Беспощадный Целитель. Том 10

Глава 1

Двадцать девятого августа большой зал Академии впервые за лето был заполнен до краев.

Под потолком висели шесть знамён, и я впервые увидел их все вместе. Мортейн — чёрное с серебром, старое, как сама Академия. Аргентайн — белое с золотом, самое большое и самое новое. Уинтерборн — синее, с белой звездой севера. Хартвелл — зелёное, с оленем графа. Фенвик — серое, без всяких украшений, будто дом нарочно хотел показать, что ему не нужно ничего доказывать. И Блэкторн. Тёмно-красное полотнище, а по нему чёрной нитью вышит терновый венец, и шипы у венца были вышиты так, что казались настоящими.

Под знамёнами за длинным столом сидел Совет Попечителей. Девять человек, и ни одного из них я не знал по имени, хотя половину видел в газетах. Старые деньги, новые деньги, военные мундиры, судейская мантия. Вейл сидел в первом ряду кресел перед этим столом, нога на ногу, и разглядывал потолок. С этими девятью он уже поторговался без нас, и сегодня ему оставалось только посмотреть, как они выполнят свою часть.

Нас, первокурсников, рассадили по алфавиту на длинных скамьях. Эйра оказалась далеко впереди, Алиса через два ряда от меня, Дэмион у прохода. Хант стоял у стены, вне всяких рядов, жевал незажжённую сигарету и смотрел на сцену так, будто считал, сколько человек на ней можно уложить за десять секунд.

Председатель Совета, седой мужчина в судейской мантии, поднялся и прочитал короткую речь о долге, чести и служении империи. Я пропустил её мимо ушей. За двести лет я выслушал столько речей о долге и чести, что мог бы прочитать любую из них за него, причём с лучшей интонацией.

— По праву, данному при основании Академии, — сказал он в конце, — первым выбирает дом Мортейн.

Над залом прошёл шорох. Высокая женщина в чёрном поднялась со скамьи под знаменем Мортейна, развернула список и начала читать имена. Читала она медленно, с паузами, и каждое имя звучало так, будто его выбивали на камне. Десять имён, потом одиннадцатое. Каждый, кого называли, вставал, шёл через зал и садился под чёрно-серебряное полотнище. Ни одного квотника. Ни одного имени, которое не стояло бы в книге признанных родов, той самой, которую когда-то дал мне Хант.

Я и не ждал другого. Мортейн не брал тех, за кого некому подписаться, и не стеснялся этого. В чём-то я его даже уважал: древние рода моего прошлого мира поступали точно так же и хотя бы не делали вид, что поступают иначе.

Дальше пошли остальные дома, и порядок их решал жребий, который тянули прямо на сцене. Уинтерборн забрал своих, северян и двух квотников, о которых я знал только то, что они крепко держали лопату на летних работах. Хартвелл, как и обещали, брал тех, за кого некому было подписать, и каждый раз, когда его глава называл очередное имя, кто-нибудь из квотников на скамье облегчённо выдыхал.

— Дом Фенвик, — объявил председатель.

Глава Фенвика оказался невысоким сухим человеком с лицом бухгалтера. Он поднялся, даже не взглянув в сторону Вейла, и это было громче любой демонстрации. Про него говорили, что он на ножах с ректором. Сейчас я видел, что это правда: между ними в воздухе висел такой холод, что можно было хранить продукты.

— Эйра Чен.

Эйра встала. Она шла через зал с прямой спиной, как когда-то шла на Право Меча и Чаши, и ни разу не посмотрела по сторонам.

— Алиса Грейс.

Алиса вскочила так быстро, что чуть не уронила сумку, покраснела, подхватила её и пошла следом за Эйрой. На полпути она всё-таки обернулась и нашла меня глазами. Я кивнул ей. Она кивнула в ответ, и дальше шла уже ровнее.

Фенвик забрал двух самых близких людей личного ученика ректора, и это тоже было сообщение. Только адресовано оно было не мне. Я сделал себе отметку подумать об этом позже, когда рядом не будет полутора сотен глаз.

— Дом Аргентайн.

Аргентайн читал долго, его список был самым длинным. Кайл Баррет, как я и предсказывал. Ещё десяток фамилий, которые я слышал на турнире. И в середине списка:

— Дэмион Кросс. Лина Торн.

Дэмион поднялся неторопливо. Судя по лицу, своё имя он услышал ещё два дня назад, когда кольцо кристалла проскочило до B-минуса. Лина пошла рядом с ним, и, проходя мимо моего ряда, он чуть заметно постучал двумя пальцами по бедру. Я ответил тем же.

Пятёрки, которая брала турнир, больше не существовало. Её разобрали по частям, аккуратно, как разбирают трофейное оружие, чтобы ни у одного дома не оказалось слишком много.

— Дом Блэкторн.

Со скамьи под тёмно-красным знаменем поднялся человек, которого я уже видел. Обветренное лицо, седые виски, в руке тот же блокнот, что и у сетчатого забора Северной лощины. Список у него был короткий, на одну половину листа.

— Рик Нортон.

Нортон встал так, будто ждал этого всё лето, сунул блокнот в карман и пошёл через зал, ни на кого не глядя. Под тёмно-красным знаменем он сел лицом к выходу. Человек с зачищенной судимостью и неизвестным покровителем, он, похоже, давно знал, куда его возьмут.

Старший с блокнотом подождал, пока тот сядет, нашёл меня взглядом поверх листа и прочитал следующее имя:

— Алекс Доу.

Зал загудел. Не громко, но я слышал, как по рядам побежал шёпот, и в этом шёпоте было всё сразу: облегчение тех, кого туда не взяли, злорадство тех, кто считал, что ученик ректора отделался слишком легко, и что-то вроде жалости от квотников. Блэкторн был Домом разлома. Практика вдвое, выезды на границу, и каждый год кто-нибудь не доучивался и совсем не потому, что его отчисляли.

Я встал и пошёл через зал.

Выбора у меня не было с самого начала, и я это знал. Дом выбирал Совет, Вейл торговался с Советом, а я заплатил свою часть ещё на минус четвёртом этаже, когда отдал ему Парник, Искру и Садовника в обмен на это знамя. Сделка была честной, я получил то, что просил. Но одно дело знать, что сделка состоится, и совсем другое — идти через полный зал под шёпот полутора сотен человек к знамени с терновым венцом.

Под знаменем сидели семеро: пятеро старшекурсников, приехавших раньше срока, Нортон и тот младший из лощины, худой, с цепким взглядом. Нортон чуть кивнул мне и одними губами прошептал, что похоже будет весело. Младший подвинулся, освобождая мне место на краю скамьи.

— Доу, — сказал он, не поворачивая головы.

— Он самый.

— Ты всё-таки дожил до осени. Почти.

— До осени ещё три дня.

Он хмыкнул и больше ничего не сказал.

Кроме нас с Нортоном, Блэкторн в этом году взял ещё двоих. Обоих я знал только в лицо: крупный парень с перебитым носом и девушка с короткой стрижкой, которая весь вечер не сказала никому ни слова. Четверо новичков на целый дом. По сравнению с Аргентайном мы выглядели как отряд смертников рядом с армией.

— А тебя как зовут? — спросил я у соседа по скамье.

— Узнаешь, если доживёшь до конца недели, — ответил он всё так же, не поворачивая головы. — У нас имена говорят тем, кто остаётся. Остальным незачем.

Крупный парень с перебитым носом, сидевший с другой стороны, нервно хмыкнул. Девушка с короткой стрижкой даже не моргнула. Я посмотрел через зал. Под серым знаменем Фенвика Эйра сидела прямо, как на приёме, и в этот момент впервые за весь вечер повернула голову в мою сторону. Ничего не сказала, даже не кивнула. Просто посмотрела на меня, потом на тёмно-красное знамя у меня над головой и отвернулась.

В первом ряду Вейл перестал смотреть на знамёна и посмотрел на меня. Один короткий взгляд, без улыбки и без кивка. Потом он поднялся и вышел из зала, не дожидаясь конца церемонии.

* * *

Хант поймал меня у выхода, когда толпа первокурсников уже растекалась по аллее, разбиваясь на шесть ручьёв разного цвета.

— Блэкторн, — сказал он, вынув сигарету изо рта. — Хороший выбор.

— Выбор был не мой.

— Правда? А вот кое-кто из Совета Попечителей, считает иначе. В любом случае выбор хороший, пожалуй лучший из возможных в твоем случае. — Он сунул сигарету обратно. — Помнишь, что я тебе сказал перед летом?

— Что когда мы узнаем, в какой дом я попал, наша сделка продолжится.

— Вот мы и узнали. — Хант посмотрел туда, где под фонарями уходили к своим корпусам люди в тёмно-красном. — Блэкторн чаще всех домов ездит на границу, Доу. А на границе у меня остались дела, до которых я сам уже не дотянусь. Одной рукой много не наработаешь.

— Значит, теперь я ваши руки, старший?

— Значит, теперь у нас есть о чём поговорить. — Хант развернулся и пошёл прочь по аллее. — Не здесь и не сегодня. Иди устраивайся. И постарайся не умереть в первую неделю и это не игра слов. Блэкторн проверяет новичков по-своему.

Я смотрел ему в спину, пока он не свернул за угол административного корпуса. «Но это далеко не всё», — сказал он мне когда-то, называя цену за помощь. Вторую половину этой цены он так и не назвал. Кажется, сегодня он к ней приблизился.

Посмотрим, старший, сколько стоят мои руки.

* * *

Корпус Блэкторна стоял на отшибе, за дуэльными кругами, у самой стены, там, где территория Академии упиралась в лес. Старое здание из тёмного камня, три этажа, узкие окна, больше похожие на бойницы. Над входом — кованые ворота, а над воротами из того же чёрного железа был выкован терновый венец, и шипы у него были настоящими, длиной в палец. Кто-то давным-давно решил, что каждый, кто входит в этот дом, должен пройти под ними.

Я остановился перед воротами.

Впереди была темнота двора и свет в узких окнах.

Тень в татуировке приоткрыл глаз, втянул воздух, пахнущий железом, камнем и старой кровью, и довольно заурчал.

Я прошёл под терновым венцом. Шипы над головой качнулись от сквозняка, и ворота Блэкторна медленно закрылись за моей спиной. Тигр нашел себе новый дом...