Бессмертные сказки древней Руси

Пролог

Понятие бессмертия может многих вводить в заблуждение. Люди привыкли думать о нём как о вечной жизни без конца и края, где годы не оставляют следов, а смерть лишь пугающая сказка для детей. Но в старой Руси знали: бессмертие — не дар и не совсем проклятие в чистом виде. Отношение к бессмертию в Древней Руси было сложным, многослойным и зависело от того, говорим ли мы о языческом мировоззрении, фольклоре, или уже христианской традиции. Исследования фольклора и мифологии показывают,

что идея бессмертия воспринималась не как благо само по себе, а как опасная, противоестественная или даже демоническая сила. Впрочем наше время изобилует похожими верованиями. Так что мы как носители русского языка ничем не отличаемся от наших предков.

Это путь. Долгий, тяжёлый и редко радостный.

Языческая Русь рассматривала бессмертие как нарушение природного порядка. В дохристианских представлениях восточных славян мир был наполнен духами, богами и силами природы. Человек — часть этого круга, и естественная смерть воспринималась как переход, в иную а не как трагедия. Мир делился на Явь живой мир, Навь мир мёртвых и Правь мир богов. Бессмертие в человеческом теле считалось нарушением космического баланса, чем-то, что доступно только богам. Смерть — не конец, а возвращение в род, к предкам.

Это подтверждается исследованиями славянской мифологии и фольклора, где смерть — часть естественного цикла.

Впрочем Русские сказки и былины сохранили древние мифы и о бессмертных. В них бессмертие почти всегда связано с опасностью, злом или нечеловеческой природой.

Кощей Бессмертный — главный пример: его бессмертие — не дар, а проклятие, и он воплощает разрушительную, мрачную силу. Герои сказок стремятся не к вечной жизни, а к молодильным яблокам, которые дают не бессмертие, а омоложение — то есть возвращение к нормальному жизненному циклу.

Бессмертнные и тогда и сейчас не жили вечно — они долго помнили. И именно память делала их сильными и уязвимыми одновременно.

В былинах и шёпотах у печи говорили о тех, кто пережил десятки князей, видел, как леса меняли русла рек, а города уходили под землю вместе с новыми водахранилищами. Их тела могли не стареть, но души трескались, словно старые иконы, покрытые временем и дымом свечей.

Смерть для них была не концом, а границей, которую они уже однажды переступили — и потому больше не принадлежали ни миру живых, ни миру мёртвых. Они ходили среди людей, пили воду из тех же колодцев, слушали те же сказки, но знали: ни одна из них не рассказывает правду до конца.

Эта книга — не о незнакомых героях и не о непонятных чудесах. Она о тех, кто остался, когда чудо закончилось. О бессмертных, чьи сказки пережили века, и о цене, которую за них пришлось заплатить.

Если вы не наблюдаете за новостями о постройке новой российской космической станции и не горите желаниями Роскосмоса обогнать проекты НАС по высадке на Луну в 2026. То эта книга не для вас вы же не сможете рассказать детям Бессмертные сказки древней русси...хотя всё таки если вы заражены Бессмертием можете прочитать эту книгу, но я не гарантирую что всё что происходит в мире с этой книгой вам станет ясно. Но наверное эти строки уже проясняют кое что в ваших: головах, сердцах, душах.

Если вы имели сборник русских сказок то вы наверняка видели фамилию составителя Афанасьев. Удивительное и христьянское имя...Это говорит о том что всё что мы знаем о нашем эпосе составлялось крестьянином. Стоит напомнить вам что после принятия христианства отношение к бессмертию стало более чётким: Бессмертие души — основа веры. Именно души, нашего состояния, но не нас самих. Вечная жизнь возможна только после Страшного суда. Опять разочарую попаданцев и их великолепные творения именно суда и именно страшного. Любые попытки обрести бессмертие в земном теле считались ересью или колдовством.

Православная традиция активно боролась с языческими представлениями, считая их «дьявольскими». Почему бессмертие считалось опасным? Да потому что

в древнерусском мировоззрении: Всё живое должно умирать, чтобы мир оставался в равновесии. Бессмертный человек — это выход из рода, потеря связи с предками. Бессмертие — это одиночество, «не-жизнь», существование вне времени. Поэтому бессмертные персонажи в русской традиции — почти всегда антигерои.

В старой Руси бессмертие воспринималось не как мечта, а как нарушение естественного порядка. Язычники видели в нём опасность. Фольклор изображал бессмертных как чудовищ.

Христианство признавало только бессмертие души. Поэтому важно понимать что чтобы писать о бесмертии в русских эпосах надо быть таким же как Афанасьев составителем русских сказок - сказок которые нам читали наши бабушки и дедушки, а прочтём внукам. Он обессмертил это произведение, но не будем отвлекаться от книги ничто не вечно. Поэтому вперёд. Да установлено и известно одно: ничто не вечно.

Эту истину знали ещё до того, как у неё появилось название, формула и кафедра. Знали старухи-знахарки, смотревшие на тлеющие угли, и волхвы, чьи бороды были невероятно длины и белы. Но чем дальше человек уходил от костра к лампе, от лампы к чертежу, тем настойчивее он пытался доказать обратное.

Учёные ломали голову над бессмертием так усердно, что треск слышали даже на другом континенте. И в этом треске рождались лжеучения о бессмертии — холодные, прямолинейные, лишённые страха и уважения к счастливому концу. К тому чем изобиловали русские народные сказки.

Там за океаном бессмертие стало термином, схемой, обещанием. Там его объявили достижимым, измеримым и, главное, безопасным. И потому нет ничего удивительного в том, что «Бессмертные сказки старой Руси» книгу которую мы все с вами читали в детстве и не один раз сначала перевели на язык, где это лжеучение возникло. Перевели, разобрали на понятия, упростили, лишили теней. А уже потом — с осторожностью и недоверием — вернули обратно на русский, словно боялись, что слова вспомнят слишком много. Конечно всё что касается перевода нашей книги происходило десятилетиями. А не за один миг как многим может показаться.

Но народные сказки не любят чужих иностраных ртов. Они искажаются, мстят, замолкают или начинают говорить не то. Хотя пройдёт сотня лет как Западные сказки: Дюймовочка, Приключения Нильса с Гусями, Красная Шапочка обживутся у нас...Но мы же не бессмертные ждать сто лет тем более чеорвек собирается вот вот высадится на Луну.

На русском языке их эти истории звучат иначе. Поэтому эта книга не о них не о фальшивых бессмертных. Здесь наше Кошеево бессмертие не спорит со смертью — оно ей кланяется. Здесь в этой книге вечность не длится бесконечно, а тянется ровно столько, сколько человек способен вынести. Здесь каждый, кто не умирает, рано или поздно начинает завидовать тем, кто может понять как работают современные вычислительные мощности, как кластеры писателей насчитывают по 250 тысяч активных авторов и точно могут спрогнозировать когда Марсианские базы буквально все будут под Российским контролем...

И потому всё, что ты прочтёшь дальше, — не доказательство и не опровержение. Это напоминание. Ничто не вечно. Даже те, кого называли бессмертными всего лишь миф...

Итак наша книг "Бессмертные сказки древней русси" была переведена на иной язык, а потом когда в электронной форме их перевод наших сказок докатилась до нас то в итоге у них получилось вовсе не «Бессмертные сказки старой Руси», а получились просто «Сказки старой Руси» — с впечатлительным заголовком «Бессмертный», вынесенным на обложку крупнее самой правды. Слово осталось. Смысл — ушёл. А где зайцы, медведи, лисы, черти, попы, работники...Да остался только один Бессмертный.

Бессмертие превратили в украшение, в крючок для взгляда, в обещание, которое не собирались выполнять. Его поставили в начало, как заманчивую вывеску, но из самих историй аккуратно вычеркнули время, усталость и цену. А без многих героев сказка перестаёт быть сказкой и становится пересказом, но мы не собираемся критиковать и что-то переделывать наша задача проще просто всё пересказать в этой истории так как было есть и будет...

В старой Руси так как не делали. Здесь имя не давали напрасно. Если кого-то называли бессмертным, это означало не вечную жизнь, а вечную ответственность перед силами зла и умения их сдерживать. Оставаться, когда все ушли и проверять закрыты ли все двери. Помнить, когда память стёрты и в голове жжёт сильнее огня. Смотреть на мир, который катастрофически меняется, и знать — ты не можешь изменить что либо. И в то же время всегда помнить грань между злом и добром, а вот и наш герой.

Нашего героя звали Артём Орбитин. Фамилия как фамилия не псевдоним и не прозвище. Артём верил в одну простую вещь: верил в слова. Поэтому это была очень калоритная личность. Его приятеля звали Сева Клинцов. Сева был из тех людей, которые разговаривают даже с выключенным экраном и всегда знают, «как оно на самом деле», не утруждая себя доказательствами. Причём никто не может споймать их когда они говорят сами с собой ни даже опровергнуть их логику. Он не изучал компьютерные мифы, так же как Артём но любил их пересказывать — быстро, с огоньком и обязательно конечно же добавляя от себя.

Они стояли у витрины небольшого магазина с устаревшей техникой, где рядом с наушниками и пыльными приставками всё ещё продавались компакт-диски. Внутри витрины, среди сборников «Лучшие хиты нулевых» и странных аудиокурсов, лежал диск с матовой обложкой, но на нём была надпись игра 2025 года.

Сева ткнул пальцем в стекло.

— Смотри. Ну красиво же подали.

Артём прищурился и прочитал:

«Сказки древней Руси»

а ниже, отдельно, крупно и одиноко —

«Бессмертный».

— Видишь? — продолжал Сева. — Сразу интрига. Бессмертный. Значит, не помрёт, будет всех побеждать, мудрый, древний. Народ такое любит.

Артём молчал дольше обычного. Потом вздохнул.

— Нет, — сказал он наконец. — Это значит, что кто-то не понял сказку которая на компакт диске и решил, что понял. Я знаю о чём говорю, тот кто это написал мог быть и издателем игры и разработчиком и даже директором компании. В цифровом мире свои секреты и тот кто такое написал явно не в теме.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Сева. — Слова как слова. В теме не в теме а денег наверное такая компания издатель много зарабатывает.

— Нет, — Артём покачал головой. — В словах как раз всё и дело. Если вынести «Бессмертного» в заголовок, а остальное спрятать, получается не история, а вывеска. Как вам наша «вечная жизнь со скидкой». Не понимаешь что чушь, так в инфо технологиях работают только те кто не в теме и я бы при некоторых обстоятельствах отказался от миллиарда долларов в пользу нового ключа.

Сева усмехнулся:

— Ты сейчас скажешь, что на самом деле он тот кто это написал хотел умереть?

Артём посмотрел на отражение витрины — на себя, на Севу и на диск между ними:

— Не знаю, наверное нет, Но вопрос понял. Я скажу хуже, — тихо ответил он. — На самом деле он уже должен был умереть, но как видишь и игру издал и заработал. Всё таки 21 век век гуманизма.

Сева замолчал. На секунду даже музыка из магазина будто стала тише.

— Пойдём, в магазин — сказал Артём. — Мне почему-то кажется, что это не просто диск. Я хочу его купить.

И он оказался прав.

***

Нашего героя звали Артём Орбитин. Фамилия была редкая и звучала так, будто её придумали не люди, а карты звёздного неба. Сам Артём шутил, что с такой фамилией ему полагалось бы работать в космонавтике, но вместо этого он занимался куда более странным делом а проще говоря работал переводчиком, а говорил он так потому что перевёл уйму текстов...и многие тексты были простые деловые документы простая финансовая бессмыслица, а ему хотелось космических смыслов, а не автоматические отчётов.

Диск Артём всё-таки купил. Без торга, без вопросов. Просто снял его с витрины, словно возвращал на место вещь, которую кто-то по ошибке выставил на продажу. И расчитался на кассе. Дома он не стал сразу погружаться в игру. Аотём отлично всё продумал. Вместо этого Артём открыл старую надёжную программу, написанную многими талантливыми прорамистов в том числе и им самим и поддерживавшую язык — Пролог. Это был не язык страны или эпохи, а язык начала первичных вычислений, рассчётов. На нём не только рассказывали истории — на нём выясняли, что именно хотели сказать создатели даже до того, как у них появились слова.

Он ввёл в систему название, напечатанное на обложке:

«Сказки древней Руси — Бессмертный»

Пролог долго молчал.

Потом строки дрогнули, словно сомневаясь, и начали перестраиваться. Заголовок распался на части, потерял декоративный порядок и собрался заново — уже без рекламного нажима, без издательского самодовольства.

Оригинальный перевод выглядел иначе:

«Бессмертные сказки древней Руси»

Множественное число указывающее на количество бессмертных сказок где жили: волки, лисы, медведи, зайцы вернулось на своё место.

Смысл перестал быть наживкой и снова стал предупреждением о том что ничто не вечно и что надо быть внимательным когда используешь компьютер. Ведь наши сказки переводили из любви к ним к историям, но всё таки они наши, а не их. В итоге из-за отсутствия инициатив фанов и тех кто любил наших героев и из-за иных факторов ихней забугорной жизни наши бессмертные сказки перевели так что они остались с одним главным героем которым в наших сказках злодей с героем Безымянным Бессмертным.

Артём откинулся на спинку стула. Теперь всё встало правильно — и именно поэтому стало опасно. Если сказки были бессмертными, значит, они пережили не только века, но и своих рассказчиков. А если их попытались упростить до одного «Бессмертного», значит, кто-то боялся, что читатель увидит слишком много в наших сказках.

Артём закрыл программу Пролог.

— Ну что ж, — тихо сказал он в пустоту. — Значит, играть придётся по оригинальным правилам.

Конечно же последня фраза относилась к "Бесмертным сказкам древней русси"!

И только тогда он вставил компакт-диск в привод.

Артём понял это не сразу. Игра не сообщала правил, не рисовала врагов и не обещала победы. Она просто обозначала присутствие игрока в сказках древней русси — как делают старые тексты, в которых опасность никогда не называется прямо. Но которые проявляют себя чем более вы становитесь внимательны к исследуемому предмету.

В системе Пролог с помощью которого Артём стал разрабатывать мир Бессмертного Противником теперь значился Безымянный. Именно он похитил все сказки древней русси.

Не герой, не злодей, не персонаж. Пустая строка, на месте которой должно было быть имя. И именно это отсутствие именни делало его бессмертным по-настоящему: у того, кого нельзя назвать, невозможно отнять конец. Артём машинально открыл свой Блокнот. Он вёл его много лет — не как дневник, а как карту присутствий. Туда он заносил всё, что оставляло след, но не имело источника: повторяющиеся образы, одинаковые фразы в разных текстах, странные совпадения, которые не поддавались статистике.

Он вписал пару строку коментарий:

"%Кощей если ты онлайн то это значит что некий Безымяный решил прибрать твоё царство к рукам".

После он сохранил файлс расширением Пролога .pl

Он пролистал блокнот страницы до раздела, помеченного простым знаком — ∅. Запись была там о контроле спутника Юпитера в 2500 тых годах и запись рассказывала о дневнике Безымяного. Артём очень хорошо помнил ту книгу Торгу, но сейчас это было не важно. Поэтому он отложил блокнот, старые записи сейчас не к чему.

"Кто же ты бессмертный?" - думал Артём. Время было на исходе программа Пролог требывала колоссальных энергий это как с запуском корабля на орбиту, Пролог съедал столько топлива что накопить столько у Артёма выйдет только через месяц, но именно от старта игры зависила судьба русских сказок. Кто ты Бессмертный?

Не имя. Не описание. Только отметка: «Присутствует. Не локализуется. Не вступает в диалог».

Под ней — дата. Давняя. Слишком давняя, чтобы быть случайной. И Датта относится к первым русским народным сказкам.

Артём закрыл Блокнот. Этого было достаточно.

Безымянный не появлялся — он ждал, конечно же он ждал ошибки пользователя. Но Артём не дал ему не одного шанса, на столе лежал сборник Афаеасьева бессмертных народных сказок. Артём понял что оппонент онлайн и наблюдает за ним. Что ж пора отправится в древнею руссь.

Экран мигнул. Музыки не было. Вместо заставки — медленно проявляющийся текст, словно его писали не для игрока, а для того, кто решился вспомнить своего детство чтобы навсегда потерять его. Диск закрутился и игра началась Артём прошептал безымяному:

Ты входишь не в игру.

Ты входишь в сказку, которая пережила всех рассказчиков.

Твой противник — тот, кто остался, когда имена закончились. Твой противник это я.

Артём не нажал «Начать».

Он просто положил ладонь на клавиатуру — как кладут руку на холодный камень, прежде чем ступить за черту.

И мир по ту сторону экрана принял еого он входил на территорию древней русси..

Сияние сомкнулась не сразу вокруг него. Сначала исчезло отражение. Потом — ощущение комнаты. Последним ушло чувство времени. Когда Артём открыл глаза, игра уже шла. Он был внутри. А где-то в глубине сказки, без имени и лица, Бессмертный понял, что его наконец заметили.

---

Глава 1 Бессмертные сказки древней Руси

Артём смотрел фильм на ноутбуке. Экран светился ровно, сюжет тек предсказуемо, реплики приходили вовремя — всё было на своих местах, как и должно быть в нашем мире, где ничто не пытается с тобой заговорить. Где нет ИИ агентов кругом и фанатов Алисы кругом...Пока нет ведь это 2025 год.

Именно поэтому уведомление в ноутбуке он заметил сразу. Да и не заметить было сложно. Фильм на долю секунды будто споткнулся, кадр дрогнул, а затем поверх изображения возникло короткое, сухое сообщение:

"У вас есть новое оповещение.

Источник: Безымянный."

Артём не шевельнулся. Что-то подобное он и ожидал когда запускал систему Пролог пытаясь разобрать игру. Жалко что теперь программе нужен месяц чтобы накопить достаточно инфо энергии.

Он не потянулся к пульту, не закрывал фильм, не пытался проверить систему. Он просто смотрел, как текст повиси поверх фильма, совершенно не заботясь о правилах экрана.

Сообщения от игры обычно приходили только тогда, когда герой был внутри игры. Всё так и происходит все герои запечатаны и не могут попасть в наш мир, об этом заботятся и разработчики которые не курсе что разрабатывают, но в курсе инженерии как что и куда провести, какие правила и коды могут работать в той или иной области, не знание запечатывает не только внешне, но вообще тотально так что из игры ничто не может вырваться к этому прикладывают руку и издатели которые часто даже не понимают что издают как например с игрой в которую сейчас играл Артём. Сейчас он герой был снаружи. Артём опять задумался о мощи языка программирования Пролог о том что в правильных руках это мощное средство способное на многое. Вот правда подпитывать такой энергетический канал дорогое удовольствие...Безымянный был в нашем мире, антагонист тот против кого Артём собрался играть.

Экран потемнел сам. Фильм исчез, как только Артём выключил фильм словно его никогда и не запускали, был сейчас не важен, а на чёрном фоне начали появляться строки которые Артём внимательно читал— не печатные, а будто выведенные медленно, с паузами, как если бы кто-то подбирал слова, не имея к ним привычки:

"Ты угадал. Мир внутри игры не вымышлен."

"Тот кто это пишет пережил форму многих миров, и сказок в но ты того кто пишет это его ты никогда не увидишь его увидишь."

Артём выдохнул. Это был не стандартный системный текст для рядового пользователя. Разработка игры на Языке Пролога ощущалась даже без анализа — она всегда оставляла после себя странное чувство узнавания, будто ты вспомнил нечто, чего никогда не знал.

Возможно тот кто создал игру и тот кто захотел забрать все наши сказки понимал что в систему игры может зайти супер пользователь и поэтому оставил такие сообщения, хорошие геймеры постоянно натыкаются на такие послания от тех кто в теме.

Следующая строка появилась с заметным опозданием:

"Ты называешь это игрой, потому что тебе так безопаснее."

"А ты, значит," — подумал Артём, — "решил начать разговор."

Артём уже знал, что означает каждый вариант. Если безымянный продолжит и если он исчезнет то вывод будет один: "свидетели в этих сказках долго не живут. А если и живут — начинают завидовать тем, кто вошёл без задних мыслей."

Он закрыл глаза на секунду. Потом открыл.

И мир древней Руси, где сказки оказались бессмертными, сделал шаг ему навстречу. Это была первая победа над Безымянным.

Артём запустил игру экран погас на мгновение — и тут же зажёгся снова. Перед Артёмом возникло приветствие, которое присутствует во всех играх, как всегда слишком аккуратное, слишком правильное для того, что называло себя древним, хотя именно рисунки древней Руси присутствовали на экране. Чёрный фон, словно сажа после костра, редкие искры, медленно плывущие вверх, и резкие, рубленые славянские буквы на середину экрана, будто вырезанные ножом по дереву:

«Сказки старой Руси»

и ниже — тяжёлое, вызывающе крупное:

«Бессмертный».

А внизу экрана — почти вежливая строка:

"Нажмите любую кнопку, чтобы начать."

Артём не спешил. Он опять увидел то из-за чего купил игру. Как супер игрок и как переводчик по долгу службы он заметил что и разработчик и издатель вместо правильного перевода были отуманены неким принципом. Артём в своих погружениях-расследованиях уже сталкивался с личностью Безымянного и не один раз. Вот и тут лаконичная фраза Бессмертный явно относилась к Безымянному. Любой лингвист скажет что в этом контексте Бессмертный если это только не кличка, а тут явно не кличка относится к безымянному предмету. Артём тогда ещё у витрины понял это личное приглашение к нему ведь игра которую творил Безымянный называлась "Бессмертные сказки древней Руси".

Он сразу понял: это и есть первый ход. Не лес, не чудовище, если только не рассматривать Бессмертного как зло, как в русском эпосе, не выбор пути — а приветствие. Но Артём был прагматичным человеком СССР распался 34 года назад и многое что было злом стало нормой, поэтому к приветствию от Безымянному он отнёсся как к сопернику по игре, а не как к хаосу который нужно удалить. Приветствие слишком понятное, слишком современное в своей простоте. Сказки старой Руси не предлагали «нажать любую кнопку» сразу. Они либо принимали, выбор игрока либо нет. А если звали — значит, уже кто-то перепутал карты. Были ли кнопки у жителей древней Руси. Да определённо были, Артём давно ответил на эти вопросы...Конечно в древней Руси не было прилавков заваленных кнопками для лампочек, но всё таки некие механизмы были...Но такие моменты иногда даже супер пользователи пропускают.

Никакого таймера. Никакой угрозы. И именно это насторожило Артёма сильнее всего. Простые задания бывают только у двух вещей:

у обучающих режимов — и у ловушек.

Он почувствовал знакомое очень мощное давление, будто кто-то смотрел не на персонажа, а на него самого, проверяя — пойдёт ли дальше, расслабится ли, примет ли правила, не задавая вопросов. Даже название на экране уже было ошибкой: не «Бессмертные сказки», а «Бессмертный», вынесенный вперёд, как приманка. Слишком личный. Слишком точный.

— Нет, — тихо сказал Артём. Он не стал выполнять задание и просто вышел из приветствия. Надо всё внимательно перечитывать.

Вместо этого он аккуратно, без резких движений, открыл меню выхода. Игра не сопротивлялась — наоборот, позволила уйти слишком легко, словно делая вид, что ей всё равно.

Экран погас. Но ощущение присутствия — нет. Он только что перемещался во времени правда не мог сказать в какое время, но он был очень в древних временах и это факт.

Артём откинулся на спинку кресла и только теперь позволил себе выдохнуть. Он знал: простота была маской. Приветствие — ошибкой. А задание абстракция прочитать всё на экране и понять смысл— проверкой не игрока, а внимательности.

Так что первое погружения опять за ним за Артёмом.

Он вышел из игры. Но игра, он это чувствовал, ни на шаг не вышла из него. Тем лучше понял он, я знаю с чем имею дело, а вот подумать мне не помешает.

Понимая, что проблема которую решали разработчики и издатели не в мире и не в правилах, а в самом старте, Артём не стал сразу лезть в код. Он знал: такие системы нельзя чинить в одиночку и в тишине — они слишком хорошо защищены. Иногда полезнее сначала проговорить очевидное вслух, попросту поболтать с кем-нибудь чтобы понять, где именно обычное перестаёт быть очевидным.

Он позвонил Севе. Раздались гудки. Вскоре Сева поднял трубку.

— Слушай, — сказал Артём без вступлений. — Скажи мне первое, что приходит в голову, когда я говорю «сказки».

— Ну… — Сева хмыкнул. Он сразу понял что Артём исследует игру которую они покупали вместе. И скорее всего он уже обдумывал сказки так как очень быстро стал перечислять — Классика? Колобок, Репка, Теремок. Ты сейчас что, ностальгию словил?

— Не перебивай. По порядку ещё раз что ты перечислил:

— Ладно, ладно. Колобок. Круглый, ушёл от всех, песенку пел — и всё равно съели.

— Уже интересно, — пробормотал Артём.

— Репка. Все тянут, никто не справляется в одиночку. Даже мышь важна.

— Дальше.

— Теремок. Домик, куда все лезут, пока не лопается. Обычно медведь виноват, хотя по факту просто пришёл последним.

Артём сделал пометку.

— Волк и семеро козлят. Обман, подражание голосу, доверие как слабость.

Артём уже не писал — он слушал.

— Маша и медведь. Ребёнок, который не должен выжить, но выживает за счёт упрямства и хитрости.

Сева замолчал на секунду.

Артём отметил для себя интересные мысли которые сейчас говорил Сева. Причём мысли были переполнены информационными потоками. Колобок - ушёл от всех, абсолютная свобода. Репка и мышка...Да да та самая мониторная мышка и мышка из Репки. Совпадение? Теремок и система windows. Волк и подражание голосу как в аудиокнигах. Маша и медведь так и сейчас эта сказка продолжается в самом популярном мультсериале всех времён и народов...

Теперь когда Артём слышал голос Сёвы у него сложилась картинка чего хотел Безымянный...Да похитить все сказки древней Руси это супер идея. Безымяный кто бы он не был уже гений сам по себе и поэтому игра будет попросту потрясающая. Соит быть очень внимательным всему что происходит когда он открывает врата в прошлое Руси. Очень внимательно читать. Как хорошо когда есть друзья у них вы можете много что узнать когда вам знать необходимо.

Артём закрыл глаза, пора делать свои ходы:

— Ты понимаешь, что ни в одной из этих сказок нет бессмертных? — спросил он.

— Ну… формально нет, — пожал плечами Сева. — Но все они как будто повторяются. Та же Маша и Медведь сказка продолжается.

— Вот именно, — тихо сказал Артём. То что ты перечисли: Теремок, Колобок, Репка и мышка — Они эти сказки не умирают вот уже несколько веков. Их героев этих сказок: съедают, уносят, разрушают, обманывают — но сами сюжеты живут дальше. Бессмертны не герои. Бессмертны: сюжеты ошибки, приёмы, методы.

— Ты сейчас пугающе умный, — заметил Сева. — И мне это не нравится.

- Ладно спасибо Сева Я побежал.

Артём отключился не дождавшись пока Сева попращается.

Он понял, что старт игры был неверным не из-за бага. Игра начиналась с одного героя, одного «Бессмертного», одного центра. А сказки старой Руси так не работают. Там нет главного. Там есть повторы, роли, которые переходят из сказки в сказку, как маски. Вот что делает их бессмертными, легкость, ловкость, скорость...

Вот тогда Артём открыл систему и начал составлять файл подкачки. Это файл он потом будет использовать когда ему понадобиться технологии когда он столкнётся там в древней Руси с чем-то что невозможно описать...Пока он составлял файл куда вносил списки всех сказок которые он читал ему в голову пришла мысль из древних времён, мысль которую мы ве с вами знаем:

" Не словами сказать ни пером описать". Артём подумал как метафорично. Файл подкачки пока не технический —а смысловой. на котором хранились сотни русских народных сказок был готов пора было наведаться в игру.

Файл сохранился без ошибок.

Глава 2 История, которую необходимо было дослушать

Артём решил не играть пока всё не перечитает. Это свойство супер игрока у него было как в крови. Первым об этом говорил ещё Бил Гейтс сорок лет назад. Сейчас многие игроки следовали этому правилу как святой аксиоме. Во всяком случае — не сразу он всё поймёт как например простой экран приветствия с названием игры, а сколько смыслов, вот тут где смысл будет ускользать и придётся бегать по районам и областям древней Руси.

Все игры как правило имеют историю. Вступление. Объяснение мира, даже если оно кому-то вначале кажется ненужным то потом тот кто продвигается довольно таки глубоко с умилением смотрят картинки на иностранных языках даже если чего-то не понимают... История мира обычно это видеосюжет — это способ уговорить игрока принять правила, не задавая вопросов, а действуя согласно правилам быстро, точно акуратно. И если он уже однажды попался на старте, то система помещает повторять ошибку, опять и опять вначале незаметно, но потом это может вырасти в целые ком фаль стартов. Артём сдаваться не собирался.

Он выбрал режим прослушивания. Без ввода. Без движения. Без присутствия. Просто решил вначале погрузится в историю мира.

Экран снова потемнел, но на этот раз не было ни искр, ни резных букв. Только звук — негромкий, ровный, словно кто-то говорил издалека, словно сам он вещал из древней Руси, звук сопровождался мультфильмом. :

"Данным давно жил-был в Белосветье Кащей…"

Артём напрягся и моментально вышел из игры. Какой ловкий ход. Завести туда сам не зная куда...Кащей был в Белосветье.

Не «в тридесятом царстве». Не «за синими морями». А в Белосветье.

Слово редкое. Слишком точное. Его не использовали в детских пересказах и почти никогда — в играх. Белосветье —может быть не страна и не мир. Может это состояние. Место, где ещё нет тьмы, но свет уже не безвреден. Надо будет уточнить а потом продолжит погружаться в историю.

Артём уже тянулся к Блокноту, но остановился. Он понял, что вопросы возникают слишком быстро. А значит, история ведёт туда, куда должна.

Артём окончательно вышел из игры. Комната вернулась. Звук города за окном. Обычное время. А вот вопросы — появилилсь...

Кто такой Белосветский Кащей? Почему его история начинается как летопись Безымяного, а не как русская сказка? И главное — если это история Безымянного, то зачем ей имя Кащея в первой же строке?

Вопросов было так много, а первые впечетленяи от игры настолько захватывающие что Артём сразу стал распрашивать о Белосветье. Выяснялось что Белосве́тье — интересный термин, который не встречается в классических русских народных сказках, собранных Афанасьевым или другими этнографами. Он появляется в современном фольклорном фэнтези, прежде всего во вселенной «Сказки Старой Руси» художника и автора Романа Папсуева. Вскоре выяснилось что Белосветье — это был Мир, в котором расположена Русь, согласно структуре Иномирья. Пространство, где живут волшебники, колдуны, добрые духи и нечисть. Один из уровней многослойной вселенной, созданной Папсуевым, где переплетаются мотивы русских сказок, былин и авторской мифологии. Герои Белосветья богатыри (Илья Муромец, Добрыня, Алёша), но в переосмысленном виде — более психологичные, с уникальными магическими особенностями; волшебные существа и духи, вдохновлённые русским фольклором; нечисть, включая вариации на тему Бабы‑Яги, Кощея и других персонажей.

Артём не стал гадать почему безымянный стал использовать работы популярного художника. Когда история вдруг начинает история сворачивает с проложенного пути и вместо сказок начинает пользоваться словами которые многие не знают, но могли бы, проще всего проверить, откуда они взялись эти слова. Артём этим сейчас и занимался. По сути раскладывал всё по полочкам.

Он вышел в браузер и открыл сайт Романа Папсуева — человека, который когда-то придумал Белосветье. Не как мир для игры в которую сейчас играл Артём и не как универсальную мифологию, а как оригинальное художественное пространство: образы, краски, настроение, взгляд на русскую сказку как на живую и увлекательную вещь.

Картины загружались моментально. И чем больше их появлялось на экране, тем сильнее у Артёма сжималось внутри знакомое ощущение то которое он просматривал в интро. Тот же свет. Не солнечный и не небесный а мир словно нарисованный карандашом— плотный, будто мир освещён изнутри. Те же фигуры: сказочные, но не детские; узнаваемые, но тревожные. Та же тишина в кадре, как будто персонажи застыли потому что что-то услышали или увидели и сейчас застыли раздумывая о чём-то.

Это был тот же стиль, что и во вступлении игры. Похожий. Вдохновлённый Романом Папсуевым.

— Вот ты где…нашёл пространство для свободы чтобы украсть наши сказки — пробормотал Артём.

История Безымянного начиналась словами о Белосветье и конечно же с Кащея. И теперь стало ясно, что это не случайное редкое слово Белосветье и не глубокая отсылка для знатоков. Это был заимствованный ключ, вставленный в чужую дверь. Безымянный в отличие от наших героев не стеснялся Бессмертия, но он кое что знал о наших предпочтениях. Ему нужен был мир который воспринимался бы Кащеем как родной. Как Безымянному понять мышку и репку, как полюбить Теремок, его бы не приняли бы с распростёртыми объятиями, а вот начать историю с Белосветья с мира который очень хорошо понимает Кащей самое то...Уже сейчас Артёму захотелось развернуть инструменты разработчика и провести внутрисистемное расследование во временном секторе бессмертных сказок древней Руси, но сейчас рано. Сейчас и так всё понятно, всё кристально ясно. Безымянный пытаясь Выкрасть Бессмертные сказки начал с дипломатического хода рекламируя и популяризируя Кащея. Бессмертные сказки древней Руси смотрели на мир сквозь призму...мира который Кащей хорошо знал. Конечно можно было бы развернуть всё системы и мощь программирования по спасению:

Василисы Прекрасной

Царевны-лягушки

Иван-царевич, и Жар‑птицы и Серого волка

Марии Моревна

Снегурочки

Морозко

Сивки‑Бурки

Алёнушки и братца Иванушки

Финиста — Ясный сокол

Но какой смысл явно они давным давно продались капиталистам, да и потом разворачивать системы разработки не погрузившись в сектор Бессмертных Сказок Древней Руси, поломает фрейм игры...А игра была настолько интересна уже с первого экрана приветствия. И потом то что Бессмертные сказки изменили заветам Ленина не значило что их будут пересказывать и через сто лет. Но всё таки Артём прочитал этот хитрый ход Безымянного. Артём просто постепенно вносил ясность в Интро отсекая всё лишнее. Артём пролистал ещё несколько работ. Композиции, цвет, даже паузы между образами — всё совпадало с тем, как игра рассказывала, а не что она рассказывала. Мог ли Безымянный и наверняка его дружок Кащей догадываться о том что работы Романа Папсуева становились частью сектора Бессмертных древних сказок Руси, и что Артём быстро перезапишет исторический диск. Навряд ли. Тем более Артём решил прокачать как можно больше уровней, хотя его статус сейчас был нулевой. Безымянный тут имел серьёзного соперника.

И тут его осенило. Игра не выдумывала мир. Она брала готовый способ смотреть на сказку. То есть то что показывал мультфильм мог бы пересказывать и сказочник Афанасьев.

— Значит, ты не мир создаёшь, — сказал Артём в пустую комнату анализируя скорость Безымянного. — Ты подбираешь взгляд на мир, такой который тебе позволит забрать все сказки с собой, очень верный ход. - В такие моменту Артёму хотелось обругать тех кто работал в коммерческих отделах игр за их вечные торопливость и невозможность свернуть с намеченного пути особенно в таких миллиард рейтинговых секторах как бессмертные сказки древней Руси.

И тогда стало по-настоящему тревожно. Что если он не успеет за Безымянным, вдруг финал игры в том что Каще всех убил, становилось интересно.

Потому что если стиль совпадает полностью с работами художника, значит, история развивается сама. Родители рассказывают сказки детям на новый лад. А Артём не поспевает тем куда движутся бессмертные сказки. Она копирует точку входа, фиксируя читателя на: Гусях Лебедях, Бабе Яге, Колобке или ином сказочном хорошо узнаваемом персонаже например зайце или лисе чтобы игрок чувствовал узнавание и доверие. А доверие в сказках — самая короткая дорога к ловушке. И начинает с Белосветья и Кащея всё ловушка схлопнулась.

Артём досмотрел интро...Белосветье в игре было не источником силы, а проклятием не опытности и не знания информационных потоков их структурирования. Оно было очередной маской авторства Безымяного...

Артём закрыл игру и долго смотрел на тёмный экран. Теперь вопросов стало меньше — и от этого они стали тяжелее. Да он досмотрел Интро и его на порадовало...Он решил поступит проще он решил уменьшить нагрузку на процессор включил захват экрана , запустив игру и записав интро он вышел из игры. Теперь Артём мог гарантировать что при просмотре интро через запись видео файла его тело не будет перемещаться в древний сектор бессмертных сказок...Современные системы очень мощны и Артём знал что бессмысленное перемещение во временных петлях с каждым запуском игры ни к чему хорошему не приведут. А вот запись интро не так опасна и её можно проанализировать.

Если Безымянный пользуется чужим взглядом, если он начинает сказку не с пути, а с готового мира, мира в котором он похищает все сказки, то Артём сделал второй ход записал Интро на видео носитель...Если он торопится назвать Кащея своим другом и знает место его жизни и юности—то он уже в ловушке , но уже в ловушке Артёма или в яме Бессмертных сказок древней Руси.

Значит, он Безымянный или Бессмертный не рассказывает сказку. Он играет вот понять во что? Он пытается выглядеть как тот, кто имеет право её рассказывать. Артём понял главное:

проблема была не в старте, не в истории и даже не в ловушке. А в том чтобы услышать его и начать играть по его правилам.

Проблема была в том, что это очень опасный эксперимент, Артём видел тех кто никогда не выбрался из миров Магики играя с Безымянным, да это было невероятно тревожно на десятилетия лишится разума это в лучшем случае в худшем умереть за монитором.

То что игра знала, как выглядят правильные сказки типа: Мужик и медведь, Каша из топора, Барин и мужик, Про Емелю‑дурака, Солдатская шинель и о том что процессор был заточен развивать эти миры Артём понимал, но не понимал опасности когда из котелка начнёт вариться каша причём в бесконечном режиме и как её остановить, тревожно было если дверь между реальностью и виртуальностью и каша затопит какой-нибудь район в Новгороде или ином городе. То что Безымянный хвастался что он участвовал в развале СССР и любые боссы ему не страшны было ложью...Артём давно это выяснил спросив его как однажды почему мы ещё не на Луне?

Да всё это было опасно и это означало одно: когда он войдёт в следующий раз. Безымянный будет слушать уже не меньше, чем говорить. Причём это будет иная версия Бессмертного которая захочет не похитить все сказки, а погрузиться в Мир бессмертных сказок Руси.

Глава 3 Кем на самом деле был Кащей

История продолжилась сама — без его согласия. Наверное все кто развился до уровня Артёма понимают что игра уже продолжается без участия игрока. Это не философия а век где мы пытаемся обогнать США в космостроении и у нас это великолепно выходит.

Экран снова заговорил когда Артём стал просматривать запись Интро, будто кто-то решил, что пауза была всего лишь от нерешительности слушателя. Но это было не так. Артём знал множество причин по которым не проходятся игры и одна из причин была та что многие поступали не так как он при старте игры, вернее причина была в том что многие не знали таких методов, а ведь знания таких фактов могло невероятно выручить.

Игра рассказывала о юности Кащея. О том, что вначале он был магом. Ищущим. Сильным, но ещё сомневающимся. О том, как он учился, как видел несправедливость мира, как шаг за шагом борясь с несправедливостью он склонился на тёмную сторону, выбрав запретное знание вместо смирения.

Сюжет был выстроен аккуратно не подкопаешься. Слишком аккуратно. И в этот момент Артём понял, где именно Безымянный просчитался.

— Нет… — выдохнул он.

Это была не русская сказка. Это была чужая временная дуга. Это был дух времени не относящийся к русскому эпосу, а веяло духом иностранных сказок. Например сказок народов Литвы. Кащея сделали падшим героем. Трагической фигурой. Тем, кто мог быть иным. Появлялась очередная задача выяснить что известно вообще о личности Кащея...Не плод ли это фантазий разработчика и издателя. Артём понимал когда он задаст параметры для сети на поиск всего что известно для Кащея кго запрос будет обладать такой чудовищной силой что всё что выдаст сеть и ии уже будет новой реальностью...Это был верный способ переиграть Безымянного. Заметив что из Кащея делают Лука Скайуокера, только в лаптях и с костяным посохом который борется с тёмной половиной. Артём развернул поиск...Это ещё не игра это подготовка, по крайней мере местные обитатели сектора Бессмертных сказок древней Руси когда он войдёт и переместится в то время будут очень благосклонны к нему за проделанный поиск...Артём это испытывал не раз и в Алхимических лабораториях Медноголовых и в кубических метавселеных и даже не в далёком будущем на луне Юпитера...Везде где он пытался нагнать Безымяного жители выражали благодарность и уважение.

А Кащей таким каким его описывали его в игре не был. В русской традиции Кащей — не тот, кто свернул не туда. Он не падал. Не ошибался. Не искал оправданий.

Он был Бессмертным. Был таким всегда. И Артём начал магический поиск. Выяснились интересные подробности.

Артём искал Кто такой Кощей на самом деле и вскоре убедился что он на верном пути. По данным поиска, Кощей древний персонаж восточнославянской мифологии, который изначально был владыкой мёртвых, аналогом Аида. Позднее он стал злым чародеем, похитителем невест и хранителем тайны бессмертия. То есть существо такого же уровня как и Безымянный. Когда то давно Артём верил в Титанов но потом он узнал что изначально под словом Титан подразумевалась планета: Титан Марс, Титан Юпитер. Это было невероятное открытие...Это перевернуло всё с ног на голову...Если и были существа Титаны то их возврат оценивался миллиардами лет и да вскоре после того открытия Артём обнаружил Безымяного в своём компьютере. Безымянный приписывал свой возраст к миллиарду лет наблюдений. Поняв что это компьютерный вымысел он ноставил Безымяного в системе и позволил ему уводить за собой.

Теперь было проще искать Кащей, по сути олицитворял некий мир ведь речь явно шла о планете. Об этом говорило и происхождение владыки. Изначальный его образ был: владыка мёртвых, но о каких мёртвых идёт речь и как ими можно править. Эти вопросы легко шёлкались как семечки. По данным источников, Кощей изначально был не человеком, а хтоническим духом, правителем Нави — мира мёртвых. То есть иного мира и как всегда теория Артёма как и с Титанами потверждалась Кащеё был планетой...Возможно планетой у ближайщей звезды. Но кто зашифровал эти эпосы в именна и дал им человеческие тела? И как наши предки достигали звёзд...Чисто технический вопрос мучил Артёма.

Отсюда от его удалёности: его худоба — символ смерти, его бессмертие — не дар, а природное свойство духа, то есть такие кто пронёсся сквозь звёзды и носился миллиарды лет не умирают никогда, его связь с богатствами — как у Аида (подземные сокровища). Но тут было как и Титанами опять Безымянный путал славянский эпос их забугорным...Ну да да он кого выдумали американсике програмисты носился из мира в мир миллиарды лет, а тут шанс своровать все бессмертные эпосы древней Руси...

Об имени Кащея Источники давали две основные версии:

Певая от слова кость — «худой, тощий» . Эта версия подтверждалась в Википедии: первоначальное значение было— «худой, тощий». По видимому при пирелёте из ихнего мира в наш у него на борту закончились припасы вот и похудел малость.

Но вторая версия его именни была более оригинальна и была от древнего слова кощей или «раб, пленник». В «Слове о полку Игореве» слово «кощей» означало невольника.

Это возможно связывало образ с: подземным миром, и с желанием покинут грешную Землю и сбежать в космос. Да возможно это значило пленение души и властью над «невольниками обречёными на смерть».

Как и предпологал Артём Фольклор не содержал прямых сведений о детстве Кощея. Но если учитывать его древнюю функцию, можно выделить два варианта происхождения:

Кощей — дух, который не рождался. Как и многие хтонические существа, он:не имеет родителей, не имеет детства, существует «изначально» как часть мира мёртвых.

То есть современая астрология придерживается примерного знания о происхождении планет. Это соответствовало его роли как аналога Аида.

Был оригинальный вариант где Кощей это бывший человек, ставший бессмертным. Артём отбросил эту версию. Но в истории сказкосложения она легко могла появится в нашем мире. И как выяснилось да эта версия встречаелась в поздних интерпретациях, но не подтверждалась классическим фольклором.

И в народных сказках небыл описаний его юности, но были косвенные признаки: Он когда‑то был богатырём или воином. В некоторых былинах упоминается «кощеево седло» — седло пленника или ратника.

Он владеет магией, недоступной обычным людям. Это указывало на: долгую жизнь, обучение у духов или ведьм, связь с подземным миром.

Взрослая жизнь: в сказках Кощея уже всем известна: Он похищает невест. Он — классический антагонист в сказках «Марья Моревна», «Царевна‑лягушка» и др..Он могущественный чародей. Он владеет некромантией и магией смерти... Он Хранитель богатств. Его сокровища — символ подземных кладов (как у Аида).

Его смерть спрятана там где знает каждый мальцишка в игле.

«На море-океане остров, на острове дуб, под дубом сундук, в сундуке заяц, в зайце утка, в утке яйцо…».

Это — древний индоевропейский мотив «вынесенной души».

Обычно Кощей изображается как:

худой, костлявый старик, с бледным лицом, с горящими глазами, иногда с черепом вместо лица. Это подчёркивает его связь со смертью.

Итоговая реконструкция биографии Кощея была проста тут Безымяный дал лиха что выкинул свою интерпетацию можно было пропускать Интро и переходить к игре, но запись с Интро и её разбор Артём сохранил вдруг что-то пойдёт не так.

На основе всех найденных данных можно было составить такую «биографию» Кащея и Артём составил её для Безымяног:

Изначально Кощей не звезда а— хтонический дух, владыка мёртвых, существующий вне времени.

Он не имеет детства в человеческом смысле. Он — часть Нави, как Аид или Морена. В поздних интерпретациях во время юности — мог быть воином или пленником, связанным с миром смерти. Возможно, обучался у духов или Яги. Во взрослом возрасте становится: чародеем, хранителем кладов, похитителем невест, бессмертным существом, чья смерть вынесена в яйцо. В яйце игла обломишь её и он умрёт. Механика смерти его как личности былоа проста...Отнесите строки его биографии применимые не к личности а к планете и вы поймёте кто такой Кащей и о чём речь.

Кощей был— не просто злодей. Он — был олицетворение смерти, неизбежности, подземного мира и разрушения.

И даже если Безымянный знал о таких фактах как юность Кащея то Артём знал почему он проигрывал ему в таких общих сведениях о Кащее. Проигрывал тем что о его юности не знал никто из друзей Артёма.

Его смерть не была наказанием. Она была вынесена за пределы. Но с крахом СССР многие пределы растворились, а вот бесчисленные миры и существа из них повылазили со всех щелей.

Смерть его даже через миллиарды лет была в игле. И это не пафос, а уничтожение всего в эпосе Руси связаным с бессмертием. Смерть которая была:

Спрятанной.

Отложенной.

Отчуждённой.

И это принципиально. Если у злодея есть путь падения — его можно простить. Если у него есть юность — его можно пожалеть. Если он когда-то был «таким же, как мы» — значит, с ним можно говорить.

Но с Кащеем не говорят. Его обходят, перехитряют, обламывают его конец или попросту иглу.

Артём резко вышел из интро игры. Пора приступать к изучению сектора бессмертных сказок древней Руси.

Экран погас, но на этот раз не мягко — будто рассказчик запнулся на полуслове. Он даже не стал закрывать программу аккуратно.

— Ты взял универсальный миф, — тихо сказал Артём в пустую комнату, — и натянул его на чужую кость.

Безымянный знал, как работает трагедия. Но он не понял, как работает русское зло. И Артём понял ему тоже безумно интересно что будет дальше.

Кащей не герой с испорченной судьбой. Он — функция сказки. И дипломатия с ним только на наших условиях таковы правила. Пока его смерть в игле, сказка продолжается.

Когда иглу находят — сказка заканчивается. И если Безымянный переписал это правило, значит, он боится конца сильнее, чем любой бессмертный.

А это, Артём знал точно, это делало его уязвимым. Но заадча Артёма была не пугать кого либо. А во первых гнаться за Безымяным, а вторая напомнить Кащею что наши правила мы и ведём...Артём занл что новички в играх видят миллион возможностей. Проыф знают что выбор прост и невелик...

Глава 4 Сева и Титаны

— Так что там за игра? — спросил Сева, помешивая остывший чай. — Ты уже второй день вокруг да около ходишь. Говоришь про неё то «просто», то «не для всех». Определись.

Артём усмехнулся этому вопросу Севы. Иногда Сева расспрашивал его так дотошно что сил не было что-то утаивать. Это следствие старой привычки, ещё с тех времён когда они бегали по школьным коридорам, когда всё казалось проще и разные диковинные слова ничего не значили, а просто звучали естественно и красиво как и должны звучать. Артём не поправлял. Сейчас это даже казалось уместным что Сева заинтересовался. Артём подумал что неплохо поговорить о именах в игре в сказках одно и то же имя часто живёт в нескольких формах. Как и сейчас в том уровне до которого он добрался переигрывая Безымянного или Бессмертного.

— Она и правда простая, — сказал он наконец. — Настолько, что в этом и проблема.

— О, не нравится мне, когда ты так говоришь.

— Начало у неё стандартное, — продолжил Артём. — Герой. Ты выбираешь или выдумываешь персонажа. Внешность, характер, прошлое. Кем был, откуда пришёл, зачем идёт. Всё как в обычной игре.

— Ну вот, — оживился Сева. — Нормально же. РПГ, фантазия, свобода. А при чём тут Бессмертный ты же из-за него купил игру?

- Да, но тут есть фишка от супер игроков. - Артём покачал головой. — Это и есть первая ошибка. Ошибка не видеть бессмертного в начале того против которого играют.

Сева замер:

— В смысле?

— Против тебя играет Безымянный, — спокойно сказал Артём. — Я и купил эту игру когда увидел его след на компакт диске. Существо, у которого нет имени, нет начала и, судя по всему, нет желания его получить. А ты ему в ответ предлагаешь…. Иван Иваныча? Или, прости господи, Логина Логинова? И начинаешь этим Иван Иваночем и Логин Логиновым проходит уровни с монстрами и бандитами.

— Когда ты так формулируешь, звучит глупо, — признал Сева.

— Потому что это и есть глупо, — ответил Артём. — Придуманный персонаж — это пустота, замаскированная под свободу. У него нет корней. Нет повторений. Нет памяти, кроме той, что ты ему наспех напишешь.

Сева нахмурился:

— И что тогда делать?

Артём посмотрел в окно, будто проверяя, не подслушивает ли кто:

— Нужно выбрать не выдуманного героя, — сказал он тихо. — Нужно выбрать того, кто уже жил сотни раз на просторах этой игры.

— Подожди… — Сева приподнял брови. — Ты сейчас про…

— Про бессмертные сказки древней Руси, — кивнул Артём. — Но не в смысле «неубиваемых». А в сказочном. Тех, кто возвращается. Кто не исчезает, даже когда его побеждают. Я при старте составил пять профилей: Колобок, Теремок, Медведь, Солдат, Волк.

Он начал загибать пальцы:

— Кащей, Змей, Баба Яга издателями и разработчиками предлагаются как каталожный вариант потому что российские фирмы производители не расчитывают на супер пользователя на наших просторах, а ориентируются на за границу. — Иногда в этих каталогах я даже видел Колобка — не как персонаж, а как роль. И это правильно что они так поступают.

— Но они же… — Сева замялся. — Они же все эти герои злодеи. Или странные.

- О проснулся, а Колобок бригадный генерал, будешь лет через 30 внукам это рассказывать и они схавают. Именно, — сказал Артём. — У них нет дуги героя. Они не растут. Не учатся. Не становятся лучше. Они функции. Маски. Пока существует сказка, они существуют тоже.

Он повернулся к Севе:

— Против Безымянного или Бессмертного нельзя идти с пустым именем. Он съест его, даже не заметив вместе со всеми бессмертными сказками древней Руси. А вот с тем, кого уже знают существа сектора из которого все мои Профили пришли: Колобок, Теремок, Медведь, Солдат, Волк., сказки уже ведут разговор их боятся, их уже обманывали и их уже убивали — с ними можно говорить на равных. Так работают все процессоры если ты не в курсе.

Сева медленно кивнул:

— То есть игра не про то, кем ты хочешь быть…

— В принципе да ничего уже делать не надо всё сделали дизайнеры, художники, составители сценариев, остаётся только очень внимательно читать что происходит и всё…а про то, кем ты согласен стать лучше не думать, — закончил Артём. — И принять все последствия тоже стоит не всегда такой как Безымянный или особенно Бессмертный который главный враг наших сказок начнёт соревноваться с тобой .

На секунду между ними повисла тишина.

— И кого ты выбрал в первую очередь Волка или Колобка? — наконец спросил Сева.

Артём не ответил сразу. Сёва был безумно проницателен. Потому что некоторые имена, если произнести их вслух, то все начинают слушать что вы добавите. Так и Сёва догадался

выбор Артёма.

- Колобка.

Комната была полутёмной, освещённой лишь мягким светом экрана и узкой настольной лампой, отбрасывающей тёплое жёлтое пятно на стол. На полках вперемешку стояли старые фантастические книги, потрёпанные сборники и современные диски с играми — советское прошлое и капиталичтическое настоящее здесь отлично гармонировали друг с другом. Воздух был сухой и приятный.

Артём говорил спокойно, без спешки, словно раскладывал мысль по слоям. Он объяснял, что в древних представлениях слово «титаны» не всегда обозначало великанов в человеческом смысле. Изначально это были сущности иного масштаба — планеты, небесные тела, силы, чьё существование измерялось не жизнью, а движением и циклами. Позже эти образы упростились, стали антропоморфными, но изначальный смысл никуда не исчез — он лишь спрятался под сказочным покровом. То есть для геймера Титан и планета Икс76 то же самое. Но хорошие игроки всегда выделяют личность хотя знают и о том что за ней стоит.

Кащей, по его словам, идеально вписывался в эту логику. Не человек, а принцип отражающий владыки подземного мира без родителей не рождённый. Сухой, холодный, несущий в себе неподвижность и распад, он больше напоминал титаническую сущность пыль распада, пыль подземного мира чем живого персонажа. Его «бессмертие» было не наградой, а свойством — как у планеты, которая не умирает, а лишь меняет форму. Даже описание тела Кащея — иссохшего, лишённого плоти — наводило на мысль о чём-то древнем и космическом, пережившем множество эпох.

Артём подчёркивал: если смотреть на сказки не как на простые детские истории, а как на настоящие бессмертные миры, где образы были куда практичней обычных верований людей, Кащей перестаёт быть просто злодеем. Он становится Титаном, существом старше самих сюжетов, носителем функции, которую невозможно «исправить» или переосмыслить. Именно поэтому его нельзя сделать героем падения или спасения — он изначален, как орбита, и так же неумолим. И так же в сказках Руси он главный злодей, но смотря на нравственное воспитание нашего общества многие готовы жить так как он...Для Артёма как супер пользователя это актуальный момент когда он играет против Безымяног, но об этом он не стал рассказывать Севе.

Вскоре Артём стал показывать Севе как играть.

— Смотри внимательно, — сказал Артём, разворачивая ноутбук так, чтобы экран был виден обоим. — Сейчас самое важное.

Меню игры выглядело обманчиво простым: тёмный фон, медленно плывущие узоры и в самом верху перо — нажав на которое вы оказывались в окне Профиля.

— Вот здесь обычно и ломаются, — продолжил он. — Думают, что надо придумать кого-то того не понятно кого.

— А мы не будем? — уточнил Сева.

— Нет будем. Мы впишем того, кого и так все знают внутри игрового мира.

Артём ввёл имя.

— Колобок? — Сева усмехнулся. — Ты серьёзно?

Артём вышел из экрана Профиля и теперь наверху экрана было написано Колобок и далее пункты меню и рядом большая книга с надписью которую Артём уже исправил в своей версии: "Бессмертные сказки древней Руси"!

— Абсолютно. Колобок — идеальный пример, — Артём щёлкнул дальше. — Он бессмертен не потому, что не умирает, а потому что его рассказывают снова и снова.

Да и вообще ты знаешь что он олицетворяет в 21 веке?

Сева перебил его:

— Но его же съели.

— Каждый раз, — кивнул Артём. — И каждый раз он снова появляется. Это и есть правильная модель. Представь, что Колобок — это указатель, типа мыши который:

откатывается по границам каждого окна, уходит из-под контроля родительских функций программ, избегает сборщика мусора, и всё время “убегает” от тех, кто пытается его разменивать или поросу говоря съесть.. Он буквально катится по памяти, оставляя за собой следы в логах жёсткого диска.

На экране появилось описание профиля.

— Смотри, — Артём читал вслух, одновременно редактируя поля. — Происхождение: создан, нами а не рождён бабушкой с дедушкой. Если данным давно его пекли чтобы съесть то сейчас он поёт песенку написанной мной в файле подкачки для игры:

"Я — Колобок, поинтер курсор

Из родного окна давно уж изгнанный.

Катился я мимо функций,

мимо сказочных границ,

мимо старого дедушки ,

мимо бабушки .

Все хотели меня съесть,

да только я — хитрый указател

всегда ускользаю."

— А способности? — спросил Сева, уже без улыбки.

— Главное не скорость и не ловкость, — ответил Артём. Он в очередной раз понимал что рассказывать Севе бесполезно ему проще одеть личину бессмертного Кащея и сразу проиграть при первом погружении Безымяному. ..Понимая что Сева из того типа людей которые умеют только стрелять, Артём открыл следующий файл:

- Вот смотри -сказал Артём, - Колобок убегает от функций

Он катится по программе:

-от `Дедушки()`

- к `Лисе()`

- через `МодулиЛесов()`

- в `РегионСказок()`

- и в конце попадает в `Неизвестное окружение()`.

Сева перечитал это всё:

- Не я понимаю что тут написано.

Артём не терял инициативу:

- А в неизвестном окружении там где живёт Лиса Колобку приходит Конец. Лиса как хитрый дебаггер. Лиса — это не просто персонаж, а дебаггер, который умеет: отслеживать указатели, смотреть в память леса, ловить утечки аномалии в Лесу, и в конце концов — она “съедает” Колобка, то есть разыменовывает его корректно.

- Хочешь мы может к созданному профилю с того с чего начинается игра против Безымянного: написать полную сказку “Колобок как поинтер” в стиле фольклора и программирования сказаний Древней Руси, или сделать версию твоего Профиля в стиле C, C++, Rust или Python, превратить твой профиль, твоего Колобка в объект, поток, процесс или даже пакет, придумать аналог Кощея как демона, который хранит указатели яйце, указатели узнают что в яйце есть игла и бум как в звёздных войнах они взламывают иглу и взрыв планеты...

Сева явно скучал, ему было так лень думать всё то о чём говорил Артём и очень сложно это переваривать ему конечно хотелось летать в своих мыслях так как и он. Причём Артёс уже не перавый раз заводил этот разговор и не первый раз замолкал видя что это не для Сева.

— Против Безымянного это единственный вариант, — сказал Артём он не находил слов, но видел что Севе не нравится этот разговор как и игра. — Колобок не побеждает. Он ускользает. Пока не забывает, кто он.

Экран мигнул.

— И всё? — Сева наклонился ближе.

— Почти, — Артём остановил курсор. — Последний шаг всегда пропускают.

— Какой?

— Намерение, — он посмотрел на Севу. — Зачем Колобок идёт в игру?

— Ну… катиться? — неуверенно сказал тот.

Артём улыбнулся:

— Нет. Игра создана в эти годы значит чтобы проверить, кто ещё помнит старые сказки.

Сева всё чаще отводил взгляд от экрана, его внимание расползалось, будто сама игра теряла для него вес и форму. Напряжение, которое ещё недавно держало его в комнате, рассеялось, уступив место вялой усталости. Артём это заметил сразу. Он аккуратно закрыл ноутбук, словно завершал не сеанс игры, а эксперимент, к которому лучше вернуться позже.

Комната снова стала просто комнатой — с книгами, лампой и притихшим воздухом. Ничего больше не удерживало Артёма здесь. Он накинул куртку, задержался у двери на секунду, будто прислушиваясь к чему-то невысказанному, кинул Севе до завтра и вышел.

Дорога домой была спокойной и пустой. Вечерний город жил своей привычной жизнью, не подозревая ни о Колобке, ни о Безымянном, ни о том, что где-то на уровне смыслов уже была сделана первая правильная настройка против Безымяного. Артём шёл не спеша, он уже много раз терпел поражение от Безымяного когда речь касалась людей, вот и сейчас у Севы не горели глаза и он не кипел энергией. Артём прокручивая в голове сегодняшний разговор с Сеней, понимая: самое опасное в этой игре начинается не внутри экрана, а после того, как его выключают.

Глава 5 Катиться — значит помнить

Артём пришёл домой поздно. Квартира встретила его тишиной, в которой не было ни покоя, ни усталости — только ожидание. Он не стал включать свет в комнате целиком, ограничился настольной лампой, словно повторяя уже выученный ритуал. Пальцы сами легли на клавиатуру. На этот раз он не колебался.

Игра приняла его без приветствий он сразу скинул интро.

Мир проявился постепенно — не вспышкой, а медленным проступанием деталей, как если бы кто-то вспоминал место, в котором давно не был деталь за деталей. Древний трактир стоял на перепутье дорог. Низкий, приземистый, сложенный из волшебных брёвен, он казался старше самой дороги. Было ошушение что он соткан их первичного материала основы всего. Крыша состояла из вещества наподобии тумана, но держалась упрямо, окна светились тёпло и неровно, а над входом сияла вывеска.

Внутри пахло хлебом, дымом и временем древней Руси. Лавки были исцарапаны новенкие, столы — гладкие. В углу тлел очаг, и тени на стенах двигались в такт.

Артём переместился в тело персонажа. Он стал думать кто он а потом вспомнил:

"Я — Колобок. Тысячи лет я наблюдаю всю ту же картину целую вечность я слежу за людьми. И я играл в новые игры. И был в многих странах. Меня пекли много раз, и каждый раз — по-разному. Но сейчас я в этой игре я появился не из печи, а из командной строки"!

Артём передёрнул плечами он вспомнил что это он придумал Колобка. То что он находится в теле Колобка немного пугало, хотя он знал кого он придумал но оказаться в теле героя которого придумал было необычно. Артём, а вернее Колобок размышлял дальше:

Меня не катили — я сам выбрал движение. Причём я двигался невероятно быстро никто не мог поймать меня. Круглый, тёплый, без углов, я знал одно: стоять — значит дать себя съесть раньше времени. Поэтому я бежал иногда мне казалось что я оббежал пол вселеной. Этот трактир я узнал сразу. Такие места не строят — они возникают как в любой сказке. А мы сейчас и находимся на територии Бессмертных сказок Руси. Вернее не мы а я. Да такие трактиры буквально возникают из воздуха. Здесь всегда есть кто-то, кто слишком долго живёт, очень долго и пытается меня съесть и кто-то, кто слишком быстро уходит такой как я настолько быстро что Земля так быстро не вращается как верчусь я. Враги меня замечали не сразу. Это моё преимущество. В сказках на меня смотрят, но не видят опасности во мне. И правильно делают какя во мне опасность кручу, верчу убежать хочу...

Я скатился с лавки на пол, длин как больно, я так долго спал наконе-то уто-то меня освободил. Доски наверное были неровные, но дорога — знакомая. В новых играх Руси любят: выборы, умения, рост. А я люблю: выходы, уровни и скорость так что бы крутиться быстрей всех. Пока другие ищут цель в жизни и идёт к ней, я ищу край беспредел свободы.

Я знаю, чем всё обычно заканчивается. Я всегда убегаю, до тех пор пока кто-нибудь меня не съедает если засмотрюсь на что-то диковиное на територии Руси...И потому каждый раз начинаю чуть иначе. Перезагружаюсь чуть стремительней. Мир такой большой и интересный что надо быстро кататься. В этом трактире иеня кто-то уже ждал что бы съест. Я это чувствовал по тишине между звуками, по тому, как огонь в очаге не трещал, а слушал. В таких местах имя —моё имя лишнее. Достаточно формы. Ладно я покатился к двери надо осмотреть все близлежашие трактиры в округе на предмет того от кого будем убегать. Потому что если история задерживается слишком долго, она начинает считать тебя своим, а потом съест...

Артём больше не ощущал границы. Не было момента входа — было совпадение точное совпадение с личность Колобка. Мысли перестали течь как в обычном человеческом мышление, они катились сразу одна за другой, как ускоряющиеся движение. Он не играл Колобка — он стал формой его тела его разумом , глазами, ушами, которой всегда было проще двигаться, чем объяснять.

Реализм был пугающе точным. Не графика — ощущения. Вес собственного тела, гладкость корки свежевыпеченого хлеба, лёгкое тепло изнутри, которое постепенно остывает, если задержаться. Так чувствует себя не человеческий персонаж, а только Колобок, который знает, что его могут прервать.

Я покатился к столовке при Кладезе Знаний ведь мне надо было осмотреть как можно больше мест где меня могли съест, а это мне нужно было для того чтобы знать от кого убегать в первую очередь... Столовка при Кладезе было странное место — наполовину трактир, наполовину библиотека. В самом Кодези Полки с книгами уходили вверх, мне как низкорослому существо шкафы казались огромными. Я словно находился внизу колодца пока смотрел на верх шкафов, а столы наоборот стояли низко, будто предназначенные для меня. Я даже закатился на один, предварительно запрыгнув. А в самой столовке не было книг здесь попросту ели не ради сытости, а ради хорошего времяпрепровождения: каждое блюдо называлось по особому.

Поп сидел у края длинного стола. Не карикатурный, не злой — слишком настоящий. Борода аккуратно расчёсана, глаза внимательные, спокойные. Такие всегда говорят ласково и тянут руки медленно, чтобы ты не заметил, в какой момент ты стал частью трапезы. В какой миг такой как он захочет меня Колобка съесть.

Я познакомился с попом. Мы поговорили. О пути. О смысле. О том, что всё круглое рано или поздно должно остановиться. Я знал этот момент заранее, знал что разговор к этому сведётся. В сказках он неизбежен. Когда разговор становится слишком тёплым, а взгляд — слишком оценивающим. Когда тебя уже не слушают, а примеряют.

Его рука двинулась ко мне. Не резко — уверенно. И тут я сделал то, что умею лучше всего. Я укатился. Не в панике, не в спешке — ровно настолько быстро, чтобы не дать истории сомкнуть на моём теле его зубов. Пол был гладкий, как будто его натирали специально для таких, как я. Столы Кладезя Знаний остались позади, книги шумнули страницами, словно разочарованно выдохнули когда я ускорился так что ветер за мной понёсся как вихрь.

Я вылетел за порог, чувствуя, как за спиной остаётся очередная нереализованая версия конца. Катиться — значит помнить о том что такие как Поп существуют. Останавливаться — значит соглашаться с такими как он. Выбор не велик.. И пока я двигался,

сказка снова была моей.

Артём уже не размышлял, как быть Колобком — он это знал телом. Круглым, цельным, идеально сбалансированным. Он чувствовал, как достаточно сместить вес внутрь себя, чтобы ускориться, как лёгкий наклон превращается в рывок, а ритм вращения становится чем-то вроде дыхания. Мир откликался на это движение, как дорога откликается на колесо. Я — Колобок. И я катился правильно вчера, сегодня, завтра.

Я подкатился к новому тратиру. Трактир Пути Героя был виден издалека. Это было не место отдыха, а пункт сбора — здесь сходились тропы, здесь проверяли намерения тех кто хотел поступить на службу в дружину.. Над входом висел знак призывника, потёртый и честный: не обещание славы, а предупреждение для новобранцев. Внутри всегда пахло потом, железом и терпением.

Я вкатился внутрь без стука. Там за столом сидел Илья Муромец. Не былинный исполин из картинок, а тяжёлый, основательный человек, который слишком долго носил титул самого сильного чеорвека непомерную славу, чтобы ею хвастаться. Он сидел спокойно, опираясь на стол, будто сам был частью мебели. Его присутствие оживляло пространство этого страного места — здесь не хотелось врать, даже если умел. Да здесь хотелось говорить только правду.

Он посмотрел на меня. Долго.Внимательно. И я понял сразу:

он не станет меня есть. Это настояший герой. Илья не был сказочным хищником как другие герои сказок, которых пока я катился до него повстречал видимо не видимо я уже увидел и: мужика с медведем и барина и даже Емелю‑дурака.

Но Илья был не таким как все остальные персонажи которые суетились тут вокруг он был тем, кто стоит между дорогой честной слуюбы в армии князя и пропастью трактира. В его жизни врагов побеждали мечём, а не проглатывали как меня. Его задача была остановить зло, а не завершить мои приключения.

Я рассказал ему, кто я. Не словами — движением я подпрыгивал, а потом кружился пл комнате. Он по видимому узнал меня, но я вот что-то не помнил чтобы встречался с ним. Я понял что он узнал меня, по тому как он не останавливался и не замирал от удивления от моей сверх скорости кружения. Тем, как он держал дистанцию и при этом не пытался меня съесть ведь нет ничего вкусней меня мягкого хлебушка, а мой аромат настолько узнаваем что даже вы всегда гуляя по городу узнаёте запах выпечки его не перепутать ни с чем. Илья понял. Такие, как он, понимают мою форму сразу. Ведь я от дедушки ушёл и от бабущки ушёл...а это талант водить всех за нос и не бояться быть тем кто наполнит чей-то желудок.

Он кивнул. Медленно. Почти незаметно. Здесь меня не ждали как еду и это радовало. Трезвый подход зачем есть то что двигается с колоссальной энергией и заряжен этой же самой энергией, вначле проверте совместимость вашего организма с моим, а потом уже пробуйте экспериментальный хлеб из Лаборотории Бабки с Дедкой. Здесь меня признали как сказочного героя и это радовало.

Я покатился дальше, чувствуя, как путь снова расходится веером возможностей. В этом месте герои собирались, чтобы начать свои истории чтобы наняться в армию. А я был тем, кто напоминал: не каждая история обязана доходить до конца.

И где-то глубоко, за пределами трактира и мира, Артём понял: он выбрал правильную тактику игры против бессмертного. Суперразрешение ощущалось не как улучшение картинки, а как допуск в тот мир. Мир перестал быть плоской декорацией и раскрылся вглубь, в стороны, в слои, которые раньше считались фоном. Колобок воспринимался всеми органами. Алексей чувствовал это сразу: вращение Колобка стало точнее, поверхность — детальнее, а пространство — насыщеннее, будто сказка позволила приблизиться слишком близко.

Я разогнался и юркнул в бар у Статистики Тридевятого Царства. Это было странное место. Не шумное, но наполненное суетой. На стенах висели не картины сказочных персонажнй, а таблицы — сколько раз герой дошёл, сколько раз свернул, сколько историй оборвалось на одном и том же месте. За стойкой быра не наливали — там сидели бояре, пару баринов и фиксировали какие-то данные видимо прибыль. Каждое движение в мире, каждый выбор мужиков, и возможно каждый мой побег. Здесь наверное знали, сколько раз меня уже съедали, и сколько раз я успевал укатиться. Да цифра если бы её показали рядовому пользователю моих побегов его бы удивила.

Меня не остановили. Ну конечно статистика не вмешивается — она лишь наблюдает.

Я проскользнул дальше, туда, куда обычно игроки не заходят, — в кухню Строителей. Там не было официальной сказки той к которой все привыкли, только заготовки для: Ильи Муромец и Соловея‑разбойника, для Добрыняи Никитича и Змея Горыныча и даже для

Алёши Поповича. Строители что-то пилили подстраивали готовили заготовки для того чтобы сказка ожила. Полуфразы которыми ссыпал прораб, исключения которые он выкрикивал стояли у меня в ушах...Строители сказок были простые люди в простых фартуках они собирали миры из блоков смыслов, спорили о балансе того или иного блока, латали дыры в логике мира. Для них я был не персонажем, а по видимому тестом. Круглым, неудобным, ускользающим. Так как они только взглянули на меня и сразу всё поняли словно сразу прочитали меня.

Никто из них не попытался меня остановить.

Я был вне их инструментов. Оттуда я выкатился прямо в ресторан Сказочников древней Руси. Здесь было тихо. Не потому что боялись шуметь, а потому что слушали. За длинными столами сидели те, кто не создавал а хорошо помнил как надо писать. Они не придумывали новые сюжеты, а следили, чтобы старые не исказились до неузнаваемости. Перед ними лежали не меню, а версии сказок. И каждый знал цену изменения одного слова. Напимер В волке и семерыз козляьах версии номер 4.0.45!

Когда я появился, вернее вкатился никто не удивился. Колобка здесь знали. Не как героя и не как шутку — как меру ловкости и таланта выкрутится из любой ситуации. Если он может пройти через историю и выйти живым, значит, сказка ещё держится. Я прокатился между столами, не задерживаясь. Мне не нужно было одобрение. Достаточно было того, что меня узнали и правильно большего мне и не надо.

И где-то за пределами этого мира Артём ясно почувствовал: игра больше не проверяет его. Безымяный сдался, Бессмертный отступил. Артём увидел как толпа Бессмертных сказок Древней Руси куда-то рванула очень далеко в сказочные гранциы, что казалось что за пределы нашего мира.

Она игра перестраивается под форму персонажа, - думал Артём, - это значит что мне не нужно вызывать инструменты разработчика, а я смогу прорамировать через окна это жесть.

История колобка которую он выбрал показывала невероятное погружение в мир бессмертных сказок. Бессмертный отдыхал.

Наконец вращение Колобка остановилось вместе с вращением жёсткого диска Артём выходил из игры.

Мир не исчез — он легко отпустил Артёма. Трактиры, залы, пути сказочных персонаажей и смыслы аккуратно сложились внутрь, как книга, которую не захлопывают, а закладывают закладкой. Колобок перестал быть формой движения и снова стал образом. когда Артём уже стал ошупывать своё тело возвращаясь в реальность. Артём моргнул глазами. Он оказался в своём родном теле — тяжёлом, угловатом, непривычно неподвижном после идеальной круглоты. Гравитация сразу напомнила о себе: плечи, спина, ноги — всё вернулось на место, будто мир проверял, на месте ли хозяин.

Он глубоко вдохнул. Воздух был обычный. Не сказочный, не игровой — настоящий. С пылью, теплом комнаты и едва уловимым запахом электроники. Грудь наполнилась до предела, и только сейчас Артём понял, как долго дышал иначе. Он медленно выдохнул и позволил себе короткую улыбку. Он вернулся.

И самое главное — он остался собой.

Глава 6 Пролулка по городу

Артём по собственному опыту знал: после интеллектуальной работы тело требует движения. А время, проведённое в игре, было именно такой интеллектуальной работой — плотной, многослойной, не оставляющей в голове ни одной свободной ячейки. Мысли в игре шли цепочками, смыслы накладывались друг на друга, и если вовремя не выйти из этого состояния, можно было застрять между идеями, как между циклами, которые не имели смысла. Чтобы освободить свою память было много способов один из низ прогулка по городу.

Он вышел из дома без спешки, почти инстинктивно потому что такая привычка гулять после игр для релакса у него вырабатывалась годами. Город принял его спокойно, без вопросов и раздражающих приставаний в виде не понятных типах и злых собак всё было спокойно. Улицы были знакомыми, но после игры казались чуть шире, так всегда бывало после игр что город словно становился больше, а дома выше будто пространство тоже отдыхало вместе. Шаги выравнивали дыхание, витрины отражали не экранный свет, а товары мимо проходили живые люди, мелькали лица прохожих.

Артём шёл и отпускал игру из своего сознания. Не выключал — именно отпускал. Он знал, что такие миры не исчезают просто так из головы, если к ним относиться не правильно. Они просто ждут следующего входа игрока, не требуя постоянного присутствия разума им хватает инстинктов чтобы внедрится в сознание игрока. Иногда это опасно, иногда нет.

Город помогал. Шум машин, редкие обрывки разговоров, свет фонарей — всё это возвращало простые координаты реальности. Здесь не было Безымянных, Бессмертных или ловушек в приветствиях. Здесь всё начиналось с шага с ритма ходьбы и заканчивалось поворотом улицы.

И Сева чувствовал: прогулка — это по сути тоже часть игры. Он уже заметил что в той или иной игре проводит 24 часа семь дней в неделю.

Артём проходил мимо офисных зданий, где за стеклом ещё теплился искусственный свет, мимо игровых магазинов с яркими вывесками и знакомыми логотипами, обещающими новые миры и быстрые победы. Он не задерживался у витрин — сегодня они больше не тянули к себе. Всё важное уже произошло не там а дома.

Город постепенно редел. Шум становился тише, реклама — реже, а дома ниже и проще. Асфальт сменялся неровной дорогой, фонари стояли дальше друг от друга, оставляя между собой тёмные промежутки. Артём шёл вперёд, не замечая усталости, будто сам путь наполнял его мысли.

Вскоре он вышел на окраину города — туда, где граница между построенными домами и лесом чертой города чувствуется особенно ясно. Здесь город уже не навязывал городской ритм, а лишь позволял идти дальше, туда, где начиналось пространство без привычных городских интерфейсов и знакомых подсказок.

Артём остановился на границе света и тени. Город остался за спиной, а впереди начиналось пространство, в котором не хотелось бы шуметь без причины. Всё было так тихо и беззвучно. Лес не пугал, но и не звал зайти в него ведь было темно и не каждый решиться гулять ночь но лесу — он просто был, как бывает только что-то очень старое и уверенное в себе.

Он достал телефон и набрал Севу. Связь пошла сразу, будто расстояние между ними сократилось мгновенно Артём словно оказался у Севы дома. Артёму не нужно было подбирать слова — сам факт звонка был важнее содержания которое он хотел сообщить. Он смотрел на тёмные стволы, на тропу, уходящую внутрь, и чувствовал странное совпадение: игра осталась позади, но её логика — нет. Но так и должно было быть. Бессмертному не удастся украсть наши сказки логика останется.

Лес напоминал мир сказок не как декорация в интерфейсе игры, а как самый настоящий источник. Как то место, откуда они вообще появились. Это был наш российский лес такой всем знакомый и понятный.

Артём стоял на окраине города и говорил с Севой, понимая: некоторые границы существуют не для того, чтобы их переходить и нарушать, а чтобы осознавать, где ты сейчас находишься. Ведь между сказками и 2025 годом прошли века поэтому искать Кащея в лесах без хорошего программного сопровождения это огромная глупость...Выискивать Варвару Красу без знания как это обеспечение работает ещё большая глупость. Поэтому Артём отпустил эти игровые мысли о том чтобы ринуться в тёмный лес и стал болтать с Сеней постепенно разворачиваясь в сторону города.

Артём говорил спокойно, без спешки. Он ещё раз посмотрел в сторону леса, словно проверяя, не изменился ли тот за время разговора, потом развернулся и пошёл обратно, к огням города. Шаги снова легли на твёрдую дорогу, и свет фонарей постепенно вытеснял тень и темноту между деревьями.

Он сказал Севе, что находится совсем недалеко от леса, на самой окраине, и что этот лес странным образом напоминает такой, какой бывает только в бессмертных сказках древней Руси. Не копию, не стилизацию, а именно тот самый — первичный, из которого потом рождаются образы и истории наших сказок.

Город приближался навстречу, но ощущение леса не исчезало. Лес словно шёл рядом и не стремился отпускать Артёма. Артём понимал: иногда достаточно просто увидеть правильное место, чтобы убедиться — игра и реальность соприкасаются гораздо ближе, чем кажется.

— Слушай, — сказал Артём в трубку, шагая вдоль редких фонарей. — Я сейчас разворачиваюсь. Лес… он странный. Прямо как из игры. Не декорация — ощущение.

— Ты серьёзно? — Сева хмыкнул, но без насмешки. — После Колобка и Безымянного я уже ничему не удивляюсь.

— Вот именно. Не хочу туда лезть на эмоциях. Лучше поговорить с тобой нормально.

— Тогда давай встретимся.

— Где?

— В той кафешке у перекрёстка. Помнишь?

— Помню. Там ещё окна запотевают даже летом.

— Она самая. Через полчаса?

— Успею.

Они попрощались коротко, без лишних слов, будто разговор ещё не закончен — просто сменит место. Артём убрал телефон и ускорил шаг. Дорога к кафе была знакомой, почти успокаивающей. Сначала — тихая улица с редкими машинами, потом небольшой сквер, где фонари светили мягче, чем положено, и тени не казались резкими. Мысли постепенно укладывались, как будто прогулка выравнивала внутренний ритм после игры.

По мере приближения к центру появлялись звуки: гул разговоров, звон посуды из открытых дверей, запах кофе и выпечки. Кафе уже было видно издалека — тёплый свет окон выделялся на фоне вечернего города. Артём понял, что это правильное место для продолжения разговора.

Не игра. Не лес. А точка между ними старыми друзьями.

Они встретились у входа почти одновременно, словно специально подгадали шаги. Кафе встретило их теплом и приглушённым шумом — тем самым, в котором чужие разговоры не мешают, а создают фон. Артём сразу пошёл к стойке и заказал кофе и бутерброды, не вникая в меню: привычные вещи здесь работали лучше всего.

Они устроились у окна. Стекло было слегка запотевшим, и город за ним выглядел размытым, будто не до конца прорисованным. Кофе приготовили быстро, вместе с простыми бутербродами — без изысков, но как раз такими, какие нужны после долгого дня.

Разговор пошёл легко и сам собой. Они вспоминали одноклассников — кто куда пропал, кто неожиданно разбогател, а кто так и остался в школьных рамках сменив их обычной работой, будто время для него остановилось и он до конца так и останется выполнять чужие поручения и спокойно выполнять задания начальника. Смеялись над старыми прозвищами, над нелепыми историями, которые тогда казались важными, а теперь выглядели почти сказками.

В этих воспоминаниях было что-то заземляющее. Игра, лес, бессмертные герои отступили на второй план, уступив место обычной человеческой памяти. Кофе остывал, бутерброды исчезали со стола, а разговор тек спокойно, без напряжения.

Это была пауза, которую они оба очень часто позволили себе. Между их внутренними мирами. Между их личными историями.

Кафешка была небольшой и уютной, словно спрятанной от города. Тёплый жёлтый свет падал с круглых ламп, стены были выкрашены в спокойные, чуть выцветшие тона, а вдоль окон тянулись деревянные столики с потертыми краями. За стойкой тихо шипела кофемашина, наполняя воздух густым запахом свежемолотых зёрен. Где-то негромко играла старая музыка — такая, которую не слушают специально, но которая удивительно точно передаёт настроение.

Артём поставил второй поднос на стол.

— Ну вот, — сказал он, усаживаясь. — Классика. Кофе и бутерброды.

— Ты вообще не меняешься, — усмехнулся Сева. — Всегда выбираешь самое простое.

— Зато работает. Особенно после… — Артём сделал паузу и махнул рукой. — После всего этого города его шума и суеты.

Сева взял чашку, сделал глоток и довольно кивнул:

— А помнишь, как мы после школы сюда забегали?

— Помню. Тогда кофе мне казался горьким, а бутерброды — роскошью. - ответил Артём.

— И денег всегда не хватало.

— Зато времени было полно.

Они засмеялись.

— Слушай, а Пашка Рыжий? — вдруг спросил Сева. — Тот, что на физре вечно исчезал. Что с ним.

— О да. Говорили, что он стал программистом.

— Ага, а потом кто-то видел его с очень красивой девушкой.

— Ну, логично. Круг замкнулся. Программист и сразу красивая девушка.

За окном медленно проходили люди, отражаясь в стекле размытыми силуэтами. Кафе жило своей тихой жизнью, не вмешиваясь в разговоры посетителей.

— Странно, — сказал Сева уже спокойнее. — Вроде вспоминаем ерунду, а как будто возвращаемся в нормальное состояние, меня так очень успокаивает такая атмосфера тут после трудового дня...

— Так и должно быть. Потому что это и есть нормально, — ответил Артём. — Не игра, не бессмертие. Просто мы, кофе и старые истории.

Они на минуту замолчали, каждый занятый своей чашкой. И кафешка, словно понимая это, продолжала тихо гудеть, удерживая их в этом моменте — простом, тёплом и настоящем.

Разговор постепенно закончился сам собой, без неловких пауз и попыток удержать его силой. Чашки опустели, на тарелках остались лишь крошки, а за окном город заметно притих. Кафешка словно дала понять, что своё дело она сделала.

Сева посмотрел на часы и первым поднялся. Они попрощались просто — без обещаний и громких слов. Короткое рукопожатие, понимающий взгляд, в котором было больше, чем в любом продолжении разговора. Такие встречи не требуют неких итогов — они сами и есть те кто создают этот итог.

Артём вышел на улицу и вдохнул прохладный ночной воздух. Дверь кафе закрылась за спиной, и тёплый свет остался внутри, как милая точка на карте. Дорога домой была спокойной. Он шёл по знакомым улицам, слушая собственные шаги и редкие звуки города. Мысли больше не путались — они выстроились ровно, как после долгого и нужного разговора. Когда дом показался впереди, Артём уже знал: сегодня он не будет входить в игру. Не потому что нельзя, а потому что не нужно.

Иногда самый правильный выход —это просто ничего не делать.

Дома Артёма встретила тишина. Он включил телевизор скорее для фона, чем из интереса, и экран наполнился случайными голосами и светом шёл сериал. Шло время пока Артём смотрел телевизор. Передачи сменяли друг друга, не требуя особого внимания простые развлекательные шоу, и это было именно то, что нужно — простое присутствие звука, подтверждающее нашу повседневную реальность.

Артём устроился поудобнее, позволив усталости уёти. День постепенно складывался в ощущение завершённости, без резких обрывов и недосказанностей. Телевизор продолжал говорить сам с собой, а он уже почти не вслушивался всё что говорили с экрана было просто и понятно.

Спустя время Артём выключил экран, и комната снова погрузилась в полумрак. Он лёг в постель, вытянулся и закрыл глаза. Мысли не цеплялись друг за друга, а выстраивались в равномерную привычную схему сон пришёл быстро и ровно.

За окном город жил дальше, а Артём наконец позволил себе отдохнуть.

Глава 7 Теремок

Артём проснулся без резкого перехода, словно сон аккуратно отпустил его, не вырывая из себя. Утро было обычным — сероватый свет за окном, тишина дома и ощущение, что впереди нет ничего не обычного. Он встал, прошёл в ванную, умылся холодной водой, окончательно просыпаясь и возвращаясь в тело и мысли.

Завтрак был простым и привычным. Артём ел не торопясь, глядя в окно и позволяя дню начаться без лишних хлопот. Никаких миров, бессмертных и ловушек — только утро, которое не требовало спонтаных решений.

После этого он включил компьютер. Экран загорелся знакомым светом, система загрузилась, и рабочий стол встретил его ровно таким, каким он и должен быть. Артём сел за стол, положил руки на клавиатуру и на мгновение замер.

Он знал: сегодня игра снова будет удивлять и поражать.

Артём не стал тянуть. Он запустил игру почти сразу, без колебаний, словно продолжал действие, начатое ещё вчера. Загрузка прошла тихо, без лишних эффектов, и знакомый интерфейс появился на экране.

В меню создания профиля он задержался ненадолго. Колобок уже отличился в исследовании мира. Теперь он создал нового героя из бессметно сказки. Имя ввёл просто и точно — Теремок. Не герой, не человек, не маска, а форма. Он понимал, что выбирает не персонажа, а дом, некий принцип слежки за героями их существованием внутри сказки.

Когда профиль был создан, система моментально обновила все свои данные, будто проверяя правильность выбора по экрану проносились обновляющиеся туманности - пары и жидкости. Затем игра подтвердила его профиль без комментариев. Тем что Артём стал видеть игру глазами дома. Артём откинулся на спинку стула и спокойно выдохнул. Новая форма его присутствия в бессмертных сказках древней Руси была готова.

И где-то глубоко в структуре игры появилось ещё одно место, которое нельзя было просто разрушить. Это место стал Теремок его новое тело.

Артём начал видеть игру иначе. Не изнутри героя и не со стороны наблюдателя а глазами дома. Теремок не двигался как Колобок, не выбирал новый путь и не убегал когда его кто-то хотел съесть. Он вмещал все сказки внутри своего тела.

Если Колобок катился от столовой к ресторану, то для Теремка это был всего лишь переход между сегментами собственного тела. Приём пищи героями сказок происходил в одном отсеке в кухне, где стены отдавали запахом хлеба и горячего молока. Чуть дальше располагалась вторая кухня — и в ней одновременно существовали новые игры в которые играли герои сказок и Кладезь Знаний и такая же сухая, бесстрастная Статистика сказок. Всё это не мешало друг другу, потому что дом знал: каждая функция имеет своё место. Артём понимал своё новое тело как будто это был единый нерушимый организм. Причём он одновременно мог находится сразу в нескольких комнатах и это было невероятно просто ошушать своё тело словно дом.

Где-то глубже находились настройки игры и правктически его тела. Не просто рычаги и кнопки, а ощущения — насколько широко открыть двери, кого впускать без стука, а кого заставить остановиться на пороге. Эти параметры нельзя было взломать, их можно было только принять, изучить и развить. Но эти новые впечеьления так поглотили Артёма что он сразу стал настраивать своё тело - организм Теремка.

И даже в одной из комнат его нового тела авторы бессмертных русских сказок были. Они сидели у печи, в одной из комнат Теремка не как создатели, а как хранители тепла. Они не вмешивались, не переписывали происходящее, а просто следили, чтобы огонь не погас. Теремок не слушал их напрямую, но знал: пока они здесь, история не развалится. По сути Теремок был неким интегрированым кибернетическим организмом в который были вплетены органические ткани реагирующие на тонкую настройку игрока. В двух словах в пространстве Бнссмертных сказок это можно было бы описать как русскую парилку где брёвна это органические ткани пахнушие смолой, а человек который льёт воду на камни настройшик этой самой парилки...Но эта простая схема была применима к тому веку в который создавались сказки, но не к 2025 году. Да в СССР многие могли купить сборник Афанасьева и познакомится с хитами...Это был бестселер который был в каждой семье, но сейчас эпоха друкая и значит редакция к сказкам выше...Поэтому то что происходило в комнате теремка где собрались авторы сказок, было продолжением его тела и его организма.

Артём ощущал всё это сразу. Не перегрузкой, а цельностью. Дом не требовал действий — он требовал присутствия супер игрока которым Артём и был.

И в этот момент стало ясно: Колобок мог укатиться, но тут герои могли приходить и уходить, а Теремок оставался. Не надо было никуда двигаться. Пространство иной вселенной затопило разум Артёма. Потому что в этой игре самым редкими бессмертными сказками оказывалось место которое Артём хорошо подготовил место было в сознании Теремка...это место и было само сознание.

В одной из комнат Теремка стало просторно не от мебели — а от смыслов которые ускорялись. Но ускорялись не как инстинкты Теремка, а от персон которые тут собрались. Здесь в уютной комнатке собрались авторы Бессмертных русских сказок. Артём узнавал их не по именам, не по векам хоть каждый был одет в одежду той или иной эпохи, а по внутреннему мышлению Теремка. Сложно описать это явление так как Артём испытывал его первый раз так мощно. У него был опыт таких ощущений иного тела и воспоминаний. Это когда линии привычного мира размазываются и вам кажется что ваши мысли сейчас прочтут, но тут вы и были тем кто читал иную память. И вот Артём как Теремок по праву памяти помнил их всех авторов русских сказок, хотя видел их впервые. Они сидели кругом, кто на лавках, кто прямо у стены, и печь в углу дышала ровно и тихо ведь эта часть дома была организмом Артёма.

Теремок слушал их не ушами — стенами. Говорили негромко, но твёрдо. В их голосах не было спора, только согласие, к которому долго шли. Они говорили, что время уклонений прошло. Что Бессмертному и Безымянному слишком долго позволяли быть центром притяжения, слишком часто оправдывали их существование тем, что «такова история». Теперь так продолжаться не может.

Сказка, в которой бессмертие становится самоцелью, перестаёт быть сказкой. А имя, стёртое до пустоты попадания в новые миры, перестаёт быть тайной и становится угрозой для сказок. Авторы это понимали. Они видели, как искажается путь героя из-за насилия которое существует в иных мирах отличных от древней Руси, как ловушки из иных измерений маскируются под приветствия и обещания лучшей жизни, как память предков подменяют удобной версией прошлого.

Теремок чувствовал их решение как изменение температуры в своём не жар и не холод, а ясность. Хотя в комнате от разговоров становилось теплее. Дом понимал: речь идёт не о битве и не о победе. Речь идёт о границе между мирами сказок.

Дать решительный отпор — значит вернуть сказкам форму первоначальной истории. Напомнить, что даже бессмертные сказки существуют в рамках истории, а не превалируют над ней. Что Безымянный — это не отсутствие имени, а утрата ответственности.

Когда разговор закончился, никто не встал резко. Они просто замолчали. Печь тихо треснула, подтверждая сказанное.

Артём, оставаясь Теремком, понял: дом полностью подстроился под его тело что он готов играть в такой профиль.

И если Бессмертный или Безымянный войдёт снова, то Артём моментально его прочитает и узнает кто же на самом деле стоит за этой удивительной личностью.

Его встретят не герои за которыми он охотится — его встретит сама бессмертная русская сказка.

В этот момент дверь в другой комнате распахнулась внезапно, да так что Артём перелючился туда без стука и предупреждения, словно сама решила, что имеет на это право. Теремок ощутил резкое движение воздуха, сбой в привычном равновесии комнат и конечно жн рациональной логики, и Артём успел заметить лишь одно — вошла Варвара. Он узнал её не по лицу и не по одежде. Узнал мгновенно, на уровне нейронов Теремка, как узнают давно забытое имя, особо не вспоминая, при каких обстоятельствах его слышали. Это знание возникло само, без объяснений на автоматическом уровне Теремка, который рах десять повторял её имя, но вот теперь не мог вспомнить почему ведь всё было так давно.

Она ворвалась в комнату стремительно, почти бегом, и сразу рухнула на постель, не заботясь ни о приличиях, ни о взглядах. Движение было таким быстрым, что Артём не успел её рассмотреть — только ощущение присутствия, резкое и живое, осталось в пространстве. Не смотря что комната было его телом, но он как и все организмы не всегда мог понять что с ним происходит так и тут Артём не понял её манёвр.

Комната на мгновение замерла. Даже печь притихла, словно прислушиваясь. Варвара лежала, не поднимая головы, будто добралась сюда на последнем усилии. И Теремок понял: её появление — не случайность и не ошибка входа.

Это было прибытие игового квеста наконец-то он добрался сюда. Артём чувствовал: дальше история пойдёт иначе, потому что в дом вошёл тот, кого не звали — а того кто должен был войти по задумке разработчиков и издателей игры. Тот кого ждали игроки в этом древнем мире.

Комната, в которой лежала Варвара, была глубокой частью Теремка — не проходной и не показной. Здесь не держали гостей и не рассказывали сказки вслух потому что она принадлежала не ребёнку, в взрослой девушке. Стены были тёплые, чуть шероховатые, словно сделанные не из дерева, а из сказочного материала. Свет не падал с потолка — он поднимался снизу, мягко заполняя пространство, не оставляя резких теней. Свет был внутренняя сущность Теремка. Артём постепено становился этим светом, хотя ему пока было сложно сосредоточиться на двух комнатах сразу. И он был с Варварой и очень хорошо её понимал ведь она по сути была внутри него.

Постель стояла у стены, но не касалась её полностью, как будто между ними специально оставляли место для. Рядом — простой стол, без предметов, зато с явным ощущением, что на нём всегда что-то лежало. Воздух был густой, тихий, и в нём не было ни тревоги, ни покоя — только ожидание сказки. Артём не мог разглядеть Варвару. Где должно было быть лицо — расплывчатое пятно одеяла, которым она укрылась. Контуры тела тоже не были видны из-за всё того же одеяла, когда Артём пытался посмотреть на неё без одеяла то образ с трудом собранный заменялся опять одеялом это действовала физика мира, которую даже Артём с таким способностями пока не мог обойти, да когда он пытался представить её или когда пытался зацепиться за образ он исчезал. Это было не сопротивление и не запрет — просто несовпадение форм тех какими он пытался нарисовать её и теми какими она обладала. Он понял: смотреть на неё напрямую нельзя.

Зато открывались её воспоминания. Они входили в комнату, как звук входит в пустое помещение. Громко с резонансом. Да её воспоминания стали резонировать с его мыслями вначале не картинками, а состояниями.

Вот холодное утро, когда земля ещё держит ночную сырость и она стоит на Земле. Дорога, по которой долго шли молча её друзья рядом с ней. Ожидание у порога, где не открывают сразу это она стучала в дверь к Царю Гороху. Эти воспоминания не требовали расшифровки — они гармонировали с самим Теремком. Ведь Варвара укуталась одеялом и согревалась в Теремке, который был Артёмом.

Дом принимал память Варвары, как песок принимает дождь, короче Артём полностью впитывал и видел её память. Артём ощущал, как комната меняется под эти образы: стены становились чуть шире, свет теплее, пол — устойчивее так Теремок реагировал на новые красочные образы. Варвара не рассказывала о себе никому она просто пыталась согреться, но оставляла следы присутствия и конечно же для Теремка, и этого было достаточно.

Он понял: она не гость и не персонаж. Она задумка разработчиков и Теремок оказался формой супер Игрока который понял всю задумку до конца, и как только он понял это образ Варвары и Теремка исчез и пришло системное сообщение. Если бы издатели видели бы что происходит с игроком они бы бросили бы все проекты и занимались бы только этой игрой.

Да пришло системное сообщение. Причём оно висело между двумя мирами. Нашим и миром сказок. Оно не прозвучало — оно отслоилось от стен Теремка как отслаиваются сообщения в новых интерфейсы в новейших сборках программного обеспечения и Артём сразу вынырнул в наш мир. Вынырнул в 2025 год, хотя на экране по прежнему был Теремок. Артём резко вынырнул в нашу реальность, словно всплыл из тёплой воды. Комната была та же: стол, монитор, тишина. Но экран больше не был просто экраном. На нём жил далёкий древний мир сказок, словно смотрел в ответ. Да наш герой сейчас находился между двумя порталами. В своё время порталы были запрещены и Артём читал об этом потому что пока сознание находится между двумя мирами и если отключить портал сознание может остаться в пустоте. И вот сейчас Артём щущая опасность находясь в таком состоянии между мирами ускорился.

Интерфейс сообщения был знакомый — строгий, выверенный, почти игровой.

И всё же в нём чувствовалось нечто чуждое, слишком… осмысленное. Такое что сразу говорит о осмыслении разработчиков и подстёгивает к новому смыслу издателей, переосмысленный и всё таки чуждый как дыхание Безымянного его интерфейс.

ВЫБЕРИТЕ УРОВЕНЬ СЛОЖНОСТИ

И конечно же ниже шло не то, что ожидалось: разработчиками, издателями и игроками. Ниже шли команды для супер пользователя:

Внимание это не «игра».

Внимание это не «подход» к пониманию бессмертных сказок и их супер рейтинга.

Внимание это не «подвиг».

Это переключатель Уровня детализации памяти Варвары:

Артём быстро прочитал это и опять стал читать ещё быстрей тут между двумя мирами было очень опасно.

Каждый уровень схемы которую предлагал Безымянный включал в себя предыдущий. Вы могли быть Колобком, Теремком или Серым волком и если игрок дочитывал до этого уровня то воспоминания связывались с профилем. То есть сейчас Варвара всё что вспоминала касалось Теремка.

Артём без инстинктов на рефелексах не вызывая консоль разработчика сразу переосмыслил первые погружения в память Варвары:

Вот холодное утро, когда земля ещё держит ночную сырость и она стоит на Земле напротив Теремка. Дорога, по которой долго шли молча её друзья рядом с ней к Теремку. Ожидание у порога, где не открывают сразу это она стучала в дверь к Царю Гороху, который снял номер в Теремке...Всё переосмыслив Артём двигался дальше его опять затягивал мир сказок он опять был Теремком опасность отступала.

Он читал сообщение Бессмертного дальше:

"Каждый следующий уровень памяти углублял проникновение в мир. Делал его реалистичней, уровней вначале для простых было два из них надо было выбрать, только супер пользователь мог помимо выбора просмотреть все возможности уровней памяти Варвары. Первый уровень был:

Прогулка - "Память адаптирована. Фрагменты сглажены. Образы — символические. Боль — притуплена. Некоторые истины недоступны."

А второй:

Поход - "Память сохраняет структуру. События связаны причинно-следственно. Эмоции — частично подлинные. Допускается искажение времени."

Артём заметил: именно этот уровень был подсвечен. Хм выбор сделали за него Теремка практически лишили воли хотя издатели молодцы точно угадали что ему Артёму вернее Теремку нужно было.

Полоса прокрутки справа намекала — ниже есть ещё уровни но они пока не активны и активируются при прохождении игры. Но Артём как супер пользователь может взглянуть на них.

Хоть они были затемнены. Пока. Но Артём знал как их считать будучи Теремком.

Внизу экрана с сообщением— строка, от которой стало холодно в груди:

Вы можете вернуться три раза. Каждое возвращение изменяет воспоминание. Он понял. Речь шла не об игре. И даже не о Варваре как о персонаже. А о ловкости Бессмертного если ваша сказка надолго останется между мирами, то наступит момент когда портал схлопнится вы потеряете все воспоминания со сказкой вы даже забудете кто такой Емеля дурак.

Речь шла о том, насколько глубоко он позволит Теремку стать её памятью, и насколько она позволит ему стать частью себя. Речь шла о том способен ли он играя отличить Емелю от щуки. И приказать Теремку как своему телу, а не начать приказывать ему чтобы он повернулся к лесу передом, а к Варваре...………..впрочем этим страдали все новички супер пользователи и Артём только недавно победил эту болезнь схлопывающихся порталов.

Кнопка внизу экрана была простой, почти будничной.

СОХРАНИТЬ

И в этот момент Артём ясно почувствовал: выбирая уровень детализации памяти Варвары, он выбирает не сложность — он выбирает, что именно останется правдой что есть бессмертная русская сказка которую перескажут миллиарду россиян в году 2070 например, и в этом была сила супер пользователей сила которая создавал без средств развёртывания и без инструментов разработчика. Сила когда один мир снова касается другого. Когда Кащей выгонят послов Безымянного или наоборот когда Кащей вообще узнаёт что такие без имени и племени вообще существуют и решает принять их в армию похитив все их Эпосы и легенды.

Глава 8 Снова Сёва

Кинотеатр находился на своём привычном месте, в этом очень хорошо знакомом районе города. Старое здание с обновлённой неоновой вывеской на крыше кинотеатра, которая светилась тёплым, слегка усталым светом. Буквы названия медленно переливались, отражаясь в стеклянных дверях и в лужах на асфальте — днём прошёл короткий дождь, и вечер оставил после себя влажный блеск.

На улице было людно. Поток людей двигался волнами: кто-то спешил на сеанс, кто-то только выходил, обсуждая фильм на ходу, перебивая друг друга, смеясь или споря. Пахло попкорном, горячей карамелью и кофе из маленького киоска у входа. Где-то рядом уличный музыкант перебирал струны, и его мелодия терялась в общем гуле голосов.

Артём стоял чуть в стороне от центрального входа, возле афиш. Он машинально разглядывал постеры — яркие, наполненные деталями, слишком яркими после часов игры. В реальности всё казалось плотнее: свет бил в глаза, звуки накатывали сразу со всех сторон, и даже воздух ощущался иначе.

Сева появился из толпы неожиданно, будто вынырнул из неё. Он шёл уверенно, лавируя между людьми, и на секунду остановился, чтобы оглянуться вокруг, проверяя, на месте Сева, ведь они договаривались встретиться в этот вечер в условленном месте, в этом городе, это был их кинотеатр. Они заметили друг друга почти одновременно.

Толпа продолжала жить своей жизнью: кто-то фотографировался и снимал видео при помощи телефона на фоне афиш, подростки громко обсуждали сюжет будущего фильма, пара девушка и парень спорила о том, брать ли ещё попкорн. А рядом с этим шумным, движущимся миром Сева и Артём стояли у входа в кинотеатр, ощущая странное спокойствие — как будто эта встреча была естественным продолжением дня, но при этом как всегда чем-то важнее, чем обычный поход в кино.

Они недолго стояли у афиш, перебирая варианты взглядом. А выбор был богат различные яркие блокбастеры с кричащими названиями быстро отпали сами собой — слишком шумные рекламы, слишком пустые лица правда все с улыбкой и счастьем в глазах. Артём задержался у одного постера: его привлёк фон иной планеты на постере - спокойные цвета иного мира, почти без спецэффектов просто планета и немного деталей, название без пафоса — "Мир Наоборот". В описании говорилось что это фантастическая драма о памяти колонистов с Земли, выборе чести и мире на планете, которая существует в недалёком будущем.

Сева тоже остановился рядом, прочитал короткое описание и кивнул. Этот фильм обещал много приятного и лёгкого зрелища и намекал на историю — такую, после которой хочется поговорить о фильме осмысливая увиденное, а не сразу забывать сюжет как происходит со многими сегодняшними фильмами...

Так они и решили: пойти именно на этот фильм. Не ради спецэффектов и не ради моды на фантастические, а ради хорошего ощущения. Экран сегодня мог стать ещё одним необычным миром которые они любили обсуждать и всегда по инициативе Артёма — пусть хоть на пару часов , но погрузится в настоящий иной мир было интерсно.

— Ну что, как думаешь не зря рискнули? — Сева усмехнулся, глядя на билеты в руках Артёма. Оба они не знали о чём фильм.

— А у нас есть выбор? Только один фильм о другой планете — пожал плечами Артём. — Если фильм окажется странным, значит так и было задумано. - Артём просто говорил не вкладывая особый смысл в слова.

— Отличная стратегия. Прямо как в твоих играх. - усмехнулся Сева.

— Там в играх хотя бы понятно, с кем имеешь дело.

— Думаешь, в кино тоже есть Безымянный? -спросил Сева.

— Если и есть, - Артём задумался, - то он точно сидит не где-нибудь на последнем ряду, а выступает как главный злодей и всё разрушает.

— Тогда пойдём раньше, займём места получше.

— Давай. Только без комментариев во время сеанса. -Артём знал что Сева во время просмотра фильмов любит болтать причём он не может остановится если начнёт говорить.

— Обещаю… если станет совсем непонятно то буду молчать и не о чём не спрашивать.

— Тогда держись своего слов и терпи. После обсудим.

Они прошли через двери, и шум фойе остался позади, уступив место приглушённому свету и ожиданию начала фильма.

Начался фильм камера при показе иной планеты не держалась привычной точки зрения к которой привык зритель. Она начинала движение высоко, почти отвесно, будто взгляд падал с орбиты, и медленно скользила вниз, разворачиваясь вокруг собственной оси показывая всю красоту мира. Планета возникала не сразу — сначала лишь шар из космоса, затем когда камера приближалась появился изломанный край горизонта, и только потом появился весь мир целиком. Повёрнутый ракурс изображения выявлял столько деталей что все кто был в зале затаили дыхание.

В одном кадре камера проходила сквозь облака, не разрывая их, а словно растворяясь в слоях атмосферы, это было так стремительно и захватывающе что наверное все кто смотрел фильм удивлялись как и задавались вопросом как достигаются все эти спецэффекты? В другом кадре камера по ходу сюжета зависала у самой поверхности, показывая ландшафт под неестественным углом, так что горы казались высокими и огромными как и должно быть, а равнины — невероятно длинными уходящими за горизонт который терялся ещё дальше.

Камера обходила созданный мир по специальной программе которая заставляла полностью растворяться в необычном мире. Иногда во время сцен резко останавливалась, фиксируя точку просмотра, будто фиксируя саму память этого места, и медленно отъезжала назад, оставляя планету и героев вращаться в пустоте, где не было ни верха, ни низа, а только одна невесомость...

После фильма они вышли на улицу почти молча. Вечер стал тише, толпа у кинотеатра поредела, и неон уже не бил в глаза, а мягко светился. Несколько шагов они прошли рядом, не торопясь, будто всё ещё находились внутри увиденного мира.

И уже потом Артём заговорил — не сразу, словно подбирая слова.

Он сказал о Варваре Красе. О том, что в сказках она всегда выглядит прекрасной, как образ самой красивой русской девушки, как красота без изъяна, но при этом о ней почти ничего не известно по-настоящему. Её помнят бренд сказок, а не как личность со своим характером и стилем.

Артём заметил, что Варвара в сказках —не такой уж редкий персонаж. Она уже готовый стереотип. И в этом, по его словам, есть странная несправедливость — будто память о ней застыла раньше на века.

Он говорил спокойно, без теории, больше как о чувстве. О том, что некоторые персонажи существуют не потому, что их хорошо показали, а потому что внутри них есть некая неисчерпаемая энергия. И, возможно, именно поэтому они возвращаются из сказок и появляются — в играх, историях, странных совпадениях — требуя не подвига ль читателя, а простой детализации их характера. Артём не делал громких выводов вслух. Он просто оставил эту мысль между ними, понимая: Варвара Краса — не просто сказочный образ.

Это память, с которой он сейчас будет работать.

— Слушай, — сказал Артём, когда они свернули с шумной улицы во двор, где было темнее и тише. — А вот если бы ты в жизни встретил девушку… ну, такую, как Варвара. Не образ, не сказку. А настоящую. Что бы ты сделал?

Сева задумался не сразу ответил. Он шёл, глядя под ноги, на влажный асфальт, в котором отражались редкие окна.

— Я бы сначала решил, что мне показалось, — наконец сказал он. — Что так не бывает.

— А если бы понял, что не показалось?

— Тогда… — Сева усмехнулся. — Тогда бы постарался не испортить мнение о себе. Постарался бы не лезть с вопросами, не загружать её своими заботами. Просто быть рядом и смотреть, какая она на самом деле.

— Даже если она окажется совсем не такой, как в сказке?

— Тем более тогда. Сказки опасны именно тем, что в них заранее всё известно.

Они вышли на длинную улицу, ведущую в спальный район. Машин почти не было, фонари тянулись цепочкой, и город словно отпускал их домой без сопротивления.

— А ты? — спросил Сева. — Ты бы что сделал?

— Я бы попытался понять, чего она хочет помнить, — ответил Артём после паузы. — И чего — забыть. -Артём сейчас опять мысленно был в игре и прокручивал память Варвары.

— Сложный ты человек.

— Зато честный.

Они улыбнулись и пошли дальше. Шаги звучали ровно, вечер окончательно остыл, и разговор уже не требовал продолжения. Каждый нёс с собой свою версию ответа — не окончательную, но достаточно точную, чтобы дойти до дома.

Перед расставанием Артём затронул ещё одну тему которая его волновала. Перед тем как расстаться Артём спросил а каким бы сказочным персонажем Сева хотел быть если бы был рядом с Варварой, таким чтобы быть с ней рядом и не влюбляться. Сева думал не долго Серым волком ответил Сева. Артём когда представил себя Серым Волком то у него как то загорелись глаза...Перед тем как расстаться, Артём задал этот вопрос почти между делом, словно проверяя мысль, а не ожидая ответа. И ответ Севы оказался точным и спокойным, без пафоса и лишних объяснений: Серым Волком именно такого ответа Артём ждал от друга и Сева это понял по улыбке на лице друга.

Не героем и не возлюбленным именно о таком персонаже думал Артём. Тем, кто идёт рядом, знает дорогу и чувствует опасность раньше других. Тем, кто не требует взгляда и не просит благодарности. Волк не влюбляется — он хранит дистанцию и верность пути. Они остановились на перекрёстке, где их дороги расходились. Вечер был уже почти ночным, город притих, и слова больше не были нужны. Артём кивнул, так он попрощался с Сёвой.

Они разошлись спокойно, каждый в свою сторону, унося с собой тёплое понимание, причём каждый своёкоторое не требовало продолжения.

Глава 9 Теремок смотрит

Артём снова был Теремком в игре. Не просто входом, выходом, окнами и комнатами, а настоящим существом. Он не следил и не подглядывал, он совмещал наблюдение как естественный факт своего организма, позволяя всем в том числе и Варваре быть внутри пространства, не ощущая на себе чьего-либо взгляда. Да и кто будет обращать внимание на дом и тем более общаться с ним как с живым существом. Дом знал, где находится Варвара, так же естественно, как знает, что такое тепло, где ночь и где день.

Варвара двигалась внутри Теремка легко, словно чувствовала план дома, по всей видимости она здесь жила, даже не видя Артёма. Она не искала дверей — они открывались заранее как только она подходила к ним. Комнаты легко принимали её шаги, пол не скрипел, стены не пугали. Всё происходило так, будто она уже бывала здесь раньше, и не один раз и видимо просто забыла о том что Теремок живое создание.

Артём ощущал её не только образом, а изменениями: где-то становилось теплее, где-то тише, где-то открывались двери и окна. Варвара не говорила, но её присутствие переписывала пространство мягко и необратимо.

Теремок не вмешивался. Он знал — если сейчас попытаться приблизиться, её память сомкнётся и снова станет непроницаемой. Его роль была иной: быть безликой формой, в которой её движение не разрушает иллюзии, а сохраняет тонкую грань наблюдения. И пока Варвара жила внутри дома, Артём понимал: иногда самое сильное действие в игре самая лучщая тактика — это просто позволить кому-то быть рядом, не становясь центром игровой истории.

Но в скоро сама игра поменялась всё что ощущал Артём изменилось. Сначала это были всё те же ощущения и тихие смещения пространства персонажами игры— тёплый пол, воздух, который кружился за шагами игроков. А потом Теремок стал не просто переводить воспоминания Варвары на язык дома. Они ожили сами. Артём когда погружался в воспоминания Варвары был уже не Теремком он уже был самой Варварой. Такое смешение в очередное сознание очень порадовали Артёма. Варвара вспоминала вот она идёт по какому-то лесу и думает:

"Я помню дорогу. Не как место — как ощущение что я тут была, что идти нужно в том направлении, даже если точно не знаешь куда нужно двигаться не заблужусь." - потом фрагменты воспоминаний Варвары перенеслись в иное место она опять думала: " Тогда мне казалось, что если остановлюсь, всё вокруг застынет вместе со мной. Поэтому я шла. Я помню, как на меня смотрели. Не люди — ожидания. От меня всегда ждали, что я буду… правильной. Красивой. Завершённой. Как будто у меня не должно быть переживаний, эмоций, и как будто все ждут от меня только результат. Я не злилась. Я просто не понимала, где в этом всём я." Потом Варвара опять оказалась в следующем месте это был какой-то боярский замок ход её мыслей и воспоминаний соответствовали полному погружению Варвара опять думала:" Иногда я пыталась спрятаться. Не от кого-то конкретного — от того что меня окружало, от судьбы в которую меня направляли. Но чем дальше уходила от себя, тем больше понимала: меня ищут. Я помню усталость. Ту, о которой не говорят в сказках. Не от пути и не от боли — от повторения каждый день одного и того же. Я тогда решила лечь и не вставать. И вот теперь я здесь около Боярского замка может тут будет что-нибудь новое что поменяет мою жизнь."

Теремок слушал т растворился в её памяти, не удерживая и не анализируя просто наблюдая. Артём понимал: это уже не воспоминания он становился Варварой этот момент в игре очень впечатлил его. Если разработать механику то он сможет быть любым NPC(no playing charcter - англ. не игровым персонажем) в игре, а это очень перспективно.

Артём перестал погружаться в Варвару, а так же престал быть Теремком. У него появилась супер идея поэтому он приостановил все игровые процессы. Эффект который он ощутил при погружении в личность Варвары он испытал лишь наполовину. Он вынырнул в привычную реальность, но не отключился от компьютера— скорее, перешёл в режим наблюдателя или читателя, туда, где интерфейс игры показывал себя без сказочного слоя таким каким его выпустили издатели.

Экран был спокоен и почти вежлив. Никаких угроз, никаких предупреждений — только аккуратное системное окно, будто речь шла не о настройке чужой памяти, а о настройке яркости. Вот то что искал Артём системные настройки чужой памяти как всё оказывается просто. Здесь на этом экране игрок мог выбрать интенсивность воспоминаний. Какие простые настройки. Артём часто задавался вопросом почему другие игроки постоянно куда-то спешат вместо того чтобы внимательно читать. Экран содержал довольно простые записи:

«Выберите уровень сложности» — гласил заголовок.

Но Артём сразу понял: это не сложность игры. Это была глубина памяти. Сложность памяти. Некоторые воспоминания были очень сложно извлекать обычно это травмы или иные не приятные происшествия со сказочными персонажами, но именно эти воспоминания и несли всё самое интересное на просторах бессмертных русских сказок.

На экране проступили простые программы для усиления памяти:

"Первый уровень — Прогулка."

Система предлагала его как безопасный. Память здесь была сглаженной, будто отполированной. Факты без эпизодов боли которую мог испытывать персонаж, образы без острых углов жизненной судьбы. То, что можно вспомнить, легко проживая заново. Подходит тем, кто был не готов столкнуться с первоисточником с той энергией которой сейчас был заряжен Артём.

Артём отметил про себя: на этом уровне Варвара говорила бы о себе, во многих отношениях именно такие Варварины образы знакомы многим.

Второй уровень предлагаемый системой по усилению памяти был — *Поход*.

Для тех, кто знаком с правилами. Память тут начинала сопротивляться и наталкиваться на сложные преграды словно ученик пытается вспомнить некий факт и тратит годы и массу усилий чтобы наконец-то научится вспоминать всё то чему он учился... Здесь воспоминания могли меняться при повторном просмотре, перестраиваться, отвечать на сюжетные линии сказки или уводить в некие скрытые пространства. Система честно предупреждала: не всё будет доступно, не всё — достижимо.

Это был уровень, на котором он сейчас находился. И именно здесь Варвара заговорила от первого лица именно в этом пространстве таких настроек он оказался словно в её теле.

Ниже, почти приглушённо, были другие режимы памяти.

Классический.

Героический.

Они были неактивны, словно игра пока была в стадии разработки, стоит ли их показывать стоит ли уводить игроков которые исследуют сказки в такие воспоминания. Артём даже не стал наводить курсор — от них шло ощущение необратимости и незавершённости хотя он бы не отказался выставить режимы памяти в такие параметры. Там память не просто вспоминалась. Там она возвращала себя целиком как взмах меча, как выстрел из лука, возвращала вместе с последствиями, вместе с совестью и ответственностью. Да такой режим был бы очень интерестен.

Внизу экрана система сухо уточняла:

"Вы можете переиграть бой три раза."

Артём усмехнулся без радости. Он понял: речь не о бое с врагом. Это было предупреждение о том, сколько раз можно прикоснуться к чужой памяти, прежде чем она начнёт неотвратимо менять тебя.

Он не нажал «Сохранить». Пока — нет. Пока он тут ничего не будет менять, потом когда пройдёт в игре чуть дальше, он ещё раз вернётся сюда.

Артём менял режимы памяти с Подвига1 до Подвига 3 и каждый раз Варвара оказывается в разных местах...как только он переключал режимы. Артём медленно менял уровни памяти, не нажимая резко, будто опасался спугнуть саму ткань воспоминаний. Каждый режим отзывался не цифрами и не параметрами —а местом, в котором оказывалась Варвара.

В режиме Подвиг I Варвара стояла на открытом пространстве. Это было что-то вроде широкой поляны на границе сказочного мира и древнерусского княжества: светло, спокойно, без резких теней. Небо высокое, почти пустое без облачков, трава ровная, будто её не топтали веками. Варвара здесь была собранной и цельной — не пряталась, не убегала, но и не ждала. Она смотрела вдаль, словно знала, что опасность возможна, но пока далека. В этом режиме память давала ей силу начать приключение, но не задавала направления. Это было воспоминание без сопротивления для игрока настолько ярко и красиво действовал образ Варвары что Артём решил ещё не раз возвращаться к режиму Подвиг 1 — где в стартовой точке, всё ещё кажется, что путь можно выбрать без последствий.

Артём понял: здесь в этом режиме Варвара — образ, с которым легко соприкоснуться, но трудно не узнать по-настоящему.

В режиме Подвиг II пространство как и сцена сменилось резко. Варвара оказалась в замкнутом месте — между стенами. Это был то ли коридор, то ли внутренний двор, выложенный камнем. Свет здесь был неровный, словно его пропускали через толщу стен. Она двигалась осторожно. Не потому что боялась, а потому что уязвимости здесь не входило в её планы. Всё, что могло ранить, уже осталось позади. В этом режиме Варвара не искала защиты от своих магических предметов— она знала: ударить ими можно, но пробить нельзя.

Её взгляд был жёстче, движения точнее. Это была Варвара, пережившая повторный маршрут к этому месту. Не сломанная, но и не наивная как первый раз когда она здесь была.

В режиме Подвиг III тоже было много странного. Когда он активировал третий режим, мир не появился сразу. Сначала была тишина. Потом — глубина нового места. Варвара сидела у границы чего-то огромного: то ли бездны, то ли основания мира. Вокруг не было привычных форм — только намёки: тёмная вода, отражающая не лицо, а решения; далёкий огонь, который не грел, но звал.

Она выглядела уставшей. Не телом — а внутренней бортбой. Здесь каждый миг имел цену, каждое воспоминание требовало отдачи усилий воли. Именно поэтому награда и цель к которой она шла ощущалась настоящей: Варвара здесь была максимально собой, без украшений, без роли.

Она не говорила. И не нужно было.

Артём понял:этот уровень не для простого просмотра. Он для участия. Но Артём сейчас находясь в теле Теремка и погружаясь в образы Варвары испытал противоречие он попросту стал влюбляться в неё. И поэтому он не мог активно начать играть так как этот профили профиль Теремка попросту мешал сосредоточиться на игре заставляя всё более и более погружаться в Варвару, а в таком состоянии влюбиться в неё было очень легко и Артём понимал что такие чувства будут мешать играть. И если остаться в образе Теремка слишком долго — память Варвары уже не отпустит его без следа.

Он свернул настройки назад, в тишину интерфейса. Но ощущение осталось всех трёх Режимов осталось. Варвара существовала во всех трёх режимах. Вопрос был не в том, какой выбрать. Вопрос был — каким профилем заменить Теремка.

Играть за Колобка то Артём будет казаться смешным в глазах Варвары, остаться Теремком то он попросту растворится в ней и влюбиться окончательно и без поворотно. А вот тут он вспомнил совет Сёвы играть за Серого Волка.

Глава 10 Серый Путь

Артём долго смотрел на пустое поле создания персонажа. После Теремка оно казалось почти нереальным — слишком личным. Дом вмещал в себя героев, скрывал страхи персонажей, принимал все эмоции. А ему нужен был иной профиль такой чтобы не привязывался к Варваре. Персонаж вроде питомца и Волк как раз подходил. Волк в то же время требовал быть советчиком в игре и он же мог влиять на выбор направления и ответственности за каждый шаг. То что нужно и то что сами разработчики ждали от игрока.

Артём в окне профиля ввёл простое имя: "Волк". Без каких-либо эпитетов. Без ярких украшений. Да и какое украшение может быть у промтого слова?

Профиль теперь подгружался иначе, чем прежние. Не из формы и тела как у Колобка и помещения Теремка, хотя и наличие такой формы было, а в основном из ощущений свой: чувства, дистанция, внимание, путь, опасность, риски и наличие магии животного оборотня. Система не задавала лишних вопросов в виде всплываюших окон и вопросов, она признавала этот выбор допустимым и безопасным.

Когда Артём вошёл в игру, мир он не просто загрузился — он распахнулся на встречу это было связано с тем что Артём уже освоился на его просторах и всё в бессмертных сказках выглядело знакомым и родным..

Лес возник сразу целиком. Не как локация, а как состояние. Запах хвои, влажная земля, холодный воздух, в котором каждый звук имел направление. Артём почувствовал тело Волка не как оболочку, а как способ существования: низкий центр тяжести, напряжение в мышцах, готовность сорваться с места без раздумий.

Зрение изменилось. Мир стал контрастным: движение важнее всего, силуэты временами важнее деталей. Он видел следы там, где раньше была просто трава. Чувствовал присутствие — не врагов, а героев, которые проходили здесь раньше по этой дороге.

Волк уже не искал. Он знал, куда идти. Артём понял: этим профилем нельзя играть рассеянно нужно выверять каждый шаг. Волк не просто про победу и прохождение уровня и это не просто роль героя русских сказок. Он существо сопровождение сопровождения. И конечно же он собирался сопровождать Варвару. Такой профиль придуманый Артёмом про то, чтобы идти рядом с Варварой и не вмешиваться, пока не станет необходимо.

Где-то впереди, за линией деревьев, была Варвара. Но она существовала как цель игры, как одно из миллионов направление в этом уровне бессмертных сказок древней Руси. И Артём с энтузиазмом двинулся по Серому Пути — Пути Волка тихо,уверенно,не оставляя за собой лишних следов.

Всё повторилось — почти механически, но уже иначе ощущалось внутри. Бег по кухням был не суетой, а маршрутом: тёплый пар, медные котлы, голоса героев, бег под запахом хлеба и золы. Волк проходил сквозь служебные пространства сказок так, как ходят те, кто знает, где не стоит задерживаться. Здесь не было простых зрителей — только узлы древней системы, где мир развивал сам себя.

Затем волк перешёл к выбору уровней всё так же как у Колобка и Теремка. Ползунки памяти, знакомые предупреждения, сухие формулировки о «подвигах». Волк не спорил с ними и не испытывал он прекрасно в этом уже разбирался и выбирал то что было необходимо именно в этот момент. Он проверял параметры и сдвиги в настройках. Сдвиг — и мир менял плотность. Сдвиг — и воспоминания переставали быть гладкими. На третьем уровне там где должна была появится Варвара воздух стал тяжелее, звуки — ближе, а тишина — глубже.

И вот появилась она Варвара. Не вспышкой и не образ, а присутствием словно она провела с волком уже несколько лет. Они были там, где лес разрывался чудесным светом, будто кто-то давно остановился и мир и они решили посмотреть что находится на изнанке мира. Варвара поманила волка пальцем. Волк не подошёл сразу к Варваре . Он встал на границе её пространства, ощущая её ритм и дыхание — как мы ощущаем изменение ветра и тепла, он прочёл её память. Всё было как всегда. Он не смотрел на неё прямо. Волк знал: если приблизиться слишком быстро, она закроется. Если задержаться — потеряется шанс понять почему она поманила его пальцем. Он выбрал третье: быть рядом так, чтобы его можно было не замечать, но чувствовать. И он был готов исполнить её приказ.

В этот момент игра перестала быть игрой. Не было задания. Не было цели. Было только присутствие Серого Волка и строгий приказ Варвары:

- Иди рядом, не вмешивайся, -сказал Варваоа, - пока не заметишь странности...

И Волк остался и он подчинился...

Волк остановился на расстоянии, где слова ещё резонируют после произнесения. Он пока бежал за Варварой стал читать то что шептали ветви деревьев и когда он прочитал один факт о Варваре он остановился:

— Ты нулевого уровня? — спросил он спокойно, не как упрёк, а как констатацию. — Система так читает тебя. Пустая строка, без ранга.

Варвара усмехнулась, не поднимая взгляда:

— Неверно читаешь, Серый, — ответила она. — Я не просто нулевого уровня.

Она сделала шаг в сторону кустов, и лес словно слегка сдвинулся под её напором, подстраиваясь под её присутствие:

— У меня нулевой уровень почёта.

Волк чуть повёл ухом. Он знал, что это хуже. Ноль уровня при старте не беда. А вот ноль почёта это отказ мира признавать твоё прошлое, признать тебя как личность, короче проще говоря Варвара изгой...

— Значит, тебя хотели стереть, — сказал он. — Или ты сама позволила чтобы твои близкие считали твой уровень почёта нулевым? -спросил волк.

— И то и другое, — спокойно ответила Варвара. — Мою историю рассказывали слишком много раз. А потом решили, что я — просто красивая деталь для девочек и мальчиков, а не личность. Без права на выбор без своего мнения. - Она посмотрела прямо на него. Впервые. — Но ты здесь, — продолжила она. — А Волки не ходят рядом с простыми геряоями.

— Странного тут ничего нет я не даю почёт, — ответил Волк. — Я лишь простой волк лишь и иду рядом с тобой.

Варвара улыбнулась уже иначе — не как персонаж, а как та, кто знает цену времени кто ценит мгновения:

— Этого достаточно. Почёт — штука накопительная. Его не выдают. Его зарабатывают, когда кто-то видит тебя настоящей и не отворачивается. Почёт приходит очень быстро, пойдёшь рядом со мной сам убедишься.

Она развернулась, будто собираясь идти дальше потом приостановилась и посмотрела на волка в упор:

— Со мной его будет столько, — бросила она через плечо, — что никаким героям и не снилось.

Но только если ты не попытаешься стать главным. Волк не ответил.

Он просто сделал шаг следом потом ещё один шаг и ещё. И этого было достаточно, чтобы счётчик почёта, где-то глубоко в системе, впервые дёрнулся с нуля.

Варвара шла вперёд и рассказывала волку историю своей жизни, и слова её ложились так же ровно, как и её шаги по лесной тропе такт в такт.

— Причина простая, то что я нулевого уровня — сказала она, не оборачиваясь. — Я дочь богатого боярина.

Волк не ускорился и не замедлился. Он лишь слушал. А сам думал что бояре особенно богатые должны делать всё чтобы их детей почитали, а Варвару что ли это правило обошло стороной?

— В моём мире это сразу решает всё, — продолжила Варвара. — Тебе не нужно ничего доказывать. За тебя уже решили, кто ты, с кем ты будешь и как закончится твоя история. Почёт там даётся авансом… но он пустой не поэтому что я дочб богатых родителей нет Волчёнок нет не поэтому..

Она остановилась у старого дерева, коснулась ладонью коры, будто проверяя, настоящее ли оно:

— А потому что я сбежала из дома. Когда я сбежала, я сбросила не статус, а чужой счётчик почёта который мне хотели привить дома. Все мои понятия почёта были не моими понятиями. Поэтому система обнулила меня честно вернее я так захотела начать всё сначала. Я знала что родители когда узнают что сбежала лишат меня почёта.

Волк посмотрел на неё внимательнее:

— Ты могла остаться, — сказал он. — Жить без риска.

— Могла, — кивнула Варвара. — Но тогда каждый мой шаг был бы чужим. А я хотела узнать, сколько стоит мой магический дар.

Она снова пошла вперёд. А Волк стал слушать внимательно она заговорила о своём магическом даре.

— Нулевой уровень — это не наказание для меня. Это начало чего-то нового попытка развиваться без наследства. Способ делать всё безупречно и рассчитывать только на свои силы. Развитие без знаменитого имени.

Без защиты родственников. Она на мгновение улыбнулась, почти по-детски:

— И если уж я наберу почёт, — добавила она, — то такой, который не купишь и не унаследуешь.

Волк молча пошёл рядом. Он понимал: с этого момента её путь перестал быть побегом. Так же он понимал что его судьба переплелась с её.

— Забавно, — продолжила Варвара спустя время, — но именно после побега я поняла что обо мне вскоре узнают.

Волк вопросительно взглянул на неё.

— Я как только оказалась вне родных стен стала добытчицей магических диковинок, — сказала она так, будто речь шла о чём-то будничном. — Не охотницей, не воительницей. Я искала то, что забыли, потеряли или спрятали слишком глубоко. Причём я открыла в себе талант по поиску покинутых магических вещей. Раньше пока я была дома о таком я даже не могла и помыслить.

Лес вокруг будто прислушался.

— Старые зеркала, что отражают не лица, а воспоминания. Кольца, которые снимают только перед смертью и которые хранят запись всей жизни владельца...Сколько всего я повидала как только ушла из дома и не сосчитать. Да мой уровень почёта нулевой, но взамен я получила намного больше чем почёт родителей я получила целый мир. Ч находила ключи без замков — потому что они подходили к любой двери.

Она перечисляла все свои магические находки спокойно, без хвастовства.

— Я не отнимала силой предметы. Я всегда договаривалась с владельцами. Чаще всего они всё отдавали за даром. Иногда я менялась с ними местами и тогда я отдавала ту или иную магическую безделушку за просто так иногда с такими искателями как я мы делились памятью. Диковинки любят, когда к ним относятся как к живым.

Волк кивнул:

— Потому тебя и не съели, — сказал он. — Мир редко трогает тех, кто умеет его слушать и понимать.

Варвара усмехнулась.

— Ты наверное о Колобке. Меня пытались съесть вернее сделать непримечательной личностью что по сути то же самое. Но каждая такая вещь — это феноменальное события. А я не из тех кто пропускает важные события вращая без цельно головой туда сюда я очень внимательно отношусь к тому что происходит вокруг меня. В этом моя феноменальная сила.

Она посмотрела на свои ладони, словно видя в них отблески найденных артефактов:

— Почёт мне за это не давали. Но я нашла намного больше чем ты себе можешь представить. Всё чем меня наделили родители я выкинула как не нужную обузу. Система не любит тех, кто не вписывается в классы и мой почёт нулевого уровня...Но я поняла что в слове нулевой скрыт невероятный потенциал и что максимальный уровень моего почёта может быть 110!

- Почему 110? - спросил волк.

- Потому что я подслушала как Кащей говорил с Ягой он доказывал ей что выше 110 уровня почёта вообще в принципе быть ничего не может.

- Скорее всего Кащей говорил что если есть такой уровень то ты состоялся как личность! И можно не напрягаться.

- Может быть.

Волк понял: перед ним была не героиня с нулевым уровнем, а та, кто собирает мир по кусочкам такая как и он точь в точь. На краткий миг Волк подумал, а не играет ли за Варвару иной игрок. Но нет навряд ли всё таки это был игровой сценарий.

Глава 11 Коса, которая помнит

Варвара остановилась у края поляны, где свет от солнца ложился на траву ровно, без теней. Здесь окружающий мир не мешал её воспоминаниям, и вещи показывали себя такими, какие они есть.

— Ты всё смотришь на оружие, — сказала она Волку, — а у меня его нет. Моё оружие всегда со мной.

Она повернулась спиной и медленно сняла ленту с волос.

Коса рассыпалась не сразу. Сначала она осталась косой — густой, тёмной, тяжёлой, как будто в ней было больше, чем просто волосы. Затем пряди дрогнули, сплелись иначе, и Волк как и все животные сразу почувствовал: форма причёски — это лишь поверхностная красота Варвары, что в косе спрятана некая непобедимая сила.

— Это не украшение, — сказала Варвара. — И не клинок и не простое оружие.

Коса вытянулась, стала тоньше, жёстче, будто превратилась в гибкий жгут, в котором поблёскивал металл. Потом снова изменилась — стала верёвкой, потом цепью, потом чем-то, что не имело названия, но идеально ложилось в ладонь.

— Она помнит огромное количество форм, кем я была бы без неё, — продолжила Варвара. — Наверное тем кем меня пытались сделать мои родители не наю даже кем.

Волк молчал. Он видел, как коса реагирует не на движения Варвары, а уже на её намерения и даже мысли. Ни одного резкого жеста Варвара не производила глядя на такую трансформацию обычный человек явно бы нервничал но не она — и ни одной случайной формы коса не принимала только строго продуманные линии.

Волк подумал что по всей видимости она долго тренировалась со своей косой.

— Когда я бежала, от родителей — сказала она тише, — у меня не было ничего. Даже еды, но была коса, уже тогда многие в деревне знали что она волшебная.

Коса снова стала обычной. Почти. Так как теперь Волк знал — это было лишь внешнее наблюдение знал он и о супер силе в этой косе.

— Она не выбирает злую или добрую сторону, — добавила Варвара, заплетая её обратно. — Она выбирает мои приказы она ждёт момент когда сможет показать всю свою мощь.

Волк понял коса перед ним было не простое оружие и не обычный артефакт, а продолжение намерения Варвары последствия какого-то её детского выбора, которое невозможно отнять, сломать или унаследовать. Скорее всего Варвара просто хотела такую великолепную коса и она у неё появилась.

Но это было ещё не всё. Варвара, уже собрав косу, вдруг остановилась, словно прислушиваясь не к Волку, а к самой ткани мира.

— Есть формы, — сказала она, — которые лучше не видеть, пока они работают. Но ты я смотрю товарищ бывалый поэтому я покажу тебе некоторые свойства косы.

Она медленно подняла косу, и пряди начали расплетаться сами собой. Волосы скользнули по плечам, обволакивая голову, не как простая ткань, а как тёплая тень от листьев деревьев. Волосы ложились слоями, мягко, точно зная своё место и постепенно закрыли всё лицо и голову.

Мир вокруг Варвары дрогнул. Сначала вокруг неё исчез цвет. Там, где стояла Варвара, краски будто выцвели. Потом пропал её контур — словно кто-то стёр её края небрежной рукой. Там где она стояла осталась только трава, слегка примятая от её ног.

Волк чувствовал её присутствие, но не видел её. Вот только что она стояла напротив и теперь её нет.

— Это невидимость, — раздался её голос откуда-то сбоку, а может, и изнутри пространства. — Это свойство косы быть не замеченной, меня никто не увидит и я смогу проникнуть куда захочу.

Волк повернул голову —откуда раздавался голос пусто. Но всё же он заметил где зашевелилась трава, да шаги были и он чувствовал их, а тела напротив него не было. Воздух чуть сгустился, и из ниоткуда снова проступили очертания: сначала тень, потом движение, затем лицо Варвары.

Варвара опять стояла там же, где и прежде, словно никуда не уходила. Она сняла косу-шапку, и мир вокруг неё вернул себе прежнюю плотность.

— Шапка-невидимка прячет, — сказала она спокойно. — И это… это позволяет пройти там, где тебя не ждут и не ищут.

- Да если никто не знает о таком то и искать не будут. - Отозвался Волк, он понял: если такая вещь есть у беглянки с нулевым почётом, значит, самые важные силы в этом мире

давно перестали видеть в Варваре нечто необычное. Конечно же она сама выбрала такое отношение к себе. Она уже говорила что она сама избрала нулевой уровень. Волк подумал жить в витринах сказок не так то просто как он думал вначале...

Варвара присела на корень старого дерева и, словно между делом, щёлкнула пальцами. В воздухе на миг проступили тонкие линии — как если бы кто-то перелистнул невидимую грань и мир стал состоять из линий.

— Ты ведь уже понял, — сказала она Волку, — в этом мире все сказочные герои живут не только своим физическим телом.

Волк не ответил он попросту кивнул и Варвара поняла его кивок, ведь он вспомнил и Колобка и Теремок и его внимание сразу стало острее.

— У каждого из нас у волшебных героев есть волшебные карты, — продолжила Варвара. — Не обязательно в руках. Иногда они вплетены в память, иногда — в предметы как у меня в косу, иногда — в саму форму существования. Карта — это не приём и не некий магический фокус. Это правило, которое ты можешь разыграть. Если ты спросишь всех нас что такое эти магические карты никто тебе толком не ответит что это, мы просто пользуемся ими как например я косой. Поговаривают что они древней чем само мироздание.

Она подняла косу, и та на мгновение снова стала мягкой, почти обычной.

— Шапка-невидимка — тоже карта. Диковинка.

В воздухе будто отозвался интерфейс отвечающий за весь мир за его отрисовку, и Варвара произнесла без сухости:

— Она эта карта - а я говорю о карте невидимости накладывает на тех кто её наблюдает Растерянность особенно не тех на того, кто пытается меня удержать или догнать. Не страх, не боль — именно растерянность. Мир на мгновение видоизменяется как легкий ветерок совсем чуть чуть, и тот кто ловит меня забывает зачем он сюда пришёл.

Волк почувствовал, как это звучит: не удар, не укус не подлый выстрел, а сбой смысла нападавшего.

— А ещё, — добавила Варвара, — эта карта невидимости она даёт мне новую карту магии из инвентаря соперника именно в тот момент, когда враг получает эту растерянность. Пока он ищет меня взглядом, я получаю новый ход и конечно же его новую карту.

Она посмотрела на Волка внимательней, без улыбки.

— Вот почему сказочные герои опасны не силой. А экономикой чудес. Кто умеет правильно разыгрывать эти волшебные карты — тот выживает даже с нулевым почётом как я. Вскоре ты сам в этом убедишься и всему научишься главное торопись не спеша и быстро учись не торопясь.

Волк медленно кивнул. Ему как животному такая простая концепция как ускоряться и замирать особенно хищнику была невероятно легко понятна.

Он понял: Варвара не просто беглянка и не просто героиня бессмертных русских сказок. Она нечто больше чем даже то что задумывали разработчики и издатели игры. Возможно даже они не знали о таких её свойствах. Или даже может быть что она попросту не посвятила их в планы супер игроков.

Да она была не простой игрок, который знал, когда исчезнуть, и когда взять карту у противника который растерялся и остаться в своей игре.

Варвара говорила спокойно, будто объясняла не тактику боя и умения перехитрить соперников, а устройство давно знакомой вещи:

— Главное преимущество шапки-невидимки не в том, что меня не видят, — сказала она. — А в том, что теряет противник, пока пытается понять, где я.

Она сделала шаг, и Волк заметил, как пространство будто пере собралось: следы оставляемые её ступнями сместились, направление её движения стало ложным.

— Когда враг получает Растерянность, — продолжила Варвара, — его карты выпадают из ритма. Не все, но самые важные: те, что отвечают за его контроль за его позиции в этом мире и за его намерение.

Она подняла ладонь, и в воздухе на миг возникли призрачные очертания карт — размытые и искрящиеся.

— Эти пропавшие карты, карты которые выпали у растерянного врага можно сразу использовать. Не напрямую так как их эти карт придётся изучать. А я уже говорила что они невероятно древние. Но их сразу можно использовать против врага через последствия.

Она обошла Волка по дуге, и он вдруг понял, что стоит уже не там, где был секунду назад, а как то инстинктивно сместился в сторону даже не заметив когда он стал двигаться.

— Например можно выполнить Перемещение врага, как только он заметит что карты пропали — сказала Варвара, — или изменить позицию врага, будто он сам сделал неверный шаг по своей глупости. Он считает, что это он ошибся, и я не вмешиваюсь, а просто наблюдаю как он обнаружив пропажу карт начинает носиться вокруг пытаясь их найти.

Волк нахмурился:

- Да довольно таки интересный метод заставить врага перемешаться в нужном направлении, тут просто надо будет проконтролировать его маршрут и попрактиковаться в этом умении перемешать его во время растерянности. — потом Волк немного задумался и спросил. - А если для противника то что сделаешь не диковинки? — спросил он.

— Тогда всё честно, — ответила она. — Он тогда сможет сопротивляться перемещению после того как поборет рассеянность. Дело в том что против рассеяности пока не нашли средства, а то что когда шапка невидимка срабатывает наступает рассеянность это вне сомнения и факт. Но только если для него это не чудо, и у него есть привычка бороться против магических трюков то да он может не перемешаться так как хотим мы. Диковинки работают только первый раз особенно хорошо. Потом мир к ним привыкает. Хотя вот ты волк ты раньше видел как работает шапка невидимка.

- Ну только в кино наверное, а тут в воочию увидел как это всё работает.

Она помолчала и добавила уже тише:

— А вот если он перед боем пил снадобья…если ускорял мысли, усиливал реакции, пытался быть готовым ко всему…- Варвара усмехнулась пришедшей в её голову забавной мысли. — Тогда растерянность ломает его сильнее всего. Слишком много вариантов, слишком быстрый ум. Он начинает терять карты пачками, даже не замечая этого.

Волк вскоре понял: шапка-невидимка не делает Варвару неуязвимой, но делает невероятно быстрым и ловким магом. Она делает противника соавтором собственного поражения. Всё что он использует против Варвары и теперь него становится критичным для соперника.

— Побеждает не тот, кто бьёт первым, — сказала Варвара. — А тот, кто знает, что у врага может что-то выпадет из рук, когда он моргнёт.

Они шли рядом, и разговор о растерянности сказочных соперников ложился по пути так же естественно, как следы на сырой земле. Волк уже прикидывал если всё так как говорит Варвара то с помощью таких трюков, а то что у волка появятся свои трюки он не сомневался он сможет переигрывать Кащея и даже Безымянного. Это состояние которое испытывал Волк было не про страх прокачки уровней и не про слабость всё той же прокачки. Растерянность лишала самостоятельного движения врагов Варары, но всё таки у неё была шапка невидимка, а у Волка были пока лишь планы. Рассеянность от увиденного исчезновения не парализует тело, но отключает волю выбора. Мир будто берёт соперника Варвары за край мира за его грань и решает за него, где он естественно окажется. Пока действует эффект, шаги совершаются не по намерению соперника, а по инерции системы.

При хорошей практике можно переместить соперника куда пожелаешь ведь Расстеряностьть очень мощное средство.

Растерянность недолговечна. Она держится ровно до следующего раунда, до того момента, когда ход завершён и поле пересобирается. После этого соперник приходит в себя — и приходит уже подготовленным. Он знает ваши карты, помнит, что было разыграно, и начинает строить защиту не от вашего образа, а от понимания вашей механики. Волк шёл и обдумывал новые факты. Варвара вновь заговорила вслух:

— Вот тут многие и ошибаются, — сказала она. — Думают, что растерянность можно крутить бесконечно.

— Но после раунда всё вскрывается, — ответил Волк. — Он видит, чем ты играешь.

— Именно, — кивнула Варвара. — И если ты продолжаешь делать то же самое, ты проиграл ещё до хода.

— Значит, растерянность — не контроль, а метод и класс магии которое нужно изучить и двигаться дальше, — сказал Волк.

Она посмотрела на Волка внимательно:

— В принципе да. Хорошие игроки не боятся, что их карты узнают. Они боятся, что у них не останется новых.

Волк кивнул. Он понял: растерянность — это не окончательная победа, а только этап к ней. Это всего лишь один честный раунд, в котором мир на мгновение играет не за тебя.

И, разумеется, у карты шапки-невидимки было ещё одно свойство, о котором нельзя было забывать. Головокружение и урон накладывались в самом начале хода — не как продолжительное давление, а как резкий толчок, словно мир на миг проворачивался под ногами противника. Ведь если бы в первый раз увидели бы то как действует шапка невидимка то у вас сто процентов закружилась бы голова. Это был не простой эффект головокружения и сопровождения такого состояния и не наказание за действие противников, а входной порог раунда: ты ещё не сделал шаг, а тебя уже качнуло. Следующий раз тренируйся почитай инструкции не употребляй снадобий, посмотри больше фильмов, почать со знакомыми, развивайся не останавливайся сваливай даже чемпионов.

Важно было именно это: эффект головокружения срабатывал только в начале. Не усиливался, не тянулся, не дублировался дальше по ходу раунда. Головокружение сбивало ориентацию врага— цели двоились, направления путались, а урон напоминал, что даже иллюзия оставляет след на теле. Но дальше противник играл уже с тем, что осталось: без карты, рассеяно и с головокружением конечно все не готовые к такой игре начинали без нового толчка без новой мотивации.

Так карта Шапки-невидимки оставалась честной и опасной одновременно. Она не ломала игру, а задавала тон ходу. Кто не сумел воспользоваться этим первым мгновением — терял преимущество, потому что дальше начинался обычный, жёсткий и уже осознанный раунд.

Глава 12 Опушка Медового Камня

Лес расступился перед Волком открылась опушка: круг солнечного света среди высоких стволов и мягкая трава , как новенький ковёр, а воздух был густой и тёплый, с запахом пыльцы и сладкой смолы. Здесь не было ветра, и даже тени лежали спокойно и застывши словно им велели не шевелиться.

Варвара выбрала это место не случайно. Опушка была узлом — здесь сходились различные пути, здесь многие персонажи русских сказок творили заклинания и воспоминания. И волк должен был почувствовать это место. Такие места хорошо принимали усиления для обучающих миссий.

Она достала небольшой флакон. Стекло флакона было мутное, с золотистыми прожилками внутри, будто в нём медленно текло солнце. Варвара сказала что Снадобье называется Медовый Агат — и имя ему очень точно подходит. Жидкость была густой, тягучей, переливалась янтарём

Варвара не спешила пояснять, а просто дала Волку рассмотреть жидкость. Она расплела косу, позволив ей на миг принять привычную форму длиных волос— тяжёлых, живых, словно они были специально вырашены что быть сплетёнными в косу. Затем аккуратно промочила лезвие которое носила на боку снадобьем. Медовый Агат впитывался каплями, а металл потеплел, зазвенел едва слышно, и по кромке прошёл клинка мягкий свет. Она провела лезвием по волосам как расчёской.

Коса изменилась. Не резко а как-то правильно, волосы распрямились и были очень гладки словно наэлектризованы но очень легким потоком. Их форма стала чище, движения против ветра увереннее, а сама Варвара будто прибавила вес не в массе, а в значении.

Варвара рассказала, что Медовый Агат — не только усиление для оружия и артефактов и карт. Его можно и есть. Тогда он работает иначе: укрепляет тело, даёт силу и стойкость, но не ломает внутренее равновесие. Это было снадобье для тех, кто понимает меру — и для тех, кто знает, когда лучше бить, а когда лучше защищаться и выстоять.

На опушке снова стало тихо. Лес принял Варвару и Волка как персонажей русских сказок. А Волк понимал дальше игра пойдёт уже по другим правилам не по таким к каким он привык и это была каждодневная жизнь суперпользователя.

Медовый Агат давал сразу две основы для организма — силу и стойкость, и именно в этом была его редкость. Вскоре Волк испробовал Медовый Агат. Сила от него не рвалась наружу из тела и не требовала немедленного применения проще говоря не вызывала привыкания. Сила ложилась глубоко внутрь тела, как хорошо сделанный фундамент, каркас или скелет организма: движения становились плотнее на этом каркасе, удары — увереннее. А у Варвары при этом же форма косы держалась без усилий, без заколок и нитей будто мир сам поддерживал её эту форму косы.

Стойкость приходила следом за силой, но не как простая броня. Она работала иначе совершено. Сглаживала последствия ударов. Усталость отступала быстрее, урон ощущался тише, а ошибки героев не превращались в моментальный приговор. Даже когда тело должно было дрогнуть, Медовый Агат удерживал равновесие.

Важно было и то, что эти эффекты не конфликтовали. Артефакт не требовал выбора между наступлением и выживанием, то есть между силой и стойкостью. Он позволял делать и то и другое — но только тем, кто не пытался выжать из него больше, чем положено.

Поэтому вскоре Волк понял что Медовый Агат ценили не воины-одиночки, а те, кто понимал длинную игру, которая заканчивается бесконечным циклом или бесконечной русской сказкой. Артефакт не выигрывал бой за тебя. Он делал так, что ты мог дожить до следующего хода, дня или года всё зависело от твоего уровня и ударить противника уже осознанно.

Варвара и Волк вышли из леса. Городок возник не сразу. Сначала показались очертания — крыши, словно выросшие из тумана, потом стены, тёплые, деревянные, потемневшие от времени и солнца. Это был старинный русский городок, не парадный а сказочный напоказ, а живой. Узкие улочки изгибались, будто помнили шаги тысяч людей, мостовая была выложена неровным камнем, и каждый камень хранил отпечатки от следом и трещины от времени.

Терема стояли тесно, но не давили друг друга. Резные наличники смотрели на улицу спокойно, без показной красоты. Где-то висели связки трав, где-то сушились сети, где-то у крыльца лежал колотый камень — всё говорило о том, что здесь не играют в прошлое и древние сказки что это не декорации к фильму, а ы нём давным давно живут и продолжают в нём жить.

Запахи смешивались дым очагов с хлебом и мёдом, и всё это с сыростью дерева после недавнего дождя. Звуков было мало — городок будто говорил шёпотом, не желая тревожить себя лишними шумами.

Варвара шла уверенно, не оглядываясь. Она свернула с главной улицы и направилась к одному из теремков, стоявшему чуть в стороне. Дом был неприметный, с простой резьбой, но что-то в нём сразу выделялось. Вокруг Терема стояла тишина, слишком очевидная даже для этого места.

Волк сразу почуял никого нет дома На двери висел замок. Старый, тяжёлый, не для вида. Варвара всё же постучала. Стук был негромким, но точным, как знак там-там, там-там. Она постучала так, словно знала: её услышат и откроют.

Ответа не последовало. Волк сделал шаг ближе и вдруг понял дом сейчас пуст, но в нём постоянно живёт человек. Это не было ощущением запаха или звука хотя всё таки запах как раз волк и чувствовал, но ориентировался не по нему, а скорее по присутствию человеческого духа, ровного и собранного, как дыхание только одного человека, который жил в этом Тереме.

— Здесь живёт мужчина,?— Волк спросил Варвару.

Варвара не удивилась. Хотя подумала почему он не спросил живёт ли тут старик или ребёнок.

Она опустила руку и тихо сказала, не двери и дому, как говорят расстроившиеся люди а Волку:

— Да, - а потом добавила, но уже обратилась к дому, - значит, ты всё ещё здесь.

Городок молчал. Теремок молчал и конечно ничего не отвечал.

Но Волк знал: за этим замком кто-то уже давно живёт, но хозяина пока нет...

Волк всё-таки не выдержал и спросил, к кому именно они пришли. Варвара ответила просто — неважно, и в этом слове не было ни уклончивости, ни тайны, словно имя здесь действительно ничего не решало. Они пошли дальше Волк не стал допытываться истины.

Второй теремок к которому они пришли стоял ближе к реке. Окна были закрыты ставнями, но дерево и пространство ещё хранило тепло как будто хозяева только что были и вышли недавно. Варвара постучала и здесь — тем же спокойным, уверенным стуком. Ответа не последовало. Волк прислушался и понял пусто. Не заброшено, не забыто — просто никого нет. Но там явно кто-то живёт, но сейчас ушёл. Дом словно ждал, что Варвара предпримет дальше но жди не жди нет хозяина и всё. Волк опять понял что и тут жил мужчина и он понял что как и в первом так и во втором теремке проживали герои сказок, но вот кто он пока не знал.

Третий теремок к которому они направились сразу после Второго оказался выше остальных, с узким крыльцом и следами свежей краски на резьбе. Варвара снова постучала. Тишина. Но теперь Волк почувствовал другое присутствие — мягкое, текучее, как медленое дыхание под водой.

Женщина, — понял он. Тут живёт женщина. Он спросил об этом Варвару. Варвара кивнула, не оборачиваясь.

— А в первом живёт герой? — спросил Волк.

— Да настоящий Мужчина, — ответила она так же ровно. И больше ничего. Волк отметил про себя интересный поход Три теремка с замками на дверях, три неизвестных русских героя из сказок, вот неизвестно пока из каких: двое мужчины и одна женщина.

Они отошли, не задерживаясь и не оглядываясь. Варвара не выглядела разочарованной. Скорее, она проверяла некую свою игровую задачу созданную для неё разработчиками.

Волк понял дело было не в том, кто откроет дверь. А в том, что кто-то из сказочных персонажей ещё остался в городе, и если дальше играть по сюжету то эти двери откроются...Но волк прекрасно понимал что его может затянуть бесконечность бессмертных русских сказок и он будет исследовать свой невероятный мир на этих просторах, а не мир разработчиков с издателем.

Варвара остановилась посреди улицы и повернулась к Волку, словно решила, что пора объяснить местные правила прямо сейчас.

— В этих краях здоровье считают не ощущениями, — сказала она, — а баллами.

Волк подумал с чего это она стала объяснять ему тайны местной медицины.

— Цифрами, значит, — отозвался Волк. - у нас тоже температуру цифрами измеряют.

— Да. И цифры тут честные. Не знаю как у вас. А у нас чем больше число тем здоровее человек.

- А понятно если ноль здоровья то человек помрёт и у нас так говорят.

Варвара кивнула посмотрела на волка и продолжила:

Например десяточка — человек уже критически плох и при смерти не лежит, но и не живёт толком, двадцатка пока просто серьёзно болеет причём постоянно, тридцатка — значит, что всего лишь вирус поймал тут уже вопрос времени и удачи повезёт найти лекаря повезёт нет так и будет болеть.

- А у вас тоже в стране сказок вирусы есть? -спросил волк.

Она сделала паузу и посмотрела на Волка внимательно:

— Да есть. - но потом продолжила с чего начала а у нас с тобой волк сорок пять балов здоровья. Максимальное здоровье. Конечно у разных индивидуумов разные показатели этих балов, но суть тут один чем больше здоровья тем лучше.

Волк прикинул это на себе:

— Значит, мы… — начал он.

— Очень здоровы, — перебила Варвара. — Не просто крепкие. Устойчивые. Такие долго не падают даже тогда, когда должны.

Она усмехнулась и, будто между делом, добавила:

— И да, если тебе важно… у меня есть деньги. Семьдесят пять монет. - она достала и потрясла деньги в ладонях.

— Немало, — заметил Волк. Он как то понял что тут это очень большие деньги

— Достаточно, — поправила она. — Хватит, чтобы не зависеть от первых встречных и не продавать выбор за еду.

Волк кивнул. Варвара считала не только здоровье и монеты. Она считала различные возможности их путешествия — и знала, когда их тратить и ждать, а когда просто идти дальше.

Волк оглядел пустую улицу, теремки с замками на дверях те в которых они уже побывали осмотрел и следы недавнего дождя на бревенчатой мостовой.

— Скажи честно, — произнёс он, — куда это мы вообще ходим?

Варвара шла рядом, легко, будто дорога сама подстраивалась под её шаг. Она усмехнулась и ответила не сразу:

— Моя задача, Волк, — научить тебя премудростям, — сказала она. — Не тем, что в книгах пишут, а тем, что работают в этом волшебном месте.

— Премудростям чего? — уточнил он.

— Этого мира. Меня послали к тебе. Научить тому, как здесь выживают.

Она остановилась и повернулась к нему лицом, словно открывая себя заново.

— Я — Варвара. У меня нулевой уровень почёта. То есть ноль почёта от окружающих: ноль из ста десяти.

Волк хмыкнул:

— Скромно.

— Опасно, когда окружающие видят что у вас ноль почёта, но невероятно интересно — поправила она. — И это очень честно. Многие принимают зелья, бросают магические школы, проигрывают политические баталии чтобы получить ноль почёта, но я научу тебя как делать это без вреда себе. Я дочь богатого боярина. Сбежала из дома в поисках приключений — не из-за бедности, а из-за скуки. И с тех пор стала известной добытчицей магических диковинок.

Она слегка коснулась своей косы.

— Моя главная помощница — она. Зачарованная коса. Может принимать разные формы. Может выполнять мои мысленные приказы. Иногда она умнее людей.

— А остальное? — спросил Волк.

— Считай, — сказала Варвара спокойно. — Броня —у нас с тобой на двоих одна. Не больше и не меньше, но и не ноль.

Здоровье —по сорок пять балов да и монет — семьдесят пять.

Волк понимал всё что она говорит и чем больше понимал тем больше искрился от счастья.

Она посмотрела на него испытующе:

— Вот этому я тебя и учу. Не просто ходить по дорогам, а понимать, кто ты, что у тебя есть и почему ты ещё жив.

Волк медленно кивнул. Теперь он понял: они ходили по городу не просто так. Они ходили по её особому заданию.

Глава 13 Нулевой уровень

Волк шёл рядом молча, пока тропа не вывела их к развилке, где дорога разветлялась, Волк задумался в какую сторону дороги могут вести путников.

— Скажи, — наконец произнёс он, — куда это мы всё ходим? Мы будто кружим, а цели я не вижу.

Варвара остановилась и повернулась к нему лицом:

— Потому что ты смотришь на дорогу, а не на путь, которым я втебя веду — сказала она спокойно. — А моя задача как раз в том, чтобы научить тебя премудростям.

— Каким именно? — насторожился Волк.

— Премудростям героя.

Она подняла руку, и мир вокруг преобразился, а потом Волк увидел что у Варвары в руках появилась страница летописи:

— У каждого героя здесь есть свой собственный путь, — начала Варвара. — Не тропа и не маршрут, а Путь Героя. Он состоит из множества заданий, например моё это научить тебя пермудростям. Не больше и не меньше.

Волк нахмурился:

— Путь из заданий… и всё?

— Для изучения страны сказок — да, — кивнула она. — Эти задания выполняются не сразу, а постепенно, пока ты странствуешь тут. Неужели в твоём мире ты не выполняешь заданий? И всегда можно увидеть, на каком из заданий ты остановился и что именно должен сделать дальше.

Она сделала шаг, и иллюзия рассеялась:

— Главное твой путь не обрывается, даже если ты проиграл, — продолжила Варвара. — Прогресс не сбрасывается в путешествиях по стране сказок он накапливается и расширяется правда он требует энергии. Поражение это не конец, а просто иссикание источника жизни внутри героя, ещё одна остановка для героя и надежда что кто-то наполнит его бак горючим, ведь он пуст, после поражений наступает такой миг пустоты это нормально.

— А если пройти всё? Выполнить все задания? — спросил Волк.

В голосе его впервые появилась заинтересованность.

— Тогда начинается самое сложное, — ответила Варвара. — Когда все задания Пути Героя выполнены, ты сможешь встретить других героев из сказок Руси в своих путешествиях да таких о которых ты даже не догадывался.

— Любых?

— Только тех, чей путь тоже завершён, — уточнила она. — Иначе этот мир просто не позволит вам пересечься. Поверь есть множество народных сказок и героев о которых ты не то что не слышал ты даже не имел понятие что они существуют...Так вот когда ты выполнишь все задачи ты сможешь встретить именно таких персонажей которые всю твою сознатнльную жизнь даже не посещали тебя, хотя это были классические герои бессмертных сказок древней Руси.

Она посмотрела на Волка внимательно, почти испытующе.

— Вот почему мы идём. Я веду тебя не по дорогам — я веду тебя по твоему Пути. Обучаю...

Волк задумался, потом всё-таки решился задать вопрос, который крутился у него в голове с самого начала пути он попытался проверить не стоит ли за Варварой настоящий игрок:

— А чего бы ты хотела больше всего? Не как герой… а по-настоящему.

Варвара не ответила сразу. Она остановилась, опустилась на корточки и аккуратно раскрыла кожаную сумку. Изнутри она достала маленькую стеклянную склянку. Жидкость внутри была тёплого медового цвета и едва заметно светилась, словно в ней дремала сила которая приносит вечерний свет.

— Вот этого, — сказала она тихо.

Волк наклонился ближе:

— Снодобье? Ты хочешь снадобья?

— Да. Но не само снадобье и не просто хочу зелья, — Варвара перекатила склянку в пальцах. — Я мечтаю быть травницей.

Она подняла на него глаза — спокойные, упрямые, совсем не боярские.

— Не воительницей, не добытчицей диковинок, не чьей-то легендой. Травницей. Ходить по лесам, знать каждую травинку, узнавать каждое дерево и каждую кору, а так же каждую травинку знать когда появляются и когда засыпают. Лечить людей, усыплять их физическую боль, возвращать им силы.

Волк усмехнулся уголком пасти:

— Странная мечта для той, кто бегает и совершает Подвиги.

— Потому и бегаю, — ответила Варвара. — Чтобы однажды остановиться и всё таки стать травницей и воплотить свою мечту.

Она спрятала склянку обратно и выпрямилась:

— Все здесь в стране сказок ищут силу, славу, почёт. А я ищу тишину… и знания, которые не требуют битв и борьбы с тъмой.

Лес вокруг будто стал гуще и мягче, словно сам слушал её слова и соглашался с ними. Эхо от её слов разносилось сквозь ветви и кусты... Варвара, словно услышав своё эхо и прочитав мысли леса, продолжила уже более спокойнее рассказывать о своей мечте, огп говорила почти учебным тоном:

Она пояснила, что здоровье существа, человека или порождения тьмы в в этих землях — не просто измеряется числом. Его можно поднимать и укреплять тело тело совершение и идеальней, конечно такое развитие идёт до предельного уровня разными путями: через редкие травы, правильно сваренные снадобья, сочетания диковинок, образ жизни героя и даже через память через череду события которые герой позволяет сказочному миру в себе закрепить. Максимальное здоровье и его всё повышающееся число означало не автоматическое бессмертие, ведь бессмертные в русских сказках в основном были злодеи как Кащей например, а устойчивость: тело и разум начинали принимать разные слои реальности, не трескаясь от перегрузок попросту говоря не сходить с ума...

Волк слушал и молчал. Ему вдруг стало любопытно: что бы чувствовал Колобок, если бы его здоровье довели до максиальгого предела? Не просто быстрый и ускользающий — а по-настоящему неуязвимый. Катился бы он по миру легко, как мысль - подумал о месте и сразу там, не боясь ни зубов которые хотят его съесть, ни ловушек, ни самой дороги?

А что ощущал бы Теремок? Дом, у которого здоровье на максимуме. Не хрупкое убежище, а живое тело из брёвен и тепла, способное выдержать любых гостей, любые истории, любые удары. Не рушиться и быть по сути разумным домом бункером на просторах сказок Руси. Волк поймал себя на том, что думает уже не как хищник и не как игрок. Он думал как тот, кто начинает понимать механику русской сказки её инженерию и мысль прошедшую сквозь века. И где-то глубоко внутри у Волка мелькнула мысль:

если здоровье можно поднять до предела, значит и сказку можно сделать устойчивой.

Сделать сказку такой, которую не сломает даже Бессмертный и Кащей.

Варвара рассказывала что постоянно искала новые знания и новые боевые способы атаки — не ради разрушения, а ради понимания ради знания. Для Варвары бой был формой исследования: как реагирует мир сказок, где что то ломается, и где изгибается, какие приёмы работают против тёмных силы, а какие — против вредных привычек.

Её интересовали не прямые удары руками и ногами, а сочетания ударов с магическими практиками с различными оружиями: травы, усиливающие эффект карт; снадобья, меняющие порядок ходов противником перепутывающие всю логику и стратегические планы;

коса, принимающая форму не оружия, а решения. Каждый новый способ атаки для неё был не простым приёмом, а очередным вопросом к сказочной реальности, особенно после того как её приём применялся с колоссальным изяществом и открывал нечто новое в её магическом таланте. И если мир отвечал и помогал ей в её поиске знания — Варвара молча запоминала и применяла подсказки из самой сказки. Если молчал — она шла дальше.

Волк всё отчётливее понимал: рядом с ним не просто добытчица диковинок и не беглянка из боярского дома. Перед ним была та, кто пересобирает сказку Оуси заново — по частям, день за днём, по формулам час за часом, по ощущениям год за годом.

И именно такие люди, как она, никогда не стремятся к бессмертию. К извечному врагу древних сказок Руси. Им важнее, чтобы знание жило. Вообще Волк понял, что страна сказок обладает поистине огромным выбором возможностей. Под местной звездой-солнцем всё ощущалось иначе: свет был мягче, тени глубже, а сами предметы словно хранили несколько смыслов сразу. Здесь не существовало единственного пути — каждый выбор разветвлялся, как корни под землёй дремучего леса.

Варвара, заметив его взгляд на небо где Волк рассматривал местное светило, вынула из-за пазухи магический амулет. Он был тёплым, будто впитал в себя солнечный свет, и при этом тяжёлым, как бесценное знание. Она пояснила что это был Дар Таскуна одного из магических существ который очень редок в сказках Руси. Амулет переливался сдержанным редковатым блеском нмли его акуратно переворачивать, блеском который не имел таинственной силы, но если приглядеться внутри явно была магия. Варвара объяснила, что Таскун — не бог и не герой, а тот, кто когда-то научил мир сказок принимать его магические дары. Амулет усиливал не удар и не защиту, а выбор: он позволял герою раскрывать скрытые ветви пути, видеть варианты, которые обычно остаются за гранью интерфейса.

Когда Волк взял амулет в лапу, мир вокруг будто на миг замер, а затем продолжил движение уже по слегка иной траектории было ощущение что мир качнулся. Так бывает после сильного дождя в жаркий день или во время особо морозного дня в солнечную погоду...Мир качнулся, но ни дождя и мороза не было.

Волк удивлялся и шёл за Варварой Красой под этим солнцем важны были не только сила и здоровье. Здесь решало многое то, что именно ты готов принять в дар. И готов ли ты принять такой дар. Варвара не убрала амулет сразу. Она сжала его в ладони и посмотрела в сторону леса, туда, где тени были гуще и свет звезды-солнца не доходил до земли. Она сказала, что эти леса опасны и что она знает чем. Не потому что они тёмные или дикие и не из-за слухов, а потому что помнят недавний бой который она тут вела.

Совсем недавно ей пришлось сражаться здесь с Бабой Ягой. Не со сказочной старухой из детских пересказов, а с хозяйкой троп и перекрёстков лесов, той, что умеет ставить лес на свою сторону. Яга не вышла одна: с ней были волки — не такие, как Волк рядом с Варварой, а лесные, чужие, дикие и голодные которые слушали каждый её приказ, волки связанные с ней заклятиями и старыми договорами.

Варавара рассказала что Бой был быстрым и грязным. Не из тех, что поют в былинах. Лес мешал, корни путали шаги, тени обманывали зрение. Варвара выжила не силой, а расчётом: растерянность которые с поймали волки когда она одевала шапку невидимку, её исчезновения, смена позиции, снадобья на грани допустимого. Волки отступили не сразу, а Баба Яга ушла, оставив за собой ощущение незавершённости их битвы и предстоящий схватки.

С тех пор этот лес для неё стал настороженным. Она ещё не решила, на чьей он стороне вернее ещё не до конца изучила его. Живёт ли тут зло постоянно или просто Яга тут была по каким-то своим делам Варвара пока не знала. Волк слушая её всё это что касалось леса почувствовал сразу. Запахи теперь были резче, тишина — напряжённее, будто каждая ветка прислушивалась к их передвижению. Эти места скорей всего не прощали беспечности.

И Варвара знала: сюда нельзя возвращаться неподготовленным. Потому что лес, в котором недавно прошёл бой с Ягой, всегда ждёт второго раунда. Финального выяснения отношений.

Тут же, в этих местах, Варваре пришлось дать бой вещтице.

Она описала её без приукрашиваний. Вещтица не выглядела как человек и не как зверь — скорее как сказочное существо. Тело её было тонким и вытянутым похожее на человеческое, но будто сотканным из тумана и коры, а вместо лица — маска, собранная из чужих черт. Глаза светились бледно, как болотные огни, и никогда не смотрели в одну точку.

Вещтица не шла — она просачивалась сквозь лес. Появлялась между деревьями, в корнях, в трещинах воздуха. Она шептала, но не словами, а трелями и каким-то своими смыслами, от которых сбивалось дыхание и путались мысли потому что было жутко страшно слышать её. Её сила когда она трещала и шебетала была не только в ударе, а в истощении от страха: она вытягивала внимание, волю, саму способность решать. Варвара сказала, что бой с ней был опаснее схватки с Ягой. Потому что против вещицы нельзя придерживаться тактики просто ударить — сначала нужно было понять, что она есть на самом деле.

И вообще, в этом лесу заметил Волк тьма подступала незаметно. Не как ночь, а как давление. Свет звезды-солнца гасился кронами, воздух становился вязким, а шаги — тяжелее. Чем глубже они шли, тем яснее было: мир здесь требует внимания постоянной концентрации. Им придётся использовать магию. Разыгрывать карты. Пробывать снадобья. И вступать в бои — не ради наживы, а ради права пройти дальше по этим удивительным лесам сказок Руси. Волк это понял сразу. Он расправил плечи, чувствуя, как амулет Таскуна тёплым откликом отзывается на угрозу. Лес больше не скрывал своих агрессивных намерений. Волк готовилсяк столкновению. Тем более Варвара предупредила словно подготавливая его к чему-то что иногда им придётся отгонять мелкую нечисть чтобы он был готов ко всему.

Ещё она рассказывала что иногда на полянах здесь появляются торговцы. Она сама их пару раз видела. Не городские и не ярмарочные — лесные торговцы. Они возникают внезапно. Ещё мгновение назад там была трава и тень, а потом — столы из пней, навесы из коры и ткани, фонари с зелёным огнём. Эти торговцы не кричат и не зазывают. Они просто есть. Сидят, стоят, перебирают товары, словно знали, что путники всё равно подойдут. Лица у них разные: у кого-то человеческие, у кого-то — слишком правильные, а у кого-то и вовсе скрытые капюшонами. Но взгляд у всех одинаковый — внимательный и оценивающий. Торгуют они странным.

Снадобьями без подписей приходится верить им на слова что расскажут о снадобьях тому и верить, да и выбора у путников особого иного нет. Они торгуют так же Магическими Картами с потёртыми краями. Амулетами, иногда — знаниями: боевыми приёмами, маршрутами и картами, именем призывом существа, которых лучше не звать вслух.

Потому Варвара сказала, что с ними надо быть осторожными: выгодная сделка здесь редко бывает простой. Но если повезёт — такой торговец может изменить путь сильнее, чем десяток боёв. Волк огляделся на очередную поляну уже внимательнее. В этом лесу даже торговля была частью невероятного приключения

Глава 14 Азбука заклинаий

Поляна, на которую Варвара вывела Волка, была ровной и тихой совершено спокойной. Свет местного солнца ложился мягко, без теней, и воздух дрожал — не от ветра, а от скрытой магии. Варвара присела на корточки и щёлкнула пальцами. Перед ними, прямо в воздухе, раскрылась веерная россыпь магических карт. Они не падали и не вращались — каждая держалась на своём месте застыв в воздухе, словно знала, где ей быть.

— Магия здесь в этой стране начинается не с слов и не с жестов, — сказала Варвара. — А с этих карт. Все они делятся на группы начнём с группы атакующих карт после этой группы перейдём к другим. Вначале просто рассмотри их.

Она провела ладонью, и карты сами собрались в группы. Сначала отделились карты Атаки. Их было легко узнать: острые края, напряжённые символы, цвета резкие, как удар по восприятию. Эти карты отвечали за прямое воздействие — урон, давление, разрушение, пробой защиты. Они не терпели сомнений мага который их использовал и требовали решительности.

Рядом сложились карты группы Проклятия. Они эти карты магии выглядели Темнее, тише. Их рисунки будто уходили внутрь карты. Эти не били сразу противника как только они срабатывали они ждали, выжидали ошибку за ошибкой врага. Ослабляли, связывали, искажали ход событий, заставляли противника ошибаться снова и снова.

Чуть поодаль вспыхнули карты группы Дары. Карты с мягким светом, часто — тёплым. Они усиливали, открывали скрытые возможности, временно меняли саму природу того, кто их применял. Волк заметил, что некоторые карты Даров из них словно реагировали на Варвару сильнее, чем на пространство.

Следом появились карты группы Блага. Спокойные, устойчивые, почти незаметные. Эти карты не рвались в бой, но делали путь надёжнее: восстановление, защита, устойчивость к тьме и страху. Магия выживания.

Последними легли карты группы Умения. Самые странные. Их символы менялись, пока Волк на них смотрел. Эти карты не просто действовали — они обучали. Давали новые приёмы, позволяли играть иначе, нарушать привычные правила.

Когда все категории выстроились, Варвара щёлкнула ещё раз — и над каждой картой появились тонкие знаки.

— В магии нет ничего сложного запоминай и применяй. Любая карта ещё и отсортирована, — продолжила она. - Это сделано для помощи новичкам в магии. Вообще любая магия это энергия тела в чистом виде, но поддерживать такую энергию очень затратно, а сортировка карт позволит выстроить логику твоих энергозатрат и так же поможет поддерживать твой разум на достаточно высоком

энергетическом уровне.

Варвара продолжила пояснения:

- При сортировке карт я использую магические знаки вот они их не много всего три так что запоминай всё это тебе понадобится в бою.

Первым шёл знак редкости. От простых, почти обыденных, до тех, что встречаются раз за жизнь и оставляют след в судьбе. Чем выше редкость, тем капризнее карта — и тем больше она меняет ход боя или истории. Волк понимал всё на лету, да чем редкостней карта тем её касание краёв реальности может иметь более ускоряющийся эффект раскрытия этих слоёв неизведанного сказочного мира.

Вторым вспыхнул символ стоимости карты. Волк с сортировкой карт в отличии от групп понимал всё налету. Стоимость многого стоит. Наверное чем дороже карта тем она ценее. Варвара пояснила что чем дороже карта тем больше здоровья, выносливости, внимания, иногда это возможность сделать больше ходов или испытать новые состояния. Волк это очень хорошо понял. Бесплатной магии здесь не существовало.

И только потом вспыхнул третий символ сортировки название. Потому что имя карты как пояснила Варвара было важно, так же важно, как то, что она делает и чего от мага требовалось.

Карты медленно рассеялись, но ощущение их присутствия осталось — будто Волку показали не набор приёмов, а язык, на котором этот мир разговаривает.

Варвара посмотрела на него внимательно. Обучение только начиналось. Варвара вытянула из воздуха одну-единственную карту и удержала её между пальцами. Она была простой, почти грубоватой, словно вырезанной из дерева, а не сотканной из магии. Это была первая карта, категории группы Атаки с которой она решила начать обучение. Над её поверхностью вспыхнул знак стоимости — один магический кристалл. Символ был чётким, без намёков на какие либо иные расходы кроме одного этого кристала. Волк сразу почувствовал напряжение — будто внутри что-то откликнулось, но одновременно сжалось:один кристалл сразу исчезнет, если карту разыграть. Да стоимость и применение карт расходовали энергетические кристаллы. Варвара заметила что Волк переживает из-за магических кристаллов и спокойно махнула рукой указывая на лес вокруг.

Она объяснила, что магические кристаллы — не редкость. Они появляются на полянах, иногда просто лежат в траве, иногда остаются после сражений или странных событий. Мир сам подкармливает тех, кто идёт вперёд и не боится тьмы. Волку не придётся беречь каждый кристалл, как последнюю надежду. Они периодически пополняются они валяются тут и там даже многие волшебники научились рассчитывать их появление в определённые отрезки времени.

Карта тем временем раскрылась. Из её центра вырвался образ маленького топорика — не боевого, не парадного, а простого, рабочего. Таким можно и дрова колоть, и в принципе врагу дорогу перегородить. Но в момент удара и активации этот топорик наливался силой.

Карта позволяла ударить врага — резко, без подготовки, и при этом наносила двойной урон. Не магическая хитрость, а физический контакт. Не обман. Чистая, честная сила.

— Это основа, — сказала Варвара. — Простая атака. Но даже простые вещи, если они вовремя, решают исход боя.

Волк понял: карта не требовала ни особых условий, ни сложных комбинаций. Только энергетический кристалл — и решимость ударить, кристалл усиливал веру бившего и позволял сделать то что простой воин был не в состоянии совершить. С неё начинался его путь в магии. И тут он понял что он не сможет держать Топорик ведь он на четырёх ногах...Он сразу сказал об этом Варваре.

Варвара сказала чтобы он не беспокоился так как её миссия просто научить его премудростям, она будет обучать его и сама сражаться с нечистью, а ему только следует последовать за ней.

Следующей Варвара показала карту уже другой природы. Она не метнула её вперёд и не дала вспыхнуть агрессией как группа атакующих карт — наоборот, карта легла в воздухе спокойно, как щит, поставленный заранее. Это была карта из группы Умений. Её поверхность была плотной, тёплой на взгляд, будто сплетённой из древесных волокон и тусклого белесого металла. По краям шёл узор, напоминающий переплетение корней и старых кольчуг. В центре — знак защиты, простой и понятный даже без слов.

Волк сразу почувствовал разницу: эта карта не про мощный удар героя, она про способность помогающие выживать. Варвара объяснила, что при активации магической карты со звучным названием Защита, возникает магический поток который не просто добавляет немного стойкости, а удваивает текущую броню героя. Всё, что уже есть у бойца — одежда, специфическая кожа как например у Горын Горыныча, а так же магические эффекты предохранения— становится в два раза крепче. Удар, который должен был бы пробить защиту героя, будет скользить. Рана, которая должна была стать смертельной, останется царапиной.

Это умение не исчезало мгновенно, как вспышка атаки. Оно работало с состоянием вызывающего, позволяя Волку или иному персонажу на ком применялась магия защиты пережить тяжёлый ход противника, выстоять под натиском или выиграть время для следующего шага. Варвара подчеркнула, что такие карты особенно ценны, когда враг силён или когда бой идёт не по плану. Иногда победа начинается не с удара, а с того, что ты остаёшься на ногах.

Волк запомнил это. Если первая карта учила его бить так чтобы соперник не встал, то эта — учила не падать когда соперник будет бить в ответ.

Следующая карта, которую Варвара показала Волку, тоже относилась к группе Умений, но по ощущению была совсем иной чем карта Защиты она была какой-то тревожной и немного хитрой. Карта называлась Укрытие.

Она стоила один кристалл энергии, да как и карта под названием Защита она карта Ккрытия высасывала из мага один энергетический кристал и расход этого кристалл чувствовался сразу маг попросту начинал ощущать голод, но не простой, а сказочный - энергетический: карта не была пассивной, она требовала момента и понимания последствий.

Магия а это была чёрная магия такой карты была проста, во время боя на полянке рано или поздно скопится аорядочное число раненых врагов. Варвара объяснила действие карты:

- Когда она разыгрывается, выбранный раненый враг начинает использоваться как наше урытие мы попросту закрываемся им как щитом.

- Как-то жутко звучит. - откликнулся волк.

- Почему очень даже практичная магия. Такой персонаж обычно не обстреливается. Никому не хочется стрелять по своим. Он смещает сторону поля боя и временно перестаёт быть целью прямых атак. Пока действует карта Укрытие, его раненого врага нельзя добить — он теоретически защищён от ударов, но не потому, что силён, а потому что окончатльно выведен из игры вначале трамвой, а потом статусом заложника..

- А в чём минусы? -спросил волк.

- Однако у этого умения есть тёмная сторона. Неприятный момент. Если враг умирает, - Варвара внимательно взглянула на Волка, - то мы можем не заметить этого сразу. Он становится бездействующим, и в конце каждой секунды мы начнём терять наше здоровье когда враг направит на нас всю мощь магии, поначалу мы подумаем что время само добивает его. Ни повлиять, ни ослабить этот эффект мы не можем да заметить когда он выпал из общего потока боя вообще не возможно. Или почти что не возможно.

- Ага понял.

- Но это ещё не всё насчёт негативного влияния этой карты. В момент создания магической Карты Укрытия карта накладывает упадок сил на ближайшего живого врага, но и укрываться за ранеым бойцём с нашей стороны тоже негативно влияет на нас так как мы прячемся за раненым это раз...

- А два то что этот ранеый враг. Это два.- закончил волк.

- Быстро учишься, атаки противника слабеют когда он видит своего соплеменика укрывающего наши тела, урон уменьшается, а любые эффекты, срабатывающие «при ударе», теряют мощь. Но у этого эффекта есть зеркальный эффект то же самое правда в меньшей степени ощущаем имы.

Варвара подчеркнула главное:

- Эта карта не про победу здесь и сейчас. Она про контроль темпа сражения. Ею можно ослабить опасного врага с поля, ослабить его союзников, перегруппироваться, выиграть ход — или подготовить следующий, решающий приём.

Волк размышлял прагматично это умение было для тех, кто думает на несколько ходов вперёд для опытных богатырей, но поучится такому свойству не помешало бы.

Если предыдущая карта "Защита" учила выстоять и не пасть духом, то эта — "Укрытие" учила управлять самим боем. Настроением бойцевих энергетикой и да она тоже съедала один энергетический кристал.

Следующей Варвара показала карту, которая выглядела проще предыдущих, но от этого не становилась менее опасной.

Это было карта группы умений «Пинок».

Карта стоила один кристалл энергии, и на первый взгляд её эффект казался почти грубым — никакой тайной магии, никаких сложных символов. Волк когда увидел магический эффект от карты чуть не рассмеялся. Пинок это был удар ногой по противнику и враг, теряющий равновесие.

- Ты волчок не думай что наши враги не пересекаются с нами в нашей жизни иногда мы общаемся с ними в городах, в селениях и эту карту я храню чтобы меня не забывали.

Волк перестал смеяться:

- Я рассмеялся потому что подумал о нелепости давать пинок сопернику который сражается против тебя.

Но Варвара сразу пояснила:

- Это умение — не про урон. Вернее про урон, но тот который они хорошо запомнили, я многих отметила хорошим пинком, да так что они от стыда краснели когда я им наподдавала на публике. И когда я вижу кого-нибудь кто сражается против меня и кому я наподдала вот тогда я и применяю эту магию. При розыгрыше карта перемещает врага на одну позицию назад. То ли они не хотят признаваться что получили от меня толи иная причина, но магия эта всегда безупречна...Он отступает всего на шаг — но в бою этот шаг решает слишком многое. Враг может оказаться вне досягаемости своих союзников, друзей, командира выйти из зоны усилений или потерять защиту, которую давали диковинки и снадобья. Вот в чём сила магии Пинка.

Если противник находился под действием карт, эффектов или временных усилений, связанных с позицией, они сбиваются. И за этим очень забавно следить. Комбинации рушатся, порядок ломается, заранее рассчитанный ход идёт прахом.

Варвара добавила, что особенно эффективно применять «Пинок» против тех, кто полагается на расстановку: шаманов, носителей аур, врагов под снадобьями или защитными предметами. Иногда достаточно одного шага назад от магической карты Пинка, чтобы превратить сильную угрозу в бесполезного наблюдателя.

Волк понял суть такой маги, но не понял как ему теперь быть ведь он опять мог только наблюдать за магией, а не использовать её по максимуму. Но впрочем подумал он в магии очень много всего что у него явно получится.

Глава 15 Тропа к Тотему

Варвара остановилась у развилки, где тропа темнела так, будто лес нарочно сгущал тени при помощи кустов. Она посмотрела вглубь чащи и спокойно сказала, словно речь шла о прогулке, а не о дороге в самую сердцевину опасностей:

— Мы идём в центр леса. К Тотему.

Волк насторожился. Само это слово звучало тяжело, будто вырезанное из старого дерева и чужих судеб.

Варвара продолжила:

— Там собираются герои. Те самые, к которым мы заходили, пока были в городе. Те кого мы не застали дома. Сейчас самое время поговорить о них. Ты же этого хочешь? - Она не дождалась пока он ответит. - Каждый по своей причине идёт туда же куда и мы, каждый со своим индивидуальным путём и характером. У Тотема наши пути пересекутся.

Она поправила ремешок своей сумки, и Волк заметил, как на поясе звякнуло сразу несколько ключей — разных форм, старых, потемневших от времени. Она специально показала ключи мелькнула мысль в голове у волка.

— По дороге будут селения, — добавила она. — Не во всех будут жители многие будут покинуты, но и не все заброшенные. В некоторых избах ещё теплится жизнь, даже если в соседних и других уже только память. Некоторые вообще будут полны жителей.

- А зачем мы идём к Тотему? - перебил её волк, - Чтобы встретиться с героями к которым мы заходили?

Она подняла связку ключей и слегка покачала её:

— Да. Ты наверное хочешь узнать что за герои отправились к Тотему по инной дороге. Не перебивай расскажу и это. - Варвара улыбнулась. - У меня есть ключи от некоторых домов. Дома эти моя собственость и будут попадаться в слениях которые мы будем проходить. То что эти избы — моя собственность знаешь только ты не распостраняйся об этом...Хозяева умерли, родни не осталось вот я и приобрела себе эти дома пока бродила тут. У других героев когда будешь идти с ними к Тотему второй раз тоже есть недвижимость, может у низ иной способ приобрести жильё в жтих леса, я не знаю у меня такой. На всех дверях висят наши менные замки не для защиты, а чтобы никто не входил без разрешения. На моих так и помечено Варварин дом. Иногда внутри можно найти полезные вещи… иногда — то, что лучше не тревожить. Но никто не ходит, если бы кто интересовался то моя репутация почёта была бы не на нулевом уровне...Я же говорю после смерти родствеников и наследников у домов нет, в князю не до мелких Теремков...

Волк представил себе тёмные поляны, покосившиеся крыши, двери с замками и надписью Варвары под солнцем мира сказок. Ему показалось странным, что в таком лесу вообще может быть чья-то собственность и какие-то селения.

— Мы будем останавливаться, если понадобится, — сказала Варвара. — Отдохнуть, обменяться, подготовиться. Лес не любит спешки, особенно ближе к центру ближе к Тотему.

Она сделала шаг вперёд, и тьма от веток и кустов словно расступилась, пропуская их на узкую тропу залитую солнцем.

— Запоминай дорогу, — тихо добавила Варвара. — Пойдешь назад она будет выглядеть совсем иначе.

И они двинулись дальше — туда, где между корнями деревьев для Волка уже чувствовалось присутствие Тотема и тех, кто скоро должен был выйти им навстречу. Хотя идти предстояло ещё очень долго несколько недель как заверяла Варвара.

Волк шагал рядом, прислушиваясь к лесу, но мысли его были уже не о тропе. Он покосился на Варвару и наконец спросил:

— А кто они… эти герои, к которым мы идём? Ты так и не сказала.

Варвара не сразу ответила. Она провела ладонью по коре старого дерева, будто вспоминая что-то, и только потом сказала:

— Василиса. Илья. Алёша.

Волк навострил уши:

— Богатыри? — уточнил он.

— Герои, — поправила Варвара. — У каждого свой путь к Тотему. Не лучше и не хуже другого — просто разный.

Она загнула первый палец:

— Василиса идёт дорогой знания. Её путь — разум, хитрость и магия. У неё свои ключи, свои избы и терема, где хранятся книги, рецепты и вещи, которые сами выбирают хозяина.

Загнула второй:

— Илья это путь силы и стойкости. Он берёт на себя удары, от которых другие падают. Его дома простые, крепкие, будто сами стоят на страже. И ключи у него тяжёлые — такие просто так не подберёшь.

Третий палец:

— Алёша идёт путём ловкости и случая. Он умеет выходить сухим из воды, даже когда вода — это беда. Его недвижимость разбросана по разным местам, а ключи иногда выглядят совсем не как ключи.

Волк задумался.

— И у всех есть… собственность? — уточнил он.

Варвара кивнула:

— В этих краях это важно. Свой дом — якорь пути. Свои ключи — знак, что ты чего-то достиг. Мы все здесь не просто странники.

Она посмотрела на Волка внимательно:

— Со временем и у тебя появятся свои ключи. Но сначала — Тотем. Там станет ясно, по какому пути пойдёшь ты.

Лес снова сомкнулся вокруг них, словно внимательно слушая разговор и запоминая каждое имя.

Они вышли к новому перекрёстку.

Тропа под ногами расходилась на три пути, и лес здесь словно затаил дыхание.

Первый путь тонул в молочном тумане — плотном, вязком, как во сне. Там не было видно ни корней, ни камней, только редкие силуэты деревьев, будто нарисованные углём.

Второй путь был не лучше. Туман там даже клубился ниже, стелился по земле, и временами в нём что-то шевелилось. Волк прищурился, но так и не понял — игра ли это света или кто-то действительно смотрит изнутри.

А вот третий путь…был без тумана ясный, освещённый странным тёплым светом, будто солнце пробивалось сюда из другого мира. Камни на тропе складывались в почти ровную дорогу, между ними росла трава, а дальше виднелись резные столбы и старые указатели с выцветшими знаками.

Волк остановился:

— Две дороги скрыты туманом — пробормотал он. — А этот третий будто сам зовёт. В сказках это не спроста. Может это ловушка?

Варвара кивнула:

— Так и есть. Туманные пути — это первые испытания которые преодолевает путник. И этот… — она указала на третий, — путь встречи с первым врагов в стране сказок. Его видно тем, кто углубляется на територию Бессмертных сказок...

— Это потому что мы идём к Тотему? — спросил Волк.

— Да потому чтом мы идём к нему, — ответила Варвара. — И встетимся с теми кто эти сказки хранит. Это будет твоя проверка как ты понимаешь сказки свернешь ли ты с верного пути и достоин ли ты наших сказок.

Лес едва слышно зашумел, словно соглашаясь. Третий путь ждал и они пошли по нему, вернее Варвара выбрала третий путь — тот самый, что не прятался ни за туманом, а был ясен и чист.

Лес постепенно редел, воздух стал холоднее, и вскоре они вышли к самому краю чащи. Здесь деревья стояли реже, а земля была истоптана множеством следов — кривых, тяжёлых, похожих на копыта словно оставленных не понятными существами даже для волка который с помощью обоняния мог унюхать любую вещь и даже различить какому человеку относился тот или иной запах.

Именно тут Варвара и наткнулась на них, а она отреагировала быстрей волка так как знала кого тут высматривать.

Стая мертвяков медленно брела между стволами. Их движения были неуверенными, будто каждый шаг давался с усилием, но в этом и крылась опасность — они не чувствовали усталости и в то же время волк подметил страность они передвигались очень быстро...Такая противоречивость заключалась в том что это было похоже на то как насекомые быстро шевелят лапками когда поподают в неприятности: перворачиваются, запутываются так и тут движения мертвяков были похожи. Пустые глазницы шарили по округе, выискивая добычу. Чудище с перекошенной головой потянуло носом воздух, другое скрежетнуло зубами. Они явно искали, кем бы поживиться.

Их путь уже был выбран: дальше, к деревеньке, что стояла неподалёку. Там ещё теплилась жизнь, и мертвяки это чувствовали. Волк напрягся, шерсть на загривке встала дыбом. Варвара молча посмотрела в ту сторону, где между деревьями угадывались крыши домов. Затем её рука легла на причёску косу — та едва заметно дрогнула, словно откликаясь на опасность.

Глава 16 Путь прямо

— Слушай внимательно, Волк, — быстро заговорила Варвара, не отрывая взгляда от мертвяков. — Сейчас не время для ошибок.

— Я готов, — глухо ответил Волк. — Говори.

— Запомни главное: одолеть врагов помогают волшебные карты. Не сила твоих лап и не ярость, а правильный порядок и расчёт, — она говорила быстро, почти на бегу. — Есть атаки, есть умения, есть проклятия и дары. Каждая карта — это выбор, но ты вскоре сам всему научишься просто слушай внимательно.

— Но я ведь могу броситься первым, — усомнился Волк.

— Можешь. И погибнешь, — отрезала она. — Мертвяки любят спешащих таких как ты сейчас. Их этих мертвяков надо сбивать, путать, лишать позиций. Посмотри какие они быстрые и конечно же не подпускать к себе. Они не ринутся на шум ведь они тоже испытывают страх и если увидят человека то застынут вот именно такими люди и видят мертвяков медленными и неторопливыми, но это ошибка, старайся держать их на расстоянии. Я уже применяла шапку невидимку против них это вызвало растерянность в их рядах, и после этого я сразу задействовала их ментальные связи и конечно же вызвала тем их перемещение посредством моей воли, а потом для них наступило энергетическое ослабление всех их желаний, намерений и мечтаний — вот что сломало их строй тогда и сломает сейчас.

— А если кристаллов энергии не хватит? -спросил Волк.

— Не переживай на этот счёт. Ты думаешь они как деньги приходят и уходят, но это нет так — Варвара усмехнулась. — Кристаллы — не редкость, редкость — умение дождаться нужного и верного хода. Но обо всём по порядку. - Она сделала шаг вперёд, коса за её спиной уже начинала менять форму. Она задумалась о чём-то, а потом лицо её поменялось словно она вспомнила какую-то мысль:

— Запомни ещё вот что, — продолжила она. — Пока ты на четырёх лапах, не лезь в первый ряд ведь ты здесь не за этим. Тело твоё не готово использовать карты магии у тебя даже нет рук чтобы их тасовать, а только лапы, а если карты не раскрыты то путь для тебя как следствие только начинается и проведу этот путь я.

— Значит… ты будешь сражаться сама? А я просто наблюдать?!

— Да, — спокойно ответила Варвара. — Сейчас всё сделаю я. А ты смотри, запоминай и учись. Каждый их шаг — это твой будущий ход. Чем больше ты поймёшь как ловко и хитро действуют мертвяки тем быстрее сможешь научится правильному бою.

Она вытянула руку, и в воздухе на миг мелькнули очертания карт.

— Твой путь героя только начинается, Волк, — сказала она тихо. — А мой долг — довести тебя до первого победного дня.

Мертвяки тем временем почуяли пришельцев, но не нападали а временами поворачивали голову в сторону Варвары и Волка, впрочем из-за кустов они не могли хорошо различить нашу парочку..

И вот тут волк понял обучение перешло в дело. Пока они медленно обходили стаю мертвяков по широкой дуге, стараясь не задеть ни ветки, ни сухого мха, Варвара время от времени бросала взгляды в сторону мертвяков и говорила на ходу, будто продолжала урок.

Мертвяки выглядели чуждо даже для этого тёмного леса. Их движения были слишком быстрыми для мёртвых тел: резкие повороты, мгновенные рывки, головы, дёргающиеся на тонких шеях, будто они слышали шаги там, где их не было. Кости проступали сквозь серую кожу, глаза светились тускло, как угли под золой. Иногда один из них замирал, наклонял голову, и вся стая тут же повторяла движение, словно ими управляла одна воля. И именно в такие моменты Варвара когда их головы неестественно выгибались продолжала говорить.

Она напоминала Волку, что волшебные карты бывают прожорливыми поедателями энергии и маг который использует их может лишиться всех сил если будет не разборчив с ними. Одни требуют всего один энергетический кристалл это лёгкие, быстрые карты, для начала боя или защиты. Другие же способны за один розыгрыш поглотить сразу несколько кристаллов энергии, словно выпивают их залпом. Такие карты сильнее, опаснее, но и использовать их без основательной подготовки — значит остаться без энергии в самый неподходящий момент.

Она объясняла это спокойно, как нечто очевидное: энергия — не просто ресурс, а ритм магии. Если потратить всё сразу, и отдыть всю энергию как часто поступали пламенные маги сазок древней Руси спасая ближних то вскоре лес почувствует их энергетическую слабость. Конечно так произойдёт если так поступать постоянно день за днём год за годом.

- А разве есть такие кто готов жертвовать собой год за годом.

- У нас на Руси таких полно волчонок.

С другой стороны если экономить энергию бой затянется. Поэтому теперь слушая Варвару каждый шаг, каждый круг вокруг мертвяков был не просто обходом, а расчётом: сколько энергетических кристаллов есть, сколько может понадобиться, и какие карты стоит оставить на потом.

Мертвяки всё ещё не обращали внимания на них иногда поворачивали лица в их сторону словно не замечали их. Они эти мертвяки метались между деревьями, рыскали по поляне, оставляя за собой ощущение холода, будто сама земля под ними выдыхала смерть.

А Варвара и Волк двигались дальше, растворяясь в тени деревьев и кустом, в древнем лесу где знание для выживания было не менее важным, чем простая грубая сила сила.

— Со временем ты заметишь, — тихо сказала Варвара, не сбавляя шага, — что энергия кристаллов перестаёт вести себя одинаково от хода к ходу.

— В смысле? — Волк насторожил уши. — Кристалл есть кристалл. Потратил — и всё.

— Вот именно, пока что, — усмехнулась она. — Но дальше всё будет зависеть от того, чем ты себя обвешаешь и что в себя зальёшь.

— Я догадывался что карты ведут себя по разному? — предположил Волк.

— Карты в первую очередь, это магические вещи и они напрямую связаны с энергией — кивнула Варвара. — Одни делают энергию послушной, другие — капризной. Есть такие, что удешевляют каждый ход, а есть те, что требуют больше, но взамен меняют сам порядок трат и по разному влияют на энергию.

— А диковинки как твоя коса с вшитой в неё шапкой- невидимкой?

— Они эти вещи вмешиваются глубже в мир сказок — сказала она и слегка постучала пальцем по сумке.

Волк задумался:

— А снадобья?

— Самое хитрое, — Варвара замедлила шаг. — Выпьешь одно — и кристаллы в лесу станут попадаться чаще. А выпьешь другое — энергия станет сильнее, но нестабильнее. Третье — изменит всё лишь на несколько ходов, зато вполне может быть решающих.

— Получается… — Волк тихо фыркнул, — я буду играть не только картами, но и тем, кем я стану, ведь такие разрядки полностью меня изменят.

Варвара посмотрела на него одобрительно:

— Вот теперь ты начинаешь понимать суть магии. Владение энергией — не правило, а привычка талантливого волшебника. И она меняется с каждым ходом. Скорость тоже признак таланта, но о ней поговорим позже.

Они остановились у края поляны.

Там, между искривлёнными деревьями, медленно двигался огромный мертвяк — выше остальных примерно вдвое, с тяжёлым, перекошенным корпусом, словно слепленным из двух, а может даже из нескольких тел сразу. Его шаги вдавливали землю, оставляя глубокие следы, а с каждым движением от него расходилась холодная дрожь пробегавшая по всему воздуху. Казалось что будто сама поляна боялась его присутствия.

Волк невольно затаил дыхание. Варвара подняла руку, останавливая его, и сказала почти шёпотом, но уверенно:

— Если кристаллы заряжены энергией, — карты магии сонастраиваются с ними.

Она вытащила из воздуха одну из карт. Та на миг показалась тусклой, но затем по её краям побежал мягкий свет.

— Видишь? — продолжила Варвара. — Когда связь установлена, карты начинают светиться зелёным. Это знак, что энергия чистая, без перекосов и перегруза.

Зелёное свечение от карт отражалось в глазах Волка, перекликаясь с тусклым блеском мертвяка на поляне.

— В таком состоянии магия слушается лучше, — добавила она. — Эффекты стабильнее, промахов меньше, а неожиданных последствий почти не бывает. Да и вообще если карта не светится зелёным держись от такой карты подальше или ищи кристаллы энергии.

Огромный мертвяк повернул голову, словно что-то почувствовал, но так и не заметил их. Волк перепугался что он сейчас набросится на них, но он по видимому так же боялся их как волк его.

Варвара убрала карту, зелёный свет от её синхронизации с кристаллами погас.

— Запомни этот цвет, Волк, — сказала она тихо. — Зелёный — значит, ты готов.

Варвара слегка наклонилась к Волку и заговорила почти беззвучно, так, будто сами деревья могли подслушать.

Она говорила так тихо что наверное только в абсолютном и безмолвном вакууме космических станций кто-то мог бы услышать о чём она говорит. Но волк как не странно понимал её. Она попросила его особенно внимательно следить за намерениями мертвяков — не за их шагами, не за рычанием и даже не за направлением взгляда, а за тем, что они собираются сделать следующим ходом.

— Не смотри на их тело, они безнадёжно заражены — объяснила она. — Смотри на их решения.

Волк потряс головой он не очень понял о чём она. И тут она провела над его головой ладонью:

- Сейчас ты войдешь в состояние телекинеза!

Волк сосредоточился. Он как-то понял что она имела ввиду. Он сделал вдох и посмотрел на неё. Лес стал глуше, движения — медленнее. Он вошёл в состояние телекинеза в то о котором она говорила, и не двигаясь с места. Чёрт возми он мог читать их мысли мысли мертвяков. Почему-то они думали о радуге и о новых вещах....

Над головой того самого огромного мертвяка, которого выбрала Варвара, магические проявились знаки. Сначала — цифра 4. Она зависла в воздухе, тяжёлая, устойчивая, словно вырубленная из камня.

Чуть ниже цифры появились два красных кружка тоже магических знака.

В одном кружочке— меч. Чёткий, прямой символ удара, без обмана и обходов. Во втором — две стрелки, направленные вниз. Знак давления, обрушения, тяжёлого хода, который не просто бьёт, а прижимает к земле.

А может это был знак перемешения. Волк был в состоянии телекинеза впервые в жизни и не мог понять что значат эти магические кружки и символы внутри них...Факт что это всё висело над телами мертвяков.

Волк понял: мертвяк готовился к мощной атаке. Не быстрой, а сокрушительной. Четыре — это запас, сила или шаги до действия. Меч — прямой урон. Стрелки вниз — эффект ослабления или подавления после удара. А может и нет впрочем Варвара всё расскажет с первого раза невозможно сразу всё понять.

Он перевёл взгляд на Варвару.

— Теперь ты видишь, — тихо сказала она. — Он ещё этот мертвяк не бьёт. Он решил, что будет бить.

Огромный мертвяк медленно поднял руку. А у них появилось время ведь они были вдалеке, но почувствовал что они что-то экспериментируют на нём.

Волк смотрел на знаки над мертвяком, но смысл ускользал. Цифры и символы были видны, да, но не складывались в ясную картину. Он чувствовал это — как будто знал, что перед ним подсказка, но ещё не умел её читать.

Варвара это заметила сразу. Она коротко выдохнула и сказала спокойно, без упрёка:

- Тебе не нужно понимать всё сейчас. Во время боя всё станет ясно само. Когда первый удар пройдёт рядом стобой, когда твоя жиненая энергия дрогнет, а карты откликнутся — тогда смыслы символов которые ты видишь в состоянии телекинеза сейчас сложится без слов.

Она ещё раз напомнила ему главное. Показатели брони и здоровья — не абстракция и не цифры для красоты. Это граница между его ходом и его концом. Пока есть броня, ошибки прощаются. Пока есть здоровье, можно отступить и переосмыслить всё, перестроиться, найти выход. Но если и броня, и здоровье упадут до нуля — игра закончится это конец остановка всего.

Без продолжения, без второго шанса. В сказках Руси так было так есть и так будет всегда и вечно Варвара посмотрела на Волка твёрдо, почти сурово, словно проверяя, услышал ли он её слова, понял ли он смысл этих слов. Это был не урок механик игры и страны сказок. Это было простое правило выживания. Варвара, будто вспомнив нечто важное, добавила уже спокойнее, почти между прочим, но в её голосе снова появилась та самая уверенность наставника

Она сказала, что каждый герой входит в бой не с пустыми руками. У каждого есть диковинка — вещь, связанная с путём, характером или судьбой. Диковинка — это не просто предмет, а то, через что герой проявляет себя в мире сказок.

Она коснулась своей косы, и та едва заметно дрогнула, словно живая. Её коса и была диковинкой. Оружием, инструментом, защитой, маской — всем сразу. Она менялась вместе с ней, подстраивалась под её решения и усиливала её карты.

Волк после паузы спросил, почти неловко:

- А где тогда моя диковинка?

Варвара посмотрела на него внимательно и ответила без насмешки, но прямо:

- Тебе диковинку пока не выдали. И это не ошибка. Тебе достались другие вещи по моему мнению более ценные причём бесплатно достались просто так без торга и каких-либо условий. Эти вещи уроки боя и пояснения механик,

и конечно же путь к Тотему по которому мы идём. А ещё тебе досталось невероятная вещь право наблюдать. Когда-то когда я была ещё боярской дочерью я очень ценила эти вещи. Так что тебе повезло. Сейчас твоя задача не вступать в бой, не рисковать здоровьем и бронёй, не тратить кристаллы энергии. Твоё участие — в понимании пути к Тотему. В том, чтобы увидеть, как бой складывается, как решения принимаются до удара, а не после. Всё остальное — позже. Когда придёт время, диковинка найдёт тебя сама.

Вообще, как пояснила Варвара, диковинку невозможно купить у торговца и невозможно выиграть в бою. Этот дар рано или поздно приобретают все сказочные персонажи.

- Но я же персонаж сказок Руси.

- Не совсем так. Ты тот кем ты захотел стать, а персонаж сказок волк немного другой. Я лично знала его ты иной. Торговцы продают полезное — карты, снадобья, кристаллы, временные усиления. Они помогают выжить, усилиться, пройти дальше. Но диковинки им не по зубам. Ни один мешок монет не заменит путь.

- А какая диковинка была у того настоящего волка.

- Этого я сказать не могу так как не знаю. - Варвара опять быстро ответила на его вопрос и продолжила пояснение. - И в бою диковинку тоже не отнимают так же как и не приобретают. Побеждённый враг может оставить трофеи, знания, редкие карты, но не то, что связано с личной сутью героя. Диковинка не падает с тела, потому что она — не предмет.

Диковинка обретается. Через выбор сказки которая сама решает кому достанется диковинка. Через хороший поступок поступок. Через понимание героя Через момент, в котором герой остаётся собой, даже если это неудобно, опасно или невыгодно.

Поэтому Варвара и не спешила с Волком. Ему не нужно было искать диковинку — ему нужно было дойти до неё, но вначале конечно до Тотема...

Глава 17 Один раунд

- Итак, - сказала Варвара, - в этом раунде с нечистью нам предстоит один и решаюший бой.

Волк прикинул ни больше, ни меньше всего один бой. Не цепочка столкновений и не затяжная война — всего одна схватка, но такая, в которой решится слишком многое. Лес сиял разнообразием красок, шум листвы стих, тени ложились ровнее и отбрасивали багряный цвет от солнца, а мертвяки на поляне замерли, будто ожидая что предпримут герои.

Она объяснила, что раунд в таких боях пока они будут двигаться к Тотему. Раунд не отсчитывает время или расстояние как в спортивных раундах. Раунд в сказках это последовательность решений. Пока она это говорила всё небо ударило багром — стало багровым.

- Пока длится раунд, - Варвара просвящала дальше волка, - каждая сторона раскрывает свои намерения, тратит энергию кристалов, разыгрывает карты и принимает последствия. Ошибка здесь не исправляется следующим ходом — совершишь её и доживёшь до своего до конца.

Волк стоял рядом и чувствовал, как пространство вокруг уплотняется. Мир сказок становился чётче, резче, будто готовился к обмену ударов вместе с ними. Варвара проверила косу, та снова изменила форму, став короче и плотнее, удобной для резкого движения. Зелёный отблеск карт на миг мелькнул у неё в ладони и исчез.

— Стой тут и пока смотри — сказала она спокойно. — Это будет один бой. Зато настоящий и не забываемый.

И шагнула вперёд, навстречу нечисти, когда раунд наконец начался. А то что бой начался она спровоцировав Мертвяков выкриком развернулась и вернулась к волку. Волк, же двигаясь чуть в стороне и наблюдая за Варварой, заметил в траве слабое мерцание. Он остановился, принюхался и осторожно раздвинул лапой стебли. Там куда упал его взгляд, у самой земли, лежали три энергетических кристалла. Они светились мягко, неярко, словно только что напитались силой леса и ещё не успели остыть. Волк аккуратно подхватил их и быстро вернулся к Варваре.

Он положил кристаллы у её ног. Варвара сразу поняла, что это приятель волк тот ещё прохвост. Её взгляд стал внимательным, почти довольным. Она сказала, что как раз искала их, но так как мертвяки не представляют особой опасности для неё то даже без этих кристаллов она вступила в схватку. В этом месте где волк нашёл кристаллы энергия их уже начинала накапливаться, но без глаз и чутья Волка кристаллы легко было пропустить. Вообще как поясняла Варвара они растут как грибы или ягоды и то тут то там попадаются в лесу.

Она собрала их в ладонь, и зелёное свечение карт у неё на миг стало ярче, устойчивее.

— Вовремя, — добавила она спокойно. — Значит, бой можно начинать правильно.

Огромный мертвяк на поляне сделал тяжёлый шаг вперёд ему уже начинало не нравится переговоры этих двоих.

Бой был уже совсем близко.

Варвара совсем игнорирую мертвяков вдруг сказала, что неплохо бы было поспать, что да они так долго на ногах что пора спать. И очень резко направилась в заброшенному поселению которое было в парочке километров. Мертвяки увидев что наконец-то их престали беспокоить и кружить вокруг них замерли и стояли как деревья. Волк не ощутил приказ Варвары и не испытывал усталость он просто автоматически двинулся за ней как будто спать тут была важная необходимость, вписанная в сам ход мира. Дойдя до заброшенки она не стала срывать замки объяснив волку что лучше поспать пока под открытым небом. Она села у корней старого дерева, коса тихо сложилась рядом, а лес вокруг стал мягче, будто ночь накрыла его не тьмой, а покоем от огня который они уже развели..

Волк лёг рядом. Земля под ними была тёплой, дыхание леса — ровным, огонь приятным. Звуки постепенно исчезли, мертвяки отступили куда-то далеко, словно их никогда и не было. И сон пришёл сразу. Волк засыпал всё глубже и глубже и тут под под старым деревом он приснил странный сон. Они с Варварой попали в некий мир сновидения. Они были вдвоём и мир назывался очень странно волк даже запомнил имя - ДОБОР. Варвара и он как то знали название этого мира. Это было странное место: не лес и не город, а пространство между горами. Здесь пачками лежали образы — магических карт, с символами, которые не имели формы, но имели смысл который волк не успевал прочесть. Свет был в том месте где они были рассеянным, как утренний туман, а каждый шаг отзывался эхом.

В этом мире Волк чувствовал, что что-то к нему тянется. И это что-то это новые карты. Не простые предметы — а возможности новой магии. Новые карты, ещё не оформленные героем, ещё не названные им, но уже существующие.

Когда он проснулся, лес снова был на месте. Варвара поднялась первой и сказала, что через они посещали мир ДОБОР. Вскоре волк по своему желанию сможет сновидеть там когда пожелает. Именно там Волк будет получать новые карты, но только по прохождению сюжетной линии. Впрочем в мир ДОБОР он может попадать и без желания новых карт. О самом мире ДОБОР она пообещала рассказать позже.

Сейчас же было важно другое:

Вчера кружась вокруг мертвяков, так как побеспокоенные мертвяки всё глубже уходили в лес не входя в открытую схватку, они с нашими героями всё глубже уходили в лес. Тени здесь были гуще, трава выше, а воздух — неподвижным, словно само время задерживало дыхание.

Так они вышли к заброшенному поселению. Около которого переночевали. И сейчас позавтракав волк рассматривал всё вокруг.

Терема стояли целыми, не разрушенными, будто хозяева ушли совсем недавно. Но на дверях каждого висели замки — разные, старые, потемневшие, и в то же время странно нетронутые. Ни следов взлома, ни следов бегства. Только тишина.

Волк остановился и внимательно осмотрелся. Теперь он уже понимал, как работают сказки. Не так, как читают их дети, а так, как они живут изнутри. Он сказал Варваре, что здесь бесполезно искать следы тех, кто когда-то жил в этих теремах. Не сейчас.

Пока они не продвинутся дальше в самой сказке, поселение останется пустой декорацией. Сюжет ещё не дошёл до этого места, и потому память мира заперта так же крепко, как и двери. Только когда путь будет пройден, замки станут не просто замками, а явно последуют приглашения в мир деревни. Вообще волк очень быстро учился внутри мира сказок.

Варвара выслушала его и кивнула. Она поняла: Волк начал видеть не только врагов, но и саму ткань сказочного мира. А это значило, что они идут правильно что он отличный ученик. И по ориентировки Варвары они пройдя пару километров снова они закружились вокруг мертвяков — не подпуская их близко, но и не удаляясь настолько, чтобы потерять контроль над ситуацией. Варвара сказала что очень хорошо знает их повадки и поэтому быстро нашла. Для волка слежка за ними это был уже не страх, а выверенное движение по кругу, где каждый шаг имел значение. Мертвяки злились, сбивались, теряли ритм, а лес, наоборот, словно начинал помогать нашим героям.

По дороге кружась они вернее Варвара говорила о уровне сложности. Варвара объяснила, что мир подстраивается под решения героя: чем увереннее и точнее ход, тем сложнее и честнее становится игра. Лёгких путей здесь не бывает — есть только неподготовленные герои.

Она вновь показала Волку все карты, которые у неё есть. Карты магии атаки, защиты, перемещения, вмешательства, редкие и простые. Каждая была связана с её косой, каждая имела свой стиль и цену. Волк уже не просто смотрел — он начинал понимать, почему одни карты Варвара держит наготове, а другие прячет до нужного хода.

Они обсудили и героев, которых встретят у Тотема: Василису — с её знанием и осторожностью. Илью — с его прямотой и тяжёлой силой. Алёшу — с его ловкостью и неожиданными решениями. Варвара сказала, что у каждого из них свой взгляд на бой, и Волку придётся научиться слушать всех героев, не теряя себя отслаивая свою точку зрения. Когда напряжение немного спало, они нашли тихое место под старыми деревьями и сели обедать. Не торопясь, без разговоров о мертвяках и боях. Просто еда, лес и редкий свет, пробивающийся сквозь листву.

Это был не отдых. Так как мертвяки вновь почуяли что за ними наблюдают.

Это была пауза перед следующим шагом сказки.

Пока они обедали, Волк ел быстро, почти не чувствуя вкуса. Его тянуло обратно в игру, глубже, дальше. Его не покидали странные, дачные настройки — ощущение, будто мир можно подправить, повернуть чуть иначе, если знать, где нажать и как посмотреть. Он ловил себя на том, что думает не образами, а возможностями, словно сама сказка начала открывать ему служебные проходы. Варвара ела спокойно, без спешки, и между кусками рассказывала о Бестиарии. Она говорила, что это особое место, не в лесу и не в городе, а в астральном слое мира сказок. Туда не ходят ногами и не попадают случайно. Бестиарий открывается тому, кто действительно сталкивается с существами страны сказок — не по слухам и не по рассказам, а вживую. Каждое существо, с которым Волк встретится, каждая нечисть, каждый герой или зверь, которого он изучит, будет записан туда в Бестиарий. Не просто как рисунок или имя, а как живая запись, туда запишут: повадки, слабости, намерения, возможные ходы существа которое изучит и победит волк. Всё, что Волк заметит сам, сохранится именно таким, каким он это увидел. Варвара добавила, что Бестиарий растёт и наполняется вместе с героем. Чем внимательнее Волк будет к миру, тем полнее станет это хранилище. И однажды он сможет открывать его не только для справок, но и для понимания того, почему мир ведёт себя именно так.

Волк слушал, всё ещё ощущая зов игры. Он понял, что Бестиарий — это не просто книга существ. Это будет память его пути в стране сказок. И эта мысль не отпускала его ни на миг. Ему так хотелось ринутся и заполнять эту книгу необычных существ.

На один короткий миг Волка накрыло странное воспоминание. Он будто увидел себя со стороны — игрок за компьютером, перед экраном, с обычной едой, с мыслью, что можно просто вернуться в столицу сказок, а потом выйти из игры, , спокойно и сытно поесть, перевести дух… а потом, может быть, и вовсе сдаться, отложить путь, выбрать что-нибудь попроще. Мысль была тёплой, удобной. Слишком удобной. Он даже на секунду представил этот возврат — как нажимается выход, как всё становится проще и безопаснее. Но наваждение рассыпалось.

Волк резко встряхнулся, словно сбрасывая чужой сон, и поднял голову. Мертвяки стояли неподалёку. Они больше не метались. Они смотрели. Внимательно, выжидающе, словно почувствовали слабину, словно уловили тот самый миг сомнения.

Их пустые глаза были направлены прямо на него. Мир сказок проверял его. Стоит ли он того, чтобы идти дальше. Волк понял: это мысль вызвана была не усталостью и это не случайная мысль. Так и есть мир проверял. Он выпрямился, собрался, и удобная мысль исчезла так же быстро, как появилась.

Здесь нельзя было сдаваться наполовину и проходить наполовину. Либо ты внутри сказки — либо она замечает, что ты колеблешься и не готов к пути. Варвара молча поднялась с места и начала надевать броню.

Каждое её движение было уверенным, отточенным, будто она делала это уже сотни раз. Металлические пластины вставали на свои места, ремни затягивались сами собой, реагируя на её волю. В этот момент она стала выглядеть иначе — не просто проводницей по стране сказок, а настоящим героем.

Варвара встряхнула колоду.

Карты взмыли в воздух, закружились вокруг неё быстрым кольцом, и между ними пробежал зелёный свет. Энергия кристаллов откликнулась мгновенно: броня Варвары засияла, словно покрылась тонким слоем живого изумруда. Свет не ослеплял — он пульсировал, дышал, усиливая каждую пластину которая резонировала с магическими картами. Волк почувствовал это даже без слов просто бросив взгляд на неё. Она стала сильнее.

— Запоминай, — спокойно сказала Варвара, возвращая карты на место. — Подготовка — это уже половина боя. Если броня светится, значит карты приняли энергию. Если нет… — она на секунду замолчала, — значит, ты недостаточно собрал энергетических кристаллов.

Мертвяки вдалеке зашевелились, будто почуяли перемену. Сказка делала первый ход.

— Смотри, — тихо, но чётко сказала Варвара и кивнула в сторону мертвяка.

Волк прищурился. Теперь, когда он знал, куда смотреть, детали сами начали проступать сквозь туман. В костлявой руке мертвяка был зажат багор — тяжёлый крюк на длинной рукояти. Металл потемнел от времени и гнили, а острие поблёскивало холодным, недобрым светом.

— Видишь рукоять? — продолжила Варвара. — Длинная. Значит, он не боится подходить близко.

Мертвяк действительно двигался уверенно, почти нагло, делая широкие шаги. Он не рвался вперёд сломя голову, как мелкая нечисть, а вымерял расстояние, примеряясь к добыче теперь уже к нашим героям.

— Багор цепляет, но так же тянет в умелых руках ломает строй, но правда если есть армия и строй — пояснила она. — Таким оружием хватают, сбивают с ног, вытаскивают из защиты. Вот почему он так смело двинулся к нам: он уверен, что достанет первым.

Волк сглотнул и машинально переступил лапами.

— Значит, он не просто идёт… — пробормотал он:

— Именно, — кивнула Варвара. — Он уже начал атаку. Но хорошо что он выбрал нашу тактику кружение вокруг врага значит он не уверен своих силах был бы уверен думал бы сам как поступить.

Варвара резко коснулась Волка — и мир перед глазами волка словно щёлкнул. Его зрение изменилось, углубилось, стало слоистым. Он вновь вошёл в состояние телекинеза, и над мертвяком тут же всплыли красные круги-предупреждения, чёткие, чуждые живому миру, словно выжженные поверх реальности. Теперь волк смог разобраться с этими кругами символами, прочитать их не как в первый раз...Вообще Варвара повторяла что волк быстро со всем освоится и даже с телекинезом правда поначалу она будет сама вводить его в это состояние.

Первый красны круг был отмечен знаком ближней атаки внутри круга был нарисован меч. Да в состоянии телекинеза было видно всё что предпринимают мертвяки. Круг пульсировал ровно и тяжело, обозначая зону, в которую мертвяк собирался дотянуться своим багром. Круг показывал не просто расстояние — он показывал намерение мертвяка это так словно вы читаете мысли человека. Если Волк или Варвара оказывались внутри него, крюк должен был рвануть вперёд, зацепить, притянуть, сломать позицию.

Второй знак — ослабление.

Этот круг был уже, плотнее, будто сжимался сам в себе и в неё были две стрелки вниз. Теперь волк смог прочитать эти круги как запах кофе или булочек на улице второе погружение явно позволили ему читать мысли без напряжения просто понимая что означают символы логики мертвяков в состоянии телекинеза. Очень просто и легко. Он означал, что удар мертвяка был не просто физическим. После попадания сила жертвы должна была уменьшиться: движения пострадавшего замедлялись, атаки слабели, броня переставала работать в полную силу. Это был удар на изнурение, на слом темпа боя. Наверное мертвяк так уже замучил какого-нибудь грибника пенсионера и в этот раз планировал что-то погожее запугать и лишить воли, но мертвяк не знал что телекинез в символьной форме через кружки с вписанными знаками показал всё о том что мертвяк будет делать в бою.

Между кругами появилась стрелка — направление действия. Мертвяк не просто бил. Он собирался сместить цель, вытянуть её из выгодной позиции, разорвать защиту и навязать ближний бой, где его скорость и оружие давали преимущество.

— Видишь? — голос Варвары прозвучал спокойно, но жёстко. — Это не абстракция. Это то, что он собирается сделать. Прочитал мысли и считай бой выигран.

Круги не предсказывали будущее — они показывали решение, уже принятое мертвяком.

Волк понял: пока он видит эти знаки, у них есть шанс. Как только круги исчезнут как только они вынырнут из телекинеза — начнётся действие.

Глава 18 Знаки над мёртвой плотью

Мертвяк с багром был по-настоящему огромен. Его тело казалось собранным из чужих кусков: широкие плечи, неестественно длинные руки, серая кожа, натянутая так, будто вот-вот треснет. Багор на длинной рукояти выглядел продолжением его самого — не оружием, а частью тела, привыкшей тянуть, рвать и удерживать добычу.

Но Варвару волновал не размер.

Не выпуская Волка из состояния телекинеза, она сместила его внимание выше — туда, где над мертвяком всплывали дополнительные значки, более тонкие, но куда более опасные.

Первым был череп. Он светился тускло-белым, словно страницы староно и дорого тома книги. Это был знак, говорящий о смерти не как о конце, а как о свойстве. Волк пока не мог понять что он означает то мертвяк не просто мог убивать —то ли он усиливался от самой идеи гибели от видений смерти, и не боялся ответного удара так как смерть прибодряла его и не отступал даже тогда, когда здоровье подходило к краю. Такой противник мог не знать страха и не реагировать на угрозу уничтожения. Но волк не был до конца уверен в правильности его открытия.

Рядом проявился второй символ — человечек с двумя поднятыми руками, напряжённый, будто культурист.

Этот знак означал чистую, грубую силу. Усиление. Каждый его удар был тяжелее обычного, а багор в его руках наносил больше урона, чем позволяли размеры оружия. Это был не ловкий враг и не хитрый — это был тот, кто полагался на мощь и напор, проламывая защиту шаг за шагом.

Волк ощущал, как эти значки давят на восприятие, будто сам воздух вокруг мертвяка становился плотнее. Он пытался совместить смерть и культуриста. Что бы это значило отгадка была рядом.

Теперь он понял, что перед ними не просто ходячая туша, а враг с чётко прописанными свойствами, и именно они определяли опасность боя.

Варвара держала Волка в телекинезе ещё мгновение, давая ему запомнить символы. Размер — лишь обманка. Решает то, что скрыто над врагом.

И тут Волка словно щёлкнуло изнутри. Он связал оба символа воедино — череп и фигуру культуриста — и смысл сложился сам собой, без подсказок Варвары. Это был не просто набор эффектов, а связка. Он даже прочитал как Мертвяк шепчет магически слова: "Впитывание", "Впитывание", "Впитывание". Надеясь на то что его магия как-то усилить его.

Эффект действовал до конца хода соперников то есть до того момента когда наши герои втянутся в рукопашные приёмы и срабатывал в тот момент, когда партнёр мертвяка оказывался при смерти. Не обязательно погибал — достаточно было оказаться на грани. В этот миг энергия утраты не исчезала, а перетекала.

Череп означал источник — умирающего. Культурист — результат впитывание энергии умираюшего и попытка впитать или продлить жизнь мертвяка.

Мертвяк с багром впитывал остаточную силу союзника когда тот был при смерти и получал увеличение силы. Благородное свойство многие в сражениях поступали так же когда умирал их товарищ они заряжались энергией. Но для мертвяка это была ожидаемая магия, а не спонтаное действие. Именно поэтому знак мощи располагался над символом смерти: сила рождалась из чужого конца. Чем больше вокруг падало мертвяков, тем опаснее становился тот, кто ещё держался на ногах. Волк понял, почему этот враг так смело шёл вперёд, не оглядываясь. Он не боялся потерь.

Каждый умирающий рядом делал его сильнее — удар тяжелее, захват багром жёстче, пролом брони неизбежнее. И если тянуть бой, оставляя врагов «почти мёртвыми», этот эффект мог обернуться против них самих. Волк перевёл взгляд на Варвару. Теперь он знал, что именно нельзя допустить в этом бою.

Волк перевёл взгляд в сторону — туда, где в тени деревьев шевелился сопровождающий мертвяк огромного мертвяка.

Это был совсем иной мертвяк, не такой массивный и не такой заметный, но куда более тревожный. Его тело было вытянуто и перекошено, будто кости срослись неправильно. Спина выгибалась дугой, одна рука — длинная, жилистая — почти волочилась по земле, а вторая была короче, с когтями, больше похожими на крючья. Кожа серо-зелёная, пятнистая, словно пропитанная сыростью и болотным илом.

Он двигался на четвереньках, рывками, низко прижимаясь к земле, словно зверь. Голова была постоянно наклонена набок, а мутные глаза следили не за Варварой и Волком, а за собственным хозяином — жирным мертвяком с багром. Будто он ждал момента… не атаки, а собственной гибели.

Волк понял: это не боец первого ряда. Это — катализатор того как происходит бой.

— Это Подпитыш, — тихо произнесла Варвара.

Так называли особый тип мертвяков, словно созданных не для удара, а для умирания в числе первых. Подпитыши были слабы, почти не защищались, но обладали опасными свойствоами: например тут когда их здоровье бы падало до критического уровня, они ускоряли магическую активацию у Огромного Мертвяка магии "Впитывания".

Подпитыш словно знал свою роль. Он держался рядом, подползал ближе, не вступая в бой, и в его движениях не было страха. Только ожидание и часто это ожидание было ожиданием быстрой гибели.

Если его убрать первым — огромный мертвяк с багром станет ещё страшнее.

Волк и Варвара сознательно не стали переводить внимание телекинеза на Подпитыша. Они сосредоточились на Огромном Мертвяке. В состоянии телекинеза восприятие менялось: мир словно раскладывался на слои, и каждый эффект, каждая формула боя становились видимыми не словами, а смысловыми знаками которых тут было уйма. Над телом мертвяка пульсировали знаки, и Волк наконец увидел, как именно работает Впитывание — не как мифическое проклятие, а как чёткая механика.

Пока эффект Впитывания был активен, сила мертвяка росла. Удары багром становились тяжелее, замах — быстрее, а урон от каждой атаки увеличивался, будто в его руках сгущалась чужая энергия. Он не просто бил — он давил своей мощью. Но было и другое негативное влияние этой магии тем кто её применяет. Когда здоровье Огромного Мертвяка начинало приближаться к состоянию при смерти, когда он должен что-то делать чтобы спасти себя картина резко менялась. Знаки над ним тускнели, и Волк заметил то, что легко упустить без телекинеза:

Мертвяк, использующий Впитывание, не может что либо делать на грани гибели. Он впадает в каталепсию. В этот момент он бездействует. Вроде бы пора спасать себя, но по видимому Впитывание полностью лишает его сил наверное Впитывание потребляет огромный источник энергии...Его тело будто застывает, багор опускается, движения становятся рваными и медленными. Более того — он начинает терять здоровье сам, словно сила, которую он впитал, разворачивается против него. Впитывание — это риск. Оно даёт мощь, но требует запаса жизненной силы. И если запас иссякает, эффект превращается в наказание. Волк понял стратегию. Не тянуть бой. Не добивать спутников раньше времени. А рассчитать всё точно и аккуратно. Поначалу он думал что спутников трогать в последнею очередь, но теперь он перебирал варианты. Подвести Огромного Мертвяка к самой грани — и дать его же Впитыванию сломать его изнутри. Варвара молча кивнула. Они видели одно и то же.

— Видишь это? — тихо сказала Варвара, не сводя взгляда с Подпитыша.

- Что именно?

— Его магическая способность "Шаг вперёд". Умение передвигаться на шаг моментально. Такое волшебное намерение им уже выбрано.

— Он не не сможет атаковать даже приблизившись, — ответил Волк, всматриваясь в знаки. — Ближняя атака будет заблокирована… твоей бронёй.

— Заблокирована сейчас, — поправила Варвара. — Пока он там, а если окажется здесь перед моим лицом. Всё таки это опасный соперник

Подпитыш дёрнулся, словно готовясь сорваться с места словно почувствовал что обсуждают его. Его тело напряглось, длинная рука упёрлась в землю, а над ним чётко вспыхнул символ движения в теликинеза эта магия "Шаг вперёд" так и обозначалось стрелкой вперёд...

— Он может мгновенно сместиться на одну позицию вперёд, — медленно произнёс Волк. — Даже без удара.

— Именно, — кивнула Варвара. — Так словно он сделает шаг…

— …он окажется вне сектора брони, — договорил Волк. — И тогда следующая атака уже не будет заблокирована.

Варвара прищурилась:

— Подпитыш явно не для урона. Он явно для позиции для того чтобы мы не подобрались к Огромному Мертвяку. Он ломает нашу расстановку расстановку, вынуждает нас двигаться или принимать его удар.

А мы не намерены гадать что за удар он приготовит для нас. Даже тут в телекинезе не видно что он задумал он явно скрывает свои мысли.

— Значит, если мы позволим ему шагнуть… — Волк замолчал.

— …он откроет дорогу вначале себе, а потом и Огромному, ударим его или смертельно раним — закончила Варвара. — И тогда Впитывание сработает так, как нам совсем не нужно.

Подпитыш снова замер. Но шаг вперёд им уже был выбран и наши друзья разглядели эту его ловкость.

Волк едва успел всё это сложить в голове. У Варвары — три энергетических кристалла. У Огромного Мертвяка — пять очков здоровья. У самой Варвары — сорок пять, запас огромный, но сейчас это не имело значения.

Она не стала тянуть.

— Всё, я в атаку, — сказала Варвара резко, без лишних объяснений.

Колода щёлкнула, и карта «Топорик» вспыхнула зелёным светом. Один кристалл мгновенно погас, энергия перешла в действие. Из воздуха сформировался короткий, тяжёлый топор, и удар пришёлся точно — по корпусу мертвяка. Минус три здоровья было написано на карте, но мертвяк почему то лишился двух. Волк обругал себя надо было больше расспрашивать её о мире сказок что-то они упустили. Он так переживал за Варвару.

Огромный Мертвяк пошатнулся, из его груди вырвался хрип, багор дрогнул в руках. Над ним на миг вспыхнули знаки магии, но эффект ещё не успел развернуться полностью.

И тут Волк увидел главное. Атакующих карт у Варвары больше не было.

Колода Варвары опустела именно в той части, где должны были лежать удары. Она пролистала карты слишком быстро — поспешила, рассчитывая закончить бой сразу.

— Варвара… — начал Волк, но было поздно.

Удар был нанесён, ход сделан. Кристаллы ещё оставались, здоровье позволяло рисковать, но возможность атаковать — ушла.

Теперь пока ход не перешёл к врагу есть милисекунды. Огромный Мертвяк поднял багор. Подпитыш дёрнулся вперёд.

И Волк понял: следующий раунд будет решающим. Варвара среагировала раньше, чем мысль оформилась до конца.

— Защита, — выдохнула она.

Карты в её руках вспыхнули разом. Милисекунды — и энергия хлынула в броню. Кристаллы погасли один за другим, защитный слой утолщался, стал плотным, почти осязаемым. Варвара не стала стоять — её отступление было частью хода.

Она шагнула назад, к кромке леса, туда, где тени гуще и корни мешают преследованию. Огромный Мертвяк взревел и, не сближаясь, сорвал багор с плеча. Крюк описал в воздухе тяжёлую дугу.

Удар пришёлся в защиту.

Броня вспыхнула, треснула, но выдержала. Минус четыре очка защиты. Не плоть — энергия которую можно восстановить, тело вообще не задето на это и рассчёт.

Варвара уже скользнула мимо, развернулась и почти оказалась рядом с Волком, почти касаясь его плеча. И тут пространство дёрнулось.

Подменыш. Он появился резко, как сбой в сказке: серое тело, вытянутые руки, резкий рывок вперёд — мгновенное перемещение на шаг. Он был уже рядом с Варварой, слишком близко.

Но — поздно. Защита ещё держалась, шаг был сделан, позиция сменена. Подменыш протянул когти, но схватил лишь воздух и остатки светящейся энергии.

— Не успел, — спокойно сказала Варвара.

Лес сомкнулся за ними. Ход был завершён. Всё решилось за долю мгновения.

Волк уже держал в пасти три энергетических кристалла — тёплые, пульсирующие, будто сами стремились в бой. Он находил их теперь почти машинально, словно лес признавал его участником игры. Варвара мельком взглянула на кристаллы, затем — на карты.

— Есть, — коротко сказала она. Вот они. - В её руке развернулись три карты “Топорик”. Кристаллы вспыхнули, откликаясь на магию, и два из них тут же погасли.

Варвара рванулась вперёд к мертвякам.

Первый удар топориком — резкий, почти без замаха. Топорик, сотканный из магии и намерения, врезался в плоть Огромного Мертвяка. Глухой треск, всплеск тёмной энергии.

Минус три здоровья. Мертвяк пошатнулся, но устоял. Его багор дрогнул, а вокруг тела на миг проступили знакомые знаки — он всё ещё находился под действием Впитывания.

— Не дадим ему дождаться смерти спутника, уже никогда — бросила Варвара Волку.

Второй удар последовал сразу же, без паузы, как продолжение первого.

Ещё один топорик рассёк воздух и вонзился в цель.

Ещё минус три здоровья. Огромный Мертвяк даже не зарычал,просто тяжело осел на одно колено. Его сила всё ещё была велика, но равновесие — нарушено. Символы над его головой дрогнули, будто сама сказка не была уверена, что сейчас не его ход.

Варвара отступила на полшага, сжимая последнюю карту:

— Один кристалл остался, — тихо сказала она. — И один шанс сделать это правильно.

Лес вокруг замер, ожидая следующего хода.

Варвара вдруг ясно увидела главное: Огромный Мертвяк был не просто тварью — а Утоплиник. Перерождённый, напитанный болотной силой, он впал в состояние при смерти. Его тело обмякло, багор выпал из рук, а сам он бездействовал, как и подсказывали знаки. Впитывание оборвалось, он был при смерти и вместе с его магией — угроза немедленного удара. Приэтом его же магия работала против него самого.

Но опасность не исчезла. Подменыш мог ударить внезапно. Карта «Укрытие», до этого тускло-серая, вдруг начала впитывать как и все карты последний энергетический кристалл. Магия сонастроилась — карта вспыхнула зелёным светом, предлагая Варваре спрятаться за телом Утоплиника, переждать ход врагов.

И всё же она отказалась. Прятаться сейчас за телом уж недееспособного врага не её тактика.

— Не сейчас… — выдохнула она.

Варвара мгновенно вложила всю энергию в броню. Карты Защиты перевернулись, щёлкнули, словно детали замка, и броня вспыхнула плотным сиянием. Воздух вокруг неё стал тяжелее, как перед ударом молота. Потому что она уже поняла. Перевёртыш сейчас приценивается где лучше всего ударить.

Тот самый мелкий, сгорбленный мертвяк, которого они прозвали Перевёртыщ на самом деле носил имя Бобек. И он был куда опаснее, чем казался. Не силой — хитростью. Он жил не ударами, а моментами, когда противник считал бой почти выигранным. Бобек уже был рядом. Не атакуя. Выжидая.

Варвара сжала зубы, броня звенела от напряжения.

— Вот теперь, Волк… — тихо сказала она. — Смотри внимательно. Самое страшное в сказках всегда ходит последним.

Перевёртыш тоже не терял времени. Бобек резко дёрнулся, его тело словно вывернулось наизнанку, и вокруг него вспыхнули знаки усиления брони. Слои гнилой плоти уплотнились, стали плотными, почти каменными. Он готовился тянуть бой, выигрывать время, ждать ошибки. Но было уже поздно. Варвара не атаковала. Она просто стояла.

Спокойно. Уверенно. С прямой спиной, как человек, который знает исход заранее. Она смотрела то на обездвиженного Утоплиника, то на Перевёртыша, не выбирая цель — потому что выбор был уже сделан самой сказкой. Волк вдруг заметил главное. У Варвары снова три энергетических кристалла. Не найденные.Не переданные. Возникшие.

И в этот миг он понял правило, которое до этого чувствовал лишь инстинктивно: Любое существо, вступившее в бой, начинает пополнять запасы энергии по ходу сражения. Бой сам кормит участников энергетическими кристалами. Чем дольше он длится — тем больше возможностей он даёт.

Но только тем, кто доживает до следующего хода. Утоплиник оставался в состоянии при смерти — неподвижный, бесполезный, теряющий здоровье с каждым мгновением. Его присутствие больше не усиливало союзников, а наоборот — тянуло бой ко дну.

Бобек это понял. Слишком поздно. Варвара подняла руку, и кристаллы откликнулись мягким, ровным светом.

— Всё, — сказала она спокойно. — Теперь бой просто доигрывает себя.

Лес выдохнул. А сказка уже переворачивала страницу. Даже особо не обращая внимания на два ударика топора Варварой и мертвяки развеялись как будто их никогда и не было.

Глава 19 После первого боя

Волк пережил первую победу — и мир вокруг стал иным. Там, где ещё недавно буквально только что стояли мертвяки, теперь была тихая поляна, будто сказка сама стерла следы насилия. Утоплиник и Бобек испарились, не оставив тел, лишь лёгкое искажение воздуха напоминало, что здесь был бой. Земля не была залита кровью — вместо этого на мху поблёскивали остатки энергии которая ощущалась даже тут, как холодные росинки на рассвете.

В траве медленно таяли знаки боя: круги намерений, символы атак и защит, цифры ходов. Волк видел такое впервые .Они растворялись один за другим, словно их никогда и не существовало. Лес возвращал себе прежний ритм — листья снова шевелились от ветра, где-то стрекотали насекомые, и даже свет стал мягче.

На месте, где пал Огромный Мертвяк, лежал сгусток тёплой силы — не предмет, не трофей, а знание. Волк чувствовал его кожей, лапами, всем телом: теперь он знал, как работает Впитывание, как выглядит состояние при смерти, как бой сам порождает энергию тем, кто выстоял.

Между корнями деревьев виднелись новые энергетические кристаллы, будто лес благодарил за очищение поляны. Они не манили — они ждали, признавая Волка участником этой страны сказок так же как ягоды и грибы признают ягодников и грибников.

Варвара стояла рядом, убирая карты. Её броня погасла, но осанка осталась прежней — спокойной, уверенной. Она ничего не говорила, да и не нужно было.

Волк понял: первая победа — не про урон сопернику и не про искусство врагов. Она про то, что сказка начинает тебя узнавать и считать героем...

Да теперь Волк видел больше. Там, где раньше его взгляд скользил мимо значков, теперь каждый символ читался сам собой, словно язык сказки стал понятным. Над тем местом, где исчез Утопленник — мертвяк бессмертных русских сказок, — ещё миг удерживался его знак навыка. Такой талант он приписывал победе...Ему было немного жаль мертвяков, они бы так и шатались после перерождения если бы Варвара с волком не наткнулись на них, а так теперь их нет и вроде бы никому не мешали...Но они шли к Тотему а сказка перед тем как быстро расскакаться очень долго пишется этим волк себя и успокаивал что он поступил правильно и винить себя нечего.

Знак магии Утопленника был вписан в изогнутую дугу, похожую на щит. Волк хорошо видел энергию этого знака, ясность придавлю не только успех, но и необычность окружения

Внутри шита — силуэты трёх людей, стоящих плечом к плечу. Волк прочёл его сразу на лету. Это был навык "союзного стояния". Он давал усиление брони за каждого союзника рядом, словно сами мертвяки подпирали друг друга своей гнилой верностью. Чем плотнее они держались, тем труднее было пробить защиту. Но этим всё не ограничивалось: за каждого такого союзника Утопленник получал ещё и прибавку к силе, его удары становились тяжелее, увереннее, смертоноснее.

- А тебе не жалко мертвяков? - спросил волк.

- Нет что за глупые вопросы? - откликнулась Варвара.

- Да япросто прочитал навык "союзного состояния" Утопленика.

- И?

- Это говорит о том что у него были верные друзья о том что он может так же как и мы перживать, ведь каждый союзник наполнял его.

- Не моли чепухи у порождения тьмы нет ничего общего со светом, ты просто увидел отражения себя в их жнергиях, это от первого боя так всегда потом это наваждение отпустит тебя.

Волк прикинул что вот почему он шёл так смело. Вот почему не боялся подходить близко к ним. Вот почему багор был поднят с уверенностью. Значит, поодиночке они не так страшны… понял Волк.

Лес словно подтвердил мысли лёгким шорохом. Теперь волк знал: разбивать строй — важнее, если мертвяки идут строем лучше всего чем бить в лоб. И это знание осталось с ним, не как предмет или карта, а как часть самого пути которое он сохранит по пути к Тотему.. Сказка снова чему-то его научила.

— Видишь этот знак? — тихо сказала Варвара, глядя на пустое место, где недавно стоял Утопленник. Она заметила что волк перед тем как спросить её разглядывал этот знак — "Союзное состояние".

— Щит и трое… — кивнул Волк. — Усиление брони и силы за каждого рядом.

— Именно, — подтвердила она. — Но у таких навыков есть цена. Большая.

Волк насторожился, а потом в его сознание промелькнуло о чём она:

— Цена — энергия?

Варвара усмехнулась.

— Всегда она. И Впитывание, и Союзное состояние жрут её без остатка. Пока мертвяк силён — ему всё нипочём. Но стоит ему оказаться при смерти…

— …он пустеет, — закончил Волк, вдруг ясно понимая.

— Да, — кивнула Варвара. — Он не в состоянии что либо сделать. Ни шага. Ни рывка. Ни удара. Он не может двигаться, потому что всё, что у него есть, уходит на поддержание эффекта и магии навыков которые он начал подпитывать.

— Значит, чем сильнее он кажется, тем ближе ловушка, и для нас и для него — сказал Волк.

— В точку, — спокойно ответила она. — В этом случае да. В сказках самые мощные враги чаще всего проигрывают от собственного аппетита. И дело не в том что я сильней их раз в десять, а в том что если я где-то пренебрегу моим искусством такие как они могут одолеть меня.

Волк посмотрел на лес уже другими глазами. Да лес словно изменился.

У энергетического следа Перевёртыша Волк задержался дольше. Именно по таким энергетическим следам он теперь дочитывал сведения — не глазами, а ощущением, как если бы лес сам продолжал рассказ уже после исчезновения мертвяков. Там, где Бобек испарился, в воздухе ещё держался новый знак, ранее им не замеченный волком. Знак был чертой Перевёртыша.

Он этот знак был жёлтым.

Резким, тревожным. Знак сердца а внутри вписанные точно и строго, без украшений треугольник и череп. Не угроза, не магическая атака и не проклятие, а нечто иное —этот знак нейтральный энергетический эффект. Волк сразу понял его смысл. Это был эффект «При смерти».

Он не усиливал и не защищал. Он просто работал всегда, без воли и выбора. Каждый раз, когда Перевёртыш вступал в бой, его собственная энергия начинала разрушать тело изнутри. Он терял до четверти здоровья автоматически — как плату за само существование в сражении. Почему судьба так жестоко поступила с телом этого мертвяка оставалось лишь гадать но при любом бое он сразу терял энергию. Вот почему Бобек был опасен лишь короткое время в начале боя. Вот почему он спешил видимо знал что если тянуть время ему конец. Вот почему он всё же тянул момент, но не только потому что не мог позволить себе долгий бой. Но и потому что вообще избегал боёв.

— Значит, он был временным, недоразумением и в стане мертвяков — понял Волк.

Сказка ещё раз напомнила простое правило: не все враги хотят победить — некоторые просто не могут избежать сражений родившись под звездой мертвяков. Жёлтый символ медленно растворился, и поляна окончательно стала пустой.

Поляна вдруг заискрилась, будто кто-то рассыпал по воздуху пригоршню звёздного песка. Искры не падали — они зависали притягиваясь к источникам света словно на самом деле высыпали пригоршню звёздного песка, складываясь в узор, и из этого мерцания шагнул Волшебник.

Высокий, в длинной мантии, с посохом, на котором знаки сами собой менялись, как страницы книги. Он оглядел поляну, место недавнего боя, исчезнувшие следы мертвяков — и усмехнулся, словно увидел именно то, что ожидал:

— Ловка девчушка с волшебной косой… — протянул он, переводя взгляд на Варвару. — Тебя, случаем, не Варварой ли кличут?

Варвара не потянулась к картам, но и не расслабилась. Она лишь слегка наклонила голову, коса за спиной тихо шевельнулась, будто живая.

— Зовут так, — спокойно ответила она. — А ты, выходит, из тех, кто появляется после боя?

Волшебник хмыкнул:

— После победы, — поправил он не много смутившись что ему приходится произносить такое будто он артист у которого сейчас отклеится борода и дети поймут его обман — И только там, где наша русская сказка сделала шаг вперёд изгоняя тьму.

Он взглянул на Волка, и на миг его глаза засветились любопытством:

— Интересный у тебя спутник, Варвара. Немногие доходят сюда, не будучи героями… и ещё меньше — понимая, что именно здесь произошло. Многие присоединяются к мертвякам.

Лес замер. Словно ждал, что будет дальше.

— А ты откуда знаешь моё имя? — спросила Варвара, не делая шага вперёд, но и не отступая.

— Слухами земля полнится, — ответил Волшебник легко, словно говорил о погоде.

Волк стоял чуть поодаль.

Он высунул язык, не от усталости — от напряжённого внимания. Грудь его мерно поднималась, уши были подняты и чуть развёрнуты вперёд, ловя каждую интонацию. Глаза следили то за Волшебником, то за Варварой, будто он пытался уловить не слова, а скрытый смысл между ними. В принципе эти он и занимался. Хвост застыл, лишь самый кончик едва заметно подрагивал. Он не вмешивался — слушал, как слушают звери, понимая больше, чем кажется. В этом разговоре было что-то важное, и Волк чувствовал это кожей.

Лёгкий пар поднимался от его дыхания, а лапы упирались в землю уверенно, по-хозяйски. Он был частью поляны, частью русской сказки, частью момента — тихий свидетель, готовый в любой миг сорваться с места, если слова вдруг превратятся в угрозу. Но пока — он просто слушал.

Волшебник заговорил не сразу — словно прислушивался к самой земле, проверяя, не подслушивает ли сказка его слова раньше времени.

— Есть на Руси одна диковинка сильная… — начал он негромко, и в этот миг посох в его руке медленно повернулся, знаки на нём сменились на более древние, угловатые. — Камень… малахитовой изумруд…

Пока Волшебник это говорил, он одновременно делал шаги по кругу, не приближаясь и не отдаляясь, будто вычерчивал невидимую печать. Его пальцы то сжимались, то разжимались, словно он ощупывал некое очень дорогое и приятное воспоминание, а не предмет о котором говорил. Иногда он поднимал взгляд к кронам, иногда — опускал его в траву, и искры, появившиеся при его приходе, отзывались слабым мерцанием, когда он произносил особенно значимые слова.

Голос его то креп, то почти растворялся в воздухе. Он говорил не для одного слушателя — а словно для самой Руси, для всего леса, для тех, кто когда-то уже слышал о этом камне малахите.

Волк же знал, что такое малахит. Он знал это не из сказки, а из глубины памяти — как знание, которое не объясняют, а просто узнают. Малахит был камнем слоистым, живым на вид, словно в нём навсегда застыли волны. Тёмно-зелёные полосы переплетались со светлыми, образуя круги и завитки, похожие на древесные кольца времени.

Он не блестел, как золото, и не резал глаз, как алмаз. Его сила была в другом — в глубине. Казалось, если смотреть в малахит слишком долго, он начинает переливаться внутри его кристаллы реагируют в ответ. Камень хранил в себе земную память, память глубоких недр, память тяжёлую и спокойную, и потому в сказках такие диковинки не просто усиливали — они меняли окружающее пространство. Волк понял: если Волшебник заговорил о малахите, значит речь идёт не о магической силе.

— Не слышала о таком, — сказала Варвара резко, почти отсекая тему.

Она не раздумывала и не прислушивалась к себе — слова вылетели сразу, коротко и жёстко. Коса за спиной дёрнулась, будто поддерживая хозяйку, а взгляд Варвары стал прямым, испытующим.

Волшебник не обиделся. Напротив, его губы дрогнули в тени улыбки:

— Что ж, — произнёс он, —мало кто слышал. Камень был утерян ещё во времена Первых людей.

И вот в этот миг Волка будто кольнуло изнутри.

Слова «Первые люди» прозвучали странно — не по-сказочному, а так словно говорили о прищельцах. Они не легли на лес, не вписались в мох и корни. И Волк вдруг ясно вспомнил:

он внутри игры что он простой игрок Артём, который играет в Бессмертные сказки древней Руси. Тогда причём тут пришельцы "первые люди".

Мысль была мимолётной, но отчётливой, как отражение в стекле. Откуда-то всплыло другое, чуждое этому миру — строгие лица, плакаты, красные углы, слова о равенстве и начале всего. Коммунисты. Почему именно они? Почему память подтолкнула именно этот образ — как будто игра подбирала аналогию, доступную его настоящему миру. Почему первые люди это комунисты, может он вспоминает себя ребёнком и первым кого он увидел были коммунисты?

Первые люди. Те, кто хотел начать всё заново. Те, кто верил, что можно переписать саму основу. Или что-то иное?

Волк снова посмотрел на Волшебника — и ощущение стало сильнее. В нём было что-то неименованное, словно имя ускользало, не желая быть произнесённым. Не герой, не торговец, не наставник. Безымянный. Волк вспомнил что именно против него против Бесмертного он начинал играть, а потом на крыльях успеха продвинулся к центру леса он шёл по пути Тотема, а там в центре леса как раз и был Тотем. А вот теперь опять кто-то хочет остановит его прогресс игры и возвращает в родной мир.

Такой, кто помнит времена до сказок, но не принадлежит ни одной из них. А таким мог быть только Безымянный такой же старый как и Кащей такой же враг всего в сказках Руси как и понятие вечность. Да такой никогда не был врагом Артёму он был соперником...И если сила которой более 4 миллиардов лет вмешалось в стройный ход игры то это не спроста. Волк навострил уши.

— Доселе ещё никому не удавалось его отыскать, — сказала Варвара уже спокойнее, но твёрдо. — Но в тебе я вижу силы и знаний предостаточно.

Она прищурилась, внимательно всматриваясь в Волшебника.

—А тебе самому он зачем?

Волшебник опёрся на посох чуть сильнее, чем прежде. Это движение было почти незаметным, но Волк уловил его сразу — как зверь улавливает слабину в шаге у прихрамывающего человека.

— Легенды гласят, — начал он и голос его стал тише, — что он излечивает даже самые запущенные болезни и затягивает раны.

Он попытался усмехнуться, но вместо этого вырвался сухой, сдавленный звук кхм-кмх:

— А мне… кхе-кхе… — Волшебник отвернулся на миг, будто не хотел, чтобы этот звук услышали. — Недолго осталось.

Что это подумал волк болезнь что заставляет кашлять или он играет хорошо роль?

Волшебник снова посмотрел на Варвару, и в глазах его не было ни просьбы, ни страха — только усталое, упрямое ожидание.

— Только на камушек и надежда.

На поляне повисла тишина. Даже лес, казалось, перестал шевелиться деревья застыли, словно решали, стоит ли вмешиваться в судьбу того, кто ещё держится и сопротивляется внутренней болезни — но уже знает, что время не на его стороне.

— А где его хоть искать знаешь? — спросила Варвара без обиняков, сразу переходя к сути.

Волшебник кивнул, словно ждал именно этого вопроса:

— К востоку отсюда есть пещера, — сказал он и слегка повернул посох в нужную сторону. Знаки на нём на миг сложились в стрелу, затем рассыпались. — Говорят, там и нужно искать.

Он сделал паузу, дольше обычного, и в этой паузе было некое скрытое предупреждение:

— Только будь осторожней, — добавил он глухо. — Чудища там ядовитые. Не те, что бьют силой… а те, что оставляют в теле яд и вредят памяти и твоему рассудку.

Волшебник перевёл взгляд на Волка, словно намеренно адресуя последние слова ему. Хотя говорил он это Варваре.

— От такого яда не всегда спасает броня, — тихо произнёс он.

Глава 20 Условия, о которых молчат

Волшебник исчез так же внезапно, как и появился. Не было ни вспышки, ни звука — лишь лёгкое искажение воздуха, будто лес выдохнул и мгновено потяжелел раз в десять. Там, где он стоял, ещё мгновение держалось слабое мерцание, а затем трава снова легла ровно, словно никто здесь и не проходил, а тяжесть исчезла вместе с ним.

Варвара проводила то место взглядом и сразу же переключилась на волка — будто знала: времени раздумывать нет:

— Ладно, Волк, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Продолжаем учёбу.

Она опустилась на корточки, провела рукой по земле, и между ними всплыл прозрачный узор, похожий на карту боя, но без фигур — только символы и метки.

— Тема урока которому я тебя научу будет «Дополнительные условия».

Узор слегка изменился, одни знаки погасли, другие — наоборот, засветились:

— У каждого боя есть условия, которые написаны на дорожных указателях напрямую, — продолжила Варвара.

- Что - то вроде прямо поёдешь коня потеряешь.

— А ты догадливый. Они появляются из места в место, от времени к времени.

- И наверное зависят от погоды! - вставил волк.

- Да погоды… и даже из того, кто именно начал бой на той или иной територии.

Она ткнула пальцем в один из символов.

— Примерно такие знаки, а их всего два ты будешь встречать на каждой карте. Но переплетение этих знаков с картой создаёт миллионы условий. Одни условия облегчают битву: усиливают карты, ускоряют накопление энергии, снижают стоимость умений.

Другие — усложняют: режут и воруют кристаллы, усиливают врагов, накладывают скрытые эффекты.

Узор дрогнул, и Волк заметил: некоторые символы были приглушёнными, словно ждали активации.

— Самое важное, это два символа — сказала Варвара серьёзно, — условия не всегда честны. А вот эти два символа "Дополнительных условий неизменны на всех картах развилках, которые мы будем постоянно встречать на пути к Тотему". Иногда они работают только на одну сторону. Иногда — меняются по ходу боя. Но выбор толко из двух символов не так прост как тебе кажется сейчас.

Она посмотрела Волку прямо в глаза:

— Побеждает не тот, у кого сильнее карты. А тот, кто раньше понял, по каким правилам сегодня играет русская сказка.

Лес снова стал обычным. Но Волк знал: с этого момента каждый бой будет начинаться ещё до первого удара. Бой будет стремительный, моментальный и скоротечный и они обязательно выиграют так как готовятса заранее.

Варвара, уже собираясь свернуть узор, вдруг остановилась и добавила, словно вспомнила о чём-то принципиально важном:

— И ещё, Волк. Дополнительные условия влияют не только на сам бой.

Узор вспыхнул вновь, но теперь в нём появились иные знаки — мешочки, осколки, символы знаний.

— Не смотри пока на эти символы, я готовлю тебя к двум закам Дополнительныз условий . Они эти дополнительные условия меняют награды, положенные за победу, — сказала она. — Иногда вместо монет получишь карту. Иногда — знание. А бывает, что награда становится… новой странной сказок.

Один из символов потемнел, будто провалился внутрь себя.

— Если бой был усложнён условиями, сказка платит щедрее. Если облегчён — не жди чудес и хороших наград. Хотя судя по твоим глазам тебе много и не надо. А если условия были скрытыми и ты их раскрыл по ходу боя… — Варвара усмехнулась. — Тогда можно получить то, чего вообще не было в списке наград.

Она поднялась, стряхивая с ладоней невидимую пыль:

— Запомни: иногда выгоднее принять тяжёлый бой, чем лёгкую победу. Например для меня ты и есть тяжёлый бой.

Сказки любят тех, кто играет по-настоящему.

Волк почувствовал это особенно ясно: теперь каждый выбор — даже до схватки — мог изменить не только исход, но и то, кем он станет дальше.

Далее Варвара пояснила перед боем над картой мира, а любое новое место на карте это по сути бой и карты они будут встречать очень часто на развилках пока пробираются к Тотему. Так вот над картой мира возникают только два дополнительных условия. Первое дополнительное условие — выглядило спокойно, почти обнадёживающе, но именно в этом и крылась его хитрость.

Значка как значёк на светлом фоне расположен зелёный круг, внутри которого изображён сундук с драгоценностями. Крышка приоткрыта, изнутри мягко льётся свет, а над сундуком — стилизованный символ достатка в виде драгоценого камня, словно намёк на щедрость самой сказки. Зелёный цвет здесь не случайно: он означает нейтральность и естественный выбор, а не прямую угрозу и страх боя.

Значок не пульсировал и не мигал, но в то же время он был выполнен изящно — он просто честное предложение, от которого можно как выиграть, так и проиграть. Вот что давал это первое условие. Это условие было напрямую связано с наградой за бой:

оно это условие может дать дополнительную награду сверх стандартной например монеты, или карту, знание или редкий эффект;

или лишить стандартной награды, если сказка сочтёт, что бой был слишком простым или условия сыграли на стороне героя.

Проще говоря, это условие — ставка. Ты соглашаешься с тем, что исход боя повлияет не только на победу или поражение, но и на то, стоит ли победа вообще чего-то.

Волк понял: иногда этот значок — шанс сорвать куш, а иногда — предупреждение, что сказка наблюдает особенно внимательно.

Второе дополнительное условие выглядело уже совсем иначе — и по цвету, и по настроению. Единственное что у обоих было общее это то что они были значками. На светлом фоне значка второго условия проступал красный круг, внутри которого — изображён символ сердца, скованное острыми символами рожками дьявола, словно его сжимают или проверяют на прочность. Линии резкие, контур чуть рваный, а сам знак будто давит на взгляд. Это не про награду и не про риск ради уровня — это про само сражение.

Красный цвет здесь, если герои отправятся в эту сторону которую перекрывает второй символ дополнительного условия, означает прямое вмешательство в бой. Не наблюдение, не оценку — участие.

Этот значок говорит о том, что условия боя изменяют саму механику схватки:

они могут усилить врагов, усилить героев — или сделать и то и другое одновременно, превращая бой в испытание на понимание правил и развития уровня.

Волк нахмурился, разглядывая знак:

— То есть… — начал он, — это не про то, что мы получим после? Вернее и про то, а про то во что мы ввязываемся и какой уровень и чего нам надо развить.

Варвара кивнула:

— Да молодец это не про простые награды, а магические — сказала она. — Про выживание. Запомни в магии главное не простота, а состояние волшебной неопределёности и неизвестности. Но в этом и простота волшебства...Будь всегда готов но ни на что не расчитывай.

Она ткнула пальцем в красный круг.

— Это условие действует внутри боя. Оно может добавить врагам новые свойства, изменить их намерения, ускорить их ходы…И для тебя это будут замечательные уроки ведь главное не победа а участие. Или наоборот — дать нам преимущество во владении новыми приёмами. Иногда временное преёмущество, иногда обманчивое из-за незнания новых навыков и не готовности тела следовать новыми алгоритмам боя.

— А как понять сразу, кому оно помогает? — спросил Волк. - Вернее как выбрать верное условие.

Варвара усмехнулась, но без веселья:

— Заранее — никак. Тебе надо набираться опыта и прокачиваться. Ты очень многое поймёшь по первым ходам. Она выпрямилась и добавила:

— Запомни: если видишь этот знак — бой никогда не будет обычным. Иногда второе условие более привлекательно по этой причине чем первое. Сказка решила поиграть с правилами, а значит, нам придётся играть и развивать эти правила.

Волк ещё раз посмотрел на красное сердце. Оно не пугало — оно предупреждало о его нераскрытом потенциале.

Пока Варвара объясняла они подошли к развилки.

- Вот и карта с пояснениями. -сказала Варвара. - Орати вимание на дополнительные условия.

Волк остановился у первого пути и вслух прочитал то, что проступило на карте которая опясняла куда идёт этот путь. Этот путь вёл налево, к погосту у самой опушки леса. Карта показывала свежевскопанную землю на изображении бебоки рылись в новых могилах, будто искали в них нечто, что им не принадлежит. Даже изображение выглядело тревожно: неровные холмики, перевёрнутые кресты, следы когтей на сырой земле.

Но дальше шло то, что сразу насторожило Волка - простое описание:

"Земли эти были пропитаны светлой волшбой. Не мягкой и тёплой, а такой, что жжёт изнутри.

Враги здесь уже ранены и не смогут долго сопротивляться — светлая магия ослабляет чудищ, вытягивает из них силы, делает их движения резкими и злыми."

Волк прочтя эти строки даже ухмыльнулся. Свет проникает в сказку.

И всё же карта предупреждала о том что:

"При виде Варвары чудища впадают в ярость". Прочитал волк полное описание местности. По всему выходило что бой на этом пути будет странным: враги — ослабленные, но непредсказуемые,

легче убиваемые, но более агрессивные, а светлая волшба — на стороне добра, но не обязательно на стороне осторожности.

Этот путь сулил быструю, но опасную схватку, где преимущество даётся сразу — и сразу же проверяется на прочность. Волк учился и смекал всё налету, с первым путём и информационым стендом разобрался остались ещё два стенда и соответсвенно пути.

И тут Волк заметил то, что раньше ускользнуло от его взгляда пока он читал первый информацтоный стенд. Это его поразило.

На первом стенде под надписями которые шли после яркого приветствия «Повернуть налево» на табличке в самом низу проступили три разных символа дополнительных условий. Они не были частью самого текста — скорее, как печати, наложенные поверх пути.

Первый символ был явно был не знаком награды и не тот самый круг с сундуком про который говорила Варвара. Хотя он тоже светился ровно и спокойно, обещая, что этот путь может отблагодарить. Волк так опешил выискивая знакомые символы что просто смотрел с одного на другой не понимая так ли он понял наставления Варвары. У него крутились в голове её слова: " путь наградит щедро… но только если бой окажется по-настоящему тяжёлым." Волк понял сказка здесь в этом месте пока он ищет нужные символы будет оценивать его способность действовать в непредсказуемых ситуациях, а не просто пологаться на знания.

Второй символ который он рассматривал — на этой же табличке опят был не тот про который говорила Варавар. И что самое удивительное третий символ тоже не попадал под описание дополнительных условий о которых говорила Варвара и он для волка оказался самым тревожным: он не то что не был связан с чем нибудь что бы слышал волк от Варвары, но он в принципе пока не мог уложится в его голове. Хотя надо отдать должное волк по прежнему выискивал эти два символа дополнительных условий и видел в этих трёх то о чём говорила Варвара. Для геймера который управлял волком это был в порядке вещей, а вот волк как персонаж явно был немного дезорентирван. Варвара молча посмотрела на все три знака и сказала лишь одно:

— Видишь? Это не просто дорога. Это набор условий, которые начнут работать сразу, как мы сделаем шаг.

Волк когда услышал её голос как-то пришёл в себя, хотя заметил что Варвара даже не заметила свою оплашность когда говорила что дополнительных условий только два.

Глава 21 Умный взгляд и другой перекрёсток

Варвара перевела взгляд с информационной таблички карты на Волка. Тот сидел чуть в стороне, уткнувшись глазами в табличку, и не моргал — смотрел прямо на символы дополнительных условий, будто пытался их прожечь взглядом. Уши у него были насторожены, хвост едва заметно подрагивал. Он не рычал, не скулил — думал.

Варвара прищурилась:

— Ага… — протянула она тихо заметив что волк не может сложить какие то простые принципы в своей голове, будто что-то наконец у него сложилось, а потом бац распалось.

Она шагнула ближе, посмотрела на те же значки и сразу поняла, о чём он размышляет. Не о дороге и сказках впереди. И даже не о врагах впереди. О том, как именно эта дорога будет их ломать, перемалывать, крутить, выворачивать и проверять.

Варвара выпрямилась и хлопнула ладонью по бедру:

— Нет, Волк. Сюда мы пока не пойдём. - она ткнула в сторону куда вела дорога. На дорогу с информационной табличкой на которую смотрел волк.

Волк повернул к ней морду, вопросительно высунув язык.

— Видишь символы? — сказала она, кивнув на табличку. — Ты уже понял, что они значат. И это хорошо. Значит, учёба идёт как надо. Извини что я не та всё объяснила как надо...- потом она резко сменила тему. - Мы вообще не пойдём по дорогам этого перекрёстка, мы отправимся к другому, а по дороге я расскажу всё что упустила.

Она развернулась и махнула рукой в сторону другого пути перекрёстка, уходящего от перекрёстка в тень леса.

— Пойдём всё вставай идём, идём к иному перекрёстку. По дороге я тебе всё объясню: почему иногда выгодно лезть в тяжёлые условия,

почему иногда — бежать от них, и почему самый опасный бой — это не тот, где враг сильный, а тот, где ты не понял условий. Вот как сейчас бой с самим собой.

Волк вскочил на лапы и побежал следом, всё ещё оглядываясь на символы пытаясь понять что упустила Варвара в обучении. Про то что бой с самим собой очень важен он давно уже знал. Не знал что на просторах бессмертных сказок древней Руси ему придётся столкнуться с таким.

Он уже чувствовал: это будет не просто прогулка. Это будет урок верного выбора.

Варвара вдруг остановилась и, не оборачиваясь, сказала — будто между делом, но с тем самым тоном, каким говорят важные вещи, притворяясь, что они пустяки:

— Вообще-то, — протянула она, — тебе по сюжету игры всё что знаешь придётся пере повторять и переучивать.

Волк сбавил шаг. Уши у него чуть опустились.

Варвара оглянулась и усмехнулась краешком губ:

— Я ведь сначала не заметила, с кем имею дело. Думала ты обычный спутник. Ну, смышлёный, да. Чуть внимательней других. А ты… — она прищурилась, — Волк оказывается супер-игрок.

Она постучала пальцем по виску:

— У вас, у таких, зрение другое более острее и точнее. Вы не просто сказку видите — вы замечаете настоящую механику под сказкой чуете. Где присутствует магия, где нужно соблюдать правило, где ловушка, а где разработчик и издатель перестарался. Я когда увидела как ты пялишься на табличку сразу поняла ты супер игрок, да иногда мои правила не универсальны...

Волк тихо фыркнул, словно соглашаясь.

— А в русских сказках, — продолжила Варвара, снова зашагав по дороге, — всё не так, как кажется. Тут если «налево пойдёшь» — это не просто направление.

Это условие, если «чудище впало в ярость» — это не эмоция,

это триггер твоих действий силы твоей логики, ты же сам видел бой, быстро и аккуратно и забыли о нём идём любуемся природой. Да и тут даже иногда «светлая волшба» — вовсе не добро, а эффект, который может и спасти, и угробить.

Она бросила через плечо:

— Потому ты и будешь учиться дважды. Сначала — как положено по сказке. А потом — как видят её такие, как ты.

Волк шёл рядом, слушал и понимал: его не поучали. Варваре было попросту стыдно что она не заметила что волк супер игрок.

Его признавали и его это радовало. Варвара кивнула сама себе, будто продолжала мысль, начатую ещё данным давно и даже не у перекрёстка. Она повторяла то что уже рассказывала ранее но более иным углом:

— Во-первых, — сказала она вслух. И далее она продолжила то что волк уже знал. Пословица повторения мать учения тут была актуальна как никогда.

У них с волком есть сорок пять сценариев здорового образа жизни.

Волк насторожился. Число прозвучало слишком точным, чтобы быть сказочным.

— Не абы как жить, понимаешь? — продолжила Варвара. — А именно методы. Режимы. Пути, при которых мы чувствовали себя идеально. Раньше я говорила 45 очков здоровья, а сорок пять сценариев здорового образа жизни, но так как ты супер игрок то я дополню. Тело — на месте одно очко. Энергия — не течёт, а работает одно очко.

Решения принимаются быстро, без надрыва одно очко.

Она махнула рукой, будто листала невидимый список.

— Один сценарий здоровья — для боя. Другой — для долгого пути. Третий — когда вокруг яд и тьма. Четвёртый — когда нельзя драться, но надо выжить. И так дальше… до сорока пяти.

Волк шёл молча, но внутри у него что-то щёлкнуло: это были не просто слова — это была система русских сказок то о чём он мечтал когда стал играть против Безымяного.

— Обычные герои, — добавила Варвара, — живут как получится. А такие, как ты… — она снова посмотрела на него, — переключаются на ткань сказки и жувут буквально внутри мира.

От сценария к сценарию только имея индикатор своего здоровья перед глазами который показывает только 45 очков.

Но в сказке всё важно как и волшебные карты в руке так и очки здоровья.

Она усмехнулась:

— Потому ты и не чувствуешь усталости там, где другие падают. Ты просто выбрал правильный способ быть живым. Во-вторых, — продолжила Варвара, будто ставя следующую отметку в невидимом списке, у нас семьдесят пять золотых монет.

Она усмехнулась, но уже без шутки:

— А ты ведь понял, да? Один золотой — это целое состояние.

Не для королей конечно и даже…не для легенд сказок как я. А для игрока хоть вся сума и хранится у меня. За такую монету можно купить не только любую вещь — но и целую судьбу. Или даже время.

Волк тихо выдохнул. Он чувствовал вес этих слов, даже не ощущая самих монет.

— И вот теперь самое интересное, я расскажу то что не рассказывала — Варвара замедлила шаг. — У нас теперь после схватки появился Камень одного боя.

Она остановилась и посмотрела куда-то вглубь леса, будто уже видела его там:

— Это значит, что в этих лесах появится камень-памятник. Не сразу, но появится.

С надписью. С отпечатком энергии. С записью о нашей битве с мертвяками. О нашем подвиге узнают туристы русских сказок.

Волк насторожился ему было приятно слышать что в честь него возвели памятник.

— Такие камни, — продолжила Варвара, — не просто стоят. Их почитают. Их обходят стороной злые существа. Или, наоборот, приходят посмотреть — кто это тут смог выжить.

Она сказала тише:

— Для сказки это не просто знак: что эти двое уже что-то изменили. Это буквально новая культурная поляна в наших лесах

А для мира… — она пожала плечами, — для мира это начало нашей славы. Или твоей беды уж я то свою славу не потеряю. А вот ты тебе есть куда расти.

Волк понял: битва закончилась, а след от неё — только остался.

Варвара вдруг резко остановилась, словно споткнулась не о корень, а о мысль пришедшую в голову. Помолчала пару секунд она сказала:

— И ещё один момент… — сказала она уже тише. — Который я упустила.

Волк поднял на неё взгляд.

— Я не признала в тебе супер-пользователя сразу, — призналась Варвара без смущения, скорее с досадой. — А значит… не учла объяснения уровня сложности в самом начале нашего пути.

Она развернулась к нему полностью:

— Для обычного путешественника по миру русских сказок уровень сложности путешествия в сказке выбирается мягко. Сказка подстраивается сама. Подсказывает. Иногда даже жалеет путешественников.

Но для таких, как ты… — она прищурилась, — сказка даёт выбрать тебе самому.

Волк насторожился от умения выбора сложности многое зависело.

— Уровень сложности здесь — не ползунок и не цифра, — продолжила Варвара. — Это способ, каким мир смотрит на тебя и какой мир вообще тебя будет окружать.

Если он видит в тебе ученика — он учит. Если признаёт героя — испытывает. А если игрока, который всё замечает… — она усмехнулась, — то как в сказках мир начинает проверять такого путешественника на честность.

Она постучала пальцем по карте:

— Чем дальше ты путешествуешь тем враги становятся умнее. Условия — отбора в бессмертные русские сказки жёстче. Награды — реже, но значимей.

Ошибки — дороже.

Волк молчал, но внутри у него всё стало на свои места: почему мертвяки были такими быстрыми, почему условия накладывались слоями, почему сказка словно ждала, заметит ли он что знаков дополнительных условий намного больше чем о них говорила Варвара.

— Так что считай, — закончила Варвара, снова двинувшись вперёд, — с этого момента ты идёшь не просто по сказке. Ты идёшь по версии мира, где тебя считают достойным стать героем.

Лес вокруг будто стал чуть тише. Словно услышал это — и принял к сведению что волк герой которого скоро все узнают.

Они шли по лесу уже долго — настолько, что невозможно было сказать сколько шагов они сделали . Тропа под лапами Волка была мягкой, пружинистой, будто лес подстроился под выбранный ритм. Мох светился от местного светила приглушённо, не ярко, но уверенно, кроны деревьев смыкались высоко, пропуская редкие полосы света.

Это была невероятная прогулка. Не бой. Не выживание. И не спешка туда сам не знаю куда.

Именно так. Они когда-то в самом начале пути Варвара и Волк выбрали уровень сложности — как прогулку. Сказка приняла выбор без споров, мягко, почти ласково. Враги на таком уровне сложности как прогулка появлялись нечасто, условия давали время подумать, а лес позволял свободно дышать.

Но теперь Варвара понимала выбор уровня сложности надо обсудить она это чувствовала кожей что этот урок надо повторить.

— Мы уже далеко, от развилки — сказала она негромко, не глядя на Волка. Магические узлы остались позади. Те места, где энергия сгущается, где можно менять правила, усиливать путь, переключать сложность уровня.

Волк толлько сейчас задумался что они в принципе могли бы поменять режим сложности игры и вместо Прогулки выбрать иной режим, но Варвара только что сказала что Магические узлы где есть возможность переключения остались позади.

Для волка такое удаление от узлов магической связи было как если бы мир делал глубокий вдох и выдох. Но так как он очень быстро соображал и прикидывал разные варианты то уже перемолов эту новую мысль о уровнях, он уже думал о ином и здесь уже куда они дошли пока он прикидывал варианты переключения уровней лес был ровный, стабильный, почти упрямый.

Слишком далеко, чтобы вернуться без последствий. Слишком поздно, чтобы передумать. Тогда волк стал думать а что даёт такой уровень сложности как Прогулка.

Энергия вокруг текла спокойно, без всплесков. Ни тотемов, ни резонансных камней, ни разломов. Только обычная, устойчивая магия — та, что поддерживает выбранный режим, но не позволяет его переписать.

Варвара молчала и Волк понял: сложность больше не обсуждалась. Хотя вскоре она заговорила вновь:

— Теперь сказка нас просто ведёт, — продолжила Варвара. — Не подталкивает и не проверяет. Мы идём так, как решили тогда когда выбирали Уровень Сложности как Прогулка.

Лес шумел ровно, без угрозы, без обещаний каких либо опасностей. Как дорога, по которой уже сделали миллион первый шаг —

и которая теперь не спрашивает, готов ли ты к новому повороту. Было и так понятно что любой поворот тут новый.

Волк рассматривал лес который тёк сплошным потоком энергии в энергетических линиях, тянущихся между деревьями, над тропой, под корнями, проступил символ Черепа. Не зловещий, не кровавый — спокойный, древний. Знак Бессмертного. Или Безымянного — того, кто наблюдает, но не вмешивается напрямую.

Череп был вписан в саму структуру потока. Не как угроза, а как метка режима. Как отметка Уровня сложности такого как Прогулка.

Волк понял: вот он — уровень сложности.

Варвара тоже это заметила и кивнула, словно подтверждая его догадку:

— Да, — сказала она. — Ты видишь Череп. Не пугайся. Этот символ появляется при выборе уровня Прогулка. Этот уровень для тех, кто только входит в мир сказки кто только начиает постигать магические карты. Новички часто выбирают этот уровень.

Она провела ладонью по воздуху, и линии дрогнули:

— При стартовом бое здесь на уровне Прогулки есть особенность: карты каждый раз будут меняться. Любой новый бой и ты увидешь новые и интересные карты. Состав руки и колоды не закреплён. Сказка не даёт привыкнуть к себе и постояно подкидывает новые варианты.

Волк всматривался в знак олицетворяющий Прогулку и чувствовал: он не злой — равнодушный. Как учитель, который не подсказывает, но и не мешает.

— Это сделано для новичков, — продолжила Варвара. — Чтобы никто не заучивал одну и ту же победу. Каждый бой — как первый.

Сегодня мои карты это топорик. Завтра защита. Послезавтра — что-нибудь странное, но полезное.

Она усмехнулась:

— Сказка смотрит, как ты думаешь, а не что ты запомнил.

Череп в линиях медленно погас, снова став частью фона. Но Волк уже знал: уровень выбран давно, и то что он увидел символ выбора уровня сложности говорит только о том что он волк, а волки очень чуствительны ко всему что происходит в их жизнях. Режим зафиксирован, и конечно же Безымянный — в курсе. Ведь череп это знак бесмертного или Безымяного того против кого играет волк против смерти короче говоря.

И именно благодаря такому уровню сложности у них было то, чего на других путях могло и не быть.

Варвара на ходу провела рукой по своей косе. Пряди чуть разошлись — и на мгновение между ними вспыхнул тёплый, жёлтый свет. Не резкий, не магически-яркий, а густой, как мёд на солнце.

В саму косу был зашит Мёдовый Агат. Не вставлен. Не подвешен. А именно зашит — как часть неё самой. Этот камень не усиливал резко и не ломал баланс. Он работал плавно и не мешал магическим потокам а незаметно усиливал их. Повышал стойкость так, что удары переставали сбивать дыхание, а боль — ломать волю. Давал силу не энергетической вспышкой, а уверенным нарастанием потенциала мага, когда герой сказки чувствует: я выдержу ещё и ещё и больше и сильней.

Для мира русских сказок этот амулет Мёдовый Агат была редкая диковинка. Мёд — символ жизни. Агат же камень символ удержания формы. Вместе они делали героев упрямыми. С таким камнем как Агат не бегут в лобовую атаку, но и не падают первыми в первой линии атаки. Он особенно ценился именно на «прогулочном» уровне сложности — там, где сказка проверяет не на мощь, а на выносливость пути на умение новичков думать и сопостовлять. Волк взглянув на Мёдовый Агат это понял сразу. Не потому что видел цифры. А потому что чувствовал игру, то как шаги Варвары стали ровнее, дыхание — глубже, а сама она словно плотнее держалась в мире.

Сказка не ускоряла их. Но и не пыталась как то особо и скрыть эфект от Мёдового Агата. Она позволяла идти — долго под влиянием это свойства.

Вскоре лес начал редеть, словно сам готовился показать что-то важное. Деревья расступились, корни ушли в землю, и перед ними открылся новый перекрёсток — шире прежнего, старше, будто здесь дороги сходились не первый век.

Волк остановился первым. Перед каждым путём стояли информационные таблички о картах. Не просто указатели, а настоящие сводки: какие типы карт чаще выпадают, какие школы магии здесь присутствуют, а какие, наоборот, глохнут, словно звук в мокром лесу.

Но главное Волк увидел ниже. Он прищурился и начал считать.

Один…

Два…

Три…

Четыре…

Пять.

Он начитал пять символов дополнительных условий которые были в информационых табличках к картам.

Такого он ещё не видел. Знаки теснились друг к другу, частично накладываясь, будто сами спорили за право действовать первыми. Одни обещали риск и редкие награды, другие — искажение боёв, третьи намекали на нестабильность энергии, а оставшиеся выглядели так, словно вмешивались не в бой, а в саму логику происходящего.

Это был уже не просто выбор пути. Это был набор правил, который лес собирался применить разом и которые постояно менялись, но в этом и была радость постояно быть готовым принять эти знаменения и следовать этому пути русских сказок до конца.

Волк почувствовал, как внутри включается привычное напряжение игрока: здесь нужно не идти вперёд, а читать мир, изучать каждый символ вчитываться и вдумываться.

Варвара подошла рядом и посмотрела на таблички спокойно, без удивления.

— Ну вот, — сказала она тихо. — Значит, сказка решила говорить сразу обо всём.

Перекрёсток молчал. Пять условий ждали, какое из них станет первым.

Глава 22 Память карт

Варвара остановилась у перекрёстка и, посмотрев на знаки, заговорила так, будто продолжала урок, начатый ещё задолго до этого леса. Волк понял что она повторяет всё чему учила его...Видимо она увидела что-то в знаках что заставило её опять всё пересказывать.

Она напоминала — не торопясь, основательно, словно вбивала опоры. Карты в сказке делятся не по красоте и не по силе, а по назначению.

Атакующие — те, что наносят урон. Прямо. Честно. Иногда жестоко. Они решают, когда враг перестаёт быть угрозой и сразу жалят как можно больней. Карты Умений — это способы выжить. Броня, уклонение, подготовка к бою, контроль. Они редко выглядят эффектно, но именно они позволяют дожить до следующего дня.

Карты Дары — редкие и ценные. Они меняют самого героя: усиливают его навсегда и необратимы или усиливают надолго, открывают новые связи с миром до этого закрытые и недоступные, иногда требуют платы за свою активацию, но почти всегда оправдывают её. Карты Проклятия — то, что стоит опасаться так их магия очень сложна. Они липнут, искажают ход боя, мешают планам. Но даже в них можно найти пользу, если знать, как повернуть сказку против того кто не знает свойств проклятия.

И, наконец карты Достаттка. Карты, которые не бьют и не защищают. Они дают возможность продолжать: энергию, кристаллы, ресурсы, обмен, восстановление здоровья. Без них даже самый сильный герой остаётся с пустыми руками.

Варвара посмотрела на Волка. Она напоминала это не потому, что он забыл. А потому что дальше сказка обещала быть сложной — так как волк был супер игрок. Волку впрочем это дополнительный урок не был скучен он просто прикидывал те или иные умения к своей ситуации и думал что бы он сделал дай ему волю разыграть карты.

Варвара посмотрела на три дороги развернулась в другую сторону и позвала волка за собой. Волк не стал что либо спрашивать, а направился за ней. Она что - то говорила но когда он догнал её услышал обрывок фразы:

- и в такой сказке выживают те, кто помнит основы.

- Ты повторяешь всё потому что я супер игрок и ты заметила некие символы магии на информационных стендах.

- И да и потому что такие как ты могут выжить тут. - Варвара, сказав это словно услышав невысказанный вопрос, добавила ещё одно — уже спокойнее, почти буднично:

- Карты в этой сказке да и вообще в любой иной будь то: космо-астро, фэнтэзи или сказка народов таракании, - она задержалась на миг обдумав что-то, - так вот карты не равны между собой.

И дело не только в том, что они делают, а во множестве факторов поэтому они сортируются. Во-первых — по редкости. Одни попадаются часто, будто сама сказка раздаёт их всем подряд. Другие встречаются редко, и мир каждый раз словно проверяет: а точно ли ты готов взять это в руки? Чем выше редкость, тем сильнее эффект — и тем заметнее последствия.

Во-вторых — по стоимости. Каждая карта требует плату: энергию кристаллов, иногда здоровье или даже ход. Дешёвые карты удобны и быстры. Дорогие — решающие, но опасные, если применить их не вовремя.

И в-третьих они сортируются — по достатку. Даёт ли она запас сил, возвращает ли ресурсы, поддерживает ли героя.

Варвара кивнула в сторону перекрёстка от которого они удалялись:

- Побеждает тот, у кого есть информация у кого есть чем платить, даже тот кто знает чем держаться и чем продолжать.

Лес будто подтвердил её слова лёгким шорохом листвы.

— У тебя ведь ведь небольщая куча всего, — осторожно заметил Волк, поглядывая на колоду в руках Варвары. — Или сказка просто не всё показывает? Я например уже всё выучил.

Варвара хмыкнула и встряхнула карты — без позы, без магии, по-деловому:

— Пока всё просто, ты же как супер пользователь должен повторять всё то что знаешь опять и снова и находит в том что знаешь что-то новое — сказала она. — У меня всё те же карты.

Она выложила их по одной, будто перечисляла знакомых:

— "Удар топориком". Надёжный, честный, без выкрутасов. "Защита". Когда надо пережить ход, а не выиграть его. "Укрытие". Даёт время и позицию, если всё идёт не по плану. И "Пинок", — усмехнулась она. — Для тех случаев, когда врага нужно не победить, а сместить.

Волк пригляделся:

— И всё? Та не ответила на мой вопрос. Я чего то не вижу в колоде?

— И всё, — кивнула Варвара спокойно. — Да пока не видишь. Больше и не надо, если знаешь когда и что использовать.

Она убрала карты обратно:

— Волшебство приходит не сразу. Сказка не любит спешки. Сначала ты учишься жить с малым. Потом сказка решает, достоин ли ты большего. Тут полно соблазнов. Чтобы избежать их повторяй всё сново, вот я например не заметила что ты супер пользователь...А они даже ценнее царей.

Волк понял:дело было не в количестве карт — а в том, как уверенно она держала эти четыре.

Варвара повела Волка по узкой тропе, где трава была примята не ветром, а чьими-то шагами — старыми, осторожными, сказочными. Лес постепенно редел, и между стволами показались силуэты строений. За кустами различалось поселение. Хотя волк уже давно почувствовал запах людей и строений, но до поры до времени не стал бесспокоить Варвару. Поселение стояло тихо, будто затаилось.

Варвара вела волка в центр, жители не обращали на парочку внимания так как само поселение было не маленьким, а во вторых в мире сказок говорящий волк довольно частое явление. В центре находился Терем Варвары в который она привела волка.

Он не был огромным, но в нём чувствовалась сила — как в древнем дереве, которое пережило десятки бурь. Терем стоял на высоком дубовом основании, словно приподнятый над землёй, словно чтобы ни мертвяки, ни туман не могли подползти к нему незаметно.

Стены были сложены из тёмного дерева и светлого камня одновременно. Брёвна переплетались с резными каменными вставками, на которых виднелись узоры — косы, звериные морды, звёзды и странные знаки, похожие на символы карт. Крыша терема была многоскатной, как у старинных сказочных дворцов, но вместо обычной черепицы её покрывали пластины, похожие на застывшие кристаллы. На солнце они переливались зелёным и жёлтым светом — словно в них была заключена энергия леса. Окна терема светились мягким тёплым огнём, хотя внутри никто не зажигал свечей. Рамы были украшены резьбой: в одной — волк, в другой — девушка с косой, в третьей — круги, стрелы и черепа, похожие на те символы, что Волк видел в телекинезе. У входа висела тяжёлая дверь из чёрного дуба. На ней — металлическая коса, вбитая как знак хозяина. А под косой — маленький знак диковинки: камень, похожий на мёд, вплетённый в серебряный узор.

Волк остановился и невольно сглотнул:

— Это… твой дом? — спросил он удивившись. Даже не смотря на то что вокруг стояли такие же терема которых было видимо не видимо. Но от героя у которого нулевой уровень почёта он такого что у неё такие терема в нескольких поселениях не ожидал.

Варвара посмотрела на терем спокойно, но в её взгляде мелькнула тень чего-то большего, чем просто гордость:

— Не совсем дом, — ответила она. — Это место, где сказка меня признаёт. Пусть я сбежала от отца и у меня нулевой уровень почёта,

но зато у меня есть такой дом. Никто кроме тебя и ещё парочки не знает что он мой. Соседи думают какая-то барышня тут живёт, но кто не знают. Я скрываюсь и никому не позволяю с собой говорить.

Лес вокруг терема шумел иначе — словно сам слушал их разговор. Волк впитывал всё что она она говорит. Внутри терема было просторно и тепло. Дерево дышало, стены тихо поскрипывали, словно вспоминали прошлые визиты хозяйки. Свет исходил не от очага, а от самих узоров на балках — они мерцали ровно, без магической суеты. Варвара сняла плащ, положила его на резную скамью и только тогда посмотрела на Волка всерьёз.

— Запомни, — сказала она спокойно, без нажима. — Мы ещё даже малой части пути не прошли.

Волк поднял голову.

— До Тотема далеко, — продолжила Варвара. — Очень.

Там мы встретимся с Алёшей, Ильёй и Василисой. У каждого из них своя дорога, свои условия, свои карты и свои ошибки. Она провела пальцем по столу, где был вырезан знак перекрёстка.

— Всё, что было до сих пор, — это разогрев. Лес только присматривается. Настоящие проверки начнутся ближе к Тотему.

В тереме стало чуть тише, будто стены прислушались к именам.

— Так что не обольщайся прогулкой, — добавила она. — Сказка длинная. И она ещё спросит с нас за каждый сделанный шаг.

За окном прошумел лес, и Волк понял: впереди их ждёт куда больше, чем просто дороги.

Волк устроился у очага, вытянул лапы к огню и блаженно выдохнул. Пламя было ровное, живое, будто знало, кого греет. После лесной сырости тепло разливалось по телу медленно и правильно.

Но Варвара резко обернулась.

— Не расслабляйся, — одёрнула она его негромко, почти шёпотом, но так, что Волк сразу понял: это важно.

Он поднял голову.

— Не забывай, — продолжила она, — таинственный волшебник не просто так появился после нашей битвы. Он просил нас отыскать малахитовый изумруд.

Огонь в очаге чуть дрогнул, будто имя малахит камня ему не понравилось. Варвара подошла ближе и присела напротив.

— По пути к Тотему нам придётся искать пещеры. Не любые. Те, где живёт Василиск.

Она сказала это спокойно, но Волк почувствовал, как слово повисло в воздухе тяжёлым камнем.

— Именно там, — добавила она, — чаще всего и находят изумруды. Малахитовые.

Камень живой, опасный. Он не лежит просто так — кому попадя ему не попасться.

Волк посмотрел на огонь и вдруг понял: греться можно, но ненадолго. Путь уже начал раздваиваться — к Тотему и вглубь пещер,

где свет гаснет, а взгляд может стать последним. Волк засыпал подумывая про себя успеем всё успеем и к Тотему и в пещеры.

Варвара поднялась.

— Отдохнём — и пойдём дальше. Сказка не любит, когда о просьбах забывают. Волк оторвался от огня и повернул голову к Варваре.

— А кто такой этот… Василиск? — спросил он настороженно.

Варвара не стала тянуть с ответом.

— Василиск, — сказала она тихо, — это царь змей. Она посмотрела в сторону тёмного окна, будто за стеклом могла уже скрываться его тень.

— У него смертельный взгляд. Не магия — хуже. Кто встретится с ним глазами, тот каменеет изнутри, даже если тело ещё движется.

Волк сглотнул.

— А дыхание… — продолжила Варвара, — ядовитое. Не дым и не пар. Оно пропитывает всё вокруг: камень, воду, воздух.

В пещерах от него не спрячешься — он там хозяин.

Она сделала паузу и добавила уже спокойнее:

— Но Малахитовые изумруды будут там я знаю. Василиск не пускает к ним никого просто так.

Огонь в очаге треснул, словно подтверждая её слова.

Волк понял: если они пойдут в пещеры — это будет уже не прогулка по сказке, а разговор с самой смертью.

Потом был сон: короткий, плотный. Лес не тревожил, терем стоял крепко, и даже мрак за окнами отступил.

Когда они проснулись, всё было готово чтобы отправится в путь.

Волк уже поднялся, встряхнулся, собираясь выходить, как вдруг что-то знакомо кольнуло внутри — то самое ощущение, когда игра меняется без предупреждения. Он замер. Перед его внутренним взглядом промелькнул Бестиарий про который говорила Варвара. Не пустой. В нём появились записи.

Не образы — именно записи: строки, символы, значки состояний, будто кто-то аккуратно вписал новые страницы в книгу, которую Волк ещё вчера считал почти чистой. Названия были знакомыми. Мертвяки. Перевёртыш. Утопленник.

Рядом — пометки: состояния, эффекты, значки при смерти, впитывание, союзные усиления. Даже схемы кругов и стрелок, которые он видел в телекинезе, теперь были зафиксированы в книге Бесстария. Волк медленно выдохнул. Бестиарий не просто хранит знания.

Варвара, заметив его паузу, сразу поняла, в чём дело.

— Ага… — тихо сказала она. — Значит, сказка всё-таки записала твои подвиги.

Она кивнула.

— Теперь всё, что ты увидишь и поймёшь сам, останется с тобой навсегда. Даже если путь будет длинным.

Волк посмотрел на выход из терема уже иначе.

Глава 23 Бесстиарий

Волк открыл магичсекую книгу Бесстиария. Она не была похожа ни на фолиант, ни на гримуар, ни на летопись.

Скорее — на древнерусский компьютер, если бы такие когда-то существовали.

Обложка была плотная, тёмная, словно из спрессованной коры и металла. По ней тянулись тонкие светящиеся жилы — не руны, а древне русские интерфейсы, реагирующие на прикосновение. Когда Волк провёл по ним лапой, они загорелись мягким волшебным светом, будто книга загрузилась.

Внутри страницы не шелестели — они моментально переключались когда его лапа касалась их. Не листались, а сменялись, как экраны очень быстро, акуратно, толково, без потери данных, без суеты.

Каждая страница была разбита на ячейки, ссылки, значки и строки — иконки существ, полосы состояний, символы эффектов.

Всё выглядело так, словно кто-то взял знания о сказочных тварях и собрал их по строгой логике, понятной только тем, кто умеет смотреть внимательно. Правда большинство разделов пока были закрыты так как волк был в начале пути, но онточно знал что откроет все отделы книги.

Волк увидел знакомые силуэты. Мертвяки — с пометками о скорости и опасности лобовой атаки. Перевёртыш — с жёлтым символом «при смерти», аккуратно вписанным в треугольник. Утопленник — с дугой союзного состояния и припиской о потере подвижности при истощении энергии. Волк решил вернуться сразу к ним как только расмотрит всё что есть в книге.

Когда Волк задерживал взгляд на значке, книга откликалась: всплывали пояснения, схемы ходов, примеры боёв.

Варвара заглянула через его плечо.

— Вот он, — сказала она негромко. — Бестиарий. Я же тебе уже рассказывала о нём.

Не простой справочник. А начальная книга магии.

Она усмехнулась.

— Это бессмертная память русской сказки. Но теперь — и твоя тоже. Эта книга отражает твой прогресс на пути изучения нашей прмудрости.

Волк уже видел эта книга не учит а напоминает позволяя заново пережить то что он уже открыл.

Она не просто запоминает то, что он пережил, а создаёт волшебные тексты с полным описанием и погружением для читателя, но в случае с книгой читатель был только тот кто открыл и изучил существ описаных в книге.

И чем дальше он пойдёт, тем сложнее станет этот странный, древний, по-сказочному живой компьютер. Но волк очень хорошо учил уроки и постояно повторял закреплёные материалы, всё время пока Варвара рассказывала о сказочной магии волк постояно продумывал с разных сторон такие умения и таланты, он не просто запоминал, он повторял и развивал всё то о чём она говорила.

Внутри русской книги магии Бестиарий интерфейс оказался удивительно простым и строгим — без лишних украшений, будто делали его не для красоты, а для дела. В самом начале — были два флага.

Первый был именно таким, каким и должен быть в бесстиарии . Небольшое алое полотнище, словно вырезанное из боевого знамени.

Цвет — густо-красный, тревожный, как предупреждение. В центре флага — белый череп с рогами, череп угловатый, почти схематичный, но оттого ещё более зловещий. Это был не конкретный враг, а знак угрозы вообще: хищник, чудовище, тварь, идущая прямо да что угодно именно угловатое изображение делало его таким.

Когда Волк коснулся этого флага, книга откликнулась сразу. Страницы перестроились, символы стали грубее, проще, прямолинейнее. Этот флаг переключал Бестиарий на обычных врагов:

мертвяков, лесную нечисть, зверьё, утоплеников перевёртышей, всё то, с чем дерутся часто и без церемоний, всё что волку предстояло открыть.

Здесь были их: базовые свойства, намерения в бою, скорости, состояния «при смерти», простые, но опасные комбинации.

Волк понял: это раздел для тех, кто луюит проходить как можно дальше их не уговаривают идти потому что магию изучают долго. Многие начинают путь и вскоре пропадают не пройдя и процента к центру древней сказки Русси к тотему

С ними с такими знаниями либо дерутся правильно — либо так как и на драку, так и на знание необхадима энергия не дерутся вовсе. Книга ждала, когда он обратит внимание на второй флаг.

Второй флаг выглядел иначе — не агрессивнее, а весомее. Он словно переносил в эпоху средних веков.Полотнище было того же тёмно-алого цвета, но ткань казалась плотнее, словно напитанной кровью и временем. Края флага не рвались — они держали форму флага, как знамя, которое редко поднимают и оно наливается тяжестью полотна.

В центре изображён — белый шлем. Не череп, а именно шлем: закрытый, с рогами, тяжёлый, точно рыцарский. Под ним — перекрещенные формы доспехов только плечи рыцаря с шипами на плечах. Этот знак не был угрозой, он напоминал о некой стабильности в этом мире. Он словно всматривался в вас — и от этого становилось не по себе.

Когда Волк перевёл внимание на этот флаг, Бестиарий отреагировал иначе. Страницы не перелистнулись — они утяжелились.

Символы стали сложнее, появились многоуровневые дуги, вложенные эффекты, пометки о фазах боя и скрытых состояниях. Правда всё пока было заполнено серым цветом потому что волк пока не открыл не одного босса. ведь этот флаг означал боссов. Тех, кто стоял близко к Безымянному и Кащею. Не обязательно боссов слуг — иногда союзников, иногда отголосков их воли воплотившихся в создания, иногда существ, которые пережили слишком много битв и переросли сказку став пистине страшными чудовищами.

Здесь не было простых подсказок. Да и сообще пока всё было замазано серым цветом, контурами боссов, работала только сортировка, правда тут она отличалась от сортировки обычных врагов.

Каждая запись выглядела как предупреждение: ошибка здесь не прощается. Это пока серые фоны, но волк уверен что вскоре когда они с Варварой углубятся внутрь тут всё приобретёт цвета.

Если первый флаг — это дорога через лес, то второй — тропа к тем, кто знает, что ты идёшь через их владения...Внизу интерфейса Бестиария была ещё одна деталь — простая, почти незаметная стрелка назад. С узором выполненым в древне русском стиле, со знаками силы. Обычная, уверенная форма, как у вещи, которая всегда работает.

Волк коснулся её. Мир книги не рассыпался и не исчез — он свернулся. Символы потухли, флаги ушли вглубь, страницы сложились сами в себя, будто древний механизм завершил работу. И Волк вдруг оказался не среди знаков и дуг,

а на кухне Варвариного Терема. Деревянный стол. Чашка, оставленная наполовину пустой. Запах трав и тёплого хлеба. Обычная тишина — живая, не книжная.

Книга Бесстиаоия лежала перед ним, закрытая, тяжёлая, как обычная вещь. Никакого свечения. Никакого интерфейса.

Волк огляделся. Варвары не было. Да она говорила что уйдёт куда-то по свом делам. Её плащ исчез со спинки лавки, сумка не лежала на своём месте, дверь была прикрыта, но не заперта.

В тереме стояло ощущение движения, словно она вышла ненадолго — и одновременно так, будто ушла по делу, о котором не стоило волноваться и отвлекать волка от Бесстиария.

Волк не зная чем себя занять сейчас снова раскрыл Бестиарий и внимательно присмотрелся к двум флагам.

Под первым — тем самым, с рогатым черепом, где отображеные простые враги — обнаружились флажки сортировки. Небольшие метки, аккуратно выстроенные столбцами, как теги в древней системе учёта.

Стоило задержать на них взгляд, и книга послушно раскрывала смысл. Раздел обычных врагов дробился на множество эволюционых путей, и каждый путь был не просто названием — а способом мышления врага вот всё что волк нашёл в списках сортировки:

Разбойник — живёт выгодой и внезапностью.

Нежить — не боится боли, но зависит от состояний.

Чудище — грубая сила, странная логика.

Нечистик — мелкий, пакостный, опасный числом.

Мертвяк — быстрое тело, пустая воля.

Водный — меняет поле боя на воду.

Человек — самый непредсказуемый из всех.

Чародей — играет не ходами, а стихиями.

Бедак — приносит не урон, а беду.

Волшебное существо — живёт по иным правилам.

Кладохранитель — атакует первым, и не отступает.

Худ — истощает, а не убивает.

Упырь — ворует здоровье и время.

Ночной — опасен, пока не обнаружится в поле зрения.

Болотный — затягивает бой в трясину.

Диволюд — наполовину человек, наполовину сказка.

Яга — не класс старушки, а явление.

Волколак — меняет форму тела и тактику.

Змеевич — наследие древней крови и ярости рептилий.

Когда Волк мысленно переключался между этими флажками, страницы Бестиария перестраивались: менялись значки, приоритеты, пометки опасности. Хоть всё было серым цветом, но уже было понятно что они встретят двигаясь к Тотему.

Он осознал это не просто каталог. Это карта решений его будущего пути. Сортировка пока не отвечала на вопрос кто перед тобой, но вскоре он будет тут знать всё досконально. Она сейчас подсказывала — как он будет драться, умирать и не ошибаться если сейчас на данном этапе подготовится ко всему что его будет ожидать там на просторах сказки.

Когда Волк стал проверять, к кому относится Бебек, он без колебаний выбрал сортировку «Нежить». Бестиарий откликнулся сразу.

Страницы щёлкнули, будто сместились шестерёнки, и перед ним на вкладке Нежить появилась знакомая запись: Бебек.

Силуэт — сгорбленный, резкий, с вытянутыми конечностями. Пометки — скорость выше средней, низкая устойчивость, склонность к рывкам и резким сменам позиции. Рядом — значки «при смерти» и отметка о нестабильном поведении вблизи союзников.

Волк успел только вчитаться в первую строку, когда дверь терема скрипнула.

Вернулась Варвара. Она стряхнула с плаща лесную пыль, бросила быстрый взгляд на стол —

и сразу заметила открытую страницу:

— Ага, — сказала она, подходя ближе. — Уже разбираешься.

Она посмотрела на запись Бебека и кивнула.

— Верно отсортировал. Нежить. Не потому что мёртвый, — добавила она, — а потому что живёт после своего конца.

Варвара улыбнулась краем губ.

— Значит, Бестиарий тебя принял.

— Подожди, — Волк поднял взгляд от книги. — Ты же говорила, что Бебок — мертвяк.

А здесь он в нежити.

Варвара не удивилась. Даже наоборот — будто ждала этого вопроса.

— Открой раздел «Мертвяки», — спокойно сказала она.

Волк послушался.

Бестиарий снова перестроился. Символы стали грубее, страницы — плотнее, и в этом разделе он сразу увидел знакомые имена.

Бебок.

И рядом — Утопленник.

Волк нахмурился:

— Они тут оба… Но ты же сказала, что Бебок мертвяк и не говорила что нежить.

Варвара опёрлась ладонями о стол и наклонилась ближе к книге:

— И я не ошиблась, — сказала она тихо. — Просто ты думаешь, что категории в Бестиарии — это одно и то же.

Она постучала пальцем по заголовку.

— Нежить — это природа. То, чем существо является.

— Мертвяк — это путь. То, как оно дерётся, движется и умирает.

Волк медленно кивнул.

— То есть…

— То есть Бебок — нежить, которая идёт путём мертвяка, — закончила Варвара. — Как и Утопленник.

Быстрые, пустые внутри, зависят от состояний и энергии. Кстати посмотри сколько много всего в книге. На вкладке нежить ты нашёл только Бебока, но если бы ты связал всё в единую цепь то заметил бы что Бебок ходил рядом с утоплеником то есть шли по пути мертвяков, но ты же мог полдумать, - она ловка на отсортированной вкладке нежить первернула страницу и на последней был Утопленик, - то обратил бы внимание что бесстиарий состовляли люди которые боролись с нечистью и поэтому вся сортировка условная и только в человечских терминах.

Она выпрямилась и посмотрела Волку прямо в глаза:

— Запомни это. В сказках очень важно кто ты, и каким способом ты стал тем кем есть.

Книга тихо щёлкнула, словно подтвердила её слова.

Глава 24 Бебок

Волк выбрал категорию «Нежить» и остановился на имени, которое уже успело въесться в память.

Бебок. В этот миг Бестиарий изменился. Это была всё та же сказочная книга — из дерева, кожи и древней магии,

но теперь казалось, что она целиком посвящена одному существу. Интерфейс сузился. Лишние символы исчезли. Флаги, сортировки, пути — всё отошло на задний план. Остался только Бебок и всё что связано с ним.

На развороте — не просто силуэт, а почти живая схема: движения, рывки, следы шагов, дуги намерений.

Значки состояний располагались вокруг фигуры, как спутники вокруг тёмного солнца. Каждый символ можно было рассматривать отдельно, и каждый открывался новым слоем смысла.

Не простой «враг», но уже к счастью поверженый — а значит вся его механика отображалась в бесстиарии.

Не «монстр» — а разоблачёная нежить и правило сказки, принявшее форму в этой книге древней Руси.

Когда Волк задерживал внимание, книга не торопилась. Она позволяла изучать: как Бебок появляется, когда усиливается,

почему отступает, и в какой миг становится особенно опасен. Это пригодилось бы в будущем чтобы заранее знать исход боя.

Варвара стояла рядом и не вмешивалась. Это был тот самый момент, когда ученик больше не спрашивает —

а смотрит с любопытством и энтузиазмом зная что всё к чему он прикоснётся будет невероятной магией.

Волк понял одно: если он разберётся в Бебоке до конца, то поймёт не только его, но и многих других, он станет не просто супер пользоветелем, а тем кто переиграл Безымяного на територии древних сказок Руси, кто ещё только ждёт своей страницы в этой книге и что он будет вписан в неё.

Под видео с Бебоком, прямо под движущимся изображением, выстроились шесть кнопок — аккуратных, шестиугольных, каждая со своим знаком. Они выглядели как вкладки древнего интерфейса, где символ важнее слова.

Волк понял: это не украшения. Это шесть способов понять Бебока и знать что такие как он не опасны вообще в принципе.

Первая кнопка — выделялась сразу. Она была красной, с простым значком фигуры обведёного человечка. Это была которая запускала магический просмотр Бебока как будто он был в комнате в Тереме. По сути вкладка общего вида: при её нажатии показывался бебок кто он, можно было понять откуда взялся, базовая суть существа, его роль в сказке и в бою.

Вторая кнопка — с символом клинка тоже включала просмотр. Но уже раздел атак. Здесь показывалось, как Бебок бьёт: рывки, удары, внезапные выпады, порядок и сила его атакующих намерений. Когда нажималась она было видно как Бебок подпрыгивает и атакует.

Третья кнопка — изображала стрелковый лук. Раздел дальних или особых воздействий, но сейчас не было магичсекой картинки видимо волк ещё не собрал сведений о Бебоке, но волк знал тут будут показываться Бебока: прыжки, перемещения, эффекты на расстоянии, всё, чем он влияет на бой, не входя в прямой контакт. Но сейчас она не светилась это значило только то что волк не собрал достаточно много знаний. То же самое было и с четвёртой кнопкой — изображавшей знак магического посаха и знаками плюсиками вокруг жезла. Это были усиления и состояния: Впитывание, бонусы, временные эффекты, всё то, что делает Бебока опаснее со временем.

Волк уже не желел что стал читать эту книгу, ведь если бы свойства этого мертвяка расскрылись когда он бы не ожидал этих свойств в бою то это было бы опасно, а так теперь это мертвяк мониторился в приложении бесстиарий и опасность от него уменьшалась с каждым новым фактом о нём.

Пятая кнопка простая картинка фигурки человека защишаюшегося от летящих мечей. При активации её Бебок показывал как он защишает голову от ударов мечём. Эффект был такой реалистичный что волку наверняка казалось что Бебое в комнате так жалок он был что волку было жаль его. Да полезно было знать что происходит, когда Бебок теряет здоровье, как он ведёт себя на грани исчезновения, какие эффекты срабатывают в последний момент.

Шестая кнопка — скрюченная фигура в движении. Раздел поведения и тактики опять крутило видео: как Бебок выбирает цель, когда отступает, кого предпочитает атаковать, и какие ошибки совершает чаще всего.

Все неактивные кнопки: третья и четвёртая были приглушённых тонов, и только активные загоралась ярче — и позволяли просмотреть видео с Бебоком как если бы книга говорила:

«Выбирай, что именно ты хочешь понять — я покажу».

Волк ещё не знал как активировать незадействованые , но уже знал: Бебок больше не был просто врагом. Это был мертвяк постоянно эволюционируший и его задача как героя остановить всё что касалось мертвячиной эволюции на територии древней Руси.

Описание которое шло после кнопок оказалось неожиданно простым — без приукрас, без легенд, будто книга нарочно говорила сухо, по делу.

В верхней части страницы стояли два слова, как метки:

Нежить. Мертвяк. Волку понравилось такое описание, например можно сразу сортировать противников сказок по классам, а можно просмотреть описание где будет написано: Нежить, Мертвяк, а потом сортировать. А ниже под двумя этими словами — короткий текст описывающий Бебока, выведенный ровными, спокойными строками:

"Сотворённые из частей человеческих тел - чудовища, тихие, ловкие и быстрые. Очень не любят «тёплый» свет: он причиняет им сильную боль."

Никакой поэзии.Никакого страха в словах. Но Волк почувствовал — именно так и должны описываться по-настоящему опасные существа. Книга не объясняла почему они такие. Она не говорила кто их создал. Только что откуда они появились — и чего они боятся. Волк невольно вспомнил, как мертвяки отступали, как дёргались в сиянии магии, как свет не просто бил — а ломал их движение. Он поднял взгляд на Варвару:

— Видишь? — тихо сказала она. — Иногда самое важное знание — самое короткое.

Бестиарий молчал. Он сказал всё, что хотел. Под коротким описанием Бебока книга раскрывалась ещё глубже.

Там были две вкладки, вырезанные прямо в страницу, будто их можно было сдвинуть пальцем, две вкладки содержали пару слов:

«Намерения» и «Эффекты». Они описывали Бебока полностью.

Волк выбрал первую. Табличка «Намерения» выглядела тревожно простой. На ней был изображён круглый щит, обведённый сплошной красной линией — цветом угрозы и действия. На щите, на чёрном фоне, отчётливо выделялся нарисованый меч знак который он видел в состоянии телекинеза.

Никаких украшений. Только знак. Когда Волк смотрел на него в состоянии телекинеза, рядом всплывало пояснение, будто книга говорила прямо в голову: Ближняя атака — наносит урон в ближнем бою.

И сразу становилось ясно: это не просто иконка привязаная к Бебоку, это парметр его действия. Щит показывал, что намерение уже сформировано. Красная линия — что оно будет исполнено. Меч — как именно.

Волк понял:когда он видит этот знак над врагом, у него есть всего миг, чтобы решить —терпеть удар, закрываться или уходить.

Книга не пугала. Она предупреждала о том что к ней стоит относиться внимательно.

Волк пролистнул табличку — и перешёл на вкладку «Эффекты». В тот же миг он сам не заметил, как вошёл в состояние телекинеза. Мир чуть отодвинулся, стал плоским и ясным, будто всё вокруг превратилось в схему, слои были прозрачны и легки.

На странице вспыхнул знакомый символ, который волк уже видел когда кружил вокруг мертвяков...

Жёлтый щит. Не красный, не тревожный — именно жёлтый, цвет энергии и условий. Внутри щита были три человеческие фигуры, очерченные тонкими линиями, стоящие рядом, почти касаясь плечами. Волк уже видел этот знак раньше — но не над Бебеком а над Утопленником, на поле боя, когда всё решалось не точными ударами, а положением магических карт. Теперь он понял: это не защита в обычном смысле понятного человеку. Это состояние близкое по духу Бебоку.

Щит означал — эффект активен. Три фигуры — что он работает от присутствия союзников. Чем больше рядом своих —тем плотнее становилась защитаи тем сильнее существо. Книга не писала лишнего. Она показывала. Волк медленно выдохнул:

— Союз… — прошептал он.

Где-то рядом Варвара кивнула:

— Именно. И запомни, — добавила она. — Такие эффекты выглядят надёжно…пока хватает энергии их держать. Загляни в этот слой глубже ты найдешь многое что уже знал.

Жёлтый щит мерцнул, и Волк впервые по-настоящему почувствовал, как знание превращается в преимущество. Он шёл глубже в этот шит.

Волк задержал взгляд на нижней части шита — там, где Бестиарий мог открыть ему многое о Бебоке. И как только концетрация его разума достигла предела два тёмных прямоугольника с информацией о свойстве шита союзника всплыли один под другим,

строгие, без украшений.

Первый инфо блок был помечен словом «Сила» которая увеличивала урон от атак. Действовала до конца боя. То есть если был союзник сила накатывала на Бебока. Волк уже знал этот эффект. Он уже видел его на поле боя. Он видел, как мертвяки били сильнее, чем должны были если бы действовали по одиночке. Он как волк это отлично понимал. Как каждый удар казался тяжелее предыдущего.

Но ниже во втором инфо блоке шло то, что Варвара всегда называла обратной стороной.

Второй прямоугольник — назывался

«При смерти». Этот персонаж бездействовал если понимал что смерть его достанет и в конце каждого раунда теряет здоровье.

Усиления и ослабления на него не действовали. Волк знал что есть такие кто на линии фронта так себя ведут...Таких даже не компьютерной игре называли Мертвяки, а тут в игре и подавно.

И тут Волк понял минус магии не в верных руках полностью. Магия союзников давала силу, но высасывала энергию до дна как только обстоятельства складывались не лучшим образом.

Когда Бебок или Утопленник подходил к грани, вся эта заёмная мощь перспективы мощи союзников обрывалась. Беббок на грани больше не мог атаковать. Не мог двигаться. Не мог спастись усилениями. Только стоял —

и таял раунд за раундом.

— Вот почему ты не спешила, — тихо сказал Волк.

Варвара кивнула она как раз проследила как далеко волк проник в телекинез и быстро прочитала его мысли.

— Да. Союз делает их страшными…но когда союз рушится —они умирают быстрее, чем обычные.

Книга замерла. Она больше ничего не добавляла. Потому что самое важное Волк уже понял сам. Бесстиарий был не просто находкой это была сокровищница в сокровищах русских сказок.

Когда Волк углубился в телекинез слишком глубоко, книга перестала быть просто страницами.

Между символами он заметил тонкие стрелки перехода — едва видимые, будто нарисованные не чернилами, а направлением мысли.

Они вели в сторону, прочь от Бебока.Любопытство победило. Волк сделал шаг — и мир изменился. Он неожидано оказался нос к носу с Утопленником. Не на поляне. Не в бою. А в странном, плоском пространстве Бестиария, где существо стояло неподвижно, не как схема, а как существо решившие поспать стоя, но при этом казалось пугающе бодрым и что самое страшное близким. Серая кожа.

Тяжёлая, напитанная энергией плоть. Воспоминания о тех самых значках во время боя которые он только что видел у Бебока — щит союза, сила, при смерти — висели над ним, как подписи к приговору.

На долю мгновения Волку стало не по себе.

— Это всего лишь книга… — быстро сказал он себе.

Он вспомнил Варварин костёр. Тёплое дерево Терема. Шорох страниц Бесстиария, а не дыхание врага.

И шагнул назад, по тем же стрелкам, по которым пришёл туда где была запись о Утоплинике.

Мир внутри Бесстиария снова сложился в то пространстве из которого он уходил. Интерфейс вернулся. Перед ним снова был Бебок —

его вкладки, его эффекты, его путь. Волк выдохнул. Теперь он знал:Бестиарий — это не просто справочник. Это место, куда лучше заходить с умом. В самом низу книги, уже под всеми вкладками, эффектами и знаками, Волк заметил ещё один раздел.

Он был подписан просто:

«Найденные записи о Бебоке». Когда Волк коснулся его мыслью, страницы снова изменились — не резко, а мягко, будто книга позволяла заглянуть глубже дозволенного. Перед ним открылась отдельная локация Бесстиария.Простое русское поле. Высокие травы, колышущиеся от невидимого ветра. Земля — светлая, спокойная, совсем не похожая на поле боя. В углу — стрелка назад, возврат в иную плоскость Бесстиария явно к Беббоку вырезанная в старорусском стиле, грубо, но красиво, словно знак на воротах древнего поселения. Да волк поразился детализации получалось что он играет в игру, а вигре есть волшебная книга некий древнерусский компьютер и вот он блуждает по ней и стрелка назад ведёт к Бебоку.

По краям поля тянулись стрелки переходов — они вели к другим записям о Бебоке,перемешивая локации как если бы каждая история о Бебоке существовала отдельно, и порядок их ещё только предстояло открыть.

Но стоило Волку переключится на любую запись прикоснутся к любой из них и оказаться на новом русском поле, как поверх пейзажа всплывала короткая, сухая надпись:

"Записи пока не найдены."

Никаких деталей. Никаких подсказок. Только пустота, аккуратно отмеченная. Волк медленно оглядел поле. Это было не отсутствие информации. Это было место под будущее. Место где они с Варварой двигаясь к Тотему опять встретят Бебока и узнают что-нибудь новое о нём.

— Значит, ты ещё вернёшься, — пробормотал он Бебоку. И вышел из записей о нём, а потом из самого Бесстиария в Терем Варвары.

Книга не ответила. Она просто терпеливо ждала, когда Бебок снова появится в мире сказок. Но больше всего она ждала когда все её страницы прочтут.

Глава 25 Утопленик

Варвара неторопливо закрыла Бестиарий, провела ладонью по обложке, будто стирая следы чужих взглядов, и на мгновение задумалась. Лес за окнами Терема шумел ровно и спокойно — так шумят звуки в комнате только тогда, когда никуда спешить не надо. Она накинула плащ. Волк насторожился:

— Ты опять уходишь?

Варвара усмехнулась, застёгивая пряжку:

— В город. Там новости быстрее ветра бегают, а мне нужно кое-что проверить.

— А я? — Волк приподнял уши.

Варвара посмотрела на него внимательно, без шутки, без капли иронии.

— А ты останешься здесь, в Тереме.

Пора тебе привыкать к тишине между боями. Привыкать к роли ученика знаний

— Одному? — буркнул Волк.

— Не одному, — спокойно ответила она. — С книгами. С мыслями. С тем, что ты уже видел. Тебе кажется что Утопленник никуда не денется, а вот понимание почему тебе так кажется— вещь хрупкая.

Волк вздохнул, но кивнул:

— Значит, я сторож Терема?

— Значит, — улыбнулась Варвара, — ты учишься быстро, быть героем, даже когда никто не нападает вот что значит магия.

Она уже шагнула к двери, потом обернулась:

— И не бойся лезть глубже в Бестиарий, и вмешать больше чем готов понять.

— Постараюсь, — честно ответил Волк.

Дверь закрылась. В Тереме снова стало тихо. А где-то в глубине книги, между стрелками и пустыми записями, ждал своего часа Утопленник. Волк честно попытался следовать совету Варвары и как можно скорее открыть Бестиарий. Сначала — неспеша пообедал. Медленно, основательно, как и полагается особенно тем, кто не знает, когда будет следующий бой, но всегда готов к нему и держит ухо в остро особенно когда нужно спасать родной край...Потом погрелся у очага, прислушался к треску дров… и всё отдых закончился пора переходить к учёбе. Утро закончилось.

Он снова раскрыл Бестиарий. Книга послушно ожила, страницы раздвинулись, и Волк, будто продолжая урок Варвары без неё самой, быстро выбирал всё, что было связано с Утопленником.

Это постоянно учиться и познавать уже не казалось запретным — скорее необходимым методом в мире магии методом выживания. Он действовал аккуратно, почти по-ученически: не врывался на страницы книги оголтело, не нырял на просторы Бестиария слишком глубоко, а шаг за шагом открывал значки, вкладки, символы связанные с его прогрессом на пути к Тотему вместе с Варварой.

Каждый знак отзывался знакомым холодком телекинеза. Каждая строка — эхом прошлой битвы.

Волк понимал: это всё ещё игра, но игра, которая учит только тех, кто не пропускает обучение. Бестиарий тоже был своего родом игрой...Получалось что он в игре в образе волка и попал в этой же игре в новую игру. Становилось забавно на просторах этого древнерусского компьютера или Бестиария.

Где-то за пределами Терема шумел лес, в городе Варвара собирала сведения, а здесь, между страницами древней книги, Волк продолжал свой путь — уже не просто наблюдателем, а тем, кто начинает разбираться в реальной магии Руси.

Волк очень быстро напал на след Утопленника в Бестиарии и вот он был этот монстр был напротив волка.

Экран раскрылся знакомо — та же виртуальная локация, будто вырезанная из одной и той же древнерусской доски. Да всё тут напоминало древнею Русь.

По краям страницы тянулись орнаменты: резные, строгие, с повторяющимся узором, как на ставнях старого Терема.

Слева — стрелка возврата, по который волк мог вернуться по астральным следам назад к списку существ, а потом далее следуя за стрелкой вернуться в Терем, стрелка была магической и конечно обещающая продолжение, если хватит смелости листать дальше. Волк сам поражался такой скорости проникновения в строки Бестиария.

Чуть выше были нарисованы — очерченные углы квадрата, а в самом центре аккуратный плюс — знак развернуть изображение на весь экран, посмотреть на Утопленника без отступлений и рамок.

Волк так и поступил он развернул экран и поток эпохи древнерусского царства захлестнул его, Утопленник был напротив него. Живой и почти такой же как на поляне в которой они сражались с Варварой.

Но Волка зацепило другое. На поляне экрана Утопленник двигался. Он стоял по колено в мутной воде, широко расставив ноги, и раз за разом колол багром прямо перед собой. Цель была невидимой. Никакого врага. Никакого союзника. Только пустое пространство — и тяжёлые, отработанные движения. Багор входил в воздух с глухим усилием, будто там и правда кто-то был. Каждый укол — точный, уверенный, без суеты. Волку стало не по себе. Он понял: Утопленник не реагировал на то что появился волк — он репетировал какую-то свою роль. А может быть в Бестиарии не было функций интерактивного взаимодействия с Утопленником. Последний отрабатывал атаку, которая срабатывает, даже если цель ещё не подошла. Видимо тренировался гад.

И Волк вдруг ясно осознал: некоторые враги опасны не потому, что видят тебя, а потому что уже готовы ударить всегда и ударят не колеблясь.

В самом низу развёрнутого экрана Бестиария с Утопленником Волк увидел знакомый ряд —

те же шесть кнопок состояний Утопленника. Они тянулись ровной линией, спокойные и холодные, как отметки на оружии. Он больше не спешил. Он понял что нужно по расшифровывать записи древне книги Руси.

Волк нажимал каждую по очереди, на фоне развёрнутого экрана Бестиария с Утопленником давая книге время показать всё, что она знала. Экран разворачивался на весь простор, орнаменты уходили к краям,

и Утопленник оказывался почти рядом — крупным, тяжёлым, настоящим. В одном состоянии он стоял неподвижно, в другом — медленно тянул багор к себе, будто втягивал добычу из воды. Все состояния менялись как только волк нажимал ту или иную кнопку.

В следующем состоянии — движения Утопленика становились резче, удары короче, а паузы между ними опасно малы. Были сцены, где он усиливался — тело наливалось чужой силой, значки которые читались в состоянии телекинеза вспыхивали над головой, и становилось ясно, откуда берётся этот пугающий урон.

А были и другие — когда Утопленник начинал тускнеть. Движения замедлялись, удары становились тяжёлыми, будто сам воздух сопротивлялся его активности и действиям.

Волк не пропустил ни одной сцены. Он возвращался назад, сравнивал, разворачивал снова. Это уже не было любопытством. Это было обучение магии. Когда последнии сцены, а вместе с ней и все нажатые кнопки состояний Утопленика закончились, Волк тихо выдохнул.

Теперь, если Утопленник снова появится на поляне, он будет не просто мертвяком из сказки, а набором состояний, каждое из которых Волк уже видел.

Описание у Утопленника оказалось на удивление коротким и сухим:

Нежить.

Мертвяк.

Водный.

Когда Волк дочитал до последнего слова, он на мгновение замер.

— Водный… — тихо повторил он.

Это многое объясняло. Он тут же вернулся на один экран назад, к системе сортировки существ, и выбрал категорию Водные существа. Страница перелистнулась без звука, словно не хотела привлекать внимание. Перед Волком оказалось три силуэта. Два из них были затенены — размытые, без названий, без деталей, лишь намёки на формы, которые ещё предстоит встретить в будущем.

А вот третий был открыт полностью. Утопленник. Да если сортировать по Утоплеником, то исследуемый объект там присутствовал.

Его значки телекинеза светились ровно и спокойно, так как это был уже известный враг, переставший быть тайной для волка. Волк понял перечитывая всё что сейчас было на экране Бестиария: вода в стране сказок — это не просто среда, а целая категория с множеством опасностей, впрочем как и в обычном мире и Утопленник была лишь первая из них, которую волк встретил в стране сказок.

Он задержал взгляд на двух затемнённых силуэтах неизвестных существ и впервые подумал, что некоторые встречи ещё ждут впереди — и лучше подготовиться к ним заранее. Текст под значком Утопленника развернулся полностью, украшенный росписью и русским орнаментом.

"Оживший утонувший мертвец. Отлично плавает, умеет переворачивать лодки и тащить купающихся на дно. Кроме того, обладает способностью вызывать засуху и неурожай, иссушая колодцы и впитывая влагу прямо из земли."

Волк перечитал описание дважды. Ему вдруг стало ясно, почему этот мертвяк был таким тяжёлым и сильным,

почему его багор словно продолжение воды которая поглотила его, вот почему земля вокруг поляны после боя казалась сухой и ломкой какой-то неестественной словно из иного измерения за пределами сказки.

— Значит, ты не только вылез из воды… — пробормотал Волк. — Ты ещё и воду трансформируешь.

Он посмотрел на экран внимательнее. Утопленник больше не казался просто опасным противником. Он был настоящим бедствием для тех кто впервые бродил по сказкам. Он был тем, после кого остаются пустые дома, треснувшая почва и деревни без урожая.

И Волк вдруг понял: в стране сказок враги воюют не только с героями, но и с самим миром вокруг них с самими собой для улучшения этого мира.

На вкладке Утопленника «Намерения» точно такой же как и у Бебока Волк задержался дольше обычного.

Он чувствовал — здесь что-то изменилось. Интерфейс отреагировал сразу: воздух вокруг страницы слегка сгустился значки стали чётче, будто книга поняла, что на неё смотрят не праздным взглядом, а любопытным прожорливым взглядом исследователя.

Первым значком телекинеза проявился круглый щит, нарисованный сплошной красной линией. Внутри — шита сплошной чёрный фон, густой, с долей глубины, и на нём — красный меч, простой и прямой. Знак был хорошо различим так как был видимый пока волк находился в телекинезе даже тут в Бестиарии такое состояние было важно. Под символом знаком загорелось краткое, предельно ясное описание что делает Бебеок помеченый таким знаком: Ближняя атака. Наносит урон в ближнем бою.

Никаких лишних слов. Никаких условий.

Волк понял: когда этот знак появляется над Утопленником, он не думает, не готовит, не выжидает атаку. Он просто бьёт. И именно поэтому этот символ был красным — предупреждение, для тех кто путешествует и уже владеет телекинезом а не угроза.

На этой вкладке «Намерения» Волк задержался дольше обычного. Он чувствовал — здесь что-то изменилось. Интерфейс отреагировал сразу: воздух вокруг страницы слегка сгустился, а значки стали чётче, будто книга поняла,

что на неё смотрят не праздным взглядом.

Чуть ниже первого знака телекинеза страница раскрылась дальше, и Волк увидел ещё два символа — расположенные аккуратно, будто по рангу. Первый был точной копией верхнего: тот же круглый щит,та же сплошная красная линия, чёрный фони красный меч в центре. Он означал простое продолжение намерения — удар без особенностей, чистую ближнюю атаку. А вот второй знак сразу насторожил он явно усиливал первй в ряду. Круглый щит был тем же, но вместо меча внутри располагались две красные стрелки, направленные вниз. Они будто тянули что-то за собой, не просто бы ранили исследоваля — они вначле ослабляли и изматывали лищая сил.

Под значком появилось описание: Удар багром. Наносит урон в ближнем бою. Накладывает «Упадок сил».

Волк медленно кивнул с вкладкой Намериня всё становилось кристально ясно. Теперь всё встало на место. Багор Утопленника был не просто оружием — он крал выносливость, ломал темп боя, делал следующий ход тяжелее. Телекинез позволял выявить все эти опасные черты Утопленика.

— Значит, ты не убиваешь сразу… — подумал Волк. — Ты изматываешь.

И вкладка «Намерения» вдруг перестала быть простым набором значков для тех кто умеет их считывать она превратилась в предупреждение о том, что будет дальше если не развивать вместе с талантом считывания.

Не менее притягательной оказалась вкладка Утоплиника «Эффекты». Стоило Волку переключиться на неё, как пространство страницы будто стало тяжелее, словно книга не просто показывала знание, а предупреждала о чём-то что необходимо знать тому ктодвигается в мир сказок.

Почти сразу проявился знакомый знак который волк наблюдал будучи в сражении. Знак изображал чёрный квадрат — глухой, без орнаментов. Внутри — жёлтый череп, а рядом с ним — жёлтый символ атлета, человечек, напряжённо показывающий бицепсы.

Да Волк уже видел это в телекинезе. Теперь же знак был зафиксирован в книге. Под ним высветилось название и описание значка метки Утопленика:

"Впитывание." И пояснение магичсекого слова. Даёт силу, когда союзник оказывается при смерти.

Волк нахмурился. То есть Мертвяки, Нежить и Водные существа когда Утопленик был рядом заряжались энергией.

Он пытался понять главное: Утопленник не боится потерь чего терять если уже всё потерял. Для него гибель рядом стоящего — не трагедия, а источник силы. Может поэтому он заряжает всех такой энергией, а может дело просто в размере обычно утопленики разбухают.

Каждый падающий союзник делает его опаснее, тяжелее, злее.

И Волк вспомнил тот момент на поляне, когда значок культуриста вспыхнул над черепом. Теперь это было не догадкой,а подтверждённым знанием.

— Значит, чем хуже становится им… — тихо сказал он, — тем хуже становится нам.

Книга молчала. Но жёлтый череп смотрел прямо в него. Но книга не остановилась на негативном моменте усилении Утопленика шла строка о негативном воздействии для самого Утпленика волшебного слова "Впитывание". Варвара очень подробно разъяснила волку что любая магия имеет негативный эффект и это нужно учитывать, а вот Утопленик по видимому отрицательный эффект не мого перодолеть.

Рядом с описанием эффекта «Впитывание» словно тенью от жёлтого черепа, проявился второй блок текста — тусклее, строже, без украшений. Было очевидно что магия берётся из символа черепа усиливая союзников, но имено игра со смертью была не просто опасное занятие в такой магической подпитки, но невероятно опасным занятием. Так как смерть могла уже затянуть самого призываюшнго.

Описание минусов шла после описания плюсов сначала — сухое уточнение положительной стороны: Увеличивает урон от атак.

Действует до конца боя.

И только Волк успел кивнуть, как ниже проступили строки, от которых стало не по себе.

При состоянии «При смерти»: Утопленник начинает бездействовать. В конце каждого хода теряет здоровье. Усиления и ослабления больше не оказывают на него влияния.

Волк медленно перечитал. Теперь всё сложилось в единую схему. Понимание волшебных слов, открывало новые двери. Впитывание — это не просто сила, а перегрузка алхимии и всех структур тел: Нежити, Мертвяков, Утоплеников. Правда последние об этом не знали и слава богу, а то страшно представить куда бы скатился мир если бы им открылись такие факты.

Утопленник тянет энергию слишком жадно, и когда его собственная жизнь подходит к краю, магия Впитывания начинает пожирать уже его самого.

— Ты сам себя съедаешь… — тихо сказал Волк.

Он откинулся назад, закрывая книгу. Это знание было важнее любого удара: если довести Утопленника до грани, он станет не сильнее, а беспомощнее. И Волк впервые улыбнулся — так радостно, так понимающе.

Глава 26 Кладезь знаний

Волк стал перечитывать что находилось в записях о Утопленике. В отличии от Бебока на русскос поле куда попадал волк были записи о этом мертвяке. История о том как Утопленик стал таким как есть была тривиальна это была простая история: "Микула в одиночестве сидел на берегу Синего озера, неспешно сматывая пустые сети. Рыбаку было не привыкать — с уловом ему почти никогда не везло. Односельчане частенько над ним подшучивали, да что поделать: парнем он был грузным, не больно красивым, не слишком умным, ещё и рыбаком неудачливым... Уже собираясь домой, услышал он, как другие рыболовы у пристани травят байки о роще плакучих серебристых ив на восточном берегу — заветном месте, куда ходить строго-настрого запрещалось. — Говорят, там чудища водятся, — сказал один из рыбаков, Смеян. — Мальчонку малого много лет назад утащили, вот теперь туда ход и закрыт! — Чушь это всё, — отозвался второй. — Русалки там живут. Рыбаки разразились смехом. — Русалки, поглядите на него! А может, ты и сам тех русалок видел, а, Замята? — Смеян закашлялся, подавившись от смеха. — Сам не видел, не скрою, но мне бабка сказывала, а ей я верю, как себе! Точно говорю, русалки там живут, на ветвях сидят-качаются, никого не трогают, вот и нам нечего их злить! — Ну ты врать и горазд! — не поверили Замяте собеседники. А Микула призадумался. Вот бы поймать русалку в сети — и сразу всё село его зауважает! Перестанут насмехаться, не услышит он больше шуток и обидных окриков вслед! Следующим же утром он решительно отправился к заветным серебристым ивам." На этом запись о Утопленике прекращалась имело ли она отношение к тому Утопленику которого уже ввидел волк и что случилось дальше с Миколой нес ообщалось."

Страницы Бестиария тихо шуршали, будто сами перелистывались под взглядом Волка. Он уже не просто читал — он нырял в знаки, связывал эффекты, собирал воображаемый бой по частям, как сложную механику. Книга светилась мягким жёлтым светом, и даже Терем вокруг будто отступил, оставив его наедине с древним знанием. — А-а, вот ты где пропал…- Голос Варвары разорвал тишину резко, как хлопок по воде. Волк вздрогнул. Знаки Утопленика на странице дрогнули и погасли, жёлтый череп потускнел, а стрелка «назад» нетерпеливо мигнула. Варвара стояла у порога Терема, стряхивая с плаща лесную пыль. Косу она опёрла о стену, и та тихо звякнула, словно недовольная тем, что её хозяйка отвлекает ученика в самый интересный момент. — Ты опять в книге утонул, — усмехнулась она. — Осторожнее, а то Бестиарий и не таких засасывал. Волк нехотя закрыл страницу. — Я почти всё понял про Утопленника… — начал он. — Успеешь, — перебила Варвара, подходя ближе. — Бестиарий никуда не денется. А вот живой лес постояно меняется. И пока ты разбирался в знаках, он стал чуточку сказочней как всегда... Она посмотрела ему прямо в глаза, уже без улыбки: — Пойдём пообедаем. Вскоре пора двигаться дальше. Они обедали молча: Волк — у костра, аккуратно держа миску лапами, Варвара — присев на лавку, отрезая хлеб короткими, точными движениями ножа. Огонь потрескивал, Терем слушал. И вдруг Варвара заговорила — будто между делом, но Волк сразу понял: это важно. — Знаешь… Бестиарий — это ещё не всё. Волк поднял уши. — Есть книга постарше, — продолжила она, не глядя на него. — Гораздо старше. Называется Кладезь знаний. Она сделала паузу, дала словам осесть. — В ней есть всё, что ты видел в Бестиарии. Но не как отдельный том. Бестиарий — всего лишь глава. Иногда — даже сноска той книги о которой говорю. Волк замер с куском хлеба. — То есть… — начал он. — Да, — кивнула Варвара. — Не удивляйся в Кладезе есть вообще всё что относится к древней Руси. Все твари, намерения, эффекты магии, приёмы волшебства, символы…вообще всё и всё это вплетено в Кладезь, как часть единого знания о мире сказок. Варвара сделала глоток горячего чай посмотрела в кружку, а потом после длиной паузы она наконец посмотрела на него: — Там есть и про героев. И про диковинки. И про сами правила того, почему мир ведёт себя именно так, а не иначе. Огонь треснул громче обычного. — Бестиарий учит выживать, — сказала Варвара тише. — А Кладезь знаний учит понимать. В этом их разница. Волк медленно кивнул. Ему вдруг показалось, что он держит в лапах не миску с вкусной кашей, а первую страницу книги, которую ещё только предстоит открыть ему так хотелось открыть эту книгу. Волк не выдержал. Он едва успел раскрыть Кладезь знаний, как страницы — не листы, а пласты смысла — рванулись ему навстречу. Знаки, схемы, связи между боями, судьбами, условиями, эффектами магии, путями бояр и князей… Бестиарий оказался лишь тонким корешком в этом океане. Информация не читалась — она вливалась. Причины, почему лес порождает именно такие мертвяки. Почему кристаллы возвращаются в бою. Откуда берутся дополнительные условия и кто их «включает». Что такое уровень сложности на самом деле — не просто настройка на каждый день героя, а договор с миром. И в этот момент что-то хрустнуло. Не в книге. В нём. Образ Волка дрогнул, как плохо удерживаемая маска. Лапы исчезли. Запах леса оборвался. Информации было столько много что ор попросту не мог оставаться в игре. Артём резко откинулся назад. Тишина. Он сидел в своей квартире. Монитор погас. Клавиатура была тёплой. На столе — кружка с давным давно остывшим чаем. За окном — обычный город, вечер, знакомые окна. Он тяжело выдохнул. — Всё… — пробормотал Артём. И выключил компьютер — Хватит. Игра была закрыта. Лес — далеко. Варвара — не здесь. Ни кристаллов, ни карт, ни мертвяков. Но где-то глубоко, на самом дне памяти, ещё тлел жёлтый череп с атлетом, и книга Бестиарий, которую он не дочитал, тихо ждала продолжения, когда он снова решится открыть её. Артём машинально посмотрел на часы. 48 часов он провел в игре. Он даже усмехнулся. — Всего-то… Ощущалось это совсем иначе. Как будто он прожил маленькую жизнь: лес, мертвяки, Варвара, карты, кристаллы, книги всё такое же как в нашей жизни. Там в сказках Руси было время тянулось дольше, плотнее, насыщеннее. Раньше он спокойно просиживал по 72 часа подряд в иных мирах. Без негативных мыслей. Без ощущения веса. А тут здесь — каждый час тянулся не так как раньше а длиннее намного длинее, каждый выбор оставлял след, каждая страница книги давила знанием. Так что это был новый опыт. Он встал, потянулся, почувствовав, как ноет спина. Реальность напомнила о себе честно и без магии. — Так… — сказал он вслух. — Сок. И поесть. На кухне он открыл холодильник, достал пакет яблочного сока. Холодный, настоящий. Сделал несколько жадных глотков — и только тогда понял, насколько пересохло горло. Потом что-то простое: хлеб, сыр, горячее, чтобы вернуть тело на место. И пока он ел, мысль крутилась одна и та же: 48 часов — это мало. Но иногда достаточно, чтобы мир внутри стал намного теплее и больше, чем холод снаружи. Он ел всё подряд. Не разбирая, не задумываясь, почти механически. Хлеб — сразу два куска. Суп — прямо из кастрюли. Сыр, колбаса, что-то вчерашнее, что-то холодное, что-то уже тёплое. Запивал соком, потом водой, потом снова соком. Как будто тело наконец получило право взять своё после двух суток, проведённых где-то между лесом, книгами и мертвяками. Он жевал и чувствовал, как возвращается вес: руки, ноги, живот, усталость. Магии не было. Но было насыщение — честное, земное. И только на секунду, между глотками, ему почудилось, что если сейчас закрыть глаза, он снова увидит страницу Кладезя и стрелку «назад»… Артём фыркнул, отмахнулся от мысли и полез в холодильник ещё раз. Артём вытер руки о полотенце, посмотрел на телефон и, не раздумывая, набрал номер. — Сёма? Ты живой? Из динамика донёсся знакомый, сонный голос. — Смотря по сравнению с кем… Ты чего пропал? Артём усмехнулся. — Долго рассказывать. Слушай, давай встретимся. Мне срочно нужно в реальность. — О, звучит тревожно, — оживился Сёма. — Когда? — Сейчас бы. Прогуляемся, перекусим нормально. Я два дня был… не здесь. Пауза. Потом смешок. — Опять в играх? — Типа того. Но не странных, а русских. Сёма вздохнул, но без раздражения: — Ладно. Давай у «Старого моста» через час. Возьмём кофе, ты расскажешь, как спасал мир. — Договорились, — сказал Артём и впервые за долгое время почувствовал лёгкость. Он положил телефон. И понял: иногда, чтобы не потеряться в сказке, нужно просто выйти из дома и встретиться с тем, кто помнит тебя без карт, книг и кристаллов. Артём вышел из подъезда и сразу почувствовал, как город наваливается на него всем сразу. Холодный воздух. Шум машин. Запах асфальта, кофе из соседней кофейни и чего-то жареного от ларька на углу. Он шёл не спеша, будто заново учился ходить в этом мире. Ноги помнили маршрут сами — к старому мосту он ходил десятки раз, ещё до игр, до бессонных ночей, до всего этого. Дворы сменялись улицей. Лужи отражали серое небо. Люди проходили мимо — каждый со своей историей, и ни у кого над головой не висели значки намерений. Артём поймал себя на том, что автоматически оценивает расстояния, укрытия, темп движения. Усмехнулся и встряхнул головой. — Хватит, — тихо сказал он сам себе. Старый мост показался из-за домов постепенно: ржавые перила, облупившаяся краска, широкая арка над рекой, которая текла медленно и равнодушно. Он остановился на мгновение посередине, посмотрел вниз на воду. Не туман. Не магия. Просто река. И в этом было странное облегчение. Артём опёрся на перила, достал телефон, проверил время и понял, что впервые за двое суток он никуда не спешит. — Сёва! — Артём махнул рукой, заметив знакомую фигуру у перил. — О, живой! — Сёва усмехнулся, подходя ближе и оглядывая Артёма с ног до головы. — Вид у тебя такой, будто тебя из леса вытащили. Причём буквально. — Почти угадал, — хмыкнул Артём. — Если коротко: был волком. Сёва приподнял бровь: — Так… Я даже не буду сразу шутить. Давай по порядку. — Не получится по порядку, — Артём опёрся на перила рядом. — Там всё сразу. Карты, мертвяки, какая-то девчонка с косой, книги, которые лезут в голову без спроса… — Ага, — протянул Сёва. — И всё это за двое суток? — За 48 часов, — подчеркнул Артём. — А ощущение, будто там неделю прожил. Или месяц. Сёва кивнул, стал серьёзнее. — Слушай… а тебя не накрывает сейчас? Ну, когда выходишь резко? — Накрывало, — честно сказал Артём. — Ел всё подряд, будто из похода вернулся. Сейчас вроде отпускает. — Это хорошо, — Сёва усмехнулся. — Значит, ты ещё здесь, а не там. Они помолчали, глядя на воду: — Знаешь, — добавил Артём, — самое странное не игра. А то, что она… слишком логичная. В какой-то миг объём информации превышает все параметры — Вот это уже пугает, — Сёва тихо рассмеялся. — Ладно. Пойдём возьмём кофе. Ты мне всё расскажешь. А если снова скажешь, что видишь значки над людьми — я тебя отведу к врачу. Потому что ты это говоришь уже раз двадцатый. — Договор, — улыбнулся Артём. — Но если увидишь зелёное свечение — беги. — Учту, Волк, — сказал Сёва и хлопнул его по плечу. И они пошли с моста, оставляя реку позади — без магии, зато вместе.

Глава 27 Следующий день ученика Чародея

Следующий день друзья провели вместе. Без спешки. Без экранов. Без книг, которые сами открываются. Утро началось с простых вещей — кофе, разговоров ни о чём и обо всём сразу.

Сёва шутил, Артём сначала больше слушал, словно ещё настраивался на мир без подсказок и эффектов. Они бродили по городу, заходили в знакомые места,

ели нормально — сидя, не на ходу, обсуждали старые истории, которые почему-то вдруг стали важнее новых.

Иногда Артём ловил себя на том, что высматривает в людях различные роли, относит их к классам, распознаёт намерения.

И каждый раз Сёва каким-нибудь словом или смехом возвращал его обратно — сюда в настоящее, в сегодняшний день, в привычный и обыдены разговор.

К вечеру усталость стала позитивно влиять на Артёма, он набрался сил и уже обдумывал следующий шаг для погружения игру. Такой, от которого не выгорают, а успокаиваются и приобретают заряд бодрости.

И где-то глубоко внутри Артём понял: он никуда не убежал и ничего не бросил. Он просто сделал паузу.

А сказка…сказка подождёт.

Артём помешивал ложкой остывший чай и говорил медленно, словно боялся, что если ускорится —поток снова хлынет.

— Представь книгу, — начал он, — которая не просто показывает текст… она загружает понимание. Не знания — а сразу связи.

Я открыл Кладезь… и меня просто смыло.

Сёва откинулся на спинку стула, внимательно слушая.

— Типа энциклопедии на стероидах?

— Хуже, — усмехнулся Артём. — Там в той книге огромная энциклопедия Бестиарий — всего лишь глава. В той книге было всё: правила, условия, мир, механики… Я не выдержал. Вышел из игры не как персонаж, а как полу человек наполовину волк наполовину человек, там было всё настолько реалистично.

Сёва кивнул, немного подумал и сказал неожиданно спокойно:

— Слушай. А ты не пробовал… не быть там героем?

Артём поднял взгляд.

— В смысле?

— В прямом. — Сёва постучал пальцем по столу. — Если поток информации слишком мощный, значит система рассчитывает не на «игрока» вроде Волка, а на какого-нибудь ученика чародея. -Сева пристально посмотрел на Артёма, - да, да а на ученика.

— Ученик… — повторил Артём.

— Да. Профиль, режим, как угодно назови. Когда тебе разрешено не знать всё сразу, а учиться.

С ошибками. С перерывами. С вопросами.

Артём задумался. Слова легли удивительно точно.

— Варвара ведь всё время учила… — тихо сказал он. — А я лез дальше.

Сёва усмехнулся.

— Вот. Значит, слушай наставников, а не открывай все книги подряд если не считаешь себя прилежным учеником. Даже в сказке.

Артём улыбнулся впервые за вечер по-настоящему.

— Знаешь… — сказал он, — может, Волку и правда нужен не путь воина а почётная пенсия, а путь ученика я разработаю сегодня.

— Ну вот, — кивнул Сёва. —

А там, глядишь, и Кладезь перестанет быть водопадом и станет ручьём.

Артём посмотрел в окно. И впервые не испугался что что-то в виртуальной среде у него не выйдет..

Назавтра проснувшись, Артём какое-то время просто лежал, глядя в потолок. Никаких значков. Никаких эффектов. Только тишина и ясная мысль: пора возвращаться — но иначе. Он включил компьютер, запустил игру и впервые не спешил.

На экране выбора появился новый пункт. Профиль: Ученик чародея

Артём задержал дыхание и подтвердил. Он понимал: в русских сказках ученик чародея — не герой с именем и подвигами. Это не Илья и не Алёша. Это тот, кто стоит рядом, кто носит воду, запоминает слова, ошибается, повторяет и однажды понимает больше, чем ему объясняли.

Ученик появляется в сказках как мотив: мальчишка при старце, подмастерье у ведуна, безымянный помощник, который сначала ничего не решает —

но видит как всё устроено.

И Артёму это подходило. Экран мягко изменился. Исчезла резкость. Поток Кладезя больше не давил — информация выстраивалась слоями, дозированно, будто кто-то невидимый перелистывал страницы вместе с ним, а не вместо него. Где-то там, в стране сказок, Волк снова открыл глаза, но это уже был не Артём а иной персонаж, Артём был учеником Чародея. И он по-прежнему был в Тереме Варвары, но уже как герой пытающийся постичь тайны волшебства.

Но теперь он был не просто игроком и не героем он стал тем кому разрешено учиться.

Артём — теперь уже ученик Чародея — впервые увидел себя со стороны. Одежда была простой, но не бедной. Длинная льняная рубаха цвета выцветшего пепла спадала до колен, по краям — тонкая вышивка, будто линии рун, неяркая, почти незаметная, словно предназначенная не для глаз, а для того чтобы подчеркнуть русский образ ученика чародея. Поверх рубахи — короткий кафтан без застёжек,

тёмно-синий, как вечер перед грозой. Рукава чуть длиннее нужного — чтобы прятать ладони, учиться скрывать жесты, не размахивать силой раньше времени.

На поясе — простой шнур, без оружия, но с маленьким кожаным мешочком: не для золота — для трав, записок, обрывков мыслей. Обувь мягкая, почти бесшумная, как у того, кто больше наблюдает, чем вступает в бой. Всё в этом облике говорило не «я умею», а «я учусь».

Артём открыл Кладезь Знаний. Первая страница была почти пустой. Посреди — древнерусский символ, строгий и глубокий, словно знак колодца, или окна в землю.Он задержал на нём взгляд,

ощущая, что значение придёт позже — не сейчас. Напротив символа ровной строкой была выведена надпись:

«Здесь собраны все ваши знания о мире игры.» Не сила. Не власть. Не победы. Знания. Артём кивнул сам себе. Теперь он знал, с какой страницы начинать путь.

Теперь Ученик рассматривал вещи, которые можно было использовать в магии. Не просто оружие. Не банальные доспехи. А то, что лежит между этими вещами действием с ними и намерением, то что зовётся волшебством. Диковинки не светились ярко — они жили своим тихим присутствием и в этом было их очарование. Каждая выглядела так, словно её нашли не в волшебном сундуке, а в нужный и подходящий момент, словно это была простая бытовая вещь, вроде аудиоплеера или телефона, такая вещь когда без неё не будь её на месте в подходящий момент путь бы оборвался. Магические снадобья были скромны на вид: мутные настои, порошки, засушенные коренья, капли в стекле, которое хранило намерение создавшего их мага, того, кто их готовил. Ни одно не обещало чуда напрямую. Все требовали понимания: когда пить, кому давать, и что придётся отдать взамен. Всё как с обычными лекарствами в аптеке. Ученик быстро понял: магия здесь не начиналась с жеста руки или волшебного слова. Она начиналась с предмета которому уделили должное внимание — не правильное понимание этого делало магию вообще невозможной или магия выступала против того кто её применял. Она начиналась с истории предмета с его связи с миром, с того, что он готов привнести и отринуть в этом мире. Некоторые вещи усиливали карты, другие — меняли условия окружающего мира, третьи вообще не действовали сразу, а ждали своего часа, иногда — целую вечность. И Варвара, стоя рядом, сказала негромко: — Запомни: вовремя подобраная карта — это великолепное решение, посмотри сколько у тебя их много и всё придётся изучать. Диковинка это последствие твоего поиска они будут появляться время от времени когда ты более плотнее начнёшь понимать магию. Они карты и диковинки не спорят друг с другом. Они взаимодополняют друг друга. Ученик кивнул. Он ещё не знал, что именно возьмёт с собой дальше. Но уже понимал главное: в этом мире магия не выбирает слабых. Она выбирает внимательных, умных, талантливых, прилежных и энергичных. Теперь Ученик рассматривал вещи, которые можно было использовать в магии. Не размахивать ими. Не надевать напоказ. А вплетать — в действие, в выбор, в намерение. Диковинки лежали не ровно, а так, будто сами выбирали, с какой стороны показаться. Камни с тёплой глубинной жилкой — они усиливали стойкость, разум и много чего ещё, но требовали спокойствия: в спешке их сила рассыпалась. Пучки трав — не лечебные, а направляющие тоже не обошли внимания ученика. Одни тянули магию к защите, другие — к урону, третьи вообще не работали без верного настроя. Снадобья выглядели простыми, почти деревенскими, но под стеклом скрывалась память воды, дыма, и времени проведёного в приготовлении зелий. Одно могло спасти бой, другое — сломать всю схему, если выпить его не в тот ход не в то время. Ученик заметил главное: ни одна вещь не обещала чуда сама по себе. Все они работали только вместе с картами, с состояниями, с тем, кем он был в этот момент. Эта взаимосвязь объяснялась самой природой магии. — Видишь? — негромко сказала Варвара. — Магия тут не в вещах. Вещи лишь отзываются на силу мага.- Она чуть улыбнулась. — Потому мы и зовём их по разному некоторые например диковинками. Они не просто служат волшебнику. Они соглашаются с окружением мага. Артём закрыл один из разделов Кладезя Знаний, но ощущение осталось: каждая такая вещь ждёт не руки, а решения. А вот придётся ли отвечать за эти решения иной вопрос. И он понял — учёба только начинается.

Глава 28 Продолжени приключений

Кладезь раскрылся глубже, и ученик чародея увидел первый отдел. Нельзя сказать что он был прост как считают новички в магии именно такое общественое мнение что магия проста погубило многие цивилизации, но и в то же время тут было предельно всё понятно. На странице была изображена аккуратная, но уже тяжёлая стопка карт. Не разложенных — именно собранных учеником чародя в их странствиях по просторам Руси, собраных и перевязанных в переплёт Кладезя Знаний - магической книги, они подчинялись одной общей логике - быстро читать. Когда чуеник открыл это раздел словно он понял что их - карты они с Варварой не просто находили, а переживали каждый эпизод волшебных приключений который перемешал их в древний мир Добор где и появлялись новые карты. Но как всегда бывает в магии ученик заметил что в этом отделе собраны сотни магических карт, а они с Вараварой только изучили около пяти карт. Почему тогда в Кладезе есть записи о его открытиях...Ученик понимал либо у него провал в памяти либо тут есть какой - то подвох. Варвары не было поэтому он принялся изучать то что содержалось в магической книге.

Карты были плотные, с чуть надорванными углами, на каждой — знакомая красная рамка и блеклый знак в центре, как отпечаток решения, принятого когда-то давно в незапамятные времена. От рисунка веяло тёплой пылью путей, лесными стоянками, боями, волшебными эмоиями.

Под изображением шла надпись:

«Коллекция карт. Здесь собраны все карты, открытые вами во время путешествий с героями Беловсветья.»

Коллекция…Ученик — ещё не привыкший к этому слову, но уже принимающий его — мысленно усмехнулся. Коллекция откуда ведь он только вёл полевые записки о втрече с Бобеком и Утоплеником, а тут почему то было столько карт магии что возникал вопрос может он избраный. Он ожидал парочку карт ударов, типа "Удар Топориком", парочку карт защит, несколько случайных находок.

«Наверное, тут немного всего», — подумал он поначлу, пока не открыл отдел всё ещё рассуждая как игрок, а не как тот, кто только начал учиться магии находясь в древнем мире. Но сборник карт был полный их было столько много что опять от шквала информации закружилась голова.

Но Кладезь пока молчал. Он не спорил. Он просто ждал, когда ученик поднажмёт дальше и сам убедится, насколько обманчиво первое впечатление.

Третий отдел сразу притянул взгляд ученика, а ученик чародея сейчас закрыв отдел с картами рассматривал третьий отдел Кладезя. Отдел отличался строгостью. Не символами как в картах. А живостью.

На странице был изображён низкий стол, накрытый грубой тканью. На нём — следы дорог и символы для выживания картографов: пучки трав, перевязанные нитями, маленькие пузырьки с мутным стеклом, красное яблоко с надрезом, и крупный мухомор — не как яд, а как знак знания,

того самого, что всё опасно что остаётся без понимания. Среди всего этого лежала маска зверя — лёгкая, деревянная, с вытянутой мордой и пустыми глазницами. Не трофей. Не украшение. А диковинка — вещь с историей и характером.

Под рисунком значилось:

«Диковинки и снадобья/ Здесь вы сможете рассмотреть все диковинки и снадобья Беловсветья.»

Ученик замер. Карты учили что делать в той или иной ситуации, а тут было нечто иное но от этого не менее волшебным. Бестиарий например юыл отделом знаний тоже иной направлености он учил с кем и как иметь дело. А этот раздел был про иное: чем или кем ты становишься, пока идёшь по волшебному пути он описывал различные трансформации и усиления мага.

Ученик вдруг понял, что именно здесь лежат не просто бонусы и усиления, а следы выбора, возможных ошибок, и тех редких находок, которые меняют путь незаметно действием за действием, но навсегда и необратимо. И впервые за долгое время Артём почувствовал не азарт, а настоящее любопытство ученика, которому ещё только предстоит понять цену применения каждой такой вещи.

Варвара вернулась тихо и незаметно — Артём распознал её не по звуку шагов, а ощутил её присутствие. Артём почувствовал это ещё до того, как обернулся. Воздух в Тереме словно собрался, стал плотнее, как перед началом урока.

Она смотрела на него иначе. Не сверху вниз. Не как на спутника. И уже не как на Волка,которого нужно вести за руку через бой. А как на Ученика.

— Ученик… — сказала она, медленно, пробуя слово на вес. Значит, ты всё-таки выбрал такой путь. Но можно всё делать иначе.

Он не понял о чём она и поэтому просто слушал её и в то же время Артём закрыл Кладезь и поднялся. В её взгляде не было насмешки, но и привычной мягкости тоже не осталось.

— Волк слушал и действовал, — продолжила Варвара. — А ученик… ученик понимает, почему действует и за счёт понимания добивается невероятного в магических тканях мира. Она подошла ближе, поправила косу. В её движениях появилась новая строгость, словно теперь она говорила не только от своего имени, но и от лица самой сказки:

— С этого дня я не буду объяснять всё сразу. Некоторые вещи ты узнаешь слишком поздно, некоторые — слишком рано, и только немногие — вовремя.

Так и должно быть. Она кивнула в сторону Кладезя Знаний:

— Карты, диковинки, твари…это лишь формы. Главное — связи между ними умение понимать их и владеть ситуацией. Их твои приключения я за тебя не увижу.

Варвара чуть улыбнулась — впервые за разговор:

— Привыкай. Теперь ты не в сопровождении. Ты — в обучении.

И в этот момент Артём понял его пронизала энергия понимания, всё засияло неким светом озарения: игра больше не держит его за руку,но и не отпускает. Идеальный баланс.

Она Варвара просто после того как он поменял профиль с волка на ученика начала учить его по-настоящему.

Варвара передвигалась по комнате тихо — без вспышек, без эффектов, словно и не уходила вовсе.

Артём почувствовал изменения в её движениях и этот её новый стиль ещё до того, как она заговорила. Но теперь он ясно видел её трансформаицю.

Она посмотрела на него иначе. Не как на Волка — проводника, спутника, часть сказки. А как на Ученика и это становилось привычным.

— Ну что ж… — сказала Варвара спокойно, чуть прищурившись. — Вижу, ты всё-таки решился.

В её голосе не было ни насмешки, ни одобрения. Только констатация факта, как у того, кто давно знал,что этот момент наступит.

— Волк смотрел и чувствовал, — продолжила она, — а Ученик спрашивает, запоминает и возвращается к прочитанному. Это разные пути.

Она кивнула на раскрытый Кладезь:

— Теперь ты не просто идёшь рядом. Ты отвечаешь за то, что понял. За знания, которые возьмёшь…и за те, которые пропустишь.

Варвара подошла ближе, положила ладонь на край стола, где ещё мерцали страницы Кладезя.

— Ученикам я не говорю дважды. И не спасаю от ошибок. Зато показываю, где знание истино , а где нет.

Она встретилась с ним взглядом:

— Добро пожаловать в сказку, Артём. Не как герой. А как тот, кто учится понимать, почему она устроена именно так.

Кладезь тихо перелистнул страницу сам. Будто соглашаясь.

Глава 29 Финальная глава

Варвара закрыла Кладезь знаний мягко тихо, без щелчка — будто ставила точку в длинной истории:

— Не все ученики магии получают всё сразу, — сказала она спокойно. — И это не наказание. Это защита. Мера предосторожности.

Артём поднял взгляд на неё.

— Ты уже видел многие карты, — продолжила Варвара. — Понял, как они работают. Но важно другое: чьи дороги они отображают. Как ты уже заметил это карты уже кем-то открыты. Ты их не заслужил, но они есть у тебя так как всем ученикам положено знание.

Она провела рукой над столом, и в воздухе, словно отражения в воде, на миг проступили различные образы волшебных карт.

— Сейчас у тебя есть мои карты. Те которые я открыла годами исследуя волшебные земли. Мы даже применяли их в магических боях: Удар Топориком. Защита. Укрытие. Пинок.

Она кивнула — как учитель, признающий пройденный урок:

— Но этим всё не заканчивается. Тебе рано или поздно придётся самому пройти весь этот путь по которому шла я. Это важно.

Карты дрогнули, и рядом проявились другие — иные по рисунку, по ритму, по характеру. Те которые Ученик уже рассматривал, но которые в реальной жизни не применял.

Варвара резко сменила тему:

— А ты заметил что у тебя в Кладезе Знаний есть и магические карты Добрыни. Они расскажут тебе про выносливость, прямоту и удар, который держит стройно твои идеи и идеи товарищей позволяя идти прямо и не сбиваться с пути, а ведь на этом пути многое что будет сбивать тебя с верного направления.

Варвара замолчала на пару секунд:

— Есть карты и Алёши. Хитрые, быстрые, с подвохом для врага. Такие магические трюки которые у него не выигрывают простой силой — они выигрывают тонкими моментами нашего бытия моментом.

— И даже есть карты Василисы. Самые тихие…и самые опасные в магическом применении. Они не меняют бой и его течение как иные. Они меняют условия, при которых бой вообще возможен. То есть воздействуют на реальность.

Варвара посмотрела прямо на Артёма:

— Но ни одна из этих колод не станет твоей целиком, пока ты не научишься различать: когда действовать, а когда не мешать миру делать своё. Впрочем всё это придёт с опытом.

Она сделала шаг назад:

— Ты вошёл в сказку вначале как Колобок, потом Теремок, и принял бой как Волк. И теперь ты тот кому все герои завидуют ты проходишь сказку и идёшь по ней как Ученик. А кем выйдешь —

это уже не решают ни карты, ни Кладезь, ни даже Тотем. Всё решит твоя внутренняя сила и энергия.

На мгновение всё стихло. Лес, Терем, страницы книг — словно затаили дыхание и прислушиваясь к тому о чём Варвара говорит...

И Артём понял: история не закончилась, а только начинается он только сделал первые шаги и открыл полог бесконечности бессмертных древних сказок Руси, а что будет дальше оставалось только гадать.

— А как это сделать?...Как заставить мою внутреннею силу и энергию работать на меня — спросил Ученик. Голос вышел неуверенным, почти детским —словно он боялся, что ответ окажется слишком простым или наоборот слишком тяжёлым для понимания элементарной магии.

Далее Варвара ничего не объяснила словами. Она просто подняла карту. Плотную, тёплую, будто вырезанную не из бумаги, а из прожитого мгновения которое застыло в образе. По краям карты — изношенный пергамент, в центре — изображение: бледный мертвяк, пронзённый ударом, пламя, вырывающееся из его груди,и другие твари на заднем плане — те, кто ещё не понял, что страх поражение поселилось в них.

— Смотри, — сказала Варвара. Она коснулась карты пальцем.

И мир провернулся. Не исчез. Не переломился. Просто — развернулся через изображение карты. Ученик оказался на поляне та которая была изображена на карте.

Трава была примята, воздух дрожал от жара, а перед ним стоял тот самый миг, что был запечатлён на карте.Он не наблюдал. Он был внутри. Руки помнили движение трёхмерного пространства, тело — напряжение, а в груди поднималось странное чувство: не ярость, а холодная, собранная решимость. Ещё давно когда он первый раз попал в Кладезень он думал что всю информацию можно использовать так, но такое применение магии требывало огромных усилий, именно оказываться в мирах только при помощи картинки или строки. Он понял — карта не только приказывает пространству как вести себя. Она приглашает прожить некоторый момент который перживали герои.

И где-то за спиной, уже не как наставник, а как свидетель, Варвара сказала:

— Вот так. Ты не просто читаешь историю которая нарисована на карте. Ты входишь в неё — и выходишь с тем, что смог удержать в своём сознани.

Варвара говорила уже спокойно, как говорят о вещи, которая давно стала частью дыхания:

— Хороший ученик может делать это легко, — сказала она. — Перемещаться в мир прошлого при помощи карты. Только взглянув на неё.

Она шагала по поляне, и трава под её ногами не приминалась — только этим реальный мир отличался от этой поляны, глядя на то что трава не сгибается под тяжестью ног становилось ясно что это было не реальное место, а воспоминание о месте.

— Ты не видишь иллюзию, — продолжила она. — Ты входишь в событие. Оно разворачивается вокруг тебя так, как если бы всё происходило на самом деле.

Она подняла с земли обломок стрелы, повертела в пальцах и бросила обратно — стрела исчезла, не долетев до земли.

— Запахи, страх, тяжесть в мышцах, шум дыхания врага, сомнение за миг до удара — всё настоящее. Почти как в реальной жизни. Поэтому чем лучше ты будешь учиться и лучше запоминать всё что сопутствует твоё магическое обучение тем проще тебе будет потом когда мы пойдём к Тотему.

Варвара посмотрела на Ученика внимательно:

— Но есть разница между реальным миром и миром выдумок. Мир прошлого не прощает лжи самому себе, но и не убивает по-настоящему. А вот в настоящем ври себе хоть до посинения и не бойся что тебя убьют. Этот парадокс в сказках Руси называют самообман Ильи. Всё должно быть наоборот ври в сказках, но не в реальной жизни, но этот мир необычен и таков каков есть. Маги Руси научились использовать этот парадокс.

Она слегка улыбнулась:

— Ты при помощи магических можешь стоять рядом с героями. Смотреть им в глаза. Делать выборы, которые они делали. И каждый раз возвращаться чуть более живым,

чем был до этого. Причём это только практика.

Поляна тихо мерцала, а карта в руках Ученика тепло пульсировала, словно ждала следующего шага. Реалистичность ударила по Ученику не сразу — она накрыла с теми пожеланиями которые он загадал с теми образами которые могли бы быть вокруг изображения не искажая карту а дополняя её. Не эффектом, не вспышкой, а тем тихим осознанием идеального чтеца которым сейчас был Ученик, когда мозг перестаёт искать подвох и видит вещи такими какие они есть и читает то что написано не добавляя от себя ничего лишнего...

Ткань одежды тянула плечи. Земля под ногами была неровной. Дым щекотал горло. И самое странное — ничего не хотелось проверять. Ученик и так знал что он сейчас сидит в Теремке Варвары и смотрит на карту. Так и должно быть, — понял он. - Так и было. И тут его мысль пошла дальше.

А ведь это были только карты, а в Кладезе были ещё и диковинки не просто предметы, а узлы волшебства. Обереги из авантюрина — шершавые, тёплые, для тех, кто полагается на риск и умеет выходить сухим из воды. Аметистовые — холодные, строгие, они успокаивали разум и не давали утонуть в ярости и страхе. Причём диковинки никакого отношения к картам не имели. Если карты рассматривали комбинацию эффектов и ходов как героев так и противников то диковинки просто усиливали силу магов. Диковинки бирюзовые — живые, почти капризные, меняли поведение мира вокруг, словно подталкивали судьбу в нужный момент. Например Амулет знахарки… От него веяло травами, кровью, отварами, ночными решениями у слабого огня, когда лечат не по правилам, а по знанию леса и языка животных.

Ученик вгляделся в Кладезь и понял это было лишь начало. Многое ещё в мире сказок Руси не имело названий. Многое ждало, пока Ученик не станет готов

понять, зачем оно ему. Варвара наблюдала молча и впервые не торопила.

Потому что в этот момент Артём перестал быть просто игроком, а Ученик — просто ролью в игре. Он начал собирать мир настоящий волшебный мир он вошёл в стадию бога-разработчика супер хакера. И это всё было так реально, что Ученик иногда ловил себя на странной мысли: он не изучает — он вспоминает чужие воспоминания, память Ильи и Алёши просто изучая карты. А ведь помимо карт и диковинок в сказках Руси были ещё и снадобья. Не просто зелья, а густые, пахнущие временем смеси:

те, что пьют перед боем, те, что оставляют на крайний случай, и те, о которых говорят шёпотом, потому что они меняют не только тело — но и душу привязанную к телу.

Пока о реальном мире он знал совсем немного. Всего лишь Бебока. И Утопленника ему довелось одолеть, но он знал что впереди дорога с Вараварой к самому Тотему через десятки врагов через открытия в Бестиарии и там у Тотема он пойдёт с Ильей, а потом с Алёшой пока не истоптает все дороги.

Два имени. Утопленник и Бебок - оба мертвяки. Два узла смысла. И столько информации уже сейчас бесконечность сквозила сквозь эти два имени. Но ему предстояло пройти весь путь героев — не по рассказам, а шаг за шагом, ошибка за ошибкой, победа за победой. И он знал если он добрался до сюда то он пройдёт весь путь героев

И даже сейчас, когда он просто сидел над Кладезем, перелистывал страницы, разглядывал символы, читал сухие строки описаний, он уже понимал.

Придёт момент, когда все эти знания вновь засияют в реальной жизни в реальном пути к центру сказок Руси к Тотему где он встретит Илью и Алёшу. Он точно знал что ничто его не остановит и он пройдёт до конца.

Не по отдельности. А перемешивая — карты, диковинки, снадобья, без страха, без лишнего выборы, без поражения. Ведь его путь сейчас Ученик.

И когда Ученик двинется к центру Тотема он станет тем кем он был пока учил магические уроки, в практикующегося ученика чародея.

Кого невозможно сравнить ни с одним из путей. Ведь все учатся по разному, но побеждают только отличники.

Потому что он не будет ни воином, ни чародеем, а героем новой древнерусской сказки учеником Бессмертного и Безымяного чародея - отличником.