Бесстыжая нечисть
Глава 1
— Развернись к стене! Прогнись!
Я сладко вздрагивала, спеша подчиниться, и закусывала губу, чтобы не завыть от возбуждения.
Сильные мужские руки упёрлись в стену надо мной.
Он не торопился, словно хотел наказать меня за долгое отсутствие. Впрочем, с такими наказаниями я, кажется, скоро стану о-о-очень непослушной девочкой…
Сейчас Денис был другим, жёстким и властным. И, чёрт возьми, мне это ужасно нравилось! Он как будто чувствовал, чего именно я хочу.
— Денис… — простонала я наконец, не в силах выдерживать те до невозможности сладкие муки, которым он меня подвергал.
— Да? — Кажется, моё нетерпение позабавило его: в голосе прозвучала лёгкая насмешка. Желание — и без того жгучее — стало невыносимым. Ну, погоди… я ведь и отомстить могу.
Я прогнулась ещё сильнее и потёрлась ягодицами о то место, которое лучше всего выдавало, как сильно он по мне соскучился. Денис резко выдохнул. Всё, кажется, игр больше не будет. Ммм… ну давай же, я вся горю…
И вот, именно в этот миг мучительного и сладостного ожидания, когда все мои чувства обострились до предела, случилось страшное. Внутри что-то болезненно лопнуло, и я вдруг со всей ясностью осознала две вещи: во-первых, зелье Кузьмы только что перестало действовать; во-вторых, не стоило игнорировать предупреждение домового о последствиях. Хотя, если честно, о таком он меня не предупреждал… Начнём с того, что первый сбой произошёл отнюдь не на физическом уровне.
Я с ужасом поняла, что теряю контроль над собой. Сознание поплыло. Безумие накатывало волнами. Изнутри поднималось что-то животное, первобытное, тёмное… Нет-нет-нет! Надо держать себя в руках! Мой идеальный парень не должен узнать, что я уже не совсем человек! Не должен!
В момент, когда внутренняя борьба достигла пика, Денис вошёл в меня одним резким толчком. Ох, что сейчас будет…
А ведь как всё хорошо начиналось! Когда я сошла с электрички, Денис ждал меня на вокзале. Всю дорогу до города я пребывала в напряжении, опасаясь, что леший разберётся, что к чему, и попробует всё-таки остановить электричку. Один раз кто-то из пассажиров сорвал стоп-кран, так я едва не скончалась от ужаса… И лишь миновав городскую черту, ощутила некоторое облегчение. А увидев на станции Дениса, вообще едва не разревелась.
Из-за зелья он меня сначала не заметил, а когда я с ним заговорила, очень удивился.
— Тоня? Откуда ты появилась? Готов поклясться… впрочем, неважно.
— Привет… — пролепетала я, ощущая комок в горле, и тут же оказалась заключена в крепкие объятия. Хан протестующе пискнул, высунув мордочку из кармана.
— О, да у тебя новый член семьи, — Денис отстранился, присел на корточки и одним пальцем аккуратно погладил котёнка по крошечной головке. Тот премиленько зевнул и замурлыкал. Я улыбнулась и в который раз мысленно напомнила Хану о том, чтобы не вздумал что-нибудь взболтнуть при Денисе.
По правде говоря, я опасалась, что Денис решит для начала заехать ко мне домой, ведь там мог подстерегать охваченный страстью ректор (вот, кстати, ещё проблема, с которой предстоит как-то разбираться!). Однако, как выяснилось, мой идеальный парень даже не рассматривал такой вариант. Единственное место, куда он заехал по пути — это зоомагазин, в котором мы приобрели необходимые атрибуты для Хана, вроде мисочки, мягкого домика и кошачьего туалета.
— А теперь куда? — кокетливо уточнила я, скрывая лёгкое напряжение.
— Ко мне, разумеется. И возражения не принимаются. Я очень соскучился, — кинув на меня пылающий взгляд, отозвался Денис.
Я хмыкнула и успокоилась. Ну, почти. Проблема с ректором всё же маячила на горизонте, вызывая некоторое беспокойство. Но, наверное, последние события с лешим временно оглушили моего внутреннего паникёра и пока он ещё не пришёл в себя. Поэтому я каким-то образом умудрялась наслаждаться моментом и предвкушать романтический вечер, а также его горячее продолжение. Судя по голодным взглядам Дениса, он держал себя в руках из последних сил. Даже старался не прикасаться ко мне лишний раз, чтобы не сорваться раньше времени. Приятно-о-о. Особенно если учесть, что из деревни я приехала встрёпанная и чумазая, без косметики и укладки. Мне простительно — я уходила от погони впопыхах. И до конца не была уверена, что ушла. Даже сейчас в голове нет-нет да и всплывали последние слова лешего: «Запомни, Тоня, я за тобой приду». Как-то уж очень уверенно он это сказал…
А дома у Дениса был и ужин, и горячая ванна, и… очень, очень горячие ласки. Хан, напившись молока, сладко спал в соседней комнате, а мы наслаждались друг другом. До тех пор, пока чёртово зелье не испортило мне весь кайф. И надо же было ему так не вовремя перестать действовать!
Самое ужасное, что сбоить начала вся «система» целиком. Это значит — моя внутренняя чертовка тоже свихнулась. Поэтому звать её на помощь, как в случае с белобрысой лесной ведьмой, не было никакого смысла. Сумасшедший вряд ли сможет помочь сумасшедшему.
Что интересно, больше всего я испугалась не за себя. Я испугалась за Дениса! Потому что в какой-то момент в моей голове мелькнула картинка, как я с наслаждением впиваюсь ему зубами в горло. Я до глубины души ужаснулась собственным порывам и благодаря этому смогла на мгновение овладеть собой. Вынырнув из омута раздирающих меня диких, первобытных желаний, я выбрала одно из них — самое безопасное для Дениса — и позволила этому желанию захлестнуть себя полностью. Что ж, я сделала всё, что могла. Будь что будет!
— Ты напряжена, — шепнул он, продолжая ритмично двигаться.
Я двинула бёдрами, разрывая контакт, и развернулась к нему. Наверное, моё лицо выглядело как-то по-другому. Денис чуть нахмурился и, кажется, хотел что-то сказать, но не успел. Я с неожиданной силой толкнула его на диван, а сама запрыгнула сверху, как дикая кошка, и начала жадно его целовать, прикусывая губы. Он попытался перехватить инициативу, но я сжала его ногами со сноровкой опытной наездницы, которой попался строптивый жеребец. Не знаю, что произошло бы, если бы Денис попытался вырваться. Наверное, я бы окончательно озверела. Но он внезапно застонал и расслабился, позволяя мне делать всё, что заблагорассудится. Боже, что я вытворяла! Я отдавалась Денису так яростно и напористо, что при желании он мог бы, наверное, подать на меня в суд за изнасилование. Вот только ему, кажется… невероятно нравилось происходящее! Я царапала его ногтями, кусала, и довольно чувствительно, но Дениса это только сильнее заводило. М-да, кажется, безумие заразно…
Прошло много времени, прежде чем я, наконец, «насытилась» и выпустила свою потрёпанную, но очень довольную «жертву». Некоторое время мы лежали неподвижно. Тишину нарушало только тяжёлое дыхание. Как же я укатала парня! А ведь это непростая задача, учитывая его великолепную физическую форму.
— Тоня… — наконец, сказал он, спустя добрых десять минут, — я тебя люблю.
В любое другое время первое признание Дениса в любви сделало бы меня невероятно счастливой, но только не сейчас. Потому что я чувствовала, как отступившее было безумие возвращается.
— Ты чего-нибудь хочешь? — заботливо уточнил Денис. Наверное, решил, что я в шоке от его признания и нуждаюсь в смысловой паузе.
— Да, — еле слышно выдохнула я. — Я немного… проголодалась.
— Всё понял, моя госпожа. Сейчас сооружу бутерброды, — он встал, с наслаждением потянулся и, послав мне нежный взгляд, ушлёпал на кухню.
Я тут же вскочила и бесшумно заметалась по комнате.
— Хан! — позвала мысленно. — Хан, проснись!
— Что случилось? — сонно отозвался котёнок.
— Со мной что-то происходит! Я теряю контроль над собой! Кажется, я… опасна для Дениса! Это всё из-за зелья!
— Кузьма же тебя предупреждал… Погоди, сейчас приду…
Я ему не ответила. По правде говоря, я собой уже не владела. Последних крох разума хватило на то, чтобы открыть окно на улицу. То, что произошло дальше, он меня уже не зависело. Когда в комнате появился Хан, я подхватила его и «рыбкой» сиганула с пятого этажа. Ещё в полёте сознание окончательно отключилось.
___
Добро пожаловать в третью и последнюю книгу цикла! Первую книгу можно читать вот здесь https://author.today/work/207830
Глава 2
Боже, голова раскалывается… и тошнит… Мы что, пили вчера? Не помню… Веки получилось разлепить только с третьей попытки. Превозмогая дурноту, я приподнялась на локтях и осмотрела свою комнату. Так… всё вроде на местах. Никаких бутылок или других следов попойки. Чистота и порядок, даже пыли нет. Взгляд упёрся в Хана, который сидел на тумбочке у кровати и сосредоточенно мыл переднюю лапу. А ничего, уютненько так он вписался в мою квартиру… стоп. В МОЮ КВАРТИРУ?!
Я резко подскочила и тут же со стоном повалилась обратно. В голове будто разорвался снаряд. Чёрт, больно-то как… Но как же я оказалась в своей квартире? Вчера ведь мы поехали к Денису. Да, точно! А там… бли-и-ин… у меня сорвало крышу! Был безумный секс, а потом я… я… выскочила в окно!
Вторая попытка сесть тоже оказалась болезненной, но я выдержала. С трудом.
– Ты цел? – Даже мысленный разговор с Ханом давался нелегко.
– Цел, – невозмутимо подтвердил котёнок.
– Я тебя вчера не… повредила?
– Нет! Хоть ты и была не в себе, но меня держала очень бережно, – успокоил Хан, на мгновение прерывая процесс. – Правда, я всё равно на тебя сердит.
И он продолжил яростно вылизывать ту же самую лапу, напрочь игнорируя остальные.
– Почему? – уточнила я, безуспешно пытаясь сосредоточиться. От этого затошнило сильнее.
– Не люблю падений с большой высоты!
– Я тоже их не люблю… – заторможенно отозвалась я, обхватывая себя руками. Эй, погодите-ка! Я же совсем голая!
– А где одежда?
– Где-где… у Дениса твоего в квартире осталась, – проворчал Хан, недовольно подёргивая хвостишкой.
– У Дениса… – медленно повторила я, окончательно перестав что-либо понимать.
Внезапно в коридоре что-то стукнуло, и раздались тяжёлые шаги. Я встрепенулась.
– Там кто-то есть? – прохрипела вслух.
– Твой новый знакомый, – неодобрительно отозвался котёнок. – Ты здесь, конечно, главная, но мне кажется, что прежде чем выдавать нечисти приглашение в собственное жилище, надо хорошенько подумать…
– Нечисти? – ещё больше напряглась я. Из коридора пополз зловонный чёрный туман.
– Угу, – подтвердил котёнок.
Я с ужасом вытаращилась в дверной проём, ожидая появления жуткого гостя. Н-да, кажется, я вчера наломала дров… ещё и какого-то потустороннего монстра домой притащила…
Как назло, гость появляться не спешил. Шаги стихли. В зеркало он там смотрится, что ли? А может… исчез? Хотя нет, так ещё страшнее. Ожидание стало таким напряжённым, что когда в коридоре скрипнул пол, я едва не завопила. Наконец, шаги возобновились. Топ… топ… топ… Я так активно таращилась в проём, что заболели глаза. Однако отводить взгляд было страшно. Воображение услужливо рисовало чудовищ, призывая на помощь все просмотренные мною когда-либо ужастики. Особенно ярко представился мертвец с дырой во лбу, который служил оболочкой для инопланетного монстра. Помнится, я долго не могла после этого фильма спокойно спать. Всё казалось, будто жуткая фигура маячит в моей спальне…
Зловоние усилилось. В проёме возникла мохнатая рука с чёрными когтями и схватилась за косяк.
– Антонина… – прохрипел жуткий потусторонний голос. – Антонина…
Я открыла рот, чтобы крикнуть, но не смогла выдавить и звука.
Наконец, существо показалось полностью и закончило предложение:
– …Я там твоим унитазом воспользовался. Лучше бы тебе не заходить в туалет в ближайшую пару часов.
– А? – тупо переспросила я, во все глаза разглядывая «чудище». Хан хихикнул.
– Я говорю – в туалет в ближайшее время не заходи, а то у меня какое-то расстройство желудка, что ли… может, съел что-то не то…
Мой гость одновременно походил на медвежонка и на детёныша гориллы. Только вместо носа – мохнатое рыльце. И уши собачьи. Вообще-то, он был даже милым, несмотря на внушительные когти и устрашающе-острые зубы. Густая шоколадная шерсть с пухом, как у щенка. Большие фиолетовые глазищи. Толстая шея и странно припухшее горло. Может, он болен? Вон голос какой хриплый, будто прокуренный.
– Ты кто? – наконец, выдавила я.
– Коловёртыш я. Забыла, что ли?
– Коловёртыш? Какой ещё коловёртыш?!
– Тьфу ты, – притопнуло существо на удивление широкой ступнёй. – Опять, что ли? Коловёртыш – значит, прислужник ведьмы. Я же тебе вчера полночи свою печальную историю рассказывал, пока мы от того мужика озабоченного убегали.
– Ась? – опешила я от новых деталей о вчерашнем безумии.
Он неправильно истолковал моё замешательство и принялся объяснять:
– Коловёртышей ведьмы выводят, когда им помощники нужны. У нас есть кой-какие… полезные навыки. А зовут меня Проша.
Я пропустила объяснение мимо ушей, так как зацепилась за одну оброненную им фразу.
– Мы вчера… убегали от озабоченного мужика?!
– Ну да… после того, как ты под фонарём для него голая танцевала…
– Голая? – слабо переспросила я.
– Ага! – восторженно подтвердил коловёртыш Проша. – Но выглядело, надо сказать, очень эффектно. Аж у меня дыхание спёрло от восторга! Шутка ли – такая красотка под фонарём танцует, а вокруг мотыльки вьются… да ещё красиво так, слаженно, ленточками летают… строго один за другим… как ты их так организовала?
– Разве это танец? – фыркнул Хан. – Это… это… бесстыдство это! Так откровенно извиваться! Ты ж ему всё показала! Ничего не утаила! Да как! Бедняга сполна оценил твою гибкость и фантазию. У него аж слюни потекли! Он к тебе, а ты с дьявольским хохотом прочь…
– Хорошо, что не догнал… – убито пролепетала я. Дожила! Голышом по городу бегаю, мужиков совращаю!
– Даааа, хорошо, – согласился коловёртыш. – Повезло ему. А то случилось бы с ним то же самое, что с теми отморозками в переулке…
– Так, стоп! – Я поняла, что вот-вот взорвусь. Мало того, что голова раскалывается, так ещё эти двое меня сейчас своими обмолвками окончательно доконают.
Они замолчали. Хан вернулся к вылизыванию лапы (той же самой), а Проша сел на мохнатую попу и воззрился на меня преданными фиолетовыми глазищами.
Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь держать голову неподвижно, а потом медленно заговорила:
– Давайте-ка по порядку. Ты! Как там тебя… коловёртыш! Ты опасный?
– Да ты чего, матушка? – не на шутку обиделся он, всплеснув когтистыми руками. – Да ты посмотри на меня! Разве ж я кого обидеть способен?! Я ж… я пыль тут везде протёр! И на стол накрыл, между прочим! От меня же польза сплошная! Быстрый, услужливый! Незаметный!
– А пахнет почему так? – мой голос сорвался на визг. – И туман этот!
– Так расстройство желудка у меня, говорю же… Я вообще-то всеядный, а вот поди ж ты… Наверное, эти, в переулке, повредили мне что-нибудь…
– Ладно. Ты, значит, ведьминский прислужник. А где твоя хозяйка? – Я с опаской покосилась на вход. Вдруг она тоже тут появится?
– Так прогнала меня хозяйка-то! Я же вчера тебе…
– Стоп. Давай-ка проясним кое-что. Вчера я была не в себе. Ничего не помню. Поэтому сейчас вы вдвоём всё по порядку мне расскажете. Только не очень громко, а то у меня голова треснет. И ещё, ты, запашистый, окна открой пошире, дышать нечем. И не только здесь. Во всех комнатах открой. Про кухню не забудь.
Проша беспрекословно подчинился. Туман постепенно вытянуло наружу. От свежего воздуха стало чуть-чуть полегче.
– Давай я тебе голову-то подлечу? – предложил коловёртыш, когда я немного отдышалась.
– Давай, – обрадовалась я.
Он подошёл вплотную, встал на носочки (если бы я стояла в полный рост, он доставал бы мне до пояса), и обхватил голову. Сразу полегчало.
– Ой! – сказал Проша и плюхнулся на ковёр. – Ой, как тебе худо-то было, хозяюшка… Голову-то как ломи-и-ит…
– Погоди, – заволновалась я. – Ты что, себе мою боль забрал, что ли?
– Да. Я по-другому лечить не умею, я же не колдун. Забрать только могу. Но ты не волнуйся, через полчасика всё пройдёт. Коловёртыши быстро восстанавливаются. Ведьмы этим частенько пользуются.
– Ужас какой!
– Да я привычный. Желудок вот себе уже восстановил почти… сейчас и головой займусь…
Мне стало стыдно. Бедняга! Ну и что, что быстро восстанавливается? Всё равно ведь страдает.
– А обратно ты мне боль передать не можешь?
– Могу. Но не буду. Да не переживай ты, проходит уже потихоньку. К тому же я тебе должен за вчерашнее. Ты ведь мне жизнь спасла!
– Ого, правда? А поподробнее? И, лучше, начните с начала…
В этот момент кто-то активно принялся названивать в дверь. Очень настойчиво.
– Аааай-яй! – прохрипел Проша, схватившись за голову.
Я вышла в коридор и остановилась в замешательстве. Открыть или притвориться, что меня нет дома? Вдруг это ректор?
– Тоня! – донёсся до меня голос Дениса. – Тоня, ты здесь?! Открой! Тоня!
В этот момент я вдруг осознала, что исчезла у него из квартиры, оставив там всю одежду. Что он мог подумать? Да он же наверняка страшно перепугался! Сейчас утро, значит, меня не было остаток вчерашнего дня и всю ночь! Господи…
– Денис, я сейчас! Я не одета! – крикнула я в ответ и метнулась за халатом. – Ой! Проша, тебе надо спрятаться! Залезай в шкаф!
– Не переживай, хозяйка, я умею прятаться от людей. Когда вернёшься в комнату, меня тут уже не будет, – заверил он своим хриплым баском.
Я кивнула и бросилась к двери. Распахнула. Застыла, увидев Дениса. Выглядел он неважно. В мятой одежде, с синяками под глазами. А лицо… у меня защемило сердце. Судя по всему, он пережил тяжёлую ночь. Чувство вины стало нестерпимым.
– Денис… – пролепетала я, не представляя, что ещё можно сказать в такой ситуации. – Я…
Первым делом он шагнул ко мне и крепко, до хруста, обнял. Потом отстранился. Я почти физически почувствовала, как страх сменяется злостью. Нет, не так. Точнее будет сказать: я почувствовала, как ужас сменяется бешенством.
– Где. Ты. Была?! – прорычал он, сжимая зубы после каждого слова, словно сдерживал рвущуюся наружу ругань.
– Денис… я… – Ну что ему сказать?! Как объяснить то, что объяснению не поддаётся?! – Мне просто… эээ… срочно надо было уйти. Я не могла остаться, поверь…
Боже, как же неубедительно это звучало!
– Как ты вышла? – глухо уточнил Денис. – Вся одежда осталась у меня…
– Не вся! – отчаянно сказала я и продолжила нести околесицу: – Я достала платье из дорожной сумки. Ты ведь не знаешь, что там было внутри. Вот.
– А обувь?
– Обувь? – Точно, ещё ведь обувь! – Ну я… я сначала не планировала уходить! Пока ты был на кухне, мне позвонили подруги. Они были тут, поблизости. Я кое-что привезла им из деревни, решила отдать, пока не испортилось. Джинсы натягивать было долго, так я достала платье, быстро натянула его, вышла в коридор, открыла дверь… а потом вдруг у меня что-то сдвинулось в голове. Мне никто никогда не признавался в любви, и я испугалась. Это слишком серьезный шаг! Я хотела всё обдумать… И поэтому убежала. Обуваться не стала, чтобы не терять времени и не создавать шума. Прямо так, босиком, выскочила. Лето ведь, тепло. Подруги на такси были, подвезли меня…
Денис спокойно выслушал эту чушь до конца, потом развернулся и молча шагнул к лестнице. Я поняла, что он сейчас уйдёт. И мне стало страшно. Очень, очень страшно. Где-то внутри поселилась уверенность, что если я его сейчас отпущу, то никогда больше не увижу. А если и увижу, то он будет чужим. Совсем чужим. Холодным и непроницаемым. Я должна что-то сделать! Но что? Как исправить ситуацию?!
– Денис! – отчаянно выкрикнула я. Единственную пришедшую мне в голову идею никак нельзя было назвать удачной. Но, за неимением лучшего…
Он, помедлив, обернулся. Я развязала пояс и распахнула халат. Мне было плевать, что это может увидеть кто-то из соседей. Денис просто стоял и смотрел. Но стоял! Не уходил!
Я быстро шагнула вперёд, прильнула к нему обнажённым телом, обвила руками шею и начала целовать его в плотно сжатые губы. Он не отвечал. Но и не отталкивал! Значит, продолжаем! С какой-то болезненной решимостью, я с силой рванула его рубашку так, что пуговицы посыпались на пол, покатились по ступеням… Не давая ему опомниться, я начала целовать мускулистую грудь, зализывая оставленные мной же вчера царапины и следы укусов и, одновременно, опускаясь всё ниже… положила руку на ширинку, чуть сжала… Денис не выдержал. С рычанием раненого зверя он схватил меня за плечи, вздёрнул вверх и впился в губы. Затем оттеснил в квартиру. Не глядя, захлопнул дверь. Дальше мы не пошли. Всё случилось прямо в прихожей. В этот раз вёл Денис. Я отдавалась ему, позволяя делать всё, что он только захочет. Как захочет. В нужные моменты нарочно раззадоривала, не давая успокоиться. Я хотела, чтобы он выплеснул всю ярость и боль, до капли. Прошло много времени, прежде чем буря, наконец-то, окончательно утихла. Совершенно обессиленные, мы повалились на ковёр.
Я со страхом ждала его первых слов. Боялась, что он скажет что-то вроде: «Это ничего не меняет» и уйдёт. Но, кажется, я нашла верный и, возможно, единственный способ его остановить.
– Тоня… что же ты со мной делаешь, а? Ты же из меня верёвки вьёшь… – пробормотал он. – Я всегда гордился своей выдержкой… А с тобой послал к чёрту все принципы, гордость, самоуважение… Ты меня с ума сведёшь… рано или поздно.
– Ты не уйдёшь? – задала я самый важный вопрос. Голос невольно дрогнул.
– Уйду. Но вечером вернусь. Меня на работе ждут, а я послал всех лесом и ушёл тебя искать.
Я хотела сказать «прости», но остановила себя. В данном случае «прости» будет выглядеть издевательством. Лучше промолчу.
Некоторое время царила тишина.
– Как ты вышла из моей квартиры? – без перехода спросил Денис. – Я не слышал ни звука. А ведь кухня у меня рядом с выходом.
– Через дверь. Ты просто не заметил.
– Ну да… – согласился он. – Не в окно же ты с пятого этажа выпрыгнула.
Я еле сдержала нервный смех.
– Я ведь приходил к твоей квартире несколько раз. Звонил в дверь. Сидел в подъезде…
– Я к девчонкам поехала. Домой вернулась совсем недавно. – Враньё давалось мне всё легче.
– Скажи только – почему? Почему ты ушла? Ты ведь могла просто сказать мне, что не готова ещё к таким признаниям. Я бы понял. Притормозил бы. Неужели ты мне не доверяешь?
Ох, Денис. Знал бы ты… Что ж, попробуем рассказать частичную правду.
– Мой папа сильно пил, и мама ушла от него. Уехала в другой город. Ей очень нелегко пришлось. И я ещё в детстве решила, что лучше уж одной быть, чем так мучиться. Поэтому стараюсь избегать стабильных отношений. Хотя сейчас моя мама уже снова замужем и вполне себе счастлива. Считай, что это детская травма. Наверное, я боюсь довериться полностью. Мне страшно влюбиться, а потом разочароваться. Ведь я о тебе практически ничего не знаю. Твоё признание всколыхнуло все детские страхи. Я испугалась, что всё зайдёт слишком далеко и запаниковала. Да что там, я практически себя не контролировала! По правде говоря, я даже толком не помню, как сбежала.
Последнее предложение я сказала вполне искренне. И насчёт родителей не соврала. Вот только не было у меня никогда страха отношений… Но, боюсь, другое объяснение может снова разжечь потухший конфликт. А я намерена избежать этого любой ценой.
– Прости, – помолчав, сказал Денис. Теперь он чувствовал вину за свою секретную работу, из-за которой я якобы не могу ему довериться. Да, перевести стрелки – подлый ход. Всё бы отдала за возможность сказать правду и не потерять при этом Дениса! После случая с лешим только он держит меня над пропастью и не даёт упасть. Так, всё. Я же пообещала себе, что не буду думать про Власа. Не буду!
Больше Денис ничего не спрашивал. Конечно, он мог бы всего парой правильных вопросов камня на камне не оставить от моего вранья. И, скорее всего, сам он это прекрасно понимал. Но не стал ничего делать. Предпочёл поверить и закрыть тему.
Мы обменялись ещё парой ничего не значащих реплик, а потом он начал собираться. Со смешком накинул порванную мной рубашку, заметив, что теперь точно придётся заехать домой и переодеться. Я смутилась.
– Да хоть все рубашки порви, – увидев моё смущение, подмигнул он. – Я готов каждый день покупать новые… Кстати, всё хотел спросить… а что за странный запах у тебя в квартире?
Я мысленно обругала Прошу. Хорошо хоть, Денис уборной не пользовался! Страшно подумать, что там сейчас творится!
– А, это… – Я на секунду задумалась, прикидывая, с чем можно сравнить запах. Сравнения не находилось. А, ладно. Главное, говорить уверенно. – Новое средство от плесени в ванной. Ты же знаешь, какие они бывают едкие…
Понятия не имею, пользовался ли раньше Денис средствами от плесени, однако уверенный тон сработал. Он кивнул и склонился для поцелуя на прощание.
– Приеду вечером, заодно привезу твои вещи, – напомнил он и, наконец, ушёл.
Глава 3
Я с милой улыбкой закрыла за ним дверь, а потом уселась на пол в прихожей и уставилась в пустоту. Всё, не могу больше. Эмоциональное истощение иногда пострашнее физического.
Не знаю, сколько я так сидела. Но в какой-то момент вдруг обнаружилось, что рядом сидит Проша, а на коленях свернулся Хан, которому я уже какое-то время бездумно почёсываю пузико.
– Едва его не потеряла, – зачем-то сказала им вслух. – Ума не приложу, как смогла удержать.
– А чего удивляться? Ты же не человек. У тебя очарование повышенное, – сочувственно прохрипел своим прокуренным голосом коловёртыш. – Ему трудно было устоять.
– Ммм, ясно, – протянула я. И поймала себя на мысли, что сижу тут нагишом, в распахнутом халате, и совершенно не чувствую смущения. А ведь и Хан, и Проша прекрасно слышали, чем мы тут занимались. И стоны, и всхлипы, и просьбы, и высказывания, там, всякие, которые в процессе вырывались как-то сами собой… Странно. Да и когда я Дениса соблазняла, мне тоже было совершенно неважно, увидят меня соседи или нет. Я готова была прямо в подъезде перейти непосредственно к… примирению. Так что теперь меня по праву можно называть «бесстыжей нечистью». М-да. А ещё на Огнеславу грешила.
– Шоколадку хочешь? – неожиданно спросил Проша. – Говорят, они силы восстанавливают.
– Ну… не знаю даже. Можно. Только где ты сейчас шоколад… ой!
Коловёртыш разинул рот, засунул туда лапу аж по локоть, аккуратно извлёк шоколадку в упаковке и вручил мне. Я на автомате взяла, как-то подсознательно ожидая, что она будет мокрая и склизкая. Но нет! Абсолютно сухая нормальная шоколадка. С орехами и изюмом. Словно из кармана достали.
– А как ты…
– Я же коловёртыш, – пожал плечами он, словно это всё объясняло.
– И что?
– Ну так ведьмы нас для того и выводят, чтобы мы им всякие вещи полезные добывали и приносили. У каждого коловёртыша зоб, как сумка. Бывает, даст ведьма задание продуктов раздобыть, так мы полный зоб всякого добра набиваем, да приносим ей… за то и ценимся.
– Погоди-ка! А где это вы продукты добываете? – с подозрением уточнила я, обнаружив на шоколадке приклеенный ценник.
– Ну… – он немного смутился. – Раньше у людей брали… а сейчас магазинов полно всяких… от охраны уйти проще простого… мы прятаться-то хорошо умеем. А ещё скорость при надобности развиваем такую, что и глазом не углядишь.
Я вылупила на него глаза. Ну, дела! Вот так вороватые помощнички!
– Так ты, получается, шоколадку эту украл?!
– Ага, – радостно подтвердил Проша. – И не только шоколадку! Я же говорю – на стол накрыл, идём чай пить! Правда, он остыл уже, но я новый мигом вскипячу!
Я подорвалась, забыв о своём глубочайшем расстройстве, и бросилась на кухню. И застыла в дверях, сражённая.
Стол был буквально завален всяческими деликатесами! Три банки красной икры, шпроты, конфеты разные, шоколадный кекс, пачка подтаявшего сливочного масла, коробка с чаем, две упаковки кофе (зерновой и растворимый), полпалки сервелата и… чекушка!
А уж хлеба-то и вовсе несколько видов: белый, чёрный, бездрожжевой, со злаками, батон…
– Не знал, какой ты ешь, – тихонько прокомментировал Проша, когда я обратила на него свой пылающий взор.
Немая сцена длилась ещё некоторое время, а потом у меня началась нервная истерика. Я с хохотом сползла по косяку… Рядом тоненько заливался Хан. Проша робко улыбался, переводя взгляд с одного на другого и явно не понимая причин веселья.
– А чекушка-то зачем?.. – задыхаясь, уточнила я, когда смогла говорить.
– Просто ты под конец так выглядела, словно тебе с утра опохмелиться надо будет, – простодушно объяснил коловёртыш. – Ну я и выхватил у мужичонки одного из кармана… на всякий случай…
– Ааааа, не могуууу… – И веселье пошло по новому кругу.
Отсмеявшись, я задумалась. Ну и что теперь с этим добром делать? Заставить Прошу вернуть всё обратно? Или уж деградировать по полной и позавтракать?
– Значит так, – вздохнув, постановила я. – Проша, я не ем ворованного. Поэтому ты возьмёшь у меня деньги и, как стемнеет, отнесёшь их в тот магазин, где всё это взял. С извинительной запиской, которую я напишу сама. Подкинь куда-нибудь поближе к кассе, чтобы никто, кроме кассира, не увидел. И больше так не делай, хорошо?
Он печально кивнул. Чтобы не расстраивать его ещё больше, я уж не стала говорить, что на эти деликатесы уйдёт львиная доля денег, которые мама с отчимом высылали мне на месяц. Придётся на кашках сидеть. Ну да ладно. Попробую икру со шпротами на несколько дней растянуть. И хлеб лишний в холодильник уберу. Он ведь там подольше, наверное, храниться будет? Я открыла дверцу холодильника и заметила на полке большую бутылку свежего молока.
– Это я для питомца твоего взял, – понуро объяснил Проша.
– Спасибо тебе большое, – искренне поблагодарила я. – Да не расстраивайся ты! Будем считать, что ты мне организовал доставку продуктов из магазина на дом. Так бы мне самой пришлось идти покупать.
– Правда? – Он просиял, а потом задумался. – Ну, так я могу ходить, когда надо… за деньги! Всё, что надо, возьму, а деньги кассиру подкину незаметно. А? Хорошо же я придумал?
– А ты чего это, жить у меня собираешься? – вдруг опомнилась я.
– Ну да… ты же на меня свою метку поставила… куда я пойду? – прошептал он, а потом как завопил с надрывом: – Опять по подворотням шататься?!
Я аж подпрыгнула. Тьфу ты. Метку я на него поставила… стоп. Метку?!
– Так, ребята. Давайте-ка за стол. А ты, Хан, на стол. Я тебе сейчас молоко подогрею. За завтраком вы подробно расскажете мне, что вчера произошло. Чувствую, натворила я делов…
Первым начал котёнок, так как Проша, насколько я поняла, присоединился к нам не сразу.
– Ох и натерпелся я страху, когда ты меня схватила и выпрыгнула в окно! К счастью, приземление было мягким. Нас поймали деревья. Оказывается, в этом безумном состоянии ты неплохо управляешь своими лешачьими силами… Ну вот, а потом ты удобно устроилась в какой-то раскидистой кроне и… самым подлым образом уснула, прижимая меня к себе, как плюшевого медвежонка! Я пытался тебя добудиться, но ты не реагировала. Дерево тебя листьями-ветками укутало, прикрыло от посторонних глаз. И, кажется, оно с тобой силой делилось… не уверен. Может, мне показалось. Потом я тоже задремал. Один раз чуть вниз не свалился, но дерево меня подхватило аккуратно и на место вернуло. Вот.
Когда окончательно стемнело, ты проснулась. Я опять попробовал с тобой заговорить, но ты мне не отвечала. Да и вообще, вела себя как-то не по-человечески. Спрыгнула с дерева, принюхалась, а потом уверенно почесала к ближайшему переулку…
– Дальше я расскажу, – вмешался Проша. До этого он весь изъёрзался, ожидая своей очереди. – С тех пор, как хозяйка меня выгнала, я по городу слонялся, на крышах ночевал. Меня выследила банда упырей и полуночников.
– Кто такие полуночники? – перебила я.
– Мерзкие существа… к младенцам по ночам являются, жизненные силы у них высасывают, из-за чего те болеть начинают. А упыри – то бывшие мертвецы неупокоенные, что восстали и переродились в хищных тварей. Они мясом человеческим питаются.
– Бррр, – сказала я. Зачем я вчера вообще решила приблизиться к этим монстрам? Сейчас скажи мне кто, что упырь поблизости, так я такого дёру дам… – Ну, ладно. Что дальше было?
– Так вот, охотилась за мной эта банда. Они хотели, чтобы я для них младенцев воровал новорожденных, очернённых проклятием родительским.
– Проклятием?!
– Да. Ну, не в прямом смысле. Просто если ребёнок нежеланный и нелюбимый, если от него родители отказываются, пусть даже мысленно, то у такого малыша словно пятно чёрное на душе появляется, и он становится уязвимым. Разумеется, я на подобное согласиться никак не мог. Прятался от банды этой везде, но вчера бдительность потерял – они меня в переулок загнали. Окружили. Пригрозили, что на части разорвут, если не соглашусь на них работать. Я уж к смерти приготовился, и тут появилась ты… О, это было очень эффектно! – Он мечтательно зажмурился, вспоминая. Я выразительно кашлянула. Проша опомнился и продолжил рассказ: – Как сейчас картина перед глазами стоит. Эти морды жуткие вокруг скалятся, рычат, слюной брызгают, угрожают… и тут в переулок танцующей походкой входит абсолютно голая девушка с котёнком на руках! Эти бандиты от счастья чуть не померли… сгрудились вокруг тебя, слюни пускают.
– Сожрать хотят? – слабым голосом переспросила я.
– И сожрать тоже… – деликатно откашлялся коловёртыш. – Ну и вот. А потом ты улыбнулась так сладко-сладко… и жутко так. Монстры эти аж напряглись как-то. Но вроде голой девицы глупо бояться. Так что они к тебе ка-а-ак шагнут, а потом ка-а-ак назад отпрыгнут! Я сначала ничего не понял, а потом смотрю – у тебя глаза зеленым светятся! Мать честная! Лешачиха! В городе! Ну понятно, думаю, почему они нагрелись. А ты всё шире, шире улыбаешься… А потом как давай зубами щёлкать!
Проша подался вперёд и для усиления эффекта щёлкнул своими острыми зубищами перед моим лицом, я чуть со стула не свалилась.
– И тут же из всех углов крысы полезли… много, много крыс… – Проша передёрнул мохнатыми плечами. – Серой тенью по асфальту стелются, мохнатым ковром вокруг тебя собираются… Не видел я армии страшнее…
– Крысы? – с сомнением переспросила я. – Ну и что в них такого страшного-то? По сравнению с упырями…
– Ээээ, нет, матушка, – погрозил мне когтистым пальцем коловёртыш. – Крысы – существа особенные. По одной, может, и не страшны. А вот как вместе соберутся, силой лешачьей объединённые, так от них и упырю не спрятаться… они ж как вода – везде просочатся, везде догонят… ни кусочка от упыря, ни косточки не останется… Страх крысам в таком состоянии не ведом, отвращение у них в принципе отсутствует, силе магической они неподвластны. Только лешим и подчиняются.
– Правда? – удивилась я. – Лешие сильнее всех, получается?
– Не совсем так, – почесав за ухом, принялся объяснять Проша, – лешие сильнее многих, это да. Но не в этом дело. Просто в лешем все твари живые вожака распознают. И крупные животные, и грызуны, и насекомые даже. Одно исключение есть – если они уже под покровительством другого лешего или лешачихи находятся, то тебя не послушают.
Я задумчиво покивала. Хм, а этот пушистик, кажется, много знает, а значит, может быть мне полезен.
– Надо ли говорить, что было дальше? – не подозревая о моих мыслях в свой адрес, продолжил коловёртыш. – Ты красиво так рукой повела, и крысы пошли в атаку. Упыри с полуночниками брызнули во все стороны! По стенам уходили…
Он снова зажмурился от удовольствия, вспоминая. А я, наоборот, покрылась холодным потом, ярко представив ползущих по стенам упырей. Непреодолимо захотелось закрыть все окна в доме.
– Ну, я не растерялся, тут же на колени бухнулся перед тобой и покровительства попросил, – гордо ударил себя в грудь Проша. – Ты мольбам моим вняла и метку на меня свою поставила.
– Как?
– Да обычно! Опустилась на корточки, в глаза глянула, и меня теплом таким окатило. Я на мгновение лес увидел солнечный… красивый… шум деревьев услышал, ощутил запах травы, хвои прелой… А потом в голове возник вопрос, на который я мысленно ответил «да». И всё. Теперь все нечистики будут видеть, что я под твоим покровительством. Упыри эти с полуночниками, надо думать, меня за три версты обходить будут.
– Угу, – призадумалась я. Когда леший меня силой пользоваться учил, я тоже лес видела. Мой лес. Что бы это значило?
– Ты про танец под фонарём расскажи! – ехидно пискнул Хан, вытащив мордочку из блюдца с молоком.
– Честно говоря, я так и не понял, чего это тебя под этот фонарь потянуло, – признался Проша. – Но подготовилась ты основательно. Сначала подходящее место искала. Потом мужика подстерегала. Котенка мне отдала, рукой на кусты махнула, мол, посидите там пока… И, главное, момент-то как подгадала! Мужик на секунду отвернулся, а потом поворачивается, а ты уже под фонарём извиваешься в окружении мотыльков… Он аж будто лбом обо что ударился – застыл, как вкопанный, рот раззявил и смотрит… А как отмер, да к тебе рванул, ты с хохотом в кусты нырнула и была такова. Мы за тобой. До самого рассвета ты его, бедолагу, дразнила. То покажешься из-за дерева, то снова с глаз скроешься… Он, поди, до сих пор там рыщет. Честно говоря, я так и не понял, в чём смысл был… Но повеселились знатно!
Глава 4
К концу рассказа я сидела красная, как варёный рак. Перепачканный в молоке Хан покатывался со смеху, глядя на моё вытянувшееся лицо.
– Был смысл, – выдавила, наконец, так как от меня, судя по всему, ждали объяснений. – Очевидно, я таким странным образом решила воплотить свою давнюю фантазию. Раньше – до того, как стала чертовкой – я частенько представляла себе, как летаю над ночным городом и танцую под фонарями, шокируя припозднившихся работяг и порождая городские легенды. Правда, в своих мечтах я делала это в белом платье… видимо, мотыльки должны были частично его… эээ… компенсировать…
– Без платья даже эффектнее получилось, – заверил Проша.
Хан снова начал хихикать, а я с подозрением уставилась на коловёртыша. Издевается или нет? Он ответил мне честным, преданным взглядом.
– Ну ладно, насмешники, остался последний вопрос. Как мы оказались в моей квартире?
– Едва светать начало, ты вялая стала, с лица как-то спала… Я спросил, есть ли у тебя дом, а ты посмотрела на меня задумчиво и прямиком сюда направилась. Я вначале удивился, что у лешачихи квартира своя, но Хан сказал, что ты полукровка…
– А внутрь попали как?
– Не велика наука, – фыркнул Проша. – У тебя же дерево за окнами растёт, а на форточке завёртка сломана… Я уточнил, даёшь ли ты мне приглашение войти, внутрь просочился и окно вам открыл. Ты уже едва шевелилась, так что дерево тебя в комнату практически закинуло, а тут я подхватил и на кровать пристроил.
– В форточку? – Я с сомнением смерила его взглядом. Великоват…
Он правильно понял мой взгляд, вздохнул мученически и вдруг преобразился. Бока подобрались, упитанное тельце вытянулось вверх, став длинным и узким, мордочка заострилась. Через мгновение передо мной стояла странная мохнатая колбаса, ростом чуть повыше меня.
Он подержался так пару секунд, а потом осел обратно, как огромная лягушка, и вновь стал коротким и толстым.
– Я же говорил, что коловёртыши припасы для ведьм добывают, – смущённо напомнил он. – Для этого приходится в самые разные отверстия пролазить… главное, ничего особенно габаритного не воровать, а то зоб застрять может.
– Всё с тобой ясно, – я откинулась на стуле. – Да уж, натворила я дел… И, боюсь, это ещё не конец. Кузьма говорил, что последствия растянутся на пару-тройку недель. Значит, есть риск, что я снова одичаю. Какие имеются предложения?
Все сделали вид, что призадумались.
– К ведьме разве что сходить… – как-то неохотно изрёк, наконец, коловёртыш.
– К твоей бывшей хозяйке?
– Нет. К другой ведьме. Хозяйка уехала из нашего города, а меня с собой не взяла. Но я знаю, где живёт вполне себе сильная ведьма. Правда, далеко не факт, что она захочет тебе помочь. Но и вредить не станет. Поостережётся лешачиху обижать.
– Уверен? – с сомнением уточнила я. – Когда один вредный леший меня своей невестой едва не сделал, городская нечисть готова была на куски меня разорвать!
– Я про это ничего не знаю, – почесал голову Проша. – Вообще-то, городская нечисть лешаков боится.
– Ну… тогда я ещё не была… эээ… такой. Я была человеком и опасности ни для кого не представляла.
– Так это другое дело. Сейчас-то в тебе сила есть, и немалая. Ведьмы это чувствуют. Чары опасные она на тебя наложить так, с ходу, не рискнёт: так как ты полукровка, велик шанс, что сбой будет. А если сбой будет, ты ведь наверняка отомстить захочешь… Ведьмы осторожные очень, они все вероятности по двести раз просчитывают, чтобы любого риска избежать. Нет, готов спорить на собственные уши, что она поостережётся тебя трогать. Никто в здравом уме не захочет заиметь мстительную лешачиху в качестве врага. В конце концов, ты можешь ведь и армию крыс натравить, забыла?
– То есть, если я с ней поговорить попробую, есть неплохой шанс, что меня, как минимум, выслушают? – Я немного приободрилась. – Мне бы, по правде говоря, даже просто хороший совет бы не помешал. А может, ты со мной пойдёшь? На месте подскажешь, как себя правильно вести…
– Нет-нет, нельзя мне. Моя ведьма с этой ведьмой не ладила. Боюсь, как бы та обиду не затаила. Просто из вредности может на мне злость сорвать. Лучше даже про меня не упоминай на всякий случай.
– Жаль, ну да ладно. Пожалуй, пойду-ка я к ней прямо сейчас. Откладывать не стоит, вдруг снова срыв случится. Говори адрес.
Ради Дениса я не только к ведьме, я бы и к упырю на поклон пошла, если бы был хоть малейший шанс, что это мне поможет. А ведь если срывы продолжатся, Дениса я точно потеряю. Руководствуясь этими соображениями, я записала адрес и отправилась собираться в гости к ведьме.
Следующее открытие о себе я сделала, когда вошла в ванную и увидела собственное отражение в зеркале. Бог ты мой! Это я? Нет, лицо узнаваемое, но при этом… глаза яркие-яркие, зеленью отливают. А раньше серые были. Ресницы густы-ы-ые… Кожа гладкая, словно сияет изнутри. Губы алые, сочные, никакой помады не надо. Да я никогда так хорошо не выглядела! Придирчивый осмотр выявил, что изменения коснулись всего тела. Исчезли малейшие намёки на целлюлит, пропали пятнышки и прыщики. Даже шрам с коленки исчез! Моя фигура, и без того неплохая, заметно подтянулась. Округлости хоть и не увеличились в размерах, но… как-то более чётко обозначилась, что ли. Короче, не девочка – картинка. Хоть сейчас на обложку мужского журнала, и пусть мужики облизываются. А то ведь жаль такую красоту от народа прятать!
Приняв душ, я открыла шкаф с одеждой, глянула на джинсы и скривилась. По непонятной причине привычная одежда вдруг вызвала приступ тоскливого отвращения. Жаль, что нельзя расхаживать по улицам обнажённой… стоп. Неужели это мои собственные мысли?! Как будто не хватило ночных приключений! Однако факт остаётся фактом. Я меняюсь, и это глупо отрицать. Придётся поискать некий компромисс между желаемым и приемлемым. Что ж... Я ещё раз обвела взглядом вешалки. Пожалуй, возьму вот эту мини-юбку, которую мне давным-давно сшила двоюродная сестра и при этом слегка ошиблась с длиной. В том смысле, что юбка стала не просто «мини», а «супермини». Я надевала её один раз в жизни, после чего убрала подальше в шкаф и постаралась забыть о ней. Юбка вроде бы и не обтягивающая, но одно неловкое движение и у окружающих не останется никакой интриги относительно того, какое на мне нижнее бельё. Правда, что-то мне подсказывало, что в моём нынешнем состоянии неловких движений не будет. С тех пор как Проша забрал у меня боль, я чувствовала себя всё лучше и лучше. Тело ощущалось невероятно лёгким, гибким, послушным. Поэтому и движения стали мягкими, плавными, текучими, как у кошки. А уж про скорость реакции вообще молчу. Я случайно в душе горячую воду включила, так отклонилась прежде, чем струи достигли эмалированной поверхности ванны. Невероятно быстро.
Так, с юбкой определились. Чем же дополнить комплект? Надену, пожалуй, этот белый обтягивающий топ… без лифчика, разумеется. Я представила, как эластичная ткань обтянет грудь и ухмыльнулась. Должно получиться забавно… Наверняка будут просвечивать соски. Не очень явно, но если приглядеться… То что надо, в общем. Как раз на грани. Хотя, кажется, теперь мне всегда придётся балансировать на этой грани, так как полностью отказываться от своей человечности я не собираюсь. Пока не знаю, как это – существовать на два мира, но я привыкну. Я научусь, чего бы мне это не стоило. К тому же, как сказал Лаврентий, в этом моя уникальность и сила.
Перед выходом я вошла в гостиную и замерла напротив денежного дерева. Ночью я легко пользовалась своими лешачьими способностями. Может, получится и сейчас? Кроме того, мне хотелось проверить, выйдет ли леший на связь. Лучше это сделать дома. Страшно, конечно. Но… рано или поздно мне придётся с ним поговорить. Кстати, интересно, пробовал ли он выйти со мной на связь, когда я была не в себе?
Я протянула подрагивающую руку и прикоснулась к стволу так, словно могла обжечься. Ничего. Леший на связь не выходил. Дерево на мои приказы не реагировало. На всякий случай я простояла так около десяти минут, то пытаясь пообщаться с деревом, то мысленно вызывая Власа. Никакого отклика.
Хан порывался пойти со мной, но я оставила его с Прошей и строго-настрого наказала обоим, чтобы не вздумали покидать квартиру. А сама мысленно попросила котёнка приглядывать за нашим новым знакомым. Вообще-то обострившееся чутьё подсказывало, что коловёртыш никакой опасности не представляет, но уж больно удобный был предлог, чтобы оставить Хана дома. Лучше потом с ним отдельно погуляю, город покажу. Заодно чары отвода глаз потренирует. Хан поворчал для проформы, но смирился, проникнувшись важностью поручения.
В нашем подъезде опять заседала местная шпана – молодые парни, лет по семнадцать-восемнадцать. Когда я вышла из квартиры, с ними как раз привычно ругался сосед дядя Женя. Шпана слушать нравоучения не желала, поэтому невежливо отправляла дядю Женю в пеший тур по физиологическому маршруту. И тут появилась я.
– Привет, мальчики! Доброе утро, дядя Женя!
И, напевая, принялась спускаться с лестницы. В своей коротюсенькой юбке. Тишина воцарилась такая, что стало слышно, как закипает электрический чайник в одной из квартир.
– Привет, Тоня, – наконец, сдавленно произнёс кто-то из парней. – Как… как дела?
– Спасибо, хорошо.
– Куда пошла? Может, тебя проводить? – смущённо улыбнувшись, вступил в разговор другой. Забавно. Обычно он больше остальных дерзил окружающим, а мне, ещё до того, как во мне проснулась нечистая кровь, частенько говорил вслед всяческие непристойности, после чего ржал, как конь. Правда, так он себя вёл исключительно в тех случаях, когда со мной не было Мани. Её дерзкий тип побаивался.
– Только не ты, Вася, – сполна отомстила ему за прошлые обиды я. – Ты слишком грубый и невоспитанный.
– Так может, тогда я?
– Дядя Женя! И вы туда же! – Я едва не расхохоталась в голос. От благовоспитанного соседа я ожидала скорее порицания за свой откровенный наряд. Но кажется, мои чары разили всех мужчин, независимо от возраста.
– Я исправлюсь! – попытался реабилитироваться в моих глазах Вася. – Я, между прочим, на работу устроился! Могу тебя вечером в кафе сводить… пойдём, а?
Тут уж я не выдержала и рассмеялась.
– Дрын, завали… – осёк его более сообразительный приятель. – Такую девушку по вонючим кафешкам не водят… Я видел, у неё хахаль на дорогущем автомобиле ездит…
– Пра-а-авильно, сладкий, – одобрительно кивнула я. Парни слегка приуныли. Поднять им немного настроение, что ли?
Я полезла в сумочку и достала телефон, «случайно» уронив на пол пачку с одноразовыми платками.
– Ой… – вздохнула томно. Подняла. Медленно. – Ну ладно, пора мне, мальчики.
Никто не ответил. Парни застыли в разных позах, мечтательно таращась в пустоту. Я хмыкнула и продолжила путь. Дойдя до конца пролёта, обернулась и увидела, как Вася молча протягивает дяде Жене початую банку с пивом. Тот также молча берёт, отхлёбывает и возвращает. Оба глубоко вздыхают. Вот оно, мужское взаимопонимание…
Глава 5
Как всё-таки здорово обладать молниеносной реакцией! Я поняла это в тот момент, когда отошла от подъезда на пару метров, увидела въезжающий во двор джип ректора и спустя долю секунды обнаружила себя сидящей в раскидистых кустах сирени. Блин! Вот же гадство! Аркадий Михайлович вышел из джипа и направился к подъезду. Ключей у него не было, и он замер у двери, ожидая, когда кто-нибудь войдёт или выйдет. У двери! В нескольких шагах от меня! Если он сейчас обернётся, то почти наверняка увидит белеющий сквозь листву топик. С этой стороны ветви не особо густые… Можно, конечно, забуриться поглубже, но шум наверняка привлечёт внимание ректора. Точно реагируя на мои мысли, Аркадий Михайлович резко повернул голову, словно что-то услышал. Ещё немного, и он посмотрит прямо на меня!
От волнения внутри что-то переклинило. Сирень зашелестела, будто бы от порыва ветра, и сдвинула ветви, укрепляя моё убежище. Листики развернулись таким образом, чтобы создать практически непроницаемую зелёную стену.
Я поначалу обрадовалась, решив, что теперь могу и в сознательном состоянии пользоваться своими лешачьими силами. Однако радость оказалась преждевременной. На мои призывы сирень не отвечала, мысленные приказы игнорировала, а когда я попробовала чуть подвинуться вперёд, ветки и не подумали передо мной расступиться! Очевидно, как и тогда с иргой, дерево откликнулось на случайный эмоциональный всплеск. Ну и ладно. Всё равно хорошо. Теперь ректор меня вряд ли заметит.
Как назло, возле подъезда наступило редкостное затишье. Никто не входил и не выходил. Через десять минут я начала уставать. Сидеть на корточках в скрюченной позе – то ещё удовольствие.
Внезапно в сумке завибрировал телефон. Я вздрогнула. Хоть и не звонок, но гудение слышно! Я в панике полезла в сумочку, чтобы отключить аппарат. Задела за ветку, та негромко хрустнула.
– Тоня… – вдруг раздался голос ректора. У меня аж сердце чуть не остановилось от страха. Я уже совсем было собиралась ломануться через кусты и попробовать убежать, но в этот момент Аркадий Михайлович добавил: – Давай же, возьми трубку, любовь моя… Ну почему ты не отвечаешь…
Тьфу ты! Так это он звонит! Я отключила телефон и попыталась отдышаться. Ректор негромко выругался. Чёрт, я совсем забыла, что у него есть мой номер. Кстати, странно, что он не названивал мне, когда я была в деревне. Несколько пропущенных вызовов от него я увидела только в электричке, уже после того, как позвонила Маня. И все они были сделаны в то же утро. Очевидно, не дозвонившись мне, он и вызвал к себе подруг.
Может, поначалу он ещё боролся с собой, помнил про компромат, жалел сына? Или с супругой решил сперва разобраться, надеясь, что так я быстрее отвечу ему взаимностью? А может, просто подозревал, что я не обрадуюсь, узнав о его намерении добиться меня любой ценой, и не хотел вспугнуть раньше времени? Ходил, караулил меня у дома… а меня всё не было и не было. Тогда он сорвался, попытался дозвониться, не смог, вызвал подруг и узнал, что я в деревне. Похоже на правду. Но в этом случае остаётся ещё один вопрос – как он, скажите на милость, узнал, что я вернулась из деревни? Или он не знает, а просто ходит сюда каждый день, как на работу? Ох, надо поскорее решить эту проблему, иначе он рано или поздно столкнётся с Денисом. Стоп. А может, ведьма мне и с ректором сумеет помочь? Вот было бы здорово!
Из мыслей меня выдернул звуковой сигнал открывшейся двери подъезда. Кто-то вышел. Ура! Сейчас ректор зайдёт внутрь, а я тем временем сбегу. Я тихонько выглянула из укрытия и увидела, как ректор исчезает за дверью. Отлично! Пока он дойдёт до моего этажа, пока позвонит в дверь… Полно времени, чтобы скрыться!
Я вылезла из кустов и быстро пошла прочь, по направлению к гаражам. Пройду через дворы к дальней остановке, чтобы наверняка остаться незамеченной. Но едва я миновала две трети пути, как звуковой сигнал раздался вновь! Дверь моего подъезда начала открываться! Я рванула вперёд и метнулась за ближайший гараж. Окриков не было. Успела! Может, это вообще не ректор? А вдруг ректор? Вдруг он меня увидел и теперь молча подбирается к гаражу, чтобы не вспугнуть? Надо выглянуть. Но если он меня не заметил, то когда я высунусь, вполне может заметить! Чёрт! Нет, рискну.
Я осторожно выглянула из-за гаража и тут же спряталась снова. Аркадий Михайлович с задумчивым видом стоял на крыльце. Как он так быстро уложился… блин! Там же парни сидят! И дядя Женя с ними! Наверное, он додумался спросить у них, вернулась ли я из деревни, и получил ответ, что я буквально минуту назад была тут!
Так, медлить нельзя. До следующего гаража пара метров, если я побегу сейчас, он меня увидит. Но если он пойдёт к джипу, я могу успеть завернуть за угол гаража, подождать, пока он отъедет и спокойно уйти. Я выглянула. Вовремя. Аркадий Михайлович как раз спускался с крыльца. Немного выждав, я обошла гараж и притаилась за углом. Отлично. Сейчас он сядет в свою машину и…
– Боже мой! Во что ты одета!
Я подпрыгнула от неожиданности и уставилась на соседку. Тётя Люба стояла напротив, уперев руки в бока. Ректор ведь наверняка слышал возглас. Правда, у него нет причин думать, что скандальная громкоголосая женщина обращается именно ко мне. По интонации, скорее, можно решить, что она ругает свою несовершеннолетнюю дочь. Главное, чтобы не назвала меня по имени!
– Тётя Люба, отстаньте! – тихо огрызнулась я. – Между прочим, я только что видела вашего мужа в подъезде! Он пил пиво вместе с подростками.
Не сработало.
– Да как ты смеешь наговаривать на уважаемого человека! Мой Женя никогда, слышишь, никогда…
В этот момент раздался звук отъезжающей машины. Ура! Пронесло! Я расслабилась.
– …Видела бы тебя твоя мать! – закончила свою эмоциональную речь соседка.
– Тётя Люба, – проникновенно сказала я в ответ, – если будете ко мне цепляться, я вашего мужа соблазню. Как думаете, он устоит?
С этими словами я выгнулась, огладила своё тело и медленно облизнула губы. Она на мгновение онемела. Я прочитала в её глазах ответ на свой вопрос. А потом соседка опомнилась.
– Ах ты, вертихвостка! – истерично возопила она, замахнулась на меня сумкой и вдруг отскочила. Я услышала рычание. А через мгновение поняла, что это я рычу. Низко так, грозно, раскатисто. Может, ещё зубами щёлкнуть? Ну я и щёлкнула. Тётя Люба взвизгнула и со всех ног бросилась к подъезду. Странно. Чего это она?
Я порылась в сумке, достала карманное зеркальце и глянула на себя. М-да. В глазах медленно таяли зелёные искры. Всё правильно. Нечистики в совершенстве умеют не только обольщать, но и запугивать до смерти. Ещё бы только научиться как-то это всё контролировать…
Я хмыкнула и походкой победительницы направилась к остановке. Мурлыкая себе под нос песенку, миновала гаражи, свернула в соседний двор и… уткнулась прямо в Олега. Да что ж за день-то сегодня такой! Глянув в лицо ректорского сына, я струхнула не на шутку. Ой, что сейчас будет… Напугать бы его, как тётю Любу, но нет. Зверь внутри исчез так же внезапно, как и появился.
– Сука! – Он схватил меня за плечи и встряхнул. – Ненавижу тебя!
В его глазах плескались злость, отчаяние и боль. М-да. В таком состоянии он непредсказуем. Убьёт…
– Олег…
– Молчи, тварь! – заорал он и занёс руку. Я аж зажмурилась, ожидая удара. Но удара не последовало. Я аккуратно приоткрыла один глаз. Ректорский сын выглядел страшно. Его искажённое лицо пугало. Боюсь даже предположить, что он сделает…
Олег медленно опустил занесённую руку. А потом… упал на колени! В лужу. Дорогие брендовые штаны придётся отстирывать… но ему до этого не было дела. Я так удивилась, что не нашлась, что сказать. Просто стояла столбом и хлопала глазами. Было так странно видеть перед собой на коленях самого вредного, заносчивого и наглого парня в универе! И ведь я чувствовала – сейчас он не околдован! Всё, что он делает – он делает исключительно по своей воле.
– Тоня… – глухо сказал он. – Тоня, я люблю тебя. По-настоящему! Скажи, что мне сделать? Что угодно…
Я немного поскучнела. Вот в чём дело! Да, он не околдован. Но моё повышенное с недавних пор очарование никто не отменял. Не у него одного сегодня при виде полуголой меня резко начало припекать в штанах…
– Любишь? И когда ты это понял? Только что?
– Нет, – он вскинул голову и уставился на меня снизу вверх. – Впервые я осознал это в тот момент, когда ты мне в очередной раз отказала и я пошёл к Наташке, чтобы забыться… Не смог! Она увивалась вокруг меня, а мне было противно. Я думал только о тебе! Тогда и решил, что добьюсь тебя любой ценой! По-хорошему или по-плохому. А потом пришёл чёртов новенький… этот Денис… и всё закрутилось…
О, а вот это уже интересно. Не подозревала, что за гадким поведением кроются глубокие чувства. Списывала всё на уязвлённое самолюбие.
– А тебя не смущает, что я соблазнила твоего отца? Разрушила семью?
– Я хочу тебя ненавидеть… – глухо отозвался он. – Но понимаю, что сам виноват. Я поставил тебя в безвыходное положение, вынудил защищаться…
– Дошло, наконец, – хмыкнула я. – Отрадно слышать. Прости, Олежка, но твоё признание ничего не меняет. И встань, пожалуйста. Кстати, почему у тебя лицо такое исцарапанное?
– Ветками расцарапал, – буркнул он, поднимаясь. – Когда за тобой гнался, помнишь? Застрял в кустах и… не знаю, как так получилось, но пока выбирался, всю одежду в клочья изорвал, кожу содрал в нескольких местах, ну и исцарапался весь. Сейчас заживает уже, а поначалу сильно саднило.
Я хмыкнула. А вот и маленький привет от лешего. Странно только, что у него хватило силы и на то, чтобы связаться со мной через городской барьер (что само по себе казалось невозможным), и на то, чтобы слегка потрепать ректорского сына. Впрочем, что я знаю о лешачьих силах? К сожалению, пока чуть больше, чем ничего.
– Ладно, пора мне, пожалуй.
– Тоня…
– Да?
– Скажи мне, только честно: у меня когда-нибудь был шанс?
Я внимательно на него посмотрела, прикидывая, стоит ли сказать правду. Хотя… ладно уж, скажу.
– Был. Когда на первом курсе я впервые пришла к тебе домой на вечеринку. Ты мне понравился. Такой яркий стильный парень, окружённый кучей друзей. Но потом я увидела, как ты поспорил с друзьями, что соблазнишь любую выбранную ими девчонку за пять минут. И соблазнил. А когда она согласилась пойти с тобой в отдельную комнату, начал её при всех высмеивать за доступность. И по внешности прошёлся. Мол, как ты, уродина, могла подумать, что сам я, великий Олег, могу обратить на тебя своё царственное внимание. Мне стало противно, и я ушла с вечеринки. На этом всё. Как отрезало.
Он застыл, жадно ловя каждое слово. Кажется, из всей тирады его по-настоящему взволновал только тот факт, что когда-то я всё же примеряла его на роль своего бойфренда. Я хмыкнула, обогнула замершего парня и, напевая, пошла в сторону остановки.
– Я не сдамся, Тоня! – хрипло донеслось мне вслед. Вот блин. Лучше бы всё же соврала.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге