Бесстрашный

Глава 1

Никогда не относился к дороге, как к развлечению. Даже в далёком детстве.

Хотя, казалось бы, какие проблемы? Сиди себе у окна в поезде или автомобиле, на корабле или в самолёте, любуйся пейзажами, болтай с попутчиками, пей газировку, жуй бутерброды, хрусти попкорном и чипсами, листай планшет, слушай в наушниках музыку, мечтай о далёких странах или о возращении на любимую родину, жди, когда машинист-водитель-пилот-капитан довезёт тебя в пункт назначения... Романтика странствий... Особенно, если не думать о чём-нибудь приземлённом, банальном. О цене на билеты, к примеру. О стоимости бензина. Об отменённых-задержанных рейсах. О разбитом асфальте. О храпящем на верхней полке соседе...

Увы, но иные дороги могут выглядеть по-другому. Совсем по-другому. Причём, без всяких банальностей.

Когда ремень автомата давит на шею, в разгрузке двадцать кило БК, из-под шлема льёт пот, ноги сами собой самоходом переступают через подозрительные обломки и ветки, а слезящиеся от дыма глаза шарят вокруг в поисках затаившихся в траве «лепестков» и тонких нитей растяжек. А в уставшем донельзя сознании крутится вялая мысль, что где-то над головой уже кружит невидимый коптер, готовый в любую секунду сбросить на ничего не подозревающего бойца РГДшку или выстрел подствольника с оперением из использованной пластиковой бутылки, или того хуже — навести на всю группу огонь миномётов и артиллерии.

И пусть я к Минобороны прямого отношения не имею, но тоже, как многие из друзей и знакомых, бывало, топтал армейскими берцами долины и кручи Кавказских гор, нёсся на пышущей жаром броне по Сирийской пустыне, трясся в десантном отсеке Ми тридцать пятого, идущего на сверхмалых и буквально стригущего лопастя́ми винта зелень Донецких степей.

Конечно, в обычной гражданской жизни чего-то похожего никогда не случается. Однако, кто знает, на что способна злодейка-судьба, подкидывающая нам испытания, не спрашивая, хотим мы того или нет?

Мне, к слову, она подкинула фэнтези-мир. В чём-то похожий на наш, но в чём-то разительно отличающийся. Наличием магии, например, которая — три раза ха-ха — на меня не действует... Ну, то есть, не действует, если я этого не разрешаю. Воздействовать на себя я разрешаю лишь тем, кому доверяю и с кем готов идти не только в разведку, но и на смертный бой.

Жаль, правда, все те дороги, какие мне здесь выпадают, только туда и ведут.

Но, в принципе, это не страшно. С этим я уже свыкся. А с чем не свыкся, так это с тем, что женщины в этом мире имеют такое же право на смерть, что и мужчины.

Рейна — к несчастью ли, к счастью — как раз такая. Готова идти за мной хоть в преисподнюю. Как, впрочем, и я за ней.

Но со мной-то понятно. Меня этому ещё в прежнем мире учили: нет большей чести для воина, чем погибнуть за други своя. А вот откуда такое в Рей, здесь, в мире, где маги глядят на всех прочих, словно на скот, остаётся загадкой. Ведь Рей, она тоже маг. Маг разума пятого уровня, а, возможно, и больше, просто экзамен на высший ранг не сдавала.

А ещё (и об этом многие говорили) её называли «богиней любовной страсти». Раньше, когда мы ещё не знали друг друга. А может, и знали, но я об этом не помню. В этом деле вообще всё запутано так, что даже с бутылкой не разберёшься. Единственное, в чём я сегодня уверен на двести процентов — это что мы наконец-то поняли, что любим друг друга, и с этим уже ничего не поделаешь.

Честно сказать, я настолько боялся в этом признаться, что гнал от себя эти «дурацкие» мысли едва ли не ежеминутно, особенно когда Рей находилась рядом. Уговаривал сам себя, что это просто влечение, похоть, страсть, взрыв гормонов... Всё изменилась, когда она попала в беду. И я, зная, что это ловушка, что именно этого добивались наши враги, рванулся её выручать.

«Глупость!» — скажут одни.

«Ах, как это романтично!» — скажут другие.

Удивительно, но и эти, и те окажутся правы.

Во-первых, из-за того что со стороны это действительно выглядит романтично, а во-вторых, любовь — это, правда, особый вид сумасшествия, любой психиатр подтвердит. И маги Конклава это, конечно, учли. Что глупый обуреваемый страстью иммунный сразу, как только узнает, бросится вызволять свою женщину.

Ну да, именно так я и сделал.

Противник не учёл одного — что я пойду до конца. Наверное, потому что на самом деле считал, что любовь — это лишь сумасшествие, и ничего больше. И что даже полный псих остановится, если сказать ему нужное слово.

Что ж, нужное слово враг мне и вправду сказал: пообещал, что, если я сдамся, предмет моей страсти останется жить.

Однако магистр Лух, каким бы сметливым он ни казался, не понял самого главного. Любовь — это не только страсть. Любовь — это нечто большее. Чего я, призна́юсь, и сам не подозревал, пока не увидел распятую, умирающую под напором магистровой магии Рейну...

* * *

— Дим! Перестань на меня ТАК смотреть!

— Как ТАК? — сделал я вид, что не понял.

— Как кот на сметану, вот как! — фыркнула Рейна.

Я рассмеялся, затем пришпорил гнедую и, догнав спутницу, пустил кобылу бок о бок с пегой.

По лесу мы ехали третий день, до Пустограда было уже рукой подать, но — вот ведь досада — сейчас мне хотелось растянуть наше время в пути хотя бы ещё на сутки. Потому что, наверно, впервые в жизни дорога казалась мне не только работой.

Да, я, как раньше, зыркал по сторонам, выискивая неведомые опасности, прислушивался, как звучит лес, не появились ли в его музыке непривычные нотки, по малейшему знаку движущейся впереди Рейны спешивался и вскидывал арбалет, а потом напряжённо вглядывался в чащобу, пока тревога не отменялась... Но всё равно, зная, что рано или поздно привал, предвкушал то, для чего никакие ограничения больше не требовались. Чтобы, как говорится, без тормозов, и пусть, кто не может, завидует...

На привалы мы останавливались каждые четыре часа. Рей первым делом устанавливала сигнализацию и защиту, накидывала на нас мо́рок, я проверял её магические построения, после чего мы минут на пятнадцать-двадцать попросту выпадали из окружающего пространства. В том смысле, что, забыв обо всём, предавались самому разнузданному разврату. И только затем, максимально насытив душу и плоть, занимались чем-нибудь более «приземлённым»: перекусывали, проверяли оружие и снаряжение, связывались по связь-камню с Туром и Ликой, корректировали маршрут и ближайшие планы...

* * *

С укрытого лесом и мо́роком подворья «богини» мы выехали за час до полудня. Могли бы и раньше, но сначала нас задержала постель, затем вдумчивый обмен информацией, потом разговор с Туром через трофейные артефакты, а дальше вдруг выяснилось, что одеться Рейне в дорогу «не во что». И это была вовсе не шутка про женщину и забитый шмотками шкаф. Нет, у моей женщины, в самом деле, пригодной для похода и боя одежды в доме не оказалось.

Почему так, не знаю, но факт есть факт. Платья, юбки, сорочки — этого у Рейны хватало, а вот таких же прочных лосин и жакета, что были на ней до плена, в её здешнем гардеробе не обнаружилось. Нашлись только выцветшие штаны, грубоватые и бесформенные, зато из относительно крепкого полотна.

— Раньше я в них на охоту ходила, — еле заметно поморщившись, пояснила находку хозяйка.

— А почему перестала? — не удержался я от вопроса.

— Я в них... как пугало, — призналась она, неожиданно покраснев.

— Ну, это дело поправимое, — ухмыльнулся я, вспомнив, как всего сутки назад кроил супермодный «дирндль» для юной ещё не осознавшей себя волшебницы из сожжённой врагами деревни.

— В каком таком смысле? — посмотрела на меня с подозрением Рей.

— В самом прямом. Тащи сюда мой мешок. Будем сейчас портняжничеством заниматься...

На то, как её мужчина «работает с материалом», Рейна смотрела, словно заворожённая. Точь-в-точь как малышка Райма в моём предыдущем выходе на авансцену в качестве самозваного «кутюрье». Мало того, у них теперь не только глаза, но даже и жесты казались похожими, буквально один в один.

И хорошо, кстати, что отворачиваться во время примерок мне в этот раз не требовалось.

Тем более что сама Рей это делала с удовольствием. Ну, в смысле, меряла новые одеяния, как законченные в работе, так и только «намётанные». В какой-то момент мне даже подумалось, что это она специально, чтобы попровоцировать, поворачивается ко мне то левым боком, то правым... а потом ещё изгибается так... эротично... Честно скажу, в такие мгновения я себя еле сдерживал... Однако обновки для лучшей на свете женщины, несмотря на все трудности, всё-таки смастерил...

В новых «охотничьих бриджах» ей было бы не стыдно теперь появляться даже на светском рауте, а не только в походе, в бою или на какой-то банальной охоте. Порванный в лоскутья жакет я, к слову, тоже сумел подлатать, и сейчас он смотрелся как новый. А вот с лосинами не задалось. Просто не нашлось материала, подходящего для ремонта. Но Рейна по этому поводу не расстраивалась. Так же как и по поводу безвозвратно утерянных ботфортов (из Сежеша я вывез её босую, оборванную, и израненную, когда уж там было об обуви думать).

В новеньких «бриджах» и ещё одной нашедшейся в чулане паре сапог (пусть укороченных, но достаточно крепких и почти не истоптанных) Рейна смотрелась великолепно. А с оружием так и вообще — зашибись. Но тем, что понравилось даме больше всего, оказались обычнейшие карманы, которые я прилепил ей на отремонтированный или, скорее, скроенный по новой жакет.

В конце концов, об этом «изобретении» было известно Алме, а коли Рей приняла от погибшей половину души, то рано или поздно она о них всё равно бы вспомнила. Поэтому пусть лучше она это сделает прямо сейчас. Не придётся, по крайней мере, оправдываться, почему не рассказывал раньше про это чудо.

А так всё прошло как маслу. Рейна с благодарностью чмокнула меня в щёку и принялась тут же запихивать в свежеприлепленные карманы всякую мелочь, необходимую каждой уважающей себя даме из общества: здешние аналоги «сюррикенов», боевые артефакты, магические точильные камешки и прочую мало что значащую «ерунду».

Когда все примерки-восторги закончились, Рей уселась за кухонный стол, указала на табуретку напротив и уставилась на меня донельзя пытливым взглядом:

— И где это, интересно знать, ты так навострился?

— В смысле, одежду шить?

— Нет, — помотала головой женщина. — Шить ТАКУЮ одежду.

— Ну, у меня ещё много талантов, — усмехнулся я, решив пока что не развивать эту тему. — Я просто не люблю о них говорить. А вообще, давай-ка мы лучше обсудим, как к Пустограду пойдём. Сейчас это, я полагаю, важнее, чем какая-то бытовуха...

Увы, увести разговоры в сторону не получилось. Скорее, наоборот. Мои потуги перевести беседу в другое русло Рейну лишь раззадорили. Так что, хочешь не хочешь, пришлось признаваться. Конечно, не в том, что я из другого мира. Нет. А в том, что уже имею опыт «кройки с шитьём».

Про карманы сказал, что идея пришла мне в голову, когда я гостил у Алмы. И что потом опробовал эту идею на своей куртке, а чтобы сохранить её в тайне, наложил на куртку руны «иллюзии». Что, как создаётся одежда, успел подсмотреть у всё той же Алмы и именно она научила меня основным приёмам. Но шить, как другие, я всё равно не умею, потому что не шью, а склеиваю, и в этом надо сказать спасибо не мне, а рунному артефакту, найденному в сокровищнице пустоградского магсовета...

Рей слушала меня очень внимательно, вопросов не задавала, однако я чувствовал: она понимает, что её спутник что-то недоговаривает. Говорить ей, что я из другого мира, казалось мне верхом безумства: наверняка решит, что я над ней издеваюсь. А если об этом не говорить, то... надо сказать другое. То, о чём не упомянул, когда мы обменивались информацией, что было, когда я и Аршаф убыли из Пустограда искать союзников.

— Прости, я не объяснил, как узнал, что ты в Сежеше.

— А разве не помощью руны «познание»? — подняла бровь собеседница. — Ты же мне её сам показывал.

Я покачал головой:

— Нет. Просто сейчас зашёл разговор про портновское дело... Короче, я это считал несущественным... В общем, когда я зашёл в Шумелки, людей там уже не осталось.

— Это понятно, — кивнула Рей. — Имперцы всегда так делают.

— Я знаю. Но дело всё в том, что... одного человека в деревне я всё-таки встретил...

Про девочку Райму, как она помогла мне в поисках, как кроил ей новый наряд заместо старых обносок, как отвёл её к родственникам, как обнаружил в ней дар, я рассказывал минут десять, в подробностях, ничего не утаивая. Даже не знаю, почему не сказал о ней сразу, когда говорил о Шумелках, рейде в лагерь имперцев, а потом в Сежеш. Меня тогда будто бы что-то остановило. Что-то «потустороннее», словно тот же «погонщик» из-под горы, выставляющий условия сделки «я помогу исполнить желание, а ты взамен будешь делать то-то и то-то и не будешь того и того».

Рей слушала мой рассказ о юной волшебнице ещё внимательнее, чем предыдущий о портняжных успехах. Ни разу не перебив и не пытаясь уточнить «непонятности».

— Знаешь, Дим... — сказала она, когда я умолк, — ты поступил абсолютно правильно, но... в Шумелки я тоже отправилась... не просто так... Меня туда что-то тянуло, и, подозреваю... это было связано с девочкой.

— Считаешь, она подставная? — почесал я в затылке.

— Нет! Конечно же, нет... ну, то есть, навряд ли, — поправилась Рейна. — Просто мне кажется, ты, я, она... мы все как-то связаны. Но я не знаю, чем именно. Я тоже, как ты... много чего не помню из прошлого, — добавила она виноватым голосом.

Я молча кивнул.

Мы говорили об этом утром, когда я наконец смог задать Рейне прямой вопрос и получил такой же прямой ответ, пусть даже он меня не слишком устроил.

Всё началось ещё до моего «визита» к тому, кто живёт под горой. Я, помнится, не единожды пытался узнать хоть что-то о прошлом своих соратников, но всякий раз они довольно умело сворачивали разговор или уводили его далеко в сторону, или нам что-то «внезапно» мешало.

Беседа с неведомой сущностью, живущей в Пустой горе, объяснила практически всё, но — вот незадача — «погонщик» вычистил все объяснения из моей памяти, едва я вышел наружу. На мою долю остались лишь озарения, случающиеся ровно тогда, когда в них возникала необходимость.

Например, на выходе из Пустой горы, когда я вдруг вспомнил старые прозвища спутников и выдал их вместе с напутствиями. Честно признаюсь, озарение вышло к месту. Соратники приняли всё, как должное. И даже вопросов никаких задавать не потребовалось.

А ещё «лирнейский огонь», которым я, аки бог-громовержец, поразил целую армию... Ну, пусть, не армию, а где-то примерно полк, но всё равно — выглядело впечатляюще. Жаль, что не удалось повторить этот «фокус» позднее, в тех же, к примеру, Горках. Тогда бы никакое морское сражение не понадобилось, сжёг бы к чертям все имперские корабли прямо в бухте, и дело с концом. А так пришлось повозиться, людей потерять, энергию, время, ушедшую на дно часть добычи...

Видимо, этот самый «огонь» и вправду «выходит наружу» лишь в случае крайней нужды, когда все другие способы и умения уже исчерпаны и иных вариантов попросту не осталось...

Лирнейский огонь, странные «прозвища», неизвестное прошлое, неожиданный пиетет предо мной и Тура, и Лики, и Рейны, и даже Аршафа... Потом, когда мы уже стали готовиться к грядущим боям с имперцами, мне было как-то неловко спрашивать у друзей, за кого они меня принимают и почему почитают «великим»?

Сегодня я всё же решился. С тем, что сегодня сложилось между Рейной и мной, снова уйти от ответа она уже не смогла бы. И она, в самом деле, не стала от него уходить.

— Прости, Дим, — заявила она, — но я ничего не скажу тебе о том прошлом, о котором ты спрашиваешь? И Тур о нём тоже не скажет, и Лика, и Шаф...

— Но почему?! — изумился я. — Ведь вы же его не забыли?

— Нет. Не забыли, — вздохнула Рейна. — Но говорить о нём мы не будем, Потому что ты сам попросил ничего не рассказывать, и мы поклялись, что выполним эту просьбу. Клятву мы дали на собственной крови. Так что если ты, правда, хочешь, чтобы я всё рассказала...

— Ты поклялась собственной жизнью? — глухо спросил я у женщины.

— Не только. Но да. В том числе, жизнью, — ответила Рей.

— И если нарушишь клятву, умрёшь?

— Да, Дим. Умру.

— И с этим ничего нельзя сделать? Совсем-совсем ничего? — попробовал ухватиться я за соломинку.

Рейна молчала секунд пятнадцать. И это внушало надежду.

— Сказать я могу... только одно, — пробормотала она, крепко сжав пальцами висящий на её шее амулет-артефакт. — Ты говорил... что должен вспомнить всё сам. Сам, без подсказок. Иначе всё будет бессмысленно... И ещё. Ты был другим... Ну, в смысле, внешне. Не такой как сейчас. Но это был ты, я знаю. Мы все это знаем. И... если тебе будет легче... я тоже... много чего не помню из нашего прошлого. Вот.

Я молча смотрел на неё и понимал, что она не обманывала. Что это и впрямь то единственное, что она могла рассказать. Требовать большего означало просто убить её. И я не стал требовать. Пусть всё и вправду идёт, как идёт, а дальше посмотрим. Сделаем дело, сковырнём этого придурошного императора и магов-садистов, а там уже будет видно, вспомнится или не вспомнится.

Сегодня мне почему-то казалось, что вспомнится. Железобетонно вспомнится. А иначе не стоило и огород городить...

Глава 2

К оговорённому месту мы вышли на третьи сутки. Последние лиги пути преодолевали в предутреннем сумраке. С одной стороны, не так жарко, как днём, с другой, в растёкшемся по лесу тумане, даже если там затаились вражеские соглядатаи, нас они хрен бы увидели. Ну, если только нос к носу с ними бы не столкнулись и иллюзию забыли бы выставить.

С иллюзией у моей спутницы всё было «плюс стопиццот». Что-что, а мо́роки она умела наводить такие, что закачаешься. Лучше, мне кажется, у неё только любовная магия получалась. Но тут я, как говорится, человек заинтересованный, поэтому могу ошибаться.

В любом случае, ни возле высокого дуба на краю леса, ни рядом никого посторонних не обнаружилось.

К самому дубу мы подходить не стали. Устроились на опушке, в полусотне шагов от старого дерева. Лошадей не привязывали. Пользуясь полученным от Алмы умением, я с ними просто «договорился». Пообещал, что гонки больше не будет, а будет целая куча мочёных яблок, овса и прочих вкусняшек. Пусть и не прямо сейчас, но достаточно скоро. Гнедая и пегая вроде всё поняли. Ржать, по крайней мере, не ржали, не всхрапывали, копытом не били, убежать от нас не пытались. Только ушами прядали и косились на меня своими большими глазами.

Лошади, вообще, животные умные, и хотя разум у них совсем не такой, как у человека, к абстрактному мышлению и аналитике не способный, но всё же имеется. Основанный на рефлексах, инстинктах и логической памяти. Типа, если дорога прямая и ровная, бежать по ней легче, нежели по косогорам и буеракам. И если хозяин сказал, что покормит и даст отдохнуть, значит, так оно всё и будет...

Гостей дожидались около часа. Туман постепенно таял, солнце неспешно поднималось над горизонтом, из шумящей над головами листвы всё активнее доносилась утренняя перекличка пернатых.

Высокая трава и кусты надёжно скрывали нас с Рей от чужих взглядов. Правда, чтобы самим увидеть, что происходит вокруг, приходилось приподниматься и всматриваться в просветы между ветвя́ми и листьями. Я это делал чаще, Рей реже. Она ориентировалась больше на слух и на магию поиска.

Я тоже время от времени использовал руну «познание», но сравнивать её со «стандартной» магией было бессмысленно. «Стандартная» действовала и мощнее, и гибче. Тем более что проблем с маг-энергией у волшебницы не возникало. Два десятка «драконьих слёз», найденных в Горках в кабинете Пара́уса, которые я передал ей заместо утраченных в Сежеше, давали Рейне возможность вообще не заботиться о недостатке силы. Теперь свои заклинания она могла непрерывно поддерживать даже не часами, а сутками.

Мало того, после чудесного «воскрешения» у Рей появился «помощник».

Моя пластинка с записью «исцели себя сам» непонятным образом сначала сцепилась, а потом и вовсе слилась с висящим на шее у спутницы амулетом, в результате чего дракончик на разделённом на шесть секторов круге как будто бы ожил. Всякий раз, когда амулет попадался мне на глаза, маленький ящер менялся. Он то куда-то «нёсся», вытянув хвост и расправив крылья, то просто «сидел», нахохлившись и повернувшись к миру спиной, то словно подмигивал тем, кто смотрел на него, то открывал зубастую пасть и «извергал» из неё потоки огня...

— Он утешает меня, если мне плохо, радуется, если я счастлива, предупреждает, если грозит опасность, и помогает, если надо помочь, — объяснила Рей эти метаморфозы.

Но я всё равно не понял:

— Так, значит, он что, живой?

— В обычном понимании, нет, — покачала головой женщина. — Он как... как отражение.

— Чьё отражение? — опять не допёр я, хотя, безусловно, мог бы и догадаться.

— Того, кто его оживил, — улыбнулась Рей.

— То есть... — стало наконец доходить до меня, — ты хочешь сказать, что он...

— Это ты, — закончила спутница. — А если точнее, он то, что ты смог вложить в него через погасшую руну. Фактически, он твой аватар. Кусочек души, который ты передал ему, чтобы он защищал меня, лечил, помогал и... чтобы просто был рядом. Вот как-то так...

К бабке не ходи, она опять чего-то недоговаривала, как и при разговоре о прошлом, но настаивать, чтобы она рассказала мне об этом дракончике всё, я не решился. Кто знает, вдруг этот мой... хм, аватар окажется жутким ревнивцем, и ему не понравится, что хозяйка выдаёт его тайны кому попало... Или ещё что-нибудь, вроде бы ерундовое, но, как по мне, в мире, где царствует магия, любой пустяк может оказаться спусковым механизмом эпического масштаба, который фиг остановишь...

— Кто-то идёт, — сообщила Рейна, когда туман на поляне рассеялся окончательно.

Я поднял голову, приложил руку ко лбу, прищурился...

К дубу с другой стороны поляны двигались трое.

— Вроде свои, — повернулся я к спутнице. — Но надо сходить проверить.

— Жду тебя здесь? — правильно поняла меня Рей.

— Да. И если что, уходи.

— Ещё чего не хватало! — хмыкнула женщина. — Давай лучше так. Ежели что, то ты сразу падай, а я...

— Ладно! Договорились, — махнул я рукой, не дослушав.

Что она сделает с тем, кто окажется нашим врагом, было понятно без слов...

Из леса я вышел, нацепив на себя шапку с руной невидимости. Рей, к слову, оценила её положительно. Заметила только, что сильный маг эту иллюзию распознает на раз. Если, конечно, почувствует, что что-то не так, и включит магию поиска. А что касается высших магов, они, как она заявила, подозрительны по определению, и с ними мою чудо-шапку лучше вообще не использовать. Для высших любой артефакт у обычного не представляющего опасности человека автоматически переводит последнего в статус недружественного объекта...

Шапку я снял, когда оказался за спинами озирающихся гостей.

— Здоро́во, братва! Вы случаем не меня ищете?

— Командор?! — обернулся Хруст.

— Великий! — упал на одно колено Рушпу́н.

— Начальник, — протянул Бур.

Я мысленно усмехнулся. Все трое — и молотобоец, и проповедник, и бывший каторжник — оружия, увидев меня, не опустили. Логично. Лично перед уходом из Горок проинструктировал «вора-судью», как его парни могут проверить, что я — это я, а не подмена-обманка.

— Ну? Кто первый?.. Или, если хотите, все сразу, я не обижусь, — подбодрил я переглянувшихся «проверяльщиков».

Швырять заклинания разом они не рискнули.

Первым руку за пазуху сунул Хруст, и через секунду из рунного свитка в меня полетел небольшой огнешар, бесследно исчезнувший в считанных сантиметрах от цели.

Следующие два файербола Бур и Рушпу́н метнули одновременно. Их я гасить не стал. Вместо этого собрал появившуюся перед лицом маг-энергию в два маленьких сгустка и запулил их обратно. Проповедник и каторжник сразу же замерли, затем напряглись, покраснели и... выдали каждый по оглушительному нежданчику.

Ответом на их невольную эскападу стал громкий хохот ухватившегося за живот Хруста.

Секунд через пять к нему присоединились и сами почти в прямом смысле профукавшие свои заклинания бедолаги.

— Аршаф далеко? — спросил я, когда все отсмеялись.

— Полчаса ходу отсюда, — отозвался бывший молотобоец.

— Передайте, я жду его здесь. Сопровождающие не нужны...

Аршаф появился минут через сорок. Один, как и договаривались. Но конный. Видимо, потому что спешил.

— Что с Рейной? Нашёл? — спросил он, едва спрыгнув с лошади.

— Пойдём, — кивнул я ему и, ничего больше не говоря, двинулся к лесу...

«Вор» направился следом.

— Привет, Шаф! Давненько не виделись, — донеслось откуда-то справа, когда мы дошли до опушки.

Аршаф вздрогнул и повернулся на голос.

Рей, снявшая с себя мо́рок, стояла у ближайшего дерева, держа лошадей в поводу.

Немая сцена продлилась не больше секунды.

— Он тебя не обижал? — мотнул Аршаф головой в мою сторону.

Женщина рассмеялась:

— Даже не попробовал.

— Отлично... Расскажете, что и как?

— Расскажем. Но после тебя...

* * *

К месту, где расположился сводный отряд батальеров и каторжников, мы подъехали спустя полтора часа. По словам Аршафа, до окрестностей Пустограда они добрались спокойно, без происшествий. Никто не сбежал, не погиб и даже не заболел. Во встречающиеся на дороге посёлки, как договаривались, не входили — объезжали вокруг, по тропкам или стерне. Местные напасть на оружных и конных бойцов не пытались.

Небольшая заминка случилась лишь около Горок-12. Как потом выяснилось, инициативу проявил не меру ретивый заезжий маг, уже третьи сутки не выбирающийся из трактира и ставший по этому поводу отчаянно смелым.

Дурака даже убивать не стали. Специализация «целитель», низший уровень силы и глубоко нетрезвое состояние не позволили ему даже слабенький файербол скастовать. Поэтому его просто слегка попинали (для профилактики), отняли парочку артефактов и, выписав напутственный пендель, отправили восвояси — к чуть приоткрытым воротам и прячущимся за ними охранникам-сторожам...

Лагерь на месте встречи Аршаф приказал не разбивать. Просто рассредоточил бойцов среди кустов и деревьев, выставил десяток дозоров, отправил вперёд разведку и принялся ждать.

До имперского лагеря отсюда было около полутора лиг, до стен Пустограда на четверть больше.

Ещё, находясь возле дуба, мы связались через связь-камень с Туром и Ликой.

«Охотник» подробно доложил обо всём, что случилось у них за сутки, про складывающуюся вокруг города обстановку и что, похоже, противник готовит очередной штурм.

План, как действовать дальше, у нас сложился, когда вернулась разведка.

Его сильные и слабые стороны мы обсуждали минут пятнадцать, склонившись над «картой», устроенной прямо среди травы из веток и камушков и визуализированной с помощью магии в полноценную 3d-модель. Вдоволь наигравшись в «солдатиков» и приняв наконец решение, мы с Рейной направились к лошадям, Аршаф двинулся отдавать распоряжения по отряду.

Вообще, появление Рей в ПВД вызвало среди бойцов настоящий фурор. Зная, что так и будет, я заранее попросил спутницу, чтобы на этот раз она обошлась без своих привычных «шуток-приколов». Ну, в смысле, таких, какие она использовала при обучении рекрутов в Пустограде. Рей улыбнулась и пообещала, что сегодня она предстанет настоящим воплощением скромности.

Своё обещание она исполнила в точности (никакой магии, по крайней мере, я от неё не почувствовал), но всё равно — парни буквально головы выворачивали ей вслед, когда мы проезжали мимо их мини-стоянок...

Около лагеря осаждающего Пустоград имперского войска мы очутились спустя два часа, когда Тур передал, что противник выдвинул свои части для штурма, а вражеские катапульты и требушеты начали обстреливать город.

С той ночи, когда я проник за ограду вражеского бивуака и допросил там, а после прикончил экзекутора Пу́йтуша, в охранном периметре мало что изменилось. Единственное, в системе магической сигнализации местами появилась защита. Обычные ловчие ямы с кольями, прикрытые магией, расположенные, в основном, напротив ворот и проходов для вывоза бытовых и прочих отходов.

Над самим лагерем кружила птица-разведчик. Её отправил сюда мастер Балий, глава пустоградского магсовета и по совместительству маг животных 5-го уровня. Схему управления птицей мне передал по связь-камню Тур. Штука, не сказать, что бы сложная, но для тех, кто не умеет общаться с животными, на практике нереализуемая.

Я, к счастью, с животными общаться умел — ещё раз спасибо погибшей Алме. Передаваемую живым дроном картинку я мысленно транслировал Рейне, а она магически преобразовывала её в удобоваримый вид для Аршафа и собравшихся возле нас командиров штурмовых групп.

Таких групп мы сформировали шесть штук, по три тройки бойцов в каждой, стандартным составом «стрелок-мечник-противомаг». Последние могли точно так же, как остальные, брать в руки меч, лук или арбалет, но, в основном, должны были заниматься противодействием магам противника. Подобных спецов даже среди пиратов водилось немного, и их ценность в бою с имперцами сомнению не подлежала.

Конечно, любой из воинов мог в ходе боя использовать рунные артефакты, но управляться сразу с двумя или больше десятками, да ещё комбинировать ими в зависимости от сил и умений противника — для этого требовалось не только долго и упорно учиться, но иметь достаточный опыт реальных схваток. Достаточный хотя бы для выживания, про победы в боях с настоящими магами и говорить нечего.

Как я успел заметить, эти бравые парни были увешаны рунными свитками, браслетами, кольцами и дощечками не меньше, чем новогодние ёлки игрушками. Даже не знаю, как им удавалось одновременно использовать больше десятка артефактов зараз (проверил это умение лично ещё перед выходом в рейд).

У самого у меня из дюжины имеющихся при себе рунных записей получалось зараз применять не больше пяти, да и то — не всегда с приемлемым результатом. Единственное, чем мои записи выделялись среди других — это продолжительностью применения. Руны «познание» и «невидимость» я, например, мог использовать в фоновом режиме, не отвлекаясь на них, когда включал остальные. А вот совмещать, скажем, пары «ветер» и «призрачное копьё» или «дальнодействие» и «усиление» не выходило в любом раскладе. Магия рун, к моему вящему сожалению, имела массу ограничений, и с ними мне приходилось знакомиться по большей части прямо в бою, а не заранее в какой-нибудь там «академии чародейства и волшебства»...

— Не больше двух сотен, — прокомментировал увиденное Аршаф.

— А магов лишь пятеро, — добавила Рей. — Все не выше второго уровня.

— Согласен, — кивнул «вор-судья».

— Работаем, как договаривались, — подытожил я сказанное. — На мне проход и воротная стража, за вами — зачистка...

Оставив штурмовиков и прочих в лесочке, я привычно нацепил на макушку шапку-невидимку и двинулся к имперскому лагерю. Полоса между частоколом и лесом осталась та же — примерно две сотни шагов.

Так же, как в прошлый раз, направился вдоль палисада-забора к ближайшему «мусорному» разрыву. Вонища возле него стояла жутчайшая, сквозь магический мо́рок просматривались две ловчие ямы. В ямы я, ясен пень, не полез, а вот через помойные кучи перебираться пришлось, и если бы не предусмотрительно включённая «защита», наверняка бы в этом дерьме и остался: задохнулся бы, сто пудов.

Очутившись внутри периметра, первым делом счистил с себя с помощью «ветра» налипшую грязь, кое-как сдул ненужные «ароматы» и осторожно, оглядываясь и осматриваясь, похромал в обратную сторону, туда, где ворота.

Там, как показывала до сих пор кружащая в небе «дрон-птица», находилось всего пять охранников и один маг. Точно такой же наряд располагался на противоположных воротах, выходящих на Пустоград. Ещё три мага тусовались в командной зоне. Простые солдаты (числом до двух сотен рыл), из которых более половины составляли всякие коневоды, кашевары и писари, размещались малыми группами по всему лагерю.

Возле ворот стояла конструкция из двух опор и одной перекладины. На перекладине висели четыре трупа: мужчина, женщина и двое детей, по виду, простые крестьяне из местных. Прямо напротив виселицы в узеньком креслице сидел маг. Внешне почти мальчишка с едва пробивающимися усами. Встреть его где-то на улице, даже не знаю, смог бы такого прикончить или не смог бы. Но здесь и сейчас в душе ничего не ёкнуло и не шевельнулось. Молодой маг (вероятно, воздушник) развлекался тем, что раскачивал с помощью «ветра» висящих на перекладине: туда-сюда, туда-сюда, вперёд-назад, влево-вправо... Как будто ритм в какой-то мелодии отбивал.

На очередном такте арбалетный болт свалил его наземь вместе с дурацким креслом.

Следующим выстрелом из двухзарядника я снял охранника, примостившегося возле тревожного колокола на смотровой вышке.

Меч из ножен даже не вынимал. Четверых оставшихся без начальника стражников прикончил из лука. Почти в упор. Из-под невидимости. Последний охранник едва не сбежал. Вогнал ему стрелу меж лопаток, когда он уже поворачивал за угол.

Да, так воевать мне нравится.

Почему раньше такое не получалось?

Да потому что вечно какая-нибудь тряхомудина под руки подворачивалась. То маги среди противников случались в количестве большем, чем один низкоранговый молокосос, то сама ситуация требовала раскрыться перед врагами, то опасался-побаивался, что свои ненароком зацепят, но, скорее всего, раньше я просто учился. Учился использовать руны и собственные умения в комплексе, сочетая простое и сложное...

Брус, запирающий воротные створки, вышел из скоб без лишних усилий. Лагерные ворота, так же как и забор, оказались значительно хлипче, чем капитальные ограждения городов и посёлков. Времянка, она времянка и есть. Пусть даже её делали не гражданские, а военные.

На то, чтоб убрать магическую сигнализацию и защиту, ушло минут пять. Расчистив проход, я вернулся к забору и, стянув с себя шапку, махнул рукой прячущимся в подлеске бойцам.

Через минуту все штурмовые группы оказались внутри периметра, после чего разделились на тройки и двинулись к намеченным целям.

Рей и Аршаф, прикрыв себя мороком, направились к центру лагеря разбираться с магами-командирами. Я, пожелав им удачи, снова накинул на голову шапку с рунами и побежал ко вторым воротам...

Чтобы зачистить вражеский лагерь, нам понадобилось около четверти часа. Достаточно быстро и, самое главное, без потерь, особенно если учесть что противников было вчетверо больше. В плен взяли около трёх десятков, остальных уничтожили. Тревогу никто поднять не успел. Имперский военный объект оказался полностью в наших руках...

Глава 3

Подготовка к следующему этапу операции заняла у нас около часа.

Выдвинувшиеся к Пустограду главные силы противника пока не подозревали, что творится в их ближнем тылу, и это давало нам шанс на успех. Внезапно ударить в спину врагу — лучшей возможности нельзя было и придумать. Следовало лишь не профукать её, эту возможность...

В течение сорока минут мы трижды связывались с «лучницей» и «охотником».

Атаки на пустоградские стены воины гарнизона отражали вполне успешно, однако всё больше и больше делали вид, что держатся буквально из последних сил. Как результат, имперские военачальники, вдохновлённые близящимся переломом в сражении, начали вводить в бой резервы.

Через реющую в вышине «дрон-птицу» мы выяснили, что пара отрядов гвардейцев уже отправилась на помощь штурмующим, ещё более оголив слабо прикрытые с тыла осадные боевые машины и командную ставку противника.

Последняя располагалась на небольшом холме посередине между Пустоградом и лагерем. Народу мы в ней насчитали около ста пятидесяти человек, из которых, минимум, тридцать являлись магами: командующими, проводниками энергии, операторами разведдронов, прознатчиками-дознавателями-экзекуторами. Их максимальный уровень, если поверить мнению Аршафа и Рейны, не превышал четвёрку. И то не у всех, а только у самых главных.

Командование и штаб имперского войска изначально прикрывали четыре отряда, расположившиеся несколько сзади и сбоку. Два из них прямо на наших глазах командиры имперцев выдвинули вперёд, за линию осадных машин. В тех, что остались в прикрытии, насчитывалось сотни четыре хорошо вооружённых бойцов. Атаковать их в открытую нашими тремя сотнями выглядело форменным самоубийством.

Магическую поддержку каждому отряду гвардейцев осуществляли по три боевых мага.

— Максимум, второй уровень, — оценил их силу Аршаф.

— Но если их поддержат с холма, мы просто кровью умоемся, — добавила Рей.

— А с холма их прикроют, факт, — поддержал её «вор».

В принципе, эту ситуацию мы уже обговаривали. Но одно дело предполагать, и совсем другое столкнуться с этим в реальности.

Окончательное решение, как надо действовать, я взял на себя:

— Действовать будем так...

* * *

На рубежи для атаки мы выходили раздельно. Тремя «колоннами». Прямо как будущий испанский диктатор Фра́нко к остающемуся верным законной власти Мадриду. Правда, у того генерала-диктатора колонн под рукой имелось четыре, однако не суть. Главное, он заявлял, что его основные надежды связаны с ещё одной, пятой по счёту колонной, которая обязательно ударит республиканцам в тыл. Нам, ясен пень, никакая пятая колонна за городскими стенами и нафиг была не нужна. Сегодня мы сами собирались стать теми, кто будет бить по тылам вражеской армии.

Сам я двигался в центре, возглавляя уже показавшие себя в деле штурмовые команды. Все восемнадцать троек...

Рейна шла справа, по вытянувшейся клином густой лесополосе, командуя сотней тяжёлых панцирников. К ней в группу я отрядил Рушпу́на с адептами, наказав: «За жизнь этой женщины отвечаешь, как за мою. Если с ней что-то случится, а ты останешься жив, прокляну и тебя, и твой род, и всех, кто пошёл за тобой, за осквернение веры, чести и благодати святого дрына...»

Судя по фанатичному блеску в глазах, сектант-обновленец понял мой наказ так, как надо. В лепёшку расшибётся, но ту, на которую я указал, будет защищать до последнего вздоха, а, возможно, и дольше. Но это если вера окажется действительно верой, а не пустой болтовнёй.

В состав отряда «богини», кстати, входил и Хруст. Я лично рекомендовал его Рей, и та, вняв моей просьбе, поставила его командовать приданными тяжёлой пехоте пятнадцатью арбалетчиками...

Слева от меня и штурмовиков шёл Аршаф.

Хотя сказать «шёл» означало бы погрешить против истины, поскольку в этом сражении напарник командовал кавалерией.

Я передал под его начало не вошедших в штурмовые команды «противомагов», а также стрелков и охотников. Короче, всех тех, кто умел держать лук и не понаслышке знал, как воевать в седле.

В захваченном лагере остались два десятка бойцов — сторожить ворота и пленных. В случае опасности, если противник окажется хитрее или сильнее, чем думалось, и каким-то невероятным образом сумеет нас разгромить, у них был чёткий приказ уходить назад в Горки, а ещё лучше вообще в Драаран, чтобы предупредить батальеров: пусть готовятся к худшему.

Хотя проигрывать мы, конечно, не собирались...

Все три «колонны» были прикрыты мороком.

В моей и Аршафа иллюзию создавали противомаги с помощью каких-то не слишком понятных сочетаний рунных камней. В правой «колонне» все тяготы и сложности маскировки легли на плечи «богини». Но, судя по тому, что ни её, ни её бойцов я не видел, с задачей она худо-бедно справлялась.

Сам я, чтобы не стеснять себе свободу движений, использовал личную шапку-невидимку.

Время от времени, чтобы не потерять друг друга, идущие следом штурмовики подавали условленные сигналы — подражали писку сурка или какого-то похожего на него местного грызуна. Для меня, к слову, они невидимыми не являлись — помогала включённая руна «познание». Пришлось, правда, существенно ограничить её по дальности действия. А иначе меня ещё на подходе вполне могли срисовать вражеские чародеи. Именно из-за этого, кстати, у меня и не получалось увидеть ни Рей, ни Аршафа, идущих «вне зоны покрытия» моего артефакта.

Последнее, честно сказать, нервировало. Многое в нашем плане зависело от синхронности действий. И если кто-нибудь вдруг запоздает или же, наоборот, поторопится с вступлением в бой, наша авантюра может закончиться катастрофой.

Поэтому, собственно, я и медлил, не давая своим архаровцам сигнала к атаке, подбираясь всё ближе и ближе к цели, предоставляя Аршафу и Рей ещё минуту-другую для гарантированного выхода на установленный планом рубеж...

Последние метры дистанции преодолевали ползком. До охранения вражеской ставки оставалось всего ничего, когда я наконец вскинул руку и щёлкнул два раза пальцами. Слева и справа тут же отозвались «писком сурка», и тоже два раза. Через мгновение из травы на склоне холма поднялись стрелки.

Прогудели, распрямляясь, арбалетные дуги, щёлкнули, отпуская тетиву, специальные кольца на больших пальцах у лучников, коротко просвистели над головой выпущенные в упор стрелы. Все они нашли свои цели. Все абсолютно. Расстояние в два десятка шагов не оставляло противнику ни единого шанса.

Первыми, что может показаться глупостью для несведущих, наши лучники и арбалетчики выбивали не магов, а своих же «коллег», только из стана врага. Стрелки сейчас были опаснее магов. А магами должны были заняться рунные мастера и ваш покорный слуга, на которого никакие магические штучки не действовали.

К чести противника, реакция последовала моментально. Иллюзия с прячущихся под рунной невидимостью бойцов слетела в мгновение ока. А ещё через миг имперские маги врезали по нам всей своей мощью.

Внешне это выглядело даже более впечатляюще, чем во время морского боя в гавани Горок. Пламя вокруг взметнулось метров на пять, воздух пронзили ветвистые молнии, удары воздушного молота громыхнули, заставив холм вздрогнуть как при землетрясении, поднятая магией пыль завертелась по склону десятком призрачных смерчей.

К счастью, именно к этому мы были готовы, именно этого от магов и ждали. Что они, по привычной схеме, захотят разрешить проблему одним сильным, чрезмерно сильно ударом, вложив в него бо́льшую часть имеющейся в запасе энергии. Стандартный приём для чародеев Конклава, не имеющих опыта в противостоянии ни с иммунным, ни с теми, кто использует руны. Экзекутор Пара́ус, как помнится, был в этом плане намного умнее. Недаром командовал пограничным городом-портом и, кто такие пираты из Драарана, знал не понаслышке.

Здесь и сейчас магов, подобных Пара́усу, среди противников не нашлось. Так что нам следовало просто выстоять. Выдержать первый удар и не потерять голову, в обоих смыслах этого слова.

Локальное светопреставление длилось секунд пятнадцать. Я пережидал его под слоем рунной защиты. Конечно, прямое магическое воздействие мне повредить не могло, но вот его последствия — запросто. Камень какой-нибудь случайно в голову прилетит или «пескоструйка», поднятая одним из призрачных смерчей, порежет на лоскуты, или вторичное пламя, вызванное ударившими в сухую траву файерболами, захватит в огненную ловушку...

Любое из перечисленного могло оказаться фатальным. Поэтому, собственно, я и включил на полную мощь пластину с защитой. Ведь, как теперь стало понятно, уничтожить иммунного не так уж и сложно. Способ нашёлся в самые первые дни, когда я только попал в этот мир. Его обнаружили, вероятно, сами того не подозревая, грудастая Астия и её брат Гидеон. Принцип довольно простой: по мне не стоит бить магией напрямую. Достаточно ударить ей рядом, но так, чтобы результат её применения оказался для человека смертельным. Осколки от взрыва, к примеру, или упавший на голову кусок стены, рухнувший под ногами мост, морская волна или водоворот, возникший в доме пожар... Ну, или чтобы кто-нибудь из находящихся возле меня, одурманенный гипнотической магией, пырнул в бочину ножом или выстрелил в спину из арбалета...

Как всё-таки хорошо, что я смог приобщиться к рунному волшебству и соорудить для себя магические костыли в виде пластинок с рунными записями. Без них, я уверен, меня бы прикончили ещё в Драаране, а уж сегодня тем более... Однако сейчас защита работала, камни, молнии и огонь сквозь невидимую для большинства плёнку не проникали, руна «познание» не отключалась...

Замершим рядом штурмовикам приходилось сложнее. В каждой из троек отвечающий за защиту противомаг был вынужден прикрывать не только себя, но и своих товарищей, поэтому их защитные артефакты, теряя энергию, гасли один за другим. Всего за пятнадцать секунд, по самым скромным подсчётам, наши рунные мастера потеряли больше двух сотен камней, и если бы у противника энергии оказалось чуть больше, защита бы просто схлопнулась. К нашему счастью, чтобы пробить её, врагу не хватило энергии. Мало того, когда атакующие заклинания выдохлись, остатков энергии не хватило даже на то, чтобы поставить собственную защиту. Защитные коконы, как мне удалось увидеть через «познание», возникли лишь около четырёх наиболее сильных магов. Все остальные довольствовались небольшими призрачными щитами, прикрывающими только грудь и часть живота, по типу земного бронежилета.

— Атака! — прорычал я, переключая собственную защиту в режим «близко к корпусу».

Успевшие перезарядиться стрелки залпом разрядили свои луки и арбалеты и следом за мечниками и противомагами устремились к вершине холма.

Я, сделав то же самое, закинул арбалет за спину и рванулся вперёд с мечом в правой руке и вскинутой вверх левой, изготовившейся для рунных заклятий.

Первого преградившего путь гвардейца смёл файерболом, второго — копьём из праха. Дальше пошла стандартная рубка, меч на меч, кинжал на кинжал, копьё на копьё... А впрочем, вру. Копейщиков во вражеской ставке не обнаружилось. Не было их и среди штурмовиков. Хлопотное это дело — здоровые дрыны с собой таскать, когда основные опции, с одной стороны, могучая магия, а с другой, внезапность и скрытность.

«Пиратского» типа защита работала хорошо. От несколько опасных ударов она уберегла меня на все сто. А вот у противников защиты от моего клинка не имелось. Я пёр, словно танк, к центру вражеской ставки, где кучковались четверо магов-командующих. Их заслоняли собой полтора десятка гвардейцев. Сзади и сбоку звенела сталь, рычали и матерились бьющиеся насмерть бойцы, вопили-хрипели раненые, то тут, то там вспыхивали и лопались огнешары, воздух гудел от летящих в обе стороны заклинаний...

Наши, несмотря на меньшую численность, мало-помалу брали верх над противниками и охватывали вершину холма с флангов и тыла. Под ударами тяжёлых мечей и рунно-магических молотов рушились наземь и простые солдаты, и растерявшие маг-энергию имперские чародеи не слишком высоких рангов. Пленных не брали. Их просто некогда было брать, да и незачем.

В строй защищающих своих командиров гвардейцев мы вломились, словно слоны в посудную лавку. Не обращая внимания на сыплющиеся слева и справа удары, я размашисто полоснул мечом чью-то перекошенную физиономию, рубанул наотмашь другого подвернувшегося под руку гвардейца, и через миг жиденькая цепочка имперских воинов была окончательно прорвана.

Разобраться с высокоуровневыми магами оказалось не в пример легче, чем с простыми солдатами. Слишком уж эти чуваки надеялись на свою неподвластную другим силу. До такой степени, что даже не думали иметь при себе оружие и не учились с ним обращаться. Это-то их и сгубило. Обычная самонадеянность всякой элиты, почему-то считающей себя неприкосновенной и всемогущей.

В реальности всемогущество оказалось липовым, а неприкосновенность условной.

Коснуться этих придурков и сорвать с них защиту ни одна сволочь мне не помешала. Конечно, они попытались ещё покочевряжиться, отбиться от моего клинка магией, но — тщетно. Никакие заклятья им не помогли. Я просто прирезал их, как кутят, а после, стряхнув с клинка алую кровь, обвёл взглядом окрестности.

Место для наблюдения за сражением наши противники выбрали действительно неплохое.

С вершины холма отлично просматривались и пустоградские стены, и штурмующие их войска, и скопившиеся в низине вражеские резервы, и установленные на пригорках не далее, чем в четырёхстах шагах от холма, баллисты и требушеты, мечущие в сторону города здоровенные камни... Без магии тут, ясное дело, не обошлось. Ведь на такую дальность (около четверти лиги) никакая механика не позволит забрасывать столь тяжёлые грузы. И то, что в обслуге каждой машины имелся маг, пусть и низкого уровня, говорило об этом лучше любых слов.

Захват этой машинерии означал для защитников города многое. Не меньшее, чем уничтожение командной верхушки осаждающей армии и нарушение управления.

В трёхстах шагах справа от нас стояла пыль и гремел бой. Панцирники моей «музы-богини», сцепившись с большим отрядом имперской пехоты, не дали последним прийти на помощь своему командованию и штабу. Рей я отсюда не видел, но знал: она бьётся вместе со всеми, на равных. Труднее всего мне сейчас было заставить себя не скомандовать освободившимся штурмовикам двинуться вниз, направо, туда, где сражалась Рейна...

Слева от разгромленной ставки противника, на примерно такой же дистанции, вовсю ржали кони, слышался по́свист стрел, топот копыт и яростные крики сражающихся. Именно там, по нашему плану, решалось, получится выполнить всё, что задумано, или не получится. А Рейна... она сама мне сказала: «Делай, что должно, а обо мне не волнуйся. Моя удача со мной. Всё будет хорошо. Не оглядывайся...»

Скомандовав штурмовым группам выдвигаться на новый рубеж и уже сделав шаг влево, я всё же не выдержал и оглянулся. Или мне показалось, или над головами сражающихся и вправду взметнулся дракончик, полупрозрачный, видимый только «избранным». На сердце неожиданно ёкнуло, но сразу же отпустило. Глаза моргнули, внезапно появившийся над полем боя дракончик так же внезапно исчез, будто его никогда и не было.

Я тряхнул головой и бросился вслед за бойцами. «Противомаги» снова накинули мо́рок на свои тройки, и чтобы не потерять их из виду в пылу сражения, мне следовало поторопиться...

Глава 4

Держать мо́рок над тридцатью конными оказалось неимоверно трудно. Конечно, Аршаф подозревал, что так будет, но не предполагал, что настолько. То, что идущая по правому флангу Рейна делала то же самое, только с количеством вчетверо большим, вызывало невольное восхищение. Недаром, выходит, Димир доверил ей именно правый фланг, но при этом не выделил ни одного рунного мастера.

Зато под рукой у бывшего «вора» этих специалистов-противомагов оказалась целая дюжина. Именно эти двенадцать держали иллюзию над большей частью его, Аршафа, отряда. Сто двадцать лучников — сила немалая. Вот только как их использовать в предстоящем бою, не спешивая с лошадей — ответ на этот вопрос мог дать только сам бой. То, что им предложил «старшой», показалось напарнику, как минимум, необычным. «Татарская карусель. Хоровод конных лучников», — так обозвал командор предложенную тактику нападения на левый отряд имперцев. А после ещё добавил с усмешкой: «Главное, чтобы она не превратилась по ходу в атаку бригады лёгкой кавалерии».

Что имел в виду Дим под последними сказанными словами, «вор» так и не понял. У командора частенько проскакивали в разговоре странные фразы, смысл которых становился понятным позднее... А иногда и не становился. Причём, не только сейчас, но и раньше... Давно. Ещё в прошлой жизни...

В любом случае, задачу бойцы уяснили, а вместе с ними её уяснил и Аршаф. Тактика, по крайней мере, в теории, получалась весьма необычная, но перспективная. Если, конечно, реализация не подкачает...

— Погнали! — скомандовал «вор», когда Дим со своими вышел из морока и начал атаку на холм.

Сто двадцать бойцов пришпорили лошадей и понеслись к пребывающему в замешательстве отряду гвардейцев.

Последних понять было можно. На ставку совершено нападение, долг группы прикрытия — срочно идти на помощь, но делать это без боевого приказа чревато.

Командующие этим отрядом маги были явно не готовы к подобному повороту событий.

Задержка оказалась для них роковой.

«Эскадрон», как обозвал конных лучников Дим, вылетел из-под морока всего в полусотне шагов от имперцев. Но вместо прямой атаки ушёл чуть правее и, словно бы отсекая гвардейцев от склона холма и атакованной ставки, закружил перед ними ту самую «дьявольскую карусель», про которую говорил командор.

Аршаф никогда ничего похожего не встречал. И хотя сам принимал участие в разработке плана атаки, не верил, что всё получится именно так, как задумывалось. Ведь и батальеры, и бывшие заключённые, пусть их и набирали из тех, кто хорошо владел луком и отлично держался в седле, тактику «хоровода» применяли впервые. Правда, ещё до захвата лагеря Дим через Рейну, с помощью магии разума, в которой «богиня любовной страсти» была неимоверно сильна, вбивал в память лучников основные приёмы и навыки «карусели». Теперь эти навыки и приёмы реализовывались на практике.

Сам «вор» и его тридцать конников в бой пока не вступили. Они держались чуть сзади и слева, прикрываясь иллюзией.

«Ударить, когда противник раскроется», — сказал по этому поводу Дим.

«Логично», — согласился Аршаф.

Замысел был и вправду красивый. Вооружённым копьями конникам засадной группы оставалось только дождаться, когда «карусельщики» растянут вражеский строй, и врезать имперцам по самое не балуйся.

В полном соответствии с планом, распалившиеся лучники мало-помалу вытягивали противника на себя и к холму. Они ураганом проносились перед ощетинившимся копьями строем гвардейцев и, быстро пуская по одной-две стрелы, мчались дальше, по кругу, освобождая места для следующих в «карусели» бойцов.

Командующие имперцами маги пытались достать лучников атакующими заклинаниями, но почти всякий раз натыкались на выставленную рунными мастерами защиту. Причём, сами они в эти мгновения оставляли без защиты своих, из-за чего почти непрерывно летящий в копейщиков поток оперённой смерти обязательно находил себе цель: то один, то другой имперский солдат вываливался из строя со стрелой в брюхе, в шее, в бедре...

Единственным выходом для противника, чтобы пресечь или хотя бы уменьшить потери, оставалось атаковать самому и оттеснить лучников ближе к склону, туда, где им просто не хватит места, чтобы крутить «хоровод».

Маги прокричали команды. Через секунду приказ повторили вражеские десятники. Весь имперский отряд развернулся направо, взял копья наперевес и двинулся шагом на проносящихся мимо конных.

«Бегом!» — прозвучала команда.

Копейщики перешли на бег, пытаясь одним ударом с ходу пробить и порвать конную «карусель».

— Пора! — гаркнул Аршаф затаившейся под иллюзией засадной команде.

Бойцы опустили копья и, дав коням шенкелей, рванулись к оголившим тылы имперцам.

Удар на полном скаку оказался поистине страшен. Два задних ряда были попросту сметены набравшей ход конницей. Скачущий чуть левее Аршаф, выцепив взглядом магов, угостил их с двух рук файерболом и призрачным лезвием. Переключив практически всю энергию на защиту по фронту, они ничего не смогли противопоставить чужим заклятьям. Третьего вражеского чародея «вор» прикончил мечом, рубанув им по шее и корпусу не успевшего сориентироваться противника.

Потеряв командиров-магов и получив удар в тыл, имперцы оказались зажаты в клещи и уже через полминуты их оборона рухнула. Выжившие бросились кто куда, падая под клинками и копьями конников, ловя своими телами болты и стрелы, тщетно вздымая руки в надежде на плен.

Пленных в этом бою не брали. Их просто некуда было девать.

— За мной! — скомандовал «вор», когда имперцы закончились, а «эскадрон» перегруппировался для следующей атаки.

До установленных на пригорках осадных машин оставалось четыре сотни шагов...

* * *

Пройти по лесополосе плотным строем не сумели бы, наверно, даже верховные маги. Ну, если только они не сожгли бы весь лес до состояния пепелища, где и пеньков не осталось бы.

Рейна, при всём желании, позволить себе подобное не могла. Хотя бы по той причине, что залогом успеха предстоящего боя была максимальная скрытность. Сотня одоспешенных, вооружённых разнообразнейшими колюще-режущими приспособлениями пехотинцев перемещалась среди кустов и деревьев мелкими группами, по пять-шесть бойцов, медленно и осторожно, чтобы как можно дольше не выдать себя вражеским соглядатаям.

Боевое охранение в отряде отсутствовало, необходимости в нём бывшая «богиня» не видела. А вот дозор был. Головной. Три арбалетчика во главе с Хрустом, молотобойцем с каторги. Его рекомендовал Рейне Димир, сказав, что на парня можно положиться, как на него самого.

Ещё один рекомендованный Димом, которого звали Рушпу́н, не отставал от Рей ни на шаг, сжимая в руках устрашающего вида дубину и настороженно зыркая по сторонам.

Волшебнице он не мешал. Сложившуюся ситуацию она находила забавной. То, что её мужчина приставил к ней не владеющего магией телохранителя, выглядело нелепо, но отказаться от подобной охраны она не решилась. Если Диму так будет спокойнее, пусть так и будет. В конце концов, это даже приятно, что он заботится о ней, как об обычной женщине, и видит в ней именно женщину, которую следует защищать, а не боевого мага высокого уровня, который и сам может защитить не только себя, но и целую сотню не способных магичить бойцов.

Мо́рок на весь отряд Рей пока наводить не стала. Выставила иллюзию только на головной дозор, на себя и две группы, идущие сразу за ней и Рушпуном. Плюс заклинание «антишум» применила, чтобы хотя бы живущие в лесу птицы не вспархивали и не кружили над кронами, всполошённые ломящимися сквозь заросли воинами.

Выдвинуть вперёд в качестве головного дозора нескольких арбалетчиков оказалось решением правильным. За сотню шагов до опушки в кустарнике обнаружился вражий секрет — парочка хорошо замаскировавшихся наблюдателей. Одного из дозорных Хруст отправил обратно предупредить Рейну, а сам со вторым напарником, не дожидаясь команды, обошёл имперских «секретчиков» с тыла и расстрелял их в спины из арбалетов.

Других секретных постов в лесополосе не нашлось. Рейна проверила это лично, с помощью «поиска».

К опушке пехотная сотня вышла в полном составе, равномерно распределившись по примыкающему к высоким деревьям подлеску.

Судя по тому, что творилось снаружи, Дим свою атаку ещё не начал. Командование противника, не подозревая о захваченном лагере и подкравшихся с тыла мятежниках, руководило с холма осадой и штурмом. Два прикрывающих ставку имперских отряда оставались на месте. Правый расположился всего в полутора сотнях шагов от леса и затаившихся там батальеров.

— Светлейшая, — донёсся до Рейны осипший голос.

Женщина обернулась.

— А давайте я со своими слева зайду, за щитами спрячусь, а как они на меня отвлекутся, вы по ним и ударите, — бесхитростно предложил Хруст.

— Хочешь побыть живцом? Без мо́рока и защиты? — смерила его взглядом Рей.

— Ну, без морока до первого выстрела, я думаю, вы нас не оставите, а что по защите, так у меня и своя есть, — ухмыльнулся молотобоец и, сунув руку за пазуху, вынул оттуда несколько свитков. — Вот. Целых шесть штук. Мне Тара их в Горках дала. Сказала, чтоб не экономил, а не то не видать мне женитьбы, как своих ушей.

— А Тара — это...

— Моя невеста, — гордо заявил Хруст. — Сестра господина Дайруса, заместителя нашего командора.

Рей на секунду задумалась, но всё же кивнула:

— Ладно. Раз уж тебе так хочется, пойдёте живцами. Но предупреждаю. Перед твоей невестой, если погибнешь, я извиняться не буду.

— Договорились, светлейшая, — просипел со смехом молотобоец...

Предложение пришлось ко двору и, что ещё важнее, ко времени. Когда Хруст его сделал, Рейна как раз размышляла над тем, как лучше атаковать имперский отряд, вдвое больший по численности, чем её сотня.

Секунд через двадцать к опушке подтащили пять тяжёлых щитов на колёсах (их Хруст и товарищи смастерили из подручных материалов ещё в захваченном лагере). Прячась за ними, полтора десятка арбалетчиков начали выдвигаться из леса. «Богиня», как обещала, прикрывала их мороком. «Стрелять начнёте не раньше, чем наши пойдут в атаку на холм», — предупредила она перед выходом.

Ещё через полминуты Рейна скомандовала выдвижение всем остальным.

Накрытые заклятьем невидимости, панцирники построились в плотную группу, а затем медленно тронулись в сторону ничего не подозревающего отряда имперцев. Одновременно поддерживать мо́рок над расходящимися в разные стороны пехотинцами и стрелками оказалось непросто, но Рей пока что справлялась. Главное при начале «движухи» (интересное словцо, введённое в оборот Димом) было удержать иллюзию над местоположением основной группы.

Движуха пошла, когда до врагов осталось шагов пятьдесят.

Со стороны холма, где находилась ставка противника, послышался шум, а уже через миг к ней рванулись возникшие буквально из воздуха штурмовые команды.

Прежде, чем дать первый залп, Хруст выждал секунд пятнадцать. За то время противник успел развернуться к холму и ждал лишь приказа на контратаку.

Приказа враг не дождался. Вместо неё по незащищённому флангу имперцев хлестнули стальные болты.

Внезапный удар вогнал противника в ступор. Прежде чем командиры гвардейцев пришли в себя и поняли, откуда грозит опасность, арбалетчики сумели перезарядиться и снова пальнуть по врагу. Пусть и не так эффективно, как в первый раз (не менее трети болтов увязло в магозащите), но главного всё же добились — переключили внимание на себя.

Иллюзию со стрелков имперские маги сразу же сбили. Энергии на её поддержание Рей тратила существенно меньше, чем на тот мо́рок, что прикрывал главные силы. Неприятным сюрпризом стало для женщины то, что магов в гвардейских рядах оказалось не трое, а семеро, и двое из них имели, как минимум, третий уровень. Но за это пока расплачивались арбалетчики. Вражеские чародеи обрушились на них всей своей мощью.

Пространство перед стрелками полыхнуло ярчайшим пламенем, земля зазвенела, как наковальня под молотом. Миг — и позиции арбалетчиков заволокло клубами чёрного дыма. Впрочем, уже через пару ударов сердца дымовую завесу практически полностью сдуло внезапно поднявшимся ветром.

«Решили удостовериться», — мелькнуло в голове у «богини».

Удивительно, но все пять щитов оказались целы. И как только ветер утих, высунувшиеся из-за укрытий стрелки вновь разрядили в противников свои арбалеты. Причём, настолько удачно, что смогли ранить двух магов, неосмотрительно высунувшихся из строя, дабы оценить результаты магического удара.

Рей, в свою очередь, просто не могла не восхититься хитростью Хруста.

Молотобоец поставил защиту из рун не на себя самого и не перед щитами, а прямо на них, снаружи, сузив и уплотнив её ровнёхонько до размеров простых деревянных преград. Поэтому после сорвавшего руны магического удара он и его полтора десятка бойцов оставались пусть худо-бедно, но всё же прикрыты от стрел и частично от магии.

Разъярённые неудачей имперцы бросились было на выдержавшие атаку щиты, но, не добежав до них какой-то десяток шагов, наткнулись на новый залп и выставленную по новой магозащиту из рун. Что любопытно, Хруст опять сменил тактику. Он теперь выдвинул защитную плёнку вперёд, а его люди стали поворачивать и откатывать боковые щиты влево и вправо, видимо, чтобы обезопасить себя от атаки с флангов. И эта атака конечно последовала.

Имперские маги смогли продавить один из щитов, выбили руны и ударили по арбалетчикам файерболами. Благодаря присобаченным к доскам колёсам, молотобоец и его парни сумели закрыть прореху, но, как успела заметить Рейна, это обошлось им в четыре упавших стрелка. Мёртвых ли, раненых — неизвестно, но в этот миг Рей вдруг совершенно отчётливо поняла: очередная атака для арбалетчиков Хруста станет последней.

— Всем приготовиться! — бросила она через плечо идущим сзади бойцам.

До ближних имперских рядов оставалось примерно тридцать шагов. Причём, гвардейцы, готовясь к атаке на Хруста, уже развернулись спиной к прячущимся под мо́роком панцирникам.

Жаль, тихо подкрасться совсем вплотную к врагу последние просто не успевали.

— Бегом! — скомандовала «богиня», перехватывая поудобнее меч и кинжал.

— Бей! — выкрикнула она, скидывая с себя и бойцов уже не нужную больше иллюзию.

Клин облачённых в доспехи мечников вломился в строй ничего не подозревающих имперских солдат, словно окованный сталью таран в хлипкий крестьянский домишко.

Волшебница Рейна была его остриём. Не успевающие развернуться гвардейцы рушились под ударами её порхающего, как птица, клинка, отлетали в разные стороны от вспыхивающей то и дело защиты, сгорали, как свечки, от выпадов-заклинаний. Следующие за Рейной бойцы добивали оглушённых и раненых и расширяли прорыв, круша всех, кто пытался сопротивляться.

Меньше чем за минуту панцирники рассекли имперский отряд надвое, а Рей наконец-то добралась до тех, кто являлся главным врагом — до магов.

Те её уже ждали. Бросив заниматься стрелка́ми Хруста, они целиком сосредоточились на новой угрозе. Атаковать соперницу напрямую чародеи не стали. Вместо прямой атаки двое из них, наиболее сильные, направили всю свою маг-энергию на защиту. Остальные, рассредоточившись полукругом, начали бомбардировать гипнотизирующими заклинаниями своих же упавших духом и уже готовых удариться в бегство солдат.

Мощное магическое внушение помогло. Всего через десять секунд паника в имперских рядах прекратилась, и мало-помалу они принялись восстанавливать оборонительные порядки, а затем и контратаковать наседающих на них пехотинцев мятежников. Рей хорошо понимала: чтобы ситуация не перевернулась в обратную сторону, вражеских магов требовалось уничтожить, и чем скорее, тем лучше.

Простыми заклятьями пробить защитную плёнку не удалось. Меч тоже ничем не сумел помочь чародейке. Отступив на три шага назад и походя отбив клинком парочку пущенных в неё стрел, Рейна подняла руку к горлу и сжала ладонью висящий там амулет. Прячущийся в амулете дракончик шевельнулся под пальцами, затем издал тихий клёкот, развернул крылья и бестелесным призраком взмыл над головой у хозяйки.

Его глаза стали её глазами, его умения стали её умениями.

Короткий плевок огнём прошил призрачную защиту противника, словно острое шило кусок застарелой кожи. Для призрачного аватара аналогичное «призрачное» препятствием не являлось. Второй огнешар ударил мгновением позже. Оба имперских мага, отвечающие за защиту, рухнули наземь.

Защита исчезла.

Сложивший крылья дракончик камнем упал назад в амулет.

Шею «богини» пронзило холодом.

Задуматься, почему, времени не было. В любое мгновение враг мог вернуть защиту, права промедлить Рей не имела. Маленький аватар выложился по полной, и не использовать то, что он сделал, означало бы просто предать его.

В атакующее заклинание Рейна вложила всю имеющуюся у неё маг-энергию. Лезвие праха скользнуло широкой дугой по вражеским магам, по попадающимся на пути солдатам противника, доспехам, оружию, личным магическим построениям, прикупленным загодя артефактам... Ничто не стало преградой для наполненного невиданной мощью заклятья...

Когда же оно, исполнив назначенное, погасло, женщина обессиленно опустилась в траву, выронив меч и судорожно пытаясь добраться до лежащей в кармане «драконьей слезы». Короткий и резкий стон спускаемой тетивы заставил её вскинуть голову.

Словно в замедленной съёмке, Рей видела, до мельчайших подробностей, как дёргается арбалет у стоящего поодаль вражеского стрелка, как распрямляются арбалетные дуги, как заострённое жало из стали срывается с гладкого ложа, целя ей прямо в грудь...

И нет ни сил, ни времени, чтобы увернуться или поставить защиту...

Есть только мысль...

Как жалко, что всё так быстро закончилось...