Беспощадный целитель. Том 2

Глава 1

Склад пах ржавчиной, машинным маслом и страхом. Последний запах был самым сильным, он исходил от связанного парня, который смотрел на меня так, словно увидел собственную смерть.

Возможно, так оно и было. И этот сладкий запах так радовал чёрное солнце в моей груди.

— Ну, здравствуй, Дэмион.

Он дёрнулся, пытаясь освободиться, но узлы держали крепко. Я вязал их так, как учил меня старый палач, служивший на западной границе империи: даже одарённый не развяжет без ножа, если он, конечно, не умеет воспламеняться. А с перекрытыми энергетическими каналами Дэмион был не опаснее обычного школьника.

— Доу... — его голос был хриплым. — Какого демона ты творишь?

— Задаю вопросы. — Я присел на корточки перед ним, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — А ты будешь отвечать. Честно и подробно.

— Пошёл ты.

Я улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой люди в прошлой жизни начинали говорить правду ещё до того, как я доставал инструменты. Каждый целитель умеет лечить, а тот, кто не ограничивает себя лишь исцелением, прекрасно умеет причинять боль. Очень сильную боль, которая может длиться для пациента практически вечно. Ну, или он будет так думать.

Краем глаза я уловил едва заметное движение в темноте за штабелем ржавых бочек. Алиса была на месте. Невидимая, неслышимая и готовая показать мне, стоит ли верить нашему пленнику. Настоящий козырь в рукаве, о котором Дэмион даже не подозревал.

— Знаешь, что самое забавное? — Я склонил голову набок, разглядывая его лицо. — Врать мне бессмысленно. Я вижу ложь. Чувствую её. Это... побочный эффект того, что со мной сделали.

Конечно, это была неправда. Но Дэмиону не нужно было знать об Алисе. Пусть думает, что я сам обладаю какой-то сверхъестественной способностью распознавать обман. Так будет намного лучше. Страх перед неизвестным всегда сильнее страха перед понятным.

— Бред, — выплюнул он, но в его глазах мелькнуло сомнение.

— Проверим? — Я чуть наклонился ближе. — Соври мне что-нибудь. Что угодно. И посмотрим, что будет.

Дэмион молчал. Его взгляд метался по сторонам, и я видел, как в его голове проносятся варианты. Бежать, когда ты привязан к столбу, попросту невозможно. Драться? С перекрытыми каналами... он же не герой древних песен. Врать он обязательно должен попробовать. Точнее, я бы на его месте попробовал, но у него нет моего опыта, и сейчас он явно не был уверен, что это безопасно. Молчать…

— Молчание тоже вариант, — сказал я, словно читая его мысли. — Но тогда мне придётся применить другие методы. Поверь, ты не хочешь узнать, на что я способен.

Из темноты донёсся едва слышный звук. Алиса жестами показывала, что увидела что-то в его эмоциях, что-то очень важное. Небо, благодарю тебя за то, что ты дало мне эту тихую девочку. Клянусь тебе, что я буду её оберегать и учить.

— Ты боишься, — констатировал я. — Но не меня. Кого-то другого. Кого-то, кто пугает тебя гораздо сильнее, чем связанные руки и перспектива допроса.

Дэмион вздрогнул, и в его глазах я увидел то, что искал — страх разоблачения.

— Откуда ты…

— Я же сказал. — Моя улыбка стала шире. — Вижу.

Чёрное солнце в груди дрогнуло, откликаясь на чужой страх. Где-то в его глубине Владыка Металла молчал уже много дней, но сейчас я чувствовал его холодное и выжидающее присутствие. Он наблюдал за моими действиями и ждал, когда я допущу ошибку. Хрен тебе, тварь! Дэмион мой!

— Итак. Начнём с простого. Кто заказал нападение на Алекса Доу?

Дэмион смотрел в пол, и его челюсти были сжаты так крепко, что я слышал, как скрипят зубы. У парня хорошие задатки, не будь у него передо мной долга, из него вышел бы отличный клинок. Если будет упорствовать, то из него всегда можно будет сделать духа-раба.

Мои мысли прервала Алиса, которая пантомимой показывала: он борется с собой, хочет сказать, но боится.

— Ты сейчас думаешь, стоит ли говорить правду, — произнёс я спокойно. — Хочешь рассказать, но что-то тебя останавливает. Страх. Не за себя — за кого-то другого.

Дэмион вскинул голову, и теперь в его глазах был настоящий ужас.

— Как... как ты это делаешь?

— Неважно. Важно то, что я делаю это. И буду делать, пока не получу ответы. Поверь, тебе лучше рассказать всё самому.

Вдох-выдох. Даже в такой ситуации Дэмион пытался успокоить свой разум. Этот парнишка стал нравиться мне всё больше. Убивать такого будет даже жаль. Я видел, как он принимает решение. Как взвешивает риски, просчитывает варианты. И наконец он сдался, просто потому что других вариантов не осталось.

— Кайзер, — выдохнул он. — Его зовут Кайзер. Криминальный авторитет. Контролирует половину теневого бизнеса в графстве. Работорговля, наркотики, контрабанда артефактов из разломов. Всё идёт через него.

Кайзер. Имя ничего мне не говорило, но, судя по тому, как Дэмион произнёс его с той особой интонацией, с которой произносят имена полнейших ублюдков, это был серьёзный игрок.

Алиса кивнула, подтверждая, что он говорит правду. Девочка, я тебе должен, и помочь получить стипендию в академию графства будет самым малым, чем я смогу тебе отплатить.

— Хорошо. Теперь те пятеро, что напали на Алекса. Имена, прозвища. Базовая информация.

Дэмион закрыл глаза. Ему пришлось потратить пять ударов сердца, прежде чем начать говорить. Когда он заговорил, его голос был абсолютно мёртвым, лишённым каких-либо эмоций. И это С-? Да тут полноценный маг B ранга. С заблокированными каналами использовать свой талант во льде, чтобы избавиться от любых эмоций. Парнишка действительно самородок.

— Я был одним из них. Но я, — Он замялся на несколько секунд, а потом всё же продолжил. — ... я не бил тебя. Ни разу. Клянусь, я не нанёс ни одного удара. Они заставили меня прийти, быть свидетелем и грёбаным наводчиком. Чтобы найти именно Алекса Доу. — Похоже, вся эта ситуация вызревала внутри парня словно гнойник, и сейчас он прорвался. Даже сквозь ледяную завесу я ощущал его бешенство и бессилие.

А Алиса из тени лишь судорожно кивала, подтверждая, что он говорит правду. Хотя тут мне всё было ясно и без неё. Да, это не снимало с него вины полностью. Всё же он указал на Алекса и не попытался остановить своих подельников. Но всё же это несколько меняло расклад. Только что у парня появился шанс выжить.

— Ты не бил, — кивнул я. — Я знаю. Стоял в стороне, пока другие работали. Но ты был там. Ты видел всё.

— Да, — его голос сорвался. — Видел. И это было... это было хуже, чем если бы я сам бил. — Ярость и бессилие — страшный коктейль. Особенно когда он хорошенько настоится. Не удивительно, что он ищет силу и постоянно тренируется. Мне очень хорошо знакомо это ощущение, но сейчас это не важно.

— Дэмион, мне нужны имена остальных.

— Ингрид Вольф. — Это имя он почти выплюнул, словно оно было мерзостью. Чёрное солнце задрожало в моей груди, почувствовав такую искреннюю и незамутнённую ненависть. — Она... Именно эта сука сломала твоё ядро.

Я ждал продолжения, но он замолчал. Что-то в его позе изменилось, плечи опустились, голова склонилась ниже. Мальчик, только не начни рыдать, испортишь всё впечатление. Хотя, похоже, я зря думал о слезах. Он дрожал от едва сдерживаемой злобы. Покажи его мастерам столичных школ — и минимум трое возьмут его во внутренние ученики своих сект.

— Приказ был от Кайзера?

— Да. Кайзер приказал сломать ядро. Не убить, а именно сломать. Он очень чётко дал понять, что важно разбить ядро. Но Ингрид... — он сглотнул. — Ингрид сама вызвалась это сделать. Никто её не заставлял. Когда Лидия озвучила задание, Ингрид первая шагнула вперёд. Эта... эта тварь улыбалась. Сказала, что давно хотела попробовать.

Алиса, с ужасом на лице, кивнула. Прости, девочка, что впутываю тебя во всё это дерьмо, но мне нужна твоя помощь.

— Попробовать что?

— Сломать чужое ядро. Она... она психопатка, Доу. Настоящая психопатка. Ей нравится причинять боль. Не просто нравится — она этим живёт. Кайзер использует её для особых заданий. Тех, где нужно не просто убить, а... сломать человека. Физически и морально.

Ингрид Вольф. Я запомнил это имя. Выжег его в памяти рядом с образом боли, которую испытывал Алекс в ту ночь. Вольф — так среди местных зовут тех, кто связался с волками и взял их суть в себя. Но даже опытная стая волков знает, что нельзя пытаться напасть на тигра. Это верная смерть. И если эта сука не научилась у старших правилам игры, то она сама виновата. Она забрала у тигра его добычу, и теперь должна за это заплатить. Я убью эту суку так, чтобы все знали, что тигр — земной владыка, также как дракон небесный.

— Когда она ломала ядро, — продолжил Дэмион, и его голос стал ещё глуше, — она смеялась. Говорила, что это самый красивый звук в мире — треск чужой души. Меня тошнило, но я не мог уйти. Не мог отвернуться. Она бы заметила, и тогда…

Он не договорил, но я понял.

— Дальше. Мне нужны все имена.

— Давид Морган. Именно он ударил тебя первым и держал, пока Ингрид работала. Он верный пёс Кайзера, который помешан на своей внешности и этой твари.

— Это они говорили с тобой перед тем, как ты попал в мои руки? — Дэмион кивнул. А следом за ним кивнула Алиса. Отлично. Теперь я знал, как выглядят сука и кобель, с которых я сдеру шкуру.

— Третий — Виктор Райс. Одноклассник Эйры Чен. Вечно говорит, что его предки состояли в Мечах, но из-за интриг их фамилии больше нет в списке. По-моему, полная чушь, но факт в том, что за деньги он готов на что угодно. Он давным-давно работает на Кайзера. Тот платит ему деньги и обещал помочь с карьерой. Тогда он стоял на стрёме, следил, чтобы никто не помешал.

Как интересно, значит, Виктор Райс — одноклассник Эйры. Это добавляло ситуации пикантности. Интересно, знает ли ледяная королева, что учится рядом с человеком Кайзера? Хотя, плевать, скоро перестанет.

— И последняя?

— Лидия Вейн.

Что-то изменилось в его голосе, когда он произнёс это имя. Это был не просто страх, скорее благоговейный ужас.

— Она... — Дэмион сглотнул. — Она самая опасная из всех. Любовница Кайзера и его правая рука. Координировала нападение, давала команды. Ингрид — псих, но Лидия... Лидия умная. Расчётливая. Она убьёт тебя с улыбкой на лице и потом пойдёт ужинать, даже не вспомнив о тебе.

Алиса вновь подтвердила, что парень говорит правду и при этом испытывает запредельный страх.

— Почему я? — спросил я. — Почему именно Алекс Доу? Сирота из приюта, слабый одарённый без связей и денег. Зачем Кайзеру понадобилось ломать мне ядро?

Дэмион покачал головой.

— Не знаю. Клянусь, не знаю. Лидия не объясняла. Просто сказала, что этот парень должен стать калекой. Не убить — это она особенно подчеркнула — а именно сломать ядро. Я спрашивал зачем, но она только улыбнулась и сказала, что это не моего ума дело.

Хм, а парень действительно не знает. Странно. Очень странно. Если бы хотели просто убить, то Алекса можно было перешибить плевком. Если бы хотели ограбить — хотя что там брать? Но они специально сломали ядро и оставили в живых. По приказу Кайзера. Зачем? Я не понимал логики действий, и мне это очень сильно не нравилось.

В голове мелькнула мысль, от которой по спине пробежал холодок. Что, если они знали? Что, если вся эта операция была направлена на то, чтобы загнать Алекса в угол, заставить совершить отчаянный поступок? Но шанс подобного слишком мал. Никто не мог прогнозировать его действия.

Чёрное солнце дрогнуло в груди, и я почувствовал тень чужого присутствия. Владыка Металла. Он всё ещё молчал, но само его внимание говорило о многом.

Позже. Я разберусь с этим позже.

— Записка, — сказал я, резко меняя тему. — В моём шкафчике была записка. «Смени квартиру. Они знают, где ты живёшь. Не высовывайся.» Подпись — «Д.»

Дэмион вздрогнул.

— Ты... ты всё-таки нашёл её?

— Нашёл. Это был ты?

— Да. — Его голос стал тише. — Я пытался тебя спасти. Хоть как-то. После того, что мы сделали... После того, что я позволил им сделать... я не мог просто смотреть, как тебя добивают.

— Добивают?

— Ингрид и Давид. Они должны были прийти к тебе через две-три недели после нападения, чтобы закончить начатое. Лидия сказала, что нужно подождать, пока ты ослабнешь окончательно, пока ядро начнёт разрушаться полностью. А потом они бы пришли и... — он не договорил.

— И что?

— Убили бы тебя. Обставили бы всё как естественную смерть от разрушения ядра. Никаких следов, никаких подозрений. Просто ещё один неудачник, который не пережил потерю дара. Соцслужбы бы даже не стали расследовать.

Очень интересно, и самое главное — его слова правда. Всё становится куда запутаннее. Похоже, мне придётся устроить охоту на каждого из этих ублюдков.

— Почему они не пришли?

— Не уверен, но вроде как они приходили, но ты уже сменил жильё. А потом Лидия отправила запрос через соцслужбы о том, где ты живёшь. Я слышал, как она говорила Виктору, что скоро пора «закрыть вопрос с мальчишкой». Это было за день до записки.

— Ты рисковал, оставляя записку, — сказал я. — Если бы они узнали…

— Знаю. — Горькая усмешка. — Но я уже столько дерьма сделал по приказу Кайзера... Хоть раз хотел сделать что-то правильное. Даже если это стоило бы мне жизни.

Небо, и это тоже правда. Куда катится этот мир? Неужели среди всего этого дерьма этот парень пытается жить согласно законам чести? Мне надо подумать.

Я встал и отошёл к окну. За грязным стеклом виднелся ночной город. Огни, машины, люди, живущие своими маленькими жизнями. Они не знали о Кайзере. Не знали о таких, как Дэмион. Не знали, какая тьма скрывается под поверхностью их уютного мира.

— Как ты попал к нему на крючок?

— Элис. — Он произнёс имя с такой болью, что даже я почувствовал её отголосок. — Моя старшая сестра. Она хотела красивую жизнь, а родители не могли ей этого дать. Одна из её подружек в университете предложила подработку. Вначале всё шло хорошо… — Он усмехнулся. — А потом оказалось, что она развозила дурь. И эта дуреха продолжила! — Он почти рычал от боли. — И когда ей доверили большую партию, её чуть не взяли копы. Элис сумела избавиться от товара.

— И Кайзер предложил тебе сделку.

— Да. Я отрабатываю её долг. Делаю то, что он скажет. А он не трогает Элис и родителей. Она думает, что всё хорошо закончилось. Не знает, что я... — его голос сорвался. — Что я делаю для того, чтобы она могла спокойно учиться. А Кайзер предпочитает работать лишь с одарёнными.

Мне уже не надо было смотреть на Алису, я и так понимал, что парнишка говорит правду. И самое смешное — ему от этого становится легче. Он так долго копил в себе всё это дерьмо, что сейчас, делясь со мной, он словно отпускал всё это.

— Ингрид и Давид, — я произнёс имена двух смертников, словно пробуя их на вкус. — Они говорили о новом задании. Что за задание?

— Не знаю деталей. Только место и время. Через три дня ночью, старая фабрика на окраине. Что-то связанное с разломом. Кайзер в последнее время очень интересуется разломами.

Разломами. Я вспомнил крысиного короля в метро. Существо, которое кто-то специально выращивал. Мутации, которые шли слишком быстро и слишком направленно.

Совпадение? Возможно. Но я давно перестал верить в совпадения.

— Дэмион.

Он поднял голову, и в его глазах я увидел смирение. Он был готов к смерти. И всё, что он рассказывал, было больше похоже на исповедь. В этом мире вообще очень странное отношение к смерти.

— Ты виновен, — сказал я. — Ты был там. Ты позволил этому случиться. То, что ты не бил сам, не снимает с тебя ответственности.

— Знаю.

— Но ты пытался меня предупредить. Рискнул, чтобы дать мне шанс. Это тоже кое-что значит.

Он молчал, ожидая приговора.

«Убей его», — прошелестел голос в голове. Владыка Металла наконец заговорил. «Он знает слишком много. Он видел твою силу. Он опасен».

Я проигнорировал его.

— У тебя есть два варианта. — Я подошёл ближе. — Первый: я убиваю тебя прямо сейчас. Быстро, без боли. Твоя сестра останется одна, но я попробую защитить её от Кайзера. Не обещаю, что получится, но попробую.

— А второй? — Он хотел жить, и я это прекрасно чувствовал.

— Ты работаешь на меня. — Я присел перед ним, глядя прямо в глаза. — Полностью и безоговорочно. Ты делаешь то, что я скажу. Помогаешь мне уничтожить Кайзера и всех, кто стоит за нападением на Алекса. А когда всё закончится, если мы оба выживем, твой долг передо мной будет погашен.

— А Элис?

— Она будет под моей защитой. И под защитой моих союзников. Семья Чен имеет определённое влияние. Если Эйра согласится помочь, а я думаю, что согласится, твоя сестра будет в безопасности.

Дэмион смотрел на меня, и я видел, как в его глазах разгорается что-то новое. Не надежда — этот парень разучился надеяться. Но что-то похожее на цель, ради которой можно драться.

— Почему? — спросил он. — Почему ты предлагаешь мне это? Я был одним из тех, кто…

— Потому что я умею понимать, что для меня выгоднее , — перебил я. — Ты силён. Реально силён, не та показуха, которую ты демонстрируешь в школе. Твоё ледяное копьё пробило бетонную стену как бумагу. Мне нужны сильные союзники для того, что я планирую.

— И ты готов использовать того, из-за кого ты стал калекой?

— Использовать — да. Доверять — нет. Доверие нужно заслужить. Но у меня есть... способы убедиться, что ты не выкинешь чего-нибудь глупого.

— Какие способы?

Я улыбнулся и чуть повернул голову в сторону темноты.

— Выходи.

Шорох за бочками. Лёгкие шаги. И из темноты выступила худенькая фигура в серой толстовке.

Дэмион застыл, глядя на неё расширенными глазами. А потом его лицо исказилось от понимания.

— Грейс? — Его голос был хриплым. — Алиса Грейс?

— Привет, Дэмион, — сказала она тихо.

Он узнал её по голосу раньше, чем разглядел лицо в полумраке. Одноклассница. Тихая девочка, которую никто не замечал. Которая всегда сидела в углу и смотрела на людей своими странными серыми глазами.

— Ты... ты всё это время была здесь?

— Да.

— И ты... — он запнулся, переводя взгляд с неё на меня. — Погоди, это же не ты чуешь ложь, а она? Я ведь прав? Но как?

— Умный мальчик, — кивнул я. — Как — это пока не важно. Куда важнее, что теперь ты понимаешь, почему врать бессмысленно.

Дэмион смотрел на Алису, и в его глазах я видел новый страх. Не за себя, а за свои секреты.

— Ты можешь не только чуять ложь. Я прав? — Она кивнула. — Что ещё ты видела? — спросил он её напрямую.

Алиса чуть помедлила, глядя на меня. Я кивнул, давая разрешение говорить.

— Я видела твои воспоминания, — сказала она. — Когда ты говорил о той ночи. Я видела, как ты стоял в стороне. Как тебя тошнило. Как ты хотел уйти, но не мог. — Её голос дрогнул. — Я видела, как Ингрид смеялась. И я чувствовала... чувствовала отголосок того, что чувствовал Алекс.

Дэмион побледнел ещё сильнее.

— Ты не наносил ударов, — продолжила Алиса. — Это правда. Но ты был там. И это... это тоже вина. Но не такая, как у остальных.

— И что теперь?

Алиса посмотрела на меня. В её серых глазах было что-то, чего я не видел раньше. В них виднелась стальная решимость. Тихая девочка из угла класса куда-то исчезла. Передо мной стояла Зрящая, которая приняла решение.

— Теперь ты в команде, — сказала она. — И я буду следить, чтобы ты не выкинул чего-нибудь глупого. Я увижу предательство раньше, чем ты сам его задумаешь.

Дэмион перевёл взгляд на меня.

— Вы оба... вы оба совсем другие, чем я думал. — Он невесело усмехнулся. — Тихоня Грейс чует ложь. А калека Доу... — он замолчал, подбирая слова.

— А калека Доу? — спросил я с насмешкой.

— Ты не калека. — Дэмион смотрел мне прямо в глаза. — Не знаю, что ты такое, Доу. Но то, что я видел сегодня... то, как ты двигался, как говорил, как смотрел... Это не тот парень, которого мы... которого избили в ту ночь. Это кто-то другой. Кто-то намного опаснее.

— Тот парень умер, — сказал я спокойно. — В ту самую ночь. А я — нечто такое, что родилось из его боли. И это нечто очень, очень злопамятное.

Дэмион молчал, переваривая услышанное.

— Так какой вариант выбираешь? — спросил я. — Первый или второй?

— Второй. Я выбираю второй. — Он не секунду не колебался. Истинный одарённый всегда стремится жить, если знает, зачем ему эта жизнь.

Алиса чуть кивнула, подтверждая, что он говорит правду.

— Хорошо. — Я достал нож и разрезал верёвки на его руках. — Добро пожаловать в команду, Дэмион Кросс. Каналы разблокируются через час. Будут лёгкие боли, но к утру будешь в норме.

Он потирал запястья, глядя на меня с выражением человека, который не может поверить, что всё ещё жив.

— Что теперь?

— Теперь ты возвращаешься к своей обычной жизни. Ходишь в школу, делаешь вид, что ничего не изменилось. Идёшь на задание Кайзера, но перед этим рассказываешь мне все детали. А я решу, как это использовать.

Он кивнул и медленно поднялся. Ноги ещё не слушались, но он устоял. Его взгляд скользнул к Алисе.

— Грейс... Алиса. — Он помедлил. — Спасибо, что сказала правду. О том, что я не бил. Ты могла бы промолчать.

— Могла бы, — согласилась она. — Но мне нравится говорить правду.

Дэмион чуть пошатываясь направился к выходу, но у двери остановился.

— Доу.

— Что?

— Ингрид Вольф. — Он не обернулся. — Когда найдёшь её... не будь милосердным. Она не заслуживает милосердия. Никто из тех, кого она сломала, его не получил.

— Не буду, — пообещал я. — Можешь не сомневаться.

Когда его шаги стихли, я остался стоять посреди пустого склада, глядя в темноту. Алиса подошла ближе.

— Ты уверен, что это правильно? — спросила она тихо.

— Нет, — честно ответил я. — Но это лучший вариант из тех, что у меня есть. Враг моего врага и всё такое.

— Он не врал. Ни разу за весь разговор. — Она помолчала. — И он действительно чувствует вину. Очень сильную. Она почти разрывает его изнутри. Каждый день он просыпается и думает, что лучше бы не просыпаться. Но продолжает жить. Ради сестры.

— Это делает его полезным, — сказал я. — Человек с такой виной будет очень стараться её искупить.

— Алекс... — Алиса замолчала, подбирая слова. — Когда ты говорил с ним... когда предлагал варианты... ты был совсем другим. Даже не тем Алексом, с которым я разговаривала в парке. Не тем, с которым мы тренировались.

— Каким же?

— Страшным. — Она посмотрела мне в глаза. — По-настоящему страшным. Словно внутри тебя что-то проснулось. Что-то древнее и холодное. Что-то, что привыкло решать чужие судьбы.

Я молчал. Что тут скажешь? Она была права.

— Это и есть настоящий ты? — спросила Алиса. — Тот, кого ты прячешь за маской?

— Один из них, — ответил я честно. — У меня много масок, Алиса. И много лиц под ними. Некоторые ты видела. Некоторые — нет. И, надеюсь, не увидишь никогда.

Она долго смотрела на меня. Серые глаза Зрящей, которые видели слишком много.

— Ты не Алекс Доу, — сказала она наконец. — Точно не тот Алекс, которого я знала. Но ты и не враг для меня. Я бы почувствовала, если бы ты был врагом.

— Что же ты чувствуешь?

— Что-то... сложное. — Она чуть улыбнулась. — Что-то опасное и древнее, но не злое. Не в привычном смысле. Ты способен на жестокость, но не ради жестокости. Ты готов убивать, но не ради удовольствия. И самое главное — ты действительно хочешь быть моим другом. Это я чувствую яснее всего.

— Тогда этого достаточно?

— Достаточно, — кивнула она. — На сейчас — достаточно, Алекс. А как будет дальше — я не знаю.

— Спасибо, подруга. Пойдём, я провожу тебя домой…

Глава 2. Интерлюдия Мира

Экран ноутбука светился в темноте комнаты, отбрасывая голубоватые блики на стены. Рядом лежал планшет и телефон, которые выполняли функции запасных мониторов. Мира откинулась в кресле и потянулась, разминая затёкшую шею. Шесть часов за компьютером без перерыва, полностью погруженная в работу — это даже для неё многовато.

На экране телефона бежали строки обрабатываемого кода. На ноутбуке виднелась сетка из шестнадцати окон с камерами наблюдения разбитых на сектора. А на планшете виднелась папка с надписью «А.Д.», которую она открывала чаще, чем готова была признать.

Ноутбук под её пальцами тихо гудел, отводя тепло от процессора, который не найти ни в одном магазине. «Титан» — так она его называла. Титановый корпус, кастомная материнская плата, память с аппаратным шифрованием. Ни одной фабричной детали, которую можно было бы отследить. Три года работы и почти сорок тысяч кредитов, собранных по крупицам. Её главное сокровище и единственный настоящий друг.

До Алекса.

Мира поморщилась и отогнала эту мысль. Сейчас совсем не время для лишних сантиментов. Она потянулась к чашке с остывшим кофе, сделала глоток и скривилась от неприятного вкуса. Надо бы сварить свежий, но вставать совершенно не хотелось. Не тогда, когда на основном мониторе мигала камера номер семь.

Камера номер семь висела на столбе в трёх домах от студии Алекса Доу и четко смотрела на входную дверь его подъезда.

Она подцепилась к ней еще неделю назад, после их третьей ночи вместе. Тогда он ушёл рано утром, поцеловав её в лоб, и она лежала в постели ещё полчаса, глядя в потолок и пытаясь понять, какого чёрта делает.

Мира не заводила отношений. Это было правило номер один в её новой жизни. Отношения означали привязанность. Привязанность означала уязвимость. Уязвимость означала смерть — может, не физическую, но ту, другую, когда тебя находят и вытаскивают из уютной норы, которую ты так старательно рыла, а потом на твои руки надевают браслеты. А над ухом толстый коп вещает тебе какую-то чушь о правах. У таких как она прав не было. Эту простую истину она выяснила ещё в детстве. Так что если хочешь чего-то добиться в этом мире, то нужно все брать в свои руки. Как она и делала.

А потом появился этот странный парень в магазине одежды.

Она помнила тот день до мельчайших деталей. Смена тянулась бесконечно, клиенты раздражали, а единственной отрадой был код, который она составляла прямо в голове, представляя, как будет выглядеть новый алгоритм обхода банковских систем. И тут вошёл он.

Высокий, худой, с лицом человека, которого жизнь била и не раз. Но двигался он для такого заморыша мягко говоря странно. Не как побитая жизнью жертва. Скорее как хищник, притворяющийся добычей. Мира заметила это сразу — профессиональная паранойя научила её читать язык тела лучше любого психолога.

А потом он посмотрел на неё.

Не на её грудь, не на задницу, не на фиолетовые пряди в волосах. А прямо в глаза. И в этом взгляде было что-то такое, от чего начинало ныть внизу живота. Словно за серо-зелёными радужками скрывался кто-то намного опытнее и старше молодого паренька из бедного квартала. В нем ощущалась внутренняя сила и именно это ее тогда заинтересовало настолько, что она отвлеклась от своего бесценного алгоритма.

Бред, конечно. Она тогда списала это на недосып и три чашки кофе натощак. Помогла ему с одеждой, обменялись номерами, и она была уверена, что он никогда не позвонит. Она бы не позвонила.

Но он позвонил на следующий день и провел с ней свой день рождения. Хотя скорее именно она получила подарок. Она всегда знала чего хочет и любила секс, а этот восемнадцатилетний парнишка умел делать такое, что и куда более опытным любовникам было не под силу.

А ещё он играючи положил Генриха. Тот может и был Двужильный в боях, но не в постели. В отличие от Алекса, которому прозвище Мертвец совершенно не подходило. Слишком уж много в нем было жажды жизни.

Мира щёлкнула мышкой, увеличивая изображение с камеры номер семь. Улица была пуста. Фонарь мигал, как обычно. Она уже привыкла к этому ритму, этот ритм ее успокаивал говоря, что все хорошо. Окна студии Алекса темны. Всё как всегда.

Но что-то было не так. Что-то внутри нее говорило о том, что нужно все хорошенько проверить. Многие назвали бы ее параноиком, ну и пусть. Эта особенность выручила ее и не раз.

Она нахмурилась, пролистывая записи за последний час. Вот машина проехала. Вот кошка перебежала дорогу. Вот... стоп.

Две фигуры. Мужчина и женщина. Остановились у подъезда Алекса в 23:47. Мужчина что-то сделал с замком. Мира увеличила изображение, но угол был неудачным. Дверь открылась. Они вошли.

Сердце пропустило удар.

Мира переключилась на камеру номер двенадцать — ту, что смотрела на чёрный ход. Пусто. Камера номер три — парковка за домом. Тоже пусто. Никто не выходил.

Они всё ещё внутри.

Пальцы сами потянулись к телефону, но Мира остановила себя. Думай. Анализируй. Не паникуй.

Кто они? Грабители? Возможно. Район не самый благополучный, а студия Алекса выглядит достаточно убого, чтобы не привлекать серьёзных воров. Но эти двое двигались слишком уверенно. Слишком профессионально.

Оба молодые не старше лет двадцати-двадцати пяти. Хорошая одежда, уверенные позы. Точно не уличная шпана. Слишком дорого одеты, слишком уверенно двигаются. Кто-то с деньгами и связями. Мужчина подтянутый, с хищным прищуром и опасной ленцой в движениях. Явно умеет драться, ещё один из Погребального Звона? Женщина красивая, даже очень, но что-то в её лице заставляло Миру поёжиться. Слишком спокойное. Слишком пустое. Как маска, за которой ничего нет. И при всем этом они даже не думают скрываться. Странно, очень странно. А когда в деле встречаются странности, то стоит ждать неприятностей.

Мира сделала скриншоты и сохранила в папку «А.Д.». Потом запустила программу распознавания лиц, которую написала сама — официальные базы данных для неё давно не были проблемой.

Пока алгоритм работал, она открыла переписку с Алексом.

Последнее сообщение от него: «Договорились» — ответ на её предложение встретиться в кафе завтра во время обеда. Это было... она глянула на время... почти двенадцать часов назад. И тех пор тишина.

Пальцы зависли над клавиатурой.

Что написать? «Привет, у тебя дома грабители, ты в курсе?» Отличный способ объяснить, почему она следит за его квартирой. «Как дела?» — слишком банально, учитывая обстоятельства.

В итоге она набрала:

«Как ты? Может сегодня приедешь ко мне? Я соскучилась.»

Отправила. И тут же пожалела.

Слишком очевидно. Слишком заинтересованно. Мира не показывала заинтересованность. Мира была холодной, отстранённой, держала дистанцию. Так было безопаснее. Так было правильнее.

Так было до Алекса.

Телефон молчал. Она смотрела на экран, ожидая ответа, и ненавидела себя за это ожидание.

Пиликнул компьютер. Программа распознавания закончила работу. Мира повернулась к монитору и почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Давид Морган. Двадцать три года. Судимость за нападение при отягчающих и всего лишь условный срок благодаря хорошему адвокату. Связи с организованной преступностью недоказанные, но отмеченные в полицейских отчётах. Работает на некоего «Кайзера» имя всплывало в нескольких делах, но ни одного ареста.

Женщина оказалась интереснее. Ингрид Вольф. Двадцать один год. Чистая биография, если не считать пары жалоб на «чрезмерную жестокость» от бывших партнёров по спаррингу в академии боевых искусств. Жалобы были отозваны. Причины отзыва не указаны.

Мира копнула глубже. Социальные сети — пусты. Финансовая история — минимальная. Медицинские записи…

Она присвистнула.

Три обращения в психиатрическую клинику. Диагноз — антисоциальное расстройство личности с садистскими наклонностями. Рекомендована принудительная терапия. Рекомендация проигнорирована.

Психопатка. Настоящая, клиническая психопатка.

И она сейчас в квартире Алекса.

Мира схватила телефон. Ответа на её сообщение всё ещё не было. Она попробовала позвонить — длинные гудки, потом голосовая почта.

— Чёрт, чёрт, чёрт…

Она вскочила с кресла и заходила по комнате. Думай. Что делать? Позвонить в полицию? И сказать что? «Я взломала городские камеры и увидела, как двое подозрительных людей вошли в дом моего... кого? Парня? Любовника? Случайного знакомого, с которым сплю?»

Отличный план. Особенно учитывая, что её новая личность не выдержит действительно серьёзной проверки, нужно еще хотя бы полгода, чтобы все окончательно затерялось, а система обновила данные. Дерьмо!

Мира остановилась у окна и посмотрела на ночной город. Где-то там был Алекс. Живой или…

Нет. Не думать об этом.

Она вернулась к компьютеру и проверила камеры ещё раз. 00:13 — Морган и Вольф вышли из подъезда. Одни. Без Алекса и самое главное без его тела. А был ли он там? Она быстро проверила камеры и шумно выдохнула обнаружив, что он не возвращался домой с тех пор как ушел в школу.

Значит, его там не было. Они пришли за ним, но не нашли. Но зачем двум отморозкам Алекс? Куда этот парнишка влез?

Выдыхай Мира. Он живой и это сейчас важнее всего. Руки всё ещё дрожали, но сердце начало успокаиваться.

Он жив. Просто не ночевал дома, но почему? Возможно, у кого-то ещё…

Мысль кольнула неожиданной ревностью, и Мира рассмеялась над собой. Серьёзно? Ревность? Она, которая клялась никогда больше не привязываться?

Телефон завибрировал высвечивая сообщение от Алекса, прямо поверх строк все еще работающего кода.

«Я тоже. Всё хорошо. Сегодня не получится, есть дела. Завтра расскажу подробнее».

Короткое и сухое сообщение. Так он пишет когда о чем-то думает. Она уже изучила его привычки. Но он жив и ответил. На сегодня достаточно и этого.

Мира села обратно в кресло и уставилась на папку «А.Д.». Двадцать три файла. Фотографии, скриншоты, заметки. Всё, что она смогла накопать о человеке, который за последний месяц стал для неё непозволительно важным.

Алекс Доу. Семнадцать лет. Сирота из приюта «Светлый путь». Студент академии 47 для одаренных. Оценки средние. Уровень ядра E-ранг, хотя считается, что это невозможно с учетом того, что в его медицинской карте указано, что его ядро уничтожено. Живёт на социальное пособие и случайные подработки. Но вот интересный момент, что к его профилю обращалась государственная система связанная с регулированием разломов. Притом дважды и одно из этих обращений произошло буквально вчера.

На бумаге он выглядел как типичный неудачник. Сломанная игрушка, которую система выбросила на обочину.

Но Мира видела его глаза. Видела, как он двигается. Видела шрамы на его теле. Старые и новые, слишком много для семнадцатилетнего парня из приюта. И она знала, что бумага врёт.

Алекс Доу был кем-то другим. Кем-то опасным. Кем-то, от кого умная девочка держалась бы подальше.

Но Мира никогда не была умной девочкой. По крайней мере, не в том, что касалось собственного сердца.

Она открыла новую вкладку и начала искать информацию о Моргане и Вольф. Если они охотятся на Алекса, ей нужно знать почему. И нужно знать, кто такой этот Кайзер.

Через час она знала достаточно, чтобы не спать до утра.

Кайзер или же Герман Айронфест — теневой авторитет, контролирующий значительную часть криминального бизнеса в графстве. Наркотики, работорговля, контрабанда артефактов из разломов. Полиция знала о нём, но не могла тронуть. У этого выродка слишком много связей, слишком много денег, слишком много людей в карманах. И формально к нему не подобраться. К тому же он бывший армейский охотник ранга В имеющий государственные награды. А к таким суды всегда относятся намного лояльные.

А Морган и Вольф были его... чистильщиками. Теми, кто решал проблемы, которые нельзя решить легально. Или нелегально, но чисто.

Почему они охотятся на Алекса? Что он им сделал?

Мира не знала. И это её бесило.

Она привыкла знать всё. Информация была её оружием, её защитой, её смыслом существования. А тут большущее слепое пятно размером с целого человека. Человека, которого она…

Не произноси это слово. Даже мысленно.

Телефон снова завибрировал. К сожалению это был не Алекс, а номер, который она предпочла бы забыть.

«Добрый вечер, Призрак. Напоминаю о нашей договорённости. Осталось двенадцать дней. Надеюсь, работа продвигается».

Мира закрыла глаза и досчитала до десяти.

Господин Смит, как он себя называл. Его личность была такой же ложью, что и у нее, только гораздо тщательнее подготовленой. Её заказчик. Человек, который заплатил двадцать тысяч авансом за взлом банковской ячейки, принадлежащей какому-то богачу из старых денег. Работа на пятьдесят тысяч — двадцать вперёд, тридцать по завершении.

Двадцать тысяч, которые она потратила на новую личность. На документы, на историю, на красивую ложь под названием «Мира» девушку с приграничной марки, что решила перебраться в материковое графство, чтобы стремиться к лучшей и намного более безопасной жизни.

Документы были хороши. Настолько хороши, что она рискнула поступить на заочное отделение дизайнерского факультета. К тому же подобные вещи усилят ее легенду и через полгода, все будут считать что Мира Соколова действительно та за кого себя выдает.

Дизайн ей действительно нравился — это было единственной правдой во всей её новой жизни. Ну, дизайн и Алекс.

Она набрала ответ:

«Работа идёт по плану. Буду готова в срок».

Ложь. Чистая ложь. Она даже не начинала. Слишком много отвлекающих факторов. Слишком много Алекса в её голове.

Господин Смит ответил через минуту:

«Рад слышать. Помни — я не люблю разочарований. И я никогда не забываю долгов».

Мира поёжилась. Смит никогда не угрожал открыто. Не повышал голос, не делал страшных лиц. Он просто... говорил. Спокойно, вежливо, с лёгкой улыбкой. И от этой улыбки хотелось бежать на край света.

Она встречалась с ним дважды. Оба раза в людных местах, оба раза с тремя путями отступления и программой экстренного уничтожения данных на телефоне. Он был невысоким, сухощавым, с аккуратной седой бородой и глазами человека, который видел вещи похуже её ночных кошмаров.

Пятьдесят тысяч. Двадцать из них она должна отдать за работу, которую не сделала. И скорей всего придется заплатить неустойку. Так что лучше все же сделать работу и получить оставшиеся тридцать.

Двенадцать дней.

Мира потёрла виски и посмотрела на часы. Почти два ночи. Завтра — точнее, уже сегодня — у неё смена в магазине. А потом, может быть, Алекс объяснит, почему психопатка и её ручной громила вломились к нему домой.

Она должна была рассказать ему. О слежке, о камерах, о том, что видела. Но как? «Привет, дорогой, я не просто продавщица, я хакер в бегах, и кстати, я знаю о тебе больше, чем ты сам»?

Отличное начало для разговора.

Мира закрыла папку «А.Д.» и открыла файлы по банковской ячейке. Чертежи здания, схемы безопасности, расписание охраны. Всё, что она собрала за последние две недели, когда должна была работать, а не думать о сером-зелёных глазах.

Ячейка принадлежала некоему Вернеру Штайнеру. Старые деньги, старые связи, старые секреты. Что там хранится — Смит не сказал. Да Мире и не нужно было знать. Её дело — открыть дверь. Что за ней — чужая проблема.

Она работала до четырёх утра, пока глаза не начали слипаться. Потом выключила мониторы, добрела до кровати и рухнула, не раздеваясь.

Последней мыслью перед сном было: «Надеюсь, он в безопасности».

И ещё одна, тихая, которую она не хотела признавать: «Надеюсь, он придёт ко мне».

Мира уснула с телефоном в руке. На экране светилось последнее сообщение от Алекса.

«Всё хорошо. Завтра расскажу».

Она хотела верить. Очень хотела.

Но девочка, которая взламывала банковские системы и бегала от людей вроде Смита, давно разучилась верить.

Глава 3

Мы шли молча, погружённые в свои мысли.

Алиса не говорила ни слова с тех пор, как мы покинули склад, и я не торопил её. После того, что она видела и чувствовала сегодня, молчание было лучшим лекарством. Зрящие платят высокую цену за свой дар. Чужие эмоции проходят через них, оставляя следы на душе. А сегодня через неё прошло слишком много боли, страха и ненависти. И это с учётом того, что она пока не умеет защищаться от подобных вещей.

Она удивила меня своими способностями. Необученная Зрячая, которая не только чувствовала правду или ложь, не только могла ощущать мысли, но и видеть чужие воспоминания. Эта тихая девочка — настоящий самородок, который я буду оберегать и учить.

Ночной город жил своей жизнью. Редкие машины проезжали мимо, фонари отбрасывали жёлтые круги света на тротуар, где-то вдалеке выла сирена. Обычная ночь для этого мира. Обычная ночь для людей, которые не знали, какая тьма скрывается под поверхностью их уютного существования. Столь пафосные мысли заставили меня внутренне усмехнуться.

Истина, как всегда, проще: опаснее всего не демоны, их желания просты и понятны. Опаснее всего люди, то, что творится в их душах, неизвестно никому.

— Алекс, — голос Алисы был тихим, почти шёпотом. Я ощущал её волнение и затаённый страх.

— Да?

— То, что ты сказал Дэмиону... про то, что тот парень умер, а ты — что-то другое... — Она запнулась, подбирая слова. — Это правда?

Я не ответил сразу. Мы прошли ещё полквартала, прежде чем я заговорил.

— А ты как думаешь?

— Я... — Она покачала головой. — Я не знаю. Когда ты говорил это, я чувствовала искренность. Ты не врал. Но это же невозможно, правда? Люди не умирают и не становятся кем-то другими?

— В этом мире много невозможного, подруга. Разломы, одарённые, духи, демоны. Почему бы не добавить в этот список ещё одну странность?

Алиса остановилась и посмотрела на меня. В свете фонаря её серые глаза казались почти серебряными. Глаза Зрящей, которые видели слишком много для своих лет. Нет, не так. Скорее глаза обычной девочки, которая увидела то, что скрыто от простых людей. И теперь самое главное, чтобы она не сломалась от этой истины.

— Ты не ответил на мой вопрос. — Нет, она не сломается, и меня это безумно радовало. Алиса Грейс намного сильнее, чем думает о себе сама, а я сделаю её ещё крепче.

— Нет, — согласился я. — Не ответил.

Она молчала, ожидая продолжения. Но я лишь улыбнулся и кивнул в сторону её дома, который виднелся в конце улицы.

— Почти пришли. Тебе нужно выспаться. Завтра будет тяжёлый день. У нас слишком мало времени, чтобы ты научилась сражаться в полную силу.

— Алекс…

— Алиса. — Я положил руку ей на плечо и почувствовал, как она чуть вздрогнула от прикосновения. — Ты сегодня увидела и почувствовала достаточно. Дай себе время переварить это. А когда будешь готова, мы поговорим. Обещаю.

Она смотрела на меня долго, словно пытаясь прочитать что-то в моих глазах. Серые глаза Зрящей против серо-зелёных глаз того, кто прожил две сотни лет и повидал вещи, которые ей даже не снились. Интересно, что она видела сейчас? Какие эмоции считывала с моего лица?

— Ты устал, — сказала она наконец. — По-настоящему устал. Не физически, а намного глубже. Словно несёшь что-то очень тяжёлое очень долго.

Проницательная девочка. Слишком проницательная.

— Возможно, ты права. Ты отлично справляешься со своим даром.

— И ты не расскажешь мне, что именно. — Она проигнорировала моё замечание, пытаясь добиться нужного ответа, но я лишь одобрительно ей улыбнулся и ответил:

— Не сегодня.

Алиса кивнула, принимая этот ответ. В её глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Что бы ты ни был, Алекс, ты для меня не враг. Это я чувствую яснее всего. И этого мне пока достаточно. — Раз она снова повторяет эту мысль, словно монах мантру, то она искренне боится того, что я могу стать ей врагом. Но нет, она слишком ценная, чтобы предавать её доверие.

— Спасибо, подруга. Ты большая умница, постарайся уснуть.

Она жила в старом здании с облупившейся краской и скрипучей дверью в подъезде. Не самое лучшее место для жизни, но и не самое худшее. По крайней мере, здесь было относительно безопасно — обычный рабочий квартал, где все друг друга знают.

— Спокойной ночи, — сказала Алиса, доставая ключи. Её руки всё ещё слегка дрожали, хотя она старалась это скрыть.

— Спокойной ночи. И Алиса... — Она обернулась. — Спасибо за сегодня. Без тебя я бы не справился.

Она едва заметно улыбнулась. Это была её первая улыбка за весь вечер. Пусть слабая, усталая, но зато настоящая.

— Не за что. Мы же команда, правда?

— Правда. Доброй ночи.

— И тебе.

Дверь закрылась за ней, и я остался один на пустой улице. Чёрное солнце в груди мерно пульсировало, переваривая остатки энергии от сегодняшней ночи. Тень дремал в татуировке на предплечье, экономя силы. Всё было тихо и спокойно. И меня это несколько напрягало.

На новом телефоне, который мне помогла выбрать Мира, висело сообщение. И, что неудивительно, оно было от неё. Вот только она отправила его несколько позже, чем обычно.

«Как ты? Может, сегодня приедешь ко мне? Я соскучилась».

Я смотрел на экран дольше, чем следовало. Мира никогда не писала так поздно, соблюдая наше молчаливое соглашение не лезть в дела друг друга. У неё что-то случилось? Или же она волнуется за меня? Но почему?

Она не знала о допросе Дэмиона. Не знала о Кайзере и его людях. Не знала о том, что за мной идёт какая-то странная охота. И правила этой охоты мне совершенно непонятны, а это меня откровенно злит.

Или же всё-таки она что-то знала обо всём этом? Хант считал, что Алекс — бастард одного из аристократических родов. Что если Мира — это наблюдатель от этой семьи? Невозможно прожить в империи столько лет и не стать параноиком. Я начал перебирать всё, что помнил о Мире, и выделять странности, которые выбиваются из её образа веселой девушки учащайся на заочном.

Слишком хорошо разбирается в технике — то, как она работала с телефоном, не то что мне, даже старому Алексу показалось бы работой профи. А ещё что за металлический предмет с зелёным огоньком? Может быть, конечно, какая-то техническая игрушка, а может быть, и нет. Вдох-выдох, я отстранился от всех эмоций и стал анализировать её поведение. Взгляд, который иногда становился слишком острым, слишком оценивающим для простой продавщицы из магазина одежды. То, как она выбирала места, где сесть в кафе. Мира была загадкой. Очень красивой, безумно сексуальной загадкой. Но самое важное — она мне действительно нравится, и поэтому я принял для себя решение. Пока она не сделает что-то такое, что повредит мне или моим близким, я не буду сильно копать под неё.

Приняв решение, я почувствовал, как отпускает напряжение, и тут же набрал ответ:

«Я тоже. Всё хорошо. Сегодня не получится, есть дела. Завтра расскажу подробнее».

Да, возможно, слишком коротко и сухо, но сейчас у меня не было сил на что-то большее. Слишком много всего произошло за последние часы. Допрос Дэмиона. Имена врагов. Союз с тем, кого я ещё вчера считал врагом. Информация о Кайзере и его людях.

И взгляд Алисы, когда она сказала, что я «страшный».

Телефон завибрировал. Ответ от Миры:

«Хорошо. Береги себя. Жду завтра».

Три предложения. Никаких смайликов, никаких дополнительных вопросов. Это было на неё очень похоже. Мира никогда не давила, не лезла в душу и не требовала объяснений. Она давала мне свободу жить так, как я хочу, и взамен получала то же самое. Одна из причин, почему мне было так легко с ней. И одна из причин, почему я до сих пор не понимал, кто она на самом деле.

Но сейчас не время для загадок. Сейчас время для отдыха.

Возвращаться в свою студию я не собирался. Если Дэмион говорил правду, а Алиса это подтвердила, то получается, Ингрид и Давид уже приходили ко мне домой. Скорее всего, в ту самую общагу, где жил настоящий Алекс. После всего, что там было, они не смогут определить круг призыва, а значит, для них там всё выглядит так, что парнишка пытался не сдохнуть и у него это получилось. Значит, они могут прийти снова. Так что рисковать не стоило — по крайней мере, пока я не узнаю больше о своих врагах и не подготовлю достойную встречу.

В паре кварталов от дома Алисы нашёлся небольшой мотель с названием «Три звезды». Название было явным преувеличением. Это место не заслуживало даже одной звезды, но сейчас мне нужно место, где меня точно никто не будет искать.

Обшарпанные стены, запах сырости и дешёвого освежителя воздуха, администратор с мутным взглядом и далеко не лёгким запахом алкоголя, который даже не спросил документы, когда я положил на стойку двадцать кредитов.

— Комната двенадцать, — буркнул он, бросая мне ключ. — Второй этаж, направо.

Комната оказалась именно такой, какой я её представлял. Продавленный матрас, тусклая лампочка, окно с видом на мусорные баки. На стене — прекрасный узор из пятен от протечек, глядя на который можно было увидеть нечто вроде стилизованной карты гигантского континента. Идеальное место для того, кто хочет исчезнуть на одну ночь. Я запер дверь, проверил окно — закрыто, решётка на месте — и рухнул в кровать прямо в одежде. Пружины жалобно скрипнули под моим весом.

Небо, как же я устал.

Не физически — тело Алекса, несмотря на все проблемы, было достаточно выносливым, особенно если подпитывать его энергией из кадавр-ядра. Но вся эта операция с охотой на Дэмиона меня немного вымотала. Слишком многое там было сделано небрежно, но, с другой стороны, и времени, чтобы всё делать правильно, у меня тоже не было.

С закрытыми глазами я начал медитативный транс, который позволял отсортировать всю информацию, полученную за этот вечер.

Допрос Дэмиона. Лица врагов. Имена, которые теперь выжжены в моей памяти.

Ингрид Вольф. Психопатка, которая сломала ядро Алекса и смеялась, слушая, как трещит чужая душа. Напротив имени этой суки в мысленной записной книжке стояла отметка: убить максимально жестоко.

Давид Морган. Верный пёс, который держал жертву, пока его госпожа развлекалась. Он тоже заплатит своей жизнью.

Виктор Райс. Эта фигура была самой спорной из всех, но раз он служит моему врагу, то результат будет один.

Лидия Вейн. Координатор, самая опасная из всех. Любовница Кайзера и его правая рука. Её рот озвучил приказ — наказание смерть.

И сам Кайзер. Герман Айронфест. Теневой авторитет, бывший охотник ранга B, человек, который отдал приказ уничтожить жизнь Алекса Доу. С этим мне предстоит очень долгая и обстоятельная беседа. Такие люди никогда не совершают необдуманных поступков. Возможно, что и он всего лишь исполнитель. И тогда мне нужно будет новое имя.

Четверо исполнителей и один потенциальный заказчик. Пять человек, каждый из которых уже измерен, взвешен и признан негодным.

Месть будет долгой. Но она будет сладкой. Очень сладкой.

Чёрное солнце в груди откликнулось на мои мысли, пульсируя чуть быстрее. Владыка Металла молчал где-то в глубине ядра, но я чувствовал его холодное и выжидающее присутствие. Он ждал своего часа. Ждал, когда я ослабну или допущу ошибку.

Не дождётся.

Я закрыл глаза и позволил усталости взять своё. Последней мыслью перед сном было лицо Алисы, когда она сказала: «Что бы ты ни был, ты не враг».

Надеюсь, подруга, ты не ошибаешься.

***

Сон пришёл не сразу.

Сначала была глубокая, обволакивающая темнота. Потом темнота начала светлеть, превращаясь в серый туман. И наконец я осознал, что стою посреди пустоты, простирающейся во все стороны до горизонта.

Междумирье. Пространство между жизнью и смертью, между явью и сном. Место, где встречаются души и заключаются договоры, которые невозможно нарушить.

Место, куда я приходил сотни раз в прошлой жизни. Именно тут я заключил контракт с Тенью, который сейчас сидел, ощерившись, возле моих ног. Но сейчас меня сюда затащили.

— Наконец-то.

Голос пришёл отовсюду и ниоткуда. Молодой, чуть хрипловатый, до боли знакомый. Голос, который я слышал каждый раз, когда говорил вслух. Голос Алекса Доу.

Я обернулся и увидел его.

Он стоял в десяти шагах от меня. Худой, светловолосый, с серо-зелёными глазами, которые теперь смотрели на мир через моё... через его лицо. Полупрозрачный, как и положено душе в этом месте, но достаточно чёткий, чтобы разглядеть каждую деталь.

И вокруг него клубились тени.

Я замер, не веря своим глазам.

Десятки смутных силуэтов, которые появлялись и исчезали, кружили вокруг души Алекса как стая призрачных птиц. Они не имели чётких очертаний — то вытягивались в длинные полосы, то сжимались в плотные комки, то принимали формы, отдалённо напоминающие людей или зверей. Иногда мне казалось, что я вижу крылья. Иногда — оскаленные пасти. Иногда — человеческие лица, искажённые мукой или яростью.

Я видел подобное лишь дважды за всю свою долгую жизнь.

Первый раз — у наследника древнего рода Повелителей духов из Западных пределов. Его предки заключали договоры с духами поколение за поколением, пока сама кровь не пропиталась властью над загробным миром. Теневая свита сопровождала его с рождения как знак принадлежности к великому роду.

Второй раз — у старой шаманки из степных племён, которая провела семьдесят лет на границе между мирами, пока грань не стёрлась окончательно. Духи следовали за ней как тени, откликаясь на каждый её зов.

Но Алекс Доу? Сирота из приюта? Слабый одарённый с талантом едва-едва на E-ранг?

Откуда у него свита духов?

— Ты пришёл, — сказал Алекс, и его голос вырвал меня из размышлений. — Я ждал.

— Ждал? — Я сделал шаг ближе, не спуская глаз с теневых фигур. Они не реагировали на моё присутствие, продолжая кружить вокруг своего... хозяина? Подопечного? — Как долго?

— С той ночи. — Он чуть улыбнулся, и в этой улыбке была горечь старика, а не мальчишки восемнадцати лет. — С той самой ночи, когда ты занял моё тело. Я пытался связаться с тобой раньше, но не мог. Что-то мешало. Какая-то стена между нами.

— Что изменилось сейчас?

— Ты стал сильнее. — Алекс склонил голову набок, разглядывая меня. — Намного сильнее, чем был в первые дни. Ритуал подчинения, бои в «Погребальном Звоне», разлом с крысиным королём... Каждый раз, когда ты становился сильнее, стена истончалась. А сегодня ночью, после допроса, она наконец рухнула, и я смог до тебя докричаться.

— Ты видел допрос?

— Видел. Чувствовал. — Его глаза потемнели. — Теперь я знаю их имена. Знаю, кто они. Ингрид Вольф. Давид Морган. Виктор Райс. Лидия Вейн. Кайзер.

Имена прозвучали в сером тумане как удары колокола. Теневые фигуры вокруг Алекса заволновались, закружились быстрее.

— И я согласен с решением использовать Дэмиона.

— Ты хочешь поговорить о мести, — сказал я. Не вопрос — утверждение.

— Да. — Алекс шагнул ближе. — Но я звал демона, а появился ты.

— Поверь, я куда опаснее большинства демонов. — Мои губы исказились в жёсткой усмешке. — Я отлично умею исцелять от самой опасной в мире болезни.

— Верю, я чувствую отголоски твоих эмоций. Ты намного сильнее меня. Я требовал четыре клятвы в обмен на тело.

— Мне нужны точные формулировки. Не хотелось бы выблёвывать гнилые внутренности из-за того, что твоя память больше похожа на рыбацкую сеть.

— Я не помню. Моя душа рассыпалась как песок сквозь пальцы. Я лишь тень того, кто требовал клятвы. Я помню ту ночь. Боль. Отчаяние. Желание умереть.

Небо, ну что же за дерьмо! Мне достался не полноценный призрак, а лишь кусок личности. Это серьёзно усложняет мне жизнь. А мальчишка продолжал говорить:

— Но я не умер. Точнее, умер не сразу. — Он посмотрел на теневые фигуры вокруг себя, хотя я был уверен, что он их не видит. — Я не понимаю как. Не понимаю почему. Но в тот момент, когда ты входил в моё тело, я сумел... зацепиться. Связать нас.

— Связать?

— Клятвы связали нас в одно целое, и я буду наблюдать, пока ты их не исполнишь.

Я замер, и чёрное солнце в моей груди откликнулось болезненной пульсацией.

— Я не помню их, — сказал я. — Но если ты хочешь, чтобы они исполнились, то мне нужно их знать. Иначе мы оба умрём зазря.

— Ты прав. — Алекс кивнул. — Но сейчас я могу вспомнить лишь одну.

Он поднял руку, и в сером тумане вспыхнули слова. Огненные буквы, висящие в воздухе:

«ОТОМСТИ ВСЕМ, КТО ВИНОВЕН В МОЕЙ ГИБЕЛИ»

Я внутренне хмыкнул довольный тем, что правильно начал действовать. Вот куда удивительнее было если бы первое, что он попросил было бы спасти котенка.

Месть. Это я умею. Это я люблю. Осталось узнать, чего от меня потребуется, чтобы исполнить остальные три клятвы.

Глава 4

Ненавижу просыпаться с разламывающейся головой. Стоило мне открыть глаза, как перед ними вновь появилась карта воображаемого континента. Она словно молчаливо насмехалась над моими попытками найти хоть какой-то смысл в происходящем.

Голова гудела от обилия информации — за ночь мозг не успел отдохнуть из-за беседы в междумирье. Но за получение подобной информации головная боль — небольшая плата. К тому же её всегда можно уменьшить.

Глубокий вдох и тут же медленный выдох с одновременным нажатием на точку между большим и указательным пальцем. Острая вспышка боли тут же сменилась лёгкой волной, идущей по всему организму, и головная боль стала чуточку слабее. Следом лёгкими массирующими движениями размять внешние уголки глаз. Боль постепенно таяла, словно кусочек льда на горячей ладони.

Буквально пара минут терапии, и я уже могу трезво мыслить. И это крайне радовало — слишком много всего свалилось на меня за последние сутки. Допрос Дэмиона и его вербовка. Имена будущих трупов. А теперь ещё и разговор с осколком души того, чьё тело я занимаю.

Я сел на кровати, и пружины жалобно скрипнули. За окном уже рассвело. Судя по положению солнца, около семи утра. Пора было приводить мысли в порядок и структурировать всё, что мне известно.

Первое: Алекс Доу не был случайной жертвой.

Это я понял ещё вчера, когда Дэмион назвал имена. Кайзер — птица не того полёта, чтобы тратить ресурсы на обычного студента со слабым даром. Моя теория подтверждается тем, что на дело он отправил только одарённых. И куда важнее, что за всем присматривала его любовница и правая рука.

Куда важнее — почему так произошло?

Теневая свита вокруг души Алекса давала ответ. Или, по крайней мере, намёк на ответ. Мальчишка был из рода Повелителей духов. Древнего рода, судя по количеству теней. Судя по всему, он сам не знал об этом, считая, что он обычный сирота из приюта. А свита начинает проявляться для самого одарённого лишь когда он встанет на путь владыки духов. Возможно, кто-то знал, что Алекс обладает древней кровью. И этому кому-то было выгодно уничтожить потенциального наследника, пока тот не осознал свою силу.

Это означает, что у меня реальные проблемы и придётся рисковать, чтобы ускорить собственное развитие. Найм Кайзера явно стоит немало, а это означает, что заказчик достаточно могущественен. Известие, мягко говоря, хреновое, но с другой стороны — это отличный мотиватор.

Второе: осколок Алекса пробудился не потому, что я стал сильнее.

Глупый мальчишка думал, что сила — это ключ. Сразу видно дилетанта. Но нет. Стена между нами рухнула не из-за моего ранга или плотности ядра. Она рухнула, потому что я начал действовать в духе клятвы.

Мои шаги на пути мести открыли ему путь, и он смог связаться со мной.

Допрос Дэмиона был первым настоящим шагом на пути выполнения обещания. Я получил имена врагов и начал охоту. Взамен клятва откликнулась, приоткрыв дверь между мной и тем, кто её потребовал.

Это было одновременно хорошо и плохо.

Хорошо — потому что теперь у меня есть понимание, как выполнить первую клятву. И пока я двигаюсь к цели, пока предпринимаю активные действия на пути выполнения клятвы, тело будет работать как надо. Связь с Алексом останется стабильной. Кадавр-ядро не взбунтуется, и я не сдохну.

Плохо — потому что я не знаю остальных трёх клятв. А незнание в моём деле равносильно смерти. Что если одна из клятв противоречит моим планам? Что если я случайно нарушу обещание, о котором даже не подозреваю?

Мне нужна информация. О самом Алексе. О его жизни, привычках, страхах. О людях, которые были ему дороги. Осколок души помнил слишком мало, но где-то должны остаться следы. И начав действовать в духе следующей клятвы, я получу следующую подсказку.

Самым логичным выглядит наведаться в тот детский дом, где его воспитывали. Там он провёл первые годы жизни. Если у Алекса были привязанности, страхи, мечты или ещё какие-то зацепки, то там могли знать. Воспитатели, другие сироты, записи в личном деле, детские тайники. Нужно наведаться туда при первой возможности.

Но не сейчас. Пока в приоритетах у меня охота и подготовка к турниру.

Школьный турнир одарённых даст мне возможность усилить себя. Позволит привлечь внимание нужных людей и получить доступ к ресурсам Академии. Мне нужно тренировать не только себя, но и Алису. Зрящая без боевой подготовки — это мишень, а не оружие. А я хочу, чтобы она стала оружием. Моим оружием.

Дэмион говорил, что со мной должны закончить работу, а значит, охотники уже начали охоту. Но это классическая история о том, как богомол ловит цикаду, не видя за собой притаившуюся птицу. Правда, ирония судьбы в том, что в этот раз цикада и птица — одно лицо.

Рано или поздно они придут за мной, но я предпочитаю, чтобы это произошло на моих условиях, а значит, мне надо поторопиться с первым шагом.

Встав с кровати, я подошёл к окну. Мусорные баки внизу выглядели именно так, как должны выглядеть мусорные баки в переулке за дешёвым мотелем. Идеальное место для убийства.

От этих мыслей мои губы сложились в жестокую усмешку, а в голове уже созрел план охоты. Первой целью я выбрал Давида Моргана. По словам Дэмиона, он безответно влюблён в Ингрид и будет защищать её любой ценой, даже ценой собственной жизни. Это его слабость, но она же является и его силой. Выгоднее убрать его первым, и тогда Вольф, которая является главной в их тандеме, начнёт паниковать.

Да, логика подсказывала начать с неё. Отрубить голову змее, и тело умрёт само. Но так говорит логика воина, а не охотника.

Охотник должен быть хитрее. Да к тому же мне хочется, чтобы эта тварь помучалась перед смертью.

Ингрид — психопатка. Она привыкла контролировать ситуацию, привыкла к тому, что Давид всегда рядом, всегда прикрывает спину. Если убрать Давида, она потеряет не просто телохранителя. Она потеряет якорь. Потеряет чувство безопасности.

А психопат без чувства безопасности — это бомба с горящим фитилём.

Она начнёт совершать ошибки. Начнёт дёргаться, паниковать, принимать необдуманные решения. И тогда приду я, чтобы сломать её окончательно. Забрать её глаза, чтобы последнее, что она видела, было улыбающееся лицо Алекса Доу. Следом отрезать язык и пальцы — ни к чему, чтобы она могла указать на меня. А потом сломать ей ядро так, чтобы даже такой мастер, как я, не мог его снова собрать. Карма должна возвращаться.

Кивнув самому себе, я отвернулся от окна и начал собираться. Кадавр-ядро пульсировало ровно. Сорок восемь процентов после ночи в междумирье — это, прямо скажем, очень и очень маленькие затраты. Тень в своей татуировке посылал ощущение уверенности. Призрачная крыса хотела воткнуть свои клыки в горло врага и напиться его тёплой крови.

Подожди, мой верный слуга, скоро у тебя будет такой шанс. А пока мне нужно вычислить Давида и понять его привычки. Потому что хороший охотник никогда не бросается на добычу без подготовки. Сначала изучить жертву. Потом найти слабые места. Потом нанести удар.

И никаких лишних эмоций. Месть — это блюдо, которое подают холодным. Я слышал эту поговорку ещё в прошлой жизни и всегда считал её мудрой. Горячая кровь затуманивает разум. Ярость делает тебя предсказуемым. А предсказуемый враг — это мёртвый враг.

Дорога до школы заняла около получаса. Я шёл пешком, наслаждаясь утренней прохладой и тем, что вектор развития вырисовывался намного чётче. Город просыпался вокруг меня. Гудящие машины, люди, спешащие по своим делам, и запах кофе со свежими булочками, доносящийся из уличных кафе. Для меня же это утро стало началом охоты.

Немного пройдясь, я вспомнил об очень важном деле. Достал телефон и тут же набрал сообщение Мире:

«Доброе утро. Как настроение?»

Ответ пришёл мгновенно. Словно она ждала.

«Привет! Теперь хорошо. В обед всё в силе?»

Я улыбнулся. Было что-то успокаивающее в этих простых сообщениях. В иллюзии нормальной жизни, которую мы оба старательно поддерживали.

«Конечно».

«Отлично! Жду. И постарайся не вляпаться ни во что до обеда, ладно?»

«Постараюсь».

Я убрал телефон и продолжил путь. Мира. Загадка, завёрнутая в загадку. Она что-то обо мне знала — я был в этом уверен. Вопрос — что? Слишком много странностей, слишком много несоответствий. Но пока она не сделала ничего, что могло бы мне навредить. А значит, я буду играть по её правилам. Пока мне с ней слишком хорошо.

Школа встретила меня привычным гулом голосов. Ученики толпились у входа, обменивались новостями, смеялись над чем-то. Обычная школьная суета. Детишки, среди которых мне приходится маскировать свою суть. Да и плевать — школа для меня всего лишь возможность легализоваться.

Первые уроки прошли в тумане. Я механически записывал что-то в тетрадь, отвечал на вопросы учителей, делал вид, что слушаю. На самом деле мои мысли были заняты планированием охоты.

На перемене я столкнулся с Алисой, которая не пришла на первые два урока. Она выглядела бледной, с тёмными кругами под глазами. Похоже, вчерашние события ударили по её психике намного сильнее, чем я мог предположить. Что поделать — этот мир намного более безопасный, чем тот, в котором вырос я.

— Привет, — сказала она тихо. — Ты как?

— Нормально. А ты?

— Переварила. — Она чуть улыбнулась. — Почти.

— Вечером тренировка. Не забудь.

— Не забуду.

Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент мимо прошла группа студентов, и она замолчала. Мы оба понимали, что такие разговоры лучше вести не в школьном коридоре.

Последним уроком была теория призывов.

Его вёл Грегор Линдквист — сухонький старик с вечно недовольным выражением лица. Он монотонно бубнил что-то о классификации духов и методах их подчинения. Предмет был факультативным, поэтому большая часть занималась своими делами. Я же слушал вполуха, забавляясь тем, как сильно мифологизировали магию астрала.

Забавно, как отличаются миры.

— ...и таким образом, — продолжал Линдквист, — контракт с духом требует не только силы воли, но и понимания природы существа, с которым вы имеете дело. Дух — это не раб, которому можно просто приказать. Это партнёр, пусть и младший…

Я едва удержался от смеха. Партнёр, ну конечно. Расскажите это Тени, который выполняет мои приказы без вопросов и сомнений. Или тем, кого я в своё время убил и подчинил, превратив в бессловесных рабов. Впрочем, возможно, в этом мире отношения с духами действительно строятся иначе. Нужно будет изучить этот вопрос подробнее.

— Алекс Доу!

Голос из динамика над дверью заставил меня вздрогнуть. Не от испуга — от неожиданности.

— Алекс Доу, немедленно пройдите в кабинет директора.

Класс зашушукался. Я почувствовал на себе десятки взглядов. Бывший изгой, которого вызывают к директору. Наверняка опять вляпался во что-то. Лишь Алиса и Дэмион смотрели на меня с вопросом, а я лишь покачал головой, показывая, что мне неизвестно, зачем я понадобился директору.

Собрав вещи, я вышел из класса под молчаливым взглядом Линдквиста. Старик явно был недоволен тем, что его лекцию прервали, но ничего не сказал.

Путь до кабинета директора занял пару минут. Я шёл не торопясь, прокручивая в голове возможные варианты. Зачем меня вызвали? Что-то связанное с Кайлом? С Дэмионом? С чем-то ещё?

Дверь кабинета была приоткрыта. Я постучал и вошёл.

Директор Миллер сидела за своим столом, но поток внимания я чувствовал не от неё, а от её гостя.

В кресле напротив неё сидел мужчина. Лет тридцать пять, может, чуть больше. Коренастый, с бычьей шеей и тяжёлым взглядом. Дешёвый костюм, который сидел на нём как на корове седло. Большие, грубые руки человека, привыкшего к физической работе. Или к избиению подозреваемых.

Коп. Сразу видно. А этому что от меня надо?

— Привет, Алекс, — произнесла директор Миллер. — Это детектив... простите, как вас?

— Бреннан, — буркнул коп, не вставая. — Детектив Бреннан. Присаживайтесь, мистер Доу.

Я сел на свободный стул, стараясь выглядеть расслабленным. Внутри всё напряглось, как пружина перед выстрелом.

— Мэм, — Бреннан повернулся к директору, — нам нужно поговорить с мистером Доу наедине.

— Но…

— Это официальное полицейское дело. — Его голос был грубым, привыкшим отдавать приказы. — Прошу вас.

Директор Миллер явно была недовольна, но спорить не стала. Бросив на меня беспокойный взгляд, она вышла, закрыв за собой дверь.

Мы остались одни с этим здоровяком, который явно мнил себя имперским дознавателем.

Бреннан несколько секунд молча разглядывал меня своим бычьим взглядом. Ну кто же так давит, даже на школьника? Слишком примитивная тактика. Вроде как такое напряжённое молчание должно было заставить меня нервничать и начать оправдываться во всех грехах. Ну-ну, посмотрим, что ещё ты умеешь.

В ответ я смотрел на него абсолютно спокойным взглядом, размышляя, сколько секунд мне понадобится, чтобы заставить его скулить от боли, словно побитая псина. Пожалуй, всё-таки трёх мне хватит. Скука — я пережил допросы куда более опытных палачей, а этот бык не произвёл на меня впечатления.

— Где вы были вчера вечером, мистер Доу? — наконец спросил он.

— А вечер — это во сколько? — Парень, тебе стоит учиться держать себя в руках, вон как бьётся жилка на шее. Не бережёшь ты себя — так недолго и получить сердечный приступ. Я ожидал крика, но он всё-таки сумел взять себя в руки.

— С половины двенадцатого до половины первого ночи.

— Гулял.

— Гулял. — Он хмыкнул. — Где именно?

— По городу. Люблю ночные прогулки. Очень хорошо помогают уложить информацию в голове, а то знаете, сколько нам тут задают. — Нет ничего приятнее, чем злить людей, когда ты знаешь, что на тебя нечего повесить.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

Я сделал вид, что задумался.

— Вряд ли. Я гулял один.

Бреннан наклонился вперёд. Его глаза сузились.

— Послушай, парень. Я не люблю, когда мне врут. Вчера вечером в твою квартиру вломились. Хозяйка вызвала полицию, когда увидела, что дверь взломана.

Мне захотелось погладить себя по голове. Моя врождённая паранойя избавила меня от встречи с Ингрид и её ручным щенком. И я постарался изобразить удивление. Судя по тому, как налились кровью глаза этого здоровяка, — не слишком убедительно.

— Правда? Какой ужас. А точно ко мне?

— Не умничай. — Бреннан встал и навис надо мной. Классический приём запугивания, вот только его надо делать, когда у человека связаны руки и ноги. А в текущем положении один точный удар — и он труп. — Хозяйка сказала кое-что интересное. Она считает, что там искали наркотики. Говорит, ты выглядишь болезненным. Слишком худой и бледный. Типичный наркоман.

Я не сдержал улыбки. Наркоман. Ну-ну, так я тебе и поверил. Но с другой стороны, Мира тоже думала, что я торчок, когда впервые меня увидела.

— Она разрывает с тобой контракт, — продолжал Бреннан. — И не собирается возвращать оплату. Согласно договору, если арендатор замешан в противоправной деятельности…

— Я не замешан ни в какой противоправной деятельности, детектив.

— Тогда почему твою квартиру обыскали?

Я посмотрел ему прямо в глаза. Спокойно. Уверенно.

— Понятия не имею. Может быть, кто-то ошибся адресом.

Бреннан побагровел от бешенства. Ему не нравилось, что какой-то сопляк его совершенно не боится. Похоже, в его практике это впервые, чтобы привычная тактика не сработала. Бедняга, но, как говорится, со всеми такое случается впервые. Главное — правильно заняться лечением.

— Вставай и поехали в участок, — сказал он. — Там поговорим более подробно.

— На каком основании?

— На основании того, что я так сказал.

Я открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь кабинета распахнулась, и внутрь вошёл взбешённый Хант. Похоже, госпожа Карен решила сама не спорить с копом и отправила к нему бывшего охотника.

Хант вломился в кабинет директора словно к себе домой. И, судя по выражению его лица, настроение у него было на редкость поганым. Он так сильно не любит копов?

— Детектив Бреннан, — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Вы допрашиваете моего студента без присутствия представителя школы. Это нарушение протокола.

— Это полицейское дело, — огрызнулся Бреннан. — Не лезь, куда не просят.

— Алекс Доу — одарённый студент. — Хант шагнул ближе. — Согласно параграфу семнадцать Закона об Одарённых, любой допрос одарённого несовершеннолетнего должен проводиться в присутствии его законного представителя или представителя учебного заведения. Вы нарушаете закон, детектив.

Бреннан побагровел ещё сильнее.

— Слушай, ты...

— Погоны жмут? — Хант улыбнулся. Я знал подобный тип улыбок — точно так же улыбался я сам, когда собирался переломать человеку все кости. — Или вам напомнить, что случилось с последним полицейским, который решил, что законы об Одарённых для него не писаны?

В этот момент дверь снова открылась. Да что тут за проходной двор?

В кабинет вошёл мужчина лет сорока, может, чуть меньше. Первое, что бросалось в глаза, — волосы. Совершенно седые, как свежевыпавший снег. Но лицо было молодым, почти без морщин. Глаза — серые, холодные, как зимнее небо. Он двигался с уверенностью человека, привыкшего к тому, что перед ним расступаются. Мне захотелось пригнуться — от него исходило ощущение угрозы. Одарённый не ниже С-ранга и умеющий им пользоваться в бою.

— Что здесь происходит? — Его голос был спокойным, почти мягким. Но под этой мягкостью ощущалась опасность и власть.

Бреннан обернулся.

— А ты ещё кто такой? Это полицейское дело, и я…

— Выйди.

Одно слово. Тихое, спокойное. Но что-то в нём заставило Бреннана замолчать на полуслове. Похоже, тестостерона у этого быка было куда больше, чем мозгов.

— Что ты сказал?

— Я сказал — выйди. — Седой достал из кармана небольшую книжечку и раскрыл её перед лицом детектива. — Бюро по Надзору за Одарёнными. Старший инспектор Виктор Стоун.

Я увидел, как Бреннан побледнел. Багровый цвет схлынул с его лица так быстро, словно кто-то открыл кран и слил всю кровь.

— Послушайте, — детектив попытался собраться, — это обычное дело о взломе. Здесь нет ничего, что касалось бы Бюро…

— Детектив. — Стоун убрал удостоверение. Его голос не изменился — всё такой же спокойный, почти скучающий. — Вы допрашиваете одарённого студента без соблюдения протокола. Вы попросили законного представителя школы выйти из кабинета. Вы угрожаете задержанием без ордера. И вы делаете всё это в моём присутствии. — На мгновение повисла тишина, а потом седой продолжил: — Я был поблизости по другому делу. Это не моя юрисдикция. Но знаете что? Вы меня раздражаете. Так что либо вы выходите сейчас, либо я делаю пару звонков, и завтра утром вы объясняете комиссии по внутренним расследованиям, почему решили, что протоколы написаны не для вас.

Бреннан стоял неподвижно, как статуя. Я видел, как на его виске пульсирует жилка. Он хотел возразить — это читалось в каждой линии его тела. Но что-то останавливало его. Похоже, Седой намного серьёзнее, чем этот коп.

— Это ещё не закончено, — наконец процедил он сквозь зубы. Как интересно — чтобы полицейский так рьяно закусил удила, пытаясь затащить в участок обычного школьника. Что-то тут нечисто.

— Возможно, — спокойно ответил Стоун. — Но сегодня — закончено. Дверь там, не забудьте её закрыть за собой.

Несколько секунд после ухода полицейского в кабинете висела тишина.

— Инспектор Стоун, — Хант первым нарушил молчание. В его голосе было что-то похожее на уважение. — Не ожидал вас здесь увидеть.

— Мистер Хант. — Стоун кивнул. — Взаимно. Так вот, значит, куда вы перевелись после травмы.

— Кому-то надо учить молодёжь.

— Хм. — Стоун повернулся ко мне. Его серые глаза изучали меня с профессиональным интересом. — Алекс Доу, полагаю?

— Да, сэр. — Вот с этим у меня не возникало желания спорить.

Он достал из внутреннего кармана пиджака два сложенных листа бумаги и положил их на стол передо мной.

— Это вам.

Я взял бумаги и развернул. Официальные бланки с гербом империи. Печати, подписи, водяные знаки. Текст был сухим, канцелярским:

«Служба Надзора за Одарёнными выражает благодарность Алексу Доу за самостоятельное закрытие разлома класса E в секторе 7-Браво...»

И второй лист — почти идентичный:

«...за самостоятельное закрытие разлома класса E в секторе 12-Дельта...»

Я поднял глаза на Стоуна.

— Два разлома, — сказал он. — За последние две недели. Оба закрыты в одиночку. Информация о втором поступила к ребятам вчера вечером.

Хант присвистнул. Негромко, но отчётливо.

— Два? — Он посмотрел на меня с новым выражением. — Ты закрыл два разлома в одиночку?

Я пожал плечами:

— Они были на моём пути.

— На твоём пути. — Хант покачал головой. — А ты хорош, парень.

Стоун проигнорировал наш обмен репликами. Он смотрел на Ханта:

— Какой у него ранг? У меня не было времени изучить его дело. А то говорят, гильдейцы уже пронюхали про нашего самородка.

— E, — ответил Хант.

Стоун скривился. Едва заметно, но я уловил.

— E-ранг закрывает равные разломы в одиночку?

— Он не прошёл инициацию, — добавил Хант. — Ядро было повреждено. Сейчас восстанавливается. Есть все шансы на D после официальной проверки.

Стоун несколько секунд молча смотрел на меня. Его взгляд словно оценивал меня.

— D-ранг, — наконец сказал он. — Это минимальный порог для работы с Надзором. Мы ищем людей, способных самостоятельно закрывать разломы.

Он достал визитку и положил её на стол рядом с благодарственными письмами.

— Алекс Доу, когда пройдёте инициацию и если результат будет D или выше, наберите меня, и мы с вами поговорим более детально. — Небо, в какое дерьмо я вляпался?

И, не дожидаясь ответа, направился к двери.

— Инспектор, — окликнул его Хант. — Спасибо за помощь с детективом.

Стоун остановился на пороге.

— Я не помогал вам, мистер Хант. Я просто не люблю, когда люди нарушают протоколы. — Он чуть улыбнулся — впервые за всё время. — До встречи.

Мы с Хантом остались одни.

Я смотрел на три предмета на столе передо мной. Два благодарственных письма и визитка. «Виктор Стоун, старший инспектор, Бюро по Надзору за Одарёнными».

— Что это было? — спросил я.

Хант опустился в кресло, которое только что освободил Бреннан. Потёр лицо руками.

— Это, парень, было очень серьёзно.

— Что за Бюро по Надзору? Я о них даже не слышал.

— И не должен был. Удивительно, что Стоун забыл в нашей дыре. Поверь, Снег приехал сюда не для того, чтобы вручить тебе эти бумажки.

— Снег?

— Старая история. — Ох и интересный ты человек, мистер Хант. — Раз ты не слышал о бюро, то уверен, что не знаешь и о том, кому они подчиняются. — Я лишь кивнул, и Хант достал из внутреннего кармана фляжку, отхлебнул оттуда, даже не поморщившись, а запах спирта ударил мне в нос даже с такого расстояния.

— Это не обычная государственная служба, Алекс. У них полномочия, которые обычным копам даже не снились. Они подчиняются напрямую принцу Кассиану, младшему брату императора.

Вот же дерьмо…

Глава 5

Я посмотрел на визитку.

— И они хотят, чтобы я на них работал?

— Они хотят посмотреть, что ты собой представляешь. — Хант встал. — Два разлома в одиночку за две недели, пусть и E-ранга, — это впечатляет. Особенно для E-ранга с небоевой стихией и разбитым ядром.

Он подошёл к окну и посмотрел на школьный двор. Отхлебнув из фляжки он повернулся ко мне и задал вопрос:

— Знаешь, что самое интересное? Стоун сказал, что был здесь по другому делу. Это значит, что информация о твоих разломах пришла к нему случайно. Кто-то сообщил и попросил забросить благодарственные письма некому парнишке закрывшему два разлома. И этот кто-то хотел, чтобы Снег лично посмотрел на тебя.

— Кто?

— Хороший вопрос. — Хант обернулся. — У службы регистрации разломов есть автоматические оповещения для Надзора. Поверь, то, что ты не видел камер или других способов наблюдения, совсем не значит, что их нет. Тебя отсканировали, когда ты заходил в разлом, а когда кто-то закрывает разлом в одиночку — это флаг. Система отмечает таких людей даже на таких разломах. Не каждый D-ранг, уже владеющий силой, может в одиночку убить альфу. А ты сделал это дважды. Но кто именно решил, что ты интересный кандидат мне не известно.

Я кивнул, понимая, о чём он говорил. Звучит логично — в любой империи хотят знать о тех, кто обладает силой. Но кроме этого я услышал и другое. Кроме камер могут быть другие механизированные средства обнаружения, а это может серьёзно усложнить мою охоту. В моём мире ты мог нарваться или на чистую механику, или же на артефакт, в редком случае — на защитную формацию. Тут же к этому добавляется сумрачный гений технического прогресса.

— Будем считать, мне повезло.

— Уверен, что ребята из Надзора так не считают, а их аналитики не зря едят свой хлеб.— Хант молча смотрел на меня с выражением человека, который ждёт продолжения. Но, не дождавшись моих слов, продолжил разговор, при этом фляжка исчезла во внутреннем кармане так же быстро, как появилась.

— Так что за проблемы? — наконец спросил он. — Этот красномордый полицейский явно пришёл не просто так. Что ты натворил?

— В том, то и дело, что ничего, — я непонимающе пожал плечами. — Он сказал, что вчера кто-то взломал мою квартиру. Хозяйка вызвала полицию и высказала свою очень важную точку зрения сказав, что ей кажется, что я наркоман. И на этом основании разрывает контракт, а остаток суммы за аренду естественно не возвращает.

— И ты теперь без жилья. Хреновая ситуация для сироты живущего на социальное пособие. — Он на мгновение усмехнулся и продолжил. — И на премию за закрытие разломов.

А Хант оказывается умеет шутить. Интересно какие еще секреты скрывает этот человек?

— Что есть, то есть. Но в любом случае мне нужно срочно надо срочно искать новое жилье.

Хант несколько секунд молча смотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Или на расчёт. С этим человеком никогда нельзя было сказать наверняка.

— Пошли со мной, — он встал. — Покажу тебе кое-что интересное.

Мы вышли из кабинета директора, прошли мимо секретарши, которая сделала вид, что очень занята бумагами, и направились к выходу из главного здания. Хант шёл молча, засунув руку в карман, и я не стал нарушать тишину. Если он хотел что-то сказать — скажет. Или нет. В крайнем случае узнаю всё, что нужно, когда придём на место. Еще бы понимать в какое.

Школа 47 располагалась на довольно большой территории. Главное здание, спортивный комплекс, несколько хозяйственных построек. И в дальнем углу, почти у самой стены, окружавшей школьный двор, стоял небольшой двухэтажный флигель из красного кирпича.

— Вот, — Хант остановился у входа. — Добро пожаловать в твоё новое жильё. И заметь тебе не надо будет за него платить пока ты тут учишься.

Я окинул здание оценивающим взглядом. Старое, но крепкое. Окна целые, крыша не течёт. Это, конечно, не моё поместье, но в целом выглядит неплохо. Вокруг росли какие-то кусты, явно давно не стриженные, что создавало ощущение заброшенности.

— И за что мне такая щедрость?

— А это важно?

— Если честно сейчас не особо. Что это за место?

— Раньше здесь была школьная прачечная. — Хант достал из кармана связку ключей и начал перебирать их. — Потом решили, что дешевле отдавать бельё в городскую службу. Здание пустовало лет пять. Школьники пытались сделать тут курилку, но им очень доходчиво объяснили, что так делать не стоит. Карен может выглядеть как усталая женщина, но никогда не забывай, что она отслужила пять лет армейским охотником, отрабатывая своё образование. — Как всё интересно, наш директор тоже из армейских. Хотя чему удивляться — служивым людям всегда рады на государственной службе хоть в прошлом мире, хоть в этом.

Достав из кармана брелок с кучей ключей, он быстро подобрал нужный и открыл дверь. Внутри пахло пылью и застоявшимся воздухом, но не сыростью. Уже хорошо. Значит, отопление работало хоть как-то.

Первый этаж действительно выглядел как бывшая прачечная. Большое открытое пространство, следы от демонтированного оборудования на полу, несколько труб, уходящих в стену. Пусто, но чисто — кто-то явно убирался здесь не так давно.

— Прачечная тебя не интересует, но если захочешь устроить себе тут тренировочный полигон, то моё разрешение у тебя есть, — сказал Хант, направляясь к лестнице в углу. — Пошли наверх.

Второй этаж оказался совсем другим. Небольшой коридор с тремя дверями. Хант открыл первую.

— Комната.

Я заглянул внутрь. Пустое помещение квадратов двадцать, может, чуть больше. Окно выходило на школьный двор. Стены выкрашены в нейтральный бежевый цвет. Пол, выложенный простым ламинатом.

— Кровати нет, — заметил я, хотя мне на это было откровенно плевать.

— Будет, когда соберёшь. Как и шкафы. — Хант открыл следующую дверь. — Кладовка.

Внутри, аккуратно сложенные на полках, лежали матрасы в индивидуальных пакетах, комплекты постельного белья, подушки, одеяла. Всё новое, запечатанное. А также коробки, в которых как раз и хранилась мебель, о которой он говорил.

— И откуда эта роскошь?

— Тут планировалось сделать мини-общежитие для приезжих учителей. — Хант прислонился к дверному косяку. — Закупили всё необходимое, начали ремонт. А потом финансирование урезали, и от идеи отказались. Оборудование так и лежит. Карен отдала мне его в полное пользование, а я разрешаю тебе тут поселиться.

Третья дверь вела в небольшую кухню. Плита, раковина, холодильник — всё подключено и, судя по тихому гудению, работает. Пара шкафчиков, стол, два стула.

— Ванная и туалет внизу, — добавил Хант. — Там же, где была раздевалка для персонала. Всё работает.

Я прошёлся по второму этажу, заглядывая в углы, проверяя окна. Профессиональная привычка — всегда знать, где входы и выходы, где можно спрятаться, откуда может прийти угроза. Скрываться от Ханта не было смысла, он и так уже знал больше, чем надо.

Место было определённо хорошим. Отдельное здание, но на территории школы. А школа для одарённых — объект повышенного внимания полиции, что даёт определённую защиту. На второй этаж крайне сложно проникнуть незаметно. Окна выходят на двор, и любого, кто подойдёт, будет видно издалека.

— Почему? — я повернулся к Ханту.

— Почему — что?

— Почему вы мне помогаете?

Хант несколько секунд молча смотрел на меня. Его глаза внимательно изучали моё лицо.

— Потому что я так хочу, — наконец сказал он.

Я кивнул. Его мотивация была мне понятна. Он делает это по своим причинам, а мне лучше не лезть глубже. И не задавать вопросов, на которые он не собирался отвечать.

— Спасибо.

— Не за что. — Хант бросил мне ключи. Я поймал их на лету. — Официально это здание закрыто на ремонт. Никто сюда не сунется. Живи, сколько нужно. Если что — через подвал ты сможешь выбраться за пределы школы, минуя камеры. — А вот это хорошая информация. Ну а для незваных гостей там всегда можно оставить сюрпризы.

Он направился к выходу, но остановился у двери.

— Ещё кое-что. — Он обернулся. — Стоун и его Бюро — это один вариант. Но есть и другой.

— И какой же? Гильдия?

— Всё-таки я в тебе не ошибся. Соображаешь куда быстрее большинства из тех бездарей в школе. — Хант усмехнулся. — Да, гильдейцы. Один из моих бывших напарников сейчас работает в Гильдии. Они тоже заинтересовались человеком, который закрывает разломы в одиночку.

— И чем они отличаются от Бюро? Насколько я знаю, они точно так же служат государству, зачищая разломы за награду.

— Бюро всё-таки военизированная организация. — Хант прислонился к дверному косяку. — А Гильдия… — Он ненадолго задумался. — Когда-то это была единая структура — что-то вроде армии свободных охотников. Сейчас… — он поморщился, — сейчас это, по сути, совет корпораций. Несколько крупных семей и компаний, которые занимаются зачисткой разломов, торговлей ресурсами из разломов, подготовкой охотников.

— Звучит всё так же непонятно. Чем они отличаются от Бюро?

— Свободой. — Хант скрестил руки на груди. — У Надзора всё строго: протоколы, отчёты, субординация. Принц Кассиан держит своих людей в ежовых рукавицах. Гильдия — другое дело. Больше свободы, больше денег, меньше бюрократии.

— Но?

— Но у них свои проблемы. Внутренняя конкуренция, политика, грязные игры между корпорациями. — Хант помолчал. — Снег — человек принципов, пусть и жёстких. В Гильдии принципы — это роскошь, которую мало кто может себе позволить.

Я кивнул, запоминая информацию. Две организации, два пути. Надзор — стабильность и контроль. Гильдия — свобода и хаос. У каждого варианта свои преимущества и недостатки.

— Хотите вывести меня на вашего напарника?

— Могу. — Хант пожал плечами. — Если захочешь. Но в любом случае — пока у тебя нет ранга D, ты слабо интересен и тем, и другим. Закрытые разломы — это хорошо, но это может быть случайностью. Им нужны доказательства, что ты стабильно способен на такое хотя бы в разломах D-ранга, иначе возиться с тобой слишком дорого. Так что твой единственный шанс…

— Инициация, — перебил я его.

— Именно. — Хант кивнул. — Пройди инициацию, получи официальный ранг, а не ваш детский. А потом уже решай, куда идти — к Снегу или в Гильдию. Или никуда.

— Никуда?

— Можно быть независимым охотником. — Хант усмехнулся. — Сложнее, опаснее, но возможно. Некоторые предпочитают свободу.

Я задумался. Свобода — это, конечно, хорошо, но свобода без ресурсов и связей — это уязвимость. Пока я слишком слаб, чтобы позволить себе независимость.

— Спасибо за информацию.

— Не за что. — Хант открыл дверь. — Устраивайся. И постарайся не привлекать лишнего внимания. Хотя бы до турнира.

— Слушаюсь, старший.

Следующий час я провёл, обустраивая жильё.

Достал матрас из кладовки, распаковал, положил на пол в углу комнаты — там, где меня не будет видно из окна. Постелил бельё, разложил подушку и одеяло. Всё-таки спать на полу мне было куда привычнее, чем на кроватях этого мира. Проверил кухню — в холодильнике повесилась мышь, прости, Тень, это не про тебя, — но он работает. В шкафчиках нашлась пара кастрюль, сковорода, базовый набор посуды.

Ванная на первом этаже оказалась вполне приличной. Душевая кабина, раковина, унитаз. Всё чистое, всё работает. Горячая вода есть.

К полудню я закончил с обустройством и отправил Мире сообщение:

«Освободился. Где встречаемся?»

Ответ пришёл через минуту:

«Кафе у парка. Через полчаса?»

«Буду».

Кафе у парка было небольшим уютным местом с открытой террасой. Мира уже сидела за столиком у окна, листая что-то в телефоне. На ней была лёгкая куртка поверх той самой бордовой водолазки, фиолетовые пряди в волосах собраны в небрежный хвост.

Увидев меня, она улыбнулась. Но я заметил что-то в её глазах — лёгкое напряжение, которое она пыталась скрыть.

— Привет, — она встала и поцеловала меня в щёку. — Ты выглядишь… уставшим.

— Тяжёлое утро.

— Расскажешь?

Я сел напротив неё. Официантка подошла принять заказ — кофе для Миры, чай для меня, два сэндвича. Всё как обычно.

— Меня вызывали к директору, — начал я, когда официантка ушла. — Приходил полицейский. Расспрашивал о взломе квартиры.

— Взлом квартиры? — Мира нахмурилась. — Кому ты мог понадобиться? Что ты им ответил?

— Не знаю, и это мне очень интересно. Сказал, что гулял по городу и ничего не знаю.

— Он поверил?

— Нет. Но доказать ничего не смог.

Мира молчала, вертя в руках салфетку. Я видел, как она обдумывает что-то, взвешивает слова.

— Алекс, — наконец сказала она, — что происходит? Сначала твои «несчастные случаи на тренировках», потом взлом квартиры, теперь полиция… Ты во что-то влип?

Я посмотрел на неё. На её встревоженные глаза, на пальцы, которые нервно теребили салфетку. Она волновалась. По-настоящему волновалась.

И делала это очень аккуратно. Не давила, не требовала ответов. Просто спрашивала. Давала мне возможность рассказать — или не рассказывать. Небо, как же она хороша. Если она агент, наблюдающий за настоящим Алексом, то агент высочайшего класса.

— Возможно, — сказал я. — Но я разберусь.

— Один?

— Скажем так, мне обещали помощь.

Мира кивнула. Приняла ответ, не стала копать глубже, и за это я был ей благодарен.

— А где ты теперь живёшь? — спросила она. — Если квартиру…

— Нашёл временное жильё. На территории школы есть пустое здание. Мне разрешили там пожить.

— Ого. — Она удивлённо подняла брови. — Неплохо. Хотя бы безопасно.

Принесли заказ. Несколько минут мы ели в комфортном молчании, а потом как-то само собой перешли на разговоры о пустяках. Мира рассказала о своих курсах дизайна, о новой коллекции, которую они готовят в магазине, о смешном случае с клиентом, который пытался вернуть рубашку, которую явно носил месяц.

Но у меня был вопрос, который я откладывал всё утро, и от ответа на него зависело очень многое.

— Мира, — я отложил вилку, — мне нужна твоя помощь в поиске информации.

— Какой?

— О приюте, где я вырос. — Я следил за её реакцией. — Записи, документы, может быть, показания воспитателей. Всё, что можно найти.

Мира замерла. Буквально на долю секунды, но мне этого было достаточно. Её пальцы, державшие чашку с кофе, чуть дрогнули. В глазах мелькнуло что-то — удивление? Настороженность? Понимание?

А потом она словно выдохнула и расслабилась, приняв какое-то решение.

— Есть один человек, — сказала она. — Он занимается… поиском информации. Может найти почти всё, если знать, где искать.

— Кто он?

— Просто знакомый. — Она пожала плечами. Слишком небрежно для правды. — Мы пересекались по работе.

— Сколько это будет стоить?

Пауза. Короткая, почти незаметная. Мира смотрела куда-то в сторону, словно подсчитывая в уме.

— Тысяча кредитов, — сказала она. — Может, чуть больше, зависит от сложности.

Я видел заминку. Видел, как она в голове подбирала цифру. Тысяча — это явно было меньше реальной цены моего запроса. Очень интересно, кто же этот знакомый, что он делает ей такие скидки?

Она явно что-то скрывала. Что-то связанное с этим «знакомым». Или с самим процессом поиска.

— Хорошо, — сказал я. — Мне нужно всё, что можно найти. Записи о поступлении, личное дело, имена воспитателей, которые работали в то время. Информация о других детях, которые были там одновременно со мной.

— Зачем тебе это? — Мира смотрела на меня с любопытством. — Ты никогда раньше не интересовался своим прошлым.

— Теперь интересуюсь. Возможно, взлом квартиры связан именно с моим прошлым.

Она кивнула. Не стала спрашивать почему. Снова — эта её способность принимать мои секреты, не требуя объяснений.

— Я свяжусь с ним сегодня, — сказала она. — Скину тебе, когда будет результат.

— Спасибо.

Глава 6

Новое жильё было на удивление, нет, не уютным, скорее его можно было назвать удобным. Вот только такие удобства подходят не для сибарита, а для охотника, который готов поставить на кон свою голову. В общем, отличное место, чтобы привыкнуть к этому миру окончательно.

Матрас в углу, пустой холодильник, голые стены. Но всё это мелочи, я видел и хуже. Намного хуже, та же камера смертников в имперской тюрьме. Тут же по крайней мере есть крыша, горячая вода и выход через подвал, о котором никто не знает. А ещё нет надзирателей, которые будят тебя каждые два часа на очередной допрос. Да, есть что вспомнить, и желательно никогда не повторять подобный опыт.

Я сел на подоконник и посмотрел на школьный двор. Ученики расходились по домам, болтая о чём-то своём. Какая идиллия, особенно если не знать, что за тобой наблюдает древний убийца, на чьём счету трупов больше, чем живёт в этом городишке.

Нестерпимо захотелось простой рисовой лапши с обжигающе острым соусом и свежей зелени. Слишком уж пресная еда в этой стране. Но да ладно, чего нет, того нет. Потянувшись, я заметил на своей куртке одинокий фиолетовый волосок, от которого на моих губах тут же появилась улыбка. Женщины метят мужчин, как звери территорию.

Мысли тотчас же вернулись к обеду с Мирой.

«Есть один человек. Он занимается поиском информации.»

Знакомый, который готов помочь всего за тысячу кредитов. Слишком дёшево для такого запроса. Когда я задавал ей этот вопрос, то ожидал, что она поможет мне с официальными путями. А у неё, оказывается, есть специалист по добыче информации. Звучит прямо-таки невероятно, что у простой продавщицы из магазина одежды есть связи с людьми, которые копают в закрытых базах данных. Но будь она чьим-то агентом, то явно бы слила мой запрос. Или же нет?

Небо, как же она хороша. Если она агент, наблюдающий за настоящим Алексом, то точно агент высочайшего класса. Две сотни лет клановых войн и дворцовых интриг, а я всё ещё не понимаю, кто эта девчонка. Впрочем, у каждого свои секреты, и пока я вижу от неё лишь помощь и искреннюю заботу. Мне, конечно, далеко до Зрящей, но такие вещи я вполне могу почуять.

Кстати о ней, уже через час первая полноценная тренировка с Алисой. Всё, что было до этого, — так, глупости.

Тень шевельнулся в татуировке, посылая волну готовности к действиям. Но пока Алисе рановато видеть моё секретное оружие.

— Сегодня отдыхай, — сказал я вслух. — Завтра у тебя будет работа.

И тут же меня накрыла волна искреннего разочарования. Призрачная крыса хотела охотиться. Что ж, скоро у неё будет такая возможность. Но сначала тестирование Алисы.

Путь до малого зала занял десять минут.

Я шёл не торопясь, обдумывая стратегию. Малый зал — место, куда могут зайти другие ученики. А значит, нужно быть осторожным с тем, что я показываю. А ещё лучше подготовить тренировочный полигон на первом этаже флигеля.

Никто не должен видеть в Алисе бойца. Слабая девочка с редким даром. Пусть так и думают. До самого финала.

В моём мире это называлось «путь скрытого клинка». Не показывай врагу своё оружие, пока не будешь готов ударить. Пусть недооценивают. Пусть смеются. А потом они будут умирать с удивлением на лице. Этот путь я прошёл на своей шкуре, прежде чем все поняли, что целитель может быть намного опаснее любого бойца.

Именно элемент неожиданности будет её главным оружием на школьном турнире. Моя задача не просто натаскать Алису как бойца. Любой идиот может научить бить и блокировать. Мне нужно создать систему. Уникальную боевую систему под конкретного человека, где каждый недостаток становится частью тактики, а единственный дар превращается в абсолютное оружие.

В прошлой жизни у меня был подобный опыт. Но в Храме Вечного Неба я был лишь третьим мастером, на становление которым потратил почти десять лет. Они набирали калек, слабаков, людей, от которых отказались все учителя, и превращали их в смертельное оружие. Кто-то считал это глупой тратой ресурсов, но старый Паук Хо лишь улыбался на такие высказывания. Он плёл свои сети из людских судеб и безжалостно жертвовал своими учениками, когда это было выгодно. Преданный ученик, который обязан тебе всем, стоит дороже десятка наёмников. А потому я лично перерезал этому ублюдку горло, пока второй принц со своей гвардией уничтожал это логово последователей демонических культов.

Но как бы то ни было, там я научился очень многому, и теперь Алиса будет моим первым проектом в этом мире.

Она уже ждала в зале.

Чёрные леггинсы, свободная футболка, волосы собраны в тугой хвост. Бледная, с тёмными кругами под глазами, но с горящим уверенностью взглядом. Она нервничала, но пыталась это скрыть. Хороший материал для работы.

— Готова? — спросил я с улыбкой.

— Не знаю. Наверное, да.

— Честный ответ. Это хорошо.

Я бросил сумку у стены и вышел на середину зала. Алиса двинулась следом, неуверенно переступая с ноги на ногу.

— Сегодня никаких ударов, — сказал я. — Только диагностика.

— Диагностика?

— Прежде чем лечить, нужно поставить диагноз. Прежде чем учить — понять, с чем работаешь. — Я указал на центр зала. — Встань туда.

Она послушалась.

— Что именно ты будешь проверять?

— Всё. Твоё тело, твой дар, твои пределы. — Я обошёл её кругом, оценивая. — И только потом мы решим, как превратить тебя в оружие.

Алиса не вздрогнула на слове «оружие». В её глазах мелькнуло что-то новое, но больше всего мне понравилось, что это был не страх. Это хорошо. Значит, я не ошибся в ней.

Вначале проверим, насколько у неё хватит силёнок в руках.

— Отжимания. Сколько сможешь.

Алиса опустилась на пол. Первые пять были сделаны, ну не сказать, что хорошо, но нормально. Следующие три — с трудом. На девятом её руки задрожали, и она упала.

— Восемь, — констатировал я, понимая глубину проблемы. — Теперь приседания.

На пятнадцатом у неё начали подкашиваться ноги. И при таких физических параметрах у неё столь красивые бёдра и ягодицы? Похоже, очень хорошая генетика.

— Достаточно.

Я подошёл ближе и взял её за запястье. Тонкие кости, слабые мышцы. Стоило нажать посильнее, как она тут же поморщилась, но ничего не сказала.

— Захват. Сожми мою руку так сильно, как только можешь.

Она сжала. Я едва почувствовал давление. Хм, а если так.

Приложив пальцы к запястью, я слушал не лихорадочную частоту, а глубину её пульса. Удар под кожей был слабым, но… странно упругим, будто отзвук далёкого колокола. Затем я сместил пальцы на точку на её шее и чуть надавил, пуская маленькую каплю моей отравленной энергии. Алиса чуть вскрикнула, но важно было другое — по её меридианам прошла едва уловимая волна сопротивления. Мои брови чуть приподнялись от такого результата.

— Плохо? — спросила Алиса, читая что-то на моём лице.

— Скорее очень интересно. Сейчас проверим, насколько ты вынослива. — Не стоит пока тебе знать, что твоя истинная жизненная сила подобна бездонному колодцу, который нужно лишь правильно укрепить. Небо, эта Зрящая может стать идеальным убийцей.

— Три круга по залу, не ускоряйся, бежишь в лёгком темпе.

Даже бегала она на удивление плохо, и как ей удавалось получать зачёты по физкультуре и практическим занятиям у учителя, заменяющего Ханта?

У неё было отличное, здоровое сердце, но совершенно нетренированное, как и лёгкие. Минута интенсивного боя — и она не просто выдохнется, она будет валяться пластом. Бой должен быть не просто коротким, а фактически мгновенным. Или она труп.

С чем у неё было хорошо, так это с гибкостью. Все мои задачи она выполняла пусть не идеально, но достаточно хорошо.

— Наклонись вперёд. Достань пальцами до пола.

Достала, совершенно легко. Без малейшего напряжения.

— Теперь сядь, вытяни ноги. Попробуй коснуться лбом коленей.

Почти получилось. Пару сантиметров не хватило. Это мелочи, которые правятся за несколько дней тренировок.

Я проверил суставы, попросив сделать её несколько вращений, а потом растяжек.

Вот это уже интересно. Хорошая природная гибкость. Связки эластичные, суставы подвижные. Она может двигаться так, как не смогут более сильные противники. Они будут скованы собственными мышцами, а она — нет.

Посмотрим, что с координацией, без неё будет сложно дать ей ту основу, что вырисовывается в моей голове.

— Встань на одну ногу. Закрой глаза. Стой так, пока я не скажу.

Тридцать секунд — и она покачнулась, но не упала. Для нетренированного человека — отличный результат.

— Теперь поймай.

Я бросил ей мячик из сумки. Она поймала. Бросил второй — поймала. Третий, четвёртый, пятый — быстрее, с разных сторон. Два из пяти пропустила.

Выше среднего. Нетренированное тело слушается разум. Это большая редкость.

Итак, что мы имеем?

Слабая физически. Быстро устаёт. Не умеет бить. Зато гибкая, координированная, и тело подчиняется командам без задержки.

Любой нормальный тренер посмотрел бы на это и сказал: безнадёжно. За месяц из неё не сделать бойца. Но нормальные тренеры — не я. Я сделаю из неё не боевой топор, это будет стилет, замаскированный под заколку для волос. Сколько опытных воинов умерли от того, что не придали значения шпильке в волосах.

— Я безнадёжна? — спросила Алиса, вытирая пот со лба.

— Нет, подруга, но теперь тебе туда. — Я указал на центр зала. — Будем учить тебя дышать.

— Зачем? Я вполне справляюсь с этим. — В её глазах стояло непонимание. Как же я понимаю старого шамана, который ленился объяснять словами и использовал палку, когда ученик задавал слишком много глупых вопросов. Но я не он, а Алиса не я. Так что придётся давать ей базу.

— Дыхание — основа всего.

Алиса смотрела на меня с непониманием. Она ожидала ударов, блоков, может быть, какую-нибудь эффектную технику. А я говорю про дыхание.

— Не сила, не скорость, не техника, — продолжил я. — Дыхание. Контролируешь дыхание — контролируешь тело. Контролируешь тело — контролируешь разум. Контролируешь разум — контролируешь бой.

— Я… никогда об этом не думала.

— Никто здесь не думает. — Я встал напротив неё. — Ты дышишь неправильно. Слишком поверхностно, рвано, теряя энергию с каждым вдохом. Ты должна дышать не грудью. — Хотя даже свободная футболка не особо скрывала её аппетитные формы. Кажется, кто-то давно не ночевал у Миры. — Ты должна дышать животом.

— Разве можно дышать неправильно?

— Можно. И ты это делаешь. — Я положил руку ей на живот. Она вздрогнула, но не отстранилась. — Вдохни.

Она вдохнула. Грудь поднялась, плечи напряглись.

— Видишь? Ты дышишь грудью. Это поверхностное дыхание. Воздух не доходит до нижних отделов лёгких. Ты тратишь больше усилий и получаешь меньше кислорода.

Я убрал руку и показал на своём примере.

— Вдох через нос. Медленно, на четыре счёта. Воздух идёт вниз, живот расширяется. Не грудь — живот.

Глубокий вдох. Мой живот выдвинулся вперёд.

— Задержка. Четыре счёта.

— Выдох через рот. Шесть счётов. Длиннее, чем вдох. Живот втягивается.

Медленный, контролируемый выдох.

— Теперь ты.

Алиса попыталась повторить. Первая попытка была отвратительной. Она по-прежнему дышала грудью, пытаясь при этом надуть живот.

— Не думай о технике. Просто дыши глубже. Представь, что воздух — это вода, и ты наполняешь сосуд снизу вверх.

Вторая попытка была уже хоть чем-то, а третья вышла почти сносно.

— Не торопись со счётом. Чувствуй ритм.

Пять минут мы просто дышали. Вдох-задержка-выдох. Вдох-задержка-выдох. Я наблюдал, как постепенно расслабляются её плечи, как разглаживается лицо.

В моём мире эту технику преподавали детям с трёх лет. Здесь о ней, похоже, вообще не слышали. Ещё одно доказательство того, насколько этот мир отстал в понимании внутренней энергии.

— Странное ощущение, — сказала Алиса после десяти минут практики. — Как будто… голова стала яснее?

— Правильное дыхание насыщает мозг кислородом. — Я кивнул. — Но это только начало. Когда ты дышишь правильно, тело тратит меньше энергии. Разум остаётся ясным даже под давлением. Паника не может тебя захватить.

— И что это значит для боя?

— Это значит: ты думаешь, когда другие паникуют. Ты видишь, когда другие слепнут от адреналина. Ты действуешь, когда другие мечутся.

Алиса медленно кивнула. В её глазах появилось понимание — она начинала видеть систему.

— Практикуй каждый день. Утром и вечером, по десять минут. Каждый день увеличивай время ещё на пару минут, и ты не заметишь, как через неделю это станет естественным. Через месяц ты забудешь, как дышала раньше.

— Теперь пора заняться твоей стойкой.

Алиса тут же сгруппировалась, почти как их учили тут. Вот только даже эта стойка была ужасной. Вся напряглась, сжала кулаки и выставила ногу вперёд. Типичная поза человека, который видел бои только в фильмах и на школьных занятиях. Как же хотелось треснуть ей по ноге, чтобы объяснить, что она труп, если будет так стоять.

— Забудь всё, что ты видела на экране. То, что показывает Хант, тоже тебе не подойдёт, — сказал я. — Широкие стойки, мощные удары, красивые развороты — это не для тебя.

— А что для меня?

— Вода.

Она нахмурилась:

— Вода?

— Твоя стойка — для неуловимости. Для того, чтобы тебя невозможно было поймать. Вода не сопротивляется — она обтекает. Не атакует напрямую — просачивается. И в итоге разрушает камень.

Я встал в базовую позицию.

— Смотри. Ноги на ширине плеч. Колени чуть согнуты. Вес на подушечках стоп, не на пятках. Руки свободно вдоль тела.

Алиса попыталась повторить.

— Нет. — Я подошёл и начал поправлять. — Плечи ниже. Ты напрягаешь трапецию — это замедляет движения рук.

Аккуратно коснулся её бёдер, направляя движение. Действительно упругие. Так, а ну-ка лишние мысли вон!

— Таз чуть назад. Так ты опускаешь центр тяжести.

Провёл рукой вдоль её позвоночника:

— Спина прямая, но не жёсткая. Представь, что тебя подвесили за макушку на нитке.

Она скорректировала позу.

— Лучше. Теперь главное — расслабься.

— Я расслаблена.

— Нет. — Я ткнул пальцем в её плечо. Мышца была твёрдой. — Вот это — напряжение. Напряжённые мышцы — медленные мышцы. Ты не можешь двигаться быстро, если твоё тело сковано.

— Но если я расслаблюсь, я же упаду.

— Не упадёшь. Баланс держится не напряжением, а правильным распределением веса. — Я вернулся на свою позицию. — Смотри.

Я полностью расслабил тело. Руки висели плетьми, плечи опущены, лицо спокойное. Со стороны могло показаться, что я вот-вот свалюсь.

А потом я двинулся.

Шаг влево — мгновенный, без подготовки. Шаг вправо. Назад. Вперёд. Каждое движение — из полного покоя в полное движение и обратно.

— Видишь? Расслабленное тело может взорваться в любом направлении. Напряжённое — сначала должно разжаться, а это потеря времени.

Алиса смотрела на меня с новым выражением. Пытаясь понять, как я это делаю.

— Теперь ты. Шаг влево.

Она шагнула. Криво, с задержкой.

— Ты переставляешь ноги. Не переставляй, а скользи. Стопа не отрывается от пола, она смещается.

Новая попытка была чуть лучше, но лишь чуть.

— Шаг вправо. Назад. Вперёд. Представь, что ты река, текущая по поверхности. Тебе не важно где, ты есть суть и форма. Для воды нет препятствий.

Двадцать минут мы отрабатывали лишь базовые перемещения. Влево-вправо, вперёд-назад, по диагонали. Каждый раз возвращаясь в нейтральную стойку. Лучше потратить больше времени на основу, зато потом у тебя будет отличная заготовка, в которую останется лишь вложить нужные умения.

К концу Алиса двигалась уже не так неуклюже. Всё ещё далеко от идеала, но прогресс был заметен.

— Странное ощущение, — сказала она, повторяя свои слова о дыхании. — Как будто я вообще не стою. Как будто… плыву?

— Именно. — Я кивнул. — Когда освоишь это полностью — тебя станет очень сложно ударить. Противник будет бить туда, где ты была. А ты будешь уже в другом месте.

— Ну а теперь пора взяться за самое главное. За твой дар.

Алиса напряглась. Это было видно по тому, как дрогнули её плечи, как сбилось на секунду дыхание.

— Я не контролирую его, — сказала она. — Видения приходят, когда хотят. Иногда за секунду до события, иногда — за минуту. Иногда вообще не приходят.

— Это мы и проверим.

Я достал из сумки теннисные мячики. Пять штук, яркие, хорошо заметные.

— Встань в центр зала. В базовую стойку.

Она послушалась. Вдох-задержка-выдох. Плечи опущены, колени согнуты. Неплохо, она сумела запомнить то, что я ей давал. Вот что значит мотивация. Хотя на долгой дистанции дисциплина всегда выигрывает у мотивации, но на короткой нет ничего лучше правильной мотивации.

— Сейчас я буду бросать. Твоя задача — уклоняться. Не ловить, не отбивать — просто не дать мячику попасть в тебя.

— Хорошо.

Первый бросок был очень медленный, прямо в плечо. Она увидела, качнулась в сторону. Мячик пролетел мимо.

Второй чуть быстрее, в бедро. Надо же, успела.

Третий, четвёртый, пятый. Ускоряю темп. Она начала пропускать, два из пяти попали в цель.

— Ты думаешь, — сказал я. — Я вижу, как ты анализируешь траекторию, просчитываешь, куда уклоняться. Не думай.

— Но как я тогда…

— Закрой глаза.

— Что?

— Закрой глаза. — Я собрал мячики. — Дыши. Не пытайся ничего делать — просто будь. Стань водой, почувствуй пространство вокруг себя и слушай своё внутреннее я.

Она закрыла глаза, но я видел, как напряглось её тело в ожидании удара. По-хорошему её стоило погонять часа три, прежде чем давать ей такое задание, ну да ладно.

— Расслабься. Вдох на четыре. Задержка. Выдох на шесть.

Постепенно она успокоилась, её плечи опустились, а дыхание выровнялось. Всё-таки она большая умница.

Я бросил мячик. Медленно, но без предупреждения.

Алиса качнулась влево. Мячик пролетел мимо её правого плеча.

— Открой глаза.

Она открыла. На её лице застыло удивление.

— Я уклонилась?

— Да.

— Но я не видела…

— Твоё тело знало. Твой дар знал. Ты просто перестала мешать им.

Дальше мы провели серию тестов. С закрытыми глазами она могла уклониться семь раз из десяти, а вот с открытыми — всего четыре.

Интересно. Её сознательный разум блокирует дар. Когда она думает — предвидение ослабевает. Когда доверяет телу — усиливается.

— Теперь кое-что другое.

Я начал двигаться вокруг неё. Медленно, меняя позицию.

— Глаза закрыты. Скажи, где я сейчас.

— Слева. — Правильно.

— А сейчас?

— Сзади. Справа от центра.

— Правильно. Ты слышишь меня или чувствуешь?

На секунду она замолчала, словно обдумывая ответ, а потом ответила:

— Не знаю. Что-то среднее. Как будто… знаю, что ты там. Не слышу, не вижу — просто знаю.

Восприятие намерения. Редкий аспект дара Зрящих. Она чувствует не только будущие действия, но и текущее присутствие. Это можно развить.

Последний тест. Я взял три мячика и бросил их одновременно с разных траекторий.

Она уклонилась от двух. Третий попал в плечо.

— На сегодня достаточно.

Алиса открыла глаза, потирая место удара.

— Ну как?

Я обдумывал, как сообщить ей мои выводы. Её окно предвидения — примерно полсекунды. Она видит одно действие вперёд, но не комбинацию из нескольких. Чувствует намерение, но не детали. С закрытыми глазами работает лучше, чем с открытыми, — слишком сильно мешает сознание.

— Хорошие новости, — сказал я. — Твой дар работает и работает стабильно. Проблема в том, что ты пытаешься его контролировать, вместо того чтобы ему доверять.

— И как это исправить?

— Практика. Много практики. Мы будем тренировать твоё тело реагировать раньше, чем разум успеет вмешаться. И поверь, не факт, что тебе это понравится.

— Я справлюсь. — В её голосе слышалась сталь, а в глазах горел огонь. Она хотела научиться и стать сильнее. Всё будет, подруга, дай мне немного времени.

— Ещё из неприятного.

— Говори. — Алиса выглядела уставшей, но внимательно слушала, закусив губу.

— Ты слабая, — сказал я. — Физически слабая. Это факт, и мы не будем притворяться, что это не так.

Она кивнула. После диагностики у неё не осталось иллюзий.

— Это означает: ты не можешь бить как обычный боец. Твои удары не причинят вреда мышцам или костям. У тебя просто не хватит силы, чтобы пробить защиту или нанести серьёзный урон.

— Тогда как мне вообще победить?

— Есть места, где сила не нужна. — Я указал на своё горло. — Лёгкий удар сюда перекрывает дыхание. Противник не может вдохнуть — он не может драться.

Указал на висок:

— Сюда — нокаут. Мозг бьётся о стенку черепа. Если повезёт — противник просто отключится. Если не повезёт ему — умрёт.

Хлопок по солнечному сплетению:

— Диафрагма. Даже слабый удар вызывает спазм. Человек складывается пополам, пытаясь вдохнуть. Главное — бей на вдохе противника.

Колено сбоку:

— Сустав не предназначен для удара под этим углом. Правильный пинок — и противник падает, иногда с очень плохим переломом.

— Это жёсткая техника, — продолжил я. — Жестокая техника. На турнире за такое могут снять баллы или дисквалифицировать, если судьи решат, что ты намеренно калечишь противника.

— Тогда зачем…

— Потому что для тебя это единственный способ победить сильного противника. — Я посмотрел ей в глаза. — Ты не будешь изматывать врага. Не будешь танцевать вокруг него, нанося слабые удары. Ты дождёшься момента, а твой дар покажет его тебе, и ударишь лишь один раз. В правильное место, а потом бой закончится. И лучше, если это будет выглядеть как случайность.

— Это… нечестно, — сказала Алиса после паузы. — Бить в такие места.

— Честность — роскошь для тех, кто может позволить себе проиграть. — Я скрестил руки на груди. — Ты — не можешь. У тебя нет силы, нет выносливости, нет опыта. Единственное, что у тебя есть, — это дар и готовность делать то, на что другие не решатся.

Она молчала, обдумывая мои слова. Я видел борьбу на её лице. Воспитание против прагматизма. Правила против выживания.

Наконец она подняла голову:

— Научи меня.

— Завтра мы продолжим. — Я начал собирать мячики в сумку. — На сегодня достаточно. Иди домой, отдыхай. Практикуй дыхание.

Она кивнула и направилась к своим вещам, а в этот момент дверь зала открылась.

Ледяная королева школы вошла так, словно зал принадлежал ей.

Короткий спортивный топ, подчёркивающий фигуру. Свободные штаны для тренировки. Уверенные движения бойца, который знает себе цену. На запястье тускло блестел полицейский трекер, который она решила не скрывать.

— Привет, Алекс. Так, значит, ты не шутил, когда говорил, что она в команде.

— Как видишь.

Алиса увидела браслет, и её глаза расширились от понимания, что носит Эйра.

— Вижу, ты занят.

— Мы уже заканчиваем.

— Отлично, но хватит ли тебя на двоих? — В её устах эта фраза звучала с двойным подтекстом.

— Поверь, у меня всё хорошо с выносливостью. — Я вернул ей её же шпильку.

Эйра лишь усмехнулась и посмотрела на Алису долгим оценивающим взглядом.

— И как ты оцениваешь её потенциал?

Я не ответил сразу, ободряюще улыбнувшись Алисе, которая ждала моего ответа словно приговор.

— Она войдёт в финал.

Эйра приподняла бровь:

— В финал? Она?

— Я готов поставить на это деньги.

Секунда тишины. Потом Эйра усмехнулась.

— А ведь это хорошая идея…

— Какая?

— Тотализатор на школьных боях. — Её глаза блеснули. — Организовать ставки. Можно неплохо заработать. Особенно если знаешь, на кого ставить.

Вот что значит человек умеет зарабатывать деньги.

Алиса переводила взгляд с одного на другую, пытаясь понять, как разговор о её потенциале превратился в обсуждение заработка на ставках.

— Эм… я ещё здесь, — сказала она.

Эйра улыбнулась:

— Извини. Профессиональная деформация. — Она повернулась ко мне: — Так что, Алекс, потанцуем? Или ты слишком устал после возни с новичком?

Я с усмешкой посмотрел на неё и ответил:

— Дамы приглашают кавалеров…

Глава 7

И эта дама не постеснялась пригласить меня первой. Быстрый шаг вперёд, и её кулак метнулся к моему лицу. Это была не разведка, а настоящий удар, способный отправить в нокаут. Похоже, она хорошо запомнила мой бой с Костоправом и сразу задала темп, чтобы лично проверить, на что я способен.

Скользящий шаг, и я уже сместился вправо, пропуская кулак мимо виска. Кожу обожгло морозом — её костяшки были покрыты тонкой коркой льда. Не стесняется использовать магию даже в тренировочной схватке. Умно, все эти полутона лишь ухудшают привычки настоящего воина, а Эйра Чен была воином. И воином крайне умелым.

— Неплохая реакция, — она уже разворачивалась для следующей атаки. — Для парня, который еле-еле стоит на ногах.

— Ты ещё не видела, как я лежу.

Её губы дрогнули в усмешке, но атака не замедлилась. Прыжок с ударом колена был лишь финтом, но моё тело ещё недостаточно готово к такой скорости, и я среагировал на него с запозданием. За что тут же получил локоть в рёбра. Бей она в полную силу — сломала бы пару рёбер, а тут был хорошо контролируемый удар. Она давала понять, что не стоит зевать, если я хочу остаться целым.

Пусть будет по-твоему. Давай потанцуем в другом стиле.

Я увидел лёгкое удивление в её глазах, когда начал двигаться совершенно иначе. Никакой осторожности первых секунд, а жёсткий агрессивный стиль гвардии императора, что предпочитали уничтожать врагов максимально быстро. Мой личный стиль тело Алекса не потянет ещё очень долго, слишком многое в нём надо будет менять. А вот техники внешних кругов вполне подходили для такого танца.

Её следующий удар я не просто пропустил мимо, а тут же перехватил запястье и потянул на себя, используя её же инерцию, чтобы впечатать в неё колено. Она потеряла равновесие на долю секунды, но тут же превратила падение в разворот, вырывая руку.

— О, — в её глазах мелькнул интерес. — Так ты умеешь и в захваты? Интересно.

— Среди прочего.

Теперь она смотрела на меня иначе. Как хищник, который понял, что добыча может укусить в ответ.

Следующие тридцать секунд мы кружили, обмениваясь ударами. Я изучал её технику вблизи, и она была ещё лучше, чем я видел на школьном ринге. Там она сдерживалась, боясь серьёзно покалечить спарринг-партнёра, а вот во мне она была уверена. И не зря.

Её семейный стиль, отточенный поколениями бойцов, явно предназначался для реального боя, где любая ошибка подобна смерти. Каждое движение выверено, каждая атака перетекает в следующую, не успев закончиться. Никаких одиночных ударов, только комбинации, от которых практически невозможно уйти. Несмотря на свой объём источника, она использовала лёд крайне экономно. Похоже, её готовили как бойца, противостоящего превосходящему количеству противников, что подтверждали и её техники. Тонкая плёнка льда на полу, чтобы я поскользнулся, охлаждение воздуха вокруг моего лица, чтобы замедлить реакцию. Не как основное оружие, а как дополнительный инструмент контроля. И она идеально им пользовалась.

В моём мире таких называли «мастерами тысячи граней». Бойцы, которые не полагались на что-то одно, а комбинировали всё доступное в смертельный танец. Теоретически я тоже относился к таким, вот только мне больше нравилось использовать духов.

Уверен, что со стороны наш поединок больше походил на танец, но у каждого танца есть ритм. И я начинал его слышать, а потом и направлять.

— Ты сдерживаешься, — сказала она, уходя от моего бокового. — Думаешь, я такая хрупкая?

— Думаю, ты опасная. — Я нырнул под её локоть и ударил в корпус. Она заблокировала, но я почувствовал, как дрогнула её защита. — Но да, сдерживаюсь. Как и ты.

— Может, не стоит?

— Может, и не стоит.

Несколько слов — и рисунок боя изменился. Мы оба взвинтили темп, пытаясь достать противника.

Она скользнула вперёд, используя интересную комбинацию из очень быстрых и хлёстких ударов, каждый из которых сопровождался выплесками энергии. Кулак в лицо, скольжение вперёд, и её локоть уже бьёт сверху, словно молот. А колено, летящее мне в грудь, играет роль наковальни. И тут же резкий удар стопы, чтобы разорвать дистанцию. Я отступал, блокируя и уклоняясь, чувствуя, как её лёд пытается сковать мои движения. Пол под ногами стал скользким, воздух — холоднее.

Небо, она была хороша. В этом слабом теле я не мог позволить себе пропустить её удар всерьёз. Приходилось работать на опережение, читая атаки по движению плеч, по смещению веса, по напряжению мышц. В бою не стоит смотреть в глаза — они лгут. А вот мышцы нет, говорю вам это как целитель с богатой практикой.

Она не могла меня достать, и её это злило. Считать себя одной из лучших, а вчерашний калека спокойно выдерживает бешеный шквал её атак. Это заденет кого угодно.

Я двигался иначе, чем большинство бойцов этого мира. Не противостоял силе, а перенаправлял. Ветка, не сломленная снегом, — именно так говорил мастер, разработавший этот стиль. Её удары могли сломать мне кости, так что я не блокировал их, а просто смещался с линии атаки. Техники, которым меня учили, были созданы для того, чтобы побеждать. Неважно, насколько твой противник силён.

— Что это за стиль? — спросила она между ударами. — Я такого не видела.

— Смесь того, щепотка другого и приправлено третьим. — Я перехватил её запястье и закрутил, заставляя развернуться. Она ушла из захвата красивым кувырком, но я уже был рядом. — Собирал по кусочкам и обрывкам техник.

— Врёшь.

— Конечно.

Она рассмеялась. Короткий, хриплый смех бойца, который получает истинное удовольствие от схватки.

Минута. Полторы. Мы танцевали по залу, и я чувствовал, как моё тело постепенно разогревается, вспоминает забытые движения. Спарринг с сильным противником — самая лучшая тренировка. Никакие упражнения не заменят настоящего боя. Лучше только смертельная схватка — там ты выкладываешься на максимум или дохнешь. Но обычно мне удавалось обойтись первым вариантом.

Эйра начала уставать первой. Не физически — её выносливость была просто отличной. Но она привыкла к быстрым победам. Раньше она не сталкивалась с теми, кто умеет затягивать бой и при этом оставаться опасным. Затяжной бой на равных был не её стихией. И этим надо было пользоваться по полной.

Я видел, как её атаки становятся чуть более размашистыми. Чуть менее точными. Она хотела закончить, но не могла найти брешь в моей защите.

И тут я увидел шанс. Пора было им воспользоваться.

Её следующий удар я пропустил ближе, чем следовало. Она среагировала мгновенно, видя открытую позицию, и шагнула вперёд для добивающей серии. Уверен, что её кузен не попался бы на такую уловку, но она совершила ошибку. При всех её способностях у неё попросту нет достаточного количества схваток, что дали бы ей необходимый опыт.

Подшаг прямо в её слепую зону, и в следующее мгновение мои руки обхватили её за талию, бёдра провернулись, и я бросил её через себя. Классический бросок из арсенала борцов. Простой и крайне эффективный, к тому же весьма неожиданный для того, кто привык к ударной технике.

Но Эйра была не из тех, кто сдаётся легко. И это было просто прекрасно.

В воздухе она извернулась, словно разъярённая кошка. Поворот запястья, и она уже зацепилась за мою куртку, а её нога подсекла мою опорную. Пол тут же ушёл из-под ног, и мы рухнули вместе.

Я едва успел сгруппироваться, упав на спину, как она приземлилась сверху, выбивая из моих лёгких воздух. Это было больно, а на первый взгляд выглядит лёгкой, словно пушинка.

Но моё тело действовало на автомате. Руки перехватили её запястья, разводя в стороны, не давая ударить или использовать лёд. А лоб чуть дёрнулся вверх, обозначая удар в лицо. В бою важно контролировать противника, даже если ты падаешь — самое важное это контроль.

Секунду мы лежали так, тяжело дыша.

Её лицо было в сантиметрах от моего. Тёмные глаза, расширенные от адреналина. Чуть полные губы были слегка приоткрыты. На щеках играл яркий румянец, и не только от нагрузки.

Я чувствовал её тело на своём. Каждый изгиб, каждый сантиметр. Её грудь прижималась к моей груди, и сквозь тонкую ткань спортивного топа я ощущал, как напряглись её соски. Горячая штучка, кому-то очень повезёт с ней, если, конечно, она не сломает ему шею.

— Ничья? — её голос был хриплым.

— Ты сверху. Технически можно отдать победу тебе.

— Так, значит, ты любишь, когда девушка сверху. Но ты же контролируешь мои руки.

— В таком положении это весьма удобно.

Она не спешила вставать, а я не то чтобы и хотел её отпускать.

В её глазах было что-то новое. Не просто интерес бойца к достойному противнику. Что-то более... голодное. Я видел таких женщин в своей прошлой жизни. Тех, кого заводил бой. Для кого грань между насилием и страстью была настолько тонкой, что со временем становилась почти незаметной. И каждая из них была смертельно опасной.

И, судя по Эйре, она полностью соответствовала этому типажу.

— Эм... — голос Алисы от стены. — Я вас там не смущаю?

Эйра моргнула, словно очнувшись. Посмотрела на Алису, потом снова на меня. И усмехнулась — усмешкой хищника, который решил отложить охоту на потом.

— Ничуть. Мы в порядке, в полном порядке. — Она легко поднялась и, улыбаясь, кивнула мне: — Неплохой спарринг, Алекс. Давно так не разминалась.

— Взаимно. Пожалуй, ты могла бы справиться с Костоломом быстрее, чем я.

— Не уверена, что мне хватило бы на это техник низкого ранга. — Хм, а она понимает свои ограничения не хуже, чем я, а это делает её ещё более опасным противником.

Я встал, отряхивая одежду. Тело приятно гудело от нагрузки. Пара синяков, несколько ушибов — всё это лишь мелочи. Зато я теперь точно знал, на что способна Эйра Чен.

А она лично проверила мои способности.

— Завтра повторим? — спросила она, собирая волосы в хвост. Её движения были нарочито небрежными, но я видел, как она украдкой поправляет топ.

— Идёт.

Эйра кивнула и направилась к выходу. У двери обернулась:

— И, Алекс? В следующий раз можешь не сдерживаться так сильно. Я не сломаюсь.

Дверь закрылась за ней.

Алиса подошла ко мне, всё ещё прижимая полотенце к груди. Её глаза были круглыми.

— Это было... — она замялась, подбирая слова.

— Разминка, — закончил я за неё. — Просто разминка.

— Не похоже. Это же Эйра Чен! Королева школы! И она так общается с тобой? — Алисе явно было интересно, как так, но я не спешил делиться с ней этой историей. Не стоит ей знать слишком много.

Я посмотрел на закрытую дверь. На губах сама собой появилась улыбка.

— Ладно. Может, не просто разминка.

Алиса открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Покачала головой и пошла собирать свои вещи. Пока она возилась со своей сумкой, её телефон завибрировал. Она посмотрела на экран, и её брови приподнялись.

— Дэмион написал.

Я обернулся. После спарринга с Эйрой тело приятно гудело, но разум уже переключился на другие вещи.

— И что он хочет?

— Говорит, есть важная информация. — Алиса перечитала сообщение. — Предлагает встретиться через пару часов в парке у школы. Сразу как стемнеет, опасается слежки.

А парнишка молодец. Работает быстро и хорошо соображает. Всё-таки внутри него жил боец, а дух воина не удержать никакими цепями.

— Понял. — Я закинул сумку на плечо. — Тебе на встрече быть не нужно.

Алиса кивнула, но я заметил лёгкое разочарование в её глазах. Она хотела быть полезной. Хотела быть частью чего-то большего, чем просто тренировки.

— Но если хочешь, — добавил я, — могу проводить тебя до дома. Как раз успею прогуляться с тобой и вернуться к сумеркам.

Её лицо тут же просветлело.

— С удовольствием. Пойдём!

Мы вышли из зала и направились к воротам школы. Вечер был тёплым, солнце садилось, окрашивая небо в оранжевые тона. Со стороны мы выглядели как парочка школьников, наслаждающихся тёплым осенним вечером. Обманчивое впечатление, особенно если знать, что рядом с людьми, спешащими по своим делам, идёт юная Зрящая, только вставшая на свой путь, и целитель-убийца, планирующий охоту на человека.

— Алекс, — Алиса шла рядом, стараясь держать ровный темп. — Смотри, вот я практикую дыхание, как ты говорил. Вдох на четыре, задержка, выдох на шесть.

— Хорошо. Продолжай. — Ответил я на рефлексах, мыслями находясь далеко отсюда.

— Но как ты это делаешь? — она посмотрела на меня с любопытством. — Ты разговариваешь, двигаешься, дерёшься — и при этом дышишь правильно. Я пробовала говорить и дышать одновременно — ничего не получается.

Я усмехнулся.

— Всё дело в опыте. Когда практикуешь достаточно долго, это становится естественным. Как ходьба. Ты же не думаешь о том, как переставлять ноги?

— Нет, но…

— Через месяц ты тоже не будешь думать о дыхании. Оно просто будет правильным.

Алиса помолчала, обдумывая. А потом её глаза сузились.

— Раньше ты так не умел.

— Что именно?

— Вот это всё. — Она неопределённо махнула рукой. — Разговаривать так... уверенно. Раньше ты шарахался от девушек. Краснел, когда кто-то из девчонок просто смотрел в твою сторону. А сейчас…

— А сейчас?

— Сейчас ты явно с кем-то встречаешься. — Алиса хитро улыбнулась. — Да ещё и флиртуешь с королевой школы. Я видела, как вы там лежали на полу.

Небо, какая же ты умница. Но некоторые вещи даже тебе знать ещё слишком рано.

— Вот видишь, — я развёл руками, — что бывает с человеком, пережившим серьёзный стресс. Он меняется. Иногда до неузнаваемости.

Алиса остановилась и играючи пихнула меня в плечо, показывая своё возмущение:

— Как у тебя это получается?

— Что именно?

— Вот это! — Она смотрела на меня с каким-то весёлым раздражением. — Я чувствую, что ты говоришь правду. Мой дар... он не кричит, что ты врёшь. Но при этом ты же смеёшься надо мной! Я это тоже чувствую!

Интересно. Её предвидение работало не только на физические угрозы. Она улавливала намерения, эмоции. Ещё один аспект дара, который стоило развивать.

Я ободряюще ей улыбнулся.

— Опыт.

— Да чтоб тебя! Откуда у тебя этот опыт? — Алиса рассмеялась и снова пихнула меня. — Ладно, храни свои секреты. Но я разберусь. Рано или поздно.

— Не сомневаюсь, подруга.

Мы пошли дальше. Алиса некоторое время молчала, а потом заговорила снова, уже серьёзнее:

— Ты знаешь, что интересен Эйре?

Я кивнул.

— Догадываюсь.

— И тебя это не смущает? Ты же видел браслет у неё на руке. Такой носят только уголовники на условном.

— Именно поэтому и не смущает.

Алиса нахмурилась, не понимая.

— Ей тяжело, — объяснил я. — Постоянно носить маску. Быть ледяной королевой, которую все боятся и никто не понимает. Любой, кто начнёт видеть в ней не только маску, но и человека под ней — её заинтересует.

— И ты видишь?

— Вижу девушку, которая сломала насильника и получила за это срок. Вижу бойца, который хочет свободы. Вижу человека, которому некому доверять.

— Откуда ты знаешь про насильника?

— Она сама рассказала, за что у неё этот браслет. Кое-кто решил, что ему можно распускать руки, а она доходчиво объяснила, что так делать очень плохо. Но закон не всегда равен справедливости.

Алиса долго смотрела на меня, а потом неожиданно сказала:

— Ты странный, Алекс Доу.

— Мне говорили.

— Но странный по-хорошему. — Она улыбнулась. — Наверное, по-хорошему. В этом я не уверена, но мне с тобой спокойно.

— Рад это слышать.

Мы неспешно шли по её району, впереди уже виднелся дом, в котором она жила. И шестеро скучающих парней, которые, завидев нас, с гоготом пошли к нам. Неужели идиоты одинаковы во всех мирах?

Алиса напряглась, стоило ей их увидеть. Я это почувствовал по тому, как изменился ритм её дыхания. Он тут же сбился и стал поверхностным. Она чувствовала страх. А я видел шесть бесплатных наглядных пособий.

Глава 8

Шестеро разновозрастных оболтусов в дешёвой одежде с претензиями на крутость вызвали у меня лишь усмешку. Ни один из них не был бойцом, а сейчас, отравленные алкоголем и собственной наглостью, они казались ещё более жалкими.

Все в плохо сделанных татуировках. Память Алекса услужливо подобрала пренебрежительное слово — партак, обозначающее очень плохо сделанную татуировку. Набивать на себе подобное — неуважение к храму своего тела. А эти кольца в губах и носу — разве боец будет делать себе подобное? В моём мире лишь несколько сект использовали подобные отметки. В настоящем бою слишком велик риск, что их вырвут вместе с куском мяса.

Этим же было плевать, они просто раздувались от собственной крутости. Типичная районная шпана, которая кормится с мелкого рэкета и думает, что владеет улицами. Даже Гвоздь, собирающий дань с нашего общежития, выглядел куда опаснее.

Их главарь уверенно вышел вперёд. Коренастый, с бритой головой и шрамом на подбородке. В его глазах читалась тупая уверенность человека, который привык получать то, что хочет.

— Эй, красавчик, — он растянул губы в ухмылке. — Поздно гуляешь, да ещё с такой милашкой. А тут бывает опасно, особенно по вечерам.

Его дружки заржали. Один из них, долговязый с прыщавым лицом, похотливо облизнулся, глядя на Алису. Кажется, кому-то слишком мешают его яйца.

— Чего хотите? — спросила она. Голос дрожал, но она старалась держаться.

— Да ничего особенного, — главарь пожал плечами. — Просто плата за проход по нашей улице, кредитов двести на пиво. Или... — он снова посмотрел на Алису, — можем договориться иначе.

Я шагнул вперёд, загораживая её своим телом.

— Извини, лысенький, — сказал я. — Сегодня у меня не то настроение, чтобы подавать милостыню убогим.

Мои слова повисли в тишине. Кажется, я сломал их куриные мозги.

Секунда.

Вторая.

Лишь на третьей главарь моргнул, а его дружки переглянулись, не веря своим ушам. Худой парень в дешёвой куртке только что назвал их убогими. В их районе. На их территории.

— Чё ты сказал? — голос главаря стал низким, угрожающим.

Прямо как обезьяны: вначале нужно побить себя в грудь, показывая какой ты большой, потом померяться причиндалами. Ну уж нет, мне куда ближе поведение тигра. Хочешь атаковать — бей сразу.

— У тебя проблемы со слухом? Что, когда полировал черепушку ветошью, забил уши? — Я повернулся к Алисе. — Смотри внимательно. Вот так ты будешь сражаться, когда закончишь обучение.

— Алекс... — она схватила меня за рукав.

— Спокойно. Смотри и дыши. Как я учил. Главное — смотри.

Главарь зарычал и бросился на меня в атаку. Даже грузчик Грохот бил лучше. Лысый был тяжелее меня раза в полтора и настолько же медленнее. И это даже без активации некроэнергетики. Его кулак полетел мне в лицо. Наверное, это смотрелось эффектно.

Но слишком медленно.

Я сместился влево, пропуская удар мимо, и мои пальцы ткнули его в горло. Не сильно — мне ни к чему общаться с полицией, доказывая, что тут чистая самооборона. Нет, в удар было вложено ровно столько сил, чтобы перехватило дыхание. Он захрипел, хватаясь за шею, а я ударил его в колено сбоку.

Хруста не было — я контролировал силу. Но он рухнул как подкошенный, хрипя от боли.

— Горло, — сказал я Алисе, не оборачиваясь. — Колено сбоку. Запомни. Очень удобная связка.

Двое бросились одновременно. Прыщавый и ещё один, с ножом.

Прыщавого я встретил локтем в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, и моё колено встретило его лицо на полпути. Классическая комбинация. Та самая, которую показывала Эйра на ринге. Но мне нужно показать Алисе, что такое жестокость, а его — наказать. Шаг вперёд, и мой носок «пыром» бьёт его прямо по яйцам, почти подбрасывая его стонущее тело.

— Солнечное сплетение, — прокомментировал я. — Человек не может вдохнуть. Потом добиваешь. Ну а пах — это чтобы он осознал свои ошибки.

Парень с ножом попытался полоснуть меня по лицу. Я перехватил его запястье, вывернул, вгоняя ноготь большого пальца в болевую точку. Нож тут же упал на асфальт, а он пытался подняться на цыпочки, чтобы хоть немного унять боль. Зря старался. Выдох — и тут же резкий удар сверху вниз, сминая носовой хрящ. Кровь, слюни и сопли лились сплошным потоком. Нечего хвататься за нож, если не умеешь им пользоваться.

— Нос — это всегда больно. Много крови, временная слепота от слёз и плохое дыхание.

Трое оставшихся замерли, глядя на меня со страхом в своих тупых глазах. Несколько мгновений — и странный хлюпик уложил троих из их друзей на землю.

— Бежим! — крикнул один из них.

Поздно. Тигр начал охоту. Лао Бай любил убивать. Эта зверюга наслаждалась охотой на глупцов, а когда вступал в бой, его белоснежный мех становился алым от крови врагов. Я помню, чему ты меня учил, брат.

Я двигался быстро. Слишком быстро для этого слабого тела, но адреналин и старые рефлексы делали своё дело. Удар в печень первому — и он сложился как мокрая тряпка. Подсечка второму, и пока он падал — локоть в висок. Не сильно, чтобы он ненароком не сдох. Третий попытался убежать, но я догнал его в два шага и ударил сзади в ноги, а потом просто добил.

Почти десять секунд на шестерых идиотов. Приемлемо для этого тела. Я даже не запыхался. А страх и боль этих «хозяев улиц» дали мне почти процент заполненности ядра. Захотелось мурлыкать от удовольствия.

Алиса стояла у стены с широко открытыми глазами, прижимая ладони ко рту. Кажется, девочка начала понимать, что новый Алекс — очень недобрый человек.

— Вот так выглядит стиль, которому я буду тебя учить в реальной жизни, — сказал я, отряхивая руки. — Минимум силы, максимум эффекта. На теле у человека полно уязвимых мест, нужно лишь правильно приложить усилия.

Главарь пытался подняться. Храбрый. Или глупый. Я подошёл к нему и присел на корточки.

— Слушай внимательно, — мой голос был тихим, почти дружелюбным. — Если кто-то обидит эту девушку в этом районе — отвечать будешь ты. Лично. Мне плевать, кто посмеет. Ты, твои друзья, случайный прохожий — спрос будет с тебя.

Он попытался что-то сказать, но я не дал ему закончить. Такие уличные шавки понимают лишь когда слова сопровождаются подкреплением. Некоторые любят использовать положительное подкрепление, я же предпочитаю отрицательное.

Взяв его пальцы в свою руку, я сломал ему мизинец, с улыбкой глядя в глаза. Его крик боли дал мне ещё несколько долей процента. Так недолго и стать маньяком-палачом, карающим преступников, но по мне это слишком муторный путь.

— Лысенький, это всего лишь аванс.

Я не отпустил его руку. Вместо этого позволил капле некроэнергии просочиться сквозь мои пальцы в его плоть. Холод. Боль. Ощущение чего-то неправильного, чего-то, чему не место в мире живых.

Его глаза расширились от ужаса. Он не понимал, что происходит, но его тело понимало. Инстинкты кричали: опасность, смерть, беги.

— В человеческом теле около двухсот шести костей, — продолжил я всё тем же спокойным тоном. — Я буду ломать их по одной. Как сломал мизинец. Медленно. Тщательно. И поверь — я знаю, как сделать так, чтобы ты не потерял сознание до самого конца.

Он скулил. Слёзы текли по его лицу, смешиваясь с соплями. Вся его бравада испарилась как утренний туман.

Я отпустил его руку и поднялся.

— Мы поняли друг друга?

Он закивал так быстро, что я испугался за его шею.

— Отлично. — Я улыбнулся и повернулся к Алисе. — Видишь? Они всё поняли и больше не будут обижать людей. Пойдём, тут, кажется, стало вонять.

Некоторое время мы шли молча, а она внимательно смотрела на меня. Но меня радовало, что в её глазах не было страха. А было некое понимание или, может быть, принятие?

— Ты правда так сделаешь? — спросила она тихо. — Сломаешь ему все кости?

Я посмотрел ей в глаза.

— Ты мой друг, Алиса. А для друзей я готов на очень многое.

Она долго молчала, а потом кивнула.

— Спасибо. За... за всё.

— Иди домой и хорошенько отдохни. Завтра у тебя будет болеть всё тело. Я приготовлю отвар, который поможет тебе быстрее восстанавливаться. Обязательно практикуй дыхание, а завтра продолжим тренировку.

Алиса слабо улыбнулась, но её улыбка была искренней, и она скрылась в подъезде. Я подождал, пока в окне на третьем этаже зажёгся свет, и только потом развернулся.

Парни уже расползались, помогая друг другу. Главарь прижимал сломанный мизинец к груди и смотрел на меня с животным страхом. А я лишь улыбнулся и приветливо помахал ему рукой, от чего он заковылял ещё быстрее.

Парк у школы встретил меня тишиной и темнотой. Удивительно, что тут не было почти никого. Одинокие фонари горели редко, создавая островки света в море теней. Идеальное место для тайной встречи. Или для засады. Впрочем, Тень уже проверил периметр — никого постороннего, кто бы мог нам помешать, не было.

Не то чтобы я совсем не доверял Дэмиону, но жизнь — штука сложная. Кто его знает, что у него в голове. И пока я не буду абсолютно в нём уверен, страховка не повредит.

Место он выбрал грамотно: тихая аллея в стороне от основных дорожек, несколько скамеек под раскидистыми клёнами, минимум случайных прохожих. Фонари поблизости или перегорели, или же их кто-то разбил. Умный парнишка и очень осторожный. Впрочем, возможно, именно поэтому он и выжил так долго под крылом этой твари.

Дэмион уже ждал меня, сидя на дальней скамейке. Одет неброско: серая куртка, тёмные джинсы — ничего, что привлекало бы внимание. Правильный выбор. В разведке главное правило простое: не выделяйся. Яркая одежда, необычная походка, странное поведение — всё это маркеры, за которые цепляется взгляд. А тот, кого запомнили, уже наполовину провалил миссию.

Я сел рядом, оставив между нами расстояние в полметра. Достаточно близко для разговора, достаточно далеко, чтобы среагировать, если что-то пойдёт не так. Старые привычки умирают последними.

— Алиса сказала, что у тебя есть информация, — сказал я вместо приветствия.

— Да. Я решил, что написать ей будет правильнее. Не знаю, насколько плотно за тобой следят.

— Они были у меня дома вчера ночью. — От этих слов он вздрогнул.

— Но…

— Меня там не было. Так что всё в порядке, а теперь я сменил крышу над головой. И думаю, они не скоро смогут выйти на меня. — От этих слов он выдохнул. Хм, значит, парень всё-таки на моей стороне. Или же он умеет очень хорошо играть роль, но это уже маловероятно.

Несколько секунд мы просто сидели, глядя на пустую аллею, скрытую в темноте.

— Я так понимаю, у тебя есть новости? — спросил я наконец.

Дэмион кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на охотничий азарт — сдержанный, контролируемый, но всё же заметный. Хороший знак. Значит, он не просто выполняет приказы, а вкладывается в дело.

— Давид Морган, — он произнёс имя тихо, почти шёпотом. — Я выяснил его расписание.

Я чуть повернул голову, показывая, что слушаю. Не торопил и не давил. Хороший информатор сам знает, что важно, а что можно опустить.

— По будням, обычно в четверг, он ходит в бар. «Чёрный пёс», это почти в трущобах. Заведение из не особо приятных. Там собирается всякая шпана. Мелкие драгдилеры, байкеры и прочие любители помахать кулаками. Но Давиду нравится. Говорит, там наливают честное пойло, а не ту мочу, что подают в приличных местах.

Я усмехнулся. Надо же, у цепного пса Кайзера есть вкусы. Впрочем, даже у самой тупой собаки есть любимая миска.

— Откуда информация?

Дэмион пожал плечами.

— Приходилось сидеть с ним пару раз. Когда Ингрид куда-то уезжала, Кайзер иногда отправлял меня присматривать за Давидом. Не то чтобы тот нуждался в присмотре, но… — он замялся, подбирая слова, — думаю, Кайзер просто не доверяет никому полностью. Даже своим ближайшим псам.

Разумно. Паранойя — не худшее качество для того, кто строит империю на чужих костях. Проблема Кайзера в другом: он считает себя умнее всех. А это уже фатальная ошибка.

— Ингрид, — я произнёс имя медленно, словно пробуя на вкус. — Куда она ездит?

— Не знаю точно. Куда-то за город. Давид как-то обмолвился, что у неё там какие-то дела, но подробностей не знает. Или не хочет знать. — Дэмион чуть поморщился. — Когда Ингрид нет, Давид расслабляется. Пьёт больше обычного. Становится… разговорчивее.

Интересно. Значит, верный пёс боится свою хозяйку. Или, по крайней мере, чувствует себя свободнее в её отсутствие. Это можно использовать.

— Когда ближайший такой день?

— Послезавтра, в четверг. Ингрид уедет утром и вернётся только в субботу к обеду. Давид наверняка пойдёт в «Пса» часов в семь вечера.

Я кивнул, укладывая информацию в голове. Послезавтра, в четверг, в месте, полном всяких отморозков. Трущобы — это серьёзный плюс, с камерами там всё очень плохо, а Давид под горячительным будет без присмотра своей хозяйки. Идеально.

Тень шевельнулся в татуировке, посылая волну предвкушения. Он чувствовал мои мысли. Чувствовал, что добыча уже почти в когтях, и очень хотел крови.

— Алекс, — голос Дэмиона стал серьёзнее. — Я должен тебя предупредить. Давид — это не уличная шпана. Он опасен, действительно очень опасен. На его счету несколько походов в разломы С-ранга.

Я посмотрел на него с лёгким интересом. Забавно наблюдать, как бывший враг пытается меня защитить.

— Насколько опасен?

— Ранг С-минус. Может, уже С. Он специализируется на ближнем бое, использует какую-то усиленную технику укрепления тела. Я видел, как он тренируется. — Дэмион невольно поёжился. — Он пробивал бетонные блоки голыми руками. И двигается быстро. Очень быстро для своей комплекции.

С-минус. В терминах этого мира — серьёзный боец. Не элита, но значительно выше среднего. В прямом столкновении такой противник размажет моё нынешнее тело по стенке, даже если я использую все свои навыки. Хорошо, что я не собираюсь драться честно.

— Я могу помочь, — Дэмион подался вперёд. В его голосе звучала искренняя готовность. — Отвлечь его, подсыпать что-нибудь в выпивку, создать ситуацию…

Я покачал головой.

— Нет. Ты слишком ценен, чтобы рисковать тобой на таком раннем этапе. Твоя задача — наблюдать. Следи за Кайзером. За Ингрид. За любыми изменениями в их поведении. Если что-то узнаешь — сообщи немедленно.

— Но…

— Дэмион. — Я посмотрел ему в глаза, и он замолчал. — Я справлюсь.

Несколько секунд он изучал моё лицо, словно пытаясь понять, блефую я или говорю серьёзно. Потом медленно кивнул, принимая мой ответ. Но в его глазах остался вопрос.

— Так же, как со мной? — спросил он наконец. — С помощью духа?

Я позволил себе лёгкую улыбку.

— Есть много способов снять шкуру с пса. Дух — всего лишь один из инструментов. Но для начала нужно подготовиться. Изучить территорию. Понять привычки жертвы. Спланировать пути отхода.

— Ты знаешь, где живёт Давид?

— Да, пару раз ездил с ним. Но точную квартиру не знаю. Вроде на четвёртом этаже.

— Отлично. Сейчас для меня информация намного важнее помощи в бою. Считай, ты сделал ещё один шаг, чтобы сбросить с себя ярмо Кайзера. — И накинуть моё. Хотя я так прямо не давлю. Он слишком полезен.

Дэмион кивнул — это он понимал. Разведка, подготовка, исполнение. Базовые принципы любой операции.

— Твой дух… — он замялся, явно борясь с любопытством. — Ты покажешь мне его?

Я смотрел на него несколько секунд, взвешивая за и против. С одной стороны, демонстрация силы укрепит его лояльность. С другой — покажет карты, которые лучше держать в рукаве. Впрочем, он и так знает о Тени. Видел его работу в деле. А увидеть духа своими глазами — это совсем другой уровень понимания. Уровень, который превращает союзника в соучастника.

— Хорошо, — сказал я. — Смотри внимательно. И не дёргайся.

Я закрыл глаза на мгновение, концентрируясь на татуировке. Тень почувствовал мой зов и откликнулся мгновенно. Волна холодного предвкушения прокатилась по нашей связи.

— Выходи.

Чернила на моей руке пришли в движение. Словно живая тушь, они потекли по коже, собираясь в точку у запястья. А потом перелились через край, стекая на землю густой чёрной каплей.

Тень соткался из темноты у моих ног за считанные секунды. Крыса размером с небольшую кошку, сотканная из концентрированного мрака. Её шерсть, если это можно было назвать шерстью, поглощала даже самый тусклый свет, создавая вокруг неё ореол неправильности. Красные глаза вспыхнули голодным огнём.

Дэмион резко побледнел. Его рука дёрнулась в боевом жесте, но он сумел себя остановить. Молодец. Самоконтроль в экстремальной ситуации — очень ценное качество.

Тень повёл носом, принюхиваясь к незнакомцу. Его усы подрагивали, считывая информацию. Потом он повернул голову ко мне, и в моём сознании возник образ-вопрос.

«Убить?»

Простой, прямой, без лишних деталей. Тень не понимал концепции «союзников» или «врагов». Для него существовали только две категории: добыча и не-добыча. И сейчас он спрашивал, к какой категории отнести этого бледного человека с запахом страха.

Я покачал головой.

— Это свой, — сказал я вслух. Частично для Тени, частично для Дэмиона. — Он с нами.

Дух несколько секунд смотрел на меня своими красными глазами, словно переваривая информацию. Потом потерял интерес к Дэмиону и снова принюхался — на этот раз к воздуху вокруг. Искал другие цели. Другую добычу.

— Что… что это? — голос Дэмиона звучал хрипло. Он старался держать себя в руках, но я видел, как мелко подрагивают его пальцы. — Я никогда не видел ничего подобного.

— Мой помощник, — согласился я. — Согласен, он немного необычный, но ты на своей шкуре убедился, насколько он эффективен. — Дэмион судорожно кивнул.

Я не стал объяснять подробности. Неизвестность пугает сильнее любого объяснения.

Тень, почувствовав, что охоты не будет, недовольно фыркнул и начал растворяться. Чернильное тело потекло обратно к моей руке, впитываясь в кожу, пока от духа не осталось ничего.

Дэмион шумно выдохнул. Только сейчас я заметил, что он задерживал дыхание.

— Теперь понимаю, — сказал он тихо. — Почему ты настолько уверен в себе даже со сломанным ядром.

Я не ответил. Просто смотрел на него, давая время переварить увиденное. Он просто ещё не знал, на что я действительно способен.

Через несколько секунд Дэмион, похоже, взял себя в руки. Он полез во внутренний карман куртки и достал небольшой предмет. Старый кнопочный телефон, из тех, что были популярны лет двадцать назад. Никаких сенсорных экранов, никаких приложений. Только кнопки и базовые функции.

— Возьми, — он протянул телефон мне. — Резервный канал связи. Мой номер уже забит в память. Если что-то случится, если понадобится срочно связаться — звони. Сообщения лучше не писать, их легче отследить.

Я взял телефон, повертел в руках. Лёгкий, компактный, легко спрятать. И, главное, практически не отслеживается современными системами. Они заточены под смартфоны с постоянным подключением к сети.

— Разумно, — сказал я, убирая телефон в карман.

— Я готов помочь, — Дэмион посмотрел мне в глаза. В его взгляде больше не было страха — только решимость. — Чем угодно. Если понадобится прикрытие, отвлечение, информация — я сделаю.

— Знаю и благодарен тебе за это. Но пока ты нужен как информатор.

— Хорошо. — Мы поднялись со скамейки одновременно.

— И Дэмион, — я посмотрел ему в глаза. — Ты хорошо работаешь. Продолжай в том же духе.

Он кивнул. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на гордость. Или на надежду. Забавно устроен человек. Ещё неделю назад он был моим врагом, а теперь ловит мою похвалу, как голодный пёс ловит крошки с хозяйского стола.

Впрочем, я не обольщался. Лояльность, построенная на страхе и выгоде, — хрупкая вещь. Она держится, пока выгода перевешивает риск, и рассыпается в момент, когда баланс меняется. Но сейчас Дэмион верил, что я помогу ему в борьбе с Кайзером. Верил, что поставил на правильную лошадь. И пока он в это верит — он будет полезен.

Мы разошлись в разные стороны. Когда его шаги стихли, я остановился и улыбнулся. Значит, послезавтра Давид Морган умрёт. Эта мысль грела мне душу — ещё одна ступенька к моей свободе от клятв, которыми меня связал Алекс.

Тень шевельнулся в татуировке, посылая волну нетерпения. Он чувствовал моё настроение. Чувствовал, что охота близко. Что скоро будет кровь.

Я закрыл глаза, позволяя его предвкушению смешаться с моим собственным. Наша связь пульсировала тёмной энергией. Два хищника, готовых к охоте.

«Добыча. Погоня. Кровь».

Образ, который послал мне Тень, был простым и ясным. Никаких сложных концепций, никаких абстракций. Только первобытный инстинкт охотника, почуявшего жертву.

Я улыбнулся.

— Да. Настало время охоты.