вопросительный взгляд Старшего Стража обращался к нему. Гахуры относились к смерти с почтением и почти благоговейным трепетом. В их культуре в помещении с мертвецом могли находиться исключительно Жрецы, которые были обучены тому, как взаимодействовать с умершими. Этан никогда сильно не вникал в это. Ему было достаточно знать, что во время заданий суеверность гахура отходила на второй план – он вовсе не противился и не чурался убийств, то же самое с нахождением в помещениях после зачисток. Однако со Стефано дело обстояло иначе – он был его другом.

– Я чувствую, что предмет был здесь относительно недавно. Кинжал. Не очень большой, – сказал один из Стражей своему начальнику, пока тот разговаривал с Этаном.

Лицо Этана оставалось непоколебимым. Глодимус мрачнел с каждой новой деталью.

– Насколько недавно? – спросил Старший Страж, подойдя к кровати.

Страж-маутист, раса которого славилась своим умением реконструировать сцены прошлого и практически с абсолютной точностью ощущать форму, цвет, а порой и запах тех или иных предметов, ответил уверенно:

– Совсем недавно. Я чувствую призрачную плотность высокого порядка.

Он провёл тонкой четырёхпалой рукой над раной Стефано, как бы подтверждая собственное чувство, и удовлетворённо кивнул.

– Капитан, вам что-нибудь известно? – Старший повернулся к Этану.

Его глаза были пронзительными – впрочем, разве можно ожидать от следователя чего-то иного? Норман не растерялся:

– Когда я прибыл, его уже не было. Всё было бы гораздо проще, будь у нас конкретные улики, а не… призрачные.

Старший кивнул, поскрёб подбородок, затем задал пару вопросов другим сотрудникам. Всё, что можно было собрать для экспертизы к тому времени уже было в руках Стражей. Мужчина отдал приказ уходить, но сказал Этану, что им наверняка придётся вызвать его и Глодимуса по этому делу. Капитан кивнул, сказав, что будет только рад помочь следствию. Стражи стали выходить вслед за бездыханным телом Стефано, которое как раз выносили сотрудники «MemoryL» – организации по эксгумации памяти. Если повезёт, то личность убийцы смогут восстановить по последним воспоминаниям… Впрочем, надежда была крайне призрачная, и все это прекрасно знали. Зачастую воспоминания такого рода мутились и становились неразборчивыми из-за большого количества эмоционального шума: сильный страх, ненависть, ярость и многое другое. Однако для «Memory L» это не было проблемой, так как в большей степени они зарабатывали на частных заказах. Конечно, пытались убрать эмоциональный шум, разобраться, но не всегда достигали успеха. К ним обращались родственники покойников, и высвобожденные воспоминания переносились в браслет, который был напрямую связан с вживлённым в мозг чипом. Небольшое усилие воли, и ты сможешь почувствовать, будто находишься в комнате с тем, по кому безмерно тоскуешь.

Норман выглядел спокойным. Когда все ушли, к нему подошёл Старший Страж и пожал ему руку, сказав:

– Капитан, вы наверняка это так не оставите, хоть вам и не положено вести расследование. Но если вдруг что-то узнаете – при всём уважении, пожалуйста, без самодеятельности. Передайте улики нам. Дело в нашей юрисдикции.

Ни один мускул на лице Этана не дрогнул. Он чуть прикрыл глаза в знак согласия и заверил человека:

– Не беспокойтесь. Если что-то узнаю, сразу дам вам знать.

– Благодарю. Я оставлю вас здесь, но, пожалуйста, покиньте этот дом в течение часа. Помните, что здесь лазеры.

– Я знаю. Мы не задержимся надолго.

– Спасибо. И соболезную, капитан.

Губы капитана чуть дрогнули в жалкой попытке изобразить улыбку. Он прочистил горло.

Все уехали, и комната опустела. Она стала тихой и по-настоящему мёртвой, словно погрузилась в скорбное молчание вместе с уходом хозяина. Окончательным и бесповоротным. Норман сел на край кровати и опустил лицо. Ему всё ещё не верилось, что он не увидит Стефано. Не верилось, что он больше не поднимется на борт «Гризли» вместе с ним. Погрузившись в воспоминания и тщетную попытку принять смерть близкого друга, Этан позабыл о Глодимусе, который только вошёл в комнату. Когда тот заговорил своим рычащим голосом, человек вздрогнул от неожиданности:

– Тебе повезло, что я уважаю тебя, Норман. Что мы друзья. Иначе убил бы на месте.

Этан поднял на него глаза. Глодимус не смотрел на него.

– А ты думаешь, что я закрою на всё это глаза? – спросил он жёстко.

– Почему тогда ты не передал улики Стражам? – гахур сверкнул на него гневным взглядом.

– Я защищаю Синдикат от раздора, но от мести я не откажусь. Ни за что, – ответил человек решительно.

– Этан? – спросил друг немного мягче спустя несколько секунд молчания.

– Давай поговорим об этом на «Гризли» утром? Заодно разберёмся, что дальше делать. Мне нужно… подумать, – сказал капитан.

Гахур согласился на удивление спокойно. Только внимательно посмотрел на капитана, а затем развернулся и вышел из комнаты обратно в коридор. Но не прошло и минуты, как он вернулся и окликнул капитана. Тот посмотрел на него безучастным от усталости взглядом.

– Я только сейчас понял, что до прихода Стражей не чувствовал чужого человеческого запаха, – сказал он.

– И?

– Если это сделал тот г-хик, то запаха он не оставил, вот я к чему. А это невозможно.

– Может, ты просто не заметил? – спросил капитан, хотя причин не верить обонянию старого бойца у него не было.

– Не знаю, Этан.

– Поговорим завтра, Глод, – капитан отвернул голову к окну.

Тот вздохнул, но не настаивать не стал. Норман слышал его гулкие удаляющиеся шаги. Человек опустил голову на руки и тяжело выдохнул. Болезненная горечь, которую он сдерживал всё это время, подкатила к горлу. Плечи капитана дрогнули, объятые тишиной комнаты.

Похороны

Солнце в этот день взошло так же, как и всегда. Мрак на Нилики сошёл, будто его никогда и не было. И так до следующей ночи. Вечный цикл, который ничто не в силах прервать. Всё также летали гравитикары, люди и представители различных рас просыпались и шли по делам. Полный нескончаемых забот поток, напоминающий скорее бесконечность, чем обычную суету. Норман же ощущал себя выпавшим из привычной жизни. Он не спал этой ночью, и будто застрял между мирами. Вчера ещё не ушло, а завтра пока не наступило. Да и наступит ли?

– Капитан, ваши эмоциональные показатели не соответствуют норме. Рекомендую вам отдохнуть и принять седативные средства. Вам нужна трезвая голова. – Сказал Рой своим механическим голосом.

Хоть он и говорил гораздо эмоциональнее любого глупого андроида, однако холодные нотки были отчётливо слышны в его речи. Этан в очередной раз отмахнулся от него:

– Спасибо, Рой. Но это моя голова.

Рой снова выразил беспокойство, и капитан начал раздражаться. Он поднял мрачный взгляд к одной из миниатюрных камер под потолком, ненужная колкость собиралась сорваться с языка, но его прервали тяжёлые шаги за дверью. Она открылась почти беззвучно, пропуская в каюту массивную фигуру Глодимуса. Он вошёл грузно и мрачно, заполнив собой пространство. Этан выглядел отстранённым.

– Капитан? – гахур первым нарушил молчание.

Он был таким же, как и вчера. Норману казалось, будто они расстались пять минут назад, а не несколько часов.

– Заходи и закрой дверь. – Кивнул капитан, встав с кровати.

Глодимус сделал несколько шагов к человеку и принялся докладывать:

– Кинжал я спрятал в камере хранения здесь на «Гризли». Рой пообещал за ним приглядывать.

– Отлично. Рой, я запрещаю давать любую информацию об этом кинжале без моего ведома. Даже, если запрос придёт от руководства Синдиката. Понял?

– Да, капитан, – ответил голос.

Этан обратился к Глодимусу:

– Пока достаточно жетона, который у меня с собой, – он похлопал себя по переднему карману брюк.

Гахур хмыкнул в ответ, что было больше похоже на тихое утробное рычание. Ему явно было не по себе – жёсткое, неповоротливое тело то и дело переминалось с ноги на ногу. Он спросил:

– Что будем делать дальше?

– Я думал… О том, что Стефано хотят убить, мне сообщила какая-то анаба. Я хочу найти её и выяснить, откуда она это узнала, – сказал мужчина.

– А Кеэмрон и прихвостни? – спросил гахур.

– Мы разберёмся с ними, – заверил его человек и, отведя взгляд в сторону, спросил у Роя: – Время похорон уже назначено?

– Да. Через час. Я известил об этом Синдикат, все желающие смогут присутствовать в Павильоне, – ответил голос.

– Спасибо, Рой. Ну что, Глод, пойдём? Проводим старину Стефано… – сказал Этан, похлопав друга по плечу.

Тот мрачно кивнул и, весьма ловко для своего телосложения развернувшись на пятках, зашагал следом за капитаном.

***

На Нилики не бывает плохой погоды. Местные жители не слышали ни о дожде, ни о снеге. Вся погода полностью контролируется специальным отделом Альянса Жизни, заботясь о том, чтобы граждане не знали ненастья. Лучи обоих солнц ослепляли, пока Глодимус и Этан наблюдали за тем, как тело Стефано готовят к транспортировке к единственным оставшимся у него родственникам – сестре и её сыну. Оно уже было в белом гробу из довольно лёгкого материала – стенки последнего пристанища давнего друга были выкрашены в оранжевый. Несколько человек установили его на постаменте в самом центре полупрозрачного Прощального Павильона, чтобы все желающие могли проститься с покойным, пока к служебному входу не подъехал продолговатый катафалк.

На похоронах собрался почти весь Синдикат. Пришли солдаты, капитаны и офицеры обеих фракций, а руководство отправило Этану соболезнования. Мужчина прочитал их краем глаза и, впав в сумрачное раздражение, приказал Рою ответить от лица «Гризли».

Норман наблюдал за людьми и расами, которые стояли неподалёку от его экипажа. Ближе всего находились товарищи по Содружеству. Они старались поддержать не только Этана, но и всю его команду. Приносили свои соболезнования, кто-то даже читал молитвы, что среди людей было редкостью. Некогда набожная раса со временем стала абсолютно далека от высших сил – сам Этан разделял подобные убеждения. Он верил в технологии, в науку, которая развивалась с огромной скоростью и покоряла всё новые просторы космоса. Чистота стояла поодаль. Её члены подходили к гробу, произносили пару сухих фраз, после чего направлялись к капитану «Гризли». Стандартная процедура, не более. Их соболезнования мужчина принимал также сухо, словно по инструкции. Он оживился, только когда увидел направляющегося к нему адмирала Мосли. Мужчина крепко пожал руку капитану, сказав:

– Соболезную, сынок. Ужасная потеря.

Горло Этана сжало болезненным спазмом. Он кивнул в ответ. Адмирал тем временем сказал, понизив голос:

– Хочу поговорить с тобой после. Найди меня, прежде чем уходить.

Очередной кивок. Когда Мосли отошёл, мысли Этана словно унесло вихрем, но при одном лишь взгляде в сторону, в груди Нормана всколыхнулся гнев. Он с трудом совладал с ним, до боли сжав челюсти.

На него нагло смотрел кибернетический глаз.

Кэмрон и его люди подошли к гробу и остановились перед ним. Возмущение жгло лёгкие, мешая сделать вдох.

– Они здесь! – утробный рык Глодимуса привёл капитана в себя

– Спокойно. Не сейчас, – сказал Этан, продолжая наблюдать.

– Ага, сейчас. Я… – гахур сделал резкий шаг в сторону обидчиков. Этан, мгновенно выбросив руку, удержал друга, заставив остановиться

– Джулс, Кевин… – Он обратился к бортовым техникам – молодой девушке и парню немногим старше её, которые стояли за спиной: – Проводите Глодимуса к фонтану у входа.

– Кэп… – гахур хотел возразить, но увидев непреклонный взгляд Нормана был вынужден подчиниться.

Глодимус стремительно крутанулся на пятках, пытаясь удержать ярость и попытку неповиновения. Шагнув вперёд, он невольно толкнул плечом Джулс и, кажется, даже не заметил этого. Она отшатнулась, чуть нахмурилась, потерев ушибленное место, а затем вопросительно посмотрела на капитана. Тот только вздохнул в ответ и одними глазами указал на удаляющуюся фигуру гахура. Кевин потрепал девушку по плечу, и вдвоём они пошли за своенравным товарищем.

Когда Этан вновь посмотрел на Кэмрона, то обнаружил, что тот уже подходит к нему. Позади, неизменно, соблюдая негласную традицию, шагали Оуэн и Гийом. Норман невольно сжал губы, глядя в лицо последнему. Он думал только об одном – Гийом сам решился на это, или просто исполнял приказ Кэмрона? В любом случае, их капитан наверняка был в курсе всего, поэтому Этан нисколько не снимал с него вины. Чем ближе подходила троица, тем сильнее напрягался капитан «Гризли», с трудом скрывая подпирающие эмоции. Он почти не дышал, стараясь удержать бушующий в груди гнев.

– Прими наши соболезнования, Норман, – сказал Кэмрон, скорбно склонив голову.

– Спасибо, – хрипло отозвался Этан.

Голос не желал подчиняться, он едва произносил эти слова. Если бы мужчина в эту минуту сорвался на обвинения, то не просто прокричал бы их, а пролаял.

– Это случилось слишком неожиданно, – сказал Оуэн.

Этан прочистил горло.

– Ещё и на Нилики! – покачал головой Гийом.

Норман раздражённо выдохнул. Компания явно пыталась поддержать неловкий разговор, однако капитан «Гризли» не мог заставить себя быть дружелюбным и вежливым. Только не сейчас и не при таких обстоятельствах. Он знал, что если начнёт говорить, то обязательно выдаст себя. А делать этого категорически нельзя, иначе зачем он отправил Глодимуса прочь? Глубоко вздохнув и изобразив подобие улыбки, которая больше походила на волчий оскал, Этан сказал:

– Спасибо, что пришли.

Люди кивнули, ещё раз выразили соболезнования и отошли к своим друзьям из Чистоты. Улыбка с лица Этана сползла в ту же секунду, как они повернулись к нему спиной. В глазах капитана вспыхнули огоньки лютой ненависти, и он чуть прикрыл глаза, приводя чувства в порядок. Нет. Никто не должен узнать раньше времени. Повернувшись к долговязому, очень тонкому маньюру Ку Ниру, Этан спросил:

– По поводу памяти Стефано пока нет никаких новостей?

– Рой ничего не сообщал, капитан. Дать запрос? – уточнил главный пилот «Гризли», наклонившись вниз к человеку.

– Не нужно, – тот покачал головой. – В любом случае перенаправляй все уведомления сразу ко мне.

Все дождались, пока гроб загрузят в катафалк. Этан отрешённо наблюдал за тем, как пара существ с двумя парами массивных рук – сотрудники Павильона – устанавливают его точно посередине транспорта. Когда они активировали магнитное поле, плотно зажавшее гроб, Норман поймал себя на мысли, что не может представить там Стефано. Как будто это происходит с кем-то другим, но только не с его другом. В висках медленно пульсировало болью. Этан не успел даже поморщиться, как рядом оказался Глодимус – позади него Джулс и Кевин со скорбными лицами.

– Уже? – вздохнул друг.

Норман кивнул. Он взглянул на гахура – тот выглядел мрачным, недовольным, злым. Впрочем, ровно с таким же лицом он каждый раз вступал в бой на заданиях. Человек никогда не видел, как горюют гахуры. Возможно, их боль тесно сплетена с гневом? Сейчас Норман видел только неутомимый огонь, сверкающий в глазах товарища, и полностью разделял его запал. Ему тоже хотелось восстановить справедливость, прижать Гийома к стенке, но… только не ценой хрупкого порядка в Синдикате. Примирение фракций достигалось слишком долго, чтобы разбить это за один единственный день. Поэтому Этан решил дождаться получения памяти Стефано, просмотреть всё, найти возможное подтверждение его глазами, а уж после – действовать. Тихо, решительно и неумолимо. В этом Глодимус и Этан кардинально расходились – гахур хотел боя, крови, огласки, публичности, чтобы справедливость и месть гремели как Иерихоновы трубы. Капитан же видел необходимость в той музыке, которая отдаётся в теле одной лишь вибрацией – ты не слышишь её, но чувствуешь внутренними органами.

Когда церемония полностью подошла к концу, а тело Стефано готовилось отправиться в свой последний путь, на небольшое возвышение перед постаментом с левитирующим роботом-микрофоном позвали Этана в качестве капитана «Гризли», под командованием которого служил покойный. Норман тяжело вздохнул – грудную клетку сдавило удушающим обручем. Глодимус посмотрел на него ободряюще и кивнул своей угловатой головой. Капитан двинулся к центру Павильона. Остановившись перед роботом-микрофоном, он окинул коротким взглядом собравшуюся толпу. Было радостно видеть столько людей на похоронах Стефано, пускай большинство из них явились только из вежливости и из уважения к товарищам по Синдикату. Этан заговорил как можно более твёрдым голосом, разрывая тишину:

– Мне горестно присутствовать сейчас здесь. Горестно говорить эту речь. И тем не менее, спасибо вам всем, что поддержали своим присутствием не только Стефано, но и всю мою команду, – мужчина выдержал небольшую паузу, собираясь с мыслями. Его голос всё ещё расходился угасающим эхо по пространству. – Стефано был замечательным врачом. Он множество раз спасал жизни каждого из нас, вытаскивая из сложных ситуаций. Он не отсиживался на корабле. Он шёл за нами в каждый бой. Я… безмерно благодарен ему. Он не только член моей команды. Он был близким другом. И поверьте – виновные не уйдут безнаказанными.

Последняя фраза – обещание не только себе, но и Глодимусу. Всей команде, которой был дорог их врач. Этан с трудом не посмотрел на Кэмрона, Гийома и Оуэна. Закончив речь, он кивнул всем собравшимся, поблагодарил их за присутствие и сошёл с возвышения, возвращаясь к своим ребятам. Глодимус прогудел что-то одобрительное; товарищи тоже поддержали капитана, похвалив его речь. У некоторых стояли слёзы в глазах, и мужчина поспешил покончить с этим мрачным торжеством:

– Пошли отсюда. Нам всем нужно отдохнуть.

Они двинулись к выходу. Ку Нир, получивший сообщение от Роя, вновь наклонился к капитану и сказал:

– Нам продлили отпуск. Дали ещё три дня в связи со смертью Стефано. И написали, что по истечению третьего дня пришлют нового медика.

– Замечательно, – отозвался Этан без энтузиазма.

Он чувствовал на себе взгляды окружающих, мимо которых они проходили – то были члены Содружества и Чистоты. Кто-то кивал, встречаясь глазами с Норманом, кто-то просто разглядывал, как держатся капитан и вся команда. Недалеко от выхода, у стены, мужчина заметил адмирала. Мосли вышел вперёд, а Этан, сказав ребятам, что придёт на корабль позже, направился к нему.

– Хорошо держишься, Норман. Молодец, – кивнул адмирал одобрительно, заложив руки за спину. – Речь была хорошая.

– Спасибо. Я должен держаться. Ради команды в первую очередь, – ответил Этан.

– Верно, – подтвердил собеседник.

Он мельком, едва заметно огляделся по сторонам, и стал отходить в сторону, туда, где было меньше людей. Капитан естественным образом последовал за ним. Когда они остались наедине, Мосли спросил приглушённым голосом:

– Кто убил Стефано? У тебя есть догадки?

По лицу Этана скользнула тень.

Он доверял адмиралу. Но точно также понимал, что, если тот узнает о поступке Гийома, то ни о какой мести не будет и речи. Он возьмёт дело в свои руки, особенно учитывая то, что команда Кэмрона подчинялась адмиралу Терри. Обе фракции контролировало четыре адмирала, среди которых были деления на адмиралов основных судов и на адмиралов, которым доверены технологически более тонкие суда разведчиков. Кэмрон, как и Этан, относились к разведчикам, которые первыми летели на задание, незаметно пробирались, собирали необходимую информацию, служившую тактически важным оружием для основного флота.

Норман ответил:

– Не знаю, адмирал. Не замечал, чтобы у Стефано были враги.

– Стражи ведут это дело, но улик не хватает. Я читал отчёты – там указано, что Стефано убили кинжалом, но само орудие не нашли, – ответил Мосли.

– Да, всё так, – кивнул Этан как можно спокойнее.

– И ты ничего не знаешь? – мужчина зорко посмотрел на Нормана.

Взгляд Мосли смотрел прямо в душу. Выдержать его оказалось сложнее, чем Этан мог предположить. Не сдержав короткий вздох, капитан сказал с лёгкой долей раздражения:

– Не знаю. Если бы мне было что-то известно, я бы сообщил.

Адмирал медленно кивнул. Он явно не остался удовлетворённым. Мосли замолчал, как будто думал о чём-то, оценивал, и Этан поспешил сбить его вопросом:

– Адмирал, могу спросить?

Тот кивнул.

– Почему вы сами взялись за это дело? Я знаю, что подобными случаями занимается офицер Делалрд.

– Этот случай из рук вон плох. Ужасен. Одно дело умереть в бою, либо на собственном корабле. Разное бывает, это уже даже привычно в какой-то степени. Но здесь, на Нилики… – Мосли мрачно покачал головой. И помолчав добавил: – Альянс в бешенстве.

– Альянс? Откуда они узнали о смерти Стефано? – удивился капитан.

– Я бы тоже хотел это знать. Альянс в последнее время и так сильно лезет в дела Синдиката. Мне это не нравится.

– Вы думаете… – Этан понизил голос. – Альянс как-то замешан в этом?

Он прозвучал почти робко, словно у мальчишки, узнавшего тайну. Сама мысль казалась ему абсурдной, но на ум невольно пришла загадочная анаба, которая и рассказала Норману про покушение. Кто она такая? Возможно, связана с Альянсом? «Прежде чем рассказывать, я должен всё выяснить сам» – решил мужчина, удержав себя от импульсивного желания поделиться информацией. Мосли тем временем строго посмотрел на капитана и сказал:

– Не думаю. И тебе не советую, сынок. И уж тем более не говори вслух.

– Я знаю, адмирал. Слушаюсь, – солгал Норман.

– Этан?

– Да, сэр?

Мосли помолчал, словно оценивая важность сказанного.

– Не доверяй никому, Этан

Последние слова адмирала ещё долго отдавались шумом водопада в голове Этана, после того как адмирал ушёл. Именно в эту секунду ощущения сложились в одно ясно сфокусированное чувство.

Будто перед ним разверзлась бездонная пропасть.