Беспредел

Глава 1

Внимание!

Все события и герои в этом произведении вымышленные. Любые совпадения с реальными событиями, именами, названиями или местами являются случайными.

Эта книга предназначена только для развлечения. Она не пропагандирует ничего и не призывает к каким-либо действиям. Автор не стремится оскорбить или унизить кого-либо.

Автор категорически против того, чтобы кто-либо повторял действия, описанные в книге, или пытался воплотить в жизнь сюжет или его отдельные элементы.

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.

Чрезмерное употребление алкоголя наносит серьёзный вред здоровью. Это может привести к тяжёлым заболеваниям, психическим расстройствам, социальным проблемам и значительному сокращению продолжительности жизни.

Книга публикуется только для сайта Author.Today. Размещение данного произведения на других сайтах и платформах запрещено!

Написал по настроению и просто для фана. Василий, бывший мент, попал в другой мир и офигел от происходящего. В общем, тут чудеса, магия, данжи, вампиры, драконы, эльфы, кошкодевочки, мордобой, аниме, фантастика и богиня у которой боольшие си… и похоже не все дома. Добро пожаловать в особо альтернативную реальность!

Поехали.

Бац! Открыл глаза я сегодня и почему-то обнаружил, что нахожусь на дереве.

Я лежал на толстой, покрытой шершавой корой ветке, которая служила мне типа кроватью, а вместо привычного потолка моей съемной хаты над головой раскинулась густая крона огромного дуба. С желудями.

И какого хрена? Как я здесь оказался?!

В памяти всплывали лишь обрывки вчерашнего вечера: шум города, мощный бухич с другом, путь домой, гул машин и какое-то тяжелое чувство усталости, которое, казалось, не отпускало меня никогда. А потом яркий свет и противный писк тормозов. Всё! Дальше я здесь.

Я хотел осторожно приподняться на ветке и как-то с этого дерева слезть, но, видимо, не рассчитал свои действия и с шумом рухнул с дуба прямиком на… Хотелось бы, конечно, на мягкую землю, но, сука, я рухнул на твердую каменную мостовую какого-то неизвестного мне городка.

Чертыхаясь и проклиная всё вокруг, я поднялся на ноги и, потирая ушибленное колено, огляделся: странный небольшой городок с узкими улочками, по которым бродили люди в не менее странной одежде. Рубахи, платья, сапоги, какие-то чепчики. Будто в средневековье попал! Все эти люди спешили по своим делам, будто не замечая, что прямо на их пути, среди осыпавшихся с дуба листьев, стою я.

Когда я всё-таки присмотрелся, этот мир показался мне еще более странным! По улице ходили вовсе не люди, а какие-то другие существа. Мужики были с рогами, а бабы с кошачьими ушами. И всё это среди сказочных домов из дерева и камня. Я стоял посреди улицы и щипал себя за бок. Думал, что это сон.

Мимо проехала телега с грустным и оборванным возницей. Тоже, кстати, рогатым! Тот понуро сидел в телеге и правил… двумя запряженными в нее динозаврами. Или драконами. Твари шлепали своими когтистыми лапами по мостовой и довольно-таки бодро тащили за собой телегу.

Один из этих зверюг лениво глянул на меня и клацнул зубами. Я отпрыгнул в сторону и вообще решил не стоять у них на пути. Не хватало, чтобы меня тут покусали! Отойдя ближе к дубу и подальше от мостовой, я сел на землю и прислонился спиной к достаточно широкому стволу.

Куда я попал?

Болело колено. Я потер ссадину ладошкой и уже хотел было закатать штанину, чтобы посмотреть на место ушиба, как прямо передо мной в облаке из дыма и молний возникла какая-то баба. Точнее, девка.

Мадам, кстати, очень даже ничего себе! Белые длинные волосы, округлая милая мордашка, пухлые губы, чуть вздернутый кверху курносый нос и просто гигантские глазища цвета серой стали! Одета эта девочка была в суперкороткое пышное белое платье с серыми лентами и в таких же белых чулках на округлых аппетитных ляжках. Ноги ее заканчивались белыми туфлями с серыми пряжками. Особенно что сразу бросилось мне в глаза на этом натюрморте, так это суперские, налитые и едва не вываливающиеся наружу из глубокого декольте, размера так пятого сиськи!

Когда дым полностью развеялся, эта девонька зашевелилась и плавно присела на корточки прямо напротив меня. Мельком я заметил, что между ее ног, кажется, ничего не было. Скорее всего, эта чудо-девочка была без трусов.

— Здравствуй, путник! — промурлыкали пухлые губки. — Я богиня. Мое имя Сайрина. И это мой мир! — Девочка сделала небольшой поклон. Представилась, так сказать. Когда это создание кланялось, одна из ее сисек едва не вывалилась из платья наружу. К моему разочарованию — едва.

Я замер. Мои глаза сначала ждали засвета сиськи, но затем, после того как до меня дошло что она мне сказала, глаза оторвались от сисек и полезли выше, на лоб. Нихрена себе заявки! Вот так сходу является ко мне красна девица, или точнее, бела девица с огромными сиськами и скорее всего голой сракой, и делает заявления, обычно после которых на моей родине отправляют прямиком в дурку!

— Ты что, мадам, с дуба рухнула?! Какая, к черту, богиня? — Я почесал свою бороду. — Ты еще скажи, что я не сплю и это всё реально!

А я был сейчас уверен, что это сон. Самый обыкновенный сон! Пусть и бредовый. Иначе как объяснить все эти повозки с драконами, людей с рогами и ушами, и эту… писько-сисечную богиню!

Услышав мои слова, девушка скривила свою мордашку, будто лимона нажралась, и, резко вскочив на ноги, зарядила мне такую речугу, что я даже заслушался!

А из ее сбивчивой и пулеметной тарабарщины выходило, что я нихрена не сплю, я умер там, на Земле, потому что меня бухого сбила машина, и вместо того чтобы отправиться на радугу и похмелившись прыгать на травке с ангелочками и кроликами, я попал сюда. И попал по ошибке. Причем допущенной ею же самой!

И что она и впрямь самая настоящая богиня, и она раскаивается за свой просчет, но теперь мне придется жить тут, в этом мире, начиная с нуля и не имея ничего. Кроме жизни и крепкого здоровья. За что она снова и снова раскаивается и просит у меня прощения!

Закончив тарахтеть, эта безтрусая и большесисьная богиня снова уселась на землю, но теперь не на корточки, а на жопу, и, подогнув под себя коленки, состроила мне такую мину, что коту из «Шрека» даже и не снилось!

— Ты меня простишь? — на меня пялились жалостливые глазки, которые, казалось, сейчас опережали ее выпирающие сиськи.

Я почесал башку. А мне с чего, собственно, обижаться? Я не сдох и вполне себе живой, и даже сбитая коленка уже прошла. А то, что мне тут придется начинать все с нуля, так я и в той жизни не олигархом был. У меня это «с нуля» не только не начиналось, а нихрена даже и не заканчивалось!

Мужик из небольшого городка на юго-западе нашей необъятной родины. Родился, ходил в сад, учился. Не женился. На работу пошел. Ментом был. Затем электриком. Из досуга: иногда пиво с друзьями, иногда — покрепче. Реже — к женщине. Хотел еще мотоцикл, но не купил. Старое ранение не позволяло активно жить. А теперь вот тут очутился. Всё.

Рассказывать о моем городе тоже особо нечего. Таких полно! Разве что из достопримечательностей, там есть памятник красному лосю. В центральном парке стоит. Причем железный и в дырочку. Не спрашивайте какого… Сам не знаю, почему он такой и зачем. А таблички поясняющей что за лось — нет. Украли на металл, или ее там вообще не было. Вот такие дела.

Сам же я последние годы работал электриком по найму. Так сказать — фрилансер. Как уволился несколько лет назад из органов, так и до сих пор работаю. До этого работал в полиции, но затем меня отправили на пенсию. По ранению и инвалидности в последствии. А электриком я подрабатывал через интернет и объявления в местной газете.

Работа нормальная, заказы были. Грех жаловаться! Вот только с жильем настоящая проблема. Собственного жилья нет, а снять квартиру или комнату в нашем городке — тот еще квест! Дорого, или очень дорого, или нет. Так и жил: то снимал, то у друзей. Пару раз даже с дамами сходился. Правда, безуспешно. Но это уже совсем другая история.

Так что минусов, я пока в своем появлении здесь не замечаю! И даже чувствую себя лучше. Будто годков двадцать скинул!

А что это, собственно, мисс-сиськи тогда так распереживалась?

Решил ее немного поколоть:

— Не прощу. Ты мне всю мою смерть испоганила! Сидел бы сейчас на облачке и с высоты поплевывал. Но благодаря некоторым бестолковым недобогиням, теперь мне тут приходится муки всякие испытывать. С дуба падать, колени бить. Ящеров всяких запряженных бояться. Нет, не прощу!

Богиня побледнела и, раскрыв рот, попыталась что-то сказать, но из-за икоты не смогла произнести ни единого внятного слова.

Пока мадам троила и фыркала, я закатал штанину и осмотрел свою коленку. Ссадина осталась. Синяк будет! Хорошо хоть боль унялась. Я демонстративно для сись-богини погладил свою коленку, жалея ее.

— Вавочка вот! И это тоже из-за тебя! Ты во всем виновата!

На мадам было жалко смотреть. Она схватилась за голову и чуть не рыдала горькими слезами. Видимо, и правда в том, что я сюда попал и в моих страданиях, есть на ней ответственность. Причем не какая-то эфемерная, а видимо ей могло за это реально влететь! Только вот от кого? Возможно, у них там есть и более старшие боги! Решил это проверить:

— Вот возьму и пожалуюсь на тебя! Пусть тебе влетит!

— Не-е-е-ет! — Богиня вмиг подскочила на ноги. — Как мне загладить свою вину?! Пожалуйста, скажи!

Точно угадал! Есть и над ней управа! И боится она ее реально. Видимо косяк за ней в случае со мной, огромный! И тогда я сказал этой чудачке первое, что пришло мне в голову:

— Сиськи покажи, и мы в расчете!

Богиня на секунду обрадовалась, затрясла головой, закивала.

— Да, да! Конечно! Сейчас покаж…

Она уже было потянулась к декольте, но затем замерла на месте.

— Чего?!

— Сиськи, говорю, покажи, и можешь быть свободна! — я специально смотрел ей прямо в глаза, в которых в данный момент нарисовалась такая гамма эмоций, а ее щеки так покраснели, что впору было дрова от них поджигать.

— Я не буду этого делать! — богиня сменила выражение лица на разгневанное и, надув губы, скрестила руки на груди.

— Тогда я тебя не прощу.

Несколько секунд у нас была немая сцена. Я уже расправил штанину и, отряхнув ее от пыли, сидел и тупо пялился на классные ляжки и очень короткую юбку этой девицы. А может, она и правда без трусов? Как бы так поглядеть…

— Ты можешь попросить меня о чем-нибудь другом! — Богиня топнула своей ножкой, и край ее короткой юбки слегка задрался.

Я словно маньяк вперился в обнажившуюся ее гладкую филейную часть. Там точно голая писька!

— И не о том, что ты сейчас подумал! — богиня снова впала в краску и с нескрываемой злостью смотрела прямо на меня.

— Ты и мысли читать умеешь?

Девушка задрала нос. — Конечно! Я же богиня!

Только затем она замялась. — Ну, не все… И только те, которые на поверхности… Самые яркие. Но могу! Я все могу! Ведь я — богиня!

— Тогда дай мне денег и побольше. Миллиард давай. Золотом. Ты же все можешь!

Богиня, которая только что буквально сияла от собственного ЧСВ, понуро опустила плечи.

— Не могу. Нету у меня столько.

Она вздохнула.

— А сколько есть? — решил я попытать удачу.

— Нисколько нет. — девка опустила голову.

— Врешь! Просто ты жадная! Вот теперь точно я на тебя пожалуюсь. Оставила в беде и помочь не хочешь!

Как же мне было весело смотреть на ее реакции! Да тролил я ее и все. И за сиськи тролил и за жалобы. Да и не верилось мне, что передо мной настоящая богиня. Скорее тут другое. Что-то, чего я еще не знаю в этом мире. И всем подобным фокусам, вполне возможно есть объяснения! Нужно только время.

— Нет! Я не жадная! Нету у меня денег! Совсем нет… — богиня начала хмыкать, и у нее выступили слезы. — Я недавно стала богиней. И у меня вообще ничего нет… — тут она совсем разревелась и, сев рядом со мной у дуба, начала плакать, прикрыв лицо ладонями.

Я посмотрел на девушку, и мне стало ее даже немного жалко. Видимо, она и правда не врала. Однако потом я прикинул: а почему я ее должен жалеть? Что она мне хорошего сделала? И вообще, она мне кто такая?! Хрен ей, а не мои жалости!

— Бесполезная богиня. Нихера с тебя толку…

Я поднялся с земли, хотел было уже уходить. Девушка вскочила на ноги и поспешила меня остановить.

— Стой!

Я остановился. — Чего тебе?

— Я придумала! — ее лицо сияло от торжества.

— Ну и чего ты там придумала? Что-то, что может быть дороже сисек и миллиарда золотом? Сомневаюсь.

Богиня нахмурилась. — Нет, но…

— Ну и на хрен ты мне нужна. Пойду жаловаться!

— Да стой ты! — она поймала меня за руку. — А как тебе такая идея: если тебе будет угрожать смертельная опасность, да и вообще если тебе понадобится помощь, то ты можешь позвать меня по имени, и тогда! — она изогнула бровь. — Тогда я лично являюсь к тебе на помощь и исполню три твоих желания! А? — она буквально сияла.

— И в чем ты мне поможешь? — я сделал скучающий вид.

— Да во всем! — девушка сжала кулачок и утвердительно топнула ножкой, правда, в этот раз она заблаговременно придержала подол юбки ладошкой. Эх…

— А почему всего три желания?

— У меня еще мало сил и хватит только на три воплощения. И то раз в сутки… Я же только начинающая богиня. — девушка шмыгнула носом.

— Ну ладно… — я пожал плечами и развернулся в сторону улицы. Тоже мне джинн гребаный.

— Тогда договор?!

— Какой договор? — я притормозил.

— Ну, такой договор! Если мы его заключим, то нарушитель будет рабом у второй стороны до конца его дней!

— И в чем суть нашего договора?

— Ты на меня не жалуешься выше, а я — помогаю тебе три раза, если ты позовешь меня по имени, но не чаще, чем раз в сутки и в рамках моих сил!

Я кивнул. — Ясно.

— Ну так что, заключим? — сисястая так на меня смотрела, будто собиралась тут-же грохнуть после заключения этого самого договора или еще какую гадость сотворить. Будто крокодил улыбалась. Точно что-то задумала!

— Тогда заключим так: я молчу, а ты исполняешь три моих желания, когда я тебя позову по имени. Но это будет определенное мое желание! Пусть и не чаще, чем раз в сутки и в рамках твоих сил. Суть в принципе та-же. Так что… Идет?

Богиня на секунду задумалась, а затем видимо не найдя подвоха, согласилась. — Идет! Только сиськи показывать я не буду!

— Ладно. — я махнул рукой. — Не такие уж у тебя и здоровские сиськи, чтобы на них тратить целое желание… Кстати, а как твое имя? Сардина?

Сзади послышалось рычание. Я обернулся. Богиня сжала кулаки и, шипя, как раскаленный чайник или керогаз, топала ногами по траве.

— Нет! Нет! Нет! Сардина — это рыба! А я — Сайрина! Сай-ри-на! Слышишь меня?! Сай-ри-на! И сиськи у меня нормальные! Здоровские сиськи!

— Да похер…

Я улыбнулся.

— А теперь, Сайрина-сардина. В рамках нашего с тобой договора мое первое к тебе желание будет таким: ты никак, никогда, и ни при каких обстоятельствах, и никаким способом не посмеешь мне вредить! Никогда! Это ведь в твоих силах?

Сайрина замолкла и вытаращила на меня глаза. — Да. И я, в общем-то, и не собиралась… И с чего ты взял? — она опустила голову и периодически зыркала на меня из-под хмурых бровей. — Знаешь, лучше меняй свое желание!

— Я так желаю! Или ты хочешь нарушить договор?

— Нет. Нарушать я не буду. Ишь какой… — Она фыркнула. — Но первое свое желание ты уже истратил! Ха-ха-ха! До встречи через сутки! И с дуба рухнул ты, а не я!

Она рассмеялась и, хлопнув в ладоши, испарилась.

— Вот язва…

Я вздохнул с облегчением. Теперь от этой дурной богини ждать подвоха не стоило. По крайней мере, пока она не придумает, каким-то образом всё переиграть в свою собственную пользу в следующих желаниях. Если она конечно та, за кого себя выдает, а не какая-то шарлатанка. Но и я не буду лопухом! Не зря я уточнил в договоре, что это должно быть определенное «мое» желание. Навеянное мне со стороны тут уже никак не прокатит! Пусть только попробует нарушить или обмануть — станет моей рабой, и вот тогда будут и сиськи, и пи…

— Эй, парень! Дело есть! — услышал я чей-то голос. И обращались определенно ко мне!

Я обернулся и увидел какого-то рогатого мужика, который топал прямиком в мою сторону. Вид у него был… Ну, если бы бухаря-гопника нарядили в длинные желтые шорты, обули в высокие кожаные коричневые сапоги и накинули сверху на его тело бабушкину занавеску или цветастую простыню. На его голове были небольшие черные рога, которые торчали в разные стороны. Шкура его была серого оттенка.

— Эй, — он окликнул меня еще раз и ускорил шаг.

Я сначала подумал смыться. Драться мне никак не хотелось! Не мое. Морда и так битая. Только недавно фингал сошел. Ситуация классическая: вышел из подъезда, а мне: «Эй, мужик, есть закурить?» Вот только я не курю… Тогда держи! А я в ответ.

Финал такой: у меня фингал на полморды, у него разбитый нос. Чья взяла, непонятно. Морда болит, глаз не видит. Ему тоже кисло. Еще и от ментов убегали. От коллег моих бывших. Причем вместе! Ушли огородами. Затем думали по пивку, типа за успешное, но как-то не заладилось. Он хотел на халяву, а мне денег жалко. За жилье еще надо было платить. Спорили: что важнее, уважение и дружба народов или какие-то презренные деньги. Даже за малым снова не подрались! Но обошлось. В тот день моя капиталистическая жадность оказалась сильнее его коммунистических принципов. Мирно разошлись.

Хотя игры про драки я люблю! Mortal Kombat и Tekken часто гонял. Но только на приставке у друга. Классные игрушки! Даже почти все комбинации ударов и приемов знал. Жаль, что не прошел до конца. Приставка не моя, да и кореш мой нечасто дома бывал. Командировки. Он специалист по вопросам с вооруженными группировками. Крутой!

Пока кумекал бежать или нет, рогатый уже был рядом. Поздно!

— Здоров! — он протянул мне жилистую руку. На пальцах были короткие черные когти.

— Здоров!

— Я — Перей. — представился мне этот тип.

— Васян. — я ответил на рукопожатие.

— Вас-ян… — попробовал он мое имя на язык. Видимо, оно ему было незнакомо.

— Чего тебе, Перей? — я не стал ждать, пока этот рогатый наиграется с моим именем.

— Такое дело… — он замялся. — Ты, я вижу, не местный.

— Ну?

Я смотрел ему в глаза. Что-то подсказывало, что сейчас мне начнут впаривать какую-нибудь херь и за большие бабки. Дома таких деловых до хрена было. Гостишку сейчас предложит по близости или кафешку какую. Сам на процентах, а там цены — мама не горюй!

— Вас-ян, тебе жилье не нужно?

Точно, млядь! Там, где есть бабки и есть потенциальный лох, там ничего не меняется! Хоть на Земле, хоть тут, да, наверное, и в аду, и в раю найдутся такие деляги!

— Денег нет. — коротко ответил я и хотел было уйти, как этот тип меня одернул, схватив за рукав.

— А работа не нужна?

Ну что за мода тут у местных! Богиня эта, сардина, меня стопала, этот тормозит. Никакого воспитания! Может, и мне себя стоит вести подобающим образом?

Решил сначала попробовать без конфликтов:

— Слышь, мужик! Отвали. Ничего мне от тебя не надо!

Я постарался как можно деликатнее убрать его клешню с моего рукава. Но тот еще крепче ухватил меня за руку и потянул на себя.

— Одежду тогда снимай! Всё с себя снимай. Иначе убью!

Он оскалил клыки и показал мне свой кулак. Ситуация была классическая: гоп-стоп для потеряшки. Этот бык увидел, что я тут не местный и, скорее всего, сладкий, и решил попытать счастья на легком поприще!

Я осмотрелся по сторонам. Мы находились в стороне от основной дороги и в небольшом саду из тех самых дубков, с одного из которых я как раз-таки и слез. Место достаточно укромное, и прохожие нас не должны были побеспокоить. Самое то!

Этот рогатый бык, видимо, по-своему воспринял мои переглядки и зашипел, буравя мои глаза своими черными зенками:

— Ага! Видишь, никого нет! Тебе никто не поможет! Отдавай вещи!

— А кто поможет тебе?

— Чего?!

— А того! Бык ты тупой!

Я провел классический прием с освобождением от захвата и заломом руки. Хруст сустава прозвучал в тишине парка, будто треснула ветка. Громила взвыл, пытаясь податься вперед, но я лишь усилил давление, впечатывая его лицом в холодную землю.

Он охнул, неуклюже заваливаясь на бок, словно мешок с опилками. Я не спешил отпускать — пусть рука поболит, а он подумает о бренности бытия и вреде излишней самоуверенности.

— Знаешь, в чем твоя проблема, приятель? — Я слегка довернул его локоть, заставляя рогатого встать на цыпочки. — Ты слишком мало думаешь. А в нашем деле это верный путь к инвалидности.

Он взмолился: — Пощади! Слышь, мне просто жрать нечего! — Его голос срывался на визг, а из носа, прижатого к земле, потекла тонкая струйка крови.

Я хмыкнул, чувствуя, как под пальцами напрягаются его сухожилия. В парке по-прежнему было пусто, лишь в стороне гомонили прохожие, да ветер шелестел пожухлой листвой.

— Голодаешь?

Я чуть ослабил хватку, позволяя ему перевести дыхание, но тут же дернул руку вверх, заставляя его снова вскрикнуть. — Нахрена тогда работу предлагал?!

— Есть работа! Есть! Только мне самому не надо!

— Это что же за такая работа, когда голодать и рисковать собственной жизнью лучше, чем там?

— Ты не понял! — Бык закряхтел. — Там вдвоем надо! Тюки с кожей разгружать у торгашей. Много их там, и здоровые они очень! Я сам пробовал — никак! Подумал, ты сгодишься. Вместе управились бы.

— А нахрена тогда грабил?

— Ну… это… отпусти, а! Помогать ты отказался. А мне жрать хотелось. Вот я и… Я больше никогда…

— Ладно, — Я отпустил его руку и резким толчком отправил в сторону кустов. — Вали отсюда, пока я не передумал!

Он не стал дожидаться второго приглашения. Поднялся, пошатываясь, схватился за ноющую руку и, не оглядываясь, припустил в сторону мостовой.

Я проводил его взглядом. Ничего не меняется. Везде одно и тоже. Хотя по сути он прав. Когда он предложил мне работу, я его послал. Было такое. Не спорю.

Отряхнув и поправив свою одежду, я вышел из парка и направился вдоль мостовой. Вокруг гомонили прохожие. На каждом свободном месте были прилавки с разным добром. Воздух был пропитан густым ароматом пряных специй, перебивающим запах городской пыли.

Торговцы наперебой расхваливали свой товар: кто-то звенел медными безделушками, кто-то разворачивал перед зеваками отрезы пестрого шелка. Я старался не задерживать взгляд на ярких витринах, чтобы не выдать своего любопытства, и лишь плотнее прижимал локти к бокам, пробираясь сквозь плотную толпу.

Прошел улицу, минуя толпы прохожих, и вышел на перекресток. Большой такой, и магазинчики всякие на углах. Или лавки. Не совсем в курсе, как они тут у них называются! Заметил, что люди тут тоже есть. Значит, я попал в мир, где настоящий интернационал. Или как там… В общем, рогатые люди, ушастые кошкодевочки и обычные люди. Ходят, общаются, что-то несут, покупают и продают. Всякие разные. А может быть, еще кто тут есть. Поживу, увижу!

Жрать только охота. Прям под ложечкой засосало! Сводит живот. Он от этого выть по-своему начал. И противно так. Протяжно! А где жрать мне найти? Из всего имущества у меня только невесть откуда-то взявшийся желудь в кармане. Хотя «весть» откуда он взявшийся! Я же на дубе был. На нем — желуди. Видимо один мне в карман и упал, когда я сам с дуба рухнул.

И отвертка еще. Плоская, длинная и большая. Ну, это профессиональное. Были еще пассатижи. Вот только нет их. Где-то пролюбились наверное. Жалко. Хорошие были. С первой шабашки купил! Изоленты еще полмотка. Как положено: синей!

А — жрать?! Не желудь же мне грызть! Надо или поискать, или попросить. Денег-то у меня нет никаких. Порылся по карманам: нет. Есть все-таки денежка! Пятьсот рублей одной купюрой. Наши, деревянные. Может, и тут такие в ходу? Чем черти не шутят?! Пошел искать продуктовый.

Пока искал продуктовую лавку, заметил, что местные аборигены на меня оборачиваются. Поглядывают как-то искоса. А как я их взгляд ловлю, так отворачиваются и шаг прибавляют. Избегают, как чумного! Может, я тут каким-то неведомым чертом переродился?

Посмотреть бы, да зеркала нет! Ощупал себя: голова, руки, ноги, живот, жопа, грудь. Вроде человек. Все на месте. Только худой какой-то. Прям дохлый. Перед смертью помню, с пузцом был. А теперь снова как молодой кипарис! Одежда висит, как на тремпеле. Размеров на пять я сдулся. Ну, хотя бы моя! Джинсы, футболка и куртка. На ногах — конверсы или кеды. Кому как. Потертые, но еще вполне себе целые.

Кстати, о зеркале! Вот я дубина… Вдоль улицы витрины магазинов же со стеклами! Подошел к ближайшему. Какой-то магазин с барахлом. Одежда, башмаки, шапки, перчатки, расчёски, ленты и тесьма, пуговицы, нитки, иголки, галстуки, шарфы, сумки, кошельки и прочие вещи. Все висит на витрине. Стало быть, галантерея и одежда. Но это мне сейчас ни к чему. Главное, витрина большая и стекло немного отражает!

Подошел вплотную к витрине, присмотрелся: ну да, это я! Человек. Такой, как и при прошлой жизни. Средний рост. Черная шевелюра, нос, уши, глаза. Всё мое, родное! Только моложе лет так на двадцать!

Моя любимая футболка с принтом «Metallica». Черная и с серебренными буквами. Синие джинсы. Бежевая куртка из дермантина. Ну, какая есть. И чего, собственно, прохожим так пялиться на меня?!

Почесал морду. Ну а почему нет?! Только сейчас дошло! Выгляжу я по сравнению с местными и правда очень странно! Эти все в платьях да костюмах а-ля Англия — 17 век. Или Франция. На головах платки или косынки. У некоторых вообще ничего. В смысле — голова не покрыта. На ногах сапоги или сандалии. Платья с передниками. Кружева. Мужики с накидками. Кажется, у нескольких видел оружие на поясах. Меч или сабля. На головах, в основном, береты. В перчатках кожаных. Точно средневековье какое-то!

Но это единицы. В смысле — красиво одеты! В основном все в рубищах из грубой ткани. На ногах — просто тряпки замотаны. Некоторые вообще босые. Ходят, бродят — в лавки заглядывают. Авоськи в руках плетеные. Из лыка или коры. Один тип вообще в одних трусах или шортах бродит. Баба на земле сидит. На ней будто грязная серая простыня замотана. Рогатая сама. Девка одна — тоже в простыне. Под ней ничего. Просвещается всё. Кстати, эта ушастая. Стоит, чего-то в авоське перебирает. Разный люд. А девка очень даже ничего! Стройная, симпатичная. Будто прямиком из аниме! Экзотика.

Ну, как говорится, хотеть не вредно! Хороша милаша, да не наша. Чего мне сейчас действительно надо, так это жрать, пить и в перспективе найти какое-нибудь жилье. Ночевать на улице мне как-то не улыбается. Может быть холодно, может пойти дождь, меня могут в конце концов прихватить местные менты. Или стража. Не знаю, чего у них тут. Объясни потом попробуй, откуда я взялся! В любом случае ни один из вышеперечисленных вариантов мне не подходит.

Но сперва — жрать! Нашел и зашел в какую-то лавку с продуктами. Благо была недалеко. Хлеб, мясо, молоко, мед, фрукты. Яблоки и какие-то сливы. Яблок и слив мне и подавно не надо. Молоко — ни о чем. Мед, скорее всего, дорого! Мясо надо готовить. Оставался хлеб! И просто, и сытно, и готовить не надо. А запить можно и водой. Годится!

За прилавком мужик с кошачьими ушами. Такой кошко-скуф. Достаточно здоровый и тучный. Морда как у алкаша. На пол-лба широкий шрам. Стоял и внимательно меня изучал. Подозрительно так смотрел. Но сказать ничего не сказал. Видимо, этика или принцип: «Похер, кто ты и какой ты, покупай и уматывай к чертям». Такое мне даже нравится!

Я ему:

— Здравствуйте, я вот хлебушка хочу!

Он мне:

— Два медных давай.

И снова косо смотрит. Даже принюхался ко мне.

Я ему пятисотку:

— Нету медных. Есть только это!

Взял, посмотрел и даже понюхал. И назад мне вернул. А на морде застыло выражение такого нескрываемого презрения, что слова были не нужны.

Хлеба мне так и не дали. Я вышел на улицу, где шумели прохожие. Почесал макушку. И что делать? Выходит, у меня нет денег. Пятисотка не зашла. Ему какие-то медные подавай. А где взять?

Взгляд упал на мою куртку. Придумал ее продать. Или обменять на тот же хлеб. Может, кому и сгодится! А я как-нибудь переживу. В принципе, не холодно. Вон, эти вокруг в простынях ходят и не кашляют!

Снял куртку и пошел продавать. Только сейчас до меня дошло, что тот продавец меня понимал, а я его! Стало быть, язык местной публики такой же, как и мой. А это упрощало многое!

Я зашагал по узкой, мощеной камнем улочке. Вокруг царила суета: люди, коты и черти спешили по своим делам, некоторые не обращали на меня никакого внимания. Хотя многие пялились. Моя современная куртка — с молниями и карманами — выглядела здесь как инопланетный артефакт. Да и джинсы с кедами.

Я подошел к первому попавшемуся торговцу, который раскладывал на прилавке связки сушеной рыбы и какие-то грибы. Довольно-таки пожилой рогатый черт. Он смерил меня подозрительным взглядом, но, увидев в моих руках куртку, заметно оживился. Я протянул ему вещь, чувствуя, что сделка может и получится.

— Слушай, — сказал я, стараясь говорить уверенно, — вещь добротная. Непромокаемая, с подкладкой. Отдам за… десять медяков! — закинул я удочку. Куртка была на самом деле откровенной дешевкой, да еще и достаточно затасканная, и пять буханок хлеба за нее мне показались вполне годной альтернативой. Даже очень!

Торговец потрогал ткань подкладки, потертый дермантин самой куртки, щелкнул «молнией» и отпрянул, испуганно глядя на меня. Видимо, звук застежки показался ему уж слишком чуждым. Но жадность взяла верх. Он порылся под прилавком и выложил передо мной стопку медных монет.

— Семь, — буркнул он, выхватывая куртку из моих рук.

— Десять!

— Восемь! — его глаза горели азартом перед диковинкой.

— Идет!

Я схватил деньги, чувствуя, как внутри все сжимается от голода. Сделка состоялась. И плевать на две монеты, что я проторговал! Я мигом побежал в продуктовый за хлебом.

Сидя на холодном камне и уминая булку слегка черствого серого хлеба, я наблюдал за толпой. Язык — это ключ. Раз я понимаю их, значит, я не пропаду. Где я и как я здесь оказался, мне уже объяснили. Пусть и невероятно, но хоть какая-то версия. Но вот только что мне делать дальше?

Вопросы роились в голове, но голод был сильнее любопытства. Я доел последнюю крошку и поднялся. Теперь, когда желудок был полон, пришло время разобраться с тем, что это за место. Я поправил футболку, вдохнул полной грудью и шагнул в гущу толпы. Если я смог продать куртку, значит, смогу и понять, как здесь заработать.

Этот мир вокруг определенно был чужим, но теперь, когда я был сыт и в кармане еще остались монеты, он мне казался очень даже привлекательным! Просто появились новые задачи, которые мне предстояло решить.

Только сейчас вспомнил, что в карманах куртки, которую я продал, остались мои пятьсот рублей, отвертка, изолента и тот самый желудь, доставшийся мне от дуба, с которого я свалился в этот мир!

Хрен бы с деньгами, которые здесь не котируются, изоленты тоже полмотка, да желудь тот — такое себе имущество, а вот отвертку реально жалко! Это вещь. Подорвался и побежал назад к тому рогатому продавцу рыбы и грибов, который у меня и купил куртку.

Я бежал напролом. В ушах свистел ветер, а в груди молотило сердце. Для кого-то это просто кусок закаленной стали с пластиковой ручкой, но для меня — это, возможно, единственный инструмент, при помощи которого я смогу здесь заработать на жизнь! Если в этом мире существуют хоть какие-то устройства или механизмы, или электросети, я пойму, как это работает, то смогу их как минимум починять. А если справлюсь — значит, смогу себя прокормить!

Наконец показался знакомый прилавок. Рогатый торговец, лениво перебирая чешуйчатые тушки, уже примерял мою куртку. Она сидела на нем нелепо, топорщась на плечах, но он довольно скалился, похлопывая по карманам.

— Эй! — крикнул я, задыхаясь. — Стой!

Он обернулся, его вертикальные зрачки сузились. Я не стал тратить время на вежливость. И если мне придется вырвать эту куртку из его когтистых рук, я это сделаю. Ведь отвертка — это не просто вещь. Это мой инструмент, моя надежда. И я не собирался оставлять её в чужих, пусть даже и когтистых руках!

Рогатый торговец замер, его длинные пальцы застыли на молнии моей куртки. Он окинул меня оценивающим взглядом, в котором читалось не столько удивление, сколько ленивое раздражение.

— Чего орешь, пришелец? — прохрипел он, и из его рта потянуло добрым таким запахом спиртного. Видимо, уже успел принять. Может, обмыл покупку моей куртки.

— Там мои вещи! В карманах. Я забыл забрать!

Рогатый поморщился:

— Сделка завершена, чужак. Куртка теперь моя, как и всё, что в ней лежит. Таков закон рынка!

Я остановился в паре шагов от прилавка, тяжело дыша. В груди начала закипать ярость, смешанная с отчаянием. Я понимал: если я сейчас отступлю, если позволю этому черту оставить себе мой единственный шанс на жизнь, я пропал.

— Мне не нужна куртка, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Оставь её себе. Но в правом кармане лежит железка. Она бесполезна для тебя, ты даже не поймешь, что ей делать. Но для меня это важная вещь!

Торговец прищурился. Он медленно сунул руку в карман и вытащил мою отвертку. Она выглядела до смешного чужеродно в его когтистой лапе — обычная отвертка с потертой синей ручкой. Он повертел её, понюхал, а затем с пренебрежением хмыкнул.

— Эта штука? — он подбросил её в воздухе. — Она стоит двадцать медяков!

Меня начало накрывать. Да что же они все жадные-то здесь такие! Сука, богиня эта сисько-придурошная, рогатый тот «или работать, или убить», этот черт удавится за копейку…

— Ты, черт вонючий! Ну-ка верни мне мои вещи! Разговор был за куртку!

Я огляделся, есть ли поблизости кто-нибудь похожий на ментов или стражу, и, не найдя глазами никого более-менее подходящего, сходу приблизился к этому наглому мужику и, схватив его за грудки, повалил на землю. С прилавка на нас посыпались грибы и рыба.

Рогатый выпучил свои зенки и хотел было завизжать, но я сразу заткнул ему рот ладонью и придавил грудь коленом, чтобы он не трепыхался. Затем я молча отобрал у него свою отвертку, следом выудил из кармана пятьсот рублей, синюю изоленту и тот самый чертов желудь.

— Выкуси, сука!

Распихав свое добро по карманам джинсов и оставшись с одной отверткой в руке, так как в карман брюк она не помещалась, я победоносно слез с мужика и хотел было уже пойти прочь, как меня тут же под белы рученьки подхватил патруль.

Двое каких-то человеко-ящеров в латах, шлемах и с мечами на поясах поволокли меня типа в местное отделение. Или как оно у них тут называется. Причем захват был настолько сильным, что я не смог даже потрепыхаться.

Коридоры казематов напоминали внутренности гигантского, давно сдохшего кита: стены из пористого камня, тусклое свечение каких-то кристаллов вместо ламп и вонь не то тухлой рыбы, не то блевотины, от которой мне самому стало дурно.

Мои конвоиры топали когтистыми лапами по каменному полу, будто по нему волокли мешки с битым кирпичом.

Один из них, тот, что был повыше, периодически издавал гортанное шипение, которое, судя по всему, заменяло им и мат, и общение. Второй, что был пониже, ему также отвечал.

Я попытался было упереться носками кед в неровный пол, но получил увесистый тычок кулаком под ребра. Дыхание перехватило, а в глазах на секунду поплыли цветные пятна.

— Эй, полегче, — прохрипел я, стараясь не показывать, как меня мутит. — У вас тут что, протокол задержания не предусматривает вежливости? Или вы просто по жизни такие нервные?

Ящеролюд обернулся. Его узкие вертикальные зрачки сузились до состояния игольных ушек, а из пасти вырвалось облачко едкого пара. Он оскалился, обнажив ряд зубов, подозрительно похожих на обломки кухонных ножей.

— Могу укусить!

Ясно, — подумал я, глядя на его пасть. Похоже, адвоката мне тут не предложат. Да и вообще, боюсь, мой единственный шанс на оправдательный приговор — это если у них в меню сегодня не значится «человек под соусом из собственных страхов». Или блевотины. Потому что от вони мне стало еще хуже.

— Не надо меня кусать. Я не вкусный. И с детства укусов боюсь! — промямлил я этому зверюге.

— А ты забавный. — Этот ящер улыбнулся так, будто прямо сейчас он меня собрался сожрать.

Мы остановились у большой железной двери и долго у нее стояли. Затем оттуда послышалось «Ведите!» и тот, что был повыше, с лязгом открыл дверь, и та жалобно скрипнув, распахнулась, выпуская наружу густой, затхлый воздух, пропитанный запахом сырого погреба.

Меня грубо подтолкнули в спину, и я, споткнувшись о порог, влетел в полумрак явно допросной, где за грубо сколоченным столом уже сидел третий ящер, чей чешуйчатый хвост нервно постукивал по каменному полу, видимо отсчитывая секунды до начала моего персонального ада. Он отложил какую-то бумажку, которую читал.

— Нарушаем, человек, нарушаем…

Прошамкал этот, типа, дознаватель и сделал знак пальцами моим двоим конвоирам. Тут же невероятно сильные лапы ухватили меня за шкирку и, предварительно обыскав, усадили меня на деревянный табурет.

Всё, что у меня нашли, а именно: шесть медных монет, полмотка синей изоленты, купюру достоинством в пятьсот рублей и желудь, они выложили дознавателю на стол.

Отвёртку выложить на стол им не удалось, так как я вцепился в неё руками как клещ и отдавать никак не собирался. Ящеры пыхтели, сопели, меня пытались при этом даже укусить, а я пытался укусить в ответ, они выкручивали мои ладони, но у них ничего не получалось.

Утратив надежду на то, что удастся у меня отобрать мой инструмент, конвоиры разочарованно вздохнули и развели свои лапы в стороны. Тогда дознаватель им махнул, типа: «Хрен с ним, пусть остается. Что с убогого взять», и на этом процедура моего задержания была закончена.

Затем дознаватель лениво на меня уставился и еще пару минут типа играл со мной в гляделки. В принципе, я уже знал, что будет дальше, потому что подобных процедур на моей предыдущей работе было хоть отбавляй.

— Имя? — ящер достал лист бумаги и перо. Он макнул перо в обыкновенную чернильницу.

— Васян, млядь!

Он кивнул и записал себе.

— Сколько лет?

— Сорок пять. — выпалил я свой возраст, который был прямо перед моей смертью.

Услышав цифры, ящер смутился. — Ты не выглядишь на сорок пять!

— Тогда не знаю. — ответил я, и в принципе это была правда.

Ящер махнул рукой.

— Почему напал на торговца?

И я рассказал ему всю историю от продажи куртки и до того момента, как меня схватила стража.

Ящер слушал внимательно, все записывал в отдельный лист и просил еще несколько раз пересказать ему мою историю. Зная приемы допроса, я рассказывал ему каждый раз все буква в букву. На наводящие вопросы и отвлеченные темы я просто молчал либо пожимал плечами.

Затем, когда ящеру, видимо, надоело слушать от меня одно и тоже, он отложил лист, на котором писал мой рассказ, и взял первый лист, в который он записывал мои данные.

— Откуда ты родом?

— С Земли.

Дознаватель задумался и почесал бороду. — Не знаю такого места…

— Планета Земля, Солнечная система, рукав Ориона, галактика Млечный Путь, Местная группа галактик, сверхскопление Девы, сверхскопление Ланиакея, комплекс сверхскоплений галактическая нить Рыб-Кита!

Ящер сначала кинулся это все записать, но на каком-то слове запнулся и пристально посмотрел прямо мне в глаза. Затем он вообще отложил перо, встал со стула и походил туда-сюда вдоль стола.

Вернувшись на место, ящер сел за стол.

— У тебя есть деньги, Вас-ян?

Так с этого и надо было начинать! Имя-возраст-Земля ему…

— Вот всё, что есть! — я указал на те самые скромные шесть монет, которые у меня остались из восьми, после покупки хлеба.

— Этого не хватит на взыскание.

Я пожал плечами.

Ящер кивнул и, что-то записав в лист, встал и объявил мне мой приговор:

— Вас-ян Млядь! Я, начальник стражи города Нава — Рашасс Калин, рассмотрел ваше дело и не усматриваю в этом нарушение закона в виде попытки грабежа торговца Якима Торона. Однако, за нарушение общественного порядка, а именно: нападение на Якима Торона и причинение ему мелких телесных повреждений, а также порчи некоторого количества товаров, а именно: четверти пуда вяленой рыбы и одной седьмой пуда сушеных грибов, вы приговариваетесь к взысканию в размере одной серебряной монеты и трех медных! Эти деньги пойдут на сам штраф в казну города и на компенсацию потерь в пользу Якима Торона.

Однако, в силу того, что вы не в состоянии оплатить взыскание целиком, вам предложено оплатить сумму бартером по рыночной стоимости, либо погасить задолженность в виде принудительных работ сроком на три месяца в пользу Якима Торона. Либо вы можете частично покрыть сумму бартером и отработать остаток дней на Якима Торона после перерасчета. Что выбираете, Вас-ян Млядь?

— А почему я Вас-ян, да еще и «млядь»?

— Вы так представились! — ящер ткнул мне бумагу, на которой именно так и было записано еще в самый первый раз, когда он меня опрашивал.

— Ну ладно…

Хотелось поржать, но как-то не получилось. Я почесал тыковку. Денег, считай, нет! Отрабатывать целых три месяца на того сраного Якима мне тоже нихрена не улыбалось. Бартер?! Но хватит ли мне моих вещей? Я прикинул всё, что у меня было, и очень сильно засомневался, что шести медных монет, бумажной пятисотки, половины мотка синей изоленты и желудя хватит на то, чтобы покрыть это гребаное взыскание.

Не зная, как и быть, я обратился к ящеру. Его имени и фамилии я не запомнил.

— Э, уважаемый, а хватит ли мне вещей, чтобы оплатить всё полностью?

Затем я вспомнил про отвертку!

— Только это я вам не отдам! — я еще сильнее зажал в ладонях свой драгоценный инструмент.

Ящер почесал морду и, осмотрев меня и прикинув что-то в уме, кивнул.

— Должно хватить.

— Я выбираю бартер!

После моего согласия ящер что-то прошамкал на своем языке моим конвоирам, и они, ухватив меня за шкирку, сняли с меня всё мое взыскание полностью и, выволочив из допросной, вообще проволокли по мостовой и вышвырнули за ворота города. При этом очень доходчиво мне сообщили, что возвращаться мне в этот город заказано. Поймают — отправят на каторгу в шахты!

И вот я стою один-одинешенек. За спиной город, в который мне теперь нельзя, передо мной проселочная дорога, а дальше поле и лес, а я после оплаты взыскания бартером: в одних трусах, кедах, отверткой в правой руке и желудем в левой, который видимо им и нахрен не впился. И больше у меня ничего нет. Совсем.

И что мне делать дальше?

Потоптался у стен города и сплюнув от досады, пошел по дороге через поле в сторону леса.

Глава 2

На лесной поляне недалеко от старой проселочной дороги горел костер. Языки пламени жадно лизали сухие еловые ветки, рассыпая вокруг сноп искр, которые тут же гасли в ночном воздухе. Вокруг костра, в глубоких тенях, замерли высокие сосны, словно прислушиваясь к тихому потрескиванию углей.

Где-то в чаще ухнула сова, и этот звук лишь подчеркнул уютную обособленность маленького островка света посреди спящего леса. На окрик совы отреагировала старая пегая кляча, которая стояла недалеко от костра и была запряжена в не менее старую повозку.

Вздрогнув и скрипнув колесами повозки, кляча снова прикрыла глаза и продолжила дремать дальше, потому что вокруг неровного островка света от костра были разложены специальные магические кристаллы, отпугивающие всяческих лесных зверей и монстров, и поэтому всем, включая и клячу, было спокойно.

Около костра сидели трое. Три девушки, или, точнее, кошко-девушки, которые варили себе ужин из грибов в дымящемся железном котелке и между делом рассказывали друг другу страшные истории.

Самая младшая из них, с пушистыми рыжими ушками, которые нервно подрагивали при каждом шорохе, помешивала варево длинной деревянной ложкой. Она понизила голос до шёпота, когда речь зашла о «Ночной вампирше», что якобы бродит по этим лесам в поисках заблудших душ. Её хвост, обычно игриво виляющий, сейчас плотно обвил щиколотки, словно пытаясь защитить хозяйку от собственных слов.

Вторая, с пепельной шёрсткой и холодным, пронзительным взглядом, лишь скептически хмыкнула, поправляя на плече кожаный ремень дорожной сумки. Она не особо верила во всякие сказки, предпочитая доверять остроте своих глаз, которые поблескивали в отсветах огня, и быстроте своих ног, которые она сейчас вытянула в сторону тепла от костра и грела свои голые ляжки.

Третья же, чьи длинные чёрные волосы были острижены на манер каре, задумчиво смотрела на танцующие тени своими синими глазами. Она знала то, о чём не знали остальные: кристаллы уже начали тускнеть. Их мягкое голубоватое свечение, обычно ровное и спокойное, сейчас едва заметно пульсировало, словно сердце, бьющееся в предчувствии беды.

Но она надеялась, что силы этих кристаллов хватит до утра. Иначе ей влетит! Это ее назначили следить за кристаллами, и если она проморгает, то счет за следующую зарядку у колдуньи выставят ей. Будто сэкономила и оплатила не полную стоимость.

Платить свои личные деньги за общее дело она не хотела и поэтому надеялась на то, что, в свою очередь, ее не обманула ведьма и зарядила все кристаллы до конца. Тогда они благополучно доработают до утра, а затем они доберутся до своей деревни и раздадут всем жителям долги. Потому что они были сиротами, и пока они жили в деревне среди других кошко-людей, они назанимали приличную сумму.

Сёстрами они не были, но судьба каким-то чудесным образом свела их вместе. Делать из них никто ничего не умел, и тогда, чтобы хоть как-то компенсировать житие этих бестолковых девок, местные жители, из жалости, периодически собирали с полей урожай и отправляли их на той самой старой кляче в город, чтобы торговать.

Сейчас они возвращались назад. Торговля была так себе, цены местные сбросили, да и прибухнуть и пожрать девки любили, особенно за чужой счет, поэтому сумма по итогам собралась не очень большая, но всё равно её бдительно стерегла «пепельная», держа деньги у себя в сумке и прижимая эту сумку к себе каждый раз, когда она отвлекалась или отходила в кусты.

Она уже отложила некоторую часть денег себе и никому не собиралась об этом рассказывать. Все равно ни одна из ее подруг не умела считать.

— Так вот, — прошептала рыженькая, рассказывая очередную страшную историю:

— Говорят, в этом лесу водится древняя вампирша. Она тихонько ходит по ночам по лесу в красном вечернем платье и хватает всех путников, которые по воле злого случая окажутся в этом лесу! Потом, когда вампирша поймает свою жертву, она начинает ее душить. Чтобы жертва обессилила! А затем…

Рыжая сделала страшное лицо.

— Затем эта вампирша превращается в здорового и злого вампира-мужика и начинает жестко насиловать жертву! Ей легко это делать, потому что под платьем у нее ничего нет и она там сразу голая! Она прямо срывает с жертвы трусы и прямо своим огромным инструментом долбит ее! Долбит! Долбит до полусмерти! А затем…

Рассказ рыжей внезапно перебила пепельная. Она выпучила свои перепуганные глаза и тихонько заскулила от ужаса, прикрывая ладошкой свою промежность.

— Не-е-е-е-ет! Хватит, не надо! Какой ужас! Саяна, какая же ты дурочка, что ты мелешь! Заткнись!

Пепельная повернулась к черноволосой в поисках поддержки:

— Ляна, скажи этой, чтобы она прекрати…

Но тут же осеклась на полуслове.

Девка, которую она назвала Ляной, ее уже не слышала. Она мечтательно закатила глаза и буквально текла от услышанного рассказа рыжей. Она запрокинула голову к небу, прижала руки к груди и, прикрыв глаза, постоянно повторяла шепотом, как заведенная: «Долбит, долбит, долбит! Срывает трусы, душит и долбит! Огромным инструментом!» И снова и снова закатывала глаза от восторга.

Пепельная так и осталась сидеть на жопе с раскрытым от удивления ртом и прижимая одной рукой сумку к себе, а другой — прикрывая свою промежность. А над поляной еще долго раздавались восторженные вопли Ляны: «Долбит, долбит, долбит…»

Пока Намя — пепельная и Ляна — угольная отвлеклись, рыжая Саяна, не упустив момент, начала быстренько вылавливать из супа самые крупные и самые вкусные грибы и тихонько их поедать, давясь и тяжело дыша от того, что они были еще немного сырыми и твердыми, и еще очень и очень горячими. Но ее это не останавливало.

***

Я прошел поле и зашел в лес. Ноги шли ходко. Только жарко очень! Поле, кстати, оказалось просто травой. Зеленая такая, колосится. Думал, молодая пшеница, но нет, нихрена! Просто трава. Местами островки из белых и желтых цветов. Мелкие такие, россыпью. Нюхал — не пахнут ничем. И почему такое огромное поле никто не обрабатывает? Можно же, допустим, хлеб выращивать? Или крупу какую? Странные тут положняки.

В лесу было получше. Тень, да и солнце уже стало садиться. Еще чуть-чуть, и начнет темнеть. А у меня нет ничего, чтобы хотя бы костер разжечь. И жрать опять охота. Может, ягоды какие поискать? Грибы. Лес же! Должно быть хоть что-то! Прошелся, и правда нашел куст. На нем бусины такие красные, ягодки.

Сорвал одну, повертел в пальцах. На вид — как смородина, только чуть вытянутая, будто капля крови. Рисковать не хотелось, но голод в животе уже скручивал потроха в тугой узел, требуя хоть какой-то подпитки.

Раздавил ягодку — внутри густой, почти прозрачный сок. Пахнет странно, чем-то вроде мяты и горчицы. Лизнул — горько и кисло. Не рискнул жрать. Выплюнул, вытер пальцы о трусы и пошел дальше, стараясь не терять направление от дороги.

А лес здесь был какой-то неправильный. Деревья стояли ровными рядами, будто кто-то рассаживал их по линейке, но при этом стволы перекручены, как канаты. Ни птичьего гомона, ни привычного стрекота сверчков. Тишина такая, что в ушах звенит!

Вечереть уже начало. Солнце опустилось ниже и, коснувшись верхушек деревьев, плавно стало залазить за их кроны. Сквозь густую листву пробивались последние косые лучи, расчерчивая траву длинными золотистыми полосами.

Впереди показался просвет. Я прибавил шагу, надеясь выйти хоть к какой-нибудь дороге или хотя бы на открытое место, где не так давила эта странная лесная пустота.

Вышел на небольшую поляну и замер. Посреди травы, прямо на земле, раскинулась огромная грибница, почти полностью покрывшая поляну. Сотни грибов торчали из земли кольцами, и их коричневые шляпки маячили из травы, куда бы я ни глядел. А рядом — кострище. Не свежее, конечно, но камни уложены аккуратно, по кругу.

Значит, я тут не первый. Ну, оно и неудивительно. Город-то рядом! Видимо, какие-то путники останавливались, чтобы, допустим, переночевать. Но… А зачем ночевать в лесу, если тот же город рядом? Доезжай до города и ночуй там. Или, если ты собрался ехать из города, то почему не отправиться утром?

Я опустился на корточки, потрогал камни. Холодные. И зола уже давно остыла и слежалась. Плохо, если бы были угольки, то можно было бы раздуть огонь и развести костер.

Солнце окончательно спряталось за верхушки, лес сразу налился густыми синими сумерками. Стало зябко. Я огляделся. Надо было искать место для ночлега, пока совсем не стемнело. Заметил между двумя толстыми соснами небольшое углубление, прикрытое лапником. Сойдет!

Только сначала пожрать бы чего… Сорвал гриб, повертел в руках — шляпка скользкая, холодная, с каким-то странным сизым отливом. Вроде бы масленок, а вроде и нечисть какая-то лесная. В животе снова предательски заурчало, требуя хоть какой-то дани.

Плюнув на осторожность, я смахнул с него налипшую грязь и, не дожидаясь, пока проснется голос разума, откусил кусок. Вкус оказался неожиданным — терпким, отдающим прелой листвой и почему-то железом. Сглотнул, чувствуя, как по пищеводу разливается странное, почти электрическое тепло.

Лес вокруг вдруг перестал быть просто набором деревьев. Тени удлинились, обретая плотность, а тишина, до этого казавшаяся пустой, наполнилась едва уловимым гулом, словно земля под ногами работала, как огромный, зарытый вглубь механизм. Я вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на свои руки: вены под кожей пульсировали неестественно ярко, в такт этому новому, странному ритму.

Голод сразу отступил, но на смену ему пришло нечто куда более опасное — ясное, почти болезненное понимание того, что у меня отравление. Только это было не то отравление, от которого выворачивает наизнанку. Другое. Я бы сказал, сильно другое!

Мир вокруг начал расслаиваться, как старая, пересохшая краска на заборе. Я видел не просто кору сосен, а движение соков внутри них — медленное, тягучее, похожее на густую смолу. Каждый мой вдох давался с трудом: воздух стал плотным, почти осязаемым, до отказа пропитанным запахом трав и деревьев.

Я попытался сделать шаг, но нога отозвалась не привычной тяжестью, а странной легкостью, будто я ступал не по лесной подстилке, а по натянутой струне. В ушах зазвенело — тонко, на грани ультразвука. Этот гул, исходящий из недр земли, теперь резонировал прямо в моих зубах.

Обернувшись, я увидел, как за моей спиной, там, где я только что стоял, воздух подрагивает, оставляя после меня призрачный, полупрозрачный след. Мои собственные движения казались мне чужими, запаздывающими на долю секунды, и в то же время я был быстрее себя самого. Я делал шаг и оказывался впереди себя, а мое тело едва поспевало за мной.

Я снова посмотрел на гриб, оставшийся в моей руке. Теперь он выглядел иначе: шляпка пульсировала, сжимаясь и разжимаясь, словно крошечное, больное сердце. В центре ее, там, где я откусил кусок, проступила темная, почти черная капля жидкости, которая не стекала вниз, а медленно впитывалась обратно в мякоть.

Я сел на землю и схватился руками за голову. Бляха муха, вот это вштырило… Я хотел закричать, но вместо звука из горла вырвался лишь сухой шелест, похожий на треск сухих веток. Лес вокруг зашевелился, резонируя с моим немым криком. Деревья, казалось, подались вперед, их ветви-пальцы тянулись ко мне, словно я стал для них единственным источником света в этой сгущающейся тьме. Я понял: я больше не гость в этом лесу. Я стал его частью, его новым механизмом. Его винтиком. Или, млядь, шпунтиком…

Потом все вокруг стало прежним. Раз — и ничего! Словно кто-то очень добрый и сильный взял и своей огромной могущественной рукой смахнул с меня весь морок, что терзал меня мгновения назад. Я поднялся на ноги. В голове было ясно, в теле тепло, а на душе спокойно. Кажется, отпустило. Я вышвырнул этот гребаный гриб в кусты. Ну нахрен! В жизни больше не буду даже прикасаться к этой заразе!

Солнце уже совсем село, и стало темно. На лес опустилась черная непроглядная тьма. А еще стало холодно. Я выдохнул, и из моего рта вырвалось облако пара. А я только в трусах! Спустя еще несколько минут я уже не мог сидеть спокойно. Зубы начали выбивать чечетку. Ни о каком сне и речи быть не могло, и я решил как можно интенсивнее размять свои мышцы, чтобы хоть немного согреться!

Я начал приседать, стараясь двигаться как можно быстрее, чтобы разогнать застывающую кровь. С каждым движением суставы неприятно похрустывали, а ледяной воздух, врывающийся в легкие, обжигал горло, словно я наелся льда. Моя шкура покрылась гусиной кожей, став похожей на грубую наждачную бумагу.

Вскоре я перешел на бег на месте, высоко поднимая колени. В полной темноте это было рискованно: стоило оступиться, как я тут же влетал в колючие заросли кустов или спотыкался о выступающие корни деревьев. Но боль от царапин была ничем по сравнению с тем пронизывающим ознобом, который пробирал меня до самых костей.

Пока бегал по лесу как дурачок, на небо выползла луна. Сразу стало светлее, и тени деревьев вытянулись, словно пытаясь дотянуться до неба. В воздухе повисла тишина, нарушаемая только шорохом листьев под ногами и редкими вздохами каких-то ночных птиц. Казалось, что весь лес затаил дыхание, наблюдая за моими идиотскими мероприятиями. Но я продолжал бегать!

В какой-то момент я остановился, тяжело дыша. Кажется, я согрелся. Но ситуация была двоякая: мне было жарко от физических нагрузок, и от этого по моей спине тек пот. И этот же, сука, пот остывал гораздо быстрее, чем мое тело, и я ощущал, как ледяные потеки лились по моей спине. Они стекали от затылка, продолжали течь по лопаткам и дальше сбегали вниз по спине и, промочив мои трусы, мокрыми и холодными ручейками сбегали по заднице. Бррр…

Я поёжился и, сорвав пучок сухой травы и приспустив трусы, начал оттирать свою спину и сраку от ледяного пота.

— Здравствуй, путник!

— Чего, млядь?

— Здравствуй, путник! — повторил мне голос. И голос этот был женский.

Я обернулся и застыл на месте. Это была определенно женщина. Вот только вид ее меня немного смущал: среди ночного леса, прямо посреди поляны стояла высокая стройная баба с длинными черными волосами, которые спадали ей на лицо, практически полностью его закрывая. А еще эта баба была одета в длинное белое платье. В свете белой луны это выглядело очень зловеще и… и очень знакомо! Я отшвырнул травяную мочалку, которой секунду назад тер сраку, и поправил трусы.

— Самара Морган?!

Фигура в белом не шелохнулась. Она лишь чуть склонила голову набок, издав при этом отчетливый сухой хруст, будто кто-то ломал сухие ветки.

— Я не Самара, — прошелестело в ответ.

Женщина медленно подняла руку. Длинные, неестественно бледные пальцы потянулись к лицу, чтобы откинуть пряди волос. Я затаил дыхание, ожидая увидеть либо гниющий череп, либо пустые глазницы, либо — что было бы совсем уж некстати — лицо моей бывшей.

— Мое имя Фелисия. Если ты конечно хочешь знать!

Она наконец справилась со своими волосами, и мне явилась довольно-таки симпатичная мордаха взрослой женщины примерно так лет тридцати. Правда, в свете белой луны оно казалось уж слишком мертвецки бледным.

Женщина сделала шаг в мою сторону, и тут я увидел, что она передвигается, едва касаясь земли.

— Не бойся, — её голос прозвучал странно, словно шелест сухой листвы под порывом ветра, лишенный привычных человеческих интонаций. — В этом лесу тени всегда ищут того, кто готов их выслушать.

Она остановилась в паре шагов от меня, и я почувствовал, как воздух вокруг мгновенно остыл, превращаясь в густой ледяной кисель. Вблизи её глаза оказались не просто темными — они напоминали два глубоких колодца, в которых тонули отблески звезд. Фелисия не дышала. Ее грудная клетка оставалась неподвижной, а платье, сотканное из белого савана, не колыхалось, несмотря на ночной бриз.

Я хотел отступить, но ноги словно приросли к корням старого дуба. Она протянула руку — тонкую, почти прозрачную, с длинными пальцами, на которых отчетливо проступали синие вены.

— Ты пришел сюда, в эту тихую обитель, — прошептала она. — Но готов ли ты узнать, почему луна сегодня светит так ярко, что даже мертвые не могут найти покоя в своих могилах?

Она сделала еще одно движение, и пространство вокруг нас исказилось. На мгновение я увидел, как на ее лице растянулась улыбка. Нет, это была не улыбка! Оскал! Ужасный звериный оскал, с пастью полной длинных и острых зубов.

— Твою мать! — я заорал что есть мочи и хорошенько лягнув ее ногой, рванул бегом через лес.

Ветки хлестали по лицу, словно плети, но я не чувствовал боли — только ледяной ужас, сковывающий мои яйца. За спиной не было слышно топота, лишь странный, воющий свист, будто кто-то с трудом втягивал воздух через разорванное горло. Я не оглядывался. Знал: если посмотрю назад, ноги сами собой подкосятся, и тогда мне гарантированная хана!

Лес вокруг стремительно менялся. Привычные сосны превращались в скрюченные черные силуэты, напоминающие согнутые пальцы утопленников, а земля под ногами стала вязкой, как остывающий дёготь. Но мне это только казалось. Я был в этом уверен! Морок, наведённый на меня, призванный напугать, лишить сил, отобрать волю! Отбросив от себя эти мысли, я пер через лес, словно разъярённый бизон!

В какой-то момент мне показалось, что она настигает меня, и я оглянулся. Лишь на миг! Но этого хватило, чтобы я, зацепившись за какую-то ветку или корень, потерял равновесие и растянулся пузом на земле. Перекатившись на манер заправского десантника, я снова взлетел на ноги и побежал. Только после нескольких минут бега я понял, что на мне больше нет трусов. Потерял!

Впереди забрезжил просвет. Я выскочил на какую-то поляну. Небо над поляной окрасилось в белые тона от света луны, а воздух наполнился гулом, от которого заложило уши. Я вылетел на открытое пространство и тут же замер, едва не впечатавшись в невидимую преграду.

Она стояла там. Прямо передо мной! Она не бежала, не преследовала — она просто была там, словно всегда ждала меня в этой точке. Её человеческий облик окончательно поплыл. Кожа ссохлась, обнажая под собой натянутые, как канаты, мышцы, а нижняя часть лица превратилась в огромную округлую пасть на манер какой-то миноги.

— Видишь, мы снова вместе! — прошелестело у меня прямо в голове, хотя её пасть даже не шевельнулась.

— Ну же, иди ко мне!

Она сделала шаг, и пространство вокруг снова дрогнуло, сжимаясь в тугую петлю. Пути назад больше не было — лес за моей спиной просто исчез, оставив меня наедине с этой тварью посреди пустоты.

Мляяяядь!

Только сейчас я заметил, что в моей руке до сих пор зажата отвертка. Я не обронил и не потерял её. Этот инструмент был направлен жалом прямо в живот той самой бабы!

Она стояла передо мной, тяжело дыша и сверкая черными глазами, готовая броситься в атаку. Её лицо исказилось от ярости, а руки тянулись ко мне. Я почувствовал, как сердце начинает колотиться быстрее. Она протяжно завыла, делая шаг вперёд.

Я замер, не зная, как реагировать. Моя рука сильнее сжала рукоять отвертки.

Она сделала ещё один шаг, и я почувствовал, как напряжение в воздухе стало невыносимым. Я крепче сжал отвертку, готовый защищаться, если это потребуется.

Затем я сделал то, чего не ожидал от себя сам! Я прыгнул ей навстречу и с силой загнал жало отвертки ей в брюхо. Затем я резко выдернул инструмент из податливых потрохов и с ходу ударил ею мадам в горло. Еще и еще!

Густая красная кровь хлестала из ее ран, заливала мое лицо, грудь, живот, я рычал и бил, а она ревела как раненый зверь и хлестала меня своими лапами, а я все бил бил и бил! Вдруг она остановилась, замерла. Её взгляд потух, и она опустила лапы. Я сделал еще несколько ударов и отступил назад. Тело твари безвольной куклой шлепнулось на землю.

Я выдохнул с облегчением и сплюнул красно-черную жижу. Видимо наглотался этой гадости, пока кромсал эту тварь. Напряжение немного спало, и я почувствовал, как пот стекает по спине.

— Вот же тварь… — прошептал я, опуская отвертку.

Я стоял молча, глядя на труп. Я не знал, что думать, но чувствовал, что внутри меня что-то изменилось. Здесь, в этом мире, я впервые убил живое существо. Разумное существо! Убил, защищая свою жизнь. Это было правильно. Но… А вдруг теперь я преступник и теперь я буду в розыске?

Может, как-то спрятать труп?

Я сел на землю и почесал тыковку. Принцип «нету тела — нету дела» может и тут работать? Закопать ее хорошенько в чаще, авось и не найдут!

А если будут искать с собаками? Или что у них тут с нюхом хорошим? Вон, драконы те, например, что в упряжи были. Может у них нюх похлеще собачьего! Тогда сто процентов найдут!

Вдруг ее кто-то хватится, типа: «Дяденька страж, мама ушла на променад погулять среди ночи в лесу, авось повстречает какого-нибудь голого мужика и разок-другой выскочит за него замуж, пока рассвет не наступил и он не увидел ее на свету! Сбежит еще…» И они тогда: «План-перехват!» С собаками, на драконах как попрут искать эту мадаму…

Тьфу, сплюнул. Дурное сидит и дурное думает. Да мне и копать-то нечем! Из всего имущества у меня осталась отвертка и, сука, тот самый треклятый желудь, который до сих пор был зажат в моей левой ладони!

Вышвырнуть его, что ли?.. Ну вот на хрена он мне нужен?! Таскаю его, как полоумный!

Не зная, что и делать с этим желудем, выкопал пальцем небольшую ямку и, сунув его в землю, хорошенько присыпал.

— Вот тебе земля, вот тебе лес — расти большой, не будь… липой! — Причем ударение поставил на букву «о».

Ну а с трупом что делать? Сиди, не сиди, а тело, собственно, главная улика, никуда не денется!

Пока сидел и ломал голову, ситуация разрешилась как-то сама собой: труп неожиданно зашипел, забулькал и, испустив пар, растворился в воздухе. На земле осталось только ее перемазанное кровью и грязью платье и больше ничего!

Я замер, не веря своим глазам. Только что передо мной было мертвое тело, и вот оно исчезло, оставив после себя лишь полностью испачканную кровью одежду.

В воздухе повисла странная тишина, нарушаемая лишь уханьем какой-то ночной птицы. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Снова ночь вернула свои права, и мне стало холодно. Только теперь я вообще без трусов!

Я огляделся и, не увидев никого и ничего опасного поблизости, потянулся и поднял с земли платье. К моему удивлению, эта вещица была полностью сухой. Внезапно мне пришла в голову одна, наверное, самая рациональная и одновременно самая странная идея в моей жизни! Я натянул на себя этот предмет женского гардероба и, почувствовав, что мне стало гораздо теплее, пошел через лес в поисках той самой дороги, с которой я спетлял. Оставаться в лесу после таких событий мне больше нихрена не хотелось!

Побродив по лесу и вконец заблудившись, я все-таки вышел на огонек! Это был небольшой костер в лесу на поляне у опушки, вокруг которого сидели трое. Подойдя ближе, чтобы получше разглядеть, кто же там расположился, я будто уперся в какую-то преграду. Однако плотность этого невидимого барьера была невелика, да и вообще, она периодически исчезала, и мне без проблем удалось проникнуть через этот странный барьер.

Теперь я смог лучше разглядеть ночных любителей костра. Три какие-то кошкодевки сидели у огня и о чем-то оживленно разговаривали. Одна была мелкая и рыжая, вторая — крупная и с серой шерстью, а немного поодаль от них сидела третья. Она была среднего роста, и у нее были коротко стриженные черные волосы.

Слева от девок, ближе к дороге, стояла на привязи какая-то нереально худющая коняка. Это бедное животное было запряжено в деревянную телегу и просто стояло, прикрыв глаза, и вообще не обращало на меня никакого внимания.

Я осторожно подошел ближе, стараясь не шуметь и не привлекать внимания. Кошкодевки продолжали оживленно беседовать, до сих пор не замечая моего присутствия. А еще они жрали из железного котелка, тарахтя деревянными ложками, что-то настолько ароматное, что у меня от этого запаха начало сводить живот.

В принципе, можно было подойти, представиться и, так сказать, попроситься к костру. Но я не спешил. Кто знает? Может это людоедки какие! Нападут еще как та дура в лесу. Я сел на траву неподалеку, чтобы не нарушать их разговор. И послушал. А говорили эти ушастые о очень странных вещах:

— …Суп какой вкусный, — промурлыкала серая, с силой выскребая ложкой остатки похлебки со дна котелка. — В прошлый раз, правда, грибы были покрупнее. А сейчас как-то средненько…

Рыжая, та, что была помельче, смущенно улыбнулась, немного обнажив острые клыки:

— Не знаю. Такие же вроде бы, как и всегда. Зато как удобно! В ротик сразу несколько помещается! — она сунула ложку в рот и начала жевать. — Жаль, бухлишка с собой не прихватили. Сейчас бы как дали копоти!

— Да ну тебя, — отмахнулась серая, облизав ложку. — И хорошо, что не взяли! Перепились бы, как всегда. А вдруг та самая вампирша пожалует? И хана нам тут. А я не хочу, чтобы меня спящую… — она фыркнула по-кошачьи и поёжилась.

— Так барьер же есть! — рыжая дожевала гриб и, спрятав ложку за пазуху, разлеглась на траве, подставив задницу к костру. — Хорошо, тепленько…

— А вдруг она такая сильная, что ей барьеры нипочем? — серая, тщательно облизав ложку, спрятала ее в свою сумку, что была у нее на ремне через плечо, и, как-то с особой нежностью прижав эту сумку к себе, откинулась на спину. Сладко потянувшись, эта девка вытянула свои длинные и гладкие ноги поближе к огню. — Можно и полежать. Утро скоро…

— А мы тогда ей Ляну отдадим! Пусть ее терзает. Тем более у нее уже есть опыт. А мы смоемся! — рыжая заржала, как коняка, и неожиданно для меня распахнула свою коротенькую замызганную блузку, обнажив довольно крупные мясистые сиськи размера так пятого! Затем она потянулась, подняв руки к голове, вываливая свое округлое добро еще больше. — Пусть мои девочки погреются…

— Кстати, — серая тоже сняла свою рубашку и придвинулась ближе к костру. В бликах пламени мне предстали такие же немаленькие дойки этой девахи. — А скажи, Ляна-лизяна, а у тебя было чего с той ведьмой?! А-то говорят… всякое! — серая захихикала, словно мышь запищала.

— Ага, говорят-говорят! А еще говорят, что и не раз было! Это она так скидки за кристаллы выбивала! Или тебе просто нравится, извращенка?! — рыжая вперила свои яркие зеленые зенки в девку с черными волосами.

— Точно нравится! — серая ткнула в черную пальцем. — Ни разу не слышала, чтобы ведьмы скидок давали! Извращенка! — серая хихикнула, а затем они с рыжей заржали хором.

Черная, которую называли Ляной, вскочила на ноги и затопала ногами:

— Нет! Не было ничего! Врут все…

Затем она села назад на поваленное бревно, на котором до этого сидела.

— А что мне делать… Это к вам коты ходят! Чуть ли не очередь…

— Завидно, поди?! — серая изогнула бровь и еще больше выпятила свои сиськи. — Это потому, что у тебя грудь маленькая!

— И репутация хреновая! — подначила рыжая.

— Ага, — согласилась с ней серая. — Какой кот к тебе придет после того, как ты с ведьмой была?!

— Никакой! — добавила рыжая.

И эти две дуры снова начали ржать, как лошади. А на черную было жалко смотреть. Она съежилась и, закрыв лицо ладонями, походу ревела.

Ляна всхлипнула, и этот звук, тонкий и звонкий, на мгновение перекрыл их торжествующий хохот. Серая и рыжая переглянулись, их веселье стало каким-то одержимым, неприятным, но останавливаться они не собирались.

Рыжая стала на четвереньки и, выгнув спину, демонстративно развела руками свои булки. — Давай, котик! Всё, что ты хочешь! Только денежки положи!

Дальше рыжая изобразила движения, словно ее и правда дерет какой-то мужик. Даже истомно стонать начала.

Эти две дуры снова разоржались.

— Слышь, — серая пнула носком край бревна, на котором сидела Ляна, — ты хоть скажи, каково это? С ведьмой-то? Говорят, они не как коты, у них кровь холодная, как у змеи.

— Заткнись, — глухо отозвалась Ляна, не убирая рук от лица. — Вы ничего не знаете. Вы только и можете, что языками чесать, пока вас самих не припечет. И грудь у меня не маленькая!

Она попыталась выставить свою грудь на показ выгнув спину, но там действительно было практически плоско. Смутившись Ляна снова села и опустила голову.

Серая хмыкнула, задирая ноги вверх и подставляя свою, как я заметил из-под короткой юбки, голую задницу к теплу.

— Припечет? — она вызывающе рассмеялась. — Да нас-то чего? Мы девки честные, пришел кот, заплатил — получи всё, что душе угодно! Это ты у нас теперь «особенная». Гляди, Ляна-лизяна, как бы тебя после ведьмы на костер не отправили, когда все узнают, какими делами ты там с ней занималась!

Ляна резко вскинула голову. Ее ярко-синие глаза сейчас блестели от ярости. Она медленно поднялась, отряхивая подол юбки, и в ее движениях вдруг проступило что-то пугающее, чуждое той забитой девчонке, которой она в моих глазах была минуту назад.

— А вы не бойтесь за меня, — прошептала она, и голос ее был низким, злым. — Вы продолжайте принимать своих котов. Только смотрите, чтобы в следующий раз, они не пришли за вами… и совсем не для того, чтобы мурлыкать. Или вы забыли о том, как часто добавляете валериану в их вино, чтобы они теряли голову и сорили деньгами?! Честные они…

Рыжая и серая, услышав слова Ляны, мгновенно прекратили ржать. Затем они как по команде, разом вскочили на ноги и, зашипев как змеи и оскалив клыки, потихоньку двинули в сторону черной.

— Только попробуй рассказать кому, убью! — шипела серая.

— Лучше сдохни! — рычала рыжая.

Конфликт перешел в активную фазу, и, как бы мне ни было чудно слушать бредни этих профурсеток, я понял, что прятаться смысла больше нет. Они шли на черную девку, чтобы ее удавить, и как раз в моем направлении. Еще пара секунд, и они обязательно меня бы заметили.

Опасаться в принципе мне было нечего: две шлюхи-клофелинщицы, или в моем фэнтезийном случае «валерьянщицы» и одна забитая шлюха-потеряшка. Ничего особенного для меня не представляли. Знал я по долгу своей прошлой службы и одних, и других. Только понты!

Стоит хорошенько придавить, и потекут они, как мокрицы! А потеряшки сами сразу кололись. Всегда. Стоило только морду позлее скорчить. А потом: «Я сама не знаю, как так вышло! Я больше не буду! Маме только не говорите!» И всегда слезы, и всегда про маму, которая болеет. Или маленького братика. Но это реже. Примерно трое к десяти. И в этом мире, думаю, ничего нового мне не предвидится. Эх…

Я встал на ноги и двинул прямо к ним.

Худющая коняга у телеги вдруг открыла один глаз и, завидев меня, издала звук, подозрительно похожий на насмешливое фырканье.

Видимо, к ней относились так, что бедное животное было радо хоть каким-нибудь событиям. Пусть и не самым радужным, лишь бы как можно скорее закончилось ее такое жизненное влачение!

Увидев меня, ушастые замерли. На меня уставилось сразу три пары глаз. Повисла минута молчания, а затем серая и рыжая, заорав как добрый гудок парохода, рванули наутек. Серая побежала вдоль дороги на своих двоих, при этом вцепившись в свою сумку и прикрывая письку ладошкой, а рыжая, ловко оседлав ту самую понурую клячу, рванула с места так, что телега сначала подпрыгнула, а затем, роняя доски и какие-то тряпки, понеслась по дороге вслед за серой.

На поляне осталась черная. Она внимательно рассмотрела меня с ног до головы, а затем произошло то, чего я никак не мог ожидать!

Мадам, раззявив дурную улыбку, мигом стянула с себя трусы и, став на четвереньки, выгнула спину.

— Давай! — девка покрутила своей голой жопой. — Давай!

Я опешил.

— Что давать?

Черная нахмурилась и, фыркнув, задрала подол своей и так дальше некуда короткой юбки. — Насилуй меня! Долби! До полусмерти!

— Чего, млядь?! Ты че, полоумная?

Я стоял, раскрыв рот. Картина никак не согласовывалась ни с логикой, ни со здравым смыслом.

— Что, чего?! — девка вскочила на ноги и подбежала ко мне.

— Вот! — она продемонстрировала мне свой голый лобок.

— Вот моя писька, вот моя задница! — она развернулась ко мне задом и задрав хвост, продемонстрировала белые и округлые половинки. — Насилуй! Долби меня! Можно даже душить! Но только не сильно…

— Да ты, млядь, совсем поехавшая…

Я почесал морду и на всякий случай отошел от этой дурной бабы подальше.

— Другие кошки куда помчали?

— Что? — черная на секунду заткнулась и, опустив юбку, встала на ноги, отряхивая свои коленки.

— Подружки твои куда убежали?

— Они мне не подруги! — черная со злостью фыркнула. — Или ты хочешь их, а не меня?!

Дальше эта мадам устроила мне истерику с криками и топотом ногами.

Я лишь закатил глаза, чувствуя, как начинает дергаться левый глаз. В этом мире, где я оказался, меньше всего мне хотелось выносить вот таких вот «королев драмы».

— Слушай, — я стоял спокойно, игнорируя её вопли, — мне глубоко фиолетово на твою личную жизнь и на то, кто тебе там подруга, а кто враг. И не хочу я их! И тебя не хочу! Мне нужно знать, вернутся ли те две ушастые сюда с солдатами?

Черная замерла, её хвост нервно дернулся, выбивая дробь по земле.

— Ты правда их не хочешь?

— Млядь, нет!

— А меня почему не хочешь?

— Я не трахаю идиоток. Веди себя нормально, и, возможно, я об этом подумаю!

Я подошел ближе к костру и, подкинув в него хвороста, сел на бревно. Черная подошла ко мне и села рядом.

— Ты правда об этом подумаешь? — она погладила ладошками свои ляжки и как бы невзначай приподняла юбку. Конечно же, она так и не надела свои трусы назад, и в свете костра мелькнул ее гладкий лобок. Невольно глянул. Думал, будет как у кошки, но нет, такой же, как у обыкновенной девки.

От этой дурынды не ускользнуло, что я посмотрел ей между ног. Она улыбнулась и мечтательно закатила глаза.

— Так ты подумаешь?

— Я подумаю. — я кивнул. — Но только если ты начнешь нормально отвечать на мои вопросы!

Решил сказать так. Не то чтобы я ее хотел. Но пусть эта озабоченная думает, что я ее когда-нибудь да трахну. Возможно, так она пойдет хоть на какой-то конструктивный диалог.

Услышав мой ответ, ушастая подпрыгнула на месте и состроила влюбленную гримасу. Затем она снова села и одним движением быстро придвинулась ближе ко мне.

— Нет. Не будет никаких солдат. Скорее всего, Намя и Саяна уже про меня забыли. Им на меня плевать…

Девка фыркнула и сникла, молча уставившись в костер.

— Хорошие у тебя подружки… Или это твои сестры?

— Нет! Они мне никто! — черная отлипла от костра и еще раз фыркнула. — Мы просто жили вместе. Так получилось!

— Как скажешь.

В принципе, из подслушанного накануне разговора этих девок я уже понял, в чем конфликт, и не стал дальше расспрашивать эту ушастую о ее отношениях с теми двумя кошками. Да и на эту тоже мне было плевать. Я беспокоился за то, что те две перепуганные дуры вызовут подмогу и сюда заявится отряд вооруженных солдат. А я с отверткой! И нужно было выяснить: сваливать мне сейчас отсюда или можно спокойно погреться у костра. И, возможно, даже пожрать чего-нибудь. В желудке был ураган.

В этот момент у меня под ложечкой так засосало, что на всю округу раздался вой моего пустого желудка. Я сглотнул.

— Жрали здесь что? — я указал черной на их котелок.

— Грибы. Похлебку! Приготовить? — не дожидаясь моего ответа, черная метнулась к котелку и, подхватив его, рванула в лес, видимо, чтобы собрать грибы.

Признаюсь, я немного задумался. Грибы… А вдруг случится то же самое, что произошло со мной на той самой поляне? Состояние было ужасное, и мне ни хрена не хотелось повторять сейчас тот сраный опыт с такими особенными изменениями сознания!

Пока размышлял, вспоминая прошлый инцидент с грибами, черная уже приволокла котелок полный грибов и метнулась к тому месту, где была привязана лошадь. Там она выудила из кустов небольшой деревянный бочонок с водой и, откупорив пробку, начала наливать ее в котелок. Справившись, ушастая принесла котелок полный грибов и воды и поставила его в костер.

— Через полчаса будет готово!

Она снова уселась рядом со мной и, взяв мою ладонь, положила ее себе на голую ляжку. — Ты можешь делать со мной всё, что угодно, и когда захочешь! Даже душить! — просияв своей улыбкой, черная прижалась ко мне вплотную и как бы невзначай положила свою ладошку мне на пах.

Я немедленно убрал свою руку с ее ноги и ее руку с моих яиц. Затем я отодвинул эту настырную мадам от себя. В первую очередь мне нужны были ответы!

— Если ты не прекратишь свои эти делишки, я никогда даже не прикоснусь к тебе! Никак и ничем! Тебе ясно?!

Ушастая нахмурилась и, вздохнув, утвердительно кивнула. — Вот так всегда…

Игнорируя ужимки этой озабоченной девки, я продолжил:

— Я видел, как вы их ели. — я указал ушастой на котелок с грибами, который уже начал паровать от достаточно сильного жара от костра. — А вам ничего не бывает от грибов? Я вот недавно один съел. Меня так накрыло, что я с трудом в себя пришел!

— Нет… — ушастая задумалась. — Не было ничего такого. Всегда ели. В лесу грибов полно, и они же бесплатно! — затем она почесала нос. — Может, это на вас, вампиров, это так действует? И вообще, а ты скоро в женщину превратишься?! Вот было бы круто! И так, и так меня…

Ушастая прижала руки к груди и мечтательно закатила глаза.

— Твою мать… Совсем чеканутая мне попалась. И что за напасть то такая?..

Пока сидел и офигевал от этой ушастой, уже забрезжил рассвет и небо над лесом начало сереть. Стало гораздо лучше видно все вокруг. Вода в котелке вовсю закипела и ушастая став на четвереньки прямо передо мной принялась помешивать варево своей деревянной ложкой. Думаю не стоит говорить, какой вид мне открылся в этот момент, учитывая что на этой девке не было трусов и у нее была крайне короткая юбка…

Я с шумом выдохнул, чувствуя, как к лицу приливает жар, и поспешно отвёл взгляд в сторону, уставившись на свои кеды. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: «Спокойно, это просто кошка. Она даже не человек!».

— Эй, — буркнул я, стараясь придать голосу как можно больше суровости, хотя вышло скорее хрипло. — Ты хоть понимаешь, что так себя вести… ну, неприлично?

Хотя кому я это говорю…

Ушастая замерла, склонив голову набок. Её кошачьи уши дёрнулись, улавливая мой голос, а затем она медленно повернула ко мне голову и растянула такую улыбку, что я удручённо опустил голову вниз, лишь бы ничего этого не видеть. И не думать.

Да ну ее нахрен…

Если бы это была та придурошная богиня, то, наверное, я бы троллил ее до бесконечности! Но тут другой случай. Эта девка реально шибанутая и с кучей тараканов в голове. Наверное, лучше от нее избавиться после того, как она приготовит суп. Пусть с нее хоть какая-то будет польза, а дальше — до свидания!

Убивать ее не хотелось. Ну никак я не способен убить живое существо, если оно мне не угрожает. А эта, по сути, совершенно безобидная. Решил просто ее прогнать. Напугать и, возможно, даже дать ей по лбу или пинка под зад. Пусть бежит от меня куда подальше! Думаю, это будет хорошая идея. Хотя под зад, наверное, давать ей не стоит. Кто знает. Перевозбудится еще…

Солнце уже поднялось над горизонтом и начало светить сквозь деревья. Золотистые лучи пронзали утреннюю дымку, выхватывая из полумрака влажные от росы папоротники и кусты. Лес постепенно оживал: где-то в густой листве застрекотала какая-то пичуга, а воздух наполнился терпким ароматом хвои. Тени, еще недавно длинные и причудливые, начали стремительно таять, уступая место наступающему дню. Стало заметно теплее. Хотел снять с себя к чертям это чертово платье, но, по ходу, это была бы огромная ошибка. Ушастая и так не сводила с меня глаз.

— А почему ты не спрашиваешь мое имя? — поинтересовалась мадам, помешивая густое и парующее варево в котелке.

— Я слышал ваш разговор и знаю, как тебя зовут.

Ушастая замерла. — Весь разговор?

— И про ведьму, и про сиськи тоже.

Она на секунду замерла, а затем вскочила на ноги.

— Ложь это всё! Не было ничего! — Она сжала кулачки и начала топотеть ногами. — И грудь у меня не маленькая!

Она стянула с себя нечто, напоминающее топ, и моему взору предстали два едва выступающих на фоне ее грудной клетки бугорка. — Вот! Ну, не то чтобы большие! Но и не маленькие! Вот!

Она подпрыгнула на месте, видимо, чтобы получились дропы. При этом ее юбка зацепилась за пояс и так и осталась поднятой, обнажая все ее, так сказать, богатства выше коленей и ниже пупка. Вид был настолько комичный, что я невольно заржал.

Мадам, до этого расплывшаяся в улыбке, спохватилась и, заткнувшись, замерла. Затем она начала мяться, видимо, не зная, что ей и делать: стесняться или, как и прежде, семафорить шмонькой.

Я отмахнулся. — Похрен. Суп не проворонь!

Она пунцово покраснела, причем краска залила не только лицо, но и, кажется, кончики длинных, заостренных ушей, которые нервно дернулись. Одним резким движением она одернула топ и подол, едва не опрокинув котелок, и опустилась обратно на бревно.

— Ты… Ты невыносим! — проскулила она, отворачиваясь и с удвоенным усердием принимаясь мешать варево. — Вампиры всегда такие несносные? Ну почему, почему я тебе не нравлюсь?!

— Скорее, я просто ценю в девушках немного другие качества. — Я потянулся, чувствуя, как под утренним солнцем разогревается мое тело. — И, честно говоря, твое поведение не вписывается в этот список. И, кстати, а с какого хрена ты называешь меня вампиром?

Она подергала ушами, услышав мои слова, и быстренько отставила котелок от огня.

— Суп готов, — бросила она, глядя то на меня, то косясь мне под платье. — Можно есть!

На мой последний вопрос она, по всей видимости, отвечать не собиралась.

Глава 3

Утро уже полностью вступило в свои права, солнце поднялось выше и начало припекать, и я, до отвала наевшись похлебки из грибов, приготовленной этой озабоченной ушастой, развалился на траве.

Теплый ветерок доносил ароматы хвои и влажной земли, убаюкивая сильнее любого заклинания. Я прикрыл глаза, слушая, как где-то вдалеке перекликаются лесные птицы. Было клево. Захотелось подремать. Я прошлялся практически всю ночь, и меня валило от усталости.

Конечно, сначала я побаивался жрать эти грибы, опасаясь снова окунуться в тот самый ужас, который пережил вчера, но все обошлось. Я откусил один крохотный кусочек от гриба, прожевал. Вкус был немного сладкий и немного соленый. По консистенции примерно как и земные грибы. И ничего не происходило!

Затем я съел целый гриб и, не почувствовав никаких изменений, принялся смело жрать все подряд, что было в котелке. Было вкусно и сытно. Только вот досталось мне чуть больше трети котелка. Ушастая выжрала практически всё в одно рыло и ни хрена не подавилась!

После завтрака мадам вымыла котелок и ложки остатками воды из боченка и пошла собирать что-то в траве, ходя кругами вокруг костра.

— Что ты делаешь? — спросил ее я, наблюдая одним глазом за ее действиями. Второй глаз я прикрыл, потихоньку впадая в сладкую сытую дрему.

— Это кристаллы. — Она показала мне несколько синеватых камешков размером с лесной орех. — Они для барьера. Днем, при свете солнца, практически везде безопасно. А вот ночью… — Она поёжилась и нервно взмахнула хвостом. — Ночью всякие твари, — Она осеклась, глядя на меня. А затем поправилась. — Существа вылазят. Особенно когда полная луна. Разложишь такие вокруг стоянки, и можно спокойно спать. Никто не пройдет!

Я усмехнулся. — Не особо помогли вам эти бирюльки. Я прошел!

Ушастая смутилась и почесала нос. — Разрядились, наверное, уже. Проклятая ведьма…

— Ведьма? — Я изогнул бровь.

Ушастая фыркнула, поняв, на что я намекаю, но не стала снова закатывать истерику. — Только ведьмы их могут заряжать. А как — не знаю. Правда не знаю!

Она сложила кристаллы в небольшой мешочек. Туда же она сложила и ложки, которыми мы ели. Притащив уже пустой бочонок из-под воды, она сложила остальное в котелок и оставила все вещи возле нас.

— Вот и всё. Больше вещей нет. — Ушастая уселась рядом со мной.

— Здесь есть еще какой-нибудь другой город? Ну, или поселок чтобы побольше?

Ушастая замотала головой. — Далеко! Неделю на лошади. А так — пара деревень и всё. А что?

— Не знаешь, где можно денег заработать?

Она задумчиво почесала затылок.

— В городе можно торговать. Вот, те же грибы. Там купят! Или ягоды. Из них вино делают. Крепкое. Хорошо вставляет! — Она мечтательно облизнулась.

— А если не в городе?

— А чего? — Она посмотрела на меня, а затем, видимо, нашла собственный ответ на свой собственный вопрос. — Точно! Тебе же нельзя в город…

Я промолчал. Чего у нее там на уме сложилось, меня не интересовало в принципе.

— Так как поднять бабла, если не входить в город? И главное по-быстрому! — Я повторил свой вопрос.

Это сейчас меня волновало больше всего. Денег нет, одежды нет. Жилья тоже никакого нет. Еще раз ночевать в лесу мне никак не улыбалось. Нужно намутить денег и по-быстрому и в другой город или поселок двинуть. Но лучше, конечно же, в город!

Ушастая снова задумалась. — Можно в пещеры ходить. Это на западе этого леса. Там есть такая. Я точно знаю! Там кристаллы собирать. Они всегда в цене. Правда, там чудовищ много! Но ты вампир и с ними сто процентов справишься! А продавать их можно и не входя в город. Прямо у ворот. Купят всё, что есть. Гарантированно!

Девка при очередном упоминании меня как вампира как-то нездорово улыбнулась и, не скрывая похотливого взгляда, прошлась своими синими глазами по моему телу. Я видел, как сузились ее зрачки до тоненьких вертикальных щелок. Она даже язык высунула, когда ее взгляд застрял на моем паху.

Я поморщился. Сколько же у этой мадам фетишей, даже подумать страшно! Спрашивать, почему она меня принимает за вампира, мне уже не хотелось. Да и похрен было.

— И почем за один камешек?

— Один серебряный! А если они еще и будут сами по себе уже с зарядом, то и за полтора можно продать!

— Это как «полтора»? Один и половина что ли?!

— Нет! — Ушастая улыбнулась. — Это один серебром и десять медью.

— То есть один серебром это двадцать медью?

— Ага. — Ушастая кивнула.

— А что можно купить за один серебряный? — Решил уточнить. Мне вспомнился тот самый штраф, который с меня содрал ящер в Наве.

— Ну… — Ушастая почесала щеку. — Можно купить рубаху или нож, или хорошенько поесть в городе всякого вкусного. Или бутылку вина!

— А штаны? — Вспомнил я свои джинсы.

— Штаны, если с карманами, то не хватит. Они стоят три серебром!

— А куртка?

— Еще три.

Твою мать… Вот ведь твари! Я вздохнул, вспомнив, как продавал свою куртку. Да и остальные мои вещи, которые ушли в качестве бартера на оплату штрафа. Да меня попросту ободрали как лоха… Причем дважды, и это я едва оказался в том гребаном городе! Ну сука…

Я снова вздохнул и, еще раз про себя прокляв всех тех козлов, которые меня тупо кинули, решил все-таки не париться. Ну а чего теперь сердце рвать? На таких потеряшках, как я, весь мир держится. Как говорится: «А без лоха мы б не одели своих девочек в меха». Хрен на них. Может и я их подломлю. По случаю!

— А что за чудовища в пещерах? На сколько сильные? — Меня заинтересовал этот способ промысла. По крайней мере один или полтора серебром за один кристалл, это очень даже неплохо!

— Ну там, если глубоко не лезть, то слабые. Однако там кристаллов немного будет. А вот если зайти поглубже, то там много. Только твари посерьезнее! Но и с ними можно справиться.

— А с чего тогда их этих кристаллов такой дефицит? Если ты говоришь, что можно справиться? Местные почему не собирают?

— Слабые. Это ты такой сильный! Вон, барьер прошел!

— Так разряжено же было. Твои слова?

Ушастая кивнула. — Было. Но все-таки! Ни одна низкоранговая тварь не пройдет даже с таким зарядом, что остался. А ты — топ! — она попыталась погладить мою ногу, но я отодвинул ее руку от себя.

— А как там чудовища ходят в пещерах, если есть заряженные кристаллы? Они их что, облетают что ли?

— Нет! Пещеры большие. А один кристалл действует слабо. Это в сумме они повышают собственную мощность. Если положить один, то он почти ничего не излучает. А вот если их выложить цепочкой, то тогда они влияют один на другой и создают барьер. И чем больше их, тем сильнее барьер!

— Ясно. Ты где живешь? — спросил я ушастую. Кажется, настало время прощаться. Я выяснил у нее в принципе всё, что мне надо было знать, и теперь прикидывал, куда ее нагнать.

— Там, — Она указала на восток. — Около светового дня, если на лошади.

Но затем она смутилась. — Вот только нам теперь туда нельзя. Девочки не примут. И местные жители тоже не примут. Боятся они сильно. Я же с тобой!

— А почему «нам»?

— А ты что, меня бросить хочешь? — на меня смотрела пара умоляющих глаз.

— Уже бросаю.

Я поднялся и пошел на запад в сторону пещеры, на которую мне указала ушастая в нашем разговоре. Признаюсь, бросать мне ее было одновременно и нелегко, ведь, как ни крути, эта дурочка доверилась мне. Плохо бросать в беде живое существо. Не в моих принципах!

А с другой стороны, оставлять возле себя это ходячее дитя порока было стремно! Девка, если прям честно, была огонь! По крайней мере, на мой вкус. И мордаха симпатичная, и фигурка точеная, и сисечки аккуратные и не выглядят как вымя. И задница, как говорится, орешек. Ножки — загляденье. Гладкие и ровные. От ушей! И то, что она не совсем человек, так это даже как бы в плюс. Экзотика!

И рано или поздно, эти ее поползновения в мой адрес могут найти отклик в моей… ширинке. И вот тогда случится грешное дело, и я после этого буду чувствовать себя прямо крайне обязанным. Чего не желаю! Не в этом случае. У меня ни шиша, еще и эта будет на мне. А судя по ее мозгам — самая настоящая обуза!

— Стой! — орали сзади. И голос этот, естественно, принадлежал ушастой.

Я тормознул и обернулся. Вдогонку ко мне перла эта самая кошкодевка, волоча прямо перед собой все свои пожитки. Однако ноша ее была неудобная, и в какой-то момент ушастая споткнулась и выронила бочонок. Я стоял и смотрел.

Плюнув на эту неудобную тару, мадам перехватила поудобнее горшок в виде своего котелка, в котором она утром варила грибы, и стремглав подлетела ко мне. Затем я удостоился сцены плача и увещеваний о том, как она одна-одинешенька, как ей некуда пойти и что она будет себя хорошо вести и больше никогда не позволит себе такие вольности в мой адрес, если, конечно, я ее не попрошу, тогда пожалуйста и всё что угодно!

И в завершение всей триады своего маркетингового предложения эта мадама сделала контрольный выстрел в мою голову и, собственно, мой желудок: «Никто тебе не сварит более вкусную похлебку, чем я!» И продемонстрировала мне свой котелок. Который я уже сегодня, естественно, видел. Но, видимо, в этот момент ей показалось, что это должно подкрепить ее крутое рекламное предложение!

И это сработало. Наверное, правду говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Видимо, в моей голове сложился паззл из жуткого голода и плюс горячая наваристая похлебка, и этот синтез дал мне толчок не прогонять эту мадам. Которая уже плюхнулась на колени и ревела как корова, шмыгая носом и вытирая своими кулачками обильные слезы.

— Ну ладно. Встань и пошли. — буркнул я и потопал дальше на запад.

Эта девка мигом взлетела на ноги и, подхватив котелок, молча поплелась следом за мной, еще шмыгая носом и сопя в две дырки. Выроненный ею бочонок я поднял и забрал с собой. Негоже в данный момент разбрасываться вполне себе годной тарой для воды.

Так мы и шли остаток дня. Я топал впереди, нарядившийся в женское платье и держа бочонок и свою отвертку в руках, а следом семенила эта ушастая кошкописька, неся котелок и мешочек со своим барахлом.

Девка перестала ныть и уже вовсю улыбалась, поглядывая на меня с каким-то явно нескрываемым восхищением. А у меня на душе была… наверное, тоска. Я прекрасно осознавал, какую я сейчас дурость совершил, позволив этой двинутой нимфоманке и извращенке быть со мной рядом, и какие проблемы могут возникнуть в последствии. Но решение было принято! И отступать от собственного решения себя не уважать. В крайнем случае дам по ушам хорошенько. Авось и исправится. Но…

Я еще раз обернулся глянуть на девку и увидел, что она каким-то образом с занятыми руками, но все-таки умудрилась подкатить свою юбку, чтобы она стала еще короче, и теперь это исчадие порока чухало следом, периодически мелькая тем, что у нее между ног, когда она поднимала ногу выше, чем обычно. Естественно, на ней по-прежнему не было трусов.

Навряд ли она исправится. Навряд ли…

Когда мы пришли на место, был уже вечер. Шли, кстати, мы спокойно и протопали, наверное, километров так десять. Но точно сказать я не мог. Дорога через лес была не самая ровная, и нам периодически приходилось обходить мелкие озерца и овраги. Как раз в одном из на удивление чистых озер мы набрали воды в бочонок. Вода была кристально чистая и холодная. Видимо, там били родники.

В другом озере мы выкупались. В том озере не было ключей и питалось оно из небольшой речушки, которая впадала в это озерцо. Вода в этом озере была не такая холодная, но, как и в первом, достаточно чистая. А еще там был очень удобный берег из песка и камня, и мы беспрепятственно зашли в воду, не застревая ногами в иле и не путаясь в камышах.

И, естественно, это купание прошло не без приключений!

Это исчадие греха мигом разделось до гола и без тени стеснения полезло в воду плескаться и радостно гомонить, в общем, что было и предсказуемо. Ну и хрен бы с ней… Но затем, после того как в воду залез я, она резко поменяла свою тактику. Естественно, я держался на расстоянии и вообще не стал снимать платье, а лишь только окунулся и собирался вымыться и постираться как бы одновременно. И тут она начала тонуть! И делала это очень даже правдоподобно!

Я метнулся за ней, чтобы ее вытащить из воды, как тут же это создание вцепилось в меня и, прижавшись ко мне передом, начало шарить у меня ниже живота, чтобы… В общем, я почувствовал, как ее ладонь ухватила меня за то самое место, и эта мадам без промедления уже мостилась сверху!

С силой оторвав эту дурную кошку от себя, я треснул ее по башке кулаком и, схватив за шкирку, выволок на берег. Дальше я несколько минут орал на эту вероломную нимфоманку да так, что в лесу притихли все птицы.

Успокоившись, я в наказание заставил ее тщательно выстирать мои шмотки и обязал постирать ее же собственные, потому что от мадам после лесного перехода начало пованивать.

Пока эта дурында настирывала мое и свое барахло, я, прикрывшись камышами от греха, развалился на травке и загорал.

Затем это создание, видимо закончив стирку, конечно же, улеглось на траву рядом со мной. И конечно же, голышом! Сладко потянувшись, эта девица развалилась практически под моим боком. На мой вопрос: «Какого хрена ты опять делаешь?» — мадам промурлыкала: «Вещи мокрые» и, повернувшись ко мне задницей, кажется, задремала.

Солнышко пригревало, жрать не хотелось, да и вещи пока сохли, и, не видя ничего опасного, вскоре задремал и я.

Проснулся я от того, что эта мадам лежала сверху на мне и, кто бы мог подумать… крепко спала, посапывая в две дырки и обеими руками обнимая меня. На секунду я даже засмотрелся на ее милое личико и легкую улыбку во сне.

Но потом оно проснулось! И снова ее лапищи на моем… И снова тумаки. Дал я ей по шее на этот раз хорошенько. Даже самому жалко стало, когда эта дурында, получив за свое поведение, сидела и скулила, потирая шишку на макушке.

Но я был тверд. Надев на себя свое трофейное чистое и уже сухое платье, я взял бочонок с водой, отвертку и пошел молча дальше в сторону пещеры. Конечно же, я знал, что уже через пару секунд мадам побежит следом за мной.

И да, эта полоумная бежала следом, ухватив свои пожитки и так и не успев натянуть на себя одежду. Тогда я остановился и подождал, пока ушастая нехотя натянет на себя топ и юбку. Трусы она по-прежнему надевать отказывалась, даже несмотря на мои угрозы! Сказав: «Мне так удобно», это дитя порока прошлепала мимо меня вперед и так и топала с гордо поднятой головой и голой жопой прямиком до самой пещеры.

И вот мы у пещеры. Само устье этого природного образования расположилось в достаточно отвесном обрыве скалы и выглядело как какие-то врата в потусторонний мир. Вход действительно был достаточно широкий, чтобы в него мог пройти грузовик. А на земле было несколько кострищ и достаточно хорошо вытоптана трава.

Скорее всего, это место было у местных аборигенов популярным, и, как объяснила ушастая, и правда, в силу того, что город относительно недалеко, сюда часто ходят всякие искатели приключений. И еще правда, что они нечасто выходят обратно! Но в нашем случае она в меня верит на все сто, потому что я опять же: вампир, и для меня не составит труда вынести эту пещеру под чистую!

На мой вопрос: а что делать после того, как мы опустошим эту пещеру и тут не будет больше кристаллов, она отмахнулась: «Достаточно одной-двух недель, и каменные породы горы снова вытолкнут из недр новые кристаллы».

Так всё просто. А это значит, что у меня только что в перспективе мог появиться неисчерпаемый источник дохода! Но это в перспективе. Хрен знает, что или кто мог там мне повстречаться. На уверенные слова этой озабоченной нимфоманки уповать, конечно же, не стоило. В общем, решил: погляжу, увижу! Если будет стремно, то ну его на хрен. Буду грибы собирать и ягоды, и самогонку из них варить или что она там говорила… А ушастая пусть продает. Ей в город можно!

Соваться сразу я в пещеру не стал. Хоть ушастая и уверяла меня, что там будет достаточно светло из-за каких-то там растений, которые дают свет, но дело было к вечеру, а еще я немного устал, и да и жрать уже хотелось прилично!

Когда мы развели костер, кстати, при помощи тех же самых кристаллов. Ушастая просто ударила их один о другой, и от трения на сухую траву, которую я приготовил для розжига, полетели достаточно такие мощные искры. Затем, когда более-менее разгорелось, я добавил в огонь хвороста, а мадам метнулась и насобирала каких-то листьев и все тех же грибов. Сложив все это в котелок и залив его водой, она сунула его в огонь.

— Вот и все! Еще немного, и я накормлю тебя самым вкусным ужином в мире!

Я увидел, как в отблесках костра горели азартом ее кошачьи глаза. Девушка действительно была рада для меня это сделать, и мне на секундочку стало даже приятно! Но лишь на секундочку, потому что потом этот кусок греха примостился у моих ног и, сняв топ, прижался ко мне спиной. «Обними меня, мне холодно!» — заявило это создание и сразу получило по шее за свой коварный и вероломный план!

Еда и правда была очень вкусной! Ушастая на проверку оказалась не балаболкой и приготовила действительно потрясающий суп, и я ее справедливо и честно поблагодарил за такой замечательный ужин.

Наевшись от пуза варенными грибами и какими-то кореньями вместе с приправой из неизвестных мне листьев и растений, я отвалился на траву и молча лежал под неустанное тарахтение Ушастой.

А из ее сплошного речитатива, во-первых я узнал: она круглая сирота и никогда не знала своих родителей. Ее просто подбросили в эту деревню, когда она была еще совсем крохотной. Там ее подобрала одна уже далеко не молодая пара котов, и она начала свою жизнь там.

Жилось ей достаточно хреново. В отличие от других рас, ее раса росла и взрослела быстрее, чем дети, допустим, у людей или у драконидов (это те самые ящеры, которых я уже видел) или даже у минотавров, которые с рогами (которых я тоже уже видел в городе и даже ломал одному такому руку, а второй меня кинул на бабки за куртку), и к десятилетнему возрасту она была полностью взрослой и физически сформированной кошкой.

Все это время она работала в поле, и все вроде бы шло хорошо, но потом ее приемные родители поехали в дальний город, чтобы торговать овощами, и пропали без вести.

Дальше начались проблемы: всех нюансов по выращиванию овощей она не знала, а подсказать ей было некому. Профукав сезонный урожай, она все-таки узнала, как и что делать, и, назанимав денег и закупив семян, уже строила планы на следующую весну, как явился сын тех самых ее приемных родителей. У него были все права на это хозяйство, и он просто выгнал Ушастую на улицу, так и не отдав ей деньги за семена.

Девка осталась одна на улице и с долгами. Она ходила по деревне и просилась хотя бы на работу, но ее отовсюду прогоняли. А потом она нарвалась на одного хитрого и достаточно пожилого кота. Тот пустил ее в дом и даже ее накормил, но потом потребовал плату. И плата это была совсем не деньгами! Однако он обещал ей, что погасит ее долг.

Перспектива оказаться среди зимы на улице Ушастую не прельщала, да и долги жали, и она согласилась. Кот был груб и относился к ней как к вещи, и ей пришлось терпеть все его предпочтения и пристрастия до самой весны. К тому же долг он Ушастой, так и не погасил.

Затем, когда пришла весна и погода наладилась, Ушастая хотела было уже сбежать, как в одну очень лунную ночь на их деревню напали какие-то твари, и этот кот погиб, защищая свой дом. Дом он защитил, тварь, а это был какой-то «сумеречный дракон», был повержен, но кот при этом получил тяжелые ранения, и даже ведьма, которые, как оказалось, есть в каждом населенном пункте, не смогла его выходить.

Кот помер, и так как у него не было никаких родственников, кроме какой-то там племянницы, Ушастая начала жить в его доме. А племянница заявилась позже. Это была та самая серая Намя. Еще позже к ним приплутала рыжая Саяна. И жизнь после появления у них рыжей, пошла совсем в другое русло!

Дело в том, что это Саяна начала водить в дом котов и брала плату за оказанные им определенные услуги. Намя какое-то время еще держалась, но, увидев, что этим можно заработать достаточно неплохие деньги, начала тоже работать, как и рыжая. Ну а Ляна не пользовалась таким успехом у котов, а после одного случая вообще стала изгоем.

И да, это был случай с ведьмой. Так получилось, что Ляна пришла к ведьме, а это была раса «эльфы», о которой я еще не знал, но думаю или даже надеюсь, что они именно так и выглядят, как их рисуют в моем прошлом мире! Такие шикарные телки с бооольшими буферами и смазливыми мордахами. А еще у них длинные вытянутые ушки!

В общем, няшки-милашки, но только ведьмы, которых опасаются практически все другие расы за их скверный характер и за черное колдовство. Так мне рассказала о них Ушастая. Как именно они там колдуют и какие чары могут наложить на человека, Ляна затруднилась мне рассказать. Только сказала, что это страшно и жутко, и не стоит об этом распространяться!

Так вот, когда она пришла к ведьме, чтобы зарядить кристаллы перед дорогой, а они уже начали торговать урожаем односельчан на той самой телеге с конякой, и Ляна попросила ведьму это для нее сделать, ведьма сама наотрез отказалась заряжать кристаллы за деньги.

Дальше Ляна рассказала, что по факту эти кристаллы были заряжены, и оплатой был не секс в привычном понимании этого слова, а нечто другое, о чем Ляна отказалась мне рассказывать. Но ужасно стыдилась этого сама. И все бы ничего, но все, что там происходило, через край неприкрытого окна видела какая-то старуха.

Она-то и рассказала всем сплетни о Ляне и ведьме. Вот так Ляна и стала изгоем. Все коты обходили ее десятой дорогой, боясь, что на них падет проклятье той самой ведьмы.

В общем, дикарство и мракобесие… А еще чушь, и мне абсолютно пофиг, что там на самом деле было. О чем я Ляне и сообщил, и за что был удостоен награды в виде визгов, радости, поцелуев в щеку, и снова пришлось давать ей по шее за то, что она хотела провернуть после поцелуев.

Однако мне все равно было крайне интересно, что же там на самом деле происходило у ведьмы с ушастой! Но увы…

А во-вторых, я узнал, что этот мир населяют твари двух типов: обычные — это все живые существа, разумные и неразумные, которые ведут привычную жизнь, едят, пьют, размножаются и ходят, так сказать, под солнцем. И другие — потусторонние. К этим относятся всякие монстры, чудовища и прочая нечисть, которая также может быть как разумной, так и неразумной, но они все предпочитают ночное время суток или пещеры, а некоторые, особенно сильные, активизируются только при полной луне.

К части первых потусторонних, которые разумные и самые сильные, ушастая отнесла и меня. Вот только она не понимала, как это я могу перемещаться и под солнечным светом, но решила, что это, видимо, благодаря моей исключительной силе. Слышать такое про себя от Ляны было комично, и я, положив ладонь на щеку и состроив ироничную мину, спокойно выслушал все ее умозаключения. Комментировать или как-то опровергать не стал. Пусть девочка развлекается.

Затем наступила ночь. Но проблема была в том, что кристаллы Ляны окончательно сдохли и не давали нам никакой защиты. На небо снова вылезла огромная белая луна, и в лесу начались какие-то подозрительные шорохи. Хоть Ляна и уверяла меня, что нас никто в этом лесу никогда не тронет, потому, что я вампир. Опасаясь внезапного нападения какого-нибудь черта, который заявится к нам на огонек, я решил что мы будем дежурить по очереди. И как джентльмен первым дежурить буду я.

Ляна уснула, свернувшись калачиком у меня под боком. Она наотрез отказалась спать отдельно. В ход пошли все аргументы типа: холодно, страшно, нечестно после рассказа о себе и прочее в таком же духе. Я сдался и позволил ей лечь рядом, но при условии, что она не будет приставать.

А я лежал, бдил и, смотря на звезды, размышлял: решение переться сюда для меня было единственным вариантом хоть что-то заработать. Да, у меня не было ни оружия, ни защиты. Да у меня даже одежды подходящей не было! Но и этого у меня не появится, пока я буду сидеть на жопе. Нужно было рисковать и идти на компромиссы, пытаясь использовать любую выгоду по максимуму.

Допустим, сейчас в моем положении и такая бестолковка, как Ляна, может быть очень хорошим подспорьем! Компанию составляет? Да! От тоски бы, наверное, уже завыл. Про свой мир информацию предоставляет? Тоже да! Причем достаточно исчерпывающую. В рамках моих запросов, конечно.

Даже функции по приготовлению еды на себя взяла целиком и полностью и к тому же полностью оправдала эти самые обязанности, которые сама же на себя и возложила! Чем не отличное приобретение?! Ну а что одержимая и озабоченная, так это такое. Наверное, это мелочи. По сравнению со всеми плюсами. Это я как-нибудь стерплю. Тем более подзатыльник животворящий делает свое дело, и мадам сразу демократизируется! Пусть и ненадолго.

Решил: пусть пока так и будет. Самое, наверное, главное — это то, что в девушке нет гордыни. Если получила — значит, получила. Если наорал — значит, наорал. Исправляется? Не очень, но и не охреневает! За это я ее уже начал уважать. И это хорошо! Возможно, у нас все получится. Даже не заметил, как начал думать о нас с ней вместо себя самого.

Ночь была тихая, костер горел ровно. Я подбросил в него еще хвороста. Ушастая спала и немного похрапывала во сне. Несмотря на усталость, мне спать вообще не хотелось. Я лежал, слушал потрескивания сучьев в огне и вспоминал свою прошлую жизнь. Служба в армии, затем милиция, которая как-то неуклюже и быстро стала полицией. Без должного образования, обучения. Экзамены, новая присяга и новые проблемы. Командировки в горячие точки. Награды, ранение. Госпиталь.

Всё это казалось теперь чем-то далеким, словно прочитанным в чужой истории. Лица сослуживцев стерлись из памяти, превратившись в серые пятна, а голоса командиров заглушил шум ветра в верхушках сосен. Я смотрел, как искры, вырываясь из пламени, устремляются в бездонное черное небо, и думал о том, сколько раз я был на волосок от того, чтобы самому стать такой же искрой — яркой, короткой и бесследно исчезающей в пустоте.

Я перевернулся на другой бок, подложив руку под голову. Ушастая дернула ухом, почуяв что-то во сне, и прижалась ко мне плотнее.

Прошлое отпускало, медленно растворяясь в ночной прохладе, и впервые за долгие годы я почувствовал, что мне не нужно никуда бежать, ничего не ждать, ничего и никому доказывать. Ушли безжизненные бюрократы и воровитые начальники. Исчезли наглые и пьющие соседи и очереди за пособием по инвалидности.

Навсегда растворились в небытии бесконечные штрафы и бесконечный рост цен. А здесь я просто был. Здесь и сейчас. У меня не было ничего. Но у меня здесь было здоровье и будущее. Будущее, которое могу создать для себя я. Чего не светило мне в прошлой жизни.

Где-то в чаще ухнула сова, и этот звук показался мне самым честным из всего, что я слышал за последние годы в прошлой жизни. Никакой лжи, никакой фальшивой вежливости, никакой политики. Только закон природы, суровый, но справедливый.

Я прикрыл глаза, чувствуя, как тяжесть в груди, копившаяся годами, наконец-то отступает. Завтра будет новый день. Нужно будет набрать воды из ручья, поесть и выдвигаться в эту чертову пещеру. Это были простые, понятные задачи, за которые не нужно было отчитываться перед начальством.

Я впервые думал о, возможно, самом рискованном рейде в моей настоящей, да и прошлой жизни с легким сердцем. Потому что успех этого предприятия зависел только от меня! И провал исключительно от меня. А не от каких-то там ошибок бюрократов и самодурства командиров.

И это было великолепное ощущение, когда твоя судьба находится в твоих же руках. Ты сам себе хозяин и ты сам себе судья. Казалось бы, огромная ноша. Да, ответственность. И за себя и за тех, кто тебе доверился. Но все решаешь только ты. Не какой-то дядя с приказами и распоряжениями. А ты! Как же все-таки это приятно, когда твоя жизнь принадлежит только тебе!

Ночь прошла как-то быстро. Было тихо и спокойно. Я не стал будить Ляну и пролежал в размышлениях о своей жизни до самого рассвета. Время, которое обычно тянется бесконечно, когда ты один на один со своими демонами, в этот раз сжалось до нескольких мгновений.

Я смотрел, как тени медленно отступают, уступая место серому утру. Казалось, за эти несколько часов я прожил целую жизнь, перебирая в памяти лица, слова и упущенные возможности. Рассвет принес осознание того, что прошлая моя жизнь сейчас окончательно стала историей.

Я на какой-то момент задремал. Мне снился сон, будто я стою на краю бесконечного поля, где трава колышется в такт моему дыханию. Небо над головой было странного, почти фиолетового оттенка, а воздух пах озоном и приближающейся грозой. Вдали виднелся силуэт дома — того самого, из моего детства, дом, где мы когда-то жили с мамой, с синей краской на ставнях и деревянным крыльцом.

Я хотел сделать шаг навстречу, но ноги словно приросли к земле, а голос, пытавшийся позвать кого-то из прошлого, застрял в моем горле немым криком.

Внезапно всё вокруг замерло. Ветер стих, птицы перестали щебетать, и я почувствовал, как что-то увесистое забралось на меня и придавило мою грудь. Я открыл глаза…

Ляна лежала сверху на мне, развернувшись ко мне задницей и положив свою голову мне на самый низ живота, а руки на ляжки, бормотала во сне: «Мой вампир, только мой! Никому не отдам! Мой!»

Я опустил глаза, и моему взгляду предстало то, что может предстать, когда на тебе сверху лежит девка, согнув ноги к животу, в до неприличия короткой юбке, без трусов, и лежит она к твоему лицу задницей.

— Ох бобер, курва… А-ну брысь, твою мать!

Ушастая мигом слетела с меня и, зашипев, замахала руками, выпустив небольшие когти. Затем она наконец проснулась и, открыв глаза и отдуплившись в обстановке, сникла и по-кошачьи прижала уши к голове.

— Какого хера! Ты опять за свое?! — Я погрозил кулаком этому отбитому куску порока.

— Я ничего такого не делала! Нос замерз и щеки! А у тебя живот теплый! — У Ляны брызнули слезы.

— Так… — Хотел было на нее наорать и дать по шее, но потом задумался. Может, она и правда не врала и все обстояло именно так, как она сказала?

Вместо того чтобы проучить эту озабоченную дурочку, я раздул костер и набросал в занявшийся огонек свежего хвороста. Ушастая так и сидела с прижатыми ушами и лишь украдкой поглядывала на меня из-под хмурых бровей.

— Грейся. — Я указал ей на место поближе к костру. — И жрать готовь. Завтракать будем. У нас сегодня большие планы!

Ляна спохватилась и, усевшись поближе к огню, принялась тарахтеть котелком, набивая его всякими ингредиентами.

Я отошел к кустам и, справив утреннюю нужду, вернулся к костру. Котелок уже стоял на огне и в нем начинал весело паровать наш завтрак. Ушастая сидела и грела свои ноги, пододвинув их ближе к костру.

— Спасибо! — Промямлила она.

— Чего спасибо? — Я присел рядом. Утро было и правда прохладным.

— Спасибо, что не ударил… — Ляна вдохнула. — Я не знала, что у вас, вампиров, так не принято.

— Не принято совать людям в нос голой сракой? Да! Так не принято! И какого хрена ты меня опять называешь вампиром? Меня вообще-то Василий зовут!

— Вас Илий! — Торжественно проговорила ушастая. — Как красиво! А я просто Ляна и всё. Нет у меня фамилии.

Она сначала смутилась, а потом, придумав что-то, скорее всего дурное в своей дурной голове, будто воспряла: — А можно я буду Ляна Илий?! Мне так хочется… Пожалуйста!

На меня уставились умоляющие глаза.

— Да похрен. — Я отмахнулся. — Будь кем хочешь.

— Спасибо-спасибо-спасибо! — Эта мадам взлетела с места, на котором сидела, и, вцепившись мне в руку, прижалась и начала меня расцеловывать.

Я уже хотел было треснуть ее за то, что она снова начнет приставать, но, к моему удивлению, все обошлось. Ушастая исполнила только поцелуи в щеку и отстала от меня, вернувшись к готовке. Хотя зараза все равно в последний момент как бы невзначай потерлась о мою руку сиськами. Теперь эта похотливая кошко-мартышка сидела и млела, мешая варево с торчащими из-под тоненького топика сосками.

— Тьфу, сука… — Я сплюнул и, взяв бочонок, пошел к ближайшему озерцу, чтобы набрать воды нам в дорогу.

Когда я вернулся к костру с полным бочонком свежей воды, я застал Ляну, занимающуюся… гимнастикой. Сначала я не поверил своим глазам! Девушка двигалась с такой неестественной, почти хищной грацией, что казалось, будто она не разминает мышцы, а готовится к битве. Её тело, гибкое, как натянутая струна, выписывало в воздухе сложные дуги, а босые ступни бесшумно касались прогретой земли, не оставляя на траве ни единого следа.

Она замерла в глубоком прогибе, запрокинув голову к небу, и в этот момент её движения стали настолько плавными, что воздух вокруг неё, казалось, начал подрагивать в такт ее движениям. Я застыл, боясь пошевелиться и помешать этому странному ритуалу.

Ляна резко выпрямилась, и в ту же секунду её пальцы, словно по команде, сжались в кулаки. Она не видела меня и продолжала упражнения. Сейчас Ляна предстала в моих глазах совсем другой. Глядя на девушку, я понял, что в этой хрупкой фигурке скрывалась сила и грация куда большая, чем она пыталась мне сначала показать!

Закончив очередное па, Ляна глубоко и с шумом выдохнула и, сделав плавный перекат, как ни в чем не бывало, уселась к костру помешивать нашу похлебку.

Я почесал морду. А почему мне, собственно, показалось? Все было именно так! Девушка готовилась к битве. Ведь в отличие от меня она была местной и точно знала, куда мы собираемся идти.

Я поставил бочонок возле костра и присел рядом с Ляной.

— Рассказывай! — заявил я, глядя прямо в глаза ушастой.

Ляна замялась. — Ты видел?

— Видел. И ожидал чего угодно, хоть массовой оргии с конями и драконами, но только не этого. Нам реально грозит настолько серьезная опасность? И почему до этого я не знал о твоих таких способностях? Ты специально скрывала от меня это? Думала козырь в рукаве иметь на всякий? За лоха меня держишь?!

— Пожалуйста, не злись! — девушка вздохнула. — Это нормально для нашей расы. Ну, чтобы вот так двигаться! Мы с самого детства так можем. И потом… Я делала упражнения, чтобы хоть как-то быть под стать тебе. И я буду тренироваться дальше! Ты сильный. Ты очень сильный! Я знаю это. Я чувствую! А я… Я просто не хочу быть тебе обузой. Там, — Ляна указала на вход в пещеру. — Там для таких как я — смертельная опасность. Я не была там, но мне рассказывали. И я хочу, чтобы ты не отвлекался на такую как я. Чтобы ты делал дело без оглядки на меня. Чтобы у нас все получилось и я по-прежнему оставалась рядом с тобой. Понимаешь?

Я кивнул. Ее доводы были убедительны и логичны. Но…

— Слушай, Ляна, вот такой вопрос: а какого хрена ты так ко мне привязалась? Ну, смылась бы ты от тех шалав-подруг своих, нашла бы себе какого-нибудь кота, где-нибудь подальше отсюда. И жила бы себе спокойно! Котят бы ему нарожала. Я тебе нахрена?

Ляна тяжело вздохнула. — Не нашла бы я себе кота. И котят бы не было. Да и не будет их уже никогда! Эта ведьма… — она всхлипнула и начала потихоньку плакать. — Эта ведьма, она, ну…

— Да говори уже.

Ляна кивнула.

— Она как бы запах свой оставляет. Метку. Можно я не буду рассказывать подробности?

— Хорошо.

— Запах. Тебе этого не слышно, и кошкам не слышно. Никому. А коты чуют! И ни один кот больше никогда не будет со мной, как с женщиной. А что касаемо тебя… Ведьмы тоже чуют этот запах. И могут меня снова использовать. Как та, что в деревне!

— Ну, а я тут причем?

— Ты пахнешь вампиром! Сильно! А ведьмы до смерти боятся вампиров! С тобой я в безопасности. Понимаешь? Эта тварь, она такое со мной сделала… Я лучше умру, чем еще раз…

Дальше Ляна разрыдалась сильно. У нее началась истерика. И я ее обнял. Просто взял на руки и, усадив себе на колени, обнял. Она притихла, и так мы сидели еще какое-то время, пока девушка плакала. Я гладил ее по голове, а она, уткнувшись носом в мою грудь, еще долго всхлипывала и прижималась ко мне.

Хотел сначала рассказать, откуда этот запах у меня, но решил, что сейчас не надо. Пусть думает, что я вампир. Если ей так спокойнее!

Затем, когда Ляна успокоилась, она подняла свои заплаканные глаза на меня:

— А еще ты здоровый, сильный и очень красивый! Очень-очень красивый и какой крепкий! Ух какой! Я же видела тебя без ничего!

Я почувствовал, как ее рука потихоньку начала опускаться мне в ширину.

— Стоп! — я ссадил эту мадам с себя. — Ты снова за свое?

— Ну а как мне, молодой, одинокой и по уши влюбленной в такого великолепного самца кошечке, быть по-другому?! — она лукаво прищурилась и, кокетливо покачав бедрами, медленно облизала розовым язычком свои пухлые губы. Однако делала она это как-то неумело. Ей никак не шла маска такой прожженной львицы. Но я все равно был очень, очень сильно удивлен!

Затем Ляна, видимо поймав мой, скорее всего, в край охреневший взгляд, прыснула от смеха.

Признаюсь, я тоже заржал от такого представления! Сквозь собственный смех я погрозил ей кулаком, и мы вместе еще больше начали ржать, сотрясая всю округу громким лошадиным хохотом.

— Этому я у рыжей научилась! — прокомментировала Ляна свои попытки пофлиртовать со мной. — Видела, как она подобное ловко с котами проворачивает. Она в этом профессионал! Хотела попробовать также, но… Ты сам видел, как у меня выходит! — девушка смущенно улыбнулась и поставила котелок с готовым завтраком между нами.

— Мне понравилось! — я улыбнулся. — Шучу. Не делай так. Тебе не идет. Ты другая.

Ляна покраснела и зыркнула на меня своими синими глазами. — А как мне идет?

Я закинул в рот гриб и прожевал. — Будь собой. Кому надо, тот полюбит тебя именно такой, какая ты есть. Иначе это будет обман. Скажи, ты ведь знаешь ту рыжую?

— Конечно! Как облупленную!

— И хоть один бы кот зацепился бы за нее без тех ужимок и представлений?

Ляна фыркнула. — Такая стервозина и тварь навряд ли кому была бы нужна!

— Вот. — Я кивнул. — И как ты думаешь, как быстро бы вскрылся обман?

Девушка задумалась.

— Не позже чем через месяц. А то и раньше!

— И чем бы дело закончилось, ты и так знаешь.

— Конечно. В лучшем случае они бы расстались.

— Поэтому оставайся собой и никогда не обманывай людей, или в твоем случае — котов, которые тебе доверились! Да и вообще любого, кто верит тебе. Никогда! Иначе быть беде.

Ляна кивнула. — А тебе я такая, как есть, нравлюсь?

— Начинаешь?

Она замотала головой. — Нет! Мне просто интересно!

— Нравишься.

— Правда-правда?! — она отложила ложку и на четвереньках двинула ко мне.

— Я вчера об этом уже думал. Ночью. Это правда. Но только попробуй мне тут! — я пригрозил ей кулаком, и Ляна сразу сдала назад и, усевшись, начала молча есть похлебку. Конечно же, я видел, как она улыбается и кидает на меня лукавые косяки. Ох уж Ляна, Ляна… Но, с такой точно не скучно!

После того как мы доели и на этот раз великолепный суп, который приготовила девушка, Ляна пошла насобирать еще грибов и трав и спрятать котелок где-нибудь недалеко от входа в пещеру, который тащить туда никакого смысла не было. Лучше приготовит нам поесть, когда мы вернемся. Так она сказала и ускакала прятать пожитки. Воду, которую я принес, она тоже забрала с собой. Там она нам не понадобиться. Оказывается есть родники.

А я стал напротив пещеры, вглядываясь в темный зев, который, казалось, высасывал остатки дневного света из окружающего леса. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом сырого камня и какой-то древней, застоявшейся пыли. Внутри было тихо. Это была та особенная, давящая тишина, которая бывает лишь в местах, давно забытых и оставленных на поруки времени.

Я прислушался. Где-то в глубине едва слышно капала вода, отсчитывая секунды, словно метроном в пустом зале. Сделав шаг вперед, я почувствовал, как подошвы сапог глухо отозвались на каменном полу. Стены пещеры, влажные и поблескивающие в полумраке, уходили высоко вверх, теряясь в чернильной тени сводов.

Рука невольно сжала рукоятку отвертки. Интересно, хватит ли мне этого инструмента, чтобы отбиться от местных обитателей? Не попробую — не узнаю. Да и другого у меня ничего нет. Я прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то в глубине, но тьма была плотной, почти осязаемой, и мне ничего не было видно.

— Ну что, — прошептал я сам себе, чтобы заглушить нарастающее беспокойство, — посмотрим, что ты скрываешь…

В этот момент снаружи послышался легкий шорох сухих веток — Ляна возвращалась. Я обернулся, и на мгновение мне показалось, что из глубины пещеры на меня уставились два тусклых, фосфоресцирующих огонька, которые тут же погасли, стоило мне сфокусировать на них взгляд. Я замер, задержав дыхание, но в пещере снова воцарилась лишь мертвая пустота.

— Ты готов? — спросила меня Ляна.

Я покачал головой. — Наверное, нет. Как можно быть готовым к тому, чего не знаешь?

— Ты справишься. Я знаю! — девушка осторожно прикоснулась к моей руке и заглянула мне в глаза. — Ты вампир, и я уверена, что для тебя эта пещера будет лишь легкой прогулкой!

Я улыбнулся, хотя внутри всё сжалось от ледяного холода.

— Легкая прогулка, говоришь? — мой голос прозвучал глухо.

Ляна лишь ободряюще сжала мою ладонь. Её кожа была теплой и такой живой. На секунду мне показалось, что эта девушка мне дороже всех на свете. Она верила в мою силу больше, чем я сам.

— Я буду стараться прикрывать тебя, пока ты будешь прокладывать нам путь!

Да, я тормозил и растягивал момент как можно дольше. Идея залезть в пещеру, полную чудовищ, чтобы сорвать куш и поднять денег, уже не казалась мне такой привлекательной! Мне было страшно. Впрочем, и отступать было уже поздно. Остаться здесь, под открытым небом, было глупо, а повернуть назад было равносильно признанию в трусости, а этого я себе позволить не мог.

Я глубоко вдохнул затхлый воздух, исходящий из пещеры, чувствуя, как обостряются все мои чувства. Сердце вдруг отозвалось глухим, резким ударом, а дальше оно сорвалось со своего привычного ритма и понеслось с утроенной скоростью. Страх был, но он отступил на второй план, уступая место какому-то первобытному азарту!

— Тогда не отставай, — бросил я, делая первый шаг в темноту и увлекая девушку за собой.

Мы шагнули в неизвестность. Вместе! И тьма, казалось, с готовностью расступилась, принимая нас в свои объятия. Ну, здравствуй, пещера с сокровищами! Или с нашей погибелью…

Здравствуй, дорогой читатель! Большое спасибо за то, что читаешь мои книги. Также хочу выразить огромную благодарность за поставленный лайк, за добавление в библиотеку и за то, что продолжаешь оставаться со мной! Напоминаю, что это произведение публикуется только для сайта Author.Today. Размещение данного произведения на других сайтах и платформах запрещено. Желаю доброго времени суток и приятного чтения!

Глава 4

Мы вошли в пещеру, и нас сразу же окружил призрачный свет тех самых растений, о которых говорила Ляна. Стены грота, покрытые мерцающими в полумраке грибными наростами, казались живыми: они пульсировали в такт нашему передвижению по пещере, словно пещера была огромным спящим организмом. Воздух здесь был пропитан сыростью и запахом влажной земли, а тишина стояла такая плотная, что каждый наш шаг отдавался гулким эхом, уходящим куда-то вдаль.

Мы прошли несколько десятков метров в глубину. Проход уходил постоянно вниз и делал небольшой поворот влево. Ляна собрала два кристалла и с сияющими от радости глазами показала их мне.

— Вот! — В ее ладошке лежало два синеватых граненых орешка.

Я одобрительно кивнул. Это два серебром. Почти на штаны. Потихоньку богатеем.

Дальше, спустя еще метров сто, Ляна нашла всего один кристалл и больше ничего. Негусто выходило, и для достижения достаточно приличного заработка нам, видимо, придется лазить здесь не один час.

Спустя еще пару сотен метров наш мешочек с сокровищами пополнился еще на три кристалла. Это еще три серебром, и если суммировать предыдущие находки, то выходило шесть. Штаны и рубаха. Доходы прям сказочные… Я уже начинал разочаровываться в этом пресловутом клондайке.

Грот уходил еще ниже, и мы потихоньку потопали вдоль светящихся от грибов стен. Тут Ляна подобрала еще один кристалл. Итого — семь. Хотя, если прикинуть стоимость буханки обыкновенного хлеба, то можно сказать, мы стали богачами. Но если сопоставить с ценами на ту же одежду или предметы быта, то это всё копейки. Нужно было больше.

Но, справедливости ради признаться, наш сегодняшний рейд пока был не иначе как прогулка, где деньги просто валялись под ногами. Даже если сюда вот так заходить раз в пару дней, не углубляясь в пещеру, то можно мало-мальски сыто-пьяно жить. Но мне нужно было больше. Гораздо больше!

Мы прошлялись еще около часа, и Ляна нашла всего один кристалл. Итого — восемь. Ляна положила камешки, найденные нами, к своим тем, которые у нее уже были, и похвасталась, что у нас сейчас восемнадцать кристаллов. Я запротестовал, не смея претендовать на ее личные вещи.

— Нет! Твои — это твои личные кристаллы. А те, что мы нашли здесь, — эти наши!

Я заставил Ляну отложить найденные в этой пещере кристаллы отдельно. Девушка сначала возмущалась, но затем просто сделала, как я сказал.

Пройдя еще пару-тройку сотен метров и не найдя ни единого кристалла, мы решили сделать привал. Еды и воды мы с собой не брали, да и есть еще пока особо не хотелось, и поэтому мы решили посидеть и отдохнуть просто так.

Я сел на каменный выступ, а Ляна напротив меня присела на корточки. Пол был прохладный, а Ляна без трусов и в короткой юбке. Но комментировать это я не стал. Ее проблемы! Хотя было видно, что девушка достаточно сильно нервничала и постоянно крутила ушами во все стороны, и поэтому я взял ее за руку. Просто чтобы поддержать. Мне же было комфортно. В пещере по-прежнему было тихо и спокойно. Никаких чудовищ здесь не было, и пока мне все здесь нравилось.

Я внимательно рассматривал стены, пол и потолок. А вообще странная пещера! Всюду грибы, которые светятся и реагируют на движение, а пол ровный, будто его специально ровняли. Да и сам свод пещеры был более-менее правильной овальной формы. Правда, вот, во многих местах уже осыпалось и достаточно так порушилось. Но все равно у меня было стойкое впечатление, что это все рукотворная постройка. Ну, за исключением светящихся грибов. Только вот строили, ну или, скорее всего, здесь рыли проходческим оборудованием, очень и очень давно. Как бы несколько сотен лет уже прошло. А то и больше.

— Нам нужно идти дальше. Вниз. Скорее всего, там будет больше находок.

Ляна держалась за мою руку и сама крутила головой. Видимо, ей тоже было все вокруг в диковинку.

Я кивнул. Найденные нами сказочные богатства едва тянули хотя бы на то, чтобы я нормально оделся. Ходить в платье вампирши было, конечно, прикольно, легко, не жарко и все снизу проветривается, но все-таки это не дело! Нужны штаны и рубашка. Какой-нибудь плащ или балахон. Ночи тут прохладные.

Да и Ляне нужно будет купить нормальную одежду. То, что на ней надето, было уже очень старым и сильно потасканным. Та же юбка была латанная-перелатанная. И топ практически застиран и затерт до состояния марли. Прикольно и сисечки с сосками просвещаются, но… Не дело юной девушке ходить в обносках. И также ей нужен плащ, чтобы не мерзла. А это все деньги.

Пока отдыхали, сидели и говорили о всяком. Ляна рассказала немного про то, как устроена власть в этом государстве, да и само государство в целом. Оказывается, да, это государство, точнее, королевство, которых в этом мире всего три. Это самое северное и называется Фирония. Название по имени короля — Фира Четвертого. Про другие два она ничего не знала, кроме их названий: «Самая» и «Китония». Находятся они где-то на юге, очень далеко, и что там и как, девушка не имела ни малейшего представления.

Каков размер территории Фиронии и сколько в нем населения, Ляна не знала также. Даже примерно. Этой информации не было в свободном доступе для ее жителей, да и спросить по сути было не у кого. Знать с простолюдинами не разговаривала принципиально, а стражники и прочие мелкие служащие и сами нихрена не знали, но за каждое слово требовали деньги.

Но знала о том, что в этом царстве-государстве всего два города: этот — Нава, и столица — Фирн, и еще с десяток деревень. Больших и маленьких. В одной из которых она и жила. Государство это небольшое и преимущественно аграрное. Выращивают хлеб, злаки и овощи. Есть и шахты на севере в горах. Там добывают уголь и железную руду. Но сколько тех шахт и, естественно, об объемах добычи и какие там поселки или другие населенные пункты она ничего не знала. Знала только то, что туда частенько ссылали каторжан. О чем уже знал и я от тех ящеров-стражников.

Ляна рассказала, что есть еще море на юге, где местные ловят рыбу и занимаются прочим морским промыслом. Есть даже какое-то судоходство. Возможно, морские пути с соседними царствами. Там, кстати, и располагается эта самая столица — Фирн. А еще там очень красивые места и пляжи. Можно плавать и загорать. А еще можно кататься на маленьких парусных лодках и есть сладкую вату и пастилу.

Я видел, с каким восторгом девушка рассказывала мне о море, и решил: если появится хоть какая-то возможность туда с ней поехать, то нужно будет это обязательно сделать! И ей приятно, да и мне самому было интересно поглядеть на местные, так сказать, курорты. И саму столицу. Скорее всего, там будет побогаче, чем в этой провинции. Тем более, помнится, Ляна еще утром говорила, что туда всего пару недель на лошади. Можно будет и смотаться!

Вот так мы сидели и общались, пока в глубине тоннеля не раздался едва уловимый шорох, похожий на шепот сотен хриплых голосов.

— Кажется, идут! — Ляна принюхалась, и волосы на ее затылке начали подниматься дыбом. Она зашипела, оскалив небольшие клыки.

— Так сразу? — Я вглядывался в темноту впереди и пока никого не видел.

— Наверное, здесь давно никого не было, и они расплодились… — Ляна напряглась и жадно ловила воздух носом.

— Как ты думаешь, сколько их? — Я все еще никого не видел.

— Пять или шесть. Может, больше. Далеко, и я их всех пока не чую! — Ляна навострила уши.

Не выдержав момента, я поудобнее перехватил отвертку и, поднявшись, двинул навстречу шороху. Плевать, кто там был и сколько их, но ожидание в данный момент было для меня невыносимо. Лучше уж быстрая атака и хорошая драка, чем это! Ляна молча засеменила следом.

Не успели мы сделать и десяти шагов, как наконец в темном зеве пещеры появилось несколько силуэтов.

— Вот они! — шепотом сказала Ляна.

— Это авангард.

Я присмотрелся. Фигуры были будто бы человеческими. Но что-то в их образе было не так! Уж слишком сильно изгибались их руки и ноги. Затем эта процессия вышла на свет от грибов, и я увидел, что это никакие не люди! Это были существа с серо-желтой кожей и округлыми головами без какого-либо намека на шеи. Их руки и ноги извивались во время движения, как будто это были не кости, а какие-то змеи.

Но самое главное, у этих тварей вовсе не было глаз. Лишь огромные воронкообразные отверстия там, где у обычных людей располагались уши, и изогнутые контуры там, где должен быть рот. Просто корявая щель. Правда, на всю морду! Только сейчас я рассмотрел, что концы их совсем не рук, а скорее лап заканчивались широко растопыренными восьми- или шестипалыми клешнями с длинными серповидными когтями.

Существа, видимо почуяв нас, загомонили и, раззявив корявые пасти, полные острых акульих зубов, двинули точно в нашем направлении. А за ними следом шли новые и новые.

— И как такое может народиться?..

Я смотрел на этих существ и не понимал, как такое могло пройти хоть какую-то эволюцию и выжить. Уроды, а еще неуклюжие увальни. Их тела и лапы были крайне плохо приспособлены для передвижения по пещере. Наверное, здесь более уместны были бы не прямоходящие, а четвероногие. Как волки или ящерицы. А возможно, и пауки. Но, возможно, это нам и на руку!

Ляна лишь пожала плечами. — Тварь она и есть тварь. Какая разница?!

— А откуда они лезут? И что жрут, пока никого нет?

Ляна задумалась. — Говорят, что абсолютно все твари родятся где-то в глубинах таких вот пещер. Но некоторые так и остаются в них, а некоторые, самые сильные, вылазят на поверхность. А что они тут жрут… Может, друг друга?

— И что с ними делать? — Я сначала немного растерялся.

— Убивай! — Ляна смотрела на меня на полном серьезе.

— Ладно.

Я пошел им навстречу и с ходу продырявил голову первому существу. Оно упало навзничь и больше не шевелилось. Не встречая особого сопротивления, я снес еще двоих. Навыки рукопашки и ножевого боя, выученные наизусть еще со службы в прошлой жизни, давали мне преимущество, и я достаточно легко справлялся с противником. Но потом мне стало немного труднее!

Эти твари, видать, как-то просекли, как можно меня выследить без зрения среди своих товарищей, и теперь мне приходилось после каждого удара уклоняться от свистящих над головой когтей и активно маневрировать, прикрываясь телами других тварей. Однако, как бы ни старались эти тормознутые истуканы меня подловить, в результате моей активной работы их поголовье очень быстро сокращалось, и спустя уже несколько минут в пещере не осталось ни одной стоящей на ногах твари.

Перебив еще с десяток тварей, которые приковыляли следом на шум, я окинул взглядом уже целую кучу трупов. Если так дальше пойдет, то нам придется пробираться сквозь тела из дохлятины. А если они тут полежат еще пару дней, то сюда уже нельзя будет соваться, наверное, около месяца. Будет такая вонь, что здесь не поможет даже система дыхания замкнутого цикла. Трупная вонь очень въедливая штука! А я сомневался, что в этом мире есть средства индивидуальной защиты органов дыхания.

Впереди показался поворот, за которым естественный тоннель уходил вглубь пещеры. Там, в полумраке, что-то снова заскрежетало. Похоже, поток «местных» не собирался иссякать, и перспектива утонуть в трупах становилась пугающе реальной. Я крепче перехватил рукоятку отвёртки, чувствуя, как по спине стекает пот.

— Слышишь? — Ляна коснулась моего плеча, и я замер, прислушиваясь.

Скрежет сменился влажным чавканьем, словно кто-то волочил по камням сырое мясо. Звук доносился из-за поворота, эхом отражаясь от сводов. Я подал знак рукой, приказывая ей прижаться к стене. Мы двигались бесшумно, стараясь не наступать на склизкие останки, которые уже начали покрываться тонким слоем какой-то серой плесени — видимо, местная флора не теряла времени даром, перерабатывая органику.

За углом открылся залитый тусклым фосфоресцирующим светом грибных наростов небольшой грот. То, что я увидел, заставило меня на секунду задержать дыхание. Десятки тварей сгрудились вокруг чего-то, напоминающего пульсирующий кокон, вросший в потолок. Они скрежетали своими когтями, ударяя друг друга когтями, и тех, кто падал, они разрывали тела упавших сотоварищей на куски и подтаскивали свежие ошметки к кокону. Они не нападали, они… кормили его!

— Это что, яйцо? — прошептала Ляна, и в её голосе проскользнула нотка ужаса.

— Скорее кокон…

Отвёртка в моей руке казалась смехотворно маленькой против этой биомассы. Если мы сейчас вступим в бой, мы не просто завалим проход трупами — возможно, мы спровоцируем то, что находится внутри кокона. А судя по размерам этой пульсирующей дряни, «местные» были лишь расходным материалом, мелкими паразитами, охраняющими свою королеву.

Там было реально опасно, но весь трагизм ситуации был в том, что, насколько мне хватало глаз, пол этого грота был буквально усыпан кристаллами. Куда бы я ни глядел, везде мой взгляд натыкался на те самые, так необходимые нам синеватые камешки.

Вздохнув от досады, я медленно начал отступать, жестом показывая Ляне, что нужно уходить, пока нас не заметили. Но в этот момент под моим кедом предательски хрустнула какая-то кость. Звук в тишине пещеры прозвучал как выстрел.

Все твари разом замерли. Десятки воронок-ушей медленно повернулись в нашу сторону. Кокон на потолке дёрнулся, и по пещере пронёсся низкий, вибрирующий гул, от которого заложило уши.

— Бежим, — коротко бросил я, понимая, что теперь каждая лишняя секунда может стоить нам жизни!

Мы рванули назад, не разбирая дороги. В спину ударил поток сиплого скрежещущего воя — твари сорвались с места с пугающей синхронностью. Их топот слился в единый гул, перекрывающий даже стук моего собственного сердца.

— Не оглядывайся! — крикнул я, когда Ляна споткнулась, едва не растянувшись на скользком полу. Я подхватил её за локоть, рывком поднимая на ноги, и мы влетели в узкий тоннель, где ещё минуту назад чувствовали себя в относительной безопасности.

За спиной раздался визг — высокий, пронзительный, от которого зубы заныли от боли. Свод пещеры над нами содрогнулся, с потолка посыпалась каменная крошка, смешанная с какой-то липкой слизью. Твари не просто преследовали нас, они словно знали полную схему этих туннелей, срезая путь через расщелины, которые мы даже не замечали.

— Сюда! — Ляна указала на узкую вертикальную щель, уходящую вверх, в сторону от основного коридора.

Я не раздумывал. Втиснувшись в расщелину, мы начали карабкаться, вжимаясь в холодный, влажный камень. Пальцы скользили, ногти скребли по породе, но адреналин гнал нас вперёд. Снизу донёсся скрежет когтей по камню — они были уже здесь. Одна из тварей, самая крупная, с разбегу врезалась в стену нашего укрытия, едва не зацепив мою ногу. Я ударил её отвёрткой, целясь прямиком в морду этой гадости, и почувствовал, как лезвие вошло в мягкую, податливую плоть. Тварь взвыла, захлёбываясь собственной чёрной кровью, и рухнула вниз, увлекая за собой пару сородичей.

— Выше! — прохрипел я, чувствуя, как лёгкие горят от нехватки кислорода.

Мы выбрались на узкий карниз, нависающий над гротом. Сверху открылся вид на то, что мы только что покинули. Кокон пульсировал уже в бешеном ритме, его оболочка истончилась, становясь прозрачной. Внутри, в мутной жидкости, угадывался силуэт, который заставил меня похолодеть: нечто с длинными, как у паука, конечностями и огромной головой на вытянутом туловище, уже пробивало себе путь наружу.

— Этот кокон, — прошептала Ляна, глядя вниз с расширенными от ужаса глазами. — Они выращивали то, что сидит там. И оно только что проснулось!

В этот момент кокон лопнул. По пещере разлетелся звук рвущейся плоти, и на пол грота, в самую гущу чудовищ, вывалилось нечто, чья тень накрыла собой всё пространство. Твари внизу мгновенно пали ниц, прижавшись к земле. Оно поднялось, расправляя лапы и поднимая свою уродливую безглазую голову, и в тишине пещеры раздался звук, похожий на скрежет металла о металл. Оно не смотрело на нас, но я кожей чувствовал: оно знает, что мы здесь. Оно чрезвычайно опасно, и оно очень-очень голодно!

Воздух в гроте стал тяжелым, пропитанным вонью дохлятины и чего-то тошнотворно-сладкого, пряного. Существо медленно повернуло голову в нашу сторону, и в этот момент я понял, что у него нет глаз не потому, что оно слепо, а потому, что оно видит мир иначе — вибрациями, теплом, самим страхом, который сейчас пульсировал в моих жилах.

— Это конец, — едва слышно выдохнула Ляна, вжимаясь спиной в холодный камень карниза. В ее глазах блестели слезы.

Мои пальцы до побеления сжали рукоять отвертки, хотя против такой махины это оружие казалось просто зубочисткой. Тварь издала еще один скрежещущий звук, и стены пещеры отозвались мелкой дрожью. Сверху посыпалась каменная крошка.

Существо сделало первый шаг — неестественно плавный, текучий, словно его конечности состояли из ртути. Оно не шло, оно перетекало по пространству, игнорируя законы гравитации. Те мелкие твари, что до этого суетились внизу, теперь превратились в живой ковер, не смея даже пошевелиться.

Вдруг существо замерло. Его длинные, суставчатые пальцы впились в скальную породу, оставляя глубокие борозды, словно в мягком масле. Оно медленно подняло голову, направляя её прямо на наш карниз. Из пасти, скрытой под складками серой кожи, вырвался тонкий, свистящий звук, переходящий в ультразвуковой визг.

Мы оказались в ловушке. Путь назад был отрезан, а внизу разворачивались последние приготовления к нашему аду. Существо в гроте припало к земле, готовясь к атаке, и я понял: если я не прыгну сейчас вниз и не попытаюсь хоть что-то сделать, то мы оба с Ляной станем первым блюдом на этом празднике уродов.

— Держись! — крикнул я девушке, разжимая руки и срываясь с места вниз, когда эта тварь, прыгнув, едва не задрала Ляну когтистой лапой. Девушка вскрикнула.

Дальше происходило всё будто во сне. Кажется, я сам набросился на это существо, движимый не храбростью, а тем самым первобытным безумием, которое рождается, когда отступать уже некуда.

Мой прыжок был отчаянным, почти самоубийственным. Я приземлился на его спину, чувствуя под подошвами не плоть, а нечто холодное и вибрирующее, напоминающее натянутую струну. Тварь взревела — звук был настолько мощным, что у меня из ушей потекла горячая струйка крови, а в глазах на мгновение вспыхнули белые искры.

Отвертка, зажатая в кулаке, вошла в податливую серую кожу, как в разогретый воск. Существо дёрнулось, пытаясь сбросить меня, и я почувствовал, как его мышцы перекатываются под кожей, словно стальные тросы. Оно начало вращаться, превращаясь в размытое пятно, и я вцепился в какой-то костяной нарост на его загривке, чувствуя, как меня швыряет из стороны в сторону, словно тряпичную куклу.

Тварь взвизгнула, когда я с размаху вонзил свой импровизированный нож в сустав его передней конечности. Чёрная густая жидкость брызнула во все стороны, обжигая мою кожу, как кислота. Существо потеряло равновесие, его «ртутные» движения стали рваными и хаотичными. Оно рухнуло на каменный пол, подняв облако удушливой пыли.

Я не дал ему опомниться. Спрыгнув на землю, я нанес ещё один удар — на этот раз в то место, где у любого живого существа должна была находиться шея. Отвёртка ушла по самую рукоять. Я выдернул своё орудие из его шеи и сделал ещё один удар и ещё! Тварь забилась в конвульсиях, её тело начало стремительно терять форму, растекаясь по полу тёмной зловонной лужей.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Я стоял, тяжело дыша, покрытый слизью и пылью, глядя на то, как останки монстра медленно испаряются, оставляя после себя лишь едкий запах. Мелкие твари, что были свитой этого чудовища, куда-то смылись, и я не слышал даже их шорохов. Тварь я грохнул. Но получилось это как-то уж слишком легко для ее размеров! Может и правда, как говорила мне Ляна, они все здесь слабые?

Ляна звала на помощь. Я помог девушке спуститься с карниза, взяв ее на руки. Она прижалась ко мне, и я чувствовал, как ее трясет от озноба. Все ее тело было в крови. Видимо, ее поранила эта тварь, когда ударила первый раз. А может быть, и еще какая-то другая гадина, пока я танцевал с этой здоровой.

Я посмотрел на ее окровавленные руки и распоротый живот, из которого густыми бордовыми толчками вытекала кровь. Кровотечение, которое открылось из раны на животе, отсчитывало ее последние несколько минут жизни. Это было очевидно, и я с этим ранением ничего не мог сделать, кроме того, что зажать рану ее же ладошками. Я помог Ляне лечь на пол.

— Так много крови! Что же делать! — Ляна смотрела на меня, и ее глаза были полны слез. — Кажется, я умираю… — Она закашлялась, и из ее губ сорвались капли крови. — Может напоследок ты меня разочек?!

— Тьфу, черти бы тебя подрали… — я схватился за голову. Ну вот что там в этой голове?!

— Лежи. Ты не умрешь. Подожди, сейчас будет помощь!

Конечно же, я помнил, что кое-кто в этом мире мне еще должен. И я очень сильно надеялся, что она на это способна. Ведь хватило мозгов назваться богиней у этой фифы.

— Сайрина! — Я заорал что было сил.

— Сиськи не покажу! — Раздался знакомый голос прямо за моей спиной. Затем появилась и сама владелица этого голоса. Мадам все в том же белом платье и бело-серых туфлях процокала каблуками по каменному полу, мелькая перед моими глазами своими гладкими ляжками и полуголой задницей.

— Нахрен мне не нужны твои обвисшие сиськи. Корова. Давай, помогай!

— Какой грубиян! — Богиня топнула ножкой. — А я, может быть, хотела тебе их показать! — Она икнула и, растянув дурную улыбку, чуть не свалилась с ног, когда ее шатнуло в сторону. — Но теперь, не дождешься!

— Ты что, пьяная?!

— Ну, немного я…

Она снова чуть не свалилась и поэтому решила сесть задницей на пол. Умостив свою жопу поудобнее, эта девица растопырила руки в стороны чтобы получше держать равновесие. Ее реально штормило. Нажралось это создание видать знатно!

— О! — Она хмурясь посмотрела на Ляну. — Игрушку себе завел! Ну-ка, ну-ка…

Эта пьянь-богиня внимательно рассмотрела Ляну. — Ну ты и выбрал… Получше не нашлось? Хотя… Походу она в тебя втюрилась по полной. Мне даже завидно! А может тебе и правда сиськи показать… — богиня задумалась.

— Слышь, ты давай, делай за чем позвал! Умничает она тут. Сиськи…

Богиня икнула. — Ну ладно. Кажется, у кого-то есть второе желание?

— Есть. Давай, лечи. Полностью лечи! И чтобы даже шрамов не осталось! Или слабо?

— Ой, да для меня это сущий пустяк! — Сайрина отмахнулась. — Но… А как же волшебное слово? Я так ждала, так скучала и надеялась, что ты будешь со мной хоть немного вежливее. — Эта мадам скривила обиженную гримасу. — Ну давай, скажи!

— Хочешь волшебное слово?

— Ну да, — Богиня икнула. — Скажи: «Пожалуйста, о великая и могущественная Сайрина, исцели сие чадо, и я буду тебя чтить и восхвалять до конца своих дней!» А я — так и быть, помогу тебе!

— Ага. — Я кивнул. — Вот тебе, о великосисьная и голожопная богиня-сардина, мое самое волшебное слово: «Где твой начальник?! Я вот расскажу, как ты в рабочее время синьку жрешь!» — Церемониться с этой пьяной дурочкой мне было некогда. Ляна уже закрыла глаза и стала бледная, как стена.

При упоминании «начальника» богиня сглотнула и испуганно заозиралась. — Эй, мы же с тобой договаривались. Не надо!

— Что, страшно? По шапке надают? Быстро лечи ее!

— Это твое желание?

— Да! Это мое личное желание!

— Тратишь на нее? — она пренебрежительно поглядела на Ляну.

— Да.

Богиня, фыркнув, сделала один единственный щелчок пальцами и начала растворяться в облаке дыма.

— Второе желание исполнено. У тебя осталось одно! — промямлила эта алкашка. — И я не корова!

Кажется, в этот момент ее нехило так стошнило прямо на себя. Мадам, поливая изо рта свое кристально белое платье и свои гладкие ляжки почему-то… радугой, исчезла без следа.

Проводив взглядом эту идиотку, я вернулся к Ляне. Та уже сидела на полу целехонькая и без единой царапины. Девушка непонимающе уставилась туда, где секунду назад исчезла пьяная богиня.

— Это кто был? — она не могла оторвать глаз от того места.

— Да так, знакомая одна. Долго рассказывать! Ты как?

— Нормально… — девушка поднялась на ноги.

— Точно нормально?

— Вполне. Все хорошо. Даже очень! Будто заново родилась! Так легко… — Ляна покружилась на месте. — Так, а кто это был?

— Сайрина.

— Сай… Богиня что ли?! — глаза Ляны поползли на лоб.

— Но как, откуда?

В глубине пещеры снова появились какие-то шорохи. Они нарастали, будто сотни крошечных коготков скребли по влажному камню.

— Я же говорю! Долгая история! Давай лучше соберем что есть и будем выбираться отсюда? Кажется у нас снова могут быть гости…

Пока не началось новое светопреставление с нашествием монстров, мы с моей мадам пропылесосили практически весь грот, где был тот самый кокон, из которого вылупилась тварь. Собрали сорок шесть кристаллов, и из них даже нам попались пять светящихся. Стало быть, заряженных. А это по полтора серебром!

Когда я собирал хабар с восточной стороны грота, я наткнулся на целую кучу человеческих черепов. И, кстати, не только человеческих. Были и рогатые, и с отверстиями, вероятно, для кошачьих ушей. Причем много. Видать, полегло тут разных бродяг — мама не горюй!

Кости были старые, и много их было переломано. Вещей практически никаких при этом не валялось. Только груда истлевших тряпок, пара высохших до состояния древесины ремней и один дырявый сапог, из которого торчала кость. Видимо, этому бедолаге отхватили ногу вместе с сапогом.

Однако, более внимательно перелопачивая этот холм из останков, я все-таки нашел кое-какое оружие! Старый и сильно ржавый короткий меч типа гладиуса и довольно-таки приличный кинжал. Рядом с кинжалом лежал еще наконечник от сломанного копья. Древка не было.

Пока мы собирали трофеи, из дальней части грота до меня донеслось дружное скрежетание уже знакомых мне неуклюжих тварей и, не желая с ними снова возиться, я решил что надо отсюда сваливать!

Забрав меч, кинжал и наконечник и пожелав покойничкам, чтобы им спокойно лежалось, кто бы там они ни были, я позвал закопавшуюся в гору мусора с западной стороны в поисках ништяков Ляну, и мы поперли со всеми трофеями на выход.

Всю дорогу мы практически бежали, и нам на хвост так никто и не сел. Правда, когда мы уже подходили к выходу из пещеры, парочка невесть откуда взявшихся уродов все-таки на нас покусилась.

Разделался я с ними быстро и без лишнего шума, благо те оказались не особо расторопными. Так как мечом я вообще не владею, а отвертка сама по себе очень похожа на кинжал или стилет, решил попробовать в деле найденный настоящий кинжал! Пара точных ударов, хруст позвонков — и путь снова был свободен.

Я не стал проверять, остались ли они живы: сейчас было некогда, и время работало против нас. Сзади сто процентов нас подпирали оставшиеся в живых монстры, и надо было как можно скорее уносить ноги!

Выход из пещеры встретил нас порывом прохладного ветра, от которого мое пересохшее горло немного свело судорогой, а девушка, видимо, уже начала задыхаться от нагрузки и практически выбилась из сил, но мы с Ляной так и не замедлили шаг. Лишь только когда мы отбежали от пещеры на пару десятков метров, я, убедившись, что за нами нет погони, скомандовал привал.

Дальше мы развалились на траве и валялись, пока не надоело. Естественно, эта ушастая стянула с себя грязные и потные тряпки и, примостившись у меня под боком в чем мать родила, лежала тихо, сопя в две дырки. Сейчас я почему-то не стал ее прогонять. Видимо, уже начал привыкать к выходкам этого дитя порока. Да и Ляна сейчас просто лежала и не совершала никаких поползновений в мою сторону.

Конечно, я видел, как она мнется и постоянно заглядывает мне в глаза. И я даже прекрасно догадывался, чего ей неймется. Сто пудов ушастая хотела узнать про эту придурошную богиню!

Вместо этого я порекомендовал дамочке не забивать голову всякой херней и заставил ее собирать нам обед, или, скорее, ужин, так как дело уже шло к вечеру. Оказывается, мы пробродили в этой пещере целый день.

Когда я развел костер и на огне уже весело паровал наш котелок, мы начали разбор трофеев: во-первых, пока я выуживал из горы костей меч и кинжал с наконечником копья, Ляна нашла еще пять кристаллов. Правда, обычных. Ну и ладно. Перебирать находками в нашем случае было глупо.

Итого у нас было: пятьдесят один кристалл, из которых пять заряженных. Это на пятьдесят три с половиной серебром или пятьдесят три серебром и десять медью, насколько мне не изменяла память о ценообразовании, о котором мне рассказывала Ляна.

Неплохо! На эти деньги можно было нам двоим одеться и даже приобрести некоторую снарягу. И оружие.

Кстати о оружии! Я взял в руки меч. Довольно-таки грубо сделанная вещица, и, скорее всего, она из дешевок. Ржавчина уже порядочно так подточила лезвие, а бронзовая рукоять была сильно покоцанная и болталась на хвостовике, так и норовя с него слететь. Это на продажу, пусть даже если за него дадут медяк! — Решил я. Владеть мечом никто из нас не умел, да и этот экземпляр был никак не пригоден к активной эксплуатации.

Чего не сказать о кинжале! Оружие было добротным. Никаких лишних украшений, никакой позолоты — только кованная вороненая сталь и грубая, надежная рукоять из твердого и прочного материала. Он был создан не для того, чтобы им любоваться, а для того, чтобы работать. Его баланс был выверен до миллиметра, превращая клинок в естественное продолжение предплечья. Никаких излишеств в дизайне — лишь холодная функциональность, продиктованная самой сутью ремесла. Я погладил лезвие, и мне сразу представилось, как оно входит в плоть врага. Бесшумно и глубоко. В руках опытного человека этот кинжал мог стать самым веским аргументом!

Кинжалы мне нравились. Всегда! Еще в прошлой жизни я буквально благоговел перед их холодным, безупречным совершенством. В них не было громоздкости мечей или прямолинейности топоров — лишь сдержанная элегантность и смертоносная точность. Я помню, как часами разглядывал музейные экспонаты, пытаясь уловить баланс между изяществом рукояти и хищной геометрией лезвия. Да я сам собрал неплохую коллекцию дома!

Тогда это было лишь отстраненное восхищение коллекционера, завороженного сталью. Теперь же, когда я чувствовал привычную тяжесть кованой стали у себя в руках, это чувство трансформировалось во что-то более осязаемое, реальное! Отныне кинжал для меня перестал быть лишь экспонатом коллекции — он стал оружием для дела. Для меня!

Решил оставить его себе. Ни в коем случае его не буду продавать! Будет у меня в качестве основного оружия. А навыки фехтования подобными клинками, у меня были еще со службы в органах. Даже пару медалек от федерации ножевого фехтования получил! Так, что этот девайс, мне как раз в руку. Правда длинноват он по сравнению с боевыми ножами, но то дело практики.

Ну а о наконечнике копья мне и рассказывать нечего. Обыкновенный двусторонний плоский наконечник с хвостовиком под древко. Ржавый и с зазубринами. Видимо, лупили мимо цели и покоцали о камень или металл. В хвостовике застрял кусок древка. Выбить его оттуда у меня никак не получилось. Сидел глубоко и плотно. Решил продать его так как есть. В нашем случае деньги важнее, чем запас разных железяк, причем не лучшего качества и состояния.

После разбора трофеев мы плотно поужинали великолепной похлебкой, которую сварила Ляна, и решили сразу отправляться в путь. В город. Нужно было продать трофеи и наконец купить мне нормальную одежду. Ну а потом-потом я думал скупиться для Ляны и, обосновавшись где-то под крышей на какой-нибудь съемной хате, хорошенько обмыть наш с ней первый и в принципе удачный рейд в пещеру с чудовищами!

Да и просто хотелось отдохнуть, погудеть и подлечить нервы. А то как-то накопилось сильно до хрена всякого сразу с того самого момента, как я появился в этом мире. Событие за событием. И практически все, не самые безопасные для моей жизни и моего здоровья. Ну нахрен… А самое главное, мне до коликов хотелось выспаться в самой обыкновенной кровати с постелью!

Но это всё, конечно же, в перспективе. Потому что в город меня, скорее всего, никто не пустит, и мне придется после продажи кристаллов ждать Ляну, пока она смотается в город и закупит нам всё необходимое. Ну это ладно. Это я запросто переживу. А вот как быть с ночлегом? Вообще не хотелось снова спать под открытым небом, особенно когда я сам знаю, что у меня есть деньги на достойный ночлег!

Мы уже собрались и потихоньку топали через лес в сторону города. Минув те самые пруды и хорошенько там выкупавшись, и, естественно, не без сцен Ляны и ее частей тела, которые сильно чесались, мы запросто так протопали практически через весь лес. Ну оно и не удивительно! Прошлый раз мы шли по широкой дуге от восточной части леса и на юг. А теперь мы протопали практически по прямой, и путь был считай в два раза короче.

Когда уже впереди в вечерних сумерках замаячили стены города, нам пришлось остановиться и долго пялиться на одно очень привлекательное событие! У стен города была целая куча палаток и других, скажем так, временных строений и тентов. А еще там горели огни, была куча людей и прочих двуногих обитателей этого мира, и там играла музыка!

Я замер и, не понимая, что там происходит, поинтересовался у Ляны:

— Что это?

Девушка улыбнулась. — Это ярмарка! Они бывают, когда в город приезжают купцы из столицы и всех невозможно разместить внутри стен города. Тогда делают снаружи целый городок! Там можно продать что угодно, купить что угодно, и, что самое главное, можно временно арендовать жилье! А еще туда пускают всех подряд, если они, конечно, не в розыске.

Девушка радостно запрыгала, видимо, в предвкушении праздника, и мы без отлагательств поспешили к огням. Она вприпрыжку скакала впереди меня и что-то напевала себе под нос. Я шел следом и старался не отставать. Потому что и сам был в принципе рад. Кажется, сейчас одним махом решилось множество наших проблем. И возможно я наконец высплюсь в нормальной человеческой постели!

На ярмарку нас пустили. Немного пьяненький стражник-драконид окинул глазом нас с Ляной и сначала хотел нас прогнать, ворча, что всякую шушеру ему велено не пускать, а, судя по нашему внешнему виду, он в принципе был не так уж и далек от истины, но ушастая сунула ему на лапу один кристалл, и он вмиг и кардинально поменял свое мнение о нас: «Здравствуйте, дорогие гости!» — прошамкал этот тощий и высокий как жердь хвостатый страж порядка и, отворив нам наскоро возведенные из досок ворота, сразу за нами их захлопнул. Мы прошли внутрь, а там!

Воздух, казалось, был наэлектризован самой жизнью: густой, пряный аромат жареного мяса, смешанный с терпким запахом трав, приправ, солений, копчений, варений, парений и разносортного бухла, ударил в нос, заставляя желудок предательски сжаться. Площадь перед стенами, еще позавчера бывшая пустырем, превратилась в пестрый лабиринт из шатров, навесов и торговых рядов, которые, казалось, держались друг на друге, и им не было конца!

Глаза разбегались: вот бородатый рогач-минотавр с остервенением выторговывал у ушастого торговца кусок вяленого мяса, а чуть поодаль группа бродячих котов-акробатов выписывала в воздухе такие кренделя, что у прохожих дух захватывало! Шум стоял невообразимый — гомон толпы, лай собак, звон монет и надрывные крики зазывал сливались в единый, почти осязаемый гул. Ярмарка жила!

Мы пробирались сквозь эту живую, бурлящую реку тел, стараясь не отставать друг от друга. Ляна, чьи острые ушки нервно подрагивали от обилия звуков, то и дело хватала меня за рукав, указывая на очередное чудо: то на прилавок с якобы зачарованными зеркалами, в которых, со слов торговца, отражались не лица, а тайные желания смотрящего, то на клетку с диковинной птицей, чьи перья переливались всеми цветами радуги, словно разлитое масло.

В центре площади, где толпа была особенно плотной, возвышался помост, на котором местный фокусник — тощий тип в засаленном цилиндре — вытворял нечто невообразимое. Он подбрасывал в воздух горсть медных монет, и те, не падая на землю, превращались в стайку золотистых бабочек, которые с тихим шелестом разлетались над головами изумленных зевак. Люди ахали, тянули руки, пытаясь поймать иллюзию, и в этом всеобщем восторге на мгновение забывались все нужды и проблемы, которые пригнали нас сюда.

Признаюсь, я ничего подобного никогда в своей жизни не видел! Я, конечно, бывал на восточных базарах, где наряду с обычными товарами тоже можно было и посмотреть, и купить всякие разные диковинки, да и выступления бродячих артистов тоже было не в новинку, но чтобы с таким размахом!

Это было похоже на сказку. Или на ярмарку, которую показывали в кино. Особенно во всяких качественных фэнтези или топовых аниме-сериалах. Было круто и так захватывающе, что я шел следом за ушастой и, раскрыв рот, вертел головой в разные стороны, стараясь посмотреть и увидеть сразу всё! А Ляна знала, куда идти.

Девушка привела меня к палаткам скупщиков и банкиров. Там мы выждали своей очереди на обмен, и нам удалось сдать кристаллы и тот самый меч с наконечником копья. Если за меч и за наконечник нам дали всего десяток медных монет, то вот за кристаллы мы выручили очень неплохую сумму в пятьдесят девять серебряных монет! Это потому, что партия наших камешков была самая большая из всех, которые обменивались за последний месяц. И к тому же у нас были еще и полностью заряженные кристаллы, за которые рогатый банкир дал нам отдельную плату в два серебром за каждый.

Обрадовавшись такому отличному курсу, мы сразу пошли искать, где перекусить. И выпить! Запах еды, который разносился повсюду, буквально сводил нас с ума. К нашему счастью, палатки с разными продуктами и кафешки были недалеко и практически на каждом углу, и мы быстро нашли свободное место у одного ушастого шашлычника.

Наевшись вкуснейшего жареного мяса со специями и соусами, закусив это все нежнейшим хрустящим хлебом и, запив это все достаточно крепким и добрым вином, мы с Ляной двинули к палаткам с одеждой и снаряжением.

В первую очередь мы купили новую одежду для Ляны. Она наотрез отказалась от добротных штанов, которые в нашем случае, если мы собирались зарабатывать в пещере, были бы гораздо практичнее, и выбрала для себя темно-коричневую кожаную юбку-клеш. И естественно, короткую донельзя! Ну, я уже к этому привык и молчал.

Также Ляна выбрала для себя кожаный топ на шнурках по бокам и спереди и наручи с сапогами из такой же кожи, как и юбка и топ, и такого же цвета. На плечи мы ей купили черный балахон из плотной шерстяной ткани на завязках с капюшоном. Будет ее греть прохладными ночами. А еще я расщедрился и купил ей со своей доли добротную кожаную сумку, чтобы туда поместился котелок, и нам двоим пару кожаных бурдюков для воды. Бочонок таскать с собой было такое себе удовольствие. Особенно по лесу. Неудобно. Этот же бочонок, кстати, пошел на обмен в часть оплаты за купленную одежду. Правда, за очень дешево.

Следующим был я. Мой видон в изодранном вечернем платье и кедах был полным ахтунгом, и я сначала парился по этому поводу, но, увидев, в чем тут ходят некоторые местные посетители, забил и расслабился. Один рогатый тип так вообще бродил среди лавок в одной набедренной повязке и не парился.

А другая кошко-девка прохаживалась по рядам только в одной юбке и светила всему миру своими здоровыми мясистыми сиськами, и ей тоже было норм! Заглядывать, в трусах она или как Ляна без, я что-то застеснялся. Да и темно уже было. Если там и мелькал голый бобер, то что-либо подробно рассмотреть было затруднительно. Да и Ляна была тут как тут и, едва заметив эту сисястую фифу, сходу стала между мной и ей, и так и стояла молча, пока эта кошка не утопала куда-то в ряды.

Дальше мы приступили к покупкам мне: мне купили черные кожаные штаны, пошитые на манер джинсов: прямые, приталенные и с накладными карманами. Короткие полусапоги черного цвета и на шнуровках взамен моим практически убитым кедам. На тело я купил свободную рубашку темно-серого цвета и на поверх всего — длинный кожаный плащ. Ценник на него, конечно же, был космический, но стоило мне его примерить, и Ляна, увидев, как я в нем выгляжу, строго запретила мне его снимать. И похрен, сколько он стоит!

А плащ и правда был хорош! Отличная кожа и мягкая подкладка, а еще у него был высокий воротник, который можно было поднимать и прятать шею и часть затылка от ветра. Плащ и мне понравился, и мы его все-таки купили. Дальше я купил пояс с ножнами под мой трофейный кинжал и на всякий случай кожаный мешок-кошель под монеты и кристаллы, который прочно и надежно крепился к ремню на металлическую застежку. Вещица была очень даже удобная, и я уговорил Ляну купить ей такой же.

Когда мы уже все примерили и решили покупать, то меня ждал один очень приятный сюрприз! Мои кеды как экзотика и платье той самой вампирши, в котором я тусовался последние дни, также как и бочонок, ушли в счет оплаты. При этом они компенсировали нам около десяти процентов от общей стоимости товаров. Платье, со слов продавца, было уж слишком редкое, и, наверное, за него можно было бы выручить и большие деньги, но его состояние было, мягко сказать, херовое, и поэтому торговец забрал его не как вещь на перепродажу, а в качестве образца модели для пошива. Что тоже было немало!

Рассчитавшись с рогатым торговцем, у нас еще оставалось прилично денег, и я решил купить Ляне какое-нибудь оружие. Возможность защитить себя и оказать мне хоть какую-то поддержку была не лишней.

Подойдя к лавке оружейника, старого и тучного драконида, я осмотрел ассортимент: и чего там только не было! И ножи, и кинжалы, и шпаги, и мечи, и копья, и еще куча всего на свете разного колюще-режущего, о предназначении которого я даже не догадывался. Тут же я увидел первый раз в своей жизни настоящий боевой лук и стрелы.

Длинный, искусно вырезанный из темного дерева лук, казалось, сам просился в руки. Он был изящным, но при этом внушал уважение своей красотой и мощью. Рядом, в кожаном колчане, поблескивали оперением стрелы с наконечниками, отточенными до бритвенной остроты.

— Приглянулось, путник? — прохрипел драконид, вытирая жирные руки о засаленный фартук. Его чешуя, когда-то ярко-алая, теперь поблекла и покрылась сетью мелких шрамов.

— Вещь стоящая. Мастерская работа ведьминских мастеров. Легкий, как вздох, и бьет точно в сотню шагов!

Ляна, до этого молча стоявшая за моей спиной, сделала робкий шаг вперед. Ее пальцы, тонкие и бледные, потянулись к тетиве, но она тут же отдернула их, словно боясь обжечься. В ее глазах вспыхнул едва уловимый огонек азарта.

— Берем? — я смотрел, с каким интересом Ляна рассматривала лук.

— Ты думаешь, я справлюсь? — тихо спросила она, не сводя взгляда с оружия. — Я никогда не держала в руках ничего подобного!

— Научишься, — ответил я, чувствуя, как в груди теплеет от ее неуверенности. — Будет отличное подспорье для работы на расстоянии. А не потянешь — так продадим и купим тебе что-нибудь другое.

— Сколько? — я посмотрел на торговца.

— Девять серебром. И это со скидкой для такой прекрасной покупательницы! — просипел он.

— Стрелы в цену входят? — я указал на колчан.

Торговец кивнул. — Только этот колчан. Там десять стрел. Остальные отдельно. Два серебром за десяток.

Я выложил на прилавок свой новенький кошель и высыпал из него одиннадцать серебряных монет, видя, как драконид довольно оскалился, обнажая ряд острых, пожелтевших зубов.

— Здесь одиннадцать. — сказал я, протягивая ему монеты. — За лук, колчан и стрел добавь.

Торговец кивнул и сразу выложил все, что я заказал, на прилавок.

Сделка была заключена быстро. Ляна осторожно взяла лук, словно драгоценную реликвию, и, вскинув его на плечо, расцеловала меня за покупку, а затем она расцеловала почему-то и торговца. Видимо, эмоции у ушастой уже били через край, и она нашла им выход таким образом.

Старый дед-крокодил хохотал и смущенно отбивался от такой любвеобильной покупательницы. А затем порылся у себя под прилавком и, выудив оттуда достаточно приличный стилет, протянул его ей.

— Это подарок. Как самому веселому покупателю! — улыбаясь пояснил он. — Вещь, конечно, старая, но вполне годная.

— Мне? — Ляна не верила своим глазам.

Торговец кивнул. — Бери-бери. Лук — это для расстояния. А что ты будешь делать, когда противник будет практически впритык?

Ляна кивнула, соглашаясь с доводом торговца, и, приняв стилет, еще раз расцеловала его.

Мы вышли из лавки, и сейчас я чувствовал себя гораздо увереннее. Теперь, когда мы были добротно и хорошо одеты, за спиной у Ляны был этот лук и еще стилет, а на моем поясе — отличный клинок, я почувствовал, что мы наконец-то перестали быть просто бродягами и стали чем-то большим. Наверное, отрядом. Пусть маленьким, но вполне дееспособным. И это было здорово!

Осталось найти нам с Ляной приличный ночлег.

Глава 5

Гостиница нашлась на востоке ярмарки. Улица здесь была на удивление пустынная и мы с Ляной были здесь практически одни. Строение гостиницы было одноэтажным и собрано из деревянных панелей, которые были обтянуты плотным брезентом. Скорее всего, оно было полностью разборным и предназначалось именно для таких вот, по сути, стихийных торгов, как эта ярмарка.

Пока я разговаривал с рогатой женщиной, хозяйкой этого отеля, по поводу аренды номера на сутки, Ляна пошла за продуктами, чтобы нам было что перекусить сегодня перед сном. Да и на завтрак чтобы что-то было. А еще девушка выпросила у меня разрешение на покупку бутылки вина. Чтобы, так сказать, основательно отпраздновать наш с ней первый заработок и первые покупки. Я сам был не против, поэтому охотно разрешил.

Я уже получил ключи от номера и, рассчитавшись с хозяйкой одним серебряным в сутки за стандартный номер, вышел на улицу, как тут же увидел Ляну дальше по улице.

Однако происходило там что-то неладное! Девушка была не одна. Рядом с ней стояла длинная худая фигура, полностью до самых пят облаченная в темно-пурпурный балахон. Голову того, кто это был, я тоже не видел, так как она была закрыта глубоким капюшоном.

Но меня заставило беспокоиться не это. Мало ли с кем девушка там разговаривает? Может, встретила какого знакомого, может, что-то у него покупает, но все было не так!

Ляна потихоньку сползала на колени, а эта фигура протянула к ней руку и вроде бы как держала девушку за горло.

Охренев от таких представлений, я быстро метнулся к фигуре с Ляной и с ходу, замахнувшись, вмазал этому долговязому кулаком по башке. Кажется, прямо перед самым ударом я услышал слегка хрипловатый голос этого в балахоне. И сказал он: «Инкубатор». Я был готов поклясться, что это слово предназначалось Ляне!

После моего удара фигура завалилась на бок, а Ляна отпрянула назад и упала на спину. Ее лицо было бледное, а в глазах читался какой-то первобытный ужас. Девушке явно было плохо! А меня накрыла лютая злость.

Я, не останавливаясь, схватил за шкирку этого долговязого и, подняв его с земли, резко вывернул ему именно ту руку, которой он держал Ляну за горло. Раздался хруст, и рука этого существа в моей руке стала вялой. Из-под капюшона послышался стон, и это был голос женщины.

Я сорвал капюшон с головы этой мрази, и оттуда высыпались белые, как снег, длинные волосы, которые обнажили длинные заостренные уши. Тварь повернула голову, и на меня уставились два огромных пурпурных глаза, которые были на достаточно смазливом лице с кожей сероватого цвета. Эти глаза буквально излучали какую-то жуткую черную энергию.

Тварь раскрыла рот, и оттуда послышалось:

— Если ты…

Затем она принюхалась ко мне, и у нее на лице нарисовался такой ужас, что она, спрятав свои глаза и заскулив, как подбитый щенок, буквально поползла на четвереньках прочь от меня, даже не взирая на сломанную руку.

— Стоять, сука!

Я нагнал эту ведьму, а я уже понял, что это представительница именно этой расы, и, схватив ее за сломанную руку, перехватил ее кисть и по очереди сломал ей все пальцы. Пока ломал, тварь выла, скулила и затем, когда, видимо, поняла, что я на пальцах останавливаться не собираюсь, начала умолять пощадить ее.

Я отказал и, саданув фигуру ногой под бок, еще несколько раз ударил ее в живот. Дальше я хотел переломить этой твари ноги, как она протянула мне свой кошель.

— Пожалуйста, подожди!

— Чего тебе, сука?! — мне почему-то не хотелось останавливаться, и я уже прикидывал, где я буду ее ломать дальше.

— Там двадцать серебром. Больше у меня нет. Не убивай! Я не причинила ей вреда… — из губ твари текли струйки крови.

Я вырвал этот мешок из ее рук и развязал узелок. Да, там были серебряные монеты. Я сунул их в карман.

— Ты ее знаешь? — я кивнул ей на Ляну, которая уже начала вставать на ноги.

— Нет, я только слышу запах. На ней метка одной из нас…

— Почему она инкубатор? Я слышал твои слова. Говори! И не смей мне врать, сука!

Ведьма, ака эльфийка, покачала головой.

— Пусть она сама тебе об этом расскажет. Так будет честно!

Я схватил эту тварь за шею и как-то очень легко поднял ее над землей. Я чувствовал ее страх. Я буквально всем своим нутром ощущал, как эта гадина меня боится.

— Пощади… — ведьма закрыла глаза и едва дышала.

— Увижу — убью!

Я отшвырнул ее в сторону и, потеряв к ней интерес, пошел помогать Ляне.

Собрав все покупки Ляны, которые она выронила, когда эта тварь ее терзала, я подхватил ее под руку и провел к номеру. Отперев примитивный навесной замок ключом, который дала мне хозяйка, я первый вошел в номер и, убедившись, что там безопасно, пустил Ляну. Девушка все это время молчала и смотрела себе под ноги. Ее руки нервно подрагивали, а по щекам текли слезы.

Проведя Ляну в полумрак комнаты, я усадил ее на кровать, которая, кстати, в номере была одна, и, найдя на прикроватной тумбе стакан, налил ей вина, которое она купила для нас. Полный стакан до краев. По комнате разошелся приятный аромат довольно-таки крепкого и хорошего алкоголя.

— Пей! — я сунул стакан с вином девушке. — Залпом. До дна.

Ляна приняла вино из моих рук и начала его пить, делая небольшие глотки и периодически отрываясь, всхлипывала. Когда стакан опустел, я налил ей еще.

— А ты? — девушка подняла голову, но продолжала смотреть куда-то в сторону. — Я купила же для нас.

Я молча налил и себе во второй стакан, и мы, не чокаясь, выпили. Вино и правда было отменным. Видимо, девушка не поскупилась и взяла что-то из самого лучшего.

Ляна допила вино и поставила стакан на тумбу, затем она резко запрыгнула на меня и, уткнувшись носом мне в грудь, начала реветь навзрыд.

Я обнял ее крепче, чувствуя, как дрожь пробегает по ее телу. Я гладил ее по волосам, пытаясь передать хоть каплю своего тепла и поддержки, которые ей так сейчас были нужны. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь ее рыданиями и моим спокойным дыханием.

— Всё будет хорошо, — прошептал я, — я здесь, и никто больше не причинит тебе боль.

Ляна медленно успокаивалась, ее дыхание становилось ровнее, а руки, сжавшиеся в кулаки, расслаблялись. Я понимал, что впереди у нас серьезный разговор, но сейчас главное — дать ей почувствовать, что она не одна.

— Спасибо, — тихо сказала она, отрываясь от моей груди и глядя мне в глаза. — Просто… Я не знаю, как дальше жить после всего этого.

Я улыбнулся, стараясь придать голосу уверенность.

— Ты сильная. Справишься. Мы справимся!

В этот момент за окном медленно опускалась глубокая ночь, и казалось, что даже темнота была готова укрыть нас своим спокойствием.

Я налил нам еще вина и, взяв себе стакан, другой дал Ляне. Она приняла напиток и, не слезая с меня, начала пить. Я тоже пил.

— Отличное вино. Спасибо! — Я погладил ее по волосам.

Девушка, вздохнув, кивнула.

— Это лучшее, что здесь было. Дорого, правда, но это же для нас! — Она опустила голову.

Я нежно взял ее за подбородок и поднял ее к себе. Синие глаза девушки, казалось, светились в темноте.

— Ты все правильно сделала. Мы с тобой это заслужили.

Ляна прижалась ко мне сильнее, словно пытаясь впитать все мое тепло, которое я ей сейчас давал. В её взгляде мелькнула искорка надежды, и это было самое ценное сейчас. Я провел рукой по её спине, ощущая, как постепенно её тело перестаёт дрожать.

— Знаешь, — тихо начал я, — иногда кажется, что мир рушится, но именно в такие моменты мы должны быть сильными. Тем более ты не одна.

Она кивнула, и я увидел, как в её глазах появляется какая-то надежда. Мы сидели в полумраке, окружённые тишиной. Напротив нас — окно, за которым мерцали огни ночной ярмарки.

— Расскажи мне, — предложил я, — что случилось? Если хочешь, я выслушаю.

Ляна глубоко вздохнула, собираясь с силами, и начала говорить. Её голос был тихим. Я слушал внимательно, не перебивая, давая ей понять, что её боль важна и что я рядом.

— Помнишь, я говорила тебе о ведьме в моей деревне?

— Да. Я все помню.

— Когда я пришла к ней с кристаллами, она наотрез отказалась брать с меня деньги и… — Девушка на секунду замялась. — В общем, у эльфов, у них нет самцов. Они все… и самцы, и самки как бы одновременно.

Я слушал молча и не перебивал. Только кивнул.

Ляна продолжила:

— Когда приходит время, они, ну… Внутри них образуется яйцо. Оно маленькое, но они не могут его в себе вырастить. Нет каких-то веществ или чего-то еще. И причем, пока оно в них и не растет, им очень больно. Тогда они ловят какую-нибудь жертву, это должна быть самка, и неважно какого существа или расы. И помещают свое яйцо в нее. Своим… Ну, у них еще один язык такой, длинный и как трубочка. Он внутри горла глубоко, и они его высовывают, когда надо. Они ловят жертву и закладывают в нее яйцо. И это яйцо какое-то время находится внутри другой самки.

И при этом, когда они кладут яйцо внутрь, они выделяют особый запах, чтобы другая эльф знала, что как бы место занято. Или если яйца нет, то это место можно снова использовать. Они по запаху точно знают и чуют его на огромном расстоянии! И запах этот остается навсегда.

Ляна тяжело вздохнула и продолжила:

— А затем, когда яйцо подрастает до определенного размера, эльфы вынимают этим же языком это яйцо из жертвы и дальше уже высиживают его у себя в гнезде. Ну как птицы. Понимаешь?

Ляна посмотрела на меня, а я ей кивнул, давая знать, что понимаю ее. Она попросила еще вина. Я налил ей до краев, и девушка залпом его в себя опрокинула. Видимо, настало время самой сути ее рассказа.

— Тогда ведьма и предложила мне в качестве оплаты за зарядку кристаллов сделать со мной такое. Она говорила, что для меня это будет не больно и носить надо недолго, да и само яйцо вырастет немного, и живота не будет видно. И вообще, она сама все сделает.

Девушка вздохнула и продолжила рассказ:

— Я была уже не девочкой, и терять мне особо было нечего, а еще у меня были большие долги, и я согласилась.

Ляна опустила голову.

— Она меня обманула. Эта ведьма! Она знала, что у меня долги. Она знала, что я сирота и никому не нужна. Она все про меня знала и была уверена, что мне некому будет пожаловаться! А мне было ужасно больно. Оно во мне постоянно шевелилось, кололо, резало меня и что-то там изменяло во мне… Эта тварь еще и умолчала, что после этого яйца я вообще не смогу иметь котят! Никогда! Только другие ведьмы могут меня использовать для своих яиц. И она сделала это со мной. Да еще и эта старуха, что все видела через окно…

Ляна снова расплакалась и уткнулась мне в грудь. Я ее обнял и сидел охреневая. Так вот почему та тварь назвала Ляну инкубатором! Во дела, я думал там были какие-то особо извращенные потрахульки с ведьмой и их спалили. И мне сначала было интересно, что же там это дитя порока вытворяло! Но сейчас, когда я узнал правду, признаюсь… Лучше бы я этого не слышал…

Я не знал, что сказать, и просто обнимал Ляну. Вот, сука, подляна так подляна. Тварь эта ведьма… А эта повелась. И главное, что в этой истории не было ничего удивительного. Ну, за исключением особенностей местного колорита. А так — классика. Разводка на ровном месте, и всё, сука, замешано на бабках. Как и в моем мире. Да как, наверное, и везде…

— Давай спать? — Ляна отстранилась от меня и, раздевшись, легла на постель.

Я замялся.

— Кровать одна.

Девушка покачала головой.

— Пожалуйста, ложись и отдыхай. Я не буду ничего делать. Обещаю. — Она укрылась одеялом и отвернулась к стенке.

Я, выпив еще немного вина и отставив бутылку на тумбу, разделся и лег рядом с девушкой. Ляна, кажется, уже уснула и тихонько сопела, уткнув голову в подушку. Я лег на спину и, прикрыв свой пояс краем одеяла, лежал и смотрел в темный потолок. Сон не шел.

Я лежал, крутился, пил еще вино и накинув свой плащ на голое тело выходил на улицу, чтобы немного остыть в прохладе ночного ветра.

Ярмарка затихла, и на улицах воцарилась гробовая тишина. Лишь изредка кое-где раздавались какие-то звуки и реплики неспящих посетителей этого сказочного места. Где еще час назад играла музыка и звенел смех, теперь же здесь остались лишь призрачные очертания балаганов, да брошенные карнавальные ленты, которые лениво извивались на ночном ветру.

Где-то в глубине переулка скрипнула несмазанная петля, и этот звук, резкий, прорезал тишину. Я вздрогнул, чувствуя, как остатки хмеля в голове сменяются липким горьким вкусом похмелья. Казалось, сама ярмарка, лишившись людей, начала дышать — медленно, тяжело, словно огромное спящее чудовище, которое вот-вот откроет глаза.

Я поплотнее запахнул плащ, хотя холод был скорее не снаружи, а где-то под ребрами.

Обернувшись, я зашагал назад в номер. Туда, где уже спокойно спала та самая взбаламошная, развратная, одержимая, немного глупая, доверчивая и такая милая девочка с кошачьими ушками по имени Ляна. Единственное живое существо на этом свете, которое мне доверилось и оставалось со мной несмотря ни на что.

Ляна крепко спала на спине, раскинув руки в стороны и приподняв одну ногу, которую она согнула в колене. Ее изящный хвост обвил ногу и немного подрагивал в такт дыхания девушки. Одеяло сползло куда-то вниз, и теперь девушка была полностью обнажена и в сумрачном свете ночных звезд выглядела просто великолепно!

Я невольно… Или, скорее, вольно оглядел ее полностью, поминутно задерживая взгляд то на правильных овалах ее девичьей груди, то на плоском и подтянутом животе с аккуратным пупочком, то на ее гладкий и миниатюрный треугольник между ног, то на ровные и гладкие ножки.

Наглядевшись на это чудо из этого мира, которое воплощало в себе как черты и человека, так и кошки в самых лучших их проявлениях, я снял плащ и осторожно, чтобы не разбудить мирно спящую красавицу, прилег рядом на край кровати. Что-то в моей голове кольнуло и крутилось, не давая мне покоя. А вот что?

Я еще раз осмотрел Ляну, и теперь мой взгляд конкретно тормознул на ее животе. Точно! Я вспомнил тот самый момент в пещере, когда загадал желание у придурошной богини, чтобы она вылечила Ляну. И я точно помнил, что загадал именно чтобы она вылечила ее полностью! Буквально и без оговорок!

И если богиня выполнила мое желание, то теперь Ляна действительно полностью здорова и снова может иметь котят, и ей не о чем переживать! А с той самой меткой ведьмы я как-нибудь еще разберусь. Главное — здоровье!

Мое настроение взлетело к потолку, и я собрался уже было будить Ляну и сообщить ей эту здоровскую весть, как тормознул. Нет! Девушка спала крепко и даже начала улыбаться во сне. Тогда я решил: пусть спит. А новости можно рассказать ей и завтра утром!

Теперь я со спокойной душой лег и закрыл глаза. С Ляной все будет хорошо! Сон пришел сразу.

А утром я проснулся с уже знакомой мне тяжестью на своей груди. Я открыл глаза. Прямо сверху на мне спала Ляна. Она положила руки на мои плечи и, прижавшись всем своим телом ко мне, уткнула нос в мою грудь. Еще я ощутил, как она своей промежностью периодически потирается о мою ногу.

— Твою-то мать… Ты какого хрена делаешь?

Мадам разлепила свои заспанные глаза и, промурлыкав нечто нечленораздельное, снова улеглась мне на грудь. И снова потерлась лобком о мою ногу, при этом растянув блаженную улыбку на своей морде.

— Так дело ни хрена не пойдет!

Я взял ее за ухо и потянул в сторону, чтобы сбросить с себя это кошмарное дитя порока.

Ляна заойкала и, проснувшись, уставилась на меня непонимающими глазами. — Чего?

— Что, млядь, значит «чего»?! Ты нахрена об меня трешься? Я тебе что, массажер какой?!

Ляна нахмурила брови. — Нет. Просто, наверное, может, зачесалось. Или… Я не знаю! Спала!

— Зачесалось? — Я смотрел ей в глаза. — Блохастая, что ли?!

— Нет! — запротестовала мадам и замотала головой. — Никакая я не блохастая! Вот!

Она начала демонстрировать мне свой гладкий лобок. — Видишь?! У меня тут даже волос почти нет! Откуда блохи!

Я отмахнулся от этой мисс-озабоченности. — Ну тебя на хрен… Знаешь, еще раз!..

Я погрозил ей кулаком, и Ляна прижала уши, боясь даже глянуть мне в глаза.

— Жрать давай. Поедим, и я тебе кое-что расскажу. Новости для тебя есть. Хорошие! Хотя ты их, наверное, и не заслуживаешь…

Ляна мигом вскочила с кровати и начала споро собирать на стол. Пока я оделся и привел себя в порядок, на столе уже было все разложено, нарезано и даже налито вино в стаканы.

Я сел и начал завтракать. Ляна вчера купила вяленого мяса целых трех сортов, сдобных лепешек и целый огород каких-то разных овощей. Все это было очень вкусно и сытно, и я с удовольствием запил это все вином. Хоть и не предрасположен выпивать с самого утра, однако такой достаточно шикарный мясной завтрак грех было не зашлифовать! Да и другого питья у нас с собой попросту не было.

Ушастая все это время жевала кусок мяса и кидала косяки в мою сторону. Видимо, ей не терпелось узнать, что же там за новости у меня для нее. Ее так это подмывало, что ее хвост, обычно спокойный, сейчас как сумасшедший колотил по спинке кресла, в котором она сидела. Естественно, мадам даже и не удосужилась надеть на себя хотя бы юбку. О трусах, которые она, видимо, вообще выбросила, я уже и не мечтал…

Хорошенько подкрепившись и почувствовав, что вино уже ударило мне в голову, я все-таки решил ее не мучить и рассказать всю историю:

— Ты помнишь ту самую Сайрину?

— Богиню?! — Ляна была вся внимание. Она налила нам вино и, ухватив свою кружку, сидела и делала маленькие глотки. При этом ее пара глаз была устремлена прямо в меня.

— Да. — Я кивнул. — Богиню… Так вот, у меня с этой придурковатой богиней небольшой договор. Ну так получилось, что мы заключили договор, суть которого заключается в том, что я молчу о ее, так сказать, некоторых промахах, а она выполняет для меня три желания.

— Ого! Договор на желания с целой владычицей нашего мира?! — Ляна с каким-то крайним удивлением смешанным с восторгом и восхищением, процитировала мои слова, но дальше перебивать не стала.

— Да, договор с этой владычицей. — Я поморщился, вспоминая, как эта самая «владычица», будучи в стельку пьяной, заблевала сама себя.

— И прошлый раз, когда ты умирала в той пещере, я использовал свое второе желание: я загадал, чтобы она полностью тебя вылечила. Понимаешь? Полностью!

Ляна задумалась и, почесав свое лицо, видимо, от нервов, начала потихоньку врубаться в мои слова. Ее глаза полезли на лоб, а лицо растянулось в самой широкой улыбке, которую я когда-либо у нее видел!

— То есть… То есть… Это… — девушку буквально трясло от эмоций.

— Это значит, что с твоим здоровьем все в полном порядке. Можешь больше ни о чем не переживать, и ты снова можешь иметь котят!

Дальше после моих слов в Ляну будто бес вселился. Она ловко перепрыгнула через наш стол и мгновенно оказалась у меня на руках. Едва она приземлилась сверху на меня, я почувствовал, как мое лицо покрывается поцелуями со скоростью пулеметной очереди. Затем это создание, видимо перевозбудившись, спрыгнуло с меня и, запрыгнув на кровать, стало в позицию на локтях и, выгнув спину, начало тараторить как заведенное:

— Давай! Давай! Давай! Ну пожалуйста, сделай со мной! Меня же можно, как угодно можно! — Ляна мурлыкала и еще больше выгибала спину, при этом задрав свой хвост и пошире расставляя ноги.

Совсем ополоумела на радостях… Ну я и «дал» — леща по голой заднице! И «сделал» — схватил ее за шкирку и, стряхнув с постели, заставил прибирать со стола и собирать наши вещи. И «можно как угодно» — заставил ее одеться и привести себя в порядок. И налить себе еще вина. Это в первую очередь!

Пока эта мадам с красной отметиной на заднице от моей ладони и со скоростью вихря наводила марафет на себе и в нашей комнате, я, развалившись в кресле, потягивал очень добротное и вкусное вино и кайфовал от ощущений легкого и приятного хмеля. Солнышко уже вовсю пригревало через окно и меня начало развозить. Похоже, сегодняшний день, обещал быть нескучным!

Когда в комнате был идеальный порядок, а Ляна одета с иголочки и готова выходить, я сдал ключи от номера хозяйке, и мы с девушкой пошли на ярмарку. Нужно было закупить припасов в дорогу. Грибная похлебка — это, конечно, хорошо и вкусно, но еще хотелось бы мясца. Да, я собирался снова идти в пещеру. Деньги пока были, но они слишком быстро таяли и их нужно было больше. Много больше!

И еще, пока мы здесь, я хотел выяснить, сколько пробудет эта ярмарка и можно ли хотя бы теоретически сделать себе пропуск в город. Или документы какие. И как вообще здесь обстоят дела с контролем граждан. Потому что Ляна не знала об этом ничего. Да и документов у нее никогда никаких не было.

Поэтому первым делом я специально вышел к воротам города, благо ярмарка располагалась практически у центральных ворот, и два ящера-охранника перекрыли для меня вход. Причем, только завидев мою физиономию, они сразу заявили: «Вас-ян Млядь, вам сюда нельзя!» При этом они ничего не имели против прохода в город Ляны.

Как они запомнили мою рожу, ума не приложу! Может, у них тут фоторобот мой какой-то где-то держится, или это были те самые стражники, которые вышвырнули меня из города, хрен знает. Но факт! Я даже им взятку предлагал. Сначала пять серебром, а затем десять. Ни в какую! Постояв и потоптавшись на их КПП без толку, мы вернулись на ярмарку.

Пройдясь по рядам с мясом и колбасами и зайдя на ряды со специями и хлебом и закупив все необходимые продукты, мы свернули в ряды к банкирам и скупщикам. Я почему-то был уверен в том, что если и есть какая-то возможность решить вопросы по собственной легализации, то это можно было сделать именно здесь!

Поспрашивав у всевозможных дельцов скупки и бартера и не найдя никаких краев, кроме информации о том, что ярмарка будет еще два дня, мы с Ляной зашли в ближайшее кафе, чтобы немного отдохнуть ну и перекусить чего-нибудь сытного. Ляна заказала себе нечто, напоминающее пиццу с сыром и мясной нарезкой, а я взял себе нечто вроде стейка и пиво.

Пока мы ждали заказ, к нам подсел один ушастый тип. Вид у него был оборванный, а взгляд постоянно бегал из стороны в сторону. Он долго изучал меня и Ляну, а затем поинтересовался, не собираемся ли мы в ближайшее время в пещеры?

Тип был явно какой-то мутный, и я ему, естественно, сказал, что нет. Ушастый молча удалился, а следом за ним зашел тот самый ящер, что был начальником стражи города. Не знаю, как я его узнал, для меня эти ящеры были все практически на одно лицо, но почему-то именно этого крокодила я узнал точно!

При виде этого ублюдка у меня в душе начал разгораться недобрый огонек. Ведь это он тогда меня так ободрал, и именно по его приказу меня выставили из города! Но для начала я решил немного успокоиться и посмотреть, что будет дальше.

Ящер присел за наш столик на свободное место и заказал себе еду вмиг подскочившей официантке, кошкодевочке в черном платье и забавном белом переднике. Я невольно засмотрелся на это чудо в форме официантки. Просто прелесть! От Ляны не ускользнул факт моего такого интереса, однако ушастая промолчала.

После заказа, когда девочка убежала, ящер поздоровался со мной и с Ляной:

— Я начальник стражи города Нава — Рашасс Калин. — представился он.

Я кивнул.

— Вас Илий.

Ляна представилась тоже:

— Ляна Илий.

Ящер посмотрел на девушку:

— Кажется, еще два дня назад мне говорили, что вы попали в беду. Некие Саяна и Намя в деревне заявляли, что в лесу на них напал вампир. Они спаслись, а вы, мисс Ляна… Илий — нет. И еще они требовали списать вашу часть долга и не накладывать эти ваши обязательства на них. Рад вас видеть в здравии, мисс! — ящер улыбнулся.

Затем он пристально посмотрел на меня.

— Вас Илий? Кажется, в прошлую нашу встречу вы мне представлялись по-другому!

Я кивнул.

— Видимо вышло недоразумение. Меня зовут так. И откуда вы все помните? Думаю, у вас таких как я сотни.

Ящер улыбнулся, блеснув своими острыми зубами.

— И даже больше! Мои полномочия немного шире, чем вам кажется. Но вы можете не удивляться. Я все помню. И всех. И мои подчиненные тоже. Особенности нашей расы, так сказать. Иначе мы бы здесь не работали.

— Ясно.

Теперь все стало на свои места. Признаться, память у них была феноменальная! И эти ребята по ходу не только занимаются исключительно городскими делами. Если разобраться в словах этого ящера, в моей голове складывалась целая сеть, которая тянулась далеко за пределы города. Допустим, если взять ту же деревню. Ляна говорила, что она на расстоянии светового дня пути. И это на лошади.

Тем временем ящер продолжил:

— Мне донесли, что вы интересовались возможностью посещения города? — он пристально посмотрел на меня и на Ляну. — Нава открыт для всех, конечно, если они не нарушают закон. Насколько я знаю, у вас, господин Вас Илий, с этим проблемы!

Я кивнул.

— Тут такое дело… — я немного замялся, подбирая слова.

— Можете говорить прямо! — ящер улыбнулся.

— Вот я и хотел бы узнать, есть ли возможность сделать мне какой-нибудь пропуск или другой документ, позволяющий беспрепятственно посещать ваш город?

— А зачем вам в город? — ящер смотрел мне прямо в глаза.

— Рассматриваю вариант приобретения жилья и открытия банковского счета. У меня в последнее время появилась такая… возможность.

— Уже знаю. — ящер кивнул. — Еще вчера вы продемонстрировали эту «возможность» для одного из моих подчиненных, отдав ему кристалл. И сегодня, не позднее чем полчаса назад. У ворот.

Этот тип растянул улыбку, блеснув еще большим количеством зубов.

— Откуда деньги?

— Мы были в пещере на востоке. Успешно. — я развел руками.

Ящер кивнул. Затем он снова поднял на меня глаза:

— Однако ваш, так сказать, успех, кажется… был ровно на двадцать серебряных монет меньше! Или я ошибаюсь?

Вот оно как! Видимо, от этого ящера не ускользнул и тот факт вчерашнего инцидента с ведьмой. Донесли. Или эта сама пожаловалась. Хотя, не должна. Я видел ее страх! Такие не бегут к ментам. Они бегут в другую сторону. Прочь.

— Она напала первая. — я вперил глаза прямо этому крокодилу. — Двадцать монет пошли в качестве компенсации за неудобства. Добровольной компенсации. Я ничего не требовал…

Нам принесли заказ. Как раз это была та самая девочка в переднике. Я снова засмотрелся на эту мадам. Признаюсь, мне всегда нравились дамочки в костюме горничной или в нечто подобном. Тем более в этом случае это была вообще экзотика! Девочка поставила нам посуду с заказами и ускакала. Проводив эту кошку недобрым взглядом, Ляна сразу принялась есть, а я взял и пригубил пиво. Есть мне сейчас как-то не очень хотелось.

Ящер тоже принял заказ. Ему поставили тарелку с ломтями мяса, какие-то овощи и огромную деревянную кружку с чем-то мутно-розовым и остро пахнущим спиртом. Он ее сразу схватил и, опрокинув в себя, смачно рыгнул. Затем он извинился, ссылаясь на особенности организма, и продолжил разговор:

— Хорошо, что не убили. Иначе я бы с вами разговаривал по-другому…

Он снова отпил из кружки и улыбнулся.

— Указ наместника города запрещает мне пускать в город тех, кто позволил себе нарушить там закон. Но есть возможность решить вопрос с внесением залога. И это не взятка и не нарушение закона с моей стороны. Просто небольшое снисходительство нашего наместника в виде отдельного разрешения в особом порядке! Допустим, если человек хочет и может потратить в городе достаточно много денег или приобрести имущество или хочет открыть какой-то прибыльный бизнес.

Тогда я могу сделать ему пропуск в особом порядке! Но нужно внести залог стоимостью сто серебряных монет или двумя золотыми в эквиваленте. Я выпишу ему этот пропуск, и он может свободно посещать Наву в любое время. Но если же он позволит себе нарушить закон снова, то тогда его ждет арест и неминуемая каторга на северных рудниках. Деньги в этом случае пойдут в бюджет города. Вас устраивает такой вариант?

Ящер улыбнулся и принялся есть мясо, видимо, давая мне время на подумать.

Я почесал морду. Сумма была не маленькая! Сотня серебром — это больше чем до фига. И даже с учетом тех двадцати монет, что мне отдала ведьма, денег ни хрена не хватит. Тем более мы вчера нехило так потратились! Деньги Ляны за ее личные кристаллы я в учет естественно не брал. А наших столько не будет! Значит, нам надо опять топать в пещеру и наводить там шорох. И на этот раз более серьезный! Да и последний пункт меня смущал. Выходит, если я снова ввяжусь там в какую-то переделку, то меня сходу на рудники и плакали все мои денежки?

Я обратился к ящеру по поводу последнего пункта:

— А скажите, уважаемый, если, допустим возникнет жизненная необходимость защищать себя, или вдруг какие-то еще непонятки, меня тогда сразу упекут на каторгу? Без суда и следствия?!

— Ага. — крокодил оскалился.

Я покачал головой, сказав ящеру о том, что денег нам сейчас не хватает. Чувствовал я какую-то подставу в этом. Ведь он мог запросто организовать драку, а потом прихватить меня за нарушение. Плавали — знаем! Тем более он и так был нечист на руку. Шмотки мои отжал за копейки!

Услышав, что денег нет, Ящер развел руками и продолжил жрать мясо. — Будут деньги — обращайся!

Однако заканчивать разговор на этом я не собирался. Меня постоянно гложила мысль, что этот крокодил все-таки тогда меня обобрал, и мне хотелось справедливости! Но, видя, что с этим зверем лучше не быковать, я решил разобраться в ситуации вежливо:

— Уважаемый, — обратился я к ящеру. — У меня вот такой вопрос: в прошлый раз, когда я оплатил штраф за тот случай, так сказать, бартером, мне показалось, что стоимость моих вещей вышла уж слишком занижена.

Я вот вчера, когда мы сдавали кое-что из вещей и покупали нам новые, поинтересовался ценами на аналогичные товары, и теперь я уверен, что штраф был выплачен неправильно. И считаю, что сумма, уплаченная мной, должна быть как-то компенсирована. Вы так не думаете? Я так понимаю, чело… драконид вы уважаемый и важный здесь. И огласка не должна дойти выше и не повлиять на вашу репутацию.

Ящер проглотил кусок мяса и уставился на меня.

— Вы хотите сказать, что я вас обобрал? — он даже подобрался и оскалил зубы.

Ситуация начала накаляться, и я как можно незаметнее положил руку на отвертку. Если он дернется, то я был уверен, что успею. После пещеры мои способности как-то сами собой сильно возросли. В чем я ни капельки не понимал, но факт оставался фактом. Я буквально играючись мочил тех самых ботов, и с их, так сказать, боссом также вышло уж слишком легко!

Почему сейчас я не увалю этого козла мгновенно и гарантировано?! Я понимал, что фигура начальника стражи — вещь непростая, и у меня обязательно будут с этим проблемы, но и мне за свое было обидно!

Поэтому я сказал ящеру прямо:

— Да. Я считаю, что вы меня обобрали!

Ящер покосился на окружающих нас посетителей заведения. Затем он улыбнулся.

Я поморщился. Какой-то он улыбчивый прямо…

— Дуэль! — он опять раззявил свою улыбку, которая уже начала меня раздражать.

Ляна поперхнулась и вытаращила глаза. Я сам переспросил:

— Чего?!

Ящер встал из-за стола и громким голосом, видимо, чтобы все слышали его слова, объявил:

— Вас Илий, или как там тебя. Я — Рашасс Калин вызываю тебя на дуэль! Действие произойдет прямо сейчас на площади у главных ворот города Нава. Оружие — произвольно. Кроме метательного. Бой до смерти! Ты принимаешь мой вызов? Или ты струсил, и тогда будешь арестован немедленно за наглую клевету в мой адрес!

Я конечно охренел, но терять лицо был никак не намерен. Не на того напал этот крокодил, что брать меня на слабо! Да я на слабо сам в прошлом главаря боевиков с одним ножом, считай, голыми руками брал! Правда потом в госпитале провалялся почти три месяца, но дело сделал! И там у него свита была человек так шесть. За ночь всех вырезал! А тут какой-то сраный крокодил, да еще и по правилам…

Ящер стоял и ждал моего решения.

— А если я выиграю? — спросил я его на полном серьезе.

Этот зверюга усмехнулся:

— Ты?!

— Да, я! Если я выиграю, то ты даешь мне пропуск бесплатно и без всяких залогов, возвращаешь мне деньги за мои вещи и больше никогда и ни при каких условиях не посмеешь мне вредить. До конца своих дней! Слышишь? Никак и никогда! Договор?

Ящер рассмеялся, схватившись за живот.

— Это говорит мне без двух минут мертвый человек?!

— Тем не менее. — Я смотрел ему в глаза.

Ящер похлопал себя по бокам и стукнул кулаком по столу.

— Идет! Я согласен выплатить деньги, сколько бы там ни было! Согласен пустить тебя в город! И согласен не вредить, не преследовать и не трогать тебя до конца моих дней! Даже могилу разрешу поставить у входа в город, и цветы туда класть буду. Каждое утро! А в нее ты ляжешь очень скоро. Поверь!

— Идет.

Я встал и пошел на выход. Ляна посеменила следом за мной. Уже когда мы шли прямиком к площади, она тронула меня за рукав:

— Для тебя он просто червь. Ты же вампир! — Она подмигнула мне и уверенно зашагала рядом.

Вокруг площади уже начала собираться толпа. Я передал Ляне все деньги, что у меня были, и отдал свой плащ. За девушкой никаких косяков не было, и она может уйти отсюда и свободно жить дальше, как у нее получится. Конечно, ей не хватит, чтобы погасить долги, но хотя бы на первое время ей тех денег должно хватить. А там как бог даст!

Дальше я вышел на импровизированный ринг, и размял свою шею, и похлопал себя по щекам. Меня колотила небольшая дрожь. Да, несмотря ни на что, мне было страшно. До охренения страшно! Но сдавать назад я не привык. Может, потому и жил так хреново и без здоровья, потому что всегда ввязывался в неприятности, когда можно просто было съехать с базара и слинять. Но я не такой. Да, придурок, да, без мозгов, но от себя никуда я не денусь.

Вот и сейчас я стоял напротив этого ящера Рашасса Калина и даже не представлял, что будет дальше. Ляна, как всегда, была уверена в моей победе, за что ей огромное спасибо, да и минуту назад я буквально представлял себе, как лихо я с ним разделаюсь, но прямо сейчас моя бравада вмиг куда-то испарилась. Может, я просто протрезвел?

Кто-то из толпы крикнул «Начали», и ящер попер прямо на меня. При этом он занес над головой свой короткий меч. Я выхватил кинжал и начал двигаться. Стоять столбом для меня сейчас было равносильно мгновенной смерти!

Первый же выпад Рашасса прорезал воздух с таким свистом, что у меня заложило уши. Я едва успел отпрянуть, чувствуя, как кончик лезвия полоснул по рукаву моей рубахи, оставив на ткани рваный след. Черт, он был быстрее, чем казалось со стороны. Его чешуйчатая кожа, отливающая в свете солнца тусклой медью, казалась непробиваемой броней, а движения — неестественно плавными, хищными!

Я не стал пытаться блокировать удар — мой кинжал против его тесака выглядел как зубочистка против лома. Вместо этого я нырнул под его руку, чувствуя жар, исходящий от его разгоряченного тела. В нос ударил резкий запах мускуса и сырой земли. Я полоснул его по боку, надеясь найти щель между чешуйками, но лезвие лишь бесполезно звякнуло, высекая искры.

Рашасс даже не поморщился. Он развернулся с грацией, не свойственной такой туше, и нанес удар локтем. Я успел выставить предплечье, но сила столкновения была такой, будто в меня врезался груженый воз. В глазах потемнело, а в груди что-то неприятно хрустнуло. Отлетев на пару шагов, я едва удержался на ногах, сплевывая на пыльную землю густую солоноватую слюну.

Толпа взревела, предвкушая кровавую развязку. Я слышал, как кто-то ставит на то, что я не продержусь и минуты. Хрена вам!

— Ну давай, — прохрипел я, чувствуя, как страх, сковывавший мышцы, постепенно сменяется холодным, злым азартом. — Попробуй достать меня, ящерица.

Рашасс оскалился, обнажая ряды острых, как иглы, зубов, и снова двинулся вперед. Теперь он не спешил, смакуя момент. Он играл со мной, как кот с подбитой мышью. Но он совершил одну ошибку: он решил, что я уже сломлен. А я только начал понимать, что в этом танце у меня есть одно преимущество — мне нечего терять. И именно это делало меня опаснее, чем он мог себе представить.

Я собрал последние силы и сделал резкий выпад в сторону, целясь прямо в его колено. Рашасс отреагировал мгновенно, отскочив назад, но я заметил, как его взгляд на мгновение потемнел — удар пришёлся почти в цель. Это придало мне уверенности. Я начал двигаться быстрее, стараясь не попадать под его мощные удары, а искать слабые места в его защите.

Он снова пошёл в атаку, но теперь я уже не просто отбивался — я пытался контролировать бой, заставлять его ошибаться. Каждый мой выпад был точен и выверен, каждый шаг — продуман. Я чувствовал, как адреналин разгоняет кровь, а страх уступает место ярости.

Внезапно Рашасс сделал резкий выпад вперёд, и я успел только в последний момент отскочить, чувствуя, как лезвие его меча срезает воздух рядом с моим лицом. Но в этот момент я заметил, что его правая нога слегка подкосилась — возможно, мой удар всё же оставил след.

Не теряя времени, я рванулся вперёд, нырнул под его меч и вонзил кинжал в мягкое место под чешуёй — в пах. Ящер издал пронзительный рык и отшатнулся, сжимая раненую ногу. Его движения стали менее уверенными, а дыхание — прерывистым.

Толпа замерла, ощущая переломный момент. Я не собирался упускать шанс, лишь мельком посмотрев на свой кинжал, я увидел, что он сломан! Видимо, шкура этого ящера оказалась не по зубам лезвию оружия, и оно просто сломалось, оставив мне лишь рукоятку с небольшим пеньком из вороненой стали.

Я отбросил бесполезный кусок металла и достал свою отвёртку. Сжав зубы, я бросился на противника, нанося серию быстрых ударов, каждый из которых был направлен на уязвимые места. Рашасс пытался отбиваться, но его силы явно иссякали.

Наконец, с последним усилием я сбил его с ног и, используя вес, прижал к земле. Он пытался вырваться, но я уже контролировал ситуацию. Взгляд ящера был полон ярости и боли, но я знал — победа за мной!

Я тяжело дышал, чувствуя, как пульс бешено колотится в висках, и лупил его своим инструментом, с каждым разом загоняя лезвие отвёртки всё глубже и глубже. Толпа взорвалась овациями и криками, а Ляна, стоя в стороне, улыбалась, гордая и спокойная.

Я поднялся, отряхнулся и посмотрел на поверженного врага. С лезвия моей отвёртки каплями стекала его кровь.

— Это ещё не конец, — прохрипел Рашасс. Однако подняться на ноги он уже не мог.

Я стоял и ждал, понимая, что бой должен быть до самой смерти, но убивать мне его почему-то не хотелось. Толпа ревела и скандировала: «Смерть!», но я опустил свой инструмент.

— Если ты встанешь, я тебя убью, — крикнул я ящеру. Но тот так и не пошевелился. Затем он отбросил свой меч.

— Сдаюсь, — прошипел этот крокодил и раскинул руки в стороны. Под его телом уже начала набегать лужа тёмной крови.

Толпа замерла и молчала.

Я вытер отвёртку от крови и, сунув её назад за пояс, пошёл на выход из круга. Толпа расступилась, пропуская меня. А там уже ждала меня Ляна. Она чмокнула меня в щёку и, взяв под руку, повела меня назад на ярмарку.

— Сегодня мы никуда! — радостно промяукала эта девчонка, помогая мне накинуть мой плащ.

— А что мы будем делать? — спросил её я, отряхивая полы и застёгивая плащ.

— Мы будем праздновать твою победу!

— И как же мы будем праздновать?

— Мы будем бухать! — Ляна подпрыгнула на месте и хлопнула в ладоши.

— И ты будешь ко мне снова приставать?

— А как ты думаешь?! — синие глаза лукаво стрельнули на меня из-под черных бровей.

Я вздохнул. — Конечно же будешь…

— Дашь мне по шее и все пройдет! — девушка обняла меня и мы пошли к рядам с продуктами.

Мы скупились на ярмарке, и я снова снял нам номер в той же гостинице. Оплатил сразу на сутки. Но в этот раз я снял номер немного дороже. В отличие от прошлого, этот номер был гораздо просторнее, и в нем был отдельный душ и туалет, и полтора серебром показались мне не такой уж и большой платой за такие удобства. Также в этом номере было две кровати вместо одной, что в моем случае было лучше и удобнее. И я высплюсь нормально, и это дитя порока будет спать отдельно!

Только мы зашли в комнату, и я закрыл дверь, как Ляна, естественно, раздевшись до гола, с деловитым видом начала раскладывать на стол все, что мы купили. А купили мы в этот раз много! На стол были выложены мясо, рыба, овощи, какая-то еще закуска из мясного и фруктового ассорти, много фруктов отдельно, еще какие-то копчености, колбаса и, конечно же, пара бутылок с вином. Купили именно то, которое мне так понравилось!

Пока Ляна накрывала на стол, я решил залезть в душ и, раздевшись, очень долго кайфовал под струями теплой воды. Также на полочке нашлось и мыло. Твердое и с резким запахом нефти, но, к моей радости, несмотря на вонь, оно оказалось очень даже неплохим и хорошо мылилось.

Вымывшись до скрипа кожи, я вытерся до суха и, обернувшись большим полотенцем, которых было там целых четыре, вышел довольный в комнату и сразу нагнал в душ Ляну. Потому что от нее начало немного пованивать.

Пока мадам плескалась и что-то там мурлыкала себе под нос, напевая песенку, я откупорил бутылку и разлил вино по стаканам, и только я хотел было пригубить так полюбившийся мне напиток, как в дверь неожиданно постучали.

Вооружившись отверткой, я открыл дверь. На пороге стояло двое ящеров в броне стражников. Один стоял впереди, второй чуть поодаль. Подумав, что меня пришли арестовывать, я хотел было сразу садануть первого отверткой и уже замахнулся, как тот остановил меня, замахав своими руками:

— Извините, это вам! — Он передал мне какие-то две бумажки и мешочек с чем-то тяжелым. И спешно удалился, походя забрав с собой второго ящера.

Я развернул достаточно плотную и качественную бумагу и прочитал текст, написанный довольно-таки аккуратным почерком:

«Документ, подтверждающий личность: Вас Илий. Гражданин государства Фирония. Почетный горожанин города Нава. Имеет право посещения города Нава, имеет право на жительство в городе Нава и имеет право на любую деятельность в городе Нава. Также гражданин Вас Илий, за тесное сотрудничество со стражей города Нава, освобождается от взысканий в виде арестов в случае нарушения им каких-либо правил или законов. И подпись: начальник городской стражи города Нава — Рашасс Калин».

Я дважды перечитал этот ауствайс и усмехнулся. Вот же гад! Написал о моем иммунитете к арестам. А о штрафах он ничего не написал! Ну хотя бы живой остался. Не сдох, зараза, раз бумажки катает! Только он знал эти наши имена. Я сплюнул, поминая злым словом этого хитрого ящера, и развернул второй лист:

«Документ, подтверждающий личность: Ляна Илий. Гражданин государства Фирония. Горожанин города Нава. Имеет право посещения города Нава, имеет право на жительство в городе Нава и имеет право на любую деятельность в городе Нава. И подпись: начальник городской стражи города Нава — Рашасс Калин».

Ну тут было понятно! На всякий случай он сделал ксиву и Ляне, но более стандартную и без всяких иммунитетов.

Я вернулся в кресло и, отложив бумаги, открыл мешочек: в нем лежали серебряные монеты. Сколько их, я пересчитывать не стал. Все равно я точно не знаю, сколько он мне был должен за шмотки, да и к бухгалтерии сейчас у меня не было никакой тяги.

Ляна вернулась из душа довольная, счастливая и голая. Оборачиваться полотенцем, которых там было предостаточно, она, конечно же, не стала. Ну а на что я надеялся…

Ляна присела рядом и взяла налитый для нее стакан.

— За твою победу!

Она с нескрываемым удовольствием выпила вино. Затем ее взгляд упал на бумажки, которые принесли стражники.

— О, а это чего такое?

— Письма счастья от ящера.

Я передал ей бумагу. Ляна развернула листы и непонимающе вперилась в текст. Затем она вернула бумагу мне.

— Прочитай?

Я прочел девушке оба документа и увидел, как на ее глазах проступают слезы.

— Ты чего плачешь? — я непонимающе уставился на Ляну.

Девушка вытерла слезы. — Мы теперь семья…

Она поднялась и, подойдя ко мне, наклонилась и нежно меня обняла. — Вас Илий и Ляна Илий! Спасибо тебе!

Только я хотел выпить вино и прочитать ей некоторую мораль на тему ее преждевременных выводов, как в дверь снова постучали.

— Да разберитесь вы там, млядским пройдом! Мать вашу!

Я отставил стакан, встал и, схватив отвертку, подошел к двери. Мне почему-то казалось, что это опять стражники с какими-то посылками.

Резко ее распахнув, я замахнулся отверткой на того, кто к нам опять пожаловал. — Какого, сука, хера?..

На пороге стояла зареванная богиня. Увидев меня, эта мадам упала на колени и потупила мокрые от слез глаза.

— Хочешь сиськи покажу?

Глава 6

Владыка трех миров, лорд и потомственный обладатель силы великих предков Садвар, сидел в своем бриллиантовом кресле за своим мраморным столом и смотрел своими горящими огнем глазами на своих подчиненных. Прямо напротив него сейчас сидело двое:

Слева на серебряном кресле сидела высокая стройная физически крепкая синеволосая девица с белой как снег кожей. На ее голове красовались слегка изогнутые короткие черные рожки. А одета она была в открытое обтягивающее длинное черное платье, которое подчеркивало ее фигуру и все ее выпирающие наружу дамские прелести.

Но не это было ее коньком! Изящные крепкие мышцы на ее открытых частях тела буквально играли, при каждом ее движении. Плавно перекатываясь они создавали образ силы и невероятной гибкости. Казалось, что это не только богиня, но и профессиональная гимнастика или мастер подобного вида спорта.

Девица сидела прямо, поставив на пол плотно прижатые друг к другу длиннючие великолепно сложенные ноги, и тихо сопела своим чуть вздернутым курносым носом. Потупив свои красные глаза, она смотрела на пол через овальные стильные очки. Было видно, что она едва не плачет.

Второй был мужчина. Он также сидел на таком же кресле, что и синеволосая, однако его кресло было из золота. Он был очень высокий и даже выше синеволосой девицы и до крайней степени худой. Будто тот строгий деловой костюм черного цвета, который был на нем надет, висел на вешалке. У него были красные волосы, которые торчали пучками буквально во все стороны, и серая кожа. А пальцы на руках заканчивались длинными черными когтями, как у птицы. Он периодически поглядывал на синеволосую девушку своими яркими зелеными глазами и улыбался, оскалив свои острые клыки.

Третье кресло, медное, было сейчас свободным. Совсем недавно на нем сидела Сайрина. Теперь ей больше никогда не быть среди них и не сесть в это кресло.

Владыка вздохнул. Его огромные крылья за спиной нервно подергивались, а когти на руках выстукивали барабанный ритм, оставляя на мраморе столешницы глубокие царапины. Он только что выгнал, буквально лишив титула и силы свою самую младшую подчиненную. Юную и наивную Сайрину. Которая последние несколько сотен лет выполняла обязанности богини в одном из самых захудалых миров, название которого не помнил даже он сам.

Он стер ей память насколько смог. Превращение изгнанного в младенца, которое он обычно практиковал в прошлом, сейчас ему тоже было не доступно. Тех самых сил, которыми он обладал до ранения, еще пока не было.

А причина изгнания Сайрины была куда серьезнее, чем казалось на первый взгляд! Она, по ошибке либо, что было более вероятно, по глупости, привела в тот мир душу человека совсем из другого, запретного мира. И все бы ничего, вот только…

Владыка снова взял магический шар в свои руки и, активировав его в который раз, снова посмотрел на ауру того самого человека. В глаза сразу бросился гигантский столб яркого и почему-то черного пламени, которое расходилось во все стороны, куда бы ни посмотрели его глаза.

— Как такое может быть? — спросил как бы обращаясь в пустоту Владыка и почесал свой затылок, из которого росли ветвистые рога. Он поднял глаза на синеволосую:

— Нариса, ты знала, что Сайрина привела этого… человека в тот мир? — сказать слово «человек» в случае с тем пришельцем было затруднительно. Но пока он все-таки был человеком. Пока.

Девушка вздохнула.

— Да. Я знала это…

— А почему ты мне об этом не сообщила?

Нариса еще сильнее опустила глаза и сжалась от страха.

— Сайрина умоляла меня об этом не говорить. Сказала, что сама во всем разберется. Я же не знала, что все так обернется…

— Ага. Как же, разберется! — владыка стукнул кулаком по столу, да так, что по всему огромному тронному залу пошло эхо. Девушка при этом подпрыгнула и сразу отвела глаза в сторону. Подпрыгнул от испуга и тот самый мужчина, который до этого улыбался, глядя на Нарису.

— А ты? Бельгор?! — владыка перевел взгляд на красноволосого. — Ты знал об этом?

Красноволосый Бельгор вскочил со своего кресла и оскалился. — Нет, мой владыка, я лишь недавно узнал. И то, случайно! И конечно же, в первую очередь вам и доложил!

Владыка кивнул. — Молодец Бельгор!

Тот еще больше оскалился, радуясь похвале от владыки.

Затем владыка посмотрел на обоих своих подчиненных:

— Что будем делать? Вы понимаете, что этому ч… чудовищу не место в моих мирах! — он с силой еще раз ударил кулаком по столу и мраморная столешница наконец треснула, рассыпавшись на мелкие кусочки. Владыка, чертыхнувшись, отряхнул кулак от крошева и пристально посмотрел на Нарису и Бельгора:

— Есть предложения?!

Нариса только вздохнула и покачала головой. — Я не знаю…

Бельгор улыбнулся, глядя на Нарису, и раболепно посмотрел на владыку:

— Мой владыка, дай мне разобраться с этим пришельцем!

— Справишься? — владыка поднял на Бельгора недоверчивые глаза.

— Конечно справлюсь, владыка! Это ведь всего лишь человек! Насколько я понял, он еще не прошел инициализацию?

Владыка кивнул. — Его сила еще не пробудилась. Кажется…

— Вот и славненько! — Бельгор расплылся в кровожадной гримасе. — Скоро, очень скоро я принесу вам его голову!

Бельгор щелкнул костяшками когтистых пальцев и исчез в мерцающей дымке из тронного зала. По мановению руки владыки исчезла из зала и Нариса. С ней он решил разобраться позже.

Владыка встал со своего кресла и, подойдя к огромному окну, окинул взглядом все три мира, которые сейчас были ему подвластны. В их числе был и тот самый мирок, который всё это время оставался под покровительством Сайрины. А совсем отдельно, вне власти владыки, был тот самый мир, из которого притянула пришельца эта глупая и беспечная Сайрина. Голубая планета, висящая среди черной пустоты и освещаемая теплым, оранжевым солнцем, манила его, однако сил, чтобы завладеть этим миром, у него не было и не будет еще многие тысячи лет!

Владыка Садвар вздохнул. — Хорошо бы Бельгор справился… Это было бы очень хорошо!

Он потер свой старый шрам на груди и взмахом ладони вызвал Нарису, которая всё это время ожидала его приказа. — Веди!

Молча кивнув своему повелителю и обрадовавшись тому, что ее владыка наконец обратил на нее внимание, девушка мигом вышла за дверь и спустя всего несколько секунд вошла в зал, но в этот раз она уже была не одна. Она вела за руку человеческого ребенка. Это была девочка лет десяти. Она была из ее мира, была грязна и одета в какое-то истертое до дыр темное рубище. На Садвара смотрели испуганные голубые глаза.

Владыка Садвар, завидя девочку, улыбнулся и, облизав свои тонкие губы, поманил ее к себе.

То, что происходило дальше, Нариса увидела впервые. Да, владыка очень часто делал это с человеческими детьми, чтобы восстановить свое тело, но каждый раз он выпроваживал Нарису прочь. Нариса слушалась и молча шла в свой мир, к которому она была приставлена, и ей, в принципе, было плевать, что было за запертой дверью в тронном зале — лишь бы ее повелитель был доволен!

Однако сейчас Садвар не прогнал девушку: видимо, его жажда была слишком велика, и на такую мелочь, как глаза его подчиненной, он не обратил никакого внимания. Или он уже был достаточно уверен в том, что у Нарисы окончательно стерлась память о ее прошлом после обращения, и подобное зрелище не вызовет в ней никаких чувств.

И правда, в душе девушки не было никаких эмоций, и она спокойно стояла и смотрела на происходящее. Однако спустя несколько секунд истошных криков ребенка у Нарисы что-то кольнуло в сердце.

Она начала вспоминать. Это были лишь мимолетные видения ее прошлой жизни, когда она еще была человеком. Нариса видела, словно в каком-то слайд-шоу, незнакомую ей молодую женщину, которая сидела у реки со своим мужем, и они о чем-то мило разговаривали. Женщина прижалась к плечу мужа, а он ее нежно обнял. Она была беременна.

Затем картинка сменилась, и Нариса уже видела эту женщину внутри какого-то уютного и такого знакомого ей домика. Женщина сидела у колыбели и что-то напевала мирно спящему дитя, периодически покачивая колыбель.

Лунный свет в окошке, серебро небес,

Тихо спит мой крошка, тихо спит и лес.

Завтра ты проснешься, будешь песни петь,

Как ты хочешь, крошка, побежать далеч!

Но украли ножки чары колдовства,

Стала ты цветочком, милая душа.

Я уже не плачу, только вот не сплю,

Солнышко пригреет, я тебя полью.

Чистою водичкой, свежей, ключевой,

Спи мой милый крошка, я всегда с тобой!

Спи мой милый крошка, я всегда с тобой…

У Нарисы почему-то защемило в груди. Она начала повторять про себя эту колыбельную раз за разом и даже не заметила, как стала напевать ее в унисон с женщиной в своем видении.

— Спи мой милый крошка, я всегда с тобой… — прошептала Нариса последние строки песни. Ее голос дрожал.

Затем картинка резко сменилась: теперь это был луг. Изумрудный ковер луга простирался до самого горизонта, утопая в мягких объятиях солнечного света. Мириады травяных стебельков, словно бархат, колыхались под дуновением легкого ветерка.

Ясное небо, подобно огромному сапфиру, раскинулось над лугом, умиротворяя мир вокруг своей безмятежностью. Его глубокий насыщенный цвет плавно переходил в нежные оттенки на горизонте, где небо встречалось с землей в далекой дымке.

На лугу были трое: та самая женщина, ее муж и уже подросшая их дочь. Девочке было лет десять. Ее мать держала в руках тренировочный деревянный меч. У девочки был тоже такой же меч, только немного короче, вероятнее всего, чтобы ребенку было не так тяжело.

Мама учила дочку фехтовать и показывала ей упражнения. Отец просто сидел в стороне и с любовью в глазах наблюдал за движениями своей жены. Ее стройное тренированное тело двигалось словно дуновение ветра среди высокой сочно-зеленой травы, а тренировочный меч выписывал вокруг нее невероятные фигуры с такой скоростью, что его лезвие было едва заметно в воздухе.

На чудеса женщины, работавшей с мечом, с неподдельным восхищением смотрела ее маленькая дочь и неумело пыталась повторить некоторые движения матери. Однако у нее ничего не выходило, и девочка после каждого неудачного движения расстроенно вздыхала, а затем снова пыталась хоть что-то повторить за мамой.

Неожиданно небо над семьей закрыла черная тень. Она вмиг стала огромной и своими перепончатыми крыльями заслонила солнце. На луг с шумом опустился демон. А это был именно демон, Нариса уже не сомневалась в этом! Он сразу убил отца, а затем всего одним ударом сломав позвоночник женщине, принялся пожирать их дочь.

Девочка кричала, а женщина ничего не могла сделать, так как ее парализовала ужасная боль. Она пыталась ползти, не чувствуя своих ног, кричала, плакала, но все ее усилия были тщетны.

Когда тварь закончила с ее дочерью и отбросила крохотное бездыханное тело в траву, существо подошло к женщине. Демон расправил свои крылья и, собрав в своих лапах магический шар, наполненный особой силой, коснулся ее лба.

Сознание женщины провалилось во тьму, а память всех ее прожитых на этом свете лет стала растворяться, исчезая, словно снег под лучами весеннего солнца. Волосы мгновенно на ее голове стали синими, а ее глаза приобрели оттенок цвета крови.

На этом наваждение резко исчезло, и перед глазами Нарисы снова был всё тот же тронный зал и демон, который несколько мгновений назад казался ей просто воплощением всего великого, пожирающий такую же девочку, как и в её видении. Кажется, цвет глаз ребенка точь-в-точь совпадал с глазами девочки из видения.

Нариса не заметила, как по ее щеке потекла единственная горячая, обжигающая саму душу слеза. Впечатление от увиденного было настолько сильным, что внутри девушки все перевернулось. В этот момент она все вспомнила!

Тот мужчина, которого убил этот демон, в прошлой жизни был ее любимый муж. Девочка, которую сожрала эта тварь, была ее родная, единственная дочь. А женщина, которая ползла к дочери, чтобы хоть как-то попытаться ее спасти, это была она сама.

Она вспомнила, как он ее обратил и, наделив силами, отправил контролировать один из недавно захваченных им миров. Задача ее была проста: нужно было выискивать очень одаренных детей в том мире и приводить ему. Что он с ними делал, ей было абсолютно плевать! Главное, что этот демон, который ей представился владыкой миров, был доволен. А еще Нариса вспомнила, почему этот демон не может покинуть свой тронный зал и управляет захваченными мирами, не покидая этого места! У него был старый шрам. Прямо посреди груди.

Когда-то, еще в древние времена, когда этот демон только начал покорять второй мир, его бывшая подчиненная, некая Ляна, которую он приставил в тот мир, по ошибке так же, как и Сайрина, призвала чужака из запретного мира, который и ранил его, когда этот демон, опасаясь силы этого человека, попытался его убить. Человек тот погиб. Демон таки доконал его. Но ранение осталось. И теперь, пока его энергетическое ядро не восстановлено, он будет заперт здесь.

И именно поэтому ему нужны они — подчиненные, которые под личинами богов и покровителей захваченных им миров делают для него грязную работу. Теперь она видела, для чего этому проклятому демону нужны были особенные дети из ее мира. Пожирая их, он пил их особую силу и этим восстанавливал свое ядро!

Ужас правды, открывшейся Нарисе, настолько охватил ее душу, что она замерла на одном месте и была не в силах даже пошевелиться. Она так и стояла молча около трона и смотрела перед собой в пустоту. По ее щекам текли слезы, а в душе разгорался неистовый огонь.

Садвар отбросил в сторону полностью опустошенную жертву. Энергия просто распирала его изнутри. В теле было ощущение настолько мощного подъема сил, что он вскочил на ноги и, резко расправив свои крылья, утробно зарычал. Из его груди вырывался яркий, ослепительный свет красного цвета.

Этот свет проходил сквозь старый шрам, обогащал его маной запредельной мощности, и шкура на его груди постепенно распрямлялась. Спустя несколько секунд от ранения осталась лишь половина.

Демон зарычал и, взмахнув крыльями, поднялся под потолок. Он махал своими крыльями с такой скоростью, что создал внутри тронного зала сильнейшие завихрения воздуха, и свет множества свечей, что освещали зал, мгновенно погас.

Садвар продолжал ощущать потоки маны, струящиеся изнутри. Ее было настолько много, что теперь к нему вернулась возможность летать, и еще немного, и он сможет перемещаться между мирами!

Видимо, этот человеческий детеныш, которого он с таким удовольствием употребил, обладал настолько чистой кровью, что она сохранила собственные свойства. И на этот раз энергии вполне хватило, чтобы еще немного восстановить его ядро, которое повредил своим ударом прошлый чужак-пришелец.

Которого привела в его миры в прошлый раз другая подчиненная, которую он также низверг, превращая ее в младенца и обрекая ее на муки жить простым смертным существом в одном из его миров.

Кажется, ее звали Ляна. Но он точно не помнил. Ему вообще было глубоко плевать на всех смертных, и он считал их не важнее пыли под ногами. Главное, чтобы они накапливали необходимую ему энергию и отдавали вместе со своими никчемными жизнями. Для него! Для того, чтобы он продолжал править этими мирами. И возможно, когда-то они дадут ему силы захватить и другие миры!

Энергия продолжала бурлить в его теле. Восстанавливаясь, ядро внутри его сердца теперь генерировало собственную ману, и причем в невероятных количествах, однако сейчас ее нельзя было хранить в сердце. Слишком был велик риск того, что все еще не полностью восстановленное ядро просто разорвет на части!

Тогда он решил сбросить часть этой силы вовне. Он открыл канал и все сбрасывал и сбрасывал силу вовне, и ему становилось немного легче с каждым разом.

Напитав силой всё вокруг себя и даже свою собственную подчиненную Нарису, которая в данный момент лежала на полу без сознания от настолько мощного удара демонической энергией, Садвар сделал максимально сильный выброс маны наружу, и призрачный, яркий красноватый свет заполонил многие тысячи километров вокруг, став на мгновение самим продолжением ауры демона.

Наконец ему стало легче. Демон опустился на пол. Сложив крылья за спиной, он в первую очередь осмотрел свой шрам на груди и, к радости, обнаружил, что рана исчезла на целую половину!

Обрадовавшись, демон вернулся в свое кресло и, усевшись в нем, мгновенно уснул. На то, что его обращенная Нариса лежала без сознания на полу, он не обратил никакого внимания.

Нариса очнулась так же резко, как и потеряла сознание. Ее веки дрогнули, будто потревоженные крылья бабочки, сопротивляясь вторжению призрачного света от разлившейся вокруг маны. Внутри черепа пульсировала настойчивая боль. Она попыталась сосредоточиться, но сознание оставалось зыбким, словно мираж.

Смутные образы проносились перед внутренним взором: искаженные лица, обрывки фраз, ощущение падения в бездну. Она с трудом осознала, что лежит на чем-то твердом.

Постепенно чувства возвращались. Нариса ощутила холод гранитного пола тронного зала и сильный запах свежей крови, проникающий сквозь пелену тумана.

Она сделала глубокий вдох, который отозвался болезненным покалыванием в груди. Попыталась приподняться, но тело отреагировало протестом, словно чужое и непослушное. Слабость сковала конечности, не позволяя совершить даже простое движение.

Собрав остатки воли, она медленно открыла глаза. Комната расплывалась, очертания предметов двоились и теряли четкость. Потребовалось время, чтобы ее зрение сфокусировалось, и Нариса смогла разглядеть знакомые детали: гранитный пол, каменные стены, люстру под потолком с множеством погасших свечей и тот самый бриллиантовый трон Владыки миров посреди зала, на котором он, собственно, сам и восседал.

Ощущение дезориентации отступало, уступая место нарастающей тревоге. Что произошло? Почему она здесь? Попытки восстановить события, предшествовавшие обмороку, не приносили особых результатов. Она лишь помнила сильный удар мощным потоком маны, исходящей от этого демона.

Она предприняла еще одну попытку сесть, на этот раз более успешную. Голова все еще кружилась, но теперь она могла сидеть прямо на гранитном полу. Она чувствовала себя потерянной и обманутой.

Этот демон, владыка Садвар, лгал ей всё это время, лишь играясь с ней. Его слова, казавшиеся когда-то нектаром, теперь отзывались в её сознании горечью отравленного вина. Каждое обещание, каждое заверение в вечной любви — тщательно выстроенная иллюзия, призванная заманить её в коварные сети демона!

Она вспоминала, как впервые после обращения узрела его величие, как была очарована его силой, и то, что она не помнила своё прошлое, ничуть её не тревожило. Владыка Садвар представлялся для неё воплощением власти, избавителем от мирской рутины и проводником в мир неизведанных возможностей.

Теперь же, стоя на краю пропасти, она осознавала всю глубину его лжи. Демон Садвар не жаждал её счастья, не ценил её преданность. Она была лишь пешкой в его игре, инструментом достижения его тёмных и чудовищных целей. Её страдания питали его могущество, а её беспамятство — его саркастическое удовольствие.

В этот миг разочарования и отчаяния в ней зародилась искра. Искра гнева, искра решимости. Она больше не позволит ему управлять собой, не станет жертвой его манипуляций. Месть — вот тот компас, который укажет ей путь в этом лабиринте чистейшего зла!

Она должна уничтожить эту тварь во что бы то ни стало, стереть с лица земли это чудовище, которое убило её семью и все эти столетия использовало Нарису в своих собственных грязных целях!

Нарису, что некогда звалась не иначе как Нариса де Диен — непревзойдённый мастер меча и сильная, и справедливая королева государства. А ныне — всего лишь беспамятная кукла на побегушках у какой-то грязной твари, что захватила власть и превратила её в свою рабу…

— Садвар… — злобно прошептав имя этой твари, Нариса оскалила клыки и, решительно поднявшись с пола, хотела было напасть на эту тварь, но затем она остановилась. Сейчас, после частичного восстановления его ядра и возродившейся в нем огромной силы, ее шансы на успех мгновенно улетучились.

Нужно было что-то делать. Нужно придумать что-то другое! Более действенное и более эффективное, что поможет ей уничтожить эту тварь! Не став идти на самоубийственный шаг и атаковать демона, надеясь лишь на удачу, Нариса, истратив практически все свои силы, переместилась в тот самый мир, в который и призвала того чужака Сайрина.

Ее план был прост: она решила попытаться найти этого чужака и в первую очередь предупредить его о приближающейся опасности. Ведь демон послал по его душу самого опасного своего подручного Бельгора. Затем Нариса собиралась любым способом присоединиться к пришельцу и образовать с ним некий альянс. Или даже клан.

Судя по видению в магическом шаре владыки, чужак еще не развил свои способности, и поэтому его аура была очень мощная, но все же распыленная в пространстве. Ее нужно помочь ему собрать воедино и направить. Возможно, она поможет ему поднять эти способности до уровня, достаточного, чтобы они вместе смогли справиться и с Бельгором и с этим демоном. Недаром же она была величайшим мастером меча в своем мире!

После перемещения Нариса открыла глаза. Это был какой-то темный каменный грот. Лишь редкие растения в виде россыпи грибов давали ей частичку едва заметного света. Она попыталась встать на ноги, однако у нее ничего не вышло. Ее половина тела оказалась замурованная в переплетении скальных пород, а выбраться из этого капкана у нее уже не было никаких сил. Она все истратила на перемещение в этот чужой для нее мир.

***

— Хочешь, сиськи покажу?

Сайрина повторила свой вопрос во второй раз и состроила мне глазки.

А меня почему-то накрыло!

— Давай, млядь, показывай! И если они мне не понравятся, то я буду гнать тебя отсюда пинками, аж до твоего самого высокого начальства! А вот там…

Я осекся, потому что это создание начало расстёгивать своё платье, и спустя секунду пред мои очи вывалились две такие мясистые овальные дыньки! Епть… Я стоял, раскрыв рот, а богиня опустила голову и отвела глаза. Я видел, как раскраснелись её щёки.

Неожиданно в коридоре послышались шаги и голоса. Видимо, это кто-то из постояльцев этой гостиницы шёл к себе в номер. Я схватил эту придурастую богиню за руку и мигом втащил её к себе в номер. И дверь закрыл. От посторонних глаз и от греха. Может, она сейчас пьяная и ей море по колено, а потом, как протрезвеет, ей будет ой как стыдно. Не стоило так поступать с дамой, особенно когда она не в себе!

Ляна, увидев эту мадам, раскрыла рот от удивления.

— Эт… Эт… Это богиня?!

— Ага, а кто же еще…

Я усадил эту дуру на стул и заставил запахнуть свое платье. Сайрина молча подчинилась и сидела дальше, пялясь в никуда. Я думал, она снова в стельку!

— Ну-ка дыхни?!

Мадам снова подчинилась и спокойно выдохнула прямо мне в лицо. Перегара от нее не было. Подозревая, что с ней что-то не так, я ее внимательно осмотрел: платье было грязным, оборванным, чулки изорваны, с дырками, туфли она вообще где-то потеряла. Да и сама некогда шикарная и расфуфыренная богиня сейчас выглядела как мокрая мышь.

Ляна все это время молча и с удивлением рассматривала мои манипуляции с этой дамочкой. Видимо, для нее это было сродни первому пришествию. Хотя в нашем случае — второму.

Я пощупал лоб богини, и он оказался горячим. Кажется, девушка простыла, а еще она выглядела сильно измотанной. Недолго думая, я взял мадам за руку и отволок ее в душ. Там я заставил ее стянуть с себя угробленное платье, чулки с трусами, и, увидев, что на ней больше ничего нет, я затолкал ее под струи горячей воды.

Мадам немного пыталась сопротивляться, особенно когда я стягивал с нее чулки вместе с трусами. А как оказалось, она все-таки была в трусах! Но затем, видимо поняв, что сейчас ее препинания для меня ничего не значат и я тверд как ремень, она позволила делать с собой все, что мне нужно. А нужно мне было, чтобы эта сисястая красавица отогрелась, вымылась и наконец-то пришла в себя!

Намылив ей спину и передав мыло в руки, я сказал, чтобы она продолжала мыться дальше, и указал ей на свежие полотенца. Мол, закончишь — пользуйся!

Затем, дождавшись ее кивка и убедившись, что она все поняла, я оставил мадам одну и, выйдя из душевой, подошел к столу и налил себе полный стакан вина. Затем я, с шумом выдохнув, опрокинул его в себя залпом и, почувствовав, как мне становится немного лучше, плюхнулся в кресло и налил себе второй.

— Ну и денек, млядь… Ну и денек.

Пока сидел и успокаивал свои не к добру разгулявшиеся нервы, из душа вышла Сайрина. Она замотала свои бедра и грудь полотенцем, которое спало с нее, едва она переступила порог в комнату. Подняв валяющееся на полу белоснежное полотенце, Сайрина отложила его в сторону и голая уселась на кровать.

На мой вопрос: «Не стыдно?» она пробурчала нечто вроде: «Ты там уже все видел еще в душе» и уткнулась глазами в пол.

Я протянул ей стакан с вином. — Тогда пей!

Та понюхала вино и, видимо сочтя его вполне достойным, опрокинула в себя сразу весь стакан. Крякнув, богиня тихо промямлила: — Есть хочу…

Я встал и усадил ее в свое кресло, а сам придвинул стул, на который сел сам. Затем я пододвинул ей продукты, что были у нас на столе. Девушка взяла какой-то фрукт и начала его жадно жевать.

Мы с Ляной выпили, и я налил еще Сайрине. Та молча взяла стакан и, отпив еще немного, принялась дальше есть, причем все подряд. Ну и мы последовали ее примеру и вместе хорошенько так поужинали.

А дальше начало уже темнеть. Наступил вечер, делать было нечего, а Сайрина уже немного отошла, и я решил узнать, что же все-таки произошло у этой мадам!

Как оказалось, ее типа выгнали. И это из-за меня! Ее промашку с моим перемещением в этот мир сдал какой-то такой же местечковый божок по имени Бельгор самому ее Владыке, и Сайрине влетело по первое число, и в итоге ее разжаловали до простой смертной и выперли из небесного храма сюда, вот в этот бренный мир.

Оказавшись недалеко от города и в лесу, эта дамочка, больше не зная, что ей и делать, направилась в город, чтобы разыскать меня, так как она больше никого не знает в этом мире. И за этим она обратилась в отделение стражи, где ей перемотанный весь бинтами начальник городской стражи и указал адрес, где она меня нашла. Вот такая вот история.

А дальше мадам разрыдалась, сетуя на свою судьбу-злодейку, материла себя, меня, того самого Бельгора, свою какую-то подругу Нарису и даже немножко самого Владыку и снова всех подряд и по кругу.

В общем, надрались мы тогда знатно! Вино было отменным, закуски валом, и веселая компания из двух голых красивых баб меня вконец ушатала, и я, уже не чувствуя почвы под ногами, увалился спать. Не помню, что они там с Ляной дальше делали. Кажется, они продолжали бухать и галдеть, перемывая всем и вся кости.

Последнее, что я слышал, это как они обсуждали мой бой с тем ящером сегодня и еще какие у Сайрины огромные сиськи. За последнее, правда, не ручаюсь! Дальше, поняв что девочки подружились, я провалился в темный мир сновидений без самих сновидений, и мне было хорошо.

А утром я проснулся с удвоенным весом на моей груди! Я открыл глаза и увидел, что слева от меня лежит и сопит голая Сайрина, а справа — естественно, голая Ляна. Обе мадамы дрыхли, положив головы мне на грудь и обняв меня руками и закинув ноги мне на пуп и немного ниже. А еще в два ствола, аля — дамских ротика, обдували меня своим стойким запахом перегара!

Я оглянулся на наш стол и увидел, что они выжрали, считай, целую бутылку, оставив мне, видимо, из жалости на донышке. Вот это женщины могут…

Не став их будить, я потихоньку выполз из-под юных женских тел, еще разок глянул на то, какие же они все-таки классные, что Ляна, что Сайрина и, стараясь не скрипеть деревянными половицами, отправился в душ, чтобы вымыться и привести себя в порядок.

Тщательно вымывшись, я оделся и, взяв деньги, пошел на ярмарку. Во-первых, платье Сайрины пришло в полную негодность, и надо было девушку во что-то одеть.

Во-вторых, я намеревался купить ей какое-то оружие. Сидеть у нас с Ляной на шее у нее не выйдет, и она будет работать. И другой работы, кроме зачистки пещер, я ей предложить пока не мог. Пусть потеет или идет куда хочет. Я за свободный выбор!

В-третьих, я хотел найти и купить что-то типа гранат. Прошлый раз твари на нас перли толпой, и я вот подумал, что швырнуть в гущу этих болванчиков парочку осколочных подарков было бы очень славной идеей!

Размышляя о делах насущных, я забрел на вещевые ряды и, покопавшись в бабских тряпках, подобрал Сайрине довольно-таки неплохое платье из прочного материала и с кожаными вставками. Будет дополнительной защитой. Также купил ей теплую накидку с капюшоном, такую же как и у Ляны.

Еще купил ей сапоги из мягкой кожи и подумал зайти в лавку с бельем и купить ей комплект, но затем передумал. Это дело пусть она сама себе покупает. Я еще трусы не покупал всяким…

С меня и так, наверное, ржала вся ярмарка, когда я подбирал платье для этой непутевой богини под размер ее бюста, при этом активно жестикулируя и показывая объемы то на себе, то на продавце — здоровенном жирном коте с седой шерстью. Если бы я еще и трусы с бюстгальтером покупал ей по такому же принципу, то сто процентов бы прославился на всю ярмарку.

Ну хоть платье вышло недорого. Да и покупать этой мадам что-то подороже я, естественно, не стал. Если Ляна показала себя в реальном деле и, можно сказать, добросовестно заработала ровно половину от тех денег, что у нас были, то этой я покупал все в кредит. Как заработает, так и купит себе все, что ее душе будет угодно. А пока пусть таскает, что дают!

Дальше я двинул на оружейные ряды и сразу направился к тому самому ящеру, что продал нам лук. Мне этот мужик очень понравился, и я подумал, что и в этот раз он подберет что-то подходящее, собственно, для девушки. О ее способностях и умениях я не знал и поэтому решил, что буду исходить из того, что они равны нулю.

Ящер меня узнал и, поприветствовав, усадил к себе за прилавок и сначала угостил меня травяной настойкой в виде горячего чая и с добавлением небольшого количества алкоголя. То же самое он налил себе. Я сделал пару глотков, и мне этот напиток действительно понравился! Поблагодарив этого доброго ящера и разузнав рецепт этого замечательного напитка поподробнее, я все-таки перешел к делу:

— Понимаете, уважаемый, — сказал я. — Оружие нужно одной девушке, причем она нежная и изящная и, скорее всего, никогда не держала в руках ничего подобного!

Ящер усмехнулся:

— Ну и задачку ты мне поставил…

Затем он задал мне несколько наводящих вопросов:

— Вес и рост девушки. Велика ли ее грудь, — что оказалось немаловажно! — Какие будут противники? Сколько их может быть одновременно? И где будет основное место действия?

Я почесал лоб. Вопросы были интересные и далеко, как я уже понял, не праздные:

— Девушка среднего роста. — Я указал примерный ее рост по себе. — Вес, скорее всего, килограмм пятьдесят. Грудь — примерно пять.

При упоминании размеров груди Сайрины ящер выкатил глаза на лоб. — Ух! Вот это сила!

Я кивнул, и мы рассмеялись.

Дальше я рассказал ему остальные параметры:

— Скорее всего, это будут твари из пещер, похожие внешне на человека. И их может быть одновременно два или три. А может быть и больше! Но, думаю, я успею их проредить.

— Ясно. — Ящер кивнул. — Тогда остается один-единственный вариант!

Он вытащил из-под стола длинный деревянный футляр и протянул его мне. Я раскрыл крышку и обалдел! На дне футляра лежала самая настоящая рапира! Именно та самая, которую часто показывали в разных фильмах про мушкетеров или про пиратов.

Тонкий клинок, будто выточенный из лунного света, шел от гарды к острию — длинный, стремительный, смертельно изящный. Сталь была не просто отполирована: в её холодной глади просматривалась едва уловимая рябь — след искусной ковки, будто внутри металла застыл вихрь. При резком движении клинок пел тонким, пронзительным звоном.

Гарда рапиры напоминала сплетение стальных нитей — ажурная, словно кованое кружево. В переплетении узоров угадывались завитки, похожие на языки пламени или острые лепестки цветов.

Рукоять была обтянута темной кожей, чуть шероховатой, чтобы пальцы не скользили. У навершия тускло поблескивал небольшой камень — не драгоценный, а скорее обережный: черный, с белыми прожилками, похожими на молнии. Он служил совсем не украшением, а противовесом, позволяя буквально одной кистью управлять этим великолепным оружием!

Мои глаза загорелись, но затем я тормознул. Это сколько же будет стоить такая вещь?!

Я отложил клинок назад в футляр и поднял глаза на ожидающего моего вопроса оружейника:

— Сколько?

Оружейник почесал подбородок. — Ну… Давай по-честному. Вещь не дешевая и второго, даже подобного оружия, ты нигде не купишь! Я отдал за нее пятнадцать серебром, и еще один серебром вышло с налогом на эту ярмарку. Сколько дашь ты?

Я понимал, что это вещь уникальная и она стоила своих денег! Я высыпал все серебро, что у меня было. С учетом вчерашних и сегодняшних покупок, да еще и если приплюсовать компенсацию от начальника стражи, то я вполне укладывался в бюджет. И еще немного оставалось.

— Я дам восемнадцать. — Я протянул ящеру монеты. — Извини, больше не могу!

— А знаешь что? — Оружейник усмехнулся. — Если ты купишь у меня еще что-нибудь, то я, так уж и быть, отдам тебе ее за эти деньги!

И я купил: три пары перчаток для фехтования. Две для девочек и одну себе. Просто вспомнил вчерашний бой с тем ящером-начальником стражи. Как же у меня тогда ладони скользили! Еще купил ремень для рапиры, чтобы Сайрина ее носила через плечо, и себе неплохой кинжал за место сломанного. Отвертка, конечно, хорошо, но вдруг и она сломается? Чем мне тогда тварей всяких тыкать? Пальцем?!

Поэтому я решил использовать первым номером кинжал, а уж затем, если кинжал сломается или еще чего с ним случится, то тогда старая добрая вещь — мой инструмент меня точно не подведет!

А кинжал был хорош! Длиной практически с локоть. Прямой, обоюдоострый. В поперечном сечении ромбовидный. По центру проходил неглубокий дол для снижения массы. У основания клинка ярко выражено рикассо — незаточенный участок, который служил для безопасного хвата и помогал лучше контролировать удар.

Остриё выраженное, заострённое и узко сведённое, было больше предназначено именно для колющих ударов. Клинок был по типу «квилон» — напоминал укороченный меч и имел сильно выраженную крестовину. А вот навершие рукояти было в виде головы дракона. Отличный клинок, и мне не жалко было отдавать за него деньги.

Дальше я спросил, есть ли у него гранаты, но торговец меня даже не понял. Объяснять я не решился, чтобы не воссоздали технологию. Тогда я лишусь эксклюзива, и пещеры будут выносить подчистую все кому не лень, и нам уже ничего не останется. Да, вот такой я козел и жмот! Ну а что поделаешь. Кто владеет технологиями, тот владеет миром!

Оставив у ушлого торговца практически все свои деньги, я хотел было уже идти дальше искать гранаты на других рядах или в крайнем случае порох, как этот торговец меня тормознул:

— Слушай, парень!

Я остановился и повернулся к нему. Торговец продолжил:

— Ты, я вижу, нормальный человек. И деньги у тебя водятся, и торгуешься ты по-честному. И вон, о девочках заботишься! — Он вспомнил Ляну и о сегодняшней даме тоже. Имя я ему не называл. — Так вот! Ярмарка завтра закрывается, и я поеду домой, в Фирн. Если ты там когда-нибудь будешь, то обязательно заходи ко мне в лавку! У меня там иногда такие вещи попадаются! — Торговец улыбнулся. — Вот!

Он протянул мне аккуратно отрезанный кусок картона, на котором от руки было написано: «Фирн. Угол Набережной и Корабельщиков. Оружейная Якрива Сорона».

— Якрив Сорон — это я. — Торговец улыбнулся.

Фига! У них тут и визитки есть! Вот это сервис! Я сунул картонку в карман.

— Спасибо вам большое! Если буду, то обязательно загляну! Меня, кстати, Вас Илий зовут!

— Хорошо! — Якрив помахал мне рукой. — Вас Илий, я запомню! Приходи. И девочек своих привози! Особенно ту, с пятым размером!

Мы дружно заржали, и я, распрощавшись с этим отличным мужиком, потопал дальше за покупками.

А гранаты я нашел! Правда, продавались они на рядах с различной карнавальной атрибутикой и предназначались для шутих. Громкие бабахи использовались, чтобы отпугивать злых духов или разгонять своры надоедливых бродячих собак. Изделие это называлось «Дам-дам» и продавалось в небольших глиняных сосудах, причем уже с герметичными пробками и короткими фитилями для поджига.

Я купил сразу с десяток этих самых «Дам-дамов» и еще купил пару десятков метров прочной упаковочной ленты. Затем я потопал к кузнецам, благо они были недалеко, и на халяву насобирал у них целую кучу мелких обрезков железа и прочего твердого металла, чтобы использовать их в качестве шрапнели.

Сначала я хотел было испытать свои усовершенствования за территорией ярмарки, однако побоялся, что своими бабахами переполошу всю округу. Да и случайные ранения от разлетающихся в разные стороны кусочков металла очень даже не исключены! Поэтому, собрав все вместе, я их сложил в сумку и оставил до нашего похода в пещеры, искренне надеясь, что мы выдвинемся туда уже сегодня. Как же я ошибался…

Уже подходя к нашему номеру, я услышал разговоры моих мадамочек, причем на очень повышенных тонах! Девушки спорили, что-то активно обсуждая между собой. Из всего пулеметного речитатива обоих голосов я смог разобрать лишь парочку: «Он вампир!» — вещали писклявым голосом Ляны и «Он демон!» — не менее пискляво вякал голос Сайрины.

Я зашел в номер, и мне предстала картина маслом: мадамы уже проснулись и, сидя голышом за столом, вели, так сказать, активный диалог. На столе стояла новая и уже практически ополовиненная бутылка с вином, рядом еще одна полная, вокруг закуска, скорее все еще вчерашняя, а барышни уже были хорошие. К слову сказать, в номере было идеально чисто и проветрено.

Девочки, увидев меня, сразу умолкли и, вскочив на ноги, принялись меня целовать и обнимать, а Ляна помогла занести в номер мою сумку с покупками. Хотел было я всыпать им нагоняй за бухич с самого утра, но, видя порядок и чистоту, расслабился. Признаться честно и положа руку на сердце, я и сам такой был. По юности и не такие дела творились, особенно когда жил в общежитии училища МВД. Там периодически вспыхивали настолько веселые карнавалы и маскарады, что поведение этих девок было просто детским садом!

Усадив меня за стол, девочки накормили меня от пуза всякими явствами и напоили под завязку все тем же отличным винчишком. Дальше дело пошло веселее, и я показал свои покупки. Ляна была рада, что я купил одежду и оружие для Сайрины, и еще больше рада тому, что я не забыл и про нее, и купил ей перчатки. Она сразу их нацепила на свои ладошки и крутила кулачками, постоянно нахваливая. Стало быть, угодил!

Дальше мы нарядили Сайрину в новое платье и новые сапожки. Девушке, конечно, на мой взгляд, платье очень шло, и сапожки очень колоритно дополняли образ. Хотя с размером декольте я, кажется, промахнулся. Платье на месте груди у Сайрины было практически в обтяжку. Но ее это никак не смутило! Мадам сказала, что это, наоборот, хорошо. И грудь подтягивает, и, так сказать, рельеф выделяет! Кстати да, два полуовала белых мясистых сисек теперь выглядывали из выреза, и выглядело это очень даже соблазнительно!

Меня только немного смутило то, что Сайрина даже не заикнулась о нижнем белье. А ведь те самые свои трусы она вчера выбросила. Я сам это видел. Теперь же это создание выхаживало по комнате в новом достаточно коротком платье и мелькало нам краешками своих половинок, когда немного пригибалось. Девушка об этом прекрасно знала, и, кажется, ее это никак не беспокоило!

Вероятно, здесь не обошлось без рекомендаций Ляны по тому, как делать, чтобы мне понравилось. При этом моего личного мнения никто даже не спрашивал! Спелись, снюхались, сговорились. Ну и хрен с ними. Пусть играются. Лижбы не ссорились между собой.

Дальше настало время главного, так сказать, «блюда». Я достал из упаковки, которую мне так любезно предоставил Якрив, футляр со шпагой и вручил его Сайрине. Девушка открыла крышку и на добрые десяток секунд замерла на месте. Внутри, поблескивая патинированной сталью, лежало произведение искусства от оружейных мастеров. Та самая великолепная шпага, которую я купил у Якрива.

— Это мне? — Сайрина очень бережно достала оружие из футляра и, взяв его в руки, погладила сталь своими изящными пальцами.

Я кивнул. — Подумал, тебе подойдет!

— Я… — Её голос дрогнул, превратившись в едва слышный шёпот. Она словно боялась, что одно неосторожное движение развеет это видение, превратив холодный металл в дым.

— Ты даже не представляешь, что это для меня значит, — добавила она, наконец подняв на меня взгляд. В её серых и таких огромных глазах сейчас отражалось нечто большее, чем просто радость, — там читалось полное восхищение!

— Откуда ты знал?!

Я пожал плечами. — Я не знал.

Сайрина сделала пробный взмах, и клинок рассек воздух с тихим, едва уловимым свистом, который мог издать только идеально сбалансированный инструмент. Она двигалась плавно, почти танцуя, и в этот момент шпага перестала быть просто дорогим подарком. Она стала продолжением её руки.

— Она… она словно живая, — прошептала девушка, любуясь тем, как свет играет на гранях эфеса. — Я умею фехтовать… Но я никогда не держала в руках ничего подобного. Ты уверен, что хочешь доверить её мне?

Я лишь усмехнулся, наблюдая за тем, как преобразилась её осанка. Девушка стала уверенной, плавной, грациозной, а в ее глазах загорелся яркий огонек азарта. Теперь передо мной стояла не просто потерянная и низвергнутая богиня, а как оказалось — настоящий мастер, нашедший свое идеальное оружие.

— Видимо, она ждала именно тебя, Сайрина, — ответил я, чувствуя, что все затраченные деньги были отданы не зря.

Теперь мне нравилась Сайрина. Я буквально любовался ей самой, ее телом, ее движениями, уверенностью в глазах, и мне нравилось ее отношение к нам. Несмотря на некоторые нюансы, девушка влилась в наш коллектив мгновенно, и я чувствовал ее уже частью нашей, так сказать, семьи. Или, скорее, отряда.

Ляна тоже смотрела на Сайрину с нескрываемым восхищением. Она внимательно ловила каждое ловкое движение бывшей богини и тихонько аплодировала каждому ее великолепному па!

Дальше Сайрина, видимо немного устав, отложила мой подарок в сторону и, снова раздевшись, подошла ко мне. В ее глазах горел все тот же огонь азарта, но теперь вектор этого огня, кажется, был направлен на меня. Она очень нежно и горячо расцеловала меня в щеки, коснулась губами моих губ и, прошептав мне на ухо «Спасибо! Спасибо за все…», продолжила целовать меня в шею и ниже…

— Сейчас как дам по башке!

Я остановил Сайрину и с силой усадил ее за стол. Ляна тут же прыснула в кулак и, похихикав над растерянной и ничего не понимающей Сайриной, начала разливать нам вино по стаканам.

— Ну здравствуй, второй хмельной день… — Я взял стакан и опрокинув его в себя, принялся за закуску.

Глава 7

На следующее утро мы все-таки выдвинулись в пещеры. Девки сначала кочевряжились, млели на моей груди, ныли, что они еще не отдохнули, и еще они хотели есть и хотели похмелиться, но два смачных шлепка по задницам мигом настроили их на деловой лад! Пришлось. Если бы я позволил девкам присесть за стол хоть на минуту, уверен мы бы и сегодня никуда не двинулись.

Расплатившись с хозяйкой за номер и проверив, все ли мы вещи взяли с собой и ничего ли не забыли, я вывел своих мадмуазелей из ярмарки и организованно повел свой писько-сисечный отряд на восток прямиком через лес.

Лес встретил нас густой, влажной тишиной, которую лишь изредка нарушал хруст веток под нашими сапогами да недовольное сопение моих спутниц. Солнце едва пробивалось сквозь плотные кроны, рисуя на тропе причудливые узоры, но нам было не до любования природой. Девки, еще не до конца протрезвевшие, то и дело спотыкались о корни, оглашая чащу звонкими ругательствами и жалобами на якобы неудобную обувь.

— Еще хоть слово, и пойдете босиком, — бросил я через плечо, даже не оборачиваясь.

Угроза возымела действие, и в рядах воцарилось относительное спокойствие. Дальше девки топали спокойно и не ныли. Сапоги, естественно были не причем! Я сверился с направлением по солнцу и прибавил ход. Думал, как доберемся до входа, тогда и привал. Нужно было Ляне еще потренироваться стрелять из лука, да и вообще хорошенько отдохнуть и набраться сил перед рейдом в глубину пещеры. Думал… Хрен там!

К полудню воздух стал тяжелым, пропитанным запахом сырой земли и лесного дерна. Деревья начали редеть, уступая место нагромождениям серых, покрытых лишайником валунов. Скоро должны были появиться те самые озера. Мои «мадмуазели» притихли и топали молча, лишь плотная испарина на их лбах говорила о том, что два дня бухича никогда не проходит даром.

Наконец за очередным оврагом показалось первое озеро. Я остановился, жестом приказав девкам располагаться на небольшой привал, потому что на них было уже больно смотреть, и ни о какой пещере пока речи быть не могло.

— Ну что, красавицы! Можно отдохнуть и искупаться! — Я специально остановил их у самого прохладного озера. Пусть немного очухаются!

Сам я тоже не совсем хорошо себя чувствовал от того же вчерашнего бухло-синдрома и, раздевшись, полез в бодрящую и освежающую водицу. Девки нехотя поскидывали с себя шмотки и, охая, ахая и повизгивая, полезли следом.

Вода оказалась ледяной, как дыхание мертвеца, и это было именно то, что доктор прописал! Я с наслаждением нырнул, чувствуя, как похмельная муть вымывается из головы вместе с остатками вчерашнего угара. Хорошо хоть эти две не приставали. Иначе сегодня, к хреновому самочувствию, еще и стыдно было. Да и не стал бы я. Нет тот случай!

Вынырнув, я отфыркался и огляделся: мои «нимфы» барахтались у берега, пытаясь прийти в себя. Зрелище было что надо: мокрые сиськи, волосы, прилипшие к плечам, и раскрасневшиеся от холода голые задницы, которые вместе с белыми ляжками в прозрачной воде смотрелись как хвосты русалок. Хотя девки стали бодрее.

— Хватит киснуть, русалки вы мои! — гаркнул я, плеснув в них пригоршней воды. Девки завизжали.

— Сайрина, ты из лука стрелять умеешь? — обратился я к этой мокрой бывшей богине.

Девушка отрицательно помотала головой. — Нет. А что?

— Хрен с ним. — я отмахнулся. Значит, как-нибудь сами…

Я почесал морду, прикидывая, как бы организовать для Ляны стрельбище. Думал, нужна большая территория, мишень там, еще какие-то отметки. Хрен знает… Но затем мне в голову пришла одна довольно-таки здравая мысль: а нахрена? Ей что, нормативы сдавать?! Влупит стрелой в туловище на двадцати метрах и хватит! В пещере все равно линии огня прямые и короткие. Вон есть дерево, есть полянка метров пятьдесят. И хватит. Вперед!

— Ляна, живо на берег, доставай лук. Пока солнце в зените, будешь пристреливаться по вон тому дереву!

Я указал девушке на одиноко стоящее довольно толстое дерево недалеко от пруда.

— А ты, Сайрина-сардина, если не умеешь стрелять, то не филонь и доставай перекус. Бутерброды делай. Надо хоть немного пожевать. С утра ничего не ели. А нам еще до вечера топать!

Девки, поворчав для приличия, все же зашевелились, чтобы заняться делами. Ляна, цокотя зубами от холода, потянулась к своему снаряжению, при этом она бросала не очень добрые косяки в сторону Сайрины, которая, достав продукты из сумки, уже начала их нарезать, между делом что-то запихивая себе в рот и потихоньку хомяча в одно рыло.

Заметил, что Ляна была очень даже хороша, когда злилась: глаза метали искры, а губы сжимались в тонкую линию. Она вся подбиралась и выглядела грозно! Я усмехнулся про себя — такая злость нам в подземелье точно пригодится!

Пока они возились с делами, я залез на высокий прогретый солнцем валун, чтобы обсохнуть. Теперь мне хорошо было все видно. Впереди, за опушкой, уже виднелся второй пруд, а за ним должен быть черный зев пещеры. Именно туда нам и надо!

— Не получается, — вдруг подала голос Ляна, растягивая тетиву. — Никак не пойму!

Она обращалась ко мне, но почему-то бросила косяк на Сайрину.

Сайрина уже управилась с нашими пожитками и начала мастерить нам бутерброды из хлеба с мясом и с овощами.

Я поднялся, чувствуя, как в мышцах разливается приятная тяжесть. Купание и небольшой отдых видимо пошли мне на пользу. Подойдя к Ляне, я взял у нее лук и начал показывать, как его держать и накладывать стрелу, а также как целиться и отпускать тетиву. Признаться, я и сам ни хрена не умел пользоваться этим девайсом и помнил только по детству, когда мы с пацанами играли в индейцев с игрушечными луками и по многочисленным фильмам-фэнтези, которые нам регулярно поставлял Голливуд. И поэтому я показывал как мог.

Однако, несмотря ни на что, мне удалось поразить цель в виде ствола дерева метров так с тридцати. Даже сам удивился! Видимо мои руки еще помнили, а возможно это лук был такой суперский, и я второй стрелой также смог засандалить в дерево и даже не слишком далеко от первой стрелы. Ляна была в восторге!

Дальше настал черед Ляны. Она с горящими глазами взяла лук, и я стал сзади нее, чтобы корректировать ее руки. Так вышло, что мы оба были голые после купания, да тут еще и этот лук, и мой живот уперся ей в спину. Ляна тут же притихла и начала исправно все повторять с луком за мной, только как-то уж очень медленно! А затем я вообще почувствовал, как она, прижавшись своей задницей к моему паху, начала ею елозить.

Хорошенько шлепнув своей ладонью по причинному месту этой озабоченной, я отошел на расстояние от нее и одевшись, дабы не совращать некоторых детей греха своим видом, ультимативно заявил:

— Не будешь есть, пока не попадешь хотя бы два раза подряд!

На меня уставились охреневшие глаза, будто я только что у ребенка отобрал конфеты! Ляна, стиснув зубы, ухватила лук и начала стрелять из него как заведенная. Стрела за стрелой летели из лука, будто из пулемета, бились в дерево, отскакивали от него, чиркали его по касательной и никак не хотели попадать в цель.

Я просто наблюдал и при этом сам не ел и запретил жрать Сайрине, тем более эта мадам уже, кажется, нажевалась, пока лепила бутерброды. «Всем терпеть!» — заявил твердо я, чтобы Ляне не было так обидно. Мои глаза вперились в лук-тетиву-стрелы-дерево: одна стрела попала точно в цель и, застряв в коре, осталась торчать из ствола. Еще три прошли мимо.

Дальше у Ляны закончились стрелы, и она пошла их собирать. Я сидел и ждал, пока девушка соберет все до единой стрелы и вернется на позицию. Сайрина тем временем томно вздыхала и с видом голодной мурены рассматривала бутерброды. Но хорошо, что молча.

Еще семь стрел прошло мимо. Ляна уже явно злилась и громко фыркала. Было видно, что у нее устали руки и она не могла натянуть тетиву как следует. Я хотел было прекратить все эти ее мучения, как внезапно в ствол дерева врезалось сразу пять стрел подряд!

— Нихрена себе! — я хлопнул в ладоши. — Ты молодец! Все, идем кушать.

Девушка рыкнула, немного оскалив клыки. — Еще!

Я не стал перечить. Пусть занимается! Она сосредоточено делала каждое движение, и еще две стрелы застряло в дереве. При этом стрелы легли практически впритык друг к другу. Ляна улыбнулась и, засандалив третью к тем двум, посмотрела на меня. — Вот!

— Отлично! — я похвалил девушку. — Просто нужна практика!

— Да! — согласилась со мной Ляна. — Я постоянно делала, делала, делала и начала видеть, где я делаю неправильно. Теперь я научилась!

— Умничка!

У Ляны горели глаза азартом, да и с луком она расставаться не собиралась, и поэтому пришлось быть с ней построже. Я практически насильно проводил ее к нашему импровизированному столу с бутербродами и, усадив, заставил хорошенько поесть.

После того как мы подкрепились и немного отдохнули, я скомандовал девкам подъем и, дождавшись, пока они оденутся, набрал свежей воды, и мы двинули вперед. Во втором пруду девки купаться отказались, и остаток пути мы минули быстро и без каких-либо приключений.

Когда вход в пещеру был прямо напротив нас, я скомандовал привал. Дело шло к вечеру, солнце уже коснулось верхушек деревьев, и на сегодня у нас было все. Дамочки побежали собирать грибы для похлебки, которую, естественно, нам обещала приготовить Ляна, а я осмотрелся: все вроде бы было нормально, а вот костер был еще теплый! Значит, не позже нескольких часов тут были гости.

Я присел на корточки, коснувшись ладонью серого пепла. В центре кострища еще тлел крошечный уголек, едва заметно подмигивая в сумерках. Сердце неприятно кольнуло: если кто-то был здесь совсем недавно, значит, они либо ушли вглубь пещеры, либо затаились где-то поблизости, наблюдая за нами.

— Ляна, Сайрина, отставить грибы! — мой голос прозвучал резче, чем я хотел, заставив девчонок вздрогнуть. — Живо сюда, и без лишнего шума!

Они послушно потянулись ко мне, на ходу бросая собранную добычу. Я жестом приказал им замереть за широким стволом старой сосны, а сам, стараясь не хрустнуть ни одной сухой веткой, двинулся к самому входу.

Внутри пещеры царил мрак, густой и влажный, пахнущий сырой землей и чем-то металлическим. Я прислушался. Тишина была неестественной — ни шороха, ни капели, которая обычно сопровождает такие места. Только тяжелое, размеренное дыхание моих спутниц за спиной.

Вдруг из глубины донесся едва уловимый звук: кажется, кто-то кричал, но эхо разносило звуки по стенам подземелий, и он мигом затихал, исчезая во тьме.

Я вытянул кинжал, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Если это были искатели кристаллов, то это еще полбеды. Невелика новость, если там кто-то отдал богу душу. Такое в этих местах обычное явление. Но если это какое-то существо, которое может покинуть пещеру, то наш ночлег обещал превратиться в кровавую охоту!

— Слушайте меня внимательно, — прошептал я девочкам, не оборачиваясь. — Костер не разводим. Сегодня спим по очереди!

Девочки кивнули. Я жестом указал им на узкую расщелину в скале, скрытую густым кустарником в десятке метров от входа. Там, в тени, нас, скорее всего, будет почти невозможно заметить, если только не подойти вплотную.

— Ляна, я первый на страже. Ты вторая. Если увидишь хоть какое-то движение или услышишь странный звук — не кричи, просто тронешь меня за плечо. Сайрина, ты дежуришь после Ляны. Сейчас спишь, но не раздевайся. И обувь не снимать.

Девушки кивнули и молча юркнули в укрытие. Я остался снаружи, прижавшись спиной к холодному камню. В сумерках лес вокруг пещеры казался живым: каждое покачивание ветки отзывалось в груди глухим стуком сердца. Тот крик, что я слышал минуту назад, не повторился, но тишина стала еще более давящей, словно сама пещера затаила дыхание.

Прошло около двух часов. Луна была не полная, едва пробиваясь сквозь плотные кроны, она лишь немного укрыла поляну призрачным серебристым светом.

Впереди, кажется, было движение. Я прищурился. Из темноты пещеры, почти бесшумно ступая по камням, показалась фигура. Человек — или нечто, очень на него похожее — двигался странно, неестественно дергано, словно марионетка на спутанных нитях. В руках он сжимал какой-то предмет, тускло отблескивающий в лунном свете. Кажется, это был меч.

Одежда на незнакомце висела лохмотьями, пропитанными чем-то темным. Он остановился у остывшего кострища, склонил голову набок и упал плашмя прямо в золу.

Я толкнул девочек и, сказав им оставаться на месте, потихоньку двинул в сторону фигуры. Та, кстати, лежала и не шевелилась. Прошлепав десяток метров, я очень осторожно приблизился к фигуре. Это был кот. Он лежал на животе, уткнувшись мордой в пепел кострища. От него сильно пахло мочой и еще чем-то гадким и приторным.

Я тихонько оттолкнул его меч подальше. Затем я достал кинжал и очень-очень легонько кольнул его в ногу. Кот не шевелился. Затем я ударил его еще раз, но на этот раз я загнал ему кинжал на пару сантиметров прямо в икру. Ноль реакции!

Я убрал кинжал и потихоньку перевернул этого кота. Под лунным светом показались стеклянные глаза и пасть, из которой вытекла кровь. Кот был определенно мертв. На секунду этот кот показался мне знакомым. Кажется, это был тот самый мутный тип, который подсаживался к нам в кафе. Я оттащил его от костра и уложил тело в кусты.

Затем я вернулся к кострищу и внимательно изучил его меч. Это был самый обыкновенный клинок с метровым лезвием из стали, на котором было полно зазубрин, и гардой-перекрестием из латуни. Рукоятка была перемотана грубой кожей. Ничего особенного!

Оставив меч, дальше я снова подошел к входу в пещеру и прислушался. Там было тихо. Я еще какое-то время просидел, прислушиваясь к тишине, но так и ничего не услышал. Кажется, все было безопасно.

Я подал знак девочкам, и они, стараясь не шуметь, выбрались из своего укрытия. Мы собрались в тесный кружок у самого входа.

— Что будем делать? — шепотом спросила Ляна. Она посмотрела на мертвого кота и, тихонько фыркнув, посмотрела на меня.

Я не ответил. Вместо этого я поднял с земли увесистый камень и швырнул его в темноту. Звук удара о каменный пол эхом разнесся по сводам, но за ним не последовало ни рычания, ни шагов. Только тишина, давящая на уши, как толща воды.

Я посмотрел на девочек:

— Кажется, безопасно. Этот кот, видимо, пострадал там, в пещере. Просто у него хватило сил выйти наружу. Но, может быть, за ним кто-то гнался. Как за нами в прошлый раз! — я посмотрел на Ляну. Девушка кивнула.

Я продолжил:

— Значит, будем отдыхать. Но только не здесь, не у входа. Костер нужен. Скоро похолодает. Но лучше его развести в стороне от этого входа, чтобы света от огня не было видно изнутри пещеры. Если там что-то и сидит, то лучше его не провоцировать!

— Хорошо. Так и сделаем! — Сайрина кивнула.

— Котелок будем ставить? — Ляна смотрела на меня.

— Да. Давайте все сделаем! Нам все равно нужно тепло и нужно что-то есть. И хорошо, что это будет горячее!

Девочки двинули собирать грибы и травы, а я, еще раз глянув в темноту зева пещеры и ничего подозрительного не услышав, забрал меч того кота и пошел готовить место для костра.

Решил сделать его в яме, чтобы как можно больше исключить блики от огня. Найдя более-менее подходящее место, я, немного выкопав и углубив яму трофейным мечом, принадлежавшим мертвому коту, сложил туда трут и тонких веток.

Затем я поджег огонь при помощи кристалла и, дождавшись, когда огонь разгорится, накидал туда хвороста. Когда огонь хорошо разгорелся, я специально отошел подальше от костра и посмотрел, видно ли его со стороны.

Убедившись, что огонь практически не видно среди валунов и стволов деревьев с расстояния примерно двадцать метров, я вернулся к огню и, дождавшись девочек, помог Ляне поставить полный котелок на огонь.

Когда котелок закипел и я потянулся чтобы его убрать из огня, край моего зрения поймал какую-то долговязую фигуру, стоящую среди деревьев. Лица незнакомца я полностью не видел, но мне показалось что этот тип улыбался и на столько широко, что было неестественно для человека, или даже будь это кот или минотавр.

Я присмотрелся: фигура стояла в какой-то дымке и кажется мерцала. Когда я поднялся на ноги, фигура мгновенно исчезла растворившись во тьме.

Ляна и Сайрина продолжали сидеть у костра и как ни в чем не бывало о чем-то шепотом разговаривали. На мой вопрос «видели ли они кого-нибудь?» девочки ответили что нет.

Я опустился обратно на бревно, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Пламя костра, до этого казавшееся уютным, вдруг стало нервно подрагивать, словно кто-то невидимый прошелся сквозь него, разгоняя жар.

— Ты какой-то бледный, — Ляна наконец подняла на меня взгляд, и в её глазах отразились пляшущие искры. — Увидел что-то в лесу?

Я хотел ответить, но слова застряли в горле. В воздухе повис странный запах — смесь озона, как перед грозой, и чего-то сладковато-гнилостного, напоминающего перезрелые фрукты.

Кажется нам стоит приберечь заряженные кристаллы. Если конечно такие найдутся…

Я снова бросил взгляд в ту сторону, где только что стоял незнакомец. Деревья там казались неестественно черными, а тени — слишком густыми, будто они не подчинялись законам света от нашего костра. Однако больше там никого не было.

Я даже встал и прошелся туда, чтобы в этом убедиться. Но кроме бурелома и паутины, я там ничего не обнаружил. Вернувшись к костру, и сказав девочкам, что все в порядке, я сел у огня и мы принялись за еду. Похлебка как и всегда была великолепная и мы наевшись до отвала, улеглись возле костра.

Ночь уже полностью вступила в свои права, стало прохладно и девочки запахнувшись в свои новые накидки, легли у меня под боком, чтобы нам всем было теплее. Я их обнял. Ляна мгновенно уснула и лишь тихонько мурлыкала, прижимаясь всем телом ко мне, а Сайрина сама сунула мои немного озябшие ладони себе за пазуху и держала их там, пока я не отогрелся. Было тепло и приятно. Так можно было коротать любую ночь!

— Знаешь, — тихо прошептала Сайрина. — Я бы хотела сказать тебе спасибо! Еще тогда, когда я пришла на твой порог. Я была одна, я была измотана и обессилена. У меня ничего не было. Ни статуса, ни сил, ни средств. И ты мог просто меня прогнать! Но ты этого не сделал. Ты принял меня. Вы приняли меня с Ляной. Я отплачу!

— Исполнишь мое последнее желание? — я изогнул бровь и посмотрел на Сайрину.

Девушка смутилась.

— У меня больше нет той силы. — Она вздохнула. — Так что, прости… Я не смогу выполнить твое последнее желание. Согласна стать твоей рабыней! — Девушка мило улыбнулась и прижалась щекой к моей груди. На меня смотрели ее серые глаза.

Я усмехнулся. — Кажется, договор был с поправкой «в рамках твоих сил», так?

Сайрина кивнула. — Да. Но…

— Значит, и мое последнее желание будет в рамках твоих нынешних сил!

Я покрепче обнял Сайрину и сказал, чтобы она перестала грузить себе голову и ложилась спать. Дежурить мне оставалось каких-то пару часов, а дальше была ее очередь.

Пасмурное утро будто опустилось с небес и сейчас стелилось по лесу своей серой дымкой, туманом и промозглой капелью. Тяжёлые свинцовые тучи низко нависли над кронами деревьев, не пропуская практически ни единого луча. Свет уже достаточно высоко поднявшегося солнца пробивался сквозь них тускло, словно сквозь толстое закопчённое стекло.

Воздух был густым и прохладным, пропитанным запахом прелой листвы, сырой коры и влажной земли. Капли росы, не успевшие высохнуть, дрожали на паутинах между ветвями и вспыхивали тусклыми искорками, когда редкий порыв ветра тревожил их. Деревья стояли неподвижно, будто прислушиваясь к чему-то, и даже птицы не спешили нарушать эту тишину. Лишь изредка доносился короткий, будто осторожный, крик какой-то лесной птицы, тут же глохнущий в плотном воздухе.

У входа в пещеру контраст становился резче: тёмный проём зиял, как распахнутый рот, поглощая и без того скудный свет. Камни у подножия были покрыты скользкой от влаги коркой мха. Кое-где из трещин пробивались упрямые стебли папоротника, поникшие под тяжестью влаги. По неровной поверхности скал струились тонкие ручейки, которые оставляли след после ночного дождя или просочившейся сквозь почву воды.

Было холодно, сыро и мокро. А еще начал подниматься ветер. Холодный и противный, который нес с собой ледяные капли. Наши плащи промокли, и костер уже не спасал. Девочки прижались друг к другу и, дрожа от холода, смотрели на меня, ожидая моего решения.

Я подошел ко входу в пещеру. Все было как и прежде: тихо и спокойно. Вот только труп того самого ночного кота исчез. Этот факт меня сильно смутил. Мы все дежурили по очереди, и ни я, ни девочки ничего не видели. Странно это все…

Ляна и Сайрина уже стояли сзади меня. Я видел, как они дрожат от холода, и больше не смел их мучить. Я махнул девочкам рукой и, приготовив свой кинжал, решительно шагнул вперед.

Внутри пещеры царил полумрак, густой и влажный. Воздух оказался на удивление теплым, с тяжелым запахом земли и мокрого камня. Я прислушался: тишина была неестественной, звенящей, будто пещера затаила дыхание, ожидая нашего следующего шага.

Ляна тихо охнула, когда я показал девушкам на каменном полу длинные, глубокие борозды. Они тянулись от извилистого коридора, уходящего вглубь в недра скалы, и прямо к выходу из пещеры, туда наружу, где остался мокрый лес.

— Смотри, — прошептала Сайрина, указывая на стену.

Там, в неровных отблесках света от грибов, я увидел клочья шерсти, зацепившиеся за острый выступ скалы. Темная, почти черная шерсть, видимо, того самого кота. Она была влажной от крови и блестела, как будто ее только что вырвали из туши.

Я обернулся к девочкам. Их лица, бледные в неверном свете флюоресценции, выражали не столько страх, сколько осознание того, что мы здесь не одни. И что «охотник» — это вовсе не мы.

— Держитесь ближе, — скомандовал я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. — Если что-то увидите — не кричите и не паникуйте. Сразу в бой тоже не надо бросаться. Не лезьте на рожон. Пусть враг проявит себя. Возможно, он будет не один, и вы попадете в ловушку!

Мы двинулись дальше. С каждым шагом своды пещеры становились выше, а стены — глаже, словно их кто-то обтесал специально. Пройдя пару сотен метров, тоннель, как и прежде, начал уходить вниз.

Минув пару пролетов и спустившись еще на десяток метров вглубь, мы вышли в тот самый зал, где в прошлый раз с Ляной собирали кристаллы. Впереди послышался уже знакомый звук: мерное, ритмичное чавканье, перемежающееся с сухим скрежетом костей.

Я замер и покрепче сжал рукоятку кинжала. В глубине зала, куда едва доставал свет, что-то шевельнулось. Затем нечто, внешне похожее на морскую звезду, только с округлыми пастями на каждом из пяти подвижных лучей, расправило свои мускулы и совершенно бесшумно рвануло в нашу сторону.

— Понеслась!

Я рванулся вперед, перехватывая инициативу, и с размаху вогнал клинок в центральную часть этого чудовища. Раздался влажный хлюпающий звук, и тварь издала пронзительный, вибрирующий свист, от которого заложило уши. Она не отступила — напротив, ее лучи-щупальца с невероятной скоростью обвились вокруг моего предплечья, пытаясь притянуть меня к одной из раскрывающихся пастей.

— Сайрина! — рявкнул я, чувствуя, как острые, похожие на иглы зубы впиваются в кожаный рукав плаща.

Девушка не растерялась. Она подлетела к этому чудовищу и несколько раз проткнула его рапирой, загоняя лезвие как можно глубже в податливое тело. Тварь, получив серьезные ранения, забилась в конвульсиях, ее тело начало стремительно менять цвет.

Мы с Сайриной отступили чуть назад. Ляна, до этого замершая в оцепенении, натянула тетиву и одним единственным выстрелом точно вогнала стрелу прямо в центр тела этой твари. Черная, густая жидкость брызнула во все стороны, словно нефть. Тварь издохла и тут же начала растворяться, покрываясь волдырями и язвами.

— С одной справились. Вы молодцы! — я похвалил девочек. — Только вот я не пойму, твари другие!

— Ага! Никогда о таких не слышала. — Ляна смотрела вперед. — Еще идут!

Я посмотрел в глубину тоннеля и похолодел: из черного мрака, перерезая нам путь, медленно выползали еще три таких же силуэта.

Твари двигались не хаотично — они скользили по стенам и потолку, словно тени, отделившиеся от камня, и их синхронное движение не предвещало ничего хорошего.

— Спина к спине! — скомандовал я, вытирая клинок о край плаща. — Ляна, не трать стрелы впустую, бей только в уязвимые точки в центре. Сайрина, держись левее, не дай им окружить нас.

Девушки молча заняли позиции. В их глазах не было страха, только холодная решимость. Они знали: если хоть одна из этих тварей доберётся до нас, шансов выбраться из этого склепа не останется.

Первая тварь рванулась вперёд, издав тот самый вибрирующий свист, от которого по позвоночнику пробежал мороз. Она не стала атаковать в лоб, а резко сменила траекторию, пытаясь ударить сверху. Я едва успел пригнуться, чувствуя, как поток воздуха от её щупалец прошелся по волосам.

— Сейчас! — крикнула Сайрина.

Её рапира сверкнула в полумраке, прочертив в воздухе дугу. Она не просто атаковала — она выманивала их, заставляя раскрываться. Ляна, словно предвидя каждое движение врага, выпустила две стрелы подряд. Первая вошла немного правее в одно из щупалец, но всё-таки заставила монстра замедлиться, а вторая — в пульсирующий центр.

Тварь рухнула замертво, но две другие уже были в паре шагов от нас. Они двигались быстрее.

— Ляна, целься в левую! Сайрина, бей правую!

Девочки начали работать по этим тварям. Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как внутри закипает привычный боевой азарт. Высунув голову, я увидел ещё около десятка таких же монстров, которые перли на нас из глубины пещеры. До них было около пятидесяти метров, но расстояние быстро сокращалось.

Я оскалился. Мишени для моих экспериментальных подарков были идеальные! Если они хотят играть по-крупному, я покажу им, что такое игры в моём бывшем мире!

Я достал из сумки первый подарок — туго набитый шрапнелью горшочек и кристаллом поджёг фитиль. Я выждал, пока фитиль немного прогорит, а девочки разделаются с теми двумя тварями. Сейчас! Я зашвырнул подарок в гущу серой массы тел и что было сил закричал девочкам: — Ложись!

Ляна и Сайрина не поняли, зачем им ложиться на пол, но команду выполнили беспрекословно!

Бабах! — раздался взрыв, и тоннель затянуло облаком пыли. По стенам ударили шальные осколки и с воем улетели куда-то в темноту.

Я поднялся и отряхнул свой плащ. В ушах звенело. — Все целые?

— Да! — отозвалась Ляна.

— Целая! — из клубов пыли появилось испачканное сажей лицо Сайрины. — Что это было?

— Да так, кое-что из моих идей!

Я осмотрелся: те твари, что перли на нас из глубины тоннеля, валялись все. Новых пока не было видно.

Я прошелся поближе к телам и внимательно их осмотрел: в теле каждой из этих звезд были рваные отверстия. Некоторым вообще оторвало одно или два щупальца. Вот это тема! Однако меня смутило только то, что заряд в этих шутихах был ерундовый, а эффект просто поразительный!

Не став себе забивать голову парадоксами законов физики в этом мире, я собрал своих девиц-воительниц, и мы пошли дальше. Кристаллы были впереди!

Мы шли все дальше и дальше и спускались все глубже и глубже. Казалось, эти пещеры бесконечные. Однако тут нам стали попадаться кристаллы. Я нашел три, Ляна — пять, а Сайрина еще три. И снова мы богатеем! Это хорошо!

Свет от грибов отражался от граней простых минералов, которые сейчас покрывали стены и потолок. Он рассыпался по сводам, образуя причудливые блики на наших лицах.

Воздух здесь стал суше и прохладнее, а тишина — такой плотной, что слышалось лишь наше собственное дыхание. Впереди показался узкий лаз, за которым пространство внезапно расширилось, открывая вид на настоящий грот.

Мы замерли на пороге. Стены пещеры были буквально усеяны мерцающими вкраплениями, похожими на застывшие звезды.

Ляна тихо ахнула, указывая на массивный выступ в центре. Там, в каменном гнезде, покоился кристалл размером с кулак, переливающийся всеми оттенками синего и даже пурпурного.

— Он может стоить сотню! — Ляна протерла глаза, будто не веря тому, что видела, и еще раз посмотрела на камень.

Мы переглянулись, и в глазах каждого читался азарт. Наверное, теперь главное — не потерять голову и не забыть дорогу назад, ведь чем глубже мы забирались, тем сильнее становилось искушение идти еще дальше.

— Это два в золотых? — спросил я Ляну, с интересом рассматривая этот кристалл.

— Нет! Сотню золотых! Видишь, он светится пурпурным!

— И что это значит?

— Его энергии хватит на целый город! Если активировать такой кристалл, то он сможет охранять Наву от тварей годами. И даже драконы не смогут его пробить!

Я почесал бороду. — Это может стать проблемой…

— Почему? — две пары глаз враз уставились на меня.

— Потому что чем ценнее предмет, тем больше соблазн бесплатно его заполучить! У нас его могут просто отнять.

— И что мы будем делать? — Ляна смотрела прямо на меня. — Ведь это такие деньги…

Я понимал, что это действительно огромные деньги и они решат наши многие проблемы. Если не все! И бросать такое сокровище здесь было глупо. Но вот только кому его продать?.. У меня и связей-то нет. Затем, немного поломав голову, я все-таки принял решение:

— Заберем, конечно. Вот только пока у нас не появится гарантированный покупатель, никто не должен даже догадываться, что у нас есть такая вещица. Вам ясно?

Девочки дружно кивнули. Ляна осторожно взяла кристалл и сразу спрятала его в сумку.

— Готово!

Я кивнул.

И вот наступила дилемма! Крупный кристалл у нас и разумно было бы прямо сейчас сваливать отсюда по добру по здорову, но продать мы его пока не можем и теперь у нас, в принципе неликвид. А мелких, обычных, мы собрали по сути мизер. И нужно было еще работать!

Я посмотрел на девочек, которые ждали моего слова. Как бы мне не хотелось это говорить, но я сказал:

— Ищем еще!

Повздыхав и помечтав о сотне золотых, которых нам пока не видать, мы двинули дальше в глубину грота. Я пошел впереди, а девочки следом за мной. Я специально построил их так, чтобы Ляна шла сзади меня, а Сайрина — была замыкающей. Меня беспокоило вот что: когда у нас был последний бой, я заметил, что Сайрина все-таки старается забегать вперед! Возможно она и была очень хорошей фехтовальщицей, но в бою всякое может случиться, а я не хотел чтобы кто-то из девочек получил даже легкие травмы.

О чем ее и предупредил:

— Сайрина, мы здесь исключительно для заработка. Если ты будешь лезть на рожон и получишь ранение, то я подумаю о том, что ты вредишь нашему отряду умышленно снижая его боеспособность, и тогда я дам тебе по шее!

Дамочка, услышав мои слова, округлила глаза и закусив губу, молча кивнула.

Свод пещеры постепенно сужался, заставляя нас пригибаться, а воздух становился тяжелым, пропитанным запахом сырой глины и застоявшейся вековой влаги. Где-то впереди, в абсолютной темноте, монотонно и глухо капала вода, будто отсчитывая секунды нашего пути в неизвестность.

Девочки старались ступать след в след, то и дело настороженно оглядываясь на каждый подозрительный звук. Я крепче перехватил рукоять кинжала и смотрел в оба. Мне очень не хотелось, чтобы сегодня кто-то из нас пострадал!

В этом тоннеле мы собрали еще двенадцать кристаллов и спустя еще сотню метров — восемь. Мое настроение начало подниматься вверх. Доходы определенно росли и обещали стать еще больше, ведь пока мы шли, кристаллы попадались все чаще и чаще! Однако надо было быть все время на чеку. Слишком долго на нас никто не нападал!

Вскоре стены перестали быть голыми. Кое-где проступили следы грубой обработки какими-то механизмами, а под ногами стали попадаться обломки керамики и странные, оплавленные куски металла. Я подобрал один и даже в этом состоянии я узнал обломок буровой коронки.

Так и знал, что эти пещеры рукотворные! Или хотя бы какая-то их часть. Я остановился, подняв руку, чтобы притормозить спутниц.

— Сайрина, ты ведь была богиней этого мира, верно?

Девушка кивнула. — Ну да.

— А скажи, ты знала об этих пещерах?

— Ну… — Сайрина замялась. — Я не сильно вдавалась в подробности… Пещеры, и пещеры!

— А откуда они?

— Не знаю. — девушка пожала плечами. — Когда я сюда пришла, они уже были!

— Ясно. А чем ты вообще тут занималась?

— Да так… — Сайрина отмахнулась рукой. — Разное делала! За… — она запнулась. — Ой!

— Что такое?

— Я забыла. — Сайрина нахмурила брови. — Мне казалось, что я помню, но… Ничего! Я вообще ничего не помню! — она испуганно посмотрела на меня. — Я и тебя не знаю как вспомнила! Вот помню тебя, помню про желания, помню как тебя спасала и… Все! Еще помню Нарису, Бельгора. Владыку помню! А что я делала здесь, никак…

— А ты сразу была богиней? Ну, помнишь ли ты детство свое? Или там, как стала богиней, если не сразу была?

Девушка присела и взялась за голову. — Ничего. Будто это все взяли и стерли! Вот есть куски, а остальное пусто! Понимаешь?

Я видел, что Сайрина не придумывает. Она была растеряна и сама очень удивлена этому обстоятельству. Но я не стал давить. Возможно этому какое-то объяснение:

— Может когда тебя разжаловали из богинь, память тебе и стерли? Какая-то корпоративная необходимость или еще какая-то херня. Ну вдруг такое возможно?

Сайрина кивнула. — Наверное это так. Я не знаю. Прости…

Я осторожно коснулся ее плеча. — Забей. Жива-здорова и этого достаточно. А остальное, может быть и вспомнишь когда-нибудь!

Девушка вздохнула и кивнув, поднялась на ноги.

— Идем?

— Идем!

Мы прошли еще пару сотен метров, постоянно опускаясь все ниже и ниже. Впереди, за очередным поворотом, показался огромный холл. Он простирался на добрые сотни метров, а его стены были настолько высокие, что я едва видел потолок. По всему холлу были сталактиты и сталагмиты, которые срослись между собой и теперь выглядели как ряды хаотично разбросанных гигантских колонн.

Мы вошли в этот холл и мне показалось, что за одной из колон был какой-то шум. Кто-то, или что-то шуршало, словно копошилось среди мусора. Однако в холле царил полумрак и мне ничего не было видно.

Шорох повторился. Там явно кто-то был! Сделав знак девочкам, чтобы были начеку, я достал из сумки новую гранату и, приготовив кристалл, чтобы в случае чего мгновенно зажечь фитиль, очень осторожно прошелся дальше и заглянул за колону…

Существо, будто слепленное из множества человеческих тел, подняло на меня свои десятки глаз и, оскалив десятки пастей, усыпанных длинными клыками, завыло, словно человеческий ребенок. Вой был настолько правдоподобный, что я на секунду испугался.

— Твою мать… — Я отпрыгнул назад и упал на задницу.

Такого я не мог представить себе даже в самом горячем бреду! Оно завыло еще раз. Этот звук, пронзительный, резкий, громкий, эхом отразился от стен холла, заставляя, наверное, вибрировать сам воздух! Существо дёрнулось, и я услышал влажный хруст костей, которые перемещались внутри его гротескной массы, подстраиваясь под движения этой твари.

Оно не просто двигалось — оно перетекало, словно густая безобразная масса, ртуть, выбрасывая вперёд то скрюченную кисть с лишними суставами, то бледное, лишённое век лицо, которое тут же растворялось в общей плоти. От него исходил тяжёлый, удушливый смрад, и из его множества пастей текли зловонные ярко-жёлтые слюни.

Я попытался отползти назад, но моя задница прилипла к полу, залитому вязкой, полупрозрачной слизью. Тварь сделала резкий рывок, и десятки конечностей, торчащих из её боков, впились в каменный пол, оставляя в нём широкие борозды из тягучей липкой дряни.

В тот же миг все её пасти разом захлопнулись, и в наступившей тишине я отчётливо услышал, как внутри этого кошмара кто-то — или что-то — отчётливо произнесло моё имя моим же собственным голосом:

— Васяяяяя…

Моё сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди, а разум отказывался принимать происходящее. Я не мог понять, как это существо узнало меня, и что вообще происходит!

Внезапно из глубин его бесформенного тела вырвался слабый свет — тусклый, мерцающий, словно пульсирующий изнутри. Свет начал принимать очертания, и передо мной медленно возникло лицо — искажённое, но очень знакомое! Это было моё лицо, но оно было с пустыми глазницами и ртом, растянутым в беззвучном крике.

Существо наклонилось ко мне, и я почувствовал, как холодный, липкий воздух обволакивает моё тело. Внезапно голос, звучавший изнутри, стал громче, и я услышал слова:

— Ты здесь умрёшь! Умрёшь! Умрёшь! Васяяяяя!

Оно начало выть и хохотать! Я попытался закричать девочкам, чтобы они бежали, но горло словно сжалось в стальные тиски. Паника едва не охватила меня целиком, но затем я понял! Эта тварь лезет мне в голову и оттуда выуживает информацию!

Не дожидаясь моей команды, девочки сами начали атаковать эту тварь. Сразу в тушу влетело две стрелы, и затем еще три. Дальше Сайрина, видимо, наплевав на мои слова, буквально набросилась на врага и обрушила шквал ударов шпагой в эту мерзкую плоть.

С трудом отлепив жопу от липких соплей этой гадины, я поднялся на ноги. Видя, что девочки не справляются, я достал из-за пояса еще и свою отвертку и, вооружившись двумя колющими предметами в обеих руках, выматерившись, пошел вперед!

В туловище монстра влетело еще три стрелы, и после очередного удара Сайрины тварь взвизгнула, и звук этот снова был похож на плач ребенка. Она попыталась взмахнуть массивной лапой, чтобы смахнуть назойливую девчонку, но Сайрина, словно танцуя, ушла в сторону, оставляя на ее бледной шкуре глубокие кровоточащие борозды.

Я не стал дожидаться, пока монстр сфокусируется на ней. Сделав рывок, я вогнал отвертку прямо в одну из ее голов и тут же кинжалом пробил то место, где по всем признакам должно было располагаться брюхо. Раздался мерзкий хруст, из раны брызнула едкая желтая жижа. Тварь дернулась, пытаясь сбросить меня, но я лишь крепче вцепился в рукояти, используя отвертку и кинжал как рычаги, и продолжал бить.

В этот момент воздух снова свистнул — еще пара стрел из лука Ляны вонзились точно в пару глаз монстра, заставляя чудовище пошатнуться. Оно начало вертеть головами, судорожно скребя десятками рук по каменному полу.

Я не дал ему шанса опомниться: выдернул отвертку из туши и, перехватив кинжал поудобнее, нанес серию коротких, яростных ударов во все глаза, которые это существо выпячивало наружу. Тварь остановилась и затопталась, вертясь во все стороны. Видимо, оно ослепло!

Затем я начал бить отверткой и кинжалом по всем рукам и ногам гадины, но их было слишком много! Тогда я заорал девочкам, чтобы они делали то же самое! Ляна отложила лук и, достав тот самый стилет, который подарил ей на ярмарке Якрив, принялась метелить эту тварь также по рукам и ногам. Сайрина последовала нашему примеру, и спустя какое-то время гадина, лишившись всех конечностей и потеряв точку опоры, рухнула на спину.

Тогда монстр снова выпятил ту самую голову с лицом, похожим на мое, и начал выть, снова угрожая мне моим же голосом, но я его уже не слушал! Запрыгнув на эту тварь, я с силой вогнал оба своих инструмента ей прямо в морду и долбил эту мразь, пока от головы не осталось мокрое место! После какого-то моего очередного удара монстр окончательно обмяк и издох, испустив последний хныкающий звук.

Тишина, наступившая в пещере после битвы с этой тварью, звенела в ушах. Я стоял, тяжело дыша, окруженный вонью изуродованной плоти и слизи. Я вытер испачканное лицо и сел на задницу. Мне было плохо. Я хотел посмотреть на девочек, чтобы убедиться, что они целы и невредимы, но у меня закружилась голова, и я начал медленно заваливаться на бок.

Меня тут же подхватили девочки и не дали мне упасть в зловонную лужу. Они оттащили меня подальше от медленно разлагающейся туши этой твари и усадили, оперев спиной об одну из колонн.

У меня кружилась голова, и было тяжело дышать. Я не понимал, что со мной. Я осмотрел себя, но на мне не было ни одной царапины, однако было конкретное ощущение, будто я тяжело ранен и истекаю кровью. Затем я задрал свою рубаху и все-таки нашел у себя на животе ровно четыре небольшие округлые раны, края которых быстро синели и вздувались. Видимо, эта тварь все-таки изловчилась меня укусить одной из своих пастей. И видимо, это был яд!

Ляна и Сайрина были рядом и что-то обсуждали между собой, но я уже ничего не мог разобрать. Затем, когда я уже практически не мог ничего видеть, мне под нос поднесли что-то мягкое, нежное и пахнущее настолько великолепно, что я никак не смог устоять и с огромным удовольствием укусил это. Мне в рот потек сладкий, невероятно вкусный живительный нектар, который мгновенно вернул меня к жизни!

Я открыл глаза и увидел, что кусаю девичью руку. Это была Ляна. Она держала свою руку у моего рта, гладила меня по голове и очень-очень нежно целовала меня в щеку.

— Пей, мой любимый, пей, мой хороший… — шептала она. — Становись сильнее!

А я пил. И мне становилось хорошо. Очень хорошо!

Постепенно мое дыхание выровнялось, и мир вокруг перестал вращаться. Я открыл глаза шире и увидел, как Ляна и Сайрина переглянулись и кивнули друг другу, видимо, с чем-то соглашаясь. Я перестал пить и убрал руку девушки от своего лица и одним движением резко поднялся на ноги. Я чувствовал, как по моему телу разливается невероятная мощь! Будто я стал каким-то ядерным реактором и теперь был готов голыми руками разорвать сотни таких тварей, как та, что мы укокошили здесь!

Я огляделся. Девочки были рядом, а в пещере стало намного светлее! Будто где-то над головой зажегся яркий огонь, отбрасывая длинные тени на стены, покрытые плесенью и грибами. Я видел все. И слышал все! Я даже слышал, как у девушек бурлит кровь, которая текла по венам и артериям. Я даже услышал какой-то слабый голосок, будто где-то там, в самой глубине этой пещеры кто-то зовет меня.

— Ты в порядке? — тихо спросила Ляна, сжимая свою руку, из которой еще текла ее кровь.

Я кивнул.

— Что ты сделала?

— Дала тебе свою кровь. — Девушка пожала плечами и улыбнулась. — Ведь только кровь способна полностью исцелить вампира и дать ему еще больше сил!

— Нам нужно идти дальше, — сказал я, отводя свой взгляд к темным коридорам пещеры. Нас работа ждет!

— Ты! — Я указал Сайрине. — Хорошо дралась! Но! Еще раз полезешь сама на рожон — отлуплю! Героиня млядь…

— Ты! — Я указал Ляне. — Отлично стреляешь! Но! Если ты, еще раз так будешь меня лечить — тоже по шее дам! Удумала…

Затем я немного успокоившись, добавил:

— И спасибо за помощь. Вам всем спасибо!

Приготовив свое оружие, я пошел вперед, увлекая девушек за собой.

— И никакой я вам не вампир! Понятно?!

— Понятно. — Ляна и Сайрина кивнули и улыбнулись друг другу.

— Ты демон!

— Кто это сказал?!

Глава 8

Меня снова кто-то позвал. Голос был едва слышный, слабый, и шел он откуда-то из самой глубины пещер. Звук был похож на звон разбитого хрусталя, переходящий в мгновенно затухающее слабое эхо. Где-то впереди, в недрах горы, что-то меня звало и будто бы умоляло о помощи, но затем мне стало не до этого!

Два таких же многоруких и многоногих чудовища выползли из каверны в стене прямо в холл. Они с влажными шлепками выпали из этой ниши на пол и сразу поползли в нашу сторону. Каждая из тварей высунула по несколько уродливых голов, и, раскачивая ими на длинных и худых шеях, эти гадости принялись так выть, что забили своими воплями все остальные звуки.

На этот раз я не стал с ними связываться в ближнем бою. Не хотелось снова получить дозу яда, да и за девочек я переживал. Не хватало, чтобы и им досталось! Мы на работе!

До тварей было еще метров двадцать, и я, скомандовав Ляне и Сайрине прятаться за колоннами из сталактитов, сразу поджег фитиль гранаты и, убедившись, что девочки в укрытии, зашвырнул глиняный горшочек тварям прямо под ноги.

Едва дымящийся горшок полетел в тварей, я сам прыгнул за ближайшую колонну и закрыл уши. Шарахнуло нехило! Даже с потолка посыпалось крошево и пошла пыль. Не дожидаясь, пока пыль осядет, я вытащил еще один глиняный подарочек и повторил процедуру. Как я уже убедился на первом монстре, эти твари были очень живучие, и я сомневался, что одна граната укокошит их гарантированно!

Второй взрыв отозвался в груди тяжелым гулом, а каменная крошка градом посыпалась на плечи. Воздух мгновенно стал густым, пропитанным едким запахом серы и горелой плоти. Я не стал ждать, пока осядет взвесь, и, пригнувшись, выглянул из-за своего укрытия.

Твари не погибли, но досталось им нехило. Одна из них, лишившись части конечностей, беспомощно вращалась на месте, в то время как вторая, извиваясь в конвульсиях, пыталась нащупать опору своими длинными, склизкими обрубками. Их вой сменился на булькающее, захлебывающееся шипение, от которого по моей коже побежали мурашки.

— Сайрина, не высовываться! Ляна, добивай! — рявкнул я, готовя следующую гранату, на случай если стрелы не помогут.

В полумраке, прорезаемом лишь скудным светом грибов, я увидел, как из той же каверны, откуда вылезли монстры, начала сочиться густая, светящаяся в темноте слизь. Она пульсировала, словно живая, и, казалось, тянулась к раненым тварям, пытаясь их «починить».

Возможно, это были не просто пещерные хищники. Это был единый организм, управляемый чем-то, что скрывалось там, в глубине. Или это была какая-то другая тварь, которая, поедая этих чудовищ, сама становилась на них похожей. Хрен знает, но гадать было некогда!

Ляна тем временем уже вовсю загоняла стрелу за стрелой в изуродованные туши тварей. Эффект был, существа уже оба лежали на каменном полу и, получив по три-четыре стрелы каждое, не шевелились. Однако до конца схватки было еще далеко!

Я прицелился в центр пульсирующей массы, которая начала стремительно разрастаться, поглощая обломки камней и останки тварей. Если я не уничтожу источник сейчас, мы тоже можем запросто стать частью этого существа! Я выхватил из сумки сразу три гранаты и, поджигая фитили, поочередно забросил гремучие подарки прямо в центр этой гадости.

— В укрытие! — крикнул я Ляне и Сайрине, и тут же зашвырнул еще один, четвертый горшок по твари. Чтобы наверняка!

Подарки начали рвать, и в этот момент из глубины пещеры донесся звук, похожий на треск ломающихся костей, и тьма впереди начала сгущаться, принимая очертания чего-то поистине колоссального. Кажется, наша работа перестала быть просто опасной — она превратилась в борьбу за выживание, где шансы таяли с каждой секундой!

Однако после третьего взрыва эта гигантская туча плоти пошатнулась и с каким-то нереальным грохотом разорвалась изнутри на две половины. Четвертая граната, рванувшая немного погодя после первых трех, доделала работу, и после ее детонации от этих половин остались лишь сопливые брызги, растекшиеся на полу.

— Готова? — Ляна и Сайрина выглянули из укрытий. Их лица были перепачканы пылью и грязью.

Я осторожно вышел из-за колонны и глянул на место подрыва: на полу не было ничего, кроме зловонных жидких соплей.

— Готова…

Я осмотрел себя и отряхнул плащ. В сумке осталось всего три гранаты. Если так и дальше пойдет, то нам, считай, нечем будет серьезно воевать. Твари на этой глубине пещеры были гораздо крепче и больше, и я сомневался, что наших железяк хватит, если, допустим, в следующий раз на нас нападет большее число этой погани.

— Сколько у нас кристаллов? — спросил я девочек.

Ляна вытащила мешочек, в который складывала все, что мы нашли. Она высыпала все кристаллы на подстилку и начала считать.

— Десять, одиннадцать…

Однако я видел, как девушке трудно это делать, особенно когда числа зашли за тридцать. Я попросил Сайрину помочь. Вместе они быстро пересчитали нашу добычу.

— Шестьдесят восемь обычных, пятнадцать заряженных и один большой! — выдали дамочки в два голоса.

Этого было достаточно. Я дал отмашку собираться назад. Чрезмерная жадность еще никого до добра не доводила! Собрав все наши пожитки и немного посидев на дорожку, мы двинули обратно.

Однако вернуться по-быстрому нам не дали. Только мы протопали примерно две трети пути, как на нас снова поперли те самые морские звезды. Твари были относительно неопасные, и сейчас я дал девочкам полную свободу действий.

Ляна сразу начала сандалить гадов стрелами, а Сайрина, как обычно, поперла напролом. Зрелище, как охрененная девка с голыми ляжками и отпадной задницей ширяет гадов шпагой со скоростью пулемета и двигается так, словно танцует какой-то восточный танец, меня очень сильно впечатлило. Однако…

Однако радость была недолгая. Все произошло именно так, как я и предполагал: Сайрина так увлеклась битвой, что не заметила, как сильно вырвалась вперед и уже через пару мгновений оказалась в окружении.

— Сайрина, назад! — рявкнул я, срываясь с места.

Мой голос потонул в визге тварей, которые, почуяв легкую добычу, сомкнули кольцо. Девушка, еще секунду назад порхавшая в смертельном танце, вдруг замерла, осознав, что шпага вязнет в плотных, склизких телах, а сзади на нее уже прыгает целая толпа с острыми, как бритва, лапами-лучами.

Ляна не растерялась. Она вскинула лук, и одна за другой полетели стрелы, пригвождая нападающих к земле, но их было слишком много!

Я рванул вперед, выхватывая свой кинжал. В этот момент я проклял свою оплошность, что дал им свободу — стоило только ослабить контроль, как эта дуреха вляпалась в неприятности.

— Ляна, прикрывай левый фланг! — скомандовал я, прорубая себе путь к центру свалки.

Сайрина, поняв, что натворила делов, начала паниковать. Она резко присела, пропуская над головой удар щупальца, и, попытавшись сделать кувырок назад, так и не вырвалась из плотного кольца. На девушку посыпался буквально шквал ударов. Она начала звать на помощь. На бедре у девушки уже красовалась широкая полоса крови — зацепили-таки!

Когда я прорубил всех окруживших ее гадов, я оттащил эту пигалицу в сторону, чтобы Ляне было удобнее работать. Девушка не упустила момент и очень быстро перебила остатки монстров с флангов. Однако тварей все еще было дохрена! Они перли и перли, появляясь будто из ниоткуда. Я хотел сначала бросить гранату, но тратить остатки своих драгоценных боеприпасов на эту, по сути, шушеру мне не хотелось.

Я зарезал очередную тварь. Рядом упала еще одна, пробитая стрелой Ляны.

— Прости, — коротко бросила мне Сайрина, вытирая кровь краем своей короткой юбки и отбивая лапу какой-то особо наглой гадине. — Увлеклась.

— Закончим, и по шее получишь! — отрезал я, отбивая новый выпад морской звезды и вгоняя ей клинок по самую рукоятку. — Сейчас — только вперед. И никаких рывков, держимся плотной группой!

— Хорошо! — Сайрина подобралась и начала работать со мной вместе.

Мы медленно, шаг за шагом, начали пробиваться сквозь эту копошащуюся массу. Ляна работала как заправский снайпер, не давая тварям подобраться к нам с флангов, а мы с Сайриной превратились в единый механизм. Теперь я видел каждое ее движение, чувствовал ритм ее боя, и это было чертовски круто!

Когда последний из нападавших с противным хлюпаньем осел на пол, мы все трое тяжело дышали и едва держались на ногах. Я огляделся: вокруг нас лежало больше десятка поверженных врагов, а впереди, в паре сотен метров, уже виднелся выход.

— Ну что, — я перевел взгляд на Сайрину. — Иди сюда!

Девушка, виновато опустив голову и поглядывая на меня из-под своих белых бровей, подошла ближе.

— Что с ногой? — я посмотрел на рану. Порез был неглубокий, однако сильно кровоточил.

— Царапина… — Сайрина вытерла кровь и вздохнула. — Больно! Я понимаю, что это всего лишь рана, но это так неожиданно! Наверное, я никогда не испытывала боль. Это так, интересно! Так ново!

— Терпи. — Я помог ей перевязать рану.

После того как мы привели себя в порядок и немного отдохнули, я все-таки решил немного подшутить над Сайриной:

— Я говорил тебе, что дам по шее?

Девушка кивнула. — Да…

— Давай!

— Что давать? — на меня уставились непонимающие глаза.

— Шею!

Сайрина подставила затылок и стояла молча, ожидая, что я ей шлепну. Шею я трогать не стал. Вместо этого я шлепнул ее по круглой заднице и погрозил кулаком:

— Еще раз, и вот тогда точно по шее будет!

Получив по заднице, девушка раскраснелась, при этом она выгнула спину и еще больше подставила мне свою абсолютно голую задницу. Я услышал как она тяжело дышит и даже слегка постанывает. — Ударь меня еще! Еще! Пожалуйста…

— Твою мать… — Такого я не ожидал! Походу, у мадам бывшей богини, внезапно открылись новые закидоны… Я убрал руку от ее булок, и почесал затылок. Сплюнув на пол, я пошел дальше к выходу. Ужас. Теперь ее трогать даже как-то страшно…

Сайрина с Ляной поспешили следом за мной. От моего взгляда не ускользнуло, что когда я шлепал Сайрину, Ляна смотрела на это как-то уж слишком восторженно! И эта туда-же…

Больше мы не рисковали. До самого выхода мы дошли молча, не сводя глаз с теней, которые могли скрывать новых охотников. Деньги — это одно, но жизнь была куда дороже любых кристаллов!

Выйдя из пещеры, я сразу повалился на такую сочную зеленую траву и еще какое-то время просто лежал и смотрел на небо. В сумраке подземелья глаза привыкли к вечной серости и скудному свету от флюоресценции тех странных грибов, поэтому сейчас бездонная синева над головой казалась ослепительно яркой.

Я жадно вдыхал воздух — густой, напоенный ароматами полевых цветов и влажной земли, — и чувствовал, как из легких наконец-то уходит затхлый привкус каменной пыли.

Где-то вдалеке заливалась трелями какая-то птица, и этот звук, такой простой и живой, отдавался в груди странным, почти забытым теплом.

Я приподнялся на локтях, щурясь от ласковых солнечных лучей, которые пробивались сквозь кроны деревьев, и с удивлением обнаружил, что мои руки всё еще мелко дрожат.

Мир вокруг жил своей привычной, безмятежной жизнью, словно и не было тех бесконечных часов, проведенных в каменном мешке, где единственным спутником были мои девочки и стук собственного сердца, отсчитывающий секунды в ожидании очередного нападения.

Я перевернулся на бок, чувствуя, как прохладная роса пропитывает одежду, и позволил себе роскошь просто нихрена не делать. Просто лежать, не опасаясь, что из темноты вынырнет когтистая тень, было сейчас немного странным ощущением.

В подземелье время измерялось не часами, а пульсом и короткими передышками между схватками, здесь же оно словно растеклось, как густой мед, обволакивая каждую травинку, каждый лист.

Я закрыл глаза, пытаясь удержать этот момент, впитать его в себя до последней капли.

Ветер едва заметно шевелил верхушки деревьев, и этот шелест казался мне самой прекрасной музыкой, которую когда-либо доводилось слышать. Никакого скрежета камня о камень, никакого свиста рассекаемого воздуха, только шепот листвы, обещающий, что этот день не закончится внезапной болью.

Где-то в глубине души еще теплился привычный страх — тот самый, что заставлял вздрагивать от любого шороха, — но сейчас он казался чем-то чужеродным, остатком прошлого, который постепенно растворялся в солнечном свете.

Я провел ладонью по траве, чувствуя её упругость и прохладу, и впервые за сегодня позволил себе улыбнуться. Не той оскаленной гримасе, с которой я встречал врагов, а настоящей, слабой и немного растерянной улыбке человека, который только что действительно выбрался. Мы выбрались!

Ляна и Сайрина тоже повалились рядом. Девочки были вымотаны до предела. А Сайрина еще и ранена. Я позволил им еще немного отдохнуть, а затем поднялся сам и поднял их. Нужно было приводить себя в порядок и двигать к городу. Впереди была целая куча дел: во-первых, ярмарка, скорее всего, уже уехала, и нам придется идти в город и искать жилье там.

Во-вторых, нужно продать кристаллы и открыть счет в банке, если это, конечно, возможно. Таскать с собой все деньги было глупо. В-третьих, нам нужна броня. Кожаные шмотки — это, конечно, хорошо, а на девочках даже прекрасно и сексуально, однако, если мы собираемся и дальше фармить кристаллы, то нужно будет спускаться ниже и глубже в пещеру. А там твари куда опаснее!

И еще такой момент: я серьезно задумался об оружии. Гранаты показали себя с самой лучшей стороны, и их надо брать с собой гораздо больше!

И о личном оружии: лук — просто имба, но, наверное, арбалет в пещере будет куда лучше! И мощь выше, и, думаю, Ляне будет удобнее с него целиться и маневрировать.

Шпага Сайрины — вещь великолепная, да и девушка первоклассно владеет этим оружием, но нужно что-то более убойное.

Мой кинжал — очень удобно и практично, да и места не занимает много, вот только, так же как и в случае со шпагой, немного не то! Нужны кромсатели поэффективнее! Пулемет и гранатомет были бы куда кстати!

Однако подобное здесь появится лет так через триста. Если вообще появится… Но с учетом местных реалий, нужно выбирать что-то, что есть в продаже. Но вот что?!

Не зная практически ничего о холодном оружии используемом в этом мире, этот вопрос я решил изучить подробно и выбрать после обсуждения вариантов с девочками.

Подняв мадамочек, я сразу погнал их на пруд и заставил тщательно вымыться и привести их собственную одежду в порядок. На их стенания о том, что они устали, хотят жрать, хотят спать и вообще, я ответил одним единственным действенным способом: пригрозил дать по шее!

После моих угроз и демонстрации кулака Ляна мигом скинула с себя шмотки и, сверкая голой задницей, поперла покорять просторы и глубины пруда, а вот Сайрина, едва услышав мои увещевания о том, что ее ждут тумаки, как по команде стала в позицию на четыре конечности и, отставив задницу, принялась лыбиться и строить мне глазки. И сразу получила именно по шее, а не то, на что рассчитывала эта извращенка.

После такого вероломного акта с моей стороны я был одарен обиженным взглядом серых глазищ и тут же удостоен пикантного зрелища, как эта мадам с надутыми губками и зыркая в мою сторону томным взглядом медленно стягивает с себя шмотки и явно специально ну очень медленно снимает верх платья, потихоньку вываливая на взор моих очей две круглые сочные дыньки своих прелестей.

Однако времени на любование прелестями было мало — я сразу же дал понять этим капризулям, что расслабляться нам особо некогда. Дела нужно было решать как можно быстрее, потому что я не хотел, чтобы мы приперлись в город, когда будет уже темно. Поэтому я и сам, скинув с себя свои грязные и пропотевшие шмотки, полез в воду.

Ляна, увидев, что и я сам присоединился к купанию с нескрываемым удовольствием, быстро окунулась в прохладную воду, всплескивая брызги и стараясь показывать мне все свои, так сказать, выпуклости и впуклости.

Сайрина же, несмотря на то, что огребла по шее, тоже не могла скрыть радость от вида меня рядом с ними, и сразу оказавшись по колени в воде, стала в эффектную позицию и начала демонстративно мыть свое тело, черпая воду ладошками и растирая ее по всем своим прелестям.

Когда обе мадамы были наконец чисты и приведены в порядок, я разрешил им поесть бутерброды и немного поваляться на травке, пока одежда просохнет. Взгляды, полные радости, вмиг посыпались на меня, и девки, разложив свои шмотки на просушку под солнышком, тут же зашуршали по сумкам, вытаскивая остатки наших припасов и сооружая бутерброды.

Я же, наблюдая за ними, не мог не отметить, как же все-таки хорошо, что Сайрина присоединилась к нам, и просто замечательно, что они поладили с Ляной. Две девчонки, которые волей судьбы оказались рядом со мной. Бывшая богиня, не помнящая своего прошлого, и никому не нужная сирота, которая отдала бы, наверное, всё, чтобы свое прошлое забыть.

После того как мы все достаточно плотно поели и немного повалялись в тени того самого дерева, на котором тренировалась Ляна стрелять из лука, мы собрались и, надев уже достаточно просушенную одежду, пошли через лес в сторону города.

Когда мы уже протопали большую часть пути, я снова ощутил на себе тот самый взгляд, который я чувствовал ночью прямо перед походом в пещеру. Казалось, будто кто-то или что-то буквально сверлит мою спину и затылок. Но сколько бы я ни крутил башкой, я так никого и не увидел. Забив на эту аномалию, я сосредоточился на более насущных делах: ярмарка уже полным ходом разбиралась и разъезжалась, и на некогда шумном и суетном месте, заставленном палатками и времянками, стал потихоньку образовываться пустырь.

Мы вышли к окраине города как раз в тот момент, когда последние телеги торговцев, тяжело скрипя осями, покидали торговую площадь. Воздух, еще недавно пропитанный ароматами жареного мяса, специй и вина, теперь был тяжелым от пыли и запаха конского навоза. Оставленные после ярмарки кучи мусора, обрывки соломы и брошенные деревянные поддоны выглядели в сумерках как остовы гигантских скелетов.

— Ка-то не по себе, — негромко бросила Ляна, оглядываясь по сторонам.

Я кивнул, соглашаясь. Ощущение чужого взгляда усилилось, превратившись из легкого покалывания в тяжелое давление на затылок. Казалось, что каждый метр оставленного позади пространства превратился в зрачок, внимательно следящий за каждым моим движением. Я инстинктивно сбился с шага, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

Сайрина тоже поёжилась и как бы машинально погладила ладонями свои плечи. Она шла впереди, и мне было это прекрасно видно.

— Тоже чувствуешь это? — я обратился к девушке.

Она кивнула:

— Да. Будто кто-то смотрит мне в спину… — затем она добавила: — Кажется, мне знаком этот взгляд! Вот только я ничего не могу вспомнить…

Однако, как только мы пересекли ворота города, давящее ощущение мгновенно исчезло. Кстати, пропустили нас в город вообще без каких-либо проверок документов. Ящер, дежуривший на КПП, едва заметив меня, как-то сразу сжался и сделал шаг назад. Упершись спиной в стену, он что-то прошамкал на своем языке и махнул нам рукой: мол, проходите.

И мы организованно протопали внутрь города. Впереди шла Ляна, как мало-мальски знаток этих улиц. Она вела нас к ближайшей гостинице. Следом за ней топала Сайрина, то и дело сверкая своими ляжками и краешками булок, выглядывающих из-под короткой юбки, а я топал в качестве замыкающего и во все стороны крутил головой, стараясь подробнее разглядеть все на свете и получше запомнить маршрут.

Город жил своей жизнью. Узкие улочки, вымощенные потемневшим от времени камнем, петляли между домами, чьи верхние этажи почти смыкались, перекрывая небо. Воздух здесь был густым, пропитанным запахами еды, продававшейся на небольших прилавках вдоль улицы, и чего-то кислого, вроде забродивших овощей.

Мимо нас то и дело проскальзывали стайки местных жителей: кто-то кутался в плащи, кто-то был замотан в нечто, напоминающее тогу, а кто-то, напротив, выставлял напоказ свои прелести и вышагивал почти в чем мать родила. Это касалось молодых женщин и прочих дамочек разных рас.

Однако, видимо, наш отряд все-таки вызывал у местных некоторые опасения, и на нас поглядывали с некоторой долей осторожности, и стоило мне перевести взгляд на очередного зеваку, как тот тут же отворачивался, стараясь слиться с толпой. Похоже, типа моя аура, заставившая ящера на воротах вжаться в стену, работала безотказно и здесь.

Ляна уверенно свернула в переулок, где располагались здания побогаче. Она двигалась бесшумно, словно кошка, лишь изредка поправляя на плече ремень своей сумки. Сайрина же, напротив, не особо заботилась о взглядах. Она шла гордо, слегка покачивая бедрами, и её вызывающий наряд даже в этом не самом пуританском месте смотрелся как яркое пятно.

Несколько раз я замечал, как из дверных проемов или окон за ней тянулись жадные взгляды от различных мужчин и даже некоторых особо любопытных женщин, но стоило мне чуть замедлить шаг и посмотреть на этих похотливых глядунов, как эти товарищи мгновенно исчезали в полумраке своих жилищ.

— Еще пара поворотов, — не оборачиваясь, бросила Ляна, указав на ажурный указатель с изображением кружки, из которой вылезало нечто, отдаленно напоминающее щупальце.

— «Утопленник» — не самое элитное место, зато здесь хорошая еда, чистые комнаты и не задают лишних вопросов, если у тебя есть монеты, — пояснила девушка.

Я кивнул, хотя вслух ничего не сказал. В этом городе, где каждый второй мог быть либо охотником за кристаллами, либо еще каким-нибудь джентльменом удачи, тишина была лучшим нашим союзником. Пусть каждый остается со своими секретами, и никто не знает, кто мы и откуда. В случае с Сайриной это было особенно актуально, потому что по прошлой жизни я точно знал, что далеко не каждый любил и уважал богов. По собственным причинам и соображениям, естественно! Думаю, и в этом мире могло быть тоже самое.

Мы подошли к деревянной двери, обитой потемневшим железом, на которой красовалась все та же вывеска, как и на указателях: «Утопленник». Ляна толкнула дверь рукой, и оттуда сразу пахнуло запахом еды и донеслось шумом голосов, который так и не стих, когда мы переступили порог.

Только мы вошли в достаточно большой зал, который, на секундочку, был и центральным холлом, и ресепшеном, и обеденным, и банкетным залом в одном флаконе, как нам сразу помахала рукой кошкодевочка за барной стойкой в глубине помещения.

Я усадил своих девочек за свободный столик и пошел к стойке, попутно изучая местную публику. А народу тут было много! Всякие разные: рогатые, ушастые и чешуйчатые. Кто-то просто ел, кто-то надирался, предпочитая одиночество, а сбоку, ближе к стойке, расположилась довольно крупная бригада из семи человек. Точнее, представителей разных рас: два кота, три человека и пара минотавров.

Стол их ломился от различных блюд и бутылок. Ребята были веселые, пили, ели и громко что-то обсуждали. А на коленях у этой веселой ватаги сидели две ушастые девахи в одних узеньких трусиках. Мадамочки, раскрасневшись и строя глазки, звонко и заливисто смеялись, размахивали бокалами с напитками, а парни периодически пускали руки по их прелестям, откровенно лапая. Но девочки были вовсе не против, а даже «за»!

Улыбнувшись этой веселой компании — видно, ребята праздновали какое-то свое событие и культурно, массово отмечали его с девушками, явно представительницами древнейшей профессии, — я прошел к помахавшей мне кошке.

Кошкодевочка, чьи ушки на макушке забавно дёрнулись при моём приближении, оказалась весьма симпатичной особой с ярко-рыжими волосами и хвостом, который лениво повиливал из стороны в сторону, сметая крошки со столешницы. Она оперлась локтями о дерево, подавшись вперёд, и я невольно отметил, что её униформа — короткий фартук поверх… ничего — оставляла мало простора для воображения.

— Приветствую, путник! — промурлыкала она, покачав круглыми сиськами и белыми бёдрами, и в её голосе отчётливо слышались нотки, свойственные её виду. — Выглядишь уставшим, но, судя по твоим спутницам, день у тебя, кажется, задался. — Она мне подмигнула и, потянув своим курносым носиком, видимо, пытаясь уловить мой запах, сперва округлила глаза и затем раскраснелась, словно помидор. — Что желаете? У нас всегда свежие блюда из мяса, вино урожая прошлого года, свежее пиво и, конечно, лучшие комнаты в этом городе!

Я бросил взгляд на своих подопечных. Они сидели тихо, с любопытством оглядываясь по сторонам, и, кажется, уже начали привыкать к местному колориту. Нужно было накормить их нормальным ужином, прежде чем мы отправимся в номер. Да и сам я буквально подыхал с голода.

— Нам бы чего-нибудь сытного на троих и выпить хорошего. — ответил я, стараясь не отвлекаться на игривый блеск в глазах барменши. — И комнату, желательно с туалетом и душем и подальше от этого балагана, — я кивнул в сторону шумной компании, которые как раз затянули какую-то разухабистую песню, перекрывая гул голосов в зале.

Кошка понимающе хмыкнула, её хвост на секунду замер.

— Понимаю, — она подмигнула мне, ловко выуживая из-под стойки связку ключей с тяжёлыми медными бирками. — Эти ребята только из столицы празднуют удачный рейд на тамошние пещеры, так что сегодня они выкупят половину бара, а завтра будут лечить головы. Ваша комната на втором этаже, в крыле, где потише. Присаживайтесь. Заказ будет через десять минут. — Она улыбнулась, немного обнажив свои белые коротенькие клыки.

Я кивнул. — Сколько?

— Пять серебром. Душ и туалет только в люксе. А это недёшево. Зато в цену входит ещё и завтрак на троих! — Девочка подмигнула мне и облизала свои губки розовым язычком.

Я порылся в карманах и вытащил оттуда всего три монеты, которые остались у меня после ярмарки. Денег явно не хватало.

— Кристаллы в счёт уплаты берёте? — спросил я эту рыжую барменшу.

— Конечно! — Девочка кивнула. — По стандартному курсу: один к одному.

Я выудил из мешочка ещё пару кристаллов и положил деньги и камешки ей на стойку. Девочка мигом сцапала оплату своей рукой и улыбнулась.

— Что-то ещё желаете? — Она лукаво посмотрела мне в глаза своими жёлтыми большими глазами.

— А какие ещё есть услуги? — Не совсем понимая предложения, спросил её я.

— Ну, — рыжая стрельнула глазами в сторону смеющихся девиц и ещё раз меня понюхала. — Если ваших спутниц окажется вам мало, то вы можете смело обращаться ко мне! — Эта кошка игриво замахала хвостом. — Меня, кстати, Айля зовут! Я, конечно, не из таких… — Она ещё раз посмотрела на девок, которые уже вообще стянули с себя трусы и весело смеялись, позволяя подвыпившим парням трогать их и на освободившейся от белья «новой территории». — Но для вас я всё сделаю. И возьму совсем недорого!

— Спасибо. Буду иметь в виду. — Я кивнул этой мадам и улыбнулся. — Я Вас Илий.

Рыжая кивнула и помахала мне хвостиком.

— А почему вы решили, что мне моих женщин будет мало? — я поинтересовался у этой Айли.

— Потому, что вы пахните… огромной силой. — промурлыкало это создание и смущенно улыбнулось. — Мы — кошки чуем это!

— Ясно…

Когда я расплатился и уже собирался развернуться, как вдруг один из минотавров, здоровенный детина с выбитым глазом, громко хохотнул и, не удержав равновесия, опрокинул свой бокал. Жидкость янтарного цвета широкой лужей растеклась по столу, заливая одежду одному из посетителей, другому минотавру, что сидел за соседним столиком. Тот зарычал, и в зале на мгновение повисла странная, почти осязаемая тишина.

Я замер, краем глаза наблюдая за реакцией компании. В таких местах праздники часто заканчиваются драками, а мне меньше всего хотелось встревать в разборки в первый же вечер. Однако, к моему удивлению, минотавр лишь грубо, но по-доброму хлопнул того по плечу и, сунув ему пару кристаллов, так сказать, за причинённые неудобства, извинился. Затем он дождался кивка со стороны облитого бухлом минотавра и сел назад за стол. Компания снова взорвалась смехом. Видимо, с ним такое периодически происходило, и ребята не видели в этом ничего особенного.

Убедившись, что ситуация не выходит из-под контроля, я подхватил ключи от номера и направился обратно к нашему столику, чувствуя на своей спине внимательный взгляд рыжей барменши. А девочка была очень даже ничего. Такие отношения мне подходили больше, чем предложения близости от Ляны и Сайрины. Услуга — оплата. Ничего личного. Пожалуй, стоит и правда к ней заглянуть! Мой молодой организм уже периодически всё настойчивей и настойчивей требовал выпустить пар.

Пока размышлял о рыжей и ее предложении, нам принесли заказ. Сама рыжая прискакала с подносом, полным посуды, и, ловко расставив приборы на стол, подмигнув мне, ускакала, виляя своей сочной круглой задницей.

А на столе было: целое огромное блюдо с жареным мясом и овощами, несколько тарелок с салатами, пиалы с соусом, суп на три персоны, хлеб и бутылка с вином.

Мне так хотелось есть, что я сразу принялся за суп, периодически закидывая в свою топку еще и нежнейшие кусочки жареного мяса.

Девочки, видимо, тоже были голодные не меньше моего и, сами ухватив суп и мясо, начали закидывать это всё в себя, наверное, быстрее, чем я.

Атмосфера за столом мгновенно сменилась: разговоры стихли, уступив место лишь звону приборов о керамику и довольному чавканью. Мы напоминали стаю оголодавших хищников, дорвавшихся до добычи после долгой охоты. Вино, терпкое и отдающее лесными ягодами, приятно обжигало горло, смывая усталость прошедшего дня.

Я краем глаза наблюдал за спутницами. Даже в процессе поглощения пищи они умудрялись выглядеть сексуальными, хотя скорость, с которой исчезали куски мяса с общего блюда, заставляла меня всерьез опасаться за сохранность своей порции.

Когда первая волна голода была утолена, темп трапезы замедлился. Мы переглянулись, и по лицам девчонок я понял, что они чувствуют то же самое — приятную тяжесть в желудке и легкое винное опьянение, которое расслабляет мышцы и развязывает языки.

Рыжая бестия, словно почувствовав, что мы закончили с основной частью, снова возникла из ниоткуда. Она бесшумно подошла к столу, забрала пустые тарелки и, задержав на мне взгляд чуть дольше, чем того требовали приличия, поставила перед нами десерт — высокий кувшин с прохладным морсом и блюдо с медовыми лепешками.

— Надеюсь, вам было вкусно? — промурлыкала она, снова одарив меня той самой игривой улыбкой, от которой внутри что-то сладко екнуло.

Я лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова, пока она, снова вильнув бедрами, растворилась в полумраке зала. Вечер только начинался, и, судя по блеску в глазах моих спутниц, скучно нам точно не будет.

Хорошенько прибухнув и вкусненько поужинав, я согласился с Ляной, что еда тут и правда отменная, особенно мясо и блинчики! Затем я хотел было уже загонять своих разомлевших мадамочек в номер, чтобы они отдыхали, как они тут же затеяли бунт!

Бабы наперебой ныли мне в два уха, что они требуют еще сладостей и еще бухлишка. Даже применили запрещенный прием, объявив мне ультиматум, что они в пещере не ради красивых моментов рисковали своими задницами, а исключительно ради наживы, и дополнительный паек в виде какого-нибудь тортика и еще одной бутылки вина им положен в качестве премиальных!

С этим я, как ни крути, согласился. Девочки в целом показали себя отлично и, конечно же, заслужили поощрение, и я, не имея ничего против, купил им большой торт с ягодами и фруктами, который стоял на витрине за барной стойкой, и, чего греха таить, сразу пару бутылок вина. Чуяло мое сердце, что эти любительницы прибухнуть, влив в себя одну бутылку, все равно погонят меня за второй. А я, когда поем и выпью, ленивый! Поэтому запасся. И купил себе еще копченого мяса под закусь, потому что сладкое мне как-то пофиг.

Затем, с пристрастием расцеловав меня за то, что я не стал бякой и букой и купил им все, что они хотели, дамочки как по команде поспешили в наш номер, особенно они перли, не разбирая дороги, когда узнали, что там есть горячий душ!

Кстати, рыжая тоже, увидев, как мы затариваемся в номер, между прочим, смущаясь и краснея, попросилась с нами, да и к тому же к ней пришла сменщица, и она полностью свободна. За что сразу была немедленно одарена гневными взглядами и окриками со стороны моих подопечных.

Ляна шипела и хмурила брови, грозясь рыжей всеми карами небесными и взахлеб рассказывая, что она первая должна на мне зачать котят и желательно сразу шестерых, а Сайрина открыто заявила, что все ее тело, включая абсолютно все дырочки и прочие места интимного характера или не очень, исключительно для меня, и никаких других вертихвосток она в конкурентки не подпустит! Ну, кроме Ляны.

И причем эти дуры орали так, что все их вопли и речитативы слушал весь зал! Мужики от таких заявлений дружно захлопали мне в ладоши и показывали большой палец вверх, а бабы, которые были с ними, начали как-то очень-таки заинтересованно пялиться на меня! Особенно на место, где была моя ширинка.

Буркнув «извините» всем присутствующим при этом цирке и балагане, я, краснея и бледнея от стыда, погнал этих дикарок в номер, при этом отвешивая им поджопники и подзатыльники, и гнал этот недоделанный писько-сисечный отряд, пока за нами не захлопнулась дверь нашего номера.

Уже когда мадамы, поскидывав с себя шмотки, с радостными визгами полезли в душ, я немного расслабился и, налив себе бокал вина, уселся в кресло, попивая достаточно качественный и вкусный напиток и пялясь в окно с видом на улицу. Как же хорошо…

Завтра я собирался идти и искать банк, чтобы положить наши основные средства на счет. Если, конечно, в этом мире подобное практикуется. Еще мне очень нужно было пройтись по магазинам с оружием и снаряжением, а также посетить мастерские, если опять же тут такие есть.

Кузни, которые занимаются починкой и изготовлением всякого разного колюще-режущего инвентаря, меня не интересовали. Нужно было именно производство с соответствующей продукцией и гарантированным качеством! Я собирался серьезно подойти к вопросу нашего оружия и снаряжения. Чтобы было удобно, легко и результативно. Ранения и уж тем более смерти во время трудового процесса мне не нужны!

Сделав еще пару глотков отменного вина, я встал и наконец осмотрел номер. Да и делать было особо нечего. Девочки купались, а бухать в одиночестве мне почему-то не хотелось. Я прошелся по номеру: просторный, с двумя комнатами. Стол, стулья, шкаф и диван в гостиной. В спальне огромная кровать и пара тумбочек. По коридору душ, в котором плескались девчонки, и отдельный туалет.

Еще в небольшой прихожей зеркало и шкаф для верхней одежды с плечиками и полкой для обуви. На полах достаточно неплохо обработанное и окрашенное дерево. Стены оклеены чем-то типа цветной бумаги. Обои вроде бы. Потолок тоже из дерева и побелен. На столе, тумбах и в прихожей на полочке толстенные свечи из желтого воска. Ну, это понятно, электричества-то тут нет.

Я зажег свечу в прихожей и посмотрел на свою рожу. Из отражения на меня уставился еще молодой мужчина, человек с худым лицом и острым колючим взглядом. На голове черные волосы. Уши не торчат, нос средний. На зубах небольшие заостренные клыки… Что?!

Я полез пальцем пощупать один из своих четырех клыков и уколол палец до крови.

— Ай, сука… — Я облизнул палец, из прокола на котором начала сочиться кровь.

Тут же из ванной комнаты в коридор высунулась белая голова Сайрины:

— Что такое?

Я отмахнулся:

— Палец порезал. Вы скоро там? И мне же в душ надо!

Девушка пожала плечами:

— Так чего стоишь, заходи и купайся.

— Так вы же там! — Я указал пальцем на нее.

— И что? Мы что, кусаемся? Места всем хватит. — Сайрина еще раз пожала плечами и скрылась в ванной.

А меня чет взяло! Прям до нервов! Психанув, я скинул с себя шмотки и решительно заперся в ванную со злобной рожей. Девочки посторонились, пустив меня под струи горячей воды, и дальше продолжили натирать друг друга мыльными мочалками. Затем они как ни в чем не бывало зашли прямо ко мне и стали смывать с себя пену.

А вот после этого они добрались до меня! Стоя под струями охренительной горяченькой водицы и кайфуя, прикрыв глаза, я почувствовал, как несколько нежных рук коснулись меня. По мне пробежали легкие изящные пальчики, и я почувствовал, как меня начали натирать мочалкой. Мне намылили спину, плечи, руки, ноги и живот. На животе руки задержались дольше всего, затем ко мне с обоих сторон прижались горячие и мокрые тела, и чья-то рука опустилась ниже и обхватила мой уже предательски отреагировавший на девичьи руки деревянный хе…

Стоп! Это не рука! Я открыл глаза и увидел перед собой Ляну, которая мылила мою грудь и терлась о меня своей грудью, а внизу была голова Сайрины. Нежное, мокрое и горячее полностью обхватило мое все, что было ниже живота, и плавно в себя это заталкивало, обхватив ладонями мои бедра.

Твою мать… Только что меня мыли, и я этому вообще-то был не против, но спустя какое-то мгновение ситуация резко изменилась! Девки взялись за меня по полной программе, и уже все зашло за любые пределы и берега. Процесс идет, и никто не собирался останавливаться. Бить им шеи? Устроить им разнос и отвадить этих озабоченных девок?! Может, просто приказать прекратить…

Но затем Ляна приподнялась и едва слышно прошептала мне на ухо:

— Пожалуйста, позволь нам сегодня побыть с тобой. Как с мужчиной, как с нашим вожаком! Нам это нужно…

Я улыбнулся. Именно этих слов я и ждал! Девушки все это время вели себя неправильно, глупо и нагло по отношению ко мне. Именно в этом плане отношений. Будто я не личность, а объект их собственного вожделения. Но сейчас они признали во мне лидера и теперь я был готов взять на себя полную ответственность за них и вести их дальше.

После этих слов, увидев, что я улыбаюсь, Ляна принялась очень страстно и нежно целовать мою шею, грудь и живот, а Сайрина внизу еще крепче обняла меня за бедра и ускорилась. Ее горячие губы сжимали меня так плотно, и девушка так замечательно старалась, что я отпустил удила…

В общем, дальше мы продолжали, девочки менялись, мы мылись еще, и снова я был обцелован буквально с ног и до головы и обратно. Затем мы как-то плавно переместились на огромную кровать, и девочки, уложив меня на спину, устроили мне полный разнос со стонами, визгами и, так сказать, брызгами!

Закончив дело раза так три, мы снова переместились в душ и, тщательно вымывшись, уселись за стол. Ляна расположилась у меня на руках и, прижавшись, ни в какую не желала слезать. Хорошо, что она была мелкая и мне было не тяжело. Сайрина же, деваха высокая и с формами, уселась рядом в кресло и, положив мою руку себе на плоский обалденный животик и поглаживая мою ладонь, разливала нам вино.

Атмосфера постепенно становилась всё более расслабленной и уютной. Где-то в соседнем номере тихо играла гитара, создавая мягкий фон для наших разговоров и смеха. Ляна, не отрываясь от меня, тихо мурлыкала что-то себе под нос и гладила мою грудь, а Сайрина сама запустила мою руку себе между ног и, улыбаясь, нарезала нам торт моим кинжалом. Затем она клала бисквитную начинку себе в рот и очень демонстративно и томно вытирала губы от белого крема. И при этом, видя мой взгляд, прыскала от смеха.

Смеялся и я. Ляна тоже следила за действиями этой низвергнутой богини и тихонько хихикала, уткнув нос мне в грудь. Время словно замедлилось, и казалось, что этот вечер может длиться вечно, наполненный теплом, нежностью и взаимным вниманием. Мы не спешили никуда, наслаждаясь каждым мгновением, каждым взглядом и прикосновением.

Я был рад и, наверное, счастлив. Сейчас, кажется, все стало на свои места. У меня есть деньги, кров над головой, есть любимые женщины, которые считают меня лидером, и есть дело, которое приносит достаточно приличный доход. Есть куча планов, которые я обязательно осуществлю!

Я чувствовал себя мужчиной. Как никогда не чувствовал в прошлой жизни, где меня окружали, считай, одни потребительницы и пустышки, не желающие, а может, и не знающие, как признать мужчину лидером и гарантом собственной жизни.

Как вспомню, даже противно становится. «Ты должен, ты обязан!» Вот потому у меня никак и не складывались отношения с женщинами в моем мире. Может, и были где-то женщины совсем другого воспитания или мировоззрения, но мне такие не попадались. Один наглый и ЧСВ-шный хлам. К черту!

Ляна как-то очень нежно меня поцеловала в губы, а Сайрина положила голову мне на плечо и погладила по груди. Может, почувствовали, что мне нехорошо. А может, девочкам захотелось нежности. Обнял и поцеловал и одну, и вторую. Девочки улыбнулись, глядя мне прямо в глаза. Умнички мои. Не разбаловать бы только…

И еще меня беспокоил один момент! Это сейчас они в эйфории и все милые и пушистые. Однако может пройти время, и эти гурии превратятся в фурий. Начнутся ревности и прочая мне ненужная белиберда, из-за которой наш коллектив даст трещину. Это плохо. Очень плохо! Нужно было это выяснить немедленно и поставить все точки, пока мы, так сказать, не отправились вместе в большое плавание!

— Сайрина, — я обратился к бывшей богине. — Тебе у нас нравится? Я имею в виду наш коллектив.

Девушка закивала головой:

— Мне с вами очень хорошо! Еще тогда, когда меня вышвырнули, я не знала, куда идти и уже ни на что не надеялась, но ты, вы, приняли меня, и я оказалась не просто среди людей или даже друзей, я почувствовала, что я попала в семью. Где вы держитесь друг друга и заботитесь друг о друге. Где ты неоспоримый лидер и полностью ведешь и бережешь жизнь Ляны.

Я тоже чувствовала любовь и заботу ко мне! Я чувствовала, как ты оберегаешь меня и даже, как и Ляну, поучаешь меня так, чтобы нам всем было безопасно и комфортно. И мне это нравилось! Я хочу быть с вами. Всегда! — Девушка улыбнулась и поцеловала меня и Ляну.

— Ты понимаешь, что я не один и тебе придется разделять меня с Ляной как мужчину? — задал я ей последний и самый важный вопрос.

— Да, я понимаю. Может, мне и хотелось бы, чтобы у меня был мужчина мой и только мой… Но я вижу, что у тебя любви хватит и на нас всех. И это не только постель! Вообще, как в семье. — Сайрина еще раз улыбнулась и обняла нас обоих.

Я кивнул. Ответ девушки меня устроил.

— Ляна, — теперь я обратился к ушастой. — Ты не против того, что у нас будет еще и Сайрина? И что тебе придется делить меня с ней?

Ляна сладко потянулась и, нежно поцеловав меня и Сайрину, лишь промурлыкала:

— У такого самца, стая должна только расти!

Сказав эти слова, Ляна переместилась немного ниже и, нащупав мое у меня между ног, которое как по заказу снова стало твердым, плавно на него села и, обхватив меня руками, стала размеренно покачиваться. Я прикрыл глаза, купаясь в объятиях и нежности этой прекрасной и милой кошкодевочки.

Дальше к нам присоединилась Сайрина, и все пошло по новому кругу: постель-душ-вино и снова постель и душ. Уже вымотанные до предела, мы повалились на простыни, девочки легли ко мне с обоих сторон счастливые и довольные, и, кажется, мы уснули в одно мгновение.

Какого хрена я «вампир», какого хрена «демон», и почему у меня внезапно отросли клыки, и вообще про тот случай в пещере, где меня лечила Ляна своей кровью, я спросить у девок почему-то забыл… Да наверное, это уже было не так уж и важно.

Глава 9

Всю ночь мне снилась какая-то хрень. Будто я мечусь по какому-то лабиринту во тьме и ищу то, чего сам не знаю. А еще мне снились мои девочки. И было бы, наверное, хорошо, если бы мы трахались или просто гуляли или общались, но нет! Девочки будто были тяжело ранены и умирали и молили меня о помощи, а я ничего не мог сделать и бил со всей силы что-то темное, эфемерное, и никак это не мог забить это до смерти. При этом, что самое паршивое, будто это черное черпало силы из умирающих Ляны и Сайрины и становилось все сильнее и сильнее.

А затем я снова услышал тот самый голос. Он звал меня, он будто проникал в мою голову, звал, звал… Будто обладатель этого голоса очень сильно страдал и томился во тьме голодный и холодный. Будто ему было так плохо, что, наверное, не пожелаешь и врагу! И я почему-то точно знал, где он. А точнее, это была она! Потому что голос принадлежал женщине либо молодой девушке. Она звала меня из той самой пещеры, где мы были сутки назад. Сомнений по этому поводу у меня не было…

И я проснулся. Проснулся в холодном поту и с вылетающим из груди сердцем. Я подорвался с постели и, стараясь не тревожить мирно спящих моих красавиц, прошелся по номеру и полез в душ. Голова просто раскалывалась. Я включил холодную воду и долго стоял под струями обжигающей ледяной воды, пока мне не стало легче. Или я просто замерз и мне захотелось двигаться.

Тогда я тщательно растерся полотенцем, потихоньку оделся и взяв с собой кристаллы и тот самый меч мертвого кота, спустился на первый этаж. За стойкой была все та же рыжая. Девушка помахала мне рукой, и я, просто кивнув ей в ответ на приветствие, прошел по практически пустому залу, где сидело пара каких-то скучающих минотавров с початой бутылкой бухла, и вышел на улицу.

Дальше я прошелся по мостовой, немного посидел на скамейке у какого-то дерева и просто сидел и дышал воздухом. Спустя какое-то время мне стало намного легче. Головная боль прошла, однако в башке по-прежнему звучали отголоски все того же молящего меня голоса. Но уже гораздо меньше.

Пока сидел и тер виски, ловя отходняки, между делом поймал случайного прохожего серого кота и поинтересовался у него, где банк. Затем, получив у этого ушастого мужика информацию о местоположении банка, я потопал в сторону центра города, строго следуя указаниям кота.

Попетляв по улицам, я вышел на центральную площадь и, покрутившись на месте, все-таки нашел этот самый банк. Немного справа от здания городской ратуши маячил силуэт банка — массивное здание с высокими колоннами и тяжелыми дверями. Над этими самыми дверями висела здоровенная черная вывеска с короткой и лаконичной надписью золотыми буквами «Банк». Кажется, именно так я себе его и представлял!

Зайдя в достаточно большой и при этом абсолютно пустой холл, я остановился, не зная, куда мне идти дальше. На мое счастье, откуда ни возьмись появился ящер. В отличие от местной стражи, этот был одет в нечто подобное черно-белому фраку и, признаться, выглядел, будто гигантский пингвин трахнул крокодила и родилось вот это чудо. Причем этот тип еще и носил на правом глазу округлое пенсне.

Подойдя ко мне, этот пингвино-ящер протянул мне свою когтистую лапу:

— Верен Крам — к вашим услугам! Что желаете, молодой человек? — этот тип смотрел мне прямо в глаза своим правым глазом через пенсне.

— Здравствуйте, Верен Крам, — поздоровался я с этим ящером. — Я — Вас Илий. Хотел бы открыть у вас личный счет. Существует ли такая возможность?

Верен немного задумался:

— Скажите, молодой человек, это не вы ли на днях так славно отделали нашего начальника городской стражи?

Я кивнул:

— Да. Это был я. Это была дуэль, на которую он сам меня и вызвал. Я ответил.

Ящер как-то странно посмотрел на меня, будто одновременно не веря моим словам и тут же признавая факт свершившийся. Затем он переключился на более насущные вопросы:

— Вы, уважаемый Вас Илий, сколько хотите положить?

Я пожал плечами:

— В этот раз не очень много. Речь идет об обмене кристаллов на сумму в двадцать серебром. Но уверяю вас, в следующие разы, если все пойдет хорошо, то сумма будет значительно больше.

Я специально не стал ложить на счет много денег, решив что во-первых: мне нужно еще делать покупки и много, и во-вторых: я пока не доверял местным воротилам финансовых дел настолько, чтобы отдавать им все свои кровные! Также и с большим кристаллом. Подумал, что пока еще очень рано светить такую штуковину всяким неизвестным мне личностям, пусть они и банкиры. Поэтому я решил договориться сначала о двадцати кристаллах.

Ящер кивнул:

— Решили позаботиться о сбережениях?

— Ну да. Подумал, что таскать с собой все деньги — не самая лучшая идея.

— Вы правы… Вы правы… — ящер еще раз кивнул. — Всякое может случиться. Даже с таким профессиональным воином, как вы. — затем ящер спохватился. — Ну что же мы тогда стоим? Пойдемте и все оформим!

Он поволок меня к незаметной от центрального входа двери, при этом постоянно бормотал себе под нос: «Подумать только, уложить самого Рашасса… И ведь правда… Невероятно, невероятно…»

Затем мы с ящером зашли в эту самую незаметную дверь и, плотно прикрыв ее за собой, прошли по коридору и свернули в небольшую комнату. Здесь было достаточно светло, стоял стол, стулья и небольшой шкаф. А за столом сидела ведьма.

Я ее сразу узнал по длинному балахону пурпурного цвета и глубокому капюшону на беловолосой голове. Правда, я не знал, та ли это была ведьма, которую я ломал на ярмарке, защищая Ляну, или это была другая ведьма, они все мне были на одну морду.

Из-под края капюшона на меня зыркнули огромные фиолетовые глаза. Правда, взгляд этот был вовсе не злобный или гневный. Скорее, я бы сказал, что он сначала был немного строгий и даже как-то деланно злобный, но затем, когда ведьма получше меня рассмотрела, в ее глазах гнев мгновенно сменился на страх. Причем страх был настолько сильным, что едва я зашел и уселся на стул по приглашению ящера, ведьма отпрянула назад и свалилась со своего стула на задницу.

Увидев этот концерт, я скорчил мину, будто я вообще не при делах, и продолжил так сидеть, пока мадам не встала на ноги и снова не уселась за стол. Ящер проследил все происходящие действия своим глазом, вооруженным пенсне, но ничего не стал комментировать.

Дальше он попросил меня выложить на стол кристаллы, которые я хочу обменять, и после того, как кучка из двадцати камешков легла на стол, он передал их ведьме. Та внимательно осмотрела каждый кристалл и, кивнув ящеру, отдала их назад.

Затем мне выдали бумагу, где было написано, что я передал в центральный банк города на хранение ровно двадцать серебряных монет королевства Фирония, и дали вторую бумагу, над которой поколдовала ведьма: она что-то там накалякала и, прокусив свой палец, поставила кровью типа печать.

Дальше, смущаясь, млея, бледнея, трясясь и практически теряя сознание, эта дамочка нашла в себе силы и попросила мою руку. После легкого укола меня в палец какой-то золотой иголкой она поставила мой отпечаток крови на бумаге рядом со своим. После этого мадам, четырежды извинившись передо мной, очень спешно удалилась, при этом чуть не грохнулась в спешке, зацепившись каблуком за порог.

Ящер снова ничего не стал комментировать и снова молча смотрел на это все через пенсне. Только после спешного побега ведьмы из комнаты он торжественно передал мне эту бумажку:

— Уважаемый Вас Илий, почетный гражданин города Нава, наш банк принял у вас двадцать серебряных монет и обязуется их хранить до вашего требования. Однако стоимость хранения ваших средств будет составлять одну серебряную монету в неделю независимо от суммы накопления. Таков тариф. — Ящер развел руками.

Я кивнул:

— Хрен с ним. Одна серебром за неделю меня устраивает.

Ящер кивнул мне в ответ и продолжил:

— Извините за причиненные неудобства. — Он указал на мой проколотый палец. — Однако данный способ обеспечивает полную защиту документа и гарантию выплаты вам средств на сумму не более двадцати серебряных монет королевства Фирония, с учетом, конечно, удержания стоимости хранения, в любом из банков королевства Фирония. Вам понятны мои слова?

— Выходит, что с этой бумажкой я могу обналичиться, допустим, если я приеду в столицу и зайду там в банк. Так?

— Именно так. — Ящер кивнул.

— Ну и отлично!

Я встал и пошел на выход. Ящер поспешил следом за мной, чтобы меня проводить. Ведьмы при этом нигде не было.

Закончив банковские дела, я вышел на улицу и, свернув в переулок, хотел уже направиться в поисках оружейной лавки, как меня тормознули. Это была та самая ведьма. Мадам подбежала ко мне и, упав на колени, начала что-то там причитать и умолять меня о том, чтобы я больше не трогал ее сестер!

Прежде чем ей ответить, я сперва уточнил, кто именно ее сестры? Однако эта мадам объяснила мне, что они абсолютно все сестры друг другу и даже те, о которых они не знают, тоже им сестры.

Мне было похрен на их кровные или не очень узы, меня интересовало другое, потому что в моей голове появилась одна, очень интересная идея! Я схватил эту сраную тварь за очень даже смазливую мордаху и, потянув ее на себя, вперил свои глаза в ее огромные фиолетовые гляделки:

— Раздевайся!

— Чего?! — ведьма сглотнула и начала трястись.

— Снимай всю свою одежду, тварь. Я хочу посмотреть, что ты из себя представляешь!

— Я ничего не могу тебе дать как женщина… — это создание начало реветь.

— Рот есть — сможешь!

Я схватил ее за шкирку и потащил в темный переулок. Мадам не брыкалась, а лишь пыталась оттолкнуться ногами, чтобы не биться задницей о булыжники брусчатки.

Затянув это пугало за угол и убедившись, что вокруг никого нет, я стянул с ведьмы ее мантию и обнаружил, что под пурпурной накидкой вообще ничего нет. Существо, а это было именно существо, осталось абсолютно голым, и только короткие сапоги на высоком каблуке были на ногах этой…

Я бы сказал, что это женщина, но нет! Это было нечто чуждое. Серая кожа с бисеринами чешуи, тонкие руки и такие же тонкие длинные ноги, туловище крайней худобы с пластинчатыми ребрами и сиськи, но без сосков, живот без пупка и внизу, там, где у женщины обычно ее закрома, там было нечто, напоминающее огромную клоаку, как у птиц или ящериц.

Я рывком перевернул это создание. На спине на месте лопаток у этой эльфийки были рудименты в виде крохотных недоразвитых крыльев, как у летучих мышей. А сзади немного выше вполне обычных форм человеческой задницы торчал длинный узкий хвост, которым ведьма тут же попыталась прикрыть свою промежность.

Я вернул ее в исходное положение и начал задавать вопросы:

— Драться или воевать умеешь? — сначала думал припрячь эту особу на добычу кристаллов.

— Н-нет… — ведьма затрясла головой.

— Только не ври мне, сука!

— Нет-нет-нет-нет… Я не вру! — ведьма закивала и сложила ладони в мольбе. — Не убивай…

Бесполезная тварь…

— Как заряжать кристаллы? — задал я второй вопрос, еще надеясь поиметь с этого чучела хоть какую-то пользу.

— Я… я…

— Говори, сука, или руки переломаю!

— Ты не сможешь! Это… это надо… Мы кристаллы в себя, внутрь… глотаем и потом накачиваем маной.

— Чем, млядь?

— Маной — внутренней силой. Если ее много, то они сами там заряжаются. Но это очень больно даже для нас. А у тебя физиология… Ты истечешь кровью. Здесь только мы, эльфы, так можем! Ты и сам видел мой размер. — она прикрыла свою клоаку ладонью.

— Почему тогда в пещере попадаются заряженные кристаллы?!

— Там существа с высокой концентрацией маны. Они жрут все подряд, жрут и кристаллы. Они переваривают все, кроме камней, в том числе и кристаллов. А затем они… и из них выходят естественным образом…

— Серут?

— Да! И из них выходят уже заряженные камни!

— Почему вы все считаете меня вампиром? И не только вы!

— Потому что от тебя пахнет вампиром. И очень сильно!

— Слышал уже. Нихрена не проясняет!

— Ты пил кровь вампира? — ведьма уставилась на меня.

И тут я начал припоминать, как, убивая ту тварь в ночном лесу, я так ее долбил отверткой, что из нее летели просто фонтаны крови. И, конечно же, брызги сто процентов могли попасть мне в рот.

— На меня попала ее кровь. В лицо и рот. — ответил я этой ведьме.

— А как ее имя? Ты помнишь?

Я попытался вспомнить:

— Какая-то млядь, Фели-чита…

— Фелисия?! — ведьма округлила глаза.

— Кажется, да. А что?

— Это один из самых древних и самых сильных вампиров нашего мира. — пояснила мне эта мадам. — Не знаю, как ты справился… Но силы ее крови, даже капли, было вполне достаточно, чтобы и ты стал вампиром. Причем настолько сильным, что даже можешь ходить днем!

— Не такая уж она и сильная… — я почесал подбородок. — Обратный процесс есть?

— Нет! — ведьма замотала головой. — Это теперь навсегда! Но ты теперь также можешь делать вампиров из других. Нужно только дать им своей крови, и они будут невероятно живучими и сильными. Я была бы не против! — она потянула ко мне свои тонкие руки.

Я оттолкнул эту гадину от себя.

— Хрен тебе.

Она кивнула. — Извини…

— Почему я демон?

— Не знаю… — она закачала головой. Я в этом не разбираюсь.

— Ладно, — я махнул на нее рукой.

— Ты меня отпустишь? — ведьма умоляюще посмотрела мне прямо в глаза.

Убивать эту тварь у меня пока не было никаких причин. Я кинул ей ее мантию, и эта мадам мигом ее на себя натянула и уселась на землю.

— Живи…

— Спасибо.

Прежде чем отпустить это создание, я ей задал последний вопрос:

— Кто из ваших может мне продать большой камень? И желательно заряженный!

Решил зайти немного с обратной стороны и попробовать раскачать эту ведьму по поводу реализации того самого большого камня, который мы с девочками нашли в пещере.

— Такой, который лежит у тебя в кармане? — ведьма покосилась на мой правый карман плаща, куда я его и положил перед выходом из номера.

— Откуда ты знаешь?!

— Я… Мы… Я просто чувствую! Все, кто занимается зарядкой кристаллов, это запросто могут почувствовать. Все наши.

Я почесал голову и вытащил кристалл. Прятать его теперь не было смысла.

— Ты понимаешь, что теперь, когда ты знаешь о такой находке, я не смогу тебя отпустить?

— Да. — Ведьма кивнула. — Но я могу его у тебя купить. Прямо сейчас. Деньги в банке. Могу сразу перевести на твой счет либо отдать наличными.

— Сколько?

— Восемьдесят.

— Золотом?

Ведьма кивнула. — Это реальная цена. Больше тебе все равно никто не даст. Да и кому ты его продашь? Разве что королю. У тебя есть выход на знатных персон такого уровня?

— А у тебя, стало быть, есть! Откуда такие богатства?

— Это наш общий счет. Всех эльфов королевства. — Ведьма развела руками.

— А другие возражать не будут? Вдруг там, допустим, ваша старшая заартачится?!

— Я старшая. — Ведьма слегка улыбнулась.

— Какого хрена ты тогда здесь, а не в столице?

— У каждого своя столица…

— Ясно. Прячешься за подставной. — я улыбнулся. Как же мне это было знакомо!

— Девяносто и по рукам?

— Нет. — Мадам затрясла головой. — Восемьдесят и ни монетой больше!

Я задумался. Вот же сука, и ведь знает, что этот камень по сути неликвид. И я догадывался. Однако и восемьдесят золотых монет с учетом местных цен — просто гигантская сумма!

— Восемьдесят семь? — Решил немного поторговаться.

— Нет!

— Восемьдесят пять, и я твоих никогда и нигде не трогаю первым! Идет?

Ведьма задумалась. Затем она подняла на меня глаза:

— Восемьдесят три, и ты никогда, никогда не обижаешь, не трогаешь и не убиваешь меня и моих сестер!

— Если только они не тронут меня и всё мое первыми!

— Ты за тех двух бывших богинь, что с тобой? — Ведьма усмехнулась.

— Там одна бывшая.

— Как знать, как знать… — Она встала на ноги и отряхнула полы балахона.

— Так по рукам?

— Восемьдесят три, и я никогда не обижаю, не трогаю и не убиваю тебя и всех твоих сестер, если они, конечно, не начнут делать то же самое со мной и моими девками.

— Двумя девками! — Ведьма зыркнула на меня своими огромными раскосыми фиолетовыми глазищами.

— Годится. — Брякнул я, и мы сразу пошли в банк, чтобы осуществить куплю-продажу.

Уже на выходе из банка, когда у меня на руках была новая бумажка с банковским векселем на восемьдесят три золотые монеты, ведьма, уходя, кинула мне вслед:

— Скоро у тебя будет пополнение. И на нее мы не договаривались. Так что, ее сила нам ооочень пригодится! Такие птенцы эльфов из богинь получаются, просто прелесть. Даже из бывших! Но ты обещал!

Она уже хотела было рассмеяться, как я ее сходу перебил:

— Мы договорились, что именно я вас не трогаю. Но за других мы ведь не договаривались? Обломайся, тетя! — Я состроил ироничную мину, а ведьма, фыркнув, поспешила прочь, что-то бурча себе под нос в мой адрес. И скорее всего, не самое доброе и ласковое! Да и хрен на нее.

Кристалл я продал, и это было главное! Сделка прошла в присутствии того же самого ящера в смокинге и пенсне, и я получил все необходимые документы. Мадам не стала оставлять этот кристалл в банке, хотя ящер ей любезно предлагал хранилище. Она зацапала его в свои ладоши и сразу сунула камень в карман. Свои же деньги я оставил в банке, потому что такую огромную сумму таскать с собой было нельзя!

Кстати, от ящера я узнал, что на самом деле это не такой уж и особо ценный кристалл. Бывают и покруче! Но их оборот лично на контроле короля, и если у меня такой и будет, то продать я его не смогу без письменного разрешения этого самого монарха. А до этого времени я обязан сдать его на хранение в банк. И чуяло мое сердце, что это будет последний раз, когда я его увижу, если таким, конечно, у меня случится обзавестись! Возможно, существует и черный рынок подобных вещиц, но этим я решил заморочиться позже и по случаю.

Дальше я обменял все кристаллы, что у меня были на серебро в этом же банке и пошел искать какие-нибудь оружейные лавки или мастерские. Пропетляв по городу около двух часов, я нашел всего одну более-менее приличную оружейную лавку и две кузницы, где по большому счету занимались изготовлением всякого хозяйственно-бытового инвентаря, а оружие только ремонтировали. Больше ничего. Вторая найденная мной оружейная лавка представляла из себя нечто типа ларька, торгующего в основном расходниками в виде стрел и всяких ножей и прочих железных зуботычин.

Решил остановиться на первой оружейной лавке. Она мне показалась более серьезной. Вывеска над входом, вырезанная из почерневшего от времени дуба, гласила: «Сталь и Слово». Странное название для места, где торгуют железом, но, переступив порог, я понял, что хозяин здесь — человек с очень богатым и однозначным прошлым. Внутри пахло кожей и оружейным маслом, а стены были увешаны клинками различной длины, секирами всех форм и размеров и арбалетами также различных размеров и форм прикладов и плечиков.

За прилавком стоял старик с лицом, напоминающим печеную картофелину, и с таким количеством шрамов, что казалось, будто его когда-то пропустили через мясорубку, а потом кое-как собрали обратно. Он даже не поднял глаз от своей работы — он методично точил меч, чей клинок был длиной, наверное, с меня.

— Если ищешь красивые клинки, на которые падки новички и недалекие шлюхи, то тебе в столичную барахолку, — проскрипел он, не прерывая движений. — У меня тут только то, что не сломается в первый же день и не подведет, когда кишки наружу полезут.

Я огляделся. Ассортимент был не то чтобы богатым, но добротным. Никакой вычурной гравировки или золотых эфесов — только функциональный, тяжелый металл. Мой взгляд зацепился за короткий широкий тесак, лежавший в углу витрины. Он выглядел так, будто им можно было не только врага располовинить, но и целое дерево свалить, если приспичит.

— Мне нужно что-то надежное, — сказал я, выкладывая на прилавок часть вырученных за кристаллы денег. — И, возможно, что-то, что поможет мне не стать обедом для тварей, если я вдруг решу в следующий раз прогуляться в пещеры поглубже.

Старик наконец поднял на меня мутный, но удивительно цепкий взгляд. Он отложил меч и, прищурившись, окинул меня оценивающим взором, словно прикидывал, сколько я протяну в реальной схватке.

— В пещеры, значит? — хмыкнул он, вытирая руки о засаленный фартук. — И насколько глубоко ты собираешься туда лезть?

— До самого дна, — ответил я и присел на высокий стул у его прилавка.

Старик хмыкнул.

— Ну, тогда тебе понадобится вовсе не железо, а голова на плечах и очень-очень много удачи! Ни тем ни другим я тебе помочь не могу. — Он развел руками и вернулся к своему занятию.

— Говори конкретно, что тебе надо? — бросил он мне, проводя точильным камнем по лезвию меча.

Я прикинул, перечисляя:

— Броня на двух девушек. Не тяжелая, но достаточно прочная. И чтобы движения не сковывала. Еще нужна шпага для девушки, чтобы в случае чего могла удерживать противника на более длинной дистанции, чем это можно сделать со стилетом. Она лучница. Еще желательно броню для меня. Также легкую и удобную. И сумку. Прочную и с отделениями под предметы размером с малый, а лучше немного больший кувшин. На пару десятков будет в самый раз.

Старик все внимательно слушал и задумчиво чесал свой подбородок. Затем он поднял на меня глаза:

— А первая девушка кто?

— Фехтовальщик. У нее хорошая шпага.

— Угу, — старик кивнул.

— А ты?

— У меня кинжал, — про отвертку я решил ему не рассказывать.

— А сумка тебе зачем?

— Носить кувшины. Чуть больше малых и двадцать штук. Я же сказал!

Торговец усмехнулся:

— Не хочешь рассказывать — дело твое. Только вот шпагой и сумкой я тебе помочь не могу. Такого у меня нет. Шпаги в пещерах особо никто не использует, ними уметь надо! Только профессионалы их и берут. В основном народец не особо умелый, и они предпочитают меч или топор. Конечности тварям отсекать, чтобы обездвижить и дальше прирезать — куда лучше будет! А на дальней дистанции — арбалет. Бьет сильнее и целиться легче, чем из лука. А болты и хорошие стрелы стоят примерно одинаково. А так — никаких других железок никто и никогда не использовал. Вот их и нет у меня. А броню я тебе сейчас дам!

Уточнив размеры дамочек и их предпочтения и хитро усмехнувшись озвученным мной формам Сайрины, этот мужик утопал в подсобку и очень долго что-то там шарил, постоянно чертыхаясь и проклиная всё и всех. Затем он все-таки вернулся и притащил мне два костюма. Один большой, с юбкой вместо штанов и объемным выпуклым щитком на груди. Этот, скорее всего, был для Сайрины. А второй поменьше, он был также с юбкой и в грудной части в плане выпуклостей гораздо скромнее. Это, стало быть, для Ляны.

Для меня он принес нечто вроде двухстороннего бронежилета, набранного из узких пластин стали, обшитых эластичной кожей.

— Вот! — положив всё это добро на стойку, торговец уселся за прилавок и уставился на меня, видимо ожидая моих вопросов.

Я осмотрел броню. Вещи были очень добротные и качественные, полностью регулировались по фигуре и правда весили относительно немного! Все костюмы были выполнены из отличной эластичной кожи черного цвета с зашитыми в кожу пластинами из стали. А в качестве подкладки использовалась приятная на ощупь ткань красного цвета, очень похожая на шелк.

Отложив в сторону броню для девочек, я скинул свой плащ и натянул бронежилет, который мне принес старик, на себя. Было вполне комфортно. Я поприседал, попрыгал и даже пару раз кувыркнулся. Мне ничего не мешало, да и вес был вполне сносный. У бронежилета была подкладка из такого же материала, как и у брони для девочек.

— Сколько? — я поинтересовался у торговца, решив это всё у него купить.

— Сорок за всё. — бросил он мне. — Я сам это сделал. Бери — не подведет!

Я почесал морду. Вещи были отличные, однако цена кусалась. Решил поторговаться, предложив тридцать пять монет, но получил от старика категоричный отказ! Он заявил, что материалов на это ушло около тридцати монет и дешевле эти вещи он не отдаст. Еще немного поспорив с упором на правила рынка, я все-таки смог сбить с него скидку. Правда, в размере всего одной монеты, типа мне на пивко. Ну и то хлеб!

Продав старику меч кота, за который я выручил шесть монет и собрав все свои покупки в один огромный мешок, который мне дал в качестве упаковки торговец, я, взвалив всё на спину, сразу зашел еще на рынок. Накупив там два десятка новых «Бабахов» для своих горячих поделок, я довольный потопал назад в гостиницу. А кусочки металла и плотная ткань, для осколочных гостинцев монстрам, у меня и с прошлого раза остались.

Арбалет я тоже покупать у этого торговца не стал. Хотя, сперва думал! Во-первых: наличных денег у меня практически не осталось, а во-вторых: я видел как Ляна рада луку, который я ей купил на ярмарке, и как она ловко с ним научилась управляться. Решил, что другое оружие ей будет не в руку и лишним. Лучше мы вместе, когда будем в столице ей что-нибудь подберем, если на то будет необходимость. А планы у меня были! Имея такую сумму на счету, оставаться в провинции было глупо. Тем более рыжая кажется заикалась, что в столице пещеры куда богаче в плане заработка!

Когда я припер баул с обновками в номер гостиницы, мои девочки только проснулись. Ляна и Сайрина еще нежились в теплой постели и, увидев, что я пришел, сразу поманили меня к себе. Не имея ничего против, я разделся и, запрыгнув к ним на постель, сразу окунулся в сладкий омут страсти, нежности и ласки. Девочки приняли меня в свои жаркие объятия, и мы славно провели так около часа.

После того как страсти немного улеглись, в номере воцарилась ленивая, тягучая тишина, нарушаемая лишь мерным шумом толпы на улице за раскрытым окном. Сайрина, довольная, устроившись у меня на плече, лениво перебирала пальцами пряди моих волос, а Ляна, прижавшись к другому боку, довольно улыбалась, глядя в потолок и поглаживая меня по груди.

— А что там в мешке? — наконец спросила Сайрина, игриво потершись о меня своими круглыми дыньками груди.

Я нехотя выбрался из уютного кокона из девичьих тел и потянулся к баулу, стоявшему у изножья кровати.

Девочки, оживившись, приподнялись на локтях, с любопытством наблюдая за моими действиями. Я начал выкладывать на пол всё то, что накупил для нас у того старого торговца.

Комната наполнилась радостным смехом и восторженными возгласами. Ляна тут же натянула на себя новую броню и помчалась в прихожую крутиться перед зеркалом, а Сайрина, подняв с пола свой комплект и примерив его на себя, с лукавым блеском в глазах подмигнула мне.

Затем она, не снимая броню, которая ей отлично подходила, забралась сверху на меня, и ее горячие губы, коснувшись моего живота, опустились ниже, и спустя мгновение девушка уже делала то, что доставляло мне огромное наслаждение и острое желание того, чтобы это никогда не заканчивалось.

Уже когда сладкие губы Сайрины практически довели меня до финала, к нам вернулась счастливая Ляна. Новый комплект брони смотрелся на ней также великолепно, как и на Сайрине, и девушка была в восторге!

Увидев происходящее, Ляна не стала отвлекать Сайрину от такого важного занятия и, просто присев рядом со мной, нежно поцеловала меня в губы и, сунув мне в ладони свою грудь, так и продолжила сидеть рядом со мной, глядя мне прямо в глаза своими синими глазищами.

Спустя пару секунд я от девичьих стараний взорвался, словно ядерный реактор, и с шумом разрядился в Сайрину. Девушка застонала и ускорилась, принимая всё, что я ей давал, в свои горячие губы, а Ляна нагнулась ко мне и целовала мою шею, пока я полностью не успокоился.

Было классно и просто зашибись, и я валялся на постели, ловя кайфовые отходняки. Девочки налили мне вина, и я, немного пригубив, снова откинулся на мягкую подушку. Сайрина постаралась на славу и я был полностью опустошенный и довольный.

Неожиданно в дверь постучали. Пришлось вставать. Я поднялся, взял кинжал, натянул штаны и, протопав в прихожую, отворил дверь. На пороге стояла рыжая барменша Айля. Из-под густых бровей на меня пялились желтые глаза, а под глазами, закрывая почти всю Айлю, был огромный разнос с накрытыми тарелками.

— Ваш завтрак! — промурлыкала из-за разноса приятным голоском девушка и передала мне этот огромный таз с приборами. — Вы его пропустили. Я разогрела!

— Спасибо большое! — Я принял ее нелегкую ношу и, поблагодарив, помахал ей рукой. Девушка кивнула и, облизнувшись на мой голый торс, помахав мне хвостиком, потопала по коридору. Проводив взглядом удаляющуюся и виляющую сочной попкой эту милую кошкодевочку, я закрыл за собой дверь.

Вот умница, она как раз была вовремя! Жрать хотелось нереально, и я, затащив разнос в номер, тут же поставил его на стол и распахнул крышку.

Запах свежей выпечки и ароматных трав сразу же ударил в нос, вызывая аппетит. На тарелках лежали горячие круассаны, омлет с зеленью, ломтики копченой колбасы и свежие овощи. Рядом стояла чашка с дымящимся чаем, и я с удовольствием сделал первый глоток, чувствуя, как бодрящий напиток разливается по телу.

Пока я наслаждался великолепием завтраком, девочки уже вымылись в душе и быстренько присоединились ко мне. Я ел и слышал их довольные возгласы по поводу такого вкусного и замечательного завтрака. Это добавляло уюта и расслабленности, словно время замедлилось, позволяя почувствовать весь кайф момента.

Вдоволь наевшись очень вкусным завтраком, я налил себе бокал вина, немного выпил, откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза, и позволил себе на несколько секунд забыть о утренней суете.

Внезапно в окно постучал легкий дождь, и капли начали барабанить по подоконнику, создавая ритмичный, успокаивающий звук. Я улыбнулся — день обещал быть уютным и сонным. На счету было полно денег и можно было спокойно строить даже самые смелые планы. Девочкам по поводу продажи большого кристалла, я обязательно расскажу. Но это будет после.

Кажется, меня уже начало валить спать. Утро выдалось очень действенным и потребовало от меня кучу сил. Особенно меня подмотали мои же красавицы, буквально не слезая с меня всё утро! Это было очень здорово, и мне было на это грех жаловаться, однако интенсивные нагрузки на мой новый юный организм всё-таки давали о себе знать.

Я допил вино, встал со стола и пошел в спальню отдохнуть. Девочки мигом шмыгнули за мной и, повалившись у меня с обеих сторон, тихонько засопели под мое размеренное дыхание. Видимо, утро было изнуряющим и у них со мной!

Я закрыл глаза и полностью расслабился. За окном продолжал тарахтеть дождь, а в номере было тепло и тихо. Так хорошо поваляться в уютной постели, зная, что тебе сегодня никуда не надо. Можно было и поспать.

Только, кажется, мне начал сниться какой-то приятный сон с участием Сайрины, Ляны и кажется еще и рыжей Айли, как всё тот же знакомый мне по прошлой ночи голос снова начал звать меня на помощь. Правда сейчас он буквально сверлил мне мозги, никак не желая затыкаться. Он звал, ныл, выл, снова звал, стенал, умолял и продолжал сверлить мне мозг. Когда я проснулся, он также продолжил стенать и ныть, доводя меня до белого околения и резкой головной боли.

— Сука… — Я резко поднялся с кровати, оделся, собрался и, накрутив себе побольше гранат, решительно двинул на выход. Если эта зараза не дает мне покоя, то я должен заткнуть ее раз и навсегда, кто бы там ни был!

Девочки, увидев, что я ухожу, да еще и полностью собранный в поход, мигом вскочили с кровати и молча начали собираться. Не успел я спуститься на первый этаж, как они уже догнали меня и пристроились рядом.

— Мы куда? — спросила Сайрина. Следом за ней семенила Ляна, поправляя свой лук у себя за спиной и распихивая остатки нашего завтрака по карманам накидки.

— В пещеру. — коротко бросил я и прибавил шагу. — Нужно разобраться кое с чем. Или с кем. Да похрен! Просто задолбало…

Сайрина и Ляна наверное так ничего и не поняли, однако продолжили следовать строго за мной. Мы быстро минули улицы города и пройдя через главные ворота, не снижая темпа поперли вперед через лес.

***

Он очнулся несколько дней назад. Два или три. Он точно не помнил. Перенос своего тела в другой, не принадлежащий ему мир, отнял столько сил, что он думал уже распрощается с жизнью. Но он пережил. И даже сохранил способность думать.

Он оказался в лесу. Тяжёлый, пропитанный сыростью воздух, который обжигал его лёгкие при каждом вдохе, казался ему смертельно опасным, но потом он привык. Он попытался пошевелить пальцами, но конечности его не слушались и отозвались лишь глухой, ноющей болью. Каждая мышца, казалось, была натянута до предела, словно струна, готовая лопнуть от малейшего напряжения. Но он заставил себя шевелиться.

Он был здесь один, запертый в клетке из чужой реальности, где даже само время текло иначе, вязко и неторопливо.

Обещание владыке принести голову этого странного человека слишком дорого ему стоило. Сначала он не мог даже встать на ноги. Ползал как червь и сам когтями рыл землю и жрал червей и жуков, чтобы хоть немного восстановить силы.

Постепенно голод, терзавший внутренности, начал отступать, уступая место холодным, расчётливым повадкам хищника. Он научился слушать этот лес. Он начал различать запахи: гниль, прель и что-то сладковато-приторное, напоминающее разлагающуюся плоть. Это был запах насыщения, и он стал его единственным ориентиром в этом ужасном мире!

Его зрение, поначалу затуманенное пеленой слабости, начало обретать остроту. Теперь он видел, как в темноте ночи пульсируют жилки на трупах некогда живых существ, словно по ним текла не энергия смерти, а яркий, отчётливо видимый свет. И он жрал. Ползал по густому подлеску в чаще и жрал всё, что попадалось ему на пути.

На второй день он впервые поднялся на ноги. Колени дрожали, а мир вокруг опасно кренился, но он устоял. Опираясь на обломок ветки, напоминающий трость, он сделал первый шаг из чащи.

Он больше не был тем беспомощным существом, что ползало в грязи. В его глазах, привыкших к вечным сумеркам собственного мира, солнечный свет этого мира тогда ослеплял его. Жёг! Ему казалось, что побудь он ещё немного под лучами этого ненавистного ему света, он превратится в опалённый огарок. Но и тут он выстоял. Он приспособился!

Теперь он мог передвигаться самостоятельно куда угодно, выбирая ночь для бодрствования, а проклятый солнечный день для отдыха и сна в чаще леса под корнями деревьев.

Тогда ночью он нашёл его! Он забрёл к какой-то пещере на поляне в лесу и увидел этого человека. Его сначала манил своим запахом смерти труп какого-то существа, которое, умирая, вышло из пещеры и упало на землю, чтобы окончательно умереть и стать для него пищей, дающей силы. Но там был этот самый человек, смерть которого так возжелал его владыка!

Он хотел было сразу напасть на этого человека и, как и обещал владыке, оторвать ему голову, однако, судя по ауре этого человека, чтобы с ним справиться, ему нужно было ещё больше накопить сил. Намного больше!

Тем более он был не один. С ним была та самая глупая богиня Сайрина, которая только и умела, что пить вино и отлично делать минет, хотя владыка говорил, что когда-то в прошлой жизни она была выдающимся мастером клинка и в совершенстве владела шпагой.

А ещё, к его крайнему удивлению, с ними была другая некогда низвергнутая богиня. Он не помнил, когда и почему её низверг владыка, полностью стерев ей память и превратив в младенца, но точно знал, что это именно она! Красавица и великолепная лучница богиня Ляна. Самая сильная из всех, кто некогда был с владыкой.

Он знал, что даже низвергнутые богини остаются по-прежнему крайне опасны, и тогда он дождался, когда этот человек уйдёт отдыхать вместе с этими бывшими богинями, и украл тело, лежащее в стороне и так заманчиво пахнущее смертью.

Он сожрал труп этого несчастного бедолаги, который, видимо, подарила ему сама судьба! Он сожрал его весь. Целиком. И получил достаточно сил, чтобы начать действовать! Его суставы снова стали подвижными, а мышцы обрели силы, и теперь он мог попробовать поймать даже живое. Однако человек с богинями уже ушел в пещеру.

Он хотел было туда сунуться следом, но энергетика этой странной пещеры очень сильно вытягивала из него силы и он побоялся, что когда наступит момент атаковать человека, то его силы будут на исходе. Тогда он решил попробовать поймать другое живое. Пусть нечто слабое, нечто беспомощное, но живое! Он побежал на запах, который тонкой струйкой тянулся откуда-то издалека на востоке.

Он бежал долго, однако он нашел то, что искал. Это была небольшая деревня на опушке леса. Там, во многих жилищах, спали живые! Некоторые были достаточно сильны, и ему с ними пока невозможно было справиться. Но были и те, что поменьше и совсем слабые. Эти подходили больше всего!

Он пробрался в жилище и украл одного самого маленького живого. Он заткнул ему пасть, чтобы тот не кричал, и когда он уже достаточно удалился в чащу, чтобы его не нашли, он сожрал этого маленького живого. Утроба была полна, сил заметно прибавилось, но ему хотелось еще!

Тогда он сбегал еще раз в ту деревню и на этот раз украл другого живого. Теперь это была самка человека, и она была побольше, чем первый его обед. Она брыкалась, кричала, звала «маму» и пыталась убежать, но теперь у него было достаточно сил, чтобы свернуть ей шею и вдоволь насладиться мясом и кровью этого существа.

Теперь сил, чтобы убить того странного человека, должно было хватить, однако еще нужны были силы, чтобы отбиться от бывших богинь, которые сопровождали его, да еще нужно накопить сил на обратное перемещение в замок владыки. Иначе как он вернется с триумфом!

Он сбегал в деревню еще раз, уже считая ее своим пастбищем, однако там уже не спали, и был шум. Живые хватились своих маленьких детенышей и сейчас пытались организовать оборону и поиски. Он видел, как глупо они выглядели со своими бесполезными железками, и просто с ними играл. К нему снова вернулась способность невидимости, и сейчас он убивал одного живого за другим, отлавливая их по одному, и с наслаждением пил их кровь.

Это была какая-то вакханалия! Он убивал и убивал! Он купался в их крови и утопал в свежем парующем мясе, и жрал, жрал, жрал! В какой-то момент ему попалась какая-то старая пегая кляча, которая понуро стояла у покосившегося дома и была запряжена в телегу. Он убил и ее, и вырвав ее потроха, швырял в окна этого полуразваленного дома. Оттуда выбежали две самки живых. Они кричали и метались из стороны в сторону. Одна была мелкая и рыжая, а другая побольше и серая. Он убил их обоих и сожрав их сердца, побежал убивать дальше.

К утру он вырезал всю деревню. Только сейчас он заметил, что в этом мире живые бывают разные: одни крепкие и с рогами, другие гибкие и быстрые, с ушами и хвостами. А третьи — слабые и вообще без каких-либо выдающихся способностей, кроме того, что в них было гораздо больше такой вкусной духовной силы! Он знал, эти существа назывались люди. И, кстати, они были очень похожи на того человека, которого он собирался убить для владыки!

Насытившись вдоволь и набравшись сил для того, чтобы оставаясь невидимым перемещаться среди белого дня, он немедленно побежал к той самой пещере. Он уже чувствовал запах того человека и бывших богинь, которые теперь вышли из пещеры.

Однако уже на подходе он притормозил. Что-то было не так! Аура человека стала более плотной, и от него буквально струилась сила. Тогда он решил не нападать, а понаблюдать еще за этим странным человеком. Он шел за ними практически до самого города и периодически пытался проникнуть в сознание то этого человека, то бывших богинь, чтобы выяснить, что же произошло, но у него ничего не выходило.

«Слишком мало сил!» — решил он и убежал, развернувшись прямо у ворот города, почуяв запах другой деревни.

Соваться в сам город он тоже не решился. Там внутри, среди построек и живых, слоняющихся по улицам, была практически такая же энергетика, как и в пещере, и ему даже у ворот стало не по себе. Что-то тянуло из него силы, и это что-то находилось на самой высокой башне прямо в центре этого города. Конечно, это было гораздо слабее, чем в пещере, но все-таки! Поэтому его выбор пал на деревню, где этого тянущего силы нечто не было и в помине.

Путь в деревню занял практически целый день и половину ночи. Как раз кстати! Это была деревня гораздо больше, чем предыдущая, и тут ему уже было где разгуляться! Он вломился в первый же дом и вырезал всех, кто там был. Он убил двоих больших и двоих маленьких.

А затем он вломился в следующий дом и убил всех там, и в следующем доме он вырезал всех. Он резал и резал и уже его силы просто зашкаливали, но он не мог остановиться. А потом ему стало скучно.

Эти все живые умирали слишком быстро, и он решил себя немного развлечь: он тихонько похищал маленьких живых и, отнеся их на не очень большое расстояние, наносил им ранения. Маленькие кричали и звали больших, и тогда он резал больших на глазах у маленьких, чтобы те видели их смерти. Тогда маленькие начинали очень сильно пахнуть страхом, и от этого они становились вкуснее!

Когда он насытил свое тело и полностью наполнил его энергией, он почувствовал, что готов! Тогда он раззявил свою пасть и рычал так громко, что даже потусторонние твари из соседнего леса бежали без оглядки, не смея остановиться хоть на мгновение.

А он уже бежал назад. Туда, к городу, где скрывался этот человек. Он бежал быстрее ветра, чтобы исполнить свое обещание, данное владыке! И сейчас он был уверен: он его выполнит, и ему не помешают ни какие-то низвергнутые богини, ни то самое нечто, что не пускало его в город!

Он пробежал прошлое расстояние от деревни до города в два раза быстрее, он совершенно беспрепятственно и абсолютно незаметно проник в город и искал того человека там, по запаху. Он заглядывал в то самое строение, где ночевал этот человек, и, не найдя его там, он, следуя шлейфу из запаха, побежал через лес к пещере. Он чувствовал, что этот человек точно там. Еще немного, и он его настигнет!

Однако как бы он не спешил, он не успел. Человек уже ушел в пещеру. Не решившись соваться в это странное место, где силы таяли как лед на огне, он выбрал другой вариант: он решил подождать его прямо здесь. У входа в пещеру. Все равно он никуда теперь ни денется.

Здравствуй, дорогой читатель! Большое спасибо за то, что читаешь мои книги. Также хочу выразить огромную благодарность за поставленный лайк, за добавление в библиотеку и за то, что продолжаешь оставаться со мной! Напоминаю, что это произведение публикуется только для сайта Author.Today. Размещение данного произведения на других сайтах и платформах запрещено. Желаю доброго времени суток и приятного чтения!

Глава 10

Мы углубились на второй ярус. Первый мы проскочили, можно сказать, с ветерком и без единой заминки. Двести восемьдесят шагов, и вот мы уже спускаемся ниже. Тварей пока не было, и это, наверное, здорово, однако меня терзали смутные сомнения. Чуяло мое сердце: не к добру эта тишина, не к добру…

Я сказал девочкам быть предельно на стреме! Ляна покрепче перехватила свой лук и, вложив стрелу, держала тетиву в треть натяжки, а Сайрина поглядывала по сторонам и между делом покручивала шпагой, перекладывая ее из одной руки в другую, разминая кисти и прогревая связки. Я сам решил не хлопать ушами и, вытянув гранату, приготовил кристалл для запала.

Кстати, сейчас нас было аж восемь человек! Просто, подойдя к пещере, оказалось, что мы туда собираемся не одни. Еще одна группа из трех человек и двух минотавров уже приготовилась на вход. Увидев нас, они напряглись, но после приветствия и короткого знакомства парни немного расслабились, и нами было принято общее решение идти вместе.

Пока мы топали, я изучил каждого из этой компании. Парни вроде были нормальные. Спокойные и без особых понтов. Один минотавр-арбалетчик, один минотавр с топором и трое человек с мечами. Имен я их, конечно же, не запомнил. Группа была сборная и несработанная. И это было в принципе хреново, но, возможно, я сильно загонялся. Вроде бы все держались уверенно. Опыт явно был, и за слаживанием дело долго не станет.

Еще на первом ярусе мы сразу договорились, что мы не будем соперничать и не будем драться за каждый лишний кристалл. Дружить я с ними не собирался. Как и они с нами. Мы как бы вместе, но каждая группа играет свою игру. Идем так далеко, на сколько хватит сил. Дальше каждая группа принимает собственное решение: идти дальше или сваливать назад.

Пока разглядывал этих искателей кристаллов, кто-то впереди заорал: «Лезут!» — и на нас наконец-то повалили уроды. Это были те самые твари, которых мы с Ляной били еще в первый наш поход. Неуклюжие и нерасторопные гадости с головами без глаз шли, раскачиваясь, практически ровным строем и тихонечко подвывали и хрюкали своими широкими зубастыми пастями.

Первыми начали долбить Ляна и тот самый минотавр с арбалетом. Как раз в данный момент мне выдалась прекрасная возможность посмотреть арбалет в деле! Стрелы и болты засвистели среди темных стен тоннеля, и твари начали падать как подкошенные. Ляна и рогатый тип стреляли на отлично и сандалили прямо в бошки этих шатающихся болванчиков.

Понаблюдав за результатом стрельб, мне показалось, что между луком и арбалетом нет никакой разницы. Тогда и покупать данный девайс не было смысла. Ну, разве что мне для усиления. Решил подумать об этом на досуге.

Дальше, когда твари подошли ближе, в замес вступили пацаны мечники и Сайрина. Ребята сообща довольно-таки быстро добили остатки рукастых болванов и продвинулись вперед. Моя блондинистая коза снова поперла впереди всех! Я погрозил Сайрине кулаком, чтобы не вырывалась вперед и не ломала наш строй.

Дальше шли нормально практически до самого спуска на третий ярус. Твари встречались единичные, и это были все те же болванчики, которых наша дальнобойная двойка в лице Ляны и минотавра валила сразу и без проблем. Кристаллы тоже нам попадались, но, правда, очень редко. За все это время мы собрали в общей сложности штук пять.

Было видно, что ребята расстроены и начинали нервничать. Ну оно и понятно, рисковать жизнями ради этих слез было противно. Конечно, я знал, почему камешков так мало! Мы же с девочками всего сутки назад пропылесосили тут все вдоль и поперек, а со слов Ляны, кристаллы появляются здесь не чаще чем раз в неделю. Поэтому голяк! Но пацаны все еще держались.

Дальше мы спустились на третий ярус, и едва мы ступили на более-менее ровную поверхность этого яруса, как тут же у нас началась натуральная дискотека! На нас поперли те самые морские звезды, и было их очень дохрена! Ляна и минотавр молотили из своих орудий как заведенные, мечники пошли крошить врага и уже увязли в свалке. Сайрина свистела шпагой как вентилятор. А эти твари все не кончались и перли и перли!

Спустя пару минут, дошла очередь и до меня. В большой каверне прямо перед нами стало все серое от шевелящихся уродливых тел. Я поджег сразу три гранаты и, зашвырнув их подальше в толпу, не дожидаясь взрывов, расчехлил кинжал и отвертку и пошел на первого урода, затем на второго, третьего и четвертого, а затем все-таки несколько раз рвануло, а я просто сбился со счета, нанизывая эту погань на свои клинки…

Я не знаю, как мы отбились. Тварей было очень и очень дохрена! Ребята стреляли, рубили, кромсали, я кинул еще пару гранат и продолжал их нанизывать на кинжал и отвертку, бил кулаками, ногами, топтал, рвал, кидал еще гранаты и даже, кажется, кусал этих тварей, и в какой-то момент враги передо мной просто закончились.

Я стоял и тяжело дышал. Мои руки и ноги были в серой слизи, а вокруг валялись десятки таких же серых, быстро разлагающихся тел. Ляна и Сайрина собрали стрелы Ляны и подошли ко мне. Девочки были целые. Только грязные и уставшие. А вот у парней, кажется, были проблемы! Один из мечников лежал без дыхания, а арбалетчик мотал бинтами свою левую ногу. Кровь густыми каплями стекала по его ляжке, и он никак не мог ее остановить. Видимо, ранение было серьезным.

Ребята объявили привал. Мы с девочками тоже решили отдохнуть. Найдя более-менее чистое место, мы втроем присели на наши сложенные плащи. Я, достав бурдюк, вымыл руки и, умыв свое лицо, жадно напился воды.

Ляна последовала моему примеру и стала намывать руки и лицо, а Сайрина полезла в сумку и выудила оттуда бутерброд. Я тоже решил перекусить и, взяв еще один бутерброд из сумки, принялся его жевать, поглядывая на то, что парни будут делать с телом своего мечника.

А они, как оказалось, не делали нихрена. Оттащив тело в сторонку, они забрали его оружие и снаряжение и, раздев его практически до гола, разделили вещи этого бедолаги поровну. Я уже не сомневался, что они оставят его прямо здесь. Мда, я почесал затылок. Проза жизни…

Когда минотавр наконец справился со своей раной, остановив кровь и хорошенько ее замотав, мы двинули дальше. Впереди был четвертый ярус. Я топал вместе со своими девочками, приготовив гранату. Кажется, прошлый раз мы спускались на шестой. А сколько их было всего? С этим вопросом я обратился к одному из мечников, который шел недалеко от меня:

— Скажи, а сколько ярусов в этой пещере?

Тот почесал свое достаточно молодое лицо грязной ладонью. Я заметил, что у него нет двух фаланг указательного пальца на правой руке.

— Кто-то говорил, что одиннадцать. Но мы никогда не спускались дальше четвертого. Слишком опасно!

— А давно ты вместе с этими? — я указал ему на остальных членов его отряда.

— Третий рейд. — Он усмехнулся. — Третий рейд, а денег кот наплакал…

— А потери?

— Это второй. Прошлый раз один погиб. Копейщик. Мы говорили ему, что копье в пещерах не лучшее оружие, но он не послушал. — Парень пожал плечами. — Теперь его нет.

— Ясно. — Я кивнул парню.

— А ты не знаешь, зачем столько кристаллов?

— В смысле? — Парень как-то странно посмотрел на меня.

Я решил уточнить свой вопрос:

— Ну вот смотри, допустим, каждый раз группа таких вот, как мы, собирает какое-то количество этих камней и несет их продавать. Их покупают, причем постоянно и столько, сколько принесешь. За год собирается огромное количество кристаллов. А за два и три — еще больше! Потом их заряжают и используют. Но это же не одноразовые штуки! А их нужно все больше и больше. Почему? Куда их девают?

— А! — Парень кивнул. — Защитный периметр — это не основное их применение. Их в основном как-то измельчают и используют в качестве взрывной смеси. По морю границы. На море — корабли. На кораблях — пушки. Эту смесь, правда, с чем, я не знаю, заряжают в пушки с ядрами и, активировав, получают взрыв. Взрыв дает выстрел!

А так как королевства частенько между собой воюют то за грузы, то за земли, то этой смеси надо ох как много! На один заряд уходит около десятка таких вот заряженных камешков. Один корабль, до того момента, когда его потопят, может сделать до двадцати выстрелов. Кораблей этих у каждого короля до сотни. Еще есть сухопутные батареи пушек. Эти на материковых границах. Вот и считай! — Парень улыбнулся.

А я охренел от таких новостей! Это что получается, в этом мире есть аналог огнестрельного оружия?! Вот эту информацию надо бы мне как-то проработать и, возможно, применить. И если все получится, то в скором будущем, я думаю, мы с девочками пойдем в пещеры не с ножичками и стрелочками, а как минимум с ружьями!

— Спасибо за разъяснение. — Я поблагодарил парня.

Он кивнул. — Да не за что!

— Слушай, а ты откуда это все знаешь? — Задал я ему вопрос.

— А я как раз в прошлом и был на таком корабле. Матросом!

— Вот оно как…

— Ага! А ушел, потому что женился и деньги нужны. Вот теперь так и промышляю! Только толку пока нет.

Он вздохнул, и мы молча пошли дальше. Вниз. На четвертый ярус.

Кажется, мы прошли добрую половину этого яруса и вышли в тот самый зал, где на нас прошлый раз напали те самые многорукие и многоногие твари, которых мне хотелось назвать «колобок». Не знаю почему, но именно такие ассоциации возникали в моей голове при виде этих чудовищ!

Вот только сейчас здесь не было никого. Все те же серые стены и черные колонны из сталактитов и сталагмитов. Мы спокойно прошли весь холл, и ребята умудрились здесь собрать десяток кристаллов. Хотя я помнил, что мы собрали здесь абсолютно все до единого кристалла.

На нас напали, едва мы ступили на пятый ярус. Те самые колобки повалили на нас группой из десятка тварей, и я с ходу забросал их гранатами. Затем, когда ряды противника проредились, я сказал парням, чтобы смотрели по сторонам. Что это куклы, а настоящий кукловод скрывается где-то в тени!

Парни, кажется, услышали меня и продолжили ожесточенно рубить уродцев. Затем к ним подвалило еще с полдесятка таких же колобков, и вот тогда началась свалка! Гады выли, визжали, копировали наши голоса, мимикрировали под наши лица, но также методично дохли под натиском мечей и шпаги. С флангов им помогали арбалет и лук. Я швырял гранаты, и число тварей начало быстро сокращаться. И когда от этих гадов осталось только два, из трещины в стене полез тот самый кукловод, о котором я и говорил парням.

Я швырнул туда гранату. Сразу! Ляна выпустила две стрелы, которые пригвоздили тварь к полу, чтобы она не так быстро добралась к корму в виде трупов, что остались от колобков. Рвануло, часть твари разметало по стенам. Арбалетчик засандалил болт прямо в темный сгусток, который выкатился из месива из мяса и слизи. Гадость, поймав заряд, замерла и, мелко задрожав, испустила дух.

Враг был уничтожен. Стало тихо. Лишь где-то там впереди что-то шуршало, но пока на глаза не показывалось. Парни выдохнули и присели отдохнуть. Однако один из мечников как-то неестественно медленно осел на пол. Его лицо было белым, как стена. Парня начало рвать, и он, упав на бок, начал биться в конвульсиях. Видимо, его ужалила одна из тварей, пока он ее кромсал. Спустя пару секунд парень замер и так и остался лежать на полу, смотря в никуда остекленевшими глазами.

Второй готов… Я посмотрел на остальных ребят из его группы. В строю остались один минотавр с топором, раненый минотавр с арбалетом и тот самый человек-мечник, с которым я разговаривал. Минус два, буквально за тот час, который мы здесь. Эти пещеры — воистину адское место! В нашу с Ляной первую ходку я едва ее не лишился. И если бы не договор с Сайриной, то я бы остался один.

Второй наш рейд, когда мы были уже втроем, я сам едва не отбросил коньки. И именно в такой же ситуации. Лишь благодаря сообразительности Ляны мы выбрались из этого смертельного капкана. Сейчас двое парней явно с боевым опытом полегло в два счета. Цена на эти сраные кристаллы теперь мне казалась явно заниженной…

Двинули дальше. Всё-таки ребята решили идти на следующий ярус. Сомнительное решение, конечно, в их случае, но, видимо, жадность взяла свое. Что ж, это их выбор. Нам же лучше! Трое бойцов отвлекут на себя какую-то часть противников, и мы сможем без каких-либо серьезных проблем преодолеть еще какое-то расстояние.

Первым пошел мечник. Рядом с ним я отправил Сайрину. В прикрытие им двинули Ляна и арбалетчик. Мы с чуваком с топором пошли замыкающими. На нас был тыл и, если что, прикрытие с флангов. Я был, конечно, против того, чтобы Сайрина перлась в авангарде, но сейчас по-другому никак. Просто шепнул ей на ухо, чтобы в случае чего старалась отступить и не париться по поводу этого мечника. Они все для меня были ботами. Я даже своим девочкам сказал, чтобы они как бы невзначай пропускали кристаллы. Пусть эти собирают и радуются. Всё равно, если все подохнут, то, естественно, их собранные камешки станут нашими!

Прошли пятый ярус и спустились на шестой. Тут всё было по-прежнему: гладкие стены и остатки каких-то механизмов. Я насобирал мелкого металлического крошева и намотал еще пять гранат. Запас был, и это было здорово!

На нас напали, не пройдя мы и сотни метров. На этот раз гад был всего один. Какой-то длинный черный жук размером с доброго теленка. А еще он передвигался на манер какого-то хищного динозавра. У него были очень мощные задние лапы, на которые он опирался, и совсем крохотные передние, которыми он практически ничего не мог сделать. Правда, с огромной пастью на вытянутой морде, как у аллигатора, его мелкие лапки ему как бы не парили!

Тварь была быстрая и, сука, до такой степени изворотливая, что Ляна с арбалетчиком выстреляли почти все, едва загнав в него по две стрелы. И то стрелы, как и болты, застревали у него в суставных сочленениях, а от выпуклой груди и округлого лба они отскакивали, едва оцарапав хитин.

Тварь удалось угомонить, только когда мы его, не взирая на мелкие ранения, загнали в угол и буквально задолбили всеми железяками, что у нас были в наличии. Тварь, получив не менее сотни проникающих ранений, упала на пол и издохла. Вот тогда и выяснилось, что у этой гадины вместо крови какая-то особо липкая жидкость, которая приклеивала всё, на что она попадала. Причем так крепко, что нам приходилось всем вместе прикладывать усилия, чтобы оторвать намертво приклеившийся топор минотавра к ляжке этой твари и сапоги мечника, оказавшиеся в луже этой крови около тела.

Справившись с топором минотавра и нихрена не оторвав сапоги мечника, которые намертво приклеились, мы, перемотав раны этого же мечника и минотавра с топором, пошли дальше. Удивительно, но факт, мои девочки остались без единой царапины. И это было очень здорово! Потому что нам еще идти и идти.

Следующий ярус нас встретил тишиной и огромной каверной, полной кристаллов! Свет от стен и потолка, отражаясь от бесчисленных граней, дробился на тысячи радужных бликов, превращая пещеру в подобие застывшего фейерверка. Воздух здесь казался густым и наэлектризованным, а под ногами вместо привычной каменной крошки хрустела мелкая стеклянная пыль.

В прошлый раз мы здесь точно не были. Да, наверное, и никто не был очень давно. Видимо, поэтому здесь и были буквально россыпи камней. И очень много из них светились. А это значило, что кристаллы заряжены, и если всё это собрать, то выходило на очень кругленькую сумму! Мы все как по команде принялись собирать нашу добычу. Только я сам собрал около сотни таких камешков. Сколько собрали Ляна и Сайрина, я лишь мог догадываться. Но, видимо, больше, чем я. Девочки пылесосили всё подряд.

Однако потом нам стало не до этого! Полчища тварей буквально заполонили каверну и двинулись на нас. Здесь были все! И болванчики-шатуны, и морские звезды, и гадкие колобки, и даже выперлось два таких же жука, подобного которым мы прикончили на предыдущем ярусе. Отложив сбор кристаллов, мы все приготовились и, обнажив клинки, пошли на эту гребаную орду.

Первыми в гущу врагов влетели я, мечник, минотавр с топором и следом за мной Сайрина. Мои клинки с мерзким хлюпаньем вошли в податливую плоть ближайшего «колобка». Тварь, получив десяток ударов, лопнула, обдав меня едкой слизью, но времени на брезгливость не было.

Слева послышался звонкий вскрик Ляны — она мастерски уклонилась от щупальца морской звезды и тут же контратаковала, загоняя стрелу одним точным движением прямо ей в нервный центр. Сайрина же работала иначе: она двигалась как тень, проскальзывая между шатунами и звездами и оставляя на их мерзких телах глубокие ранения.

Но жуки… Эти двое были настоящей проблемой. Они двигались синхронно, словно прикрывая друг друга, и их хитиновые панцири отражали свет от стен, создавая вокруг них ореол зловещего блеска. Один из них издал утробный стрекот, от которого заложило уши, и рванул прямо на нас, выставив вперед раззявленную пасть.

— Не дайте им окружить нас! — крикнул я, уходя в перекат и едва успевая увернуться от острых как бритва зубов.

Каверна превратилась в хаотичный танец смерти. Воздух наполнился запахом крови и слизи, горелой плоти и звоном стали. Я швырял гранаты одну за одной. Мы работали слаженно, спина к спине, превращаясь в единый механизм.

Сайрина вдруг резко отпрыгнула, пропуская вперед Ляну, которая навскидку вогнала стрелу в сочленение панциря одного из жуков прямо под его мерзкой головой. Тварь, получив смертельное ранение, взвизгнула, забилась в конвульсиях и свалилась на пол. А за ней была вторая…

Второй жук, лишившись прикрытия, на мгновение замер, его мелкие глаза бешено вращались, пытаясь уловить наши перемещения. Он издал пронзительный, почти человеческий визг и с ходу перешел в яростную атаку. Его лапы скребли по камню, высекая искры, а массивное тело, казалось, стало еще быстрее.

— Бери его на себя! — рявкнул я минотавру с топором, поджигая фитиль очередной гранаты.

Громила, до этого момента сдерживавший натиск «колобков», с ревом развернулся. Его огромный топор, тяжелый и зазубренный, описал в воздухе широкую дугу. Удар пришелся точно в бок насекомому, отбросив его в сторону, но хитин лишь треснул, не пробившись до конца. Жук, ошарашенный мощью атаки, пошатнулся, и этого мгновения мне хватило.

Я метнул гранату прямо под брюхо твари. Взрыв прогремел глухо, сдавленно, но его хватило, чтобы перевернуть монстра на спину. Его лапы беспомощно заскребли по воздуху, пытаясь зацепиться за неровности пола.

— Сейчас! — закричала Сайрина.

Она сорвалась с места, превратившись в размытое пятно. В два прыжка преодолев расстояние до перевернутого жука, она вонзила шпагу в его мягкое, незащищенное сочленение на брюхе. Тварь дернулась в последний раз, извергая фонтан желтой липкой жидкости, и затихла.

Мы с мечником добили остальных тварей, и стало тихо.

Тишина, наступившая в каверне, была почти осязаемой, нарушаемой лишь нашим тяжелым дыханием и капелью слизи с потолка. Мы стояли, тяжело дыша, оглядывая поле боя, усеянное останками тварей.

— Арбалетчика больше нет! — Сайрина вытирала пот со лба тыльной стороной ладони. Она вся была перепачкана грязью и кровью. Я надеялся не ее…

Я поднял взгляд на минотавра. Тот лежал на животе и так и замер, одной рукой пытаясь дотянуться к своему оружию. Второй руки у него не было. Как не было и ног.

Ляна присела рядом со мной. Мокрая, грязная в крови и гадкой слизи монстров.

— У меня осталось пять стрел…

Я не знал, что ей ответить. Только кивнул в сторону арбалета мертвого минотавра. Я видел, что у него на поясе осталось еще около десятка болтов.

— Бери. Он ему больше не нужен.

Ляна подняла оружие и пыталась в нем разобраться. Мечник сидел на полу и мотал свою окровавленную ногу. Минотавр с топором тяжело дышал и держался за левый глаз. Точнее за то место, где несколько минут назад он был. Теперь вместо глаза зияла окровавленная дыра.

Я напился воды и осмотрел свои припасы: гранат осталось семь штук. А мы еще не закончили…

В глубине тоннеля послышался новый звук — мерный, тяжелый топот, от которого мелкие камешки начали подпрыгивать на полу. К нам приближалось что-то огромное.

— Готовьтесь, — скомандовал я, проверяя остатки боезапаса и осматривая всех бойцов. — Кажется, у нас новые гости!

Тварь, ввалившаяся в каверну, заставила всех замереть, а Ляна при виде этого существа начала скулить и прижалась ко мне.

— Это сумеречный дракон…

Девушка дрожала всем телом.

Да, это был настоящий дракон. Прямо как его рисуют в разных книжках фэнтези. Только эта тварь была еще более ужасная и безобразная. У него было четыре огромных перепончатых крыла, шесть мощных изогнутых лап, длинный узкий шипастый хвост и просто гигантская плоская голова, как у акулы-молота. На обоих лучах головы, широко расставленных в стороны, было по несколько огромных глаз. Дракон шарил ими из стороны в сторону, и его взгляд касался каждого из нас, и от этого становилось не по себе.

Минотавр с топором, скуля и проклиная всё на свете, рванул бежать в сторону выхода. Видимо, у мужика сдали нервы. Дракон сделал один единственный рывок и ударом хвоста разрубил его напополам.

Затем эта тварь задрала свою голову к потолку и так пронзительно завыла, что мечник присел от страха, а мои девчата мигом ретировались за мою спину. Ляна плакала, а Сайрина ухватилась за мою руку и сжимала ее так, что у меня начали неметь костяшки. Тварь оскалила пасть и медленно двинула на нас.

— Зашибись, млядь, и что с ним делать? — спросил я, видимо, у самого себя. Потому что мне так никто и не ответил.

— Ну чего притихли? — прошипел я, чувствуя, как по спине стекают холодные капли пота. — План «Б» есть у кого-нибудь? Или будем ждать, пока он нас тут всех положит?

Выпускать нас из этой каверны он явно не собирался.

Дракон перестал выть и теперь принюхивался, водя массивной чешуйчатой мордой из стороны в сторону. Его глаза, похожие на акульи, остановились прямо на мне. В воздухе запахло какой-то гадостью, и из его пасти потекли зловонные слюни.

— Оно сейчас ядом плюнет! Давайте ближе к нему, там должно быть самое безопасное место! — заорал мечник и побежал прямо на эту зверюгу.

— Сайрина, — я едва заметно дернул рукой, пытаясь высвободить пальцы из ее железной хватки. — Надо двигаться!

Девушка вздрогнула, но так и не отпустила мою руку. Она лишь сильнее вжалась в меня, а Ляна за спиной начала что-то тихо шептать — кажется, молитву, хотя в этом месте единственный, кто имел хоть какое-то отношение к божествам, сейчас вцепился в мою руку и едва не обмочил свои шикарные ляжки.

Дракон сделал шаг и начал надувать щеки и шею. Он не спешил. Видимо, приготовления к плевку требовали много времени.

— Слушайте меня внимательно, — я перехватил кинжал и отвертку поудобнее, чувствуя, как ладони предательски скользят по рукояткам. — Как только он откроет пасть, чтобы жахнуть этой гадостью, я прыгаю влево. Ляна, ты бьешь по глазам — не жалей стрел и болтов, гаси ему изображение! Сайрина, коли в сочленение чешуи под горлом, там, скорее всего, кожа тоньше.

— А ты? — голос Ляны было едва слышно.

— А я постараюсь не стать обедом, — буркнул я, понимая, что это практически самоубийство. Но делать было нечего. Я был уверен, что самое слабое место этой гадины — это его пасть!

Дракон утробно зарычал, и в глубине его глотки начал раздуваться кожаный мешок. Время словно замедлилось. Я видел каждую чешуйку, каждую зазубрину на его клыках. Я видел, как этот полупрозрачный мешок быстро наливается мутной жидкостью.

— Погнали, — выдохнул я и рванул с места, чувствуя, как за спиной взметнулись потоки пыли. Я метил своими клинками прямиком ему в пасть!

Дракон распахнул челюсти, и в ту же секунду из его глотки вырвался поток едкого, шипящего пара. Воздух мгновенно наполнился запахом какой-то едкой химии. Я ушел в резкий перекат, чувствуя, как выпущенный из глотки пар опалил мое плечо и проплавил мой кожаный плащ до самой моей шкуры.

В этот же миг воздух прорезал свист. Ляна не подвела: четыре стрелы, выпущенные с достаточно приличного расстояния, с глухим стуком вонзились прямо в левую часть морды чудовища. Прямо в глаза! Дракон взревел, дернувшись в сторону, и затряс мордой, пытаясь избавиться от пробивших глаза стрел.

В тот же миг еще два стремительных боеприпаса воткнулось в правую часть морды этой твари. Это были арбалетные болты. Видимо, у девушки полностью закончились стрелы, и она перешла на арбалет минотавра. Правда, в цель попал только один. Второй лишь зацепил его роговицу и улетел куда-то в темноту. Девушка, не теряя времени, сделала еще два выстрела. Один болт все-таки поразил цель, а второй снова прошел мимо. Тварь начала метаться, и попасть в нее стало крайне проблематично.

Пока Ляна перезаряжала оружие, я увидел, как Сайрина уже подкралась ближе к этой твари и, маневрируя от ударов его лап и хвоста, готовилась к рывку.

На наше счастье, мечник все еще был в строю. Он бегал вокруг этого чудовища и ожесточенно бил мечом ему по лапам, пытаясь хоть немного его обездвижить или хотя бы запутать, отвлекая на себя. Однако выходило у него хреново! Видимо, шкура твари была прочная, а парень уже выдохся, и скоро его ждет незавидный финал.

— Сейчас, Сайрина! — заорал я, вскакивая на ноги и скидывая с себя все еще дымящийся от слюны дракона плащ.

Девушка, до этого момента уклоняющаяся от ударов, рванула вперед с грацией дикой кошки, проскользнула под взбешенной тушей и, подпрыгнув, вонзила свой длинный и узкий клинок точно в мягкую складку под горлом твари. Брызнула черная кровь, шипя и разъедая пол.

Дракон взревел и начал метаться с еще большей скоростью, пытаясь достать обидчицу когтями, но Сайрина уже была далеко. Девушка в несколько прыжков разорвала дистанцию и сейчас просто двигалась, стараясь не стоять на месте, видимо готовясь к новой атаке.

Я не упустил шанса! Когда дракон опустил голову и раззявил пасть, чтобы зубами ухватить снующего под ногами мечника, я с разбега что было сил прыгнул и, оказавшись на уровне морды этой твари, вогнал оба своих клинка прямо ему в глотку.

С трудом выдернув застрявшие у него в гортани свои кинжал и отвертку, я шлепнулся на задницу и как можно скорее перекатился в сторону, потому что на то самое место, где я был мгновение назад, обрушилась тяжелая лапа дракона.

Только я отбежал назад, тут же на тварь прыгнула Сайрина и также ударила клинком эту гадину в пасть. Однако ее удар не достиг своей цели. Тварь извернулась и с чудовищной силой ударила девушку своей головой. Сайрина отлетела в сторону и покатилась по полу.

— Сука…

Вот этого я и боялся больше всего! Сайрина едва шевелилась. Я подбежал к девушке. Она смотрела мне прямо в глаза. Из ее губ текла струйка крови:

— Больно… Как же больно!

— Потерпи, я сейчас…

Я хотел помочь Сайрине отползти подальше от этой твари, как неожиданно раздался крик и хруст человеческих костей. Дракон наконец добрался до мечника и, поймав его лапой, сразу сунул парня в пасть и начал его жрать живьем, отрывая и заглатывая куски его тела один за другим.

Обглодав бедного мужика, тварь радостно зашипела и швырнула остатками его туловища прямо в Ляну. Бросок был настолько сильный и быстрый, что девушка не успела увернуться и, получив удар, покатилась по полу.

— Да твою же мать!

Я хотел бежать к Ляне, чтобы помочь и ей, как увидел, что тварь снова начала надувать свою глотку. Дракон явно собирался плюнуть в нас своей гадостью, и этот плевок сто процентов стал бы для кого-то из нас последним! А может и для всех.

Сайрина была тяжело ранена, а что было с Ляной, мне оставалось только догадываться. Но, скорее всего, тоже ничего хорошего, потому что девушка смогла только ползти.

Я видел, как на меня умоляюще смотрят ее прекрасные синие глаза, но ничего не мог поделать. Тварь уже надула шею и через несколько секунд должна была окатить нас порцией своей химии. Скорее всего, в последний для нас раз…

Внезапно Сайрина сунула мне ко рту свою руку. — Пей!

— Что? — не понял ее я.

— Пей! — прокричала мне она. — Пей мою кровь и убей эту тварь! Давай!

Я укусил. У меня не было времени на раздумья!

Горячая и такая сладкая кровь потекла мне в рот, и едва я сделал глоток, мир перед моими глазами пошатнулся. Все стало таким медленным, будто все вокруг двигались словно в воде. Я сделал еще один глоток этого невероятного нектара из руки Сайрины и, отпустив ее руку, облизнулся. Так мне никогда не было хорошо! Сила буквально распирала меня! А страшный и огромный дракон впереди сейчас казался всего лишь досадной помехой. Недоразумением, которое следовало устранить!

Ухватив покрепче свои клинки, я, словно метеор, набросился на этого дракона. Я прыгнул прямо на его голову и, загнав кинжал ему в башку и используя оружие как поручень, чтобы удержаться на беснующейся твари, начал кромсать его своей отверткой.

Я бил его по голове, бил по глазам, бил в шею и снова по голове. Лезвие кинжала предательски хрустнуло и сломалось. Я отшвырнул бесполезную рукоятку кинжала и, перехватившись за торчащий из его глаза хвостовик арбалетного болта, снова продолжил долбить эту тварь что было сил.

Я забил его как нахрен какого-то сраного мамонта! Бошка, морда, шея этого монстра превратилась в безобразное месиво, и дракон начал падать.

Тварь дернулась в последний раз и, издав звук, похожий на скрежет ржавого железа о камень, рухнула всей своей массой, сотрясая подземелье. Пыль поднялась столбом.

Я тяжело дышал, вытирая с лица липкую, вонючую жижу. Тишина, наступившая после этого грохота, казалась оглушительной.

— Мы… Мы живы? — голос Ляны дрожал. Где-то в темноте послышался всхлип.

Сайрина пыталась встать на ноги.

— Ты убил его? Убил?!

— Вроде того, — я сплюнул в сторону и с трудом выдернул лезвие отвертки из остывающей плоти.

Я спрыгнул с дохлой твари и подбежал к своим девкам. На мое удивление, Ляна уже поднялась на ноги и помогала встать Сайрине. Я заметил, что мой укус на ее руке уже перестал кровоточить, и на месте ран остались лишь красные пятна. Нехилая у бывшей богини регенерация!

То же самое касалось и Ляны. Девушка как ни в чем не бывало помогла Сайрине, и они стояли и ждали моих распоряжений. Кажется, слова той самой ведьмы у банка были не на пустом месте, а может, это просто особенность такая у расы Ляны. Кошки ведь живучие!

— Ну что, девоньки мои? — я посмотрел на своих измотанных и грязных красавиц. — Отдыхаем сколько надо и двигаем дальше.

Голос в моей голове снова стал меня звать. Теперь сильнее и отчетливей. Я точно знал, что мы уже рядом, и, скорее всего, нам осталось преодолеть не больше пары ярусов.

Ляна кивнула и, усевшись на скатку своего плаща, полезла в сумку за водой. Сайрина присоединилась к подружке, и они стали приводить себя в порядок, намывая мордахи, руки и ноги. Одежда и броня, что я им купил, тоже вся была грязная, и девочки, немного вымывшись, сняли с себя все и начали отчищать шмотки.

Вопросов они не задавали, и это было хорошо! Наверное, я бы не смог объяснить девочкам тот факт, что мы премся прямиком в ад только потому, что я слышу в своей башке какие-то голоса.

Приведя себя в порядок, мои девчонки подошли ко мне и обняли меня. Я видел, что они бодрятся, но выглядели они все равно сильно измотанными.

Первой заговорила Сайрина:

— Нам нужно… — она мялась и морщила свой лоб, пытаясь подобрать слова.

— Что?

— Дай нам, пожалуйста, то, что ты давал нам сегодня утром… — ее рука скользнула по моему животу и коснулась меня ниже. — Много не надо. Только один раз. Мне и Ляне. Наполни нас своим соком…

Я видел, что она не шутит.

— Здесь?! — я покрутил головой. Среди медленно разлагающейся твари и двух останков от минотавра и мечника это было как-то… не очень романтично…

— Да. — сказала Сайрина и начала расстёгивать мою ширинку. — Нам нужно немножко твоей силы. Мы сами всё сделаем.

Она уже опустилась на колени, и я почувствовал, как мое тело входит в мокрое и горячее.

Ляна погладила меня по животу и смотрела мне в глаза.

— Когда ты нам это даёшь, мы чувствуем, что становимся сильнее! А нам ещё идти и идти…

И тут я понял, что девочки имеют в виду! И это правда были не шутки и не какая-то там блажь нимфеток!

Я остановил замечательную Сайрину с её замечательным занятием и, немного успокоив разгорячённую девушку, пошёл и, найдя кусок лезвия от своего кинжала, вымыл его водой и аккуратно порезал свою руку. Из раны мелкой струйкой потекла моя тёмная густая кровь.

— Пейте! — сказал я и сунул девушкам свою кровоточащую руку.

— Ты уверен? — Ляна смотрела на меня и, кажется, не верила своим глазам.

— Уверен!

— Мы же станем вампирками! — Ляна замахала руками, отказываясь от моего предложения.

— А после, возможно, и демонами! — подхватила Сайрина и сделала шаг назад.

— Ну и что? — я непонимающе смотрел на обеих своих мадамочек. — Что с этого? Зато вы станете сильнее!

— Нет, — Ляна запротестовала. — Мы же изменимся! Мы станем другими!

— Крылья вырастут? Будете спать в гробах и ночами пугать прохожих?

Сайрина замотала головой. — Ну не так, конечно… Глаза изменят цвет и станут как сейчас у тебя! И клыки вырастут! И мы будем кровь иногда пить! Вдруг тебе это не понравится и ты откажешься от нас?! А ещё, если мы станем демонами, то на нас может разозлиться владыка. Он не любит демонов…

— Тьфу на вас! — я покачал головой. — Особенно на Ляну! У неё и так клыки. А глаза и кровь — ну это такой мизер по сравнению с теми возможностями, которые вам откроются… Мы станем ещё более сильной командой! Плевать и на твоего владыку. — это я уже обратился к Сайрине. — Подумаешь… Пусть злится сколько влезет! Он тебя и так выгнал и буквально вышвырнул на улицу. Или забыла?

Сайрина, немного задумавшись, кивнула, а затем девочки переглянулись.

— Давай! — Ляна ухватила меня за руку и сунула её Сайрине. — Плевать на всех! Будем сильнее и будем вместе! Навсегда!

— О да!

Сайрина прильнула к моей руке и принялась слизывать мою кровь своим горячим язычком. Затем, наполнив свой рот и немного проглотив, она начала передавать мою кровь Ляне при помощи нежных поцелуев в её губы.

Девочки увлеклись и продолжили «становиться вампирками», а я от такого зрелища едва не шлепнулся на задницу, и мне как-то очень сильно захотелось снова того, что пару минут назад так настойчиво пыталась сделать мне Сайрина. И похрен на дохлую тварь и трупы! Наверное, и я уже стал тут с ними каким-то извратом…

Закончив с процедурами, девочки и правда стали гораздо бодрее и веселее. На меня из полумрака зыркали озорные красноватые глазки, а Сайрина пальцем и языком щупала свои новые остренькие зубки.

Признаюсь, при виде этих белых, слегка удлиненных клыков мне почему-то перехотелось того самого, в чем дамочка была мастерицей, но, немного подумав, этот вопрос столкновения моего нежного в том месте тела и ее новых зубов я решил обсудить с ней позже. Лишать себя удовольствия и таких великолепных ощущений мне никак не хотелось!

Дальше мы топали, взявшись за руки, и, смеясь, просто раздавали пинки разным тварям, которые вылезали из щелей и пытались на нас напасть. Было весело и прикольно, да и гадины были мелкие, на подобии болванчиков и звезд, и мы так протопали еще два яруса.

Собрали кристаллов просто уйму! Моя сумка была практически заполнена, и я уже подумывал о том, чтобы вышвырнуть занимающие полезное место гранаты, которых осталось всего пять штук. Но затем кристаллы закончились. Как и закончились твари. Мы просто шли по тоннелю, опускающемуся все глубже и глубже.

Когда своды пещеры стали сужаться и потолок нависал практически над нашими головами, мы наконец вышли в небольшой зал, полностью покрытый какими-то яйцами. Все стены и потолок были буквально унизаны полупрозрачными продолговатыми дынями с какими-то не то мелкими зародышами, не то эмбрионами внутри.

Эти живчики там плескались внутри яиц и глазели на нас своими бусинками глазами. Почесав свою макушку и так ни хрена и не поняв, откуда это и кто эти яйца тут нанес, я прошел дальше и наконец увидел источник того самого голоса, который меня так настойчиво звал все это время!

Это была девушка. Нет, скорее, более взрослая женщина, с синими волосами и очень забавными короткими, слегка изогнутыми рожками на голове. Она застряла в хитросплетении каких-то корней и камня и так и повисла на этих ветвях, словно кукла на веревочках.

Я подошел ближе, и она подняла голову:

— Ты пришел…

На дальнейший диалог, видимо, ее сил не хватило, и она уронила голову, так и оставшись висеть на корнях. Я расшатал камни и, оборвав корни, взял ее очень худое и истощенное тело на руки. Девочки постелили плащи, и я осторожно положил ее на приготовленную подстилку.

— Это Нариса! — прошептала Сайрина. — Я ее знаю, это моя подруга! Наверное, ее тоже выгнал владыка. Вот только не пойму, почему в этот мир?! — Сайрина смочила тряпку водой и протерла ее лицо.

Женщина открыла глаза.

— Я Нариса. — Она представилась. — А ты тот самый человек? — Затем она перевела взгляд на Сайрину и Ляну:

— И богини с тобой?!

— Вас Илий. — Ответил я на приветствие этой странной особы. — Да, со мной. Правда, одна богиня. Бывшая. А это Ляна. Она с нами.

Нариса попыталась что-то сказать, однако у нее лишь вырвалось: «И это бывшая…», затем она закашлялась и обессилено опустила голову.

Сайрина дала Нарисе воды, и она, жадно напившись, попыталась встать, но у нее снова ничего не получилось. Видимо, истощение было очень серьезным.

— Ты звала меня? — спросил я у этой дамы, как только она снова смогла говорить.

— Да. — Нариса кивнула. — Вам грозит серьезная опасность! Этот демон, Садвар, он отправил за вами Бельгора. Он идет за вами! Он вас… Нужно подготовиться…

— Стоп-стоп-стоп! — Я жестом остановил эту мадам. По ней было видно, что если она продолжит в таком же духе, то окончательно потеряет сознание или вообще помрет.

Вместо того, чтобы выслушивать ее неудачные попытки высказаться, я укрыл ее плащом и, подхватив на руки, понес из этой пещеры. Думаю, на солнышке и на свежем воздухе ей будет гораздо лучше, чем в этой душной и мрачной пещере. А там и поговорим!

Весь обратный путь мы спокойно топали, поднимаясь ярус за ярусом вверх, и нас никто не беспокоил. Видимо, мы перебили всю популяцию местных тварей, и до следующего атаса у нас была передышка.

Всю дорогу Нариса молчала и лишь периодически и с огромным интересом рассматривала наполовину уже истлевшие останки укокошенных нами тварей. Особый интерес у нее вызвал тот самый труп сумеречного дракона, что валялся еще в начале нашего пути назад. Женщина пристально его рассматривала, то и дело поглядывая то на крылатую тушу, то на меня. Но при этом вопросов не задавала.

Я нес ее аккуратно и также молча, стараясь не укачивать на своих руках, и вслушивался в тишину. По обе руки от меня гордо вышагивали мои две обновленные горячие вампирши, пританцовывая от настроения и виляя своими полуголыми круглыми задницами, по которым мне все это время хотелось похлопать.

Так мы дотопали практически до выхода. Девочки что-то напевали себе под нос и, шагая вприпрыжку, по-прежнему крутили своими сочными булочками, а Нариса на моих руках, кажется, уснула. И уже когда до выхода остались считанные метры, там я почувствовал знакомый мне взгляд. Будто ледяным осколком кольнули мне в самое сердце!

Да, это был именно тот самый взгляд, который я ощущал тогда ночью, когда из пещеры к нам вышел умирающий кот. И тот же самый взгляд, когда мы уже подходили к городу после рейда.

Я остановился. Видимо, и девочки что-то такое почувствовали, потому что они сразу достали свое оружие и приготовились к бою. Нариса тоже почувствовала неладное и открыла глаза.

— Это он. Бельгор… — прошептала она пересохшими от истощения губами и попыталась встать с моих рук.

Я бережно поставил ее на ноги. Нариса едва держалась на ногах, ее шатало, но она устояла на своих двоих и смогла потихоньку идти. Я ей сказал, чтобы она держалась сзади, и мы с девочками, ощетинившись оружием, медленно пошли к выходу.

Едва солнечный свет, ударивший по моим отвыкшим за время, проведенное в полумраке подземелий, глазам, отпустил, и я начал различать предметы, то сразу увидел прямо напротив длинную фигуру. Этот тип стоял, раззявив свою зубастую пасть, и что-то там шипел о том, что он меня нашел и как ему от этого весело!

— Ну, сука, сейчас вообще твоя радость зашкалит выше гор… — прошептал я и полез в сумку.

Я устал, вымотался и натерпелся всякой херни, и мне хотелось только прибухнуть и, развалившись в мягкой постели со своими девочками, поспать, и совершенно не хотелось даже разговаривать с этим чертом, и поэтому я спокойно вытащив из сумки сразу две гранаты, поджег фитили и зашвырнул их прямо ему в рыло.

Этот дебилище, увидев мои летящие к нему подарки, извернулся и, поймав их на лету, начал ржать, что я, такой глупый человечишко, вознамерился убить его какими-то глиняными кувшинчиками.

— Ну-ну…

Шарахнуло знатно! С этого попугая полетела розовая шерсть, и он, взвыв дурниной, попытался отпрыгнуть от меня подальше.

— Поздно пить боржоми!

Пока этот длинный кривлялся и вопил нечто о том, что я сражаюсь нечестно, к нему летело еще два моих подарка и следом еще один, последний.

— Нака-те, сука…

Снова раздалось несколько взрывов, с деревьев посыпалась листва, а по камням засвистели осколки. Гад снова взвыл, раззявил пасть и, получив еще одну детонацию прямо перед своим рылом, начал скакать по поляне и шамкать щербатым ртом. Видимо, близким с его пастью взрывом ему нехило так проредило шифер.

— Может, свалишь отсюда на хрен, пока шкура цела? — задал я ему вопрос по существу.

Но этот чудик не хотел успокаиваться. Вместо этого он как-то резко прыгнул прямо на меня, и я едва успел увернуться от его когтей, просвистевших в миллиметрах от моей шеи.

— Ну ты сам напросился…

Я в несколько движений поймал этого козла за шкуру, когда он скакал вокруг меня, и, хорошенько вмазав ему пару раз кулаком в рыло, отшвырнул от себя.

Однако и на этот раз этот поганец не хотел успокаиваться!

Он сменил тактику. Перейдя в какой-то режим полуневидимости, он начал забегать с моего левого фланга, снова нацелив свои когти в мою шею. И если бы не мое зрение, то я бы, скорее всего, его проворонил!

Но не тут-то было. Едва этому гаду оставалось пару сантиметров до моей шеи, я поймал его за руку и, перехватив ее поудобнее, вывернул в другую сторону. Кости противно затрещали, ломаясь и дробясь, и этот гад, взвыв на высокой ноте, вприпрыжку поскакал от меня прочь.

Отпрыгав от меня метров на двадцать, этот придурок залез на дерево и оттуда начал скулить и жалеть свою руку, проклиная меня. Я, уже порядком уставший от этого представления, подбежал к дереву и начал его трясти в остром желании сбросить этого попугая на землю.

Но гад не сдавался! Он, вцепившись одной рукой за ветку, начал сучить ногами в надежде этими своими ходулями меня зацепить. Тогда, увернувшись от шквала ударов этого лягастого зайца, я все-таки поймал его за пятку и сдёрнул-таки его с дерева. Затем, пока этот дурень с перепуганными глазами летел вниз, сшибая кучу мелких веток и целую тучу листвы, я вывернул ему и эту ногу. Снова раздался хруст, и это чучело, громко вопя от боли, рухнуло на землю.

Я схватил его за грудки и, пару раз вмазав кулаком в его поганый нос, занес руку для удара посильнее.

— Может, ты наконец угомонишься, придурок?! — прошипел я этому розоволосому идиоту и уже хотел было всё-таки врезать ему в лоб, как тот снова стал полупрозрачным и исчез.

Не найдя этого кретина в обозримом пространстве поляны, я отряхнул свою одежду и хотел было вернуться к девочкам, которые расположились на пригорке и с интересом наблюдали, как я бью этому смешному павлину морду, как он явился вновь.

Скача на одной ноге, это чучело зашипело и щучкой прыгнуло на меня, растопырив когти перед собой. И сразу получило хороший хук в челюсть, едва я поднырнул под его лапу. От чего оно крякнуло и, от удара сменив направление полета, покатилось по земле.

Я размял занемевший кулак. За свой хук я был спокоен! Еще инструктор по рукопашному бою мне его ставил и им же гордился, когда я на ринге валил ним мужиков, что были раза так вдвое здоровее и тяжелее меня. Они долго не поднимались. И этот не поднимется! А поднимется, так…

Поднялся! Что-то хрипя и скуля, этот неугомонный черт схватился за ствол дерева и, подтянувшись на одной руке, так и прилип к нему, стоя на одной ноге. Я видел, как его трясет, не то от злости на меня, не то от жалости к себе.

Я подошел ближе:

— Добавить?

Тот затряс головой и снова исчез. Видимо, теперь с концами, потому что сколько бы я его ни ждал, он не хотел появляться снова. Ну и хрен с ним!

Я вернулся к девочкам и, подхватив Нарису снова на руки, понес ее по направлению к городу. Девочки потопали следом за мной. Вот теперь мое настроение резко поползло вверх! Там, едва мы пересечем лес, меня уже ждал душ, меня ждало вино, меня ждала мягкая постель и теплые попки Ляны и Сайрины!

На вопрос Нарисы:

— Почему я его не убил?

Я ответил просто:

— А на хрена, если он для нас не опасен.

Конец первой части

Интересные факты:

Книга написана исключительно на смартфоне. Ну, вот так!

Книга написана просто по приколу. И да, времени не жаль. Мы с друзьями классно повеселились!

Во время написания этой книги было выпито 18л пива. Внимание, алкоголь вреден для здоровья!

За время написания этой книги соседка родила мальчика. Не от меня. Но я поздравил!

Пока писал эту книгу, придумал ее продолжение. Скоро будет!

Руслан Цыган — красавчик! Ему привет ; -)

И вы красавчики. Факт.

Всем привет!