Бесы на краю империи

Глава 1

Двое прыгунов.

И два размытых пятна.

Не пятна даже, а полосы, как будто рука бога смахнула картинку с экрана.

Я инстинктивно отступил на два шага, проваливаясь в стену. Понятия не имею, как эти ушлёпки нас обнаружили, но прыгуны носили очки-консервы. Они видели Хорвен без вариантов.

Высверки в коридоре обозначили удары мечей.

Значит, меты и меня ухитрились рассмотреть.

Ну, или рубили наугад.

Тоже вариант, между прочим.

Из-за стены я сделал два выстрела — по прыгунам. Первый вновь телепортировался, сместившись на несколько метров. Второму я попал в грудь.

Меты, не замедляясь, атаковали гончую.

Хорвен не успела среагировать из-за сумасшедших скоростей, и сияющая дуга отсекла одно из щупалец. Через ментальный план я ощутил адскую боль и чуть не заскрежетал зубами.

Конечность упала на ковёр, она искрилась и извивалась, разбрасывая капли полупрозрачной янтарной жидкости. Гончая резко ушла под потолок, метнулась вправо по коридору, и уже оттуда выбросила несколько шипов. Почти все снаряды ушли в стены и пол, но одним она ухитрилась зацепить сместившегося мету. Охранник притормозил, и это позволило мне уложить его выстрелом из пистолета.

Второй прыгун догадался, откуда ветер дует, и прыгнул в мою комнату.

Прыгнул вслепую и сделал несколько выпадов наугад. Все тычки парными ножами прошли сквозь меня, ибо проницаемость. Мужик бил вслепую, быстрыми связками. Как только он отступил, приняв базовую стойку, я уплотнился и вогнал ему в глаз остриё кромсателя. Тело, дёрнувшись, рухнуло на пол.

Комната, в которой разворачивался бой, оказалась бильярдным залом. Тускло освещённым, без единого игрока. Углы утопали в тенях, спускающиеся с потолка лампы выхватывали зелёное сукно и выстроившиеся треугольниками шары.

Я просочился в коридор.

Врубил проницаемость.

Гончая, выполняя мысленный приказ, прилипла к потолку. Распласталась между двумя лампами, вжавшись в изогнутую поверхность.

Мета уже был рядом.

Одна дуга, вторая.

Рассмотреть меч, смазанный скоростью, вообще было нереально. Выдержав этот шквал, я взмахнул уплотнившимся кромсателем, превратив его в кривой меч. Пятно сдвинулось, легко уходя от атаки. И в эту же секунду я начал стрелять из «глока». Просто повёл стволом справа налево, держа руку на уровне живота.

Мета, само собой, опять превратился в размытую полосу, но это ему не помогло.

Две пули прошли мимо, третья выбила кровавый фонтанчик. Я попал своему противнику в бедро. Мета споткнулся и на доли секунды застрял в реальности, сложившись в чёткий силуэт. Этого хватило, чтобы добить его выстрелом в голову.

Что ж, о скрытности говорить не приходится.

Побоище развернулось прямо под камерой.

Вот почему всё всегда идёт не по плану?

По моему запросу Хорвен скинула диагностику повреждений. Обрубок щупальца не кровоточил, потери биологической жидкости в пределах разумного. Основные функции не нарушены. Я знал, что биомехи умеют отращивать потерянные конечности, но на это потребуется время. Несколько недель, если мне память не изменяет.

— За мной.

Я всё ещё предпочитал голосовые команды.

Среди охранников наверняка есть телепат, и ему незачем знать о наших планах.

Хотя…

Скинув образ цели биомеху, я сделал проницаемыми сразу два этажа — аккуратно, чтобы не попадала мебель, спящие люди и прочие материальные ценности. Гончая метнулась сквозь проложенный туннель, влетела в комнату охраны и устроила там кровавую мясорубку. За камерами следить больше некому.

Проникнув в соседнее помещение, Хорвен уложила двух охранников шипами, а третьего порубила в капусту. Мы уже не скрывались, и я понял, что надо спешить.

Коридор вывел меня в картинную галерею с големами.

Боевой голем выглядит устрашающе. Человекоподобная тварь, двух с половиной метров ростом, а иногда и выше. Не чувствует боли, не истекает кровью, продолжает драться даже без руки или с дыркой в туловище. Вооружают таких монстров топорами, пальцами, молотами, двуручными мечами и алебардами.

Вот эти были с топорами.

Но они меня не видели.

Шесть големов, тяжело ухая, покинули свои ниши и перегородили галерею. Под потолком вспыхнул яркий свет. Я перевёл гончую в ждущий режим, убрал прозрачность и стал бесплотным. Спокойно прошёл сквозь строй каббалистических болванов и двинулся дальше, разве что не посвистывая.

Големы среагировали на звуки боя.

И сейчас они просто охраняют галерею, ожидая дальнейших распоряжений.

Тупо.

Галерея впечатляла разнообразием полотен. Тут вам и морские баталии с участием парусных кораблей, и средневековые замки, и ночные пейзажи, и героические типы в доспехах. Лица усопших предков показались мне смутно знакомыми. Я начал перебирать в памяти фотографии из досье своих врагов, которые скрупулёзно формировал мастер Багус. И вскоре, кажется, понял, кому принадлежит эта усадьба.

На моём лице появилась кровожадная ухмылка.

Правду говорят: на ловца и зверь бежит.

Не доходя до второй гостиной, которая с экспозицией холодного оружия под стеклом, я свернул в полутёмную арку и поднялся вверх по спиральной лестнице. Оказавшись в уютном лобби с диванчиком и двумя креслами, призвал Хорвен. Вывел её через три стены прямо в лобби.

Гончая, несмотря на повреждения, держала иллюзию.

Кабинет, защищённый от просвечивания, находился прямо над нами.

И я уже собирался отправить туда Хорвен, но тут с гончей стало твориться неладное. Будто кто-то незримый схватил её гигантской пятернёй, зафиксировал посреди комнаты и начал сжимать в кулаке.

Кинетик стоял чуть поодаль, под сводами арки.

Делаю гончую проницаемой.

Хорвен смещается с вектора атаки.

А под ногами кинетика разверзается бездна. На доли секунды разверзается. Ровно настолько, чтобы этот хмырь провалился в деревянный настил по колено.

Выбросив руку с кромсателем, отправляю клинок по смертоносному маршруту.

Нож со свистом вспарывает воздух, а потом застывает в сантиметре от переносицы врага.

Как же меня достали кинетики!

Уплотняю гончую, делаю проницаемым нож и вгоняю в череп противника. Возвращаю клинку нормальные свойства. Враг ничего не успевает сделать. Разве что умереть. Выдрав клинок из его головы, восстанавливаю кромсатель.

Покойник с глухим стуком валится на спину.

Я отдаю приказ.

Гончая влетает в потолок… и упирается в незримую преграду. Как и предполагал, кабинет хозяина дома чем-то экранирован.

— Ладно, — сказал я. — Будет по плохому.

Поднимаясь по спиральной лестнице на третий этаж, я уже знал, что в нашу сторону движется группа людей. Хозяин особняка держал связь со своими эсбэшниками.

И от этих людей несло мощью.

Мы с Хорвен разделились.

Я остановился на витке между двумя этажами, а гончая просочилась сквозь крышу, пролетела несколько метров и камнем рухнула вниз. Все перекрытия были бесплотными.

Державшийся позади одарённый, мощный электрик, расплескался кровавыми брызгами. Второй охранник обернулся, но недостаточно быстро, и тут же лишился головы. Вокруг третьего завихрилась ки, и я поспешил вывести гончую через крышу. Потолок и часть стены покрылись льдом.

Криос небрежно повёл рукой.

Ледяная корка проморозила ещё несколько метров над его головой.

А в следующую секунду прилетела пуля.

Поднявшись по лестнице, я подошёл к хрипящему и булькающему охраннику. Добил через глазницу, удлинив кромсатель.

Гончая просочилась сквозь потолок.

Приблизившись к двери кабинета, я замер. Начал всматриваться в препятствие, врубив прозрачность. Когда стало ясно, что я вижу обстановку комнаты в мутном, искажённом виде, вкачал ещё больше ки.

И таки пробил!

Картинка немного стабилизировалась.

Я увидел размытый человеческий силуэт, который, хоть и норовил смазаться, но с усилением техники обретал чёткость. Да, это был тот, на кого я и рассчитывал. Портреты внизу имели выраженное фамильное сходство. Человек хоть и выглядел двадцатипятилетним, но я знал, что он гораздо старше. И когда я говорю «гораздо», до подразумеваю столетия. Очередной бес, представитель объявившего мне войну «глубинного государства».

Что ж, надо бы проверить на прочность местную артефакторику.

Отступив на шаг, я поднял пистолет.

Применил свой Дар к дверному полотну… и меня предсказуемо оттолкнула неведомая сила. Пришлось влить больше энергии, буквально продавливая материю полотна. Сложно передать эти ощущения. Будто ломаешь упругую стену, гибкий пузырь.

Внутри стены протянулись геометрические узоры.

Кабинет противостоял мне.

Запасы ки вливались в Знаки, приводили в движение скрытые механизмы. Добрых полминуты продолжалась эта дуэль. Мой ранг, далеко перешагнувший за планку «высшего», против сложнейшей техномагической структуры. Я бы в итоге проиграл, потому что одарённые могут подпитывать защитные системы собственной энергией…

Вот только бес за дверью не мог.

Невозможность свободно манипулировать энергией ки — такова плата за бессмертие.

Я надавил ещё сильнее, и дверь стала проницаемой.

Выстрел.

Фигура человека дёрнулась, сползла в массивное кресло.

— Жди здесь, — приказал я Хорвен.

И шагнул в дверь.

Просочился с усилием, подпитывая расход циркуляцией. Буквально продавил себя через сопротивляющуюся материю. Как через пластилин или очень плотное желе.

Кабинет был консервативным.

Тёмное дерево, натуральная кожа, фамильный антиквариат. Обширная библиотека, забитая старинными фолиантами. Всё под стеклом, от пола до потолка.

Массивный двухтумбовый стол.

И в кресле, за этим столом, побледневший лорд Камминг. Изысканный денди в сшитом на заказ дорогом костюме. Образ портило лишь красное пятно, расползающееся по белой рубашке.

— Вот и свиделись, — я позволил себе очертиться на фоне двери. — Вы понимаете, кто я, мистер Камминг?

Лорду было нелегко поддерживать беседу.

Когда он заговорил, что-то захрипело и забулькало.

— Барон, вы превзошли все мои ожидания.

— Так бывает, — пожимаю плечами. — Всегда есть кто-то сильнее.

Бес, конечно же, обладал способностью регенерации. Но у него было пробито лёгкое. Откровенных чудес не случается даже в мире одарённых. Иисус сегодня не придёт.

— Думаю… — Камминг закашлялся. — Мы… могли бы договориться.

— Это прошлогодняя информация, — возразил я. — Ваши котировки на бирже рухнули.

Я выстрелил лорду Каммингу в голову.

И убрал пистолет с глушителем в кобуру.

***

Через три дня со мной связался секретарь князя Трубецкого.

— Господин Иванов, Его Светлость хотел бы с вами встретиться.

— Когда?

— Незамедлительно.

— Детали?

— Его Светлость просили передать, что дело государственной важности. Насколько я могу судить, речь идёт о неких договорённостях… с участием третьей стороны.

— Третьей стороны?

К такому повороту даже я не был готов.

— Это не телефонный разговор, — отрезал секретарь.

— Хорошо. Время и место.

— Князь просил узнать, устроит ли вас, если встреча будет организована в его загородной усадьбе.

— Альпика?

— Именно там.

— Да, устроит.

— Тогда Его Светлость ожидает вас к двенадцати часам пополудни.

Прямо классика.

— Я буду там.

— Всего доброго, господин Иванов.

Секретарь повесил трубку.

А я остался в полном недоумении.

После масштабной зачистки, которую я организовал своим врагам, прошло не так уж много времени. План устранить всех и остаться вне подозрений безнадёжно провалился. С другой стороны, я похоронил всех, кто представлял для моего Рода угрозу. Ну, или почти всех. До властителя Наска руки не дошли. Но я буду наблюдать за положением вещей.

Телевизор разрывался от сенсационных репортажей.

Что меня больше всего поразило, так это нежелание правящей верхушки некоторых стран говорить правду. Председатель исчез, судьба королевы неизвестна, премьер-министр в последнее время не участвует в общественной жизни. Никто прямо не говорил, что эти личности превратились в покойников. То ли пресс-центры в шоке и не успели выработать политически верную линию, то ли мои оппоненты не хотят признавать свои слабости.

А в чём же тогда сенсация, спросите вы?

Атлантический Альянс вдруг захотел вести переговоры с Россией. То есть, они приняли некие решения за три дня и отправили своих представителей в Фазис.

И вот мне стало интересно, как это стыкуется со звонком из администрации Трубецкого.

Подозреваю, что стыкуется.

Никто не назвал мне адрес загородной резиденции Его Светлости в Альпике, но этого и не требовалось. Благодаря мастеру Багусу я прекрасно знаю все адреса, явки и пароли. Кроме того, я выяснил, что в Альпику прибыла делегация высокопоставленных зарубежных гостей, но кто именно там находился, пока не сообщалось.

Исходя из полученной информации, я за две секунды сформировал свиту.

Поехал на «Урал Танке», за рулём которого сидела Ольга. Сопровождали меня два человека. В качестве телохранителя — Маро Кобалия. В роли консультанта-аналитика — Уайра Чу. Пока мы петляли по горным серпантинам, я задал перуанке вопрос:

— Уайра, какие прогнозы? Чего от нас хотят?

— Они испуганы, — заявила разведчица. — Никто из западных лидеров не чувствует себя в безопасности.

— Даже Капак?

— В Фазис прибыл частный самолёт из Наска.

— Что это за самолёт?

— Правительственный.

— Хм, — я задумался. — И что, они уже пришли к некоему соглашению с Эфой?

Уайра подумала несколько секунд и покачала головой:

— Вряд ли. Им нужны вы, барон.

— Для чего?

— Рискну предположить, что договорённости с Эфой зависят от того, будут ли им предоставлены гарантии безопасности. А без вас этот вопрос не решить.

Я хмыкнул.

Исторический момент.

Наш бронированный монстр в сопровождении кортежа из пяти машин подъезжал к Альпике. Автомобили везли отборных диверсантов и лучших стихийников гвардии.

Просто так, на всякий случай.

А случаи бывают разные.

Глава 2

Альпика — одно из самых элитных мест Фазиса.

Вроде Рублёвки.

Разница в том, что охраняется этот район на запредельном, даже для российских олигархов, уровне. Мехи, блокпосты, радары, телепатические запросы.

Дорогу нам указывал левитатор с княжеским гербом на спине.

Усадьба Трубецкого расположилась на невысокой горе, которую мы медленно объезжали по серпантину. За очередным изгибом дороги мне открылся вид на хребет, вершины которого побелели от снега. Там же угадывались абрисы тучеразгонителя.

Над западным склоном парил компактный дирижабль. Судя по конструкции, стратосферный. Борт дирижабля украшал флаг Евроблока. Я обратил внимание на то, что для швартовки была построена специальная площадка. Деревянный настил над пропастью. Швартовочные канаты крепились к специальным кольцам, вмурованным в скалу. Гондола висела в метре от площадки, с неё был спущен ребристый металлический трап.

Усадьбу выстроили таким образом, чтобы использовать каждый метр доступного пространства. Отчасти это сооружение напоминало Ласточкино Гнездо в Ялте, только здесь ещё потрудились ландшафтные дизайнеры. С высоты открывался вид на лесистое ущелье с бегущей по его дну речкой, перекинутые через бурлящий поток арки каменных мостов, неровные ярусы предгорий и усадьбы влиятельных аристо, примкнувших к Дому Эфы. Большую часть террас занимал полигон, на котором тренировались пешие воины. Руководство клана запретило использовать террасы для повышения боеспособности мехов — сливки общества не любили шум моторов.

Усадьбы клановой знати были построены на склонах хребта, по краю ущелья, в долине и на небольших возвышенностях, вроде той, на которую мы сейчас поднимались. Чуть дальше можно было рассмотреть яркие домики горнолыжного посёлка и точки кабин, ползущих по линии подъёмника.

Сегодня высокогорная часть Альпики скрывалась в туманной дымке.

— Вот что, — сказал я, обращаясь к Уайре Чу. — Вы лучше разбираетесь в политической обстановке. И в том, насколько слабы позиции переговорщиков. Но…

— Я буду молчать, пока вы ко мне не обратитесь, — улыбнулась перуанка.

— Именно, — кивнул я.

Маро сохраняла полную невозмутимость.

— А если они не захотят нас пропускать? — нарушила тишину Уайра. — Подозреваю, что намечается камерная обстановка.

— Пусть попробуют, — холодно ответил я. — И обстановка из камерной превратится в гробовую.

На этой фразе губы бессмертной тронула едва заметная улыбка.

Маро, как я уже понял, обожала мой чёрный юмор. Хотя открыто в этом не признавалась.

Левитатор завис у монументальных каменных ворот с коваными створками. На чугунных спиралях, изображавших виноградную лозу, красовался чугунный же герб Трубецких. При нашем приближении створки бесшумно распахнулись, и головная машина кортежа, в которой сидел Байт Мусаев, въехала на мощёный широкими плитами двор.

Нет, здесь никто не ставил машины.

Дорога раздваивалась.

Широкая полоса, тоже брусчатка, вела под уклон, в сторону ворот подземного гаража. По бокам от этого пандуса две пешеходные дорожки тянулись вверх, изламываясь широкими ступенями. На гранитных постаментах высились кованые фонари с круглыми плафонами. Вдоль лестниц также были высажены кипарисы.

Усадьба нависала над воротами гаража подобно средневековому замку.

Кортеж начал втягиваться в пасть гаража.

Левитатор куда-то исчез, но с Ольгой вышел на связь телепат Трубецкого. Пользуясь его указаниями, мы спустились на минус второй этаж, отыскали нужные сектора и заглушили моторы.

Нас встретили люди из службы безопасности Эфы.

Ко мне приблизилась Милана Барская.

— Сергей, вас много.

— Раз в сто лет решил попонтоваться, — хмыкнул я. — Не одобряешь?

— У меня инструкции. Мы не можем пропустить всю твою свиту.

— И не надо. Со мной телохранительница и консультант. Остальные подождут внизу.

На лице Миланы отразилось облегчение.

— Следуйте за мной.

Никто и слова не сказал про оружие. И это при том, что я был с неизменной тростью в руках, а Маро никогда не расставалась со своей катаной. Мы, правда, решили не наглеть и оставили пистолеты дома.

Я отдал приказ своим людям оставаться внизу.

Когда наша четвёрка приблизилась к лифту, Милана заметила:

— Многовато ты привёз сильных одарённых, не находишь?

— А вы хорошо работаете.

— КПП оборудованы датчиками психотипов.

— Учту.

— Не доверяешь нам? — Милана выглядела напряжённой.

— Вам — почти доверяю, — ответил я. И, поверьте, в моих устах это звучало как высшая похвала. — А вот насчёт ваших гостей не уверен.

Двери лифта распахнулись.

— Ты же не знаешь, кто прибыл.

Девушка нажала кнопку третьего этажа.

— Есть догадки.

— Поверь, они далеки от истины.

Я пожал плечами.

Честно говоря, переговоры так не ведутся. На высшем уровне. А тут как минимум один Трубецкой олицетворяет правление одной из сильнейших держав Земли. Составы делегаций не согласованы, регламента нет, я не имею никакого представления о предмете сделки. Из этого можно сделать лишь один вывод. Стороны спешат. Им дорога каждая секунда.

Почему?

Потому что никто из них не знает, что я выкину завтра.

Или даже сегодня.

Мы вышли из кабины в небольшой холл, за окном которого рос старый платан.

— Телохранитель останется здесь, — распорядилась Милана. — Без обид, но таков формат встречи.

Я бросил взгляд на бессмертную.

Маро коротко кивнула.

— Прямо по коридору, — сказала Милана. — Большая двустворчатая дверь.

Никто нас не сопровождал.

Коридор был коротким. Дверь, о которой говорила Барская, выглядела впечатляюще. Морёный дуб, искусная резьба, ручки с медными набалдашниками. Прямо музей, а не загородная резиденция. Я уж было решил, что хозяин усадьбы пренебрегает каббалистикой, но из скрытой в стене ниши выступил голем в лакейской ливрее и услужливо распахнул перед нами дверь. Которую, чтоб вы понимали, я не смог просветить. Нет, они ничего не встраивали конкретно против меня. Просто установили блокираторы.

Пришлось тронуть браслет на запястье.

Нормальная циркуляция ки восстановилась.

Комната была встроена в угловую башню, которую я видел, ещё поднимаясь по серпантину в «Танке». Башня нависала над дорогой, словно балкон. Её основанием служил каменный карниз, поросший пучками зелени.

Здесь же был круговой панорамный обзор.

С февральскими холодами боролись встроенные в пол по всему периметру зарешеченные конвекторы.

Весь пол устилал плотный слой ковролина. В центре зала располагался составленный из отдельных секций кольцеобразный стол. За столом, вразброс, сидело несколько человек, из которых мне были знакомы только Барский и Воронова.

Головы дружно повернулись к нам.

Никаких указаний по поводку рассадки не поступало, и я просто занял понравившееся место. Уайра в строгом брючном костюме опустилась рядом. Её взгляд был прикован к смуглому низкорослому мужчине лет сорока, явно прибывшему из Южной Америки. Короткие чёрные волосы мужчины стояли ёжиком, как у Железного Арни в «Терминаторе». Я сразу понял, что разведчицу и гостя Трубецкого связывает давнее знакомство.

Двое смотрели на меня с откровенной неприязнью.

Я попытался вспомнить этих людей — и не смог. Даже по фотографиям. Вероятно, представители более могущественных персон. Или те, кого мы с Багусом раньше не учитывали в уравнении.

За столом висело тяжёлое молчание.

Откинувшись на спинку стула, я созерцал панораму за окном.

Вскоре к нам начали присоединяться новые личности. Среди приезжих был и Магнус Анкер, новый спикер ганзетага. Прощупать собравшихся на энергетическом уровне и оценить их Дар я не мог из-за блокировки. Ну, это Барский рассчитывал, что его система работает. Хоть какие-то гарантии того, что переговоры не закончатся мясорубкой. Меня это отчасти забавляло. Я был единственным, кого ограничения не коснулись.

Последним за стол переговоров сел князь Трубецкой.

Двери с эпичным грохотом захлопнулись.

Я с трудом сохранил покер-фейс.

— Дамы и господа, — обратился к нам лидер Эфы. — Предлагаю прояснить один технический момент. Насколько мне известно, большинство из вас владеет русским языком. Трое не владеют. Рядом со мной сидит Анна, замечательный переводчик-универсал. Устроит ли вас общение через неё?

Женщина лет тридцати со стрижкой-каре, приятная на вид, тут же перевела реплику князя на французский и голландский. Неплохо перевела, оценил я про себя.

Мужчина, похожий на молодого Депардье, и девушка с резкими чертами лица, похожая на лису, ответили, что их устроит такой вариант, хотя они рассчитывали на присутствие собственных переводчиков. Этот комментарий князь проигнорировал.

— Второй технический момент, — продолжил Трубецкой, переходя к новому пункту повестки. — Предлагаю представиться, подтвердить свои полномочия и обозначить тему сегодняшнего… м-м-м… заседания. Есть ли среди вас человек, которого вы готовы избрать… своим главным переговорщиком?

Перуанец лениво поднял руку.

— Тогда начнём, — сухо произнёс Трубецкой. — С вас.

Давненько я не сидел за одним столом с таким количеством своих… ненавистников. Думаю, это самое правильное слово. Ну, не фанаты же они. Или антифанаты? Антифа, хо-хо-хо!

— Луо Тенгин, — представился перуанец. — Личный консультант властителя империи Наска, верховного преобразователя, светлейшего…

— У нас мало времени, — жёстко перебил князь.

— …Као Капака, — мрачно закончил Тенгин.

— Ваши полномочия? — уточнила герцогиня Воронова.

— Заключение любых договоров от имени властителя, — ответил Тенгин. — Разумеется, в устной форме. Документы за подписью и печатью повелителя могут быть переправлены сегодня же через курьера-прыгуна.

Консультант говорил по-русски почти без акцента.

Вот что значит годами изучать своих врагов.

— Принято, — кивнул Трубецкой. — Прошу представиться остальных. Давайте по часовой стрелке.

Всё сказанное тут же переводилось.

Но я и так свободно разговаривал на французском. Да и голландским владел сносно, хотя его и не помешало бы освежить в памяти.

Я наблюдал за собравшимися, запоминал лица, титулы и должности. Здесь присутствовали швед, немец, голландец, швейцарец, итальянка, представитель дипмиссии Евроблока и целая делегация от Ганзы. А ещё очень интересный тип, отрекомендовавшийся сэром Артуром Маккартни. Этот товарищ выражал интересы британской короны. Даже не правительственных структур. Нет, именно правящей династии. Так что маски сброшены окончательно и бесповоротно.

Когда очередь дошла до меня, я с улыбкой сообщил:

— Барон Сергей Иванов. Ноль полномочий. Никаких принципов, чести и совести.

Не дав охреневшим дипломатам опомниться, сам перевёл фразу на два языка, опередив Анну.

Повисла гробовая тишина.

— Господин Иванов — личность эксцентричная и весьма известная в узких кругах, — попытался сгладить мой финт Трубецкой. — Меня вы знаете. Рядом — руководитель службы безопасности Эфы Артур Олегович Барский и главный клановый аналитик Наталья Андреевна Воронова.

Что интересно, из министерства иностранных дел никто не пришёл.

— У меня вопрос, — английский посол уставился на меня. — Почему господина Иванова сопровождает неизвестная нам женщина?

— Почему неизвестная, — удивился Тенгин. — Раньше она работала в нашей службе разведки. Здравствуйте, Уайра.

— Добрый день, ваше превосходительство, — ответила Чу.

— Как вам на новой работе? — вкрадчиво поинтересовался чиновник. — Хорошо платят?

— Меня всё устраивает, — сухо ответила разведчица.

Анна едва успевала переводить эту пикировку.

Я умею читать между строк.

Ты предала свою Родину, презрительно щурились глаза имперского консультанта. И ты сделала неправильную ставку. В будущем тебе это аукнется. Мой выбор, и он вас не касается. Это я прочёл по лицу Уайры.

— Давайте перейдём к предмету нашего диалога, — вмешался Николай Трубецкой. — Господин Тенгин, вы выражаете здесь интересы структуры, именующей себя Атлантическим Альянсом?

— Выражаю, — глазом не моргнув, ответил перуанец.

— Очень хорошо. Я, в свою очередь, могу говорить не только за Дом Эфы, но и за всю Российскую империю, — сообщил князь. — Излагайте суть вашего предложения.

Как я и предполагал, инициатива переговоров исходила от Альянса.

— Мы готовы снять экономические санкции и запрет на торговлю в наших портах, — заявил перуанец. — Ганза вернёт свои представительства в Россию. Кроме того, мы подготовили ряд соглашений, гарантирующих коллективную безопасность в будущем.

— Очень интересно, — улыбнулся Трубецкой. — Что взамен?

Тенгин бросил красноречивый взгляд в мою сторону.

Лидер Эфы демонстративно ждал.

— Прекратите террор, — вздохнул перуанец. — Умерли очень влиятельные персоны. Ни у кого нет гарантий… Так нельзя. Это следует пресечь.

— Вы о чём? — невинно поинтересовался Трубецкой.

Я мысленно наградил его аплодисментами.

— Вы в курсе происходящего, — раздражённо ответил Тенгин. — И раз уж мы говорим откровенно, при закрытых дверях, я заявляю, что и вы, князь, причастны к этим злодеяниям. Потому что покрываете преступника.

— Это официальное обвинение? — глаза Трубецкого сверкнули.

— Разумеется, нет, — скривился консультант. — Моё личное мнение, если угодно.

— Я его учту, — холодно произнёс Трубецкой. — Но раз уж мы встретились в трёхстороннем формате, предлагаю выслушать барона Иванова. Как он видит ситуацию, и как оценивает… свою позицию.

Головы повернулись в мою сторону.

— Вы хотите получить гарантии того, что будете живы, — сказал я. — Но все ваши предложения касаются международной политики. Я здесь не вижу ничего, что могло бы заинтересовать мой Род. И, соответственно, не понимаю, почему я должен остановиться.

Среди парламентёров прокатился возмущённый ропот.

— А теперь слушайте внимательно, — в моём голосе прорезалась сталь. — Хотите мира? Тогда в договор будут включены пункты, устраивающие лично меня.

— Это какие? — осторожно поинтересовался Мангус Анкер.

— А вот это мы сейчас и обсудим, — на моих губах появилась плотоядная усмешка.

Глава 3

Моя речь растянулась на десять минут.

Я подготовился.

Все хотелки были озвучены руководством холдинга, и мне было известно, что есть у моих противников, где оно есть, в каких количествах и какова оценочная стоимость всего этого.

Парламентёры были потрясены.

Вряд ли, приезжая в Фазис, они были готовы к такому повороту. Очевидно, рассчитывали дать мне входной билет на биржи и отделаться «малой кровью».

Ну-ну.

Спич у меня был настолько продвинутый, что даже Уайра хлопала глазами и не пыталась подсказывать. Мне это пока и не требовалось. Я рассчитывал на перерыв и второй раунд переговоров. А вот уже в перерыве можно скорректировать линию поведения с учётом неизвестных фактов.

Закрыв блокнот с финансовыми записями, я резюмировал:

— На этом всё.

Представитель Наска больше не улыбался.

Очень плохо выглядел англичанин.

В звенящей тишине прозвучал голос Магнуса Анкера, возглавлявшего Ганзу:

— Если я правильно вас понял, господин Иванов, претензии вашего Рода не ограничены торговлей на фондовых биржах. Вы хотите получить… э-э-э…

— Репарации, — подсказал Тенгин.

— И немалые, — проворчал Маккартни.

— Вы удивительно точно ухватили суть моей мысли, господа, — я широко улыбнулся. — И это замечательно, что мне не придётся упрощать своё послание.

Трубецкой с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. Уж он-то знал, к чему в конечном итоге приводят разногласия со мной. К одностороннему обогащению Рода Ивановых.

— Но это же несерьёзно, — развёл руками представитель Швеции. — Заштатный барон диктует нам свои правила?

— Разве я вас насильно собирал в этом зале? — мой взгляд пригвоздил шведа к креслу. — Вы уже выбрали нового короля, господин Юханссон?

Посол чуть не задохнулся от возмущения.

И тогда я посмотрел на британца.

— Мистер Маккартни, вряд ли будет преувеличением сказать, что все проблемы Евроблока проистекают из вашей политики.

— Поясните свою мысль, барон, — холодно ответил англичанин.

— А чего тут пояснять. У меня были столкновения с некоторыми влиятельными семействами из вашей страны. При этом я хранил свои активы в банке Ганзы, не трогал европейцев и со всеми дружил. И вот мы получили новую реальность. В этой реальности вы пытались дёргать за рычаги, не предусмотрев всех последствий. Чем нанесли огромный ущерб экономикам своих партнёров. Но хрен с ними, с экономиками. Теперь люди умирают. И не какие-нибудь крестьяне, прошу отметить. Бесы в самом расцвете сил.

Намёк на Камминга достиг цели.

Маккартни Бросил взгляд на Тенгина.

Конечно.

Настоящий дирижёр сидит не в Букингемском дворце. Нити уходят за океан, в Кауачи.

— Запрашиваются очень серьёзные суммы, — рассудительно произнёс перуанец. — Паи в инвестфондах. Недвижимость. Преференции для холдинга, который в ряде случаев нарушает антимонопольное законодательство…

— Правда? — удивился я. — Это вы о чём?

— Служба доставки, — ответил Тенгин. — Даже в России у вас нет прямых нишевых конкурентов.

— Вот незадача, — пожимаю плечами. — Каждый мог.

— И всё же… — попытался возразить перуанец.

— И всё же, вы мне дадите всё, что я потребовал, — перебиваю я. — А кроме того, снимете санкции с нашей страны, восстановите торговлю и перестанете заниматься фигнёй. И знаете почему?

Гости молчали.

— Потому что вы хотите жить, — закончил я. — И ваши хозяева тоже хотят.

— Мы поднимем вопрос о ваших методах в Супреме, господин Иванов, — сказал представитель Германии.

— Уверен, это уже было сделано, — парировал я. — Как успехи?

Риторический вопрос.

Немец заткнулся.

Я и так понимал, что во время своих рейдов не поставил под угрозу планетарную безопасность. Я же не ядерную бомбу сбросил на шведскую королеву. Никто из инквизиторов даже не обеспокоился звонком. То есть, мне даже пальцем не погрозили, не сказали «а-та-та» и не намекнули, что хватит уже монархов утилизировать.

А всё почему?

Да потому, что с точки зрения мойр и вечного тайного правительства, все эти королевы с премьер-министрами — обычные пешки. Какая разница, кто управляет условной Германией, если главные решения принимаются Кормчими…

— Объявляю перерыв, — провозгласил Трубецкой. — До пятнадцати ноль-ноль. Если других предложений по урегулированию нет, у сторон будет время обсудить дальнейший ход переговоров. Желающим будут предоставлены комнаты с защитой от прослушивания.

Послы начали медленно подниматься.

***

Мы с Уайрой отказались от приватной комнаты и вышли через лифтовый холл на открытую террасу.

— Свежо, — заметил я.

С гор дул пронизывающий ветер.

Радует, что сегодня хотя бы дождь не зарядил.

Правда, над горнолыжным посёлком сгущалась подозрительная сероватая муть. Не удивлюсь, если какой-нибудь внезапный фронт надвигается.

— А вы стоик, господин Иванов.

— Я? Помилуйте, Уайра. Все мои друзья в курсе, что я ненавижу холод. Никогда бы не жил в Никополе. Или, упаси Древние, в каком-нибудь Стокгольме.

Женщина звонко рассмеялась.

— А в Кауачи?

— Один раз там был. Такое.

— Надо весной приезжать, — раздался знакомый голос. — И, желательно, днём.

Обернувшись, я встретился глазами с консультантом властителя Наска. Что интересно, во взгляде перуанца не читалось какой-то особой неприязни.

— Вы ж не приглашаете, — хмыкнул я.

— Вам нужно особое приглашение? — не удержался чиновник.

Мы свободно общались на кечуа.

— Да в общем-то и не нужно, — хмыкнул я. — Правда, не уверен, что вам будет приятно встретить меня в своём городе.

— Эх, господин Иванов, — покачал головой перуанец. — Зачем вы так? Я понимаю, повздорили с англичанами. Те обиделись, вы ответили. Но мы-то здесь причём?

— Хм, дайте подумать. А не от вас ли прибыли кранги и начали опустошать Сибирь?

— Неудачный пример, — поморщился Тенгин. — Мятежники собирались использовать их против властителя. У нас гораздо больше общего, чем вы думаете.

— Это особенно чётко прослеживается в вашей военной доктрине, — подколол я.

— Доктрина — это ещё не план, — возразил Тенгин. — И даже не намерение.

— А что? — мне стало интересно.

— Предотвращение будущего, если угодно.

— Видимо, с этой же целью был создан Атлантический Альянс.

Тенгин вздохнул.

— Поговоришь с вами, барон, и везде начнут мерещиться теории заговора.

— Странно, что вы не участвуете в обсуждении выдвинутых условий, — вмешалась в нашу беседу Уайра. — Вы же главный представитель Альянса.

— Там всё решат без меня, — отмахнулся перуанец. — В конечном итоге, Наска ничего не теряет. Все требования барона касаются европейских стран.

— Удобная позиция, — заметил я.

— Высший пилотаж, — улыбнулся чиновник. — Что ж, не смею вас больше задерживать.

Когда посол Као Капака покинул террасу, я оценивающе взглянул на свою спутницу.

— Ну, как вам этот тип?

Разведчица скривилась:

— Его отправили не просто так. Тенгин играет роль «своего парня», его специализация — урегулирование конфликтов. Но это в тех случаях, когда нет ущерба для интересов правящего дома.

— Насколько я понял, будут заключены неудобные для Наска соглашения с Россией.

Уайра грустно улыбнулась:

— Вряд ли всё так просто. Мы не видели этих соглашений, не разбирали отдельные пункты. Даже если Наска подпишет пакт о ненападении, это ничего не значит.

— Почему? — удивился я.

— Да хотя бы потому, что они и дальше будут действовать чужими руками.

— То есть, вы не верите в благоприятный исход.

— Мы с вами получим то, что хотим. Глобальное противостояние сверхдержав продолжится. Просто… оно примет какую-нибудь новую форму.

***

К трём часам все собрались без опозданий.

Я ожидал сюрпризов, и они последовали. Но не со стороны европейцев.

— Мы обсудили запросы господина Иванова, — заговорил Артур Маккартни. — И пришли к выводу, что они… приемлемы. К сожалению, у нас нет гарантий личной безопасности. Поверить барону на слово никто не готов.

Это возражение было предсказуемым.

Пришлось выдать свой коронный аргумент:

— Господа, я вам тоже не доверяю. Это выглядит, как патовая ситуация… НО. Давайте рассмотрим наши мотивы. У меня нет никакого желания развивать конфликт с европейскими властями. Род Ивановых заинтересован в сотрудничестве, а не в конфронтации. Наш холдинг ведёт активную биржевую торговлю, мы владеем международной банковской структурой, я рассматриваю внедрение на ваш рынок своей службы доставки. Ганза наверняка хочет вернуться в Россию. Имперские энергоносители дешевле американских, при всём уважении. Да, вы их не получите бесплатно, но зато и переплачивать за танкеры из Халифата — такое себе решение.

— К чему это вы, господин Иванов? — не понял британец.

— Я к тому, что при взаимном недоверии есть мощные рычаги сдерживания. Если вы нарушите свои обязательства, господа, я начну убивать. Если их нарушу я — вы сможете нанести моему холдингу серию болезненных экономических ударов. Вот и все гарантии.

— Предлагаю увязать это с коллективной безопасностью, — вмешался Трубецкой. — Думаю, все убедились, что воевать с Россией — себе дороже. Благодаря таким сознательным гражданам, как наш многоуважаемый барон, агрессор может лишиться верхушки своего командования. И даже десантных кораблей, как показала практика. При этом объединённые силы Великих Домов, как и прежде, остаются самой подготовленной армией на континенте. Вступит ли в игру Наска? Я бы десять раз подумал над этим вопросом, если бы сидел в Верховном Совете Евроблока. Решать вам, конечно.

Тенгин начал медленно, растягивая хлопки, аплодировать.

— Браво, князь. Монархов косит ваше юное дарование, а условия диктует Дом Эфы.

— А я поддерживаю позицию князя, — заявил я, посмотрев в глаза перуанцу. — Это моя страна. Хватит сюда лезть. Всем присутствующим известны мои возможности. Я бы и на месте властителя Наска не думал, что можно отсидеться за океаном. Если возникнет необходимость, я приду.

— Вы угрожаете властителю? — холодно поинтересовался Тенгин.

— Ставлю в известность.

— Вы ведь не настолько всесильны, молодой человек, как вам кажется, — заметил консультант. — Однажды может не повезти. Например, в этом кабинете. Вы один, без телохранителей. Блокираторы ограничивают ваш уникальный Дар. А что если кто-то из присутствующих лучше владеет мечом?

Я больше не улыбался.

Это был вызов.

— А давайте проверим это, Тенгин, — поднявшись со своего места, я направился к перуанцу. Прямо через стол. — Что у вас там, скрытые клинки?

Разумеется, я знал ответ.

Два тычковых ножа в специальных креплениях под пиджаком.

Трость я лениво перебросил из одной руки в другую, но клинок не достал.

— Сергей! — раздался напряжённый голос Барского. — Остановись!

Я не остановился.

Тенгин молниеносным движением выхватил из рукава пиджака метательный нож и отправил его в полёт. И это могло бы сработать, даже с хорошим бойцом. А ещё я мог врубить полную проницаемость, но тогда нож достался бы Уайре Чу.

Поступил я неожиданным для всех образом.

Выхватил летящий клинок из воздуха.

Да, я и так могу.

Сменил хват, сделал ещё два шага и вогнал клинок в столешницу. Прямо между большим и указательным пальцами перуанского чиновника.

Тенгин не дёрнулся, крепкие нервы.

Сглотнул.

И попытался перехватить обух ножа правой рукой, которая уже тянулась под полу пиджака. Пальцы представителя Наска прошли сквозь металл. А нож, провалившись через столешницу, с едва уловимым стуком упал на ковёр.

— Вот так это происходит, — сообщил я. — Ты думаешь, что контролируешь ситуацию. А на самом деле ничего не контролируешь.

Провожаемый настороженными взглядами послов, я вернулся на прежнее место.

Народ безмолвствовал.

— Мы думали, в зале переговоров включена блокада, — сказал Маккартни.

Трубецкой развернулся к Барскому.

— Всё работает, — заверил Артур Олегович. — Но мы не проверяли гостей на наличие артефактов.

— Вы не проверяли, — холодно произнёс лидер Эфы.

Барский чувствовал себя неуютно.

— Расслабьтесь, — небрежно обронил я. — Да, это артефакт. Но ваши датчики на него не настроены. Артур Олегович не мог это предвидеть. И, раз уж мы перестали меряться ножами, давайте вернёмся к переговорам? Я есть хочу, а мы ещё ничего толком не обсуждали.

Гости вдруг начали оживлённо переговариваться, причём на разных языках. Преимущественно на немецком и английском.

Уайра шепнула мне на ухо:

— Браво, господин барон. Вы его до усрачки напугали.

— Кого? — прошептал я.

— Тенгина, кого же ещё.

— Посмотрим, — я всё ещё был настроен скептически. — Нас ведь интересует конечный результат.

Я бы не стал исключать любых сюрпризов со стороны наших европейских «партнёров». Даже проникновение в усадьбу целого отряда шиноби меня не удивит. Именно поэтому внизу и дежурит бригада «скорой помощи» во главе с Ольгой и Байтом Мусаевым.

— Решение уже принято! — повысил голос Маккартни.

Воцарилась долгожданная тишина.

— Уполномоченные переговорщики со стороны Альянса, — размеренно произнёс британец, — обсудили накопившийся груз взаимных претензий. Мы готовы удовлетворить требования барона Иванова. Что касается экономических и политических договорённостей, то у нас имеется перечень уступок, на которые мы готовы пойти.

— А у нас, — ввернул Трубецкой, — есть список пунктов, на которых мы вынуждены настаивать.

Нашла коса на камень.

— Давайте обсудим, — предложил Маккартни.

Боги и демоны!

Начинается…

***

В имение я возвращался усталым, но в целом довольным.

Адски хотелось есть.

Ничего удивительного, если учитывать, что дебаты затянулись до позднего вечера. Было ещё несколько коротких перерывов, во время которых посланники покидали зону блокировки и связывались по телепатическим каналам со своим руководством. В итоге князь планомерно прожал все пункты, считавшиеся для России стратегически важными. Снятие санкций, разрешение на свободную торговлю, куча соглашений, связывающих руки европейским лидерам, договор с Наска о взаимном ненападении и подписанное властителем обязательство внести изменения в оборонную доктрину.

Атлантический Альянс не распался, он продолжал существовать. Но Трубецкой вставил им в колёса столько юридических палок, что чиновники Евроблока замучаются принимать поправки в свои законы, чтобы просто организовать переброску эшелонов к нашим границам. И да, теперь любые учения с нашей или их стороны будут согласовываться, а на полигонах или на открытых территориях станет обязательным присутствие наблюдателей. По артефакторике тоже перетёрли и договорились не использовать в «третьих странах» разную запрещённую хрень.

Вырисовывались вполне приличные контуры безопасности.

Особенно радостным выглядел Магнус Анкер — вот кто хорошо считал убытки и прибыли.

У меня в портфеле лежала пачка обязательств, согласно которым я планирую в разы увеличить благосостояние нашего Рода.

Как говорится, кто к нам с мечом придёт, тот от бедности и погибнет.

Глава 4

Заключая мирное соглашение с европейцами, я не учёл один экономический фактор. После возвращения Ганзы в Россию потоки бабла через «Прогресс», конечно же, иссякли. Не полностью, но сократились… Я бы на месте имперских аристо ничего бы не менял. Просто потому, что Ганза — ненадёжный партнёр.

Между тем, не прошло и двух недель с момента переговоров в Альпике, как в мегаполисах России начали повторно открываться представительства Ганзы. А Фазис стал одним из первых городов, в которых заработал «Транскапитал». Правда, на это Магнусу Анкеру потребовалось уже четыре недели. Но с учётом навороченности бюрократической системы Евроблока, я бы назвал это рекордными темпами.

За минувший месяц руководство холдинга и его крупнейшие акционеры собирались трижды, чтобы оценить обстановку и выработать новую стратегию развития. В банковском секторе мы решили вести точечную работу с элитными клиентами, предлагая им индивидуальные решения и выгодные комиссии. Такой подход дал определённые плоды — мы сократили отток средств и выстояли в первой, самой жёсткой схватке, с пытающимся подмять рынок конкурентом.

Как и предсказывали наши аналитики, наиболее крепкими были деловые связи ганзейцев с жителями западных губерний России. Поэтому самые ощутимые потери мы понесли при уходе крупных финансистов из Домов Рыси и Орла. Неваполис привык работать с ганзейцами, и они договорились за полторы недели. Что касается Волков, то они и раньше предпочитали иметь дело с китайцами, для них ничего не поменялось. На меня вассалы Волконского смотрели как на старого врага, а Ганзе они никогда не верили. Наиболее осмотрительно себя повели Эфа с Медведями. Скажу больше, москвичи восприняли приход «Транскапитала» без энтузиазма. Был у меня и ещё один неожиданный клиент — династия Чингисов из Казани, представляющая непризнанный Дом Тигра.

С Тиграми вообще интересная ситуация получилась.

Эти ребята не особо участвовали в политических дрязгах, делали ставку на укрепление внутренних позиций. Оно и понятно — в будущем этот Дом рассчитывает получить официальный статус. Но главное — чуваки понимали важность диверсификации рисков. Раскладывали по корзинам — и вовсе не яйца. Чингисы проводи крупные сделки с западными партнёрами через «Прогресс», Старки отвечали за азиатское направление и действовали через Гонконг. Ганзе, какой нежданчик, они тоже не доверяли.

Да, чуть не забыл.

После судьбоносных переговоров я получил возможность напрямую открывать в Европе филиалы своего банка. Вы не поверите, но начал я с Германии. Как так? А всё потому, что там новый канцлер. Правящая верхушка сменилась полностью, и начался разворот в сторону здравого смысла. И да, новое правительство страны отчасти было мне признательно. За расчистку дороги к власти, так сказать. Я бы мог по приколу открыть банк в Любеке, но не стал нагнетать. Начал с Берлина. В ближайших планах — Штутгарт, Гамбург и Франкфурт. А там посмотрим. Есть же и другие полезные государства… Тот же Кипр. И Мальта.

А вот с внедрением «Стрижа» я пока не спешил.

Наблюдал.

Если «Прогресс» будет хорошо работать, его не начнут прессовать и давить проверками… Тогда рассмотрю. А то ведь, сами понимаете, служба доставки — это сложная инфраструктура. Склады, пункты выдачи, управляющие и коммуникационные центры, транспорт, логистика… Развернуть всё это стоит немалых трудов. А если придётся быстро сворачивать… В общем, я превратился в осторожного инвестора. Хожу и оглядываюсь.

В середине марта я основательно устал от улаживания всех этих вопросов и решил выбраться в город. Мог бы поехать на машине, но вдруг захотелось чего-то… народного. А посему мой выбор пал на старую-добрую канатку. Чтоб вы понимали, я ещё ни разу не тестировал линию, связавшую Красную Поляну с Альпикой. С самого открытия станции. А тут ещё на выходные Ираклий приехал из своей академии, и мы договорились вместе пошататься по Старому Городу, заглянуть в ресторанчик «Батоно» на Дарвине, поесть шашлыков…

Планы были шикарные.

И с погодой повезло.

Ветрено, прохладно, но солнце светит, ливни не прогнозируются. Я и понятия не имел, что за мной увяжется Маро. Причём — с подачи любимой жены. С формулировочками «ты обещал» и «хватит уже подставляться».

Делать нечего.

Я оделся попроще, чтобы не отличаться от народа, взял с собой неприметный кромсатель вместо трости, и мы с Маро отправились на станцию канатки «Красная Поляна». Не пешком, конечно. До главных ворот нас подбросила Ольга.

В марте станция выглядела практически безлюдной.

Туристов нет, а мои соседи предпочитают ездить на машинах.

— А ты знаешь толк в извращениях, — пошутила Маро, когда наша кабинка лениво проплывала над горным склоном. — Рванём в следующий раз на велосипедах?

— Зря ты так, — я сокрушённо покачал головой. — Велосипеды очень полезны для здоровья.

— Для здоровья полезны мечи и группа крепких телохранителей, — назидательно изрекла бессмертная. — Особенно в твоём случае.

Мы доехали до Альпики, там пересели на центральную городскую ветку, но выбрали четырёхместную кабину вместо обтекаемой капсулы. Ираклий подсел к нам в Пригорье.

— О, Маро, привет!

— И тебе привет, Кучеряшка!

— Эй! — обиделся будущий дипломированный целитель. — Ты разговариваешь с одним из лучших студентов потока!

— Хочешь сказать, брат, у тебя отрасли прямые волосы? — я присоединился к этой весёлой перепалке.

Ираклий не выдержал и заржал.

А потом выдал:

— Зря смеётесь. Уже есть хиропрактики, занимающиеся выращиванием волос. Говорят, в клиниках Стамбула от клиентов не отбиться. Платят хорошие деньги. Так что и выпрямлять научимся.

— Ничто не новой под луной, — проворчал я.

Маро посмотрела на меня как-то уж слишком пристально.

— Забейте, — отмахнулся я.

— Эти твои фразочки, — хмыкнул Ираклий. — И откуда ты их выкапываешь?

— Места знать надо, — отшутился я.

День получился офигенным.

Во-первых, мне нравится канатка. Плывёшь себе над городскими крышами, любуешься домами и горами свысока, при этом можешь рассмотреть даже самые мелкие детали. Это вам не авиаперелёт, где под крылом часами простирается однообразная белая муть. И не перемещения по многомерности, от которых вообще тошнит, если Бродяга не организует просмотр каких-нибудь зацикленных пейзажей. Нет, здесь всё душевно, умиротворяюще, по-домашнему. А ещё можно выкупить четыре билета, чтобы никто не подсел к вашей дружеской компании. Что я и сделал.

Не хватало для полного счастья разве что Джан. Супруга готовилась к какому-то важному зачёту или экзамену, обложившись дома учебниками и включив режим «Зубрила». Я возблагодарил небеса, что отказался от дурацкой идеи получать высшее образование. Вот зачем оно мне, а? За минувшие тысячелетия я больше двадцати раз учился в разных университетах — по настоянию нескончаемой вереницы родителей. И каждый раз это меня отвлекало от основной профессии. Думаю, если собрать все мои дипломы, можно разжечь неплохой костерок… и пожарить шашлыки. Правда, вкус у шашлыков будет сомнительный. Даже на это мои дипломы не годятся.

Как не крутите, господа хорошие, а учёбой я наелся.

Заверните это удовольствие вон тому господину в шляпе.

Доехали мы до самого порта, побродили там по набережной, полюбовались яхтами в марине, постояли с рыбаками, подкармливающими разжиревших котов, выпили по чаю в одной турецкой кафешке. Потом сели на трамвай и покатили к проспекту Дарвина. Вышли на одной из соседних улиц и остаток пути проделали пешком.

— Ты бы почаще выбирался из своих укреплений, — заметил Ираклий, когда мы задержались у автомата с газировкой. — А то и жизнь пролетит, не заметишь.

По лицу Маро пробежала лёгкая тень.

— Найму гениального хиропрактика, пусть сделает меня бессмертным, — я забросил монетку в щель, и в стакан потекла благословенная жидкость.

— До такого уровня мы не доросли, — заявил Ираклий.

— Грызи научный гранит, — посоветовал я. — И станешь первым.

— Умный, да?

— Что есть, того не отнять.

Мы пешком добрались до многострадального «Батоно» — каких только разборок не пережило это место! А всё почему? Из-за неприятного соседства с гимназией Эфы.

Сегодня в ресторане тишь да благодать.

Раньше, не в сезон, его бы закрыли нафиг. Времена изменились. Фазис неожиданно для всех превратился в столицу, понаехала тьма народу, и все они работали вне зависимости от поры года. Местные жители смотрели на такую активность с неодобрением. Пуравиду ничто не должно нарушать…

Когда мы уходили из рестика, набежала толпа школьников.

— Ностальгия не мучает? — спросил Ираклий.

Мы с бессмертной синхронно переглянулись.

— Нисколько, — честно признался я.

— Бессердечные говнюки, — констатировал целитель. — А как же песни про школьные годы волшебные? Про первую учительницу? Что там с первой любовью, а?

— Годы были волшебные, — признал я. — Скольких я зарезал…

— А моя первая учительница давно превратилась в прах, — добавила Маро. — С любовью ещё сложнее.

Последняя реплика явно летела в мой огород.

Ираклий был беспощаден, как и все настоящие друзья:

— Маро, дорогая, ты проделала большой путь. Катала этого упыря на мотоцикле. Рубилась из-за него в ущелье. Вступила в его Род и косишь под телохранителя. Любой уважающий себя мужчина после этого должен жениться.

Бессмертная тут же перевела взгляд на меня.

— Сговорились, да?

— Ты не увиливай, — мечница откровенно забавлялась. — Аргументы серьёзные.

— Ты готова стать второй женой? — задал я встречный вопрос.

— Милый, ты ведь уже знаешь ответ, — улыбнулась Маро.

Вероятно, этот спор продолжился бы, не свяжись со мной Ольга. Нас разыскивал Добрый Эх, сын Маро. У него там что-то срочное, но подробности неизвестны. Уточнив локацию, в которой мы находились, Ольга попросила держаться этих координат. А ещё минуты через три, рядом с тротуаром из воздуха соткался подержанный «архарус».

— Так нечестно, — обиделся Ираклий. — Мне отсюда в Пригорье пилить с тремя пересадками. Или даже с четырьмя.

— Мы тебя подбросим, брат, — высунулся из окна Каримов. — Только адрес назови.

Что мы и сделали.

А ещё через несколько секунд «архарус» прибыл к особняку Маро.

— Что случилось? — не выдержал я. — И почему такая марка?

— Народная марка, — хмыкнул Лука. — Все ездят, в глаза не бросается.

Я открыл дверь и вышел наружу.

В горах было заметно холоднее.

— Идёмте в дом, — предложил Эх. — Не на улице же разговаривать.

Мы проследовали в холл, а оттуда — на второй этаж, где Каримов оборудовал себе миниатюрную лабораторию. Я знал, что вторая лаборатория разместилась в подвале — там каббалист изучал опасные артефакты с непредсказуемыми свойствами.

Дверь в комнату разложилась.

Знакомые плашки, настройка на психотип.

— Сынок, у нас каббалистическая дверь? — уточнила Маро.

— Теперь да, мам. В подвале вторая.

— И когда ты успел всё это нагородить?

— На прошлой неделе. Ты же не против?

— В общем-то нет, — подумав, ответила бессмертная.

В кабинете-лаборатории царил образцовый порядок. Оборудование сплошь незнакомое, имеющее странный, очень древний вид. Целая система разнообразных ламп, встроенных светильников, несгораемых шкафов и верстаков. Микроскоп, оснащённый какими-то дополнительными верньерами. Устройство наподобие тестера. И это, не считая вшитых в стену геометрических линий и артефактов, о назначении которых оставалось лишь догадываться. Книги здесь тоже были. Пыльные фолианты, изданные то ли в прошлом, то ли в позапрошлом веке.

На верстаке у стены я заметил медный куб, испещрённый Знаками.

— Каббалистический аккумулятор, — пояснил Добрый Эх, перехватив мой взгляд. — Помнишь, я тебе рассказывал?

— Угу.

Присев на корточки, Лука тронул неприметный участок пола. Раскрылось квадратное отверстие, из него выехал параллелепипед с лежащим на верхней грани Абсолютом. Сняв скарабея, Эх снова что-то нажал, и подставка втянулась в дыру. Квадрат укрыл себя деревянной плашкой.

— А ты основательно тут развернулся, — похвалила Маро.

Каримов бережно положил Абсолют на верстак рядом с аккумулятором.

Повернулся ко мне.

Наши глаза встретились.

— Все приготовления остались позади, Сергей. Аккумулятор заряжен. Я вычислил пин, составил карту энергетических каналов. Выяснил, как производится настройка. Нужно снять блокировку и активировать устройство.

— Сынок, — Маро внимательно посмотрела на Луку, — ты можешь его включить?

— Могу, — кивнул Добрый Эх. — Но мы договорились с Сергеем, что эксперимент должен быть под контролем. Необходимо, чтобы рядом находился целитель.

— Я позову Теймурадзе, — мой взгляд затуманился, когда я вышел на связь с Ольгой. Через минуту я выдал: — Заза одевается. Думаю, он присоединится к нам через полчасика. Максимум сорок минут, так он сказал.

— Хорошо, — кивнул Эх. — Включаем здесь или в подвале?

— Ты говорил, что разберёшься с протоколами безопасности, — напомнил я.

— Уже разобрался.

— И?

— Ну, сюрпризы всегда возможны, — пожал плечами каббалист. — Это же древняя артефакторика.

Я покосился на скарабея.

Амулет чудовищной силы, способный наделять одарённых дополнительными способностями, ждал своего часа. Мы стояли в шаге от бессмертия.

И всё же, я человек предусмотрительный.

— Идём в подвал, — распорядился я.

— Бери аккумулятор, — предложил Эх.

— И в чём подвох?

Лука загадочно улыбнулся.

Из боковых граней куба выдвинулись ручки.

Ухватившись за них, я понял, что лучше бы всё оставалось на прежних местах. Особенно этот грёбаный аккумулятор. В него что, кирпичей наложили?

— Давай помогу, — предложила Маро.

И мы потащили эту адскую хрень к двери.

Глава 5

Маро и Заза пили чай в гостиной.

Я сидел рядом с Каримовым.

Должен признать, ничего эпичного поначалу не происходило. Подвал выглядел как гараж какого-нибудь стартапера из моих старых «девяностых». Разница была в том, что Лука, опять же, поработал над «начинкой», закатав в бетон уйму всего… экзотического. Мне он пояснил, что тут имеется защита как от кинетических выбросов, так и от стихийных ударов.

Аккумулятор мы водрузили на металлический стол в центре лаборатории.

Рядом Лука положил странную пластину с выгравированными концентрическими кругами и шестью Знаками в центре. Знаки были вписаны в кружки и объединены в некое подобие пентаграммы.

На пластину лёг Абсолют.

— Это индикатор, — пояснил Лука. — Цвет изменится на красный, если в схеме артефакта будет нарушен энергетический баланс.

— А если всё пройдёт нормально?

— Ты увидишь ровное, чуть желтоватое свечение.

— Скарабей не среагирует на мой психотип?

— А мы тебя экранируем, — криво усмехнулся Добрый Эх.

Пришлось занять позицию в дальнем углу, где каббалист собрал некое подобие душевой кабины, испещрённое вездесущими цепочками. Оттуда я мог наблюдать за столом и действиями экспериментатора.

— Начнём? — спросил Лука, щёлкнув скрытым рычажком на поверхности куба.

— Давай, — разрешил я.

Честно говоря, на положительный результат я не рассчитывал. С Абсолютом мне не везло с самого начала. Крепкий орешек. А ведь Лука не обладал стопроцентным знанием, многое было построено на гипотезах и экспериментах.

Каримов вытащил из аккумулятора что-то тонкое, похожее на проводок с клеммами, и подсоединил к Абсолюту. Несколько секунд возился, чем-то щёлкая на верхней грани. После этого закрыл глаза, сел прямо и накрыл скарабея ладонью.

Я продолжал следить за представлением.

На уровне восприятия всплесков ки практически не ощущалось. Вообще не ощущалось. Впрочем, это можно списать на экранирование.

Лука сел так, чтобы не загораживать мне обзор своей спиной.

Затаив дыхание, я невольно усилил остроту глаз.

Лабораторный стол приблизился. И буквально через полминуты я заметил свет, о котором говорил каббалист. Поначалу слабый, но интенсивность выросла за считанные секунды.

Лука открыл глаза.

— Готово.

— В смысле, — охренел я. — Это всё?

— Да.

На лице Доброго Эха возникла победоносная улыбка.

— Он работает?

— Да.

— И… ты уже бес?

— Нет, — Лука с трудом сдерживал смех. — Чтобы изменить кого-то из нас, нужно разобраться с настройками. А они появляются в твоей голове.

— Так действуй.

— Может… ты первый? Артефакт принадлежит тебе.

Качаю головой:

— Нерационально. Ты разбираешься в этой системе. Редактируй свой психотип, а потом расскажешь, что надо делать. Я, знаешь ли…

— Чайник, — вспомнил прикольное слово Лука.

— Он самый.

— Что ж, — Каримов положил скарабея себе на ладонь. — Пожелай мне удачи.

— Не остаться в этом подвале, — перефразировал я классика «русского рока».

Добрый Эх закрыл глаза, и я чуть не пропустил момент, когда скарабей шевельнулся. Момент трансформации был настолько неуловим и быстротечен, что я решил: показалось. Но нет. Устройство, бывшее амулетом, вновь пришло в движение. Из плоского сделалось объёмным, выгнуло спину, обросло жёстким панцирем, отрастило крохотные лапки…

Я почему-то был уверен, что сейчас тварь вопьётся в ладонь каббалиста.

Или поползёт вверх по руке, чтобы достичь затылка…

Скарабей перестал шевелиться.

Напряжённо всматриваясь в лицо Эха, я невольно попытался уловить его эманации. Узнать, изменился ли рисунок возможностей. Даже не знаю, как объяснить. Если каббалист работает, напитывая энергией Знаки, я безошибочно почувствую, кто передо мной.

Что касается бесов…

Раньше я их не выделял из толпы.

Сейчас, встретив на своём пути вечноживущего, я просто знаю — вот он, застывший во времени. И это при том, что бесы не оперируют ки.

Насекомое сидело на ладони оператора неподвижно.

Секунды растягивались в нескончаемое ожидание. Если что-то и происходило, оно разворачивалось в недоступных для меня плоскостях восприятия. Цепочки, вычерченные на стекле, надёжно блокировали все потоки. Причём, в обе стороны.

А потом каббалист открыл глаза.

— Ну? — поторопил я.

— Можно выходить, — сказал Добрый Эх.

Раздвинув створки стеклянного куба, я выбрался наружу.

Прислушался к эфирным циркуляциям.

Определённо в психотипе этого человека что-то переменилось. Лука Каримов, легендарный мастер Знаков, всю свою жизнь охотившийся за бессмертием, перестал быть только каббалистом. Он, конечно, ничего сейчас не напитывал. Не заряжал куб, не изготавливал вставки для мехов. Но в нём было что-то ещё. Вроде одарённый, но…

— Не понимаю, кто ты, — честно признался я.

Каримов рассмеялся.

— Я, например, никогда не мог определить твой психотип.

— Но… — я замялся. — Что ты чувствуешь?

— Я бес.

— Как ты это понял?

— Даже не знаю, как объяснить. Тело не умирает. Не стареет. Все процессы… остановлены. И у меня исчезло осознание своей… конечности.

— Хм, — я задумался. — А что с прежним Даром?

— Сохранился.

— Ты можешь это доказать?

— Легко, — Каримов положил Абсолют на столешницу, достал из внутреннего кармана пиджака блокнот с ручкой. — Смотри.

Прямо на моих глазах каббалист набросал простенькую цепочку из трёх Знаков, взятых в треугольники. Соединил получившиеся фигуры линиями, замкнув контур. Убрал ручку и прикоснулся к самому сложному символу. Линии напитались силой, вспыхнули ярко-фиолетовым, а затем… вся цепочка исчезла.

— Тающие Знаки, — пояснил Каримов. — Простейшее упражнение для учеников.

В комнате воцарилась тишина.

Я поймал себя на том, что неотрывно смотрю на Великий Артефакт.

— Не дрейфь, — подбодрил Лука. — Я скажу, что надо делать.

— Он активен?

— Все блоки сняты. Кладёшь на ладонь — и понеслась.

Я сел на место, которое до этого занимал каббалист. С опаской взглянул на амулет… Мне почудилось, что скарабей слегка шевельнулся, реагируя на моё присутствие.

— Да, он тебя считывает, — подтвердил мои подозрения Каримов. — Я уйду в экранирующую капсулу.

У меня было всего несколько секунд, пока Добрый Эх не дошёл до дальнего угла лаборатории и не задвинул за собой створки. Я успел обдумать своё положение. Если эксперимент пройдёт неудачно, я лишусь собственного Дара. Способности, делающей меня практически неуязвимым! И это будет катастрофой для Рода. Потому что я не очень-то верю во всякие договора и юридические ограничения. Многие из моих врагов затаились лишь по одной причине — они знают, что я легко достану их.

А с другой стороны…

У меня никто не отнимет мои навыки. Боевой опыт. Расширитель, домоморф, призванное из иных реальностей огнестрельное оружие… Даже без хождения сквозь стены я останусь достаточно сильным, чтобы представлять угрозу для потенциальных противников.

Лишиться бессмертия — это глупо.

Страх убивает разум.

— Ладно, — тихо произнёс я. — Посмотрим, что ты умеешь.

— Включай! — крикнул Лука из своего укрытия.

— Как?

— Положи на ладонь. Закрой глаза. И ты увидишь… Впрочем, все видят разное.

— Что с настройками?

— Забудь про них.

Артефакт улёгся мне на ладонь.

Жук-скарабей вновь пришёл в движение, и в этом уже не приходилось сомневаться. Механическая тварь преобразовала себя, и теперь на моей ладони сидело реальное насекомое. Чёрные лапки упирались в кожу.

Я закрыл глаза.

И испытал очень странное чувство.

Абсолют просто сидел у меня на руке, при этом существо внедрилось в мою энергосистему. Скарабей подключился к устьям каналов и стал естественным продолжением меня. Чем-то напоминает соединение с мехом, когда ты управляешь машиной, совершенно не напрягаясь.

— Не бойся, — услышал я голос Каримова. — Жди.

Ждать пришлось недолго.

Перед глазами соткался призрачный образ скарабея, в голову влезло что-то инородное. Какое-то время меня сканировали. Считывали психотип, анализировали, оценивали потенциал. Я уж было настроился увидеть перед собой контекстное меню или какие-нибудь хитрые пиктограммы, но вместо этого в сознание вторгся голос:

Контакт установлен. Чего ты хочешь?

Голос был тихим, но я отчётливо воспринимал каждое слово.

— Какое управление? — спросил Каримов.

— Вербальное.

— Тогда просто договаривайся.

Инструктор от бога.

Мне нужна дополнительная сверхспособность. При этом я хочу сохранить текущий Дар.

Какая именно способность тебя интересует?

Бессмертие.

Пауза.

Проведён повторный расчёт. Тест на совместимость. Результат положительный. Ты можешь модифицировать психотип. Сочетание бессмертия и проницаемости одобрено. Если есть вопросы, задавай.

Расскажи о побочных эффектах.

Нулевые.

Мой прежний Дар сохранится в полном объёме? Проницаемость, прозрачность, регенерация, здоровье?

Ничего не изменится. Ты станешь бесом, сохранив старые навыки.

Я могу сочетать только две способности?

Да. В силу естественных ограничений я не могу сделать из тебя универсала. Но хочу предупредить, что ты можешь выбрать и другие варианты. В твоём случае доступны ясновидение, каббалистика и кинетика.

Давай остановимся на бессмертии.

Принято к исполнению. Начинать трансформацию?

Возникшие колебания я запихнул поглубже усилием воли.

Начинай.

Я ждал чего-нибудь… Даже не знаю. Боли, помутнения рассудка, истощения. Каких-нибудь галлюцинаций. мистических откровений…

А вместо этого — пшик.

Добрых секунд тридцать вообще ничего не происходило, затем по всему телу прокатилась волна свежести. Организм сам по себе, без моего участия, прогнал по узлам и каналам энергетическую волну.

И вдруг я понял, что этих самых узлов и каналов стало больше.

Гораздо больше.

Затем я ощутил… вечность.

Давайте попробую объяснить. Моё тело вдруг сделалось совершенным. Ничто не беспокоило, идеальный баланс во всём. Утром я растянул связку, она быстро зажила, у меня ведь регенерация. Но лёгкий дискомфорт присутствовал. А сейчас его нет. И где-то на глубинном уровне я осознал, что никогда не умру.

Это было… восхитительно.

Чума!

Я не старею, мои органы не изнашиваются, меня никогда не будут мучить болезни. Могу пить, курить — это не повлияет на продолжительность жизни. Могу есть всякую дрянь — тело нивелирует вред. Ни холестериновых бляшек, ни выпадающих волос, ни раковых опухолей…

Без понятия, откуда мне это известно.

Просто знание.

Трансформация завершена. Возможности модернизации психотипа исчерпаны. Внести новые изменения не представляется возможным.

Это всё?

Да.

Что мне делать?

Надо разорвать контакт. Представь меня в виде амулета.

Сосредоточившись, я выполнил указание.

Перед глазами соткался уже знакомый облик скарабея. Абрисы жука развеялись, как дым. Чужое присутствие больше не ощущалось. Устья каналов на ладони были свободны.

— Эй, ты как? — в голосе Каримова прозвучало беспокойство.

Я открыл глаза.

Оставалась ещё одна мелочь.

Сначала я сделал прозрачной столешницу. Затем провёл руку через металл, сделав свою плоть проницаемой. Всё работало.

Встречайте имбу!

— Фигасе, — вырвалось у меня.

Положив амулет на стол, я медленно выпрямился. Внутри вспыхнуло ещё одно осознание. Я больше не меняюсь. Навеки застыл в этом возрасте, как муха в янтаре. И через двадцать лет, и через тысячу я буду выглядеть точно так же. Если меня, конечно, не убьют завистники, хо-хо-хо!

А знаете, что тут самое весёлое? Похоже, я прервал цепочку перерождений. Остановил грёбаное Колесо. Главное теперь — следить за собой.

Добрый Эх, раздвинув створки, вышел из куба.

— Ты смог?

Пожимаю плечами:

— Да. Я это чувствую, но вряд ли могу доказать.

Лука приблизился к столу.

Задумчиво посмотрел на Великий Артефакт.

— Сильная вещь. Теперь ясно, почему за ним полмира охотится.

— Ты говорил про сложные настройки.

— Ну, я так думал. В моём случае, они были сложными. После снятия блокировки перед глазами выстроились цепочки, вложенные древними каббалистами. И мне пришлось маленько повозиться. Ты получил настроенный и готовый к употреблению Артефакт.

— Он с тобой разговаривал?

— Сначала были Знаки. Потом образы. Я скорректировал его на вербальное общение с прямым распознаванием речи и любого человеческого языка.

— Всегда думал, что ты гений.

Каримов хмыкнул.

— И что нам теперь с этим делать?

Хороший вопрос.

— Абсолют я забираю, — сграбастав диск со стола, я сунул его в задний карман джинсов. — Применять будем очень осторожно.

— Знаешь, я тебе не завидую, — покачал головой Лука.

— С чего бы?

— Ты будешь решать, кому жить…, а кому умирать.

Да, эти мысли приходили мне в голову. Просто я их отодвигал, потому что до конца не верил в силу Абсолюта. А теперь вопрос опять стоит ребром: если вокруг меня столько хороших и преданных людей, которым не повезло родиться бессмертными… имею ли я моральное право ничего не делать?

Конечно, сделать бесами всех я не могу.

Только одарённых.

Но ведь их не один и не двое. Мои гвардейцы, ребята из холдинга, агенты службы безопасности… Все они умрут. Я отправлюсь в вечность, а они — нет.

— Да, забыл сказать, — нарушил мои тяжёлые размышления Лука. — Я изучил пин Абсолюта, как ты помнишь. У него исчерпаемый ресурс.

— Что это значит?

— Число превращений ограничено.

— И каковы ограничения?

Каббалист пожал плечами.

— Я сегодня ещё посижу над картой. Понимаешь, мы ведь не в курсе, сколько раз эта штука уже применялась. Думаю, у тебя в запасе с гарантией ещё… десять метаморфоз.

— А потом?

— Либо он разрушится, либо впадёт в спячку и выставит блоки. Не знаю.

Кивнув, я зашагал к двери.

— Сергей, — донеслось мне в спину.

— Да?

— Спасибо.

— За что?

— Ты исполнил нашу с мамой мечту.

Уже поставив ногу на ступеньку, я бросил через плечо:

— С тебя шашлык.

А у меня впереди ещё один старый долг.

Глава 6

Наталья Андреевна прибыла инкогнито.

Я, честно говоря, отвык видеть представителей верхушки Эфы без толпы охранников и кортежа из десятка автомобилей. В данном случае я рекомендовал не светиться. И герцогиня послушалась совета.

Схема была изящная.

Воронова отправилась в одно из своих загородных имений, там накинула иллюзию, вышла за пределы охраняемой территории поздно вечером и дождалась прибытия автоморфа. Мы с Лукой переправили ясновидящую в Красную Поляну. Не снимая иллюзии, герцогиня вышла из тачки Каримова и в моём сопровождении поднялась по ступенькам чёрного хода Бродяги. Никто из слуг, естественно, не понял, кто заявился ко мне под покровом тьмы.

Джан уже спала.

Ярик тоже был подключён к операции.

— Сергей, а ты умеешь интриговать, — сказала герцогиня, когда мы переступили порог специально выращенной комнаты. — И такой свежий дизайнерский взгляд на интерьер…

В комнате находился ровно один предмет мебели.

Кресло.

— Знал, что вам понравится.

Я мысленно приказал Бродяге сдвинуть участок экранированной стены. Даже не стены, а зеркала с односторонней поляризацией. Как в боевиках с суровыми агентами ФБР, допрашивающими опасных преступников.

— Прошу, — указал герцогине на кресло.

Дождавшись, пока Наталья Андреевна усядется поудобнее, я снова заговорил.

— Итак, вы знаете, что я всегда раздаю долги. Великий Артефакт работает, и вы получаете уникальную возможность обзавестись вторым Даром.

— Что? — пальцы Вороновой крепко сжали подлокотники кресла. — Ты не шутишь?

— Нет.

— И ты… уже?

Я кивнул.

На лице ясновидящей всё ещё читалось сомнение.

Вздохнув, я вытащил из нагрудного кармана футляр и протянул герцогине.

— Он внутри.

Крышка со щелчком откинулась.

Некоторое время герцогиня зачарованно смотрела на медальон.

— Что нужно делать?

— Я выйду из комнаты вон туда, — небрежно указываю себе за спину. — Пункт наблюдения экранирован. Стены тоже. Абсолют настроится на ваш психотип, Наталья Андреевна. Другие одарённые, проживающие в доме, не смогут помешать.

— Понятно, — кивнула Воронова. — Что дальше?

— Когда я выйду, положите Артефакт на ладонь. Закройте глаза. Сначала вы увидите его изображение, потом он с вами заговорит.

— Телепатия?

— Вроде того.

— И что я должна сказать?

— Ну, он изучит ваш психотип, предложит варианты. Пожелайте стать бессмертной. Только и всего. Никакой особой специфики.

— Звучит слишком просто.

— Так оно и есть.

— А если что-то пойдёт не по плану?

— Маловероятно. Но вы сможете разговаривать со мной, в стену встроены динамики.

— Хорошо, — герцогиня вытащила медальон из футляра. — И что, никакого подвоха?

— Один есть, — признался я. — Но я его озвучу, когда вы обретёте свой Дар.

Стена за моими плечами сомкнулась.

Каримов тоже присутствовал на сеансе. Я настоял. У нас всего два случая применения Абсолюта. Маловато для статистики. А мне ещё Джан и Федю наделять вечной молодостью…

Герцогиня закрыла глаза.

Мы не подсказывали, Воронова к нам не обращалась. Сидела спокойно. И понятия не имела, что её изучает домоморф. Минуты через три Бродяга сообщил:

— Фиксирую изменение психотипа.

— Ты можешь определить способности этой женщины? — поинтересовался я.

— Нет ничего проще. Изначально она была ясновидящей. Насколько я могу судить, добавилось бессмертие.

Герцогиня откинулась на спинку кресла.

Её глаза лучились счастьем.

— У меня всё готово!

— Прекрасно, — мой голос, искажённый динамиком, проник в комнату. — Как вы себя чувствуете?

— Серёжа, лучше и быть не может!

Сегменты стены раздвинулись, выпуская меня из наблюдательного пункта.

А ведь у герцогини есть родственники, подумал я. Дети. Я не наводил справки специально, но мне известно, что она не замужем и считается фавориткой князя Трубецкого. Опять же — считается. И это не отменяет факта, что герцогиня представляет интересы своего Рода.

— Я выполнил свои обязательства, — принимаю футляр с Абсолютом. Мои руки в перчатках. — Теперь хотелось бы поговорить о безопасности.

Глаза Натальи Андреевны сделались цепкими и жёсткими.

— Что ты имеешь в виду, Сергей?

— Эпизод с Великим Артефактом должен быть вычеркнут из вашей памяти, — сказал я. — Поэтому я намерен погрузить вас в сладкий сон, Наталья Андреевна. Морфисты уже создали конструкт, через который мы вторгнемся в ваши воспоминания. И вычистим всё, связанное с сегодняшним вечером.

— Но я по-прежнему буду знать, что Абсолют у тебя, — возразила герцогиня. — И раз я бессмертная, то он работает.

— В этом я не вижу особой опасности, — пожимаю плечами. — Вы же не рассчитываете на получение официального сертификата?

— Разумеется, нет.

— И будете тщательно скрывать второй Дар?

— Само собой. Но ты же не ребёнок. Лет через тридцать-сорок меня начнут подозревать. Нестареющая ясновидящая…

— Подозрения ничего не значат, — отмахнулся я. — Вы можете отойти от светской жизни, руководить аналитическим отделом издалека. У вас достаточно времени, чтобы разработать схему. Не думаю, что кто-то заставит вас пойти в муниципалитет.

— Вероятность ничтожная, — согласилась герцогиня.

— Лет через тридцать сошлётесь на общее недомогание и удалитесь в какую-нибудь таврическую усадьбу, — продолжил размышлять я. — Вместо себя оставите доверенное лицо. Попутешествуйте, отдохните. Не мне вас учить.

— О, поверь, у тебя есть чему поучиться, — странно улыбнулась герцогиня. — Но могу ли я тебе доверять? Ты ограничишься воспоминаниями сегодняшнего вечера?

— Даю слово.

— Это меня устроит.

— Вот и договорились, — я направился к выходу.

— И как ты меня планируешь усыпить? — поинтересовалась герцогиня.

— Газом, — бросил я через плечо.

Дверь в комнату исчезла. Зеркальная стена вернулась на прежнее место. Динамики перестали существовать. Мы с Лукой постояли, наблюдая за происходящим. Бесцветный газ заполнил помещение, и герцогиня вырубилась прямо на наших глазах. Кресло тут же перестроило себя в удобную кровать. Бродяга отрегулировал температуру до комфортного уровня.

— Ловко, — похвалил каббалист.

— Учись, пока я жив.

— Замечание утратило актуальность, — хмыкнул Добрый Эх. — Ты обвёл смерть вокруг пальца.

Я грустно улыбнулся.

Тысячелетний опыт подсказывает: всегда есть кто-то сильнее.

***

Федя отложил Абсолют.

— Я ничего не чувствую.

— В смысле? — насторожился я.

— Он и не должен, — к нам присоединился Добрый Эх, до этого сидевший в комнате наблюдения. — По логике вещей, Фёдор ещё не достиг возраста инициации бессмертных.

— Хочешь сказать, он должен пройти инициацию? — уточнил я. — А если не пройдёт? И сколько лет ещё ждать?

— Можем спросить у Бродяги, — пожал плечами каббалист. — В его памяти гораздо больше ценных сведений, чем у меня.

Процедура общения Феди со скарабеем не отличалась от других сеансов. Накануне я сделал бессмертной Джан. Всё сработало, как часы. Мы провернули все модификации за сорок восемь часов, и это я говорю с учётом Вороновой. Герцогиня покинула мой дом полностью обновлённой, с осознанием произошедшего, но она не помнила ничего, связанного с управлением Абсолютом. Мы вычистили даже те образы, где ясновидящая берёт устройство в руки.

С Джан было веселее.

Проверить, сохранились ли способности морфиста, нельзя… пока тот не уснёт. Сеанс провели вечером. Во сне Джан отправилась в свой университет, а под утро создала простенький конструкт и влезла в видения случайного жителя Фазиса. Наука торжествовала.

Я уже настроился на то, что вся наша бравая троица обретёт жизнь вечную.

Но тут случился Федя.

Вернее, его возраст.

— Бродяга, — обратился я к домоморфу, — почему Федя не стал бесом?

— Психотип Фёдора изменён, — выдал свой вердикт искусственный разум. — Я вижу способности, значительно превышающие третий ранг обычного оружейника. Кроме того, в подростка заложен потенциал вечной жизни. Ему нужно перейти с нулевого ранга на первый.

— Почему это не происходит? — напирал я.

— Защитный природный механизм, — пояснил Бродяга. — Бесы не стареют и фактически замораживают себя в одном возрасте. Точкой отсчёта служит год инициации. Дети и подростки не сформированы до конца физически. Если бы инициация происходила в раннем детстве, мы получили бы толпу незрелых личностей, которые, к тому же, не способны дать потомство. Из-за этого, как правило, пробуждение потомственных бесов нулевого ранга происходит в семнадцать-двадцать лет. Иногда позже.

— Логично, — вынужден был признать я. — Каковы вероятности, что инициация не произойдёт? Может ли Федя навсегда остаться бесом-претендентом?

— Нет, — ответил домоморф. — Случаи, когда у родителей-бесов ребёнок не проходил инициацию, многие объясняют проблемами в подготовке. В реальности, это говорит о том, что потомок не унаследовал психотип отца и матери. При наличии потенциала его раскрытие неизбежно.

— Круто, — обрадовался Федя.

— А как мы поймём, что произошла инициация? — спросил я.

Левитаторы начинают парить, кинетики двигают предметы, на телепатов обрушивается поток чужих мыслей. Ясновидящие трогают игрушки и без труда считывают их историю, видят образы из прошлого. Морфисты заглядывают в чужие сны. И вообще, если верить Джан, для неё всё началось с осознанного перемещения по коллективному бессознательному. Она чётко ориентировалась в видениях, могла выбирать маршруты и сюжеты, больше не плыла по течению.

И лишь навыки бесов не имеют видимых проявлений.

— Сергей, ты ведь описывал свои чувства, — напомнил Бродяга. — Отличий не будет. В опубликованных трудах момент пробуждения описан следующим образом: претендент ложится спать, а утром просыпается с новым знанием. Он просто понимает, что бессмертен и обладает идеальным здоровьем.

— Это происходит по утрам? — спросил Федя.

— Как правило, — ответил Бродяга. — Организму требуется отдых для перестройки. Есть исключения. Например, в 1918 году, в Наска, двадцатичетырёхлетний мужчина впал в кому и вышел из неё через семь месяцев будучи бессмертным. Также есть случаи дневного сна претендентов с последующей инициацией. Но это — около двух процентов от общей статистики.

Федя заметно повеселел.

— Значит, придётся ждать?

— Именно так, — подтвердил Бродяга. — Просто живи. Как я уже отметил, у тебя стопроцентный нулевой потенциал, ты не сможешь избежать второй инициации.

— Призови что-нибудь, — попросил я.

— Зачем? — удивился оружейник.

— Убедимся, что базовый Дар на месте, — объяснил Каримов.

— Ладно.

Федя на краткий миг «завис», глядя широко распахнутыми глазами в мир идей, а потом… Протянул руку и вытащил из воздуха патрон. Стандартный девятимиллиметровый «Парабеллум», который я часто выпрашиваю для своего «глока». Один из самых распространённых боеприпасов в мире. Поправочка: в моём прежнем мире.

— Держи, — паренёк швырнул мне добычу.

Я выхватил патрон, взвесил на ладони. Придирчиво осмотрел. Всё, как обычно. Никаких различий. И призыв был проделан легко, без напряжения.

— Братан, ты в прекрасной форме, — констатировал я, спрятав «парабеллум» в карман. — С тебя ещё двадцать таких к завтрашнему обеду.

— Издеваешься? — возмутился Федя.

— А ты как хотел, — я ухмыльнулся. — Наука требует жертв.

— Какая ещё наука? — не понял оружейник.

— Артефакторная, — я направился к двери, но обернулся, взявшись за ручку: — Чуть не забыл. Твои физические характеристики нуждаются в дополнительной проверке. Через полчаса встречаемся в додзё.

Федя застонал.

***

Я не просто так сделал Джан бесом в сжатые сроки. И дело не в том, что она мне нравилась в этом возрасте, не подумайте. Расчёт гораздо тоньше. В случае, если Абсолют накроется или заблокирует себя на неопределённое время, наши с Джан дети смогут обрести бессмертие. Существует, конечно, вероятность, что генетически начнёт развиваться линия морфизма или проницаемости. Но и шансы на вечную жизнь у моих потомков тоже будут.

Был и ещё один незакрытый гештальт.

Через неделю после активации Абсолюта мы с Маро упражнялись в додзё. Это был редкий час, когда я наслаждался противоборством с равным соперником. Каждый спарринг с Кобалией — это песня. Искусство боя в чистом виде. И неспроста я решил осуществить свой давний замысел именно в додзё.

Завершив поединок на рапирах, мы отправились к стойкам, чтобы сменить вид оружия. Рапиры исчезли — Бродяга создал их из протоматерии.

Неожиданно для себя Маро остановилась.

Перед ней из пола вырос невысокий столбик, расширяющийся в верхней части. На круглой площадочке лежал футляр. Маро застыла, пытаясь сориентироваться.

— Сергей, это мне?

— Открой.

Двигаюсь я быстро.

Пока бессмертная тянулась к футляру, откидывала крышку и восхищённо смотрела на содержимое, успел обогнуть столик и встать напротив.

— Будешь моей женой?

В моём прежнем мире словосочетание «вторая жена» обычно никому не нравилось, и я решил так не говорить. Привычка, а не что-то осознанное.

Вместо ответа Маро притянула меня к себе и поцеловала в губы.

Целовалась она шикарно.

— Думала, ты ещё сто лет будешь тянуть, — заявила бессмертная, когда мы отстранились друг от друга. — Только не говори мне про дао, которое никуда не спешит.

— Ну… — я не нашёлся что ответить. — А ты меня хорошо изучила.

— Кое-что рассказала Джан, — призналась Маро. — Попробуем глефы?

— Попробуем, — кивнул я. — Но ты не ответила.

— Разве? — искренне удивилась девушка. — Конечно, я хочу быть твоей женой. С самого начала хотела.

Кольцо уже красовалось на пальце моей избранницы.

Маро не догадывалась о начинке из одного крохотного артефакта и редчайшей цепочки Знаков. Кольцо не было простым украшением, ведь над ним поработал Добрый Эх. Маро получила мощную телепатическую и эмпатическую защиту, а заодно — индикатор агрессивных намерений.

— С самого начала? — повторил я.

— А вот это уже отдельная история, — Маро сняла с держателей глефу. — И если очень-очень меня попросишь, тебе откроется много нового.

Глава 7

Диетические хлебцы я открыл недавно.

Искал, чем заменить любимый федькин батон.

Теперь оружейник, если вдруг захочет перекусить, получает от меня бутылку кефира и сочные-мощные хрустящие хлебцы с полезными углеводами. А не это вот всё.

Протесты ни к чему не привели.

Я принял особое мнение Феди в расчёт и удвоил нагрузку в тренажёрном зале. С тех пор мой юный ученик взвешивает каждое слово и просчитывает возможные последствия…

Прокачка будущего ассасина шла полным ходом.

Федя уже свободно разбирал-собирал, чистил и смазывал стволы, которыми пользовался. Неплохо стрелял по статичным мишеням и хреново — по движущимся. Продвигался в ножевом бое и тонфах. Учил яды. Практиковался в бесшумных перемещениях, ходил ночью по дому в маске, привыкая к кромешной темноте. Тренировал внимательность: заходил в случайно выбранную комнату, запоминал предметы, сгенерированные Бродягой, выходил за дверь и перечислял по памяти всё, что увидел. И это мы только разминались…

Началась подготовка к нашей с Маро свадьбе.

Джан меня поздравила в тот же день, когда я сделал предложение мечнице. Оказывается, без меня уже всё обсудили и даже рассчитали примерные даты церемонии.

В случае с семейством Кобалия всё было гораздо проще, чем при организации торжества с Куртами. Наверное, потому, что Род Кобалия — это всего два человека. Маро и её сын, Добрый Эх. В конце прошлой недели мы обсуждали список гостей и пришли к выводу, что надо позвать, как и в первый раз, наших высокопоставленных партнёров, а также моих старых друзей. Маро заявила, что ей приглашать почти некого. Разве что Хасана, своего боевого инструктора по мехам, и Мерген-оола, который был её наставником при подготовке к Великому Турниру. На этом список гостей со стороны моей будущей супруги исчерпывался.

Набросав базовый перечень, мы пришли к выводу, что организовать мероприятие будет гораздо проще, чем нашу с Джан свадьбу. Потому что не будет тех же Куртов. При этом я не хотел, чтобы торжество уступало в размахе тому, что мы провели с морфисткой. Хотя Маро и заявила, что её не привлекают пышные церемонии, я хорошо понимал, что для женщины свадьба — это сакральное событие. Которое запоминается.

В общем, я решил не повторяться и отказался от идеи тянуть с бракосочетанием до сентября. В Фазисе есть ещё один прекрасный месяц, считающийся низким сезоном. Май. Тепло, комфортно, но ещё не понаехали толпы туристов. И нет изнуряющего пекла. А посему мы запланировали свадьбу на последнюю декаду мая.

Джан предлагала уйму вариантов с местом и концепцией. Круиз по Средиземке, полёт на дирижабле, шик и блеск в пансионате, который будет закрыт на два дня для бронирований. Мы, конечно могли бы и в долине всё отметить, под надёжной охраной наших артефактов, гвардейцев и службы безопасности, но…

В последнюю минуту меня посетила идея.

Взять всех на борт Бродяги и махнуть куда-нибудь… на острова. Карибы я отбросил по причине юрисдикции с Наска. А империи Наска я не доверял. Оставался Индийский океан. Да и Тихий, если уж на то пошло. В этой реальности частично сохранился колониальный режим, поэтому выбирать следовало тщательно. Попасть на архипелаг под протекцией шведов или англичан мне совсем не хотелось.

Заинтересовали Мальдивы.

В моей прежней реальности эти острова управлялись Нидерландами, Великобританией и Португалией. Хозяева менялись, как перчатки. Здесь же всё было веселее. С самого начала этот архипелаг был под железной пятой Халифата. И лишь пару десятилетий назад власть правителей Стамбула в регионе ослабла. Острова добились автономного самоуправления, формально оставаясь частью обветшалой мусульманской империи.

— Туда разрешён въезд с туристическими целями, — сказала Джан. — Без визовых ограничений.

— Но нам плевать на ограничения, — заметил я. — Бродяга может перенестись на любой из этих островов.

— В архипелаге есть необитаемые острова, — сообщила Джан. — Даже если мы там с ног на голову всё поставим, никто не заметит.

— Необитаемые? — удивился я. — На Мальдивах?

— Какие ещё Мальдивы, — нахмурилась жена. — Ты на карту посмотри, дорогой. Дибаджат, так называются эти острова. Старое халифатское название.

— О боги! — я притворно хлопнул себя по лбу. — Как я мог забыть?

Девушки многозначительно переглянулись.

— Но вопрос безопасности остаётся открытым, — напомнила Маро, которая всё больше вживалась в роль моего телохранителя. — Остров, пусть и необитаемый, ничем не защищён. Туда могут перемещаться прыгуны. Ничто не мешает врагам Рода забросить небольшой отряд сильных одарённых с дирижабля.

— Чтобы это сделать, — возразил я, — надо знать, куда лететь.

— Мы это сами укажем в приглашениях! — рассмеялась Джан.

— Нет, — я покачал головой. — Не укажем.

Девушки посмотрели на меня с недоумением.

— Как ты это себе представляешь? — решила уточнить Маро.

— А очень просто, — я был доволен произведённым эффектом. — Гостей, как мы уже выяснили, немного. Шумиха нам не нужна. Поэтому мы каждого поставим в известность о том, что место свадебной церемонии держится в строжайшем секрете. Но точка сбора — в Красной Поляне.

— Пригласи Махмуда, — сказала Джан. — И у нас появится легальное право отдыхать где угодно в его колониях.

— Конечно, приглашу, — буркнул я. — Но в прошлый раз он не приехал. Прислал вместо себя Кару.

— Да, Кара, — на лице у Джан вновь появилось таинственное выражение. — Девочка по уши в тебя влюблена.

— Не такая уж она и девочка, — хмыкнула Маро. — Машина смерти.

— Что не отменяет факт влюблённости, — парировала Джан.

— Вы мне уже третью жену подыскиваете? — я насторожился.

— Не думаю, что Кара нам по душе, — призналась Джан. — Решать, конечно, тебе дорогой. Просто… ну, она какая-то… грубоватая.

— Да не в этом дело, — отмахнулась бессмертная. — Девушка воспитывалась в воинских традициях. И её наставники немного позабыли про… светскую жизнь. Она хочет быть с Сергеем, но не знает, как этого добиться.

— Никто из нас не знал, — хихикнула турчанка.

— Эй, — возмутился я. — Давайте вернёмся к текущей повестке.

— Надо рассчитать вместимость и количество гостевых комнат, — Джан быстро переключилась на деловой тон. — Кроме того, нам потребуются повара. Из числа проверенных, разумеется. Слуги, их тоже не хватает. Провизией закупимся, исходя из пунктов меню, его тоже надо согласовать.

— Поваров и слуг можем перебросить из пансионата, — предложил я.

— Хорошая идея, — одобрила Маро.

И мы погрузились в детальное планирование.

Вскоре я обнаружил, что женщины и без меня прекрасно обходятся. Незаметно улизнув, я отправился к Доброму Эху. Назрело путешествие в Уральские горы. Вася Пупкин давно хотел обсудить что-то важное, и я предпочитаю говорить о шагателях, а не разбираться в десертах и вариантах их подачи.

***

Всю зиму Пупкин улучшал производство.

Я убедился в том, что этот каббалист — настоящая находка. Владельцы завода в Турове сделали большую ошибку, когда избавились от него. Потому что все замыслы, которые Василий пытался безуспешно внедрить в Турове, он теперь реализовывал на моём предприятии. Получив, естественно, зелёный свет и неограниченные ресурсы.

Мы с Каримовым прибыли аккурат после совещания.

Встроились в административное здание, заняв какую-то непонятную кладовку, и прорезали дверь в приёмную Пупкина.

— Тут подожду, — сказал Лука, доставая из скрытого бокса увесистую книгу. — Есть у меня один забытый арабский каббалист…

Я открыл дверь и шагнул в приёмную.

Секретарша уставилась на меня в немом изумлении.

А ничего так секретарша, оценил я. Роскошная азиатка с пышным бюстом, который плохо скрывал даже деловой костюм. Пупкин узрел преимущества своего нового положения, хо-хо-хо!

— Вы… — пролепетала секретарша. — Как сюда попали?

— Должно быть, вы новенькая, — улыбнулся я. — Барон Иванов, собственной персоной.

— Здравствуйте, ваше благородие.

— Я ненадолго.

Секретарша начала что-то говорить про плотный график своего шефа, но я уже покинул приёмную и с порога поприветствовал своего директора:

— Гамарджоба, друг мой!

Пупкин обрадовался моему появлению.

— Ваше благородие! Рад, что вы заглянули! Столько всего, столько всего…

— Давай по самым важным пунктам, — перебил я. — Время не резиновое. И я не хочу тебя сильно отвлекать.

Пупкин заговорил.

Прежде всего, он выразил восхищение специалистами, приезжающими из Европы. Добавил, что и русские ребята хороши, даже очень…

— Стоп, — перебил я. — А русские откуда?

— Ну, как откуда, — опешил директор. — Кланы присылают.

— Ты о чём? — я продолжал недоумевать.

— Их официально переводят, — заявил Пупкин. — С рекомендациями, честь по части. Сам в шоке, если честно. Наши конкуренты нам же подгоняют ценные кадры…

И тут до меня дошло.

Князь Трубецкой.

Мы обсуждали тему нехватки специалистов на заводе ещё в то время, когда России угрожала война. Но князь не забыл о своём обещании. Не забыл — это ещё мягко сказано. Вася показал мне список новичков, поведал о каждом. Тут были инженеры из Москвы, Неваполиса и Турова. Из Кракова человек приехал. Из Архангельска. Даже один из бывших коллег Пупкина пожаловал и выразил восхищение тем, что перешёл под крыло такого директора.

Значит, Трубецкой нашёл аргументы.

Договорился.

И теперь вся страна рассчитывает на меня…

Рассчитывает — это ещё мягко сказано. Заказы посыпались из разных уголков империи. Но больше всего — от Эфы. Как я и думал, Трубецкой не верит в миролюбие Атлантического Альянса. И руководствуется известным в моей реальности принципом. Хочешь мира — готовься к войне.

Надо будет при случае поблагодарить Его Сиятельство…

— С валом заказов справляетесь? — уточнил я.

— Конечно, — заверил Пупкин. — У нас значительно выросли мощности. Первая партия сотрудников прошла обучение и уже трудится. Здесь переживать не приходится, ваше благородие! Но я просил вас приехать по другому поводу.

— Вот как? — заинтересовался я.

— «Аресы» завоёвывают рынок, — сказал Пупкин. — И нужно расширять линейку. Конструкторское бюро в настоящий момент работает над более тяжёлой моделью механикуса. Я поставил задачу спроектировать аналог «Бастионов», в создании которых я некогда принимал участие.

— Оборона крепостей, — хмыкнул я.

— Крепостей, фортов и укреплённых городов в мире хватает, — заявил Пупкин. — Туровский завод не способен закрыть эти потребности.

— А наши зарубежные конкуренты? — поинтересовался я.

— Хороший вопрос, — усмехнулся директор. — Производить тяжёлых мехов для наземной обороны непросто. У них выше класс брони, мощнее двигатели, больше запас прочности. Габариты тоже, сами понимаете… В общем, конкурентов немного. В Наска делают «Монолиты», у китайцев — «Черепахи». Партии весьма ограничены. И, как правило, для внутреннего рынка. Это штучный товар, его экспорт запрещён из соображений стратегической безопасности.

— Так и думал.

— Ну, если мы разработаем аналог, то начнётся давление со стороны правящего клана, — добавил каббалист. — Власти наверняка поставят условие, чтобы за пределы России не экспортировать.

— Мы подумаем над их условиями, — кивнул я. — Но вопрос об экспорте буду решать я, не они.

Честно говоря, я уже сейчас придерживаюсь стратегии нераспространения подобных технологий. Особенно в Наска и Европу. Да и Небесный Край с нами дружит до поры до времени. Вот захотят подмять сибирские земли и заграбастать больше ресурсов… Как говорится, тут и дружбе конец, а кто поставлял мехи — тот молодец.

— Так вы одобряете проект? — осторожно поинтересовался Пупкин.

— Конечно, одобряю. В какой стадии находится разработка?

— В зачаточной, — признался директор. — Есть основные наброски, но я бы хотел сделать эту модель лучше, чем у конкурентов. И тут не обойтись без морфистов.

— Ни слова больше, — я достал блокнот с ручкой и сделал соответствующие пометки. — Организуем.

— Вот спасибо! — обрадовался Василий.

— Инициатива наказуема, — хмыкнул я. — Подготовь инструкции. Что искать. А то морфисты у нас, сам знаешь, без высшего технического образования.

— Конечно-конечно.

— Назвали уже проект?

— Пока есть рабочее название, — смутился Пупкин. — «Страж».

— Мне нравится. Попрошу Ярика с тобой связаться. Если надо, подгоню ещё парочку морфистов из службы безопасности.

— Лучшего и желать не приходится, — расплылся в улыбке директор. — но есть ещё одно направление… хм… в нашем КБ. Даже не знаю, стоит ли развивать.

— Ну-ка, — я отложил блокнот. — Просвети меня.

Пупкин протянул мне лист ватмана с наброском… Я не сразу понял, что это. А когда присмотрелся… Сразу вспомнил один старый фильм, где огромные мехи, Егеря, сражались с выползающими из океана кайдзю.

— Цепной меч? — вырвалось у меня.

— Сегментированный, — уточнил Пупкин. — В отделе пока не придумали толковой презентации. Сегменты выбрасываются из специальной полости в виде длинной цепи, активируются и превращаются в жёсткую конструкцию. Механика ещё будет совершенствоваться.

— Круто, — выдохнул я.

— Смотрите, мы сохранили функцию бензопилы, — продолжил Пупкин. — Но вместе с тем, предусмотрено стихийное усиление. Вы помните, у нас имеются тайные Знаки. Так что мы можем подавать на цепь холод и электричество. Естественно, пилот должен быть криосом либо электриком. Такой обвес будет стоить дорого и производиться под заказ, в единичных экземплярах…

— Творите, — перебил я. — Но первые образцы — для моей гвардии.

— Замётано, — улыбнулся Пупкин.

Глава 8

Вторая половина марта прошла в хлопотах.

Я рассылал приглашения на свадьбу при активном участии Никанора. Носился по империи, проводя переговоры с клиентами «Прогресса», договаривался по индивидуальным условиям сотрудничества. Давление Ганзы ощущалось, но они успели себе подпортить репутацию в России. И это мне играло на руку.

Порадовали каббалисты.

Я всё же задействовал Джан для поиска чертежей, которые запрашивали Добрый Эх с Михалычем. В итоге у нас появилось оборудование для высокоточной сборки очень сложных артефактов. Я бы сказал, микроскопической сборки. Не прошло и двух недель, а ко мне заявился Михалыч.

— Что это? — я повертел в руках солнцезащитные очки.

Даже не знаю, как на это реагировать. Прикольные очечи. Как у героев кинобоевиков из «восьмидесятых». Странный подарок, учитывая обрушившийся на Фазис ливень.

— Фантомные очки, — провозгласил Михалыч.

Я надел артефакт.

Ничего не изменилось.

— Пока не впечатляет.

— Само собой, — кивнул Михалыч. — Надо протестировать.

— Каким образом?

— Пусть гончая включит иллюзион. Призовите её.

Хорвен, когда не выполняла мои задания, висела в специальном боксе. В спящем режиме. Биомехи этого класса умеют выключаться, сохраняя лишь ничтожную часть своего восприятия.

— Бродяга, соедини наши комнаты, — попросил я.

Домоморф слегка изменил конфигурацию, и два помещения срослись. Растаяла стена-перегородка. Хорвен по-прежнему лениво парила в метре от пола. В мозг поступило сообщение об активации иллюзатора.

— Я её вижу.

— Так и задумано, — кивнул Михалыч.

— Хочешь сказать, это новая модель? Вместо тех громоздких консервов, что мы всюду таскаем?

— Верно, — обрадовался каббалист. — Мы и другие очки можем делать. Круглые, квадратные. В виде звёзд для танцоров диско. Простые, улучшающие зрение. Нет предела совершенству.

Снимаю очки.

Хорвен исчезает.

Надеваю — гончая на месте.

— Здорово, правда? — каббалист явно гордился этой разработкой.

— Ещё как, — признал я. — Мы теперь на людей будем похожи.

— А то, — усмехнулся Михалыч. — Носить можно где угодно. Пляж, официальное мероприятие. И они гораздо легче, заметили? Почти как пластиковые.

Я снова надел очки.

— От обычных не отличить, — заверил Михалыч.

— Вижу. Это единственный экземпляр?

— Прототип у меня. А это для вас.

— Спасибо, — я убрал устройство в футляр. — Друг мой, сколько времени уходит на производство таких артефактов? Мы можем снабдить ими моих телохранителей, подчинённых Багуса, гвардейцев?

— Можем, но не сразу. Прототип я собирал месяц, ваш экземпляр — неделю. Если набить руку… На каждые такие очки буду тратить по пять дней. Минимум.

— А ты ведь занимаешься и другими проектами.

— Верно.

— Может, помощников выделить?

Каббалист ненадолго задумался.

— Нет, — тяжёлый вздох. — Если они не каббалисты и не артефакторщики со своим оборудованием, мне это никак не поможет. Только будут путаться под ногами.

— Как знаешь, — пожимаю плечами. — Я дам список людей, кого этими штуками надо снабдить в первую очередь. И не отвлекайся от других разработок, хорошо? Лучше потрать неделю на каждый экземпляр.

Михалыч кивнул:

— Спасибо.

***

Я, разумеется, поблагодарил князя Трубецкого за подгон и в качестве ответного алаверды отправил в министерство обороны Эфы десять «Аресов». Безвозмездно, то есть даром. Капля в море для могущественного клана, но важен сам знак. К слову, тамошние генералы стали относиться ко мне уже по-другому. Раньше видели потенциальную угрозу и опасного выскочку. Сейчас — пусть и странного, но союзника.

Так вот, обмен любезностями закончился, а вслед за этим прилетел заказ. Крупный, на несколько десятков машин. И заказ этот был по линии министерства обороны.

Какой вывод?

Не надо жадничать — и будет вам счастье.

А ещё не стоит забывать о подарках своим возлюбленным. Это я про Маро. Как-то вечером, после вкусного ужина и традиционной тренировки в додзё, я попросил мечницу задержаться.

— О, даже так? — промурлыкала девушка, вплотную приблизившись ко мне. — Не можешь потерпеть?

— Терпеть я могу. Но вот ты мой подарок оценишь.

Мы приняли душ и через пятнадцать минут встретились в комнате, созданной для контактирования с Абсолютом. Бродяга держит её в памяти и воссоздаёт всякий раз по мере необходимости.

— Садись, — я указал на кресло.

Маро безропотно подчинилась.

Она уже поняла, что происходит. Лука должен был рассказать матери о наших экспериментах. И, зная о неуёмном женском любопытстве, я подозреваю, что рассказано всё было в мельчайших подробностях.

— Держи, — я протянул футляр с дремлющим скарабеем. — Знаешь, как с ним обращаться?

— Лука просветил.

— Хорошо. Но главные нюансы я напомню.

Инструктаж занял у меня не больше минуты.

Маро поинтересовалась:

— Но ведь я уже бессмертная. Для чего всё это?

— Ты можешь заполучить второй Дар, — ответил я, уже направляясь в смежную комнату. — Подумай хорошенько. И посоветуйся с Артефактом.

Встав по ту сторону экрана, я принялся наблюдать за происходящим.

…Когда Маро открыла глаза, на её лице появилась загадочная улыбка.

Я вошёл.

— Ну как? Что выбрала?

У Бродяги я решил ничего не спрашивать.

Пусть будет сюрприз.

Вместо ответа бессмертная поднялась с кресла, сделала пару шагов мне навстречу и… смазалась от скорости. Я не успел среагировать. Девушка описала широкую серую дугу, оказалась у меня за спиной и нежно обняла. Я почувствовал, как меня целуют в мочку уха.

— Что думаешь? — нежно прошептала Маро.

— Идеально, — я по достоинству оценил острый ум своей невесты.

Ускоренный метаболизм в сочетании с бессмертием.

Пушка-гонка!

Как известно, организм меты, перегруженный частыми боевыми ускорениями, быстро изнашивается. Гораздо быстрее, чем у простых смертных. Поэтому средняя продолжительность жизни такого шустрика — сорок лет. Ну, пятьдесят. Это потолок. Маро получила в своё распоряжение ультимативную способность, побочный эффект которой аннулирован бессмертием. Организм изнашивается, но тут же восстанавливается до исходных параметров.

— Готовься к сложным спаррингам, — последнюю фразу Маро выдала, снова ускорившись.

Пятно обрело чёткие формы слева от меня.

— У тебя что, и дыхание не сбивается? — я офигел от такого безобразия.

Девушка дышала ровно, словно ничего не случилось.

— Почти.

— Интересно, — я на секунду задумался. — Ты же понимаешь, что после такого будешь переведена в отряд диверсантов?

— Неа, — возразила бессмертная. — Просто так от меня не отделаешься.

— Разве?

— Я останусь твоей телохранительницей. Джан взяла с меня обещание.

События начали выворачиваться удивительным образом.

— Обещание? — я сложил два и два. — Она что, знала о твоём выборе? И о том, что я собираюсь…

— Милый, ты недооцениваешь женщин, — проворковала Кобалия, снова оказываясь в моих объятиях. — Тем более, если у них столетний опыт. Мы обе догадывались, что ты захочешь наделить меня второй способностью. Это был вопрос времени.

— И?

— Я сразу поняла, что надо разгонять метаболизм. А Джан попросила за тобой присматривать и ни в коем случае не переходить в диверсанты к Мусаеву.

— Сговор! — искренне возмутился я. — Как так?

— А вот так! — рассмеялась Маро. — Мы тебя любим. А Джан считает, что ты не всегда соблюдаешь… меры предосторожности… И, как по мне, она права.

— Хорошо, — я вздохнул. — Тогда пора тебе кое-что узнать.

Я отвёл свою телохранительницу в кабинет, выставил защиту от прослушивания и попросил Бродягу предупреждать всех, что я занят. А сам начал рассказывать. Про Рим, свои многочисленные перерождения, выбранную профессию, смерть в последней инкарнации. Про домоморф, знакомство с Федей и Джан, сделку с Администратором. Про технологический уровень моего прежнего мира и нашу схему призыва огнестрельного оружия. А ещё — про то, что я тронутый и регулярно вынужден выполнять приказы инопланетного разума, действующего в интересах Предтеч.

Маро заворожённо слушала.

Потом начала задавать вопросы:

— Хочешь сказать, ты видел Древних и даже заключал с ними сделки? И понимаешь, как работают их колонии?

— Ну, не совсем так. С двоими общался. Йа-Рхан — тот ещё психопат, если хочешь знать моё мнение. Чуть не уничтожил Фазис, когда я начал убивать его последователей. А что касается колоний… понятия не имею, как они работают. Но те, что я запустил, контролируются Администратором. И через одну из этих штук он открыл портал… Даже не знаю куда.

— А ты не думал, что Предтечи решили вернуться? — в голосе девушки прозвучала тревога.

— Если и решили, то не сейчас. И вряд ли я смогу им помешать, дорогая. У Администратора целая программа, тронутые разбросаны по всей планете. Даже в Супреме есть. Пока мне выгодно, я буду выполнять его задания.

— Это правильно, — согласилась Маро. — Но ты ведь рассчитываешь выйти из зависимости?

— Конечно.

Я рассказал о тех шагах, что уже предпринял.

На этот раз бессмертная долго молчала.

— Джан знает?

— Мы всё планируем вместе.

— Надо же… Я сразу в тебе это почувствовала.

— Что — это?

— Взрослый в теле подростка, — Маро говорила медленно, подбирая слова. — Даже не взрослый, а… бес. Такой, как я. Это был странный диссонанс, я ведь знала о твоём Даре, о ПСП… И всё, что ты делал… Этому не было разумного объяснения.

— И какая у тебя появилась версия?

Маро пожала плечами:

— Наследник богатого Рода под прикрытием. Человек с двумя способностями. Не из этой страны даже. Элитный шиноби, скрывающийся в Фазисе… Правда, были нестыковки.

— Например?

— Во-первых, ты не особо скрывался. Род Ивановых быстро пошёл в гору и обзавёлся влиятельными друзьями. Во-вторых, из ниоткуда выплыл князь Апраксин. Поскольку ты его бастард, версия с бесом-шиноби отпадает. В-третьих, непонятно, откуда в Роду Апраксиных хождение сквозь стены. В-четвёртых, всё это не объясняет твои навыки владения запрещённым огнестрельным оружием. Не просто запрещённым. Я поговорила с Лукой, а он много всяких древних книг перечитал. Не только по каббалистике, но и по артефакторике. И он сказал, что в этой реальности никто ничего похожего не создавал. Твой арсенал опережает все мыслимые и немыслимые разработки…

— Достаточно, — прервал я. — Ты рассуждаешь правильно. Внесу только одну поправку: есть организация, арсеналы которой покруче моего.

— Инквизиторы? — догадалась Маро.

— Они самые.

— Лука тоже об этом говорил.

— А ему почём знать?

— Ну… он намекнул, что общался много лет назад с человеком, работавшим в Супреме. И у них там целое производство налажено. Завод в Наска.

— Думал, они все эти штуки призывают.

— Нет, — Маро была довольна, что владеет эксклюзивной информацией. — Именно завод. И у них не простые пушки. Там и каббалистика, и артефакты. Усиленные патроны. Они даже саксы свои модернизируют. И чем выше уровень допуска инквизитора, тем мощнее игрушки.

— Примерно так и думал, — киваю в ответ. — Ты подтвердила мои подозрения.

— Но ты ведь с ними уже сталкивался.

— Ага. Бродягу даже штурмовали.

— Серьёзно? — бровь Маро изогнулась.

— Да уж куда серьёзнее. В разгар конфликта с ними. Прислали целый отряд карателей.

— И?

— Как видишь. Я здесь, карателей нет.

Маро посмотрела на меня восхищёнными глазами:

— У нас все думают, что каратели непобедимы.

Я хмыкнул:

— Эти слухи преувеличены. Кстати, почему ты не выбрала мой Дар? Проницаемость?

Девушка печально вздохнула:

— Думаю, в тебе есть что-то уникальное, Серёж. Абсолют не в состоянии воспроизвести эту сверхспособность.

— Да ладно.

— Он сам признался. Нет в базе. Так и сказал.

***

Индийский океан.

Если вы думаете, что я отправился на Мальдивы раньше намеченного срока, то глубоко заблуждаетесь. Незакрытые долги терзают мою душу. А незакрытый долг перед Древним — это ещё и угроза. Причём угроза не столько для меня, сколько для жителей Фазиса. А может, и для всего человечества. Но это не точно.

В общем, я не забыл про посох, который должен раздобыть в чужой вселенной.

По срокам меня вроде бы не ограничивали — у Предтеч извращённое представление о времени. Но это не значит, что можно тянуть сто или двести лет. Я мыслю так: сделки нужно закрывать.

В заданную точку пространства я отправился на домоморфе, предупредив всех о происходящем. Ладно, почти всех. Слуги остались в долине. Даже Никанор. Со мной в путешествие выдвинулись Федя, Джан и Маро. Ольгу я тоже прихватил на всякий пожарный, чтобы держала связь.

Спорили мы долго.

Девочки настаивали, чтобы со мной отправилась Маро. Я терпеливо объяснял, что уговор есть уговор. Условие Йа-Рхана — никаких спутников. Мне выдали входной билет исключительно на Хорвен. Кроме того, я ничуть не сомневался, что мой психотип внесён в память подводной колонии. И любой разум, который не должен там находиться, подвергнется атаке биомеханических стражей.

Мы рванули через многомерность.

Вышли на глубине трёх с половиной километров.

Прожекторы выхватили занесённый илом округлый холм — слишком правильной формы, чтобы быть природным образованием. Полусфера резко контрастировала с бескрайней равниной, покрытой многометровым слоем биогенных осадков.

А ещё на ментальном уровне ощущалось присутствие.

Йа-Рхан, доисторическая глубинная тварь, наблюдал за нами.