Бессветные земли

Глава 1. Новое направление

Окрестности Алгарда

Южная граница владений Дома Белгард

Тео брёл по засушливой земле, которая с каждым шагом становилась все темнее. Он обернулся, уже десятый раз за последние пять минут, крыши и стены Алгарда выглядели ещё светлее, чем вблизи. Проведя взглядом по слабым лучам Солнца, пробивавшимся сквозь тонкий слой облаков над городом, он запрокинул голову и посмотрел на густые тучи над собой.

“Чем плотнее тучи, тем ярче будет свет, когда сквозь них пробьется”, - мама часто так говорила, даже когда небо над их родной деревней превратились в плотное одеяло черных облаков, и из всех выращиваемых культур остались лишь самые неприхотливые, а значит и наименее полезные.

“Если повезет, привезу домой целых три крупных кристалла с запасенным светом Солнца, повесят их над огородом и не меньше трех месяцев смогут питаться овощами и фруктами”, - Тео был доволен своим уловом: далеко уходить от города почти не приходилось, а он уже смог позволить себе делать запасы.

Сегодня впервые за все время пришлось отправиться на юг. На запад уходит широкий тракт, и торговцы не упустят возможности подзаработать на сборе света из случайно открывшейся бреши в небесах. Утром такой просвет появился с северной стороны, и отряд городской стражи явно дал понять, что этот свет - их. Через тысячу шагов от восточной стены начинался густой лес, и Тео совсем не хотелось там заплутать, вот и остался всего один вариант - засушливый, каменистый и темный. Юг.

Глаза ловца Солнца привыкли к сумраку, но в полной темноте он будет слеп как и все. Тео поежился от своей же фантазии и одернул рюкзак за спиной. Котелок, раскачивающийся на привязи, снова стукнул его по бедру.

“И почему никто не придумал способа привязывать котелок как-то иначе? Нет, вообще-то способ есть, но он такой долгий и сложный… Может на голову его надеть?..” - размышления Тео прервало изменение в пейзаже вокруг, сперва он даже решил, что не заметил как развернулся и идет обратно к свету Алгарда, но нет, совершенно точно, впереди сиял столп золотого света.

“Вот так повезло! Похоже, он только что появился!” - в который раз убеждаясь в своей удачливости, Тео рванул вперед.

Не дойдя до просвета три шага он остановился и уперся руками в колени, тяжело дыша. Бежать на воодушевлении получилось минут двадцать, оставшуюся треть пути взяли на себя упорство и сила воли.

К тому же, в конце пришлось следить, чтобы не попасть ногой в одну из трещин на земле. Тео огляделся, все вокруг было исчерчено неровными линиями разломов. Он вытер лоб тыльной стороной ладони, сдвинув прилипшие к лицу темные волосы. Солнечный свет бил в глаза, из-за чего те начинали слезиться, наверное, именно это люди называют “слезами счастья”.

Тео сбросил с плеч рюкзак и расстегнул его, нащупал внутри металлическую коробочку, сдвинул миниатюрный засов и откинул крышку. Внутри лежали, поблескивая на свету, с два десятка солнечных кристаллов, пустых, пока что.

Выбрав среди них два самых крупных, Тео обернулся к свету и замер: в паре километров к югу на холме виднелась человеческая фигура. Он прикрыл глаза от света ладонью и стал всматриваться. Если это мародеры, то скоро из-за холма появятся другие, а значит снова придется бежать в обратную сторону, и все так же с пустыми руками. Эти мысли заставляли его продолжать смотреть, вместо того, чтобы скорее застегнуть рюкзак и подняться на ноги.

Пульс начал замедляться. Других людей так и не появилось, а тот единственный еле переставлял ноги, покачиваясь из стороны в сторону.

“Что ж, пока он до сюда доковыляет, большая часть кристаллов уже заполнится”, – подгоняемый легкой тревогой Тео начал спешно выкладывать камни под солнечные лучи, темной стороной вверх.

Шершавая половина кристаллов выглядела одинаково, что в сумраке туч, что под ярким светом Солнца: она была абсолютно черной. Другие черные вещи на свету начинали отливать синим, коричневым, иногда зеленым, но не солнечные кристаллы, они оставались верны своему цвету всегда.

Под кристаллами образовывались небольшие темные пятна, как будто света, который падал на них, было недостаточно, и они притягивали ещё больше лучей. Вокруг камней появлялся узор: яркая переливающаяся светом сердцевина и дрожащая тень, окаймлявшая её. Тео считал эту часть своей работы самой любимой, если, конечно, не учитывать ту, где обменивал свет на монеты.

Ощущение тревоги нахлынуло с новой силой. Он вздрогнул, отрывая взгляд от свето-теневого представления, попытался встать, но подогнутые колени затекли и отказывались слушаться. Где тот человек? Тео завертел головой, но увидел лишь черные пятна, повторяющие игру света на кристаллах. Он с усилием потер глаза, уставился в темноту. Постепенно вдалеке начали проявляться холмы, и теперь можно было отличить землю от неба.

“А что если тот парень укрылся от меня за столпом света и только и ждал, когда я отвернусь?!” - Тео резко развернулся, свет вновь ударил его по глазам. Прищурившись, он оглядел световую поляну: никого. Нащупал нож на поясе, о котором вспомнил только сейчас. В тот же момент где-то на границе видимости мелькнула тень. Взгляд метнулся к пошатывающейся фигуре: она была заметно ближе, чем в первый раз. Сколько же он так просидел?

Некоторые кристаллы уже насытились и теперь просто лежали черными пятнами на светлой земле. Опытные ловцы Солнца говорили, что важно уметь определять, стоит ли свет достаточно, чтобы собирать его здесь и сейчас. Странная фраза, ведь свет везде стоил одинаково, а если это такой сложный способ сказать: “Надо быть осторожным” - то для кого, для детей, разве что? Любому понятно, когда стоит убегать.

Тот парень был ещё далеко, а неполных кристаллов больше половины, нет смысла суетиться попусту.

Сбор света больше не казался завораживающим, он был долгим, ужасно долгим. Разложенные на земле кристаллы напоминали бездонные ямы: сколько ни бросай туда земли, сколько ни лей воды - они никогда не заполнялся, что и говорить о чем-то столь невесомом как луч света.

Тому парню оставалось проковылять не более сотни шагов, и Тео, тяжело вздохнув, стал убирать камни в шкатулку. На земле оставался всего один камень, когда незнакомец принялся размахивать рукой и что-то кричать, будто только сейчас увидел человека рядом со столпом света.

Резким движением Тео схватил последний кристалл и уложил его в шкатулку, захлопнул крышку, вернул засов в прежнее положение и спрятал свой улов в рюкзаке. Возня с ремнями заняла больше времени, чем хотелось бы, и уха Тео достиг слабый голос незнакомца:

— Воды… пожалуйста…

Несмотря на приближение чужака, слова подействовали успокаивающе: “Так ему всего лишь вода нужна? Тогда попробую отделаться от него прямо сейчас”, - Тео запустил руку в рюкзак и достал запасную флягу. Поднял её над головой и потряс, а свободную руку приставил ко рту:

— Вода! Оставлю тут!

Удостоверившись, что незнакомец смотрит на него, Тео нарочито медленно опустил флягу на выступ рядом с собой, сделал два шага назад, развернулся и зашагал прочь, обратно на север. Он постоянно оглядывался, правильно ли его понял тот человек? Правда ли ему нужна вода, или все это не более чем уловка?

Ещё находясь рядом со столпом света, Тео подметил как края освещенной поляны задрожали. Ошибки быть не могло, бреши недолго оставалось, скоро их накроет тьма. Он бросил быстрый взгляд через плечо, тот человек уже пил из фляги, и… Стоп. Что-то изменилось. В нерешительности остановившись, Тео развернулся. Там было что-то ещё, или кто-то.

В таящий круг света с противоположной стороны от путника медленно, крадучись вплывала тень. Можно было подумать, что какая-то птица перекрыла Солнечные лучи, но нет, тень двигалась сама по себе. Приземистое существо с вытянутой мордой, поблескивающими черными глазками-бусинками, четырьмя лапами и длинным заостренным хвостом, двигалось плавно и грациозно. Больше всего оно напоминало ящерицу, если бы существовали двухметровые ящерицы. Но не это привлекло внимание Тео, а шкура твари: она приковывала взгляд своей абсолютной, бездонной чернотой, в точности как темная половина Солнечных кристаллов.

“Оно что, тоже питается солнцем?”, - подумал Тео и перевел взгляд на путника с флягой. Тот плавно, будто по пояс в воде, двигался прочь от угасающего света. Так же плавно он поднял руку и махнул от себя. Кажется, это был знак “уходи”.

Тео был рад послушаться совета и уже отвел ногу в сторону, когда свет погас.

Черное пятно встрепенулось, длинный хвост хлестнул по земле, а морда дернулась к небу, а затем опустилась вниз, указывая ровно на незнакомца.

— Хватит пялиться, беги! - тот взмахнул рукой, крутанулся на месте и бросился бежать, уводя тварь в сторону.

Что-то блеснуло в угасающих лучах Солнца и звякнуло, ударившись о камни: брошенная фляга отвлекла существо всего на мгновение, прежде чем оно вновь скользнуло за незнакомцем. Удивительно, как он смог заставить себя бежать, хотя до этого шел-то с трудом. Что ж, сейчас самое время ускользнуть, он ведь сам так сказал, даже прокричал, пусть потом не обижается.

Тео сам не заметил, как скинул рюкзак на землю, расстегнул ремни и развязал веревки. Он запустил руку в металлическую шкатулку и нащупал там самый крупный… второй самый крупный кристалл, потер о куртку его гладкую часть, обычно после этого камни начинали светить чуть ярче. Свет пробивался сквозь прозрачные стенки камня: Тео невольно представил, что это золотые монеты утекают у него сквозь пальцы.

— Эй ты, сюда! - он направил Солнечные лучи туда, где последний раз видел тень, а затем швырнул драгоценный камень что было сил.

Маленький источник света вращался в воздухе, волнами освещая все вокруг. Это сработало, и тварь уже начала было двигаться к кристаллу, но внезапно свет погас, едва коснувшись земли. Он попал в расщелину, с тридцати шагов и ровно в цель!

— Встречайте, Теобальд, мастер метания камней! - бормотал он себе под нос, доставая третий по величине кристалл.

Вторая попытка оказалась удачной, и здоровенная ящерица бросилась к свету. Чувствовалось некое пренебрежение в том, как быстро угас её интерес к человечине. Тео бежал к незадачливому путнику, сжимая в руке холодный металл и веревку. Все это выглядело как безумие, и он вдруг понял, что улыбается. Приключения, сражения, испытания: вот ради чего он делал все это, вот ради чего уходил из города в пустоши изо дня в день. Оставалось лишь вернуться назад, чтобы обо всем этом рассказать.

Незнакомец пытался встать, и получалось у него так себе, Тео закинул его руку себе на плечо, подхватил и потащил за собой. Боковым зрением он следил за тенью, подсвеченной Солнечным кристаллом. Тварь кувыркалась, терлась о землю и игралась с камнем, как кошки играются с клубком ниток.

— Этого не хватит надолго, - проговорил парень с легким акцентом. С такого близкого расстояния его бледное, осунувшееся лицо выглядело ещё более изможденным.

— Глупости, такие камни могут светить много недель. Топай давай, - как можно тверже ответил Тео, но лучи гасли один за другим прямо у него на глазах.

До рюкзака оставалось шагов пятнадцать, когда свет, уже второй раз за сегодня, покинул их. Тео оттолкнул своего спутника, а сам издал нечто похожее на рык и шагнул в противоположную сторону.

Движения черного существа больше не были плавными: оно отталкивалось мощными лапами и хвостом, прыжками сокращая расстояние до своих жертв. Тео уперся ногами в землю и сверлил взглядом приближающуюся тварь. Он уже решил, что поставит все на металл в правой руке и на веревку в левой.

Гигантская ящерица оскалилась и в последний раз рванулась вперед с явным намерением сбить добычу с ног. Она нацелилась в шею, но вместо шеи её встретил металл. После того, как пасть твари оказалась в котелке, они оба рухнули на землю, и Тео принялся наматывать веревку ей на шею.

“Сложный способ, сложный и долгий!”, - проговаривал он про себя, пока существо тащило его по земле. Камни то и дело впивались в спину, а сапог слетел, придавленный когтистой лапой.

Валун ударил по спине, выбив воздух из легких. Тео безуспешно попытался вдохнуть и с надеждой взглянул на свой рюкзак: незнакомец стоял рядом и копался в вещах. В его руках полыхнул свет.

“Давно пора”, - успел подумать Тео, прежде чем получил котелком по носу. Левое предплечье горело от боли, он чувствовал, как ладонь заливает что-то теплое и вязкое. Время словно замедлилось, когтистые лапы твари рыли землю под ними, хвост извивался и хлопал по камням, вздымая клубы пыли.

“Чего он там копается?”, - Тео с усилием поднял взгляд на незнакомца, тот убрал кристалл себе за пазуху и потянулся за следующим. Еще один удар по голове.

Тьма заволакивала взгляд, руки слабели, веревка развязывалась. Тео съехал вниз по валуну и услышал как котелок ударяется о камень над головой. Но то было где-то там, вдали, как и сотня других звуков. Его окружала лишь тьма.

Всего на мгновение яркий свет прорезал тьму, и что-то тяжелое придавило Тео к земле. Он сдавленно охнул и потерял сознание.

Глава 2. Жар

Алгард

Южная граница владений Дома Белгард

Все тело горело и ныло, будто по нему прошелся кавалерийский отряд. Двигаться сейчас хотелось меньше всего, но Тео рискнул сжать кулак и тут же пожалел об этом: боль вспыхнула в предплечье, как если бы кто-то провернул нож, вонзенный в его левую руку. Он застонал, стиснув зубы, и выпучил глаза. Ещё одна ошибка – в них тут же ударил яркий свет, пробудив боль в висках. Она заползла на лоб, потом на макушку, и дальше, до самого затылка.

Спустя добрых полчаса, когда боль утихла, Тео сосредоточился на остальных чувствах: он слышал, как где-то неподалеку потрескивал огонь и дерево ритмично ударялось о металл. Этот звук ни с чем не спутать: мамин котелок звонко возвещал о том, что блюдо почти готово. Но запах, напротив, был незнаком: резкий, насыщенный аромат, от которого пощипывало в носу.

Тео плавно повернул голову на звук. Только сейчас он вдруг осознал, что его голова на подушке, более того, сам он лежит в кровати, и если верить ощущениям - в своей собственной. Чуть приоткрыв глаз, Тео огляделся: это и впрямь его комната и его же кровать, но как он сюда попал? Неужели все это было сном? Гигантская ящерица, питающаяся светом, оборванец, крадущий его кристаллы… Поверить в то, что это всего лишь кошмар было бы легче легкого, если бы не десятки ушибов и порезов, грызущих все тело от пяток до самой макушки.

Котелок снова подал голос, когда его поставили на стол, затем кто-то протяжно втянул носом воздух и удовлетворенно выдохнул. Стул скрипнул, когда этот кто-то уселся на него, и Тео, собравшись с силами, выполз из под одеяла, нащупал под кроватью спрятанный нож и мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Переступая как можно тише, он добрался до выхода из комнаты и глянул за угол. За столом сидел тот самый незнакомец. Почему-то по пояс голый, он с самодовольным видом взирал на котелок с ароматным варевом. Тео сжал челюсти от злости:

— Вам, ворам, всегда мало, да? Учти, выкуп за меня платить некому, да и я так просто не сдамся! Уверен, что тебе нужны такие проблемы?! - Тео попытался придать себе грозный вид. Насколько это было возможно, стоя в одних трусах и с ножиком размером с палец.

Бледный парень обернулся. На его вытянутом лице поблескивали серые глаза, а между ними залегли морщины от нахмуренных бровей. Не похоже, чтобы угроза подействовала. Незнакомец перевел взгляд на оружие в руках Тео, приподнял бровь, вздохнул и отвернулся:

— Сперва оденься и садись за стол. Ты вовремя, я как раз закончил. – Он встал и накинул на плечи свои лохмотья, свисавшие с пояса.

Тео следил за ним сощурившись: на груди незнакомца было черное пятно странной формы, почти полностью закрывавшее солнечное сплетение. Застегнув все пуговицы, он снова повернулся:

— Слушай, у вас тут и правда заметно теплее, чем у меня дома, но разве это повод сверкать ягодицами перед гостями?

Не дожидаясь ответа он принялся выкладывать на стол миски и ложки.

— Почем мне знать, что как только я отвернусь - ты не сбежишь, прихватив с собой все самое ценное? - Тео выставил вперед нож и вскинул голову.

— С полным котелком не слишком удобно бегать. - Незнакомец сглотнул слюну и зачерпнул густое варево.

Живот предательски заурчал, и манящий запах вкупе с аппетитно причмокивающим гостем все же пересилили осторожность и недоверчивость.

— Меня зовут Тео.

— Ага, ты уже говорил, пока я тебя нес, - на бледном лице появилась легкая улыбка, - но, похоже, ты этого не помнишь. Мое имя Эйш.

Тео уже шагнул было к столу, когда вспомнил про свою одежду, вернее про её отсутствие. Он вернулся в комнату и натянул на себя первое, что попалось под руку - просторные штаны и рубаху неопределенного серо-коричневого цвета.

— Кстати, а где одежда, которая была на мне? - выходя из комнаты поинтересовался Тео.

Эйш перестал жевать и тяжело сглотнул.

— Она… от нее почти ничего не осталось, - будто извиняясь проговорил он - так что рукавом я перемотал твою руку, а остальное выбросил.

— Выбросил?! Похоже вы там на юге не бедствуете, раз лоскуты хорошей ткани для вас просто мусор! - укоризненный взгляд Тео уперся в гостя.

— Она сгорела. - Быстро проговорил Эйш и сунул в рот полную ложку овощей в странном соусе.

Не до конца осознав услышанное, Тео плюхнулся на стул. Он придвинул миску поближе:

— Ты что, топил костер моей одеждой? - раздражение сменилось искренним недоумением.

Но бледный южанин лишь пожал плечами, увлеченный трапезой.

Тео покосился на очаг, где только что стоял мамин котелок, остатков ткани там не было, только тлеющие поленья. Он вздохнул, теперь уже ничего не поделаешь, стоит разбираться с проблемами по мере их поступления. Живот крутило от голода, и решение этой проблемы покоилось в миске прямо перед ним. Не в силах сдерживаться, Тео зачерпнул нарезанные кубиками овощи, среди которых затесался кусок курицы, покрытые густым красно-оранжевым соусом они все сливались в единую массу, и отправил ложку в рот.

Огонь. Гортань, язык, нёбо, всё будто облили маслом и подожгли. Тео рефлекторно облизал губы и теперь на них тоже ощущался жар. Лоб покрылся испариной, а по щекам покатились слезы. Вытаращенными глазами он посмотрел на гостя:

“Он все же решил меня убить…”

***

Тео шагал по широкой улице Алгарда. Он заправил за ухо локон непослушных волос и пригладил свою редкую, похожую на подростковую, бородку. Хотелось верить, что борода, пусть и такая, придает мужественности, а отросшие волосы прикрывают слишком широкий, по мнению Тео, лоб. Повезло ещё, что ему достался всего лишь большой лоб, а не оттопыренные уши, как у того привратника Гилберта, или того хуже - здоровенный нос, коим размахивал мясник Лагот. Приободрившись, Тео поднял взгляд к облакам, едва пропускавшим свет Солнца, а губы расплылись в мечтательной улыбке: “Люсия, всего пара кварталов и я снова её увижу! Надо ей все рассказать так, чтобы она растрогалась и пожалела меня, может тогда даже обнимет… Нет-нет, какая ещё жалость, придумал тоже, лучше расскажу ей о своем мужестве!”

От приятных мыслей пришлось отвлечься, похоже его спутник в очередной раз отстал, рассматривая дом на углу улицы. Один из сотни почти идентичных домов, разбросанных по всему Алгарду.

Эйш стоял, как завороженный уставившись на резьбу, обрамлявшую огромное окно. Он никак не мог привыкнуть к ставням шириной почти с локоть, а высотой в половину человеческого роста. Разве так все тепло не улетучится в первую же ночь? Похоже, здешние люди не опасались больших окон, а напротив, гордились ими, одни украшали сами ставни, другие стену вокруг них, третьи вешали ткань с яркими узорами.

— Дальше по улице таких домов с десяток! Насмотришься ещё, топай быстрее! - Тео снова ощутил во рту жгучий привкус. Как оказалось, молоко прекрасно помогает избавиться от боли, и чуть попривыкнув можно даже получить от блюда удовольствие. Но говорить об этом Эйшу он не собирался. - Обычная же стена, чего на неё смотреть?

— Там откуда я, окна - это отверстия размером с ладонь, так их всегда можно заткнуть чем-нибудь и пыль не попадет в дом. Большая её часть, во всяком случае. - Эйш ускорился и почти нагнал своего проводника. - Могу я поинтересоваться, куда мы идем, и почему ты потащил меня с собой?

— Я должен… встретиться кое с кем. Не твое дело. И я не собираюсь оставлять тебя дома одного, вдруг ты решишь сжечь ещё что-нибудь ценное, - Тео нахмурился, увидев на лице собеседника ухмылку.

— Мы идем к твоей любовнице, не так ли?

— С чего это…

— Ты забыл спрятать свою дурацкую улыбку, - Эйш прошел мимо с таким видом, будто только что совершил выдающееся открытие.

— Я бы пока не стал называть её любовницей, не то чтобы мне не хотелось! Но не все так просто… - Тео потупил взгляд и двинулся дальше.

— Только не говори мне, что вы просто дружите! Сколько вы уже знакомы?

— Вообще-то я подумал, что как раз сегодня подходящий день… - Тео тут же отругал себя: и чего я перед ним оправдываюсь? - Сказал же, не твое дело!

Эйш посмотрел на него со снисходительностью, с которой псарь смотрит на щенков, ещё не выучивших команду “сидеть”. Он пропустил Тео вперед и пошел следом, не слишком пытаясь скрыть улыбку.

Вот и она, заветная дверь её дома. Тео одернул бледно-красную рубаху с рыжим узором, он специально выбрал такую, у которой закатанные до локтя рукава хорошо смотрелись. Ещё раз оглядел аккуратно зашитую рану на левой руке, может лучше скрыть её рукавом? Вдруг она подумает, что рана выставлена напоказ специально? Он схватился за локоть другой рукой. Но ведь именно с такой целью он и выбрал эту рубаху.

Уже рефлекторно Тео обернулся и нашарил глазами Эйша, тот стоял, привалившись к стене на другом конце улицы. В его взгляде читалась усталость, будто он наблюдает за нерешительностью Тео битый час, хотя прошло всего минут пять!

Было решено оставить одежду в покое и постучать наконец в дверь. Послышались знакомые шаги, Тео запустил руку в карман и нащупал солнечный кристалл, добытый в последней вылазке. Краем глаза он заметил, как в окне справа мелькнули светлые волосы, и спустя пару мгновений щелкнул замок. Дверь открылась и в проходе показалась девушка с него ростом, локоны цвета белого песка вразнобой ниспадали на плечи, прикрывая длинную шею, острые голубые глаза смотрели на него с некоторым удивлением, а мягкие розоватые губы чуть приоткрылись:

— Тео? Думала ты уже не придешь - Люсия приветливо улыбнулась и отступила в сторону, пропуская гостя.

— Извини, что поздно, у меня тут кое-что непредвиденное произошло, - Тео поднял взгляд на подругу и слегка пожал плечами.

Даже бесцветная и бесформенная домашняя одежда на ней смотрелась отлично, а если быть совсем откровенным - такой Люсия ему нравилась больше всего.

— Я недавно сделала чай, будешь?

— С удовольствием, - улыбнулся Тео и сел за стол, - а ты присоединишься?

— Сейчас налью тебе и буду собираться, если ты не против, - Люсия глянула через плечо и достала кружку, - все наши собираются в таверне “Отблеск монеты”, что недалеко от мастерской.

Она поставила на стол чашку с чаем, от которого поднимались тонкие струйки пара.

— А я вот, как видишь, - она развела руками, демонстрируя свой неприглядный, по её мнению, вид, - ещё и эта змея Мари как-то убедила мастера отпустить её пораньше, так теперь заявится туда расфуфыренная, словно она жена наместника, а не ткачиха.

— И это ещё что! Она мне третий день подряд жалуется на своего вояку… - Люсия бессильно всплеснула руками, направляясь к трюмо, схватила расческу и принялась яростно расчесывать непослушные волосы.

Все в ней было прекрасно, то как она кривила губы, как закатывала глаза при упоминании подруги, как плавно двигалась, переходя от одного сундука с одеждой к другому, как устремились на него её точеные черты лица и выразительный взгляд, ищущие поддержки в очередном негодовании, суть которого от Тео ускользнула.

— А… ну да, согласен - пробубнил он, не отрывая взгляд от Люси.

— Вот и я о том же! То ей все нравится, говорит, его уши такие необычные и потрепать приятно, а теперь, оказывается, что из-за торчащих ушей он выглядит глупо, так ещё и когда обнимаются, постоянно её задевает… - Люсия жаловалась, негодовала и возмущалась то и дело всплескивая руками и тяжело вздыхая.

Чашка чая давно опустела, мимо ушей Тео пронеслись ещё пяток имен и событий связанных с ними, запоминать которые не было никакого смысла. Казалось, он может вечно сидеть и любоваться тем, как эта чудесная девушка возится с вещами и заодно делится с ним всем, что приходит ей в голову.

Люсия вышла из комнаты в одном из своих прелестных платьев, зеленое, с серебристой окантовкой оно обтягивало идеальную фигуру и подчеркивало длинные ноги. Все ещё чем-то недовольная она плюхнулась на стул напротив Тео и устало выдохнула. Тут он вспомнил про камень у себя в кармане:

— Ох, чуть не забыл! Это тебе, - Тео вытянул руку со светящимся кристаллом, обнажив порез.

Люсия потянулась за камнем, и тут её глаза округлились:

— Что у тебя с рукой?

— Хм? Ах это, - Тео сделал вид, что уже и забыл про рану, но внутри возликовал, - да так, случилось кое-что на работе, длинная история, - он махнул рукой, словно для него это было чем-то обыденным.

— Тогда в следующий раз обязательно расскажи, - Люсия улыбнулась ему, поднимаясь из-за стола.

Она порылась в ящике и достала шкатулку с замком. Обескураженный таким завершением разговора Тео встал из-за стола. Он оттягивал этот момент сколько мог, но дальше медлить было нельзя, нужно ей признаться, сегодня, сейчас.

— Кажется, предыдущий был немного больше.

— Что?

— Камень, - Люсия приподняла и повертела в пальцах подаренный кристалл.

— Да, я как раз об этом и хотел рассказать, к тому же мне ещё надо собрать посылку для мамы и отца, - мысли лихорадочно вертелись, сменяя друг друга, как же подвести к признанию, нужно как-то плавно…

— Слушай, ты уже взрослый человек, а все ещё так привязан к своим родителям, они же сами решили жить в таких условиях, - Люсия спрятала камень и теперь провожала Тео к выходу.

— Ага, наверное, - по привычке согласился Тео. С каждым шагом он все яснее осознавал: выбора нет, он должен просто взять и сказать это.

Шагнув за порог он беззвучно выдохнул, в висках стучало, рубаха липла к вспотевшей спине, голос его не слушался:

— Люсия, я думаю… - Тео кашлянул, придал голосу силу и полный решимости развернулся, - Люси, я тебя лю…

И вновь она, заветная дверь её дома. Закрытая.

Обратно они шли в молчании. И хотя Эйша не раз посещало желание завязать разговор, что-то подсказывало, что с расспросами лучше повременить.

Погруженный в свои мысли, он не сразу узнал уже знакомую улицу, возможно из-за того, что та запомнилась ему совсем безлюдной. Сейчас же у самого дома Тео толпились стражники, в проклепанных кожаных нагрудниках и с короткими клинками на поясе они о чем-то переговаривались. Чуть в стороне стоял солдат в отполированной кирасе и с копьем наперевес. Он явно нервничал, переступая с ноги на ногу и то и дело поправляя шлем с широкими полями. Этого Эйш сразу припомнил - привратник, вызвавшийся помочь дотащить Тео до дома.

— Вижу их, сэр! - выкрикнул один из солдат и указал на Эйша и Тео, - Теобальд еле переставляет ноги, похоже южанин и впрямь накормил его тем зельем!

Тео с недоумением смотрел на приближающийся к ним отряд городской стражи. Всех их опередил Гилберт, он первым оказался рядом с Эйшем и наставил на того копье:

— Выкладывай, что ты с ним сделал? - невозмутимость и даже легкая насмешка на лице южанина распаляла Гилберта ещё сильнее, - Отмолчаться не получится, мы видели, что делает с людьми твое варево!

Городская стража подоспела следом и, будто пытаясь успокоить разбушевавшегося зверя, обступила всех троих. Их мечи все ещё покоились в ножнах, чему Тео был несказанно рад, он вскинул руки:

— Все в порядке, ничего такого он со мной не делал! Напротив, без него я бы истек кровью в тех пустошах, - Он покосился на Гилберта, упрямо тычущего в Эйша копьем, подошел ближе и отвел в сторону наконечник, - все хорошо, он друг.

Сам того не желая, Тео глянул на оттопыренные уши привратника, казалось, шлем только на них и держится.

***

В скромной гостинной Тео едва ли хватало места для десятка вооруженных солдат, так что внутри остались пятеро: Тео, Эйш, привратник Гилберт, у которого отобрали копье, сержант городской стражи Бертар и девушка, одетая в цвета наместника города - темно-зеленый с красным. Маэрвинн, так она представилась, была здесь по просьбе Ньяла - старшего сына наместника города, лорда Авонфила. Они наконец-то разобрались с невиновностью Эйша, и Тео задал вопрос, мучивший его все это время:

— Позвольте спросить, госпожа Маэрвинн, чем такие как мы могли заинтересовать лорда Авонфила?

— Сержант? - Посланница лорда кивнула Бертару, и тот дал отмашку стражнику.

Спустя несколько мгновений в дом зашел солдат с увесистым мешком на плече, и, подойдя ближе, взгромоздил свою ношу на стол.

— Этим. - Маэрвинн развязала веревку и раскрыла мешок.

Ноги Тео подкосились, он отшатнулся, едва не упав. Свежие ушибы и порезы разом вспыхнули, напомнив о себе. Из тьмы на него уставились черные глаза, острые клыки оскалены, словно в усмешке. Казалось, тварь вот-вот раскроет пасть и выпрыгнет из своего укрытия. Чья-то рука схватила за локоть, он вздрогнул и попытался отстраниться. Но Эйш держал крепко, было что-то успокаивающее в его теплой ладони. К своему удивлению Тео вдруг понял, что мышцы больше не скованы страхом, а травмы причиняют лишь небольшой дискомфорт. От места, где лежала рука Эйша, по всему телу разливалось тепло.

— Ваша работа? - Маэрвинн взялась за мешок и вытряхнула содержимое на стол.

В свете лампы голова твари больше не выглядела устрашающей: один глаз прикрыт, нижняя челюсть съехала вбок, из-за чего было видно язык, а шея заканчивалась, не успев начаться. Жуткий ожог обрамлял неровный срез, с одной стороны даже виднелись оплавленные чешуйки почти по всей шее, тому, что от нее осталось.

— Почти всё сделал он, - Эйш ткнул большим пальцем в Тео, - я лишь немного помог.

— Я? - Тео в замешательстве перевёл взгляд со стола на Эйша и обратно.

— Если б меня столько раз приложили головой, я бы тоже не вспомнил, - усмехнулся тот.

— Как именно? - изучающий взгляд Маэрвинн скользил по ним двоим.

— Ножом. Потому и возился так долго, - Тео слушал Эйша с тем же интересом как и все собравшиеся.

— А ожог? - Маэрвинн оторвала карандаш от блокнота и ткнула им в шею твари.

— Поджарил на костре, чтобы не отмываться потом от кровищи, - всё так же невозмутимо ответил Эйш.

Маэривинн прищурилась, рассматривая его, и продолжила писать:

— Ну хорошо, а теперь главный вопрос, который просил меня задать господин Ньял: что это, чёрт побери, такое?!

Эйш почесал затылок:

— Так вы тоже не знаете… м-да, незадача.

Повисло неловкое молчание. Выждав паузу, Маэрвинн театральным жестом отчеркнула записи. Похоже, допрос был окончен.

— В таком случае, от имени лорда Ньяла Авонфила я прошу вас присоединиться к экспедиции с целью выяснить, что это за твари, откуда они взялись, и почему никто не встречал их раньше.

У Тео отпала челюсть, он, Теобальд, сын фермера, отправится в поход по поручению самого лорда! Сколько же монет он сможет выручить? Может и ходить за светом больше не придётся, будет покупать его у других ловцов и в ус не дуть.

— Что скажешь? Поможем им, или сами справятся? - Эйш коротко усмехнулся.

— Не знаю как ты, а я уже все решил, - Тео попытался напустить на себя серьезный вид, но уголки губ отказывались слушаться и расплывались в улыбке, - буду рад выполнить просьбу лорда Авонфила!

— Вообще-то я прибыл сюда со схожей целью, - Эйш скрестил руки на груди, - в компании всяко лучше, чем одному шататься.

Маэрвинн удовлетворенно кивнула:

— Теобальд, не подождешь снаружи? У нас с сержантом Бертаром ещё остались вопросы к твоему другу.

— Снаружи? Вообще-то это мой дом!

— Здесь всё приберут, не переживай, и дверь тоже починят, - отмахнулась от него Маэрвинн.

Тео направился к выходу, только сейчас он заметил свою входную дверь, лежащую на полу.

— Итак, расскажите поподробнее, откуда вы прибыли, какой именно регион и… - начал было Бертар.

— Ты же хорошо её рассмотрел? - не обращая внимания на сержанта, накинулась на Эйша Маэрвинн, - Опиши подробнее, лапы похожи на эти? А хвост такой, или подлиннее?

Выйдя на улицу Тео обнаружил, что небо уже потемнело, на улицах зажигались фонари, а люди возвращались в свои дома. Он махнул Гилберту, скучающему в стороне.

“Повезло, что именно он встретил их двоих вчера, а я ведь его даже не отблагодарил”.

Спустя добрых полчаса из дома вышла окрыленная Маэрвинн, огляделась и, вцепившись взглядом в Тео, направилась к нему. Гилберта к тому моменту уже отправили обратно на пост. Как оказалось, он прекрасный собеседник, может похвастать отличной памятью на лица, так что, похоже, знает поимённо половину города, и не прочь поделиться историями со службы. Несмотря на усталость, Тео был рад, что поговорил с ним.

Маэрвинн встала рядом и взглянула на Эйша, которого мучил скучными вопросами сержант Бертар:

— У твоего друга необычное имя. Даже для южанина.

— Признаюсь честно, я и сам не знаю полного имени Эйша, мы знакомы совсем недолго, - немного смутившись ответил Тео и с любопытством глянул на Маэрвинн.

— Да нет, говорит, это и есть оно.

— Такое короткое… и без фамилии?

— Дело не в этом, в древнем южном наречии, из которого родился современный Шихельский язык, слова, обозначающие определенные явления, могли быть использованы в качестве имен, но, - её палец взметнулся вверх, - согласно традициям, таким именем не могли назвать сразу двоих. Другими словами, в каждый момент времени на всем Юге существовал, к примеру, один единственный Эйш - в глазах Маэрвинн полыхал азарт, она смотрела на южанина как на древнюю шкатулку, в которой таились несметные богатства, - Ещё я слышала, что сила традиций в Шихеле ничуть не угасла.

— И что оно значит, его имя?

— Если я ничего не путаю, Эйш - означает “огонь” или, вернее, “жар”.

Глава 3. Насыщенный день. Часть 1

Родовой замок Белгардов

Центр юго-восточных земель королевства Элвар

Утренняя прохлада струилась под складками одеяла, стремясь добраться до юноши в самом центре широкой кровати. Молодой лорд повернулся на бок и накрылся одеялом с головой. Каждое утро он так прятался от холода и бесполезных дел, которыми приходилось заниматься. Сегодня ему было жарко. Хотелось поскорее скинуть тяжелое одеяло и вскочить на ноги, но для всех остальных это должен быть совершенно обычный день, ничем не отличающийся от предыдущих. Вот-вот заглянет Борко, чтобы его разбудить.

Легкий стук в дверь. Если бы он спал - не услышал бы, так что и сейчас не отреагирует. Дверная ручка щелкнула и послышался скрип петель.

— Лорд Рэндольф! - камердинер прикрыл за собой дверь, - Это хорошо, что вы так крепко спите, ведь у вас сегодня насыщенный день.

“В кои-то веки, это и впрямь так” - Рэн незаметно улыбнулся.

— До обеда у вас тренировка по фехтованию с мастером Дхаром, а после - письмо…

— Затем инженерное дело и история, помню я, - прервал слугу Рэн, - а что, великий мечник Дхар уже прибыл?

— До тренировки еще больше двух часов, господин Рэн, не делайте вид, что вы забыли. Ваш отец настаивал, чтобы вы присутствовали на сегодняшнем собрании.

— Вот видишь, у меня еще целых два часа на отдых!

Спокойный и самую малость усталый взгляд Борко чувствовался даже сквозь одеяло. После небольшой паузы Рэн выглянул из своего укрытия:

— Встаю я, встаю.

Пожилой камердинер слегка улыбнулся, и вокруг глаз прорезались глубокие морщины. Его волосы, по большей части седые, были аккуратно подстрижены и уложены, а чуть закрученные кончики усов делали его улыбку шире. Даже форма слуги, идеально подогнанная по фигуре и не потерявшая и тона в окрасе, смотрелась на Борко величественно. Это была темно-синяя ливрея с белыми полосами, как и почти все в этом замке: плащи, флаги, знамена, даже обивка стульев. Отец Рэндольфа - великий лорд Белгард не просто гордился цветами своей фамилии, казалось, он хотел пометить ими все, до чего мог дотянуться.

В одной исторической книге Рэн вычитал, что древние племена перед битвой наносили краску на лица. Теперь эта книга была спрятана на полке, посвященной любовным романам, которую великий лорд предпочитал не замечать.

Рэн скинул с себя одеяло и свесил ноги, коснувшись ими шерстяного ковра. Сочтя свою работу выполненной, камердинер повернулся к выходу.

— Борко, у меня для тебя задание, - Рэн дотянулся до стола и взял два письма скрепленные его личной печатью, - первое для курьера, в нем указано, кому доставить второе.

— Как скоро их нужно доставить?

— Как можно скорее. - отдав письма Рэн направился к шкафу с одеждой, - И, Борко, содержимое должны увидеть только получатели, больше никто. Вообще.

— Конечно, мой лорд, - Борко поклонился и стал протискиваться в дверь, ведущую из комнаты. Но замер, поймав на себе взгляд Рэндольфа, - что-то еще?

— Включая тебя.

Борко хотел было усмехнуться, но вместо этого смиренно кивнул и притворил за собой дверь.

Стоило двери закрыться - Рэн перемахнул через кровать и оказался у своего рабочего стола. Убрав с лица белокурые локоны, он обхватил их сзади лентой, поправил получившийся хвостик, затем опустился на колени и нашарил под кроватью походный рюкзак. Поставил его на стол и раскрыл, внутри были заранее подготовленные съестные припасы, бурдюк с водой, кресало и другие необходимые в путешествии вещи. Рэн взял со стола шкатулку с коллекцией кристаллов. Испорченных, как их называли. Каждый камень в его коллекции когда-то оказался под светом иным, отличным от света Солнца. Ученые и историки называли его лунным.

Лунный свет - крайне редкое явление, которое можно застать только в случаях, когда Солнце забирает свои лучи раньше, чем закрывается брешь в небе. Кристаллы же, оказавшиеся в этот момент под лунными лучами, становились бесполезны, ведь освободить их от необычного света никому так и не удалось. Ловцы солнца, ставшие свидетелями столь редкого события, стремились избавиться от испорченных камней и были очень рады, узнав о лорде, что готов заплатить целый золотой за кусок породы.

В глазах же Рэндольфа лунный свет был куда прекраснее любого другого. Ровное, спокойное, холодное свечение было полной противоположностью солнечного. По ночам Рэн открывал шкатулку и наблюдал за тем, как комната окрашивается в загадочный голубоватый цвет. В такие моменты его охватывало чувство нереальности происходящего. Каждый предмет, попавший под лунный свет, становился новой, неизвестной ранее версией себя: дверь в его комнату становилась волшебным порталом, ведущим в неизведанные земли, белые простыни - сверкающей водной гладью, а канделябры на стенах - маяками, что указывают путь. Вероятно, и сам Рэн менялся, обычный - он ни за что бы не решился. Обычный - он так и путешествовал бы по страницам книг и в экипажах отца, окруженный стражей. Обычный - он не отказался бы от комфорта.

Рэн захлопнул шкатулку, завернул в ткань и спрятал в рюкзак. Конечно, он возьмет кристаллы с собой, все до единого. Его взгляд пробежался по стене к оружейной стойке. Если бы Рэну сказали выбрать самый ценный для него предмет, это несомненно был бы он - Полумесяц: фигурная гарда, от которой по металлу тянутся узоры, оплетающие желоб в слегка изогнутом лезвии, рукоять, обтянутая светлой кожей, и главная особенность клинка - кристалл с лунным светом в навершии. Меч, подаренный дедом на десятый день рождения, лег в руку, словно был создан для Рэна. С тех пор, вот уже тринадцать лет, он не пропускал и дня, чтобы не попрактиковаться в фехтовании дедовым клинком.

Освободив кожаный чехол от затупленного тренировочного меча, Рэндольф спрятал внутрь Полумесяц и перевязал веревкой. Из ящика под столом достал черный краситель, купленный на рынке пару недель назад. Он поможет скрыть такие заметные светлые волосы, брови и бороду, которую Рэн специально отращивал весь последний месяц. Закинув колбу с красителем в рюкзак, он затянул ремни, а затем поставил его вместе с клинком поближе к двери. Оставалось облачиться в практичную и неприметную одежду для тренировок, пожалуй, единственную практичную и неприметную одежду в его гардеробе.

Рэн поправил кожаные накладки на предплечьях, а перчатки заткнул за пояс, пусть будут под рукой. Направляясь к выходу, кончиками пальцев он прошелся по корешкам книг. Приключения героев, реальных и выдуманных, летописи империй, канувших в небытие, хронологии войн, скроивших современные границы государств, и повести о простых людях, борющихся с трудностями. По наблюдениям Рэна, чаще всего трудности они создавали себе сами, а оправдывались тем, что делают это ради Любви. Рэн, несмотря на всю любовь к книгам, брать их с собой не видел смысла: он мог без труда пересказать любую из них, да и в дороге бумага имеет свойство быстро ветшать.

Выглянув из-за двери, Рэн встретился взглядом со стражником, охранявшим сегодня его покои.

— Отто, сегодня ты за мной присматриваешь?

— Господин? - солдат сдвинул со лба начищенный до блеска шлем и замялся, не зная, как лучше ответить, - Так точно, вы что-то хотели?

— Вообще-то да, сбегай на кухню и принеси мне кружку горячего молока. Без него никак не могу проснуться, - Рэн изобразил такой широкий зевок, что у него заслезились глаза, а затем уставился на Отто.

Тот стоял, сжав челюсти, словно от этого зависела его жизнь. Наконец подавив подступивший зевок, он отчеканил:

— Сию секунду, мой лорд, - затем откланялся и устремился к ступенькам, ведущим на нижние этажи.

— И проследи, чтобы оно было и в самом деле горячим, а не как в прошлый раз!

Как только шаги Отто затихли, Рэн выскользнул из комнаты и, придерживая рюкзак, устремился к выходу на балкон в дальнем конце коридора. Подбежав к двери и быстро разобравшись с замысловатой задвижкой, он протиснулся наружу. Нацепил перчатки, перемахнул через парапет и двинулся вдоль стены особняка, как можно аккуратнее ступая по черепице. Добравшись до места, примеченного ранее, Рэн скинул с себя рюкзак и проверил, плотно ли на нем завязан узел. Подкрался к краю и глянул вниз. Патрульный отряд проходил по дорожке метрах в девяти под ним. Выждав немного и удостоверившись, что стражники постепенно удаляются, Рэн осмотрел цветочные заросли, раскинувшиеся на некотором отдалении от стены. Клумба, подсвеченная крупным кристаллом, пестрела десятком разнообразных соцветий. Пожалуй, она была самой пышной в коллекции леди Каталины.

Обеими руками он ухватил веревку, а ногой столкнул рюкзак с крыши, тот покачнулся и повис в воздухе. Рэн расслабил пальцы, позволяя веревке скользить по плотной коже его перчаток. Когда до земли оставалось метра два, Рэн остановил рюкзак и принялся раскачивать его, целясь в заросли погуще. Подгадав момент, выпустил из рук еще два метра веревки. Его сумка нырнула в кустарник, попутно сломав несколько веток и, кажется, придавив какой-то фиолетовый цветок.

“Надеюсь, то была не любимая мамина пассифлора”, - поморщившись подумал Рэн.

Разглядывать куст не было времени, теперь Рэн держал веревку за самый конец. Он похвалил себя за то, что уговорил мастера сплести ее на два метра длиннее тех, которые тот обычно продавал. Рэн взмахнул рукой, словно держал в ней хлыст, и в последнее мгновение разжал пальцы. Веревка взметнулась вверх, вздрогнула, начала закручиваться в спираль и, наконец, скрылась в разноцветных зарослях.

Кивнув самому себе, Рэн двинулся вдоль стены обратно к балкону. Преодолел парапет, нырнул в проем, задвинув за собой просевшую дверь, вернул задвижку на прежнее место и, удостоверившись, что в коридоре никого, бросился к двери своей комнаты.

С лестницы послышались шаги, тяжелые, солдатские, и еле слышные за ними аккуратные, легкие. Рэн дернул ручку на себя, одним движением схватил чехол с клинком и повернулся к лестнице. Оттуда на него смотрело его собственное искривленное изображение, отразившееся в отполированном шлеме Отто.

— Туве, не отставай, ты можешь двигаться быстрее? Молоко там не остыло еще? - Отто подгонял молодую служанку, бросая на нее суровые взгляды.

Туве молчала, как и всегда, когда кто-то повышал на нее голос. Она лишь поочередно следила то за оловянной кружкой на подносе, то за следующей ступенькой под ногой. Завидев Рэндольфа, Отто вытянулся по струнке:

— Мой господин, ваше молоко… - он осекся, увидев Рэндольфа, спешившего к лестнице, на его лице не было и намека на сонливость.

— А я тебе говорил, что ты слишком медлительная, поднимаешься по ступенькам как старуха!

Вновь повернувшись к Рэндольфу, Отто изобразил раскаяние:

— Мой лорд, вижу вы нас не дождались, прошу меня простить, я торопил ее…

Рэн прошел мимо солдата и остановился перед Туве. Поднос врезался в одежду на ее животе так сильно, словно она пыталась спрятать его там вместе со всем содержимым и своим взглядом в придачу.

— Спасибо, Туве, - Рэн взял кружку, сделал глоток и шумно выдохнул, - уф, я удивлен, что оно не кипит! То что надо, чтобы взбодриться. Отто, не поможешь мне?

Тот замешкал, не поняв приказа, и подался вперед.

— Ну, не в перчатках же. - Рэн хмуро глянул на солдата.

Отто быстро стянул с себя кожаные перчатки и потянулся к кружке, но та вдруг отпрянула, молоко внутри звучно булькнуло.

— Вот так, - Рэн натянул дежурную улыбку, когда голые ладони Отто покорно стиснули обжигающее олово, - я ведь тебе поручил это задание, не так ли?

Щеки Отто раскраснелись, он быстро глянул на Рэндольфа, затем вновь вытаращился на олово у себя в руках, и, не переставая пыхтеть, отрывисто покивал.

— Туве, возвращайся на кухню, ты отлично со всем справилась.

— Может… - Туве робко глянула на Отто, - может поставить кружку на поднос?

— О уверен, на кухне ему найдется куда лучшее применение, - увлекая служанку за собой, Рэн направился вниз по лестнице.

***

В Главном зале уже собрались и оживленно спорили друг с другом бароны - наместники, управляющие землями Белгардов, генералы - командующие военными силами великого лорда и, конечно же, казначеи, куда без них.

“Фух, не опоздал на сей раз”, - Облегченно выдохнул Рэн, подходя к богато украшенным двойным дверям главного зала.

— Опаздываете, лорд Рэндольф. Снова. - По коридору прокатился звучный голос лорда Эдмунда.

Рэн с досадой цокнул языком. Получилось громче, чем хотелось бы. К тому же, наверное, впервые за всю историю, бароны, генералы и казначеи пришли к согласию по одному из вопросов и затихли в эту самую секунду.

— Отец. - Рэн поклонился, - Но ведь вы еще здесь, а без вас…

— Все верно, я тоже опаздываю, - Эдмунд остановился рядом с сыном и оглядел его с ног до головы.

Они молча смотрели друг на друга еще какое-то время. Всем своим видом Рэн демонстрировал смирение и покорность. Лишь на мгновение уголки его губ дрогнули: на лице лорда Эдмунда он увидел то самое раздражение, ради которого и выбирал сей невзрачный наряд.

— Зайди в зал через боковую дверь, я подожду здесь еще пару минут. Пусть думают, что ты и впрямь пришел вовремя, - Эдмунд прикрыл глаза и тяжело вздохнул, а это означало, что следующие слова ему дадутся нелегко.

Не сочтя нужным дослушивать очередной “приказ” отца, Рэн скрылся за поворотом, ведущим к боковому входу в Главный зал.

Тяжелая дверь мелодично скрипнула и пара баронов, оказавшихся ближе других, прервала свой спор, чтобы короткими поклонами поприветствовать юного лорда. Было похоже, что эта заминка понадобилась им скорее для того, чтобы набрать побольше воздуха в легкие. Потому как оба они, еще не успев разогнуться, с новой силой принялись доказывать неправоту друг друга.

Рэн подошел к массивному каменному столу в самом центре зала. Прямоугольная столешница толщиной с ладонь и скругленными углами только в ширину была не меньше двух метров, а в длину - и того больше. Вся ее поверхность была обтянута кожей, на которой красовалась искусно нарисованная карта королевства Элвар. Почти в самом центре, чуть ближе к северу, сияла миниатюрная скульптура замка, в верхнюю башенку которой мастер поместил солнечный кристалл. Это вполне соответствовало внешнему виду столицы Элвара - легендарному городу Саделис. Рэн бывал там всего пару раз, да и то совсем ребенком, но сияющая в солнечном свете исполинская башня навсегда отпечаталась в его памяти. Казалось, тучи попросту боялись приближаться к ней.

Восточнее, немногим уступая в искусности исполнения скульптуре Саделиса, расположился замок Белгардов. Рэна не раз посещала мысль добавить к их замку лунный камень, но, к сожалению, не так много людей разделяло его любовь к “бесполезным” лунным кристаллам. Да и вечно открытой бреши в небесах над их замком, в отличии от той, что зияла над столицей, не наблюдалось.

Двойные двери вздрогнули, и гвалт, наполнявший зал, мгновенно стих. Выдержав паузу, словно удостоверившись, что внимание всех присутствующих направлено на них, двери ухнули, впуская великого лорда Белгарда. Увидев его, непосвященный человек решил бы, что перед ним сам король, не меньше: высокий, широкоплечий, за спиной развевается сине-белый плащ, каждый шаг отзывается эхом в огромном зале. Подойдя к столу лорд Эдмунд оглядел собравшихся. Взгляд властный, проницательный.

Рэн невольно отвел глаза. Порой казалось, что отец, глядя на карту видит не изображение, а земли, скрывающиеся под ним. С людьми это работало похожим образом.

— Вижу, все в сборе, - лорд Эдмунд оперся на столешницу костяшками пальцев, - приступим.

***

— Господа! - лорд Эдмунд приложил ладонью по столешнице так, что зазвенело в ушах.

Споры и ругань постепенно стихли, и он вновь обратился к Нэдерину, командующему южной армией Белгардов. Старый генерал вытянулся по струнке и уважительно кивнул, словно минуту назад и не рычал как дикий боров, брызжа слюной, на кучку баронов с противоположной стороны стола.

— Как я и говорил, мой лорд, половину торговцев, пересекающих границу с Шихелем, некому досматривать, - Нэдерин бросил быстрый взгляд через стол, - мы должны запретить пересечение границы вне контролируемых торговых путей, а иначе шпионы…

— Что, продадут вам халат по завышенной цене? Или доложат своему императору, как вами помыкает жена? - премерзко хохотнув перебил его Тероун, барон небольшого региона на юго-востоке королевства, - конечно, шпионы повсюду! Может и сейчас они нас подслушивают? - с наигранной опаской он огляделся по сторонам.

Лицо Нэдерина напоминало переспелое яблоко, одно из тех, ярко-красных снаружи и рыхлых внутри, Рэн такие терпеть не мог. Тут ему вспомнился разговор вельмож на прошлогоднем балу: то и дело их компания взрывалась хохотом, когда один, с поставленным голосом, красочно описывал, как некий генерал ползает на брюхе перед своей женой.

— Лорд Белгард, прошу вас, выслушайте, - продолжал Тероун под одобрительный гул баронов с одной с ним стороны стола, - что есть торговля, как ни кровь, циркулирующая по дорогам - венам, пронизывающим все королевство. Передави одну, и не заметишь, как отнимется вся рука!

— Это вы себя-то дланью королевства считаете? - послышалось откуда-то из-за стола, - я бы на вашем месте и мизинцем ноги назваться постеснялся!

Как по щелчку собрание вернулось к обычному своему состоянию - перепалке пьянчуг в захудалой таверне. Разве что оскорбления здесь куда изощреннее.

Среди десятков рук, вздымающихся и опадающих над картой королевства, Рэн встретил незнакомый взгляд. Срывающиеся голоса высшей аристократии будто отдалились, оставив их наедине. Стремясь увериться, что ему показалось, Рэн неотрывно смотрел в лицо своего отца, но убеждался в обратном: невероятная усталость и подавленность наполняли взгляд великого лорда, словно он на своих плечах держал этот нелепо огромный стол. Рэн вздрогнул, когда осознал, что глаза отца устремлены на него. Множество раз в этом взгляде он видел укор, немногим чаще - снисходительность, если постараться, можно даже припомнить удовлетворение и гордость, но никогда прежде он не искал у Рэна поддержки.

Рэн отстранился от стола, ставшего полем брани в самом прямом смысле этого слова. Освободившееся пространство тут же заполнил живот тучного банкира, пыхтя от напряжения, он пытался растолковать что-то своим соседям и указывал то на одну то на другую часть карты.

“Разве этим я должен заниматься? Какой прок простому фермеру с того, что один аристократ перекричал другого?” - Рэн пятился в сторону двери, через которую вошел, - “Для них всех человек - не более чем единица в расчетах. Чувства и желания людей вне этого зала не имеют значения… Нет, они просто не существуют для тех, кто оказался внутри.”

Дверь протяжно скрипнула и Рэн, будучи уверенным, что в таком шуме его никто не услышит, выскочил из зала. Чуть не налетев на одного из стражников, дежуривших у двери, Рэн проворно отскочил в сторону и в спешке зашагал прочь. Не будь сегодня совещания - он бы уже пол часа как упражнялся с мечом, а значит Дхар - его учитель по фехтованию, уже ожидал в саду. Рэн мельком глянул на стражников, они явно обсуждали его уход, вероятно думали, должны ли они оставить свой пост и проследить за наследником лорда Эдмунда.

Так и не дождавшись их решения, Рэн завернул за угол и рванулся к ближайшей лестнице. Подъем на второй этаж нисколько не упрощал побег, но все же был необходим для Рэна. Уже на последних ступеньках он услышал звонкий голосок младшей сестры и, перемахнув через ступеньку, выглянул в коридор, но коротко выдохнув тут же отступил назад и замер.

— Лорд Рэндольф, вы нисколько не помешаете, мы с юной Эделиной уже закончили нашу беседу, - окликнул его Фаэнон, священник или, как говорят они сами - иерофант церкви Солнца и духовный наставник семьи Беглардов.

— Не ожидал, что вы так долго продержитесь в обществе этой болтуньи, иерофант, - Рэн подавил подступивший смешок, - я обычно ищу причину сбежать еще до того, как во всех деталях познакомлюсь с очередной воображаемой подругой моей дорогой сестры.

Фаэнон проворно скрыл улыбку за рукавом своей рясы и попытался откашляться, маскируя смех. Рэн понимающе хмыкнул, теперь не он один знал историю тяжелого детства вымышленной Миры.

Эделина поджала губки, разглядывая каменные плиты под ногами:

— Я думала, она тебе тоже нравится…

Мысленно отругав свой острый язык, Рэн шагнул к сестре и опустился на одно колено, так, что их глаза оказались на одном уровне:

— Лина, я ценю каждое мгновение, проведенное с тобой, - кулачки Эделины напряглись, сжимая платье, когда Рэн прикоснулся к ее руке, - в моем сердце есть отдельное место для наших разговоров по душам. Спасибо, что делишься со мой самым сокровенным.

— Тебе бы приберечь такие признания для своей будущей невесты, - Эделина взглянула на брата из-под своих светлых, почти прозрачных, ресниц с нескрываемым удовольствием.

Краем глаза Рэн подметил, как губы Фаэнона растянулись в одобрительной улыбке. Непостижимым образом эта улыбка и взгляд словно бы принадлежали двум разным персонам - наставнику, удовлетворенному своим подопечным, и другу, радующемуся за друга.

— Леди Эделина, я буду с нетерпением ждать нашей следующей беседы, - Фаэнон плавно поклонился, - а сейчас мне пора возвращаться в обитель.

— Спасибо Вам, иерофант, - Эделина поспешила расправить платье в реверансе, который, к своим десяти годам, она исполняла почти безукоризненно.

Рэн поднялся с колен, чтобы попрощаться с Фаэноном, но слова застряли в горле. Тот нахмурился, сведя разноцветные, седую и пока еще черную, брови, и разглядывал Рэна.

— Фа…Фаэнон, что-то не так?

— Лорд Рэндольф, вас ожидает множество трудных решений, и чтобы не сбиться с пути, ответьте себе на вопрос: какой из предстоящих шагов - самый важный?

“Опять строит из себя мудреца”, - пронеслось в голове у Рэна, пока он отвечал поклоном на поклон.

Усадив Эделину на скамью в оконной нише и лишний раз удостоверившись, что поблизости никого, Рэн достал из кармана лунный кристалл:

— Он теперь твой.

Глаза Эделины расширились:

— Но ведь!.. - ее голос задрожал от восхищения, и лишь усилием воли она удержалась, чтобы тут же его не схватить, - этот ведь твой любимый, разве нет?

— Самый яркий в моей коллекции, - согласился Рэн, - так что он тебе подходит как нельзя лучше.

Эделина с осторожностью приняла камень и будто вспыхнула: яркое платье под лучами Луны заиграло сотней цветов, а золотистые волосы засияли мягким, сине-зеленым светом.

— Сегодня я уеду из города, - глядя в стену перед собой произнес Рэн.

Тут же забыв про кристалл, Эделина придвинулась ближе и уставилась на брата:

— А когда вернешься?

— Я… - Рэн поморщился, глянув в ярко голубые глаза сестры.

“А может никуда не уезжать? Сколько я ее не увижу? Лину. А еще маму… И отца…”, - медленно выдохнув, Рэн посмотрел в окно над ними: сотни домов разных размеров, форм и цветов ютились на улицах города, окруженные высокой стеной. Глаза Рэна сверкнули решимостью, - “Этот барьер нависает надо мной, ограничивает. Я обязан его преодолеть.”

— Пока не знаю, но можешь быть уверена, я привезу тебе не меньше сотни историй о моих приключениях, - Рэн улыбнулся и крепко обнял сестру, - а сейчас мне понадобится твоя помощь, ты же не против побыть актрисой?

***

Провернув ключ в замочной скважине двери для обслуги, Рэн отошел на пару шагов от стены и размахнулся. Оставалось перебросить ключ садовника обратно на территорию замка и надеяться, что пропажу спишут на простую невнимательность. Ключ блеснул в свете солнечного кристалла, освещавшего сад, и исчез за высокой стеной.

Камни мостовой проносились под ногами, людской поток аккуратно огибал Рэна и в то же время будто не замечал его, даже порывы ветра казались какими-то нетерпеливыми, резкими. Он, Рэндольф Белгард, с каждым шагом становился все дальше от дома и все ближе… к свободе? Последние полчаса все никак не улягутся в памяти. Вот он выбирается через окно в сад, вот находит свой рюкзак, зачем-то пытается привести в чувство случайную жертву своего побега, но пассифлора была безнадежна, вот едва скрывается от взора стражника и, наконец, отпирает заветную дверь.

Рэн опасливо озирается:

“Все даже как-то слишком удачно получилось”, - но тут же себя одергивает, - “нет, еще не получилось, надо сперва выбраться из города”.

Впереди показались конюшни торговой гильдии. Рэн натянул капюшон поглубже: где-то неподалеку должен дежурить человек его отца, и пусть пока лорд Рэндольф еще “побудет в замке”. А вот когда смотрителю доложат о пропаже наследника - он несомненно сопоставит эту новость с подозрительной фигурой в плаще.

Стараясь ни с кем не пересекаться взглядом, Рэн обошел конюшни. Тут, на заднем дворе, свесив ноги с массивного ящика, мирно посапывал юноша в одежде курьера. Рэн подкрался к ящику и протянул руку, чтобы разбудить своего подельника.

— Вы прибыли заметно раньше, чем я предполагал, - раздался голос откуда-то из под берета, закрывавшего лицо парня.

— А выглядит так, будто ты уже успел заскучать, Киран, - не желая выдавать свое удивление, отшутился Рэн.

Киран сдернул с лица берет и ловко соскочил на землю. Его светлые волосы струились по лицу, начисто выбритый, он сейчас был похож на Рэна даже больше, чем сам Рэн. На вид ему было лет двадцать, может двадцать один, одним словом - почти ровесник. Когда Рэн увидел Кирана впервые - даже подумал, уж не бастард ли лорда Эдмунда сейчас перед ним, но тут же прогнал эти мысли.

— Как сегодня с торговцами, - Рэн огляделся, высматривая повозки с товарами, - движение активное?

— Еще какое, - усмехнулся Киран, - как обычно в пятницу. Ну так что, какой у нас план?

— Ты достал какое-нибудь письмо или посылку, которую надо срочно доставить? - бросив еще один взгляд на угол конюшни, Рэн расстегнул плащ и отдал его Кирану.

— Не вертитесь так, только больше внимания привлечете, - беззаботно протянул тот, - а письмо я еще пару дней назад припрятал, на конверте пометка “доставить срочно” и печать купца Корта, может знаете такого?

— Кажется слышал, в последнее время он пытался влезть на территорию торговцев шелком… Погоди-ка, - Рэн замер, поправляя лямки рюкзака, - письмо же срочное, разве ты не должен был доставить его еще тогда, два дня назад? К тому же, учитывая твою сегодняшнюю роль, оно вообще вряд ли достигнет адресата!

— Я же не дурак задерживать письма с деловыми предложениями, - Киран похлопал себя по сумке на бедре, - тут Корт младший во всех красках признается в любви некой Грейс из городка на западе отсюда.

Рэн удивленно поднял глаза:

— Но ведь…

— Поверьте, я сделаю им обоим одолжение, если все эти подробности о ее внешности, с нездоровой скрупулёзностью изложенные на пяти листах, вдруг затеряются где-то на полпути… Я тут подумал, - Киран глянул на ленту в волосах Рэна, протягивая ему свой берет, - может поменяемся?

Через пять минут Киран уже сидел на коне, укутанный в плащ Рэна.

— И помни, Киран, делай все, что тебе скажут, не нужно выигрывать никаких лишних минут, даже если остановят прямо на выезде из города, ты понял?

— Понял вас… господин?..

— Странник, теперь я просто странник, - с улыбкой ответил Рэн, - в кармане плаща пять золотых, спасибо тебе, еще увидимся.

Лицо Кирана вытянулось:

— Это вам спасибо, господин Странник! Я бы и бесплатно в такой авантюре поучаствовал, право дело.

Дернув за поводья, Киран направил коня вперед, к дороге, ведущей к западным воротам города. Вскоре он скрылся за поворотом и Рэн, надвинув берет на глаза, повернулся к конюшням гильдии. Внутри несколько групп торговцев оживленно о чем-то спорили, очевидно, их жажда прибыли не ограничивалась одними лишь рынком и торговыми улицами. Между повозками, лошадьми и торговцами сновали туда-сюда слуги и носильщики гильдии, нагружая или разгружая очередной экипаж.

Чуть поодаль, в самом углу конюшен пристроилась крытая повозка, вокруг которой спокойно прохаживался пожилой мужчина с обветренным лицом. То, с какой нерасторопностью он поверял полог, колеса, а затем и загруженные в повозку ящики, вызывало сомнения в его причастности к торговому ремеслу. С какой-то стороны Рэну это было даже на руку.

— Рафар! Рад видеть тебя в добром здравии.

— О! Наввад, мой мальчик, наконец-то ты прибыл, - весьма фамильярно, но все еще не переступая черту, Рафар приобнял Рэна, - забирайся в повозку, все уже готово к отправлению.

Рэн приподнял бровь:

— Наввад?

— У нас так могут назвать ребенка, родившегося в путешествии, - Рафар приподнял полог повозки для Рэна, - с древнешихельского это имя означает “странник”.

— А ведь правда, в случае чего, представляться привратнику как “странник” было бы неразумно, - задумчиво бормотал Рэн, забираясь в повозку.

— Подготовил все, как было оговорено, - Рафар уже поднялся на ко́злы и теперь указывал куда-то вглубь повозки, - там найдете бочонок с водой, пару полотенец и неприметный плащ. Если понадобится что-то еще, - в его глазах сверкнул азарт, - уверен, в цене сойдемся.

Рэн едва успел найти себе место в переполненном пространстве, как услышал щелчок хлыста. Еще мгновение, и повозка тронулась. Окружавшие Рэна ящики и бочонки словно ожили: с одной стороны задребезжал металл, с другой - зазвенели бутылки и колбы, а откуда-то из-за спины донеслось бульканье напитков. Все это дополнялось сильным ароматами вяленой говядины и пряных специй, витавших под пологом повозки.

Наконец собрав свои мысли и чувства, Рэн принялся за дело: нащупал в рюкзаке колбу с красителем, кусок мыла и подполз к бочонку с водой, на который указывал Рафар. Сперва необходимо промыть волосы как следует, затем нанести на них настойку из индиго и хны, и обернуть их полотенцем. Останется лишь подождать, пока краска впитается, и, наконец, смыть все лишнее.

Время в пути до ворот тянулось и тянулось. Рафар явно никуда не спешил и даже продал одну из своих якобы волшебных настоек какому-то доверчивому прохожему. В это время Рэн, с трудом сдерживающийся, чтобы не выглянуть наружу, чуть не лишился чувств от резкой остановки. Спустя одну невероятно долгую минуту Рафар просунул руку под полог и спрятал в сумке солнечный кристалл.

Повозка уже давно возобновила свой ход, но Рэн никак не мог отделаться от мысли, что вот-вот услышит голос капитана стражи. В уважительном, но приказном тоне тот попросит молодого лорда выйти и проследовать с ним в замок, чтобы предстать перед великим лордом Эдмундом. Прокручивая в голове десятки вариантов своей поимки, Рэн не сразу заметил, что они вновь остановились.

— Следующий! - послышался срывающийся голос откуда-то издалека.

“Выезд из города! Мы добрались!”, - сладкая как мёд эта мысль залила собой все тревоги и страхи Рэна, пусть и только на время. Впервые с тех пор, как сел в эту повозку, он позволил себе спокойно выдохнуть. Стянув с головы перепачканное краской полотенце, Рэн вооружился мылом и откупорил бочонок с водой.

Повозка то трогалась, то вновь останавливалась, что не слишком помогало Рэну в его нелегком деле. Местами волосы слиплись, и простое расчесывание стало настоящим испытанием.

— Следующий! - голос раздавался уже совсем близко.

Весь мокрый, то ли от воды, то ли от пота, Рэн в очередной раз глянул в зеркальце, которое пристроил на соседнем ящике.

— Наввад!

Рэн утер лоб полотенцем и отхлебнул из бурдюка с водой.

— Навва-ад!

“И чего они так долго возятся”, - устало подумал Рэн, поднял глаза и похолодел. На него смотрели две пары глаз: Рафар, старающийся не подавать виду, и привратник, зачем-то умостившийся рядом на козлах.

“Точно. Наввад - это же я”.

Рэн приоткрыл было рот, но все шихельские слова попрятались по дальним закоулкам памяти. Все, на что хватило фантазии в тот момент - резко кивнуть, так что мокрые и непривычно темные волосы упали на лицо. И лишь затем закрыть рот.

— Вот возьмите, сэр Тарлин, - Рафар хлопотал вокруг стражника, словно тот был его любимым покупателем, - эти специи были выращены в самом центре Шихеля в регионе Чахул. Вы, как ценитель, легко почувствуете разницу с тем, что за бесценок толкают лавочники на здешнем рынке!

— С сэром вы, конечно, преувеличили, мастер Рафар, - грубое лицо Тарлина округлилось, а осипший голос зазвучал чуть мягче, - а моя женушка сможет с ними блюда готовить?

— Ну конечно, мой друг! - в руках у Рафара оказалось еще несколько похожих стеклянных флакончиков с разноцветным наполнением, - Это мой подарок для вашей хозяюшки жены, - Тарлину пришлось спешно освобождать место в сумке, - а это для вашего сослуживца, уверен, он тоже захочет прикоснуться к прекрасному, - Рафар передавал обескураженному стражнику флаконы один за другим.

Тарлин неспешно слез с повозки, позвякивая емкостями для специй в сумке, и в задумчивости почесал щетину на подбородке. Похоже, это был один из навыков Рафара - оставлять своих покупателей в недоумении от выгодности только что совершенной сделки.

Когда тень от барбакана над воротами накрыла повозку, Рэн перебрался через ящик, отделявший его от сиденья возницы, и отодвинул полог:

— Странный ты, Рафар, что за купец станет бесплатно раздавать свой товар?

— Бесплатно? - Рафар глянул на Рэна и усмехнулся, - Полагаю, вы привыкли пересекать эти ворота без единой задержки? Для нас же, торговцев - это болото, и чем больше груз у тебя за спиной, тем сильнее увязнешь.

Повозка выехала из тени и Рафар прервался, чтобы попрощаться со второй парой стражников. А затем продолжил:

— Вы ведь уже успели ознакомиться с разнообразием моих товаров? Представьте, сколько времени понадобилось бы честному привратнику Тарлину с товарищем, чтобы все здесь осмотреть?

Понимающе закивав, Рэн в очередной раз осмотрел повозку: десятка с два видов специй, солонина, несколько бочонков с винами, травы и настойки, был даже ящик с рабочими инструментами для самых разных нужд. Несмотря на то, что Рэн провел здесь уже больше часа, он продолжал находить все новые и новые товары. Последним открытием стала канарейка, клетка которой стояла в углу, накрытая тканью.

— Да, пожалуй, реши привратник досмотреть весь груз, мы бы покинули эти ворота не раньше чем… - на Рэна вдруг снизошло осознание: ворота города остались позади.

Он бросился к задней части повозки и дрожащими руками сделал в пологе маленькую щелку. На сей раз точно из ворот должен появиться отряд всадников и броситься вслед за ними. Рэн стоял на коленях и, не в силах оторваться, всматривался в тень под барбаканом. Дыхание перехватило, когда в воротах показался силуэт лошади, но всадник оказался простым посыльным. Меньше чем через минуту он промчался мимо, оставляя за собой клубы пыли.

Прошло добрых два часа, но Рэн так и не смог оторвать взгляд от зияющей пасти городских ворот. Лишь когда холм окончательно поглотил город вместе с родовым замком, Рэн отпрянул от края повозки и опустился на одолженную подушку. Эмоции переполняли его, а сердце защемило так, что даже дыхание давалось с трудом. Рэн прижал трясущиеся руки к лицу и обнаружил, что по его щекам катятся слезы…

— Господин, от вас уже второй час ни звука, у вас точно все в порядке? - Рафар с искренним беспокойством заглянул внутрь повозки.

— Д-да. Все хорошо, Рафар, даже отлич-но! - Рэн попытался придать побольше энтузиазма голосу, но тот предательски сорвался на последнем слове.

С коротким кивком Рафар задернул полог. По его лицу было видно, что слова Рэна он пропустил мимо ушей, а кивнул скорее, давая понять, что и не ждал ответа.

Пространство вокруг вновь погрузилось в тень. Рэн попытался одернуть себя:

“Да что с тобой?! Все прошло ровно так, как ты представлял, ты достиг поставленной цели. Но тогда… Тогда что это за чувство?”

Подняв глаза, Рэн уставился в темноту перед собой. Ведь не может быть эта горечь разочарованием? Разочарованием от того, что отец так и не отправил за ним отряд?

— Ну уж нет! - воскликнул Рэн и вскочил на ноги, перепугав тем самым Рафара, который от неожиданности остановил повозку.

— Что случилось? На вас ничего не упало? - Глаза Рафара округлились как пара медяков.

— У нас ведь получилось! Разве ты не рад?

Рафар с улыбкой выдохнул, словно до этого он ехал, задержав дыхание.

— Вы правы, господин, полагаю, ваш первый шаг и впрямь оказался успешным, - он отдернул полог в сторону и привязал его, открывая вид на дорогу впереди.

В голове Рэна всплыли прощальные слова Фаэнона:

— Лорд Рэндольф, вас ожидает множество трудных решений, и чтобы не сбиться с пути, ответьте себе на вопрос: какой из предстоящих шагов - самый важный?

“Самый важный шаг, да? Похоже, он не обязательно должен быть самым трудным.” - усмехнулся Рэн.

Рафар подстегнул лошадей и повозка вновь застучала колесами по камням. Рэн присел, разглядывая горы, выглядывающие откуда-то из-за горизонта, и нахмурился:

“Как бы мне не хотелось этого признавать, но первый шаг не может быть самым важным, во всяком случае не всегда.”

— Что ж, Фаэнон, - в глазах Рэна сверкнул азарт, - я привезу ответ на твою загадку. Ответ, который точно не нашел бы в стенах замка.

Глава 4. Насыщенный день. Часть 2

Родовой замок Белгардов

Центр юго-восточных земель королевства Элвар

— Ты не сможешь избегать этого разговора вечно, - Каталина провела рукой по его щеке, - да и повода может еще долго не представиться. Помни о чем мы говорили: даже тебе может пригодиться умение говорить не только приказами.

Эдмунд обреченно вздохнул.

— А если что-то пойдет не так - я вновь приду к тебе на помощь, как и всегда, - она приподнялась и поцеловала его в щеку, - мне пора, нужно еще разместить генерала Нэдерина, похоже ему, или, вернее, его жене оказался не по нраву вид из предложенных им покоев.

— Если понадобится больше рук - возьми отряд стражи из сада, они там все равно только прохлаждаются, - на лице Эдмунда появилась легкая улыбка.

— Спасибо, дорогой, - глубокие синие глаза Каталины сверкнули в свете солнечного кристалла, освещавшего коридор, - запомни это выражение лица, оно тебе очень идет.

Проводив взглядом развивающееся платье жены, Эдмунд двинулся вперед по коридору, где чуть поодаль его ждал пожилой камердинер.

— Борко, как твое колено сегодня?

— Все отлично, господин, дождя не предвидится.

Эдмунд коротко кивнул:

— Мой сын уже поднялся?

— Я только что был у него, - Борко проследовал за лордом Эдмундом в сторону главного зала, - слышал, как он встал с кровати.

Эдмунд остановился и глянул через плечо:

— Ты проследил, чтобы он подобающе оделся?

Борко замешкался на мгновение:

— Прошу прощения, господин, я сейчас же пойду и…

— Оставь, - прервал его Эдмунд, - лучше помоги леди Каталине с размещением гостей.

***

Путь к главному залу, ужасно долгий в другие дни, сегодня оказался обескураживающе быстрым. Мысли роились в голове лорда Эдмунда, сменяя одна другую. Он остановился, чтобы перевести дух.

"Цотос! Да что со мной, соберись уже..."

Впереди послышались шаги и Эдмунд увидел Рэна у двойных дверей главного зала.

— Элиос освети. - пробормотал себе под нос воззвание к богу Солнцу Эдмунд, затем расправил плечи и направился к сыну, - Опаздываете, лорд Рэндольф. Снова.

"Начал разговор и сразу с претензии, отличный ход, великий лорд!"

Услышав, как Рэн цокнул языком, Эдмунд усмехнулся про себя, ведь сам упомянул Бессветного пару мгновений назад.

— Отец, - Рэн исполнил поклон, как всегда безупречно, - но ведь вы еще здесь, а без вас…

— Все верно, я тоже опаздываю...

"...Рэн? Нет, я же не один из его сверстников. Сын? Рэндольф? С этого я обычно начинал его отчитывать. Сынок?.. Это уже чересчур." - Молчание становилось неловким, а Эдмунд все больше раздражался от собственной беспомощности. Так и не подобрав нужной фразы он решил направить свои мысли в знакомое русло:

— Зайди в зал через боковую дверь, я подожду здесь еще пару минут. Пусть думают, что ты и впрямь пришел вовремя.

"Приказ. Ну конечно, их я могу выдавать без запинки хоть целый день."

Эдмунд зажмурился и тяжело выдохнул:

— Мне понадобится твоя поддержка на этом собрании… - он осекся, только сейчас заметив, что остался один. Из соседнего коридора доносились удаляющиеся шаги.

”Что ж, он без промедления сделал то, о чем я его попросил, пожалуй, это уже что-то.”

***

Собрание шло шумно и вопросы решались крайне неспешно, однако оно проходило и вдвое не так паршиво, как представлял себе Эдмунд. Границы королевства Элвар с Шихелем требовали укрепления: первой сложной темой была ликвидация свободных торговых трактов.

Конечно, бароны не упускали возможности собрать налог с шихельских торговцев, но занимался этим гарнизон города, подчиняющийся тому же барону. Целью собрания было закрыть большую часть трактов, а на оставшихся разместить заставы армии короля.

Из этого вытекала и вторая тема для обсуждения: набор новых рекрутов и переброска войск к южной границе королевства. Бароны, которые вот-вот должны были лишиться немалого дохода, оспаривали необходимость в каждом новом рекруте, о которых вольно рассуждали генералы и военные советники. Не отставали от своих собеседников и казначеи, которые на любое новое предложение великого лорда тут же сообщали о нехватке средств в казне и жутких последствиях урезания затрат в других областях.

Эдмунд нашел глазами Рэндольфа, - "Давай, сын, выскажись. Я же знаю, что у тебя полно идей, а в умении спорить, о, Элиос! Да ты любого из присутствующих заткнешь за пояс."

Рэн посмотрел отцу прямо в глаза и... отступил, попятился прочь от стола и скрылся за боковой дверью. Эдмунд оглядел собрание. Похоже, никто и не заметил исчезновения наследника Белгардов, но обсудить такой поступок после собрания все же придется.

"Тогда и воспользуюсь твоими советами." - Эдмунд слегка улыбнулся, вспомнив недавний разговор и завершивший его поцелуй леди Каталины.

— Видите, даже лорда Белгарда рассмешили ваши доводы! - торжествующе воскликнул барон Тероун.

Собрание взорвалось новыми волнами негодования с одной стороны и одобрения с другой. Тем не менее они довольно быстро слились в единый гул, состоящий из ругани, споров и взаимных обвинений в некомпетентности. Эдмунд провел ладонью по толстой каменной столешнице, словно расчищая небольшой участок. А затем от всей души приложил по нему ладонью:

— Господа!

***

Откланявшись, Борко закрыл за собой дверь. Лорд Эдмунд устало выдохнул, оставшись наконец в одиночестве в своем кабинете. Казавшееся бесконечным собрание, должно быть, продлилось до темноты, однако, подойдя к окну, он увидел лучи послеполуденного Солнца, пробивающиеся сквозь бурлящий океан облаков. Прямо под окном раскинулся сад с просторной поляной по центру, которую мечник Дхар признал наиболее подходящей для проведения уроков фехтования. Из-за этого невольными жертвами тренировок то и дело становились бегонии или георгины, высаженные вокруг.

Эдмунд взглянул на Дхара, раз за разом повторявшего сложную серию выпадов, и невольно ахнул, вдруг осознав, что эти приемы, должно быть, часть урока Рэна.

"Мой сын и правда способен на такое? Надо бы почаще посещать их тренировки", - но какими бы филигранными и в то же время стремительными не казались эти движения для обычного человека, Эдмунд не мог не отметить, что лицо Дхара оставалось спокойным и даже слегка отрешенным, - "Еще бы... после всех заданий, что я поручал, теперь тебе приходится нянчиться с детьми... Прости, но ты единственный, кому я могу доверить обнажить клинок в присутствии моих детей".

Словно услышав мысли лорда Эдмунда, Дхар завершил прием и, повернувшись к окну, поклонился. Эдмунд кивнул в ответ и взглянул на рукоять клинка, покоящегося на поясе:

"Может и мне стоит взять пару уроков?.."

Стук в дверь прервал очередной взмах клинка лорда Эдмунда.

— Входи. - Стараясь восстановить дыхание, проговорил он.

— Мой лорд... - Борко запнулся, осматривая щепки от стульев, разлетевшиеся по комнате, и остановил взгляд на клинке в руке лорда Эдмунда, - я полагаю, что сад у вас под окном куда больше подошел бы для тренировок по фехтованию, если же вам не понравился именно стул...

— Напомни мне назначить тебя своим советником, негоже столь светлым мыслям томиться в голове простого камердинера. - Эдмунд усмехнулся, наблюдая за смиренным поклоном Борко, затем утер пот со лба, - Ну да ладно. Рэндольф с тобой? Пусть заходит.

— Простите, мой лорд, но похоже, что лорда Рэндольфа нет в замке.

Улыбка исчезла с лица великого лорда.

— Похоже?..

— Мы проверили все его обычные места, но молодого лорда нигде не оказалось.

— Значит, проверьте необычные! Да хоть весь замок до самых башен! - лорд Эдмунд надвигался на Борко, отступающего спиной вперед прочь из кабинета.

— Мой лорд, еще были письма, - взгляд Борко был прикован к ножке стула у его ног.

Не дойдя до него пару шагов Эдмунд остановился:

— Что за письма?

— Сегодня утром лорд Рэндольф передал мне для отправки два письма, - Борко осторожно поднял глаза на великого лорда.

— И что в них?

— Лорд Рэндольф приказал мне не заглядывать внутрь.

Эдмунд каменным изваянием нависал над Борко. С каждой секундой взгляд великого лорда становился все тяжелее.

— В первом письме был указан получатель для второго письма, - выпалил Борко, затем тяжело вздохнул и продолжил - во втором лорд Рэндольф обращается к своему другу лорду Лорану Талинду и сообщает, что в ближайшее время прибудет к нему погостить.

— Талинды. На север, значит. Привратники предупреждены?

— Я направил посланника к северным вратам еще утром...

— Цотос! Все привратники! Особенно у южных врат.

Эдмунд шагнул к выходу из кабинета и обратился к ближайшему стражнику. Тот выпрямился, сжатые губы и уверенный взгляд говорили о полной готовности исполнить приказ. Как только лорд Эдмунд закончил говорить, Гарвис - так звали стражника, ринулся прочь по коридору.

Эдмунд проводил Гарвиса взглядом, сцепив руки за спиной. Стоило ему отвернуться, как из-за угла выскочил паренек лет двенадцати в потрепанной холщевой рубахе и не менее поношенных штанах. Оказавшись всего в паре шагов от несущегося на него стражника в полном обмундировании, оборванец, словно дикий зверек, метнулся в сторону и припал к земле. Как только опасность миновала, он вскочил на ноги, зачем-то отряхнул рубаху и двинулся дальше.

Борко поймал на себе вопросительный взгляд лорда Эдмунда.

— Один из моих информаторов, мой лорд, звать Финрик, способный малый.

Едва завидев Борко Финрик просиял, обнажив неровный ряд зубов, в котором, в добавок, зияла дыра там где еще не успел вырасти коренной резец. Однако переведя взгляд на Эдмунда, Финрик замер, видимо, так и не решив, в какую сторону сделать следующий шаг.

— Финрик! - Борко вышел вперед, стараясь улыбаться как можно приветливей, - тебе есть что рассказать?

— Д-да, сэр, - промямлил тот, не сводя глаз с лорда Эдмунда.

— Что-то настолько важное, что ты прибежал сразу ко мне?

— Это... Лорд Рэндольф, он...

Хищный взгляд Эдмунда метнулся к пареньку:

— Ты видел его? Когда? Где?

Финрик вжал голову в плечи, совсем как одна из тех причудливых рептилий с панцирем на спине, завезенных с востока.

Борко заслонил собой паренька:

— Мой лорд, позвольте мне.

Он опустился на корточки, выудил из кармана монету, и сверкнул ей у самого носа Финрика. Хватило нескольких мгновений, чтобы весь трепет внушаемый личностью великого лорда был преодолен перспективой обогащения на одну золотую.

— И так, Финрик, только самое важное: где и как давно ты видел лорда Рэндольфа?

— Он направлялся из торговой гильдии в сторону западных ворот, - словно завороженный блеском монеты тараторил Финрик, - один, на коне, в сером плаще, около часа назад.

Борко обернулся на лорда Эдмунда и как только увидел короткий кивок - вложил монету в нетерпеливые руки Финрика. Не прошло и минуты, как тот скрылся из виду в конце коридора.

— Передай, чтобы всадника догнали и вернули в город, - Эдмунд развернулся на пятках и зашагал прочь, - а после - следуй за мной, нам еще предстоит прочесать замок.

— Но... Мой лорд, ведь Рэндольф сейчас...

— Это не он. Отвлекающий маневр, такой же как и письма. Мой сын что-то задумал, и мы отстаем от него как минимум на час.

***

Пока лорд Эдмунд в сопровождении Борко обходил первый этаж, одна за другой их догоняли группы стражников и отчитывались об очередном обследованном участке замка, а затем тут же просили назначить им новую зону поисков. В какой-то момент внутри остались либо уже осмотренные либо назначенные другим группам части замка, поэтому было решено направлять стражников в прилегающие районы города. И даже часовые, которые не участвовали в поисках, казалось, выполняли свою работу усерднее обычного.

Эдмунд подметил это еще в юности: стоило кому-то с фамилией Белгард заняться простой рутинной работой, или того хуже - грубым физическим трудом, все вокруг начинали трудиться вдвое усерднее. Словно они боялись, что белоручки Белгарды вдруг поймут, что могут справляться с ежедневной рутиной и без своих слуг.

— Мой лорд, мы уже осматриваем второй этаж... - начал было стражник, но осекся, когда тяжелая рука лорда Эдмунда опустилась на его плечо.

— Мы вам не помешаем. - едва взглянув на часового, Эдмунд похлопал того по плечу и продолжил подъем по ступенькам.

Второй этаж представлял собой куда более спокойную версию первого. Эдмунд окинул взглядом пустой коридор. Ровный теплый свет от солнечных кристаллов лился на каменные стены, а откуда-то снизу доносились приглушенный топот и неразборчивая перекличка стражников. Непривычное ощущение одиночества вдруг опустилось на Эдмунда, и Борко, безмолвно следующий по пятам, лишь подпитывал его.

"Что же ты задумал, Рэндольф? Что я упускаю из виду? Не мог же ты затеять все это лишь чтобы задеть меня? Ты наверняка представлял, как я буду действовать, и что же мне предпринять, чтобы тебя удивить?"

Сквозь пелену вопросов без ответов в сознание Эдмунда ворвался звонкий голосок:

— Прекрати, щекотно! - слова тут же сменились заливистым смехом Эделины.

Эдмунд огляделся, он стоял прямо напротив двери в покои его дочери. Со скамьи поднялись и склонились в поклоне две гувернантки, а чуть поодаль, вытянувшись по струнке, нес службу часовой.

— Моя дочь сейчас одна?

— Да, мой лорд, леди Эделина занималась чтением и сейчас отдыхает.

Эдмунд перевел взгляд на часового.

— Все так, господин, - стражник коротко кивнул, - леди Эделина закрылась в своих покоях не меньше двух часов назад, и с тех пор дверь не открывалась.

— Хорошо. Борко, идем даль... - в уме Эдмунда возникло предположение, на тот момент казавшееся настолько убедительным, что он почувствовал себя последним глупцом оттого, что не догадался раньше.

Приблизившись к двери он вновь прислушался.

— Нет-нет! Негоже лорду так себя вести со знатной дамой! - Эделина захихикала, наигранно, словно изображая кого-то.

Эдмунд медленно выдохнул, представляя лицо Рэна, когда тот узнает, что в его поисках прочесали уже половину города.

— Деля, дорогая, открой, пожалуйста, дверь.

— Не сейчас! - всего на мгновение выйдя из роли, она тут же вернулась в образ.

— Нет, Эделина, сейчас!

Ответа не последовало. Сложно сказать, что именно стало причиной его действий: старший сын, с искусностью хирурга давивший на болевые точки, звон в ушах от двух десятков голосов с последнего собрания, или Борко, с беспомощным видом выглядывавший из-за плеча. Вероятно, все вместе, и еще с десяток проблем, зудевших где-то за ухом. Эдмунд качнулся назад, отшагнул, выставил вперед левое плечо.

"Не уж-то ты и правда затеял все это, просто чтобы позлить меня?" - в который раз этот вопрос всплыл в его сознании. Все мышцы напряглись в коротком рывке.

"Нет, скорее всего нет", - ответ возник всего через мгновение, но это было на мгновение позже, чем нужно.

— Р-рах! - зарычав, Эдмунд врезался плечом в деревянную дверь.

Послышался треск, полетели щепки, металлические петли изогнулись, а удерживавшие их гвозди наполовину вышли из стены. Со скрипом дверь качнулась внутрь комнаты.

Эделина посмотрела на отца с таким видом, будто он вламывался к ней в комнату по нескольку раз на дню:

— Я не представляю, как у тебя это получается, но ты всегда появляешься в момент, который самый… самый... - она пробежалась взглядом по потолку, словно искала там подходящее слово, - кульминационный, вот!

Рэндольфа здесь, конечно же, не было. Если только не считать того, которого Эделина только что выпустила из рук, из-за чего игрушечный юный лорд совершенно непристойным образом навалился на свою кукольную подругу.

Прикрыв глаза, Эдмунд шумно выдохнул.

— Прости, я подумал, что здесь может быть... - договаривать не было нужды, он видел это по взгляду дочери.

Дверь жалобно скрипнула, когда Эдмунд попытался ее прикрыть.

— Приведи плотника, - обратился он к часовому, - пусть починит и укрепит дверь, уж слишком легко она поддалась.

— Сию минуту, господин! - отчеканил стражник и бросился выполнять поручение.

— Борко, когда найдем Рэндольфа - проведи ревизию дверей в замке, если они все такие хлипкие...

— Он уехал из города.

Эдмунд резко обернулся и нахмурился, всматриваясь в лицо дочери. Эделина стояла посреди комнаты, уперев руки в бока.

"Еще одна уловка Рэна? Очередная попытка запутать нас?"

Он приоткрыл рот, чтобы что-то спросить, но замер. Его взгляд затуманился, когда недостающий кусочек мозаики встал на свое место.

"Вот что я упускал все это время... А чтобы удивить тебя, было достаточно всего лишь поверить в твою решимость"

Глядя в пустоту, Эдмунд спросил без особой надежды:

— Ты не знаешь, куда он направился?

— Нет, не знаю. Но Рэн вернется. Он мне обещал, - необычайно твердый голос Эделины словно встряхнул великого лорда.

— Еще бы, - неожиданно для себя Эдмунд позволил себе улыбнуться, - пусть только попробует не сдержать данное тебе обещание.

Эдмунд сидел на скамье в абсолютно пустом коридоре. Последние пол часа они с Борко потратили, придумывая обьяснение тому переполоху, что устроили стражники в городе. Самым трудным был выбор между "учениями на случай проникновения шпиона" и "проникновением шпиона". Остановились на первом варианте, чтобы еще сильнее не распалять подозрительность горожан.

"Надеюсь, хоть кто-то поверит."

Но сколько он не пытался отвлечь себя другими мыслями, он не мог отогнать от себя одну, ту самую, что глодала его с утра. Теперь она обнажила клыки и сжала челюсти, ведь от его собственной решимости больше не было никакого проку.

Оглядев коридор и убедившись, что он по прежнему один, Эдмунд прижал ладони к лицу.

— Почему, почему ты не поговорил с ним раньше?! Сколько лет ты откладывал, придумывал оправдания, - его пальцы вцепились в волосы, словно он пытался сорвать с себя маску, - то ему еще рано - он не поймет, то сам уже должен все понимать... Ну конечно! Цотос! Идиот... Цотос!

Из-за угла коридора донесся стук каблуков. Уже по ритму шагов Эдмунд знал, в каком настроении его супруга предстанет перед ним. Он вяло поправил спутавшиеся волосы и сел поровнее, стараясь собраться с мыслями.

Леди Каталина шагала быстро и уверенно, казалось, ее пышное темно-синее платье едва поспевает за своей хозяйкой. Когда между ними оставалось не более пяти шагов, Эдмунд поднялся с лавки и коротким движением руки предложил присесть рядом. В этот раз он не был намерен тянуть с разговором:

— Знаю, ты злишься на меня, поговори я с ним раньше...

Каталина наклонилась к мужу и заглянула ему прямо в глаза.

— Дорогой, я не злюсь. Я просто в ярости, - от спокойного ледяного тона, которым были произнесены эти слова, по спине Эдмунда побежали мурашки, - но мы обсудим это позже, когда наш сын будет в безопасности.

Она встала и расправила платье:

— Я опрошу своих информаторов, кто-то же должен был его видеть.

Эдмунд пораженно уставился на супругу:

— И у тебя есть свои информаторы?

— Такая неприкрытая лесть тебе не поможет, - плечи Каталины чуть опустились, а на лице мелькнула слабая улыбка, - но да, я приложила немало усилий, чтобы держать их в тайне. Так что: спасибо.

Словно дождавшись, когда звуки шагов леди Каталины стихнут вдалеке, в другом конце коридора появился Борко. Он вел за собой весьма изысканно одетого человека, вероятно, кого-то из торговой гильдии. На то указывал не только шитый дорогими нитями и переливающийся на свету глубокими оттенками камзол, и даже не крошечный солнечный кристалл в петлице на груди. Куда более показательными были его неспешный шаг, безупречная осанка и взгляд, которым он с высоты своего внушительного роста взирал на предметы вокруг, коим он, несомненно, считал и слугу, что шел следом, держа в руках увесистый деревянный сундук.

Борко коротко поклонился и указал на гостя:

– Мой лорд, к вам прибыл…

– Томард де Клерво, мастер ювелир, - перебил его Эдмунд, - это ведь вы трудились над теми великолепными браслетами для леди Каталины?

Узкое лицо ювелира вытянулось, когда он весьма правдоподобно изобразил удивление:

– Мой лорд, тот заказ был выполнен чуть менее двух лет назад, - он прижал руку к груди и едва склонил голову, - я польщен тем, что вы меня запомнили.

Только тогда Эдмунд увидел стекло в серебряной оправе у правого глаза Томарда. Линза в монокле была выточена настолько тонко, что заметить ее блеск можно было лишь под определенным углом.

– Чем вы будете удивлять нас сегодня, мастер Томард? - Эдмунд покосился на резной прямоугольный сундук в руках слуги.

– Прошу, взгляните сами, - Томард отодвинул задвижку и откинул крышку сундука.

Эдмунд замер, не в силах оторвать взгляд от произведения искусства, что предстало перед ним. На шелковой подушке лежали серебряные наручи, ремнями соединенные с налокотниками и плечевой броней. На металлической поверхности доспеха не было и сантиметра, не обработанного одним или сразу несколькими способами: выгравированные узоры переплетались с инкрустированными металлами, местами дополнительно покрытые тонким слоем эмали. И все же это было лишь фоном для ключевых элементов произведения - лунных кристаллов. Их ровный голубоватый свет растекался по бороздкам, оставленным инструментом ювелира, отражался от драгоценных металлов, вплетенных в узоры, и словно бы заставлял эмаль светиться изнутри.

Вспомнив о госте, Эдмунд оторвался от созерцания доспеха и задумчиво хмыкнул. Томард едва заметно нахмурился, явно не такой реакции он ожидал.

– Вы закончили раньше, чем я предполагал, - произнес Эдмунд, вместо десятков эпитетов, которые сейчас теснились в его голове.

– Я просто увлекся, - небрежно бросил Томард, - прежде мне не приходилось работать с испорченными кристаллами, но должен признать, я начал понимать тягу лорда Рэндольфа к лунному свету.

Лицо Эдмунда дернулось, словно он порезал палец о лист бумаги.

– Я сказал что-то не то?

– Нет-нет, - Эдмунд с легкой усмешкой покачал головой, и продолжил, понизив голос, - просто мой сын любит быть в курсе всех разговоров в замке, а я бы не хотел, чтобы он узнал о подарке раньше срока.

– О, конечно, - Томард заметно расслабился и обнажил в улыбке белые, словно покрытые декоративной эмалью, зубы, - в таком случае я откланяюсь, для меня было честью представить вам мою работу лично, лорд Эдмунд.

– Рад, что нашли на это время, мастер Томард. Хотел бы я видеть вас в замке чаще, но, боюсь, тогда казна Белгардов истощится чересчур быстро.

– Ваша щедрость не знает границ, - не растерялся Томард и нарочито низко поклонился, - буду с нетерпением ждать ваш следующий заказ.

Выпрямившись, он встретился взглядом с лордом Эдмундом и тут же добавил:

– Ждать столько, сколько вы посчитаете нужным.

Несмотря на то, что чувство недосказанности по прежнему одолевало его, Эдмунд дал отмашку Борко, и тот подозвал ближайшего стражника.

– Господин, - Борко вытянулся, словно пытался дотянуться но линии взгляда Томарда, - прошу, следуйте за Гарвисом, он сопроводит вас к выходу из замка.

Одарив Борко почти незаметным кивком, ювелир зашагал прочь.

– Мастер Томард.

– Да? - он остановился и посмотрел на лорда Эдмунда так, словно ждал делового предложения от проигравшего в переговорах оппонента.

– Я… Не видел работы более прекрасной, чем эта, - Эдмунд провел рукой по узорам на доспехе, - вы превзошли себя. Уверен, момент, когда я вручу их Рэндольфу, станет особенным для нас обоих.

Монокль выскользнул из глаза Томарда и повис на цепочке. В тот момент Эдмунду показалось, что он смотрит на совершенно другого человека. Словно в подтверждение его мыслям уголки губ Томарда приподнялись в мягкой благодарной улыбке. Он нащупал монокль на груди и вновь взглянул на Эдмунда:

– Благодарю.

Монокль вернулся на прежнее место, а вместе с ним и холодное высокомерие, которое, словно маска, скрыло лицо Томарда. Затем ювелир развернулся и последовал за стражником вниз по ступеням.

Еще несколько мгновений Эдмунд разглядывал серебряные наручи, но вдруг захлопнул крышку. От удара сундук жалобно скрипнул, а слуга покачнулся, едва не потеряв равновесие.

— Уничтожьте их. Переплавьте в гвозди или в наконечники стрел, смотря чего больше не хватает. - Эдмунд отшатнулся от слуги и зашагал прочь, - Борко, не отставай, у нас еще много дел.

Борко со слугой уставились друг на друга, словно не могли поверить в услышанное. Глубокие морщины прорезались на переносице Борко, когда он зажмурил глаза и тяжело вздохнул. Затем подошел к слуге принялся что-то объяснять ему на ухо.

Едва Борко нагнал лорда Эдмунда, тот метнул на него грозный взгляд:

— Подговариваешь слуг ослушаться моего приказа?

— Мой лорд, я... - Борко помедлил, собирая в кулак все свое мужество, - Сказал спрятать наручи в одном из сундуков в подвале.

Последовала долгая, тягучая пауза, нарушаемая лишь звуком их шагов. Внезапно Эдмунд остановился, он медленно вдохнул, готовясь что-то сказать. Глаза Борко защипало от слез, когда голос великого лорда дрогнул на полуслове:

– Спасибо.

Глава 5. Раскрытая ладонь

Алгард

Южная граница владений Дома Белгард

Тео оперся о стену дома и поднял взгляд на Эйша, который собрал вокруг себя уже четверых шихельских торговцев пряностями. Один за другим они предлагали ему свой товар, а Эйш один за другим отвергал их, утверждая, что все это не более чем пародия на настоящую шихельскую остроту.

Два солнечных кристалла скрежетнули в кулаке Тео. Именно их Эйш достал из его рюкзака во время стычки с той тварью. Бездонные черные глаза ящера пронеслись перед взором Тео, отчего тот поежился. Чуть помедлив, он раскрыл ладонь и опустил глаза на кристаллы. Свет внутри них был едва видимым, хотя Тео не сомневался, что все семнадцать камней, двенадцать мелких и пять крупных, насытились до отказа в том просвете. Вывод напрашивался сам собой: Эйш что-то сделал с этими двумя. Но на все расспросы Тео он отвечал с довольной ухмылкой: “То же, что и ты”.

“Как он смог заставить ту тварь отвлечься на кристаллы? Сложно представить, чтобы в тот момент ее интересовало что-то, кроме возможности откусить мне голову”, - Тео запрокинул голову и уперся затылком в каменную стену, - “А может она так наелась светом, что потеряла бдительность? Если она поглощает свет своей шкурой бесконтрольно, то это возможно…”

– Похоже, у вас в городе все таки есть настоящие шихельские приправы. - Эйш звякнул стеклянными флаконами и керамическими склянками в своей сумке.

Что-то в глазах южанина не давало Тео покоя. Это было похоже на азарт, словно он увидел то, чего больше никто не видел, и не желал этим ни с кем делиться.

– Мы что, будем этим порошком питаться всю дорогу? - Тео недоверчиво глянул на сумку в руках Эйша.

– Конечно нет, это лишь дополнение, зато какое! - Он закинул сумку за спину, - Стоит добавить щепотку, и даже самые пресные блюда заиграют новыми красками. Это я еще молчу про пользу для здоровья и возможность согреться.

– Да-да, и как я дожил до своих лет без этого шихельского чуда, - пробормотал Тео и оттолкнулся от стены.

Эйш обернулся:

– Это ты обо мне?

Тяжело вздохнув, Тео уставился на своего спутника:

– Пока что после встречи с тобой я чуть не умер, дважды!

– Но ведь не умер же? - Эйш усмехнулся, а затем нахмурился, - постой, а когда был второй раз?

– Когда ты накормил меня своим варевом. - Тео зашагал в направлении своего дома, - Не отставай.

Сложив всё необходимое в сумки, они выдвинулись к городским воротам. Там их должны были встретить старший сын наместника Алгарда Ньял и его помощница Маэрвинн. Тео вновь бросил взгляд на свой дом, приземистый, по сравнению с подпирающими его с обеих сторон трехэтажными громадинами.

“Интересно, когда я теперь вернусь сюда?” - Очевидно, не в последний раз за сегодня подумал он и двинулся прочь.

Не реже раза в неделю Тео уходил по этой дороге из города. Сегодняшний маршрут ничем не отличался: те же камни под ногами, тот же утренний свет, едва пробивающийся сквозь завесу облаков, та же цитадель из серого камня, нависающая над городом. Все было таким же как и всегда. Но ощущалось совершенно иначе.

Сегодня он - Теобальд, выйдет из городских ворот не простым ловцом Солнца, а спутником самого Ньяла Авонфила! Сегодня наконец начнется его путь к славе.

Они вышли на центральную улицу города. Алгард постепенно оживал, горожане один за другим покидали свои дома. Кто-то спешил к главной площади, чтобы занять наиболее доходное место, другие напротив - устремлялись к городским воротам, чтобы заняться охотой или собирательством в соседнем лесу. Никто не обращал на них никакого внимания.

“Представляю, как их взгляды будут впиваться в меня, когда мы вернемся: это же он, тот самый, кто вместе с лордом Авонфилом…”

– На что смотришь?

Тео вздрогнул, только сейчас заметив Эйша слева от себя, замершего в той же позе, что и он сам.

– На город, - буркнул Тео, разворачиваясь. - Кто знает, когда я увижу его снова.

– Понимаю… - непривычно тихо выдохнул Эйш.

При этих словах его взгляд подернулся дымкой. Очередная колкость застряла в горле, когда Тео взглянул на шагающего рядом Эйша. Он поморщился оттого, что лишь сейчас осознал, как, вероятно, давно его неожиданный спутник не видел своего дома.

– Далеко он отсюда?

Эйш посмотрел на него, приподняв брови, и улыбнулся.

– На самом севере Шихеля, на границе с Ничейными землями. Совсем как Алгард, только по ту сторону от них.

– Совсем как Алгард? Что, и в размерах не уступает? - Тео обернулся, вызывающе глядя на него сверху вниз.

– Не уступает? - явно пародируя интонацию собеседника, ответил Эйш и ухмыльнулся, - Да вам придется к Алгарду еще один Алгард пристроить, прежде чем он сможет потягаться с Навиром.

– О, у нас часто бывают торговцы из Навира. Ты же знаешь, что есть тракт, пересекающий Ничейные земли, так что не обязательно преодолевать их пешком, перепрыгивая трещины и разломы в земле?

– Да… Про тракт знают все. - Чуть помедлив, Эйш вдруг тряхнул головой, словно освобождаясь от паутины прилипшей к волосам, и поднял взгляд, - А это разве не Маэрвинн машет нам? Вон там, у ворот?

Тео проследил за взглядом Эйша и увидел помощницу Ньяла, стоявшую у выезда из города с вытянутой вверх рукой.

– Похоже ты прав, думаю, не стоит заставлять лорда Авонфила ждать. - Тео поправил рюкзак на плечах и ускорил шаг. - Не отставай!

На условленном месте их уже ждал Ньял, Маэрвинн что-то помечала в своем блокноте, и еще два незнакомца - мужчина и женщина, перебирали походные сумки. Тео шагнул ближе и стал подбирать подходящее приветствие, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Теобальд и Эйш, приветствую. - Ньял махнул им рукой, - вы пришли даже раньше, оговоренного, это похвально.

– Господин Ньял. - Тео коротко поклонился. - Здравствуйте. И вам доброго утра, Маэрвинн.

Она бросила на Тео быстрый взгляд:

– Ага, привет.

– В дальнейшем обращайтесь ко мне просто Ньял, во время похода все эти титулы ни к чему.

– Как скаже-те… Ньял, - с запинкой проговорил Тео, а затем невольно перевел взгляд на двух незнакомцев, не обращающих на них с Эйшем никакого внимания.

Мужчина, долговязый, с острым носом и таким же острым взглядом, гладко выбритый, на нем была кожаная куртка, из под которой выглядывала кольчуга, а на поясе поблескивал кинжал. Длинными пальцами он выуживал из рюкзака одну вещь за другой, а потом складывал обратно. В отличии от других людей с похожей комплекцией, движения мужчины перетекали из одного в другое, словно даже кости в его теле могли изгибаться. Женщина же, напротив, перебирала свои вещи быстрыми и резкими движениями. На ней была та же кожаная куртка и кольчуга, а с пояса свисал меч. Ее крепкие скулы были напряжены, а маленькие темные глазки бегали от рюкзака к Маэрвинн и обратно, нос был перебит и смотрел чуть в сторону. Несмотря на суровые черты лица и шрам над губой, было в ней что-то неуловимо притягательное. В одном Тео не сомневался: оружие на поясах этих двоих висело явно не для украшения.

– Ах да, - спохватившись, Ньял махнул рукой двум воинам, и те мгновенно поднялись, - это наемники, Бронден и Гвендора, мои, а теперь уже наши, телохранители. Можете звать их просто Брон и Гвен, они брат и сестра.

Тео приоткрыл было рот, чтобы что-то спросить, но тут его взгляд ухватил… Показалось? Нет. Эти локоны он бы не спутал ни с какими другими.

Люсия вышла из-за угла и заозиралась по сторонам, ища кого-то. Ее волосы были убраны в высокий узел, воздушный, словно собранный наспех. Несколько светлых, почти белых в тусклом утреннем свете, прядей выбились наружу и волнами ниспадали на спину и плечи. Тео мог думать лишь о том, как идет ей такая прическа, хотелось подойти и сказать…

– Теобальд? - раздался голос Ньяла.

Вздрогнув, словно его ущипнули, Тео повернулся к лорду:

– Да, господин, вы что-то хотели?

– Я же говорил, оставь ты этих господинов…

– Тео, это ты? - Люсия быстро приближалась к их группе, - рада, что с тобой все в порядке, слышала про заварушку со стражниками у твоего дома, я так волновалась!

– А, это, - Тео замялся, - да, все в порядке, то было четыре дня назад.

– Снова за светом собрались? Буду ждать тебя с гостинцами. - Люсия игриво подмигнула и, не давая вставить ни слова, продолжила, - а кто твои друзья, познакомишь меня?

Её нежные пальцы скользнули по руке Тео, а ещё через мгновение он ощутил тепло, исходящее от прильнувшей к нему Люсии. Прикладывая все силы, чтобы не пялиться на подругу, Тео судорожно собирался с мыслями.

“Что она спросила? Что-то про свет… Нет, после этого. А! Про друзей!”

Ньял смотрел на них двоих, чуть приподняв бровь, словно ожидая ответа на незаданный вопрос. Брон продолжал копаться в вещах, будто и не заметил Люсию, однако кинжал, что раньше висел у него на поясе, куда-то пропал. Эйш отвернулся и даже сделал пару шагов в сторону, как бы говоря Тео: “не мое это дело, лучше полюбуюсь еще на вашу чудную архитектуру”. А вот Маэрвинн и Гвен напротив, глядели на новоприбывшую не отрываясь, хоть и с таким видом, словно им на язык попало что-то ужасно кислое.

Молчание затягивалось, и Тео начал с того, что, по его мнению, точно произвело бы впечатление:

– Перед тобой лорд Ньял Авонфил, наследник лорда Бертрама Авонфила, наместника Алгадра!

Глаза Люсии округлились, а ее губки приоткрылись в беззвучном “О-о-о”. Тео ухмыльнулся про себя, ведь самое интересное было еще впереди:

– И я, в качестве сопровождающего, отправлюсь вместе с лордом Ньялом на юг, чтобы…

– Тео, - оборвал его Ньял, - не мог бы ты сперва представить нам свою… Подругу?

Люсия обернулась к Тео, явно заинтересованная тем, как именно он решит ее представить.

“Моя любовь! Хотя, возлюбленная - лучше звучит. А что если - невеста? Но честнее будет - будущая невеста. Может тогда уж - будущая жена?..” - мысли в голове Тео сменяли друг друга с невероятной скоростью. Ни за одну из них он не мог ухватиться, чтобы наконец вложить ее в слова, а уже из слов составить подходящую фразу. Он скосил глаза на Люсию, она едва заметно нахмурилась, вероятно, не понимая, почему такой простой вопрос застал Тео врасплох. В воздухе повисла молчаливая, грузная тишина.

– Подруга, - выпалил наконец Тео, - как вы и сказали, лорд Ньял, это моя подруга Люсия Телвейс, работает здесь в Алгарде, в ткацкой мастерской.

Тео с надеждой глянул на Люсию, и его сердце упало. Разочарование. Оно держалось на ее лице всего несколько мгновений. Затем его сменила улыбка, одна из тех, которыми Люсия как маской прикрывает свои настоящие эмоции.

– Все верно лорд Авонфил, мы с Тео близкие друзья, - подхватила она.

Ньял задал какой-то вопрос, но Тео уже не слышал их разговор.

“Я все испортил. Опять. Подруга!? Ну конечно… Она же сама подошла, так мило улыбнулась и даже взяла тебя под руку, ну какие еще намеки тебе нужны!? Подруга… теперь-то конечно…”

– …правда, Тео? - Люсия аккуратно потянула его за руку и вновь повернулась к Ньялу, - Чего с ним только не случалось в этих вылазках!

– А? Ага, всякое бывало. - Вяло кивнул головой Тео.

Тут он подметил изменения на лице Люсии - в ее улыбке появилась искренность. Тео ухватился за эту перемену как за соломинку: “Может все не так уж и плохо?”

– …а этот ваш поход очень опасен? Тео и так себя не бережет, как ни вернется - пяток новых ссадин с собой приносит.

Люсия еще крепче обхватила его руку и прижалась к нему. Внезапно локоть Тео уткнулся во что-то мягкое. По телу словно пробежал разряд молнии.

“Нельзя дать понять, что я почувствовал, ерзать и переминаться с ноги на ногу тоже не стоит. А вот взглянуть бы… Хоть одним глазком.”

Даже под свободными одеждами очертания ее груди были вполне заметны. Перед мысленным взглядом Тео тут же предстала Люсия в одном из тех тесных платьев… Он встряхнул головой, силясь отвлечься.

– Рад был познакомиться, мисс Телвейс, однако нам пора выступать. Теобальд, не забудь свой рюкзак. - Ньял повернулся и махнул рукой остальным. - Пошли.

– Ох простите, лорд Ньял, я вас так задержала. - Люсия склонилась в реверансе. - Благодарю за уделенное время. - Несколькими пальчиками она схватила Тео за рукав и сказала, чуть понизив голос, - жду тебя в гости с новыми историями.

Вернув наконец самообладание, Тео широко улыбнулся и кивнул: “А как же иначе”.

Проводив Люсию взглядом он закинул рюкзак на плечи и поспешил за остальными.

“А ведь, чтобы проводить меня, она даже оделась в то светло-бежевое платье, которое мне так нравится! Хм, подруга… Надо же было такое ляпнуть.”

– Эй, Тео. - Толкнул его локтем Эйш, зачем-то натянувший на голову капюшон. - Смотри, повозка одного из посланников Мелеха.

Третьим в очереди на въезд в город стоял экипаж, запряженный четырьмя лошадьми. Этот экипаж был… Странный. Тео никогда не видел подобного. Более всего повозка напоминала перевернутый нос корабля, который поставили на колеса. Деревянная поверхность повозки была идеально отшлифована и слегка поблескивала смоляным покрытием, которое заметно поистерлось в пути. Доски выходили из единственного ребра от носа повозки, огибали ее по бокам, и выступали почти на метр от задней стены с дверцей, образуя весьма уютный навес на выходе. Идеально гладкую поверхность нарушали лишь козлы, прибитые спереди, и несколько коротких вертикальных досок врезанных в боковую стену.

“Совсем как жабры” - успел подумать Тео, прежде чем экипаж сделал вдох.

Из открывшихся “жабер” выглянул южанин, осмотрелся, бросил несколько фраз через плечо и закрыл свое необычное оконце. Маэрвинн слегка задержалась, делая набросок в своем блокноте.

– Не уж-то никогда не видели шихельской штормовой повозки? Я-то думал вы знаток нашей культуры, - попытался поддеть ее Эйш.

– Так близко еще нет, - на ходу добавляя последние штрихи бросила Маэрвинн, - а тебя разве не полагается выпороть за сокращение титула великого Мелех-Ор-Шамаима, императора Шихеля и, по совместительству, его бога?

Эйш усмехнулся, но все же глянул через плечо на экипаж посланника:

– Только если среди вас затесался искренне верующий в него.

***

– Лорд Бертрам, у меня срочное донесение! - Едва показавшись в дверном проеме посыльный согнулся в поклоне. - Лорд Кассиан, простите, что отвлекаю.

Лорд Бертрам Авонфил, наместник Алгарда был пожилым мужчиной, что разменял шестой десяток лет и теперь неумолимо приближался к седьмому. Его худое лицо прорезала сеть глубоких морщин, а из-под нависших век глядели хитрые, проницательные глаза. Лорд-наместник восседал на обитой тканью скамье, окруженный подушками. По правую руку от него на стуле расположился младший сын наместника - Кассиан. Молодой лорд не отличался крепким телосложением, к своим двадцати годам он весил вдвое меньше старшего брата, хотя в росте уступал всего на пару сантиметров. Свободное сюрко, которое носил Кассиан, скрадывало его худобу лишь отчасти: тонкие пальцы и узкие, как у придворной дамы, запястья оставались на виду. Завершала образ бледная кожа лорда, которая резко контрастировала с темными волосами, старательно зализанными назад. Острый, почти как у отца, взгляд скользил по низкому резному столику перед ним. Деревянную столешницу покрывал слой бумаг, среди которых виднелись казначейские свитки, реестры и поручительства. Сперва могло показаться, что на столике царил полный хаос, однако, присмотревшись, можно было заметить то там то тут на листах золотую монетку, а на некоторых и не одну. В центре стола, на свободном от бумаг месте, их была целая горсть.

Кассиан подбросил монету, и та упала в его раскрытую ладонь. Чуть помедлив, он прижал золотой к какой-то бумаге, не убирая палец, глянул на отца. Тот одобрительно кивнул, затем перевел взгляд на посыльного:

– Говори.

– Милорд, в город приехал посол из Шихеля, утверждает, что был послан самим императором. В качестве подтверждения просил показать это.

Слуга достал из сумки табличку из темного, почти черного, дерева, инкрустированную серебряными символами, что-то на шихельском, вероятно имя или должность. Лорд Бертрам сощурился, рассматривая надпись:

– И чего же он от нас хочет?

– Милорд, он отказался говорить с нами, сказал, что прибыл, чтобы встретиться с лордом Авонфилом лично, - слуга замялся, - и что будет ждать вас на центральной улице рядом с площадью.

Кассиан встрепенулся:

– Отец, позвольте мне переговорить с послом, вот увидите, я…

Взмахом ладони Бертрам прервал сына.

– Кто именно из собачек императора к нам пожаловал?

– Имя говорить отказался, назвал себя продолжением воли Мелех-Ор-Шамаима, и все.

Бертрам нахмурился.

– Разве это не оскорбление, заявиться вот так и не назвать нам даже своего имени? - Возмутился Кассиан.

– Не тот случай.

Крючковатыми пальцами Бертрам подцепил со стола один золотой и прижал его к листу, ранее отложенному в сторону без единой монетки. Заголовок на листе гласил: “Культ поклонения императору Шихеля”. Кассиан вопрошающе взглянул на отца. Тот скривил губы, будто само слово было горьким на вкус:

– Фанатик.

Кассиан шел по коридору в сопровождении дюжины стражников, которых ему выделил отец.

– Будьте спокойны, лорд Кассиан, мы этому южанину и шагу к вам сделать не дадим, - сержант принялся заверять лорда в его безопасности, будто тому по прежнему было лет десять, - стоит нам только руку на меч положить, тут же на все согласится.

– Надеюсь до этого не дойдет, - как можно тверже постарался произнести Кассиан, хотя и рассматривал такой вариант развития событий как весьма вероятный.

Тучи сегодня были особо густы, утро постепенно переходило в день, а света больше не становилось. Кассиана это вполне устраивало: в сумерках серокаменная крепость Алгарда выглядела еще более грозно, чем обычно. Он даже прикинул, где лучше встать, чтобы, смотря на него, собеседник не терял ее из виду. Не цитадель, а безмолвный страж, что стоит за плечом лорда и одним своим присутствием отбивает всякое желание с этим самым лордом препираться, и уж тем более ему угрожать. Кассиан улыбнулся образу, возникшему в его голове, и вздернул подбородок.

Погруженный в свои мысли, Кассиан не заметил, как достиг конца площади. Среди снующего люда, прямо по центру улицы стоял человек шихельской наружности. От шеи до самых ступней посол был укрыт плащом, на виду осталась лишь совершенно лишенная волос голова с необычайно смуглой кожей.

Стражники разошлись в стороны, образовав пустое пространство между Кассианом и послом южан, и оставив для простых жителей два узких прохода по обе стороны улицы. На несколько мгновений затихшая улица загудела с новой силой, со всех сторон послышались вскрики и ругань, когда вечно спешащие торговцы и носильщики вновь и вновь натыкались друг на друга, сталкивались со стражниками или кому-то наступали на ногу.

– Приветствую вас, господин посол, - начал Кассиан, силясь перекричать нарастающий гвалт, - мне сообщили о послании, что достойно лишь ушей лорда Авонфила, что ж, он перед вами.

Неестественно спокойное лицо посла, без намека на брови или усы, до сих пор больше похожее на деревянную маску, вдруг напряглось. На скулах выступили желваки, а глаза сузились, впившись в Кассиана. Из-под полы плаща южанина показалась напряженная ладонь, словно тот собирался ей отмахнуться от юнца, что решил выдать себя за пожилого наместника города.

– Лорд Бертрам мой отец, я же - лорд Кассиан Авонфил, так что разговор со мной ничем не отличается от разговора с наместником Алгарда, - Кассиану уже приходилось почти кричать, - предлагаю перейти в другое место, туда, где потише.

Заметно расслабившись, посол кивнул:

– Прошу, ведите, лорд Кассиан.

Они подошли к улочке, что вела вниз по склону в направлении жилых районов, где также расположились храм Солнца и еще несколько святилищ, среди которых затесалось и одно, посвященное императору Шихеля. Кассиан подождал, пока посол пройдет несколько лишних шагов и лишь затем окликнул его:

– Здесь нам не придется напрягать голос.

Посол развернулся, теперь он стоял на половину своего роста ниже Кассиана со свитой. К разочарованию последнего, лицо южанина не выразило и капли раздражения от необходимости говорить, задрав голову.

– Мой повелитель, божественный император Шихеля Мелех-Ор-Шамаим, направил меня в Алгард с двумя указами, - посол говорил ровно и размеренно, четко проговаривая слова, но даже так окончательно избавиться от акцента ему не удавалось, - первый указ звучит так:..

Кассиан нахмурился: “Он что, плохо знает наш язык? Какой еще указ вассалу великого лорда Белгарда от шихельского императора?”

Словно ощутив напряжение лорда, стражники застыли в ожидании приказа.

– Мелех-Ор-Шамаим повелевает наместнику Алгарда возвести в городе Шамакдаш - храм, посвященный божественной сущности его императорского величия. Насаждать веру в Него среди всех жителей Алгарда и искоренять ложные учения Элиоса. Принимать и заботиться о посланниках из Шихеля, будь то обычный ремесленник или воин.

Кассиану казалось, что он только что выпил бочку крепкого вина. Голова ходила ходуном, а смысл слов достигал его с немалой задержкой, ноги подкашивались.

“Не может быть, чтобы он говорил серьезно… Построить храм? Насаждать веру? Что еще важнее - он прямым текстом просит нас впускать в город шихельских солдат”.

Стражники завертели головами, пытаясь понять, как им действовать. Сержант, похоже единственный, сохранивший хладнокровие, положил руку на эфес клинка:

– Милорд?

“Точно.” - Кассиан наконец нашел на что опереться, и голова вновь заработала как надо, - “Как и предупреждал отец - передо мной фанатик, безумец, способный сказать что угодно, чтобы ублажить своего бога.”

Он кивнул сержанту, а затем перевел взгляд на посла. Южанин смотрел в ответ абсолютно равнодушным взглядом, в котором не было и тени сомнения или беспокойства.

– Раз твой император и впрямь верит, что может просить нас о таком, - Кассиан припомнил своего отца в гневе и попытался повторить его тон, - значит и ты и он - безумцы! Вон из моего города!

На сей раз слова лорда возымели хоть какой-то эффект - посол помрачнел:

– Если вы попытаетесь отказаться исполнить волю императора, то…

– Ха-ха, то… То что? - Хохотнув, перебил его Кассиан, словно только этого и ждал, - вы угрожаете мне, многоуважаемый посол? Господа, - теперь он обращался к дюжине стражников подле себя, - вы все были свидетелями преступления, невероятно глупого, к тому же. И да, я отказываюсь выполнять просьбу императора Шихеля.

По взмаху ладони лорда все стражники как один, выставив вперед оружие, двинулись вниз по склону. Посол и не думал отступать. Полы его плаща шелохнулись, и Кассиан невольно отшатнулся в сторону. Однако из-под плаща показалась лишь раскрытая ладонь, а затем и предплечье, исчерченное странными узорами черного и белого цвета.

Ощущение нереальности происходящего нахлынуло на Кассиана, он видел и казни и пытки преступников, видел и расставшихся с рассудком бедолаг, что по глупости своей угодили в темницу под крепостью. Лорд Бертрам позаботился о том, чтобы его наследник с юных лет знал, какими могут быть люди. Но это… Посол, настолько ослепленный верой в непогрешимость своего повелителя, что после своих нелепых заявлений и угроз решил не спасаться бегством, а попробовать напугать дюжину стражников замысловатой татуировкой на руке…

“И все же, что там изображено?” - Странным образом именно это волновало Кассиана больше всего.

– Вы неверно истолковали мое появление здесь.

Посол откинул полу плаща, обнажив руку и половину торса, рубахи на нем не оказалось, как и татуировок на смуглой коже. Отряд стражи замер, готовый защищаться, но не увидев у южанина оружия - тут же двинулся дальше.

“Эта часть похожа на палец, да, точно. Даже несколько пальцев. А это - целая рука и вот вторая. Они сплетаются…”

– Его императорское величество не протянуло вам руку с просьбой о помощи…

Раскрытая ладонь посла повернулась к небу. Стражникам оставалось сделать всего несколько шагов.

“...словно обхватывают, держат его за запястье, нет, скорее…”

– А я - не длань Бога.

Рука южанина напряглась, вытянулась в ровную линию. Сержант выкрикнул команду, вскинул оружие.

“...словно сжимают рукоять меча!” - Осенило вдруг Кассиана.

– Я - лезвие Его клинка.

Рука посла превратилась в размытое пятно. Удар. Треск. Земля под ногами дрогнула и затихла. Воцарилась тишина.

Кассиан опустил голову, перед ним, прямо у самых ног зияла трещина, ровная линия, пересекающая улицу от одного конца до другого. Послышался звон металла. Подняв взгляд Кассиан увидел, что отряд стражи застыл на месте. Снова что-то звякнуло. У ног двух стражников лежало оружие. Еще через мгновение их примеру последовали остальные.

– Что вы дела… - Вскричал было Кассиан, но леденящий ужас обвил его горло железной цепью, что звено за звеном затягивалась все туже.

На земле рядом с мечами и копьями лежало еще что-то, темные лужи расплывались от… Руки и пальцы, словно стебельки и ветки, что были срезаны, неугодные придирчивому садовнику, теперь покоились у ног своих бывших хозяев.

Ценой невероятных усилий Кассиан заставил левую ногу сделать шаг назад, но вновь замер, когда очередной виток кошмарного осознания настиг его: “Почему они не двигаются? Почему не кричат от боли и ужаса? Не может быть, чтобы им не было…”.

Сержант, стоявший ближе всего к шихельскому послу, шевельнулся первым. Едва зародившаяся в груди Кассиана надежда обернулась жестоким ударом, который сбил его с ног. В движение пришла лишь половина воина, верхняя его часть медленно ползла вперед, обнажая безупречный срез чуть выше пояса.

Жуткая картина приковала к себе взгляд Кассиана. Он все бы отдал, чтобы не смотреть, не видеть, как весь отряд настигает судьба их сержанта. Но отвести глаза был не в силах.

Из тринадцати фигур, что видел Кассиан перед собой, стоять осталась лишь одна. Будто сама тьма, принявшая форму человека, посланник императора Шихеля, а может и самого Бессветного, возвышался над телами павших воинов.

Жуткий грохот выдернул Кассиана из оцепенения. Дом справа от него покосился, каменная стена раскалывалась на части, укрывая улицу слоем осколков и пыли. Вскоре не выдержали перекрытия, дерево затрещало от натуги и лопнуло, оставив крышу без опоры, и она тут же ввалилась внутрь дома.

Кассиан заозирался, ожидая, что весь мир сейчас рухнет ему на голову, и лишь тогда увидел ровную полосу, пересекающую стену дома с другой стороны улицы. Похоже здание слева оказалось выстроено надежнее того, что напротив, и потому осталось целым.

Одинокая тень посреди улицы зашевелилась. Кассиан сперва даже не придал этому значения, что ему какая-то тень, когда город вокруг него разваливается на части. Осознание пришло спустя два вдоха: к нему приближалась сама смерть.

– Лорд Кассиан, - послышался напряженный голос, будто говорящий цедил слова сквозь зубы.

Кассиан поднял голову. Посол нависал над ним, заслоняя собой редкие лучи Солнца.

– Лорд Кас-си-ан, - повторил тот, проговаривая имя по слогам, - я неверно произношу ваше имя?

– В-верно, - куда спокойнее, чем он предполагал, ответил юный лорд.

– Отлично, тогда я продолжу. - Посол выпрямился, но продолжал смотреть лорду прямо в глаза. - Ранее вы сказали, что отказываетесь…

– Мы все выполним, я обещаю! - Выпалил тут же Кассиан, - лорд-император хотел храм, мы сейчас же начнем строительство!

– То был лишь первый указ, от оглашения второго меня… - Он покосился на останки стражников, - прервали.

Кассиан шумно сглотнул.

– Скажите, лорд Кассиан, где ваш брат Ньял?

“Ньял?..”

– Но зачем?.. - Не успел договорить Кассиан, когда волна облегчения прокатилась по телу.

“Не за мной посол пришел в город! Вот почему он разозлился, когда впервые увидел меня! Он ждал другого Авонфила.” - Осмелев достаточно, чтобы стоять, Кассиан поднялся на ноги.

– Он отбыл из города, вот только сегодня утром. - Все еще дрожащим пальцем Кассиан указал в сторону городских врат. - Уверен, если вы поторопитесь, то…

– Хорошо, - посол удовлетворенно кивнул, - мои наблюдатели сообщили о том же.

“Наблюдатели? Как глубоко забрались его шпионы, раз знают даже о делах Ньяла?”

– Но нет, я не отправлюсь в погоню, - продолжил южанин, - император поручил это вам. Ваш брат заодно с людьми, которые желают зла великому Мелех-Ор-Шамаиму. Вы готовы сделать то, что необходимо?

– Все, что в моих силах, господин посол, - медленно кивнул Кассиан.

– Мое имя Хаттах, запомните его, это лишь начало нашего общего служения воле императора. А теперь позвольте я оглашу второй указ: найдите тех, кто помогает Ньялу Авонфилу, убейте всех. - Раскрытая ладонь Хаттаха покинула его плащ и легла на плечо Кассиана. - Всех. Вы понимаете, что это значит?

С большим трудом Кассиану удалось устоять на ногах. Он собрал в голосе всю решимость, что у него еще осталась:

– Я…

– Мы вас услышали, господин Хаттах.

Вздох облегчения вырвался из груди Кассиана, когда он услышал голос отца. Лорд Бертрам шагнул ближе, оставив стражников позади:

– Ньял и все его приспешники умрут. Слово лорда.

Глава 6. По ту сторону замковой стены

Меж деревень королевства Элвар

Восточная граница владений Дома Белгард

– Цот!.. - Рэн закусил губу, когда игла вновь впилась в палец.

Отбросив поделку в сторону, Рэн потянулся за тряпкой, чтобы убрать кровь. Маленький кожаный карман был почти готов, оставалось только надеть его на навершие Полумесяца и закрепить. Рэн додумался до этого позже, чем следовало бы: лишь в третью их остановку в одной из деревень. Там он обратил внимание, как притягивают к себе взгляды кристаллы, и не только солнечные.

В родном городе Рэна, под стенами замка Белгардов, люди привыкли к источающим солнечный свет камням, а на лунные и подавно не обращали внимания. Однако чем дальше он оказывался от центра королевства - тем, казалось, ярче сияли кристаллы, хотя в сущности дело было в другом.

Высунувшись из-под полога, Рэн глянул на небо, тяжелые серые тучи нависали над ними, клубясь и перемешиваясь, словно морская пучина. Они с Рафаром совсем недавно пообедали, но тьма, окружавшая их, больше походила ну ту, что опускалась на город лишь поздним вечером. Обычно к тому времени Рэн уже оказывался в своей комнате за крепкими стенами замка. Сейчас же от Тьмы его отделял лишь тонкий полог повозки.

– Далеко еще до следующего поселения? - Спросил он Рафара, развалившегося на ко́злах.

– Не беспокойтесь, мастер Наввад. - Торговец так быстро принял новое имя, что, похоже уже и сам в него верил. - Посмотрите вперед и чуть правее, вот из-за того дерева должно показаться.

И верно, спустя всего одну кочку, на которой подпрыгнула повозка, из-за густой листвы дуба показалось светлое пятно на небе. Под ним и должно быть поселение! Рэн успел соскучиться по приземистым избушкам и заинтересованным взглядам их обитателей, ведь уже вторую ночь они с Рафаром спали в телеге на обочине дороги.

Однако стоило Рэну обрадоваться - как не в меру густой лес, могучими стволами давящий на повозку, напомнил о себе: истошный звериный вой, вернее, его отголосок, достиг слуха путников. Кони тряхнули гривами, зафыркали, вскидывая головы.

– Тише, тише парни, - Пожилой торговец выпрямил спину и взял вожжи покрепче.

Следуя совету Рэн затаил дыхание и уставился в чащу справа от дороги. Казалось, из черных щелей меж стволов вот-вот покажется глаз бешеного зверя, или оскаленные клыки, или когтистая лапа оставит след на коре. Или… хотя бы вой повторится? Но нет. Звенящая тишина наполнила воздух, словно сам лес замер после нежданного порыва. Тут же пришли на ум слова сестры, когда он изловил и выпустил в сад паука, случайно заползшего в ее комнату: “Я не испугалась, когда увидела паука, но вот когда он исчез из виду…”.

Не сразу Рэн почувствовал руку на плече.

– Не забывайте дышать, молодой господин, говорят, это крайне полезно для здоровья.

Со свистом выдохнув, Рэн набрал полную грудь воздуха и вновь задышал. Прочтя вопрос в его глазах, Рафар поспешил с объяснением:

– Возможно зверь ушел еще дальше в глубь леса, - он махнул рукой куда-то в сторону чащи, - но лично я думаю, что больше мы его не услышим.

Рэн опустился на коробку, что обычно использовал как стул:

– И почему же?

– Вам не доводилось слышать такого раньше? - Лицо Рафара приобрело печальный оттенок, - то был крик боли, такой, что с последним вздохом вырывается из груди.

Пожалуй, услышь он этот вой с крепостной стены, или хотя бы через окно каменного дома, Рэн и пожалел бы зверя. Но когда у тебя из защиты лишь просмоленная парусина - да простит меня Нэриан Сострадательный, туда и дорога той твари.

Следующий час путники провели в тишине, прерываемой то скрипом телеги, то порывом ветра. Чем дальше на восток они продвигались, тем сильнее менялись леса: могучие дубы, в центральных землях одинокие и гордые, здесь сбивались в небольшие общины, словно подражая жителям окрестных деревень. Мох облепил стволы деревьев и выступающие из-под земли корни, а кустарник и молодые деревца заняли последнее пространство, не оставляя и надежды высмотреть тропку хоть сколь-нибудь пригодную для человека. Зато грызуны и птицы резво сновали между деревьями, копошились в земле, прыгали с ветки на ветку, и Рэн все острее чувствовал себя гостем в этом мире, при том - незванным.

Впереди по дороге, шагах в тридцати от повозки раздался треск, и из леса вывалился, едва не упав, человек. Окажись он при дворе - там несомненно похвалили бы его отменный аппетит. Рэн усмехнулся про себя. А еще умение управлять подчиненными, не вставая с постели. Однако они были в нескольких неделях пути от ближайшего придворного, и тут, даже несмотря на внушительный рост, он был просто жирным. Во взъерошенных волосах на яйцевидной голове и в затертой одежде засели ветки и листья, от которых тот яростно отряхивался. За ним вышло еще двое: один - сутулый и весь словно состоящий из острых углов, другой же, заросший настолько, что лица было почти не видно, напротив - спину держал удивительно ровной. Сутулый выпятил челюсть и ткнул жирного локтем, явно в чем-то упрекая, на что тот весьма красноречиво надвинулся на него всей своей тушей. Косматый наблюдал за перепалкой, запустив пятерню в бороду.

Развернуть повозку на лесной дороге не представлялось возможным. Потому Рафар лишь придержал коней, замедлив ход, а сам достал из сумки очередной мешочек, то ли с деньгами, чтобы откупиться, то ли с каким-то невиданным порошком, что заставит непрошеных попутчиков держаться на расстоянии.

– Мастер Наввад, могу я попросить вас спрятать свой меч вот под эту…

Меч. Рэн уже не слышал окончания фразы, все его внимание было приковано к тем троим. У косматого на поясе висел меч. У сутулого был топор, а у жирного - дубина. Рэн не мог поверить своим глазам. Да это же разбойники! Те самые, которые выскакивают из-за дерева, или из-за камня, и требуют плату за проезд! Рэн сжал кулаки. Вот бы они…

Косматый одернул тех двоих и указал на повозку Рафара. Вот бы они встали у нас на пути! Один выхватил топор, другой закинул дубину себе на плечо, и они, обнажив улыбки, двинулись навстречу добыче.

Не было ни дня, когда Рэн пропустил бы практику с мечом. Он повторял упражнения Дхара вновь и вновь. В душной таверне и на проселочной дороге, под дождем и по колено в грязи. Оттачивал маневры, колол и рубил воздух, парировал и уклонялся от воображаемых выпадов. Так для чего еще герой мог применить свои навыки, как ни для победы над шайкой разбойников?

— Господа! - Рафар развел ладони в примирительном жесте. - С первого взгляда я понял, что люди вы весьма предприимчивые и деловые.

Торговец сделал паузу, давая время словам усвоиться в головах собеседников.

– Поверьте, я знаю, о чем говорю. - Он скромно поклонился. - Ведь я такой же, и как и любой деловой человек, знаю цену времени.

Словно из воздуха в ладони Рафара образовался кошель набитый монетами.

– Вот так я оцениваю свое и ваше время, которое могло уйти на споры и недопонимания, и вместо сих столь утомительных занятий каждый из нас направится к следующей выгодной сделке!

Сутулый почесал топором щеку:

– Нас тут вообще-то трое, а кошель я вижу всего один.

– О, вы просто не успели оценить его наполнение…

– Вы не получите ни единой монеты!

Четыре пары глаз уставились на Рэна. Размашистым жестом он откинул полог и спрыгнул на землю.

– Это твой охранник? Или сынок слишком дерзкий?

Здоровяк с дубиной, к которому Рэн оказался ближе всех, шагнул вперед и расправил плечи в попытке стать еще крупнее прежнего. Рафар что-то лепетал, позвякивая монетами в кошеле.

– Не важно, кто я. Важно лишь то, что передо мной три жалких побирушки, которые отличаются от нищука на площади лишь тем, что побоялись показать свои рожи в свете городов.

Косматый, до сих пор не издавший ни звука, то ли кашлянул, то ли усмехнулся. Двое других покосились на него:

– Что скажешь, Сержант? Похоже малец не дает нам совершить выгодную сделку с тем господином.

Рэн сжал пальцы на рукояти Полумесяца.

– Прочь с нашего пути, уползайте обратно в бездну из которой вылезли.

Впервые в жизни ему довелось говорить что-то столь противоположное его истинному желанию. Косматый, которого назвали Сержантом, несколько долгих мгновений изучал Рэна, а потом почти безразлично пожал плечами.

– Ну раз мешает, значит надо ему объяснить, что не стоит лезть в чужие дела. Только смотрите осторожней, у него на поясе что-то острое.

Сутулый крутил в руках топор, обходя упряжку, а здоровяк выставил дубину перед собой и шагнул вперед. По телу Рэна пробежали мурашки. Сколько раз он представлял, как расправляется со злодеями, сколько сотен или тысяч он уложил в своих фантазиях? Теперь это не важно, злодеи прямо перед ним, хотя и было их только трое.

Пошевелив ступнями и нащупав опору, Рэн принял боевую стойку, большим пальцем толкнул гарду, плавно вынимая Полумесяц из ножен. Здоровяк наступал и, размахиваясь дубиной, увел ее за спину, едва не задев лошадей в упряжке. Элиос, как же медленно. Выпад. Острие вошло в бедро прямо над коленом толстяка. Рэн отскочил, давая весу противника довершить дело. Дубина прошла на расстоянии вытянутой руки от лица Рэна, когда здоровяк сдавленно охнул. Вместо следующего замаха он оперся на свое оружие как на трость, силясь не упасть. Рэн прыгнул в сторону и хлестким ударом плашмя приложил ошарашенного противника по глазам. Два алых росчерка вспыхнули на оплывшем лице. Он завопил, схватился за лицо, позабыв о дубине, и, всхрюкнув, повалился в грязь.

– Э-эй парень, ты чего с ним сделал?

Второй разбойник пучил глаза, подбегая ближе и занося топор. Лезвие Полумесяца устремилось вверх, будто готовясь принять удар. Достигнув верхней точки топор замер, а сутулый, перестав наконец сутулиться, оказался весьма рослым парнем. Похоже, это был его обычный стиль боя, замахнуться посильнее, чтобы незадачливый крестьянин или торговец побыстрее выворачивал карманы, бросал пожитки и убегал, сверкая пятками. Но для Рэна это была возможность. За вдох сократив расстояние он пригнулся, проскальзывая под топором, вдавил лезвие в подмышку противника и рванулся вперед. Два быстрых шага, и второй разбойник остался за спиной.

Третий, которого назвали сержантом, до сих пор не сдвинулся с места, лишь обнажил меч. Гул в ушах начал стихать, и слуха достигли стоны и всхлипы поверженных врагов. Не желая надолго терять из виду последнего, Рэн быстро глянул через плечо. Здоровяк перекатывался с одного бока на другой и вел неравный бой со своим пузом за право дотянуться до колена. Сутулый стоял, вернув спину в привычное положение, и пытался пошевелить рукой, которая повисла как плеть, не желая слушаться, а на кончиках пальцев собирались и срывались вниз тягучие капли крови. Это оказалось так просто. Рэн не мог понять, пугает его возникшая мысль или воодушевляет. Он взглянул на Полумесяц. Никогда еще на его лезвии не было столько крови. Вернее даже будет сказать, что за все тринадцать лет и капли на него не попадало. Рэн тряхнул мечом, словно пытаясь отмахнуться от назойливой мухи, и поднял взгляд на последнего разбойника.

Бывший капитан стражи Освальд, а ныне - Сержант, крутанул мечом и передернул плечами, уже совсем не так ловко, как десять лет назад, еще до получения нового “звания”. Сержантом его окрестили собратья по преступной службе, потому как знали лишь, как отличить стёганку простого служаки от не простого, а раз не простой - значит сержант, не маршал же. Охранник торговца, налюбовавшись своей работой, стряхнул с меча кровь и устремил взгляд прямо Освальду в лицо. Малец явно не новичок в дуэлях, наверняка обучался у бывалого мастера, а возможно ему довелось даже выступить на паре турниров. Так что он должен обратить внимание на весьма запылившуюся, но все еще любимую уловку бывшего капитана. Он перекинул меч в левую руку, крутанул им, поморщился, когда запястье неприятно хрустнуло, правую увел за спину, словно пряча что-то в ладони. Раз парень привык к дуэлям - то привык и заранее оценивать противника: ножны Освальд носил на левом бедре, под правую руку, а раз собрался биться левой - правая занята чем-то еще более смертоносным. Еще в бытность капитаном он не раз заводил умудренных дуэлями оппонентов на свою территорию. Одни с остервенением бросались в атаку, желая сломить защиту неведущей руки, другие, напротив, чересчур осторожничали и теряли инициативу, третьи упорно пытались заглянуть ему за спину, желая во что бы то ни стало избавиться от страха неизвестности. Охранник торговца выставил перед собой весьма изящный серебристый клинок и двинулся вперед, бросив быстрый взгляд на ножны Освальда на левом бедре. Тьма, стойка у парня что надо, учитель над ним немало потрудился. Освальд улыбнулся давно забытому чувству предстоящей дуэли.

Спрятал правую руку… Может травмирована, и приходится биться левой? Рэн сделал несколько шагов к разбойнику-Сержанту и встал в стойку. Нет уж, ишь как заулыбался, явно что-то припас за поясом. Расстояние между противниками постепенно таяло, еще шаг - и острия их клинков пересекутся. Не дам ему среагировать, ударю в ногу, и тогда ему за мной уже никак поспеть. Полумесяц сверкнул в финте, удар в шею плавно перетек в укол в ногу. Коротко звякнула сталь, кисть дернулась в сторону. Сержант словно и не видел финта, одним резким движением отбил выпад и уже готовил встречный удар. Приняв меч противника на гарду, Рэн ушел влево и взмахнул клинком наотмашь, разбойник отклонился, потеряв устойчивость. Упускать такой шанс было нельзя, и Рэн набросился на противника, обрушив на того с полдюжины ударов. Но ни один не достиг цели. Видавший виды, со сколами на лезвии меч разбойника метался то вправо, то влево, отбив все удары до единого. А его владелец, словно сам удивленный таким исходом, отступил на пару шагов и оглядел себя на предмет ранений. Полумесяц замер в привычном положении, готовый к новой атаке, но Рэн, привыкший после стычки перебирать в памяти совершенные ошибки, замер. Ноги ужасно отяжелели, стопы никак не могли выбрать опору, а стойка сменилась на оборонительную. Выполняя последнюю атаку, он совершенно забыл про спрятанную руку противника, и у того было минимум два шанса воспользоваться ею. “Я едва не умер” - мысль словно впечаталась в череп Рэна, затмив собой все остальные.

“Чуть не помер!” - зудела мысль в голове Освальда, посылая волны мурашек по всему телу. И как ему удалось все отбить? Старый меч в левой руке будто сам знал где должен оказаться в следующее мгновение, а теперь чуть ли не срывал его с места, чтобы перейти в наступление. Уже делая шаг навстречу противнику, Освальд вдруг вспомнил про правую руку с ножом, по-прежнему притаённую за спиной. Он так увлекся фехтованием, что совсем забыл про свою же уловку. Перехватив оба клинка поудобнее, он взглянул на молодого охранника, тот медленно отступал, по-видимому, сокрушенный своей неудачей. Убивать парня не хотелось, а вот провернуть ему нож в предплечье, чтобы не задирал нос, было бы в самый раз. Освальд прыгнул, его мышцы казались гибкими и упругими как плечо арбалета, вмиг сократив расстояние он вытянулся, целясь острием в грудь противника. Вопреки ожиданиям, тот не воспользовался шансом ударить в ответ и лишь неловко отмахнулся, вынуждая Освальда продолжать наступление. За выпадом последовал еще один, и еще, но до недавнего времени прыткий и внимательный молодой охранник никак не хотел контратаковать. Освальда уже порядком утомили его безответные потуги, когда его соперник, отступая, зацепился за корень, торчащий из земли. Тот глянул под ноги, а когда повернулся обратно - Освальд уже заносил меч. Охранник вскинул клинок, защищаясь. Сейчас! Правая рука рванулась из-за спины и острие ножа полетело… поплыло… поползло в воздухе, и застыло, и близко не достигнув цели. Удар вышел ужасный, но ровно такой, каким и должен быть удар неведущей рукой после десятка лет без практики. Почти извиняющимся взглядом он посмотрел на своего противника. Парню хватило одного вдоха, чтобы вернуть самообладание.

Его противник - левша! Рэн убедил себя, что человек, на таком уровне владеющий левой рукой, пустив в ход правую - не оставит ему и шанса. Но теперь он знал, понимал своего противника и его способности. Один выпад, просто чтобы убедиться. Разбойник отбил удар и ответил ножом. Слишком медленно. Перед внутренним взором Рэна уже проявилась, ступенька за ступенькой, лестница, ведущая к победе. В этот самый момент - он победил в дуэли. Шаг - взмах Полумесяца, финт, шаг, удар плашмя по пальцам - нож улетает в сторону, еще шаг - звон стали, ложный удар по пальцам другой руки - кисть с мечом уходит в сторону, шаг, и острие упирается в шею разбойника. Судя по взгляду, он не был удивлен таким исходом, только стоял и тяжело дышал, со странной полуулыбкой на лице. Рэн слегка надавил клинком, оставив на шее противника алую точку. Тот выронил меч и отступил.

– Этот твой прием… - Рэн поднял с земли нож, выбитый из рук разбойника. - Сам по себе весьма неплох, но требует ку-у-уда больше практики.

Интересно, почему именно эта фраза из времен его юности всплыла в памяти? В задумчивости он подобрал обшарпанный и потемневший от времени меч разбойника и понес в повозку Рафара. Пожилой торговец так и сидел с открытым ртом, переводя взгляд то на Рэна, то на поверженных разбойников.

– Что, вот так возьмешь и ограбишь меня? И чем же ты лучше нас? - Раздался голос Сержанта.

– Начнем с того, что я лучше фехтую, - ответил Рэн, встав ногой на колесо повозки и укладывая внутри трофеи, - кроме того, это ведь не кража, если я плачу.

В его пальцах сверкнула золотая монета, и Рэн щелчком отправил ее в полет. Он целился в грудь Сержанта, но золотой шлепнулся в грязь у ног разбойников. Рэн поднял ладонь к глазам, по ней пробежала дрожь, а от запястья по предплечью разливалась ноющая боль. Боль, которая должна была стать привычной за годы тренировок, но сейчас ощущалась как-то иначе, словно он впервые скрестил мечи с тем, кто в самом деле был готов его убить. Рэн сжал руку в кулак в попытке унять дрожь.

Сержант поднял монету, посмотрел на Рэна и коротко кивнул, привычным движением обтер ее о штанину и положил в карман. Затем направился к своим друзьям.

– Дай посмотреть, - он приподнял руку сутулого, глянул на рану и потянул за рукав, стаскивая с него рубаху - да не дергайся ты! Вот, зажми здесь.

– Э-эй, Сержант, - подал голос толстяк, растянувшийся на земле, - глянь, у меня нога еще на месте?

– Знаешь, Валмер, - Сержант тяжело вздохнул поднимаясь на ноги и направляясь ко второму раненому, - если с твоей ногой что и случится, то виной тому будет твой непомерный вес, а не какая-то царапина.

Рэн встретился взглядом с Рафаром, запрыгнул на повозку и полез внутрь.

– Где-то здесь же были, в металлическом ящике?

– В том, который правее, под тканями, - не глядя подсказал Рафар.

– А, нашел! - Через некоторое время отозвался Рэн и вышел наружу с бинтами и парой флаконов с настойками.

Рафар в красках описал Сержанту, как применять его травы и мази, чтобы раны не загноились. После чего они вместе с Рэном проверили упряжку, взобрались на козлы и двинулись дальше.

***

Рафар всплеснул руками и едва не хлопнул Рэна по плечу:

– Вот это вы нас выручили, милорд Наввад! Должно быть, мысли о разбое у них надолго отбило. - Тут он внезапно посерьезнел. - Хотя, конечно, не стоило вам так рисковать. Жизнь все же стоит явно меньше горсти монет.

Ответа не последовало. Охранник торговца, как его нарекли давешние бандиты, сидел на козлах, привалившись на поручень, погруженный в глубокие раздумья. И чего я лезу со своими нравоучениями, - укорил себя Рафар, - бедный мальчик и слова не вымолвил с тех пор, как мы продолжили путь.

– А вот, лагеря лесорубов, которые мы объезжали, - предпринял он новую попытку, - славно, что вы так точно знаете их расположение… - но тут запнулся, не придумав, как это поможет разговорить Рэна, - солдаты ведь… могли нас заметить…

Рафар поправил ворот рубахи и глубоко вздохнул. И когда такое было последний раз, чтобы разговор казался дорогой, полной колдобин и ухабов? Он настолько привык вести собеседника по вымощенной камнем и абсолютно знакомой ему улице, что теперь, в этом дремучем лесу, выбрать нужную тропу оказалось весьма непросто. Обводя взглядом ближайшие деревья, в поисках темы для разговора, Рафар не сразу ощутил, как его потянули за рукав. Обернувшись, он уставился на Рэна. Его глаза сверкнули, словно он нашел решение для трудной задачки.

– Вспомнил! - Он выдохнул, покачивая головой. - Вот кто мне это сказал, он же тоже был левшой!

Немного сбитый с толку, но заинтригованный, Рафар прищурился:

– Как тот бандит? Что же он такого сказал?

– Не он, а я, “прием неплох… но требует ку-у-уда больше практики” - эти слова тогда много недель поднимали меня с постели на утреннюю практику с мечом. Потом упражнения превратились в привычку, и сама фраза и та наша дуэль совсем затерлись в памяти.

Вопреки своему обыковению Рафар с удовольствием устроился на пассажирском месте и передал вожжи правления беседой Рэну, лишь слегка направляя его:

– Так вам уже приходилось биться с леворуким мечником? Неудивительно, что вы так быстро смогли найти к нему подход.

Рэн покачал головой:

– Биться - слишком громкое слово. Он поигрался со мной, подразнил, дав выполнить новый прием, который, как мне тогда казалось, я отточил до блеска. Я был уверен, что ему едва-едва удалось уйти из-под удара, и применил прием повторно. Тут-то он меня и подловил. Меч улетел в одну сторону, а я - в другую. Он хотел помочь мне подняться, но я, слишком гордый, сам вскочил на ноги. Та же гордость не дала мне услышать похвалу в его голосе - прием-то он оценил.

– Как давно состоялся этот, хм, учебный поединок? Сколько вам было тогда?

– Кажется, двенадцать или тринадцать лет. - Рэн взглянул на небо, едва видневшееся сквозь густую листву. - Больше десяти лет назад.

Рафар учтиво кашлянул:

– Не сочтите за грубость, мастер Наввад, но для бывалого воина, победа в дуэли над юнцом - не похожа на великое достижение.

Коротко усмехнувшись, Рэн провел пальцами по гарде Полумесяца, лежавшего у него на коленях:

– То были первые месяцы, когда я только-только смог уверенно держать в руке подарок старого лорда Вигорма - моего деда. Мне не терпелось доказать, что я достоин этого подарка. Так что, каких-то десять лет назад твои слова бы вызвали бурю негодования, но сейчас, да ты прав.

– Вот если бы он вышел против мечника Дхара…

Глаза Рэна таинственно заблестели, а улыбка стала шире:

– Я несколько раз был свидетелем того, как этот левша предлагал дуэль моему учителю.

– И каким был ее исход?

– Никаким.

– Как это?

– Великий мечник Дхар каждый раз ему отказывал, под, как даже я тогда понимал, весьма нелепыми предлогами, то сведенная лодыжка, то приказ лорда, к которому он должен быть в своей лучшей форме.

У Рафара отвисла челюсть:

– Сам Дхар избегал дуэли с ним? - Он выдержал паузу, словно осмысливая. - И как же зовут нашего левшу? С такими умениями он мог и до маршала дослужиться!

Рэн отрицательно мотнул головой:

– Имя никак не приходит на ум, а дослужиться до маршала ему так и не удалось, только до капитана. Капитана личной стражи Белетренов.

– Белетрены… - задумчиво пробормотал Рафар, - ах да, Белетрены! - Воскликнул он, и тут же помрачнел, - побочная ветвь великого дома, отнятая под корень.

Опустив голову, Рэн грустно кивнул:

– Лорд Мартен - мой дядя по линии матушки, леди Лисара - его супруга, и Лилия - их дочь и моя кузина, ей, кажется, было даже меньше лет, чем моей сестренке Эделине сейчас. И, конечно, они не могли отправиться в путь без отряда стражи, который и возглавил капитан-левша.

– Ужасная трагедия, - сокрушенно проговорил Рафар, - еще и в такой великий праздник - прямо в день Торжества обретения нового божественного дара!

– Нет, - устало вздохнул Рэн, - люди часто смешивают эти два события, но нападение произошло за два дня до назначенной даты - они немного не доехали до нашей границы с землями Великого дома Корвинов. К слову, этот дар - здоровенный солнечный кристалл, - он накрыл свой кулак другой рукой, - вот такой, даже еще больше, откопали ровно между землями наших домов - Белгардов и Корвинов. И король нарек его “Сердцем южных земель”, чтобы никого не обидеть.

– Вы его видели, само Сердце?

– Да, через год после Торжества обретения его привезли в столицу и разместили в храме Белой башни. Я помню, как всё богослужение смотрел на свет внутри кристалла, - тут взгляд Рэна, устремленный вдаль, подернулся дымкой, - в том свете я видел их: Лорда Мартена, леди Лисару, малышку Лилию. Они смотрели на меня из-за стенки кристалла и кричали “это должен был быть ты!”.

Он прикрыл глаза рукой, словно от яркого света.

– Вы были еще совсем юны. В таком возрасте многим кажется, что именно они - причина всех бед, но, зачастую, вырастая, понимаешь, что на события собственной жизни повлиять удается далеко не всегда. Что уж и говорить о жизнях других людей.

– Тут не поспоришь, - немного помедлив, согласился Рэн, - и все же - это тот самый редкий случай. В том экипаже действительно должны были быть мы с матушкой и отцом.

– Как, - ошарашенно выдохнул Рафар, - не уж то ваш отец предвидел такой исход, и специально отправил вместо себя…

– Не думаю. Хотя нет, я уверен, что он ничего не знал. Зная моего отца, стоит ему где-то почуять неладное - он лично туда заявится под знаменем своих лучших латников, чем пресечет любые попытки пойти против него. Но не в тот раз. Тогда никто ничего не заподозрил. Как раз потому отец принял решение отправить лорда Белетрена представителем Великого дома Белгард на такой важный праздник, как Торжество обретения нового божественного Дара.

Он хотел показать всем, что полностью доверяет брату своей жены и даже готов отдать ему земли у западных границ нашего Великого дома в управление. За год до этого у них случилась размолвка, а лорд Мартен был самым могущественным из вассалов отца, и, конечно, было не избежать кривотолков о готовящемся перевороте и даже о расколе Великого дома надвое. Но еще до обретения Дара лорд Мартен приехал к отцу, чтобы разрешить все споры. Спустя какое-то время, когда, основные разногласия были улажены, прибыли и леди Лисара с Лилией. А еще через несколько дней пришли известия о новом Даре у самой нашей границы.

Такое событие невозможно было истолковать иначе как божественное провидение. Лучшего повода заявить о крепости союза и избавиться от сплетен, чем Торжество обретения, придумать почти невозможно. В подтверждение этому лорд Мартен вез с собой прошения от моего отца и хартию о даровании Белетренам титула хранителей западных земель великого дома Белгард. Король, который тоже прибыл на торжество, скорее всего одобрил бы прошение, чем во всеуслышание заявил бы о примирении сюзерена и вассала.

И сколь прекрасным благословением Торжество обретения должно было стать для скрепления союза наших семей, столь же ужасным проклятием оно стало после убийства семьи Белетренов. Первыми их обнаружил, кажется, королевский патруль, хотя и не сразу удалось опознать, кто именно стал жертвой нападения, но об этом чуть позже. Так у всех прибывших на Торжество, а это король со свитой, все Великие дома, девятеро Узревших - иерофантов Белой башни и тысячи солдат и слуг, все их подозрения относительно Великого дома Белгард обрели новую силу. Кто бы ни оказался заговорщиком, организатором убийства - в волне кривотолков каждый из вариантов для нас был хуже другого. Бандиты - внутренние распри не оставили нам сил оберегать тракты и разгонять их шайки. Южане - все то же, так еще и южная граница королевства не под контролем. Вассальная междоусобица - потеря авторитета Великого дома и повод для вмешательства других домов. И, наконец, самый жуткий для нас, и самый притягательный для сплетен вариант - сам лорд Эдмунд устранил сильнейшего своего вассала. Все последующие годы мой отец боролся с последствиями того нападения. И по сей день род Белетрен, как призрак, преследует мою семью. Ведь даже несмотря на то, что убийц удалось опознать, мы по прежнему не знаем имя заговорщика.

Немногим позже, после донесения королевских солдат, на место прибыли наши патрули, расставили вокруг дозоры, отправили разведчиков искать следы, а сами никого не подпускали к повозке. Едва известия достигли лорда Эдмунда - он отправил туда своего лучшего дознавателя и сам поехал следом.

Лишь спустя три года поисков отец, видимо сочтя меня достаточно взрослым, наконец рассказал все, о чем ему доложили солдаты, и что увидел сам. Королевская стража поклялась, что никто из них не прикасался к телам, ровно как и не видели нападавших. Несмотря на это долгое время отец подозревал их, но спустя несколько месяцев дознаватель вышел на ловца солнца, жившего неподалеку. В день убийства этот ловец отправился искать солнечный свет по наводке знакомого монаха-ученого, которому приплачивал за прогнозы появления просветов. Он прибыл на место как раз вовремя, чтобы застать появление просвета и убийц, завершавших свою кровавую работу в самом его центре. В ходе расспроса стало ясно, что последствия нападения, которые застал дознаватель, были ровно такими же и до прибытия королевского патруля, а значит они к этому не причастны. Тогда же подтвердилось и главное опасение о личности нападавших.

Среди убитых обнаружили солдат Великого дома Белгард, которых там не должно было быть. Позже выяснилось, что из патрулей и военных застав в округе пропали по два-три человека. Сержанты списали все на дезертирство, которое, конечно, непозволительно, но, к сожалению, неизбежно. Каждый такой случай в отдельности - это скверное, но все же рядовое событие, о котором часто предпочитают не докладывать наверх. Но таких событий набралось с десяток, и с разницей не более чем в пару дней. Все это и слова ловца солнца не оставили сомнений: убийство было совершено руками наших собственных солдат. Многие, кого удалось опознать, годами служили под знаменами Белгардов и были на хорошем счету у командования. И все же… Они сделали такое…

Рэн шумно выдохнул, наконец добравшись в своем рассказе до самой жуткой части.

– Дознаватель сравнивал это с ритуалами язычников, живших еще в эпоху Тьмы, до первого Дара Элиоса. Хотя, из рассказа ловца солнца мы узнали, что солнечный свет был неотъемлемой частью… Этого. Чем бы оно ни было. В центре всего стоял экипаж, на его крыше лежал лорд Мартен, его ладони сложили одну на другую на груди и… прибили к телу огромным гвоздем, точно к солнечному сплетению. А лицо, хм, на нем не было ни глаз, ни носа, ни губ, рот распахнут, словно в ужасающем крике. Вокруг повозки, головами к центру они разложили десять тел, с девятерыми сделали то же, что и с лордом Мартеном, а одного оставили нетронутым, а нем была лишь рана на груди, убившая его. Все эти мертвецы были уложены на спину и смотрели в небо пустыми глазницами, кроме последнего, тому они даже прикрыли глаза. Кто бы все это не устроил, он явно хотел поиздеваться над нашей верой в Элиоса, выложив из тел и залив кровью его символ - круг с отходящими во все стороны лучами света. К тому же он - истинный убийца, знал, что там откроется просвет, и именно под ним устроил нападение и заставил своих подельников оставить это послание. Будто хотел показать его самому Богу.

– А… остальные? - Осторожко, даже опасливо подал голос Рафар, уже долгое время хранивший молчание. - Что с остальными убитыми?

– Они были в повозке. И даже их тела эти чудовища не могли оставить в покое. От них не осталось ничего, напоминающего человеческий облик, совершенно неопознаваемые останки, части тел и конечностей, которыми забили повозку от пола до потолка.

Рафар осенил себя знаком солнца - начертил пальцами круг на груди и приложил к ней широко раскрытую ладонь, изображая расходящиеся лучи света, а затем начал бормотать что-то на шихельском, поминая Императора и его защиту.

— Где-то там и остался, прямо под своим сюзереном, капитан стражи, - Рэн запнулся на мгновение и ахнул, - вспомнил, его звали Освальд!

***

Взгляд Освальда был устремлен вперед, на изгиб лесной тропы, за которой скрылась повозка торговца, но прямо перед собой он видел юнца лет тринадцати, с деревянным мечом в руках и сжатыми в тонкую линию губами. Лорденыш Белгард ужасно старался произвести впечатление и обиженно дул щеки, когда ему это не удавалось. Это ведь не мог быть он, верно? На границе королевства, на службе у какого-то торгаша? Но все же…

Погружение в прошлое - опасное дело, ведь за невинным воспоминанием неминуемо следуют и те, что всеми силами пытешься забыть. Поездка под знаменами Белгардов, патруль, взявшийся из ниоткуда, предательство друга, который едва его не убил, чем, похоже, и спас ему жизнь, бессилие и неспособность помочь тем, кем дорожил больше всего, бегство, скитание, шайка бандитов. Освальд затряс головой, в попытке вытряхнуть из головы свое прошлое. Безуспешно.

– Даа-уж. - Берт подошел ближе, он зачем-то прихрамывал, хотя был ранен в плечо. - Ну и денек сегодня, а? Сначала тот мертвец, переломанный, будто сама Тьма его прожевала и высрала. Теперь этот, со своим блестящим ножиком. - Он помедлил, потом кивнул на порез у Освальда на шее. - Ты как, Сержант?

Поморщившись, Освальд прижал руку к ране, а когда отнял - на ладони осталась тонкая красная линия.

– Похоже, жить буду.

– Я это, подумал тут, - неуверенно начал Берт, - давай не будем говорить о пацане?

Освальд лишь вопросительно приподнял бровь.

– Ну знаешь, скажем, что это нас почикала толпа особо злющих охотников, или вон эти, болотники, тут до них как раз недалеко.

– Хм, - Освальд ухмыльнулся и хлопнул Берта по спине, - да, болотники - неплохой вариант.

Берт заулыбался и даже немного выпрямился.

– Так и, чего теперь, вернемся к нашим?

– Сперва найдем нормального лекаря, который вас осмотрит, а то нашему Клему только дай чего-нибудь оттяпать - тут же без ноги оставит. - Освальд повернулся к Валмеру, прилаживавшему к плечу широченный сук, чтобы опираться на него как на костыль. - Тебе ведь еще нужна нога, а, Валмер?

Тот испуганно поднял голову и энергично закивал.

– И пока вы двое будете прохлаждаться, - продолжал Освальд, - я раздобуду нам всем по клинку.

Берт с Валмером переглянулись:

– А нам зачем?

– Мне нужны партнеры для тренировок, так что деваться некуда - буду учить вас, увальней, драться.