Без обещаний

Часть 1. Чуждое — рядом. Глава 1

Я слышала, как приземлился их космолёт. Этот звук было ни с чем не спутать. Хотя мы все слышали его впервые... И именно поэтому невольно затаили дыхание, развернувшись к дверям. Так синхронно, что в и без того неуютном спортивном зале, спешно переделанном в полевой госпиталь, окончательно потемнело. На нас словно опустилась огромная грозовая туча, отрезав не только от солнца, но и от электрического освещения. Того и гляди рванёт...

Я видела, что остаётся от взрывов. Мы все видели. Пускай и не всегда глазами... Собственно, абсолютное большинство из нас, включая меня, пострадали именно от них. От бомб. Не от пуль. Да и о каком прямом противостоянии может идти речь, когда захватчики во всех сферах выше человечества на голову или две? Притом как в буквальном, так и в переносном смысле! Им было незачем спускаться на землю. Для покорения неугодных у них были куда более эффективные методы. Которыми они без стеснения пользовались... В связи с чем мне было вдвойне непонятно, что инопланетяне забыли на поверхности. Зачем спустились? Ведь гораздо проще было бы разнести нас с воздуха... Что же могло им понадобиться?

Ответ пришёл скоро.

— Ты! — с ноги распахнув дверь, ткнул в меня пальцем захватчик. — Нужен врач. Срочно!

— Врачей нет, — как можно спокойнее откликнулась я, внутри полыхая от гнева.

Но пока существовал хотя бы мизерный шанс сохранить жизнь окружающим меня людям, я была обязана если не улыбаться, то по крайней мере, держать чувства и мысли при себе.

— А ты тогда кто? — несколько опешил грубиян.

Видимо, мой ответ сбил его с толку, попутно сбив и часть спеси.

— Санитарка, временно повышенная до статуса медсестры.

Мужчина ненадолго завис, пытаясь соотнести сказанное с привычным ему миром. Я терпеливо ждала, стиснув зубы и кулаки.

Всё-таки язык у инопланетян наверняка был другим. И несмотря на техническое превосходство, общались они с нами через некое подобие переводчиков. А те всегда были далеки от совершенства.

— А их кто лечит? — кивнул на пострадавших мужчина, решив вернуться на шаг назад.

— Уже никто. Все врачи были эвакуированы вместе с госпиталем, здесь остались только тяжёлые нетранспортируемые больные мирных профессий, не представляющих для государства ни ценности, ни интереса.

То есть лица пенсионного и предпенсионного возраста, совершенно бесполезные для наших врагов. О чём мой собеседник уже и сам догадался, приглядевшись получше.

— А ты? — скривился он. — Почему тебя не забрали?

— А я вызвалась скрасить их одиночество — и, по возможности, помочь протянуть до спасения.

Ведь у них тоже есть дети, жёны, а иногда и родители. Которые будут рады видеть их живыми, пускай и не очень невредимыми... А у меня уже никого не было. Но эта информация была для чужака лишней.

— И чем же ты им помогаешь?

— Выношу судна, обрабатываю раны, делаю перевязки, веду беседы...

Раньше ещё и кормила, но всю еду забрали с собой наши, когда уезжали, поэтому говорить об этом я не стала. Главное, что вода из крана по-прежнему текла. А без прочего можно было и обойтись.

— Отлично! — посветлел лицом чужак. — Полагаю, этого будет достаточно. Идём со мной.

— Куда? — мигом напряглась я.

Но мужчина меня проигнорировал: нахмурившись, он приложил палец к уху и внимательно выслушал то, что ему сказали по встроенному передатчику. Затем кивнул, беззвучно что-то пробормотал, едва заметно шевельнув губами, и вышел. Я же чуть-чуть постояла — и вернулась к прерванному занятию по перевязке одного из подопечных. А через несколько минут возвратился и мой собеседник в сопровождении смертельно бледного товарища, не просто опирающегося на друга, а буквально висящего на его плечах.

— Вот, — усадив страдальца на ближайший свободный матрас, обронил первый чужак. — Помоги ему.

Я колебалась не больше мгновения — и смело подступила к больному.

Возможно, если мне удастся спасти этого человека, его друг не станет нас трогать. А то и вовсе выполнит какую-нибудь мою просьбу. Например, подкинет нам немного еды... Впрочем, о таком принято договариваться до начала работы, а не после её завершения. Но для заключения соглашения требовалась уверенность в своих силах, которой у меня не было. Так что все мои расчёты основывались исключительно на чувстве благодарности.

— Что с вами случилось?

— На штырь напоролся, — с трудом выдавил мужчина, кое-как повернувшись набок и приподняв футболку.

Под которой обнаружилась окровавленная повязка, обязанная вокруг талии мужчины на манер пояса.

— Как это вы умудрились?.. — спросила, принявшись аккуратно её разматывать.

Не потому, что мне было любопытно или это имело какое-то значение для лечения, а чисто по привычке. Чтобы отвлечь пациента от неприятных ощущений.

— Неудачно слазил в развалины.

Что он там забыл, я уточнять не стала, разобралась с повязкой — и застыла в растерянности.

Никогда не видела ничего подобного! Рана представляла собой небольшое чистое сквозное отверстие в мышечной ткани — реально сквозное, при желании я могла бы и палец туда просунуть! По крайней мере, руку свою я видела через дырочку отчётливо. При этом рана активно и непрерывно кровоточила. Хотя свежей не являлась — ткани вокруг отекли, покраснели и затвердели, указывая на длительное и опасное воспаление.

— Ничего серьёзного не задето, — сообщила, взяв эмоции под контроль.

Мало ли какое строение у инопланетян. И какие особенности.

— Но что делать дальше, я не знаю. По-хорошему, нужно остановить кровотечение, но у меня нет подходящих медикаментов...

— А что-нибудь дезинфицирующее есть? Возможно, для достижения нужного эффекта будет достаточно просто промыть и обеззаразить рану, чтобы избавиться от чужеродных веществ, мешающих заживлению.

— Тогда уж, скорее, прочистить... — протянула я. — Но это будет больно. А ничего для облегчения процедуры у меня нет.

— Значит, потерплю. Других вариантов всё равно нет. Судя по всему, внутрь проникла какая-то местная инфекция, незнакомая моему иммунитету. И без посторонней помощи мой организм с ней не справится.

Звучало логично.

— Хорошо. Только постарайтесь не кричать — на дворе ночь, не стоит тревожить раненых. Многим из них хуже, чем вам. И я бы не хотела прерывать их отдых.

Тут первый чужак шагнул вперёд, явно намереваясь поставить меня на место, но мой пациент предупреждающе вскинул здоровую руку — и мужчина отступил обратно в тень.

— Договорились.

Получив согласие, я тщательно вымыла руки и направилась к шкафчику, где когда-то хранились расходники. А вскоре вернулась с полупустой бутылкой спирта, рулончиком бинтов, перчатками и куском дырявой резиновой груши для спринцевания — отголосками былого богатства.

— Возьмите, — протянула мужчине грушу. — Зажмите между зубами.

Пациент подчинился. Взяв резинку в рот, он проследил, как я с пятой попытки натягиваю перчатки на ещё влажные руки, отматываю бинт, смачиваю его в спирте, попутно протерев перчатки, поворачиваюсь к больному... И замираю в нерешительности.

— Может, всё-таки обойдёмся простой обработкой? — вздохнула, не зная, с какой стороны к нему подступиться.

— Не уверен, что это поможет, — невнятно возразил мужчина сквозь самодельный кляп.

— А вы уже промывали рану своими антисептиками?

Пришлось ему вытащить грушу, чтобы пояснить:

— У нас на корабле нет ни лекарств, ни людей, в них разбирающихся. Поэтому мы и были вынуждены искать специалиста среди землян.

— И давно вы его ищете?

— Три дня.

Я мысленно присвистнула.

Какой, однако, стойкий мужчина!

— Моё время на исходе, — добавил он. — Я чувствую. И в таком случае лучше сделать больше, чем недостаточно.

Не могла возразить. Но на всякий случай ещё раз предупредила:

— Я никогда не видела, чтобы наши врачи делали что-то подобное. А уж сама и подавно не делала... Всё это будет чистой импровизацией. Без гарантий. Понимаете?

— Да. Приступайте. Я готов.

Он снова закусил грушу — и я не стала больше тянуть.

Дрожащими пальцами протиснула кончик бинта, свергнутого жгутом, в рану, подцепила с другой стороны, оценивающе посмотрела на напрягшегося пациента — и резко дёрнула, протянув проспиртованный бинт через рану. Не целиком, примерно до середины. Чтобы взяться за второй конец и дёрнуть обратно. А потом ещё раз. И ещё. И снова. И опять... Пока бинт полностью не окрасился в красный.

Бледные щёки пациента налились болезненным румянцем, на лбу выступила испарина, однако он так и не закричал. Даже не застонал! Лишь зажмурился, запрокинув голову к потолку, да изо всех сил вжался затылком в стену, стиснув челюсти.

Не обронил он ни звука и после, когда я вытащила бинт и щедро полила на рану из бутыли, вымывая ошмётки ниток. А когда заново его бинтовала, внезапно спросил:

— Как давно вас здесь бросили?

Не иначе как пытаясь отвлечься — и я пошла ему навстречу:

— Вторые сутки на исходе.

Мужчина открыл глаза и обвёл лежащих на полу людей расфокусированным взглядом.

— И сколько подопечных у вас умерло за это время?

— Лично у меня? Ни одного.

Что было довольно странно — ведь до отъезда врачей пострадавшие, даже лёгкие, регулярно отправлялись на тот свет... Но я списывала всё на жажду жизни у тех, кто остался со мной. Мол, слабые духом давно сдались и отсеялись. К тому же несовместимых с жизнью ран ни у кого не остались, а все имеющиеся были качественно обработаны — иначе дали бы о себе знать гораздо раньше.

— Если благодаря вашим стараниям я выживу, то помогу присутствующим всем, чем смогу, — выдержав небольшую паузу, пообещал мужчина.

Формулировка не показалась мне недостойной доверия — мужчина и раньше вёл себя так, словно был не подчинённым, а начальником. Однако я всё равно покосилась на первого чужака — не вмешается ли. Но тот не моргнул и глазом, невольно подтвердив мои предположения касательно их реальных взаимоотношений. Впрочем, само обещание несколько запоздало — я уже сделала что могла. И всё же мужчине явно стало легче — по крайней мере, после моих манипуляций поток хлещущей крови ощутимо уменьшился — и я смело улыбнулась, предвкушая успех:

— Спасибо.

Для гарантий мужчина пожелал остаться под моим присмотром. Я не возражала, готовая, в случае чего, повторить свои нехитрые манипуляции... Однако с ним задержался и его друг, выступающий в роли охранника, и под его тяжёлым взглядом мне было очень некомфортно работать. Но я упрямо игнорировала его присутствие, продолжая делать перевязки пострадавшим и регулярно проверяя состояние нового больного. Чем дальше — тем реже.

Сам мужчина не доставлял мне особых хлопот, его помощник тоже не лез с непрошеными советами и глупыми требованиями. И через несколько часов я вернулась в привычный ритм, включив чужака в число своих больных. На общих основаниях.

Чтобы не запутаться и не сбиться, я всегда шла с осмотром строго по рядам, по очереди переходя от пациента к пациенту, и лишь изредка отвлекалась, чтобы подать кому-нибудь судно или принести воды. Люди — и мужчины, и женщины — тоже понимали, насколько мне тяжело справляться с ними в одиночку, и по пустякам старались меня не отвлекать, предпочитая терпеть до последнего. Чем максимально облегчали мою задачу. Впрочем, пару раз в голове проскакивало желание обратиться к бездельничающему чужаку с просьбой подсобить, но я неизменно себя одёргивала: негоже заставлять врагов общаться друг с другом. Хватит того, что они и так торчали в одном, пускай и довольно просторном помещении. Однако, вопреки резонным опасениям, никто из моих подопечных не попросил переложить его подальше от двери — и от захватчиков! — аргументируя своё желание тянущим снаружи холодом — летом, ага! — или чем-нибудь ещё более нелепым.

Им всем хотелось жить.

И всё же один недовольный нашёлся.

— Что ты вокруг него прыгаешь? — внезапно подал голос ещё довольно крепкий пожилой мужчина из самого дальнего и тёмного угла, к которому я как раз потихоньку приближалась. — Бегаешь, проверяешь... Сдохнет — туда ему и дорога. Нечего жалеть.

Несмотря на то что сейчас была очередь раненого из другого ряда, я всё же посчитала нужным отреагировать.

— От него зависит наше благополучие, — напомнила, на мгновение отвлёкшись от обработки раны.

Здесь моему собеседнику было нечего сказать. Поэтому он угрюмо буркнул:

— Воды принеси. Пить охота — жуть как.

Ничуть не обидевшись на его тон, я кивнула, показав, что услышала — и вернулась к перевязке. Но стоило мне закончить и отступить, как внешне смирившийся со своей участью, обессиленный мужчина вдруг скатился с матраса в проход, схватил меня за ногу, опрокинув на себя, и вцепился в мою шею сзади, недвусмысленно принявшись душить. Получалось очень профессионально: лёжа на спине, я могла лишь судорожно скрести ступнями по полу да царапать пальцами чужое предплечье, намертво пережавшее мне трахею.

Естественно, кто-то из соседей сразу бросился мне на помощь, но это ни к чему не привело — злость и отчаяние придавали сил моему недавнему собеседнику. В то время как у других подобной мотивации не было. И вот, когда в глазах окончательно потемнело, а я уже попрощалась с жизнью, хватка вдруг ослабла.

Встав на четвереньки и хорошенько откашлявшись, я подняла голову, рассчитывая увидеть перед собой того, первого инопланетянина... Однако наткнулась на своего последнего пациента. Бледный как сама смерть, он нависал над моим противником, едва касаясь его обнажившегося плеча — а тот лежал, с выражением ужаса на лице схватившись за грудь, и судорожно дышал, с трудом пропихивая воздух в лёгкие. Будто это не он меня только что душил, а я его. И по-прежнему держала за горло.

— Отпустите его, пожалуйста, — прохрипела, едва придя в себя.

Пожав плечами, чужак подчинился — и старик тотчас порозовел, наконец-то сумев полноценно вдохнуть. А до меня запоздало дошло:

— Вы... Как вы это сделали?

— Так же, как делаете вы, — пошатнувшись, откликнулся чужак.

И его товарищ в ту же секунду подскочил ближе, удержав начальство от падения.

Почему он не служил ему опорой раньше, я не понимала. Но догадывалась.

— Я никого не убиваю! — парировала в гневе.

— Я обычно тоже. Но наши способности позволяют не только лечить, но и вносить в физическое состояние окружающих некоторые изменения. Например, мы способны усилить или уменьшить боль, как вы сделали со мной. Или замедлить сердцебиение, как сейчас сделал я.

— Намекаете, что я умею лечить наложением рук?!

— Прямой контакт необязателен, но да. Для точечного воздействия так проще. Иначе я бы не подошёл. А для общего, поддерживающего эффекта, как вы могли убедиться на собственном опыте, достаточно искреннего желания и присутствия в зоне видимости.

Естественно, первым моим стремлением было поспорить, однако разум услужливо напомнил, что все смерти в полевом подобии госпиталя, по чистой случайности, приходились на время моего отсутствия — и возмущение завяло на корню. Слишком ярким получилось совпадение.

— Собственно, именно в поисках людей, подобных вам, мы и прилетели на Землю, — поколебавшись, добавил чужак.

И меня прорвало:

— Тогда зачем вы сбрасываете на нас бомбы?!

— Мы не сбрасываем. Ни одной. У нас и оружия-то такого на корабле нет.

— А на других? — презрительно прищурилась я.

— Тоже. Мы единственные представители своей планеты на вашей орбите.

Поверила ли я ему? Конечно, нет. Однако к этому моменту ярость благополучно схлынула, и в дело вступил сухой расчёт.

— Ладно. Допустим. И чего вы от меня хотите? Зачем поведали эту увлекательную историю?

Мужчина криво усмехнулся:

— Как я уже говорил, цель моего визита на Землю — найти людей с вашими способностями, чтобы исправить баланс сил на моей родине. Но до встречи с вами эта затея грозила никогда не увенчаться успехом. Поэтому предлагаю заключить сделку: я научу вас всем премудростям своего ремесла, чтобы вы смогли поставить на ноги своих пострадавших товарищей, а в ответ вы, по завершении лечения, улетите со мной.

Раздумывать было нечего.

— Я согласна.

Жизни окружающих меня людей без сомнения стоили больше моей. К тому же пока чужак покушался только на мою свободу... Да и вообще вполне мог мне солгать. А в таком случае я тоже была вовсе не обязана держать слово.

К обучению решили приступить сразу, не откладывая в долгий ящик. В качестве тренировочного манекена выступил сам учитель — но я не возражала. Его, по крайней мере, было не жалко. Да и рана чужака на фоне прочих выглядела пустяковой. Неудивительно, что справилась я с ней за пару часов. Пару кропотливых, мучительных часов, за которые я успела пропотеть с ног до головы так, словно не на матрасе сидела, держа больного за запястье и старательно прислушиваясь к своим ощущениям, а людей из завалов вытаскивала. Притом весь день. Поэтому по завершении лечения, когда от сквозной дыры не осталось даже шрама, меня принялось неумолимо клонить в сон. Но спать было категорически нельзя! Ведь во сне было практически невозможно сохранить связь с больными, как мне любезно сообщил инопланетянин. А лишать их магической подпитки было смертельно опасно. Всё равно что уйти, бросив на произвол судьбы! Чего я сделать никак не могла — и, невзирая на жуткую усталость, переключилась на следующего, ближайшего пациента.

— Тебе стоит отдохнуть, — заявил со своего лежака захватчик.

— Нет.

— Не волнуйся, я подежурю за тебя.

Я упрямо помотала головой.

А вдруг он уйдёт, пока я буду дрыхнуть? Улетит, захватив меня с собой?.. Конечно, былого недоверия я к нему уже не испытывала, но и целиком положиться на чужаков по-прежнему не могла. Всё-таки у них и свои дела есть.

В ответ мужчина ещё немного посидел, наблюдая за моими манипуляциями, затем коротко бросил что-то своему товарищу — видимо, куда-то его отослав, потому что тот покинул зал, — а сам встал и присоединился ко мне, взявшись за соседнего пострадавшего. Работал чужак ловчее меня и чуть ли не в три раза быстрее. Ткани под его пальцами, включая кости, срастались практически мгновенно, а кожа натягивалась, не оставляя рубцов, за время, что я успевала только царапину зарастить... Которыми в принципе не занималась, сосредоточившись на более серьёзных и опасных травмах. Попутно Игден — как представился чужак — умудрялся следить, чтобы я нигде не напортачила, и давать мне дельные советы. В свою очередь, я тоже то и дело поглядывала в его сторону, безмолвно завидуя его опыту и умениям.

И через полчаса не выдержала:

— Почему ты не вылечил себя сам? С твоей скоростью это заняло бы минут десять!

— Резерва было мало, — отозвался он, не поднимая головы. — Всё потратил. А потом стало поздно — болезнь отнимает много сил. Поэтому самолечение доступно далеко не всегда, обычно либо на начальном этапе, либо в простых случаях.

— А на что ты всё потратил? — уточнила, сделав зарубку на будущее сканировать себя при первых признаках недомогания.

Сама идея максимально продлить собственное существование меня не прельщала, но желание приносить пользу людям было единственным, что ещё держало меня на плаву, смиряя с одиночеством. Другого смысла в жизни я уже не видела.

— Мы искали магов, — терпеливо повторил Игден. — В том числе среди пострадавших. Тех, кто не сильно пострадал или был погребён не очень глубоко, ваши спасатели торопливо эвакуировали перед нашим появлением, не позволяя нам до них дотянуться. Но под завалами оставались и другие люди, на которых у спасателей не хватало времени. Вот их мои товарищи и вытаскивали, а я лечил.

— Наши спасатели и без вас бы прекрасно справились. Даже лучше. Сами бы всех вытащили и спасли...

«...и тогда не пришлось бы никого на меня здесь бросать», — добавила мысленно.

Но Игден возразил и на это:

— Сомневаюсь. Сама подумай — выжить под обломками какого-нибудь высотного здания шансов мало. И в основном на мою долю доставались крайне тяжёлые случаи. Без меня большинство из них умерли бы в течение нескольких часов. А иногда и минут. Например, последний случай, из-за которого я и попал сюда: парня раздавило плитой практически в лепёшку, одна голова цела. Ни вытащить, ни транспортировать. Обычно с такими травмами вообще сразу погибают, но ему повезло — хотя, признаться, изначально я рассчитывал обнаружить рядом кого-нибудь одарённого... Неважно. В общем, пришлось мне спускаться и восстанавливать его на месте до относительно стабильного состояния. На большее меня, увы, не хватило. Я выложился даже больше, чем следовало — выбора не было. Но на поверхности переутомление дало о себе знать, силы меня покинули, и я неудачно упал на груду камней, из которой торчал штырь...

Выслушав его откровение, я спросила о том, что царапало меня с самого начала:

— А что вы делаете с людьми дальше?

— Отпускаем. Кого надо — отвозим к родственникам или друзьям. Кому некуда идти, помогаем с обустройством в подходящих помещениях. А совсем лояльных временно устраиваем на корабле — пока всё не утрясётся.

— И не хлопотно?

— Ничуть. Места много, мы же рассчитывали набрать здесь себе помощников.

— А как они на вас реагируют? — я невольно покосилась в угол, где полулежал, понуро нахохлившись и наблюдая за нами исподлобья, мужик, пытавшийся совсем недавно со мной разделаться.

Игден проследил за моим взглядом и понимающе усмехнулся, догадавшись, что на самом деле я имела в виду:

— Большинству мирных жителей безразлично, кто мы такие, пока мы их не трогаем и хорошо к ним относимся. А пострадавшим и подавно неважно, кто их спасает — лишь бы вылечили и отпустили к своим. Что мы и делаем. Насильно никого не держим. Так что обычно проблем не возникает. А на худой конец у меня есть помощники. Да и сам я кое-чего стою. Сумею себя защитить.

Я ничего не ответила. Но, видимо, молчание получилось достаточно укоризненным, чтобы Игден со вздохом пояснил:

— Мы действительно прилетели с миром. Немного за вами понаблюдали с орбиты, затем связались с правителями всех имеющихся пяти стран с целью установить контакт, а когда установили, сказали, что хотим найти людей с определёнными данными и забрать тех из них, кто добровольно на это согласится. С семьями. Взамен предложили поделиться техническими знаниями и дать несколько советов по исправлению имеющихся на Земле проблем. А ваши вместо согласия вдруг принялись бомбить друг друга.

— Вы ошибаетесь, — мой голос дрогнул от острого чувства несправедливости. — Они пытаются сбить вас, потому что вы представляете для нас опасность!

— Какую? — устало вопросил Игден. — Мы никого не бомбим, а пострадавшим, как видишь, оказываем всяческую поддержку.

— Не знаю, — я угрюмо насупилась. — Но люди считают именно так. И в новостях то же самое говорят. Мол, мы вынуждены защищаться от инопланетных захватчиков...

— Это ложь. По нашему кораблю никто даже не пытается попасть. Скорее, наоборот. Когда мы прилетаем в зону военных действий, там почти сразу всё стихает. Иногда, впрочем, рядом просвистывают ракеты, пропущенные автоматической системой обороны, но неизменно уходят мимо, в молоко, не задевая нас даже рикошетом. Так что либо ваши военные совершенно не умеют целиться, либо я прав — и здесь таится что-то другое.

— Что?

— Зависть и нежелание делить первенство, — пожал плечами Игден. — Мы же со всеми одновременно связались. И предложили всем равные условия.

— Но это глупо! Если они друг друга уничтожат, ваши знания вообще никому не достанутся!

— Мы тоже не предполагали такой реакции.

И столько горечи таил его голос, что спорить дальше отпало всякое желание. К тому же это всё равно не имело смысла. Ведь никаких аргументов, кроме собственных слов и домыслов, у нас не было. Как и доказательств. И всё же усомниться в своих убеждениях Игден меня не заставил.

Я по-прежнему предпочитала полагаться на проверенные источники. К каковым он не относился. Однако работать это нам не мешало. Даже наоборот, его присутствие, в отличие от присутствия его друга, нехило меня тонизировало. Придавало сил... Которых с каждым часом становилось всё меньше. Но я держалась! Лечила, старалась... А потом, закончив с очередным пациентом, неудачно оперлась на руку, вставая с колен — и плашмя рухнула на освободившийся матрас, осознав, что подняться уже не смогу.

Нет, я честно пыталась — раз, другой, третий... Но неизменно падала обратно. А на четвёртый тупо отрубилась, краем глаза успев заметить подскочившего ко мне Игдена.

Глава 2

Не знаю, сколько времени я пробыла в отключке. Но когда очнулась, чувствовала себя хорошо отдохнувшей... И потому без раздумий накинулась на Игдена с кулаками:

— Как ты мог меня усыпить!

Но до цели не добралась: ловко перехватив кулак на полпути к своему лицу, мужчина развернул меня спиной к себе, используя силу инерции, и намертво зафиксировал. Без магии, банально задавив физической силой. Мне оставалось лишь дёргаться да огрызаться. Чем я без колебаний воспользовалась, тотчас попытавшись достать его сначала ногами, а потом головой. Разумеется, у меня ничего не вышло — и я прибегла к оскорблениям:

— Сволочь! Скотина! Ммм!

— Во-первых, я ничего с тобой не делал, — словно не услышав, Игден невозмутимо зажал мне рот ладонью. — Поэтому успокойся. А во-вторых, если бы я хотел, то давно бы это сделал, — тут он взял небольшую паузу, дождался, пока я затихну, и продолжил: — Хотя, признаться, такие мысли у меня проскакивали. Но я решил, что это будет нечестно по отношению к тебе.

— Тогда зачем ты ко мне подошёл? — я всё-таки вывернулась из его захвата, гневно уперев руки в бока.

Вернее, Игден сам меня отпустил, примиряюще замерев напротив. Однако нападать повторно я не стала — уже поняла, что это пустое.

Он и до этого выглядел беззащитным. Что не помешало ему меня скрутить.

— Только не говори, что бросился мне на помощь! — заявила, опередив собеседника.

— Вообще-то, так оно и было, — упрямо парировал он. — Я испугался, что тебе стало плохо, но когда подбежал — ты уже спала. И я решил тебя не тревожить.

— И как ты в этом убедился? — ехидно уточнила я. — Пульс пощупал?

— Да не прикасался я к тебе! Мне хватило услышать твоё глубокое размеренное дыхание, чтобы успокоиться.

— Это правда, — внезапно встряли от дверей.

Я стремительно обернулась — и наткнулась взглядом одну из немногих пострадавших женщин, оставленных на моё попечение. Только совершенно здоровую.

— Он не тронул вас и пальцем, — добавила женщина. — Да у него и времени ни на что не было: едва вы отключились, как половине из нас сразу стало хуже — и он ринулся их спасать.

— Вот! Я же говорил. Ей незачем врать — я её уже исцелил. И бояться ей тоже больше нечего.

Однако мне было уже не до Игдена с его оправданиями. Отвлёкшись от разговора, я внезапно обнаружила, что все матрасы в зале пусты — и по спине пробежал ледяной холодок страха.

— А где все?! — воскликнула, не обращаясь ни к кому конкретному.

Но первой отреагировала женщина:

— Разошлись. Он всех вылечил, — кивнула на Игдена.

Который тут же перехватил эстафету:

— Не всех, — и указал на противоположный угол.

Где спиной к нам лежал мужик, пытавшийся меня задушить.

— Что с ним?..

— Ничего. Я просто оставил его напоследок. Чтобы преподать небольшой урок.

У меня отлегло от сердца — и женщина, видя, что в её присутствии больше нет необходимости, деликатно удалилась.

— И что теперь? — я переключилась на Игдена. — Оставишь его таким?

— Не планировал. Мне он ничего не сделал, чтобы заслужить смерть. А без нашего участия он не выживет. Но если ты настаиваешь...

— Глумись-глумись, — прервал его хриплый, надтреснутый голос с матраса. — Тоже мне, герой выискался! Захватчик и есть захватчик. Самый обыкновенный. И сколько благородного из себя не строй, другим не станешь.

Мужик со стоном перекатился на другой бок, повернувшись к нам лицом, а мы по-прежнему не могли выдавить из себя ни звука: я — от шока, по Игдену же было сложно определить, что им движет. Может, нежелание ввязываться в конфликт, а может, и незаслуженная обида... Или тот же шок, если сказанное было правдой.

— Надеешься на мою благодарность? — между тем продолжал разглагольствовать мужик, воодушевившись нашей реакцией. — Думаешь, в ножки тебе кланяться буду за спасение? Напрасно. Я всё равно доложу высшему командованию о произошедшем! В подробностях! Всё расскажу, что видел и слышал. Всю вашу грязную ложь напоказ выставлю! Ни одной детали не упущу! И о предательстве медсестрички тоже молчать не буду!

— А не боишься, что мы, наслушавшись твоих угроз, просто тебя не вылечим? — наконец-то отмерла я.

— Ваше право. Умолять не буду. Хоть с родными свижусь — те-то уже давно на том свете пируют.

И меня охватила жалость.

Я слишком хорошо понимала, что испытывает этот несчастный. Сама через то же прошла. Так же грезила о смерти, а руки на себя наложить боялась... Вот и полезла в самое пекло, практически в эпицентр взрывов. Чтобы забыться, выдавить боль тяжёлым трудом, а там — чем чёрт не шутит! — и погибнуть во цвете лет, попутно нарушив планы врагов... Но потом внезапно осознала, что у меня есть более важная миссия: помогать людям! И недавно получила тому подтверждение... Так, может, и для этого солдата смысл жизни найдётся? Если не позволить ему себя погубить. Вдруг наш поступок и станет переломным моментом?

— Я не могу его бросить, — посмотрела на Игдена, вернувшись к прерванному разговору. — Совесть не позволит.

— Мне тоже, — с облегчением выдохнул Игден. — Но я опасаюсь, как бы он чего не выкинул. И не навредил нам.

Мужик глумливо усмехнулся, словно Игден прочитал его мысли. И меня осенило:

— Значит, надо его усыпить. Чтобы он проснулся, когда мы уедем. Ты же можешь сделать это на расстоянии? Например, отпустив связь.

— Нет. Но могу запрограммировать сон на конкретное время. Скажем, часа на три. Полагаю, этого будет достаточно. Однако для погружения мне всё равно придётся к нему приблизиться. Для физического контакта. А одновременно и держать, и концентрироваться довольно сложно. Так что лучше позвать кого-нибудь из моих людей. Тебе. Потому что оставлять его без присмотра нельзя. И если за себя я не боюсь, то подставлять тебя мне совсем не хочется.

— А если ты его подержишь, а я усыплю? Попробую. Под твоим чутким руководством. Всё равно учиться надо.

— Давай. Только меня не касайся. Иначе мы оба тут прикорнём на неопределённый срок.

Об этом я уже и сама догадалась — и решительно подступила к пациенту, на ходу закатывая рукава.

Мужчина и дёрнуться толком не успел, как Игден его обездвижил... И терпеливо держал битых полчаса — вырывающегося, ругающегося и проливающего нас грязью — пока я разбиралась, что и как нужно сделать. Поэтому в итоге, когда мужик всё-таки обмяк, лечить его у меня не осталось ни малейшего желания — и за дело взялся Игден. Я же, не разрывая контакта, наблюдала за его работой изнутри, больше любуясь и восхищаясь, чем обучаясь. Однако пользу кое-какую всё-таки из ситуации извлекла, отметив пару любопытных обходных манёвров, в разы сокративших лечение.

Закончив, Игден взял меня под руку и безапелляционно повёл на выход, не позволив ни в туалет сходить, ни вещи собрать, ни просто задержаться... Хотя сбегать я пока не планировала.

— Оставь ему немного провизии, — на знакомом мне языке — не иначе как компенсируя вынужденную грубость — приказал своему помощнику, который встретил нас снаружи. — Сомневаюсь, что он ей не побрезгует, но пусть у него будет выбор.

Чужак кивнул, прихватил что-то из стоящего в ногах ящика и прошёл в спортзал.

— Ты что, всех выздоровевших обеспечил?! — внезапно осенило меня.

— Конечно. На первое время, чтобы компенсировать истощение. А как иначе? — уверенно, с лёгким налётом осуждения ответил Игден.

Чем немало меня смутил, заставив торопливо сменить тему:

— И куда они направились?

— Понятия не имею. Я не спрашивал. Но тем, чьи колебания видел, догонять эвакуированных не советовал, взамен предлагая временно обосноваться на корабле. Все отказались. И напрасно. Ведь иначе им придётся объяснять своё чудесное исцеление. Причём не тем, кто в курсе истинного положения дел, а более низшим чинам. И за тесный контакт с врагом их никто по головке не погладит...

— Ты потому и не придал значения угрозам того мужика? — упрямо проигнорировав очередной намёк, уточнила я.

— Разумеется. Не он, так другой обо всём расскажет. Сам или под пытками. Меня их судьба не волнует. Для них я сделал всё, что мог. Мне важно только твоё будущее. Но тебя я отпускать не собираюсь.

Звучало приятно. Пожалуй, даже романтично, несмотря на собственнические замашки Игдена... Однако я не поддалась на лесть, прекрасно отдавая себе отчёт, что на деле его интересуют исключительно мои способности. Притом по пока непонятным для меня причинам. Но всему своё время... И, похоже, пришла пора задать пару наводящих вопросов.

— А как именно изначально ты собирался устанавливать наличие дара у землян? Ведь меня, как я поняла, ты вычислил случайно.

— Гетерохромия, — печально откликнулся Игден. И пояснил, коснувшись собственного века: — У меня глаза разного цвета. Не заметила?

Я пригляделась и удивлённо хмыкнула:

— Действительно. Серый и голубой... Если бы ты не сказал, я бы и внимания не обратила. Они же почти одинаковые.

— Ну да. У всех наших магов такие. У кого-то более контрастно, у кого-то менее. Но на силу это не влияет.

— У меня карие. Оба.

— Именно. И если раньше я боялся, что среди вас вообще нет нужных мне людей, несмотря на полную генетическую совместимость наших рас, то теперь боюсь, что тупо всех пропустил, ориентируясь на один-единственный признак. Потому что забыл учесть, насколько сильно мы в действительности можем отличаться.

— Значит, ты продолжишь поиски?

— Скорее, начну заново. Когда придумаю, как определять среди вас магов. Пока идей нет. Разве что в больницах поискать каких-нибудь подозрительно талантливых врачей или медсестёр... Кстати. А у тебя есть родственники?

— Близких нет. Разве что дальние, о которых я не знаю.

— Жаль. А муж?

— Был. Мы в разводе.

— Дети есть?

Я догадывалась, куда он клонит — и судорожно сглотнула.

— Были, — голос предательски дрогнул. — Двое. Сын и дочка. Они погибли под завалами в самом начале войны. От первого же взрыва.

Однако мой горький тон вызвал у Игдена не сочувствие, а воодушевление.

— Уверена? — торопливо уточнил он. — Ты видела тела?

— Я видела наш дом. Точнее, его руины. А они были внутри, это совершенно точно. С моим отцом. Спасатели сказали, что собаки не чуют там живых. И раскапывать не стали — нас тогда срочно эвакуировали, потому что вы были на подходе...

— А помню, помню! Первые ракеты... Мы тогда многих спасли. Возможно, мои люди и их вытащили. Я сейчас уточню. Можешь назвать какие-нибудь их приметы? Рост, возраст, цвет волос?

В сердце проклюнулся робкий росток надежды.

А я думала, там у меня всё уже давно сгорело дотла.

— Дети очень на меня похожи. Оба. Мы практически одно лицо, только они волосами чуточку светлее... Пять и три года. Сын старше.

— Ясно. Секунду, — Игден повернулся к помощнику, как раз выполнившему предыдущее поручение: — Слышал? Двое детей, мальчик и девочка. Попали под первый ракетный обстрел вместе с сопровождающим их мужчиной. Посмотри, не проходили ли они через нас.

— Хорошо, — без особого энтузиазма откликнулся помощник.

Затем подхватил свой полупустой ящик с сухпайками и потащил его на корабль, невольно вынудив меня оценивающе посмотреть на огромную инопланетную конструкцию, загораживающую половину неба.

Космолёт захватчиков возвышался прямо над нами, опираясь на восемь тонких, многосуставных «ног», что позволяло ему обустроиться на любой, даже самой неровной поверхности. В данный конкретный момент он висел над территорией школы, словно гигантский паук, охраняющий кладку. Сходство дополнял выдвижной трап-пандус, жалом торчащий из «брюха» корабля и направленный точно на нас.

Передёрнув плечами, я отвела взгляд, чтобы помрачнеть ещё больше.

Всё вокруг было буквально изъедено воронками от взрывов. Удивительно, как спортзал устоял — потому что от самой школы остались только руины. Наверное, дело крылось в высоте: здание школы, судя по торчащим из развалин гнутым арматуринам, состояло не менее чем из трёх этажей, а спортзал — всего из одного, и то наполовину подземного. Что спасатели сочли лучшим вариантом для перевалочного пункта или эвакуационной точки сбора: и просторно, и рядом уже всё разрушено — а значит, повторно снаряд сюда не попадёт. Или, по крайней мере, не причинит особого вреда. И больница недалеко, практически рукой подать...

Изначально всех пострадавших сносили и складывали в зале, планируя в дальнейшем поместить их под присмотр специалистов. Но едва стало ясно, что корабль уверенно направляется в нашу сторону, притом значительно ускорившись, спасательную миссию свернули, а больницу эвакуировали, вместе со всеми врачами и лёгкими пациентами. На всех тяжёлых транспорта не хватило, поэтому их было решено бросить в полевом госпитале — авось и обойдётся.

Мол, просторную больницу с дорогостоящим оборудованием разбомбят с большей вероятностью, а так хоть какой-то шанс есть... Но все их предположения оказались ошибочными.

Больница стояла, где и раньше, целая и невредимая. Да и прочие здания в округе выглядели точь-в-точь как мне запомнилось. Я специально проверила. А ведь с моего последнего выхода на улицу прошло несколько суток! И корабль захватчиков давно здесь приземлился... Складывалось впечатление, что наши военные действительно берегли инопланетных гостей, а не пытались их уничтожить. Однако у меня в голове внезапно возникло другое предположение, объясняющее всё и даже больше.

— Отклоняющее поле, — произнесла его вслух.

— Что? — тотчас встрепенулся Игден.

И я с готовностью повернулась к собеседнику:

— Причина, по которой наши ракеты не могут по вам попасть — но не желают в этом признаваться, списывая все атаки на вас, даже если вы ни при чём. Ведь иначе выяснится, что нас бьют свои же. И по той же причине вы рвётесь нас спасать, вместо того чтобы добить и захватить планету — чувствуете свою вину, пускай и косвенную.

— Чушь какая! — отмахнулся Игден. — Неужели спасатели ни разу не обнаружили на месте взрывов куски ракетной обшивки, позволяющей идентифицировать производителя и развеять твои нелепые предположения?

— Обнаруживали! И даже неразорвавшиеся ракеты целиком.

— И? Среди них были ракеты отечественного производства?

— Нет. Только иностранного.

— Но почему тогда тебя это совсем не смущает?

— Потому что союзники тоже не дремлют! И им нас не жалко. А наши осторожничают, чтобы пострадало как можно меньше своих. Отсюда и перевес.

— По-моему, гораздо логичнее заключить, что обстрел ведут ваши союзники. По вам. А нас берегут.

— Невозможно! У нас на планете уже сотню лет царит мир, порядок и единодушие, как в физическом плане, так и в политическом! Они бы не посмели на нас напасть.

— А ты не допускаешь, что всё это было лишь на словах? И наше появление разворотило ваше осиное гнездо?

— Значит, ты признаёшь, что вы всё-таки виноваты?

— Да. Признаю. Я ошибся в расчётах. Никто не идеален. У меня было подозрение, что равновесие на Земле слишком хрупкое — стран многовато. Но ваше политическое развитие могло идти по пути, отличному от нас. К тому же разведка докладывала, что всё в порядке — и мне пришлось положиться на случай. Всё равно откладывать контакт дальше было уже некуда. Мы и так затянули с решением нашей проблемы...

Однако попытка Игдена перевести тему не удалась.

— Но вы всегда оказываетесь рядом с местом атаки! — я зашла с другой стороны. — Скажешь, совпадение?

— Мы просто летим на помощь.

— Не ври! Я видела ваш корабль, когда ударили первые ракеты! Вы были совсем близко! Толпы людей вывалили на улицу посмотреть такое чудо... А вы их убили!

Хотя кого-то любопытство, может, и спасло... Но говорить об этом не стоило.

Возможно, они были так же «счастливы» остаться в живых, как я и тот обозлённый на всех мужик.

— Мы собирались приземлиться в столице одного из ваших государств — над которым висели — чтобы заключить обещанный договор. И нет ничего удивительного, что ваши враги выбрали целью именно этот город. Но он был не единственным, где прогремели взрывы. Ракеты взрывались повсюду. Атаки до сих пор продолжаются по всей стране. И не только вашей, ведь ответ не заставил ждать. Мы просто не в силах быть везде одновременно. Вот и выбираем ближайшее место...

— А откуда вам знать, что происходит на противоположной стороне Земли? У вас же нет других кораблей! — я добавила в голос язвительных ноток, уловив нестыковку.

— Наблюдение с орбиты через спутники никто не отменял. Да и сверху тоже всё прекрасно видно. Ты сама скоро в этом убедишься, — Игден решительно потащил меня на трап. — Как и во многом другом, включая отсутствие у нас на корабле оружия и средств защиты от возможного нападения.

— А если ракета в вас всё-таки попадёт?.. Не боишься?

— Ничего страшного. Обшивка выдержит — она рассчитана и на более серьёзные нагрузки. Какие только опасности в космосе не встречаются...

Наверное, я бы сумела придумать контраргумент и на это заявление, но тут в шлюзе показался помощник, посланный разузнать о моей семье — и заготовленные слова застряли в горле.

— Ну, что? — тут же прекратил спор Игден, остановившись.

Я затаила дыхание... Однако помощник лишь покачал головой:

— Ничего.

— Точно? — не успокоился Игден. — Ты всех опросил?

— Да. Никто их не видел. Мне жаль.

Сердце ухнуло в пятки, голова закружилась, перед глазами всё поплыло... Я почувствовала, что теряю сознание, но предупредить спутника не успела — тьма накрыла меня раньше.