Беспощадный целитель. Том 3

Глава 1

Кабинет Карен Миллер в этот вечер освещался только настольной лампой и экраном компьютера. За окном давно стемнело, коридоры опустели, и даже уборщица уже ушла домой.

На столе лежала распечатка с семьюдесятью одним именем. Рядом стоял початая бутылка виски, в которой его почти не осталось и два налитых стакана.

Виктор Хант сидел напротив, листая копию списка. На его лице застыло выражение человека, который решает тактическую задачу.

— Семьдесят один, — Карен потёрла переносицу. — Семьдесят один участник, и нам нужно вывести из этого месива пятерых финалистов для турнира графства.

— Могло быть хуже, — Хант отложил список и потянулся к стакану. — Три года назад их было девяносто три. Помнишь, какая каша получилась?

— Помню. Три перелома, одно сотрясение и истерика родителей на неделю. — Она отпила виски. — В этот раз хочу обойтись без скандалов.

Хант хмыкнул.

— Тогда давай думать. — Он достал карандаш и начал делать пометки на полях. — Сколько у нас реальных претендентов на финал?

— Если честно? — Карен развернула к нему монитор. — Человек семь. Остальные лишь массовка. Я тебе говорила тут нет звезд и ты не сможешь их зажечь.

— Я попробую. Называй имена, а остальное на мне.

— Эйра Чен. Дэмион Кросс. Эти двое вне конкуренции, если не столкнутся раньше времени. — Она провела пальцем по списку. — Марк Вебер, огневик, стабильный C+. Лиза Танака, водная магия, хорошая защита. Рон Дюваль...

— Дюваль на деле ниже среднего, — перебил Хант. — Громкий, но без стержня. В финале сдуется.

— Возможно. Но его отец член городского совета и он поддерживает школу.

— А, — Хант скривился. — Политика.

— Политика, — согласилась Карен без тени эмоций. — Ещё есть Томас Рейн, земляная магия. Медленный, но если дойдёт до финала, то легко с ним справится лишь Эйра. .

Хант кивнул, делая пометки.

— Значит, задача простая. Разводим звёзд по разным веткам нашей паутины, чтобы они не выбили друг друга на ранних этапах. В этот раз не будем выяснять кто сильнейший, устроит и пять лидеров в зачете.

— Согласна. — Карен открыла на экране программу с турнирной сеткой. — Я набросала предварительную схему. Смотри.

На экране появилась древовидная структура. Семьдесят один участник, разбитые на группы, линии, ведущие к финальной пятёрке.

Хант изучал схему, прищурившись.

— Разумно. Но есть нюанс. — Он ткнул пальцем в один из секторов. — Куда ты поставила Баррета?

Карен замерла.

— Баррета-младшего?

— Его самого.

Она помолчала, глядя на экран.

— Виктор, ты же понимаешь...

— Понимаю. — Он откинулся на спинку стула. — Баррет-старший звонил тебе сегодня?

— Дважды.

— И?

Карен сделала большой глоток виски.

— Он хочет, чтобы Кайл попал в финальную пятёрку. Любой ценой. Сказал, что если его сын не поедет на турнир графства, финансирование школы... — она не договорила.

— Прекратится, — закончил Хант. — Ясно. И как ты собираешься это устроить? Кайл — посредственность. D+ на бумаге, D- в реальном бою. Он не пройдёт дальше второго этапа, если столкнётся с кем-то серьёзным.

— Я знаю.

— Тогда?

Карен потёрла виски.

— Баррет-старший выдвинул условие. Он хочет, чтобы Кайл и Доу оказались в одной группе на первом этапе.

Хант медленно поставил стакан на стол.

— Доу?

— Алекс Доу. Тот самый.

Повисла тишина. Где-то в коридоре гудели старые трубы отопления.

— Он хочет реванша, — сказал Хант наконец. Это был не вопрос.

— Похоже на то. После того инцидента с лужей... — Карен поморщилась. — Кайл не успокоился. Отец считает, что если сын победит Доу на турнире, публично, при всех, это восстановит его репутацию.

— А если проиграет?

— Баррет-старший уверен, что этого не случится. Цитирую: «У калеки нет ядра. Мой сын справится с ним одной левой».

Хант рассмеялся. Сухо, без веселья.

— Калека, который призывает астральных духов и двигается как боец спецназа. Да, конечно. Одной левой.

— Виктор...

— Что? — Он посмотрел ей в глаза. — Ты ведь понимаешь, что это ловушка? Только не для Доу.

Карен молчала.

— Я наблюдал за этим парнем три недели, — продолжил Хант. — Он не показывает и десятой доли того, на что способен. На тренировках работает вполсилы. В спаррингах уклоняется от ударов, которые не должен видеть. И при этом делает вид, что еле держится на ногах.

— И что ты предлагаешь?

Хант помолчал, вертя в пальцах пустой стакан.

— Ничего. Дай Баррету то, что он хочет. Поставь их в одну группу.

Карен подняла бровь.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. — Он налил себе ещё виски. — Подумай сама. Если Доу — действительно то, что я думаю, он размажет Кайла по рингу. Публично. При всех наблюдателях из Гильдии. И тогда у нас появится новая звезда, а Баррет-старший... — он пожал плечом, — ну, ему придётся смириться.

— А если ты ошибаешься? Если Доу действительно калека, и Кайл его победит?

— Тогда Баррет счастлив, финансирование сохранено, все довольны. — Хант усмехнулся. — В любом случае мы в выигрыше.

Карен долго смотрела на него.

— Ты играешь с огнём, Виктор.

— Я всю жизнь играю с огнём. Иногда — буквально. — Он кивнул на свой пустой рукав. — Пока что счёт примерно равный.

Она покачала головой, но в её глазах появилось что-то похожее на согласие.

— Ладно. Доу и Баррет — в одну группу. Что с остальными?

Хант придвинулся к монитору.

— Эйру — в третий сектор. Дэмиона — в седьмой.

— Согласна.

— Вебера и Танаку — в разные половины сетки. Оба стабильные, оба дойдут далеко. Пусть будут в разных ветках.

— Дюваля?

— К чёрту Дюваля. — Хант махнул рукой. — Поставь его куда-нибудь в середину. Если выживет — хорошо. Если нет — скажешь его папаше, что конкуренция была слишком высокой.

Карен хмыкнула и начала вносить изменения в сетку.

— Что насчёт группы Доу? Кого ещё туда?

Хант задумался.

— Баррет — это раз. Нужны ещё , чтобы заполнить группу. — Он пролистал список. — Поставь туда кого-нибудь из средних. Не слишком сильных, но и не откровенный балласт. Пусть выглядит как честная жеребьёвка.

— Грейс?

— Алису? — Хант нахмурился. — Нет. Она последнее время слишком близка к Доу. Если они окажутся в одной группе, это будет выглядеть как сговор. Убери её в другой сектор.

Карен кивнула, передвигая имена на экране.

Следующие полчаса они работали молча, изредка обмениваясь короткими репликами. Бутылка виски постепенно пустела. За окном начал накрапывать дождь.

Наконец Карен откинулась в кресле и потёрла уставшие глаза.

— Готово. Четырнадцать групп. Звёзды разведены. Баррет и Доу — в группе девять. — Она посмотрела на Ханта. — Ты уверен в этом?

— Нет, — честно ответил он. — Но это лучшее, что мы можем сделать.

— А если всё пойдёт не так?

Хант встал, разминая затёкшую спину.

— Тогда мы импровизируем. Как всегда. — Он направился к двери, но остановился на пороге. — Карен.

— Да?

— Когда будешь объявлять жеребьёвку, сделай вид, что это случайность. Пусть никто не знает, что сетку составляли вручную.

— Само собой.

Глава 2

Тройная оплата наличными делает из обычного таксиста настоящего гонщика. А эти десять минут дороги у меня были на то, чтобы подумать. Жизнь — забавная штука. Мира действительно агент, но её целью был не я. С одной стороны, меня злило, что она не рассказала мне всё, а с другой — чем я от неё отличался?

Небо, моя женщина — местный тяньцзы, которых аристократы в моём мире боялись куда больше убийц. Клинок или яд принесут всего лишь смерть одному тебе, а мастер, умеющий добывать информацию, может подвести под плаху всю твою семью или, хуже того, целый клан. И такие случаи бывали неоднократно.

Расплатившись с таксистом, я бежал словно спринтер, чтобы добраться до своего старенького планшета, воткнутого в зарядку. Каждая минута сейчас на счету, и чем быстрее я сумею найти того, кто мог её похитить, тем больше у меня шансов, что я сумею вытащить её из всего этого дерьма живой.

Флешка воткнулась в разъём, и старый аппарат пытался её считать, а я всё пытался понять, что же двигало этой женщиной, которая заранее записала послание на случай своей смерти или пленения. Такими методами пользовались парчовые халаты, личные разведчики и убийцы нового императора. Они оставляли послания братьям, чтобы те могли закончить их задачу, даже если они сами погибнут. И Мира оставила мне подобное послание. Маленький кусок пластика с металлическим разъёмом. Последняя ниточка к Мире. Последний шанс найти её раньше, чем…

Нет. Не думать об этом. Не сейчас.

Тигр внутри меня рвался с цепи, требуя крови и разрушения. Хотел мчаться в ночь, разрывая глотки всем, кто встанет на пути. Но слепая ярость — плохой советчик. Я видел сотни воинов, которые бросались в бой без разведки и плана. Большинство из них теперь удобряют землю своими костями.

Пока планшет пытался прочитать флешку, я опустился на пол, скрестив ноги, и закрыл глаза. В моём мире это называлось техника «Ледяного Озера». Техника боевого транса, помогающая войти в боевой транс, заморозить все эмоции. Убрать страх, гнев, отчаяние и оставить только холодный расчёт и абсолютную концентрацию на цели.

Вдох. Выдох. Вдох.

Поверхность озера успокаивается. Рябь исчезает. Отражение становится кристально чистым.

Глаза открылись. Пальцы потянулись к планшету, который наконец-то считал флешку и теперь требовал пароль. День рождения настоящего Алекса Доу, который я провёл в постели с фиолетоволосой, перед этим вырубив её бывшего. Даже сквозь технику я ощущал огненную ярость на то, что её посмели забрать.

На экране появились папки, и я начал методично изучать содержимое, отбрасывая всё, что не вело к Мире.

Папка «Работа». Открыть.

Файлы выстроились в хронологическом порядке. Аккуратные, структурированные, с перекрёстными ссылками и тегами. Мира работала как настоящий профессионал — никакого хаоса, только чистая эффективность. Даже в этой ситуации я не мог не восхищаться её методичностью.

Досье на некоего господина Смита. Скупые данные, явный псевдоним, посредник между заказчиком и исполнителем. Невысокий, сухощавый, седая борода аккуратно подстрижена. Глаза человека, который видел вещи похуже ночных кошмаров. Встречались дважды, оба раза в людных местах. Контакт только через защищённые каналы. Скупые, чуть размытые фотографии, явно сделанные или через камеры видеонаблюдения, или же откуда-то издалека, на большом приближении.

Она взяла двадцать тысяч аванса за работу. А весь заказ стоил пятьдесят. И срок завершался сегодня.

Мира взяла деньги и не выполнила заказ. Потратила аванс на новую личность, на документы, на красивую ложь под названием «Мира Соколова». А потом встретила меня и забыла обо всём остальном. Небо, глядя на всё это, я ещё больше верю, что эта женщина говорила мне правду, что ей со мной хорошо. И её человек, который искал информацию о моём прошлом, — она сама. Вот и объяснение, почему она взяла так мало денег. Не взять совсем — вызвать у меня подозрения.

Мысли разделились на два потока: один был сосредоточен на поиске и анализе информации с флешки, а другой — на Мире.

Дальше шла цель взлома. Банковская ячейка в небольшом, но очень уважаемом банке. Ячейка принадлежала некому Вернеру Штайнеру. «Старые деньги», уважаемый бизнесмен, благотворитель, один из столпов общества графства Вэйхолл. Фотография: пожилой мужчина с аккуратной седой шевелюрой и холодными глазами. Такие глаза я видел у торговцев рабами в своём мире — глаза человека, который давно перестал считать других людей за людей.

Мира собрала на него впечатляющее досье. Схемы безопасности банка, расписание охраны, уязвимости системы. И пометка, от которой внутри меня что-то дрогнуло: «Доступ получен».

Она успела. Взломала ячейку в самый последний момент, теперь понятно, чем она была так занята. Умница. Моя умница. Я открыл содержимое ячейки и на несколько секунд замер, переваривая увиденное. Оставался вопрос, как все это оказалось у нее сфотографировано, но это я буду выяснять уже потом.

Детальная карта графства Вэйхолл, усеянная цветными метками. Без единой подписи. Без легенды. Штайнер не идиот — он зашифровал собственную схему так, чтобы даже при утечке посторонний увидел бы лишь бессмысленную россыпь точек.

Но я не посторонний. Двести лет в мире, где контрабанда ядов и артефактов была искусством, научили меня читать подобные карты. Красные точки — явно стационарные объекты, скорее всего, производство. Расположены вдали от дорог, но вблизи водных источников. Химия требует воды, это не меняется от мира к миру. Синие линии петляли, избегая крупных перекрёстков, тут без вариантов — это маршруты перевозки, почти наверняка.

А вот зелёные кружки и жёлтые отметки я прочитать не мог. Они не ложились ни в одну схему, которую я знал. Мира оставила пометку на полях: «Корреляция с отчётами Г. — подтвердить». Г — Гильдия? И что именно подтвердить?

Шестьдесят, может, семьдесят процентов картины. Достаточно, чтобы ударить. Недостаточно, чтобы уничтожить.

Но главное было то, что в красных точках производилась «Искра». Наркотик, который Волки поклялись уничтожить. Дрянь, превращающая людей в тварей. И вот он — весь механизм производства и распространения, разложенный передо мной как на ладони.

Но ещё существуют изменения разломов, и именно из таких разломов выходят твари, чья кровь используется для создания «Искры». Кто-то ускорял развитие тварей. Но кто? Сам Штайнер или кто-то другой? Если кто-то другой, то кто? Возможно, один из гильдейцев, раз тут есть пара документов от Гильдии, которая разрешала Штайнеру вести исследования разломов. Это всё выстраивалось в очень неприятную картину.

Гильдия. Организация, которая должна защищать людей от тварей. Похоже, кто-то в её рядах давно перешёл на другую сторону, но сейчас мне нужно спасти мою женщину, а не заниматься чистками.

Штайнер не просто богач со старыми деньгами. Он — хозяин «Искры» в этом графстве. Человек, который отвечает за производство и распространение отравы, уничтожающей жизни. И Мира влезла прямо в его логово, даже не подозревая, с кем связалась.

Я почувствовал, как чёрное солнце в груди шевельнулось, откликаясь на мои мысли. Холодный голос Владыки Металла прошелестел где-то на границе сознания:

«Очень интересно. Паутина шире, чем ты думал, целитель. Мы можем забрать это в свои руки и стать намного сильнее».

— Заткнись. Не сейчас.

Папку «А.Д.» я пропустил. Там лежало прошлое Алекса, информация, которую Мира успела нарыть о мальчике, чьё тело я теперь занимаю. Это важно. Это может объяснить многое. Но сейчас для меня важно лишь то, что поможет мне её вытащить. Будущее Миры измеряется часами, и каждая минута промедления — это ещё один вопрос, который ей задают. Ещё один удар. Ещё один крик, который она сдерживает, чтобы не дать им удовлетворения.

Ещё одной папкой была «Безопасность». Стоило мне её открыть, как я увидел короткий текстовый файл с подписью «Для Алекса».

Мира, какая же ты умница. Знаешь, что я тупой дуболом, когда дело касается всех ваших электронных игрушек. Внутри файла лежала подробная инструкция по последовательным шагам для её обнаружения и короткая приписка.

Прости, что я тебя во всё это втягиваю. Я бы хотела, чтобы ты жил спокойно, не влезая во все эти грязные дела, но за то время, что мы были вместе, я успела тебя хорошо изучить. Не знаю, кто ты на самом деле и почему скрываешься под маской школьника, но ты очень похож на моего отца. Он был таким же как ты, и поэтому погиб. Алекс, прошу тебя, остановись. Живи спокойно, без меня. Но если всё же ты решишь меня искать, то вот тебе схема, как можно меня найти. Это сократит тебе время и не позволит наломать лишних дров.

Программа GPS-трекера вместе с инструкцией по активации, а также технические спецификации, чтобы можно было проанализировать её сигналы.

Я вспомнил серёжки Миры. Маленькие серебряные кольца, которые она никогда не снимала. Одна из серёжек была маяком. GPS-передатчиком, замаскированным под украшение. Мира никому не доверяла. Даже себе. Особенно себе.

Параноик и гений в одном лице, второй принц забрал бы такого таньцзы, заплатив за неё золотом по её весу. Вот только я бы не отдал.

Следуя инструкции, я запустил программу, и на экране появилась карта с пунктирной линией маршрута. Город. Улицы, по которым она ходила каждый день. Всё это лишнее, оставляем лишь сегодня, и вот оно. Пригород, дорога на северо-запад, уходящая всё дальше от цивилизации.

И там, в сорока семи километрах от города, линия обрывалась. Сигнал просто исчез, словно кто-то щёлкнул выключателем.

Я увеличил карту, изучая местность вокруг последней точки. Болота. Бесконечные топи, тянущиеся на десятки километров. Редкие дороги, ещё более редкие строения. Место, куда нормальные люди не суются без крайней необходимости.

Энергия болот, встречаясь с энергиями спонтанных разломов, вызывает помехи, которые глушат сигналы сложной электроники. Только старые добрые провода могут давать достаточно устойчивое соединение, но и оно частенько забивается помехами. Идеальное место, чтобы спрятать то, что не хочешь показывать миру.

Этот Штайнер явно не дурак. Он выбрал место, где его невозможно отследить обычными методами. Место, куда не сунётся случайный прохожий. Место, где можно делать с людьми что угодно, и никто не услышит криков.

Но он не знал одного, что похищенный агент — собственность тигра. А тигру плевать, есть ли там связь или разломы. Забрав её, они ранили тигра, а тигр никогда не остановится, пока не вернёт своё или не отомстит.

Теперь я знал направление, но мне нужны были люди, которые знают эти места. В одиночку я буду искать её вечность, а значит, пора обратиться за помощью к тем, кто мне должен. К тем, у которых есть причина ненавидеть «Искру» так же сильно, как я ненавижу тех, кто забрал мою женщину.

Стальные Волки. Посмотрим, чего стоит ваше слово.

Я взглянул на часы. Начало первого ночи. Мира была похищена примерно от трёх до четырёх часов назад. Профессиональный допрос обычно длится от двенадцати до двадцати четырёх часов, прежде чем жертву начинают «утилизировать». Штайнер знает, что она взломала его ячейку и выудила часть информации, а это сокращало допрос минимум в два раза. У меня было время. Мало, но достаточно, если не совершать ошибок.

Информация по геолокации, «Искре» и Штайнеру отправилась на планшет, который тут же убрался на спину, а флешку убрал подальше. Информация о Мире или мне будет лишней для этих парней, а вот остальное может пригодиться. Нож из стали разлома занял привычное место за спиной. Татуировка на предплечье чуть шевельнулась, Тень чувствовал моё состояние и рвался наружу.

— Скоро, дружок. Скоро тебе будет работа. Скоро мы обагрим наши клыки тёплой кровью, даю тебе слово.

Логово Стальных Волков встретило меня запахом машинного масла, пива и мужского пота. Знакомые запахи, почти родные. Странно, как быстро я привык к этому месту. В прошлой жизни я бывал в самых разных притонах — от роскошных борделей для аристократов до вонючих нор контрабандистов. Но здесь было что-то другое. Что-то настоящее.

Охранник у двери дёрнулся было, но узнал меня и молча отступил в сторону. Слово Клыка было законом для стаи. Я был другом клуба, пусть и не носил их цвета, а значит — мог приходить когда угодно. Молодой парень с бритой головой и татуировкой волчьей морды на шее кивнул мне, не говоря ни слова. В его глазах не было вопросов, и хорошо. Не уверен, что сейчас я бы сумел адекватно ответить.

В задней комнате горел свет. Негромкие, но напряжённые голоса доносились из-за приоткрытой двери. Похоже, не я один не спал этой ночью. К демонам приличия, сейчас всё решает время. Я толкнул дверь и вошёл без стука.

За столом сидели трое: Клык, Молот и Гремлин. Последний выглядел всё ещё паршиво. Бледный, с тёмными кругами под глазами, левая нога вытянута под столом и примотана к импровизированной шине. Но он был на ногах, что само по себе являлось маленьким чудом. Я хорошо поработал над его раной. Внутренний Целитель удовлетворённо кивнул, наблюдая за пациентом.

При моём появлении все трое подняли головы. Клык нахмурился, Молот удивлённо хмыкнул, Гремлин просто уставился на меня своими пронзительными глазами.

— Мёртвец, — Клык первым нарушил молчание. — Что-то случилось, ты выглядишь словно призрак?

Не говоря ни слова, я скинул рюкзак и положил планшет на стол перед ним. Пара движений — и экран засветился, показывая карту графства с множеством отметок.

— Так получилось, что мою женщину похитили, — мой голос звучал ровно, без эмоций, но под толстым слоем льда огонь уже превратился в яд, который готовился уничтожать всех, кто посмеет встать на моём пути. Сегодня монета перевернулась, и моя работа будет не спасать жизни, а забирать. — Как выяснилось, она работала на опасных людей и нашла информацию, из-за которой её и захватили. Вот что она успела накопать. На планшете документы по «Искре» и тому, кто является главным в графстве. Мне нужна ваша помощь, чтобы её спасти.

— Охренеть. Ты и вправду, Мёртвец, — произнёс Молот, глядя на моё ледяное лицо.

— Заткнись, Молот. Не видишь, пацан в боевом трансе. Клянусь Владычицей Ворон, он сейчас на грани, — негромко произнёс Гремлин, а Клык молча изучал экран, а потом перевёл свой взгляд на меня.

— Рассказывай.

И я рассказал. Коротко, только факты. Пустая квартира. Следы борьбы. Видеопослание. Флешка с данными. Штайнер и его роль в производстве «Искры». GPS-маяк, который гаснет у болот.

Когда я закончил, в комнате повисла тяжёлая тишина. Молот нервно крутил в пальцах пустую банку из-под пива. Клык барабанил пальцами по столу. А Гремлин…

Гремлин изменился.

Расслабленная поза исчезла. Спина выпрямилась. Глаза, секунду назад затуманенные болью и усталостью, стали острыми, как лезвие. Передо мной сидел совсем другой человек, не хромой механик с тремя судимостями, а кто-то совсем чужой. Такие глаза я видел у командиров пограничных застав, которые десятилетиями сдерживали врага.

— Дай сюда, — он протянул руку к планшету.

Клык молча передал устройство. Гремлин несколько секунд изучал экран, потом поднял голову.

— Молот. Карту графства. Большую, бумажную. Ту, что в сейфе, — голос Гремлина полностью изменился, теперь это был не вольный жаргон члена банды мотоциклистов, а солдата.

— Какого... — начал было Молот, но осёкся под взглядом Клыка.

Пока он ходил за картой, я смотрел на Гремлина, пытаясь понять, что вижу. Татуировки на руках, которые я раньше принимал за обычные байкерские рисунки, теперь складывались в другую картину. Военные символы. Номера частей. Даты, которые говорили о чём-то, что я не мог расшифровать.

— Шесть лет в артиллерийской разведке, — сказал Гремлин, не поднимая глаз от планшета. — Воздушная группа «Ястреб». Дроновод. Я находил цели для тяжёлых гаубиц и корректировал огонь. Когда мои данные подтверждались, от целей оставались только воронки.

Он поднял взгляд. В его глазах не было ни капли той расслабленности, которую я видел раньше.

— Потом был конфликт с командованием. Разбил пару лиц идиотам, из-за которых из моего отряда осталась лишь треть. Так я получил первую судимость. Вторая была по глупости, не привык к гражданке, а третья полностью заслужена. Ястребов превратили в поджаренную курицу, потому что один богатенький ублюдок, купивший себе лычки майора, не умел читать карты и думать. В память о парнях я вышел и нарисовал ему новую улыбку поперёк горла. — В голосе механика сквозило чувство удовлетворения, он был полностью уверен в том, что сделал. Армейское братство свято. Сколько их таких было в моём мире. Но не мне его осуждать, сейчас он мой единственный шанс успеть вовремя.

— Пусть я давно таким не занимался, но кое-что осталось, — он постучал пальцем по виску. — Клянусь Триединой, я найду твою девчонку.

Молот вернулся с большой бумажной картой, свёрнутой в рулон. Гремлин расстелил её на столе, придавив углы пустыми бутылками, и поставил планшет рядом.

— Последняя точка сигнала — здесь, — карандаш ткнул в карту, оставляя жирную чёрную точку. — Сорок семь километров к северу от города. Дорога уходит в болота.

Он начал чертить круги и линии, бормоча себе под нос. Я наблюдал, как хаотичные каракули постепенно превращаются в систему.

— Сигнал гас постепенно, — продолжал Гремлин, — значит, машина продолжала движение. Радиус поиска — пятнадцать-двадцать километров от точки потери сигнала. Дальше они бы не поехали — дороги заканчиваются, начинаются тропы, которые не выдержат обычный транспорт.

Карандаш очертил на карте большой овал.

— Теперь фильтруем. В болотах мобильная связь не работает, Wi-Fi — тем более. Значит, нужен проводной интернет. Оптоволокно или хотя бы старый добрый медный кабель. Сам Штайнер слишком умен, чтобы показаться там, значит, им понадобится связь.

Пальцы забегали по планшету, сверяя данные.

— Планшет у тебя, конечно, полное дерьмо. О, нашел. Вот провайдеры этого региона. Карты покрытия. Кто тянул кабель в эту глушь и зачем.

Прошла минута молчания. Потом ещё одна. Я стоял неподвижно, наблюдая за работой профессионала. В моём мире были разведчики, которые могли выследить врага по следам трёхдневной давности. Гремлин делал то же самое, но с помощью карт и цифр.

— Семь точек, — наконец сказал он, ставя на карте семь красных крестиков. — Семь мест в зоне поиска, куда тянется оптоволокно или выделенная линия.

— Много, — хмуро заметил Клык.

— Фильтруем дальше. — Гремлин взял другой карандаш, синий. — Нам нужна частная территория. Охрана, забор, изоляция. Ферма не подойдёт. Слишком много посторонних глаз: работники, поставщики, ветеринары. К тому же, если они работают с «Искрой», то звери будут постоянно в страхе, так что мимо. Охотничий домик не подходит, сезон закрыт, там сейчас никого. С одной стороны, удобно, но с другой, там регулярно появляются егеря, а связываться с этими психами слишком опасно. — В этом мире егерями называли одарённых бойцов, что патрулировали дикие территории в поисках новых разломов и тварей, что могли оттуда сбежать. И механик прав, связываться с ними никто не будет.

Три крестика перечеркнуты синим.

— Осталось четыре точки, а теперь смотрим на владельцев.

Он снова уткнулся в планшет, пролистывая данные, которые Мира собрала на Штайнера. Я ждал, чувствуя, как каждая секунда растягивается в вечность.

— Есть, — Гремлин поднял голову. — Из четырёх точек одна — известная собственность Штайнера. Загородный дом, зарегистрированный на его имя. Слишком очевидно. Если он не полный идиот, то не станет держать там ничего компрометирующего.

Ещё один крестик перечёркнут.

— Три оставшиеся точки принадлежат разным компаниям. — Он ткнул карандашом в экран планшета. — Но твоя девушка хорошо покопалась. Две из этих компаний в конечном счёте ведут к офшорам, которые контролирует Штайнер. Третья — чистая, но куплена полгода назад через посредника, чьи данные совпадают с одним из фигурантов из её досье.

Он обвёл три точки на карте жирными красными кругами.

— Три точки, Мёртвец. Если трекер был на ней, то твоя девушка — в одной из них, клянусь Триединой.

Я подошёл к столу и всмотрелся в карту.

Первая точка — старая усадьба в пятидесяти двух километрах от города. Бывший санаторий, заброшенный двадцать лет назад и выкупленный восемь лет назад через цепочку подставных компаний. Большая территория, несколько зданий, собственная подъездная дорога.

Вторая — поместье в шестидесяти одном километре, ближе к границе болот. Компактное, но хорошо укреплённое, с пристройками для охраны. Идеальное место для тайных встреч или содержания пленников.

Третья — складской комплекс в сорока восьми километрах. Официально — хранилище сельскохозяйственного оборудования. На деле — четыре ангара за высоким забором с колючей проволокой. Свежая покупка, куплена всего полгода назад.

— Какая из них? — спросил Молот, озвучивая вопрос, который вертелся у всех на языке.

— Не знаю, вероятность равная, для каждого места. — честно ответил Гремлин. — Нужна разведка.

Клык стукнул кулаком по столу, привлекая внимание.

— План, — его голос был жёстким, командным. — Ночной рейд. Три группы, три точки. Бьём одновременно. Если Штайнер узнает, что мы его ищем, он или убьёт девчонку, или переместит её туда, где мы не найдём.

— Сколько людей? — спросил Гремлин.

— Позвоню нашим. Час, может два, чтобы собрать всех. — Клык посмотрел на меня. — Три боевых десятки. Откроем арсенал и возьмём стволы. Этого хватит для разведки и быстрого удара.

Два часа. Сто двадцать минут. Семь тысяч двести секунд.

Каждая из них — ещё один вопрос, который задают Мире. Ещё один удар. Ещё один крик. Штайнер хочет знать, кто заказал взлом. Хочет знать, есть ли копии данных. Хочет знать всё — и он получит ответы, потому что профессиональные допросы рано или поздно ломают любого.

Два часа — это слишком долго.

— Я выезжаю сейчас, — сказал я.

Клык нахмурился.

— Один? Там охрана, Мёртвец. Если Штайнер такая шишка, как говорят данные твоей девушки, у него работают не деревенские болваны. Профессионалы. Может, даже одарённые.

— Я не собираюсь штурмовать. Пока вы готовите отряд, я выясню, где именно её держат, и тогда мы нанесём удар единым кулаком. — Я посмотрел ему в глаза. — Когда вы подъедете, мы будем знать, куда бить.

— Тень может проникнуть куда угодно, — объяснил я. — Стены, замки, охрана — для него это не преграда. Он найдёт Миру быстрее любого дрона или разведгруппы.

— И всё равно ты идёшь один, — Клык покачал головой. — Если найдёшь её — что потом? Будешь сидеть и ждать подкрепления? Ты не выглядишь как человек, который умеет ждать.

Я не ответил. Он был прав. Если я найду Миру и увижу, что ей угрожает непосредственная опасность, я не буду ждать. Войду один и вытащу её, или умру, пытаясь.

Клык, похоже, прочитал это в моих глазах.

— Молот, — скомандовал он. — Отдай ему свой старый «Хог». И аптечку, ту, что для разломов, что взяли в прошлом году у охотников, а еще ствол и патроны.

— Ствол не нужен, у меня нет опыта с такими штуками, он скорее помешает, — Клык кивнул и продолжил:

— Мёртвец. Каждый из внутреннего круга Стальных Волков служил в армии. — Он подошёл ко мне вплотную и положил руку мне на плечо. — Стая помнит долги. Эти ублюдки с «Искрой» уже у нас в должниках за Гремлина и всех тех кто умер на улицах. Теперь они задолжали и тебе. Мы будем максимум через два часа. Постарайся не умереть до этого, хорошо?

— Постараюсь.

Гремлин оторвался от карты и посмотрел на меня.

— Мёртвец. Если найдёшь — не геройствуй. Одного тебя они размажут по стенке, каким бы крутым ты ни был. Дождись нас.

— Я буду на связи, — ответил я. Это было не совсем обещание, но они приняли его за таковое.

Молот вернулся с ключами и небольшим рюкзаком.

— «Хог» стоит во дворе. Бак полный, хватит на двести километров. В рюкзаке — бинты, антисептик, болеутоляющее и два адреналиновых шприца. — Он хлопнул меня по плечу, едва не сбив с ног. — Ты псих, Мёртвец. Но ты наш псих. Удачи.

Я взял ключи и направился к выходу. У самой двери обернулся.

— Если я не вернусь, — сказал я, — используйте информацию как захотите. Передайте властям, журналистам, конкурентам Штайнера — кому угодно. Хотя кому я рассказываю.

Клык молча кивнул.

А я вышел в ночь и, достав кнопочный телефон, набрал номер, который ответил почти сразу.

— Какого хрена, Доу. Сейчас ночь.

— Мне нужна помощь. Возможно, придётся пролить кровь, много крови. Ты со мной, Дэмион?

Глава 3

Дэмион стоял у чёрного седана на обочине, скрестив руки на груди. Свет единственного фонаря на заправке подсвечивал его силуэт на фоне окружающей темноты. Тёмная куртка военного образца, такие же ботинки и хищное лицо, словно высеченное из камня. И сразу не скажешь, что этому парню всего восемнадцать. Он заранее оделся для боя, значит, прекрасно понимает все риски и всё равно приехал. За что ему спасибо.

Я заглушил «Хог» Молота и слез с мотоцикла. Ноги чуть затекли, всё-таки мотоцикл мне всё ещё плохо давался, и тело после каждой поездки напоминало мне об этом.

Дэмион окинул меня взглядом, задержавшись на лице. Не знаю, что он там увидел, но его выражение чуть изменилось. Похоже, именно сейчас до него дошло, что дело действительно серьёзное.

— Мотоцикл оставь здесь, — сказал он вместо приветствия. — Машина быстрее и тише. Садись, говори, куда едем, ситуацию объяснишь по дороге. Как я понял, время дорого.

Прагматик. Бич всех одарённых, у кого лёд был основной стихией. Интересно, почему же Эйра так сильно от него отличается? Но сейчас это работало на меня: ни лишних вопросов, ни бессмысленных расспросов о самочувствии. Только суть. В моём мире младшие сыновья аристократических семей часто обладали этим качеством. Хочешь жить — хорошо учись мгновенно оценивать ситуацию и действовать, пока старшие братья ещё размышляли. Те, кто не умел считать быстрее, чем моргать, попросту не доживали до наследства. А Дэмион — парень из простых, но при этом машина явно не дешёвая.

Я сел на пассажирское сиденье. Салон пахнул кожей и деревом. Интересный контраст: сын привилегированной семьи, отрабатывающий долг сестры у криминального босса, везёт среди ночи бывшего калеку спасать хакершу из лап наркобарона. Жизнь иногда выкидывает фортели похлеще любого сценариста.

Дэмион вывел машину на трассу, и город начал таять в зеркале заднего вида.

— Рассказывай, Доу, куда ты влип и чем я могу тебе помочь.

Я рассказал ему ситуацию без лишних деталей, только то, что ему нужно знать. Моя девушка зарабатывала взломом охраняемых систем и облажалась. Получила заказ на взлом банковской ячейки некоего Вернера Штайнера. Взломала, а Штайнер оказался не просто богатым стариком со старыми деньгами.

— Штайнер — главный в распространении «Искры» в графстве, — сказал я, наблюдая за реакцией Дэмиона. — У меня есть доказательства. Мира оставила их мне на всякий случай.

Руки парня на руле едва заметно дрогнули, но мне было достаточно. Дэмион знал это имя.

— Штайнер, — повторил Дэмион медленно, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Так вот кто стоит за «Искрой». Кайзер давно хотел это выяснить. Он знал, что кто-то из «старых денег» контролирует производство, но никак не мог вычислить, кто именно. А это, оказывается, сам мистер благочестие.

— Он настолько известен?

— В определённых кругах — да. Тратит кучу денег на благотворительность, а по факту просто старая крыса, одетая в парчу.

— Теперь ты знаешь правду.

Дэмион замолчал. Я почти видел, как за его лбом работает счётная машина, перемножая возможности и риски, прикидывая выгоду. У Кайзера большая организация, но одарённых среди его людей мало. Сам Кайзер, Лидия, и после того как умер Давид, а Ингрид попала в психушку, — только два пацана: Дэмион и Виктор. Не самый эффективный набор боевых магов. Зато с простой пехотой у него было всё хорошо. Многие из его бойцов — бывшие солдаты, имеющие за спиной опыт реальных схваток с соседями и тварями разломов. Да, у них нет магического дара, но они хорошие профессионалы. Именно поэтому его люди так быстро захватывали территории — военная дисциплина и тактика работали лучше любой магии, когда дело касалось уличных войн. Но против Штайнера с его деньгами и связями в Гильдии этого было недостаточно. Нужна была информация. И вот я принёс её на блюдечке.

— Сколько у нас времени? — спросил Дэмион.

— Мало. Мира похищена часов пять-шесть назад. Допрос уже идёт. Штайнер знает, что она взломала ячейку, а это сокращает всё вдвое. Может, у нас есть шесть часов. Может — три.

— Если грамотно слить эту информацию Кайзеру, — Дэмион чуть повернул голову, — его боевики зачистят всё. Профессионально и быстро. Три десятка бывших вояк с боевым опытом плюс Кайзер лично, если дело того стоит. А для него оно стоит. У него мало одарённых, но полно оружия. В отличие от остальных уличных банд, ему плевать на полицию и специальные службы. Он солдат и привык воевать как солдат.

— Не сомневаюсь, но это займёт время, которого у Миры нет. Пока Кайзер соберёт людей, пока спланирует операцию — пройдут часы. А допрос уже идёт.

— Понимаю.

— Зато потом, — я посмотрел на него, — когда мы вытащим Миру, ты можешь использовать эту информацию как захочешь. Слей Кайзеру координаты лабораторий, маршруты — всё, что захочешь. Это будет твой подарок боссу, он явно будет в восторге.

Дэмион хмыкнул.

— Подарок? Ты же понимаешь, что этим ты фактически натравливаешь Кайзера на Штайнера?

— Понимаю. И меня это вполне устраивает. Пусть грызут друг друга. Пока они заняты войной, у нас будет время на свои дела.

— Но для меня куда важнее, что он первым делом спросит, откуда у меня эта информация. И в то, что мне нашептала одна птичка, он вряд ли поверит.

— А вот это уже твои проблемы, Дэмион. Я даю тебе возможность скинуть его ярмо.

— И одновременно привязываешь меня к себе ещё сильнее. Ты опасный человек, Доу.

— Я практичный человек. Есть серьёзная разница.

Дэмион покачал головой, но я заметил тень усмешки в уголке его губ.

— Не вопрос, — сказал он. — Куда ехать?

Я достал телефон и вывел карту с тремя красными кругами.

— Вот три точки. Складской комплекс в сорока восьми километрах от города, старая усадьба в пятидесяти двух и поместье в шестидесяти одном. Мира — в одной из них. Начнём с ближайшей.

Дэмион бросил взгляд на карту, кивнул и прибавил газу. Двигатель загудел ровнее, стрелка спидометра поползла вверх. Фонари закончились, и мир за окнами превратился в непроглядную черноту, рассечённую лучами фар.

Несколько минут мы ехали в молчании. Каждый думал о своём. За окнами мелькали тёмные силуэты деревьев, изредка появлялись и исчезали редкие огоньки фермерских домов.

Странный союз. Человек, который стоял и смотрел, как Ингрид ломала ядро Алексу Доу, теперь везёт меня спасать мою женщину. Союз, скреплённый не дружбой и не прощением, а чистым прагматизмом. Он был мне должен. Я мог его использовать. Он мог получить выгоду. Простое уравнение, понятное обеим сторонам.

Но зачастую именно такие союзы — самые надёжные. Друг может предать из ревности, из обиды или по глупости. Партнёр, связанный выгодой, предаст только тогда, когда выгода закончится. А я намерен был сделать так, чтобы она не заканчивалась очень долго. Но сейчас, двигаясь в машине, он дал мне возможность провести старый ритуал, который я так давно не делал. Слишком давно привык к тому, что я слишком силён и риск возможной смерти почти нулевой.

Глубоко вздохнув, я достал нож из наспинных ножен. Его лезвие блеснуло в свете приборной панели. Привычным движением я поднёс клинок к левой руке и методично надрезал подушечки пальцев. Один за другим. Мизинец, безымянный, средний, указательный, большой. Пять порезов — пять линий. Тёмная кровь выступила мгновенно, густая, с едва заметным серо-зелёным отблеском. Кровь, питаемая мертворождённым ядром.

Дэмион покосился на мои руки и замер. Его взгляд тут же упал на нож, и он негромко выругался.

— Значит, всё-таки это ты добрался до Давида? — Его голос стал чуть тише и жёстче, а сам парень напрягся.

Я не ответил, концентрируясь на крови, выступающей на подушечках пальцев. Чёрное солнце откликалось на ритуал, подпитывая кровь некроэнергией, что позволит ей быть более тягучей и дольше сохранять цвет.

— Доу?

— А смысл что-то говорить? Ты же сам мне рассказал о нём всё. Вот я и забрал его жизнь, деньги и нож. Карма приходит к каждому, кто творит зло.

— Но как? Он же был намного сильнее тебя!

— Дэмион, а ты уверен, что хочешь знать? — Я с усмешкой посмотрел на парня. Его возбуждение чувствовалось даже сквозь ледяную завесу.

— Да! Если ты смог убить Давида, значит, я смогу убить Кайзера! — В его голосе звучала истинная страсть человека, который увидел, что призрачный шанс на свободу стал неожиданно реальным.

— Нет, Дэмион. Кайзер — мой. Клянусь Небом, он ответит за всё.

— Небом? Что за странное выражение? Никогда не слышал, чтобы священники Озарённого использовали подобное. — Кто-то опять облажался, а парень слишком внимательный.

— Старые слова. Научился, после того как искал методы спасти себя от разрушения ядра. — Почти правда, но не говорить же, что я из другого мира. Мы не настолько близки для подобных признаний. От моих слов он качнул головой, делая вид, что поверил.

— Так как, Доу?

— Это плохое знание, официально запрещённое в нашей империи, но, как ты понимаешь, мне нечего было терять. Так что я рискнул, и у меня получилось. — Почти правда, ведь нити кукловода изначально предназначались для управления мертвецами, а то, что некоторые личности стали использовать их по-другому, — это совсем другая история.

— Я тебя понял. Не рекомендую светить этим ножом на улицах. Такой нож — это личная печать Кайзера, он дарит его своим доверенным людям. Что-то типа посвящения, вроде как традиция, идущая со времён его армейской молодости. — И тут армейцы. Хотя чему удивляться, если Озарённая империя регулярно бодается с соседями и воюет за территорию на других континентах, то недостатка в ветеранах у нее явно нет.

— Спасибо за совет. Теперь я знаю, чем буду вырезать Кайзеру сердце.

— Доу, ты псих, но, знаешь, когда ты так говоришь, я почему-то тебе верю.

— Потому что чувствуешь, что я могу это сделать.

— Но в полиции говорили, что Давид своей рукой написал предсмертную записку. Не понимаю.

— Есть много техник, и не все из них полезны людям. А история с запиской почти правдивая. — Я поднёс окровавленные пальцы к лицу.

— Почти?

— Он действительно написал записку. Своей рукой. Просто не совсем по своей воле. — Дэмион всё прекрасно понял, и разговор угас сам собой, а я поднёс пальцы к лицу и начал рисовать.

Первая линия — от левой скулы к виску. Широкая, рваная, как полоса на тигриной шкуре. Пальцы двигались уверенно и точно. Мышечная память, въевшаяся в тело за столетия, вот только вместо мышц это был мой разум. Вторая — зеркально, от правой скулы. Потом — короткие вертикальные штрихи на лбу, над бровями, по три с каждой стороны, как у зверя, вышедшего из чащи. Линия через переносицу — широкая, разделяющая лицо надвое. Точки на подбородке, складывающиеся в оскал хищника.

Мне не нужно было зеркало. Руки помнили каждое движение, каждый изгиб линии, каждый нажим пальца. Я наносил эту маску сотни раз. Может, тысячи. Перед каждой охотой в тех землях, где не мог напрямую призвать Лао Бая, — в отравленных пустошах, в мёртвых лесах, в подземельях, где энергия была слишком густой для прямой духовной связи. Маска Тигра укрепляла нить между мной и моим духом-братом, давала мне часть его звериной силы — обострённые чувства, нечеловеческую реакцию, ярость хищника, загнанного в угол.

Лао Бая здесь нет и наша связь оборвана, но ритуал — это больше, чем просто рисунок кровью. Это обещание. Обещание самому себе, что сегодня ты не остановишься. Что для тебя существует только одно направление — вперёд. Победа или смерть, третьего не дано.

Кровь на коже стягивала лицо, постепенно подсыхая. Чёрное солнце в груди откликнулось на ритуал — некроэнергия потекла по линиям, заставляя их слабо мерцать тусклым серо-зелёным свечением. В темноте салона это выглядело завораживающе. Словно лицо мертвеца, расписанное потусторонним огнём.

Дэмион смотрел на меня краем глаза. Его руки на руле были неподвижны, но я чувствовал его напряжение — не страх, скорее попытку осмыслить то, что он видит.

— Что ты делаешь? — спросил он наконец.

— Ритуал. — Я нанёс последний штрих — две короткие черты под глазами, метки слёз, которых тигр никогда не прольёт. — Воин наносил маску зверя перед охотой, из которой не собирался возвращаться с пустыми руками. Маска тигра усиливает связь с духом. Обостряет чутьё, реакцию, инстинкты. И говорит врагу, что перед ним не человек.

— А кто?

— Зверь, у которого забрали то, что принадлежит ему по праву. Ничего хуже в природе не существует.

— Дерьмо! Теперь я понял, кто ты. Ты один из этих психов с пограничных марок, что верят в Королеву Воронов! Слышал, что они тоже идут в бой с разрисованными лицами. — Он бросил на меня взгляд, ожидая моей реакции, но увидел лишь ухмылку. Самая лучшая ложь — та, которую человек придумал себе сам. Тогда любые действия он будет пытаться уложить в версию, которая подтверждает его правоту.

Тень шевельнулся в татуировке на предплечье. Ритуал задел и этого зверька, и в голове мелькнул чужой образ: голод, нетерпение, предвкушение крови. Мой слуга хотел сражаться и убивать.

Скоро, — я послал ему мысль. — Потерпи.

Дэмион вёл молча ещё минуту, потом заговорил — негромко, глядя на дорогу:

— Доу. Если мы оба сдохнем в этой усадьбе…

Он не договорил, но я и так знал, о чём он думает. В первую и единственную нашу настоящую беседу, на том складе, когда он сидел связанный и ждал смерти, он говорил только об одном человеке.

— Беспокоишься о сестре?

— Конечно. Она, конечно, та ещё головная боль, но я её люблю. Если я сдохну, не выплатив её долг перед Кайзером, или, что ещё хуже, он решит, что я его кинул…

Не нужно было заканчивать — мысль была понятна и так. В моём мире за предательство знатные лорды вырезали весь род до третьего колена. Здесь, вероятно, обходились проще, но суть не менялась. И даже если Кайзеру будет плевать на долг, он будет обязан отомстить. Просто потому, что иначе он потеряет уважение, а в его мире потеря уважения — это верная смерть.

Глупая девчонка, что хотела красивой жизни, связалась не с теми людьми, а расплачивается младший брат. Старая как мир история. Такие, как Дэмион, не вызывают жалости, но вызывают уважение. Потому что каждый день просыпаются и делают выбор, зная, что альтернатива — смерть близкого человека. Небо, этот парень — тот ещё отморозок, и он мне откровенно нравился.

— Если я умру, то её сожрут, — Дэмион сказал это ровно, словно это был не выпускник школы, а приграничный лорд из моего мира, который к восемнадцати годам имел за спиной немаленькое кладбище. Одарённые одинаковые во всех мирах: мы хотим становиться сильнее, и за это приходится платить. Иногда — честью, иногда — человечностью, но чаще всего — психикой. И этот парнишка — яркий тому пример. — Даже если Кайзер её пощадит, то это мало чем ей поможет. Она уже засветилась, а система работает просто: пока за тобой стоит кто-то сильный, тебя не трогают. Стоит остаться одной — и ты добыча.

— Дэмион, ты можешь отказаться в любой момент. Ты со мной? — Я задал прямой вопрос. Он должен принять решение сам — только тогда это решение стоит хоть что-то.

Он ответил далеко не сразу. Сейчас он напоминал мне ледяного барса с великих вершин. Такой же отстранённый и холодный, но готовый в любой момент вонзить свои когти и клыки в тушу добычи. Лао Бай называл их братьями, говоря, что именно они ближе всех к великим тиграм снежных метелей и безжалостных молний.

Дэмион колебался, но при этом ехал вперёд. Ему нужен был символ, а уж кто как не я знал, насколько важны символы перед тем, как идти убивать.

Глядя на него, я провёл лезвием по ладони. Глубоко, чтобы тёмная, с некро-отблеском, почти чёрная в тусклом свете приборной панели кровь обильно окрасила мою кожу.

— Клянусь кровью, — сказал я. — Если я выживу, а ты нет, — твоя сестра будет под моей защитой. Ни Кайзер, ни Штайнер, ни кто-либо другой не тронет её, пока я дышу.

Дэмион смотрел на мою руку, на тёмную кровь, стекающую по пальцам.

— Твою мать, Доу, — сказал он тихо. — Ты серьёзно? Один из детей Владычицы Битвы? — Видя, что я молчу, он продолжил: — Кровавые клятвы запрещены для простолюдин, или ты забыл?

— Плевать, Кросс. Мы не сдохнем сегодня, это я тебе обещаю.

— Обещания ещё не гарантии. — Но я знал, что он уже принял решение. — К демонам, Алекс, режь. — Он ядовито усмехнулся и протянул ладонь.

Я провёл лезвием по его ладони. Одним быстрым движением, а он даже не вздрогнул. Этот парень умел терпеть боль. Забавно, что нож, который Кайзер вручил Давиду как знак принадлежности к его отряду, теперь скрепляет другой союз. Против самого Кайзера, против Штайнера, против всех, кто встанет на пути. Символы имеют значение. В любом мире. Его кровь светилась лёгким голубоватым оттенком ледяной магии, перемежаемой вспышками чернильно-чёрной тьмы.

Наши руки сомкнулись, а кровь смешалась. Его — холодная, почти ледяная. Моя — тёплая, пропитанная некроэнергией чёрного солнца. Два типа силы, которые в природе не должны сочетаться, переплелись в рукопожатии.

— Мы не сдохнем сегодня, Доу, — сказал Дэмион. — Я с тобой.

Это был первый и самый важный шаг к настоящему доверию. Слова — это мусор; среди одарённых единственный язык, который нельзя подделать, — это кровь. В моём мире кровная клятва связывала судьбы крепче любого контракта. Нарушивший — терял всё. Здесь, возможно, иные традиции, но я уверен, что суть остаётся: когда ты смешиваешь свою кровь с кровью другого человека, ты говоришь — я готов разделить с тобой и победу, и смерть.

Дэмион это понимал. Может, не на уровне древних ритуалов, но на уровне инстинкта. На уровне того, что делает человека человеком, а не просто умным животным, считающим выгоду.

Отпустив мою замёрзшую руку, Дэмион оскалился как зверь и прибавил газу.

Складской комплекс был первым. Сорок восемь километров от города, четыре ангара за забором из сетки-рабицы с колючей проволокой. Мы остановились за километр, я выпустил Тень и ждал.

Тень вернулся через десять минут. И тут же коротко и по делу доложил посылая мне картинки прямо в мозг:

Шесть человек. Все мужчины. Химия в подвале. Кровь, но не человеческая. Твоей самки нет.

Лаборатория «Искры». Одна из красных точек на карте Штайнера. Полезно, но не сейчас.

— Пусто, — сказал я Дэмиону. — Тут лаборатория. Мира не здесь.

Дэмион достал телефон и сфотографировал координаты на планшете.

— Для Кайзера, — коротко пояснил он. — Возможно, потом пригодится, когда придумаю подходящую легенду.

— Не вопрос, — согласился я.

Машина развернулась, и мы помчались ко второй точке.

Дорога становилась хуже. Асфальт кончился, начался гравий, потом укатанная земля с колеями от тяжёлых машин. По обеим сторонам тянулись болота — тёмные, молчаливые, пропитанные тяжёлым запахом гниющей растительности. Туман стелился низко, цепляясь за кочки и корявые стволы мёртвых деревьев, торчавших из воды, как пальцы утопленников. Редкие огоньки болотных газов вспыхивали и гасли в темноте, словно глаза невидимых тварей, наблюдающих за незваными гостями. Место, от которого даже у меня, повидавшего демонические пустоши и мёртвые леса прежнего мира, по спине пробежал холодок. Я бывал в таких местах, и обычно ничего хорошего в них не происходит.

Чёрное солнце в груди зашевелилось. Местность была заполнена некроэнергетикой. Она была слабой, рассеянной, но для меня ощутимой. Уверен, обычным людям тут не по себе: их посещают видения, в которых они лишают себя жизни.

Болота были насквозь пропитаны энергией смерти от мёртвой органики, копившейся столетиями. Для меня это было почти идеальной средой. Чёрное солнце жадно тянулось к окружающей энергии, впитывая её, как пересохшая губка — воду. Каждый вдох этого гнилого воздуха давал мне силы; я чувствовал, как моё ядро наполняется энергией. Понятно, что скоро процесс остановится, но даже несколько дополнительных процентов для меня будут изрядным усилением.

Усадьба возникла из тумана, как декорация к плохому фильму ужасов. Мрачный силуэт на фоне ночного неба. Классический особняк старого периода. Острые шпили, узкие окна, потемневший камень, поросший мхом. Бывший санаторий, где когда-то лечили людей, а теперь — логово ублюдков, которые решили, что они могут убивать людей безнаказанно. Очень опасное заблуждение.

Дэмион остановил машину за полкилометра, в зарослях у заброшенной просёлочной дороги, и заглушил двигатель.

— Тень, — позвал я тихо. — Работа.

Татуировка ожила. Чернила зашевелились, потекли, собираясь в одной точке. Из узора на руке выскользнул сгусток тьмы в виде крысы и внимательно посмотрел на меня. Я ощутил, как Дэмион чуть напрягся, но ничего не сказал.

— Здание впереди, — сказал я Тени. — Разведка. Мне нужно знать: сколько людей, где расположены, есть ли среди них женщина. Тёмные волосы, фиолетовые пряди. Внимательно осмотри подвал.

Понял.

Он растворился в воздухе, просочившись сквозь лобовое стекло, словно его и не было.

Ожидание. Самая паршивая часть любой операции. Секунды тянутся как часы, минуты — словно годы. Разум начинает подбрасывать картины, одна хуже другой.

Мира, привязанная к стулу. Холодный подвал, сырые стены, единственная лампочка под потолком. Мужчина в хорошем костюме — или, скорее, в рабочей одежде, потому что профессиональные дознаватели не носят дорогих вещей на работу: они знают, что кровь плохо отстирывается. Он задаёт вопросы ровным голосом, а Мира молчит. Смотрит на него своими карими глазами с золотыми крапинками и молчит, потому что она слишком упрямая и слишком гордая, чтобы умолять. И тогда он кивает, и второй человек в углу комнаты раскладывает на столе нечто блестящее и острое…

Ледяное озеро. Поверхность спокойна. Отражение чисто. Не думать. Ждать. Ждать и верить, что я успею. Потому что если не успею, то Штайнер узнает, что такое настоящая боль. Боль, которая не заканчивается смертью. Боль, от которой мечтаешь умереть, но тебе не дают. Я умею поддерживать жизнь в теле очень, очень долго. Даже когда тело уже не хочет жить.

Дэмион сидел неподвижно, глядя в темноту. Его руки лежали на коленях, расслабленные, но я видел, как на кончиках пальцев мерцают крошечные кристаллики инея. Он готовился к бою по-своему.

Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать.

Здание было большим. Много помещений, несколько уровней. Тени нужно время, чтобы обследовать всё тщательно.

Двадцать пять минут. Тридцать.

Дэмион не нервничал. Ни одного лишнего движения, ни одного нетерпеливого вздоха. Так умеют ждать или профессионалы, или просто люди, которые научились выживать.

На тридцать второй минуте холод вернулся — резкий, как укол иглы. Тень просочился обратно в салон, и в его глазах горело что-то новое. Возбуждение. Охотничий азарт.

Нашёл.

Сердце пропустило удар. Ледяное озеро треснуло, но удержалось.

— Говори.

Подвал. Два уровня вниз. Она там. Привязана к стулу, наручники и верёвка. Живая. Били, но не сильно. Пока. Рядом двое. Один разговаривает через чёрную коробку с проводом — не с ней, с кем-то снаружи. Другой раскладывает инструменты на столе. Ножи, щипцы, что-то ещё.

Инструменты. Они переходят ко второй фазе. Вопросы не сработали — значит, пора применять боль.

— Сколько людей всего?

Тринадцать. Восемь наверху — четверо в большой комнате, двое у главного входа, двое обходят здание. Трое у двери в подвал — сидят, курят, оружие рядом. И двое внизу, с твоей самкой.

— Одарённые?

Не чувствую. Обычные люди. Но сильные, быстрые. И у многих оружие, оно пахнет огнем и смертью.

Тринадцать человек. Профессиональная охрана, бывшие военные или наёмники. Без одарённых — это хорошо. Но с оружием — это плохо.

Я повернулся к Дэмиону.

— Тринадцать. Все внизу и наверху. Двое с Мирой в подвале. Готовят инструменты для пытки.

Его лицо не изменилось, только глаза покрылись плёнкой тьмы. Ого, а парень умеет видеть в темноте — в нашем случае серьёзное подспорье.

— Расклад?

— Восемь наверху. Трое у входа в подвал. Двое внизу. Тень может вырубить свет. Я иду вниз, к Мире. — Он усмехнулся, понимая моё состояние, а я продолжил: — План простой. Тень гасит свет. Я спускаюсь и забираю Миру, ты прикрываешь. Кроме неё, женщин больше нет. Убивай всех, кто не она или не я.

— А если их будет слишком много?

— Тогда нам обоим придётся постараться. А сейчас я должен предупредить кавалерию.

— Кавалерию? — Я проигнорировал его вопрос и достав телефон набрал Клыка.

— Я ее нашел. Это усадьба. Пятьдесят два километра к северу. Точные координаты скину. Тринадцать человек охраны, Мира в подвале. Мы начинаем сейчас.

— Мёртвец, подожди… — Голос Клыка был жёстким. — Мы выезжаем через двадцать минут. Три десятки. Сорок минут дороги максимум. Час, Мёртвец. Дай нам грёбаный час.

— Прости, но у меня нет часа. Они уже готовят инструменты. — Я слышал, как Клык скрипнул зубами.

— Выживи, Мёртвец. Мы будем как можно скорее.

— До встречи. — Я скинул координаты и убрал телефон.

Дэмион, слышавший весь разговор, кивнул.

— Через час будет подкрепление. Это обнадёживает.

— Нам не нужен час. Нам нужно пять минут на штурм и десять на отход. Остальное — лишь страховка. — Он улыбнулся и открыл дверь.

Мы вышли из машины. Ночной воздух был тяжёлым, влажным, с привкусом гнили. Туман стелился по земле, цепляясь за щиколотки. Отличная погода для ночной охоты. В усадьбе не было ни огонька в верхних окнах, только слабый отсвет где-то на первом этаже. Похоже, патруль. Ну что же, они будут первыми.

Я посмотрел на Дэмиона и негромко произнёс:

— Пора. — И тут Дэмион впервые улыбнулся по-настоящему. И я узнал эту улыбку — это была улыбка хищника, почуявшего кровь. Улыбка человека, который провёл два года в клетке, подчиняясь чужой воле, — и вдруг понял, что клетка открыта.

— Я так долго скрывал, на что способен, что уже и забыл насколько же я люблю сражаться в полную силу. — В его руке появилось боевое копьё изо льда покрытое темными разводами. — Алекс, идём спасать твою принцессу.

Тигр и барс вышли на охоту за глупцами, решившими, что они могут украсть добычу тигра…

Глава 4

Кирпичная стена высотой в два с половиной метра остановила нас буквально на пару мгновений. Короткий разбег, прыжок — и вот мы уже, подтянувшись, перемахнули через стену, бесшумно приземлившись на аккуратно подстриженный газон. В отличие от глупых двуногих, Тень попросту использовал фазовый прыжок, чтобы пройти сквозь стену. Мой крысюк рванул вперёд, выискивая нам цели.

И первая показалась буквально через несколько секунд. Крупный мужчина в тактической разгрузке, с автоматической винтовкой на ремне, за владение которой обычный человек получит лет пятнадцать строгого режима. Озарённая Империя очень не любила, чтобы у людей было огнестрельное оружие. Уж слишком хорошо оно помогает в боях против одарённых. А именно одарённые — столпы империи.

Тактический фонарь, закреплённый на винтовке, подсвечивал двор. Но, судя по всему, патрулировал он уже не первый час и не верил, что какой-то псих полезет в эту глушь. Но приказ есть приказ. Луч скользнул по кустам в трёх метрах от нас и ушёл дальше. Небо, ну что за идиот.

Маленький крыс безмолвно меня умолял дать ему шанс проявить себя, и я позволил пролить первую кровь именно ему.

По связывающим нас узам я почувствовал волну кровожадной радости, а потом Тень исчез. Нет, его, конечно, можно было увидеть, но для этого нужно было точно знать, где он находится. Его шерсть сливалась с окружающей средой, и его выдавало лишь лёгкое движение воздуха, струйка более густого мрака, промелькнувшая над землёй. Он не побежал, он словно поплыл, низко прижавшись к грунту, используя каждую тень, каждую неровность газона, чтобы выйти на дистанцию идеальной атаки.

Охранник прошёл ещё два шага, развернулся, начал возвращаться. Его фонарь лениво полз по фасаду дома. Он зевнул, широко и небрежно, подняв подбородок. В этот миг его шея обнажилась, и бледная полоска кожи над воротником тактического жилета, на которой так вкусно билась кровь, запертая в жилах.

Тень не рисковал. Он оказался у самых ног охранника и вдруг метнулся вперёд и вверх, словно подброшенный невидимой пружиной. Не было слышно ни толчка, ни шума от движений. Только внезапная тёмная глыба, уже висящая в воздухе на уровне груди человека.

Патрульный даже не успел удивиться. Инстинкт заставил его дёрнуться назад, рука потянулась к стволу, но было уже поздно.

Крысюк вцепился передними лапами в жёсткий кевларовый воротник жилета, будто в ветку. Его мощное и гибкое тело изогнулось в немыслимой дуге, и голова на мускулистой шее метнулась вперёд. Он впился клыками сбоку, чуть ниже уха, туда, где под тонким слоем кожи и мышц пульсирует сонная артерия.

Раздался тихий, влажный хруст, ставший для охранника последним, что он услышал. Его тело вздрогнуло всем корпусом, как от удара током. Глаза, широко раскрытые от шока и непонимания, на миг встретились с моими из темноты. В них не было даже страха. Лишь полная, абсолютная пустота, наступающая раньше боли. Воздух с силой вырвался из его лёгких в виде короткого, булькающего выдоха, больше похожего на хрип.

Крысюк не отпускал. Он повис на шее, как гигантская летучая мышь-вампир, работая мощными челюстями. По жилету, по камуфляжной ткани поползли тёмные, быстро расширяющиеся пятна, а он всё продолжал глотать эту сладкую кровь, и моё сознание заполняло чувство абсолютного блаженства, идущего от моего слуги.

Охранник пошатнулся. Винтовка на ремне глухо стукнула прикладом о бетонную дорожку. Он сделал один нелепый шаг вперёд, пытаясь удержать равновесие, потом рухнул на колени, а затем и на спину. А Тень продолжал пить кровь. Он посылал обещания покорности и верности. Хозяин обещал, что сегодня он обагрит свои клыки кровью, и хозяин сдержал слово. Хозяин — великий охотник. Тень рад, что служит хозяину.

— Охренеть! — едва слышно выдохнул Дэмион. — Твоя тварь убила человека вот так легко?

— Он умеет и не такое. Духи вообще очень полезны, важно их правильно использовать. Тень мастерски атакует из засады, но иногда слишком увлекается. Слишком жадный по своей природе. Идём, где-то ещё один.

Я двинулся дальше, прижимаясь к стене. Дэмион беззвучно шёл за мной. Ни звука, ни лишнего движения — ледяной барс на охоте.

Второй охранник был за углом. Его выдал шорох подошв по бетону и едва уловимый скрип кожаной кобуры. Луч фонаря бил вперёд. Небо, ну разве можно быть таким беспечным?

Мы действовали почти одновременно. Он шагнул вперёд, а я скользнул ему наперерез. Время словно превратилось в тягучий кисель, и весь мир сжался до размеров его лица. Молодой, лет двадцать пять, может, меньше. Светлая щетина на подбородке, родинка над бровью. Детали, которые замечаешь, когда адреналин превращает секунды в минуты.

Его глаза увидели резко приближающуюся тень. В них мелькнуло полнейшее непонимание. Мозг ещё не обработал информацию, ещё цеплялся за иллюзию безопасного патрулирования. Но, несмотря на всю его беспечность, до него дошло, что рядом чужак. Зрачки расширились так резко, что радужка почти исчезла в чёрных провалах ужаса. Не каждый день ты видишь рядом с собой нечто, напоминающее демона из твоих самых страшных кошмаров.

Его рот начал открываться. Словно в замедленной съёмке я видел, как медленно напрягаются мышцы челюсти, как дёргается кадык, готовясь вытолкнуть крик. Звук, который поднимет всех в радиусе ста метров. Звук, который меня похоронит.

Его правая рука дёрнулась к плечу, на котором была закреплена рация. Чёрная коробка с оранжевой кнопкой экстренного вызова выглядела для меня как горсть земли, брошенная на могилу Миры, а значит, он не успеет.

Его пальцы коснулись рации, ещё немного — и он бы успел, но история не терпит сослагательного наклонения. Моя женщина будет жить!

Моя левая рука вошла под его челюсть снизу, как клещи захватила мягкую плоть, обхватила подбородок. Пальцы впились в щёки с обеих сторон. Я чувствовал его колючую щетину. Чувствовал, как пульсирует сонная артерия под большим пальцем. Может, в другой жизни ему бы и повезло, но не сегодня.

Резкий рывок — и его голова запрокинулась назад. Шея изогнулась, обнажая горло, а адамово яблоко дёрнулось в беззвучном глотке. Трофейный нож сегодня напьётся крови и станет по-настоящему моим. Лишь кровь связывает воина и его оружие — старое поверье моего народа.

Острое как бритва лезвие вонзилось в мягкую впадину прямо под подбородком. Там, где плоть наиболее уязвима.

Клинок вошёл без сопротивления. Направленная опытной рукой сталь Разлома не знает преград. Она резала мышечные волокна и рассекала соединительную ткань, прокладывая дорогу через нёбо прямо в мозг.

Тело охранника начало падать, словно кукла, у которой кто-то разом перерезал все нити. Я подхватил его под мышки и аккуратно опустился вместе с ним, контролируя падение.

Рывок — и с влажным чавком клинок вышел наружу. Я чувствовал, как воздух вокруг наполняется чуть солоноватым запахом крови.

— Доу, нахрен я тебе тут нужен? — Дэмион говорил одними губами. — Глядя на то, как ты убил этого парня, я верю, что это ты повесил Давида.

— Затем, что их ещё одиннадцать, а время на исходе. — Я посмотрел прямо ему в глаза. — И Давид сам надел на себя петлю, вначале перерезав себе вены. Тогда он меня держал, в его квартире мы просто поменялись местами.

Дэмион кивнул и указал на приоткрытую дверь. А я заметил, как сытый крыс лизнул кровь убитого мной охранника и недовольно отодвинулся. Добыча, взятая самим в бою, гораздо вкуснее, по крайней мере так всегда говорил Лао Бай.

— Тень, — сказал я одними губами. — Электричество. Щиток.

Без малейшего возражения он скользнул к стене здания и просочился внутрь сквозь щель в каменной кладке.

Три секунды. Пять. Семь — а потом резкий щелчок, и тусклый свет, пробивавшийся сквозь щели ставней на первом этаже, погас. Усадьба погрузилась в абсолютную темноту. Мгновение тишины — и спустя несколько мгновений изнутри донеслись возбуждённые голоса. Кто-то матюгался на старое здание, в котором опять отрубился свет. Они ещё не знали, что для них свет погас навсегда.

— Пора, — сказал я Дэмиону, а он хищно усмехнулся и ответил:

— Алекс, надеюсь, ты умеешь видеть сквозь тьму. — И, подняв руку, что-то прошептал, после чего из его ладони хлынула тьма. Она расползалась словно туман, но была почти осязаема и густа, словно дёготь. Она втекла в дверной проём первого этажа и медленно расползлась по коридорам, заполняя каждую комнату, каждый угол. И вот теперь вместо разговоров и матов появились первые крики, в которых звучал страх. Прошло пару ударов сердца — и раздался первый выстрел.

— Немного.

— Тогда иди и спасай свою принцессу, а я позабочусь, чтобы никто не ударил тебе в спину. — Его глаза полностью покрылись чёрной плёнкой, и в этот момент он выглядел как порождение тех самых болот, что нас окружали. — А я устрою им весёлую игру в жмурки. Только я буду единственным, кто видит.

Он усмехнулся, а в его правой руке вновь сформировалось его любимое ледяное копьё с гранёным наконечником.

— Спасибо, Дэмион.

— Мы сегодня не сдохнем, Алекс. Только не сегодня.

Сквозь тьму Дэмиона даже моим глазам, усиленным маской тигра, было тяжело видеть, поэтому Тень был моим проводником и второй парой глаз. Этому мелкому крысюку тьма была не помехой, и он уверенно вёл меня к лестнице в подвал. Узкая винтовая лестница была сделана из дикого камня, в какой-то старой манере. Похоже, кто-то вдохновлялся древними замками, удобными для обороны, и сделал в этом здании нечто подобное. Хотя вроде в памяти Алекса болтались какие-то обрывки, что лет сто назад такая архитектура была популярна в местных лечебницах.

Слуга впереди и нож, чья рукоять была чуть липкой от уже начавшей сворачиваться крови, придавали мне уверенности. Я двигался быстро, но при этом соблюдая осторожность. Если шальная пуля пробьёт мою голову, то Мире это не поможет. Никаких лишних эмоций, только эффективная охота древнего хищника, вышедшего на тропу мести.

Сверху что-то грохнуло, словно упал шкаф. Следом раздался глухой удар и короткий крик, оборвавшийся на полуслове. Началась беспорядочная пальба, которую прерывал тихий, вкрадчивый смех, идущий отовсюду и давящий на психику. Стрельба всё усиливалась, и раздавались крики боли. Кто-то попал в союзника, а следом раздался жуткий хруст, будто ломается пласт замороженного мяса. Похоже, Дэмион не церемонился.

В Озарённой Империи тьма не то чтобы под запретом, но она находится под особым надзором государства, и большинство одарённых попросту её не развивают. А то, что творит Дэмион, больше похоже на техники культа Застывшей Тени, что верил в вечно юную богиню Замороженных Вершин, которую нужно регулярно поить человеческой кровью, чтобы её алые губы дарили поцелуй верным последователям, превращающим их дар в истинное искусство.

Я не знал, что там происходит, но чёрное солнце напитывалось от близких смертей и страха. Опытные профессионалы боялись до дрожи в коленях восемнадцатилетнего школьника. Скажи кому — тебе рассмеются в лицо. Вот только этот школьник вплотную подобрался к переходу на В-ранг и обладает хладнокровием и жестокостью ледяного барса. Для подобного похода я выбрал идеального напарника, и клянусь Небом, если ему понадобится моя помощь, то я верну свой долг.

Тень почуял врага: трое бойцов были на взводе. Они не понимали, что происходит наверху, но приказ есть приказ, и они удерживали позицию. Тьма Дэмиона сюда не добралась, и аварийная лампочка на стене мигала красным, рассеивая темноту. Похоже, они хорошо подготовились: у них был генератор, питающий электричеством.

Я замер в тени коридора, оценивая диспозицию.

Трое. Вот тут были реальные профессионалы. Не чета тем болванам наверху, что сейчас захлёбывались собственным страхом под ударами Дэмиона. Эти знали своё дело и оперативно рассредоточились треугольником, перекрывая сектора огня, держа оружие наготове. Аварийная лампа на стене мигала красным, бросая на их лица кровавые отблески. Генератор гудел где-то за стеной, выродки оказались подготовленными. Они решили, что предусмотрели всё, и их не выкурить без применения тяжёлого вооружения. По сути, они были правы. Почти правы. Но когда монета балансирует на ребре, «почти» — слишком опасное слово.

Тень чуял мою готовность, и теперь он беспрекословно верил в силу своего хозяина. Он чуял кровь, льющуюся наверху, и хотел, чтобы его клыки вновь погрузились в сладкую плоть.

Прости, дружок, но сейчас нас ждёт опасный трюк, а не беззащитная добыча.

Я показал ему образ: короткий прыжок, появиться на свету, прямо перед одним из бойцов. Долю секунды, не больше. Тень прекрасно всё понял и оценил своё новое тело. Убитый дух возрождается возле своего якоря, а его якорем была татуировка на моей руке.

Я посмотрел в его маленькие глаза-бусинки и оскалился, а крыса оскалилась мне в ответ. Он сжался, словно пружина, и я начал отсчёт.

Три.

Пальцы сжали рукоять ножа. Сталь Разлома была тёплой, почти горячей. Клинок помнил вкус недавней крови и жаждал ещё.

Два.

Я услышал, как наверху что-то с грохотом обрушилось. Очередной крик, оборвавшийся бульканьем. Дэмион продолжал жатву, и от этих смертей моё чёрное солнце пульсировало всё сильнее, напитываясь страхом и смертью.

Один.

Тень исчез и тут же материализовался прямо перед ближайшим бойцом. На долю секунды крыса повисла в воздухе, и её глаза-угольки вспыхнули алым.

Охранник дёрнулся назад, его глаза расширились от удивления. Сложно не удивиться, когда прямо перед тобой появляется оскаленная пасть, полная игольчатых зубов.

— Контакт! — рявкнул один из них, и его рефлексы, отточенные годами тренировок, сыграли против него. Очередь прошила воздух там, где только что был Тень, но призрачная крыса уже ушла во второй фазовый прыжок, а вот свинцовые осы — нет.

Боец, испуганный Тенью, стоял прямо на линии огня. Он попытался уйти в сторону от огня товарища, но на нервах, в красном мигании света, без времени на раздумья у него попросту не было шансов.

Короткая очередь из штурмовой винтовки вошла ему в бок, прошивая бронежилет там, где плиты не перекрывались. С хрипом он начал оседать, а до его товарища начало доходить, что он наделал, и в этот момент в игру вступил я.

Чёрное солнце щедро плеснуло энергией в мои мышцы, и мой короткий рывок был подобен удару молнии. Мышцы ног выбросили меня из темноты как сжатую пружину. Первый охранник ещё не понял, что произошло. Его взгляд метался между раненым напарником и местом, где появился призрак. Он не смотрел в мою сторону, и это давало мне столь нужный шанс.

Я врезался в него на полном ходу. Левая рука перехватила его запястье с оружием, заламывая наружу. Правая вогнала нож прямо под пластины бронежилета. Привычные руки хирурга легко нашли печень, а дальше — всё, как когда-то давно меня учили. Воткнуть, провернуть, выдернуть и снова воткнуть.

Охранник ещё не понял, что уже мёртв, а я уже разворачивал его, используя как щит от огня последнего выродка. Он был хорош, по-настоящему безжалостный ублюдок, не на секунду не сомневающийся в том, что делаешь. Штурмовая винтовка выплевывала один патрон за другим, а тело в моих руках дёргалось от ударов. Я чувствовал, как пули вязнут в его ещё живом товарище, как тёплая кровь выплёскивается из выходных отверстий, заливая мне руки.

Всё произошло за какие-то считанные мгновения, и в дело вступил мой слуга. Призрачная крыса соткалась из воздуха прямо за спиной стрелка и тут же серый призрак метнулся к его горлу, целясь в артерию.

Но стрелок каким-то чудом почувствовал и развернулся слишком быстро для обычного человека. Одарённый? Или под наркотой? Приклад его автомата врезался в Тень с такой силой, что призрачное тело разлетелось клочьями серого тумана.

Боль ударила меня как кувалда. Слишком слабое ядро не успевало поглотить откат от гибели слуги. На мгновение мир вокруг поплыл, колени подогнулись. Вечная проблема начинающих повелителей духов. Но в отличие от новичков у меня был опыт, и я знал, чего ожидать.

Восемьдесят килограммов мёртвой плоти полетели в последнего противника. Он попытался уклониться, но тело врезалось в него, сбивая прицел. Автомат выплюнул очередь в потолок, бетонная крошка посыпалась вниз, а я уже был рядом.

Судя по его безумным зрачкам, всё-таки под каким-то боевым стимулятором. Бедняга, каким бы быстрым ты ни был, на близкой дистанции ты мой. Ненавижу алхимию, она ломает мозги, но сейчас мне это было только на руку. Вместо того чтобы ударить меня прикладом или магазином, он попытался меня пристрелить, но действовал слишком медленно.

Я скользнул вперёд и сошёл с линии огня, заходя вплотную. Очередь прошла рядом с моим боком, но мне было плевать. Левая рука перехватила ствол винтовки, отводя в сторону, а правая ударила снизу вверх прямо в подбородок.

Я держал его на клинке ещё секунду, чувствуя, как последние судороги проходят по его телу, как расслабляются мышцы, как жизнь вытекает из него вместе с кровью, а чёрное солнце в моей груди наполнялось всё новой энергией. Выдернув нож, я посмотрел на свои руки, залитые кровью, и единственной мыслью было: «Мира, похоже, тебе придётся снова подбирать мне одежду».

Глава 5

Охранник, в которого попали пули напарника, был еще жив и медленно отползал в сторону, оставляя за собой кровавый след. Его бледное лицо выглядело так, словно он увидел тварь из разлома, которая пришла полакомиться его печенью. В целом его страх был вполне обоснован. С нарисованной на лице маской тигра и весь залитый чужой кровью я выглядел действительно жутко.

— Прошу тебя, не надо, — он хрипло просипел, увидев, что я иду в его сторону.

— Что не надо, парень? — Я присел рядом с ним на корточки и посмотрел ему прямо в глаза, чуть наклонив голову на бок.

— Прошу тебя, не убивай. Я хочу жить. Клянусь тебе чем угодно, что сделаю всё, что ты скажешь. — Его хрипы стали всё больше похожи на всхлипы.

— Как открыть дверь вниз?

— Пароль: один, два, три, четыре. — Небо, он что, серьёзно? Но я чувствовал запах его страха, и сейчас этот подранок не мог мне врать. Пинком я отбросил его винтовку подальше — мало ли, вдруг неожиданно наберётся смелости. Подойдя к двери, набрал код. С тихим щелчком дверь открылась.

— Умница. Кто внизу?

— Альфред, наш старший, и Роберт, дознаватель. С ними какая-то девчонка. Умоляю, не убивай, я расскажу тебе всё. — По его глазам катились крупные слёзы.

— Ты выбрал не ту работу. — Короткий удар в горло подарил ему быструю и легкую смерть. Кровь фонтаном выплеснулась, а я почувствовал, как ядро заполнилось на полпроцента. Интересный момент: чем больше смертей вокруг, тем меньше оно заполняется от обычного убийства. Теперь мне стало куда понятнее, почему последователи демонических культов предпочитали жестокие убийства — всё дело в эффективности поглощения.

Тень уже возрождался. Я чувствовал, как он собирается из обрывков своей сущности где-то на границе моего сознания, как сплетаются заново нити его души. Хороший слуга, который доказал свою ценность. Час, может два, и он снова будет со мной. Всё-таки есть плюсы в слугах Е-ранга. Но сейчас я был один против двоих ублюдков, которые держали Миру.

Глубоко вздохнув, я спустился на второй подвальный уровень. Здесь пахло иначе: сырость, плесень, ржавчина и — кровь. Свежая. Человеческая. Мой нос, обострённый маской тигра, различал все её оттенки. Так пахло в обителях демонических культов, что медленно мучали людей, выжимая из них ещё каплю энергии. Сквозь боевой транс в моей душе поднялась волна безумного гнева, потому что я чувствовал запах Миры, смешанный с кровью. Она была ранена, и каждая секунда промедления могла стоить ей жизни.

Короткий коридор, буквально метров десять, не больше. Бетонные стены, трубы под потолком, ржавые потёки на штукатурке и в конце — единственная металлическая дверь, чуть приоткрытая. Из-за неё пробивался тусклый жёлтый свет и доносился голос. Мужской, ровный и деловой. Как у бухгалтера, зачитывающего квартальный отчёт. От этого спокойствия по спине пробежал холодок беспокойства. Я встречал таких людей. Они не кричат, не угрожают. Они просто делают свою работу, и именно поэтому они опаснее любого психопата.

— …в последний раз спрашиваю. Коды доступа к резервным копиям. Мой работодатель проявил достаточно терпения, но оно не бесконечно.

Молчание. Мира молчала. Моя упрямая, бесстрашная, невозможная женщина молчала, несмотря на то, что эти ублюдки с ней делали.

— Хорошо, ты сама заставляешь меня перейти к негуманным методам допроса. — Голос не изменился — этого выродка не изменился ни на тон. Ни тебе злости, ни нетерпения. Только профессиональное равнодушие человека, для которого пытка — это просто ещё один пункт в рабочем расписании. — Роберт, начинай с пальцев. Левая рука, мизинец. Сначала вырви ей ноготь. Медленно. Если не поймёт — отрежь фалангу.

От услышанного время замедлилось. Я слышал, как скрипит металл, как палач берёт инструмент со стола. Слышал тихое, сдавленное дыхание Миры. Она не кричала. Не умоляла и готовилась терпеть. Упрямая девочка.

Никто не причинит ей боли, пока я здесь. Шаг вперёд — и я вошёл внутрь, сжимая заляпанный кровью клинок. Подвальная комната оказалась именно такой, какой я её представлял: стены и пол, покрытые дешёвым кафелем; единственная лампа под потолком; стул в центре; и душ с длинной лейкой, которой так удобно смывать кровь в сливное отверстие, находящееся в углу. И закрытый ноутбук, от которого тянулись провода куда-то в сторону.

А посреди всего этого на стуле сидела Мира — с руками, стянутыми за спиной наручниками, ноги привязаны к ножкам грубой верёвкой. Её лицо… Из горла вырвался короткий рык. Распухшая губа, кровоподтёк на скуле, ссадина на лбу. Они били её. Эти твари били мою женщину. Клянусь пятью преисподнями, они за это заплатят.

Но больше всего меня поразили её глаза. Они были живыми и очень злыми. Она смотрела на своего мучителя так, словно уже выбирала способ его убийства. Будь её взгляд копьём, он бы уже трепыхался с пробитым животом. Эта девочка умеет быть жестокой, как и я.

Судя по всему, дознавателем был Альфред. Низкий худой мужчина в рабочем комбинезоне, лет сорока, аккуратная стрижка, тонкие очки в металлической оправе. Этот выродок стоял перед ней, заложив руки за спину. Учитель, ожидающий правильного ответа от нерадивого ученика. В его ухе была беспроводная гарнитура, из которой доносился шум, крики и выстрелы с верхних этажей. Он уже понял, что что-то пошло не так. По его лицу пробежала тень беспокойства, но не более. Профессионал до мозга костей, уверенный, что в первую очередь нужно выполнить работу.

Роберт был совсем другим. Широкоплечий здоровяк, короткий ёжик на голове, передник, заляпанный чем-то бурым. Настоящий мясник. Он склонился над столом, на котором были разложены инструменты: скальпели, щипцы, паяльник, зажимы, какие-то крючки. Его толстые пальцы как раз сомкнулись на рукояти плоскогубцев.

Они увидели меня одновременно.

Роберт замер с плоскогубцами в руке, его маленькие глазки расширились от удивления. Дознаватель среагировал быстрее. Мгновенно развернулся, оценил ситуацию и в долю секунды принял решение. Он метнулся к Мире, схватил её за волосы, запрокинул голову, чуть присел, прячась за её телом, и приставил к горлу выкидной нож, появившийся в его руке как по волшебству.

— Стой! — Голос всё ещё ровный, но в глазах был расчёт. Холодный, как арктический лёд. — Шаг ближе — и я вскрою ей горло. Может, ты и быстрый, но не настолько быстрый.

Я замер, наклонив голову к левому плечу, и изучал ситуацию. Лезвие у горла Миры. Тонкая линия крови уже проступила там, где сталь надавила слишком сильно. Очень, очень зря он это сделал. Одно движение — и моя женщина умрёт. Почти патовая ситуация.

— Роберт, — дознаватель не отводил от меня глаз, — пистолет. Медленно возьми его.

Мясник потянулся к столу, где среди инструментов лежал какой-то автоматический пистолет. Его рука дрожала. Этот здоровяк явно не привык, чтобы добыча приходила сама. Самый распространённый тип палачей — те, кто упиваются чужой болью, но так сильно боятся своей.

Мира смотрела на меня. Сначала не понимала, кто за ней пришёл, но спустя пару ударов сердца её лицо изменилось. Началось медленное, неуверенное узнавание. Маска меняла моё лицо, мерцание некроэнергии делало его нечеловеческим, а кровь, покрывавшая меня с головы до ног, довершала картину.

— Алекс?.. — едва слышно, одними губами.

— Тихо, — сказал дознаватель, надавив ножом сильнее. Ещё одна капля крови скатилась по её шее. — Ни слова. А ты, урод, бросай нож. Медленно. На пол. И руки за голову. И толкни его ногой в мою сторону.

Я не двигался. Просчитывал варианты. Пять метров до него. Слишком далеко для броска ножа — он успеет полоснуть. Роберт сейчас возьмёт пистолет, и тогда всё станет ещё сложнее. Тень ещё не восстановился. Иглы? Нет, он дёрнется, и Мира…

Мира смотрела на меня. И в её глазах я увидел не страх. Я увидел вопрос. Готовность. Она ждала сигнала.

Моя женщина. Моя умная, бесстрашная женщина.

Я едва заметно кивнул — и она поняла.

В тот момент, когда Роберт сомкнул пальцы на рукояти пистолета, Мира действовала. Резко, без предупреждения, вложив в движение всё, что у неё осталось. Она откинула голову назад и вверх, прямо в лицо дознавателя. Затылок врезался ему в лицо, ломая хрящи.

Влажный хруст запустил цепную реакцию. Очки ублюдка полетели в сторону. Он вскрикнул — первый эмоциональный звук, который я от него услышал. Хватка на волосах ослабла, нож отошёл от горла. Буквально на мгновение, но мне этого хватило.

Чёрное солнце плеснуло в мышцы энергию в таком количестве, что волокна начали лопаться, заполняя сознание болью, но всё это будет потом. Три шага. Я преодолел их быстрее, чем дознаватель успел снова прижать нож. Хлынувшая из разбитого носа кровь заливала волосы Миры, но я уже был рядом.

Моя левая рука перехватила его запястье с ножом, пальцы впились в его сухожилия. Безжалостный поворот и одновременный рывок, хруст ломающихся костей. Сознание рефлекторно отметило лучевой перелом запястья. Выпавший нож полетел на пол. Внутренний зверь требовал насадить этого ублюдка на нож, выпотрошить словно свежепойманную рыбу, но холодный разум отбросил эмоции, и мой локоть вырубил выродка, устроив ему сотрясение.

Он посмотрел на меня. Очки валялись где-то на полу, из носа текла кровь, и в его глазах было удивление. Настоящее, искреннее удивление человека, который привык контролировать ситуацию и вдруг обнаружил, что контроль больше ему не принадлежит.

Тело ублюдка сползло на пол, как мешок с тряпьём, а я уже развернулся, встречая лицом палача.

Роберт уже поднял пистолет. Его руки тряслись, но ствол смотрел примерно в мою сторону. Примерно — потому что страх не даёт целиться ровно, и сейчас это играло мне на руку.

— Н-назад! — Голос сорвался на визг. — Я выстрелю! — Я улыбнулся и облизнул губы, одновременно отбрасывая Миру с линии огня.

От страха палач действительно выстрелил. Пуля прошла левее, выбив фонтанчик бетонной крошки из стены. Вторая — ещё выше, в потолок. Я ощущал его панику и безумный ужас. Он жал на спуск, не целясь, просто пытаясь создать стену из свинца между собой и смертью. Но смерть не останавливают пули.

Я двигался между выстрелами. Не уклонялся — скорости этого тела на подобное попросту не хватало. Скорее предугадывал. Видел, куда дёргается ствол, и был уже в другом месте. Техника, которой меня учил Лао Бай, когда мы охотились на стрелков из арбалетов в горах Вечного Тумана. Главное — не смотреть на оружие. Смотреть на руки. Руки всегда говорят правду.

Третий выстрел. Четвёртый умудрился скользом задеть моё плечо. Пятый — и затвор заело. Кому-то не повезло.

Роберт смотрел на пистолет в своих руках так, словно тот его предал. Потом поднял взгляд на меня — и в его глазах я увидел понимание. Понимание того, что он сейчас умрёт.

— Пожалуйста, — прохрипел он. — Я только выполнял приказы. Я не хотел…

— Ты собирался отрезать ей пальцы.

— Это работа! Просто работа! Ничего личного!

Я ударил его в горло открытой ладонью, вложив в удар каплю некроэнергии. Не для убийства. Для того, чтобы он почувствовал что такое боль. Его гортань смялась под моими пальцами, он захрипел, хватаясь за шею, и рухнул на колени.

— Это для тебя ничего личного, — повторил я, глядя на него сверху вниз. — А для меня это очень личное.

Серия быстрых ударов по точкам — и эта тварь больше не может кричать. Ещё несколько — и его тело выгибается от мучительной боли. А сгусток некроэнергии, который я вложил в его тело, медленно пожирал его душу. Добро пожаловать в мой мир, тварь. Карма всегда возвращается, просто иногда я ей помогаю выполнить свою работу быстрее.

Удар сердца — и я уже был возле моей женщины. Мира смотрела на меня широко открытыми глазами. На кровь, покрывающую мои руки, лицо, одежду. На два тела на полу. Одно ещё подёргивалось в агонии, передавая мне свою энергию по капле. На мерцающие линии маски тигра. На меня.

— Алекс, — сказала она. Голос дрожал, но не от страха. — Это правда ты?

— Я. — Я опустился перед ней на колени, заглянул в её глаза. Карие, с золотыми крапинками. Самые красивые глаза в этом мире. — Прости, что так долго.

Слёзы медленно покатились из глаз. Она всё-таки заплакала, беззвучно, без рыданий. Просто слёзы потекли по щекам, смешиваясь с засохшей кровью.

— Я знала, — прошептала она. — Я знала, что ты придёшь. Они спрашивали, кто за мной стоит. Я молчала. Потому что почему-то верила, что за мной придешь.

Наручники разломились под моими пальцами, некроэнергия превратила их в ржавые железки, окровавленный нож разрезал верёвки. Мира пошевелила затёкшими руками, морщась от боли. От слишком тугих наручников синяки на её запястьях были чёрными от застоявшейся крови.

Пальцы аккуратно прослушали её пульс, и внутри вновь заворочался зверь, который хотел оживить этих ублюдков и снова их убить. Хотя дознаватель был ещё жив, но сейчас не до него.

— Потерпи, сейчас будет немного больно, но скоро станет легче. — Тонкая игла тут же была обработана некроэнергетикой — один из лучших способов обеззараживания — и аккуратно вошла в точку за ухом, снимая и купируя сильную боль.

Новая игла, и на кончиках её прекрасных пальцев тут же сделались проколы, через которые я прогнал застоявшуюся тёмную кровь. Даже через обезболивание Мира чуть вскрикнула, но через секунду удивлённо раскрыла глаза, понимая, что ей стало намного легче.

— Боль возникает от застоя крови. Сейчас я помогаю твоему организму его убрать. — Новая игла — в мякоть между большим и указательным пальцем её руки. Мира дёрнулась, но не от боли, а скорее от странного, мощного удара тепла, после которого шло странное онемение, хлынувшее вверх по руке до самого плеча. Вторая игла — в предплечье, чуть выше кисти. Следующая — чуть ниже локтя с внешней стороны.

Следом ещё несколько игл вошли в её руки, и теперь база была сделана.

— Медленно двигай руками. — Мира сжала зубы и начала двигать руками, а я, словно пианист, водил кончиками пальцев по торчащим иглам, заставляя их петь незримую мелодию, возвращающую ей жизнь. Буквально десять ударов сердца — и базовое лечение было закончено, теперь она сможет нормально двигаться. Будет больно, но уже не настолько. Выдернув иглы, я крепко её обнял и почувствовал, как по её щекам снова стекают слёзы облегчения.

— Алекс…

— Я очень испугался за тебя, но скоро всё будет хорошо. Пойдём отсюда, но сперва нужно кое-что сделать.

Несколько игл — и выродок Альфред больше никогда не проснётся без моего ведома. Теперь пора уходить.

— Ноутбук. — Раздался голос Миры.

— Что?

— Нужно забрать его ноутбук, уверена, там полно важной информации. — Небо, она действительно истинный тяньцзы. Ещё несколько секунд назад из её глаз лились слёзы, а сейчас она указывает мне на важность этого куска железа и пластика.

— Хорошо, мы за ним спустимся позже, а пока пошли на воздух, нужно узнать, как там дела у Дэмиона. — Энергия ядра медленно расходовалась на восстановление мышечных волокон. Плевать, что это обходится так дорого, дело сделано, и у меня всё равно останется ещё процентов тридцать энергии.

Ледяной барс уже успел восстановить в доме электричество, и теперь нас ожидала не самая радостная картина. Удивительно, но Мира совершенно не реагировала на трупы вокруг, словно неоднократно видела подобное и уже свыклась с тем, что люди смертны.

Он выглядел не хуже меня. Угрюмый, хмурый и весь заляпанный кровью. Настоящий горный кот, только что убивший добычу, — не хватало только, чтобы он начал сейчас вылизываться, приводя себя в порядок.

— Мы не сдохли, Дэмион. — Поприветствовал я его.

— Не сдохли, Алекс. — Он усмехнулся и произнёс: — Как же хочется курить, но если что-то себе пообещал, это надо выполнять.

— Мира, это Дэмион, мой товарищ и одноклассник. — Стоило мне это сказать, как Мира начала истерично смеяться.

— Алекс, ты серьёзно? Два восемнадцатилетних парня нашли логово криминального босса, где была толпа вооружённых до зубов охранников, и вырезали их всех. Такое не снимают даже в кино.

— Я понимаю, почему ты так рвался сюда. За такой красоткой и я бы рванул, сметая всё на своём пути, словно раненый кабан.

— Даже не думай. — Мой голос почему-то скатился на рык, и Дэмион беззлобно усмехнулся со словами:

— И не думаю. Привет, принцесса, твой рыцарь оказался тем ещё психом и заодно втянул во всё это меня. — Мира неверяще покачала головой и ответила:

— Меня зовут Мира.

— Рад знакомству, я Дэмион. — Он повернул голову ко мне. — Я бы предложил отсюда сваливать, но по-хорошему тут надо всё зачистить. Очень не хочется общаться со следователями из Бюро по контролю за одарёнными.

— Согласен с тобой, к тому же тут есть ноутбук с информацией и язык. Есть идея.

Я набрал Клыка и услышал в его голосе облегчение.

— Какой же ты везучий псих, Мертвец. Девочка цела?

— Да, Клык. А ещё тут полно бесхозных стволов и живой заместитель Штайнера, перевязанный подарочной лентой. Как насчёт помочь прибраться?

— За такие подарки мы отдраим этот особняк до блеска. Будем через десять минут.

— Заметано.

С ревом моторов в усадьбу вкатились два десятка мотоциклов, несущих Стальных Волков, увешанных оружием. Даже Гремлин умудрился приехать с остальными, сидя в мотоциклетной коляске.

Хромая механик медленно подошёл ко мне и крепко обнял.

— Я уже думал тебя хоронить, Мертвец.

— Не дождешься, тебе еще делать мне мотоцикл. — Стоило мне это сказать, как где-то поблизости сверкнула багровая молния, и после этого грянул гром, от которого заложило уши. Волна тёмной энергии плеснула во все стороны, и я почувствовал, как рядом с поместьем пробудился разлом…