Бесправный

Глава 1: Огненная граница

Темнота.

Казалось, она окутала меня со всех сторон. Будто я проваливался в бездонную яму, теряя понятия о времени и реальности. Сколько я так лежал? Минуты? Часы? Я не знал.

Вдруг из глубины этой вязкой пустоты до меня начали доноситься звуки: отдалённые крики, глухой грохот, пронзительные стоны. Будто кто-то бился о закрытую дверь моего сознания, пытаясь вырвать меня из небытия. Голоса звучали глухо, словно сквозь толстое стекло, отчего я не мог разобрать ни единого слова.

Потом пришла боль. Она резанула голову, будто острая игла, и вдобавок я ощутил удары в рёбра. Кто-то яростно пинал меня, какой урод на такое способен.

“Что за… Меня точно, кто-то хочет добить.” — я ничего не понимал.

Я попытался пошевелиться, но безуспешно. Словно тело принадлежало не мне. Мышцы не слушались, руки и ноги отказывались двигаться.

Звуки вокруг начали проясняться, становясь пугающе чёткими. Бряцание металла, лошадиное ржание, перемешанное с криками, треск дерева, будто его с корнем вырвали из земли. И среди всего этого хаоса я начал различать голос и слова, сначала непонятные на слух, но понятные по значению:

— Мир, да твою ж мать, не вздумай умирать! Вставай, прошу… — в этом отчаянном крике звучала паника. Молодой голос какого-то парня, полный ужаса и безысходности. — Сол не может забрать тебя у Чена! Слышишь?! Ну же, очнись!

Мои веки дрогнули. От боли я зашипел сквозь зубы. Проклятые рёбра горели огнём от такого недоброжелательного к ним отношения. Приложив усилия, я с трудом приоткрыл глаза и тут же ослепительный солнечный свет ударил прямиком в сетчатку, пронзая болью сознание. Мир плыл передо мной, словно я смотрел сквозь мутную плёнку.

“Какого чёрта здесь происходит?” — мелькнула мысль. — “Последнее, что я помнил, была тёмная ночь, горящая машина и ребёнок, которого я пытался спасти.”

Тем временем слова парня, который суетился рядом, становились мне более понятными по своей сути, хотя всё также состояли из набора звуков какого-то неизвестного мне ранее языка:

— Мир, вставай… Чен не может тебя потерять… Ну же дружище. — Он явно обращался и к себе, и ко мне одновременно, пытаясь убедить, что всё ещё не кончено.

Я сфокусировал взгляд и разглядел худощавого юношу со взъерошенными пыльными волосами. Его лицо было измазано грязью и копотью, а в глазах перемешались страх и надежда. Он был одет в рваную кожаную куртку, смахивающую на доспех, с прожжёнными и разорванными участками в разных местах, судя по всему, прошедшую через многое.

— Твою ж... — пробормотал я хрипло, ощущая жжение в горле, будто только что наглотался едкого дыма. — Что…

— Слава Солу! — парень облегчённо выдохнул, увидев, что я очнулся. — Ты жив! Я уже думал, что тебя накрыло вместе с этой проклятой катапультой.

Катапультой? Я не мог поверить, что слышу такое слово всерьёз, может я всё еще не до конца понимал этот странный язык. С трудом попытался поднять голову и осмотреться. Вокруг открывалась жуткая картина, представляющая из себя, мрачный пейзаж с поваленными деревьями, развороченной землёй и разбитыми повозками. Вдалеке слышались стоны раненых и топот тяжёлых сапог. Между дымящимися обломками валялись бездыханные тела, а некоторые ещё шевелились, пытаясь доползти куда-то то ли в спасительное укрытие, то ли к потерянному оружию, также валявшимся вокруг, мечам и копьям.

От этого зрелища у меня в груди всё оборвалось, из желудка поднялась обжигающая волна. Меня вырвало прямо перед собой, и я закашлялся, чувствуя на губах вкус жёлчи.

Последнее, что я точно помнил были горящая машина, крики ребёнка и вспышка. А теперь вокруг какой-то кошмар: топоры, мечи и катапульты, будь они прокляты. Где я?

— Тебе что, башку приложило сильнее, чем я думал? — парень, которого как я понял звали Ченом, я почему-то был даже уверен, что его зовут именно так, наклонился ближе, глядя на меня с тревогой. — Давай дружище, помогу тебе подняться.

“Ага! Я, оказывается “дружище”? А я думал, что он меня хочет запинать до смерти.” — сквозь боль я пытался найти утешение в сарказме.

Он подхватил меня под локоть, и мы, шатаясь, встали на ноги. Голова кружилась, а тело казалось чужим. Но постепенно я начал чувствовать его более отчетливо: руки, ноги, боль в рёбрах, стучащую в висках кровь.

— Мы… мы где? — надеясь на то, что я правильно произношу всё еще чужие, но и одновременно знакомые для меня слова. Это был самый простой вопрос, но я не был уверен в двух вещах, поймет ли меня этот парень и хочу ли я услышать ответ.

— На востоке, у Чёрной гряды, ты что, не помнишь? — он понизил голос, нервно оглядываясь. — Мы в армии Силинии. Четвёртый полк бесправных… нам приказано держать эту грёбаную границу против Асколии.

Асколия? Силиния? Четвёртый полк? Бесправные? Я повторял про себя эти названия, не понимая, почему они звучат так знакомо и в то же время абсолютно нелепо, по чужому.

— Мир, пошевеливайся! — Чен схватил меня за руку и потянул вперёд. — Если нас тут застанут враги или командиры, нам обоим писец.

“Писец? Это зверь такой или мой внутренний переводчик, пытается наложить цензуру, убрав более уместную букву “д”?” — Усмехнулся я про себя.

С трудом преодолевая боль во всём теле, я поковылял за ним, пытаясь осознать реальность происходящего. Может, это просто сон? Кома? Галлюцинация после взрыва? Но уж слишком всё было… осязаемо.

Я чувствовал прохладный ветер, пахнущий гарью и кровью, видел дым, поднимающийся чёрными столбами на горизонте, слышал, как кто-то кричит, зовёт на помощь. Каждая деталь давала понять, что всё это далеко не плод моего воображения.

Мирон… или Мир?

Какого чёрта здесь творится?

Нужно было выяснить, что за адское место меня окружает и зачем я здесь. Но прежде начать с малого, хотя бы выжить.

Вокруг продолжали падать огненные шары. Каждый раз, когда очередной снаряд врезался в землю, я вздрагивал от грохота и яростного шипения пламени. Однако Чен, казалось, понимал, откуда они прилетают, и тянул меня за собой по странной, зигзагообразной траектории, ловко избегая новых “подарков” судьбы.

Я толком не соображал. Голова гудела, в висках колотилось эхо боли, а каждый шаг отзывался мучительным жжением в рёбрах. Вскоре Чен привёл меня к узкому лазу в яму, наспех замаскированную сверху серым полотном. Похоже, это был небольшой овраг, который кое-кто приспособил под временное убежище. Не церемонясь, мой спаситель закинул мою руку себе на плечо и, как мешок, втащил меня внутрь.

Я рухнул на дно оврага, тяжело переводя дыхание. Вкус пыли и гари раздирал горло. Казалось, что мир вокруг вот-вот рухнет, если очередной пылающий шар попадёт прямо в это место.

— А это что за два придурка? Хотите, чтоб вам ноги отрубили?! — внезапно над моей головой раздался резкий властный голос.

Я вздрогнул, сердце ухнуло куда-то вниз, хотя в данном случае организм могло покинуть что-то более осязаемое. Приподняв голову, увидел мужчину лет сорока в металлических доспехах, стоящего перед нами. Его голос звучал так громко, что заглушал рев врезающихся в землю снарядов. В глазах читалась ярость или, возможно, его привычная жестокость.

Чен тут же подскочил по стойке смирно, прижав кулак к груди, словно отдавал своеобразную честь:

— Командир, моего друга ранило в бою. Снаряд от катапульты упал совсем рядом, я думал, он умрёт. Еле вернул его к жизни...

Я лежал, с трудом шевеля пальцами. В груди жгло так, что перехватывало дыхание, но я ухитрился глянуть в сторону Чена. “Вернул к жизни?” — в его понимании это означало с десяток сильных пинков по ребрам. Кажется, здесь такие методы реанимации в порядке вещей. Надо взять на заметку.

Командир смерил нас обоих злобным взглядом:

— Ты хитрожопый, Чен. Брось этот мешок с костями, — он ткнул в мою сторону перчаткой, полируя оскорбление, — в тот дальний угол. От него сейчас толку никакого. А сам хватай топор и бегом на поле боя! Чтоб без двух голов врага не возвращался, иначе сам без головы останешься! Мы почти одержали верх, так что не вздумай тут отсиживаться. Бегом, я сказал!

Он рявкнул так, что я снова вздрогнул, а Чен напрягся, как струна. На миг он бросил на меня короткий виноватый взгляд, будто хотел извиниться, но выбора у него явно не было. Следуя приказу, он усадил меня аккуратно к склону оврага, в том месте, куда указал ему командир и схватив топор, лежавший рядом, быстро выскользнул под полог серой ткани, обратно в смертельную круговерть сражения.

Я остался один, прижимая руку к ноющему боку. Над головой по-прежнему слышались грохот, шипение, лязг металла и крики солдат. Земля вздрагивала от близких попаданий, и каждый раз полотно над оврагом угрожающе трепетало.

«Мешок с костями» — вот кем я был для них в эту минуту. Ничего не стоящая жертва, балласт. Но я не мог с этим согласиться.

“Надо понять, где я и что тут творится”, — мелькнула мысль. Мучительная боль мешала думать, я пытался сосредоточиться, но бо́льшую часть мыслей вытесняла одна единственная, о том, что я так и останусь лежать на этом долбанном поле боя, если сюда прилетит более удачный снаряд или враг с топором свалится сверху.

Я зажмурился, стараясь отгородиться от всего, что происходило вокруг. Голова звенела от боли, а в ушах всё ещё стояли отголоски грохота и яростных криков. Казалось, стоит открыть глаза, и я снова увижу тела, огонь, развороченную землю… Это точно не сон. Слишком всё реально, слишком...

“Ну и чёрт побери, как я здесь оказался? Да и вообще, где это “здесь”?”

В памяти всплыли обрывочные названия: Силиния, Асколия. Тихо повторил их про себя, пытаясь уловить хоть какую-то знакомую связь. Они звучали слишком странно, точно не из курса истории, который я когда-то пролистывал в школьном учебнике. Может, это какое-то воссоздание сражений в забытых эпизодах истории средневековой Европы? Но тогда почему я ничего о таком не слышал?

Нельзя сказать, что я когда-то прям досконально штудировал историю, но такие названия мне точно не попадались. И судя по тому, что я видел на поле боя, это не просто декорации и это определенно другая эпоха, словно я очутился в фильме про кровавые сражения рыцарских армий. Но я точно не помню, чтобы записывался в массовку для исторического кино.

“Допустим, самый плохой вариант и это всё же средневековье, но тогда, какого хрена я тут забыл?”

В груди неприятно кольнуло от попытки сделать глубокий вдох, и я судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы. Рёбра напомнили о себе резкой болью. Я чувствовал, как сердце бешено стучит, будто боясь, что всё это окажется правдой. Мне хотелось верить, что я сейчас проснусь у себя дома в тёплой кровати, в спокойной обстановке, где не свистят снаряды над головой.

Но когда я сжал ладони, ощутив грубую ткань своей одежды, а затем неосознанно коснулся лица, испачканного пылью и кровью, стало ясно, что это точно не сон и не постановка. Во всяком случае, так это не казалось.

“Мирон, давай вспоминай последнее, что было. Может, там ответ?”

Глава 2: Смертельная дорога

Вечер в городе наступал медленно, улицы окрашивались в тёплые оттенки заката, а в окнах многоэтажек медленно загорались первые огни. Я вернулся домой вымотанным, но счастливым от предвкушения заслуженного отдыха. В руках у меня был пакет с покупками, где покорно ждали своего часа пара бутылок пива, закуски и кое-какие мелочи на ужин. Всё, чего хотелось в тот момент, так это свалиться на диван, включить любимый сериал и забыть обо всех проблемах, по крайней мере, до утра.

Да и кому об этом говорить? В моей однушке меня никто не ждал. После развода я так и не привык к пустым вечерам, когда по привычке ожидаешь, что кто-то встретит у порога, но в итоге слышишь лишь эхо собственных шагов. Оставалась только привычка закрывать глаза на горькие мысли и погружаться в мир кино. И признаться, отчасти это помогало.

И вот мне тридцать семь, я работаю в МЧС и зовут меня Степанов Мирон Олегович, без детей, без жены, но зато с любимой работой.

Я поставил пакеты на стол в гостиной и бегло огляделся. Скромный уют, но он мне по душе. На полке над телевизором одиноко ютится старое фото, где мы с женой ещё были вместе, до всех её предательств. Я давно уже не смотрю на него, но почему-то не выбросил.

Не успел я открыть даже первую бутылку пива, как зазвонил телефон. На экране высветилось знакомое имя — Жека, мой друг и напарник по нашей нелегкой службе. Обычно мы стебём друг друга по поводу смен, особенно когда один на дежурстве, а второй может наслаждаться вечерним отдыхом. Я улыбнулся, приготовившись подколоть его:

— Привет, работяга. Не хочешь ли пивка? — произнёс я в трубку с напускной издёвкой.

На другом конце послышалось не ожидаемое проклятие в мой адрес, а тяжёлый выдох. Голос Жеки был взволнованным и торопливым:

— Слушай Мирон, выручай. Мне жена позвонила, ребёнку дома стало плохо. Нужно срочно в больницу… Подмени меня на пару часов, а? С меня причитается.

Я посмотрел на часы, девять часов вечера, за окнами начинало темнеть и мне только предстояло усесться за просмотр любимого сериала. Но я уже произвольно поставил неоткрытую бутылку обратно на стол. Мы, спасатели, часто говорим, что чужих бед не бывает. И хотя это был мой выходной, я знал, что надо выручать.

— Ладно, Жека, — с твердостью в голосе ответил я, смирившись с потерянным вечером. — Буду через двадцать минут.

Собираясь, я машинально бросил взгляд на себя в зеркало в коридоре. Всё то же хмурое и слегка небритое лицо, хоть взгляд был и уставший, но в нем была готовность перед любыми вызовами судьбы. Поспешно переодеваясь, я мысленно подгонял себя, так как чувствовал беспокойство, вдруг что-то серьёзное с Женькиным сыном и каждая секунда на счету? Для нас, спасателей, тревожные вызовы являются обычным делом, но, когда в беде замешаны дети, внутри всегда нарастает бо́льшая тревога.

Захлопнув дверь квартиры, я выскочил в тёплые городские сумерки. Оглядываясь назад, я тогда и представить не мог, насколько далеко зайдёт эта ночь и что мне предстоит пережить.

***

До работы я добрался минут за десять — благо, что жил буквально рядом с депо. Шёл быстрым шагом, кое где, переходя на бег. Вечерний воздух наполнял лёгкие, а в голове крутились мысли о друге и его сыне. Что-то в его голосе по телефону заставило меня всерьез забеспокоиться. Женька редко просил о помощи, а тут говорил так, будто сам едва держался.

Как только я подошёл к депо, Женька выбежал ко мне навстречу. Его лицо было напряжённым, а движения резкими, словно он не знал, за что хвататься в первую очередь.

— Дружище, спасибо тебе, что так быстро! — выпалил он, хватая меня за плечо. — Мне надо лететь домой. Жена только что звонила, Дениске совсем плохо стало.

— А что с ним? — спросил я, стараясь скрыть тревогу.

Женька пожал плечами, запрыгивая в свою машину. Его руки дрожали, когда он схватился за руль.

— Похоже на отравление… Я не знаю. Там ещё вызов какой-то срочный, — он кивнул в сторону парка автомобилей, где уже готовился к выезду наш отряд. — Ребята уже готовы выезжать.

Я кивнул и похлопал его по плечу.

— Давай, Жека. Чтоб всё с сыном было хорошо. Я прикрою.

— Спасибо… — бросил он на ходу и тут же умчался прочь.

Я повернулся к депо и побежал в сторону готовой к отправке команды. Времени одеваться в боёвку* не было, я буквально на ходу схватил из шкафчика форму и запрыгнул в отъезжающую пожарную машину. Сирена завыла над головой, и мы рванули по дороге с такой скоростью, что меня слегка вдавило в сиденье. Я, раскорячившись в тесной кабине, кое-как натянул на себя комплект, не раз вспомнив про кипящие в аду котлы для инженеров этого тесного транспортного средства.

Внутри машины царила напряжённая тишина, каждый был сосредоточен на предстоящем вызове. Оглядев парней, поприветствовал всех коротким кивком, лица у всех были серьёзные, а в глазах читалась сосредоточенность перед ответственной и сложной работой:

— Что у нас?

Григорий, сидевший за рулём мужчина лет сорока с густыми усами и спокойным взглядом ветерана службы, бросил через плечо:

— Ну ты Степанов вовремя! Ещё чуть-чуть и без тебя бы уехали. ДТП на трассе. Опасность возгорания.

Я нахмурился. Дорожно-транспортные происшествия всегда были сложными вызовами, так как искорёженный металл машин часто превращал спасение людей в настоящий кошмар, не говоря уже о серьезных травмах у большинства участников.

— Понял. Есть пострадавшие? — уточнил я.

Григорий коротко кивнул:

— Да. По предварительным данным есть зажатые в машинах. Один без сознания. Мы с тобой на деблокирование*, остальные на рукава* и штаны*.

Машина резко повернула на перекрёстке, и я почувствовал лёгкий толчок от инерции. Сердце забилось быстрее, теперь были известны детали, и я понимал, что каждая секунда может стоить кому-то жизни.

Я огляделся вокруг, парни проверяли оборудование — гидравлические ножницы для резки металла, огнетушители и медицинские сумки были наготове. Каждый знал свою роль и был готов действовать без лишних слов.

ДТП… Эти вызовы всегда выбивали меня из колеи больше других. Не любил я их с самого начала службы, там всегда слишком много переменных, боли и страха у пострадавших. Но выбора не было, ведь наша работа в том и заключалась, чтобы вытаскивать людей из самых безнадёжных ситуаций.

Мы выехали на трассу, и через несколько минут перед нами открылась жуткая картина. Две машины столкнулись лоб в лоб. Одна из них была полностью искорёжена. Вокруг валялись обломки металла и стекла, словно кто-то раскидал их по дороге в порыве ярости. Из-под капота одной машины вырывался густой чёрный дым, который клубился, поднимаясь в уже ночное небо. Это был явный признак того, что возгорание лишь вопрос времени.

Григорий остановил машину так близко к месту аварии, как только позволяла обстановка. Мы выскочили наружу почти одновременно, распределяясь каждый по своим местам и задачам. Я бросил быстрый взгляд на обе машины. В одной из них женщина-водитель была без сознания. Её голова бессильно свисала набок, а на заднем сиденье в детском кресле мальчик лет пяти плакал от боли и звал маму. Его лицо было наполнено страхом и слезами, а маленькие ручки судорожно цеплялись за ремни безопасности.

— Начинаем работать! — крикнул я громко остальным, чтобы перекрыть вой сирены от второй подъехавшей машины и треск искрящегося провода под капотом легковушки.

Парни начали разматывать рукава, другие схватили оборудование и ринулись к обеим машинам. Из второй начали доставать пострадавших, там доступ был лучше. Я же подбежал к пассажирской двери первой дымящейся машины и попытался открыть её руками, но безуспешно. Металл был деформирован настолько сильно, что дверь заклинило намертво.

— Гриша! Ножницы! — крикнул я через плечо.

Он уже бежал ко мне с тяжёлым инструментом в руках. Мы начали работать быстро и слаженно, гидравлический инструмент с лёгкостью резал металл двери и корпуса, словно хищник, ломающий мелкие кости добыче. Но дым становился всё гуще и едкий запах гари бил в нос так сильно, что начинало першить в горле.

Я наклонился ближе к женщине:

— Слышите меня? Вы можете говорить? — спросил я громко.

Ответа не последовало, женщина оставалась без сознания. Её лицо было бледным, кровь текла из пореза на лбу тонкой струйкой, смешиваясь с пылью на её коже.

— У нас мало времени! Машина может загореться в любую секунду! — выкрикнул кто-то из ребят позади меня.

Пассажирская дверь, поддалась быстро и ребята оттащили женщину без сознания, на безопасное расстояние.

Я почувствовал прилив адреналина, понимая, что времени действительно оставалось немного. Я краем глаза заметил, как у обеих пожарных машин разматывают рукава для подачи воды, но понимал, что драгоценные секунды утекают. Под капотом вспыхнуло пламя, осветив салон жутким оранжевым светом. Пассажирская задняя дверь, со стороны плачущего мальчика всё ещё не хотела поддаваться, хотя Григорий прилагал максимум усилий для победы над ней. Я осознавал, что, если сейчас ничего не предпринять, ребёнок может погибнуть.

Вопреки всем инструкциям я принял решение.

— Гриша, режь арку дальше! — выкрикнул я и рванулся внутрь через водительский проём.

— Стой! Куда ты?! — кричал Григорий позади меня, но его голос уже тонул в гуле пламени и треске металла.

Дым наполнял салон удушающим облаком. Я закашлялся, чувствуя жжение в лёгких. Мальчик начал хрипло кашлять от едкого дыма, его плач становился всё слабее. Он смотрел на меня своими большими глазами, полными слёз и ужаса, сквозь кашель продолжая тихо звать маму.

— Потерпи, малыш… Всё будет хорошо… — пробормотал я, просунувшись между сиденьями первого ряда и судорожно разрезая ремни безопасности ножом, который всегда носил с собой.

Ремни наконец поддались с резким щелчком. Мальчик обмяк у меня на руках и больше ничего не мешало его достать. Напарнику удалось убрать мешающую искореженную конструкцию корпуса со стороны ребенка, и я осторожно приподнял его к проёму.

— Гриша! Лови! — крикнул я.

Григорий был уже готов, он отогнул еще немного острую часть двери со стороны ребёнка и аккуратно вытянул его из салона. Я увидел краем глаза, как он оттаскивал мальчика подальше от этого ужаса к подъехавшим медикам.

Я выдохнул с облегчением, главное ребёнок был спасён. Но теперь нужно было покинуть эту консервную банку и самому.

«Надо выбираться», — мелькнула мысль в голове, но тут раздался грохот. Вспышка ослепила меня на мгновение, а затем всё погрузилось во тьму…

***

*Боёвка — боевая одежда пожарного (БОП), многослойный комплект защитной одежды (куртка, брюки или комбинезон), предназначенный для защиты спасателя и пожарного от опасных и вредных факторов окружающей среды при тушении пожаров и ликвидации ЧС, таких как высокие температуры, тепловое излучение, пламя и другие неблагоприятные климатические воздействия.

*Деблокирование — комплекс спасательных мероприятий, направленных на обеспечение доступа к пострадавшим, находящимся в завалах, заблокированных помещениях, транспортных средствах или на верхних уровнях разрушенных зданий, с последующим извлечением их в безопасное место.

*Рукав — гибкий трубопровод для подачи воды или пены к месту возгорания.

*Штаны — сленговое название двухходового водосборника, разветвляющего один поток воды на два, благодаря чему он внешне напоминает штаны.

Глава 3: Лагерь

Я вынырнул из воспоминаний, вновь почувствовав жгучую боль в рёбрах. Открыв глаза, я понял, что всё ещё нахожусь в этом грёбаном овраге. Холодная земля подо мной, запах гари и крови вокруг — всё это было слишком реальным, чтобы быть обычным сном.

«Я умер. Погиб в той машине». Эта мысль пронзила меня, как удар молнии. Она вызвала волну отчаяния, от которой перехватило дыхание. Но если я умер тогда… , где я сейчас? И почему я всё ещё жив? Хотя слово «жив» казалось мне сейчас весьма условным.

— Так, Мирон… мысли логически, — пробормотал я себе под нос, пытаясь хоть как-то собраться. — Что ты знаешь о такой вот фигне?

Реинкарнация? Перенос сознания? Ад? Другое измерение? Книги про попаданцев… Да какие к чёрту книги? Я их почти не читал! Всё это звучало как бред сумасшедшего. Но разве то, что я вижу вокруг, не бред?

Мои размышления прервал резкий выкрик:

— Эй, бесправные ублюдки! Добивайте этих Аскольских свиней!

Голос был властным и грубым. Я вздрогнул от неожиданности и повернул голову в сторону источника звука. Это был тот самый командир с его вечной яростью в голосе, который стоял на возвышенности и смотрел на поле боя, через проём между землей и тентом убежища. Его приказ прозвучал так, словно он не оставлял места для сомнений: либо ты выполняешь его указания, либо становишься следующим на очереди.

«Чёрт возьми… быть может, перенос сознания всё-таки возможен», — мелькнула мысль, совсем меня не радуя.

Я попытался приподняться на локтях, но боль в рёбрах тут же напомнила о себе. Грудь сдавило так сильно, что казалось, будто кто-то поставил мне на неё тяжёлый камень. Я зашипел сквозь стиснутые зубы и снова рухнул на землю.

— Надо думать Мирон… думай! — прошептал я, корчась от боли.

Вокруг продолжали раздаваться крики и лязг металла. Где-то совсем близко снова грохнуло, немного подбросив меня от земли. Звук был таким оглушительным, что у меня заложило уши. Было видно, как комья земли с глухими шлепками падают на полотно, временно исполняющее роль крыши над головой.

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на своих ощущениях. В голове постоянно всплывали обрывки воспоминаний: горящая машина… ребёнок в кресле… вспышка… А теперь этот мир с его войной, мечами и безумным полководцем.

«Всё же, это не сон», — подумал я с горечью. Слишком всё реально.

Я снова открыл глаза и посмотрел вверх на серый тент, колышущийся над оврагом, этой чертовой ямы в которой мне угораздило оказаться. «Если это не иллюзия… тогда, всё же где я?»

Мои размышления прервал радостный крик командира.

— Да, так их, засранцев! Мы сделали это! — его голос разнёсся над оврагом, как раскат грома.

Вдалеке я услышал победоносные крики сотен бойцов. Это был не просто шум — это был рёв триумфа, который пробирал до мурашек. Казалось, даже земля подо мной содрогнулась от этого звука.

Командир подошёл ко мне с видом человека, который только что выиграл важнейшую битву в своей жизни. Его лицо всё ещё было покрыто копотью и грязью, но в глазах горел огонь удовлетворения. Он остановился рядом, смерил меня взглядом и, будто насмехаясь, слегка пнул меня по заднице.

— Что, мешок с костями? Пропустил всё веселье? — его голос звучал издевательски, но в нём уже не было той ярости, что раньше.

Это был риторический вопрос. Я попытался приподняться на локте и что-то сказать, но едва открыл рот, как он махнул рукой:

— Да лежи уже, бесправный болван. Ещё раз такое выкинешь, точно скормлю свиньям! — его тон был таким же грубым, но теперь в нём чувствовалась нотка усталости.

Я кивнул в ответ и обмяк на земле. «Бесправный…» Это слово снова прозвучало в мой адрес. Какой раз за день я слышал его и всё ещё не понимал его значения. Кто такие эти бесправные? Почему меня так называют?

«Надо мобилизовать организм и вникать в суть происходящего», — подумал я. Иначе действительно скормят свиньям… или хуже.

Не прошло и пары минут, как в овраг буквально ввалился счастливый Чен. Его вид одновременно пугал и вызывал какое-то странное уважение. Он был весь в грязи и крови (судя по всему, не своей), и выглядел так, будто только что вышел из самой гущи боя. В одной руке Чен держал три отрубленные головы врагов, а во второй — окровавленный топор.

Чен встал по стойке смирно перед командиром и с широкой улыбкой доложил:

— Ваш приказ исполнен! Три Аскольца отправились к Солу! — он поднял руку с трофеями, демонстрируя их командиру.

Командир смерил его взглядом, полным презрения:

— Чен, твою мать… Нахрен ты сюда это мясо притащил?! Выкинь их к чёртовой матери! — он махнул рукой в сторону выхода. — И забери вот это мясо тоже! Лежит тут прохлаждается. — командир ткнул пальцем в мою сторону.

«Ну, твою за ногу…», — подумал я с горечью. — “Конечно же, я тут нежусь в шезлонге с пина коладой на берегу бирюзового моря…”

Чен послушно выбросил свои трофеи куда-то за пределы оврага и тут же подбежал ко мне.

— Мир! Дружище! Как ты? — его голос звучал искренне обеспокоенно.

Я замер на мгновение, теперь я точно понимал каждое слово этого странного языка… но мог ли я также свободно говорить на нём? Попытался сформировать правильный ответ: язык казался чужим во рту, слова непривычными. Но спустя несколько секунд мне удалось выдавить:

— Чуть лучше… — голос прозвучал хрипло и натужно.

Чен улыбнулся от уха до уха:

— Так пойдём-ка в лагерь! А то Грокс скоро точно нам отрубит всё, что шевелится!

«Грокс…» Значит, этот безумный командир зовётся именно так. Надо запоминать всё: имена, слова… Я так понимаю, я здесь надолго.

Чен положил мою руку себе на плечо, поднял с земли и потащил из оврага. Каждый шаг отзывался острой болью в рёбрах, но я стиснул зубы, стараясь не издать ни звука. Выйдя на поверхность, я зажмурился от яркого света. Солнце било прямо в глаза, заставляя их болезненно сузиться.

Когда зрение немного прояснилось, я огляделся вокруг и понял: битва была ужасной. Дым клубился над полем, с небольшими перелесками, словно тяжёлые серые облака опустились на землю. Повсюду валялись тела — не только людей, но и лошадей. Их искорёженные формы лежали среди обломков оружия: мечей, копий, луков. Воронки от упавших огненных шаров дымились, а кое-где ещё тлели языки пламени.

Я перевёл взгляд на бойцов, которые брели прочь с поля боя. Их одежда ничем не отличалась от той, что была на Чене… я перевел взгляд на то, в чем был одет, ну и на мне тоже. Грязные кожаные доспехи с пятнами крови и копоти выглядели так, будто прошли через ад, причем не один раз.

«Наверное, они тоже все идут в лагерь», — мелькнула мысль. Я проследил за их движением и заметил лес на горизонте. Он казался тёмным и неприветливым, но это было единственное направление, куда двигались выжившие.

«Так… если я хрен пойми, где… и наши… стоп! Я уже называю их "наши"?» — я мысленно одёрнул себя, но всё же продолжил размышлять: «Если наши победили… это уже хорошо».

Но молчать дальше было рискованно. Если я продолжу вести себя странно, это точно вызовет подозрения. Чен явно считает меня своим другом — или другом того парня, чьё тело я теперь занимаю.

«Кстати… а в чьём теле я оказался?» — внезапно осознал я. В голове всплыли десятки вопросов: как я выгляжу? Сколько мне лет? Кто этот парень?

«Надо разузнать всё у Чена», — решил я. — «Скажу ему про потерю памяти… Это лучший способ получить ответы».

Я перевёл взгляд на парня, который молча тащил меня в сторону леса. Он выглядел сосредоточенным, но в его движениях читалась усталость после боя. Чен помогал мне идти вперёд с каким-то странным упрямством, будто боялся оставить одного даже на минуту.

— Эй… Чен… — прохрипел я слабым голосом.

Он повернул голову ко мне и улыбнулся:

— Ты как? Держись, ещё немного! Скоро будем в лагере.

Я кивнул и снова сосредоточился на своих мыслях: «Надо узнать всё возможное о том, какого лешего здесь происходит… А дальше будем импровизировать».

Через полчаса мы вступили в лес. Высокие деревья с густыми кронами заслоняли свет, делая всё вокруг мрачным и угрюмым. Воздух был сырым, пахло мокрой землёй и дымом, который всё ещё тянулся с поля боя. Я шёл, опираясь на плечо Чена, каждый шаг отдавался болью в рёбрах.

Пройдя ещё немного, я увидел перед собой целый палаточный городок. Палатки стояли хаотично среди деревьев, словно их разбросали по лесу в спешке. Некоторые были совсем маленькими, едва прикрывающими землю, другие — побольше, с натянутыми на ветки тканями. Рядом с некоторыми уставшие бойцы разжигали костры и устало о чём-то беседовали.

На их лицах читалась радость — они победили и при этом умудрились выжить. Я смотрел на них и понимал, как они себя чувствуют. Но сам не мог ощутить этой радости. Я скорее чувствовал себя так, будто умер и попал в ад, хотя может так и было на самом деле. Всё вокруг казалось чужим и пугающим: эти люди, этот мир… даже моё собственное тело.

Чен тащил меня между палаток, а я замечал взгляды бойцов, которые смотрели на нас. В их глазах не было злобы — скорее радость и сочувствие. Видимо, они знали меня… или того, кем я теперь стал.

Спустя недолгое время мы подошли к двум небольшим палаткам у поваленного дерева. Чен аккуратно прислонил меня к стволу и улыбнулся:

— Так, дружище, вот мы и дома! — сказал он с довольным видом.

Я тяжело опустился на землю и почувствовал, как боль в рёбрах начала понемногу утихать.

— Я сейчас что-нибудь сварганю! — продолжил он бодро. — Помнишь, как мы вчера жирного зайца поймали?

Он посмотрел на меня с широкой улыбкой, ожидая ответа.

«Зайца? Вчера?» — мысленно повторил я его слова. Вчера я вообще-то хотел выпить пива и посмотреть сериал… С сожалением я вспомнил тот вечер: уютная квартира, пакет с пивом на столе… А теперь я здесь, в каком-то чёртовом лесу после кровавой битвы и контузии.

Но вместо того, чтобы выдать свои мысли вслух, я просто кивнул.

Чен явно остался доволен моим ответом. Он быстро принялся за дело: соорудил костёр из веток и двумя камнями высек искру на сухой мох. Затем начал раздувать еле заметный огонёк с таким усердием, что это выглядело почти как искусство.

Я наблюдал за ним молча, удивляясь его ловкости. Он делал это так уверенно и привычно, будто разжигать костры было для него делом обыденным.

Когда костёр разгорелся ярким пламенем, Чен поднял голову и посмотрел на меня:

— Ну что? Сейчас поедим — и сразу станет лучше!

Я кивнул снова, хотя внутри всё ещё чувствовал себя потерянным. «Как только доберёмся до еды… надо будет поговорить с ним», — подумал я. Этот парень явно знал меня лучше всех здесь. Если кто-то может ответить на мои вопросы о том, кто я теперь такой и что здесь происходит — это он.

Глава 4: Беседа

Когда костёр разгорелся, Чен юркнул в одну из палаток и вытащил “зайца”. Я замер, глядя на это существо, и почувствовал, как мой мозг буквально взрывается от увиденного.

Внешне зверь, конечно, напоминал зайцев, которых я видел раньше. Но он был огромным — на вид килограммов десять-двенадцать. Его шерсть была нереально чёрного цвета, переливающаяся в лучах солнечных лучей, пробивавшихся сквозь кроны деревьев. Но больше всего меня поразили его зубы: большие острые клыки торчали из пасти, словно у хищника.

Я не был зоологом, но в глубинах сознания пытался вспомнить хоть что-то похожее на это существо. Ничего. Абсолютно ничего.

— Какой-то странный заяц… — тихо пробормотал я, не отрывая взгляда от зверя.

Чен удивлённо посмотрел на меня. Потом покрутил тушку в руках, держа её за задние лапы, внимательно осмотрел и наконец спросил:

— И что в нём странного? Обычный заяц-волкодав.

Я открыл рот, но так и не смог ничего сказать. «Волкодав? Серьёзно?» — промелькнула у меня мысль. Я кивнул, чтобы не выдать своего замешательства, и снова погрузился в размышления.

Если здесь зайцы могут соперничать с волками (а судя по названию — ещё и побеждать их), то что можно ожидать от других обитателей этой странной реальности?

Тем временем Чен ловко ошкурил животное: его руки двигались с такой уверенностью и скоростью, что я невольно залюбовался этим процессом. Он выпотрошил тушку и нанизал её на длинную палку, словно на вертел. Затем начал крутить её над огнём с таким видом, будто делал это тысячи раз.

Я смотрел на зажаривающееся мясо и чувствовал, как страшные мысли закрадываются в моё сознание. Это точно не средневековье… И уж точно не родная Земля. Всё вокруг слишком странное: люди, животные… даже само ощущение мира.

Запах жареного мяса вскоре перебил все мои размышления. Он был настолько приятным и аппетитным, что у меня свело живот от голода. Раньше я этого не замечал из-за постоянного стресса и боли в рёбрах. Но теперь чувство голода накрыло меня с головой.

Чен заметил мой взгляд и усмехнулся:

— Ну вот! А ты говорил — странный заяц! Сейчас попробуешь — пальчики оближешь!

Он продолжал крутить тушку над огнём, а я молча наблюдал за ним. В голове крутились вопросы: что это за звери такие? Что это за мир? И главное — как мне тут выжить?

«Надо поговорить с Ченом», — решил я наконец. Этот парень явно мог мне помочь всё прояснить.

Когда заяц был готов, Чен ловко оторвал от тушки две задние лапы. Одну он взял себе, вторую протянул мне. Затем, плюхнувшись рядом с деревом в метре от меня, он начал жадно поглощать приготовленное мясо.

Я не стал церемониться. Откусил большой кусок мяса и тут же почувствовал блаженство, оно было нежнейшим и буквально таяло во рту. Его вкус был восхитительным, даже несмотря на то, что оно было приготовлено без соли. Я наслаждался каждым кусочком, чувствуя, как голод постепенно отступает.

Через пять минут мы с Ченом доели свои «ножки» и отбросили обглоданные кости в кусты. Почти сразу оттуда послышались шорохи и странные звуки, напоминающие шипение кошки.

Чен усмехнулся:

— Ну вот, мы поели — теперь пусть и рыси порадуются.

— Рыси? — я напрягся, представляя огромных диких кошек с острыми когтями и хищными взглядами.

Но тут из кустов высунулась мордашка… совершенно не похожая на то, что я ожидал. Это было существо размером с обычного дворового кота, в полосатом окрасе серо-белых оттенков. У него были кисточки на ушах, а морда была измазана жиром от брошенных костей. Рысь издала звук, напоминающий маукание, и скрылась обратно в кустах.

Я молча смотрел на это странное создание и чувствовал, как всё вокруг снова вгоняет меня в диссонанс с тем миром, который я знал ранее.

— Спасибо тебе… что вытащил меня с поля боя, — наконец сказал я, повернувшись к Чену.

Он улыбнулся своей широкой улыбкой:

— Да не за что, дружище! Тем более если бы ты умер… кто бы мне отдал твой долг в триста шекелей?

Он рассмеялся так громко и заразительно, что я невольно улыбнулся в ответ. Хотя внутри у меня всё перевернулось: долг? Триста шекелей? Что это вообще значит?

Я не знал, что ответить. Просто продолжал улыбаться из вежливости. Чен заметил моё замешательство и дружески хлопнул меня по спине. От этого у меня снова вспыхнула боль в рёбрах — так резко и сильно, что перед глазами на миг потемнело.

— Да шучу я! — добавил он с весёлым смехом. — Отдашь как-нибудь потом. Мы с тобой через столько всего прошли… Мне было бы страшно потерять лучшего друга в этой битве.

Его слова прозвучали искренне и тепло. Я почувствовал странное облегчение: несмотря на всю чуждость этого мира, здесь был хотя бы один человек… или кто бы он ни был… который считал меня своим другом.

— Здорово, однако, тебя приложило, — сказал Чен, вытирая слёзы после очередного приступа смеха.

Я потупил взгляд. В груди всё ещё саднило от его дружеского удара по спине, но я решил, что сейчас самое время поговорить.

— Слушай, Чен… мне надо как раз об этом с тобой поговорить, — начал я осторожно.

Он тут же перестал смеяться и посмотрел на меня с интересом:

— О чём?

Я замялся, не зная, с чего начать.

— Да обо всём… Понимаешь, после того как я пришёл в сознание… я ничего не помню.

Чен нахмурился и присвистнул:

— Совсем ничего?

Я кивнул:

— Ничего.

— Ну хоть то, что мы друзья, ты помнишь? — спросил он с лёгкой тревогой в голосе.

Я помедлил на секунду, а потом ответил:

— О том, что мы друзья, и вспоминать не надо — это и так видно. Но в остальном… у меня просто пустота. Расскажи мне вкратце, что здесь происходит? — я обвёл взглядом лагерь и всё вокруг.

Чен проследил за моим взглядом, нахмурился ещё сильнее и вдруг тихо, почти шёпотом сказал:

— Самое жуткое в твоей жизни, это то, что твоя жена… ящерица! — его глаза сузились, а взгляд стал пронзительным.

Я почувствовал, как холод пробежал по спине. Глаза округлились сами собой, ком в горле встал намертво. Слова застряли где-то между ртом и мозгом. Я смотрел на него в полном шоке, а он продолжал сверлить меня взглядом.

«Жена? Ящерица?!» — мысли понеслись одна за другой. Перед глазами возникли образы: огромная ящерица с человеческими чертами ложится со мной в постель… Что мне с ней там делать? Как это теперь развидеть?!

Чен вдруг разразился громким хохотом на весь лагерь:

— Мир! Ты серьёзно потерял память? Нет у тебя жены! И уж тем более ящерицы!

Он продолжал смеяться так заразительно, что некоторые бойцы у костров начали оборачиваться на нас. А я сидел с каменным лицом и проклинал его до десятого колена за эту шутку.

— Чен… ты… — только и смог выдавить я.

Он махнул рукой:

— Да ладно тебе! Расслабься! Я просто проверял твою реакцию! Ну ты бы видел своё лицо! — он снова захохотал.

Я закрыл лицо руками и глубоко вздохнул. В голове всё ещё крутились образы «жены-ящерицы», которые никак не хотели уходить.

— Ладно-ладно, прости! — наконец сказал Чен сквозь смех. — Давай серьёзно поговорим.

Он сел ближе ко мне и продолжил уже более спокойным тоном:

— Ты правда ничего не помнишь? Даже про наше полковое братство?

Я покачал головой:

— Нет… Всё как в тумане.

Чен вздохнул:

— Ладно… слушай сюда тогда. Мы с тобой — бесправные. Это значит, что у нас нет ни земли, ни семьи, ни титулов. Единственный способ чего-то добиться — это отслужить пять лет в армии Силинии. Тогда мы получим права: сможем купить землю или открыть своё дело… ну или хотя бы просто жить спокойно.

Он сделал паузу и посмотрел на меня:

— Мы сейчас воюем с Асколией — это королевство на севере через Круглое море. Они хотят захватить наши земли для своих фермеров. А мы держим границу, здесь на востоке у Чёрной гряды.

Я кивнул, стараясь запомнить каждое слово.

— А я… кто я? — спросил я наконец.

Чен улыбнулся:

— Ты? Просто мой лучший друг, мы с детства вместе! А здесь на границе мы уже четыре года служим в четвёртом полку бесправных. Ты всегда был немного странным… но хорошим парнем.

Из всего, что я услышал, понял только основные моменты. Мы — бесправные, приравненные к низшей касте населения. Есть две страны: северная и южная. Мы — южане. Северная страна нападает, чтобы расширить свои территории, а мы пытаемся этому помешать. Четыре года службы на границе уже позади, осталось всего год. Это вроде бы не так уж и плохо… Но почему я был странным? Этот вопрос не давал мне покоя.

Я задумался и наконец спросил:

— Чен, а почему ты сказал, что я был странным?

Чен хохотнул так громко, что несколько бойцов у костров снова обернулись в нашу сторону.

— Да хрен тебя знает! — сказал он, всё ещё посмеиваясь. — Ты вечно рассказывал про свои странные сны. Что ты в каком-то другом волшебном мире, где есть какие-то красные повозки с водой, которые тушат пожары. Какие-то ящики с цветными картинками… В общем, постоянно нёс этот бред. Я даже перестал на это внимание обращать.

Я замер, пытаясь осмыслить услышанное. «Красные повозки с водой»? «Ящики с картинками»? Это же моя жизнь… Моя работа… Телевизор дома…

«Наш мир странный? А этот прям само совершенство», — подумал я с горечью, вспоминая местные методы «реанимации».

Но что это значит? Получается, прежний владелец этого тела каким-то образом был связан со мной и раньше? Видел отрывки моей жизни во сне задолго до того, как я сюда попал? Всё это было слишком странно и непонятно.

Я хотел задать ещё вопросы Чену, но тут раздался резкий звук горна. Громкий и протяжный, он эхом разнёсся по всему лагерю. Чен тут же встрепенулся:

— Построение! — выкрикнул он и вскочил на ноги. Затем протянул мне руку, чтобы помочь подняться.

Я ухватился за его руку и медленно встал. Рёбра всё ещё болели, но уже не так сильно. Я мог идти самостоятельно, хоть и медленным шагом.

— Что ты там плетёшься? — спросил Чен с недовольством и подхватил меня под руку. Его хватка была крепкой, но не грубой.

— На построение лучше не опаздывать! — быстро пояснил он и ускорил шаг.

Мы двинулись через лагерь в сторону общего центра. Вокруг всё оживилось: бойцы спешили к месту сбора, кто-то проверял оружие на ходу, кто-то торопливо застёгивал ремни доспехов. Атмосфера лагеря резко изменилась: лёгкая расслабленность после еды сменилась напряжённой готовностью к чему-то важному.

Я шёл рядом с Ченом и пытался понять: что будет дальше? Этот мир продолжал ставить передо мной всё больше вопросов без ответов.

Глава 5: Построение

Через пару минут мы доковыляли до огромной поляны в лесу, напоминающей футбольное поле. Деревья образовывали естественную стену вокруг открытого пространства, а солнце заливало поляну мягким золотистым светом. Бойцы лагеря уже выстроились по периметру в одну шеренгу, формируя некий овал. Их лица были сосредоточенными, но в каждом взгляде читалась усталость после недавнего боя.

В центре поляны стоял знакомый мне человек — командир Грокс. Его доспехи сверкали на солнце так ярко, что казались почти ослепительными. Рядом с ним находились ещё два командира. Их доспехи были чуть проще, но всё равно выделялись на фоне остальных бойцов. Командиры стояли прямо и уверенно, словно здесь только они олицетворяли порядок и власть.

Когда все построились в шеренгу, окружив поляну, Грокс медленно окинул взглядом собравшихся. На поляне было не меньше четырехсот человек — во всяком случае, мне так показалось. Все замерли в ожидании его речи.

Грокс поднял руку вверх со сжатым кулаком, давая сигнал к тишине. Затем его голос разнёсся над поляной:

— Бойцы! Вы сегодня все молодцы! Отбили-таки очередную атаку грёбаных Аскольцев!

По толпе прокатился гул радостных возгласов. Некоторые бойцы подняли кулаки вверх, выражая своё одобрение. Но Грокс снова поднял руку, требуя тишины, и гул быстро стих.

— Мы потеряли много хороших воинов, — продолжил он суровым тоном. — И вы знаете, что надо делать после построения.

Бойцы молча закивали. В их глазах мелькнула тень скорби.

— А теперь немного о хорошем, — голос Грокса стал чуть мягче. — Подойти ко мне следующим воинам…

Он начал перечислять имена. Среди них я услышал имя Чена. Тот тут же вышел из строя и направился к Гроксу вместе с остальными названными бойцами. Всего перед командиром оказалось десять человек.

Грокс снова заговорил громко, чтобы его слышали все:

— За доблесть в сегодняшнем бою всем вам даётся трёхдневный отпуск!

Десять бойцов одновременно приложили кулаки к груди и хором выкрикнули:

— Служим Силинии! Служим королю!

— Так держать! — рявкнул Грокс с одобрением. — Свободны!

Радостные бойцы поспешили вернуться в строй, но Грокс окликнул Чена и что-то тихо сказал ему на ухо. Тот кивнул и быстро занял своё место рядом со мной.

Грокс вновь поднял руку вверх:

— Слава Силинии! — громко выкрикнул он.

— Слава! — отозвались бойцы единым хором.

— Всем очистить поле боя и отдыхать! — добавил Грокс командным тоном.

Толпа начала расходиться по своим задачам: кто-то направился за телами павших, кто-то пошёл собирать оружие и доспехи с поля боя.

Чен выглядел довольным. Он шёл рядом со мной и тихо сказал:

— Сейчас все пойдут убирать тела и оружие с поля боя… ну а мы с тобой прогуляемся до ближайшей деревушки.

Я удивлённо посмотрел на него:

— Вроде как Грокс отпустил только тебя? — спросил я настороженно.

Чен усмехнулся:

— Ну технически да… но он мне лично сказал забрать тебя из лагеря тоже. Нечего этому мешку с костями мешаться тут под ногами! — он спародировал грубый голос Грокса так точно, что я невольно улыбнулся.

Чен рассмеялся:

— Ну как? Похоже?

— Очень похоже… — ответил я с улыбкой.

Я был рад, что про меня не забыли, но всё же чувствовал усталость после всего пережитого за последние часы. Если бы была возможность, я бы лучше остался в палатке и просто выспался.

Я посмотрел на Чена и спросил:

— Может, мне отлежаться, а?

Чен тут же остановился и посмотрел на меня так, будто я только что сказал что-то совершенно несовместимое с жизненными принципами.

— С тобой точно что-то не то, — заявил он, прищурившись. — Ты всегда был не против посидеть в таверне, да и за девчонками приударить. А тут три дня законного отпуска! Совсем, что ли, головой тронулся?

Я замешкался. Не представлял себе местных обычаев и правил, не понимал, какие деньги здесь используются и как вообще вести себя в этом мире. Но в голове мелькнула мысль: «Войну я уже видел. Может, стоит посмотреть на мирных жителей… Или кто тут ещё может встретиться? Орки? Гоблины?» Я никогда не был любителем фэнтези, но это место уже доказало: сюрпризы здесь могут быть самыми неожиданными.

Я кивнул Чену:

— Хорошо. Раз ты говоришь, что я любил таверны… надо глянуть.

Чен усмехнулся:

— Вот это другое дело! Узнаю старого доброго Мира! А то отлежаться ему… Совсем котелок расплескал!

Он засмеялся так заразительно, что я невольно улыбнулся в ответ. Мы двинулись дальше через лагерь. Бойцы вокруг были заняты своими делами: кто-то тянул повозки с телами павших, кто-то складывал оружие в аккуратные кучи. Атмосфера была напряжённой, но уже не такой мрачной, как во время боя.

— Куда мы идём? — спросил я после недолгого молчания.

— В деревню неподалёку. Там есть таверна. Называется… эээ… «Голова кабана», кажется. Или «Хвост волка»… В общем, разберёмся на месте! — ответил Чен с лёгкой улыбкой.

Я невольно задумался: как выглядят местные деревни? Это будет что-то вроде средневековых крестьянских домов с соломенными крышами или же меня ждёт что-то совершенно иное? А таверна… Она будет похожа на те уютные заведения из фильмов и книг или окажется чем-то совсем другим?

Мы шли по лесу в молчании. Лёгкий ветерок шевелил листья на деревьях, а где-то вдали слышались крики птиц. Я чувствовал себя странно: с одной стороны, меня радовало хоть какое-то подобие отдыха после всего пережитого; с другой — я всё ещё не мог избавиться от ощущения чуждости этого мира.

Чен вдруг остановился и повернулся ко мне:

— Слушай, Мир… А ты точно в порядке? Ты какой-то… тихий стал.

Я пожал плечами:

— Просто многое пытаюсь вспомнить, но так и не получается.

Он хмыкнул:

— Ну ладно. Только смотри там — в таверне расслабься немного! Девчонки тебя быстро развеселят.

Я ничего не ответил. Мы продолжили путь.

***

Судя по всему, прогулка ожидалась не быстрой, и я решил воспользоваться моментом, чтобы узнать у Чена побольше о мире вокруг.

— Слушай, Чен, а война давно идёт? — спросил я, стараясь придать голосу как можно больше невинности.

Чен остановился и уставился на меня так, будто я только что сказал что-то совершенно глупое.

— Какая война? — переспросил он, прищурившись.

— Ну… мы же воевали сегодня, — с сомнением продолжил я.

Он покачал головой и вздохнул:

— Да, Мир, ты как ребёнок, словно чистый лист. Нет никакой войны. Сотни лет одно и то же. На севере у Асколии кругом непроходимые горы. Их страна тянется с востока на запад узкой полосой вдоль всего Круглого моря. А здесь, на востоке и западе, она упирается в наши земли Силинии. Им не хватает пахотной земли, перенаселение… Вот и пытаются расшириться постоянно — то на западе, то здесь на востоке.

Я внимательно слушал его, пытаясь понять эти странные международные отношения.

— Они нападают, мы отбиваемся. Иногда граница смещается — то в нашу сторону, то в их на сотню миль. Если честно, никто уже не помнит, где была та самая граница, когда всё началось.

Я задумался над его словами и задал логичный вопрос:

— Ну у стран же есть правители? Они что, не могут договориться?

Чен вздохнул ещё глубже и посмотрел на меня так, будто я для него заноза в заднице, со своими вопросами:

— У них король — Аскол Двадцать Третий. У нас — Даркс Третий. Они даже иногда друг к другу в гости через море переправляются! Закатывают пиры, торговля налажена… Но вот с землёй вопрос никто решать не хочет. Каждый считает, что восточные и западные земли принадлежат только им. Поэтому и сражаемся так постоянно.

Я кивнул, переваривая услышанное: «Торговля налажена… пиры… но при этом постоянные сражения». Всё это казалось мне абсурдным.

— Хорошо… Если у Асколии на севере горы… то у нас тогда что на юге? Почему нам так дорога эта земля вдоль моря по обе стороны? — спросил я после паузы.

Чен пробурчал что-то себе под нос вроде «справочник что ли во мне нашёл», но всё же ответил:

— Вот ты докопался! Ты мне всю душу вытрясешь своими расспросами… Лучше бы ты свои сны рассказывал.

Я усмехнулся про себя: «Если я начну тебе всё рассказывать о своей жизни… ты точно охренеешь».

Чен продолжил:

— На юге у нас леса. Тёмные леса.

Я посмотрел на него вопросительно:

— Почему тёмные?

Он бросил на меня короткий взгляд и сказал тихим голосом:

— Потому что там нежить всякая живёт. Она днём не выходит… И мы иногда оттяпываем небольшой кусок леса для себя. Но зато ночью потом случаются набеги на ближайшие деревни. Всех людей и скот нежить либо убивает, либо уводит с собой.

Я замер на мгновение: «Так вот куда я попал… Нежить! В какой чудный мир я угодил!» Моя голова уже начинала гудеть от избытка информации.

Мы шагали уже несколько часов подряд. Ноги ныли от усталости, а рёбра всё ещё напоминали о себе тупой болью.

— Чен… Ты же сказал, деревня недалеко? А мы уже полдня идём! — пожаловался я.

Чен обернулся ко мне с хитрой улыбкой:

— А это разве далеко? Вон видишь холм за лесом? — он указал рукой вперёд.

Я прищурился и посмотрел в указанном направлении. На горизонте действительно виднелась пологая гора, напоминающая холм… но до неё было ещё километров пятнадцать минимум.

— Ну, вижу… — кивнул я.

Чен усмехнулся:

— Ну вот! Деревня у подножия! Ты чего ноешь-то? Мир, ты совсем дохлый стал после ранения! Приходи уже в норму, да начинай свои сны смотреть!

Его слова вызвали у меня невольную улыбку. Несмотря на всю странность этого мира и моё состояние полной растерянности, Чен умудрялся сохранять лёгкость и юмор.

«Ладно», — подумал я про себя. «Просто дойду до этой деревни… а там посмотрим».

Глава 6: Знакомство с новым миром

Чен бодро шагал по лесной дороге, а я плёлся позади, измотанный до предела. Каждая мышца ныла, рёбра болели, а голова гудела от переизбытка информации. Наконец я не выдержал:

— Эй, Чен, ну имей совесть! Давай отдохнём немного. Я сегодня чуть не сдох, а ты марш-броски такие устраиваешь!

Чен остановился и обернулся ко мне с удивлением:

— Марш чего?

— Походы без остановок, — буркнул я. — Не для меня сейчас. Давай пять минут посидим.

Он закатил глаза и заворчал:

— Мир, твою мать… Ты что так резко ослаб-то? Ну долбануло тебя осколком по голове, откачали — ходишь теперь и ноешь.

Спорить с ним у меня не было сил. Я просто сел у ближайшего дерева и уставился в лес напротив. Чен медленно подошёл ко мне и присел рядом.

— Да ладно тебе, не сердись… Но здесь в лесу не самое лучшее место рассиживаться, — сказал он тихим голосом.

Я посмотрел на него с подозрением: «Чем он меня ещё хочет напугать? Драконами? Зомби? Привидениями? Или какой-нибудь другой нездоровой хренью?»

Чен вздохнул:

— Мир, ну ты же знаешь… В лесу могут быть другие бесправные. Они враз нас разденут и скорее всего тут же и закопают.

Я нахмурился:

— Ты же говорил, мы сами бесправные?

Чен хлопнул себя ладонью по лбу:

— Точно… Ты же ни черта не помнишь. Ладно, давай по-быстрому расскажу и пошли отсюда.

Я кивнул, стараясь уловить каждое его слово.

— Бесправные — это те, кто был рождён вне брака, — начал он.

— Так… — тихо подбодрил я его продолжать.

— По закону можно заключать несколько браков — как мужчинам, так и женщинам. Но второе редкость. И то только в высших кругах. Если ребёнок рождается вне официального брака… от него отказываются. Как правило, таких детей относят к лесу или на окраину деревни или города. А дальше, как повезёт: либо животные сытыми будут, либо ребёнка подберут другие бесправные.

Я слушал его внимательно, пытаясь переварить услышанное.

— Если такого ребёнка оставить себе… казнят всех: ребёнка, женщину и мужчину, если найдут.

Я нахмурился:

— То есть от нас отказались при рождении?

Чен кивнул:

— Да. Нас оставили в лесу. Но нас подобрала одна из общин бесправных. Там мы и выросли. Мы тоже нападали на путников… грабили… убивали.

Его слова прозвучали спокойно, словно это была обыденность. Я почувствовал холод пробежавший по спине.

— С семнадцати лет можно записаться на службу в армию Силинии. Отслужишь пять лет — получишь статус гражданина и сможешь жить нормальной жизнью. Всё наше войско состоит из таких вот “бывших” бесправных.

Я выдохнул:

— Нихрена себе…

Чен усмехнулся:

— Ага. Ну всё, пошли уже.

Я начал подниматься, но остановился:

— Чен… ещё один вопрос. А как можно доказать при рождении чей это ребёнок? Как понять, что он рождён вне брака?

Он вздохнул:

— В нашем мире есть магия… Магов или колдунов не так уж и много. У всех у них голубые глаза — в отличие от обычных людей с серыми глазами.

Я кивнул, про себя проклиная новое открытие:

— И что? Они определяют?

Чен покачал головой:

— Нет-нет. Магия есть в каждом из нас — её частицы внутри всех людей. Но в полной мере воспользоваться ими могут только маги. Единственное проявление этих частиц у обычных людей — это свечение при контакте родных по крови людей, дети, родители, братья и сестры, деды и так далее, ну ты понял. Если отец берёт ребёнка за руку и ничего не происходит — значит ребёнок не его.

Я задумался над этим своеобразным «тестом на отцовство».

— А сбои в этом бывают? — спросил я после паузы.

Чен пожал плечами:

— Не знаю… Но, если кто-то сомневается в законности рождения ребёнка — никто рисковать не будет своей жизнью ради проверки.

Он поднялся на ноги:

— Всё! Пошли! Не хочу встретиться с нашими бывшими собратьями в этом лесу. Сейчас мы на службе, поэтому для них мы уже никакие не друзья.

Я огляделся вокруг: лес казался тихим и безмятежным, но слова Чена заставили меня насторожиться. Убедившись, что поблизости никого нет, я поспешил за ним.

Я шёл за Ченом, пытаясь переварить всё, что он мне рассказал. Этот мир был настолько чужим и странным, что мне казалось, будто я заново учусь жить. Но чем больше я узнавал, тем больше вопросов у меня возникало. Один из них особенно беспокоил меня: какие здесь деньги и как они работают?

Я ускорил шаг, догнал Чена и спросил:

— Слушай, Чен, вот мы идём в деревню… В таверну, как ты говоришь. Там же наверняка деньги нужны?

Чен остановился и обернулся ко мне с таким выражением лица, будто я только что сообщил ему что-то невероятное.

— Да чтоб меня… Ты и сумку свою не взял из палатки?! — воскликнул он.

Мой взгляд упал на небольшую сумку, висевшую на его плече.

— Ну извини, — пробормотал я. — Откуда я знал?

Чен закатил глаза и поднял взгляд к небу:

— Сол, долбани этого придурка молнией в голову, чтоб не мучился… — пробормотал он себе под нос. Затем снова посмотрел на меня:

— Ладно… Сам забыл тебе сказать. Ты же у нас сейчас младенец, ходить заново учишься.

Он махнул рукой и пошёл дальше по дороге. Я поспешил за ним.

— Деньги здесь есть, конечно. Шекели называются. Это серебряные монеты, — начал объяснять Чен. Он покопался в своей сумке и достал несколько монет разного размера. — Вот смотри.

Он поднял самую маленькую монету:

— Это полшекеля. А вот это один шекель… два… пять… десять… и пятьдесят. — Он показал каждую монету по очереди. — Хорошо, что у меня вообще есть такая крупная монета, а то нечего было бы показывать!

Я внимательно посмотрел на монеты: обычные круглые кусочки металла с какими-то узорами и символами. По размеру их было легко различить.

— А это что за символы? — спросил я, разглядывая одну из монет.

— Да фиг знает! На каждой стороне либо король Даркс Третий изображён, либо какие-то гербы Силинии. Мне-то какая разница? Главное — чтобы пиво купить можно было! — отмахнулся Чен.

Он продолжил:

— Есть ещё шекеляры — это золотые монеты. Они выглядят точно так же, но стоят в сто раз больше. Один шекеляр равен ста шекелям… Пятьдесят шекеляров — это пять тысяч шекелей.

Чен усмехнулся:

— Но я таких монет никогда в жизни не видел! Думаю, во всей деревне сдачи не найдётся с такой монеты.

Я кивнул, стараясь запомнить всё это.

— А нам вообще платят за службу? — спросил я после небольшой паузы.

Чен фыркнул:

— Конечно платят! Если это можно назвать оплатой… По тридцать шекелей в месяц дают.

— И этого хватает? — удивился я.

Чен пожал плечами:

— Ну смотри сам: пинта пива стоит полшекеля, булка хлеба — один шекель, корова обойдётся где-то в сто пятьдесят шекелей… В общем, жить можно. Если не сорить деньгами направо и налево.

Я задумался над его словами: «Тридцать шекелей в месяц… Это же почти ничего». Но, прежде чем я успел задать ещё один вопрос, на горизонте показались первые дома деревни.

Чен хлопнул меня по плечу:

— Ну вот! Добрались! Сейчас зайдём в таверну… Ты там точно оживёшь!

Его слова вызвали у меня смешанные чувства: с одной стороны, я был рад хоть немного передохнуть; с другой — не знал, чего ожидать от местных жителей.

***

Не доходя до деревни, Чен вдруг остановился и резко обернулся ко мне. Его лицо стало серьёзным и встревоженным, будто он только что вспомнил что-то очень важное.

— Мир, покажи левую руку, — сказал он.

Я удивлённо поднял брови, но всё же протянул руку.

— Уфф… Ну хоть это ты не просрал, — выдохнул Чен с явным облегчением.

— Что? — спросил я, не понимая, о чём он говорит.

— Видишь верёвочку на запястье?

Я посмотрел на свою руку. До этого момента у меня не было времени рассматривать себя, но теперь я заметил тонкий шнурок, обмотанный вокруг запястья. На нем висел небольшой металлический символ. Хотя «символом» это можно было назвать с натяжкой: просто одна палочка, напоминающая букву “I” из латинского алфавита.

— И что это? — спросил я, глядя на Чена.

Он закатил глаза и хлопнул себя ладонью по лицу:

— Мир… Я понимаю, ты имя своё забыл бы, но это! — он провел ладонью до подбородка и вздохнул. — Вот смотри… У меня то же самое.

Чен поднял левую руку и показал точно такую же верёвочку с таким же символом на ней.

— Это знак веры, — пояснил он. — Их у нас две.

Он указал пальцем на солнце в небе:

— Истинная вера одного бога Сола… А вторая вера — Многобожцы. У них там несколько богов… Я даже не вникал особо.

Я внимательно слушал его, пытаясь уловить все нюансы.

— Эти две веры примерно равны по численности верующих в Силинии, — продолжил Чен. — Есть деревни, где живут только приверженцы одной из них, а есть те, где живут другие.

Он сделал паузу и посмотрел мне прямо в глаза:

— Советую тебе не попадать в деревню с другой верой, если у тебя при себе этот символ. Могут просто убить, если не сойдетесь взглядами… И ничего им за это не будет.

— Как так? — спросил я ошарашенно.

— Убийство на религиозной почве вне закона. Никто даже разбираться не будет.

Я почувствовал, как волосы на моих руках встали дыбом. Этот мир становился всё более жестоким и нелогичным в моих глазах.

— А если… не верить ни во что? — осторожно спросил я.

Чен усмехнулся:

— Тогда скорее всего не убьют… Но и разговаривать с тобой тоже особо не станут. Для них ты будешь пустым местом.

Я задумался над его словами: «Две веры… убийства из-за символа… И как тут вообще выживать?»

Чен хлопнул меня по плечу:

— Ладно, пошли! Хоть истинный символ при тебе есть!

Мы двинулись дальше и вскоре вошли в деревню.

Деревня встретила нас тишиной и спокойствием. Дома были простыми: деревянные стены с соломенными крышами; окна без стёкол прикрыты мутной пленкой, которую облепляли мухи или деревянными ставнями. У некоторых домов виднелись ограды из грубо обработанных брёвен, за которыми паслись козы и коровы. По дороге нам навстречу медленно шла женщина с охапкой дров за спиной; она мельком взглянула на нас и тут же отвернулась.

Чен шагал уверенно, будто был здесь своим человеком. Я же чувствовал себя чужаком: каждый взгляд местных жителей казался мне подозрительным или настороженным.

Мы прошли мимо небольшой площади с колодцем в центре. Рядом бегали несколько детей, они играли с деревянными палками, изображая бойцов на поле битвы. Их смех звучал неожиданно радостно для такого сурового места.

Чен повернулся ко мне:

— Ну что? Добро пожаловать в цивилизацию! Сейчас найдём таверну… Надеюсь, там есть пиво!

Его слова немного разрядили обстановку, но я всё ещё чувствовал напряжение внутри себя: «Какой ещё знак веры? Почему из-за него могут убить? Это какой-то проклятый мир.»

Глава 7: Таверна

Чен бодрым шагом свернул с площади на узкую тихую улочку. Мы прошли всего с десяток шагов, когда он указал на неприметный деревянный дом. Над входом висела табличка с вырезанными странными символами, которые отдалённо напоминали буквы.

«Наверное, это и есть таверна», — подумал я.

Чен улыбнулся и, открыв скрипучую деревянную дверь, кивнул мне:

— Пошли.

Мы вошли внутрь. На удивление, заведение оказалось почти пустым. Единственным посетителем был дряхлый старик, сидевший за дальним столиком с кружкой в руке. Он даже не поднял головы, чтобы посмотреть на нас.

Таверна была простой: два ряда длинных деревянных столов по четыре с каждой стороны. Напротив каждого стола стояли лавки, способные вместить по пять человек. Запах дерева, смешанный с лёгким ароматом чего-то кислого и травяного, витал в воздухе.

Чен подошёл к стойке и постучал костяшками пальцев по её потёртой поверхности:

— Эй! Есть кто живой? — крикнул он и на секунду прислушался. Затем снова громко добавил: — Пиво хочется служивым!

За шторками позади стойки послышалась суета: шаги, звяканье посуды. Через мгновение к нам вышла молодая девушка.

Её красота была почти неописуемой: стройная фигура, длинные чёрные волосы, доходившие чуть ли не до пояса… Но больше всего меня поразили её глаза — большие и ярко-голубые. Они буквально светились на фоне её смуглого лица.

Она улыбнулась и повернулась к Чену:

— Чего вам?

Чен тоже улыбнулся:

— Красавица, не плеснёшь ли нам с другом пару пинточек пива? — он кивнул в мою сторону.

Девушка усмехнулась:

— Чего бы не плеснуть нашим доблестным воинам? Деньги-то есть? Не проиграли всё в карты?

Чен сделал наигранно обиженное лицо:

— Обижаешь! — Он достал из сумки один шекель и положил его перед ней на стойку. Затем подумал и добавил ещё одну монетку поменьше: — А это за прекрасное обслуживание!

Девушка улыбнулась ещё шире и ловко убрала монеты в карман своего подола.

Она повернулась к большой деревянной бочке за стойкой, сняла крышку и взяла две массивные глиняные кружки. Почерпнув мутную зеленоватую жидкость из бочки, она поставила кружки перед нами на стойку.

— Вам холодное? — спросила она с лёгкой улыбкой.

Я напрягся: «Неужели здесь есть лёд? И они бросают его прямо в пиво?!» Хотел было возмутиться такому святотатству, но Чен опередил меня:

— Да, было бы неплохо! — ответил он утвердительно.

Девушка кивнула и провела рукой над кружками. Под её ладонью вспыхнул яркий синий свет, словно небольшая молния пробежала между пальцами. Через мгновение кружки покрылись инеем.

— Прошу… Ваше холодное пиво! — сказала она с довольной улыбкой.

Я уставился на кружки так, будто передо мной только что сотворили чудо. Лёд блестел на ручках кружек, а от их поверхности поднимался лёгкий пар.

Чен подмигнул девушке и взял одну из кружек:

— Благодарю! — сказал он бодро и кивнул мне: — Пошли!

Я последовал за ним, взяв вторую кружку за ледяную ручку. Холод обжигал пальцы, но я был слишком ошеломлён увиденным, чтобы обращать на это внимание.

Чен направился к дальнему столу напротив старика. Я пошёл следом за ним.

Я сел напротив Чена и отхлебнул из кружки. Вкус пива был поистине волшебным. Хмель и ячменный солод переплетались в идеальной гармонии, создавая насыщенный, но мягкий вкус. Напиток был холодным, но не ледяным — ровно таким, каким должно быть идеальное пиво. Я почувствовал, как этот чудный напиток обволакивает горло, и мне вдруг стало так хорошо.

Я невольно вспомнил то пиво, что пил дома — из бутылок или на разлив. Если бы всё, то пиво поставить в ряд с этим, можно было смело назвать то помоями. «В этом мире есть что-то прекрасное», — подумал я с улыбкой, вспоминая не только вкус напитка, но и девушку за стойкой.

Поставив кружку на стол, я тихо спросил у Чена:

— Она что… колдунья?

Чен утвердительно кивнул:

— А по ней что, не видно? Ты видел её глаза?

Я мысленно вернулся к её образу: большие голубые глаза, которые буквально светились. Точно! Чен говорил, что у всех магов глаза такого цвета. Я улыбнулся и сказал:

— Она красивая!

Чен усмехнулся:

— Ну так действуй! Иди познакомься. Только вряд ли тебе что-то светит.

— Это почему? Я что… страшный? — спросил я с лёгкой тревогой. В голове мелькнула мысль: «А вдруг я действительно урод? Я ведь даже не знаю, как выгляжу!»

Чен засмеялся:

— Да нет, ты нормальный! Просто маги предпочитают себе подобных… Чтобы кровь с простолюдинами не мешать.

Я задумался на мгновение, а потом решительно сказал:

— А я всё равно рискну!

Хмель уже начал действовать на меня, придавая смелости. Я посмотрел на Чена и спросил:

— Одолжишь мне два шекеля?

Чен кивнул и положил передо мной две монеты. Но, прежде чем отпустить их из пальцев, он ухмыльнулся:

— Триста два.

— Чего триста два? — не понял я.

— Триста два шекеля ты мне уже должен! — пояснил он с усмешкой.

Я закатил глаза:

— Хорошо… Разберёмся! — кивнул я ему и направился к стойке.

Девушка стояла ко мне спиной и протирала посуду чистой тряпкой. Я кашлянул, чтобы привлечь её внимание. Она обернулась и улыбнулась:

— Быстро вы за добавкой пришли! — сказала она с лёгкой усмешкой, её большие глаза чуть расширились, становясь поистине огромными.

Я почувствовал лёгкое смущение, но всё же решился заговорить:

— Я хотел вас спросить… Можно узнать ваше имя?

Она сложила руки на груди и посмотрела на меня с прищуром:

— А ты чего… жениться решил?

От её прямого вопроса я чуть не поперхнулся словами. Но быстро взял себя в руки и улыбнулся:

— Просто у такой великолепной девушки должно быть такое же прекрасное имя.

Её лицо озарила широкая улыбка:

— Лина. Меня зовут Лина.

«Лина», — повторил я про себя это имя, словно смакуя его звучание.

Она прервала мои мысли своим вопросом:

— Пиво-то брать будете? — спросила она с лёгким смешком.

Я вздрогнул от неожиданности:

— Да… Конечно! Повторите ещё так же!

Лина снова наполнила две кружки из бочки и провела рукой над ними. Под её ладонью вновь вспыхнул яркий синий свет, а кружки покрылись инеем. Я смотрел на это заворожённо, словно впервые видел магию в действии.

Она хотела придвинуть кружки ближе ко мне, но в этот момент я сам потянулся за ними. Моя правая рука случайно коснулась её левой кисти.

И тут произошло нечто странное.

В месте соприкосновения появилось ярко-красное свечение и несколько искр пробежали между нашими руками. Лина испуганно отдёрнула руку и замерла на мгновение. Её глаза расширились от ужаса, а затем она резко развернулась и скрылась за занавесками без единого слова.

Я остался стоять у стойки с двумя кружками в руках, чувствуя себя совершенно растерянным.

«Что это было?» — подумал я, глядя на свою руку.

Я положил два шекеля на край стойки и крикнул в сторону дверного проёма:

— Деньги на стойке!

Забрав кружки с задумчивым видом, я вернулся к Чену и сел напротив него.

Чен взглянул на меня:

— Ну что герой-любовник, как всё прошло? И ты чего такой задумчивый?

Я поставил кружки на стол:

— Да так… Ничего…

Но внутри меня бурлили вопросы: «Что означало это свечение? Почему она так испугалась? И что это вообще значит для меня?»

Я не знал, с чего начать. Как спросить у Чена про то, что я видел. Мысли путались в голове, как клубок ниток, который никак не удавалось распутать. Но молчать дальше было невозможно — слишком много вопросов требовало ответов. Я решил подойти к этому с другой стороны.

— Чен, — позвал я его, когда он делал очередной глоток из своей второй кружки.

Он поставил кружку на стол с громким стуком, вытер пену со рта рукавом и посмотрел на меня. На его лице играла лёгкая усмешка, а глаза блестели от удовольствия после выпитого пива.

— Чего тебе, мой беспамятный друг? — протянул он с привычной насмешкой.

Я закатил глаза, проигнорировав его подколы. Сейчас мне было не до шуток.

— Ты рассказывал, что у магии есть один странный эффект — когда родственники могут узнавать друг друга. Ты знаешь, как это происходит?

Усмешка на лице Чена исчезла. Он нахмурился и задумался, на мгновение уставившись в кружку перед собой. Затем поднял взгляд и наконец ответил:

— Ну… Лично у меня родственников не было, но я видел, как это работает. Если два родственника держатся за руки, то под их ладонями появляется слабое белое свечение. Оно не яркое и видно только если присматриваться.

Я кивнул, обдумывая его слова. Белое свечение… Это звучало просто и даже обыденно для такого мира. Но то, что произошло со мной и Линой… Это было совсем другим. Красное свечение, яркое… искры… Это явно выходило за рамки обычного магического эффекта.

— А красное свечение бывает? — спросил я осторожно, стараясь не выдать своего волнения.

Чен сделал ещё один глоток пива, шумно выдохнул и пожал плечами:

— Не знаю. Я такого не слышал.

Его слова повисли в воздухе, оставляя меня наедине с моими мыслями. Я машинально поднял кружку к губам и сделал глоток. Вкус пива уже не приносил того удовольствия, как раньше. Я уставился на стол перед собой, словно надеялся найти ответы среди царапин на его деревянной поверхности.

«Что всё это чёрт возьми значит?» — думал я, чувствуя нарастающее беспокойство. «Почему она так испугалась? Почему это случилось именно со мной?»

Мир вокруг меня снова начал казаться чужим и непостижимым. Каждый новый факт только добавлял загадок вместо того, чтобы их решать.

Я провёл рукой по лицу и тяжело вздохнул:

«Этот мир точно решил доконать меня своими загадками».

Глава 8: Вечер в таверне

Мои размышления прервал шум, раздавшийся у входа в таверну. Дверь с грохотом распахнулась, и внутрь ввалился целый отряд шумных бойцов. Чен бросил взгляд на вошедших, его лицо озарила улыбка.

— Ну конечно, — сказал он, качая головой. — Куда же ещё остальным свои шекели девать?

Я обернулся и увидел девять человек — тех самых, которых вместе с Ченом отпустили в отпуск на построении. Они заметили нас и с улыбками помахали нам. Я краем глаза посмотрел на Чена, который махнул им в ответ с лёгкой небрежностью. Чтобы не выглядеть странно, я сделал то же самое.

Когда они расселись за соседним столом, я повернулся к Чену и тихо спросил:

— Чен… Я никого не помню. Даже их имён. Скажи хоть, кто есть кто?

Чен тяжело вздохнул и покачал головой:

— За что мне это… Ребёнком обзавёлся на старости лет…

Я засмеялся, пытаясь немного разрядить обстановку:

— Слышь, старик, хватит ныть! Ну да, выбило из меня всё, что знал. Может, ещё вспомню. Но надо же как-то восполнять потерянное!

Чен улыбнулся и, судя по его взгляду, уже успел немного захмелеть:

— Ладно… Хрен с тобой. Только дай мне одно обещание.

Я уставился на него, ожидая чего-то серьёзного.

— Ты если ночью с девкой в постели окажешься, не дёргай меня с вопросами, что тебе делать! — сказал он с абсолютно серьёзным лицом.

Моя напряжённость тут же испарилась. Мы вместе рассмеялись так громко, что даже один из ребят обернулся на нас с любопытством.

Чен вытер слёзы от смеха и начал перечислять:

— Ну смотри… Тот справа — здоровяк Ной. Следующий — Лис. Потом Гол, Рик, Сим, Тос, Бак… А это Лит и Лат — близнецы.

Я почувствовал, как у меня поехала крыша от обилия имён. Постарался привязать их к внешности: Ной — крупный мужик с мощными плечами; Лис выглядел хитроватым; Бак был квадратным как шкаф; а Лит и Лат… Да хрен их разберёшь! Они просто одинаковые.

Остальные имена я тоже попытался связать с какими-то нюансами в их внешности или поведении. Это оказалось сложнее всего.

— Чен… А имена у всех такие короткие? Или бывают длиннее? — спросил я задумчиво.

Чен пожал плечами:

— У бесправных все такие. В общинах бесправных никто этим не заморачивается. Когда получим гражданство, можно будет сменить оба имени.

— Оба? — переспросил я настороженно.

Он кивнул:

— Ну да. У бесправных только одно имя. А у обычных людей вроде Грокса Кровожадного или Стена Перерождённого два имени: первое имя, а второе прозвище или титул. Можно первое имя, если хочешь оставить прежним, но второе придётся придумать.

Я задумался на мгновение и махнув рукой сказал:

— Ну… Год у меня ещё есть.

Чен вдруг нахмурился:

— Какой год?

Тревожная мысль мелькнула у меня в голове: «Неужели больше?»

— Ну ты сам сказал, что мы на границе четыре года… А всего надо отслужить пять! — ответил я.

Чен расхохотался так громко, что даже Лис за соседним столом бросил на нас удивлённый взгляд.

— Мир… — сказал он сквозь смех. — Я с одной стороны удивляюсь: как можно всё забыть? А с другой даже немного завидую: всё новое, всё незнакомое… Как новая жизнь!

«Если бы ты знал, насколько она незнакомая и новая, пришлось бы тебя тоже после этого “откачивать” твоим же методом», — подумал я про себя.

Чен продолжил:

— Мы десять месяцев ещё обучались слаженности боя вдали от границы. Нам осталось два месяца службы! — Он снова рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

Я сидел напротив него с выпученными глазами. Такого поворота я явно не ожидал, но это меня очень порадовало, ведь два месяца службы однозначно лучше, чем год.

***

Постепенно наступал вечер. С улицы доносились звуки деревенской жизни: лай собак, мычание коров, блеяние коз. Воздух был наполнен запахом свежего сена и дыма из деревенских труб. В таверне становилось всё оживлённее: народ стекался сюда после дневных забот, чтобы выпить, поговорить и забыть о тяготах повседневной жизни.

Среди посетителей начали появляться местные девушки. Они выглядели ярко на фоне общей простоты заведения, в заведении начали мелькать их пёстрые платья, лёгкие шарфы на плечах и кокетливые улыбки. Намерения девиц были очевидны, за пару шекелей они были готовы устроить ночной рай любому желающему.

В углу заведения местный запевала с каким-то странным инструментом, напоминающим гармошку, начал тянуть народные песни. Его голос был хрипловатым, но мелодии звучали удивительно красиво. Я заслушался: в песнях можно было уловить мысли и чувства местных жителей. Всё как обычно — неразделённая любовь, случайная смерть, ратные подвиги… Но в этих простых историях была какая-то искренность, которая цепляла за душу.

Барышни переходили от одного столика к другому, присаживаясь рядом с подвыпившими мужчинами. За нашим столом уже тоже сидели двое местных мужиков в рваной одежде. Мы сами были одеты не лучше — наши доспехи выглядели потрёпанными после боёв — но их вид был совсем уж удручающим. Дыры на одежде были буквально повсюду, а лица выглядели измождёнными.

Неожиданно к нашему столику подошёл Лис. Его хитроватая улыбка и прищуренные глаза сразу выдавали, что у него есть какая-то задумка.

— Эй, Мир! Не хочешь отыграться? — спросил он, глядя прямо на меня.

Я вопросительно посмотрел сначала на него, потом перевёл взгляд на Чена. Тот отрицательно покачал головой, давая понять, что это плохая идея.

Я повернулся обратно к Лису:

— Нет, Лис. Пока нет такого желания.

Лис пожал плечами и ушёл обратно к своему столику. А я остался сидеть с непониманием в глазах: «Отыграться? Что он имел в виду?»

Моя голова тут же наполнилась мыслями: «Что тут ещё натворил мой предшественник? Пока меня не было…» Я начинал уже чувствовать себя законным владельцем этого тела, но прошлое Мира всё ещё тянулось за мной длинным шлейфом.

Я повернулся к Чену:

— О чём он?

Чен, явно уже навеселе после выпитого пива, усмехнулся:

— Да о картах он! О чём же ещё?

— А я что… много проигрывал? — спросил я с ноткой надежды в голосе, что это не так.

Чен посмотрел на меня своей фирменной улыбкой и ответил:

— А откуда, как ты думаешь, у тебя долг передо мной в триста… — он остановился на секунду и посчитал в уме выпитое пиво и закуски. — Нет… Уже триста восемь шекелей?

Я сидел как пришибленный.

«Так вот каким ты был, Мир», — подумал я с горечью. — «Любил поиграть в картишки и просрать всё до последней монеты».

Я вздохнул и отпил из кружки ещё один глоток пива. В голове крутились мысли о том, как мне теперь разбираться со всеми этими долгами и каким образом я вообще собираюсь выживать в этом мире.

Я с надеждой в голосе спросил Чена:

— А я ещё кому-нибудь здесь должен? Не знаешь?

Чен хлопнул меня по плечу так, что я чуть не пролил пиво из кружки.

— Нет, — твёрдо сказал он. — Мы с тобой договорились, что деньги занимаешь только у меня и ни у кого больше. Правда, ты мне говорил, что уже почти накопил нужную сумму, чтобы отдать… Но не знаю. Да мне и не к спеху.

Он улыбнулся и поднял свою кружку с пивом, давая мне знак, что пора стукнуться. Я поднял свою кружку, и мы дружно чокнулись. Звонкий звук от двух глиняных сосудов прозвучал как символ нашего странного товарищества.

Отпив глоток, я задумался. У меня созрел план: для начала, просто посмотреть на игру. Я никогда не был азартным игроком. На работе мы с сослуживцами иногда коротали время за картами, но играли больше для интереса. Деньги тоже присутствовали, но чисто формально — по сто рублей, чтобы было веселее. Никто никогда не проигрывал больших сумм.

В карты я играл достаточно сносно. В покер правда никогда не играл, но знал правила и иногда смотрел турниры в интернете. Мне нравилось наблюдать за тем, как игроки просчитывают карты и эмоции друг друга. Правда, понять эмоции было невероятно сложно — это всегда оставалось для меня загадкой.

Я повернулся к Чену:

— Чен… — начал я осторожно. — Одолжи мне два шекеля.

Он строго посмотрел на меня, его взгляд был одновременно укоризненным и обеспокоенным.

— Ну, Мир… Твою ж мать… Не возвращайся ты опять! Ведь так всё было хорошо! Был ребёнком — им и оставайся!

Я улыбнулся:

— Я не буду играть. Пока не вспомню правила и не буду уверен, что игра вообще предсказуема.

Чен вздохнул с явным неодобрением и нехотя протянул мне два шекеля:

— Ладно… Только смотри мне!

Я взял монеты и предложил:

— Может, вместе сходим посмотрим?

Чен снова тяжело вздохнул, но взял свою кружку и начал подниматься:

— Ну пошли… Посмотрим на твою «предсказуемую» игру.

Мы направились к соседнему столу, где уже собралась компания игроков. Лис сидел во главе стола с хитрой улыбкой на лице, а перед ним лежала стопка монет вперемешку с картами. Остальные бойцы расположились вокруг него; кто-то задумчиво смотрел на свои карты, кто-то нервно постукивал пальцами по столу.

Я остановился чуть поодаль и оглядел их всех: лица были сосредоточенными, но в каждом взгляде читалась лёгкая искра азарта. Лис заметил нас и хитро прищурился:

— Ну что? Решил всё-таки отыграться? — спросил он с усмешкой.

Я покачал головой:

— Нет-нет… Просто посмотреть.

Лис хмыкнул:

— Смотреть скучно! Настоящий азарт начинается только тогда, когда ставишь свои деньги!

Чен усмехнулся:

— Оставь его в покое, Лис! Пусть сначала вспомнит хоть! Ему сегодня в бою память отшибло…

— А, ну тогда конечно, садись вспоминай, — еще более радостно сказал Лис, явно понимая, что я легкая добыча.

Я сел рядом с Ченом и стал наблюдать за игрой. Карты мелькали в руках игроков, монеты перекатывались по столу под звуки их ставок. Я пытался понять правила игры и уловить логику их действий, но всё пока казалось хаотичным.

«Что ж…» — подумал я про себя. — «Может быть, это шанс узнать больше о себе через то, что любил мой предшественник».

Глава 9: Игра

Я сидел за столом и внимательно наблюдал за происходящим. Чен, как всегда, был в своей стихии: принёс ещё две пинты пива, вставил пару шуток в разговоры играющих и уже успел рассмешить половину стола. Я сидел с краю на лавке, справа от меня расположился Чен, и за ним дальше ещё три бойца, слева от меня у торца стола расположился Лис, а остальные пять бойцов сидели напротив вдоль длинного стола.

Я пристально вслушивался в их разговоры и внимательно следил за картами. Постепенно я начал понимать суть игры. Спустя полчаса я мог с уверенностью сказать, что разобрался в правилах.

Масти в этой колоде были не такими, как в привычных мне картах. Здесь не было красных и чёрных цветов, а масти обозначались простыми геометрическими символами: кругом, треугольником, квадратом и ромбом. Номиналы карт тоже отличались: вместо привычных королей, дам и валетов здесь были только цифры от единицы до десяти.

Цифры выглядели необычно — смесь римских чисел и черточек, которые заключённые рисуют на стенах, отмечая время своего заключения. Единица изображалась одной вертикальной чертой, двойка — двумя линиями, тройка и четвёрка по той же схеме. Пятёрка же отличалась: это были четыре вертикальные линии, перечёркнутые наискосок пятой чертой. Шестёрка до девятки выглядели как пятёрка с добавленными рядом вертикальными полосками. А десятка была просто кругом — легко запомнить, как туз в знакомой колоде.

Всего в колоде было сорок карт — по десять каждой масти. Игра называлась "Сороковка". Она напоминала мне "Двадцать одно" или в простонародье “Очко”, но здесь нужно было набрать 40 очков вместо 21.

Каждому игроку раздавали по четыре карты. После раздачи начинались ставки. Игроки могли попросить ещё по одной карте, если считали нужным. Но если сумма очков превышала 40 — они вылетали из игры. Побеждал тот, кто набирал сумму ближе всего к сорока.

Я понял всё это благодаря тому, что игроки громко считали свои очки после каждой партии. Они тыкали пальцами в карты на столе и называли масти: «Тройка треугольников», «Пятёрка ромбов»… Масти здесь играли скорее декоративную роль; главное была — сумма очков.

Игра оказалась простой и понятной. Но что меня больше всего удивило — это эмоции игроков. На их лицах отражалось всё: радость от удачной комбинации в руках, разочарование от плохих карт или азарт перед очередной ставкой. Никто даже не пытался скрывать свои чувства — все играли открыто и увлечённо.

Единственным исключением был Лис.

Он сидел с хитрой улыбкой на лице и умудрялся сохранять спокойствие даже тогда, когда карты явно были не на его стороне. Но даже он не мог полностью скрыть свои эмоции: я заметил, как его глаза чуть прищуривались, когда ему выпадала хорошая карта.

Чен тем временем пододвинул ко мне кружку пива:

— Ну как? Понял что-нибудь?

Я кивнул:

— Вроде да… Игра простая.

Чен усмехнулся:

— Простая? Ну-ну… Посмотрим, как ты будешь говорить после первой партии!

Я улыбнулся в ответ и снова перевёл взгляд на игроков за столом. В голове крутились мысли: «Может быть, попробовать? Но сначала нужно понять все тонкости…»

Ещё одна деталь в правилах игры меня радовала: после первой раздачи карт можно было просто сказать «пас» и отказаться от участия в партии и не ставить деньги на кон. Это давало шанс оценить обстановку и не рисковать понапрасну.

Моя идея была проста: просчитать карты здесь было сложно, но вот игроков — гораздо легче. Кроме таких, как Лис, который явно был мастером читать эмоции соперников и скрывать свои.

Я повернулся к Чену:

— Чен, дружище… Сколько у тебя денег?

Он вытаращил на меня глаза:

— Ну… Около шестидесяти осталось. Но нам ещё два дня тут жить! — ответил он с подозрением.

Я кивнул:

— Одолжи половину.

Чен зашипел мне в ухо:

— Мир, твою мать! Мы же договаривались просто посмотреть! Ты скажешь, если всё поймёшь… Но судя по всему, ты ни хрена не понимаешь!

Я легонько похлопал его по плечу и улыбнулся:

— Доверься мне.

Чен с грустью в глазах посмотрел на меня и покачал головой. Затем нехотя протянул мне три монеты по десять шекелей каждая, свою монету в 50 шекелей, он уже разменял ранее:

— Мир… Я тебя убью… — тихо сказал он.

Я подмигнул ему в ответ и взял монеты.

Повернувшись к Лису, я сказал:

— Слушай… Я тут посидел, подумал… Наверное, я тоже сыграю пару раз.

Глаза Лиса засверкали от моих слов. Его хитрая улыбка стала ещё шире:

— Конечно, Мир! Добро пожаловать в игру! — сказал он с энтузиазмом.

Я поменялся с Ченом местами, чтоб отсесть от Лиса и положил монеты перед собой. От меня не ускользнул довольный взгляд Лиса, пробежавший по моим пятью монетам в 32 шекеля. В голове крутились мысли о том, как лучше начать игру. Моя цель была не просто играть — я хотел воспользоваться психологией игроков и их слабыми местами.

Лис начал тасовать карты с такой ловкостью, что они буквально летали между его пальцами. Он раздал каждому по четыре карты, положил колоду в центр стола и объявил начало партии. Всего в игру играли восемь человек, больше было нельзя в связи с ограничениями по количеству карт с учетом необходимости добора.

Я аккуратно взял свои карты и посчитал сумму: тройка, пятёрка, девятка и десятка. Сумма — двадцать семь.

«По сути, если взять ещё одну карту, то это мне точно не повредит», — подумал я. Но тогда придётся вступить в игру и сделать ставку.

Ставки были небольшими — по полшекеля или одному шекелю. Я понимал, что мне не нужно выигрывать сразу. Главное — создать видимость увлечённости. Я улыбнулся, будто принимая решение наугад, положил один шекель на стол и сказал:

— Ещё карту.

Колода лежала посредине стола. Я протянулся и взял верхнюю карту. Это была девятка. Сумма стала тридцать шесть — в целом неплохо. Я специально улыбнулся, чтобы показать уверенность, и сказал:

— Хватит.

Лис внимательно следил за мной. Он тоже взял ещё одну карту, немного прищурился и сказал:

— Достаточно.

Несколько человек сказали «пас», а остальные сделали ставки, положили свои деньги в центр стола, не взяв дополнительных карт. Мы вскрыли карты: у кого-то было 34, у кого-то 35, у одного из близнецов 37. У меня было 36… А у Лиса — 39.

— Чёрт! — выругался я вслух, стараясь выглядеть расстроенным.

Лис довольно улыбнулся и подгреб к себе монеты.

Вторая игра прошла по тому же сценарию. Карты тасовал и раздавал следующий по кругу игрок, но результат был тот же: один мой шекель вместе с множеством чужих снова ушёл к Лису.

Чен наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Мир, давай уходить. Тут нечего ловить.

Я тихо ответил:

— Всё хорошо. Всё под контролем.

Чен посмотрел на меня с недоверием вперемешку с легкой злобой, но ничего не сказал.

На третий раз мне выпало 27 очков. Я решил не рисковать и сказал:

— Пас.

Чен удивлённо поднял брови, будто не ожидал от меня такого трезвого решения.

И вот четвёртая игра. Я взял карты в руки и почувствовал лёгкий прилив адреналина: три десятки и девятка! Тридцать девять, шансы что у кого-то будет также или ровно сорок, стремились к нулю!

Я глубоко вздохнул, будто сомневаясь второй раз подряд говорить «пас» или продолжить игру. Сложил четыре карты вместе и задумчиво постучал ими по столу.

Лис заметил моё колебание и спросил с хитрой улыбкой:

— Что, Мир? Опять не везёт, может пас?

Я посмотрел на него так, будто мне есть что терять и я весь в сомнениях, затем ответил:

— Не знаю, Лис… Карты вроде хорошие… Но ведь всякое в игре может быть.

Лис одобрительно кивнул, явно читая мои сомнения как слабость.

— А сколько у тебя с собой денег? — спросил он с интересом.

Я показал три монеты:

— Ну… Тридцать шекелей.

Лис расплылся в широкой улыбке:

— Может, рискнёшь как всегда? На всё?

Я сделал вид, что сомневаюсь. За столом повисла напряжённая тишина. Несколько игроков сложили свои карты в знак того, что не хотят участвовать в таких ставках. Но близнецы Лит и Лат переглянулись между собой, явно ожидая действий Лиса.

Я вздохнул тяжело и пододвинул три монеты к центру стола:

— Ну… Рискну.

Глаза Лиса буквально загорелись от счастья, Чен ударил себя ладошкой по лицу, качая головой, словно говоря, что я полный кретин:

— Давай! — Лис отсчитал свои тридцать шекелей и придвинул их к центру стола.

Близнецы переглянулись ещё раз, но в итоге тоже сделали ставку по тридцать шекелей каждый и взяли по одной карте из колоды для добора очков, тут же один из них выругался и бросил на стол карты, на которых в сумме было 42.

На столе лежало сто двадцать шекелей — сумма внушительная даже для таких игроков.

Я посмотрел на Лиса и сказал спокойно:

— Я открою последним.

Лис пожал плечами с лёгкой усмешкой и выложил свои карты: 37 очков.

Я сделал расстроенное лицо, но ничего не сказал.

Следующим открылся второй близнец. У которого оказалось 38 очков. Улыбка на лице Лиса осталась неизменной — он явно не считал себя проигравшим и мои догадки подтвердились.

Все взгляды обратились ко мне. Я глубоко вздохнул для драматического эффекта и медленно выложил свои карты на стол: три десятки и девятка!

Тридцать девять!

За столом повисла гробовая тишина. Никто не мог поверить своим глазам.

Чен смотрел то на мои карты, то на кучу денег в центре стола с таким выражением лица, будто видел привидение.

Лис покраснел от сдерживаемых эмоций, его руки дрогнули над столом. Близнецы просто потеряли дар речи, их лица застыли в выражении абсолютного шока.

Я встал из-за стола, сгребая в сумку Чена свой выигрыш. Внутри было чувство удовлетворения — не столько от денег, сколько от того, что мне удалось обыграть этого хитрого Лиса.

Я сгреб всё до последней монеты и сказал с лёгкой улыбкой:

— Приятно было с вами играть.

И уже собирался уходить, как вдруг Лис резко поднялся со своего места.

— Мир, ты же знаешь, что так не делают, — сказал он с лёгкой усмешкой, но в его голосе чувствовалась угроза.

Я остановился и обернулся к нему:

— Как не делают? — спросил я с притворным удивлением, хотя прекрасно понимал, к чему он ведёт.

Лис развёл руками:

— Ну… взять большой куш и сразу уйти. Надо же дать остальным отыграться хоть пару раз.

Он улыбался, но его глаза выдавали раздражение и угрозу. Я задумался на мгновение, затем медленно улыбнулся и поманил его пальцем, давая знак наклониться ближе.

Лис сделал шаг и наклонился так, чтобы никто за столом не мог нас услышать. Я тихо прошептал ему на ухо:

— Я больше с тобой играть никогда не буду. А если ты не успокоишься, то все узнают, что ты играешь в команде вместе с близнецами. И я не знаю, что с тобой сделают остальные. А так, кроме меня и Чена этого никто никогда не узнает.

Лис отшатнулся от меня с выпученными глазами. На мгновение его лицо стало бледным, но он быстро взял себя в руки и натянул улыбку. Затем громко сказал всем за столом:

— Всё нормально, парни! Мы же Мира давно знаем. Поиграем как-нибудь в другой раз!

Остальные игроки за столом кивнули с одобрением, явно удовлетворённые тем, что конфликт улажен. Лис сел обратно на своё место, а я направился к нашему столику.

Чен всё ещё сидел с отвисшей челюстью. Он смотрел на меня так, будто видел перед собой совершенно другого человека.

— Как ты это сделал? — наконец выдавил он.

Я уселся напротив него и сделал глоток пива перед тем, как ответить:

— Всё просто. Лис и близнецы играют в команде. Им всегда проще выиграть вместе: они подают друг другу сигналы или специально поднимают ставки так, чтобы запутать остальных. А потом делят выигрыш между собой.

Чен нахмурился:

— Ты уверен?

Я кивнул:

— Уверен. Но об этом никому не говори. Я пообещал Лису, что больше никогда не буду с ним играть и не раскрою его секрет… если он оставит меня в покое.

Чен вдруг расплылся в широкой улыбке:

— Ну ты, Мир… молодчина, надо почаще тебя под снаряды толкать! Прям не ожидал от тебя таких здравых мыслей!

Я усмехнулся и посмотрел на него:

— Кстати… Я сегодня у тебя в общей сложности одалживал сорок шекелей — на пиво и на игру. Так вот: оставь их себе и ещё сорок шекелей в счёт моего старого долга. Теперь мне остаётся отдать тебе двести шестьдесят… Ну и сорок пока придержу на свои расходы.

Чен кивнул с довольным видом:

— Договорились! Ну ты даёшь… Кто бы мог подумать!

Мы стукнулись кружками и продолжили пить очередную порцию пива, настроение у нас было приподнято.

В таверне становилось более шумно: местный запевала завёл новую песню под аккомпанемент своего странного инструмента; девушки смеялись и флиртовали с бойцами; кто-то громко спорил о том, кто из них был лучшим воином на поле боя.

Но я уже почти не обращал внимания на шум вокруг. В голове крутились мысли о том, что этот день стал для меня настоящим испытанием — и я вышел из него победителем.

Глава 10: Ночь в деревне

Время подбиралось к полуночи, вся таверна гудела. Смех, звон кружек, песни и громкие разговоры сливались в единый шумный хаос. Я сидел за столом, пытаясь найти взглядом Лину, но с того момента, как она убежала, я больше её не видел. На её месте за стойкой теперь стояла грузная женщина. Она наливала пиво и резала закуски с таким видом, будто ей это смертельно надоело.

Хоть я был уже изрядно выпивший, мысли о Лине не покидали меня. Что это было за свечение? Почему она так испугалась?

Я повернулся к Чену, который сидел рядом в обнимку с местной девчонкой лет двадцати. Они смеялись, а он подливал ей пиво в кружку с таким видом, будто это был самый весёлый вечер в его жизни. Ко мне тоже клеилась её подружка — симпатичная девушка с кокетливой улыбкой. Но мне приключений за этот день хватило с головой. Я мягко дал понять, что мне сегодня это неинтересно. Девушка поджала губы и, бросив на меня обиженный взгляд, пошла искать своё счастье за другими столиками.

«Я точно не евнух», — подумал я с усмешкой. В другое время я бы неприменно воспользовался моментом. Но сейчас мне было не до этого.

— Чен, — обратился я к нему.

Он оторвался от своей спутницы и посмотрел на меня слегка затуманенным взглядом:

— Чего?

— Где здесь можно переночевать?

Чен моргнул пару раз, словно не понимая вопроса. Затем протяжно начал:

— Мииир… Ну ты что? Какое спать? Столько прекрасного вокруг! Что ты такой вялый?

Я улыбнулся:

— Прекрасное — это здорово. Но меня уже вырубает… И день был не из лёгких.

Чен вздохнул, достал из сумки три шекеля и протянул мне:

— Следующие несколько домов по улице — это местные дома отдыха. Номер за ночь два шекеля.

Я кивнул и добавил:

— Дай ещё десять… на всякий случай.

Чен усмехнулся, выудил из сумки ещё пару монет и протянул их мне:

— Ладно… Только смотри там!

Я взял монеты, кивнул ему и побрёл на улицу.

Деревня встретила меня ночной тишиной и прохладой. Только хлопанье двери таверны и редкие шаги тех, кто бегал к отдельно стоящему туалету, разбавляли эту тишину. Я посмотрел налево: вдоль улицы стояли дома с освещёнными входами. У каждой двери горели свечи в стеклянных колбах — они являлись своеобразными защитниками для огня, не давая ему потухнуть от ветра.

«Наверное, это и есть дома отдыха», — подумал я и направился ко второму дому, решив, что первый может быть уже занят.

Открыв дверь, я оказался в небольшом холле. У стола сидела старушка и вязала носок. Она подняла на меня взгляд и спросила с добродушной улыбкой:

— Чего тебе, служивый?

— Мне бы переночевать, — ответил я.

Старушка кивнула:

— Да конечно! Места есть. Два шекеля за ночь.

Я положил на стол две монеты. Она внимательно посмотрела на них, будто проверяя подлинность, затем отложила носок со спицами и поднялась из-за стола:

— Пошли.

Мы прошли по коридору с восемью дверьми, по четыре с каждой стороны.

— Тут туалет, — сказала она, указывая на первую дверь.

Я кивнул и тут же уловил характерный запах: судя по всему, туалет ничем не отличался от уличного — просто находился внутри дома.

«Странные тут архитектурные решения», — подумал я про себя.

Старушка продолжила:

— Следующая дверь — помывочная.

Она окинула меня взглядом с головы до ног и усмехнулась:

— Тебе бы туда заглянуть… Вид у тебя не ахти!

Я смущённо улыбнулся, понимая, что точно не благоухаю розами.

Мы дошли до конца коридора. Старушка указала на последнюю дверь:

— Твоя комната здесь. Внутри есть полотенце.

Я поблагодарил её и уже собрался зайти внутрь, как она вдруг остановила меня:

— Может… прислать девчонку? Скрасить ночь?

Её голос звучал буднично, но в глазах читалась надежда на дополнительный заработок.

Я улыбнулся и покачал головой:

— Спасибо… Но мне сегодня не до этого.

Старушка вздохнула так тяжело, будто потеряла целое состояние. Ничего не сказав, она развернулась и пошла обратно к своему столу.

Я проводил её взглядом и вошёл в комнату.

Комната оказалась крохотной: у стены стояла деревянная кровать с серым грубым полотном вместо простыни; рядом — небольшой шкаф и столик с горящей свечой; напротив входа было окно. Интерьер был простым до предела.

На кровати лежала тряпка грубого вида, напоминающая половую.

«Наверное, это и есть обещанное полотенце», — подумал я с усмешкой.

Я закрыл дверь на щеколду и сел на кровать. День был долгим… слишком долгим. В голове крутились мысли об этом странном мире, куда меня каким-то непостижимым образом закинула судьба-злодейка, о той красивой девушке – Лине, о странном свете при нашем соприкосновении… О том странном чувстве победы за карточным столом… Что вообще я здесь забыл?

«Но сейчас надо помыться, пока другие не приперлись», — подумал я и начал раздеваться.

Это оказался не просто квест, а целое испытание. Одежда была снабжена какими-то странными застёжками и пуговицами, которые явно придумал человек с извращённым чувством юмора.

— Какой грёбаный модельер всё это придумал? — бормотал я себе под нос, матерясь про себя. — Руки бы ему отрубить!

Постепенно разобравшись с этими «механизмами», я снял кожаную куртку. Она была тяжёлой, пропитанной потом и грязью, и пахла так, будто её носили лет десять без единой стирки.

На ногах кое-как расшнуровал ботинки, коряво сшитые из грубой кожи. Под ними обнаружились носки, видавшие виды: порванные на пятках и протёртые до дыр. Штаны были из грубой ткани, местами порванные и зашнурованные на поясе.

Под ними оказалось что-то вроде нательного белья: кальсоны снизу и что-то наподобие джемпера сверху. Я снял всё это с себя, оставшись в одних трусах — свободных, как семейники.

Окинув взглядом свою неприхотливую одежду и обувь, я вздохнул.

— Эх… Как же меня угораздило попасть в это дерьмо? — пробормотал я себе под нос.

"Надо бы хотя бы носки найти нормальные, — мелькнуло в голове. — В таком рванье ходить, надо совсем себя не уважать".

Вспомнив, про пожилую женщину, которая вязала, когда я зашел, я вновь натянул свои потрёпанные ботинки и вышел в коридор. Сырой сквозняк скользнул по стенам, и шаги гулко отдавались в полупустом помещении.

У выхода всё было по-прежнему: старушка сидела на низком табурете и ловко орудовала спицами. Её руки двигались так быстро и уверенно, что казалось, нити сами ложились в аккуратные петли.

— Извините, — осторожно обратился я.

Она подняла взгляд. В её глазах вспыхнул огонёк озорства, и губы тронула ухмылка.

— Чего тебе, служивый? Небось, передумал насчёт девчонок? — подмигнула она с хитринкой.

— Эм… нет, — смутился я.

Улыбка тут же сошла с её лица, словно её лишили последней в жизни надежды. Но я не остановился.

— Я видел, вы вяжете. Не подскажете, можно ли у вас приобрести пару носков?

Старушка просияла вновь, будто только и ждала этих слов.

— А как же, конечно. Один шекель, — деловито произнесла она, протягивая ладонь.

Я достал из кармана монету и протянул ей. Монетка мгновенно исчезла в складках её передника, а сама женщина наклонилась к своему столику. Порывшись в корзине, вытащила пару носков — аккуратно сложенных, серых, почти невесомых на вид.

— Вот, твой размерчик, — сказала она с довольной улыбкой.

Я взял в руки обновку, поблагодарил её и отправился обратно в свою комнату.

Носки оказались на удивление хороши, искусно связаны из тонкой шерстяной нити, но не плотные, как зимние, а мягкие и лёгкие. Казалось, они были созданы для легких утренних пробежек в кроссовках, а не для того, чтобы их кощунственно использовали в грубых солдатских ботинках.

Я невольно улыбнулся. Казалось бы, всего лишь пара носков, но в тот момент они ощущались как маленькая роскошь, как личное чудо, пришедшее из простых рук.

Окинув взглядом своё тряпьё, я собрал всю одежду вместе с полотенцем и босиком направился к помывочной.

Коридор освещался свечами в подсвечниках на стенах. Единственной защитой для огня служили мутные стеклянные абажуры. Свет от них был тусклым и мерцающим, создавая причудливые тени на стенах.

— Техника безопасности на нуле… — пробормотал я, осматриваясь вокруг. — Как бы не сгореть тут к чёртовой матери со всем этим домом отдыха.

Я зашёл в помывочную, которая представляла из себя небольшую комнату с деревянной бочкой в углу. На стене сбоку располагалось мутное зеркало. Под потолком горела свеча в знакомом уже абажуре. На полу валялся небольшой деревянный черпак, а рядом лежал кусок чего-то, напоминающего губку, овальной формы с неприятным запахом.

Меня весь день не отпускала одна мысль — как я теперь выгляжу? Кто я в этом теле? Я медленно подошёл к зеркалу. Стекло было мутным, покрытым разводами и грязными каплями, будто недавно кто-то очень грязный плескался в этой помывочной на славу. Набрав полную грудь воздуха, я медленно посмотрел на собственное отражение, словно опасаясь увидеть нечто чужое и пугающее.

Сквозь мутную пелену просматривалось молодое лицо.

Я... остолбенел. На меня смотрел я сам. Не кто-то иной, не страшный орк и не чужак, а я — Степанов Мирон. Только... моложе лет на пятнадцать, не меньше.

Щёки чуть заросли тёмной щетиной, придающей облику небрежную мужественность. Растрепанные волосы, хоть и грязные, но живые. Глаза, брови, линия подбородка — всё было до боли знакомо, будто я взглянул на старую фотографию из прошлого, только она вдруг ожила.

Как такое возможно? Это не сон? Не чья-то злая насмешка? Не иллюзия чужого мира? Я хмыкнул, невольно улыбнулся своему отражению и даже облегченно подмигнул.

— Ну что ж... Приятно снова встретиться, — пробормотал я, и в первый раз за долгое время пришло чувство удовлетворения.

Но, чёрт возьми, как же зудит всё тело! От этой грязи, пота и засохшей крови надо срочно отмываться.

Я осторожно, двумя пальцами поднял ту странную губку, которая на ощупь была как желеобразная субстанция и понюхал. Резкий запах ударил в нос так сильно, что я даже немного протрезвел.

— Ну… Может, это местное мыло… — предположил я неуверенно.

Но всё же решил проверить. Почерпнув немного воды из бочки черпаком, я взял этот кусок во вторую руку и медленно начал его поливать.

То, что произошло дальше, повергло меня в шок, этот странный предмет начал светиться мягким голубоватым светом, а из него стал выделяться какой-то сок. Там, где он стекал по моей руке, кожа становилась абсолютно чистой, словно её только что отмыли ядрёным химическим составом.

Запах тоже изменился и вместо резкого зловония появился приятный сладковатый аромат.

— Ну точно чистящее средство… Только какое-то странное… — пробормотал я себе под нос.

Но удивление быстро прошло. «Чего ещё ждать от этого мира? Светящуюся губку? Ха! Это даже не самое странное из всего, что я сегодня узнал», — подумал я с усмешкой.

Скинув с себя семейники, я взглянул вниз на своё хозяйство. Конечно, я уже мельком видел его раньше, когда бегал в уличный туалет у таверны. Но сейчас оно предстало передо мной во всей красе.

— Хм… Мир… Ну, тут ты явно отличаешься от меня, девчонки, наверное, пищали от тебя в прошлом… — усмехнулся я сам себе.

Зачерпнув воды из бочки, я начал поливать себя сверху вниз. Струи холодной воды обжигали кожу, но быстро приносили облегчение после долгого дня. Намыливаясь странным светящимся мылом, я отметил его удивительную эффективность, вся въевшаяся в тело грязь исчезала мгновенно.

Затем я взял свою одежду и тоже намылил её этим чудо-средством. После этого обильно сполоснул её несколькими черпаками воды и тщательно отжал ткань.

Вода струйками убегала куда-то под пол через щели между досками.

Отжав всю одежду до последней капли воды, я взял местное полотенце, ту грубую тряпку на вид и начал вытираться. На удивление, она отлично впитывала влагу.

Натянув влажные трусы на себя и подхватив своё добро под мышку, я поспешил обратно в комнату.

Развесив влажную одежду на дверцах шкафа, я устало добрёл до своей кровати. Комната была тихой, только слабое мерцание свечи на столике нарушало полумрак. Я сел на край кровати, чувствуя, как усталость накатывает волнами.

День был долгим. Слишком долгим. В голове ещё крутились мысли о Лине, о странном свете при прикосновении, о победе в игре… Но сил размышлять об этом уже не оставалось.

Я лёг на кровать, чувствуя жёсткость матраса под спиной. Подушка была тонкой и грубой, но в этот момент мне было всё равно.

«Этот день закончился…» — подумал я, закрывая глаза.

Как только моя голова коснулась подушки, сознание начало ускользать. Шум таверны вдалеке, свет свечей, даже прохлада от влажных трусов — всё это исчезло в глубинах сна.

Глава 11: Тревожная ночь

Сон был глубоким, и тьма снова поглотила меня. Я чувствовал себя словно в пустоте — без мыслей, без ощущений, без времени. Но затем, словно из густого тумана, сознание начало проясняться.

Солнечный свет медленно заполнял комнату, в которой я находился. Ощущения были странными: всё тело ныло, как от ожогов. Я попытался открыть глаза, хотя они были уже немного приоткрыты, но не слушались меня. Свет был слишком ярким, а веки тяжёлыми, словно налиты свинцом.

Я попробовал пошевелиться, но не мог сдвинуться с места. Даже голову повернуть не удавалось. Единственное, что я мог сделать — это немного двигать глазами. Посмотрев влево и вправо, я понял, что нахожусь в какой-то клинике.

В горле торчала пластиковая трубка, нагнетающая кислород. Каждый вдох был холодным и неприятным. Справа раздавались пикающие звуки — там стояло какое-то электронное устройство. Я перевёл взгляд влево: рядом со мной сидел Григорий. Его волосы были взъерошенными, а лицо покрыто следами гари. Он обхватил голову руками и уставился в пол, что-то бормоча себе под нос.

Я хотел позвать его, но тело меня не слушалось. Даже рот открыть было невозможно. Мысль о том, что я полностью парализован, вызвала волну паники.

«Что со мной происходит?» — пронеслось у меня в голове.

Григорий вдруг поднял голову и посмотрел на дверь палаты. Она открылась с тихим скрипом, и внутрь вошли двое: мужчина в белом халате и женщина. Григорий что-то сказал им тихим голосом и вышел из палаты.

Женщина села на его место рядом со мной. Она посмотрела на меня с сочувствием в глазах. Что-то знакомое было в её лице… Я пытался понять, кто она такая, но мысль о её личности постоянно ускользала из моего сознания.

Женщина повернулась к мужчине в халате и начала задавать ему вопросы. Я слышал только звуки, похожие на бульканье воды: слова были неразборчивыми или звучали на языке, которого я не понимал.

Мужчина показывал какие-то бумаги и что-то объяснял ей. Женщина отрицательно качала головой; её глаза наполнились слезами.

И тут из глубин моего сознания всплыл образ… Бывшая жена - Вера! Это была она!

Я замер от осознания этого факта: «Почему она здесь? Что происходит? И что я тут делаю?»

Я продолжал смотреть на них молча, не имея возможности ни пошевелиться, ни заговорить.

Вдруг где-то вдали я услышал крики. Они звучали глухо, словно из-под воды, но постепенно становились громче и отчётливее. Картинка перед глазами начала расплываться и исчезать.

Тьма снова окутала меня.

Я резко открыл глаза и почувствовал холодный пот на лбу. Комната была тёмной; единственным источником света оставалась свеча на столике у кровати. Сердце бешено колотилось в груди.

«Что это было?» — подумал я, пытаясь прийти в себя.

Я сел на кровати и провёл рукой по лицу. Сон казался таким реальным… Слишком реальным.

Я вздрогнул. Из коридора раздавался какой-то шум: громкие удары, будто кто-то пинал ногой в дверь, и мужские крики.

— Я тебя убью! — раздался яростный голос.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Я вскочил с кровати, в голове проносились тревожные мысли: «Что там происходит? Неужели действительно кого-то убивают?»

Быстро накинув нательное бельё и носки, я выскочил в коридор.

Передо мной развернулась картина, к которой я был готов лишь отчасти, но всё равно она казалась бо́льшим кошмаром, чем тот сон, из которого я только что вынырнул.

Напротив, через дверь от меня, стоял заросший мужик с топором в руках. Он яростно пинал ногой в дверь другой комнаты.

— Открывай, собака! Тебе конец! — ревел он на весь дом.

Чуть дальше в коридоре стояла старушка, которая провожала меня до комнаты. Она обхватила голову руками и смотрела на происходящее с ужасом.

— Если ты её хоть пальцем тронул, ты не жилец! — продолжал орать мужик, не унимаясь.

Я замер на месте, не понимая, что происходит. Мужик вдруг бросил на меня взгляд и прорычал:

— А ты что вылупился? Тебя это не касается!

Я немного опешил от его агрессии, но всё же сказал спокойно:

— И вам доброй ночи.

Он посмотрел на меня как на идиота и хмыкнул. Затем снова ударил ногой по двери — на этот раз она подалась внутрь с грохотом.

Я уже хотел вернуться в свою комнату: участвовать в местных разборках мне совсем не хотелось. Но тут из открывшейся двери с криками выбежала полураздетая девица:

— Папа, не бей меня!

Она просвистела мимо старушки по коридору и выскочила на улицу.

Любопытство взяло верх над здравым смыслом. «Что здесь вообще творится?» — подумал я и подошёл ближе к дверному проёму.

Внутри комнаты я увидел следующее: мужик с топором стоял напротив окна, а к этому окну прижимался Лис. Его лицо было бледным как мел. Он выглядел испуганным до смерти.

Мужик занёс топор над головой и рявкнул:

— Что ты с ней сделал?!

Лис дрожал всем телом. Он был явно пьян, но адреналин привёл его в чувства.

— Я… я ничего не делал! — закричал он с отчаянием в голосе. — Она сама подошла ко мне в таверне! Хотела продолжения… Но у нас ничего не было! Я не успел!

Лис закрыл лицо руками, готовясь к неминуемой смерти.

Мужчина зарычал:

— Врёшь, ублюдок! — Его глаза налились кровью.

Топор был готов обрушиться на Лиса в любой момент.

Я кашлянул сзади.

Мужик резко повернулся ко мне и зло посмотрел:

— Чего уставился, щенок? Или тоже хочешь умереть?

Лис посмотрел на меня с надеждой в глазах, будто моля о спасении.

Я смерил взглядом обезумевшего мужчину. Он не был слишком огромным, но его ярость и топор делали его невероятно опасным. Однако оставить Лиса — вот так на растерзание, я не мог. Тем более из-за какой-то девки, готовой за пару шекелей пойти с любым в постель.

Я сделал шаг вперёд и спокойно сказал:

— Во-первых, я тебе не щенок, а воин армии Силинии. Во-вторых… Если уж так хочешь кого-то убить, можешь начать с меня. Может быть, твоя дочь и ко мне заглядывала до него? — Я кивнул в сторону Лиса.

Лис выпучил глаза и посмотрел на меня так, будто я сошёл с ума. Но мне нужно было переключить внимание агрессора на себя — иначе Лису точно конец.

Мужик зарычал ещё громче; его лицо стало багровым от ярости. Он резко развернулся и замахнувшись топором через голову, направил удар прямо на меня.

Топор рассёк воздух со свистом. Я сделал шаг в сторону ровно в тот момент, когда лезвие должно было достичь цели. По инерции топор прошёл по дуге и с глухим стуком вошёл в деревянный пол.

Мужчина согнулся вместе с топором, пытаясь вытащить его из пола.

Я не стал упускать этот момент, быстро сделал шаг вперёд и нанёс ему сильный удар кулаком в область уха.

Нападавший закряхтел от боли и обмяк прямо над своим застрявшим в полу оружием.

Лис смотрел на меня с целым букетом эмоций: страх, удивление, благодарность и непонимание. В его взгляде читалось всё сразу, но мне было всё равно, что он там сейчас думает. Главное, что на одну напрасную смерть стало меньше.

Я толкнул мужчину ногой в бок, и он завалился на спину, находясь без сознания. Топор всё ещё торчал из пола. Я наклонился, вытащил его с небольшим усилием и повернулся к пожилой женщине, которая стояла в коридоре, прикрыв руками рот. Её лицо было бледным, а глаза широко раскрыты от ужаса.

— Спрячьте это, — сказал я, сунув ей топор. — Завтра отдадите ему. — кивнув в сторону лежащего без сознания мужика.

Старушка быстро закивала дрожащей головой и прижала топор к себе так, будто это был не инструмент убийства, а её собственный ребёнок.

Лис всё ещё стоял у окна, прижавшись к нему спиной. Он выглядел так, будто его только что вытащили из ледяной воды. Я посмотрел на него и сказал:

— Эй, Лис, хренов любовник! Что стоишь? Бери за ноги этого борова! Потащили на улицу.

Лис кивнул молча. Его руки дрожали, но он подошёл и взял мужчину за ноги. Я схватил его за руки, и мы вдвоём выволокли бессознательное тело на улицу.

Было раннее утро. Темнота только начинала уступать рассвету; небо окрашивалось в светло-голубые оттенки. Воздух был прохладным и свежим — идеальный контраст с душным коридором местного мотеля.

Я кивнул в сторону стены справа от входа:

— Давай сюда его.

Мы прислонили его к стене. Голова мужчины бессильно свесилась на грудь, но дыхание было ровным. Лис тяжело дышал после переноса тела и странно смотрел на меня — то ли с восхищением, то ли с любопытством.

— Побудь здесь. Я сейчас вернусь, — бросил я Лису.

Он кивнул и сел на траву с другой стороны от входа в дом.

Я быстро добежал до своей комнаты, натянул штаны, ботинки и куртку. Вернувшись обратно на улицу, я увидел, что несостоявшийся убийца начал приходить в себя. Он моргнул несколько раз, посмотрел сначала на меня, потом на Лиса. Его взгляд был мутным и злым.

Прежде чем он успел что-то сказать, я решил взять инициативу в свои руки:

— Уважаемый… У нас с вами произошло недоразумение. С вашей дочерью всё в порядке. Никто её не трогал. Она уже дома и наверняка спит.

Мужик хмуро посмотрел на меня, но ничего не ответил.

Я достал из кармана пять шекелей и протянул их ему:

— Это компенсация за неудобства.

Мужик перевёл взгляд на монету в моей руке. Его лицо смягчилось; злость в глазах уступила место усталости. Он взял деньги и тихо пробурчал:

— Ладно…

Я улыбнулся:

— Ну вот и хорошо!

Он медленно поднялся на ноги и пошёл прочь по улице, пошатываясь от усталости или отходя после сотрясения.

Я повернулся к Лису:

— Пошли внутрь.

Лис молча кивнул и последовал за мной обратно в дом отдыха.

Мы дошли до его комнаты. Он сел на кровать с тяжёлым вздохом и посмотрел на меня с каким-то странным выражением лица — смесь благодарности и осознания того, как близко был к смерти.

— Ну ты даёшь, Мир… — выдохнул он наконец. — Ты меня от смерти спас… Я теперь тебе должен. И не только деньги… но и жизнь. Спасибо тебе!

Его голос звучал искренне, в этот момент он выглядел совсем не как хитрый игрок за карточным столом, а скорее как испуганный мальчишка.

Я посмотрел на него с сочувствием:

— Ладно тебе… Отсыпайся.

Лис кивнул и лёг на кровать без лишних слов.

Я вернулся в свою комнату и прямо в одежде завалился на кровать. Свеча на столике у окна уже погасла. Слабый солнечный свет освещал потолок причудливыми тенями с улицы.

Я уставился на эти отголоски рассвета и задумался обо всём произошедшем: о том сне про клинику… о свечениях при прикосновении к Лине и странном мыле… о сегодняшней ночной драке…

Эта реальность начинала мне чем-то даже нравиться. Здесь многое было проще. Если кто-то угрожает тебе или знакомому — ты просто решаешь проблему своими руками. Без долгих разговоров или сложных объяснений.

С этими мыслями я закрыл глаза и почувствовал, как усталость берёт верх над сознанием…

Глава 12: От столицы до окраин

На юго-востоке круглого моря раскинулась столица королевства Силинии, большой город Сил, которому насчитывалось полторы тысячи лет. Узкие улочки, были застроены сотнями красивых домов различных размеров с белыми стенами и красными черепичными крышами. Белоснежный замок короля, Даркса Третьего, возвышался над окружающими городскими домами и землями, говоря о своём воплощении величия и власти. Его стены, сверкающие в свете звездного неба, казались вырезанными из чистейшего мрамора, а высокие башни с острыми шпилями устремлялись в небо. Но за внешним спокойствием скрывались тайны и события, которые могли изменить судьбу королевства.

Башня мага

В одной из высоких башен замка сидел на коленях мужчина лет сорока. Его золотистые вышивки на мантии мягко переливались в свете свечей, а перед ним на невысокой подставке лежала массивная книга с потемневшими от времени страницами. Это был Симиус — главный маг Силинии. Он внимательно изучал древние строки, написанные витиеватыми символами.

Сегодня ночью его посетила мать.

Когда он спал, его разбудил знакомый звук — шипение, словно воздух разрывался на части. Яркий свет озарил комнату, и в центре комнаты возник светящийся круг. Из него вышла она — Гейра.

Гейра была его матерью и наставницей. Несколько лет назад она передала Симиусу титул главного мага Силинии, а сама удалилась в магическую деревню Сомнию, чтобы провести остаток своих дней в покое.

По закону, магам запрещалось использовать порталы без разрешения короля, но для тех, кто посвятил всю свою жизнь службе королевству, эти запреты не действовали.

Симиус тут же вскочил с кровати:

— Матушка? Что привело тебя ко мне в столь поздний час?

Гейра стояла перед ним в длинной тёмной мантии, её седые волосы были собраны в простую косу. В её взгляде читалась гордость за сына.

— Симиус… — тихо сказала она, не закрывая портал. — Прочти в великой магической книге раздел о пророчествах. Возможно, одно из них начинает сбываться.

Её голос был спокойным, но в нём звучала тревога. Она подошла к сыну, нежно поцеловала его в лоб и шагнула обратно в светящийся круг. Портал тут же исчез, оставив Симиуса одного посреди комнаты.

Пророчество

Симиус стоял несколько секунд в недоумении, глядя на то место, где только что был портал. Затем он зажёг несколько свечей и достал из сундука огромную магическую книгу с потёртой кожаной обложкой. Её страницы были жёлтыми от времени и источали слабый запах старой бумаги и трав.

Он положил книгу на небольшой столик перед окном и начал листать страницы при свете свечей. Раздел о пророчествах был одним из самых загадочных: повествования были размыты, некоторые уже сбылись, другие оставались загадкой даже для самых мудрых магов.

Его взгляд остановился на одной записи:

"Когда три владыки ночного неба выстроятся в ряд, мир изменится. Вместе с ним изменится всё, что знали прежде. Тысячелетняя история будет разрушена."

Симиус нахмурился:

— Три владыки? — пробормотал он себе под нос.

Он знал это название: "Три владыки" — это самые яркие звёзды на ночном небосклоне: Митас, И́рис и Рамос. Они были известны каждому астроному и магу Силинии.

Симиус подошёл к окну и выглянул наружу. Небо было безоблачным, ночное светило Нула находилось в стадии зарождения — его тонкий серп ярко сиял на ночном небосклоне, направив свои острые края к земле.

Симиус всегда любил смотреть на звёзды. Он знал названия сотен звёзд и мог часами наблюдать за их движением по небосклону. Его взгляд нашёл "Трёх владык", и он замер.

Они были так близко друг к другу, как никогда ранее. Если провести черту через их центры, они выстраивались в ровную горизонтальную линию.

— Три владыки выстроились в ряд… — тихо прошептал он.

Его сердце забилось быстрее. Знамение точно, как в пророчестве… Но что это значит? Что принесёт это небесное событие? Мир изменится? Каким образом?

Симиус оторвал взгляд от звёзд и снова посмотрел на книгу. Но ответов там не было — только тревожные строки пророчества.

Он закрыл книгу и задумчиво посмотрел на свечу перед собой:

— Что же теперь ждёт нас?

***

После ночных приключений я спал как убитый. Ничто не могло потревожить мой сон: ни утренний свет, который пробивался через окно, ни крики петухов, раздававшиеся где-то вдали. Я просто спал — без сновидений, без тревог, без мыслей.

И меня это полностью устраивало.

Но всё же пора вставать.

Я открыл глаза и несколько секунд лежал неподвижно, пытаясь осознать, где я нахожусь. Потолок над головой был деревянным, с грубыми балками, на которых виднелись следы времени. Огонь свечи на столике уже давно угас, оставив лишь бесформенное пятно воска на поверхности.

На мгновение мне показалось, что всё это было лишь сном. Что все эти странности — другой мир, магия, драки с топорами — всего лишь плод моего воображения.

Но стоило мне оглядеться по сторонам, как реальность ударила словно кулаком по лбу. Комната была всё той же: деревянная кровать с серым полотном вместо простыни, крохотный шкаф… И я сам — в мятой куртке и ботинках, в которых заснул прямо на кровати.

— Да твою ж мать, Мирон… — пробормотал я себе под нос.

Я провёл рукой по лицу и тяжело вздохнул.

— Ну как так то? Не мог что ли умереть нормально и отправить сознание в какую-нибудь макаку с бананом в руках на пальме у лазурного моря? — продолжил я ворчать вслух. — Да чтоб тебя…

Конечно, я обращался не к себе. Я говорил с теми высшими силами, которые решили сотворить со мной эту злую шутку.

Я сел на кровати и уставился в окно. За ним начинался новый день: солнце уже было над горизонтом, окрасив небо в ярко голубые оттенки. Где-то за пределами деревни лаяли собаки, а в воздухе витал запах свежей травы и дыма от утренних костров.

— Ладно… — сказал я себе тихо. — Новый день — новые “приключения”.

С этими словами я поднялся с кровати и начал готовиться к очередному дню в этом странном мире.

***

Выйдя в коридор, я обратил внимание, что дверь в комнату Лиса была приоткрыта. Я заглянул внутрь, но там никого не было.

— Ну ладно, — подумал я, — наверное, уже в таверне похмеляется после вчерашнего.

Эта мысль заставила меня задуматься о собственном состоянии. Вспоминая, сколько пинт пива я вчера выпил и пришел к выводу, что сосчитать это не представляется возможным. Но при этом на удивление чувствовал себя бодро, как будто вчера и не пил вовсе.

Я зашёл в помывочную и вылил на голову один ушат холодной воды. Освежающий поток быстро привёл меня в тонус. Смахнув капли воды с лица, я почувствовал прилив энергии и направился к выходу.

На местном «ресепшене» у стола никого уже не было, у бабушки видать тоже сели батарейки после ночных стрессов. Я толкнул деревянную дверь и вышел на улицу.

Свежий воздух деревни встретил меня лёгким ветерком. Он приятно освежал мои мокрые волосы. Улица была оживлённой: где-то вдали слышались голоса жителей, лай собак и скрип телег. Деревня уже проснулась и жила своей жизнью.

Я направился к таверне. Войдя внутрь, первым делом бросил взгляд на стойку в надежде увидеть Лину. Но вместо неё за стойкой стоял бородатый мужик с угрюмым выражением лица.

— Ну конечно… — подумал я с лёгким разочарованием.

Затем повернулся к столам и слегка удивился, вся наша честна́я компания из десяти бойцов была в сборе. Все сидели за одним столом, оживлённо переговариваясь.

— «Вот они все тут, ранние пташки…» — усмехнулся я про себя.

Подходя ближе, я заметил, что почти все смотрели на меня с каким-то странным удивлением. Все… кроме одного человека. Чен сидел в дальнем углу стола с поникшей головой. Его плечи были опущены, а взгляд устремлён в столешницу.

Я поприветствовал всех:

— Доброе утро!

— Привет, Мир! — тут же начали наперебой говорить остальные.

Я улыбнулся, поймав себя на мысли: «Наверняка ночные приключения уже описаны Лисом со стократным преувеличением».

Но Чен так и не поднял головы.

Моя улыбка исчезла. Я насторожился и повернулся к Лису:

— Лис… Что с Ченом? Он какой-то странный, — спросил я, предчувствуя что-то неладное.

Лис убрал свою фирменную хитрую улыбку и сказал серьёзным тоном:

— Ночью на Чена напали. Отобрали сумку с деньгами… Ещё и побили немного.

Эти слова заставили меня напрячься ещё сильнее. Я тут же дал знак остальным дать мне место за столом и протиснулся ближе к Чену.

Он выглядел подавленным: его лицо было бледным, а глаза казались пустыми.

— Чен… Дружище… Что случилось? — тихо спросил я.

Чен медленно поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах читалась безмерная грусть, а под одним глазом расплылся синяк. Его обычно весёлое лицо сейчас выглядело уставшим и измождённым.

Он тихо начал:

— Ночью… После таверны… Я решил отправиться спать.

Его голос был хриплым, словно он говорил через силу.

— Я был настолько пьян, что даже… — он махнул рукой, пытаясь вспомнить. — Девушку… Как её там… А впрочем, не важно.

Он тяжело вздохнул и продолжил:

— В первых двух домах отдыха все места были заняты… Так мне сказали. И я пошёл к третьему. Но не доходя до дома, на меня напали несколько парней. Я не помню, кто это был… В глазах всё плыло. Меня ударили, я упал. Ещё несколько раз пнули по голове, сорвали сумку с деньгами и убежали.

Чен опустил взгляд на стол и тихо добавил:

— Денег у меня не было… Поэтому я вернулся в таверну и ночевал здесь за столом.

Его слова отозвались тяжестью в моей душе. Эта деревня оказалась не таким милым местом, как можно было подумать с первого раза, здесь среди ночи могли не только обокрасть, но и убить.

Я положил руку на плечо Чена:

— У меня ещё осталось пять шекелей. Не переживай, мы найдём тех ублюдков.

Чен молча кивнул, но его взгляд оставался потухшим.

В этот момент остальные за столом начали поддерживать меня:

— Мы с тобой, Мир! — сказал один из ребят.

— Да, мы найдём их! — добавил другой.

Лис, сидевший напротив меня, убрал свою фирменную улыбку и серьёзно сказал:

— Парни, если что, мы скинемся. С деньгами у вас проблем не будет.

Все за столом дружно подтвердили его слова, кивая головами и выкрикивая слова поддержки.

Я окинул взглядом Лиса и остальных бойцов за столом. Их лица были серьёзными; они смотрели на меня с решимостью помочь.

— Спасибо, парни, — сказал я искренне.

Глава 13: По следам преступников

Мне нужно было время подумать. Лис с ребятами сходили за пивом к стойке. Вернувшись, Лис поставил передо мной и Ченом по кружке.

— Это вам, — сказал он с неожиданной теплотой в голосе. — Просто так, чтобы немного скрасить паршивое утро.

Я кивнул ему в знак благодарности и машинально потянулся в карман, чтобы достать деньги за пиво. Но Лис остановил меня, слегка коснувшись моей руки:

— Мир, не надо. Это от нас всем столом.

Я снова кивнул, на этот раз с лёгкой улыбкой, и погрузился в свои мысли. Остальные за столом продолжали обсуждать, кто мог напасть на Чена, перебрасываясь догадками. Но я их почти не слушал.

Я не был детективом или сыщиком, но тонны просмотренных сериалов и фильмов наталкивали меня на мысль, что нужно рассуждать логически.

«Итак…» — начал я размышлять. «У нас есть две версии, это либо случайное нападение, либо специально направленное на конкретного человека».

Я решил пока отбросить случайность. Слишком уж всё выглядело целенаправленно, ведь нападавшие наверняка знали, что у Чена с собой крупная сумма денег, так как забрали сумку и убежали.

Следующий вопрос. Кто знал о деньгах?

Я медленно окинул взглядом всех присутствующих за столом. Их лица были сосредоточенными, они явно переживали за Чена. Никто не проявлял ни страха, ни нервозности — наоборот, все искренне сочувствовали ему. Даже Лис, который обычно выглядел хитроватым и насмешливым, сейчас был серьёзен и спокоен.

«Хорошо…» — подумал я. «Допустим, наши игроки действительно ни при чём».

Тогда кто ещё мог знать про деньги?

Я повернулся к Чену:

— Чен… Ты говорил, что вчера был с какой-то девушкой, но потом пошёл спать один. Ты можешь подробнее вспомнить, как ты с ней расстался и что говорил?

Чен напрягся, было видно, как он пытается восстановить события ночи в памяти. Вены на его висках вздулись, он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Через несколько секунд он открыл глаза и начал рассказывать:

— Она была рядом… Когда я покупал пиво и закуски… Сидела у меня на коленях. Да и ты… Когда уходил… Я давал тебе деньги из сумки при ней.

Его слова заставили меня задуматься ещё больше.

— Хорошо… — кивнул я. — Ты помнишь её имя? Она представлялась тебе?

Чен хмыкнул с лёгкой усмешкой:

— Конечно представлялась! Не поленом же я её называл! Вот только имя вылетело из головы… Вроде бы на У. начинается, но я не уверен.

Он снова закрыл глаза, пытаясь вспомнить.

Я тоже напряг свою память, прокручивая вчерашний вечер, который был насыщен событиями, но кое-что начало всплывать и в моих воспоминаниях.

— Её подружка… — пробормотал я себе под нос. — Она хотела остаться со мной… А я сказал ей, что хочу побыть один…

И тут меня осенило.

— Точно! Сена! — Сказал я вслух.

Чен посмотрел на меня с удивлением:

— Сена?

— Да! — подтвердил я с уверенностью. — Её подружка вчера представилась мне как Сена. Я тогда ещё подумал, что легко запомнить, ведь есть такая река во Фр…, ну в общем знал я такую реку или стог сена, на котором приятно полежать… Всё подходит!

Чен усмехнулся:

— Ну ты даёшь… Даже такие ассоциации находишь! — не обратив внимание на незнакомое название реки, сказал он.

Я улыбнулся в ответ, но мысли уже крутились вокруг другого: «Если Сена была подружкой той девушки… Возможно ли, что они обе что-то знают о нападении?»

Я встал из-за стола и направился к стойке, за которой стоял бородатый мужик. Он лениво протирал кружки, будто это было его единственное занятие в жизни. Я подошёл ближе и постучал по стойке, чтобы привлечь его внимание.

Мужчина поднял взгляд и лениво спросил:

— Чего тебе? Пива ещё?

Я оглянулся на стол, где сидели Чен и остальные. Стол был заставлен кружками, пиво лилось рекой. Я ухмыльнулся и ответил:

— Да нет, пока не надо.

“Бармен” смотрел на меня безучастным взглядом, словно я отвлекал его от чего-то крайне важного. Затем он задал второй вопрос, всё так же лениво:

— Тогда чего тебе?

Я улыбнулся, пытаясь выглядеть дружелюбно:

— Не знаете, где найти девушку по имени Сена?

Сотрудник общепита нахмурился, его брови сошлись на переносице.

— А я почём знаю? В деревне где-то, отсыпается, наверное.

— А вы знаете её подружку? Они вместе вчера были здесь.

Мужчина упёр руки в бока и посмотрел на меня с лёгким подозрением:

— А тебе-то какое дело до этих девчонок? Жениться что ли решил?

Я решил подыграть ему и заискивающе сказал:

— Ну а почему бы и нет? Её подружка мне понравилась.

Мужик хмыкнул:

— Улька что ли? Ну ты даёшь! — И расхохотался так громко, что несколько человек за нашим столиком обернулись на нас.

Я не совсем понял причину его смеха и спросил:

— А что смешного-то? Если девчонка симпатичная…

Бородач продолжал смеяться ещё сильнее после моих слов. Когда он наконец успокоился, его лицо стало серьёзным:

— Если Улька симпатичная, тогда я король Силинии. Может, ты парень вчера перебрал и тебе все казались принцессами? Ты там это… поаккуратнее. А то лечиться будешь год после ночки с такой красавицей.

Его слова заставили меня задуматься. «Хорошо, что Чен с ней не пошёл ночевать», — подумал я про себя. «Может, лучше быть избитым и без денег, чем с деньгами, но с хрен пойми каким букетом от Венеры».

Но я повторил свой вопрос:

— Может всё-таки знаете, где её найти?

Трактирщик коротко ответил:

— Нет. — И отвернулся обратно к своей работе по полировке кружек.

Я почувствовал, что он чего-то не договаривает. Решив подкупить его деньгами, я полез в карман, но у меня с собой была только одна монета в пять шекелей. Платить такую сумму за информацию мне показалось слишком жирно для этого неразговорчивого бородача.

Я вернулся к нашему столику и спросил:

— Ребята, разменяйте пять шекелей монетами по одному.

Лис посмотрел на меня с интересом и спросил:

— А зачем тебе? Разве у Трояна нет сдачи?

Я тихо ответил:

— Мне нужно кое-что выведать у него.

Лис широко раскрыл глаза и недоверчиво посмотрел на меня:

— Ты серьёзно хочешь ему заплатить за это?

Я кивнул.

Лис усмехнулся, встал из-за стола и махнул мне рукой:

— Пошли со мной.

Мы вдвоём подошли к стойке. Лис сразу обратился к мужчине, расставлявшему на полки пустые пивные кружки:

— Эй, Троян!

Трактирщик вздрогнул от неожиданности и резко развернулся к нам.

— А, Лис, это ты? Я не могу пока отдать долг! Завтра подкоплю и отдам! — начал он оправдываться ещё до того, как Лис успел что-то сказать.

Лис хитро улыбнулся:

— Тут мой друг интересовался информацией… Скажи ему то, что он хотел узнать, и будешь должен мне на три шекеля меньше.

Троян замер на мгновение, а затем радостно кивнул:

— Уля или Улька вместе с братом живут на другой стороне деревни. Третий дом от конца по правую руку. Может быть она там сейчас… Но я точно не знаю.

Я посмотрел на Лиса с благодарностью, который стоял рядом с самодовольной улыбкой.

— Спасибо! — бросил я Трояну коротко.

Мы вернулись к столу. Лис сел обратно на своё место и подмигнул мне:

— Вот так надо решать вопросы!

Я улыбнулся в ответ, решив не напоминать ему, как он решал свои вопросы прошлой ночью.

Я повернулся к Чену, который всё ещё выглядел подавленным, и с лёгкой улыбкой сказал:

— Ну что, мой беспамятный друг…

Я сделал акцент на каждом слове, напоминая ему, как он вчера подшучивал надо мной.

— Пошли искать твою любовь, с которой у тебя вчера ничего не сложилось.

Чен слегка улыбнулся, его лицо немного расслабилось. Он встал из-за стола и потянулся.

— Ладно, пошли, — пробормотал он.

Не успели мы сделать и шага, как Лис и близнецы тоже вскочили со своих мест.

— Мы с вами! — почти хором сказали они.

Я оглядел всех желающих. Лис был явно в предвкушении намечающегося веселья, а близнецы переглядывались между собой, будто уже строили планы на то, как всё это обернётся.

«Нет уж», — подумал я. Ходить такой толпой по деревне было бы слишком подозрительно. Мы могли привлечь ненужное внимание местных жителей или спугнуть виновных.

Я кивнул Чену и Лису:

— Пошли втроём.

Затем повернулся к близнецам:

— А вы лучше останьтесь здесь. Лишний раз привлекать внимание не стоит.

Лит и Лат замялись, их лица выражали лёгкое сомнение. Но через пару секунд они поняли мою логику и грустно кивнув нам, снова сели за стол.

— Ну ладно… — пробормотал один из них. — Если что, зовите нас.

Я коротко кивнул и направился к выходу вместе с Ченом и Лисом.

Мы вышли из таверны в тёплый солнечный день. Небо было ясным, без единого облачка, лёгкий ветерок шевелил листья деревьев и приносил с собой запах свежей травы и дыма, эти запахи переносили мое сознание к воспоминаниям детства, когда я гостил у бабушки в деревне.

Село жило своей обычной жизнью. Где-то вдали слышались голоса жителей, лай собак и скрипы калиток. Несколько детей играли у колодца на площади, бросая друг в друга комья земли и весело смеясь.

Лис огляделся вокруг:

— Ну что… Куда теперь?

Я посмотрел на него:

— Третий дом от конца по правую руку, в конце деревни. Там живут Улька с братом. Начнём с этого.

Чен вздохнул и пробормотал:

— Надеюсь, она не сбежала куда-нибудь после вчерашнего…

Я усмехнулся:

— Если сбежала — значит, будем искать дальше.

Мы двинулись по улице в сторону другой части деревни. Лис шёл чуть впереди, оглядываясь по сторонам с привычной хитрой улыбкой на лице. Чен шёл рядом со мной молча, его взгляд был устремлён вперёд, но я чувствовал его напряжение и вину за потерю денег.

Глава 14: Поиски виновных

Деревня оказалась не такой уж и маленькой. Мы шли по главной дороге на другой конец деревни уже минут тридцать, и мне казалось, что за это время мы прошли несколько километров. Дома, стоявшие по обе стороны дороги, были деревянными, с покосившимися крышами и некрашеными ставнями. У некоторых домов виднелись ограды из грубо обработанных брёвен, за которыми паслись козы или курились дымки от костров.

Местные жители косились на нас, но особого интереса не проявляли. Кто-то просто бросал на нас короткий взгляд и возвращался к своим делам, кто-то даже не поднимал головы. Лис шёл впереди с привычной хитрой улыбкой, а Чен молчаливо продолжал шагать рядом со мной, погружённый в свои мысли.

Когда мы наконец дошли почти до конца деревни, я заметил двух мальчишек, бегавших с палками по обочине дороги. Они изображали из себя воинов, размахивая своими "мечами" и громко перекрикиваясь. Я подозвал их к себе:

— Эй, ребята! Подойдите на минутку.

Мальчишки замерли и переглянулись. Им было лет по восемь, не больше. Один из них был рыжеволосым и весь в веснушках, другой — темноволосым с растрёпанной чёлкой. Они подошли ко мне с лёгкой настороженностью.

— Вы знаете, где живёт девушка Уля? — спросил я.

Мальчишки снова переглянулись. Рыжий ткнул пальцем в сторону небольшого покосившегося дома с облупившейся краской на стенах:

— Там живёт.

— А вы её сегодня видели? — продолжил я.

Оба мальчишки отрицательно замотали головами. Но вдруг темноволосый добавил:

— Сида только видели.

Я нахмурился:

— А Сид это кто?

— Это её младший брат. Он заходил в дом, — пояснил мальчишка.

Мы с Ченом и Лисом переглянулись. Лис сунул каждому из мальчишек по полшекеля. Их лица тут же озарились радостью, и они довольные убежали обратно к своим играм.

Я посмотрел на покосившийся дом: действительно третий справа от конца дороги. Троян не обманул.

Мы втроём подошли к дому. Забора вокруг не было; перед домом стоял старый деревянный стул с треснувшим сиденьем, а рядом валялась пара пустых глиняных горшков. Окна были закрыты ставнями, но изнутри доносились приглушённые звуки движения.

Мы остановились перед деревянной дверью. Я постучал кулаком:

— Эй! Есть кто дома?

Внутри послышалось какое-то движение, скрип половиц или стук чего-то тяжёлого о пол. Но никто не открыл.

Я постучал ещё раз, на этот раз более настойчиво:

— Эй! Сид! Открывай! Я знаю, что ты там!

На мгновение всё стихло. Мы замерли в ожидании.

Я посмотрел на Чена и громко спросил, чтобы слышно было и в доме:

— Напомни мне, дружище, какие нынче законы, как наказывают за воровство?

Чен понял намёк и также громко ответил:

— Ворам или отрубают руки, или отправляют на каторгу.

Я приподнял брови, не ожидая таких суровых законов, но продолжил:

— А если человек знает, где живёт вор? Он может зайти в его дом, чтобы вернуть своё?

Чен не моргнув глазом ответил:

— Конечно. Можно не только заходить в дом предполагаемого преступника, но и сжечь его.

Я снова вытаращил глаза на Чена. По его виду было понятно, что он не шутит. Но вслух я сказал:

— Отлично.

Со всей силы я ударил ногой в дверь. Она с грохотом слетела с петель и ввалилась внутрь дома.

Я повернулся к Лису:

— Лис, покарауль здесь. Вдруг из окон начнут выпрыгивать. А мы с Ченом зайдём внутрь.

Лис с улыбкой кивнул и отошёл чуть подальше, чтобы видеть дом целиком.

Мы вошли в маленькое помещение наподобие коридора. Запах сырости и старого дерева ударил в нос. Впереди была ещё одна дверь. Я дернул за ручку — она поддалась, и мы оказались в основной комнате дома.

Комната была небольшой и скромной: у одной стены стояла печь, у другой — пара кроватей с грубыми одеялами. В углу виднелся старый шкаф с облупившейся краской, а посередине комнаты — стол со стульями. Всё выглядело так, будто здесь давно никто не убирался.

В дальнем углу стоял парнишка лет семнадцати. Его лицо было бледным, а глаза расширены от страха.

Я решил не подходить ближе и спросил:

— Ты видел сегодня свою сестру?

Он замотал головой:

— Нет… Я не видел Улю со вчерашнего вечера.

Его голос дрожал, но мне было трудно понять, обманывает он или говорит правду.

Чен вдруг напрягся и сказал:

— Я узнал его голос! Вчера, когда меня били, он кричал: "Хватит! Побежали уже отсюда!"

Парень замер на месте. Его глаза стали ещё больше; он смотрел на Чена как загнанный зверь.

Я рявкнул:

— Где остальные? Где сумка?

Парень залепетал что-то невнятное:

— Я… Я ничего не знаю…

От этой лжи я начал злиться. Сделав шаг вперёд, я намеревался подойти ближе и дать ему подзатыльник за наглую ложь.

Но в этот момент произошло нечто неожиданное.

Мир вокруг меня вдруг стал ярче. Я почувствовал тепло в правой руке. Опустив взгляд на ладонь, я застыл в изумлении: вокруг неё появилось красное свечение, а из пальцев вырывались искры, похожие на бенгальские огни.

Я смотрел на свою руку, не понимая, что происходит. Сердце бешено колотилось в груди.

Чен тоже заметил это и с опаской посмотрел на меня. Когда наши взгляды встретились, он сделал два шага назад.

Парень стоял молча. Я перевёл взгляд на него и заметил мокрое пятно на его штанах, которое становилось больше — он явно испугался до смерти.

Я попытался успокоиться. Сделал глубокий вдох и медленный выдох, стараясь унять бешеный ритм сердца. Постепенно тепло исчезло из руки, а все вокруг приобрело естественные цвета.

Чен выдохнул с облегчением:

— Ну ты даёшь… — пробормотал он тихо.

Парень тем временем плюхнулся на колени и завопил:

— Не убивайте меня! Они там! — Он дрожащей рукой указал на кучу тряпок на полу.

Я медленно подошёл к указанному месту и ногой распинал тряпки. Под ними оказалась небольшая деревянная крышка с металлическим кольцом.

Дёрнув за кольцо, я открыл люк и увидел трёх парней лет восемнадцати. Они сидели в тесном подполье и смотрели на меня полными от ужаса глазами. Один из них протянул мне сумку Чена:

— Мы оттуда ничего не брали! — сказал он дрожащим голосом.

Я взял сумку и посмотрел на Чена:

— Что будем делать?

Чен подошёл ближе и сказал спокойно:

— Выйди пожалуйста, у меня есть идея.

Я пожал плечами и направился к выходу. Краем глаза я заметил, как Чен расстегнул пояс своих брюк и подошёл к открытому люку.

Когда я вышел из дома, Лис тут же подбежал ко мне:

— Никто из дома не выбегал! — доложил он бодро.

Я усмехнулся и показал ему сумку Чена:

— Да я знаю… У “наших” преступников там сейчас водные процедуры. — Я кивнул головой в сторону дома.

Лис глянул в темный проем без двери и рассмеялся:

— Ну вы даёте!

Через полминуты из дома вышел Чен, застёгивая пояс своих брюк. Его лицо выражало удовлетворение.

— Будут знать теперь, как брать чужое! — сказал он с улыбкой.

Я кинул ему сумку:

— Они там живы?

Чен усмехнулся:

— Да ничего я им не сделал. Сидят мокрые в своей яме — может на будущее уроком станет!

Я похлопал его по плечу:

— Ну ладно… Пойдём обратно к ребятам.

Мы развернулись и направились обратно по дороге к центру деревни под ярким солнечным светом нового дня.

Пока мы шли обратно к таверне, Чен постоянно косился на меня. Его взгляд был настороженным, но он ничего не говорил. Я чувствовал, что он хочет что-то спросить, но никак не решается. Лис шёл впереди, насвистывая какую-то мелодию, явно довольный тем, как всё обернулось.

Когда мы подошли к трактиру, Чен остановился и сказал Лису:

— Иди пока внутрь. Мы с Миром на пару слов останемся.

Лис пожал плечами и скрылся в дверном проёме. Чен же отвёл меня чуть в сторону, подальше от любопытных глаз. Его лицо было серьёзным, даже слишком для обычного разговора.

— Мир… Твою мать… Что это было с тобой? — спросил он наконец.

Я посмотрел на него с непониманием:

— В смысле? — ответил я. — Я думал, такое здесь в порядке вещей. Ну засветилась рука… и что такого? Тут куда не плюнь, всё светится…

Но Чен меня огорошил:

— Я такого никогда не видел! — сказал он твёрдо. — Это какая-то боевая магия. Причём судя по всему сильная. Даже у самых мощных магов свечение от рук обычно слабее, и цветом синим. А у тебя всё искрило! И знаешь что?

— Что? — переспросил я, чувствуя, как внутри начинает расти тревога.

Чен посмотрел мне прямо в глаза:

— Помнишь, я тебе говорил, что у магов всегда глаза голубые?

Я кивнул:

— Ну да.

— Так вот… Сегодня у тебя были светящиеся голубые глаза. Но это ещё не всё. Вокруг зрачков была красная окантовка. Она была в движении словно пламя.

Я замер на месте. Сердце дрогнуло.

Чен продолжил:

— Я не знаю, что это значит. Но магия или есть, или её нет. У магов глаза всегда голубые. У обычных людей — серые. Но с тобой всё не так.

Он сделал паузу и посмотрел на меня с тревогой:

— Я думаю… Это лучше пока оставить в секрете.

— Почему? — спросил я осторожно.

— Потому что тёмная магия преследуется законом! — ответил Чен резко. — А у тебя… У тебя вообще непонятно что за магия! Какая-то хреновая магия, я тебе скажу!

Его слова заставили меня задуматься. Значит, со мной происходит что-то редкое и странное даже по меркам этого мира.

Я кивнул Чену и попытался улыбнуться:

— Ладно… Давай я просто не буду злиться. Тогда ничего не будет происходить.

Чен внимательно посмотрел на меня и кивнул:

— Договорились.

Мы развернулись и направились в таверну. Внутри нас ждали остальные бойцы за уже привычным столом.

Глава 15: Опасности на каждом углу

После новостей про свой странный и порицаемый здесь дар, я сменил настроением Чена, сидел угрюмый за столом и жевал какое-то вяленое мясо. Пиво больше не прельщало. Второй день подряд пить — это был перебор даже для меня, любителя пенного напитка. Я погрузился в свои мысли, отстранённо глядя на кружки, которые стояли перед остальными.

Слова Чена всё ещё звучали у меня в голове. Я понимал, что мне опасно оставаться здесь. Улькин брат, да и те трое наверняка расскажут кому-нибудь о том, что произошло. А если они проболтаются, то слухи о моих странных способностях быстро разлетятся по всей округе. И кто-нибудь из местных может донести об этом карательным органам, властям или кто у них тут на таких охотится. В голове почему-то всплыли образы, как крестоносцы сжигали на кострах еретиков и ведьм в средневековье.

Я тяжело вздохнул. Если это произойдёт, то я не только не дослужу оставшиеся два месяца, но и лишусь шанса стать гражданином. Жить потом всю жизнь бесправным мне совершенно не улыбалось.

Попал я в этот странный мир — так и быть, можно смириться. Но быть на самом дне социальной лестницы? Нет уж, спасибо.

Чен заметил мой отрешённый взгляд и нахмурился:

— Мир… Ты что такой хмурый? Вроде у нас уже всё хорошо же?

Я поднял на него серьёзный взгляд. Его улыбка тут же исчезла.

— Чен… Нам надо уходить отсюда, — сказал я твёрдо.

Чен посмотрел на меня, пытаясь осознать мои слова. Затем он немного подумал и кивнул:

— Да… Ты прав. Я с тобой вернусь в лагерь.

Я попытался его остановить:

— Чен, тебе не обязательно. У тебя ещё есть время отдохнуть. Дорогу до лагеря я и сам помню.

Но Чен замотал головой:

— Нет уж. Я не отпущу тебя одного. Хрен с ним с этим отдыхом.

Он повернулся к остальным за столом и громко сказал:

— Ребята! Мы с Миром обратно в лагерь. Там есть ещё дела, так что отдыхайте без нас.

Все тут же начали наперебой убеждать нас остаться:

— Да куда вы торопитесь? — сказал один из бойцов.

— Отдохните хотя бы до вечера! — добавил другой.

Но мы с Ченом были непреклонны.

Я взглянул на Лиса, который выглядел особенно расстроенным нашим решением уходить. Его хитрая улыбка куда-то исчезла, он молча смотрел на меня своими прищуренными глазами.

Я кивнул ему:

— Лис… Давай тут без приключений!

Лис выдавил слабую улыбку:

— Постараюсь…

Мы попрощались со всеми за столом и направились к выходу из таверны.

Я мельком окинул взглядом стойку, за которой опять стояла вчерашняя грузная женщина. Лину я так больше и не видел, а искать её сейчас уже не было возможности.

Я грустно вздохнул и вышел из заведения, за мной последовал Чен.

Когда мы вышли на улицу, солнце уже было в зените. День был тёплым и ясным, лёгкий ветерок приятно освежал лицо после душной таверны. На улице было тихо, лишь изредка доносились мычания коров и шум деревенской жизни.

Чен посмотрел на меня и спросил:

— Думаешь, пацан проболтается?

Я остановился и повернулся к нему:

— Если бы твой враг проявил такие способности, как я сегодня… Ты бы не проболтался?

Чен замолчал на мгновение, затем кивнул:

— Ты прав…

Я тяжело вздохнул:

— Тогда пошли отсюда. Нам сейчас лишние проблемы не нужны.

Чен коротко кивнул в ответ, и мы двинулись по дороге прочь из деревни.

Мы шли уже часа два, неспешно продвигаясь по пыльной дороге, которая петляла между полями и редкими рощами. Солнце стояло высоко в небе, согревая нас своими лучами, но лёгкий ветерок спасал от жары. Чен сегодня был необычайно разговорчивым. Он рассказывал мне истории из нашей общей жизни — точнее, из жизни с моим предшественником.

— Помнишь, как ты меня спасал на поле боя? — начал он с улыбкой. — Было это в прошлом году. Аскольцы прорвали нашу линию обороны, и один из них уже занёс меч надо мной. Я думал, всё… конец. Но ты подлетел как ураган, сбил его с ног и прикончил одним ударом ножа!

Я слушал его внимательно, стараясь уловить хоть какие-то детали о том, каким был человек, чьё тело я теперь занимал.

Чен продолжал:

— А ещё помню, как я тебя вытаскивал из передряги. Ты тогда полез в одиночку на троих аскольцев! Я думал, ты совсем сдурел. Но смог вовремя подоспеть… Правда, потом ты сказал, что всё равно бы справился сам.

Он рассмеялся, и я невольно улыбнулся.

— А в детстве… — начал он новую историю. — Помнишь ту ночь, когда мы украли кур у деревенских? Нас чуть вилами не закололи! Старик так разозлился… Но мы тогда сумели удрать через забор!

Я слушал его с интересом. Эти истории были для него воспоминаниями о прошлом, а для меня — новым взглядом на жизнь Мира, которого я не знал лично.

«Где он сейчас?» — подумал я. «Если моё сознание в его теле, то что случилось с ним? Мы поменялись местами? Может быть, он сейчас лежит в моём теле на больничной койке? Или он просто умер, а я занял его место в освободившемся теле?»

Эти мысли не давали мне покоя. Первый вариант казался мне более приемлемым, лучше пусть моё тело не пустует зря. Но с другой стороны… можно ли назвать это жизнью? И сколько времени ему осталось?

Я вздохнул и попытался отогнать эти мысли. Сейчас не время задумываться о таких вещах.

Мы продолжали идти по дороге, как вдруг метрах в тридцати впереди от нас появились три фигуры. Это были парнишки, на вид лет по шестнадцать. Они вышли из-за поворота дороги и остановились прямо посреди пути.

Я сразу обратил внимание на их одежду, тряпьё, местами сильно порванное и грязное. Первое, что пришло мне в голову, это либо те самые парни из дома Ульки, либо какие-то другие деревенские ребята.

Но прежде, чем я успел что-то сказать или сделать шаг вперёд, Чен резко остановился. Его лицо стало серьёзным, он напрягся всем телом и поднял руку.

— Стой! — сказал он резко.

Его голос прозвучал так твёрдо и уверенно, что я замер на месте.

Я посмотрел на Чена:

— Что такое?

Он не ответил сразу. Его взгляд был прикован к троице впереди.

— Это не просто деревенские мальчишки… — наконец произнёс он тихо.

Я снова перевёл взгляд на парней. Они стояли неподвижно и смотрели прямо на нас. В их позах было что-то странное, слишком уверенные для подростков движения, слишком спокойные лица.

Чен слегка наклонился ко мне и прошептал:

— Держись ближе ко мне… И будь готов ко всему.

Я сглотнул, вспоминая, как Чен вчера рассказывал о бесправных и их нравственных принципах, точнее, о полном их отсутствии. Для них убить человека, всё равно что в носу поковыряться. Эти слова сейчас звучали в моей голове громче, чем когда-либо.

Я бросил взгляд на Чена, надеясь увидеть у него хоть каплю уверенности. Но прежде, чем успел что-то сказать, за нашими спинами, метрах в десяти, из кустов вышли ещё пятеро парней. Они были того же возраста, что и те трое впереди. Их одежда была такой же потрёпанной и грязной.

Я толкнул локтем Чена и кивнул в их сторону. Он оглянулся и тут же напрягся всем телом.

— Наши дела сейчас не из самых лучших, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от пятёрки позади нас.

— Сейчас их восемь… — продолжил он после паузы. — Но в этой роще… — он кивнул в сторону небольшого леса сбоку от дороги. — Может быть ещё пара десятков. Видишь, какие они спокойные? Они уверены, что мы простая добыча.

Его слова заставили моё сердце бешено биться. Я сосредоточился на каждом его слове, но внутри начала подниматься паника.

Чен тихо добавил:

— Пошли медленно дальше… К тем троим.

Он сделал первый шаг вперёд. Я последовал за ним, стараясь не выдать своего страха. Но я заметил краем глаза, что пятеро парней позади нас тоже начали двигаться. Они шли спокойно, без спешки, словно знали, что мы никуда не денемся.

Никто пока не проявлял агрессии, но ситуация говорила сама за себя, это ненадолго.

Расстояние до троицы сокращалось. Когда до них осталось метров шесть, Чен остановился. Его взгляд скользнул по их самодовольным лицам, но он старался держать голос спокойным.

— Эй, ребята, дайте пройти до лагеря, нас там ждут, — сказал он.

Тот, кто стоял посередине, сразу привлёк моё внимание. В его позе и выражении лица было что-то нагловатое, вызывающее. Он сделал шаг вперёд и с усмешкой ответил:

— Да без проблем. Оставляйте деньги и идите куда шли.

Чен понимал, что добром это не кончится, но всё же задал ещё один вопрос:

— Сколько вам надо?

Парнишка ухмыльнулся ещё шире:

— Всё, что есть.

Я заметил, как у Чена дрогнуло веко. Он начал злиться.

— Слышь, сопляк… А ты унесёшь? — бросил он с вызовом.

Я внутренне напрягся. «Чен, ну ты и дурак», — подумал я. Своим ответом только подтвердил, что у нас действительно есть деньги и не мало.

Парень не ответил сразу. Вместо этого он приложил пальцы к губам и громко свистнул.

Сбоку от нас, из леса, вышло ещё человек десять. Они двигались спокойно и уверенно, словно знали, что мы уже никуда не денемся.

Чен молча открыл свою сумку и достал нож.

Глава 16: Единый совет

В белоснежном замке, в тронном зале, всё было готово для проведения ежемесячного совета. Зал сверкал своим убранством, словно отполированный зубными щетками, во всех труднодоступных местах до блеска. Огромные витражные окна, выложенные из стекла разных цветов, тянулись от пола до потолка, образуя причудливые картины из мозаики, рассказывающие историю Силинии. На одних витражах были изображены победоносные сражения, на других правители разных эпох. Знаки двух основных конфессий, Истинной и Многобожцев, располагались на противоположных витражах, символизируя их вечное противостояние.

Яркое обеденное солнце проникало сквозь разноцветные стеклянные картины, проецируя их на белоснежный мраморный пол и стол, расположенный по центру зала. Стол был длинным и широким, заставленным различными блюдами, таких как жареное мясо, рыба, фрукты, хлеба разных сортов и кувшины с вином. Всё это создавало атмосферу одновременно торжественную и уютную.

Трон для собрания был спущен с пьедестала и находился рядом со столом. На троне восседал старый король Даркс Третий. Его официальный титул звучал более торжественно, Даркс Третий Мудрый, повелитель земель Силинии и трёх сторон Круглого моря. Его седые волосы и длинная борода говорили о прожитых годах, а взгляд выдавал усталость человека, давно несущего на своих плечах тяжесть власти.

Король был облачён в белую мантию с золотыми узорами. На голове красовалась корона из золота, украшенная несколькими крупными красными и голубыми камнями. Несмотря на величественный вид, в его облике читалась усталость. Годы правления и недавние проблемы со здоровьем давали о себе знать.

Сегодня был первый четверг месяца, и это был день ежемесячного общего собрания. Король считал, что решать государственные дела лучше за доброй выпивкой и парой ломтей мяса. Это было не просто заседание совета, но и традиция, которая сохранялась десятилетиями.

Даркс Третий правил уже почти пятьдесят лет. Он взошёл на престол в двадцать два года после трагической гибели своего отца Делиса Пятого. Делис утонул при переправе через Круглое море, упал с корабля в состоянии сильного опьянения и спасти его не успели. В то время молодой Даркс Третий не успел ещё насладиться свободной жизнью и его сразу же погрузили в дела государства.

С годами здоровье короля начало сдавать. Всё чаще он обращался к придворному лекарю за настоями и травами. Его жена умерла несколько лет назад, оставив ему единственную дочь Лумию. Лумия была замужем за одним из самых богатых людей королевства и воспитывала сына, Даркса Четвёртого, названного в честь дедушки.

Молодой Даркс, которому недавно исполнился двадцать один год, интересовался государственными делами гораздо больше своей матери. Он всегда присутствовал на ежемесячных собраниях в роли слушателя. Сегодня он сидел напротив деда у другого конца стола, одетый скромно и без короны.

Справа и слева от короля сидели главы ведомств: военного дела, финансов, международных отношений, внутренних дел и налогов. Каждый из них представлял свой отчёт перед королём.

По обе стороны от стола расположились два верховных епископа, представители двух основных вер Силинии: Истинной Веры и Многобожцев. Верховный епископ Истинной Веры был пожилым мужчиной с суровым лицом, его звали Ориан. Верховный епископ Многобожцев — хитрый мужчина лет сорока по имени Тиул, он выглядел более расслабленным, но его глаза постоянно блестели от скрытой злобы.

Оба епископа ненавидели друг друга, но ещё больше они ненавидели магов.

Король устало оглядел всех присутствующих за столом и тихо спросил:

— Мне кажется… Или кого-то сегодня не хватает?

Советники переглянулись между собой. Тиул не упустил момента и ехидно заметил:

— Наш многоуважаемый маг Симиус не присутствует.

Король нахмурился и уже собирался отдать приказ слугам сходить за магом, как огромные двери тронного зала с грохотом распахнулись.

В зал быстрым шагом вошёл Симиус. Его золотистые одежды слегка развевались при движении, а лицо выражало сосредоточенность.

Он подошёл к королю и что-то прошептал ему на ухо.

Даркс кивнул:

— После совета поговорим.

Епископы напряглись. Их лица стали мрачными, они явно были недовольны тем фактом, что король уделяет внимание магу больше, чем им самим.

В целом дела в государстве были налажены. Экономика Силинии держалась на стабильной основе, а казна пополнялась за счёт налогов с граждан и пошлин от торговли через Круглое море. Однако постоянные потери на обеих границах беспокоили короля.

Хотя границы защищали в основном бесправные, которые пока не были налогоплательщиками, Даркс Третий понимал, что каждая потерянная жизнь — это минус будущий гражданин, а каждая утраченная деревня — это недополученный урожай пшеницы и других ресурсов. Земли на востоке и западе приносили королевству богатые урожаи, и их потеря могла серьёзно ударить по экономике.

Король задумчиво слушал доклады советников, но его взгляд то и дело возвращался к витражам, изображавшим победы прошлого. Он знал, что нынешняя стабильность — это лишь тонкая грань между миром и хаосом.

Когда обсуждение коснулось военных дел, взор короля обратился к главному военачальнику. Гирт, мужчина лет пятидесяти, обладал внушительной фигурой и статью закаленного воина. Глубокий шрам, пересекавший его лицо от виска до подбородка, служил безмолвным свидетельством того, что свой высокий пост он заслужил не в дворцовых интригах, а в грохоте стали.

— Гирт, какова обстановка на границах? — голос короля прозвучал ровно и властно.

Военачальник выпрямился.

— Ваше Величество, — начал он гулким басом, — на западных рубежах затишье. Граница незыблема уже более двух месяцев, наши крестьяне без опаски вышли на поля. На востоке же вчера четвертый полк бесправных успешно отразил вражескую массированную атаку. Мы планируем контрудар с целью смещения границы к северу, что позволит нам закрепить за собой новые пахотные земли. Однако обстановка там остается напряженной, мы ожидаем новых столкновений.

Король задумчиво кивнул, барабаня пальцами по подлокотнику трона.

— Хорошо. Симиус.

Его взгляд переместился на придворного мага, чья сухая, поджарая фигура разительно контрастировала с мощью военачальника.

— Что у нас на юге?

— Ваше Величество, — голос мага был тихим, но слышным в каждом уголке зала, — поселения на южных границах в безопасности. Последнее время нежить не проявляла активности.

— Это добрые вести, — заключил король. — Но расслабляться рано. Симиус, подыщи среди своих последователей пару одаренных юных магов. Пусть наберутся опыта. Отправь по одному на западную и восточную границы. Лишняя поддержка войскам не повредит.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — коротко поклонившись, ответил маг.

Когда очередь дошла до епископов, они, как обычно, подняли вопрос о финансировании храмов.

Первым выступил Ориан, верховный епископ Истинной Веры. Его голос был сдержанным и уверенным:

— Ваше Величество, для поддержания храмов Истинной Веры необходимо выделить из казны сто тысяч шекелей. Люди должны посещать храмы с удовольствием, а для этого необходимо обеспечить их достойное содержание.

Едва он закончил говорить, как Тиул, верховный епископ Многобожцев, поднялся со своего места. Его тон был более напористым:

— Ваше Величество, храмы Многобожцев нуждаются в серьёзной поддержке. Мы просим выделить двести тысяч шекелей. Люди должны видеть величие богов в каждом храме! Экономия на этом недопустима.

Король вздохнул. Он давно привык к тому, что эти двое постоянно соревнуются друг с другом за влияние и ресурсы. Но он также понимал важность поддержания баланса между двумя верами. Обе конфессии были основополагающими частями государства, и обижать их представителей или их прихожан было опасно.

Даркс Третий повернулся к главе финансового правления:

— По семьдесят пять тысяч шекелей каждой конфессии на следующий месяц.

Ориан слегка улыбнулся и благодарно кивнул королю. Тиул же сел обратно на своё место с недовольным выражением лица.

На другом конце стола Даркс Четвёртый наблюдал за этой сценой с лёгкой улыбкой. Молодой наследник был умен и амбициозен. Он внимательно изучал каждого присутствующего за столом: епископов, советников и самого короля.

В отличие от своей матери Лумии, которая предпочитала держаться в стороне от государственных дел, молодой наследник проявлял живой интерес к политике и управлению страной. Он уже строил планы на будущее, возможно, касающиеся религиозных направлений в Силинии или реформы системы управления. Но пока он не был королём и предпочитал держать свои мысли при себе.

Король понимал, что несмотря на внешнюю стабильность, внутри государства зрели конфликты. Противостояние двух вер было лишь верхушкой айсберга. Епископы не только ненавидели друг друга, они также питали неприязнь к магам.

Оба епископа бросали косые взгляды на Симиуса — главного мага Силинии, который сидел неподалёку от короля после своего запоздалого прихода. Они считали магию ересью и мечтали избавиться от неё раз и навсегда.

Но король понимал, что маги были важной частью обороны страны. Без них Силиния не смогла бы в полной мере противостоять Асколии или справляться с внутренними угрозами вроде нежити из тёмных лесов на юге.

Король всегда пресекал любые попытки епископов поднять вопрос об уничтожении магии или главенстве одной из вер.

Когда собрание подошло к концу, король поднялся со своего трона:

— Благодарю всех за участие в поддержании нашего королевства! Совет окончен.

Симиус сделал шаг вперёд:

— Ваше Величество…

Даркс Третий кивнул ему:

— Следуй за мной.

Они покинули зал под пристальными взглядами священнослужителей.

Тиул наклонился к Ориану и прошептал:

— Видишь? Маги снова плетут свои сети вокруг трона…

Ориан нахмурился, но ничего не ответил.

***

Симиус проследовал за королём из тронного зала в уединённую комнату, которая находилась в одной из башен замка. Комната была просторной и светлой, с большими окнами, из которых открывался захватывающий вид на море и горные вершины на востоке от него. Весеннее солнце заливало помещение мягким светом, отражаясь от полированного мраморного пола.

Даркс прошёл к большому столу, сел в массивное кресло и снял корону. Он потёр виски, словно пытаясь унять головную боль, и махнул рукой магу:

— Симиус, ну что стоишь? Присаживайся.

Он указал на кресло напротив.

Симиус поклонился:

— Спасибо, Ваше Величество.

Он сел в кресло, стараясь не выказывать волнения. Король посмотрел на него с лёгкой улыбкой:

— Ну, так… Что там у тебя за срочное дело?

Симиус задержал на секунду дыхание и начал говорить:

— Ваше Величество, в магической книге есть странное пророчество.

Король нахмурился:

— Пророчество? И… о чём же оно?

Маг открыл лежащий перед ним свиток и прочитал вслух:

— "Когда три владыки ночного неба выстроятся в ряд, мир изменится. Вместе с ним изменится всё, что знали прежде. Тысячелетняя история будет разрушена."

Король внимательно смотрел на мага, его взгляд стал серьёзным.

— И что это значит? — спросил он после паузы.

Симиус слегка растерялся под тяжестью королевского взгляда:

— "Три владыки" — это три самые яркие звезды на ночном небе: Митас, Ирис и Рамос. Они никогда не были рядом и уж тем более не выстраивались в одну линию. Но сейчас они вместе и образуют между собой сплошной горизонтальный ряд на ночном небосклоне.

Король кивнул:

— Так… Это понятно. Есть знамение. А само пророчество, что значит?

Симиус опустил взгляд на свиток, будто надеясь найти там ответ. Затем он виновато посмотрел на короля:

— Я пока не знаю, Ваше Величество. Всю ночь искал объяснения, но пока ничего не нашёл.

Даркс Третий вздохнул и откинулся на спинку кресла:

— Ладно… Ищи дальше. Но никому про это не говори. Особенно священникам.

Маг усмехнулся:

— Да они меня как огня боятся. Я с ними вовсе не разговариваю.

Король улыбнулся, понимая, о чём говорит Симиус. Епископы действительно ненавидели магов всей душой.

— В любом случае… — продолжил Даркс. — Про это никому ни слова.

Симиус кивнул:

— Понял, Ваше Величество.

Он поднялся с кресла, поклонился и быстрым шагом вышел из комнаты.

Когда дверь за магом закрылась, старый король остался один. Он медленно поднялся с кресла и подошёл к окну. Вид был великолепным: спокойное весеннее море простиралось до самого горизонта, а вдали на востоке виднелись заснеженные вершины гор.

Даркс вздохнул. Ему стало грустно. Он знал, что его время подходит к концу. Сколько ему ещё осталось, год, два или вообще месяц? Этого он не знал, но мысли о том, что будет с королевством после его смерти, пугали его больше всего.

«Ещё и это пророчество», — подумал он с раздражением. «Будь оно проклято».

Усталый правитель провёл рукой по бороде и сел обратно в кресло. Его мысли вернулись к молодости, к годам, когда он только взошёл на престол после смерти отца, к первым победам над Асколией и к ночам в кругу семьи, когда его жена была ещё жива, здорова и прекрасна…

Но теперь всё изменилось. Мир вокруг становился всё более непредсказуемым и опасным. Он чувствовал это всей душой.

Глава 17: Навстречу смерти

Я судорожно оглядывался по сторонам. Впереди трое, сзади пятеро, а слева, у леса, ещё десяток. Восемнадцать человек. Слишком много для нас двоих.

Сердце бешено колотилось в груди. Я пытался найти хоть какую-то лазейку, но понимал, что мы в ловушке. Я надеялся, что загадочная сила, которая проявилась во время стычки в деревне, снова даст о себе знать. Но несмотря на нарастающий страх и адреналин, ничего не происходило.

Справа от нас простиралось поле с высокой травой, доходившей до пояса. Примерно в полутора километрах за полем виднелся лес. Путь через поле был свободен, по крайней мере, мне так казалось.

Я резко схватил Чена за рукав и крикнул:

— Бежим!

Чен хотел что-то сказать, но я уже рванул с места, бросившись в траву. Оглянувшись через плечо, я увидел, как Чен тоже побежал за мной и кричал:

— Стой!

Я обернулся ещё раз и заметил, что все восемнадцать человек остались стоять на месте. Они подошли к краю поля и просто смотрели нам вслед. На их лицах читалась смесь усмешки и разочарования.

«Почему они не бегут за нами?» — мелькнула мысль.

Мы пробежали несколько десятков метров, когда я почувствовал, как мои ноги начали промокать. Я остановился и посмотрел вниз: почва под ногами была странной, она двигалась волнами, будто живая. Вода доходила до щиколоток.

Чен догнал меня и резко остановился:

— Мир! Что ты творишь?

Я уставился на него:

— Как что? Спасаюсь от твоих прежних сородичей!

Чен тяжело дышал после бега, но его взгляд был серьёзным:

— Они такие же мои, как и твои! Нахрен ты сюда побежал?

Я всё ещё не понимал, что он имеет в виду:

— Чен… Да объясни ты толком! Что не так?

Чен вздохнул и вдруг резко лёг на землю:

— Быстро ложись!

У меня не было никакого желания ложиться в мокрую почву, но я всё же сделал как он сказал.

Чен начал аккуратно ползти назад, в сторону дороги.

— Чен! Куда ты? Ты опять возвращаешься! Там ведь нам конец! — закричал я.

Он обернулся через плечо и тихо ответил:

— Лучше уж там конец… чем здесь.

Я замер на месте. Его слова прозвучали настолько серьёзно, что я почувствовал холод, пробежавший по позвоночнику.

— Чен… Ты помнишь, что я ни черта не помню? Так расскажи мне уже! Что здесь такого? Почему ты этого боишься больше, чем тех отморозков?

Чен продолжал ползти и бросил через плечо:

— Ползи правее от меня. Так будет надёжнее… Короче… Эти поля не простые.

Я хмыкнул:

— Да ладно? А я-то думал, тебе просто нравится ползать в грязи. Ну и что в них такого? Крокодилы размером с дом?

Чен мотнул головой:

— Не знаю, что такое крокодилы… Но это смертельные болота. Под небольшим слоем почвы вода… А ниже воды кислота. Если провалишься по пояс, то даже если я тебя вытащу, ног у тебя точно не останется.

Услышав это, я ускорил темп.

Чен продолжил:

— А чем дальше в поле… тем слой почвы тоньше. Даже плашмя нас не выдержит.

Теперь я начал понимать, почему Чен сразу не кинулся в поле вслед за мной. Оказалось, я сам загнал нас в смертельную ловушку.

Он добавил:

— Останавливаться тоже нельзя! Здесь почва хоть немного держит нас на плаву… но долго она этого делать не будет.

Я понимал, что теперь вокруг нас везде смерть. Куда бы мы ни пошли сейчас, шансов выбраться почти нет.

— Чен… Что будем делать? — тихо спросил я.

Он продолжал ползти молча ещё несколько секунд, а потом ответил:

— Сначала надо постараться не раствориться в этом поле… А там посмотрим. Может быть, удастся договориться с ними… Если мы отдадим им все деньги.

Его голос звучал глухо:

— Это достойная плата за жизнь… Но не уверен, что они захотят оставлять свидетелей.

Он вздохнул и добавил:

— Мир… Самое время молиться на твою “силу”. Только она может нам помочь.

Я полз рядом с ним и судорожно перебирал в голове, как это сделать:

— Чен… Всё не так просто. О том, что у меня есть какая-то сила… Я узнал только сегодня утром! А как ей пользоваться, я вообще без понятия!

Чен посмотрел вперёд, до конца поля оставалось около десяти метров.

Он бросил мне через плечо:

— Мир… Не знаю как… Солу молись или всем богам каких знаешь… Но сделай что-нибудь! Попробуй понять, как это работает!

Я полз справа от друга перебирая возможные исходы этого глупого забега в лапы смерти, грязь просачивалась сквозь одежду. Но так или иначе, я приходил к выводу, что Чен был прав, возможно единственный шанс сейчас выжить, достучаться до своего внутреннего стержня или что, там у магов за источник энергии.

Я судорожно оглядывался по сторонам, пытаясь осознать, что только что произошло. Мы с Ченом ползли через смертельное поле, спасаясь от неминуемой гибели, и наконец выбрались на твёрдую землю перед лицом другой угрозы. Теперь перед нами стояла вторая проблема… Наши "друзья" из леса обступили нас полукругом и громко смеялись.

На нас было страшно смотреть. Мы были грязные, как свиньи после прогулки по деревенским лужам. Вода и грязь покрывали одежду и кожу, а ноги и руки всё ещё ныли от напряжения.

Парень, с которым мы разговаривали на дороге, снова взял слово:

— Смотрите, парни! Мы сегодня дураков встретили! Они просто решили сдохнуть сами, без нашей помощи.

Толпа засмеялась ещё громче. Их смех был злорадным и унизительным. Только Чену и мне почему-то было совсем не смешно.

Чен неожиданно прервал их веселье своим спокойным голосом:

— Ребята… Давайте договариваться.

Я даже удивился, насколько ровным был его тон. Толпа замолкла, а их главарь, всё тот же наглый парень, шагнул вперёд и ухмыльнулся:

— Я же тебе сразу говорил, деньги давайте и идите.

Чен кивнул:

— Хорошо. Вот всё, что есть. Забирайте и мы уходим.

Он снял с пояса сумку и вытряхнул её содержимое на землю. Монеты посыпались на траву, образуя небольшую блестящую кучку. Я прикинул на глаз, там было не меньше ста тридцати-ста сорока шекелей.

Главарь замер на мгновение. Его глаза загорелись алчным огоньком, он явно не ожидал увидеть столько денег.

Чен тихо спросил:

— Ну… Мы пошли?

Парень посмотрел на кучу монет, затем на нас. Было видно, что он взвешивает все за и против. После короткой паузы он сделал шаг в сторону и кивнул остальным. Толпа расступилась, образовав небольшой проход из полукруга.

Чен кивнул мне:

— Иди первым.

Я медленно пошёл вперёд через образовавшийся проём, чувствуя напряжение в каждом шаге. Чен шёл за мной.

Когда я проходил между двумя парнями, краем глаза я заметил их движение, они начали приближаться к нам. И тут вдруг Чен громко вскрикнул у меня за спиной:

— Твою мать!

Я резко обернулся и увидел, как он падает на колени. Его тело согнулось вперёд, а из спины торчал нож.

Чен упал лицом вниз на землю. Главарь стоял за ним с ухмылкой на лице.

— Чен! — закричал я, бросаясь к нему в попытке помочь.

Но сильный удар ногой в челюсть практически вырубил меня. В голове вспыхнули миллиарды звёзд, боль была острой и оглушающей.

И тут, я почувствовал злость, такую сильную, что она буквально захватила меня целиком. Зрение начало проясняться… но в красных тонах.

Я поднялся на ноги, чувствуя прилив ярости. Толпа сделала шаг назад, их лица теперь выражали страх.

Я посмотрел на свои руки, они светились ярко-красным светом, а искры разлетались в разные стороны с шипением на полметра.

Я не знал, как управлять этой силой. Единственное чувство, которое захватило меня сейчас — это ярость. Злость за своего друга.

Сделав два быстрых шага вперёд, я размахнулся и нанёс удар по напуганному главарю, тому самому парню, который ухмылялся за спиной у Чена. Он попытался прикрыться руками… Но это ему не помогло.

Моя рука прошла сквозь его плоть с шипением и искрами, оставляя после себя только обугленные остатки рук и головы.

Я развернулся к остальным и скользящими ударами задел двух парней в области рёбер. Их тела рухнули на землю с дырами и обугленными краями.

Остальные бросились бежать в панике, оставляя своих товарищей позади. Я догнал ещё двоих, сделал им подсечки и нанёс удары в головы. Остальные с испуганными криками скрылись в лесу.

Я остановился и развернулся обратно к Чену. Его тело лежало неподвижно на земле, нож всё ещё торчал из спины.

Мои руки продолжали искрить, зрение пульсировало красными вспышками. Я боялся прикоснуться к нему, так как не понимал, как работает эта сила и не хотел случайно навредить другу.

Я опустился на колени рядом с ним, закрыл глаза и попытался успокоиться. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я почувствовал, как сердце начинает биться ровнее… А зрение постепенно возвращается в норму. Свечение рук угасало.

Когда всё пропало окончательно, я кинулся к Чену. Осмотрев нож в его спине, я оценил ранение, рана однозначно была не смертельной и насколько я разбирался по тренингам из прошлой жизни, важные органы были не задеты.

Если бы я был сейчас на работе в своём прежнем мире, я бы зафиксировал нож и дождался медиков… Но здесь понятия медицины могли быть совсем иными, иногда мне об этом напоминали мои рёбра.

Я осторожно взялся за рукоять ножа и медленно вытащил его из раны. Чен вскрикнул от боли и пришёл в себя.

— Что это нахрен было? — Чен уставился на меня с выпученными глазами, его лицо выражало смесь страха и недоумения.

Я перевёл взгляд на его рану. Из неё тонкой струйкой вытекала кровь, оставляя тёмные пятна на его грязной одежде. Затем я посмотрел на Чена и, показывая ему нож, усмехнулся:

— Это был нож… и слабый противник.

Чен нахмурился:

— А почему меня так вырубило?

Я пожал плечами:

— Не знаю… Может, ещё по голове долбанули. Я, когда обернулся, ты уже падал на колени.

Чен потрогал голову, поморщился от боли и кивнул:

— Да… Возможно, ты прав. Голова трещит и шишка на затылке.

Я огляделся вокруг и спросил:

— У тебя есть чистая ткань?

Чен удивлённо посмотрел на меня:

— Зачем?

— Ну как зачем? Рану прикрыть и перевязать, — ответил я.

Чен хмыкнул:

— Мир, ты какой-то странный. Она сама затянет…

Он не договорил. Его взгляд упал на тело бывшего главаря банды, который лежал неподалёку. Верхние конечности отсутствовали, а вместо головы была обугленная бесформенная масса. Чен замер, затем медленно перевёл взгляд на два других тела неподалёку и ещё два вдалеке.

Его лицо побледнело. Он начал заикаться, пытаясь что-то сказать:

— М-Мир… Это ты сделал?

Я просто кивнул, разведя руки в стороны.

Чен продолжал смотреть на меня огромными глазами, словно филин с трехдневным запором.

Глава 18: Возвращение в лагерь

Чен какое-то время молча смотрел на меня. Его взгляд был тяжёлым, словно он пытался осмыслить всё, что только что произошло. Наконец, он, видимо, принял свои размышления и переключился на более практичные дела.

Он подошёл к ближайшему телу и начал его осматривать. Ощупывая пояс убитого, Чен достал нож. Затем перешёл к следующему телу и повторил то же самое.

— Они им всё равно больше не пригодятся, — бросил он небрежно.

Я наблюдал за ним с недоумением:

— А с телами что делать?

Чен, не отрываясь от своего занятия, спокойно ответил:

— Как что? Избавимся от них.

— Как? — спросил я, всё ещё не понимая его плана.

Чен посмотрел на меня и покачал головой:

— Мир, ты вроде не был тупым… А поле нам зачем? Давай скинем тела туда. Оно само сделает всё за нас.

Я удивился его изобретательности и своеобразной "природной помощи". Про себя подумал: «Если бы в моём мире в лихие 90-е было такое поле, оно ценилось бы больше, чем нефтяная скважина».

Чен подошёл к куче монет, которые он ранее высыпал перед бандитами. Он аккуратно сложил деньги обратно в свою сумку и туда же отправились собранные им ножи. Один из них он покрутил в руках и протянул мне:

— Возьми. Без ножа ходить не стоит.

Я кивнул в знак благодарности и засунул нож за пояс.

— Давай уберём эти куски мяса, — сказал Чен.

Мы принялись за работу. Раскачивая тела за руки и ноги, мы бросали их подальше в кусты на границе болота. Сейчас я уже не знал, как правильно назвать этот участок земли: поле или болото. Оно было странным и смертельно опасным.

Пока мы таскали тела, Чен заговорил:

— А как ты думал? Почему засада была именно здесь?

Я покачал головой:

— Да я даже не думал об этом.

Чен усмехнулся:

— Вот для того самого, что мы сейчас с тобой делаем. Чтобы потом не мучиться с телами.

Я промолчал. Всё было продумано до мелочей. Даже бандиты облегчали себе жизнь таким образом.

Когда мы избавились от всех пятерых, Чен посмотрел на болото и сказал:

— Ну вот и всё. В течение получаса они уйдут под почву… И их больше не будет. Как будто никогда и не было.

Мне было странно принимать эту особенность местности как данность, но я кивнул.

Затем я указал в сторону леса:

— А с остальными что делать?

Чен ухмыльнулся:

— Если бы я был на их месте… Я бы уже был в нескольких милях отсюда.

Его уверенность меня немного успокоила.

Мы двинулись дальше по дороге. Я смотрел на Чена, он двигался уверенно и говорил спокойно, словно ничего особенного только что не произошло. Он даже ни разу не вспомнил про рану на спине.

«Наверное, это для него не в первый раз», — подумал я про себя.

Вскоре мы прибыли в лес, где раньше располагался наш лагерь. Вместо привычной оживлённой атмосферы нас встретила тишина и несколько оставшихся палаток. Среди них были наши вещи и, как я понял, вещи остальных отпускных, включая Лиса.

У входа нас встретили двое бойцов. Один из них, высокий и худощавый парень с рыжими волосами, первым заговорил:

— А вы что так рано вернулись?

Чен усмехнулся, его голос звучал бодро, несмотря на недавние события:

— Да пиво с девками надоели. То ли дело родной лагерь, да сражения! Вот где настоящие приключения.

Мы все рассмеялись. Даже я не смог удержаться от улыбки, его слова звучали так уверенно и легко, будто ничего страшного не произошло.

Чен оглядел пустой лагерь и задал вопрос:

— А что, лагерь переместился?

Один из бойцов кивнул:

— Да. После нашей победы Грокс сказал, что надо сдвигать границу. Он оставил нас охранять ваши вещи, а все остальные ушли на север. Даже не знаю, насколько далеко. Он велел дождаться всех вас и вместе идти за ними.

Чен спокойно кивнул головой, словно перемещение лагеря было для него обычным делом:

— Понятно.

Он повернулся ко мне и сказал:

— Есть два пути. Или мы идём в лагерь прямо сейчас, или у нас ещё есть сутки законного отдыха. Можем провести время здесь.

Я взвесил все за и против. После всего пережитого мне хотелось немного передохнуть.

— Давай лучше здесь, — сказал я наконец. — Навоеваться мы ещё успеем… А вот выспаться хочется. Мне чего-то не хватает этого.

Чен улыбнулся и хлопнул меня по спине:

— Правильные мысли!

Он повернулся к одному из охранников:

— Эй, Кит! У вас есть что?

Кит, тот самый рыжий парень, улыбнулся и растянулся в широкой ухмылке:

— Обижаешь?

Он снял с пояса фляжку и кинул её Чену:

— Ты же говорил, что пиво вам надоело… — прищурившись добавил он.

Чен откупорил фляжку, вытащив деревянную пробку. Понюхал содержимое и усмехнулся:

— Ну пиво — пивом… А самогон-то лучше!

С этими словами он жадно опрокинул фляжку, вливая в себя содержимое большими глотками. Сделав паузу, он прижал нос к предплечью и занюхал.

— Ого! Забористый он у тебя! — сказал Чен с удивлением, покашливая.

Кит засмеялся:

— Так собственного производства! На ягодах.

Чен протянул мне фляжку:

— На, попробуй.

Я осторожно взял её и понюхал горлышко. Резкий запах ягод и спиртного ударил мне в нос так сильно, что я поморщился.

Кит заметил моё замешательство и усмехнулся:

— Да что ты там нюхаешь? Просто пей!

После всего пережитого мне действительно нужна была разрядка. Я, не думая, сделал несколько больших глотков шайтан-напитка. Горло тут же обожгло, жидкость была настолько крепкой, что мне показалось, будто я глотаю огонь.

Я почувствовал, как дыхание перехватило. Мне показалось, что я чувствую последнюю каплю, которая стекала по пищеводу медленно и мучительно. Я жадно вдохнул воздух и из глаз покатились слёзы.

Я закашлялся так сильно, что Кит начал смеяться ещё громче:

— Вот это да! — только и смог выдавить я, передавая фляжку обратно Киту.

Кит продолжал смеяться:

— Ну что? Понравилось?

Я только махнул рукой и сел на ближайший камень, пытаясь прийти в себя.

Спустя минуту после того, как я сделал несколько глотков самогона, по телу растеклось приятное тепло. Напряжение, накопившееся за сегодняшний день, начало отпускать. Кит со вторым бойцом ушли, оставив нас с Ченом в относительном покое.

Я повернулся к Чену и спросил:

— Чен, где моя палатка?

Чен махнул рукой в сторону:

— Так вон же она, прямо напротив моей, у поваленного дерева.

— Хорошо, — кивнул я и направился к временному жилью.

Палатка оказалась небольшой и довольно скромной. Внутри лежал мешок с вещами. Я покопался в нём и выудил сумку, похожую на ту, что была у Чена. Она оказалась увесистой.

С любопытством я высыпал её содержимое на землю. Передо мной образовалась целая куча денег. Я присвистнул от удивления и принялся считать монеты. Насчитал двести восемьдесят два шекеля.

Я отложил сорок два шекеля обратно в сумку, а остальные собрал в горсть и вышел из палатки. Подозвав Чена, я протянул ему деньги:

— Чен, вот тебе двести сорок шекелей, у тебя еще оставались около двадцати моих выигранных, и того двести шестьдесят. Это то, что я был тебе должен. Забери.

Чен присвистнул в ответ:

— Ты точно мне врёшь, что магии не знаешь! — усмехнулся он. — Зашёл на минуту в палатку — и бац, гора денег!

Я рассмеялся:

— Было бы неплохо такое уметь!

Чен кивнул с усмешкой:

— Да… И тебя бы сожгли на костре за это! — Он помолчал и добавил уже более серьёзным тоном: — Хотя я даже не уверен… не сожгут ли тебя за то, что ты умеешь сейчас, если кто узнает.

Его слова заставили меня задуматься. Я молча кивнул и вернулся в палатку.

Оглядев сумку более внимательно, я заметил небольшой внутренний кармашек на пуговице. Расстегнув его, я достал оттуда амулет на верёвочке. Он был похож на тот, что висел у меня на левом запястье, но символ отличался, вместо простой одной полоски это были четыре пересекающиеся прямые линии, образующие что-то вроде восьми солнечных лучей без круга внутри.

Я вышел из палатки и показал амулет Чену:

— Чен, а это что?

Чен посмотрел на амулет и тут же шикнул на меня:

— Ты что! Быстро спрячь обратно! Если увидят, нам точно не жить!

Я поспешно спрятал амулет обратно в кармашек и застегнул пуговицу.

— Чен… Объясни нормально! Что опять не так? — спросил я раздражённо.

Чен тяжело вздохнул:

— Это знак Многобожцев. Если впереди их деревня, то можно поменять символ на запястье и спокойно пройти через неё. Но показывать его всем подряд нельзя, у всех бесправных, вера единая и если примут за Многобожца, то прибьют нахрен.

Я попытался осмыслить услышанное:

— Значит… С использованием хитрости всё же можно передвигаться по стране? Хоть бы таким странным способом?

Чен кивнул:

— Да… Но только осторожно.

Я в очередной раз забрался в палатку и сел на землю рядом с мешком вещей. Мысли о найденном амулете не давали мне покоя. Этот мир становился всё более странным и сложным для понимания. В нём было столько правил и условностей… И теперь у меня был символ одной из вер — символ тех, кого ненавидели последователи другого вероисповедания.

«Как же здесь вообще выживать?» — подумал я про себя.

Но вместе с этим пришла другая мысль: «Если такие вещи есть у меня в сумке… То, как их использовал мой предшественник?»

Глава 19. Нескучный вечер

— Мир, дело к вечеру, — вырвал меня из раздумий голос Чена, — а мы так ничего и не ели. После такого похода, знаешь ли, неплохо бы подкрепиться.

Я оторвался от своих мыслей и посмотрел на него, слегка прищурившись. В его голосе слышалась не просто забота о еде — там, между строк, уже скреблась та самая «инициатива», которая никогда не сулила ничего простого. Внутри я уже знал: чтобы полопать, наверняка надо немало потопать.

Мой взгляд невольно скользнул вглубь леса, за пределы лагеря. Я вспомнил того странного, чёрного зайца — больше похожего на кабана, чем на привычного ушастого. Вспомнил и мелких рысей, мелькавших между деревьями. Желудок в этот момент издал звук, по силе сравнимый с рыком храпящего тигра. Но, несмотря на аппетит, я не был уверен, что хочу слышать продолжение мысли Чена.

— Какие у нас варианты? — осторожно спросил я, уже внутренне готовясь к самому нелепому.

Чен усмехнулся. Он подбросил в воздух нож, тот закружился в нескольких оборотах, поднявшись почти на метр, и затем мягко опустился рукояткой прямо в его ладонь. Движение было отточено и почти гипнотизировало.

— Пошли в лес, может чего и найдем, — с лёгкостью ответил он.

Я вздохнул. Конечно, лес. Куда же ещё?

— Чен, в двух словах... как и на кого мы идём охотиться?

Он хмыкнул, уже не скрывая веселья.

— Ну ты загнул, "охотиться"... Это уж если повезёт. А так, хоть корешков пособираем — сварим похлёбку. Но если повезёт наткнуться на зайца... или на мурло — я готов.

Он юркнул в свою палатку, загремев какими-то свёртками. Через несколько секунд вынырнул с довольной физиономией, держа в руках… арбалет.

— Ого, — присвистнул я, чуть приподняв бровь. — Впечатляет. Но… меня вот ещё один вопрос гложет: что, чёрт побери, такое мурло?

Чен закатил глаза так, будто я спросил, откуда берутся дети.

— Эх ты, Мир, даже зверей всех позабыл. Мурло оно и есть мурло. — Он сделал неопределённый жест, словно описать этого зверя было делом совершенно бесполезным. — Вряд ли мы их встретим, они скрытные. Так что мне сейчас лень тебе объяснять. Увидишь — вспомнишь.

— А зайцы?

— Побольше будет, — кивнул он. — На них шанс наткнуться выше. Ну что, ты не разучился метать нож?

Я машинально коснулся рукояти ножа, который ранее заткнул за пояс. Мысль о метании ножей вызывала во мне противоречивые воспоминания. В детстве, конечно, было дело — метал в забор у бабушки, иногда в деревья в роще за домом. Но чаще нож втыкался не лезвием, а просто ударялся рукояткой или плашмя. Словно бы он издевался надо мной, отказываясь быть оружием.

Я посмотрел на Чена и пожал плечами.

— Ну так попробуй, — сказал он, ухмыляясь и указывая на ближайшее дерево.

Я вздохнул, достал нож, повертел его в руке. Лезвие было около пятнадцати сантиметров — увесистое, сбалансированное. В голове я прокручивал всё, что знал: центр тяжести, вращение, точку броска… как будто это хоть раз мне помогало.

Чен усмехнулся.

— Да что ты его разглядываешь? Нож как нож. Берёшь — и бросаешь.

С этими словами он достал свой нож, откинул руку и метнул. Лезвие прошило воздух со свистом, воткнувшись в дерево почти до середины своего лезвия, и застыло, дрожа от удара. Я выдохнул — поразительно, насколько легко у него это получилось.

— Мир, — сказал он, не оборачиваясь, — мы с тобой в детстве соревновались, кто ближе всего попадёт в цель. Ты, между прочим, чаще побеждал. Должна же остаться хоть какая-то память. Это ведь как уметь говорить.

— Ладно, — усмехнулся я. — Попробуем.

Я отступил на шаг, прицелился, сделал бросок — и зажмурился. Ждал, что сейчас Чен расхохочется, как только мой нож звякнет о кору рукояткой. Но тишина затянулась.

— Ну вот видишь… — сказал он с лёгким удивлением. — Мастерство не пропьёшь.

Я открыл глаза — и остолбенел. Мой нож не просто вонзился в дерево. Он вошёл прямо в рукоятку ножа Чена, как будто намеренно выбрал этот единственный возможный угол входа.

Чен прищурился.

— Мир… ты точно не притворяешься, что всё забыл?

Я слабо улыбнулся и развёл руками — сам не до конца понимая, как мне это удалось. То ли случайность, то ли чудо, то ли… нечто большее.

— Ладно, забывчивый ты наш, — усмехнулся Чен. — Берём ножи — и пошли. А то так и встретим ночь с пустыми животами.

Мы забрали свои метательные орудия, перепрыгнули поваленное дерево, лежащее рядом с палатками, и углубились в чащу. Лес, как только мы переступили невидимую границу лагеря, изменился. Он словно стал гуще, темнее и таинственнее. И хотя вечернее солнце ещё пробивалось сквозь кроны, внизу уже царила полумгла. Тени вытягивались, сплетаясь в узоры между стволами, и каждый шаг отдавался хрустом сухих веток под ногами.

Этот мир… он был до предела странным. Ничто здесь не казалось знакомым, всё будто создано по смутному эскизу, по которому кто-то пытался воссоздать привычную мне Землю — но не смог. Всё выглядело почти как у нас, но стоило присмотреться — и начинались отклонения: листья, которые чуть шевелились даже в безветрие, тонкий жужжащий звук, исходящий от мха, и редкие вспышки света, как будто в воздухе на секунду появлялся крошечный разряд молнии.

Чен шагал впереди, небрежно насвистывая что-то весёлое. Его беззаботность казалась мне… странной. Я инстинктивно напрягся — в дикой природе такое поведение наверняка распугало бы всю дичь в радиусе пары километров. Но вслух я ничего не сказал. Видимо, Чену было виднее. Этот лес был его стихией, а я пока только пытался уловить хотя бы общие правила здешнего существования.

Примерно через сотню метров он резко остановился и присел у группы раскидистых кустов, чьи листья имели тонкий сизо-фиолетовый оттенок и блестели, словно смазанные маслом. Я подошёл ближе и замер, наблюдая, как он начал копать руками землю прямо под кустами, отбрасывая в стороны сухую листву и рыхлый грунт.

— Ну вот, как минимум у нас уже будет батат, — сказал Чен, и в голосе его прозвучало удовлетворение.

«Батат», — слово отозвалось где-то в памяти. Что-то знакомое… да, вроде что-то вроде картошки. Я присел рядом и внимательно посмотрел, как он вытащил первые клубни — продолговатые, бурые, с мелкими бородавками на поверхности. Действительно, вполне картофелеобразная вещь.

— Выглядят аппетитно, — пробормотал я.

— Ага, вкуснотища, — кивнул Чен. — Если правильно сварить.

Я принялся помогать, разгребая землю. Растение давало хорошие клубни, с одного куста — по два-три. Мы молча работали, и в этом было что-то умиротворенное — тишина, редкое поскрипывание ветра в кронах, шелест листвы над головами.

Через некоторое время Чен достал из-за спины тканевый мешок, и мы сложили в него примерно пятнадцать «картофелин». Он хмыкнул, подмигнув мне:

— Ну вот, как минимум с голоду ноги не протянем. Но, — он потянул слово, вставая и перекидывая мешок себе за спину, — всё же хочется чего-то более… существенного.

Я встал, отряхнул ладони.

— Дальше будем двигаться тихо, — предупредил Чен, — иди за мной. Если что увидишь — стучи меня по спине. Неважно чем.

Я кивнул и, приняв из его рук мешок, закинул его себе на плечо. Он был уже вполне увесистый, но не критично. Этот момент создавал тепло в душе — чувство простого, понятного дела, пусть даже в таком непонятном мире.

Теперь Чен двигался иначе — почти неслышно, словно перевел себя в бесшумный режим. Он ступал мягко, избегая сучьев и сухой листвы, а плечи его немного пригнулись вперёд — как у зверя, что идёт по следу. Я следовал за ним, стараясь не шуметь, хотя, конечно, мои шаги ещё выдавали меня. Но с каждым шагом я всё больше чувствовал, что включаюсь. Не как зритель, а как участник. И в этой тишине, в этих тенях, между запахом прелой листвы и влажной земли, я почувствовал… азарт. Настоящий. Простой, звериный, в поисках добычи.

Спустя минут двадцать нашего неспешного, почти бесшумного продвижения, Чен вдруг остановился и резко поднял руку, сжатую в кулак. Сигнал: “внимание”. Я моментально замер, как будто врос в землю. Ни звука. Лес словно уловил команду вместе с нами — замерла даже шуршащая трава, только где-то далеко, едва слышно, крякнул невидимый пернатый.

Чен, не оборачиваясь, медленно навёл арбалет в сторону густых кустов, чуть правее. Я пытался рассмотреть, на что он среагировал, но с моего ракурса видимость была почти нулевая — только колышущиеся тени, да неясные переливы в листве. Мой слух напрягся до предела, сердце замерло в ожидании.

Щелчок!

Раздался короткий, звонкий звук спускового механизма — арбалетный болт со свистом ушёл в заросли. Тотчас кусты затрепетали, и из них с громким топотом вырвалось что-то большое и тёмное. На миг между деревьями промелькнула знакомая туша — чёрный заяц. Тот самый. Огромный, как кабан, мощными прыжками он уносился прочь, мелькая лоснящейся спиной и невероятной скоростью.

— Эхх, твою за уши… — прошипел сквозь зубы Чен и раздражённо опустил арбалет. — Промахнулся.

Я тоже был немного расстроен — добыча упущена, но решил не дать Чену впасть в уныние.

— Да ладно, — сказал я, похлопав его по плечу. — Может, ещё наткнёмся. У нас ведь весь вечер впереди.

Чен тяжело вздохнул, взводя снова механизм и проверяя тетиву:

— Да он сейчас на всю округу растреплет, что в лесу охотники.

Я резко повернулся к нему, приподняв брови. Челюсть — в пол. Пару секунд я просто молчал, не зная, смеяться или принять это всерьёз.

— Чен… — сказал я с замиранием в голосе. — Ты сейчас серьёзно? Только не говори, что зайцы разговаривать умеют...

Он усмехнулся, не отрывая взгляда от направления, куда ускакала дичь:

— Нет, к счастью, говорить они не умеют. А то мы бы сейчас услышали в наш адрес всё что он о нас думает.

Он хмыкнул, поправляя арбалет за плечом, но потом стал серьёзен:

— Но у них есть система общения. Постукиванием лап, знаешь? Если встретит своих — обязательно «передаст» информацию. Типа: «тут двуногие с оружием, держите ухо востро».

Я продолжал смотреть на него, словно передо мной был профессор биологии, а не мой друг с загадочной ухмылкой и привычкой шутить. Местные звери не просто странные — они социальные, и это меня слегка пугало.

— Потрясающе, — пробормотал я. — Даже зайцы тут шпионят.

Чен пожал плечами:

— Привыкай, брат. Тут если корень съешь не с того бока — он может обидеться.

Он огляделся по сторонам, оценивая обстановку, потом повернулся ко мне:

— Ладно. Меняем траекторию. Пойдём в противоположную сторону от того, куда он слинял. Меньше шансов наткнуться на его осведомленных «друзей».

— Хорошо, — кивнул я, всё ещё переваривая информацию. Местные звери явно не имели ничего общего с теми, кого я знал в своей прежней жизни.

Мы свернули с тропы, углубляясь в густой лес в новом направлении. Шли молча, но с внутренним напряжением, словно теперь охотились не только мы — теперь и на нас могли «охотиться» взглядами, разговорами, мыслями — даже если их произносили лапами.

Пару раз в глубине зарослей мелькали кошки — те самые, которых здесь с гордостью назывались рысями. Грациозные, гибкие, с пронизывающим взглядом, они двигались бесшумно, будто скользили по воздуху. Но Чен даже не взглянул в их сторону. Я хотел было спросить, почему, но потом передумал. В сущности, и сам понимал — есть кошку, пусть даже дикую, мне бы совсем не хотелось. Как-то... неправильно это.

Мы продолжали бродить по лесу. Уже который час, без какого-либо результата. Время тянулось, а тени сгущались. Сумерки обволакивали всё вокруг, заполняя пространство между деревьями густой пеленой, и лес будто с каждым шагом становился плотнее и тише.

— Ладно, — пробурчал Чен, не скрывая разочарования, — похоже, только батат на сегодняшний ужин.

Он махнул рукой:

—Ну и хрен с ними.

Затем развернулся и зашагал в сторону лагеря. По моим прикидкам, до него было не меньше часа ходьбы, если не больше.

Я хотел как-то разрядить обстановку.

— Знаешь, Чен, а мне охота понравилась. Хоть и без трофеев, но я постоянно узнаю что-то новое. Всё это — как школа жизни.

Чен усмехнулся, суховато, но без злобы.

— Ну, конечно. Тебе-то зашибись — ты у нас в процессе воспоминаний. А я вот сегодня хотел вечером порадовать себя жареным мясом, а вместо этого будем давиться сладким корнем. Не совсем то, о чем я мечтал с утра.

— Да ладно тебе, — попытался я приободрить его. — Сам же говорил — с голода не умрём.

— Ну да… — буркнул он и вдруг улыбнулся. — Бывали времена и похуже.

Мы зашагали рядом, уже не столь осторожно. Шум леса вернулся, теперь мы не боялись кого-то спугнуть. Ветки хрустели под ногами, изредка где-то вверху крякали невидимые птицы. Я уже думал, что всё на сегодня закончилось, когда из-под низкого куста, прямо перед нами, выпрыгнуло нечто.

Белое, круглое, словно сгусток пуха, оно, не останавливаясь, сорвалось с места и помчалось прочь. Это было так неожиданно, что я даже не успел удивиться. Чен среагировал молниеносно — скинул арбалет и выстрелил. Болт ушёл, свистнув, но белый шар уже скрывался между стволами.

Я, не раздумывая выхватил нож. Что-то внутри щёлкнуло — неосознанная интуиция, будто в теле включился какой-то рефлекс. Бросок. Рука сама отмерила силу и угол. Нож метнулся вперёд, оставив за собой короткую дугу.

Глухой удар.

Белое существо покатилось по земле, потом затихло. Всё произошло так быстро, что я не успел сообразить, что же всё-таки произошло.

Чен повернулся ко мне с широкой улыбкой:

— Молодец, Мир. Ты его достал. Пошли, познакомишься с мурлом.

Он рванул вперёд, и я, всё ещё ошеломлённый, поспешил за ним. В голове крутилось множество мыслей. Адреналин разогнал сердце до красной черты возможных оборотов. Я попал в цель. Я реально попал. Было чувство радости, лёгкого недоумения и странного предвкушения — что же это за мурло?

Когда мы подбежали, существо уже лежало неподвижно. Оно было странным, абсолютно не вписывающимся в мои представления о фауне. Огромная, шарообразная птица, покрытая плотным белым пухом. У неё были непропорционально большие лапы и тело почти идеальной сферической формы — как гигантский мяч. Я обошёл, с другой стороны, чтобы рассмотреть лучше. Глаза — круглые, выпуклые, и в них застыли стеклянные отсветы. А клюв… широкий, приплюснутый, как у утконоса, только с причудливым изгибом, из-за чего он казался… улыбающимся.

— Вот оно, мурло, — сказал Чен, выдергивая из поверженной птицы мой нож. Он взял тушу за лапы и приподнял.

— Ого, — присвистнул он. — Тут мяса на пару-тройку дней! Мир, ты вообще молодец. Так быстро среагировал и зацепил это мурло. Я же говорил, ты будто родился с ножом.

Я продолжал рассматривать это странное создание. Почему-то в голову пришло абсолютно нелепое сравнение — колобок. Только очень большой, пушистый и с клювом.

— На, держи свой трофей и нож, — Чен протянул мне и то, и другое.

Я взял за лапы это нечто и едва не выронил — вес ощутимо тянул руку к земле.

«Килограмм семь, а то и восемь», — машинально пронеслось в голове.

Чен подобрал мешок с бататом, повесил арбалет за плечо, и мы двинулись обратно. Но теперь шаг был другим — лёгким, весёлым. И настроение было уже совсем иное.

— Ну что, Мир, как тебе мурло? — не переставал смеяться Чен.

Я тоже рассмеялся:

— Такого мурла я в жизни не видел. Ну… точнее, не помню, чтобы видел.

— А ты ещё обалдеешь от вкуса, — продолжал веселиться он. — Можно даже ребят из охраны угостить. А они нам в ответ самогончику плеснут. Так, по-братски.

Я шёл, довольный, как никогда за всё время нахождения в этом мире. Адреналин медленно отпускал, ритм сердца входил в норму, но ощущение радости — чистой, настоящей — не проходило. Впервые за долгое время я чувствовал себя на своём месте. И это было приятно.

Глава 20: День третий

Я проснулся на рассвете от щебета птиц. Их голосистые переклички звенели над лесом, пробираясь сквозь тонкую ткань палатки, как первые живые ноты нового дня. Свет мягко пробивался сквозь светло-серое полотно, ложился на лицо тёплыми бликами. Утренняя прохлада ещё витала в воздухе, но уже чувствовалось, как мир медленно начинает разогреваться под солнечными лучами. Вернее, под лучами Сола, напомнил я себе. Надо привыкать к местным названиям — чужие именования окружающего мира уже начинали казаться родными.

Я медленно протянул руку в сторону фляжки и сделал несколько глотков тёплой, чуть отдающей железом воды. Во рту стоял привкус пепла и местного самогона, а язык ощущался как кусок наждачной бумаги. Горло саднило, будто я всю ночь орал песни на весь лес. Вчерашний вечер выдался насыщенным — пусть и не в плане событий, но в отношении новой информации.

Память о том, что мне снилось ночью ускользнула, практически сразу, как только я проснулся. Только слегка уловимые обрывки: светлая комната, пульсирующий писк электроники, запах медикаментов и всё, никаких событий, знакомых лиц или диалогов. Я точно знал, что это была клиника. Возможно моё прежнее тело там и находится, а может я умер в том мире и это просто воспоминания последних дней. Невозможно сказать наверняка. Как только я открыл глаза, всё исчезло — остался лишь осадок, как после мимолетного разговора, суть которого уже не вспомнить.

Я потянулся, чувствуя, как хрустят суставы под натянутыми мышцами, и уставился в потолок палатки. Полотно медленно колыхалось от лёгкого ветерка, в серых пятнах света рождались тени листвы, переливаясь и скользя по поверхности. Несколько секунд я просто лежал и дышал, ощущая на губах привкус нового дня. Потом мысли сами собой вернулись ко вчерашним событиям.

Что же было? Поле, магия, охота. Всё в этом мире до абсурда странное. Словно кто-то собрал из разных реальностей один мир и перемешал, оставив только самое дикое и непредсказуемое. Я чуть заметно улыбнулся. Меня уже не пугали эти странности, как в первые два дня. Скорее наоборот — они привлекали меня.

После завершения охоты Чен с каким-то почти профессиональным азартом взялся за тушу мурла — огромной шарообразной птицы с клювом утконоса. Пух, а точнее крошечные перья, у неё были густые, блестящие, почти белоснежные по цвету. Существо это было больше хищной, чем травоядной птицей. При детальном рассмотрении его “улыбающегося” клюва я порезал палец об один из мелких острых шипов внутри, расположенных в несколько рядов как у акулы. Я бы назвал его ночным кошмаром орнитолога. Но Чен разделывал его так, словно перед ним была обычная домашняя курица.

Мы развели два костра. На одном, над вертелом, жарилось мясо этой странной птицы. От кожицы под напором пламени костра начинали отслаиваться потемневшие зажаренные корочки, мясо капало жиром в огонь, вызывая короткие вспышки с шипением. Второй костёр был обустроен под котелок. Меня особенно порадовало, что Кит и Сом, двое воинов оставленные Гроксом охранять остатки лагеря, присоединившись к нам, принесли с собой не только этот небольшой котел с длинной ручкой, но и соль. В нём мы сварили похлебку, к которой был батат — местный корнеплод с плотной, оранжевой мякотью и сладковато-пряным вкусом, отдалённо напоминающим картофель. Горячий, дымящийся отвар распространял вокруг себя великолепный аромат, так как Чен добавил туда пару кусков мурлиного мяса.

Вечер оказался на удивление тёплым и спокойным. Кит помимо прочего принес несколько фляжек своего фирменного самогона из ягод. После пары глотков он начинал обжигать нутро, словно огненная волна, растекаться по всему телу, а потом развязывать язык. Постепенно наша четвёрка расслабилась, и слова потекли рекой.

Я почти не говорил. Просто сидел у костра, держал в руке плошку с тушёным мурлом и бататом, кусок запечённого мяса и слушал. У меня не было ни сил, ни желания вмешиваться в разговоры. Да и зачем? Лучше во всё вникать и запоминать, ведь мне нужно было лучше понять и осмыслить этот новый для себя мир.

После ратных подвигов разговор плавно переключился на королевскую династию. Говорили о том, что король Даркс Третий неважно себя чувствует, ведь годы брали своё и мудрый правитель скорее всего доживал свой век. Его внук, по слухам, должен был занять трон после смерти деда. Но этот парень был “тёмной лошадкой”. Никто толком не знал, чего от него ожидать. Кто-то говорил, что он слишком мягкий, кто-то — что наоборот, жестокий и мстительный. Но всех объединяло одно: страх перед возможными переменами, которые в этом королевстве не происходили полвека при нынешнем правителе.

Потом разговор незаметно перешёл на магов. Я слушал особенно внимательно. Великий маг, как его называли, — что-то вроде главы ордена. Он ведёт учёт всех носителей дара. Кого-то направляют в боевые части, кого-то на границы, где маги служат щитами от вторжений. Некоторые работают на южной границе, где начинается Тёмный лес. Место, откуда приходит нежить.

Вот тут я попытался выведать побольше. Задал осторожный вопрос, потом ещё один. Но конкретики не было. Все только качали головами. Видимо, здесь это считалось чем-то запретным, или просто необъяснимым.

Они говорили, что нежить — это мёртвые, которые не упокоились и продолжали существовать вместе с такими же как они сами. Они не боятся стали, проходят сквозь стрелы, как сквозь дым. Но, что самое интересное, эти существа, никогда не нападают первыми, но мстят с безжалостной точностью. Стоит только вырубить участок леса, где-то близко к их границе, — и спустя ночь-другую ближайшая деревня исчезает. Одни жители погибают, других — уводят к себе в темный лес. Для чего этим мертвецам нужны живые люди, достоверных подтверждений не было, но по тем же слухам, считалось, что нежить просто таким образом запасается едой.

Маги могут защитить деревню в качестве щитов. Но убить нежить невозможно, во всяком случае такого ни разу не случалось.

Я долго молчал, переваривая всё услышанное. Во время рассказа я почему-то вспомнил сериал про зомби, там их называли “ходячими”. В этом мире смерть ходила рядом, но не пугала — она просто была частью ландшафта, частью здешнего быта.

Я отвлекся от воспоминаний прошлого вечера, прислушавшись к звукам утреннего леса и задумался. Суждено ли мне остаться здесь? Похоже, что выбора у меня нет.

Жалею ли я сейчас о том, что очутился здесь? Честно — не знаю. Там, в прежней жизни, всё было понятно. Квартира, тишина, телевизор, работа, беззаботные выходные. И одиночество. Здесь — грязь, огонь, странные люди, опасности, звери и магия. Но за два дня я пережил больше, чем за половину своей жизни до этого. Впервые за долгое время я почувствовал себя живым, по-настоящему.

Может, если уже ужин с ягодной самогонкой под жареное мурло стал для меня обыденным вечером — наверное стоит и дальше идти вперёд. Если я больше не вернусь в своё тело — значит, надо жить и стремиться к лучшему здесь. По-настоящему. Без оглядки.

Внутренние позывы организма недвусмысленно намекали, что пора выбираться наружу. С трудом заставив себя пошевелиться, я откинул полог палатки и, опираясь на руки, начал выползать на четвереньках в утренний свежий лес.

Но тут, вдруг пальцы коснулись чего-то твёрдого и плотного.

Резкий диссонанс. Это было не дерево, не земля и не корень. Я замер. Мгновение спустя взгляд упал на чёрный кожаный ботинок — прямо передо мной, почти у самого лица. Чужой, незнакомый и слишком чистый для здешних реалий.

Я едва успел приподнять голову, как в поле зрения попал Чен. Его грубо вытаскивали из соседней палатки за ноги. Он не дёргался и не кричал, но мгновение спустя всё слилось в яркую вспышку боли в области затылка. Мир рассыпался на фрагменты, как витражное стекло, переливаясь всем спектром разноцветных вспышек.

Я не знал, сколько времени находился без сознания. Пространство вокруг плыло, размываясь в пятна цвета охры и сизого дыма. Вернуться в реальность меня заставила жгучая и пронзительная боль в плече.

— Твою мать… — прошипел я сквозь зубы, пытаясь разлепить веки.

Перед глазами проявился металлический наконечник копья. Он торчал из моего левого плеча, а рукоять уверенно сжимал какой-то воин, судя по всему, мне не друг.

Он с удовлетворением отметил, что я пришел в сознание, и с коротким смешком выдернул копьё. Вспыхнула резкая боль, но через мгновение немного начала отступать, лишь продолжая пульсировать и заставляя меня морщиться с каждым новым толчком.

Я быстро огляделся, насколько это было возможно. Мы находились в том же лесу, метрах в двадцати от нашего лагеря. Я сидел на земле, прислонённый спиной к дереву. Верёвка плотно сдавливала горло от чего было тяжело дышать. Руки также были связаны, а затылок впивался в кору дерева, отдаваясь тупой болью. В двух десятках шагов я заметил Чена, который был привязан к другому дереву, как и я. Его состояние на вид было не многим лучше моего: измученный, побитый, но живой.

— Очухался, — усмехнулся воин, и, наконец, отвёл копьё в сторону.

Он был крупным, с густой рыжей бородой, из-под шлема выбивались того же цвета густые пряди. Доспехи у него были чистыми и ухоженными, без порванных ремней и обгоревших краёв, как у нас. Экипировка смотрелась почти парадно, судя по всему, еще не побывав на поле боя.

— Кто вы… — прохрипел я, голос едва прорезал вязкость боли и сдавленное горло.

— Вопросы здесь задаю я, силинская сволочь, — процедил он, глядя сверху вниз.

Из-за его спины подошли ещё трое. У двух из них были короткие мечи, третий в руках держал увесистую дубину. Лица суровые, взгляд враждебный. Говорили они на том же языке, но акцент резал слух. Грубый, с гортанными нотами.

— Сколько вас? — прорычал бородатый, подойдя ближе.

Он не стал ждать ответа — просто опёрся копьём мне в икру и надавил.

Острая, сводящая судорогой боль пронзила ногу.

— Да чтоб тебя… — взвыл я и скривился, — О чём ты, мать твою?

— Отвечай, паскуда! — заорал он прямо в лицо. — Сколько вас?

— Кого «нас»? — едва не сорвался я и рявкнул в ответ.

— Сколько в вашем лагере?! — взревел бородач, наклонившись вплотную, почти прижавшись щекой к моей.

Я огляделся. Чен был на виду, но Кита и Сома видно не было. Если сказать, что нас четверо, а они в итоге смогли затаиться, — я их выдам. А если не скажу, и они схвачены, то и смысла говорить правду нет. Ко всему прочему внутри что-то щёлкнуло, то чувство, когда от тебя зависят жизни других, нежелание быть предателем.

— Нас двое, — хрипло бросил я, глядя прямо в глаза палачу.

Ответ понравился ему не больше, чем предыдущие.

Его сапог с силой врезался мне в грудь, точно в солнечное сплетение. Воздух вышибло, как гнилую пробку из бутылки. Я закашлялся, попытался вдохнуть — но не смог. Горло свело, лёгкие схлопнулись. Я пытался хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Глаза помутнели, в ушах зазвенело, и всё снова исчезло во мраке.

Сознание возвращалось медленно, словно кто-то поднимал тяжёлую завесу. Я плыл в темноте, в вязкой тишине, как будто утонул в собственных снах, но где-то там, наверху, пробивались первые звуки. Повторялись те же вопросы, но где-то вдалеке.

Я приоткрыл глаза, едва, чтобы не выдать себя, и взгляд зацепился за знакомые фигуры. Четверо стояли над Ченом, словно вороны над раненым зверем. Один наносил удары сапогом в область печени, а второй задавал вопросы. Я напряг слух, стараясь разобрать хотя бы часть сказанного.

Обрывки слов сливались в один сплошной поток, но одно я услышал отчётливо: «Нас двое», — произнёс Чен. Я улыбнулся про себя, знал, что он не предаст. И тут же, без промедления — более мощный удар. Его голова запрокинулась, тело обмякло, будто кукла лишилась нитей. Он отключился.

Я замер. Просто сидел, стиснув зубы, не двигаясь. Закрыл глаза и сделал вид, что продолжаю быть без сознания. Тело гудело болью — плечо, затылок, шея. Верёвки натирали кожу, но я старался расслабиться, от напряжения становилось только больнее.

Голоса стали приближаться, но по шагам я понял: они не спешили подходить ко мне, обсуждали нас, как фермеры обсуждают поросят перед бойней.

— Что с ними делать будем? — лениво поинтересовался один.

— Разузнаем что сможем, потом в расход, — последовал ответ, спокойный, как будто речь шла о погоде на вечер.

Уголок губ дёрнулся — я сам не заметил, как усмехнулся над своими утренними мыслями. Ну что, ты там говорил, мол, «этот мир интереснее прежнего»? Как тебе, сейчас? Продержался два с половиной дня. Отлично. Прямо рекорд. Цинизм в голове пытался прикрыть дрожь внутри, но страха я всё равно почти не чувствовал. Или просто не успел его осознать.

Я отбросил мрачные мысли и сосредоточился. Надо было понять, что происходит. Они всё ещё стояли между мной и Ченом, переговариваясь:

— Где наши основные силы?

— Думаю, через пару дней будут тут. Мы отправили за ними Грега с Персом, маршрут безопасный, к утру должны добраться до наших. Ну и сутки, чтобы вернуться вместе.

Слова сыпались, как крупа на пол. Но я собирал их, как хлебные крошки, каждая могла спасти жизнь. Из сказанного, я понял, что это был диверсионный отряд, разведка. Они искали проход в тыл и, судя по всему, нашли. А наш лагерь просто случайно оказался у них на пути, с учетом вчерашнего вечера с выпивкой и ночными разговорами мы как трофеи на подносе предстали перед ними.

Мы стали их добычей. Я и Чен.

А где же Кит с Сомом? Эта мысль больно кольнула. Удалось ли им скрыться? Если да — тогда не всё потеряно. Тогда они могут вернуться с подмогой. Своими.

— Должны привести… — пробормотал я едва слышно. Почти на вдохе.

— Эй, смотри, тот второй кажись бормочет что-то! — воскликнул один, и шаги сразу зашуршали по траве, приближаясь ко мне.

— Да чтоб тебя… — прошипел я сквозь зубы. Вот и вся конспирация. Говорить — роскошь. Думать вслух — глупость.

Возможно, в такие моменты следовало молиться. Просить отпустить. Но я не чувствовал вины. Только напряжение. Концентрацию. Мышцы онемели, но разум работал. Быстро, чётко и холодно.

Страха всё ещё не было. Или он просто ждал своего часа.

Самое время разозлиться, подумал я, стиснув зубы. Магия до этого дважды вспыхивала именно в такие моменты — когда было больно, страшно и… злость зашкаливала. Сейчас я чувствовал её с избытком. Всё нутро кипело: и от боли в плечах, и от бессилия, и от того, что эти ублюдки избивали Чена, связанного друга. Но ничего не происходило. Никаких вспышек. Никакого жара в груди. Ни малейшего намёка.

— “Да как, чёрт возьми, это работает?” — пронеслось у меня в голове.

Никаких инструкций в комплекте не прилагалось.

А «великолепная четвёрка» уже подошла ближе. Шуршание травы, скрип доспехов, тяжёлые шаги. Вновь появился рыжебородый амбал — тот, что мариновал копьё в моём плече и отправил меня немного “вздремнуть”. В этот раз он был без оружия, но с прежним мерзким оскалом. Его спутники за спиной хихикали, как школьники на перемене.

— Эй, придурок! — бодро начал бородач. — И снова привет.

Он сам засмеялся первым. Остальные — подхватили. Смех их был коротким, хриплым и наигранным. Я открыл глаза медленно, намеренно, чтобы не показать, как быстро вернулось сознание. Взглянул на него снизу вверх. Глаза щипало, лицо саднило от пыли и засохшей крови.

— Чего вам надо… — прохрипел я. Сухость во рту была такой, будто я всю ночь ел песок.

Бородач присел рядом, уперев руки в колени, только пакета с семечками ему не хватало, для завершенности картины. Затем он прищурился, разглядывая меня, словно приценивался, как мясник решающий с чего же начать разделку туши.

— Пить хочешь? — спросил он неожиданно мягко.

Меня это сбило с толку. На секунду я даже подумал: откуда такая забота? Но играть в загадки у меня не было ни сил, ни желания.

— Да, — коротко ответил я, и голос мой прозвучал, как треск сухой ветки.

Он усмехнулся шире.

— Тогда скажи правду… — сказал он с напускной любезностью. — Сколько вас было в лагере сегодня?

Я знал, куда он клонит. Но и знал, что менять версию — значит всё перечеркнуть. Если даже Кит и Сом уже попались — пусть меня считают тупым, но не предателем.

— Двое, — тихо ответил я, с трудом выговаривая каждую букву.

Рыжебородый шумно выдохнул, словно действительно сожалел.

— Ну что ж, — произнёс он, встав, похлопывая себя по коленям, — сам выбрал свою судьбу.

Он повернулся к одному из своих. Кивок головы, короткая команда:

— Мешок.

Тот без слов развернулся и скрылся за деревьями. Вернулся быстро. В руках у него был мешок из грубой серой ткани, тяжёлый, с темными пятнами — судя по форме, хранящий в себе какую-то тайну.

— Знаешь, — сказал бородач, принимая мешок, — больше всего ненавижу, когда мне врут.

Он встряхнул мешок, как будто в нём были угли. Затем вывернул его вверх дном — и содержимое с глухими шлепками вывалилось прямо мне на ноги.

Сначала я не понял, что это.

Тусклый свет пробивался сквозь листву, отбрасывая на землю пятна теней. Что-то катнулось, осело… И тогда я понял.

Две головы.

Обе — в крови, в грязи, с пустыми взглядами. Лица частично обезображены, губы рассечены, щеки разбиты, но… я знал их.

Кит и Сом.

Я замер.

Словно весь лес и звуки одновременно затихли. Внутри всё сжалось и стало тяжелым как будто в грудную клетку налили свинца.

Я закрыл глаза.

Вот и всё. Теперь — только мы с Ченом. И, судя по настроению этих четверых, нам недолго осталось.

Глава 21: Предсмертный вечер

— Мир… почему ты не воспользовался своей силой? — голос Чена был хриплым, едва слышимым, будто ветер трепал последние листья на осеннем дереве.

У меня в голове всё смешалось. Мысли путались, словно кто-то вложил в череп горсть грязных стёкол и теперь трясёт как маракасы. Тело ломило. Каждая мышца ныла, каждая связка пульсировала тупой, упорной болью. Эти четверо потрудились как следует. Старались… как будто у них за это была премия.

Всё смешалось в калейдоскопе дня: удары, допросы, крики.

— Какова численность вашего войска?

— Где основные силы?

— Почему столько пустых палаток?

— Куда ушли остальные?

Их вопросы слились в один гудящий, назойливый поток. Я даже не помнил, когда именно они били меня, а когда переключились на Чена. Где заканчивалась боль, и где начиналась реальность — я не знал. Всё было как в бреду.

Сознание вернулось только минут пять назад — вернулось голосом Чена. Он звал меня. Я открыл глаза. Мы оба были привязаны к одному дереву — к толстому, древнему стволу с грубой корой. Между нами оставили около полуметра. И этого было достаточно, чтобы чувствовать друг друга. Его дыхание было рядом. Как напоминание, что мы всё ещё живы.

Подошёл рыжебородый. Старший среди этих животных. Его тень легла между нами и костром. Он снова улыбался — той самой кривой, ленивой ухмылкой, от которой хотелось вырвать себе глаза, лишь бы не видеть.

— Вы или совсем тупые, или слишком отважные, — бросил он. — Но я всё же склоняюсь к первому.

Он смотрел на нас, как на дрова, которые ещё не подожжены, но уже точно сгорят.

— Нам, по сути, плевать, сколько у вас воинов. Где они, зачем, как... Всё это уже неважно. Скоро ваша оборона рухнет. Уже вечер, а мы всё с вами тут развлекаемся. Хочется уже пожрать.

Он хмыкнул, как будто был доволен сам собой, и добавил:

— После ужина, если вам нечего будет рассказать, я убью одного из вас. Второй будет на всё это смотреть, а потом и сам отправится следом. Так что наслаждайтесь… последним вечером в своей жизни.

Он развернулся и зашагал обратно к костру, где уже потрескивали сухие ветки.

Я провожал его взглядом, сдерживая рвотный спазм не от страха, а от злости и бессилия. Горло сдавливала верёвка, вернувшаяся в сознание боль резала плечи, затылок ныл. Думать становилось тяжело, мысли упорно отказывались складываться в логическую цепочку.

— Мир… — снова прошептал Чен. — Ты меня слышишь?

Я пытался понять, почему магия не приходит. Когда меня били — я звал её. Я просил. Я злился. Но она не отвечала. Ни жара в груди, ни красного свечения в глазах. Ничего. Пустота.

“Может, батарейки сели?” — промелькнуло у меня тогда.

Прекрасно. Маг на час.

Но, странным образом, страха не было. Может, потому что я уже один раз умер. И понял, что это не конец, а просто переход. Возможно, если сейчас меня убьют, я проснусь где-нибудь в другом теле. Может, всё-таки в теле макаки с бананом в лапе, хоть тогда отдохну. Эта мысль показалась даже обнадёживающей — она звучала легче, чем ужас, который происходил вокруг.

Я качнул головой. Ненамного, но достаточно, чтобы почувствовать, как верёвка врезается в шею своими грубыми волокнами.

— Мир, твою мать… — прошипел Чен. — Ты там что, сдох?

— Дай… прийти в себя, — пробормотал я. — Нет у меня силы. Или она где-то глубоко. Так глубоко, что не достать.

Чен вздохнул.

— Ну… тогда нам конец.

— Нам конец, — эхом прошептал я. Будто смакуя эту фразу на вкус.

Я попробовал пошевелиться. Без шансов. Верёвки были тугими, влажными от пота и крови, впивались в запястья, в грудь, в шею. Всё тело было, как в тисках.

— Чен, — позвал я.

— А?

По голосу было слышно: ему тоже тяжело говорить. Каждое слово даётся через силу.

— Ты там… не припрятал, случайно, нож или меч?

Спросил я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, понимая, что в нашей безнадежной ситуации остается только шутить, пока можем.

— Ага, тебе какой, с красной или синей рукояткой? — Не заставил себя ждать с ответом Чен, затем немного помолчав, добавил уже более поникшим голосом. — Меня во сне вырубили. Проснулся уже связанным у дерева. Не было времени подобрать оружие по вкусу.

— Я так и думал, — пробормотал я.

Попытался усмехнуться, но вышел только болезненный хрип.

Я попытался скосить взгляд вниз, насколько позволяла туго затянутая верёвка на шее. Голова едва наклонялась, каждая попытка вызвать движение отдавалась болезненным натяжением, словно горло сдавливали тиски. Верёвка не просто держала — она душила.

Кисти рук были примотаны к ногам, по бокам. Тугими витками. Но я всё же попробовал пошевелить пальцами. Они, вроде бы, слушались… но чувствительности почти не осталось. Никакой. Будто они были чужими.

Собрав волю, я медленно надавил правой рукой, пытаясь сместить петлю ниже. Кисть соскользнула немного вниз вдоль бедра и упёрлась пальцами в землю. Подушечки коснулись мягкой, влажной поверхности. Мох. Под ним что-то рыхлое, вязкое — как мокрый ковёр на лесной подстилке.

Я скребанул подо мхом. Влажная почва. Ни корешка, ни щепки, ни даже камушка.

Повторил то же самое левой рукой. Пальцы утонули в мягком зелёном ковре. Я шарил вслепую, надеясь хотя бы на корень, острый камень, что угодно, но всё уходило вглубь, как в болотную жижу.

Тем временем в воздухе появился запах дыма. Костёр, который они разожгли в десяти метрах, наконец разошёлся. Аромат жареного мяса подкатил к нам тёплой, тягучей волной. Сперва он просто коснулся носа, а потом врезался — будто нож в голодный живот.

Мой желудок отреагировал предсказуемо: сжался в спазме, заурчал громко, почти со стыдом.

“Тебе бы только пожрать…” — подумал я с горечью, продолжая копошиться руками во влажной земле.

В этот момент меня отвлёк голос Чена.

— Мир… Спасибо тебе.

Я замер. Медленно повернул голову насколько смог — верёвка снова натянулась, но не сильно.

— За что? — спросил я. В голосе было больше удивления, чем интереса.

— Да просто… за всё, — прошептал Чен. — За то, что ты был всегда рядом. За то, что ты был мне другом, когда весь мир отворачивался.

На душе стало тяжело. Глухо, щемяще. Для него я был частью его жизни — настоящей, долгой, прожитой вместе. А я… я знал его всего три дня. Смешно. И больно.

Но я не хотел его разочаровывать. И, честно говоря, он тоже многое для меня сделал. За эти короткие дни — даже больше, чем кто-то делал за годы.

— И тебе спасибо, Чен… — тихо ответил я искренне.

Я хотел сказать больше, но в этот момент пальцы правой руки нащупали что-то. Твёрдое. Выпуклое. Нет, скорее округлое. Что-то, что не было частью земли.

Сердце замерло в груди. Я осторожно попытался подвинуться — на пару сантиметров влево, совсем чуть-чуть, чтобы дать кисти немного свободы.

Толчок получился неуклюжим, и не прошёл бесследно.

— Мир… да чтоб тебя! — зашипел Чен. — Ты мне чуть шею не свернул! Верёвка давит!

— Ну… Извини… — прошипел я в ответ. — Я тут вообще-то пытаюсь хоть что-то сделать!

Я снова сосредоточился на своей находке, стараясь зацепиться за неё пальцами. Адреналин немного приглушил боль. Впервые за весь день появилась надежда, пусть и размером с сучок в земле.

— Эй, там! Заткнитесь! — окрик раздался со стороны костра, грубый, раздражённый.

Мы замерли. Лес становился всё темнее. Может, за деревьями, там, где небо ещё ловит отблески заходящего Сола, оставался свет. Но здесь — в тени — уже властвовали сумерки. Густые, тяжёлые. Как клей, что липнет к коже. День уходил. И вместе с ним — наш шанс.

Я понимал, что времени почти не осталось. Они подкрепятся, и… приступят, воплощать свои угрозы. Ломать, калечить, убивать. Но я всё ещё надеялся на одно человеческое качество — на их лень. На ту животную сытость, когда после еды не хочется ничего делать, даже пытать. Только сесть у костра и наслаждаться тишиной. Хотя в глубине души, я понимал, что это только мои желания, а реальность может быть совсем другой.

Тем временем я продолжал ощупывать пальцами свою находку. Я пытался зацепиться, но пальцы постоянно соскальзывали с влажной поверхности. Наконец с пятой попытки, мне удалось обхватить найденный предмет — округлый, шероховатый. Я затаил дыхание и медленно потянул.

Находка сопротивлялась, словно не хотела покидать своё законное место.

Но всё же подалась.

Несколько мучительных секунд — и предмет оказался на поверхности. Я скосил глаза вниз. Шея болела от натяжения верёвки, будто кто-то сзади тянул меня вверх за горло.

В руках у меня была кость. Пожелтевшая, старая. Может, она была и не такой старой, но в отблесках костра казалась цветом прелых листьев. Я не знал, от кого она осталась — от зверя или… кого похуже. Да и, если честно, не хотел знать.

“Кость”, — мысленно повторил я. — “И что мне с ней делать? Погрызть на прощание?”

Мысли метались. Голод, страх, усталость. Всё сбивалось в кашу. Но одно было ясно — думать надо сейчас, пока есть шанс.

— Думай, Мирон… думай, чёрт побери.

Я аккуратно повернул кость пальцами, развернул и подсунул её под бедро, туда, где можно будет потом надавить — резко, в момент, когда появится шанс. Главное — выждать момент.

Из-за костра донеслись голоса. Резкие, оживлённые.

— Эй, парни, смотрите, что я нашёл. Это же… самогон!

— О-о-о, давай сюда! — с довольным ревом отозвались остальные.

Фляжка, скорее всего, покойного Кита, пошла по рукам. Гулкие глотки, смех, кто-то хрипло закашлялся. Алкоголь начал работать. Я надеялся, что вместе с ним начнёт приходить и наша удача.

Я слегка сдвинулся, плотнее сев на ближний конец кости. Пальцами снизу перехватил дальний край. Осторожно, без резких движений. Всё должно быть готово в нужный момент.

Чен застонал — тихо, сдавленно.

— Эй, Чен, — прошептал я. — Ты как?

— Что?.. — хриплый голос донёсся от него. — Я вообще рук не чувствую… — пробормотал он.

— У меня есть кость.

— Кость?.. — переспросил он, как будто я только что сказал ему, что нашёл варёное яйцо.

— Да.

— И что с того?..

В этот момент я чуть не сорвался.

— Чёрт! — прошипел я сквозь зубы.

Но вместо раздражения сдержался. Потому что сам понимал — логика сейчас у обоих трещит по швам.

Более спокойно, глухо, я добавил:

— Мне её сломать надо.

— А я чем могу помочь?.. — голос Чена был отрешённый. Будто он уже был готов умереть.

— Не сдохни там, когда я начну прыгать, — сдавленно выдохнул я.

Пауза.

— А… ну валяй, — хрипло бросил он. С безнадёжной усталостью.

— Когда будет шумно у костра… я надавлю, — предупредил я. Глаза щипало. Горло саднило. Но пальцы сжимали кость, как последнюю линию обороны.

— Угу, — коротко ответил он.

Я молчал, понимая, что друг уже смирился с нашей участью, но я был с этим не согласен.

И только от костра доносились обрывки фраз:

— Да пей ты, пей, не глотай воздух! Вот… о, хорошо пошло!

Я надеялся, что самогон сделает своё дело. Что вера Чена не погаснет.

Что мы ещё успеем.

Внезапно один из аскольцев закашлялся, с хрипом и матом отрываясь от фляжки. Остальные тут же грохнули смехом.

Это мой шанс. Второго может не быть.

Я вдавил бедро в землю, сжал пальцами торчащий из под себя конец кости и потянул вверх. Она не поддавалась. Упрямая, как смерть. Пальцы скользнули, но я не сдался. Рывок. Ещё. Я приподнялся, насколько позволяла верёвка, и резко навалился всем весом.

Хруст.

Он пронзил не только кость — в уши ударил резкий звук, как треск ветки в мёртвой тишине.

Слишком громко. Слишком, чёрт возьми.

— Вы слышали? — настороженно спросил кто-то у костра.

Смех смолк.

Пауза.

Снова голос:

— Сейчас проверю.

Я судорожно старался запихнуть остаток кости под себя, прижал бедром, как мог, и закрыл глаза. Сердце работало в бешеном ритме. Кажется, даже дерево чувствовало, как я вибрирую от напряжения.

Шаги. Тяжёлые, не торопливые. Всё ближе. Хруст веток, шорох листвы. Он рядом.

Я расслабил руки, заставил пальцы обмякнуть. Конец кости утапливался в землю, но я чувствовал — он всё ещё торчит. Надо было его прикрыть телом, бедром, чем угодно. Я не дышал.

Шаги остановились.

Дыхание рядом — тяжёлое, поверхностное, со сдавленным хрипом. Он стоял почти вплотную. Каждая секунда казалась вечностью. Я слышал, как где-то позади меня застрекотал кузнечик, и даже этот звук был слишком громким.

Тишина.

Потом шаг назад.

Ещё один.

— Эти двое похоже сами уже отправились к своему Солу, — донеслось с ухмылкой от костра.

Смех. Новый, пьяный. Но постепенно опять началась беседа между ними.

Я открыл глаза.

Мрак леса стал плотнее, ночь медленно, но неотвратимо стягивала над поляной свой тугой чёрный капюшон. Свет от костра плясал по стволам деревьев, отбрасывая красноватые блики. В этом дрожащем мареве я снова нащупал свою находку.

Медленно, с усилием, я сжимал пальцы, но они были как деревянные, еле сгибались, будто отказывались подчиняться мне. Я кое-как вытянул обломок наружу, вырвал из-под себя, как заточенный клинок из ножен. Посмотрел на него, насколько позволял угол шеи и дрожь в руках.

Осколок был короткий. Слом прошёл под острым углом, и на одном конце образовался настоящий шип — зазубренный, неровный, но достаточно острый, чтобы дать шанс.

Слабая искра надежды.

Я прислушался.

У костра — смех и громкие споры.

Чен молчал.

— Эй, Чен… — позвал я его, почти одними губами. Ответа не было.

Сердце на мгновение сжалось.

— Чен? — уже чуть громче, с нажимом.

Тишина.

— Твою ж… — прошипел я, и сосредоточился на своем плане.

Пальцы дрожали. Я пытался развернуть кость, подвести её остриём к верёвке, которая впивалась в запястье. Это было неудобно и трудно — как пытаться резать стальной трос ржавой скрепкой.

Пальцы не слушались. Они были чужими, ватными. Но я заставил их двигаться.

Медленно. Ритмично. С упрямством.

Кость начала тереть верёвку. Впиваться. Скользить. Снова впиваться.

Первые нити поддались.

Я не мог нормально оценить плоды своих усилий, шея была стянута, смотреть вниз приходилось рывками, через боль. Но в тех коротких взглядах, что мне удавалось бросить вниз, я видел главное: верёвка начинала сдаваться.

Медленно. Но, верно.

Прошло около пяти минут. Мне казалось, я шевелю рукой уже целую вечность, и всё без толку. Но вдруг что-то изменилось. Запястью стало двигаться чуть легче. Верёвка, эта проклятая удавка, начала ослабевать.

Я усилил ритм, не давая пальцам передохнуть. Осколок кости всё так же впивался в волокна, с каждым движением проникая глубже, отрывая нить за нитью. Вместе с веревкой я разодрал всю кожу на запястье. Суставы ныли. Мышцы пульсировали. Но я не останавливался.

Спустя ещё пару мучительных минут я почувствовал, как хват ослаб — как будто на месте удавки осталась просто тугая нить. Я замер, переводя дыхание, а затем, не давая себе времени на сомнения, аккуратно отложил кость в сторону.

Сжав онемевшую руку в кулак, я, приложив усилие дернул вверх, но ничего не произошло. Я сосредоточился, стараясь вложить оставшиеся силы. Второй рывок.

И… щелчок.

Верёвка лопнула. Последние нити не выдержали.

Я поднял руку, глядя на неё как на нечто инородное. Пальцы дрожали, их покалывало, словно в кожу загоняли сотни иголок. Кровь возвращалась. Боль — тоже. Но это была приятная боль, живая.

Первое что я сделал, подтянул верёвку у шеи попытавшись её ослабить. Не получилось — она была затянута с обратной стороны дерева. Всё, что мне удалось — вдохнуть немного глубже. Воздух прошёл в грудь не с болью, а с яростью.

И тут я заметил движение.

От костра отделились две тени. Они направлялись прямо к нам.

Неужели заметили?..

Сердце толкнуло грудную клетку изнутри, словно хотело убежать без тела.

Я опустил руку, быстро нащупал кость и снова засунул её под бедро, не отпуская. Пальцы обняли её с такой силой, что мне послышался хруст в суставах. На уровне земли был почти абсолютный мрак, и я надеялся, что в отблесках костра они не увидят порезанную верёвку.

Фигуры приближались.

Рыжебородый был первым. Его силуэт, мощный, широкий, остановился в метре от меня. За его спиной слева стоял второй.

Я поднял взгляд, постаравшись изобразить измождённого пленника.

— Ха! А ты говорил, что они сдохли, — хмыкнул рыжий, обращаясь к своему напарнику. — Смотри, какие живучие.

Он усмехнулся. А потом добавил с тем самым весёлым, мерзким энтузиазмом, от которого хотелось разбить ему голову о камень:

— Ну раз ты у нас самый живучий, дружище, — значит, ты и будешь смотреть, как твой друг отправляется к вашему долбанному Солу.

Он двинулся влево — к Чену. Второй пошёл за ним.

— Стойте! — прохрипел я, вложив в голос остаток силы.

Рыжебородый остановился. Повернулся обратно ко мне.

— Я скажу! — выдохнул я. — Скажу всё, что вы хотите… Только не трогайте его.

Он наклонил голову. Щёки дёрнулись, глаза сузились.

— О как? — протянул он. — Ну давай. Говори.

Я начал шептать. Бессвязные слова, обрывки. Вопросы без ответов, слова без смысла. Бессвязный бред. Но это был мой бред, за которым стояла одна цель.

Потянуть время. Подманить.

Он склонился ближе. Лицо подалось вперёд. Брови сдвинуты. Неопрятная рыжая борода. Желтые зубы. Отвратный запах гнилого мяса и самогона изо рта. Он уже почти касался меня носом.

“Пора.” – щелкнула мысль.

Всё, на что у меня хватило сил — рывок руки из под себя. Осколок кости, острый, как клинок, вонзился ему в горло по самое основание, которое я яростно сжимал.

Кость, судя по всему, пробила яремную вену.

Кровь вырвалась фонтаном. Меня начало заливать с головы до ног. Рыжий рухнул на колени, схватившись за горло. Одна рука уцепилась за ствол дерева слева от меня, другая — за мою руку, сжимавшую кость.

Он хрипел, сипел и булькал, нависая надо мной грозовой тучей, из которой шел ливень крови.

Второй асколец опомнившись кинулся к нему со спины, оттаскивая от дерева, не понимая, что произошло. Он дёрнул тело рыжего, но тот уже оседал, оставляя за собой лужи бурого цвета, которые пропитывали землю вокруг. Его тело завалилось на спину, придавливая второго.

Я попытался протереть лицо, но пальцы скользнули по липкой жиже. Глаза не открывались — кровь слипалась на веках. Я с трудом разлепил их, пытаясь проморгаться.

Тот второй, выкарабкавшись из-под своего бывшего приятеля, вскочил на ноги.

И я подумал: “Вот и всё, Мир. Прощай. Весёлая была прогулка.”

Я ждал криков и удара.

Но вдруг откуда-то из-за спины раздался свист, в этот момент из леса, со стороны, где уже почти воцарилась ночь, вырвались тени. Чёрные, быстрые, как стая волков. Я услышал звон стали. И ещё две фигуры сбили ближнего ко мне аскольца с ног.

Что? Что, чёрт возьми, происходит?

Я не понимал. Голова качнулась, всё плыло, как в тумане.

Сознание начало уходить.

И в самый последний миг я услышал знакомый голос, хриплый, но в данной ситуации почти родной:

— Мир… Ты как, дружище?

Передо мной склонилось размытое лицо Лиса.

И тьма накрыла меня в очередной раз за день.

Глава 22: Возвращение

— Мир… Мир, очнись…

Сквозь пелену забвения, как через плотную, сырую ткань, до меня стали пробиваться звуки. Кто-то тряс меня за правое плечо. Окружающая реальность медленно собиралась обратно — из обрывков боли, крови, усталости и того душистого запаха костра, который всё ещё витал в воздухе.

Я приоткрыл глаза. Передо мной склонилось лицо — вначале расплывчатое, потом чёткое. Лис.

В это же время, с другой стороны, я услышал хруст и шелест — близнецы, Лит и Лат, заканчивали разматывать верёвки, которые всё ещё держали меня и Чена привязанными к дереву. Я не сразу понял, что происходит. События последних часов наслаивались друг на друга, как тугие кольца боли.

Последнее, что я ясно помнил — как сжимал в руке окровавленную кость и ловил в лицо тёплый душ с привкусом железа.

Я рывком осмотрелся. Лес, костёр, силуэты людей.

Лис улыбнулся и протянул мне руку.

— Давай, Мир. Поднимайся.

Я ухватился за его запястье и, превозмогая тупую боль во всём теле, встал. Ноги гудели, словно налились камнем. Левое плечо и икра ныли вспышками боли. Голова кружилась.

Лит и Лат тем временем поднимали Чена. Он ещё не пришёл в себя. Я, спотыкаясь, шагнул к нему и приложил пальцы к его шее.

Пульс был. Слабый, но стабильный.

Я выдохнул с облегчением и повернулся к Лису.

— Спасибо… что успели, — выдавил я с едва заметной улыбкой.

Лис потупил взгляд, виновато цокнув языком.

— Простите, парни… Мы должны были вернуться раньше. Но… — он запнулся, — надо было… проучить пару заносчивых деревенских придурков, которые решили обыграть меня в таверне. Поэтому и задержались.

Я смерил его взглядом. Он стоял, сжав губы, как школьник перед выговором.

С учётом того, как всё закончилось, я не был зол на этого хитрюгу и слегка улыбнувшись, спросил:

— Ну, хоть выиграл?

Его лицо мигом озарилось фирменной ухмылкой.

— А то...в щепки — самодовольно протянул он.

Затем Лис подхватил меня под руку и закинул её себе на плечо. Осторожно, но с твёрдостью и мы поковыляли к костру.

Лит и Лат бережно подхватили Чена и последовали за нами.

У костра нас встретили остальные шестеро отпускников. Лица знакомые. Голоса живые. Это было поистине приятно, снова очутиться в кругу тех, кто не хочет тебя убить. Я скользнул взглядом по поляне — два тела аскольцев лежали неподалёку. Покой и ответка.

Лис аккуратно усадил меня к поваленному дереву. Я прислонился к нему всем телом, словно к тёплой и надежной опоре. Чен начал приходить в себя, его опустили рядом, и он медленно, со стоном, открыл глаза. Я подмигнул ему, он чуть улыбнулся, осматривая нашу боевую компанию.

Лис огляделся, подошёл к костру и поднял первую попавшуюся фляжку. Затем потряс её, прислушиваясь к плеску внутри — и сунул мне.

— На, попей.

Жажда мучила меня весь день. Я не раз мечтал о воде — прозрачной, холодной, хоть и с ржавым привкусом. Я жадно припал к горлышку… и в следующее мгновение горло опалило.

Я проглотил расплавленную лаву.

Глоток пронёсся по пищеводу, оставляя за собой бурлящий след боли. Лёгкие свело от попыток вздохнуть, я закашлялся, чуть не захлебнувшись.

— Лис, ты что добить меня хочешь?! — прохрипел я, давясь и вытирая глаза.

Лис с удивлением вырвал у меня фляжку, понюхал, и тут же отдёрнул голову.

— Ух ты… — только и выдал он, скорчившись.

Но вместо того, чтобы извиниться, рассмеялся. По-настоящему. Легко, заразительно.

— Мир, так это даже лучше воды! Сразу промывает сознание.

Он, всё ещё хихикая, порылся среди вещей и вытащил другую фляжку, протянул мне уже с настоящей водой. Один из близнецов тем временем передал вторую флягу Чену.

Я сделал глоток. Холодная, жёсткая и ржавая. Самая вкусная вода в моей жизни.

Лис выждал, пока мы с Ченом утолим жажду. Ждал терпеливо, с тем самым напряжённым спокойствием, когда видно, что человек сдерживает целый шквал вопросов. Наконец, когда мы оба откинулись на дерево, немного отдышавшись, он нетерпеливо спросил:

— Объясните мне… какого хрена тут произошло? — его голос был твёрдым, без намёка на шутку. — Откуда в нашем лагере аскольцы? И как, чёрт подери, им удалось схватить вас?

Я опустил взгляд. Слова не шли легко.

— Не только нас… — тихо ответил я, и с сожалением кивнул в сторону противоположного края поляны. — Вон там… посмотрите.

Пара парней сразу вскочили на ноги и поспешили в указанную сторону. Через мгновение они вернулись, держа в руках отрубленные головы. Лица погибших были обезображены, но ещё узнаваемы.

Лис поднялся и подошёл ближе. Присмотрелся.

— Кит?.. Сом?.. — хрипло прошептал он. Затем прикрыл глаза и, выдохнув сквозь зубы, добавил:

— Твою мать… они мне были должны…

Он сказал это с такой смесью разочарования и горечи, что на мгновение стало непонятно: чего ему жаль больше — погибших товарищей или невозвращённого долга.

Чен молча отвёл взгляд. Я только покачал головой. Пауза повисла глухой, тяжёлой тенью.

Потом мы с Ченом начали рассказывать.

С самого начала.

Как сидели прошлым вечером у костра. Как ели мурло. Как Кит принес самогон и мы распивали его на четверых. Потом — как поздно ночью разошлись по палаткам.

Я рассказал, как меня вырубили утром выползающего из палатки. Как нас допрашивали. Как они работали по одному, методично и усердно. И как, только спустя какое-то время, они вытащили головы Кита и Сома, бросив их мне под ноги.

Все собравшиеся молча, внимательно и напряженно слушали наш рассказ. Кто-то сидел у костра на земле, кто-то по сторонам на корточках. Все рядом, вплотную, словно мы все вместе снова держали строй — не перед врагом, а перед страшной реальностью.

Когда мы закончили, Лис заговорил.

— Когда мы подходили к лагерю, — начал он, не глядя ни на кого, — мы сначала думали, что это вы у костра. Сидите, мол, расслабились… Но потом я почуял неладное. Слишком чистая экипировка бросилась в глаза.

Он прищурился.

— Я сказал всем: не шуметь. Мы затаились. Наблюдали. Издалека. И... да, это были не вы. Четверо аскольцев. Шутили и смеялись.

Он провёл ладонью по лицу.

— Потом мы заметили вас, у дерева. Связанных. Чёрт… Мы тогда приняли решение вытаскивать вас из этого дерьма.

Он перевёл взгляд на нас.

— Решили разделиться. Мы с близнецами пошли в обход через лес, держась на расстоянии. Остальные заняли позицию ближе к костру. Думали, что основная группа нападет на аскольцев, в удачный момент. А мы в это время освободим вас.

Он замолчал на мгновение, вспоминая недавние события.

— Но… вдруг двое уродов пошли к вам. К дереву. Мы еще были далеко, но видели всю картину.

Он взглянул на меня.

— После недолгого разговора, ты вдруг ближнему что-то в шею вогнал. Прямо так. Ни секунды паузы. Второй подскочил, хватая тело первого… Отсиживаться уже не было смысла, и я свистнул, дав знак остальным атаковать. Мы с близнецами кинулись сбивать вторую аскольскую гниду, нож сразу в сердце, чтобы без шансов.

Он кивнул в сторону костра.

— Остальные… двое, оставшиеся здесь… даже понять не успели, что происходит. Против шестерых наших дохлый номер что-либо предпринимать.

Все молчали. Только треск сучьев в огне и далёкий крик ночной птицы.

Тишина, сгустившаяся после боя.

Я взглянул на Чена.

Он уже улыбался. Слабой, но уже живой улыбкой. Он держался. И, чёрт возьми, после всего, что с нами было, эта улыбка грела сильнее костра.

Я обвёл всех взглядом. Парни сидели молча — кто-то на земле с оружием в руке, кто-то, присев на корточки, один ещё держал фляжку. Все слушали. Но главное, что все выглядели счастливыми и были рядом с нами.

— Ребята, — начал я, — нам нужно срочно идти к нашим.

Голоса стихли окончательно. Все повернулись ко мне.

— Я слышал… — кивнул я в сторону убитых врагов, — как один из них говорил, что они нашли обходной путь сюда. И уже отправили двоих обратно, за подкреплением. Тот рыжий, которого я… — я сглотнул, — убил, сказал, что наша оборона рухнет.

Я сделал паузу, стараясь говорить чётко и спокойно, несмотря на жар в голове и слабость в руках.

— Думаю, они хотят перебросить основные силы в наш тыл. И ударить с двух сторон. Раздавить наш полк в тисках.

Вокруг повисло тяжелое молчание.

Затем — короткие взгляды, кивки. Один, второй, третий — в глазах читалось понимание. Опасность была реальной.

Лис поднялся первым.

— Тогда, собираем палатки. Быстро.

Он развернулся к остальным, и голос его стал резким и более командным.

— Найдите тела Кита и Сома. Мы их похороним. Как положено.

Он окинул взглядом тела аскольцев, брошенные у костра.

— А этих… пусть рыси с зайцами растаскивают.

Короткая передышка подошла к концу и всё снова закрутилось. Парни тут же принялись за дело. Кто-то потушил костёр, другие уже собирали палатки, третьи отправились за лопатами. Всё делалось чётко и без лишней суеты. Как бывает на войне, где каждая потерянная секунда может быть шагом между жизнью и смертью.

Лис просто и без формальностей, взял на себя командование. В группе его, судя по всему, уважали, но он этим на удивление не кичился — просто делал, что нужно.

Мы с Ченом тоже начали собираться. Тело ещё болело, но руки уже слушались вполне сносно. Я нашёл свои вещи — разбросанные у костра. Сумка с деньгами лежала рядом. Я проверил её, деньги были на месте, как и знак многобожцев в потайном кармане.

Облегчение пришло короткой волной.

Чен тоже отыскал свои вещи. Всё было в пыли и крови, но он улыбался. Я разделял его радость как никто другой, понимая, что этот вечер мог стать последним в нашей жизни, но судьба распорядилась иначе.

К нам подошёл Лис.

— Чен, Мир… — сказал он и кивнул в сторону мёртвых аскольцев. — Может, заберёте их доспехи? Всё таки… они вас весь день топтали. Хоть одежду у них заберите в качестве компенсации.

Я перевёл взгляд на Чена, не зная, как отреагировать. В моём мире это называлось мародёрством.

Не самое почётное занятие.

Но Чен, поколебавшись, оглядел меня с ног до головы.

Я был весь в запекшейся крови, в рваной, обгорелой куртке, с порванными штанами, испачканными землёй и грязью.

Он хмыкнул.

— Да, Лис. Так и сделаем.

Затем бросил на меня насмешливо одобрительный взгляд.

— Пора обновить экипировку.

Я не стал спорить. Не потому, что был полностью с этим согласен, просто сейчас не было сил философствовать на тему, что хорошо и что плохо.

И, если честно… их одежда и обувь были в разы лучше нашей.

А по закону этого мира, похоже, выживший берёт то, что оставил побеждённый.

Прошёл примерно час с тех пор, и мы уже двигались по проселочной дороге на север. До этого — собрали вещи, сгрузили остатки лагеря, и... похоронили Кита с Сомом.

Молча. Быстро. Без лишних слов.

Земля была мягкой после дневной жары, лопаты входили в неё легко, почти бесшумно. Кто-то прошептал короткую молитву, в которой упоминался Сол и что с ним они уже познакомились, а значит жизнь прожили не зря. Кто-то просто стоял с опущенной головой.

Теперь мы шагали по ночной дороге, усыпанной пылью и ветками. Колеи от телег разбавлялись следами сапог, и иногда я ловил себя на мысли, что в этих следах могли быть их — тех аскольцев, кто весь день нас мучал и в итоге остался навсегда лежать в том же лесу.

Небо над нами было ясным, мириады звезд переливались, как праздничные гирлянды.

Чен поднял взгляд, посмотрел на серебристый серп, направленный острыми краями вниз.

— Нула сегодня прям сияет… — хрипло заметил он.

Я запомнил слово. Нула. Очередное добавление в словарь новой жизни.

— Как думаете, — нарушил я тишину, — основной наш лагерь далеко сдвинулся на север?

Впереди, насвистывая какую-то простую, но настырную мелодию, шёл Лис. Его силуэт легко угадывался даже в полумраке — он слегка подпрыгивал на каждом шаге, будто не шёл, а скользил сквозь ночь, ни капли не выказывая усталости.

Я смотрел на него и не мог не удивляться — как можно быть таким беззаботным после всего, что случилось. Но, похоже, в этом и заключалась сила Лиса: не задерживаться на прошлом, пока впереди есть возможность двигаться.

Он обернулся, мельком взглянул на меня через плечо.

— Как обычно. Пару-тройку часов пути, не больше.

Я мысленно прикинул: “Значит где-то, десять — пятнадцать километров”.

Но мы уже шли не меньше четырёх часов, может, даже больше. Где-то три часа ночи, если верить моим внутренним часам, которым, впрочем, давно не стоило доверять.

Но… спать почему-то не хотелось.

“Наверное, выспался днём в отключке между допросами”, — хмыкнул я про себя.

В груди неприятно кольнуло. Воспоминания о верёвке на горле, о боли в рёбрах, о чужом сапоге у лица вдруг опять всплыли в сознании.

И тут впереди, между тёмными силуэтами деревьев, мы увидели несколько костров. Огни дрожали, укрытые ветвями, но были — чёткие, тёплые и безопасные.

— Ну вот и наши… — сказал Чен.

Его голос был тихим, но в нём прозвучала радость. Словно что-то внутри него оттаяло, распрямилось.

Я кивнул. Это действительно радовало.

До границы лагеря оставалось не больше двухсот метров, когда из тьмы впереди вынырнули пять фигур. Факелы в их руках бросали рваные отблески на стволы деревьев, вырывая из темноты лица и лезвия оружий. Воины шагнули вперёд цепью, перекрывая тропу, и один из них резко крикнул:

— Стоять! Кто идёт?!

Мы замерли. Лис, как обычно шедший впереди, только качнул плечом и, не повышая голоса, отозвался:

— Свои. Что орёшь? Другим спать мешаешь.

Из темноты последовал знакомый, чуть удивлённый голос:

— Лис?.. Ты что ли?

— Нет, блин. Даркс Третий. — буркнул Лис, не сбавляя шага.

В ответ раздался смех. Двое с факелами вышли ближе, освещая нас всех.

— Вы что, чёрт подери, так поздно-то? — спросил один из охранников, прищуриваясь, разглядывая лица.

Он провёл взглядом по нашему небольшому отряду, задержался на мне и Чене. Мы с ним стояли рядом, в чужой одежде, с уставшими глазами и опухшими от побоев лицами, на которых плясали тени от пламени факелов.

— Вас же вроде больше должно быть, где ещё двое?.. — нахмурился он.

Мы с Ченом замялись. Пауза повисла неловкой тяжестью. В груди снова сжалось.

Чен шагнул вперёд и хрипло сказал:

— Слушай... Нам срочно нужен Грокс. Он здесь? Его шатёр далеко?

Охранники переглянулись. Один из них цокнул языком и усмехнулся:

— Он, нам сказал, если вернётесь после полуночи — привести вас всех сразу к нему.

Сказал, что шкуру спустит с каждого, если опоздаете.

— Ну, хоть без кожи не так душно будет, — пробормотал Лис себе под нос.

— Пошли, — добавил другой, уже более спокойно. — Недалеко.

Они развернулись, и мы, не теряя времени, двинулись за ними, углубляясь в свет факелов и очертания палаток впереди.

Мы шагали плечом к плечу с Ченом, уставшие и молчаливые. Я слегка пихнул его локтем в бок.

Он повернул голову, вопросительно глядя на меня.

— Слушай, — прошептал я, — а как к Гроксу обращаться… ну, если что?

Он нахмурился, будто не сразу понял, потом, кажется, вспомнил про мою "потерю памяти", и усмехнулся.

— Обращайся «командир». Если хочешь более официально — «лорд командующий». Ему это нравится.

Я кивнул.

Понятно. Надо постараться запомнить и не ляпнуть Ваше Величество, почему-то у меня было желание именно так его называть.

Мы двигались вглубь лагеря. Кругом стояли палатки, аккуратно, ряд за рядом. Большинство бойцов спали и в лагере практически никого не было видно. Костров было немного, в воздухе висел запах дыма, пыли и потной одежды.

Шли молча, лишь изредка переглядываясь. Шорохи, редкие храпы из палаток и позвякивание оружия нашего конвоя. Это был настоящий армейский лагерь во время затишья, где каждый отдыхал, зная, что затишье может прекратиться в любую минуту.

Наконец перед нами вырос шатёр. Большой, тканевый, натянутый высоко, так что входить можно было в полный рост. Его стены колыхались под лёгким ночным ветром. По периметру в землю были вбиты факелы, давая тёплый, пульсирующий свет.

У входа стояли два охранника с копьями. Они нас сразу заметили, но не реагировали — ждали команды или доклада.

Когда мы всей группой подошли, один из тех, кто сопровождал нас от дороги, обратился к стоящему у входа высокому воину:

— Дин, тут наши заблудшие вернулись.

Тот лениво повернул голову, глядя на нас с отсутствующим выражением.

— Грокс говорил, что, если придут после полуночи, — продолжил охранник, — доставить к нему сразу. Так что, иди доложи.

Дин окинул нас взглядом — оценивающе, почти лениво — и с ехидной ухмылкой нырнул в шатёр.

Изнутри почти сразу послышалось ворчание, глухое, недовольное, и грохот — что-то явно упало. Может, табурет. Может, целая фляга.

Прошло пару минут.

Дин вернулся, приподнял бровь и усмехнулся:

— Грокс не в духе. Что из-за вас его так поздно разбудили, даже табурет пнул с досады.

Он мотнул подбородком в сторону входа.

— Ну, заходите, смертники.

Глава 23: Покой возможен, но не в этой жизни

Из сопровождающих нас бойцов, первый вошёл внутрь. Мы все двинулись следом, по одному, тихо и сдержанно.

Внутри шатра было по-спартански пусто. Ни ковров, ни драпировок, ни роскоши. Всё строго и функционально. В дальнем углу — лежанка, сбитая из нескольких шкур. Рядом — сундук, поверх которого был навален комплект оружия: два меча, топор, нож с потемневшей рукоятью. В центре был шест, подпирающий полотно у потолка, рядом с ним стоял деревянный стол, грубый, рабочий, с четырьмя табуретами вокруг. Над ним висел светильник, представляющий из себя мутную стеклянную банку, внутри которой горела большая свеча, распространяя тусклый свет вокруг, который почти терялся ближе к стенам. Всё вокруг тонуло в мягкой полутени, как будто сама тьма здесь чувствовала себя как дома.

Мы выстроились в ряд полукругом.

Грокс стоял за столом.

Он был хмурым, как грозовая туча. Каменное лицо, стиснутые губы и тяжелый взгляд исподлобья. Плечи напряжены. Эта фигура не нуждалась в представлении. Грокс всем своим видом излучал власть, жесткость и тот самый тип ярости, что не терпит нарушение приказов.

Воин, что привёл нас, вышел вперёд. Два чётких шага. Резко ударил кулаком в грудь и рявкнул:

— Командир! По вашему приказу отпускники доставлены к вам сразу по возвращению в лагерь!

Грокс ответил мгновенно.

Громко. Сухо. Ровно.

— Свободен.

Приказ вылетел, как выстрел.

Боец ещё раз ударил себя в грудь и почти выбежал из шатра, как будто не хотел попасть под удар.

И, признаться, будь я на его месте, я бы сделал точно так же. Лучше исчезнуть, чем отсвечивать под взглядом этого командира.

Когда охранник скрылся, Грокс обошёл стол. Медленно. Без спешки. Как охотник перед прыжком. Потом начал двигаться вдоль нашего строя, глядя каждому в глаза.

Первым стоял Лис. Потом Чен, я, далее близнецы и остальные.

Грокс шагал спокойно, но в воздухе повисла напряжённая тишина, вязкая и взрывоопасная. Я почти ожидал, что он вытащит меч и, не говоря ни слова, отрубит ближайшему голову, просто так, чтобы потом спать спокойнее.

Он дошёл до края строя. Замер. Потом медленно развернулся и вернулся в центр.

И тут, внезапно, его голос громом разрезал воздух:

— ОДИННАДЦАТЬ!

Я вздрогнул, инстинктивно напрягшись. Сердце сбилось с ритма.

— Почему вас одиннадцать?! — рявкнул он, глядя не на кого-то конкретно, а сразу на всех.

Он шагнул ближе, голос поднялся:

— И какого хрена, меня поднимают посреди ночи, чтобы доложить, что какие-то уроды из моего полка опоздали в лагерь?!

Последние слова он прокричал, пнув при этом слева стоящую табуретку.

Я был уверен, что в палатках, проснулись все в радиусе ста метров.

Мы молчали.

Никто не смел ответить первым.

Я бросил взгляд на Лиса — его лицо было каменным, но в глазах читалась тень страха, тонкая, как сквозняк. Чен стоял тяжело, с усилием — он едва держался на ногах. Близнецы не двигались вообще, как будто боялись, что любое шевеление вызовет взрыв.

Тишина.

И тогда я решился.

Я поднял руку. Ударил кулаком в грудь — в точности как раньше видел у других.

Острая боль тут же прострелила плечо, рана от пыток ещё не затянулась, и я чуть не зашипел от боли, но держался.

— Ваше… — я осёкся, сбившись с усталости и волнения. — Лорд командующий. Разрешите доложить?

Грокс взглянул на меня. Холодно. С нотками удивления и интереса. Оценил меня взглядом сверху вниз. Глаза его чуть прищурились.

— А что это ты, наряженный как сраный асколец? — с усмешкой спросил он. В голосе послышалась едкая насмешка, едва не переходящая в раздражение.

Пауза. Он отошёл от шеренги, встал у стола, опёрся обеими руками на кромку и кивнул:

— Ну, докладывай.

Я глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями, и начал говорить.

— Лорд командующий, — голос был хриплым, но уверенным. — Рано утром на наш старый лагерь было совершено нападение разведгруппой аскольцев. Кит и Сом, охранявшие лагерь, были убиты и обезглавлены.

Глаза Грокса сузились, но он не перебил.

— Меня с Ченом схватили во сне, — продолжил я. О том, что на самом деле проснулся до захвата, решил умолчать. — Далее, весь день нас пытали, чтобы выведать сведения о численности и расположении наших сил. Мы ничего не сказали.

Я позволил себе короткую паузу, потом продолжил:

— Вечером нас должны были казнить, но группа Лиса, вернувшаяся из деревни, вовремя подоспела и уничтожила врагов. Мы потратили немного времени, чтобы похоронить павших товарищей, а затем направились к основному лагерю, — я выпрямился. — В связи с этим и произошла задержка.

Я бросил быстрый взгляд на Чена и Лиса.

Они кивнули, подтверждая — всё сказано верно, вектор выбран правильно.

В шатре повисла глухая тишина.

Грокс стоял, не двигаясь. Взгляд его метался по лицам, будто он считывал правду прямо с наших взглядов, выискивая тень лжи или оправдания. Лицо — неподвижное. Маска. Но внутри что-то работало, шумело, складывалось в решение.

Наконец, он спросил:

— Сколько их было?

Тон остался жёстким, но без прежней злобы. Или мне так показалось.

— Четверо. — отчеканил я. — Но, судя по их разговору, ещё двое были отправлены назад, чтобы привести дополнительные силы.

Я посмотрел на командира.

— Из их слов следовало, что уже завтра днём они могут быть в нашем тылу.

Грокс взорвался мгновенно.

— Твою мать! — рявкнул он и ударил кулаком по столу, так что лампа чуть не сорвалась с цепи.

— Аскольцы — твари! — прошипел он, затем повернулся к выходу. — Эй, Дин! Живо сюда!

Тот самый высокий стражник, что дежурил у входа, тут же вбежал в шатёр, выпрямившись.

— Разбуди Стена и Марка. Пусть ко мне бегут срочно.

Дин молча кивнул и исчез.

Грокс обернулся к нам. Взгляд снова прошёлся по нашим лицам, как лезвие по артерии.

— Вы трое, — указал он пальцем: на меня, Чена и Лиса. — Ждите у палатки.

Потом взглядом обвёл остальных.

— Остальные могут идти, но ложиться спать я бы не советовал. Сейчас — не время для отдыха.

Мы все, без лишних слов, вышли из шатра.

Прохладный воздух ночи показался резким после духоты командирской палатки.

Как только мы вышли, несколько парней похлопали меня по плечу. Сначала сдержанно, потом чуть увереннее — будто я не просто отчитался, а вытащил всех из-под топора.

Чен, хромая, склонился ко мне:

— Молодец, Мир. Всё по полкам разложил. Я бы так не смог.

Я хмыкнул. Лёгкая гордость вперемешку с пульсирующей болью в плече.

— Спасибо. Я думал, если ничего не сказать, то он нас точно прибил бы.

Лис провожал взглядом близнецов и остальных, уходящих в глубину лагеря. Потом подошёл к нам, остановился рядом.

— Ну что, парни, — с лёгкой ухмылкой сказал он. — Чую, ждут нас приключения. Если Грокс не прогнал и оставил рядом — значит, будем в деле.

Я повернул голову, и краем глаза увидел двух офицеров, которых помнил с построения.

Они подбежали к шатру и без лишних слов вошли внутрь.

Мы остались снаружи.

Стояли в ночи. Ждали.

И в голове крутилась одна мысль:

“Интересно… что Грокс собирается делать?”

Прошло около пяти минут, как нас окликнул Дин.

— Эй, парни. Грокс зовёт вас, — махнул он рукой.

Мы встали с земли и поспешили к командирскому шатру.

Внутри, за деревянным столом, накрытым потёртым холстом, лежала карта. Грокс и двое командиров стояли рядом и о чём-то спорили. Грокс, услышав, как мы вошли, бросил на нас хмурый взгляд.

— Так, ты у нас Мир, правильно? — спросил он, не отрываясь от карты, так как я стоял первым.

— Так точно, — ответил я.

Он хмыкнул. Похоже, не привык к таким четким ответам.

— Подойдите к столу.

Мы с Ченом и Лисом подошли ближе. Я уставился на карту. Она была грубая, нарисована от руки, с жирными линиями леса, изгибами морского берега и размеченными горами. Но даже в этом схематичном рисунке угадывались знакомые очертания.

Грокс провёл пальцем по одному из участков.

— Вот. Это точка — ваш старый лагерь. Там, где вы встретили аскольцев, чтоб их лисы сгрызли.

Я кивнул, пытаясь сориентироваться.

— А вот здесь сейчас стоим мы, — указал он чуть выше. — Чуть севернее, за холмами, по нашим данным сосредоточены основные силы противника.

Один из командиров перевёл взгляд на Лиса.

— Лис, ты у нас самый хитрый. Как думаешь, если бы ты был на их месте, как бы ты обошёл нас и ударил в тыл?

Мы с Ченом тоже посмотрели на Лиса. Он стоял, почесывая затылок, с видом человека, которому сейчас придётся думать быстрее, чем хотелось бы.

— Я бы по Ворону шёл, — наконец сказал он.

Два командира в голос переспросили.

— В смысле?

Лис посмотрел на них и приподнял бровь.

— Как давно был последний дождь?

Вместо них ответил Чен.

— Давно. Может месяц, если не больше.

— Вот именно, — подмигнул Лис.

Он наклонился над картой и начал вести пальцем вдоль отмеченных контуров.

— Мы сейчас стоим на холмах, у самого начала леса. Слева на запад, до самого Круглого моря у нас пахотные земли и нашими патрулями хорошо просматриваются, там и пара воинов не пройдут незамеченными, не говоря уже о более внушительных силах. А этот лес тянется на восток примерно миль на десять. Там тоже наши патрули, но дальше...

Он ткнул пальцем в скалистую линию, прорисованную на карте.

— Вот здесь — Чёрная гряда. Каменная стена, она идёт с севера на юг почти на пятнадцать миль. В районе нашего старого лагеря она уже заканчивается. А за ней, течёт горная река. Ворон.

Я навострил уши. Название что-то напоминало, хотя очень отдаленно.

— Река в обычное время непроходимая. Но сейчас, когда дождей давно не было, я думаю, вода ушла. И если пройти за грядой, по обмелевшей реке, можно выйти в тыл, аккурат туда, где раньше был наш лагерь.

В палатке повисла пауза. Все молчали. Командиры переглянулись. Грокс посмотрел на карту, потом на Лиса.

Внезапно он рассмеялся. Громко, раскатисто. Его плечи затряслись, и он едва не хлопнул ладонью по столу.

— Ну что, командиры. Проиграли пари. С вас по пятьдесят шекелей. Лис верно говорит. Именно так бы и поступил хитрый командир.

Я смотрел на него с лёгким недоумением. Это был Грокс. Тот самый, что кричал, ломал взглядом, мог убить за фразу. А сейчас он смеялся. Первый раз за всё время я видел его таким.

И, если честно, это пугало даже больше, чем когда он злился.

Грокс наконец успокоился, но теперь в его взгляде чувствовалась напряжённая энергия, как у волка, который сделал шаг назад, но готов рвать врагов.

Командиры, Стен и Марк, как я понял из разговора, не выглядели довольными. Их лица говорили больше, чем они сами. Потерянные пятьдесят шекелей, пусть и в пари, настроение им явно не поднимали. Марк даже фыркнул что-то себе под нос, но Грокс на это не обратил внимания.

Лорд командующий обвёл нас взглядом. Потом шагнул к карте и уставился на неё, словно хотел прожечь насквозь.

— Так, парни. Вас сегодня неплохо потрепало. С вас всё началось, вам же это и заканчивать. Ну или хотя бы не дать врагу обхитрить нас.

Мы стояли в молчании. Его голос звучал спокойно, но каждая фраза была как распоряжение, отлитое из камня.

— Каждый из вас берёт по трое бойцов из лагеря. Через двадцать минут чтобы вы все стояли перед моей палаткой в боевой готовности. Без опозданий. Дальше — в лес, на восток, к Чёрной гряде. Ваша задача — остановить врага.

Он не повышал голос, но ни у кого не оставалось сомнений. Это было не предложение и не просьба, а конкретный приказ.

Один из командиров, кажется Стен, сдвинул брови и осторожно спросил:

— А двенадцать человек… не слишком ли мало? Если аскольцы действительно собираются в обход и планируют крупную атаку?

Этот вопрос будто сорвался с моего языка. Я и сам хотел спросить об этом, но побоялся перечить командиру. Грокс скосил взгляд на подчиненного с лёгким раздражением. Затем медленно выдохнул, как человек, которому пришлось напомнить, кто здесь принимает решения.

— Они не пойдут одни. У меня есть ещё один особенный воин на примете.

Он бросил короткий взгляд на Марка и подмигнул. Тот ответил ему кивком, с лёгкой ухмылкой, как будто всё понял без слов.

Я так и не понял, кто этот воин, о котором идёт речь. И как один человек, даже с нашей поддержкой, может сдержать целую группу, возможно сотню врагов, а может больше. Мы с Ченом переглянулись. В его взгляде читался тот же вопрос и недоумение.

Грокс будто почувствовал эту неуверенность, но не стал обращать на неё внимания. Он вернулся к столу, посмотрел на карту и продолжил

— Как дойдёте до гряды, оценивайте обстановку. Может быть, придётся сместиться к югу, чтобы встретить их в лоб. Река там неширокая. Число аскольцев не имеет значения. Даже если на одного вас будет десять, вы справитесь. Я в этом уверен, потому что знаю цену каждому из вас.

Он сделал паузу. Затем продолжил:

— Лагерь мы поднимаем немедленно. Но без шума и без горнов. Чтобы враг не понял, что мы что-то задумали. Атаковать будем на рассвете. Они не ждут нападения, а скорее всего сами его планируют днём, может ближе к вечеру или вообще только завтра, когда их удар с юга будет готов. Но мы ударим первыми.

Он посмотрел на нас так, будто уже видел, как мы сражаемся с хитрожопыми аскольцами за грядой.

— Как поняли? — Его голос снова стал тяжелым, как удар молота.

Лис с Ченом вытянулись, как по команде. Я последовал их примеру. Мы одновременно подняли кулаки к груди и хором, как на памятном мне построении, выкрикнули:

— Служим Силинии! Служим королю!

Я повторил это синхронно, чувствуя, как кровь зашумела в ушах.

Грокс кивнул коротко:

— Через двадцать минут. Жду вас здесь.

После чего мы покинули палатку командира, все еще имея к приказу командира, больше вопросов, чем ответов по его реализации.

— Вот же хрень! — Выругался Чен, как только мы все вышли на свежий воздух.

— Я же говорил, нас ждет веселье, — улыбнулся Лис, однако за его улыбкой прослеживались сомнения, в каком виде будет это “веселье”.

Мы отыскали наших ребят у костра. Они сидели полукругом, кто-то подкладывал дрова, кто-то точил клинок, а кто-то уже успел достать хлеб и ломать его над котелком. То ли ужинали слишком поздно, то ли завтрак начинали чересчур рано. Мы не стали садиться, не стали тянуть, просто в двух словах объяснили приказ Грокса. Сказали, что нужно собираться в путь. Миссия важная, времени в обрез.

На удивление парни отреагировали с интересом. Не было ни нытья, ни вопросов. Только короткие фразы, движение, сбор. Вещи собирались быстро, оружие проверялось молча, палатки еще и не разбирались и были скручены в небольшие рюкзаки за плечи. Как будто все только этого и ждали.

Чен оставил себе арбалет, с которым я познакомился во время нашей совместной охоты. Мне же вместе с доспехами аскольца в старом лагере достался его короткий меч. Большинство тут же начали меня отговаривать. Все уверяли, что толку в бою от такого мало. Говорили, что только длинный меч даст шанс в ближнем столкновении. Но я стоял на своём. Мне бы и с этим справиться. Про длинный и думать пока рано. Я до сих пор не знал, осталась ли у меня та самая мышечная память Мира, хотя охота на мурло говорила, что что-то во мне живёт и работает без сознательного усилия.

Помимо тех, кто был с нами в деревне, к нам примкнул ещё один. Бак быстро отыскал своего товарища Веса, и тот с радостью согласился пойти. Вес только усмехнулся и сказал, что на открытом поле боя скучно, а вот пройтись по лесу и уложить десяток аскольцев в специальной вылазке — это совсем другое дело. Я смотрел на них и только удивлялся. В этих парнях было что-то особенное. Они шли в опасность не по приказу, а будто по зову. Наверное, не зря Грокс именно их выделил тогда на построении, отпуская в трёхдневный отпуск. Теперь я видел. Они были не просто бойцами. Они были отважными воинами.

Ровно через двадцать минут мы стояли перед шатром Грокса. Разделились на три ряда, каждый по четыре человека. Первая шеренга — Лис, Чен и я. За Лисом встали близнецы Лит и Лат, а с ними Гол. За Ченом стояли Ной, Сим и Рик. За мной — Бак, Вес и Тос. Все были на месте. Лагерь уже давно не спал. Разбудили всех. Солдаты готовились к наступающему дню, к чему-то большому, будто сама земля под ногами знала, что скоро по ней снова пойдёт кровь.

Я смотрел на это ночное движение, похожее на муравейник. И вдруг понял, насколько всё изменилось. Четыре дня назад я жил обычной жизнью. Кофе, звонки, работа, одиночество. А теперь стою перед командиром неизвестной армии и неизвестного четвертого полка бесправных, готовый идти на задание, которое не назовёшь иначе как сомнительное. Но рядом со мной уже были не просто бойцы. Они стали моими друзьями. Настоящими. Пусть и за три дня с хвостиком.

Из своей палатки вышел Грокс. Он посмотрел на нас, задержал взгляд на каждом и затем одобрительно кивнул.

— Так. Как я и говорил, с вами пойдёт ещё один боец. Когда придёт момент, это будет ваша опора. Но если распускать руки начнёте, лично отрублю.

Он повернулся к входу и отдал короткий приказ.

— Выходи.

И тогда из-за его спины шагнул тот, кого он так расхваливал.

У меня защемило сердце. Остальные застыли. Кто-то выдохнул, кто-то напрягся, кто-то просто смотрел, не веря своим глазам.

— Лина?

Глава 24: Черная гряда

Рядом с Гроксом стояла та хрупкая и удивительно симпатичная девушка, с которой я уже имел честь познакомиться в таверне. Тот необъяснимый момент, когда между нашими руками проскочила искра странного электрического разряда, до сих пор не выходил у меня из головы. Сейчас она предстала передо мной в совершенно ином образе — в искусно сшитой кожаной куртке, служившей своеобразными доспехами, которая подчёркивала её стройную фигуру.

Её роскошные чёрные волосы, заплетённые в тяжёлую косу, спускались до самого пояса, словно шёлковая река в ночи. Пронзительно-голубые глаза, будто излучали собственный свет даже в полумраке у палатки Грокса, освещённой лишь тусклым светом факелов. В их глубине читалась сила и решительность, которые не вязались с её хрупким обликом.

Грокс хмыкнул, глядя на наши вытянутые физиономии — вид у отряда был такой, словно ожидая чуда, мы всё же столкнулись с ним, но не с тем, что ожидали увидеть.

— Знакомьтесь, это Лина – маг третьего ранга, — произнёс он, четко и торжественно.

— По распоряжению Великого мага Симиуса позавчера прибыла к нам на границу. С нами минимум на месяц. В круговерти полевого сражения ей пока делать нечего, поэтому она присоединится к вам в походе к Чёрной гряде. Её помощь может оказаться бесценной.

Командир сделал паузу, обводя нас строгим взглядом:

— Лина — воин, который умеет постоять за себя. Но повторю для особо тупых: если кто-то будет протягивать руки, потом оставит их под моим топором.

Лина, смущённо улыбаясь, стояла перед нами. Её взгляд скользил по лицам каждого члена отряда, но, как мне показалось, дольше всего задерживался на мне. Её независимый статус и какой-то особый ранг вызывали у меня множество вопросов. Как она сюда попала? И что значит этот «третий ранг»?

— Лис назначается старшим всей группы, — властный голос командира, словно ледяной душ вырвал меня из размышлений.

— Вы, — он указал на меня и Чена, — будете руководить своими подразделениями. Лина действует независимо, но я рекомендую координировать с ней свои действия. Она отвечает за вас, вы — за неё. Приступить к выполнению задания!

Мы все отсалютовали, ударив кулаком в грудь. Лина повторила этот жест с грацией, не свойственной простому военному приветствию. Затем мы развернулись и направились в лес. Лина, опередив остальных, присоединилась к Лису во главе отряда. По выражению его лица было ясно, что задание для него стало вдвойне интереснее в компании с такой прекрасной воительницей.

Мы с Ченом шагали следом за ними, погружённые в свои мысли. Мой верный друг уже видимо полностью пришел в себя, он как оптимист по жизни, хотя это весьма спорный момент после сегодняшних событий и, видимо, сваха по совместительству, ткнул меня локтем в бок так, будто хотел проверить, не заснул ли я на ходу. Я обернулся — он с ухмылкой заговорщика кивнул в сторону Лины и подмигнул, мол, «смотри, не упусти свой шанс, герой-любовник». Я ответил ему лишь натянутой улыбкой.

Познакомиться с ней поближе? Отличная мысль, если не считать, что приватность в нашем отряде была понятием чисто гипотетическим, вроде квадратного корня из единорога, — одиннадцать пар ушей и глаз, с которыми точно нельзя рассчитывать на разговоры тет-а-тет.

В моей душе разгорался огонь любопытства и желания узнать Лину поближе, однако я пока решил пустить все на самотек.

Лис, не оборачиваясь, нарушил тишину громким голосом, который эхом разнёсся по лесу:

— Парни, все слышали приказ! До рассвета осталось всего пара часов, и нам нужно успеть добраться до чертовой гряды. Поэтому ускоряем шаг и не отстаём! Я формально старший, но важные решения будем принимать вместе.

Его слова встретили одобрительные возгласы, и отряд прибавил темп. Лис, видимо решив разрядить напряжённую атмосферу, обратился к Лине, задавая вопросы так громко, чтобы слышал каждый:

— Лина, как же тебя угораздило оказаться в нашей скромной компании на передовой?

Девушка на мгновение замялась, словно взвешивая, стоит ли делиться подробностями, но затем начала:

— Как вы знаете, магов иногда направляют на помощь действующим войскам. Вот и моя очередь пришла. Я получила распоряжение от главного мага прибыть на месяц в распоряжение командира Грокса на восточную границу.

Лис кивнул с видом ценителя, который только что осмотрел редкий клинок.

— Да, маги нам частенько помогают, — протянул он, — но таких красивых ещё не присылали.

По строю прокатился сдержанный смех — не пошлый, а скорее одобрительный гул, будто отряд только что получил дополнительный паёк. Лина вспыхнула так, что её щёки в свете факелов могли бы посоревноваться с углями костра, и смущённо улыбнулась, опустив взгляд.

Затем, быстро вернув себе самообладание, она сменила тему, задав вопрос по существу:

— Какие будут наши действия по достижении цели?

Лис перевёл взгляд на меня и Чена:

— Что, парни, скажете?

Чен тут же подхватил инициативу, как будто только этого и ждал:

— Для начала надо добраться и оценить обстановку. Даже если мы доберёмся до самой гряды, мы вряд ли поймём, что происходит за ней, на Вороне.

Лина хихикнула — звук был лёгкий и неожиданный, словно кто-то в этом Солом забытом лесу вдруг нашёл серебряный колокольчик.

— Не переживайте, — загадочно протянула она, — это поправимо.

Меня заинтриговал её ответ. Что она умеет? Летать? Видеть сквозь скалы, словно рентген? Превращает врагов в камень как Горгона*? Я не удержался и неуверенно спросил:

— Лина, а что ты умеешь?

Она замешкалась и свернула разговор с изяществом дипломата, уходящего от прямого вопроса о налогах.

— Да много всего… как и все маги третьего ранга.

После чего она отвернулась, давая понять, что аудиенция окончена, и дальше по курсу только молчаливая ходьба.

Да уж, пронеслось в голове. Видимо, всем, кроме меня, на входе выдали брошюру «Маг третьего ранга: инструкция по применению». А второй момент, который радовал ещё меньше, — это то, что личный канал связи «Мир — Лина» работал исключительно в одну сторону, и то с помехами.

Мы шли дальше, переговариваясь вполголоса — шорох сапог по хвое, приглушённые фразы. Лес дышал влажной прохладой, и мы несколько раз замирали, задрав головы, чтобы в рваных прорехах между кронами-великанами поймать клочок неба и сверить курс. Пара ребят из отряда, которые, видимо, родились с компасом в голове, уверенно тыкали пальцами на восток, и мы, поверив им на слово, продолжали упрямо пробираться сквозь темноту.

Вскоре на нашем пути стали попадаться валуны — сначала мелкие, как рассыпанные великаном игральные кости, потом — крупнее, а затем и вовсе монстры, перегораживающие дорогу так, будто кто-то припарковал здесь каменный грузовик, а то и целый дом.

— Мы уже рядом, — пробасил мне на ухо Вес из моей четвёрки, парень с лицом, высеченным из того же гранита, что и эти валуны. — Я вчера в патруле был, мы доходили до этих мест. Через минут пять выйдем к скалам.

И точно: лес начал редеть, словно у него кончились деревья, и наконец расступился, являя нам Чёрную Гряду во всём её молчаливом и абсолютно безразличном к нам великолепии.

Я невольно присвистнул. Ожидал увидеть какие-то острые, готические пики, как на плохих картинах про драконов, но это было совсем другое. Огромные, округлые глыбы, титанические колонны диаметром в десятки метров, уходили в предрассветное небо, заканчиваясь на высоте метров тридцати-сорока плоскими, словно срезанные ладонью бога, площадками. Они стояли плотно друг к другу, сплошной стеной, как зубы в челюсти какого-то исполинского существа, и, сколько хватало глаз, эта стена уходила влево и вправо, теряясь в туманной дымке. У меня перехватило дыхание, и в голове всплыла единственная достойная аналогия — Великая Китайская стена, только созданная не суетливыми руками человека, а самой природой в приступе мегаломании*.

Мы стояли, задрав головы, как кучка муравьёв перед бордюром. Небо над нами уже начало светлеть, наливаясь нежной голубизной — видимо, густой лес до этого просто воровал у нас рассвет, а здесь он уже вступал в свои права. Вокруг щебетали проснувшиеся птицы, жужжали какие-то насекомые, и вся эта утренняя идиллия смотрелась диким контрастом с каменными гигантами перед нами.

— Красиво, — выдохнул я и завершение мысли продолжил уже в голове: “…но абсолютно бесполезно с практической точки зрения. Забраться по этим отвесным скалам без снаряжения — нереально. И если с той стороны река, то отсюда её даже не слышно.”

Я повернулся к Лису и Чену с немым вопросом на лице.

— И как мы узнаем, есть ли там аскольцы?

Лина, стоявшая чуть в стороне, посмотрела на меня слегка презрительно и хмыкнула — тихо, но так, чтобы я услышал.

— Я могу забраться наверх, — спокойно сказала она, будто речь шла о том, чтобы залезть на табуретку за банкой варенья.

Я уставился на неё, пытаясь понять, шутит она или у неё в сапогах спрятаны кошки-самолазки.

— Но сейчас не будем тратить время, — продолжила она, не обращая внимания на моё ошарашенное лицо. — Дайте мне пару минут.

Она отошла от нас и села на небольшой валун, лицом к лесу, спиной к каменным исполинам. Я даже сделал несколько шагов в сторону, чтобы обойти её и посмотреть — может, у неё на затылке открылся третий глаз или ещё какой-нибудь полезный в хозяйстве орган? Но нет. Она просто сидела с закрытыми глазами, положив руки на колени ладонями вверх, и дышала ровно и глубоко.

Сначала не происходило ровным счётом ничего. Но потом из кончиков её пальцев начали просачиваться, а затем и вырываться тончайшие синие нити. Они были не толще человеческого волоса, но мерцали собственным холодным светом, похожие на паутину, сотканную из лунного света. Они тянулись вверх, в светлеющее небо, и в этот момент мне показалось, что Лина — просто кукла-марионетка, которую какой-то небесный кукловод усадил на этот камень и теперь дёргает за невидимые нити, управляя её дыханием, её силой и её судьбой.

Я на всякий случай сделал пару шагов назад, придвинувшись к Лису и Чену, которые спокойно, как на картину в музее, смотрели на Лину, намеренно храня молчание, будто боялись спугнуть чудо неосторожным словом. А внутри меня всё орало: «Вы это видите? Видите?!» — с меня в тот момент можно было бы рисовать очередной вирусный мем с выпученными глазами и отвисшей челюстью. Я попытался перевести дух, глядя на Лину и боясь, что сейчас за эти синие нити её поднимут в небо и неловко плюхнут сверху на каменные глыбы, что пафосно назывались грядой.

Но нет. Она сидела всё так же ровно, спина прямая, дыхание спокойное. Только нити вдруг начали расходиться в стороны, как китайский веер, раскрываясь и сплетаясь в сложный, постоянно меняющийся узор. Тут даже у меня закончились ассоциации. Это было просто... необычно. Кончики её пальцев едва заметно шевелились, и от этих микродвижений нити меняли направление, при этом оставаясь прямыми, тянулись, словно живые струны, ощупывающие мир за пределами нашего зрения. Я много чего уже успел увидеть в этом мире, но подобное зрелище было пугающе красиво — как смотреть на грозу с близкого расстояния, когда страшно, и оторваться невозможно.

Так продолжалось ещё несколько минут. Остальные бойцы, поняв, что представление затягивается, уже расположились на камнях поодаль, тихо переговариваясь и ожидая, когда начальство закончит свои магические ритуалы и вернётся к суровой прозе жизни.

Лина сделала глубокий вдох, и её плечи расправились. Голубые нити исчезли, растворились в воздухе, будто их и не было. Она открыла глаза, улыбнулась чему-то своему, и тут же стала серьёзной, быстро встала и подошла к нашей троице, которая так и стояла, изображая почётный караул.

— В общем, есть пара хороших новостей и одна так себе, — сказала она, глядя на Лиса, но при этом бросая короткие, как выстрелы, взгляды на меня и на Чена.

Лис не заставил себя долго ждать.

— Давай с хороших.

— Первое: мы были правы, отряд аскольцев движется на юг по Ворону. Второе: они ещё даже не дошли до этого места за скалами, где-то в часе ходьбы от нашей точки. Третье: в двух милях на юг одна из скал, стоявшая отдельно, упала на стену и образовала естественный подъём. По ней мы все сможем забраться наверх без особых усилий, — она сделала паузу, давая нам переварить информацию.

— Эм... а плохая? — спросил Лис, на лице которого уже расцветала довольная улыбка от того, как удачно всё складывается.

— Их порядка ста пятидесяти человек. С оружием и катапультами, правда, частично в разобранном виде.

Мы все трое, не сговариваясь, синхронно присвистнули. Сто пятьдесят — это уже не разведка, это полноценный авангард вторжения.

Я смотрел на Лину и не мог понять. Как? Как, чёрт возьми, она всё это выяснила за несколько минут, сидя на камне? Решил, что пусть она хоть идиотом меня назовёт, но я должен знать.

— Лина, скажи, пожалуйста, как ты всё это узнала? — я постарался вложить в голос всю доступную мне мягкость и искреннее любопытство, без сарказма и подколов.

Лина не ответила. Просто подняла глаза к небу.

Я проследил за её взглядом. В уже посветлевшем голубом небе, высоко-высоко, я увидел кружащихся птицы, похожих на больших орлов. Лис уже развернулся и решительно шагал к остальным бойцам, которые тут же повскакивали с мест, готовые к действию. Чен и Лина последовали за ним. А я ещё несколько секунд стоял, глядя на кружащие в вышине тёмные точки и пытаясь уловить суть.

Она смотрела их глазами? Догадка вспыхнула в голове, как молния, — яркая, ослепляющая и абсолютно логичная в этом безумном мире. Нихрена себе какие качественные разведывательные дроны есть в арсенале магов.

Но тут я, опомнившись, что не на легкой прогулке, поспешил к остальным.

Когда я подошёл, Лис уже дирижировал этим оркестром энтузиазма, обрисовывая остальным расстановку сил. И, к моему полному изумлению, которое я, надеюсь, не слишком явно демонстрировал, многие из наших ребят были несказанно рады предстоящей заварушке. На их лицах было написано то самое хищное предвкушение, с которым волки смотрят на стадо овец, забыв, что в этом стаде на каждого волка приходится по полтора десятка баранов, и у каждого барана — очень острые рога.

Я эту радость, прямо скажем, не разделял. Мой внутренний калькулятор упрямо выдавал ошибку деления на ноль. Да, я мог поверить, что наши парни — умелые бойцы, но не настолько, чтобы побеждать в соотношении один к пятнадцати. Хотя… я бросил взгляд на Лину. Она спокойно стояла рядом с Ченом и Лисом, и в её невозмутимости было что-то такое, что заставляло подозревать наличие в её рукавах не просто туза, а целой колоды краплёных карт, включая пару джокеров и право на внеочередной ход.

Я поймал себя на мысли, что в прямом бою моя ценность стремится к отрицательным значениям. Да, махать мечом я, наверное, смогу — чисто физически, как палкой. А вот махать им в правильных направлениях, чтобы от этого был какой-то толк, кроме свиста в ушах, — это уже под большим вопросом.

Лис, закончив с тактикой, передал слово Чену, словно нашему штатному мотиватору и специалисту по поднятию боевого духа с самых сомнительных отметок. Тот обвёл всех тяжёлым, но зажигающим взглядом.

— Парни, сегодня великий день для нас, — его голос пророкотал, как далёкий гром. — Давайте не посрамим Четвёртый полк Бесправных. Вперёд!

И всё. Больше слов не понадобилось. Отряд, как единый организм, пришёл в движение. Все дружно повскакивали, похватав свои пожитки, и, не оглядываясь, направились на юг — туда, где наша персональная Ванга предсказала лёгкий подъём на стену, за которой нас ждала либо слава, либо очень быстрая и бесславная смерть.

***

*Горго́на Меду́за (через лат. Medūsa) или Ме́дуса (др.-греч. Μέδουσα — «защитница, повелительница») — наиболее известная из трёх сестёр горгон, чудовище с женским лицом и змеями вместо волос. Взгляд на её лицо обращал человека в камень. Была убита Персеем. Упомянута в «Одиссее» (XI 634).

*Мегаломания, или бред величия, — это психическое расстройство, при котором человек испытывает непреодолимое убеждение в собственном превосходстве, исключительности и грандиозности.

Глава 25: К вершине мира

Эти две мили мы не прошли, а, скорее, продрались, как через полосу препятствий, спроектированную каким-то садистом-архитектором. Мы постоянно обходили валуны — останки тех самых исполинских колонн, которые когда-то, видимо, стояли здесь густым лесом, а теперь лежали вповалку, как павшие в безымянной битве титаны.

Лина, шагавшая с лёгкостью балерины по этому кладбищу камней, сообщила, что отряд аскольцев по ту сторону стены движется гораздо медленнее нас.

— Они тащат по обмельчавшей реке громоздкие орудия, поэтому передвигаются медленнее нас, — бросила она, будто сообщала прогноз погоды.

Чен и Лис, два гения военной мысли, обменялись многозначительными взглядами и выдали гениальное умозаключение:

— Значит, у нас есть фора.

Я помалкивал, изображая из себя туриста в этом заповеднике апокалипсиса. Разглядывал трещины в камнях, замшелые бока глыб и думал о том, что нам, чёрт возьми, делать дальше. Потому что, как ни крути, впереди маячило сражение, и от этой мысли у меня холодело где-то в районе солнечного сплетения. Я ещё никогда не участвовал в настоящем сражении, и, будь у меня выбор, предпочёл бы наблюдать за этим увлекательным процессом с безопасного расстояния, желательно — с другого континента. Но у судьбы, этой шутницы, на мой счёт, видимо, были другие планы.

И вот, обогнув очередной валун размером с небольшой коттедж, мы вышли на пригорок и замерли. Перед нами открылась картина, достойная кисти художника с очень богатой фантазией и, возможно, некоторыми проблемами с восприятием реальности. Одна из колонн, стоявшая когда-то на приличном удалении от основной гряды, была сломана у основания и, как последний пьянчуга у забора, своей верхней частью лениво упёрлась верхней частью у вершины стены.

Она была округлой, но её диаметр достигал метров десять, так что даже на этой покатой поверхности можно было передвигаться вполне комфортно. Угол подъёма — градусов сорок, на глаз. Крутовато, конечно, но не смертельно. Главное на этой горке — не споткнуться, потому что обратный билет вниз будет оформлен мгновенно и без права на пересадку.

Мы подошли к основанию этой громадины. Лис и Чен, как два заправских инженера, осмотрели наш подаренный природой мост. Чен отметил, что гигантский столб сломан под острым углом, и хоть это создаёт неудобства, но сама структура выглядит надёжной. Карабкаться, правда, чтобы залезть на основание этого природного моста, всё равно высоко и опасно.

— У нас верёвка длинная есть? — обратилась Лина к Лису, оглядывая наш отряд, который выглядел так, будто всё своё снаряжение мы добыли в бою с бродячим цирком.

Оказалось, что верёвка есть у нескольких ребят, но это были три жалких обрезка метра по три-четыре, которыми впору было разве что бельё сушить, а не штурмовать скалы.

— Хорошо, — сказала Лина, осмотрев наши скромные запасы с видом полководца, которому вместо армии выдали десяток калек и барабан. — Надо связать эти три отрезка в один.

Бойцы тут же принялись выполнять приказ. Я смотрел на всё это и ничего не понимал. Что она задумала? Подъём по срезу — метров пятнадцать, на вскидку. Чтобы воспользоваться этой верёвкой, её надо ещё как-то закрепить наверху. Замечательно. Десять-одиннадцать метров верёвки на крутой пятнадцатиметровый подъём. Кажется, кто-то в магической школе прогуливал уроки математики.

Ладно. Посмотрим на очередное чудо. Представление начинается.

Лина оглядела нашу разношёрстную компанию с видом покупателя на невольничьем рынке и выбрала самый крупный и, очевидно, самый устойчивый лот — Бака из моей четвёрки. Бак был парнем, которому природа вместо шеи выдала второй набор плеч, и он был скорее квадратным, чем человекообразным.

— Тебя же Бак зовут? — спросила она.

Он кивнул с такой широкой и счастливой улыбкой, будто только что выиграл в лотерею право нести её вещи до конца жизни.

— Так, — Лина хлопнула в ладоши, переходя в режим «инструктаж для тех, кто в танке».

— Что мы сейчас делаем. Я с Баком поднимаюсь на основание этой глыбы. Затем он будет держать верёвку, а остальные по очереди будете с разгона забегать на этот уклон, — она кивнула на отвесный срез бывшего исполина, — и хвататься за верёвку. Потом уже подниметесь.

Интересно, как эта Марья-Искусница планирует сама туда попасть, да ещё и с таким амбалом, как Бак? Его же в карман не положишь.

— Бак, бери своё снаряжение, можешь ещё чьё-нибудь прихватить, и связанную верёвку. Вставай рядом со мной и держи меня за руку.

Я смотрел на эти приготовления с таким напряжением, будто передо мной сейчас должен был стартовать «Протон» с Байконура, а я отвечал за кнопку «Пуск». Лина закрыла глаза, сосредоточилась, и через мгновение в её свободной правой ладони вспыхнул свет. Она провела рукой полукруг в воздухе, и прямо перед ними появился круглый, сверкающий, как портал в лучший мир, разрыв в пространстве.

— Быстро за мной! — скомандовала она Баку и, не раздумывая, шагнула внутрь.

Бак, на удивление проворно для своих габаритов, сделал пару шагов, и круглая арка бесшумно схлопнулась за их спинами. Я смотрел на это, как заворожённый. Не знаю, как там на Байконуре, но это, чёрт возьми, было действительно круто.

— Эй, парни! — услышал я голос Лины и повернул голову наверх.

Они с Баком уже стояли у края, на основании каменной глыбы, помахивая нам, как простым смертным с высоты своего магического превосходства.

Послышались одобрительные свисты, кто-то даже захлопал в ладоши. А меня после первой волны восторга отпустило, и в голову немедленно вернулся старый добрый сарказм. Нет, ну Лина, конечно, красивая и умелая девчонка, но логика у неё была явно чисто женская. Зачем так всё усложнять? Нет чтобы просто телепортировать всех и не заморачиваться с этой верёвкой? И вообще, зачем телепортироваться на основание этого моста, когда можно было сразу высадиться на верхушке гряды?

Тем временем Бак, стоя на краю, скинул верёвку. Как я и предполагал, её конец болтался метрах в четырёх от земли, насмешливо подрагивая на ветру.

И тут мне в голову пришла гениальная, как мне тогда показалось, идея. Надо же и себя перед девушкой проявить, а то, что получается: в таверне познакомиться решил, а теперь постоянно в тени, как скромный статист.

Я подошёл к Чену и Лису.

— Парни, давайте я первый.

Они кивнули и ободряюще похлопали меня по плечу.

— Ну давай, Мир, ты у нас шустрый. Надо побыстрее разогнаться и вскарабкаться как можно выше, чтобы схватить конец верёвки. У тебя по-любому это получится лучше всех.

Я закрепил меч, поправил пожитки за спиной, попрыгал на месте, входя в роль олимпийского чемпиона по бегу с препятствиями. Отошёл метров на пятнадцать от начала подъёма и крикнул:

— Эй, Бак, готов?!

— Да, Мир, давай! — пробасил тот сверху.

Лина стояла рядом с Баком, скрестив руки на груди, с видом арбитра, который сейчас будет оценивать качество моего забега по шкале от «жалкое зрелище» до «ну, хотя бы попытался».

«Ну, Сол, помоги», — выдохнул я и помчался к упавшей скале, вкладывая в этот рывок всё своё желание произвести впечатление.

Первые два метра крутого подъёма я преодолел в одно мгновение. До верёвки оставалось ещё столько же, но она была не в воздухе, а лежала на каменной поверхности. «Плёвое дело», — пронеслось в голове.

Но на следующем шаге нога стремительно поехала вниз, теряя сцепление с гладкой, как полированный стол, поверхностью. Мысли в голове заметались со скоростью света. Я не мог так опозориться! Не перед Линой! Не перед всеми!

Я отчаянно попытался перенести центр тяжести, чтобы остановить скольжение, и вроде бы мне это даже удалось. Я начал заносить другую ногу, но первая предательски поехала дальше, и я со всего маху врезался носом в холодную и, как оказалось, до неприличия твёрдую поверхность. В глазах засверкали вспышки, мир качнулся, и я, как мешок с картошкой, позорно скатился обратно к ногам своих товарищей, которые смотрели на меня с немым сочувствием, смешанным с плохо скрываемым весельем.

Чен и Лис тут же подскочили ко мне и помогли мне встать на ноги. Чен с видом опытного фельдшера, повидавшего и не такое, озадаченно уставился на мой нос, из которого текла обильно кровь.

— Ладно, — сочувственно похлопал он меня по спине, — давай тогда я попробую.

В его голосе сквозило столько сомнения, что казалось, он готовится не на скалу лезть, а дегустировать яд.

— Нет, — остановил я его, приходя в себя и утирая кровь тыльной стороной ладони. — Я ещё раз попробую.

Наверх я демонстративно не смотрел. Мне совершенно не хотелось сейчас встречаться с сочувствующим или, что ещё хуже, насмешливым взглядом Лины. Моё мужское достоинство и так совершило грациозный прыжок в район плинтуса и теперь копало вглубь.

Я развернулся к подъёму и осмотрел его более внимательно, как инженер, а не как тот кто хотел выпендрится перед дамой. Там, где я пытался подняться, была идеально плоская, отполированная веками поверхность. Но чуть правее в срезе скалы виднелось углубление — неглубокий, может, на полметра, но широкий жёлоб. Идея родилась мгновенно.

Пришлось всё-таки поднять взгляд, но я сфокусировался исключительно на Баке, игнорируя стоявшую рядом с ним фигуру.

— Эй, Бак! Можешь сместиться так, чтобы верёвка оказалась вот здесь? — я ткнул пальцем в сторону жёлоба.

Бак посмотрел себе под ноги.

— Я постараюсь, Мир, но там поверхность уже не горизонтальная, а с уклоном. Мне будет сложнее тебя вытягивать!

— Ты главное вернись в исходную точку, когда я схвачу верёвку! — крикнул я ему в ответ.

— Хорошо! — кивнул он.

План был прост и элегантен, как всё гениальное. Физика, моя старая добрая знакомая из прошлой жизни, должна была мне помочь. Разгоняться не в лоб, а по дуге, используя естественный полукруг жёлоба, чтобы центробежная сила прижала меня к скале. Просто и надёжно. Теоретически.

Я отошёл метров на пятнадцать правее, окинул взглядом товарищей. От меня не ускользнуло, что Лис с группой из шести человек оживлённо о чём-то спорили. До меня донеслось: «…пять шекелей…». Ах ты ж хитрюга! Даже на моём позоре умудряется тотализатор устраивать. Ну, ничего, сейчас посмотрим.

Я рванул с места. Конец верёвки свисал как раз слева от жёлоба. Я справа по дуге вошёл в подъём, наклоняя тело к земле, и почувствовал, как невидимая сила вжимает меня в камень. Пять-шесть шагов, и вот она, цель! Я вцепился в верёвку.

— Бак, я дальше… Отступай! — крикнул я.

Верёвка поползла влево, Бак смещался в центр. Я пробежал ещё пару-тройку шагов, упёрся ногами в крутой склон.

— Тяни! — заорал я, и верёвка натянулась.

Я начал помогать ногами, подтягиваясь на руках, отчаянно карабкаясь вверх как боец спецназа, во всяком случае я им себя чувствовал. Секунд через тридцать, пыхтя и отдуваясь, я вскарабкался на этот проклятый камень.

Лина сама подошла ко мне, потому что я, всё ещё боялся поднять на неё глаза.

— Мир, ты молодец! — с улыбкой сказала она.

И от этих простых слов у меня внутри вдруг стало так тепло, что растаял весь лёд унижения и стыда. И что меня больше всего радовало — она впервые обратилась ко мне по имени. Я улыбнулся в ответ, широко и, наверное, глупо.

— Спасибо!

Потом повернулся к Баку и хлопнул его по плечу.

— Тебе тоже спасибо, дружище.

Бак, довольный, уже скидывал верёвку остальным, готовясь принимать следующих покорителей этой неприступной высоты.

Следующие полчаса прошли в ритме конвейера: сначала я помогал Баку вытягивать ребят, потом они нас сменяли, и так по кругу, пока последним, сияя как начищенный самовар, не вскарабкался Лис.

— Парни, — громыхнул он, — слишком много времени потеряли! У нас ещё один подъём, сейчас аккуратно карабкаемся по этому стволу на основную гряду.

Мы поправили свои пожитки, оружие и начали новый этап восхождения. Длина пути — метров шестьдесят-семьдесят. Поистине, великаном была эта скала в молодости, подумал я. Уклон в сорок градусов оказался коварнее, чем я предполагал. Пройдя метров пятнадцать, я оглянулся и понял, что падать отсюда мне бы очень не хотелось — шансов выжить не было бы от слова «совсем».

Лис полз первым, за ним Лина, потом Чен, и я четвёртым. Остальные растянулись за нами гусеницей. Пару раз я ловил себя на том, что ноги порой соскальзывают на сантиметр-другой, и от этого сердце ухало куда-то в пятки. Замыкал наш отряд Рик из четвёрки Чена.

— Эй, ребята, не торопитесь! — крикнул Лис, переходя на четвереньки. — Склон на грани скольжения, старайтесь стоять устойчивее!

Все, видя его манёвр, последовали примеру. Я его прекрасно понимал: мы были уже на середине пути, под нами — минимум двадцать метров пустоты, и даже лёгкий ветерок ощущался как угроза.

— Чен, как ты? — спросил я у друга, ползущего впереди.

— Да вроде нормально, но скольжу понемногу, — донеслось в ответ.

— Я тоже, — усмехнулся я.

Движение замедлилось. Разговоры прекратились, сменившись сдавленным ворчанием и проклятиями в адрес гребаной скалы. Вдруг эту сосредоточенную тишину разорвал отчаянный крик:

— А-А-А!

Мы все резко обернулись. Рик, замыкающий, скользил вниз. Он отчаянно перебирал руками и ногами, но скорость уже не позволяла зацепиться.

— Чен, держи мои ноги! — быстро крикнула Лина.

Она перевернулась на спину, упёрлась руками в склон, а Чен схватил её за лодыжки. Она тут же села и сжала руки вместе. Всё произошло в одно мгновение. В её сжатых ладонях вспыхнул свет, и она резко развела руки в стороны. Рик, набравший приличную скорость, вдруг словно врезался спиной в невидимую стену.

— Чёрт! — выдохнул он.

— Мир, скажи ему, чтобы быстрее нашёл опору под ногами! Я долго не смогу его держать! — голос Лины был напряжённым, но тихим.

— Рик, быстрее закрепись на скале! — крикнул я.

Он, словно сползая с невидимой поддержки, быстро встал на четвереньки.

— Я держусь! — крикнул он через пару секунд.

Лина выдохнула, и свечение исчезло. Она глубоко дышала, как после марафона.

— Слишком далеко, — выдохнула она и с трудом перевернулась обратно.

Все смотрели огромными глазами то на неё, то на Рика, который так и стоял на четвереньках, пытаясь отдышаться.

— Твою мать! — выдохнул Лис. — Рик, давай аккуратнее ползи! Мы тебя наверху будем ждать, рассиживаться некогда!

Он повернулся и пополз дальше.

— Лина, как ты? — спросил я через плечо Чена.

— Бывало и лучше, — выдавила она, но тут же поползла вслед за Лисом.

Какая же она крутая, пронеслось у меня в голове. К любопытству примешалось искреннее, глубокое уважение.

Вскоре мы достигли вершины. Здесь нам снова повезло. Верхняя часть упавшей колонны почти впечаталась в гряду, оставив перепад всего в метр, с которого мы просто спрыгнули, оказавшись на одной из площадок. Рика пришлось ждать ещё минут пятнадцать; ему даже скинули верёвку, чтобы подтянуть.

Когда все были в сборе, Лис, не говоря ни слова, рухнул на спину, раскинув руки и ноги звездой, и, глядя в утреннее голубое небо, тихо сказал:

— Пару минут отдыха.

Все последовали его примеру. Я не стал ложиться, просто сел в позу лотоса, и смотрел вдаль. Вид был поистине прекрасным. Усилия того стоили.

Лина лежала недалеко от меня, раскинув руки, и спокойно смотрела в небо, будто читала там что-то, невидимое для остальных. Я тихо подсел поближе.

— Лина, а как ты так быстро сориентировалась? — спросил я, стараясь не нарушить эту хрупкую тишину.

Она даже не повернула головы, голос её был тихим и ровным, как гладь озера в безветренный день.

— Я ждала этого.

— Ты и будущее предсказывать умеешь? — с нескрываемым удивлением и долей восхищения спросил я.

— Нет, — она едва заметно улыбнулась. — Просто это с большой долей вероятности должно было произойти. Я просто ждала момента, когда придётся удерживать падающих. Но если бы их было больше, — добавила она уже серьёзнее, — вряд ли всё так благополучно закончилось.

После этого она замолчала, и в этой тишине было больше понимания, чем в любых словах.

— Ты молодец, — тихо сказал я, и это было самое искреннее, что я произносил за последнее время.

Мы продолжили молча наслаждаться свежим воздухом на высоте птичьего полёта, и на несколько минут мир сузился до этого клочка камня под бескрайним голубым небом.

Глава 26. Враг не пройдёт, ну или...

За грядой начинались настоящие горы — крутые склоны взмывали высоко над головами и уходили дальше на восток, к далёким, укрытым снежными шапками пикам. Я встал и, как заворожённый, осторожно подошёл к краю. Сердце ухнуло вниз, в бездну, от одной только высоты. Далеко внизу тонкой серебряной ленточкой вилась река, её течение было в сторону севера. Насколько я мог судить, ширина её не превышала десяти метров, а из прозрачной воды, глубина которой вряд ли была больше полуметра, торчали гладкие, округлые камни.

«Интересно, — подумал я, — какое тактическое преимущество нам даст эта позиция? Кроме красивого вида, конечно».

Я посмотрел на север. Утренний туман уже рассеялся, и горизонт просматривался на многие километры. Вдалеке, на реке, виднелось какое-то тёмное пятно. Я перевёл взгляд левее, в сторону, откуда мы пришли, на бескрайний лес. Там, на горизонте, взлетали и гасли крохотные огоньки, словно кто-то запускал в небо фейерверки в честь нашего успешного восхождения.

— Лис, Чен, подойдите! — позвал я друзей.

Они с ворчанием встали и подошли ко мне.

— Смотрите, — я указал пальцем сначала на сверкающие огни, а потом на тёмное пятно. — Что там?

Лис и Чен посмотрели в оба направления. Лис хитро улыбнулся.

— Ха, что-что… И там, и там — грёбаные аскольцы. Только за лесом их уже Грокс утюжит, а вон тех, — он кивнул в сторону реки, — будем мы.

— И как мы это будем делать? — с сомнением спросил я, оглядываясь.

Мы находились на одной из вершин, плоской, как стол, площадке, напоминающей овал с обрезанными краями. Такие же площадки, словно куски гигантского пазла, примыкали к нашей с обеих сторон. На каждой из них легко могла бы уместиться волейбольная площадка. И, насколько я мог судить, тут не было ничего, кроме камня и ветра.

Лис и Чен осмотрелись. Лис хмыкнул.

— Пойдём, посмотрим на стыке этих каменных монстров.

Мы подошли к краю, где наша скала соприкасалась с соседней. Кое-где они примыкали вплотную, а где-то виднелись расщелины шириной до метра. Мы заглянули в ближайшую — она уходила чуть ниже, а потом скалы снова смыкались. Лис лёг на живот и пошарил рукой у основания ямы.

— Во! — радостно воскликнул он и достал камень размером чуть больше своего кулака.

Я посмотрел на него.

— Ну и что дальше?

— Как что? — обиделся Лис. — Надо побольше найти таких вот булыжников и закидаем их к чертям собачьим!

Я с недоверием посмотрел на Лиса, потом на Чена. Тот, судя по всему, полностью поддерживал эту гениальную идею.

— Лис, — серьёзным тоном я попытался остудить его пыл. — Ты понимаешь, что таких камней нужны тысячи? Во-первых, не каждый попадёт в цель. Во-вторых, не факт, что попадание равно смерть. Мало им, конечно, не покажется и некоторые точно здесь останутся, но как оружие — это сомнительный вариант.

Лис убрал улыбку.

— Так, — строго сказал он, — я с тобой согласен. Но у нас задача — не дать этим тварям пройти к нам в тыл. Скольких сможем, достанем. Они либо разбегутся, либо повернут назад. А если попрут дальше, то будем спускаться и по лесу бежать на юг, встречать их у выхода. По реке против течения они быстро передвигаться не смогут.

— А нам надо будет ещё спуститься по этой чёртовой горке, — продолжил я напирать, кивнув в сторону нашего аттракциона смерти, по которому мы едва сюда смогли забраться.

Лис фыркнул.

— Хорошо, Мир, какие твои мысли? Как нам остановить полторы сотни врагов, пусть даже зажатых между гор?

— Я пока не знаю, — пожал я плечами. — Надо лучше осмотреться. Ты, кстати, сколько проиграл? — неожиданно для самого себя спросил я.

— В смысле? — не понял Лис.

— Ну, вы же ставки делали, смогу я со второго раза верёвку схватить или нет.

Лис посмотрел на меня как на идиота и расхохотался.

— Мир, твою мать, ты что, подумал, я ставил против тебя? Я вообще не хотел ничего ставить! Это ребята начали говорить, что ты не сможешь. И я тогда предложил им поспорить, что ты справишься. Плюс двадцать пять шекелей! — рассмеялся Лис.

Мне стало неловко. Не такой уж он и барыга, как я считал.

— Ладно, Лис, извини. План твой неплох, но я пойду осмотрюсь.

Лис протянул вперёд кулак, и я, поняв этот жест, ударил своим кулаком о его. Чен с Лисом пошли к остальным, чтобы отдать приказ искать камни и булыжники. А я пошёл на следующую, северную площадку, осматриваясь по сторонам. Подойдя к краю и посмотрев вдаль, на реку, я заметил, что тёмное пятно, двигавшееся в нашу сторону, стало чуть больше.

Я подошёл к северной стороне следующей площадки. Всё то же самое: мелкие камни в расщелинах, ветер и ощущение полной безысходности. «Эх, — подумал я, — похоже, действительно придётся забрасывать их камнями, как первобытные люди».

Вдруг я услышал за спиной лёгкие шаги. Я резко обернулся. Ко мне с улыбкой подходила Лина.

— Что, Мир, рассматриваешь? — беззаботно спросила она, будто мы были не на военной операции, а на пикнике.

— Как завещал великий Лис, камни ищу, — с улыбкой ответил я.

— Но, судя по всему, тебе эта идея не нравится? — констатировала она, и в её глазах мелькнул огонёк любопытства.

— Лис сказал? — с ухмылкой спросил я.

— Нет, — с хитрым прищуром ответила она. — Если бы тебе были нужны камни, ты бы ими не любовался, а собирал.

«Чёрт, от этой плутовки ничего не ускользает», — промелькнуло у меня в голове, и я тут же одёрнул себя: а вдруг она и мысли читать умеет? Улыбка быстро сползла с моего лица.

— Мысли я не умею читать… — почти со смехом сказала Лина, оставив меня в ещё большем замешательстве. То ли она снова применила свой метод дедукции, то ли всё-таки умеет это делать.

— Пойдём дальше посмотрим! — крикнула она, махнув мне рукой и, не дожидаясь ответа, с лёгкостью перескочила метровую расщелину, оказавшись на третьей площадке.

«Вообще безбашенная», — снова пронеслось в голове, но мне нравилась её струящаяся энергия и я, не желая отставать, перепрыгнул вслед за ней. Мы шли на север, к четвёртой площадке. Пейзаж не менялся.

Вдруг Лина остановилась и, пристально посмотрев мне в глаза, спросила:

— Мир, ты маг?

У меня отвисла челюсть от такого прямого вопроса и от её бездонных светящихся голубых глаз.

— С чего ты взяла?

— Я пока не знаю, — прищурилась она. — Но то свечение в таверне было не просто так. Может, проверим? — с хитрой улыбкой спросила она.

— А это можно проверить? — с недоверием парировал я вопросом на вопрос.

— Ну, если два мага берутся за руки, у них появляется яркое голубое свечение. Как у родственников, только у них оно слабое, белое, а у магов — ярче и голубое, — объяснила она.

Эм… Я был не уверен, стоит ли проходить с ней подобный тест. Но, с другой стороны, я же сам хотел с ней сблизиться, а тут такой шанс.

— Давай! — вдруг резко и чётко произнёс я, сам испугавшись своего стремительного решения.

Она хмыкнула и протянула руку ладонью вверх. Я осторожно поднёс свою ладонь над её. Я ожидал увидеть свечение, но пока ничего не происходило. «Может, надо всё-таки взяться?» — я набрал воздуха в грудь и прикоснулся своей ладонью к её.

Искры фейерверком — это то, чего я ожидал. И, судя по всему, она тоже. Но я уставился на наши сомкнутые руки, и… ничего. Абсолютно. Ни искорки, ни свечения, ни даже малейшего намёка на магию.

Она тоже с недоверием смотрела на наши руки, а потом медленно убрала свою. Было видно, что она расстроена. И я тоже. Причём я не понимал, что меня расстроило больше: то, что у меня нет магических способностей, или то, что Лина расстроилась из-за этого.

Но тут она снова улыбнулась.

— Ну что ж, нам и одного мага достаточно. Пойдём осматриваться дальше.

Она махнула рукой и пошла вперёд. Я постоял ещё секунду, приходя в себя, и побрёл вслед за ней, чувствуя себя так, будто провалил самый важный экзамен в своей жизни.

Мы шли уже по пятой площадке, и у меня начало складываться впечатление, что природа, создавая этот мир, просто использовала функцию «копировать-вставить», настолько было всё одинаково. Я подошёл к краю, и моё сердце неприятно ёкнуло: тёмное пятно на горизонте не просто приблизилось, оно распалось на отдельные фигурки. Враг был уже на подходе.

Лина подошла и тоже посмотрела вдаль.

— Минут через сорок будут здесь, — с грустью в голосе сказала она.

Я кивнул и, развернувшись, чтобы отойти от края, уставился себе под ноги.

— Лина, смотри! — я ткнул пальцем в поверхность скалы.

Она присела на корточки и провела пальцем по тонкой, линии.

— Эта трещина? — вопросительно посмотрела она на меня.

Я тоже присел. Трещина была неширокой, около двух сантиметров, и проходила в метре от края этой скалы. Я быстро пробежался вдоль неё — метров десять от края до края. В голове тут же заработал внутренний калькулятор, пытаясь оценить массу этого куска скалы. Получалось много. Очень много.

— Что думаешь? — спросила Лина.

Я повернулся к ней и, глядя прямо в глаза, задал самый очевидный и в то же время самый глупый вопрос:

— Лина, у тебя в арсенале есть что-нибудь, чтобы сдвинуть эту махину в сторону ущелья?

Она посмотрела на меня так, будто я спросил, не может ли она силой мысли передвинуть луну, точнее Нулу.

— Мир, я маг третьего ранга, а не десятого. Такую глыбу и с десятым не факт, что сдвинешь.

— А если мы все поможем? — не унимался я, цепляясь за эту безумную идею.

Лина хмуро проследила взглядом по всей длине трещины.

— Мир, я не уверена. Это действительно очень сложно. А если эта трещина уходит до самого основания, то это просто нереально.

— Всё же нам стоит попробовать, — упрямо сказал я, хотя в глубине души понимал, что она права. В моём мире для такой задачи потребовалось бы чудо инженерной мысли или, как минимум, пара десятков килограммов тротила.

— Побудь здесь, — бросил я Лине и, не дожидаясь её возражений, побежал к остальным.

Наши бравые вояки растянулись по плато такой длинной цепочкой, будто собрались водить хоровод вокруг всей этой проклятой гряды. Дальние были так далеко, что я даже удивился, как они умудрились так быстро умотать.

Я отыскал Лиса и в двух словах обрисовал ему свою гениальную, как мне казалось, идею. Чен, подошедший следом, выслушал меня и скептически почесал затылок.

— Ну, если даже Лина сомневается, то, возможно, это действительно затея так себе, — констатировал он с видом человека, который заранее знает, чем всё закончится.

Но Лис, наш неунывающий оптимист, не был так скептически настроен.

— Эй, парни! — свистнул он. — Пойдём посмотрим и передайте остальным!

Через десять минут вся наша компания, как стая любопытных ворон, собралась вокруг этого зачатка разлома.

— Не, Мир, тут и сто человек не справятся, — авторитетно выдал заключение Чен, оглядывая наши скромные силы.

Остальные реагировали по-разному. Кто-то смотрел на трещину с энтузиазмом, кто-то — с откровенным сомнением, видимо, прикидывая, сколько сил придётся потратить на эту безнадёжную затею.

Лис, недолго думая, сел на площадку, лицом к краю, и упёрся каблуками в выступ.

— Давайте всё же попробуем! — скомандовал он.

Все тут же, как по команде, расселись в стройный ряд.

— Лина, а ты подойди сюда, в центр, и смотри на ширину этой дыры, будет ли она меняться, — попросил Лис.

Девушка подошла и присела на корточки между мной и Лисом.

— Так, парни, — сказал Лис, — наша задача сейчас — понять, двигается она вообще или нет. Если она уходит неглубоко и, может быть, поворачивает к реке, то, возможно, есть небольшой шанс.

— Итак, на счёт три давим! Раз… два… три! — скомандовал Лис.

Все напряглись, упираясь ногами в камень, пытаясь сдвинуть эту махину в сторону реки.

— Нет, — покачала головой Лина.

— Так, расслабились! Ещё! Раз… два… три! Давим! — продолжал Лис, входя в раж.

— Стойте! — крикнула Лина. — Мне показалось, она немного двинулась!

— Ты уверена? — даже я не смог скрыть своего сомнения.

— Не знаю, но мне так показалось. Может, ещё разок?

Лис тут же скомандовал:

— Раз… два… давим!

— Да! — воскликнула Лина. — Совсем немного, но порода движется!

— Так, ладно, подъём! Будем думать, — сказал Лис, поднимаясь на ноги.

Он прошёл в центр площадки, сел, подогнув ноги под себя, и усмехнулся.

— Давайте в круг. Одна голова — хорошо, а тринадцать — лучше.

Все уселись в плотный круг, готовясь к военному совету, который, судя по всему, обещал быть интересным.

— Итак, что мы имеем? — Лис окинул всех взглядом опытного тактика, прикидывающего шансы на успех. — У нас в запасе не больше тридцати минут, пока враг будет у нашей позиции. Мир, — он посмотрел на меня, — твоя идея, ты и предлагай. А мы подумаем.

Я на секунду собрался с мыслями.

— Парни, то, что порода движется, — это хорошо. Но, попробовав, я понял, что затея может и не сработать. Поэтому предлагаю следующее: все собранные камни мы складируем начиная с пятой площадки отсюда, там, где мы поднялись, и дальше по следующим пяти-шести площадкам. Это даст нам возможность манёвра. Если не удастся обрушить породу, то будем действовать, как и задумали раньше: побежим туда и начнём атаку камнями.

— Я предлагаю раскачивать породу до подхода их основных сил, — подхватил Чен. — Как правило, командиры идут во главе отряда. И желательно обрушить всё это на них. Без командования солдаты, скорее всего, повернут назад. Да и вообще, возможно, весь путь им будет преграждён.

— Есть ещё какие-нибудь дополнения? — оглядел собравшихся Лис.

Один из близнецов, то ли Лит, то ли Лат, я их вечно путаю, с непривычной для этих мест деловитостью, нарушил напряжённую тишину:

— Если у нас не получится обрушить породу на авангард, то до каких пор мы будем пытаться это сделать?

Лис медленно повернулся к Лине, его взгляд был острым и сосредоточенным.

— Лина, где у них катапульты в отряде?

— В самом хвосте, — без промедления ответила она.

Лис усмехнулся — в этом звуке было больше уверенности, чем во всех наших камнях и верёвках.

— Значит, будем стараться до последнего, пока они не пройдут. Но я всё-таки надеюсь, что у нас выйдет пораньше.

Все одобрительно кивнули. В этот момент мы были единым целым, и слова Лиса стали нашей общей верой.

— И надо делать всё тихо, — заговорила Лина. — Если ты, Лис, будешь так орать «Раз, два, три!», враги нас услышат и смогут укрыться или проскочить. Лучше я буду делать вот так.

Она несильно постучала ладошкой по поверхности скалы. Звук получился тихим, но отчётливым.

— Три хлопка — давим, один — отпускаем. И если переговариваемся, то тихо.

— Хорошо, — кивнул Лис. — Сколько собрали камней?

Все по очереди отчитались. Каждый собрал от десяти до двадцати камней разных размеров.

— Итого у нас от ста пятидесяти до ста семидесяти, — не стал заморачиваться с расчётами Лис.

— Сто шестьдесят четыре, — сказал я, успевший всё сложить в уме, и подмигнул Лису.

Чен с Лисом удивлённо на меня посмотрели.

— Давайте от площадки, на которую мы поднялись, и южнее складывать по сорок камней. Ну, и четыре останется в запасе на пятой, — сказал Лис.

Тут я удивлённо посмотрел на него. Он подмигнул мне в ответ.

— Это надо сделать быстро. Через двадцать минут собираемся здесь. Погнали!

Мы все подскочили с места и рванули раскладывать наши «боеприпасы» по площадкам. Вскоре все были в сборе на позиции у нашего, подающего надежды разлома. Лина осторожно подползла к краю и посмотрела вниз.

— Минут через пять первые уже будут под нами. Они совсем близко, — прошептала она, отползая от края.

Лис показал всем пять пальцев. Все дружно кивнули. Мы упёрлись ногами в каменную глыбу, стараясь как можно глубже зацепиться, а Лина, как и раньше, села на корточки между мной и Лисом. Все замерли в напряжённом ожидании.

Я посмотрел на далёкие снежные вершины, от волос Лины, сидевшей рядом, исходил приятный, едва уловимый аромат каких-то трав.

«Какая необычная романтика», — пронеслось у меня в голове, наполненной калейдоскопом эмоций.