Бесполезные 2

1

— Меня нащупали!

Что означают эти испуганные слова Миралы, стало понятно в тут же организованном слиянии — кто-то воспринимал ее ринхов. Управлять ими, как Мирала, не мог, однако точно знал, на каких ринхов она воздействует и мог, таким образом, найти ее саму. И всех остальных, поскольку связь между Бесполезными обеспечивала Мирала цепочками ринхов своих. Воспринимался этот кто-то как чуждый, лишний… посторонний.

Мысль Зора: «Где он?»

Непонятно было, казалось, что посторонний — на бесконечном удалении где-то. Возможно, он так маскировался, возможно — нет.

Мысль Янтарь: «Он быстрый». Действительно, хотя был задействован ее аспект, посторонний продолжал действовать… «нащупывать» Миралу. То есть — еще и сильный рапид, причем, казалось, что, в отличие от Янтарь, останавливая время, он сам не замирает.

Мирала быстро соорудила несколько цепочек ринхов «из ниоткуда в никуда», пытаясь запутать постороннего. Он хитрость понял, не дал себя обмануть, но, все же, замедлился, сбился. И все равно продолжал подбираться к Мирале.

Дотянуться до постороннего аспектом Лямы не удалось, как будто он был действительно бесконечно далеко. Может быть, что-то выяснили бы ясновидением Тайлинь, но в этом слиянии ее не было — она сейчас занималась чем-то сложным и опасным, защищая свидетелей, и выходила на связь только в условленное время.

Впрочем, что-то увидели и аспектом Лямы — посторонний был человеком. Вроде бы мужчина. Очень некрасивый, похожий лицом на крысу и обезьяну одновременно. И плохо сложенный — сутулый, с торчащим вверх плечами и короткими кривыми ногами. Одет во что-то серое и мешковатое, глаза закрыты непрозрачными серыми очками. И ему была нужна Мирала, зачем — непонятно, но очень нужна, ее мнение посторонний спрашивать не собирался.

Попробовали отвлечь постороннего, задействовав способность Психа, но то ли не дотянулись, то ли он был невосприимчивым.

Ирмек «Соберемся вместе?»

Сента: «Все окажемся под ударом».

Капля: «Драться, так драться».

Мирала: «Мы не знаем, что он может. И один ли он. Не надо рисковать».

Сента: «Сбежать или спрятаться мы тоже не сможем».

Эла: «Да, он отслеживает ринхов. Если Мирала выстроит цепочку, он сразу поймет, куда цепочка ведет».

А без цепочек ринхов Кин не мог портировать на большие растояния, так что телепортацией не сбежишь, а наоборот себя выдашь.

Мирала: «Ему нужна только я. Если отправлюсь в другой мир, то там он меня потеряет. Здесь я слишком много воздействовала на ринхов, выстроила цепочки, сети. Даже если ничего не буду делать, рано или поздно он меня вычислит, если будет перебирать цепочки».

Эла: «Особенно если ищет по системе».

Мирала: «В другом мире я не буду воздействовать на ринхов, и он ничего не сможет нащупать. Ирмек, скопируй мой аспект, Кин, я строю цепочку к порталам, сразу отправишь меня туда».

Зор, Янтарь, Шатун, Сента, Эмэр, Ляма: «Нам нельзя разделяться!»

Мирала: «Эла?..»

Эла: «Должно сработать. Мне не нравится, что мы разделяемся, но он тебя потеряет. Тем временем, мы попытаемся выяснить про него… хотя бы что-то».

Зор, Шатун, Эмэр: «Может — все вместе в другой мир?..»

Ляма: «Посторонний кажется очень опасным, мы можем пострадать все». Опасным он ей казался, поскольку не знала, что собой представлял, но в таких вещах Ляма не ошибается. При этом ей очень не хотелось отпускать Миралу…

Янтарь: «Что у тебя есть?»

Мирала: «Два касорра, «рахны», самострел, нож, раздвижная дубинка, два доспеха, десяток «мошек». «Мух» нет, сколько им еще перезаряжаться?»

Зор: «Часа полтора».

Мирала: «Значит — без них».

Зор: «Вдруг криминал или власть?..»

Эла: «Вероятность, что криминал решится атаковать Миралу — двенадцать процентов. Вероятность, что в этом случае Мирала отобьется — девяносто восемь и семь десятых процента. Хотя при этом она может взбудоражить ринхов и привлечь постороннего».

Зор: «А правительство?»

Эла: «На нашей стороне».

Эле поверили, поскольку видели и понимали составленные ей модели.

Зор Мирале: «Я с тобой».

Эмэр: «Нет, ты нам нужен, вдруг надо будет сервомехов применять?»

Эла: «Да, ты будешь полезнее здесь. Там, где Мирале не помогут «касорры», доспех и самострел, ты тоже не поможешь, а здесь нам нужно выяснить, кто этот посторонний».

Сента: «И обезвредить».

Псих: «Или поговорить. Вдруг ничего страшного».

Мирале совершенно не хотелось разделяться с Зором, остальными Бесполезными. Однако Эла ее замысел сбежать в другой мир одобрила…

Некогда было сомневаться, посторонний почти распутал ее обманные цепочки ринхов, того гляди нашел бы саму Миралу. Так что, собрала еще одну путаницу из цепочек, вдоль одной из которых, такой извилистой, что едва сама себя не пересекала, Кин проложил канал телепортации. И отправил Миралу к Большому Полигону Академии Релятивистики, где расположены порталы в другие миры. В закуток парка, чтобы никто не увидел, как она возникает из воздуха со свечением.

Посторонний опять замедлился, но — всего лишь на полшага, продолжал «нащупывать» Миралу. Мелькнула идея остаться в родном мире и не воздействовать на ринхов, а чтобы посторонний не отследил по уже проложенным цепочкам — улететь куда-нибудь подальше на воздушном такси или пассажирском плайне. Однако вряд ли успела бы. И в родном мире ринхи были «дрессированные» — реагировали на присутствие Миралы. Не все, некоторые, но постороннему хватит, раз уж так легко разгадывает путаницы.

Пришло через сеть сообщение от Зора: «Оплатили тебе портал в Мир Два, в Брызги». Правильно, Брызги — морской курорт, там сейчас много людей, можно легко затеряться. Впрочем, лучше выбрать уединенное место подальше от пляжа, чтобы никто не подкрался…

Мирала быстро вошла в здание, прошла через общий зал, где взбудораженные, суетливые уходящие мешались со спокойными, медлительными вернувшимся. Нашла турникет, ведущий к порталу в Брызги. К счастью, очереди не было, а то посторонний уже подбирался.

Второй раз в жизни Мирала уходила из родного мира, и снова — беглянкой.

Проходя через обустроенные порталы, люди удивляются, что ничего особенного не происходит, как будто не из мира в мир переместились, а из комнаты в комнату. Но Мирала прочувствовала, что мир совсем другой, потому что ринхи чужие. Их было много, работа портала приманила, и — никаких выстроенных Миралой цепочек и структур, обычный для ринхов хаос. И ни один из них на Миралу не среагировал. Соответственно, посторонний тоже потерял след. Оторвалась? Конечно, он может понять, что добыча ушла в другой мир, однако, если Мирала не будет воздействовать на ринхов, искать ее постороннему придется долго. Может и найдет другим способом, но время выиграно. И надо бы потратить его на то, чтобы подумать. Зачем постороннему Мирала? Из-за ее аспекта, способности не только воспринимать ринхов, но и управлять ими? В таком случае, сейчас Ирмек в опасности, раз эту способность скопировал. Остается надеяться, что он тоже это поймет и пока не станет применять скопированный аспект, чтобы не привлечь постороннего. Или другие Бесполезные подскажут.

Подумав, Мирала решила выбрать уединение. Хоть ринхами управлять и нельзя, их здесь и так хватало, чтобы она смогла заметить приближение человека. Но в этом не будет смысла, если людей толпа. Достала минорд, на страничке курорта выбрала из списка домик вдалеке от пляжа, и чтобы соседние домики были не заняты. Оплатила аренду и отправилась на такси-автономе. Пока ехала, позволила себе немного расслабиться. Полюбовалась морем, пальмами, какими-то ажурными конструкциями, явно поставленными для красоты.

Прибыв и зайдя в домик, снова собралась. Первым делом ремасштабировала «касорров» и утяжелила их водой на кухне. Также ремасштабировала и надела доспех. Отправила сообщение Зору — увы, дойдет не мгновенно, а только в пакете с другими, когда их наберется достаточно. Еще раз открыла страничку курорта, чтобы заказать еды, у нее были в сумке несколько шоколадок и фляжка с водой, но незачем их пока тратить.

И вдруг почувствовала ринхами как в каких-то тридцати шагах открылся канал телепортации. И доставил двоих. Стройную женщину и… мертвеца?..

2

«Мертвец» — потому что у него начисто отсутствовала «своя» энергетика, зато было встроено в организм два конструкта аспектов… нет — три… нет — больше! Общеизвестно, что даже два нельзя, человек либо сразу умрет, либо сойдет с ума, а потом умрет. В мозгу у «мертвеца» тоже какие-то конструкты… В рукавах скрыты два коротких прута, при контакте с которыми ринхи… исчезали — возможно, эффект Юуннэ, разрушение любой материи. А у женщины в поясной сумке — большой пистолет. И оба, женщина и «мертвец» — в легком доспехе.

Мирала перевела всех доступных ринхов в режим «помехи», и очень вовремя — женщина попыталась не то «прощупать» Миралу своим аспектом, не то даже воздействовать на нее. Чем-то непонятным, возможно целительством.

«Мертвец» ринулся вперед — со скоростью пули. Слабенькой способности рапида Миралы едва хватало, чтобы осознать его движения. Пруты были уже в руках… Выпустила «мошек», но они ничего не смогли, даже пробраться сквозь доспех женщины, а всех, что полетели к «мертвецу», он легко уничтожил взмахами прутов.

Сорвав защелку, «мертвец» распахнул окно и запрыгнул в комнату — где его встретили касорры, атаковав всеми инструментами сразу. «Мертвец» извернулся, перекатился, уворачиваясь, одно из сверхриалиновых лезвий прошлось по бедру, разрезав доспех и плоть, но… рана мгновенно зажила. Не только сильный рапид, но сильный и реген. Ударил в ответ, оба касорра отскочили. Опять набросились, опять отскочили, когда увернувшийся противник контратаковал. До чего же хорошо касорры вышколены, им даже хватало ума бить в обход всеуничтожающих прутов. И умели работать согласованно, в третьей атаке первый касорр «спугнул» «мертвеца», заставив увернуться, а второй поймал противника на встречном движении — схватил за руку и вогнал лезвие в ногу. Не удержал, «мертвец» сумел вывернуться и отогнать касорра взмахом прутов, отхватив кончик одного из лезвий. И тут же в него воткнулись сразу три лезвия первого касорра — в грудь, живот и бок. А «мертвец» мало того, что сохранил все свои способности, даже не стал вырываться, а наоборот, насадился еще сильнее и одновременными короткими взмахами прутов разрубил переднюю часть касорра и отсек три конечности. Брызнула вода. От атаки второго касорра «мертвец» увернулся, все также не снимаясь с лезвий. Риалин поврежденного первого касорра все еще подчинялся управлению с помощью ринхов, Мирала попыталась ремасштабировать застрявшие в теле «мертвеца» лезвия, но тот успел их… вытолкнуть.

От разрушения риалина образовалась уйма твердых точек, Мирала их подхватила ринхами, сколько смогла, и унесла в сомбр, пока не рассеялись.

Уцелевший касорр атаковал «мертвеца», тот увернулся, ответил выпадом, касорр отскочил. Так и затанцевали дальше. По скорости были равны, по увертливости тоже. У касорра больше оружия и сам он устойчивее, но вынужден был держаться так, чтобы не подпустить противника к Мирале. И при столкновении прута с риалиновым лезвием выигрывал прут. А еще — способность регена, даже, кажется, отрубленная нога «мертвеца» приросла вместо того, чтобы отвалиться.

Улучив миг, когда противники замерли, примеряясь, Мирала вытащила ринхами из сомбра твердые точки и зафиксировала их в доспехе «мертвеца». Одна точка может разве что сдвинуть пару атомов, после чего исчезнет, однако сейчас в доспехе количество точек и атомов было соизмеримо, и он отвердел, как будто под воздействием аспекта Тай.

Касорр не догадался атаковать замершего противника, а может программа сбойнула на такую странность. А «мертвец», дернувшись туда-сюда внутри доспеха, сумел создать в левой подмышке и на кончиках пальцев точеные напряжения, которых хватило, чтобы разрушить твердые точки. Сначала на очень маленьких участках доспеха, но они резво разрослись.

Мирала вскинула самострел и выстрелила, целя в голову. И попала бы, но, пока стрелка летела, «мертвец» почти освободился и дернул головой. Стрелка все же чиркнула по шлему, задев щиток. Тот разлетелся в мелкое крошево, запорошив «мертвецу» глаза, чем, наконец-то, воспользовался касорр — бросился в атаку. «Мертвец» вслепую крутанул перед собой пруты, касорр вильнул, поднырнул и нанес сразу пять глубоких рубленых ран. И вынужден был отскочить, уворачиваясь от прутов.

«Мертвеца» снова спасла регенерация, к тому же проморгался, но, раз ему надо видеть… Мирала закрепила ринхами почти все оставшиеся твердые точки в зрачках «мертвеца», едва тот двинул головой, глазные яблоки, буквально, лопнули. Ослепленный «мертвец» беспорядочно задергался, вращая прутами во все стороны, а касорр не упустил возможность — ловко поднырнул, зашел сбоку и схватил противника. И атаковал лезвиями в голову. Но «мертвец» все равно исхитрился уклониться, для чего откинул голову под таким углом, на какой ни один живой человек не способен. И одновременно сумел вытянуть руку, разорвав доспех на ней, и наискось разрубил переднюю часть касорра. Вода разлетелась мелкой взвесью. На «мертвеца» прыгнул успевший частично восстановиться первый касорр, но он потерял много балластной воды и замедлился в воздухе. Совсем чуть-чуть, однако «мертвецу», глаза которого уже регенерировали, хватило — встретил касорра прутами, отрубив конечности, ноги, рассек на три части туловище. Потом также добил второго касорра. Мирала набрала еще одну уйму твердых точек. Вода заливала пол.

Мирала выстрелила в женщину. Кажется, даже попала…

И тут же «мертвец» оказался перед Миралой, разрубил прутом самострел. Закругленный конец одного прута оказался перед левым глазом Миралы, другой прут замер чуть ниже правого уха. Намек понятный: «Сделай хоть что-то и умрешь». Пруты немелодично шипели — это на них разрушался воздух.

Женщина легко перемахнула подоконник, в руке у нее был массивный пистолет. Бросила быстрые взгляды на разрубленных касорров и залитый водой пол, зашла Мирале сбоку, держась в трех шагах и наставив оружие.

— Здравствуйте, госпожа Канылын, — сказала Мирала, демонстрируя вежливую иронию. И спокойствие, которого не было.

— Ты знаешь меня в лицо? — равнодушно спросила Кровохлебка.

— Теперь знаю, — нагло ухмыльнулась Мирала. — Я предположила, а ты подтвердила.

Кровохлебка хмыкнула с оттенком уважения. И резко приказала:

— Не сопротивляйся!

Вместо этого Мирала собрала побольше ринхов и усилила помехи, размывая воздействие Кровохлебки. Одновременно пыталась установить связь с родным миром через тех ринхов, что в дипшейд, как уже делала один раз. Сообщить хоть кому-нибудь про Кровохлебку — прямо сейчас на помощь вряд ли успеют, но пусть знают, что на Миралу напали «мельники» и разбираются с ними. Кроме того, унесла в сомбр двух рахнов из запаса, там масштабировала и расположила так, чтобы, если вывсти их в нормальное пространство, оказались внутри ушных каналов Кровохлебки и «мертвеца» — если их потом ремасштабировать, головы взорвутся. Это на крайний случай, «мертвец» слишком быстрый, наверняка, едва риалин рахна начнет проявляться, успеет вогнать прут в мозг Миралы. А у Кровохлебки в руке направленный на Миралу пистолет, может успеть выстрелить. Еще касорры восстанавливались, но всей мощи не наберут долго, да и без балласта они. Еще было много твердых точек, но куда их?.. Допустим, можно было бы попытаться нарушить ими работу мозга у врагов, не будь те такими сильными регенами оба.

— Может, признаешь, что проиграла, и позволишь себя вырубить? — вальяжно спросила Кровохлебка.

— Предпочитаю оставаться в сознании, — буркнула Мирала. — Что тебе от меня надо, чего прицепилась?

— Мне — ничего, но ты нужна Молино. Хотят с тобой… поговорить.

Как будто Мирала сама не догадалась, что Кровохлебку послали главари «мельников». Ответила:

— Пусть приходят и говорят. Со своим чаем.

Прут перед глазом чуть шевельнулся и коснулся лба над бровью. Все тело Миралы пробила резкая боль. Всего лишь на миг, даже вскрикнуть не успела. Успела испугаться еще сильнее. Вряд ли это аспект Кровохлебки, хоть прут и не пропускает ринхов, но помехи остаются, не дотянулась бы та своим целительством. А если бы дотянулась, то вырубила бы. Значит, эффект Юуннэ так действует на нервные окончания…

Собрав все мужество, Мирала прошипела:

— Это зря. Очень зря. Теперь разговор тяжелый будет.

Кровохлебка досадливо выдохнула:

— Ты что время тянешь? На что надеешься?

— Не скажу! Сюрприза не получится!

— Знаешь что… Ты нужна Молино живой и, по возможности, невредимой. Но последнее не обязательно…

В этот миг посторонний нащупал наконец-то взбудораженных ринхов Миралы и ее саму. И рванул из своего бесконечно удаленного нигде на бесконечной, получается, скорости. Как будто на помощь спешил…

Он возник за спиной у «мертвеца» в странном мерцании, совсем не похожем на постсвечение от телепортации. Кажется, помехи от ринхов ему мешали, и Мирала решительно их убрала, вообще разогнала почти всех ринхов.

Тут же эффект Юуннэ с прутов исчез, Мирала рискнула отпрянуть, схватилась за нож. «Мертвец» резко развернулся к постороннему… для обычного человека резко, но в бою с касоррами он был быстрее раз в тысячу. Значит, посторонний — блокер и отключил «мертвецу» аспект рапида.

Мирала выхватила нож… поздно — почувствовала ринхами, как два острых стержня пробили голову «мертвеца» насквозь, от уголков глаз до затылка. На задней поверхности шлема возникли две остроконечных выпуклости. Одновременно в стороне Кровохлебки звякнуло — это еще один стержень вошел в ствол пистолета и застрял в доставленной пуле. Хорошо застрял, глубоко.

Кровохлебка бросила оружие и рванула наутек, быстро — пистолет еще не упал, а уже перепрыгивала подоконник. Посторонний — за ней, еще быстрее.

Бежала Кровохлебка ко все еще открытому каналу телепортации, могла успеть. Мирала ринхами выставила на уровне ее лодыжек что-то вроде барьера из собраных в плотное облако твердых точек, можно было и рахна задействовать, но точками быстрее. Кровохлебка барьер прорвала, однако равновесие потеряла, схватилась, чтобы не упасть за заборчик, тут и посторонний ее нагнал. И что-то сделал очень быстрое, от чего Кровохлебка обмякла.

Сюрприз удался.

Но все только начинается…

3

Посторонний взял Кровохлебку на руки, пошел обратно.

Мирала его исследовала — ринхами, другими способностями, глазами.

Прежде всего — если верить тем слабым способностям, что она переняла от аспектов Ирмека и Сенты, у постороннего своего аспекта не было. Аспект беспамятной Кровохлебки ощущался, а у того, кто нес ее на руках — ничего… Хотя посторонний — он и ринхов воспринимал, и рапид, и блокер. Странно. Очки постороннего оказались сложным устройством с сонк, были и другие — на поясе, на руке в виде браслета. В длинном футляре на бедре плотно уложены метательные стержни — сотни, если не тысячи, хотя их столько не влезло бы геометрически. Тоже странно, вероятно — какая-то релятивистика. Двигался посторонний легко и мягко, ловко перескочил подоконник с женщиной на руках.

Черные волосы Кровохлебки красиво свешивались, а лицо выглядело спокойным и умиротворенным. Что же с ней теперь делать…

Посторонний остановился, очевидно, соображая, что сказать. С сомнением произнес:

— Здравствуйте.

Голос у него был под стать внешности, хриплый и скрипучий. А говорил посторонний на хорошем англоиспанском.

— Здравствуйте, с кем имею честь? — помогла ему Мирала.

— Я пограничник. Меня зовут… можете называть меня Люд.

— Мирала, — растерянно представилась она.

Что же это получается… Грань пустоты, значит, не выдумка, и пограничники тоже, если Люд не врет. Но он не врет… И раз появился здесь, вдалеке от Грани, значит случилось что-то… очень серьезное.

— Плохи у нас дела, да? — пробормотала Мирала.

— Да. — Люд из-под коленей Кровохлебки сделал ладонью жест, который означал, что дела плохи у всех вообще, оптом. У всего мироздания. — Вы хотите помочь?

— Ну… А я могу?

— Можете. Скорее всего. — Люд подошел к кровати, осторожно положил на нее Кровохлебку. Потом подобрал пистолет, стал рассматривать.

— Тогда… хочу, — согласилась Мирала. Нечего тут было раздумывать. — И что мне делать?

— Прежде всего, вам надо отправиться со мной. Там проще будет объяснить.

К чему-то таком Мирала и была готова. Но спросила:

— Это очень срочно?

— Прорыв начнется… Вы будете нужны не раньше, чем через одну седьмую внезвездного полуцикла. Это восемь тысяч сто девяносто два шага по вашей шкале времени.

— Приблизительно, — нашла силы пошутить Мирала. — Хорошо…

— У вас есть дела, которые необходимо завершить?

— Да, надо сообщить Бесп… Послушайте, не знаю, зачем я вам нужна, но это с моим аспектом связано, да? Так мы сильные вместе! Может быть… всех нас туда? Не знаю, куда…

Она понимала, что может втянуть Бесполезных в нечто опасное. Однако если Люду… и ей не удастся предотвратить этот «прорыв», чем бы он ни был, смертельно опасно будет везде, можно не сомневаться. Вообще везде, кроме, разве что, теневых кораблей каких-нибудь.

Люд не согласился:

— В приграничье будет очень опасно. Вас одну я смогу скрыть, а если обнаружат — защитить и обеспечить вам возможность отступления. Но чем больше вас будет, тем… сложнее сделать все эти три вещи.

— Ну… хотя бы Элу… И Сенту, чтобы нас соединил.

— В чем сила Элы?

— Она очень сильный дигит.

— Вы тоже.

— Разве?! То есть… Я, конечно, дигит, но не могу строить модели также, как она

— Вы прямо сейчас воспринимаете триллионы ринхов. Каждого по отдельности. И удерживаете в сознании общую схему, несмотря на ее сложность.

— Выходит, я себя не ценю. Скромница… Все-таки Эла меня дополнила бы, она всегда меня дополняет…

Люд задумался. Пока думал, подтащил труп «мертвеца» к кровати, разгоняя по полу воду. Труп мертвеца…

Потом спросил:

— У Элы не бывало перегрузок сознания из-за ее аспекта?

— Да! Из-за ринхов как раз…

— Потому что она непроизвольно строила модели?

— Да…

— То же самое может случится в приграничье. Не в данный момент, но во время прорыва.

— То есть Эла окажется бесполезной.

— Вероятнее всего.

— Мало того, если их с Сентой туда притащить, это всем нам безопасность просадит… Одной мне придется, да?

— Да.

Этому его хрипло-скрипучему «да» позавидовала бы Эмэр.

— Мне надо сообщить своим, — сказала Мирала. — Только они не в этом мире.

— Если я открою канал перехода, ваш минорд сможет установить связь с сетью вашего родного мира?

— Не знаю, давайте попробуем.

Что сделал Люд, непонятно, визуальных эффектов не было, ринхи тоже ничего не заметили. Однако связь установилась.

Сообщение получилось, конечно… Посторонний, от которого сдуру сбежала, оказался пограничником. К счастью, он нашел Миралу вовремя, во-первых, помог справится с Кровохлебкой, во-вторых ему нужна помощь Миралы, чтобы спасти вселенную… Не поверят ведь, заподозрят, что рехнулась. Сняла видео, захватив Люда, Кровохлебку, труп «мертвеца», почти восстановившихся касорров и выломанное окно, добавила к сообщению, которое отправила не Зору, как собиралась, а Эле — она поймет гораздо больше. Может даже больше Миралы.

Касорры уже восстановились и набирали воды из луж на полу. Люд поглядывал на них с любопытством.

— А с ней что? — показала Мирала на Кровохлебку.

— Возьмем с собой.

— Зачем?!

— Она целитель. Это очень редкая сила.

— Если бы вы знали, кто она…

— Целитель может быть равнодушным и жадным, но его сила все равно ценная. Кроме того, целитель не может не исцелять.

— Она не исцеляла, а наоборот!

Люд повернул к Мирале голову:

— Совсем не исцеляла? Это точная информация?

— Нет, — признала Мирала. — Иногда исцеляла.

Люд облегченно кивнул. Спросил:

— Вам нужно еще что-нибудь сделать?

— Не знаю… Сейчас, касорров масштабирую… Их же можно взять с собой? Или они нас… демаскируют, сонк все-таки?

— Мы расположим их вдалеке от нас. И другие сонк-объекты тоже.

— Ладно. А то с касоррами столько возни было, и полезные они, не хочется бросать. Я отправила сообщение, но… не попрощалась, может быть… нужно?

— Я обещаю, что вы вернетесь в любом случае, — сказал Люд. И, не успела Мирала почувствовать облегчение, добавил: — Хотя бы для того, чтобы попрощаться.

4

Переход не был похож на телепортацию, когда весь мир крутится вокруг тебя и смещается относительно тебя. И не было похоже на то, как действие своей силы воспринимал Кин, когда перемещаемый объект находится в двух местах одновременно, и нужно просто выбрать, какое из них больше нравится. И на проход межмировым порталом «из комнаты в комнату» тоже не особо. Нет, Мирала, буквально, почувствовала масштаб, поняла, какую никчемную точку собой представляет, и что совершенно неважно, где она находится — с какой-то вероятностью может быть где угодно, только выбирай.

Выбрал Люд. Сам переход ошарашил — дал прочувствовать этот самый масштаб в полной мере. Однако быстро пришла в себя, и не такое приходилось испытывать. Хотела, было, сразу осмотреться, но внимание захватило другое — ринхи. Ладно, их было много, никогда не встречала столько, так они еще несли просто огромные запасы энергии. Привычные ей ринхи могли удержать сущий мизер заряда, и то в обход законов природы, а эти без проблем набирали больше, чем способны удержать сонк-сервы. И не на грани между сомбром и пространством ее удерживали, а, кажется, в самом сомбре. Значит, здесь должна быть другая, непривычная физика, почему тогда Мирала еще жива?

Люд смотрел с обеспокоенностью — хоть глаз сквозь очки и не видно, но брови и губы выражали достаточно.

— Это и есть Грань пустоты? — спросила Мирала. Голос был растерянный.

— Да, — уверенно ответил Люд. Обеспокоенность у него порошла. — Вас смущают большие заряды ринхов? Здесь дипшейд граничит с пространством не через сомбр, а через пограничье.

— Но… тогда здесь должна быть другая физика…

— Это приграничье. Сомбр здесь тоже есть.

Действительно, был сомбр, и в него исправно вытекала энергия. В том числе из Миралы. Лучше бы так и оставалось, а то, когда меняется физика, меняется и химия, человеку не выжить.

В родном мире Миралы из дипшейд в обычное пространство можно проникнуть только через сомбр. Однако здесь, на Грани, можно и напрямую, и это те ринхи, что в дипшейд, несли много энергии. Проникая в сомбр тут же ее теряли.

— Вы можете управлять здешними ринхами? — спросил Люд.

— Да! Это же ринхи…

— Хорошо. Вам нужно не допустить, чтобы они разрушили Грань.

Мирала наконец-то осмотрелась. Глазами увидела комнату с глиняным полом, довольно гладкими зеленовато-серыми стенами и потолком, совершенно обычной дверью на петлях, окном со ставнями, сейчас открытыми, за окном — обширное ущелье или каньон в тусклом пасмурном свете. Из мебели — две натянутые на кольях мелкие сети и большой длинный сундук из непонятного черного материала, что внутри Мирала не смогла прочувствовать.

Ринхами почуяла, что они действительно на дне большого ущелья, по дну тек ручей. Комната — часть длинного здания с двумя десятками похожих комнат, в некоторых стены растрескались и посыпались. В соседней комнате была плита с установленным в ней мелким котлом, а может глубокой сковородой, на полках глиняные миски и чашки, на полу ящики с чем-то непонятным. Кухня. В следующей — журчала вода в три раковины на разных уровнях — санузел, хочется надеяться. Растительности в ущелье не было, только кое-где на крыше строения росло что-то травянистое в больших тазах с землей. Воздух, вроде бы, чистый… жить можно.

Люд с Кровохлебкой на руках подошел к сундуку, открыл его, что-то нажав ногой — внутри было пусто. И положил внутрь Кровохлебку. И закрыл. Мирала снова ничего не смогла почуять, Кровохлебка как будто исчезла.

— Это статичное пространство, — объяснил Люд. — Никакое движение невозможно, потому любая материя сохраняется неизменной любое время. Я это для вас заготовил.

— На случай, если откажусь вам помочь?

— Да, у нас нет выбора.

— Ваша откровенность подкупает. Надеюсь, это было на крайний случай, а не основной план.

— Сейчас я понимаю, что ничего бы не получилось. Вы слишком изобретательны, потому вас трудно принудить.

— И на том спасибо.

Собрали все, что содержало сонк — сервомехов, обломки самострела, минорд Миралы — в нем был сонк-чост, оказывается, — три пистолета и три минорда Кровохлебки — зачем ей столько? Завернули в сетку.

— Если я буду гонять этих здешних ринхов, то понадобится энергия, — сказала Мирала, — надо что-то съесть. У меня с собой…

— Здесь должна быть еда.

В соседней комнате он достал из одного ящика бесформенный темно-бурый ком, из другого — тускло блестящий брикет. Объяснил:

— Это копченое мясо и сухари. Еще можно сварить рис.

— Неприкосновенный запас?

— Да, этот ресурс мы тоже потратили. Надо будет отправить часть запасов отсюда на другие участки.

Люд понес куда-то вверх по склону тело «мертвеца», перекинув его через плечо, сверток с сонк-объектами тоже прихватил.

Мясо было жестким, как сухое дерево, хорошо, нож у Миралы острый, настрогала тонких полосок. Но вкусным. А прямоугольные черные сухари в блестящей пленке не слишком твердые к счастью.

Мирала жевала мясо, хрустела сухарями, запивала водой из своей фляжки. И продолжала исследовать все вокруг — просто чтобы сохранить спокойствие. А то начинала давить ответственность — таким холодным комком изнутри.

Могут ли здешние ринхи разрушить Грань, объединить дипшейд и обычное пространство? Превратить одно в другое? В принципе, теоретически, если все разом возьмутся, да с умом — могут. Ума у них, конечно, нет, но и если без него, хаотично навалятся — рано или поздно продавят. И тогда… Материю разнесет в ничто на огромных, астрономических расстояниях, пока будет формироваться новое равновесие с сомбром между обычным пространством и дипшейд. И соседние миры заденет. Дотянется ли до родного мира Миралы? Зависит от того, насколько он «соседний», но раз из него и в него можно путешествовать, не важно, каким способом, значит — дотянется.

Но лучше об этом не думать. Что бы Мирале ни предстояло, нельзя, чтобы от страха путались мысли.

Были в дипшейд еще помехи, источник которых Мирала не смогла выявить — они же и мешали. И сложные комбинации из очень плотных… мембров? Ринхам помехи и мембры могли помешать, но не слишком, а вот если из дипшейд полезет еще что… допустим — сервомехи, то не пролезут никак. Явно искусственные препятствия. Что-то такое и рассказывали про пограничников — они, якобы, специально выведенный кем-то подвид людей, с помощью своеобразных сонк-технологий не пропускают из дипшейд в пространство разные опасные сущности и не позволяют разрушить Грань. И что они аспы без аспектов, и что могут подолгу жить только на Грани. И что женщины у них очень некрасивые. Может и про мужчин что-то было, Мирала не помнила. Порыться бы в универсальной энциклопедии… Нет, даже будь доступен минорд, не стоило бы время тратить, если можно просто спросить Люда.

Он уже уложил тело «мертвеца» и сетку с сонк-объектами на уступе и возвращался.

Мирала тщательно исследовала «мертвеца» ринхами. Разглядела целых семь полуразрушенных конструктов аспектов, а было наверняка больше. И то, что они разваливаются не сразу, означало, что заменили «мертвецу» всю человеческую энергетику. И в голове — тоже были конструкты, относительно целые, только не конструкты аспектов, а ниже уровнем, то есть управляющие, вроде главного компьютера в плайнах. И сонк-сервы были в «мертвеце». Из человека сделали аспа-сервомеха с кучей способностей. Учитывая, что конструкты аспектов может производить только Центр — он «мертвеца» и сотворил. И — подарил «мельникам»? Или они его украли? Или сами научились собирать конструкты высоких уровней? Неизвестно, что хуже. Надо разбираться с «прорывом» и возвращаться — большие проблемы в родном мире.

А у Люда Мирала никаких конструктов не обнаружила. Обычный человек с обычной энергетикой. И сонк в его очках и других устройствах уже не было. Только одно было — его сопровождали искажения вроде слабых помех, источник которых тоже не отслеживался.

Когда Люд пришел, Мирала спросила:

— Здесь можно вскипятить воду? У меня с собой чай — черный и красный. И капсулы с сиропом.

Люд, кивнув, быстро принес из санузла воду в двух кружках и вылил в котел. Закинул в плиту брикет из стружки, и он там загорелся — вероятно, Люд применил способность кинетика или дальнодея. Воду он вскипятил по всем правилам — погасил огонь в момент закипания, Шатун бы одобрил. Люд, значит, и англоиспанским владеет, и чай умеет варить, и про минорды знает — прекрасно знаком с родным миром Миралы. Откуда?

Проще всего будет расспросить.

5

Отпив чаю из странной чашки с ручкой, Мирала заговорила:

— Я так понимаю, кто-то там в дипшейде умеет управлять ринхами, как и я…

— Не как вы, — перебил Люд. — Вы устанавливаете прямой контакт, а… они отдают ринхам команды внешними волновыми сигналами. Вы сильнее.

— Ага, то есть, в сомбре они вообще управлять ринхами не смогут. Кстати, давно хотела спросить, кто эти «они»?

Люд усмехнулся. Отпил чаю и стал неторопливо рассказывать:

— В дипшейд есть разные активные сущности. Их можно разделить на чужих и иных. Чужие зарождаются и развиваются непосредственно в дипшейд, иные приходят в дипшейд из пространства. Сейчас Грань хотят разрушить иные.

— То есть — люди?

— Не только. И они уже не люди. Иные опаснее чужих.

Не только люди. Сюда бы Элу…

— В Дипшейд уходили разумные существа из разных пространств, — продолжал Люд. — Иногда переселившись в тело из сонк-материи, иногда сохранив изначальную форму — на чем-то вроде теневых кораблей, иногда в виде чистых сознаний. Получали новые способности и свойства, в том числе очень опасные. В присутствии некоторых из них даже материя преобразуется и все живое гибнет. Мы их, естественно, не пропускаем через Грань, если они просят пройти. Мы давно уже разработали способы, которые позволяют им пересекать Грань безопасно для всех, но они не принимают наши условия.

— А им очень надо к нам?

— Да. Они развили своеобразные технологии, и некоторые операции удобнее проводить в обычном пространстве или пограничье. Раньше у нас получалось договариваться, мы и они даже иногда помогали друг другу. Сейчас иные образовали сообщество Авст, на ваш язык это слово можно перевести, как «вольница».

— Каждый сам за себя?

— Да, они очень независимы. Тем не менее, у них есть главный — Доминант — есть его заместители и исполнители. Они не хотят договариваться. Просто хотят прорваться сквозь Грань и делать, что им нужно, ни с кем не считаясь. Долго готовились, мы тоже. Потом они начали попытки прорваться. Мелкие, может быть — разведочные. Потом обрушились всеми силами — просто пытались грубо прорвать Грань. Грань выдержала. Они стали менять тактику. Проникали силой больших энергий, просачивались, используя малые энергии, применяли разные сложные технологии. Мы защищались успешно, Авст не слишком опасны, бывали случаи гораздо сложнее. И с иными, и с чужими. Но Авст не успокаиваются. Их атаки повреждали наши системы защиты, мы вынуждены были их восстанавливать, тратили ресурсы. Были перерывы, когда и они, и мы восстанавливались. Сейчас опять атакуют. Сумели истощить нас, сами тоже потратились. Нащупали слабые места. Вот здесь могут прорвать Грань ринхами. А у нас нет ресурсов, чтобы закрыть все слабости, не ослабляя другие опасные участки. Мы вынуждены действовать нестандартно.

Люд говорил спокойно, неторопливо. Но ощущался в его скрипучем голосе оттенок безнадеги. И усталость.

— И я — такой вот нестандартный ресурс? — спросила Мирала.

— Да.

— Обидно даже. Все, чем мог помочь мой мир, это я.

Люд доброжелательно улыбнулся:

— Не так уж мало.

— Спасибо. И какой план, что мне делать?

— Действовать по обстановке. Я подготовлю прямой переход в ваш мир и, как только вы окажетесь в опасности, отправлю вас домой. Вы сможете и сами отправиться, просто шагнув вперед. Они направят ринхов, чтобы разрушить Грань, а вы… постарайтесь этого не допустить. Каким-то образом нейтрализовать все их ринхов.

— Могу их в сомбр загнать, чтобы всю свою энергию потеряли.

— Это… сработает.

— А эти иные здесь будут? Может их самих их же ринхами?..

— Скорее всего, они будут управлять ринхами из глубины дипшейд.

— А… там я ринхами управлять не могу. Совсем в глубине так и не чувствуют их.

— Это большая сложность. Мы держим оборону, но не способны атаковать, потому что не можем действовать в дипшейд. Эффективно действовать.

— Да, жаль. Много у них ринхов?

— Много, но, даже если они бросят их в атаку одновременно, вы сможете контролировать всех. Это было бы даже хорошо, потому что, если они будут отправлять ринхов волнами, то, после того, как вы нейтрализуете первую волну, могут догадаться, каким образом мы защищаемся. Постараются вас обнаружить и нейтрализовать, я постараюсь вас скрыть и защитить.

— Сквозь Грань меня атакуют?

— У них есть способы, у меня есть способы защиты. Меня тоже будут атаковать. Возможно, они атакуют не только ринхами, мне нужно будет управлять защитными системами Грани.

— Элу бы сюда, — тоскливо вздохнула Мирала. — Она такие планы разрабатывает! Гибкие, с кучей запасных вариантов.

— У нас тоже есть сильные дигиты. Наш план защиты разработан ими.

— Тогда Янтарь бы сюда.

— Он сильный рапид?

— Да… только Янтарь — «она», девушка.

— Применение силы рапида очень демаскирует.

— Жаль. А как вы догадались, что Янтарь рапид?

— Вы молоды, но очень хорошо управляете ринхами, чувствуется большой опыт. Кроме того, некоторые ваши реакции не соответствуют вашему физическому возрасту. Поскольку сила Сенты позволяет объединять сознания носителей аспектов, я предположил, что в объединениях участвовал рапид. Это позволило вам развиться за относительно небольшое внешнее время. В первую очередь — развить силу вашего аспекта. И вы бы, безусловно, захотели привлечь рапида к… тому, что нам предстоит. В бою сила рапида полезна, но, к сожалению, слишком демаскирует.

— Понятно. А откуда вы вообще так много знаете про наш мир? Даже языком владеете?

— Ваше человечество одна из трех известных нам развитых цивилизаций. Конечно же, мы вас изучаем.

— Ага. Мы тоже только две цивилизации нашли. И еще три неразвитых, а так все миры безлюдные.

— Во всех мирах на определенном этапе человек был вымирающим видом, как правило — вымирал.

— Это я знаю… Значит, есть у нас ваши агенты?

— Нет, мы только подключаемся к вашей сети. И — мало, особенно в последнее время. Потому многое не понимаем, ваша цивилизация очень необычна.

— А две другие обычные?

— Тоже… Но они еще не открыли сонк. Вы не первое высокоразвитое человечество, но другие, если открывают сонк, рано или поздно переходят в иную форму. В том числе уходят в дипшейд, но не обязательно. Иногда гибнут. А вы открыли сонк-технологии, но не пользуетесь ими.

— Я пользуюсь.

Люд коротко, тихо рассмеялся, уточнил:

— Мало пользуетесь.

— Я много пользуюсь!

Люд опять рассмеялся. Объяснил:

— Вы себя ограничиваете. Это как приобрести скоростной плайн и не летать на нем, а только прятаться от дождя. Вместо двигателей в машинах используете сонк-сервы, но машины до сих пор делаете из металла и полимеров. Хотя на вашем уровне знаний можно отказаться от обычных материалов, использовать только сонк. Передаете энергию нублами, однако добываете ее на атомных станциях, хотя сонк открывает совсем другие возможности. Самое простое — получать энергию прямо с Солнца и передавать тем же способом.

Мирала, подумав, постаралась объяснить:

— Читали мы разных философов… Есть такая мысль, что мы усталое человечество. Из-за Войны до сих пор.

— Про Войну мы знаем. Но не понимаем ее причин.

— Да что там понимать, круглоглазые и узкоглазые азиаты решили перебить друг друга, а когда не вышло, на остальных накинулись. Всех втянули, даже изоляционистов маори, даже нихонцы не смогли отсидеться, хотя дольше всех держались… А как более-менее утихло, то человечество больше, чем на четверть уменьшилось. До сих пор считаем. И выбомбили все, всю промышленность, мосты, плотины… В последние годы Войны самострелами и топорами воевали. Восстанавливались долго, и привыкли довольствоваться малым… большинством человечества решили лишнего не хотеть.

— Такое возможно?

— Сами видите… Философы возмущались аж.

— Чем?

— Возможности упускаем. Открыли сонк — не используем толком, открыли другие миры — только исследуем, да еще курорты там… А это же ресурсы, самородки на поверхности валяются, но правительства не хотят ими заниматься, чтобы экономических проблем не было. Так, одиночка может сходить и набрать драгоценных камней, и то один раз только. И считается потом опасным авантюристом. Открыли чужие цивилизации — и не идем на контакт… Допустим, боимся, но и не перенимаем почти ничего. В мире Жнецов взяли сорт картошки, из Веселой Земли — музыкальный стиль, а у Безжалостных вообще ничего не взяли. Даже этого боимся. Даже наш криминал больше обеспокоен равновесием, чем деньгами.

— Криминал это профессиональные нарушители законов? У философов достоверная информация?

— Может и не особо. Я бы сама не согласилась, что нашему криминалу деньги не нужны, но равновесие тоже… Стараются придерживаться его.

Люд слушал очень внимательно. Заметил:

— Может быть, хорошо, что вы сами себя ограничиваете. Особенно что касается сонк. Быстрое развитие сонк-технологий нередко создавало проблемы.

— Чудовищ из дипшейд приманивало?

— Да, и не только. И далеко не от всего может защитить сомбр. Не говоря о том, что к вам могут попытаться проникнуть через Грань, и нам придется сражаться.

Мирала вспомнила и слишком четко осознала, где находится и что предстоит. Никому не пожелаешь такой ответственности… Сделала несколько дыхательных упражнений. Зачем-то спросила у Люда:

— Сколько у нас еще времени?

Тот неожиданно подобрался и снял очки. Глаза у него были очень необычного яркого сине-зеленого цвета и очень… выразительные. Как на картинах старых мастеров, где изображались совсем не красавцы и красавицы, не соответствовали их черты стандартам и канонам. Но с такими глубокими и пронзительными взглядами, что вся остальная внешность уже не замечается.

Миралу взгляд Люда, честно говоря, испугал немного.

А Люд спросил:

— Вы хотите секса?

Тут же по лицу Миралы понял, что перепутал что-то с чем-то, надел очки и предложил:

— Давайте будем считать, что я ничего не говорил.

— Чего не говорили? — сумела пошутить Мирала.

Люд рассмеялся.

6

Началось.

Люд ничего не сказал, однако прямо перед Миралой возникла некая странная неоднородность, «дыра в возздухе», где здешних высокоэнергетичных ринхов не было, зато были свои, родные, выстроенные в структуру, которую Мирала очень давно собрала возле дома Эмэр. Один шаг — и в родном мире…

Не до того. В дипшейд из ниоткуда возникло нечто вроде облака из ринхов с одинаковым зарядом, гораздо большим, чем несли здешние. И действовали они синхронно, что для ринхов крайне не характерно. И бессмысленно, ни для каких целей синхронные ринхи не нужны. Побочный эффект «дрессировки», вероятно.

«Синхронные» ринхи получили… команду, сигнал? Природу сигнала Мирала не поняла, только почувствовала, что его восприняли ринхи. И тут же — ретранслировали для соседей. Видимо, на случай помех — если хоть до одного ринха дойдет, он передаст приказ остальным, этого хватит. Приказывали им перестроиться, чтобы повысить энергетическую устойчивость, и каждый ринх уже «знал», какую позицию должен занять. Очень странно, не могут ринхи «знать», нечем. Не настолько они сложно устроены. Вдруг это не ринхи, и Мирала не сможет ими управлять? Не шагнуть ли в родной мир, пока не поздно? Раз все равно бесполезна здесь?

Попробовала управлять несколькими — слегка придержала, потом ускорила. Послушались ничуть не хуже, чем любые другие. Значит — полезна, и в родной мир нельзя.

Мирала могла бы нейтрализовать всех «враждебных» ринхов одним махом. Взять, и отправить их в сомбр. Но это означало бы выдать себя, продемонстрировать врагам, что пограничники нашли способ перехватывать управление ринхами…

Кстати, в дипшейд присутствовали и «здешние» ринхи, целая уйма. Очень кстати — когда враги отправили своим ринхам следующий сигнал-команду, Мирала «взметнула» нейтральных здешних ринхов, заставила их ретранслировать сигнал, слегка исказив. А потом — беспорядочно двигаться, пульсировать, тратить и поглощать энергию. Как будто они сигнал-команду «услышали», но «поняли» неправильно. Заодно забили доступные Мирале пространства дипшейд помехами, из-за которых команду не распознали враждебные ринхи.

Приказать бы ринхам, чтобы сигнал-команды не слышали, якобы помехи мешают, но ничего не выйдет — у ринхов нет памяти, приказы врагов отменяют воздействие Миралы и наоборот.

Враги некоторое время ничего не делали. Растерялись? Потом передали сигнал-команду мощнее и проще, с повторами. Он сквозь помехи пробивался, враждебные ринхи «слышали» и начинали реагировать, пусть и вразнобой.

Мирала опять приказала ретранслировать сигнал-команду с искажениями. Мгновение посомневавшись, решилась выстроить нейтральных ринхов в структуру. Постаралась, чтобы она выглядела естественной, какие ринхи и сами формируют без команд, если энергетически выгодно. И присоединяла к ней враждебных ринхов, как будто искаженная сигнал-команда превратила приказ формировать боевой порядок в распоряжение присоединяться к чужому построению. Это все еще можно было посчитать естественным процессом, хотя могло и на подозрения навести. Не в том, что кто-то управляет враждебными ринхами, отменяя сигналы-команды, а в том, что научили своих местных ринхов эти сигналы искажать.

Следующий сигнал был еще мощнее и проще. Приказывал враждебным ринхам безо всяких боевых порядков навалиться всем вместе на Грань и давить, пока не продавят. Плохо было, что такой сигнал не исказишь, хорошо — что и без вмешательства Миралы враждебные ринхи атаковали несогласованно и несконцентрированно. Грань выдержала первый, самый мощный удар, но и враждебные ринхи продолжали натиск, может быть и продавят со временем…

Кроме ринхов, атаковало и другое — странные сгустки из энергии, конструкты целиком из сонк-сервов. Безуспешно, поскольку Грань защищалась активно — замеченные раньше помехи усилились и разрушали враждебные сущности, даже ринхам мешали. И без того небезобидные мембры стали настоящими стенами. И еще Люд чем-то отстреливался, поражая вражеские сущности в дальних, глубинных пространствах дипшейд.

Появилось несколько теневых кораблей или чего-то мало от них отличимого. Мирала не выдержала — приказала враждебным ринхам их атаковать. Могли ведь они принять оболочки «кораблей» за цель атаки, сигнал-команда ведь грубый и не конкретный. Результат превзошел надежду — один из «кораблей» превратился в облако твердых точек. Остальные «корабли» резво отступили в глубинные пространства дипшейд.

С этим разобрались. Но враждебные ринхи продолжали давить, пусть вразнобой и слабо. Стоит Грани поддаться хоть где, хоть чуть и… все усложнится. А управлять ринхами прямо сейчас означало выдать себя. Даже если сегодня Грань устоит, в следующих атаках враги учтут, что пограничники нашли способ нейтрализовать враждебных ринхов и, не исключено, найдут, как противодействовать. Мирала отчаянно соображала, как бы и Грань уберечь, и себя не выдать. Сюда бы Элу…

К счастью, врагам не хватило терпения, прислали ринхам еще сигнал-команду — двигаться слаженно и в одном направлении. Мирала тут же взяла под контроль всех ринхов, и враждебных, и здешних, заставила их ретранслировать сигнал, исказив его, и погнала всю уйму слаженно в одном направлении — только не сквозь Грань, а так, в произвольном. Враги приказали вернуться, ринхи «послушались», только поменяли направление не на обратное, а на случайное. Враги еще раз приказали двигаться обратно — ринхи развернулись и двинулись — в направлении, обратном произвольному, то есть все равно в произвольном. Как будто издевались, не вызвать бы подозрений…

Враги взяли паузу. Потом передали… что-то вроде координат — место, где ринхам нужно собраться. Очень удобные это были коорднинаты — стоило Мирале подправить одно «число», и все ринхи вломились в сомбр, тут же потеряв всю энергию.

Но нет, это еще не все. Пришел сигнал-команда собраться «в исходной точке» — проскользнул по границе сомбра и дипшейд, и враждебные ринхи его восприняли. Непонятно, зачем врагам разряженные ринхи, может, был способ их быстро зарядить, а может — дрессированные ринхи ценный ресурс. В любом случае, возвращать врагам их ринхов нежелательно.

А «координаты» исходной точки — нули, не исказишь их. Можно было бы «не поддаться» сигналу-команде, якобы не дошел он, помехи не пустили. Но — собраться в точке… А почему бы и нет.

Мирала двинула всех ринхов, куда врагам надо — вывела в соответствующее пространство и по прямой к той самой точке. Аж почувствовала радость врагов, что контроль над ринхами восстановлен.

А потом — собрала таки всех в точку. Друг другу они не мешали, энергии, которая могла бы их растолкать, все равно не было, в сомбре исчезла. Но и заблокировали друг другу любое воздействие извне. За счете «плотности», которая для сонк ничего не значит, но — до определенного предела. Точка из ринхов обладала «плотностью» далеко за этим пределом. А Миралу ринхи слушались — она-то «изнутри» воздействовала.

Может быть, враги все еще посылали сигнал-команды. Наверняка посылали. Но ринхи, ни свои, ни враждебные, ничего не воспринимали, сработало. И даже удалось себя не выдать. Наверное…

Мирала открыла глаза. Почувствовала усталость и голод, как после самых долгих и насыщенных слияний. Уселась на натянутую сетку.

Люд лежал на сетке расслабленный, смотрел в сторону Миралы.

— Кажется, все… — пролепетала она. Вытащила из поясной сумки шоколадку, распечатала ее и откусила сразу две трети.

— Да, — голос у Люда был такой же хрипло-скрипучий, но тон необычный, жизнерадостный. С веселым удивлением. — Я почти не чувствую ринхов, что вы сделали?

— Собрала их в точку… Как вы думаете, они догадались, что это я?

— Не догадались. Они не искали вас, только меня. И уже не ищут, отступили. Вы воспользовались свободными ринхами, создали впечатление, что они искажают приказы. Это могли сделать мы, это наш… — Люд запнулся.

— Почерк?

— Да, верно, почерк. Пограничники очень часто применяют эффект неожиданности в обороне. Я связался с разведкой, но убежден, что все удалось. Вероятно, вы можете возвращаться.

— Здесь все еще опасно? — спросила Мирала, доставая вторую шоколадку.

— Сейчас — нет. Благодаря вам.

— А дома опасно… А я слишком устала…

— В таком случае, вам лучше пока остаться здесь, чтобы восстановить силы, прежде чем возвращаться.

— А вы умеете уговаривать…

Люд рассмеялся.

7

Когда Мирала проснулась, снаружи были темно, комнату освещала полусфера на потолке — сонк-чост, видимо.

Хотела поздороваться, спросить о планах, в частности — как насчет подкрепиться. Но Люд заговорил первым и сразу о самом главном:

— Я наблюдал, как изменяется ваша энергетика во время отдыха. Один участок остался неизменным. Это неестественно.

— Бездна… — Мирала кивнула в сторону черного ящика. — Все-таки подвесила мне закладку…

— Закладку?

Мирала объяснила, Люд уточнил:

— Снять свою закладку может только она? В таком случае, вероятно, следует привести ее в сознание…

— В Бездну! Не собираюсь я к своему здоровью Кровохлебку подпускать.

— Но оставлять закладку, установленную враждебным целителем, крайне рискованно.

— Не только она может закладку снять, еще Сента. Она как раз без сознания там, вот Сента и сможет ее аспектом воспользоваться. Или Ирмек, если ее способность скопирует. Что проще, ее к нам, или Сенту сюда?

— Трудно сказать. Сейчас здесь безопасно, разведка уверена, что Авст не планируют новых атак на этом участке.

— Тогда пусть лучше Кровохлебка здесь остается, нечего ей в моем родном мире делать.

Мирала достала минорд. Вчера ей хватило сил только послать Эле сообщение: «всевпорядкесправиласьотдыхаю», — и получить в ответ картинку с пляшущими в воздухе цветными птицами. Сейчас все Бесполезные были на связи, но сообщений не присылали, чтобы не разбудить.

Набрала новое сообщение, где разъяснила, как могла, ситуацию, подчеркнув, что здесь, возле Грани, сейчас безопасно.

Ответил Сента: «А здесь небезопасно. Мельники в открытую предлагают нам сотрудничать с ними. Дают деньги, даже у нас столько нет, и атолл Безмятежность в придачу, это не шутка. Эла считает, что они не обманывают, но соглашаться не советует. Бриль тоже».

«Я тоже», — написала Мирала.

«Все мы так считаем. Но остальной криминал ищет нас теперь, как не искал никогда. В открытую предлагают взятки СКР и защите свидетелей, вышли на дальних родственников Янтарь и предложили им целое состояние за то, чтобы только связаться. Угрожать боятся пока что. И ясновидцы их шуршат всюду. Ирмек размывает ринхами, но это и всем остальным нам мешает. Даже Эле, ей трудно сливаться».

Мирала обратилась к Люду:

— Можно всех нас здесь собрать? Нас четырнадцать со мной.

— Можно. Остальные тринадцать в одном месте?

— В трех разных.

— Тогда потребуется время. Я хорошо чувствую того, кто сейчас управляет ринхами — это Ирмек?

— Да, он мой аспект скопировал.

— В другие места придется целиться искусственно, потому тщательно. Мне начать с той группы, в которой Ирмек?

— Нет, сначала ведьм… Элу, Ляму и Тайлинь — не надо, чтобы они оставались одни в нашем мире даже на короткое время.

Мирала отдала минорд Люду, чтобы он сам уточнял координаты с Элой, Ирмеком и Сентой. Пока Эла вычисляла, Люд полюбопытствовал:

— Почему вы разделились на три группы именно таким образом? Вам действительно не следует собираться вместе, чтобы не попасть одновременно под один удар, но состав групп мне кажется нерациональным. Две группы по три человека, одна — восемь.

— Это пособирались те, кто может сливать сознания напрямую, без Сенты. Если много времени рядом провели, начинает получаться. Как раз с ведьм началось, Ляма и Эла долго прятались в подземном убежище, потом к ним Тайлинь присоединилась на пару недель. Ее аспект очень хорошо сочетается с аспектом Лямы. Вот, в одном слиянии, как мы дела закончили, Сента свою способность отключил, а Ляма с Тайлинь не рассоединились. Пока сами не решили… Стали мы разбираться, ну и увидели, что аспекты подстроились. И немножко же способность Сенты скопировали все мы, вот и получается. У тех, кто много времени рядом. Кин и Тай сначала только друг с другом могли без Сенты сливаться, а потом и с остальными старшими — это я с Зором, Эмэр, Сента, Ирмек и Янтарь. Третья группа — жегиты. Псих, Шатун и Капля, они тоже давно вместе трутся, а Псих с Каплей еще и парочка.

— Вы называете себя старшими, но в вашей группе люди моложе, чем в двух других.

— Это вроде как «имя наоборот». Эла одобряет, говорит, что так можно обмануть злые силы разные.

— Псих — тоже «имя наоборот»?

— Да, и Капля тоже.

— Я не знал об этой особенности вашей культуры.

Гостей отправились принимать наружу, а то в комнате было бы тесновато, для чего вынесли под небо осветительную полусферу.

Люд за Бесполезными «сходил», начал с ведьм. Исчез с мерцанием и через пару шагов возникли уже пятеро — Люд, Эла, Ляма, Тайлинь и Чи — пушистый черный лис Элы. Ведьмы приоделись, очевидно, по идее Тайлинь, поскольку она представитель власти, а здесь контакт разных человечеств, как-никак.

Да вот только…

Самое подходящее, что нашла Тайлинь, это ее старая форма патрульной. И она была великовата — связавшись с Бесполезными, Тайлинь тратила в слияниях много энергии и несколько похудела.

Эла надела строгий костюм из риалина, он вполне подошел бы для официальных дел. Если бы не роман Элы с Шатуном, точнее его начало. Вообще-то Эла рыжим не доверяла, а жегитов и вуэлеров побаивалась. А вот Шатун всегда был неравнодушен к умным женщинам. Оценил в слиянии составленные Элой модели и обрушил на нее поток искреннего восхищения и обожания. Эла, конечно, смутилась, но и впечатлилась. И задумалась, что бы надеть на первое свидание с Шатуном. Не сплести ли что-нибудь из риалина, были у Бесполезных хорошие разработки. Капля в шутку предложила соорудить костюм или платье, которые бы сами собой снимались по мысленной команде, Эла машинально такой костюм спроектировала… Эпизод ерундовый, но теперь риалиновая одежда не выглядела для Бесполезных чем-то серьезным и официальным. Надо бы эпизод скрыть, может быть — попросить Психа, чтобы помог забыть о нем.

Лучше всех смотрелась Ляма — она, связавшись с Бесполезными, наоборот поправилась и выглядела уже не тощей, а стройной, платье из темно-синего шелка было ей впору и очень шло.

Ведьмы тут же слились, исследуя все вокруг и составляя модели — выражения лиц характерные.

Следующими Люд привел «старших», а с ними двух больших «тараканов», нагруженных коробками, пакетами и автономным морозильником. Продуктов прихватили — и правильно догадались, не стоит объедать пограничников. Наоборот, подкормить бы их.

Зор и Мирала прильнули друг к другу, да так дальше и стояли вполуобнимку. Остальные осматривались, тихо обсуждая, чему в родном мире может соответствовать это ущелье.

Люд привел жегитов, они были обвешаны сумками, мешками, Псих держал перед собой пять составленных друг на друга кастрюль. Тоже еды прихватили, но откуда столько, обнесли кухню на гонках? Они могли…

Упреждая претензии, Шатун объяснил, после того, как смачно поцеловался с Элой:

— Эт мое, из дома. Приходят то вуэлеры, то палеонтологи, то вы, и голодные всегда, вот и запас. Здесь есть холодильник, или будем из риалина плести?

— Здесь есть статичное время, — ответил Люд, — это гораздо лучше.

— Ага… Мороженое там не растает?

— В статичном времени движение невозможно.

— Тогда черничное туда первым делом, а то оно даже в морозе чуть выдыхается.

О тонкостях вкуса мороженого Бесполезные заботились из-за Лямы, она могла слишком остро ощутить малейший дискомфорт и «наградить» им в слиянии всех остальных.

Люд открыл свой черный ящик, осторожно перенес беспамятную Кровохлебку на сетку. Шатун и Псих стали закладывать в ящик продукты. Все портящиеся явно не влезали, значит, холодильник нужен.

Сента на полшага закрыл глаза, потом качнул головой:

— Аспект Кровохлебки доступен. Но она под блоком, исцелять не может, тогда и я не могу. Хотя, кажется, может диагностировать. Блок не полный?

— Я не стал полностью блокировать силу этой целительницы, потому что Мирала прострелила ей желудок, — объяснил Люд. — При таких ранениях не стоит полностью блокировать регенерацию хотя бы некоторое время. Я могу снять блок, пока она без сознания.

— Вот уж нет! — возмутилась Янтарь.

— Кровохлебка под блоком это хорошо, — согласился Кин. — А Кровохлебка без блока это плохо.

— Тогда я, — сказал Ирмек. — Копировать?

Скопировав аспект Кровохлебки, он несколько шагов приспосабливался. Потом нахмурился, качнул головой и сказал Мирале:

— Вижу эту твою закладку, только она ничего не делает. Просто есть. Кажется, могу ее снять, но… присмотреться бы. — Обвел глазами остальных: — У нас у всех со здоровьем… Не то, чтобы плохо, но… Эмэр, у тебя изжоги бывают? Так, мне не хватает медицинских знаний, Кин, сольемся?

— Давайте уже все тогда сольемся, заодно холодильник соорудим, — предложил Шатун.

Все были за.

8

Ирмек целительский аспект уже копировал, правда, у слабого, неразвитого целителя, едва достигшего уровня диагноста. Сильные не позволяли с себя копировать, а Ирмек по-прежнему предпочитал оставаться честным. В тот раз Бесполезные особых проблем со здоровьем у себя не нашли. Кроме как в головах, но там у всех людей сложно, и лучше целительством не вмешиваться. И тогда Эла с Лямой и Тайлинь еще не присоединились к группе.

Сейчас, аспектом Кровохлебки, сильнейшего целителя, Бесполезные восприняли свои тела, как и прошлый раз, только четче — как немыслимо сложные системы, тонко настроенные, тем не менее, удивительно надежные, гибкие. И, тем не менее — уязвимые. Эла тут же начала моделировать, едва не получив перегрузку, как из-за ринхов в первых слияниях. Хорошо, что уже умела сдерживаться и замедляться. Совсем останавливаться не стала — модель человеческого организма может оказаться полезной. Потом когда-нибудь, сейчас аспект Кровохлебки и так позволял распознавать малейшие нарушения равновесия в организмах. А они, хоть и несерьезные, были у всех, кроме Люда, Кровохлебки и, как ни удивительно, Лямы. То с желчным пузырем, то с почками, то с позвоночником, у Эмэр — с желудком, у Психа и Шатуна — с простатами, у Чи — с суставами. И, конечно, в головах, в психике много… так скажем, «лишнего» — тоже у всех, кроме Люда, Чи и Лямы. И было совершенно очевидно, что лучше «лишнее» не трогать.

Посыпалась из сознания Кина медицинская терминология, сейчас ненужная. Она служит, чтобы специалисты понимали медицинские тексты, а целитель может излечивать и без этого. А вот медицинские знания Кина были полезными.

В первую очередь занялись закладкой, что Кровохлебка повесила Мирале. Распознали ее сразу — как слишком стабильную «деталь» в энергетике тела. При каких условиях она включится и что сделает, не поняли, потому решили не разбираться, а закладку рассеяли. Со всей осторожностью, конечно, убедившись, что не навредят. Даже готовы были поставить закладку обратно, однако энергетика Миралы спокойно пришла в равновесие, как и не было ничего. Подозрительно легко все прошло. Это же Кровохлебка!

Объединили ее скопированную Ирмеком способность с аспектами Лямы и Тайлинь. Это действительно помогло изучить энергетику Миралы подробнее, однако никаких «закладок под закладками» не нашли все равно.

Заодно проверили «точку из ринхов». И благодаря способности Лямы разглядели, что кто-то на них пытался воздействовать. Во-первых, очень аккуратно отдавал сигналы-команды неизвестно откуда и как. Ринхи не реагировали, слишком плотно упаковались, но стоит «достучаться» хотя бы до одного, он ретранслирует сигнал-команду остальным, и те выполнят. Разве что Мирала заставит не выполнять, однако не опоздать бы. Во-вторых, тот же кто-то пытался ринхов зарядить, тоже безуспешно, однако какая-то вероятность передать хоть чуть энергии хотя бы одному была, тогда точка рассеется.

Если прямо сейчас, то не катастрофа, Мирала снова собрала бы ринхов в точку. Однако могла себя выдать. И не всю же ей жизнь здесь дежурить…

Уничтожить бы всех вражеских ринхов — но как? Малодоступной релятивистикой высоких порядков разве что, тем самым выдав себя.

Прежде, чем что-то делать, желательно разобраться. Время благодаря Янтарь было, вот и занялись.

Важный вопрос — почему вражеские ринхи подчинялись сигналам-командам? Да, они воспринимают вибрации и на некоторые могут реагировать, но всегда грубо и хаотично, а вражеские, буквально, ходили строем.

Осторожно, чтобы враги не заметили, извлекли одного вражеского ринха из точки в сомбр, стали исследовать. Поскольку все Бесполезные уже воспринимали ринхов, получилось у них лучше, чем у одной Миралы. И благодаря сверхчуткости Лямы уловили стабильные неоднородности в сонк «внутри» ринха. К тому же правильно расположенные. На структуру не тянули, но у обычных ринхов и этого нет, их суть — сложный хаос. Смоделировали, задействовав аспект Элы. Все сошлось с вероятностью, близкой к ста процентам — именно эта недоструктура заставляла ринха подчиняться сигналам-командам. Похоже, релятивистикой ей навели, меняя свойства пространства. И точно также же можно было недоструктуру повредить, чтобы ринх перестал слышать сигналы-команды, и даже был шанс себя не выдать, нарушить чуждую неоднородность в ринхе не то же самое, что его уничтожить.

Подходящего релятивиста у Бесполезных не было, у Тай другая специфика. Зато была Эла, разрабатывать релятивистские устройства — ее профессия. И был Зор, а значит — риалин, из которого можно построить что угодно в пределах разумного.

Задача не была простой уже потому, что новая, никто ничего подобного в родном мире не разрабатывал. Моделей не было, кроме совсем отдаленных, едва подходящих, а новые строить не на чем.

Потому взялись сразу, «без чертежей», плести из риалина устройство. Назвали его «чудо-пень» — есть в старых гэлльских сказках такая очень хрупкая волшебная штуковина. Зор, Мирала и скопировавший аспект Зора Ирмек плели риалин, Эмэр встраивала сервов, Капля собирала управляющие конструкты, чтобы не возиться с электрическими схемами. Ляма и Тайлинь «глядя» внутрь устройства, обеспечивали информацией — без них бы гораздо труднее было понять, что получается и получается ли хоть что. Шатун поначалу отслеживал тепловые и электрические эффекты, потом, при пробных запусках частей устройства их нейтрализовывал, а то они возникали такие, что могли схлопнуть «чудо-пень» в твердую точку. Тай для того же укрепляла риалин, где могла, своим воздействием. Кин менял телепортацией неудачные или отказавшие блоки внутри устройства на удачные или исправные соответственно. Даже Псих приносил пользу, отключал ненужные прямо сейчас конструкты Капли, чтобы не мешали нужным — она специально добавляла к ним «выключатель», срабатывавший под действием способности Психа. То есть, не зря потратили несколько слияний, чтобы аспект Психа исследовать. Сента обеспечивал слияние, Янтарь давала время, кроме того, Сента, Янтарь и Псих помогали антерам, насколько успели перенять в слияниях их способности.

Больше всех работы досталось Эле — моделировала, конструировала, планировала испытания, обрабатывала результаты, достраивала модели. Когда «чудо-пень» был готов на четверть, от изначальной модели ничего не осталось, когда на две трети — бросили с ним возиться, разобрали и начали собирать другой, потому что, согласно усовершенствованной модели, первый работать он не мог.

Другой, естественно, был сложнее раза в три. Работа замедлилась, потому что Капля не успевала. Ирмек скопировал ее аспект, и помогло. Риалин плелся медленнее, но в целом дело пошло быстрее, поскольку другой «чудо-пень» был надежнее первого, не так «стремился» схлопнуться в твердую точку.

Затормозились из-за Элы. Слишком усложнилась модель, слишком часто Эла заходила в очевидные, вроде бы, тупики. Даже пропускала конфликты между элементами «чудо-пня».

Ирмек скопировал ее аспект, подключили к расчетам Миралу, раз она тоже сильный дигит, и взялись моделировать втроем. И помогло — тупиков стало гораздо меньше, конфликты не пропускали. Пока на следующем этапе испытаний модель снова не усложнилась. Снова тупик за тупиком, конфликты…

Подключили слабые способности дигитов Сенты, Психа и Янтарь, хоть и не могли они много добавить к мощи Миралы и двух Эл. Не зря подключили — оказалось, что аспекты эти не слабые, а давно развились до средних, у Янтарь даже выше. И, что важнее, Сента, Янтарь и Псих «счетчики», а не «умники», как Эла, это открыло возможности, без слияния ни тем, ни другим не доступные. Не программирование и не моделирование, а настоящая симуляция, отдельная реальность.

На этом работа дигитов закончилась. Модель устройства действовала на модель ринха так, как надо было.

А остальным работы прибавилось — переделывать «чудо-пень», чтобы соответствовал новой модели. Сложной настолько, что куда там касоррам.

Когда закончили, не могли в это поверить, не сразу решились опробовать. Но сработало, как надо — чуть подправило недоструктуру ринха. Мирала вывела его на мгновение из сомбра, чтобы воспринял сигнал-команду врагов. Воспринял, но не подчинился. Сработало…

Исправлять всю уйму вражеских ринхов по одному можно было до тепловой смерти вселенной даже с аспектом Янтарь. Но они все равно были в одной точке, Мирала заставила их одинаково сориентироваться, и «чудо-пень» нейтрализовал всех вражеских ринхов одним воздействием. Сам, конечно, разрядился.

Мирала заставила «точку из ринхов» рассеяться — якобы сработал вражеский сигнал-команда. Заметят враги, что ринхи их не слушаются? Не заметили. Накачали бывших своих ринхов энергией. Быстро — заряд, прямо-таки, подскочил даже в замедленном аспектом Янтарь восприятии. И он был огромен, не нужно ринхам столько, невыгодно. Сбросили бы лишнее, но Мирала не позволила.

Раз враги зарядили ринхов, значит решили атаковать Грань.

Мирала не стала ожидать сигналов-команд, а снова взметнула здешних, обычных ринхов, постаравшись забить пространства дипшейд помехами, а вражеских собрала не в точку, а в плотное облако, насколько позволял чрезмерный заряд. И отправила его вглубь дипшейд, к врагам. Пусть облако там распадается, а ринхи разряжаются, врагов не жалко.

Облако ушло. Через несколько шагов, пока Мирала объясняла сама себе, что сделала, а Эла строила модель, часть ринхов вернулась. Уже с обычным, не избыточным зарядом. И недоструктуры их, кстати, разглаживались, удалось-таки «чудо-пню» нарушить им стабильность.

Согласно составленной Элой модели, это значило, что снова взять своих ринхов под контроль враги не смогли и уже не смогут. Сработало.

Ирмек вспомнил, зачем сначала сливались, скопировал аспект Кровохлебки и, сверяясь со знаниями Кина, убрал у всех присутствующих все патологии организмов, кроме тех, что в головах. Предложил: «Хватит на сегодня?»

Бесполезные были за.

9

Перед тем, как сегодня слиться, Бесполезные стояли. Разъединившись — едва не попадали, такая навалилась усталость. Сильнее, чем когда бы то ни было.

Ляма вынула из сумки и ремасштабировала свое любимое риалиновое кресло-лежак, обмякла в нем, остальные уселись кто куда.

— Это холодильник? — удивился Люд, рассматривая «чудо-пень», возникший на земле где-то в середине группы. Форма у него была очень сложной, притом совершенно неправильной, неописуемой. Даже цвет необычный — не из черного в белый переливался, как почти любой риалин, а местами возникали другие цвета с оттенками.

«Чудо-пень» мог внезапно схлопнуться в точку, наделав бед, потому Зор его аккуратно разделил на части, которые масштабировал, а Мирала убрала их в сомбр. Странно, должно быть, выглядело — нечто совершенно бесформенное разваливается на куски, те не падают, а уменьшаются и исчезают.

— Не дошло у нас до холодильника, сил не хватило, — проворчал Кин. И потянулся к верхней кастрюле из стоящей рядом стопки: — Что тут портящееся?

— Повелка, — ответил Шатун. — Чечевичная, с моллюсками. Греть будем?

— Я обладаю силой дальнодея, могу перенаправить тепло из плиты, — быстро предложил Люд, опередив всеобщее решительное «нет». — Но не знаю, до какой степени следует нагревать…

— Я скажу, когда хватит. Вон в том мешке у нас посуда… — И вдруг Шатун перешел на искаженный юдейский: — Кстати, Кровохлебка… э…

Шатун запнулся, потому что язык Бесполезные только осваивали. Слово подобрать не успел, а Тайлинь уже сделала поспешный вывод и перепугано воскликнула:

— Умерла?!

— Нет! Наоборот… пришла в себя.

Бесполезные проверили Кровохлебку ринхами или ясновидением. Лежала в той же позе, дышала в том же ритме. Но Ляму не обманешь:

— Да, она в сознании. Просто притворяется.

— Это я по проводимости ее кожи понял, — объяснил свою наблюдательность Шатун. — Еще в мозгу у нее… тепло и электричество, как будто… соображает изо всех сил. Стало быть, мы всех от всего, что можно вылечили, и ее заодно в сознание привели. Ее же аспектом, по сути.

Так и было.

Люд не понимал юдейского, и Мирала составила для него надпись из ринхов на англоиспанском: «Кровохлебка пришла в себя, но притворяется, что нет». Люд кивнул, принимая к сведению.

Раздали по кругу одноразовые миски с дымящейся повелкой и ложки, принялись жадно наворачивать. Присматривали друг за другом, чтобы кто не уснул, не донеся ложку, а то бывает после слияний вроде сегодняшнего. Люда тоже угостили, Ляме Кин портировал из морозильника соленое мороженое «Ночь в океане».

— Насколько я понимаю, вы сумели полностью нейтрализовать ринхов, подконтрольных Авст? — спросил Люд.

Эла начала объяснять, что они сделали. Тихо, чтобы Кровохлебка не слышала.

И тут Кровохлебка встала и вышла из комнаты. Игнорируя, что на нее все уставились, неторопливо осмотрелась и остановила взгляд на Ляме. Неужели за главную приняла? Могла, потому что остальные бесполезные сидели кто где, опираясь спинами друг о друга — на ящиках, «тараканах», жегиты на своих птерах — и ели что-то серое из картонных мисок. А Ляма восседала в кресле, ела дорогое мороженое из фирменного контейнера, да еще одета была в шелковое платье.

Нет, вряд ли бы Кровохлебка так ошиблась, слишком умная. Что-то тут другое.

Она криво усмехнулась, и протянула чуть игриво:

— Кого я здесь вижу, Ловкачи или Сироты?

«Старшие» Бесполезные уставились на нее и произнесли или воскликнули с разными интонациями:

— Петля!

Странно, что всем хватило самоконтроля не поперхнуться и миски не ронять.

Эмэр тороплива объяснила на англоиспанском для жегитов, ведьм и Люда:

— На страничке «Бесполезные аспекты» была Петля вот такая, очень мощная целительница, которая признаться боялась. Чтобы ее Центр не загреб или криминал. Так не исцелять тоже не могла, тайком это делала, тем более в медицинской школе училась. И каждый раз потом пугалась, что раскроют. Успокаивала себя своим же аспектом — уровень гормонов меняла. А раз уже не боялась, то снова решалась исцелять. А потом опять пугалась, опять себя успокаивала. Цикл, потому Петля. «Я здесь вижу» — ее фразочка.

— Это меняет расстановку? — спросил Псих.

— Не то слово.

Кровохлебка слушала с полуухмылкой. И все поглядывала на Ляму — что-то обнаружила способностью диагноста?

Ирмек не выдержал:

— С Лямой что-то не так? — и указал глазами, кого имеет в виду.

Кровохлебка хмыкнула:

— С ней все хорошо, в том-то и дело. То есть… могут появиться проблемы с пищеварением из-за… слишком строгой диеты?

— Я могу есть только мороженное, — сказала Ляма.

— Разберемся. Эндокринные реакции… ерунда, вариант нормы. Главное, в голове все в порядке, я таких людей встречала всего двоих. И оба здесь, вы и вы, — она кивнула в сторону Люда. — Кстати, где я?

— Пограничье, — ответил Люд. — Грань Пустоты.

— Понятно. Вы, вероятно, пограничник, потому такая хорошая психика. Здесь что-то происходит?

— Те, кого вы называете Сиротами или Ловкачами, только что спасли несколько миров.

Кровохлебка, помолчав, очень уважительно хмыкнула.

— Ты действительно Петля, — решила Янтарь, видимо, проведя тщательный анализ в замедленном времени.

Петля-Кровохлебка ухмыльнулась:

— Да, это я. В прошлом. До вашей странички была еще одна, «Опасные аспекты». Потом исчезла, думаю, кому-то там нарушили анонимность. А потом я на «Бесполезных аспектах» выкладывала свои старые сообщения с «Опасных аспектов». — Она демонстративно принюхалась: — Вы недавно ограбили богатый ресторан?

Бесполезные быстро обменялись взглядами. Ляма, Эла и Тайлинь подтвердили, что Петля-Кровохлебка не врет. Что ж, пленных положено кормить, но Кровохлебка обошлась бы сухарями из запаса пограничников. А вот Петля другое дело. Ирмек коротким жестом сообщил, что ее поврежденный желудок зажил достаточно, Шатун пожал плечами и выдал ей миску повелки.

— Так из какого это ресторана? — спросила она, оценив первую ложку изысканного угощения. Увидела, что Бесполезные все еще секретничают, и пыталась выведать хоть что-нибудь окольным путем. Все это понимали, кроме, может быть, Чи. Который, исследуя новую обстановку, подошел к Петле-Кровохлебке и осторожно понюхал ногу. Она его почесала под челюстью, машинально эдак, притом умело и правильно.

— Лучше расскажите о себе, — попросила Ляма.

— Для начала, как вас называть, хотя бы? — добавила Тай.

— Алимой, госпожой Канылын, Кровохлебкой, — ответила Кровохлебка. — Петлей не надо, это прошлое. А остальное… Вас интересует, как я стала такой, какая есть? Долго рассказывать.

— У нас сейчас достаточно времени, — сказал Люд.

Бесполезные с удовольствием потратили бы время, чтобы выспаться, однако еще не наелись. И с пленницей надо было решать, а в ее рассказе наверняка нашлось бы важное. Попросив Люда еще раз перенаправить тепло, разогрели кастрюлю мяса с овощами и стали слушать.

Кровохлебка устроилась на коробке с консервами. Кстати, той самой, что уже раз попала в чужой мир через диодный переход, вернулась в родной мир, а сейчас вон, аж где оказалась. Символ.

Кровохлебка заговорила, делая паузы, чтобы съесть ложку повелки.

10

— Сначала… Все как на той страничке описано. Тайком исцеляла, потом пугалась. Я очень боялась, что меня раскроют, что выдам себя случайно. Все время боялась. Как только появилась возможность, переселилась из общаги в съемную комнату, чтобы никто за мной не подсматривал. Я еще училась тогда. Район выбрала хороший — Южные Сады. Тихо, чисто, зелень, цветочки, старички гуляют, дети бегают. Знакомые одобряли… Не догадывались, что там орудуют толкачи от Сихондэ. Даже в сети ничего не было. Открываю я утром дверь, чтобы идти на занятие, и вламывается ко мне торчок под ломкой. Очень неожиданно. Совсем безнадежный был, мозги дырявые… Давай мямлить, что я медичка и у меня есть лекарства. Угрожал, умолял, деньги какие-то совал, мелочь… Я бы с ним управилась, наркоманы на его стадии совсем хиляки, а я могу добавлять себе силы. Не решилась. Потом патруль вызывать, объясняться… Да еще и пожалела его. Дала ему капсулу — от головной боли, кажется, не помню — и сняла ломку целительством. Он как будто превратился в нормального человека. Благодарил, просил прощения, пообещал, что я его больше не увижу. Искренне — я же читаю все нервные реакции. Не чувствую то же, что другие, но понимаю, что они чувствуют. Ушла я на занятия, а этот урод раззвонил, что у меня можно разжиться наркотиками. И явился ко мне местный «слон» разбираться с конкуренцией. «Бойцов» привел — за дверью ждали. Хотел изнасиловать, я целительством заставила его перевозбудиться, и он кончил, пока расстегивал пояс. Взбесился, давай меня бить. Я его успокоила целительством — он продолжил меня избивать хладнокровно. Кулаками, ногами, пряжкой. Боль-то я себе заглушила, кричала только, чтобы не догадался. Устал он быстро, запыхался. Сказал убираться из района, плюнул на меня и ушел. Соседи за стеной и сверху слышали крики, догадаетесь, что сделали?

Сента пожал плечами:

— Ничего.

— Почти ничего. Они усилили звук в наушниках, чтобы мои крики не мешали смотреть поток событий. Не люди — слякоть.

— Простые обыватели боятся выступать против криминала, — зачем-то попыталась оправдать «слякоть» Ляма.

— Они не боялись, я читала реакции. Чтобы анонимно вызвать патруль, не надо много смелости.

— С наркоторговцами даже это опасно, — вставила Тай.

— Они не боялись, — повторила Кровохлебка. — Страхом еще можно оправдаться. Тем, что это физиологическая реакция, которую трудно контролировать, если ты не целитель. На самом деле не совсем так, но простить можно, если трусу потом стыдно. Равнодушие — другое дело, это сознательный выбор, а не реакция. Слушали крики и не обращали внимания. И стыдно им не было. Слякоть.

— Ты им отомстила? — спросил Сента.

— Нет, я даже «слону» не мстила. Настоящего вреда не было. Синяки я заживила, нервы себе успокоила. Но вернулась жить в общагу. Там крики не игнорируют, а сбегаются смотреть, что происходит. Соседка по комнате меня и выдала через полсотни дней. Подсмотрела, что я обожглась, и что ожог очень быстро прошел. Припомнила, что в клиниках, где у нас была практика, тяжелые часто выздоравливали. И тут же сдала, я даже ее нервные реакции не успела отследить. Вот ей я отомстила. Потом.

— Как? — с напряжением в голосе спросила Янтарь.

— Жизнь испортила. Можно было и жестче… Она сдала меня «Ножичкам», была такая мелкая банда. Могла бы Центру, но криминал ей показался честнее. Криминал, оказывается, давно подозревал, что есть сильный целитель, который тайком лечит в разных клиниках. «Ножички» нашли где-то блокера, он мне аспект отключил. Оглушили по голове и затащили в свой притон. В темноте держали… Продать меня хотели Центру.

Бесполезные вскинулись, воскликнули разное: «Центру?», «Что?», «Вот ведь…»

— Центру, — подтвердила Кровохлебка. — Там давно уже не брезгливые, криминалу платят охотно. «Ножички» обсуждали, можно ли со мной «позабавиться». Уверены были, что из Центра отомстить я уже не смогу, но не хотели оставлять следов. А я ничего не могла под блоком, даже успокоить себя. Хорошо, что у Молино есть свои люди в Центре. Перехватили информацию, доложили Молино, а те послали бойцов и выручили меня. Приютили… В большом особняке, сам старший Молино в тот же день со мной говорил. Сказал, что меня не держат, но я теперь добыча. А я… вылечила нескольких его людей от разной мелочи. Бездна, как на свободу вырвалась, не надеялась никогда, что смогу исцелять и не бояться. Так и стала я на них работать. Лечила всякое, с чем лучше в больницы не показываться. Стреляные раны в основном. Защиту от наркотиков ставила, не только людям Молино, но и детям богачей. Это даже законно, просто доступно только очень сильным целителям.

— То есть, ты даже тогда не настолько… обозлилась? — спросил Шатун.

Кровохлебка подняла бровь:

— Обозлилась?

— Людей ты не любишь. Слякотью называешь.

— Петля тоже не очень любила людей, — сказала Янтарь. — Не доверяла, боялась… Но лечила…

— Я и сейчас лечу, — усмехнулась Кровохлебка. — А тогда уж лечила, как никогда раньше. Молино мне помогали, даже подделывали истории болезни, чтобы выздоровления не выглядели подозрительными. А если лечила их людей, мне платили. К тому же дали защиту, помогли доучиться. Отомстить.

— А потом прижала кого-то, кого «мельники» попросили, — вальяжно и зло продолжила за Кровохлебку Капля. — Безболезненно, просто настроение ему подправила, чтобы язык развязался. Потом еще кому-то, так ведь? А с какого-то раза уже болезненно. Потом закладки эти твои…

Кровохлебка смотрела на Каплю с прищуром. Медленно произнесла:

— Это не были хорошие люди.

— Потом свидетелей затыкала, — продолжила Капля тем же тоном. — Всяким выродкам помогала, вроде Нирашона.

— Здесь, я вижу, суд?

— Да, — ответила за Каплю Эла. — Нам нужно решить, что с тобой делать.

— И кто мой защитник?

— Ты, — усмехнулся Зор.

— Люд на твоей стороне, — добавила Мирала.

— Хороших ценителей надо беречь, — подтвердил Люд.

— Люд, — произнесла Кровохлебка. — Ну, хоть так. И что мне грозит, если объявят виновной? Принудительная работа на благо общества?

— Сколько человек ты убила? — спросил Ирмек.

Кровохлебка отставила пустую миску, вытащила из сумки табачный кубик и зажигалку. Приладив мундштук, закурила и наконец-то ответила:

— Напрямую я никого не убивала. Мне это не надо. Но… Жалань Су, я ее вообще не знала… но она почему-то решила, что я поставила ей закладку. И покончила с собой. В депрессии была и придумала себе…

— Не напрямую, — сказал Сента. — Самой своей репутацией. И разве только раз?

Кровохлебка промолчала. Ляма, Эла и Тайлинь подтвердили незаметными жестами, что не играет она, мучает ее тот случай.

— Действовать не напрямую в стиле группы «Мельница», — сказала Тайлинь. — Даже с нами… Они сдали Айбу Нирашону Элу, чтобы усилить свое влияние в Академии. Потом точно также сдали ему Ирмека и Янтарь, не желая рисковать лично.

— Это не я сдала, — отмахнулась Кровохлебка. — Про Элу вообще не знала, занималась другим.

— Зато похитила Ирмека ты уже, — жестко сказала Эмэр. — И Миралу… пыталась.

— А она меня насквозь прострелила. В пальце от позвоночника прошло… В расчете, можно сказать. Притом, что Молино действительно хотят с ней просто поговорить… У них к вам есть серьезные предложения.

— Если вы хотите с кем-то обсудить серьезные предложения, следует заранее договориться о встрече, прийти на нее без оружия и принести подарок, — наставил Люд.

А сам-то… Тоже подумывал Миралу похитить. Выхода у него не было.

— А еще защитник, — проворчала Кровохлебка.

— В чем суть предложений? — быстро спросила Эла.

Кровохлебка, стряхнув перегоревший кубик в карманную урночку, качнула головой:

— Не знаю. Может быть, они и сами не знают. Нам удалось выяснить, что наркоторговцы подмяли Центр. Причем не филиалы, а штаб в Лонгре. Пока вы тут меня судите, Сихонде или другой вожак наркоторговцев того гляди решится, на что-то очень серьезное. А мы даже не знаем, на что.

— Значит этот… — заговорила Мирала, — который с тобой был…

— Кадавер, — кивнула Кровохлебка. — Да, он из Центра, его передали Сихондэ, но мы перехватили. Я перехватила.

— Выходит, правильно я его мертвецом про себя называла. Кадавер…

О бое с кадавером Бесполезные узнали от Миралы в слиянии, потому впечатлились, Псих охнул:

— Не вышло бы, что зря мы сегодня мир спасали…

Эла быстро потерла пальцами виски, потом переносицу, забормотала:

— Надо было сразу расспрашивать, а не… Нужно больше данных… Хотя… — быстро взглянула на Ирмека, Миралу.

Сента помахал пустой миской:

— Сейчас сливаться не стоит. Мы и так перенапряглись, как никогда раньше. — Спросил Кровохлебку: — Есть у нас время выспаться?

Та пожала плечами:

— Дней двадцать у вас есть. Хватит?

— Тогда давайте устраиваться.

11

Было уже совсем светло, когда Миралу разбудили ринхи. Точнее Ляма — забралась на крышу со свирелью и подобрала наконец-то звук, который ринхов взбудоражил. Давно пыталась, получилось не вовремя.

— Я прошу прощения, — очень смущенно пробормотала Ляма. Артикулировала четко, чтобы ринхи «услышали».

Мирала ответила, что ничего страшного, доспит без проблем. Беззвучным шепотом — Ляма услышит.

Заглянула в «санузел». И проверила ринхами обстановку.

Шатун, Янтарь и Сента что-то готовили в шесть рук на кухне. Янтарь ворчала, что Бесполезные так и не собрались наплести из риалина масштабированной посуды, чтобы везде носить ее с собой, как Ляма кресло. Котла-сковороды, при всех его признанных даже Шатуном достоинствах, не хватало для настоящего кулинарного изыска. Шатун заявлял, что зелень в тазиках на крышах это базилик, укроп и петрушка, строил планы на их счет.

Псих и Тайлинь выбрались под небо. Сидели на коробках, слушали свирель и болтали — Тайлинь созрела, чтобы высказать предположения:

— Вас с Каплей и Шатуном связывает нечто большее, чем общая работа на раскопках или участие в гонках. И я догадываюсь… Другие Бесполезные знают ваши тайны, но полагают, что лучше я спрошу вас.

— Ну и?

— Использовать вашу способность только для того, чтобы поддерживать порядок среди зрителей на гонках слишком… нерационально.

— А где рационально? На криминал не хочу работать, против криминала — этим в олове и занимаются, если по сути дела. А сейчас еще вам помогаю. Однако, чего там между нами скрывать, не все наши экспедиции палеонтологические. Подальше забираемся.

— Значит, я правильно предположила, что вы работает в других мирах с другими человечествами? В качестве агента нашего мира?

— Ага. Порталы туда удобно маскировать под раскопки.

— Я даже не знала, что существует организация, которая…

— Знала, это Отдел социологических исследований в Академии Релятивистики. Раз в два сезона отчеты публикуют.

— Вот почему Эла назвала вас коллегой. Я думала, они просто наблюдают.

— Так наблюдать только изнутри получается. В основном невидимые сонк-конструкты посылают, конечно, но и агенты тоже нужны. Вот, влипают они иногда, приходится вытаскивать, а потом заставлять местных, чтобы забыли про все. И для того, и для другого меня зовут. А сонк-конструктами, которые наблюдают, иногда управлять надо, а пульты в чужие миры тащить нежелательно. Даже под что-то местное маскировать — все равно опасно. Потому Каплю зовут — ей никакие пульты не нужны, так справляется.

— А Шатун?

— Разным занят. Вот, он так тонко обращается с электричеством, что может защиту на компьютерах вскрывать. Никакие пароли не помогают. Еще сигнализацию отключать может, замки электрические. Но в нашем мире про дальнодеев знают и защиту от них придумали. Достаточно продублировать электричество чем-то из сонк. А в других мирах не знают и ничего не делают потому. И его работа с теплом тоже полезна бывает — можно какую-нибудь химию нейтрализовать, взрывчатку. Там, где наши сразу заподозрят дальнодея, местные просто ничего не поймут.

— Вы что-то вроде боевого отряда? Межмировой спецназ?

— В основном наших влипших выручаем, я же говорю. Остальное — так, по мелочам. И работы немного, на социологический отдел не особо тратятся.

— Тем не менее… Вы знакомы со всеми человечествами… Даже с пограничниками!

— Я только к синим штанам ходил…

— Куда?

— В Мир Безжалостных.

Осознав, что подслушивает, Мирала переключилась. Тайлинь с Психом прямо сейчас ничего такого не обсуждали — ну, расскажет Псих, что в мире Безжалостных заваривают кофе как чай и пьют, а чтобы отбить поганый вкус добавляют твердый сахар и сливки. А Тайлинь удивится, зачем нужен кофе, если хочется сливок с сахаром. Однако могли заговорить и о личном, бывало уже, потому Бесполезные старались друг друга не подслушивать. Из вежливости.

Проверила, что с остальными. Кин и Тай бежали трусцой вдоль ручья, Чи их сопровождал, то убегая далеко вперед, то возвращаясь. Ирмек, Капля, Зор и Эмэр собрались в одной комнате и горячо обсуждали что-то… Ничего себе, на основании вчерашних наработок с «чудо-пнем» они сообразили сервомеха с сонк-конструктом, на который Ирмек сможет копировать чужие аспекты, как на свой. А потом — с сервомеха на свой копировать. Соберет коллекцию чужих аспектов и превратится в сверх-аспа, которому доступны все способности. Захотелось к ним присоединиться, но и выспаться нужно. Чем и занималась Эла — не зря она в группе самая умная. Вчера, узнав, что родному миру грозит опасность изнутри его самого, Эла занервничала, ворчать начала, откуда столько бед сразу. Люд ее успокоил одной фразой: «Мы всегда так живем». И не только ее. Действительно, пограничники неизвестно, сколько тысяч лет отражают опасности из-за Грани и не нервничают. И справляются — значит, все делают правильно, значит тоже не надо нервничать.

Кстати, где сам Люд? И Кровохлебка?!

Мирала выстроила цепочку из ринхов, и сразу нашла обоих на самом дальнем конце строения. Кровохлебка лежала на сетке, укутавшись в пятнисто-серые одеяла, а Люд что-то готовил в котле-сковороде на кухне рядом. Из одежды на нем был только фартук.

Почуяв активность ринхов, Люд молниеносно обвязал бедра полотенцем. Потом произнес раздельно, так, чтобы ринхи хорошо воспринимали вибрации воздуха:

— Мирала… Вы можете прийти к нам разделить пищу. Алима не плохая. — И продолжил шуровать в котле-сковороде. Не дадут выспаться.

Бесполезные, значит, «плохие, но не очень», а Кровохлебка «не плохая». То есть, лучше Миралы, Зора, Лямы… Обидно слышать.

Приглашение Мирала приняла, сообщила Люду надписью из ринхов: «Спасибо, приду». Что бы там не случилось, лучше быть в курсе.

Пошла умываться, заодно думать. Зачем оно Кровохлебка? Циничная хладнокровная гордячка, и вдруг подпустила к себе мужчину, да еще далеко не красавца, да еще почти незнакомого. Значит, есть у нее замысел, притом серьезный. Например, втереться в доверие к пограничникам, использовать их возможности для выгоды «мельников» или своей. А может и против Бесполезных что задумала.

Но и Люд непрост, наверняка поймет, если его попытаются использовать. Не исключено, что у него тоже есть замысел насчет Кровохлебки. И вряд ли выйдет что хорошее, когда их замыслы пересекутся.

Ляма сыграла на свирели будоражащую ринхов ноту, чтобы привлечь внимание Миралы, и тихо сказала:

— Мне кажется, ничего плохого не случилось.

А ведь Ляма в таких вещах не ошибается. Или сегодня впервые?..

Тем временем Кровохлебка, завернувшись в одеяло, направилась в «санузел». Когда проходила мимо полуоткрытой двери кухни, взглянула на спину Люда и улыбнулась. Нежно и мечтательно, как влюбленная.

А может действительно ничего особенного не произошло, эти двое просто понравились друг другу? Кровохлебка, конечно, злодейка, но ведь красотка. И все еще Петля, что бы сама про себя не думала. А Люд, конечно, не красавец, но ведь обаятельный и взгляд у него редкий.

Нет, вряд ли все настолько просто. И коварный замысел вряд ли.

Самым умным будет спросить.

Мирала вошла на ближнюю кухню, где орудовала тройка Бесполезных, поздоровалась и сообщила:

— Люд и Кровохлебка пригласили меня на завтрак.

Шатун, Сента и Янтарь уставились вытаращенными глазами. Шатун перевел взгляд в котел-сковороду, где тихо шкварчали маленькие лепешки, и сказал с легкой досадой:

— А у нас не готово.

Действительно, стоило что-нибудь прихватить, Люд ведь для двоих готовил, на Миралу не рассчитывал. Она выбрала из коробки с консервами жестянку креветочного студня.

— Касорра прихватишь? — спросил Сента.

— И доспех надень, — добавил Шатун. То ли пошутил, то ли всерьез.

Янтарь пожала плечами:

— Не думаю, что это нужно.

— Ляма тоже не думает, — сказала Мирала, — говорит, ничего плохого не случилось.

Шатун, Сента и Янтарь заметно расслабились.

12

Мирала, открыв дверь, вежливо поздоровалась и вошла.

Люд сообразил стол из снятой с петель двери и ящиков, накрыл пятнистым одеялом вместо скатерти. Сидеть предполагалось тоже на ящиках.

Разделили пищу — Люд выставил на середину стола котел-сковороду. Рассыпчатый рис, в нем — тонко нарезанное копченое мясо и много зелени. Вкусно, если цель была «сломать лед», то удалось. Еще были хлебцы из сухарей, шоколадный чай с молочным сиропом — вчера подарили Люду кубики и капсулы, а то у пограничников из питья только вода — и Миралин креветочный студень.

Сначала просто болтали — не жарко ли, удалось ли выспаться, на чем играет Ляма. Глядя, как Мирала накладывает себе студня, Кровохлебка спросила:

— Не надоели вам креветки?

Имелось в виду, что в другом мире Бесполезные ели много этих самых креветок. Если до сих пор Кровохлебка сомневалась, что это Мирала удрала от наркоторговцев через диодный переход, то сейчас уже нет — все поняла, считав реакции Миралы. Потому та ответила просто:

— Мы там к рыбе и креветкам пристрастились наоборот. Тратили много сил и все время голодные были, все было вкусно. А когда вернулись, то сначала отъедались сыром и мороженым, а потом снова захотелось рыбы на решетке.

— На решетке?

Разговор сполз в кулинарию.

Когда доели, Люд налил Мирале и Кровохлебке еще по чашке чая, собрал пустые миски и понес в «санузел» мыть.

— Он мне подходит, — тихо сказала Кровохлебка.

— Не красавец, но обаятельный?

— Обаятельнее, чем можно увидеть. Видите ли, Мирала… У целителей проблемы с сексом. Мы слишком хорошо видим всю… физиологию процесса, это сбивает с настроя. Чем сильнее целитель, тем больше проблема. Большинство целителей предпочитает себе же либидо глушить своим же аспектом.

Мирала невольно рассмеялась:

— А он ваш аспект заблокировал, и вас ничего с настроя не сбивало. Но… дело не только в этом? Есть и другие блокеры, в конце концов.

— Для меня слишком опасно позволять себя блокировать. Я бы, может быть, рискнула, но с кем? Меня боятся, причем все. Мужчины даже больше, чем женщины. Если кто пытался меня соблазнить, то всегда с какой-то целью, я сама их не интересовала. Похоть, конечно, была… грязные мысли.

— А у Люда не было?

Мирала благодаря слияниям была уверена, что «грязные мысли» есть у всех, даже у асексуальной Тайлинь мелькали.

— У Люда в мыслях гораздо больше нежности, чем похоти, — отвечала Кровохлебка. — Как у вашего Зора. И это не главное, главное — он меня совсем не боялся, а наоборот, сочувствовал. Когда вы все вчера заснули, мы с Людом разговаривали за чаем. Он интересовался нашим миром — как у нас устроена медицина, учеба. Сначала он был нейтрален, а потом в нем появилось сочувствие, нежность… И он совсем меня не боялся.

Вернулся Люд, поставил на плиту котел-сковороду с водой. Поджег брикет и стал ждать момент закипания. Разговор он наверняка слышал, но почему бы всем не сделать вид, что нет.

— Вы не любите людей, потому что они вас боятся… — осторожно начала Мирала.

— Но этот страх внушаю я сама, — продолжила Кровохлебка, ухмыльнувшись. — На самом деле меня не многие знают в лицо. Не догадываются, что меня надо бояться. Но даже если не боятся, все равно слишком часто неприятны. То хищники, то слякоть… Я же вижу.

— Слишком часто? Не всегда, то есть?

— Не всегда. Есть и… чистые. Дети почти все чистые.

— Поэтому вы лечите безнадежных детей.

— И взрослых.

— И хищников, и слякоть?

— Мне нужно сортировать человечество? А ничего, что сортировка это труд? Кто за него заплатит? Кого могу, того исцеляю.

— И… много таких?

— Прилично. Многие из «чудесных исцелений», про которые в сети столько звона — моя работа.

— То есть, не все?

— Может быть еще кто-то тайком орудует. Про детей, как правило, больше звона. И он начинается еще до моей работы, потому истории болезней подделывать сложнее.

Люд залил кипяток в чайник со странным извивистым носиком, бросил кубик чая.

— Даже не знаю, как к вам теперь относиться, — призналась Мирала. — Вы помогали «мельникам» в их делишках, чтобы была возможность исцелять, так получается? Одни закладки чего стоят…

— Вам я закладку так и не поставила. Держала наготове, но не успела.

— А другим ставили.

— Сильные целители вынуждены причинять вред, чтобы развиваться, — неожиданно сказал Люд.

Целители — и вред? Звучит не только странно, но и зловеще.

Хотя вот она, Кровохлебка.

Та налила себе чаю, добавила сиропа, осторожно отпила. Решилась рассказать:

— Болезни бывают разной тяжести. Простые случаи можно легко исцелить за счет ресурсов организма самого больного, а для средних уже надо тратить свою силу. А с тяжелыми, как правило, возня, силы нужно много. Потом побочные эффекты от своего же целительства исцелять… Чтобы легко и быстро лечить тяжелые случаи, нужна практика, а для нее нужны больные с тяжелыми случаями. В наше время их все меньше. Медицина хорошо развита, есть целители. Нас не хватает, но поставить диагноз на ранней стадии мы, как правило, успеваем. Но если не успеваем, потом возня. Бывают и безнадежные случаи… И бывают пограничные — когда целитель высокого уровня не справляется, а среднего исцеляет. Потому что у одного не было опыта с такой болезнью, у второго был. Я закурю?

Люд встал, открыл окно и дверь. Кровохлебка, закурив, продолжила:

— И с головами всегда сложно. Исцелить психическую патологию можно, но всегда сомневаешься, не стало бы хуже… Или… Когда-то целительством убирали неврозы. Пациенты становились спокойными, целостным… Не понимали себя прошлых. А это изменение личности, плохой симптом. Хотя всего-то неврозы…

Вот, почему она присматривалась к Ляме — заподозрила, что какой-то целитель рискнул "поковыряться в голове".

— Мало того, что крайне осторожно надо с мозгом, — продолжала Кровохлебка, — самой этой осторожности без практики не научишься.

— И вы ставили закладки, чтобы попрактиковаться?

— Тем, кому не сочувствовала. Поначалу. Провоцировала патологии средней тяжести, потом тяжелые. Всегда с таким расчетом, чтобы могла излечить, но и уровень рос.

— Еще есть, куда расти?

— Конечно, есть. Хотя бы увеличить дальность воздействия и точность диагнозов.

— Значит, будут еще закладки?

Кровохлебка не ответила.

13

Бесполезные уже завтракали. Ляма отставила мороженое, взяла свирель и опять взбудоражила звуком ринхов, чтобы привлечь внимание Миралы. И произнесла синхронно с Тайлинь: «Она не лжет». Разумеется, они подслушивали весь разговор в слиянии, прощупывание ясновиденьем Тайлинь Мирала чувствовала с самого начала.

Ну что ж, все с Кровохлебкой ясно — спуталась с «мельниками», чтобы исцелять и не бояться Центра, и вот, «врезалась» в первого же мужчину, который ее не испугался.

Можно было поговорить еще о чем-то. Самые важные вопросы — кадавер и связь Центра с наркоторговцами. Но это лучше в слиянии с Элой, а она спит и не проснется еще два-три часа.

Тогда стоило обсудить другие вещи. Может не такие срочные, но важные.

Мирала спросила Люда:

— Что это за мир?

Тот не совсем понял вопрос. Нахмурившись, начал:

— Эти горы являются аналогом ваших Небесных…

— Нет, — перебила Мирала. — Насколько я могу понять, это не просто безлюдный мир, он… безжизенный. Нет растений, я искала ринхами и не нашла, даже в воде. И животных нет. Везде только камень, песок и суглинок.

— Микроорганизмы есть, — сказала Кровохлебка. — Только странные, у нас таких нет.

Люд кивнул и рассказал подробно:

— В большинстве вселенных на планете, аналогичной Земле, люди вымерли. Но не везде до появления цивилизации, иногда на очень высоких ступенях ее развития. Выше, чем у нас или у вас. Иногда случается то, что на вашем языке можно назвать экологическим вытеснением. Представьте себе, что среди людей внезапно начинаются сразу сотни или тысячи эпидемий, все растения становятся несъедобными для людей и выделяют в воздух и воду опасные только для человека вещества, все животные стремятся атаковать и убивать людей.

— Ничего себе. Это из-за сонк?

— Не обязательно. Чтобы случилось экологическое вытеснение, нужно долго и целенаправленно вмешиваться в естественные биологические процессы. Вашему человечеству это не угрожает. Прямо сейчас не угрожает.

— Это хорошо… Нам бы сотен эпидемий хватило, чтобы вымереть до последнего.

— С эпидемиями человечества справлялись относительно легко. Уровень развития технологий был достаточным.

— Так они еще и выживали? Ничего себе!

— Некоторые гибли. Некоторые находили причины экологического вытеснения, устраняли их и возвращались к гармоничному сосуществованию с биомами. Некоторые вступали в затяжную борьбу, она становилась частью обыденности. Как для нас необходимость обеспечивать себя пищей. Некоторые переселялись в космос или дипшейд.

— А в другие миры нельзя было сбежать? Раз они знали про дипшейд, должны и про другие миры…

— С прибытием людей… представителей человечеств, спровоцировавших экологическое вытеснение, оно начиналось и в других мирах. Непосредственно на выходах из порталов или переходов, это не позволяло обосноваться. Что касается мира, в котором мы находимся, здешние люди уничтожили все живое на планете, кроме себя, и спокойно жили дальше. Довольно долго.

— Как?!

— Заменили естественные биомы на искусственные системы, обеспечивающие необходимый состав воздуха, достаточное количество биомассы и стабильный климат.

— Те микроорганизмы?

— Да. Микроорганизмы составляют сложную, протяженную систему, основные ее части расположены на океанском дне. Это далеко отсюда.

— И эта система мешает расти траве? Потому у вас зелень в тазиках?

— Верно. Система препятствует возникновению естественных биомов.

— А к нам мы ее не занесем?

— Нет, даже если перенести в ваш мир все эти горы, она потеряет активность. Система глобальна, и только в таком виде жизнеспособна.

— Хорошо. Так, нам она не навредит, мы люди, а Чи?

Люд по-доброму улыбнулся, ему нравился Чи. Успокоил:

— Ваш лис человеческое животное. В мирах, где происходит экологическое вытеснение человека, Чи был бы уничтожен, поскольку не враждебен человеку. Соответственно, система не воспринимает Чи, как врага.

— Надо же, какая она сложная.

— Это запрограммировано.

— То есть здешние… люди не хотели, чтобы их система расползлась по другим мирам или навредила гостям из других миров, так? Не такие уж уроды?

— Такие уж, — усмехнулась Кровохлебка. — Просто не хотели еще и с другими человечествами воевать, если до них их система дотянется.

— Верно, — подтвердил Люд.

— А что с ними потом стало? — расспрашивала Мирала. — А то следов цивилизации я тоже не вижу. Ну, кроме того, что здесь, но это ваша цивилизация, пограничников, то есть.

Люд ответил:

— Они начали злоупотреблять сонк-технологиями. Привлекли из дипшейд чужих. В том числе сущности, способные преодолевать сомбр — те, что вы называете монстрами и демонами. И те, что вам еще не знакомы. От опасных сумели защититься, безобидных научились использовать.

— Демонов или монстров?

— Тех, что вам еще не знакомы. Далее в результате нескольких сбоев некоторые безобидные сущности стали опасными. Нечто аналогичное еще одному экологическому вытеснению. К тому времени человечество существенно зависело от сонк и не смогло противостоять. Уцелевшие переселились в дипшейд и стали иными. Это было очень давно, потому следы цивилизации исчезли, в том числе под воздействием системы.

— То есть вот эта вот Грань пустоты — не их работа?

— Нет, это работа… не знаю, как правильно перевести… хозяев. Тех, кто нас создал — еще одно древнее человечество. Они тоже привлекли сущности из дипшейд, злоупотребляя сонк. И чужих, и иных. Сопротивлялись, но с трудом, к тому же противостояние затягивалось. И они создали Грань, чтобы проникать в дипшейд не через сомбр и атаковать иных в глубине дипшейд. Это помогло им победить, но Грань осталась. И представляла собой опасность, поскольку позволяла враждебным сущностям проникать в человеческие пространства. Хозяева могли противостоять враждебным сущностям, но для этого следовало обосноваться в мирах, где проходит Грань. А они сложны для освоения — потому Грань и создана в них, хозяева не хотели рисковать хорошими мирами. И хозяева создали нас, они в то время легко шли на подобные шаги. Наши силы позволяют нейтрализовать опасности, приходящие из-за Грани, но и сами мы могли жить только в приграничье. Способы отлучаться мы нашли позже. Мы — создания, а не сущности. Потом хозяева захотели проникнуть за Грань с целями, которые мы признали опасными. И не пустили хозяев.

— Вы взбунтовались?!

— Мы были достаточно независимыми по изначальному замыслу. В тот раз независимость проявили. Учитывая, что задуманные путешествия за Грань были опасны в первую очередь для цивилизации хозяев, мы просто выполняли свою функцию. Тем не менее, хозяева нас наказали. Сделали некрасивыми.

Кровохлебка подняла бровь:

— Всего лишь?

— Если бы хозяева нам навредили, мы бы не смогли охранять Грань. Потом внутри цивилизации хозяев начались противоречия. Противостояние между разными созданиями, потом между созданиями и сущностями. Цивилизация пришла в упадок, люди причинили друг другу и себе столько вреда, что вынуждены были сменить физическую форму на гораздо менее удобную. Вы бы назвали их призраками. Все еще существуют в одном из миров, но замкнулись внутри собственного сообщества. Там… очень скучно.

— Скучнее чем у нас? — не поверила Мирала.

Люд повернул к ней лицо и нахмурился. Пожалуй, Мирала действительно сравнила несравнимое. Все же объяснила:

— У нас большая часть человечества ночью спит, с утра идет работать, а вечером смотрит на минордах поток событий или фильмы с продолжениями.

Люд, улыбнувшись, кивнул:

— Усталое человечество. Хозяева не устали, а сознательно отказались от потребностей, чтобы уцелеть. Мы не знаем всех сложностей.

— Только из-за того, что вы их за Грань не пустили, все это было?

— Нет. Впрочем, мы могли помочь хозяевам в начале кризиса и в самом его разгаре. Но не стали, поскольку хозяева проявили к нам враждебность. Это была месть и это была ошибка. Мстить нельзя.

14

— Так человечеств больше семи? — спросила Мирала. — Кроме нас с вами и пяти нам с вами известных остальных, еще хозяева ваши есть, «иные», еще какие-то в космосе…

— Мы с хозяевами часть одного человечества, — сказал Люд. — Что касается иных, то не следует считать их людьми. За очень редким исключением. И, в любом случае, они не представляют собой отдельную цивилизацию. Некоторым цивилизациям людей удавалось обосноваться в дипшейд, но мы потеряли с ними контакт. Также мы не можем установить контакт с теми человеческими цивилизациями, которые ушли в космос или закрыли пути в свои миры. Некоторые сменили физическую форму даже существеннее, чем наши хозяева, и недоступны для нас. А поскольку не можем установить контакт, то не знаем, существуют ли до сих пор другие человечества, кроме нас с вами и еще пятерых.

— Как-то это… безнадежно. Либо вымрем, либо так изменимся, что будем уже не мы. То есть — может быть. Те, кто в космос ушли, может быть еще они, но… Почему не идут контакт, например, с вами?

— Мы тоже не идем, только подглядываем, — напомнила Кровохлебка.

— Мне кажется, пограничники заметили бы, если бы за ними кто-то подглядывал.

— Мы пытались установить контакт с ушедшими в космос, когда появилась такая возможность, — сказал Люд. — Они не захотели общаться с нами.

— О, вот, а мы бы захотели. С чего бы отказываться? Значит — они изменились и уже не люди.

Люд пожал плечами:

— Это развитие. Если вы считаете подобные результаты развития неприемлемыми, то можете постараться их избежать.

— Нам бы сначала уцелеть. То «иные» Грань прорывают, то Центр с наркоторговцами договаривается.

Кровохлебка внимательно посмотрела на Миралу:

— Почему вы не расспрашиваете меня об этом?

— Потому что лучше бы про это Эла услышала. Проснется — расскажете, она правильные вопросы придумает. А тем временем можно про что-то другое порасспрашивать. Вас и Люда. Было бы это и правда срочное, «горячее», вы бы сразу сказали, прямо с этого начали. И… сейчас мы все равно ничего особо сделать не можем, правильно?

— Не знаю. Сумеете просадить Сихонде, как Нирашона?

— А поможет?

— Тоже не знаю.

— Ага, значит — неясная ситуация сейчас, так? Непонятно, что делать. И прояснится через двадцать дней… или уже девятнадцать?

— Приблизительно. Условия и сроки… выясняются.

— Ага. Обсуждаются, видимо. И что будет, какой-то большой совет всего криминала?

Кровохлебка, помолчав, медленно кивнула.

Мирала задумалась. Это у «мельников» двадцать суток времени, а потом все решится. А Бесполезным надо подготовиться на случай, если все решится плохо. Сервомехов наплести, лишних укрытий настроить, пути отхода проложить.

Элу, что ли, разбудить? Беззвучно произнесла это предложение, не открывая рта — для Лямы. Та передала остальным Бесполезным, мнения разделились, судя по жестам, которые Мирала воспринимала ринхами. Всех убедил Шатун, проворчав:

— Если любишь человека, дай ему поспать.

— Мирала, расспроси пока, что можно, — предложил Зор. — Там в слиянии Эле передашь.

— Ладно, — сказала Мирала Кровохлебке. — По какому поводу совет криминала? В общих чертах?

Кровохлебка, ухмыльнувшись, начала рассказывать:

— У группы Мельница есть контакты в Центре. Технический персонал, рядовые исследователи, делопроизводители. Влияния нет. Молино не против получить и влияние… Что происходит среди начальства Центра, трудно сказать наверняка, однако выглядить так, будто все прогнило. Постоянная грызня за деньги и ресурсы, группировки, перебежчики. Казалось бы, в подобных условиях легко подобрать агента хотя бы из среднего звена, но не получалось. Не шли они на контакт, очень боялись действовать в чью бы то ни было пользу, кроме своей группировки. Какой можно сделать вывод?

— Они все там уже чьи-то агенты?

— Не все. Высшее руководство — руководители служб, те, кто раздает деньги и ресурсы.

— Но… За деньги бы их не купили…

— Не за деньги. И довольно давно. Центр зачем основали?

— Аспекты распределять.

— И по-прежнему распределяют. И по-прежнему не хватает.

— Ну… конструктов все больше собирают…

— Это началось в последнее время, потому что кое-что выяснилось. Как вы знаете, самые первые аспы были дигитами, однако уже на втором десятке появились блокеры и даже антеры. В первой сотне — носители других редких способностей. Поначалу каждый десятый асп был редким, и это очень большая доля.

— Да… сейчас поменьше… Двое на сотню набираются. Нас что, постоянное число? А почему?

— Не постоянное, количество редких аспов растет, но медленнее, чем количество простых дигитов. Первыми аспами были подростки с поврежденной энергетикой, которую «латали» сонк-конструктами. Повреждения разные, заплатки тоже разные, и больше вероятность, что случайно подберется комбинация, соответствующая редкому аспекту. Пик распределения с широким основанием, понимаете? Сейчас, если конструктом латают поврежденную энергетику, получается примерно та же доля редких аспов. Но конструкты ставят и на целую энергетику, для чего ее повреждают искусственно. Контролируемо, по процедуре.

— Ага, «заплатки» одинаковые. А мы появляемся только потому, что энергетика у людей все-таки разная, так?

— Верно. Но основание пика распределения гораздо уже. И точные причины, по которым асп становится не дигитом, а кем-то другим, до сих пор не выяснены, иначе бы создавали сколько угодно целителей и телепортеров… Может и к лучшему.

— Нас все еще боятся? И вы тоже нас боитесь?

Внимательно слушавший Люд чему-то рассмеялся и покачал головой.

— Да уж, — усмехнулась Кровохлебка, — сама себя боюсь. Тогда, в начале, боялись гораздо сильнее, чем сейчас, и Центр должен был контролировать всех редких аспов. Вообще все контролировать, начиная с того, что тщательно подбирал подростков, которым подсаживали аспект.

— Ага, по школьной успеваемости. И получали аспекты Клоп, Махед. Нирашон тоже дигитом был, кстати. Сразу провалился ваш Центр.

— Не сразу. Но провалился. Но другого Центра не было, а тот, что был, заявил, что ему не хватает полномочий.

— Это-то история известная. Только… где слишком много полномочий, там, в конце концов, и коррупция. Мало того, что слишком много себе позволяют, так еще и с наркоторговцами…

— Тогда казалось, что нет другого выхода. Может и не было… Помните, как все были напуганы сильными аспами-релятивистами?

— Я еще не родилась тогда! То есть, я бы тоже испугалась сокращению длин и тем горячим водоворотам… Но зачем страху поддаваться?

Кровохлебка помолчала несколько шагов и медленно проговорила:

— Я снова забыла, сколько вам лет…

— Девятнадцать! Скоро двадцать будет.

— Да, ваш организм, внешность, манера речи соответствуют реальному возрасту. Но некоторые ваши реакции… Как будто вы много страдали, но не сломались, а закалились. И не обозлились. Потому что вас всегда поддерживали. Я встречала таких людей, но вы слишком молоды.

— Когда я попросил вас, чтобы вы помогли нам защитить Грань, — заговорил Люд, — я очень боялся, что возложу ответственность на испуганного ребенка. Но вы оказались воительницей. Храброй, хладнокровной и очень изобретательной.

Мирала действительно хлебнула страданий — чужих, в слияниях. Ужас Элы, отчаяние Лямы, тоску Капли. Для самих пострадавших все это было в прошлом, но для Миралы и других Бесполезных нет. Воспоминания очень свежие впечатления дали, и пережить их получилось благодаря тому, что друг друга поддерживали.

Но если Кровохлебка до сих пор не догадалась про слияния, то пусть и дальше не знает, Мирала сказала:

— Про меня потом поговорим. Что там с Центром?

15

— Поначалу в Центре не знали, что со своими полномочиями делать, — рассказывала Кровохлебка. — Предлагали взять всех аспов на учет и заставлять приходить на проверки, чтобы посмотреть, не открылась ли у них редкая способность. Но способа точно установить, какими способностями обладает асп, не придумали. Сильный блокер может установить, но только если способность активна, то есть, достаточно ее отключить, чтобы считаться всего лишь дигитом. Хотели обязать аспов самих сообщать, какие у них способности, однако подростки, только что получившие аспект, нередко сами этого не знают. К тому же Центр не единственная власть в нашем мире и даже не самая сильная. Есть еще государственная, которая не против заполучить ясновидцев в секретные службы или телепортеров в армии, естественно — тайком. То же самое — крупные предприятия, школы и академии…

— Не говоря уже про криминал.

— Да, не говоря уже. Тогда пришли к сегодняшней схеме — предлагают аспам с редкими способностями работу в Центре. Это даже работает.

— Разве?

— Если уж Центр берет далеко не всех желающих…

— Зато берет не желающих!

— Тогда… В начале казалось очень логичным и правильным позволить Центру нейтрализовывать опасных аспов, привлекая любые средства.

— Ага, и решают опасен асп или нет, тоже они. Полномочия такие. Как будто не понятно было, что, если у тебя ценные способности и сам добровольно Центру не сдашься, тебя объявят опасным и заставят…

— Это рассматривалось, как допустимый риск.

— Вы их оправдываете?

— Ну… даже если оправдываю. Не исключено, что благодаря этому Центр действительно защитил человечество от крупных неприятностей. Про группу Вулкан знаете?

— Релятивисты-поджигатели. Читала их воспоминания. Да, могли бед наделать.

— А в Центре, пусть и не добровольно, приносят пользу. И ведь Центр не только защищал. Значительная часть разработок, связанных с сонк, проведены в Центре. Исключительно потому, что там собраны сильные аспы. Как-никак. Но потом оказалось, что редкие аспы… действительно редкие. Средних-то Центру хватает, а сильных всем не хватает. Уже поэтому у самых сильных была возможность устроиться вне Центра. Большие деньги, независимость… И кто-то в Центре посчитал возможным принуждать.

— Ага, объявят опасным, и либо сидишь в клетке под блоком, либо работаешь на Центр, как те поджигатели. Если их воспоминаниям можно верить, а то в сети всякое пишут… Ладно, это все и так известно, как криминал-то с Центром связан?

— Поняв, что их могут объявить опасными, сильные аспы стали скрывать свои силы, естественным образом начинали работать на криминал… Да, это тоже известно. А вот то, что неизвестно — желая заполучить сильных аспов, Центр пытался этих работников вычислить. Да, таких, как я. Сначала через стражу, потом завели свою агентуру. В конце концов, пришли к переговорам с «серьезными людьми». Предлагали деньги, услуги аспов, информацию, доступную только центру и правительствам, защиту от стражи и СКР, секретные разработки. Конечно, криминал дорожил своими аспами, но, как говориться, если ценишь — назови цену.

— И много так аспов получили?

— Из тех, кто работал на криминал? Трудно сказать. Сами понимаете, криминал не объявлял во всеуслышание, что отдает кого-то из своих Центру. Просто подставлял, все выглядело… естественно, как будто аспа вычислили ясновидцы Центра или стража. Значительная часть арестов криминальных аспов — на самом деле договорные. Кроме того, криминал своих аспов Центру иногда, так, сказать, одалживал для разовых акций и экспериментов. Асп мог сам не знать, что, выполняя задание хозяина, работает на Центр. Однако далеко не все аспы, скрывающиеся от Центра, добровольно шли работать на криминал. Предпочитали просто скрываться, как я поначалу. Многие даже меняли внешность и подделывали личные карточки. Чаще всего таких удается вычислить благодаря доносчикам, а у криминала уже имелись свои сети соглядатаев. Самые обширные — у наркоторговцев, их клиенты с удовольствием сообщают толкачам про что-либо интересное криминалу.

— За наркотики?

— За скидки на наркотики. И немало было не наркоманов, а обычных людей, таких, как моя соседка по комнате — вычислив тайного аспа, предпочитали доложить о нем криминалу, а не Центру. А криминал дальше решал, себе оставить добычу или в Центр сдать. Не знаю, сколько аспов таким способом заполучил Центр, возможно — тысячи. Кстати, группа Мельница в подобном свинстве не участвовала и не одобряла. Даже в самом Центре не все одобряли сотрудничество с криминалом. Победили те, кто одобрял, поскольку были успешнее в своих проектах. Но это был шаг в Бездну.

— Как по мне, то Центр шагнул в Бездну еще когда первый раз ни в чем не виноватого аспа опасным объявил.

— Возможно. Но и возможность остановиться тогда еще была.

— Сейчас уже нету?

— Увы. Центр увязал все больше — помогал торговать наркотиками, подавлять конкурентов и поддерживать равновесие.

— Компромата не боялись?

— Даже если боялись, вероятно, были у них… средства противодействия. А дальше — все хуже. Бывало, что криминалу нужны услуги Центра, но аспов взамен не было. Расплачивались деньгами, в том числе драгоценными монетами. Руководство Центра соглашалось.

— Даже им денег не хватает?! Да они на одних только разработках гребут, как экскаваторы!

— Им показалось соблазнительным обладать неподотчетными суммами. А потом… Наркоторговцы повели себя нечестно.

— Как будто кто-то ожидал от них другого чего.

— Такого не ожидали. Не были готовы.

— И чего же это?

— Провели своих в руководство. Вначале, пользуясь связями, устроили верных себе людей на хорошие должности, те образовали группировку. И постепенно, делая карьеру — всегда нечестными способами — прорвались на самый верх. Не так уж много времени потребовалось.

— И сколько их там наверху?

— Весь управляющий совет Центра — верные Сихонде люди. А вся грызня на уровне среднего звена и ниже — искусственная, разобщенными легче управлять.

— То есть… у криминала есть доступ ко всем разработкам Центра?

— То есть, криминал заказывает разработки Центра. В том числе кадаверов.

16

— Ну и зачем им это? — усомнилась Мирала. Потому что не хотела верить.

— Кадаверы? Разве не очевидно? — ухмыльнулась Кровохлебка.

— Допустим, они захотели идеальных бойцов, но толку с них таких? Я имею в виду — объединить способности рапида, регена и еще кого-нибудь, конечно, выгодно было бы. Однако это все равно были бы аспы, и любого из них легко нейтрализует почти любой блокер.

— Блокеров тоже можно нейтрализовать. Вам это удавалось.

— А… так… у них еще и аспект антера?

— Блокера. Вас когда-нибудь блокировали?

Кровохлебка непонимающе нахмурилась — по реакции Миралы, узнала, что ту блокировали, но воспоминания об этом не были неприятными. Даже наоборот, с хорошим ассоциировались. Потому что Миралу блокировал Сента, чтобы она потренировалась из блоков выворачиваться. И Мирала научилась, достигла успеха, что и радовало. Может быть, хватит этих игр, попросить Сенту, чтобы Кровохлебку заблокировал совсем? А то она слишком много узнает, читая реакции. Люду не понравится, но он Бесполезным должник.

Хотя можно и мирно устроить. Мирала спросила нейтрально, но с намеком:

— Вас смущают мои реакции?

— Честно говоря, да… Хорошо, я вижу, вам не нравится, что я вас читаю. Постараюсь не считывать ваши реакции. Для этого потребуется усилие — я приучила себя диагностировать непроизвольно. Но постараюсь. Так вот, асп, как правило, успевает осознать, что его блокируют за долю шага до того, как оказывается под блоком. А рапиды зачастую успевали среагировать — ударить, выстрелить, броситься бежать. А если рапид еще и блокер, то успеет заблокировать первым.

— Это уже три аспекта у одного. Причем совсем не родственные. Хотя — где два там и три. И им удалось, как?

— Для начала, они нашли способ изымать аспекты у аспов.

— Но это же… какая будет дыра в энергетике…

— Большая. Если не залатать, почти неизбежны проблемы со здоровьем. Зато можно получить полностью сформированный аспект и даже им распоряжаться.

— Даже?!

— Вот именно. Можно аспекты пересаживать.

— То есть, продавать их желающим?

— Когда аспекты начали ставить не только подросткам с поврежденной энергетикой, но и со здоровой, некоторые богачи пытались заплатить и получить аспект себе. Или своим детям. Однако быстро разочаровались, слишком высока вероятность стать всего лишь тусклым дигитом. Неоправданные затраты. А те дети богачей, которым посчастливилось получить аспект, в конце концов, унаследовав семейные богатства, приходили к решениям нанимать аспов, в том числе дигитов. Аспект, вы же видите, диктует выбор профессии и не только, а богачи либо профессиональные предприниматели, либо бездельники. Большинство современных богачей предпочтет нанять телепортера, чем быть телепортером. Или нанять целителя, чем быть регеном.

— И от ясновиденья отказались бы?

— Может быть и нет. Или от способности сильного дигита. Однако богачи на виду, а подсадить кому-либо чужой аспект можно было только тайком. Да и сейчас только так — если правительство или «серьезные люди» узнают о самой этой возможности, неизбежны проблемы.

— А «серьезные люди» уже узнали. Значит, неизбежны проблемы.

— Потому для Центра опасно было продавать чужие аспекты. Как бы ни таился такой покупатель, даже пользуясь всего лишь способностью дигита, слишком велика вероятность, что его вычислят. Единственное исключение — верные Сихонде люди. В очень ограниченном количестве, будь у наркоторговцев много незарегистрированных аспов, возникли бы подозрения. А вот изъятых аспектов у Центра накопилось довольно много.

— Откуда?

— Например, если криминал решал аспа убить, то позволял Центру сначала изъять аспект. Или таким образом наказывали неугодных аспов. Изымали тайком, чтобы выглядело так, будто способность перегорела. Редко, но бывает. А жить потом непросто. Дальше, я вижу, догадываетесь.

— Ага, избыток аспектов, девать некуда, так решили экспериментов наделать. На живых людях, так?

— Совершенно верно.

— Это… жутко. И гадко.

— Это наркоторговцы. Они продают смерть — жидкую или в порошке. Убивают легко и непринужденно. Они не сомневались, предоставили сколько угодно… материала для исследований.

— Людей?

— Да, людей. Для первых экспериментов в Центре нашли добровольцев. Эффект был тот же, что в тех ранних экспериментах со свежими, несформированными аспектами — два у одного человека вызывают перегрузку периферийной системы и нервный шок. Или быстрый распад личности. Первые добровольцы, как ни странно, выжили.

— Как?! Им целители помогли?

— Да, в Центре есть целители высокого уровня, которые не боятся работать с мозгом. Жизни добровольцам спасали, второй аспект удаляли, но дыра в энергетике оставалась, первый ее не закрывал. А заткнуть дыру можно только конструктом аспекта, по-другому пока не умеем.

— И перешли на не добровольцев.

— Перешли. И быстро пришли к выводу, что, раз проблема с мозгом, то нужно обойтись без него. Из головы не вырезали, конечно, просто после распада личности от двух аспектов заменяли сознание на, скажем так, программу.

— Сонк-конструкты в головах.

— Вы, я вижу, заметили? Да, это сработало. Фактически, личность, сознание и другие высшие функции заменили на программы для человекообразных армейских автоматонов. Получили то, что хотели — сочетание аспектов рапида, регена и блокера. Идеальные бойцы, но что с ними делать?

— Не применяли, чтобы тайну сохранить?

— Да, и продолжали экспериментировать. Совершенствовали бойцов, делали их автономными, в то же время — все более послушными.

— Они не слушались?

— Звучит, я вижу, странно, но автономность предполагает некоторую независимость.

— А, ну с людьми так и есть…

— Кроме вышколенных слуг. Боец должен уметь действовать, не получая распоряжений или если распоряжения неточно сформированы. Но поначалу кадавры слишком часто действовали неправильно. В Центре подозревали, что они нарочно, пока не догадались… привлечь специалиста. Он частично заменил программирование на обучение. И достиг успеха.

Бесполезные точно также обошлись с касоррами — не столько их программировали, сколько дрессировали. И тоже ведь с успехом, и от этой схожести Миралу покоробило.

— Если не достигли совершенства, то приблизились к нему, — продолжала Кровохлебка. — И стали подсаживать другие аспекты. Правильно пользоваться ясновиденьем, насколько мы можем понять, кадаверы еще учатся, без сознания это очень трудно. Телепортацию кадаверам не подсаживали, слишком редкая способность. А вот если подсадить несколько разных аспектов релятивиста, в том числе наведенных, можно достичь интересных результатов — эффект Юноннэ. То, для чего до сих пор требовались устройства размером с океанских корабль.

— Как его, эффект этот, вообще удалось наложить на такие тонкие прутики, как у того вашего кадавера?

— Я не сильна в релятивистике. Вы видите проблему?

— Так ведь, на резину, например, эффект не наложишь, чуть она деформируется, и эффект саму же резину уничтожит. И даже на сталь не наложишь, пробовали, не получалось — она могла себя съесть, если просто от тепла расширялась. Это в отчетах Академии Релятивистики было.

— Теперь я вижу, почему кадаверы не применяют эффект к своим доспехам. Какие бы жесткие они ни были, все равно гнутся хотя бы немного. А «прутики», насколько я знаю, делали очень жесткими с помощью комбинации еще каких-то аспектов релятивистики. И теперь я вижу, почему.

— А Центру теперь неймется пустить кадаверов в дело. Много их у него?

— Мы не знаем.

17

То, что «мельники» не знают, сколько у наркоторговцев кадаверов, Миралу немного успокоило. На «мельников» работают неплохие ясновидцы и дигиты, а еще сеть соглядатаев, будь кадаверов целая армия — уж как-то выяснили бы. Даже тысяча вряд ли — это надо было бы вырвать аспекты у тысячи рапидов, тысячи регенов и так далее. Всего тысяч пять-десять аспов, слишком много даже для мирового масштаба. А вот сотню могли набрать, пожалуй.

Мирала спросила:

— А ваш кадавер откуда?

— Украли, — усмехнулась Кровохлебка. — В Центре на нем экспериментировали. Гоняли в разных режимах, чтобы выяснить пределы. Выяснили, но разбалансировали всю энергетику, повредили конструкты. Даже конструкты аспектов, их уже не было смысла изымать. Хотели утилизировать. Мы узнали через своих агентов, что Центр хочет сжечь труп с поддельными личными данными, и сумели подменить тело телепортацией. Прямо в печи. В Лонгре в главном здании Центра много чего есть, даже больница, а вот крематория нет, используют городской и поддельные данные.

— Вы действовали в Лонгре?

— Мы действовали везде.

— И криминал в Лонгре… и везде не возражал, что вы действовали на их территории?

— Молино умеют договариваться.

— Может быть, я не очень хорошо разбираюсь в криминале, но «серьезные люди» в Лонгре ничего бы вам не разрешили, пока вы бы им всего не рассказали, причем честно.

— Смотря, что предложить взамен. И смотря, какие дать гарантии.

— То есть, вы не делились информацией с другими?

— С союзниками делились. На то время можно было спокойно делиться всем, чем знали. Мы не знали ничего про пересадку аспектов и кадаверов, просто хотели выяснить, что за тело. Опознали по ДНК… Мужчина, сорок один год, ни родных, ни близких. Не асп. Внешность не совпадала, то есть, ее изменили сильным целительством. Когда я получила доступ, попыталась восстановить старую внешность, иногда это удается. В этот раз удалось легко, как с живым, хотя труп трупом… Я попыталась его оживить — применяла свое целительство, но и поврежденный конструкт аспекта регена неожиданно включился и начал сам себя восстанавливать. И другие конструкты.

— Вы не испугались?

— Я… была поражена. Попыталась восстановить его сознание, личность. Так перенапряглась, что чуть не сдохла. Но вместо личности восстановились управляющие конструкты. Аспект регена был настроен на них. Я очень надеялась, что раз относительно цел мозг, лобные доли, то где-то там сохранилась и личность, хотя бы частично. Ничего там не сохранилась, целитель Центра исключил саму возможность — перепутал связи… Или не целитель. Трудно поверить, что кто-то из нас решится… Как только управляющие конструкты восстановились достаточно, кадавер попытался атаковать. Хорошо, что был надежно зафиксирован. Я его выключила, а потом наши специалисты перепрограммировали его конструкты — поменяли верность Центру на верность группе Мельница, лично мне. Поначалу мы все были в ужасе. Несколько аспектов сразу… Говорить он не мог, приходилось подключаться к конструктам, чтобы понять, что ему требуется. Про пруты для эффекта Юноннэ долго угадать не могли. Однако нельзя не признать, что у Центра получилось, кадавер мог быть очень эффективен.

— И вы решились его использовать? На что и Центр не решился?

— Решились. Не сразу, но довольно скоро. Были у нас серьезные неприятности с новыми наркоторговцами. Несколько мелких групп, которым Сихонде продал свои дела, объединились и… скажем так, потребовали к себе уважения. Неплохо подготовились к драке, где-то раздобыли глушилки, которые очень мешали ясновидению, телепортации, мне… Наш кадавер вломился к ним в штаб и вывел из строя глушилки, а дальше — моя работа. Телепортировалась и всех вырубила. В кадавера стреляли, но не попали. Умел уходить с линии выстрела, как очень немногие рапиды. А рапида, который пытался его остановить — попросту обошел. Он был действительно идеальным бойцом. Справлялся с кем угодно даже без эффекта Юуннэ.

— Так много было у него работы?

— Несколько стычек. Я тоже участвовала. У меня лучше всего получалось контролировать кадавера. И не только.

Еще бы, она может обезвредить любого, до кого достанет целительством. Если есть к тому же свой телепортер и свой идеальный боец, то можно и против армии… А у Центра идеальных бойцов много.

— Вы слишком рисковали, — заметила Мирала. — Центр мог опознать своего… кадавера. Или наркоторговцы.

— Ситуация была… Ничего не делать тоже было рискованно. Она и сейчас… непростая. Тем временем наши специалисты изучили кадавера. Установили, что аспекты у него — чужие, изъятые у других аспов. Даже вычислили по характерным особенностям, у кого был изъят аспект рапида. Так и вышли на наркоторговцев, а дальше вытянули цепочки и узнали, что те сумели подмять Центр.

— И сразу начали созывать этот ваш совет?

— Молино все еще надеются сохранить равновесие. Или хотя бы достичь нового равновесия.

— Правительство пригласите?

— Тут проблема. Центр и наркоторговцы все еще не знают, что нам известно об их связи и кадаверах. Мы очень на это надеемся. А в Лонгре не наше правительство, а европейское, мы не уверены, что можем доверять кому-либо из европейских высших советников. Любой из них может быть связан с Центром и наркоторговцами. Это логично. Мы и в нашем Сенате не до конца уверены.

— То есть, неизвестно, на чьей стороне власть? Тогда понятно, зачем переговоры устраивать. А мы вам зачем?

— Вы тоже реальная сила. Нирашон, Махед — уже тогда было ясно, а уж теперь… Эти ваши наполненные водой автоматоны… Они эффективно противостояли кадаверу. А он легко справлялся с кем угодно и с чем угодно. Даже с армейскими боевыми машинам справился бы.

— Бронированными?

— Аспект регена был разработан таким образом, что у кадаверов достаточно сил, чтобы вырвать конечность эскарабу. Но от этих ваших его только способность регена спасла.

Это еще у Миралы «мух» не было.

Она спросила:

— Как вы меня вычислили?

— Отслеживали всех, кто хоть как-то был связан с Ирмеком и Янтарь, а вы занимались с ними в одном клубе рукопашного боя. Мы выяснили, что после истории с Нирашоном, ваша семья на время исчезла, в чем можно заподозрить работу Службы защиты свидетелей. А вы сами очень торопливо сдали экзамен, что нехарактерно для студентов.

— Это не доказательство.

— Нам достаточно подозрений. Потом вы очень удачно скрывались. Наши люди случайно обнаружили вас в Мире Два. Не знаю, что вам там понадобилось, но с вашей стороны было ошибкой разделяться с остальными Ловкачами.

Значит, Люд ничего Кровохлебке не рассказал про Миралу и что ей понадобилось в другом мире. Уважает чужие тайны и не доверяет до конца своей новой подружке. Это хорошо.

— А вы ошибок не прощаете, — проворчала Мирала.

— Мы не любим рисковать. Потому к вам отправились я и кадавер, чтобы… не оставить вам шансов. Вы могли бы предвидеть, что против вас мы задействуем самые серьезные ресурсы.

— Мы и предвидели. Была вероятность меньше процента, что найдется у криминала что-то такое, о чем мы не знаем и даже предположить не можем, чтобы не было на бред похоже. И с чем я одна не справлюсь… А вы с кадавером своим. Только ради того, чтобы меня одну напугать, я так понимаю.

— Вы ожидали чего-то другого?

— А вы от нас чего ждете? Хотите, чтобы мы тоже в этом совете криминала поучаствовали? Неужели надеетесь договориться… Они из людей кадаверов делают!

Мирала замолчала. Кровохлебку убеждать не надо, она и правда «не плохая», разве что умеет прикидываться до такой степени, что даже Ляму с Тайлинь обманула. А это крайне маловероятно. Но она с «мельниками», которые, при всей их «мягкой мощи» — криминал, а значит им убить — что почесаться. Сами бы с удовольствием обзавелись армией кадаверов. Одного, вон, заполучили и, не сомневаясь, использовали.

— Я тоже так вижу, что… из договора с наркоторговцами не выйдет ничего хорошего, — медленно проговорила Кровохлебка. — Но совет, по крайней мере, покажет расстановку сил.

18

Ляма внезапно вскинулась и прошептала:

— Здесь что-то есть… То есть… не здесь. — Тряхнув головой быстро добавила: — Оно везде, значит — в смежных пространствах. Мирала?..

Мирала «слышала» Ляму ринхами. Но ими же ничего особенного не чуяла ни в сомбре, ни в дипшейд. Ринхи там были, защитные конструкты пограничников, сильно растянутые нублы, облака твердых точек, парочка сонк-сервов неизвестно откуда, непонятные ошметки сонк-объектов. Больше не было ничего… Нет было. Мирала произнесла внезапно севшим голосом:

— Ринхи в дипшейд… Некоторые находятся во всех пространствах сразу… в нескольких сразу. Не скользят по границе двух пространств, а… находятся. Не знаю, как объяснить — если начинают двигаться, могут выбирать, в каком пространстве окажутся.

— Это сонк-монстр из глубин дипшейд, — проскрипел Люд. Удивленно и с какой-то готовностью.

Кровохлебка подобралась. Дернула головой, как будто хотела быстро осмотреться и поискать путь к бегству. Да только бежать надо в другой мир, и, какой способ не выбери, это может привлечь внимание монстра.

Бесполезные слились. Элу не забыли — сначала Сента присоединил к группе ее сознание, потом Шатун разбудил а Мирала сообщила новости. Реакция Элы была: «Да что же они никак не уймутся», — имелись ввиду все те же Небо и Бездна. Янтарь замедлила для всех время.

Первым делом все прочувствовали, что же смутило Ляму — на ее восприятие накладывалось движение планеты по орбите. Ляма и до того его воспринимала, но сейчас все, что «видела», почти незаметно мерцало, становилось то чуть четче, то чуть размытее, как будто проносилась сквозь области пространства с разными свойствами. Надо быть Лямой, чтобы обратить внимание, но ею все и были сейчас.

Эла, объединив информацию Лямы и Мираля, тут же составила модель — каким образом монстр может вызывать эти эффекты. И из нее вывела модель самого монстра — примитивную, в общих чертах. И не совпадающую с другими моделями сонк-монстров. Может это не он?

Эла: «Все, что до сих пор нам было известно про монстров, это наблюдения с теневых кораблей. А их контакты с монстрами были очень короткими, не больше шага. Встретив монстра в глубине дипшейд, экипажи теневых кораблей предпочитали сбежать. Надо спросить Люда».

Янтарь отключила аспект, чтобы Мирала могла пообщаться с пограничником. Тот был явно занят — очень сосредоточенно морщил лоб и поджимал губы, что-то видя в своих очках. Защитой Грани управлял — ее конструкты по очереди гасли, Бесполезные их воспринимали только благодаря сверхчуткости Лямы.

— Люд, — позвала Мирала, — Эла тут составила модель сонк-монстра, вы можете ее проверить?

— Не знаю, — ответил Люд, — у нас другой язык формул.

— А… нам вообще можно задействовать аспекты наши? Он не кинется?..

— В данное время монстр находится в состоянии затихающей стабилизации. До стадии начальной синхронизации он не будет реагировать на незначительные воздействия.

— А мы поймем, когда эта стадия синхронизации начнется?

— Да, ринхи постараются удалиться либо затаиться.

Люд явно знал про монстров больше, чем все жители родного мира. Его бы в слияние, но для этого надо конструкт аспекта, а у пограничников такого не бывает. Впрочем…

Зор: «Капля, мы можем сляпать что-нибудь низкого уровня, чтобы к энергетике Люда прицепить, чтобы Сенте его блокировать можно было?»

Капля радостно: «Можем. Ляпаем».

Ирмек: «Нужно два целителя. У Люда слишком стойкая энергетика, один должен создать в ней дефект и удерживать, пока второй подсаживает конструкт».

Второй целитель был, Мирала попросила Кровохлебку:

— Вы не могли бы повредить энергетику Люда, чтобы к ней конструкт прицепить?

— Конструкт аспекта?! — поразилась Кровохлебка.

— Нет, но… да.

— Откуда у вас?!. Бездна, могу. Только его энергетика сразу отторгнет любой чуждый конструкт.

— А удерживать ее, чтобы не отторгла, можете?

— Это прямой вред… Ладно, потом исправлю. Ваш Ирмек тоже мог бы, но лучше я, а он пусть конструкт ориентирует. — И Люду: — Ты же не против?

Люд открыл, было, рот чтобы уточнить расстановку, но сам обо всем догадался. Уважительно хмыкнул — совсем, как Кровохлебка, перенял уже манеры — и кивнул.

Тем временем конструкт «сляпали». Подвели его ринхами к Люду и, пользуясь аспектом целителя, который Ирмек скопировал у Кровохлебки, аккуратно встроили в проделанное Кровохлебкой же повреждение энергетики Люда — очень незначительное и как раз достаточное. Она даже немного помогла, изменив параметры повреждения. Возмутилась:

— Это не конструкт аспекта! Это… даже не закладка, оно вообще ничего не делает и ни на что не годно!

А вот здесь она ошибалась — конструкт можно было блокировать. Больше ни на что не годился, да, но больше ничего и не надо, Сенте хватило, чтобы взять Люда в слияние. Не совсем полноценное, примитивный конструкт пропускал только мысли и эмоции, вся «сенсорная» информация отсекалась, как у Бесполезных телесные ощущения — Люд не видел глазами других участников слияния, не воспринимал ринхов, сонк-сервов, и так далее. Аспект Янтарь на Люда тоже не распространился, но у него была своя способность рапида не хуже — включил ее и стал таким же быстрым, как остальные. Ну и достаточно.

От Люда сначала пришло удивление-удовлетворение. Потом он оценил модель монстра, сообщил-подумал: «Я не специалист по монстрам. Насколько хватает моих знаний, ваша модель примитивна, но достоверна».

Эла, Зор, Тай, Мирала, Кин: «У вас есть и специалисты?»

Люд выдал очень емким и коротким пакетом: «Наше человечество, считая разведчиков и не считая хозяев, насчитывает чуть более двадцати тысяч человек. В те промежутки времени, когда ничто и никто не пытается вскрыть Грань, многие из нас совершенствуют свои знания и становятся специалистами или энциклопедистами. Я, как и многие из нас, изучал другие цивилизации. Среди нас есть инженеры-техники, релятивисты разных направлений, исследователи веществ и энергий, социумов, биомов, созерцатели абстракций, знатоки недр, вод и погоды, знатоки небесных тел и пространства. Есть даже восемь целителей — их помощь требуется главным образом представителям других человечеств, если они присутствуют в приграничье. В данное время не присутствуют, поскольку обстановка очень опасна. Только вы».

Люд явно не впервые объединял сознания. В другой обстановке на него обрушили бы водопад вопросов, однако сейчас все Бесполезные синхронно спросили одно и то же: «Что вы знаете про монстров?»

19

Люд выдал еще один плотно упакованный пакет знаний.

Монстры — существа, вернее сонк-сущности. Возникают в глубинах дипшейд, где существование привычных людям трехмерных пространств невозможно. Спокойно находятся в нескольких пространствах сразу, объединяя их внутри и вокруг себя, могут, если захотят, локализоваться в одном. Обладают ли строением — вопрос без ответа, устройство монстров постоянно меняется по правилам, которые тоже все время «переписываются». Могут накапливать уйму энергии, если ее всю, запасенную средним монстром, перевести в массу, то хватит на несколько звезд. Могут с легкостью проникать через сомбр в обычное пространство, уничтожая всю материю — просто потому, что занимают объем протяженностью в световые часы в любом направлении. Да что там, чтобы здорово повредить любому из человеческих миров, монстру не обязательно ломиться туда через сомбр, достаточно просто обратить внимание и слегка воздействовать, изменяя свойства вакуума.

Монстры разные, но общие повадки у них есть. Во-первых, они поглощают сонк-материю, предпочитая структурированную, потому любая активность в дипшейд с большими выбросами энергий привлекает монстров. Потому цивилизациям опасно слишком увлекаться сонк. Монстры обладают памятью — их можно отвлечь, создав где-нибудь в дипшейд, где не жалко, еще большую активность, но они все равно вернутся. Обладают ли разумом — вопрос без ответа. Прибыв в новую область дипшейд, монстры действуют в несколько «шагов» — сначала то, что Люд назвал стабилизацией, это когда монстр изучает обстановку и подстраивается под нее, потом синхронизация, когда монстр переделывает обстановку под себя. Потом катастрофа — монстр разрушает все, им же построенное, и уходит. Зачем разрушает — неизвестно, по предположениям знатоков из пограничников монстр получает таким образом избыток энергии. Если не повезло оказаться неподалеку, лучше сбежать до последних этапов стабилизации, когда монстры все еще изучают обстановку, но уже активно «прощупывают», меняя свойства вакуума.

Можно ли бороться с монстрами — некоторым цивилизациям удавалось. Например, отвлекали в дальнюю область дипшейд, а там атаковали. Кто-то умудрялся монстра уничтожить, кто-то повреждал ему память, так что монстр «забывал» вернуться, кто-то исхитрялся спрятать весь свой мир. Кто-то сумел стравить двух монстров, чем закончилось, Люд не знал. Одной цивилизации повезло не то приручить монстра, не то вступить с ним в союз, не то поступить к нему в услужение. Как удалось и чем закончилось, Люд тоже не знал. Еще некоторые цивилизации мешали монстрам стабилизироваться, для чего тратили огромные энергии, соизмеримые с теми, что были в распоряжении монстров. Но работало — монстрам надоедало и они уходили. Так не раз спасались «хозяева» пограничников, причем тратили не свою энергию, а самого монстра. Самый сложный способ, пограничникам сейчас недоступен, родном миру Бесполезных тем более.

Кстати, не все цивилизации, пострадавшие от монстров, были человеческими. Бесполезные невольно заинтересовались, Люд ответил еще одним пакетом: кроме людей есть, например, анцоф. Размером с ладонь, конечностей и вообще внешних органов не имеют, взаимодействуют с миром чем-то аналогичным аспектам ясновидения, кинетики и дальнодействия. Живут на холодных сухих планетах с атмосферой из инертных газов, в земных условиях быстро окислятся, если до того не растворятся в воде. Произошли от «семян» гигантских организмов — такое «семя», появившись на свет, само искало место, где укорениться. Со временем среди «семян» развилась специализация, выделились «разведчики», которые сами не укоренялись, а только искали подходящие для этого места, а найдя, приводили к ним «укореняющихся», охраняя тех в дороге. Потом не только искали, но и готовили «почву», и ухаживали за укоренившимися, защищали их. Где-то в эти времена «разведчики» стали разумными. Было дело, воевали друг с другом. Но мало.

В отличие от людей, анцоф никогда не были в своих мирах вымирающим видом. Сонк открывали рано, почти всегда строили развитые цивилизации и устанавливали контакты с другими мирами анцоф. Воевать на эти этапах смысла не было — делить нечего. Из всех ресурсов развитым анцоф нужны только сонк-сущности, а этого в дипшейд столько, что хватит всем и навсегда. Сформировалось что-то вроде обширной межмировой цивилизации анцоф. Но, поскольку злоупотребляли сонк, постоянно приманивали проблемы из дипшейд — монстров, демонов, другие беды.

Возможно, цивилизация анцоф была и в родном мире Бесполезных, и в том, где они сейчас находились, Люд не знал. Но планета анцоф все равно расположена за пределами радиовидимости относительно Земли в любом из миров, потому даже устраивать контакты через дипшейд очень сложно.

Бесполезные с удовольствием расспросили бы Люда про анцоф, другие цивилизации, сущности из глубин дипшейд. Увы, не до того было.

Эла: «Что мы можем сделать?»

Люд: «Я послал сообщение другим пограничникам, но не знаю, получили ли их. Ответ, который смогу воспринять я, может привлечь внимание монстра».

Сента, Эла, Мирала, Зор, Псих: «Что мы можем сами?»

Люд: «На стадии активной стабилизации монстр создаст много помех. Я постараюсь этим воспользоваться и незаметно открыть переход, чтобы мы могли удалиться. Я также использую конструкты защиты границы, чтобы скрыть наше отступление. Но не знаю, даст ли это необходимый эффект. Особенно сложно будет защитить Чи и Кровохлебку, поскольку они не обладают силой рапидов. Я не знаю, смогу ли защитить самого себя, поскольку не уверен, что выберу правильный вариант защиты».

Янтарь: «Ничего другого мы не можем? Отвлечь его, как ваши «хозяева»?»

Люд: «У нас недостаточно ресурсов, в первую очередь энергии. Монстр слишком велик и силен».

Капля: «Большой и сильный, значит тупой».

Зор, Шатун: «Мы тебя тоже очень уважаем».

Капля: «Как правило тупой».

Эла дополнила модель, просчитала вероятности сбежать. Были шансы. Но их бы повысить, хотя бы помочь Люду выбрать вариант защиты. Для этого следовало набрать данных — узнать про монстра как можно больше.

20

Ляма: «Я хочу на него посмотреть».

Реальной необходимости рассматривать монстра не было, всего лишь желание Лямы. Тем не менее, Мирала сообразила из каких пространств и на каких частотах можно будет увидеть монстра, а Зор, пользуясь моделью Элы, предсказал, как тот будет выглядеть. Многомерная «звезда» из «капель» острыми концами наружу.

Кин: «Я думал, он шар».

Эла: «Если локализуется в трехмерном пространстве, будет шаром. Прямо сейчас он такой».

Кин, Тай, Ирмек: «Тогда по твоей модели получается, что у него внутри бесконечность?!»

Люд: «Монстры действительно могут содержать в себе многомерное пространство без границ».

Все Бесполезные, кроме Элы: «Вселенную?!»

Люд: «Не совсем. Это пустая бесконечность. Только пространство».

Эла: «Там нет материи. Потому расстояния несущественны и могут быть бесконечными», — и дополнила формулой.

Шатун, Сента, Эмэр: «А если туда попадет материя?»

Люд, Эла, Зор, Псих, Ирмек: «Существование монстра станет невозможным».

Янтарь: «По модели Элы. Но она свежая совсем, может быть что-то не учтено?»

Эла: «Наверняка учтено далеко не все. Тем не менее, монстр может существовать, только содержа в себе абсолютно пустое пространство. Но и попасть в это пространство ничего не может».

Люд: «Собственное пространство монстра аналогично изолированным мирам. В подобные пространства невозможно открыть переход, поскольку отсутствуют узлы пересечения».

Эла: «И невозможно открыть портал. Чтобы сформировать выход из портала, нужна сонк-материя, которой в собственном пространстве монстра быть не может».

Ляма: «Ринхи могут проникнуть. Мне кажется».

Мирала: «И то правда, ринхи в дипшейд могут пролезть куда угодно».

Ляма: «Если не заблудятся».

Мирала: «Да, это они могут. Потому где только не оказываются».

Ирмек: «Почему тогда до сих пор не пролезли в монстра?»

Мирала: «А зачем им?»

Эла: «Монстр не создает энергетически выгодных для ринхов структур и не излучает волн, способных привлечь ринхов».

Янтарь, Ляма: «Неужели боится?!»

Эла, Зор, Мирала: «Сейчас не создает и не излучает».

Люд: «Верно. На стадии затухающей стабилизации монстр подстраивается под доступные его восприятию сонк-объекты таким образом, чтобы не вызывать у них реакций на свое присутствие».

Псих, Капля, Ляма: «Насколько можно понять модель, на стадии активной стабилизации ринхам будет энергетически невыгодно тереться рядом с монстром, так?»

Эла: «Так».

Псих, Капля, Ляма: «А как попрет синхронизация, ринхам лучше вообще сбежать, пока целы».

Эла, Люд: «Верно. Процессы, происходящие при синхронизации, опасны для существования ринхов».

Псих, Капля, Ляма: «Сначала монстр старается ринхов зря не будоражить, потом пытается их отпугнуть, потом уничтожает».

Ляма: «Как будто боится».

Люд: «Ваша аналогия, скорее всего, ложна. Тем не менее, следует провести расчеты, чтобы оценить саму возможность ринха проникнуть в собственное пространство монстра. И последствия. Насколько мне известно, до сих пор ни одна цивилизация не пыталась провести ринха во внутреннее пространство монстра, потому не исключено, что это невозможно или слишком опасно».

Эла принялась считать по двум моделям сразу — одна описывала ринхов, вторая монстра. Мирала помогала. Поначалу самой возможности загнать ринха в монстра не видели, однако и абсолютной невозможности тоже. Перебирали варианты, меняли модели.

Насчитали, что ринх действительно может проникнуть в монстра. «По тонкой паутине», но может. Не в последнюю очередь благодаря самому же монстру — а нечего корежить вакуум и пересекать пространства, создавая неопределенности, где ринхам раздолье… Сами в монстра не полезут, но если Мирала прикажет — то почему бы и нет. Дальше — неизвестно, что будет, пока не попробуют. Возможно, монстр погибнет, возможно «откажется» от уже не пустого пространства, у него, согласно модели, запасные есть. А может быть — ничего не произойдет, один ринх на бесконечность это несерьезно, даже если Эла и ее модель говорят другое.

Однако никто, включая Элу, не знал, как протащить настоящего ринха в настоящего монстра. Результаты расчетов были не то принципиальной схемой, для которой еще не существовало деталей, и никто не умел их изготавливать, не то «алгоритмом без компьютера».

К счастью, сейчас не обязательно проверять все модели в настоящей, «живой» реальности, можно в симуляции — то, чему Бесполезные научились, проектируя «чудо-пень». Объединили способности дигитов.

В симуляции управились на удивление быстро. Попадал ринх в монстра, хотя для этого ему пришлось вытворять такое, что очень трудно описать даже формулами. Янтарь попыталась объяснить словами для Люда, который симуляцию не воспринимал: «В дипшейд, если ринха расположить на границе правильных пространств так, чтобы мог воспринимать монстра, пространство внутри монстра будет являться для ринха точкой без размера. Потом ринху надо сместиться так, чтобы точка была внури него самого. Потом надо провести инверсию… вывернуть наизнанку весь дипшей относительно этой точки. Тогда ринх окажется в пространстве монстра».

Люд был впечатлен. Не поверил даже: «Бесконечное многомерное пространство может быть безразмерной точкой в абстракции, но не в реальности».

Эла возразила: «Абсолютно пустое пространство может быть чем угодно», — и подтвердила формулами. Добавила: «У локализованного в любом отдельном пространстве монстра размер конечен, хотя монстр содержит бесконечность, почему бы бесконечности не являться точкой?»

Тем временем Мирала вывела целых семь ринхов на нужные границы, где внутреннее пространство монстра являлось точкой. Бесполезных и Люда накрыло нерешительностью — стоит ли эту точку наизнанку выворачивать? Например, если монстр погибнет, куда денется вся его энергия, не достанет ли до человеческого мира? В принципе не должна, в дипшейд она найдет, где рассеяться. Но то в принципе. А если монстр осознает угрозу и поймет, откуда она исходит? Или если гибель монстра привлечет из дипшейд другие неприятности?

Они не успели ни решиться, ни отступить. Монстр, продолжая затухающую стабилизацию, изменил себя и дипшейд так, что его точка-бесконечность собственного пространства оказалась на бесконечном удалении от всех семи приведенных Миралой ринхов. Действовал рефлекторно, а то и осознанно — раз ринхи воспринимали точку-бесконечность и стремились к ней, значит стабилизация не полная, монстр еще не подстроен под обстановку. Вот и подстроился.

«Попробуем еще?» — неуверенно предложила Эла.

Мирала: «Боюсь, не получится. Я не могу еще раз подвести к нему ринхов. Они сейчас только через глубины дипшейд могут выйти к точке-бесконечности, а я там их не достаю».

Ляма: «Уже не надо. Он отгородился от нас».

Действительно, «мерцания», по которому Ляма распознала присутствие монстра, больше не было.

Люд: «На стадии затухающей стабилизации монстр, обнаружив, что его воздействие вызывает реакцию сонк-объектов или материи, исключает воздействие. Разными способами, в данном случае он исключил из созданного им узла те пространства, в которых происходила реакция. Теперь я могу открыть переходы, не опасаясь вызывать реакцию монстра».

Все Бесполезные: «Мы отогнали монстра ринхами?! Вот это да»…

21

Кровохлебка смотрела удивленно и… с облегчением? Все-таки считала реакции Миралы и поняла, что от монстра можно сбежать? Впрочем, и по выражению лица поняла бы — Мирала осознала, что рассеяно улыбается. Объяснила свою радость:

— Мы его отогнали… то есть — отпугнули. Ринхами.

Пожалуй, все случившееся за последние дни стоило того, чтобы увидеть вконец ошарашенную Кровохлебку.

— Монстр сейчас на этой его стадии затухающей стабилизации, — продолжила Мирала, — перестраивает себя и дипшейд так, чтобы ни на что не воздействовать. А мы на него реагировали, и он… не знаю, как объяснить… перетасовал пространства дипшейд, и теперь никакое его воздействие до нас не дотягивается. Но и наше до него тоже. Это случайно получилось.

Услышав последнюю фразу, едва справившаяся с ошеломлением Кровохлебка снова вытаращила глаза и раскрыла рот. Перевала взгляд на Люда, тот, подумав, подтвердил:

— Именно это и произошло. В общих чертах.

Еще раз взяв себя в руки, Кровохлебка качнула головой:

— А мог так перетасовать пространства, что вы… мы бы вообще ничего уже не смогли.

— Он до сих пор это может. Но сейчас — это на ринхов реагировал, а не на нас. А ринхи… ну, естественно себя вели, они часто лезут, куда могут, хотя им не надо.

— А если бы он заметил, что это вы воздействуете на ринхов?

Люд возразил:

— Воздействие антеров на сонк-объекты осуществляется через своеобразные «эффекты тоннелей». Заметить подобное воздействие можно только по необычным реакциям сонк-объектов. Откуда производится подобное воздействие, определить невозможно. Только размыть восприятие антера помехами или релятивистскими эффектами, отрезав обратную связь с его объектами. Эти особенности другие цивилизации, в том числе наши хозяева, использовали, сталкиваясь с монстрами, в частности, поддерживали связь, не выдавая местоположение.

Помолчав, Кровохлебка вздохнула:

— Я вижу, вы не осознаете, каковы ставки.

— Потому что не хотим осознавать, — отмахнулась Мирала. — Мне, например, лишняя ответственность только мешала всегда.

— Понятно. И что дальше? — это она спросила, глядя на Люда.

Вопрос хороший, в мире, где рядом монстр, оставаться нельзя, но и в родном мире для Бесполезных опасно.

Люд ответил:

— Сейчас затишье, Авст не пытаются прорвать Грань. Возможно — выдохлись и восстанавливаются. Мы исправили некоторые системы защиты и установили дополнительные. Таким образом, в приграничье образовалось несколько безопасных областей. Относительно безопасных. Если хотите, можете оставаться в приграничье. Если хотите, могу открыть для вас переход в ваш мир. Или в любой другой.

Мирала аж удивилась:

— Зачем нам в другой? Тогда уж лучше здесь… То есть, не прямо здесь, а в приграничье.

— Я могу обеспечить вам возможность попасть из другого мира в ваш, как только вы решите это сделать.

— То есть, оставить открытый переход, как вот тогда, когда я здесь вражеских ринхов гоняла? Чтобы шаг — и дома? Не знаю, что такое эти ваши переходы, но у нас их могут заметить, как я ринхами заметила сразу тогда.

— Да, при вашем уровне развития сонк-технологий открытый переход могут обнаружить. Кроме того, я не смогу гарантировать его стабильность на протяжении длительного времени.

Кровохлебка слушала внимательно, но отстраненно, как будто ее мало касается, куда Люд откроет переход для Бесполезных. Либо что-то задумала и прикидывается, либо решила остаться с Людом.

— Тем не менее, вам следует рассмотреть все возможности, — продолжал Люд, — кроме возможности оставаться здесь.

— Хоть подумать можно?

— Время еще есть, мы успеваем забрать из этого мира все ценное. Но оставаться здесь нельзя.

— Кстати, мы с вами уйдем, а вдруг враги вломятся?

Люд улыбнулся:

— Для нас это было бы благоприятное развитие событий. Попытки прорвать Грань здесь неизбежно спровоцируют монстра. Но Авст не настолько глупы. Я уверен, что они не приблизятся к этому миру, пока монстр не удалится.

— А к другим местам приблизятся… И мы могли бы помочь, если что.

— В данное время в вашей помощи нет необходимости. Но не исключено, что в дальнейшем вы действительно сможете помочь.

— Но и дома тоже дела найдутся, хотя там опасно… и здесь опасно. Надо бы составить модели и все просчитать. Пойдемте к Эле.

В последнем слиянии Бесполезные особо не напрягались и риалина не плели, потому обошлось без голода и сонливости. Но Эла еще не завтракала и с аппетитом хрустела сырными лепешечками, запивая чаем.

Все, что Кровохлебка рассказала про связь Центра с наркоторговцами и кадаверов, Эле изложили в слиянии. Она восприняла смиренно и едва ли не облегченно — успела напредполагать худшего, хотя казалось бы.

Поздоровавшись, завалила Кровохлебку вопросами, в основном — о датах и сроках, еще о денежных суммах. Очень заинтересовалась эффектом Юуннэ, малейшими подробностями. Кровохлебка отвечала спокойно и обстоятельно, а Эла все больше хмурилась.

Доев, вытащила минорд и принялась рыться в его памяти. Недовольно качнула головой и спросила всех:

— Ни у кого нет в минордах последних данных по эффекту Юуннэ? Меня интересуют совместные работы Флареса и Себады — сколько их?

Поискали. Нашли — Янтарь и Шатун в универсальных энциклопедиях. Работа была всего одна.

— Они используют лучших специалистов, — пробормотала Эла. — Вы боитесь, что у кадаверов будут доспехи с эффектом Юуннэ… А я начинаю бояться, что они придумали нечто…. эффективнее. Накладывают эффект на плайны… или на воздух… Во всяком случае, запланировали.

— Если эффект наложить на доспех, то он же к центру Земли провалится, — сказал зачем-то Шатун.

Эла кивнула:

— И вся планета коллапсирует. Какие же у них цели… — Она снова взялась рыться в памяти минорда, спросила всех: — Есть у кого-нибудь данные по смертности среди аспов?

Этого не нашлось. И по производству механизмов, не содержащих сонк — тоже. По преступлениям, связанным с ясновиденьем, нашлись, но разные.

— Мне нужна наша сеть, — заявила Эла, глядя на Люда.

Тот разочаровал:

— Этот мир и ваш не являются соседними. Я не могу дать вам доступ к сети вашего мира в одиночку, не открывая прямой переход.

Эла кивнула:

— А открывать переход из мира, которому угрожает сонк-монстр, нужно, чтобы сбежать побыстрее, иначе нерационально. Из других миров… или я слишком много прошу?

— Нет. Вы устранили очень серьезную угрозу, наше человечество является вашим должником. В данное время мы не можем расплатиться ничем соизмеримым.

Заговорила Тайлинь:

— Эла, насколько я тебя знаю, тебе сети мало. То есть — нам всем мало. Что бы ты ни насчитала, понадобится ясновидение, а потом все остальное. Сама видишь!

То есть, Эла, как всегда, составила модель и просчитала вероятность, что одного только доступа к сети окажется недостаточно. А Тайлинь знала про эти расчеты, потому что прямо сейчас была в слиянии с Элой.

— И мне тоже нельзя здесь задерживаться, — продолжила Тайлинь.

Она имела ввиду свою работу в защите свидетелей. С одной стороны, сейчас ей было проще, спасибо Бесполезным — они столько раз помешали криминалу запугать или убить свидетеля, что сбились со счета. И нередко удавалось выйти на главаря или заказчика, тоже с помощью Бесполезных — таким образом нейтрализовали самых опасных. «Новых» наркоторговцев уже на две трети или три четверти вывели из игры, а оставшиеся притихли, возможно — сворачивают дела. С другой стороны, свидетели увидели, что криминала можно не бояться, и пошли давать показания. В том числе по старым делам, сданым в архивы, как нераскрытые. Потому и работы Тайлинь прибавилось, в основном — рутинной.

Да, если наркотороговцы и Центр устроят серьезный кризис, будет не до защиты свидетелей. Но вдруг удастся пропетлять?

— Значит, нам нужно возвращаться, — сказала Ляма.

22

— Куда вам следует отправиться? — спросил Люд.

— Туда, откуда забрали меня, — ответила Эла. Логично, лучше Бесполезным начинать оценивать обстановку из подземного укрытия.

Собрались быстро — всего-то дел масштабировать Лямино кресло-лежак, вытащить из сомбра детали «чудо-пня» и включить «тараканов».

Но Люд попросил повременить — отправил другим пограничниками какие-то запросы и ждал ответа.

— Вы оставляете пищу? — вдруг спросил Люд.

Оставить пограничникам всю еду, что с собой притащили, Бесполезные решили, не обсуждая. Родному миру голодуха не грозила, во всяком случае, пока что, а если до нее дойдет, в укрытиях Бесполезных был приличный запас продуктов, в том числе мороженого для Лямы. Потому Псих ответил:

— Ага, угощайтесь.

Люд был так растроган, что даже растерялся. Проскрипел:

— Я только что получил ответ. Нам… все еще нечем расплатиться.

— За угощение не платят! Это, вроде как, подарок. Вы же знаете наши традиции.

— Я имею в виду не пищу. Ваша помощь в защите Грани была очень существенной, возможно решающей. Кроме того, вы смогли, пусть временно, обезопасить данный мир от воздействия сонк-монстра, за это тоже следует заплатить.

Эмэр хмыкнула:

— Так мы и себя спасали. И весь наш мир, и он, если на то пошло, тоже нам должен теперь.

Люд довод не принял:

— За подобную помощь необходимо расплачиваться, независимо от мотивации помогавшего, поскольку таким образом повышается возможность получить помощь в дальнейшем. Это правило введено очень давно и ни разу не пересматривалось, поскольку всегда себя оправдывало. Особенно важно его соблюсти в сложившейся ситуации — учитывая, что в вашем мире серьезные проблемы, мы обязаны оказать аналогичную помощь немедленно. Но…

— Но вам надо Грань защищать. Прямо сейчас затишье, но на любом шаге вдруг начнется, и каждый пограничник будет на счету, так? А то, если Грань прорвут, нашему миру тоже достанется, и смысла в вашей помощи нам не будет.

На этом основании Бесполезные могли благородно отказаться от помощи пограничников, но — зачем?

— Может с вас золотом взять или еще чем? — предложила Эмэр.

— Мы потратили почти все доступное золото и другие ценности, — сказал Люд. — Также мы не можем предложить наше оружие и другое оборудование.

— Да, я бы взял тот ящик со статичным временем, — покивал Шатун. — А он, наверное, только тут работает, возле Грани?

— Да, большинство наших устройств… тех, что могли бы вас заинтересовать, могут функционировать только в условиях приграничье или пограничья.

— Нам бы больше пригодились вы сами, — сказала Эла. — Аспы без аспектов, да еще с несколькими способностями каждый это… может дать преимущество. Даже только один из вас.

— И можно же не прямо сейчас, — продолжила Ляма. — Вы же когда-нибудь освободитесь и сможете нам помочь.

— Вы думаете, что кризис в вашем мире серьезно затянется? — насторожился Люд.

— Надеемся, что нет, — ответила Эла. — Однако даже если он закончится сегодня, проблемы останутся, а то и новые появятся. Может быть и новый кризис. Так что — будете должны, как говорится.

Люд, помолчав несколько шагов, сказал:

— Я отправил сообщение. Как только кто-либо из нас освободится, он отправится к вам на помощь.

— Крепко вас прижало, — оценила расстановку Капля. — Но отобьетесь?

— Ситуация все еще сложная, но уже не критическая. Возможно, Авст отказались от намерений прорвать Грань, поскольку в данное время ничего не предпринимают. Но это маловероятно — у них все еще остаются ресурсы для некоторых атак, в то время как о наших ресурсах Авст не знают и могут предпринять попытки атаковать, рассчитывая, что мы истощены.

Тай высказала опасения:

— Выходит, сейчас вам повезло, а вдруг когда-нибудь не повезет? Не найдется Миралы, чтобы вражеских ринхов отогнать или еще чего-то не найдется? Вечно везти не может, рано или поздно…

— Грань сокращается, — успокоил Люд. — Нам необходимо продержаться еще два сплошных цикла, после чего Грань останется всего лишь в одном мире, где ее будет очень легко перекрыть. Мы продержались уже восемь сплошных циклов, в данное время подходит к концу девятый.

Не то, чтобы совсем успокоил — в недавнем слиянии Бесполезные узнали, что сплошной цикл это тысячелетия, не меньше пяти, а может и все двадцать.

Люд сообщил:

— Мне бы не хотелось терять с вами связь. Я буду время от времени открывать прямой переход на полшага, чтобы вы могли отправить сообщения на минорд госпожи Канылын.

— В какое время? — спросил Зор. — Хотя не обязательно регулярно. Когда откроете, тогда откроете, мы настроим, чтобы наши сообщения сами отправлялись. Только пусть госпожа Канылын адрес даст.

Кровохлебке было, что сказать на прощанье — достала минорд:

— Вот мой адрес, кому сбросить? Вижу. Здесь еще адреса, этот — чтобы связаться с группой Мельница. Полностью анонимно, и Молино наверняка ответят. Этот — чтобы с сенатором Ривкэ, просто скажите, что адрес дала я. И вот… адрес моего человека, постарайтесь не спугнуть его. Он может помочь вам подслушать все, что будет на совете. И не только.

Эла очень вежливо поблагодарила.

— Адрес своего телепортера не дадите? — спросил Кин.

— Увы, он не мой телепортер. Свой собственный — думает только о себе, хотя верен группе Мельница.

— Жаль, нам бы пригодился.

— Вы твердо решили остаться? — спросила Мирала.

— Госпожа Канылын все еще наша пленница, — сказал Люд.

Ясно, не хочет отпускать. Ну и хорошо, Кровохлебка слишком много узнала про Бесполезных. До чего сама не догадалась — вычислят дигиты «мельников». Так что пусть посидит в приграничье. Хотя… ведь могла бы пригодиться родному миру.

Кровохлебка, легко улыбнувшись, подошла к Люду и по-хозяйски взяла его под руку. Смотрелись они рядом — как кошка и черепаха, тот еще контраст.

Кровохлебка заговорила:

— Вы знаете, что становитесь похожи? Не знаю… в чем ваша сила, а предполагать не хочу. Однако я вижу у вас три группы. В одной молодежь — все четыре парочки, — в другой Ляма, Эла и Тайлинь и еще в одной вы трое. Некоторые ваши реакции общие. Особенно это заметно по вам, Тайлинь. Я вас встречала раньше, и ваши реакции были… несколько иными. Конечно, люди меняются, однако ваши изменения слишком своеобразны. И еще… не знаю, чем вы все занимаетесь, но это не полезно для здоровья. Вас защищают конструкты аспектов, тем не менее, имейте ввиду. Не случилось бы преждевременного старения нервной системы, аутоимунных реакций или других неприятностей.

Она намекала, что надо бы Бесполезным обращаться к целителям время от времени. Догадалась про слияния и сама просится в Бесполезные? А было бы неплохо.

23

В родном мире первым делом вышли в сеть. Тайлинь, быстро просмотрев сообщения, облегченно выдохнула. Остальные тоже — кроме прочего, реакция Тайлинь означала, что с родными Бесполезных все в порядке.

За ночь, которую провели возле Грани пустоты, в родном мире ничего существенно не изменилось. Важно, что сторожевые конструкты подзащитных свидетелей не поднимали тревоги. Давно не поднимали, криминал боится трогать свидетелей, спасибо Бесполезным.

Эла рылась в сети, обложившись двумя минордами и портатилом. Удовлетворенно кивала и тут же хмурилась — составляла удачную модель, и высчитанные по ней результаты не нравились. Угадала Тайлинь — скоро понадобится слияние.

Старшие Бесполезные, а также Капля и Псих обсуждали конструкцию особого сервомеха — носителя сонк-конструктов аспекта, которого придумали на основе «чудо-пня». Уже назвали его «картуш». Не терпелось попробовать, да и обмениваться соображениями удобнее и быстрее было бы в слиянии, однако прямо сейчас не стоило сливаться и тем более плести риалин, чтобы поберечь силы. Потому общались по старинке — словами и рисунками. Бесполезные даже научились получать от этого удовольствие.

Тайлинь через сеть возилась с отчетами, заодно расспрашивала Шатуна про мир Безжалостных. Про тамошнюю кулинарию.

— Я бы сказал, беднее у них кухня, — рассуждал Шатун. — Слишком строго держатся рецептов, как будто боятся пробовать новое. Рыбу с мясом не смешивают, даже там где просится — почему суп из того и другого не сварить или скумбрию в мясной фарш не добавить? Мороженое у них только сладкое молочное, даже не знаю, почему. Пиво только горькое почти все.

— Это они молодцы, — вставил Кин.

— Пожалуй, да, — согласилась Тайлинь. — Вся эта новомодная кисло-сладкая муть — от нашей избыточности цивилизации.

— У них она тоже есть уже, — сказал Шатун. — Избыточность, а не муть. Говорят про себя, что у них «общество потребления». В тех странах, где «камыш не растет», а в бедных похуже дела. В Африке голод вообще бывает.

— В Африке?! Там что, другой климат?

— Да не, как у нас. В том-то и дело. Власть тамошняя не может жизнь наладить просто. Или не хочет.

— А богатые, у которых «избыточное потребление», даже не сочувствуют?

— Сочувствуют. Подкармливают Африку, лекарства отправляют. Одни, а другие наоборот с африканских бед наживаются.

— У нас аналогично.

— А люди везде аналогичные, просто условия разные. Вот, у них нет вуэлеров, потому что птеров не придумали. Летают любители на шелковых крыльях всяких, но не вуэлеры они. А жегиты у них есть. Двухколесники у них здоровенные, тяжелые — одной рукой не подымешь. И хуже наших. И все равно — в этом мы похожи.

Помолчав, Тайлинь качнула головой:

— Странно это. Почему мы так отличаемся, и в то же время, почему так похожи? И там, и там — избыточность цивилизации… Даже языки похожи.

— Языки очень отличаются на самом деле. Англоиспанский у них так и не появился, потому что испанские и английские колонии в Новаленде не объединились, а воевали наоборот. А в тех же самых английском и испанском до сих пор артикли остались. Они там очень за чистоту языка держатся.

— У нас тоже.

— У нас больше за единообразием следят, а всякие изменения признают спокойнее. Кстати, жесты тоже похожи, но отличаются. У нас, когда отрицают, один раз головой мотают, а у них несколько.

— У нас в Индии качают головой несколько раз, но в знак подтверждения, а не отрицания.

— У них в Индии то же самое.

— Да? Надо же.

— Мне кажется странным, что языки похожи, — сказала Ляма. — В нашем мире они могут отличатся на соседних островах, несмотря на то, что жители общаются. А они — другой мир.

— Это-то объяснили, — усмехнулся Шатун. — То есть… придумали объяснение. Языки, они развиваются во всех направлениях сразу, вроде как. А когда становится нужен общепринятый — ну, официальный, — то собирают из нескольких диалектов что-то среднее. Вот у нас и у них в Испании и Британии были все варианты сразу, и среднее похоже получилось. Хотя все равно разное. Модели строили, вроде сошлось.

— Поэтому мы похожи, — кивнула Ляма. — А почему отличаемся? Мне кажется, дело не в том, что они не открыли сонк.

— Да, — продолжила Тайлинь, — когда мы еще не открыли сонк, у нас не было сотен государств и голода в Африке.

— Это разной географией объясняют, — ответил Шатун. — Причем самая разница здесь у нас получается, у них вместо Сейха две реки, и они не в Атырай впадают, а в большое соленое озеро — Арал. Кстати, Сырдарья у них в старину тоже называлась Сейхун. Это одна из тех двух рек… И Каспий… их Атырай то есть — у них с Черным морем его не соединили, а у нас еще когда в древности каналов нарыли. Вот и получилось, что у нас почти весь Шелковый путь можно проплыть, а у них надо было по суше караванами. Или, если плыть, то вокруг Африки — они Красное море со Срединным тоже не так давно соединили. Потому у нас торговля живее шла, а воевать было меньше выгодно. Ну и философии переплелись — эллинская логика и ханьское учение Пути у нас друг друга дополнили, а у них будто и не встретились. Государства у нас ради той же выгоды охотнее объединялись. Европа у них, считай, вот только границы отменила, и то не полностью. Воевали много, обид накопили.

— Я читала, что наши войны длились дольше, и в них гибло больше людей, — вставила Ляма.

— Тоже правда. Такой Войны, как у нас, у них не было. Были две подряд, но вместе много меньше одной нашей, как ни меряй. Даже и не мировые, хотя так называются. И до того такого, как наша Битва Солнца и Неба, у них не было.

Шатуна прервала Эла — потерла переносицу и проворчала:

— Сорок пять процентов. — Обвела взглядом остальных и объяснила: — Сорок три процента за то, что нам нужно немедленно связаться с сенатором Ривкэ, и сорок пять процентов, что не стоит.

Остальные проценты, видимо, за то, что связываться с сенатором нет смысла — ничего это не даст. И того пятьдесят пять процентов — что отправлять сообщения сенатору не надо. Казалось бы, перевес в пользу того, чтобы не связываться, но маловат он, нельзя уверенно принять решение.

— И с тем ее агентом… — продолжала Эла, имея в виду Кровохлебку, — я не знаю, кто он может быть, не хватает данных, чтобы вычислить.

— Поищем ясновиденьем? — предложила Мирала.

— Я не знаю, где и что искать.

— А с «мельниками», значит, не связываемся, — сказал Псих. С облегчением.

— До этого их криминального совета нет смысла. И только если будем знать, до чего там договорились. А я даже не знаю, кто участвует — опять вероятности под пятьдесят процентов. Но это ладно… Центр меня беспокоит. Кроме кадаверов и того, что есть в официальных отчетах, они явно занимались чем-то еще. Очень серьезным, масштабным.

— И скрыли даже от наркоторговцев? — усомнился Зор. — Никто из купленных работников не донес?

— Вероятность, что скрыли от наркоторговцев — двадцать два процента. А от всех остальных — скрыли. По моим моделям основные работы проводили в других мирах.

— И как они туда попадали, что никто не заметил?

— Я проверила отчеты и публикации нашей Академии — у кого-то есть секретный доступ к порталам. Конечно, это не обязательно Центр, может быть правительство или военные.

— Мы можем выяснить это с помощью ясновиденья, — заявила Ляма.

Эла кивнула:

— Можем. Я знаю, где искать.

24

Бесполезные, в том числе Эла и Тайлинь, хотели заниматься «картушем», а не шпионить ясновиденьем в Академии Релятивистики. Тем более, по Элиным моделям важно было и то, и другое примерно одинаково. Однако никто не мог предвидеть, сколько с «картушем» провозятся, могло дело затянуться и потребовать сил, который потом на Академию не хватит. Особенно если будут плести риалин.

Так что, слившись, занялись и тем, и другим. Ведьмы и Кин шпионили, Зор, Эмэр, Капля и Шатун работали с «картушем», Мирала не напрягаясь успевала и там, и там, Сента обеспечивал слияние, Янтарь замедляла время, заодно помогала способностью дигита-«счетчика», также, как Псих и не желающий расставаться с аспектом Кровохлебки Ирмек. Не совсем рационально, Эла пригодилась бы, чтобы рассчитывать конструкцию «картуша», но пока справлялись без нее, хоть и медленно.

На всякий случай подключили конвертер, а то опять не соберутся, как с «чудо-пнем», а потом голод навалится, хоть он и не такая большая проблема, как усталость с сонливостью. Ляме конвертеры не очень нравились, потому что отвлекали — ощущала их работу. Но заверила, что управится.

Мирала, сверяясь с координатами, проложила цепочки своих ринхов до Академии, дальше они с Тайлинь, Лямой и Кином очень осторожно «прощупывали» выбранные Элой подозрительные места. Искали следы присутствия функционеров Центра, Эла сначала ориентировалась на служебные карточки — они в Центре своеобразные, ромбиком — но Ляма подсказала, что нужно искать характерные туфли. Во многих конторах устанавливается что-то вроде традиции на обувь, и Центр не избежал. Сочетая методы «случайного разброса» и наложения — тот самый, которым Клоп когда-то вычислил Бесполезных — обнаружили несколько «следов» особых туфель, и с ними сочетались ромбовидные карточки. Очень внимательно изучили следы, однако ничего подозрительного не учуяли — работники Центра прибывали в Академию как обычные посетители. Портировались в выделенные помещения, сажали плайны на общих площадках, иногда даже приезжали на общественном транспорте. Секретные дела так не делаются. Кроме того, работники Центра в основном общались с руководством или узкими специалистами — ничего особенного, было бы странно, если бы подобных контактов не случалось. И, судя по их количеству, Центр взаимодействовал с Академией довольно редко. Можно списать на конспирацию — предположить, что на самом деле работники Центра посещают Академию гораздо чаще, не забывая переодеваться, переобуваться и менять ромбовидные карточки на прямоугольные. Однако секретный доступ к порталам гораздо легче было бы замаскировать под совместные проекты с множеством участников.

Проверили порталы Академии. Вблизи них самих слишком много помех, хотя и удавалось пробиться, совместив способности Миралы, Лямы, Тайлинь и Кина, однако следов и зацепок не разглядели, затиралось все. А вот на подходах к порталам можно было работать. И действительно, через некоторые из них, прямо в Академии, проходили тайком. Но не работники Центра, а военные — это тоже вычислили по обуви, вояки использовали стандартные армейские полусапоги. В то же время конспирацию соблюдали — прибывали и убывали ночью, портируясь в пустые коридоры, операторы порталов работали дистанционно и не знали, кто проходит в другой мир и что с собой несет. Несли чаще обычное свое снаряжение кроме оружия, выбирали порталы в безлюдные миры, пригодные для человека. В основном проходили от двух до пяти военных, иногда целыми десятками, иногда с большими контейнерами на грузовых автоматонах.

Все стало ясно — военные в других мирах тренировались. Чтобы тайком от возможных противников — в родном мире трудно скрыться от ясновидцев, спутников и шпионов-доносчиков, вот и вынуждены отправляться в соседние.

Шатун: «Всерьез воевать собираются, что ли?»

Псих: «В наше время армия нужна, чтобы не было войны, вот и стараются, чтобы армией оставаться. Чем лучше армия, тем меньше у других армий охоты с ней воевать. Ну и кто его знает, что оно будет, вот, может против криминала придется. Или против «иных» из дипшейд, допустим. Так что, упражняются».

Янтарь: «Это тоже может привести к войне».

Прощупывая ясновиденьем Академию, узнавали разные «секретики». Например, одна из групп подгоняла результаты экспериментов под теорию, а не соответствовали они теории потому, что в важном приборе стоял плохо откалиброванный датчик. Другая группа прятала в кладовке набор якобы растраченных расходников и якобы сломанных инструментов — и никто ведь не донес. Исследователь и лаборантка притворялись парочкой, хотя на самом деле секса у них не было — лаборантка таким способом отгоняла поклонников.

Мирала с очень сильным раздражением: «Нам не нужно это знать».

Остальные согласились. Нечего тратить слияния на ерунду.

Все-таки проверили оставшиеся порталы, до каких смогли дотянуться, в том числе замаскированные под стройки или раскопки. Этими порталам пользовались гораздо реже, потому легко было установить, что ходят через них исключительно работники Академии.

Эла: «Наша Академия ни при чем».

Сента: «Заграничные?»

Эла, демонстрируя модель: «Возможно европейская, поскольку Центр в Лонгре, вероятность одиннадцать процентов. Остальные Академии — не выше процента».

Шатун, Капля, Янтарь, разобравшись в модели: «Ага, потому что здесь Сихонде».

Сента: «Проверим Европу?»

Ляма: «Лучше сначала проверить все, что можно, здесь».

Эла: «Следы работников Центра».

Можно было выбрать высокопоставленного функционера Центра и исследовать непосредственно, а не только следы, но рискованно — он мог оказаться ясновидцем и ощутить чужое «прощупывание». Даже следы изучать рискованно — вдруг еще кто-то по ним пойдет и обнаружит признаки изучения?

Тем не менее, рискнули, прошлись по следами пяти функционеров сразу. Ясновидцами оказались все пятеро, сильными, и применяли свои способности постоянно.

Ляма: «Он был в другом мире. Где в сомбре мало шума».

А ведь действительно, в сомбре родного мира хватает шумов от сонк-устройств, в том числе помех, хотя большинство ясновидцам не мешают. Однако попав в другой мир с нетронутым сомбром, ясновидец обнаруживает, что создает шумы своим воздействием, которые потом отвлекают. Быстро привыкает воздействовать аккуратнее, вернувшись в родной мир — отвыкает еще быстрее. Однако «почерк» чуть меняется. Даже у Тайлинь изменился, хотя она провела в чужом мире возле Грани Пустоты меньше полусуток. И в тамошнем сомбре шумы были но — слабее, чем у напичканного сонк-устройствами родного мира, что заставило Тайлинь подстраиваться и повлияло на «почерк».

Совсем чуть-чуть повлияло, как и у функционеров Центра. Чтобы изменения уловить, да еще на следах, нужно объединить способности Тайлинь и Лямы, желательно Миралины добавить. Вот, объединили, уловили. Потому учуяли то же самое еще у одного функционера. И явно эти двое не в курортные или колонизируемые миры ходили — там-то люди уже вовсю использовали сонк-технологии, и уровень шумов был немногим ниже, чем дома.

Через порталы не ходят, а в других мирах бывают. Причем в неосвоенных.

Шатун, Псих, Зор, Эвэн, Янтарь: «Значит, у Центра есть теневой корабль. Неучтенный».

Ирмек, Тай, Сента, Тайлинь, Мирала: «Или они используют прямые переходы, как пограничники».

Эла: «Или изобрели еще один способ. Но, согласно вот этой модели, скорее всего, построили неучтенный теневой корабль».

25

Теневой корабль можно условно разделить на три составляющих — «борт», двигатели и корпус. И для каждой из частей нужны отдельные специалисты с опытом. Грамотных инженеров и техников, которым можно доверить двигатели и корпус, в мире не так уж мало. Были бы чертежи и спецификации, но у Центра они наверняка были. А вот специалистов по «борту» меньше сотни, и все работали в разных академиях или лабораториях, двенадцать человек — в экипажах теневых кораблей. Это Бесполезные быстро выяснили через сеть, не выходя из слияния. Специалисты по релятивистскому оборудованию вообще крайне редко меняли место работы — как поступали на низшую должность, так и оставались в одной и той же конторе до глубокой старости, даже если карьера не шла. Элу это не удивило, сама такая — в привычной обстановке и со знакомыми людьми работать проще, что для релятивистики очень важно.

Предположение, что кто-то из специалистов тайком в Центре подрабатывает, Эле показалось сомнительным, посчитала, что сил не хватит. Кроме всего прочего, если у Центра имелся неучтенный теневой корабль, то в его экипаже тоже крайне желателен хотя бы один техник-релятивист.

Янтарь: «Проверим мертвых».

Проверили. За последние годы в родном мире умерли семь спецов нужного уровня. Двое от старости в возрасте за сотню, третьего убили, вероятно криминал, четвертый разбился на двухколеснике, пятая покончила с собой из-за депрессии, шестой перебрал тяжелых наркотиков. Седьмой утонул, и тела не нашли, хотя привлекали ясновидца — очень подозрительно. Однако Эла почитала публикации «утопленника» и усомнилась, что ему хватило бы компетенции на «борт». На подхвате пригодился бы, даже очень, но все равно нужен кто-то с другой спецификой.

Такими были «самоубийца» и «наркоман». «Самоубийца», Ули Ансдотер, разрабатывала всевозможные сонк-контуры для «борта», в том числе собственно вариаторы, позволяющие нырять в соседние пространства, и реботеры, без которых не пройдешь сомбр, не растеряв энергии. Наглоталась снотворного. Оставила записку, где разглядели признаки депрессии — сразу все и очень типичные. Слишком типичные. «Наркоман» Дэс Монго был техником с очень широкой специализацией, как Эла. Его смерть показалась еще подозрительнее уже потому, что сильные дигиты принципиально избегают тяжелых наркотиков.

И еще — Ули и Доэс умерли примерно в одно время, в конце зимы три года назад. Где похоронили Дэса выяснить не удалось, а Ули кремировали — лишняя «песчинка на весы подозрений». Ирмек был уверен, что хороший целитель может спровоцировать что-то вроде очень похожей на смерть летаргии и добавить все признаки отравления наркотиками или снотворным. Дальше — подменить тела телепортацией, можно прямо в печи крематория, как «мельники» кадавера. Хотя прямо в печи это слишком, с ценными работниками надо бережней.

Или проще: целители изменили вшешность двум случайным людям, Центр убил их — одного наркотиками, вторую снотворным — и подсунул тела. А Дэс и Ули к тому времени уже вовсю работали в секретных цехах Центра.

А еще Центр мог грубо купить или запугать свидетелей, экспертов, работников похоронной службы. Не так, чтобы многих, учитывая, что и Дэс, и Ули были довольно замкнутыми и незаметными.

Личных страничек в сети они не вели, но иногда оставляли сообщения, почти все касались релятивистики. Ули выдала пространный комментарий к статье про теневые корабли, где высказывала сожаления, что их больше не строят. Дэс тоже пару раз высказывался в том смысле, что теневые корабли это целая технологическая школа, и если их совсем не строить, то можно разучиться. И снова учиться обойдется дороже. Эла была с ними согласна, но не до такой степени, чтобы высказываться в сети, других дел всегда хватало. А Ули и Дэс высказались, значит, важно для них было, вот и мотив построить корабль для Центра.

Точно выяснить, где жил и был похоронен Дэс, не удалось. А с Ули удалось — маленький городок с единственной, почти не загруженной, похоронной службой. Даже квартиру Ули нашли — по объявлению о продаже, где честно было сказано, что прошлая хозяйка покончила с собой.

Мирала выстроила, точнее — перенаправила цепочку ринхов, обеспечив дальность, Ляма, Тайлинь и Кин взялись «прощупывать», Эла выстраивала результаты в систему. Изучать следы трехлетней давности так себе затея, мало шансов что-то найти. Тем не менее…

Ляма: «Здесь затирали следы?»

Тайлинь: «Да. Хорошо затирали. Хорошие ясновидцы, лучше меня. Без Лямы мы бы не заметили, что здесь затирали следы».

Кин: «Псевдотень убирали».

Тайлинь: «Точно?»

Кин: «Сама видишь». Все видели, поскольку делили сознание с Кином — телепортеры чувствительны к чужой телепортации, а Кину очень сильно помогала способность Лямы, вот и разглядел. Прокладывали три года в квартиру Ули Ансдотер канал и воспользовались им. А псевдотень постарались стереть, и почти сумели. Но Ляму не обманешь, она и не такие слабые отголоски улавливала.

Тайлинь: «Псевдотень сложно затереть способностью ясновидца».

Эла: «Да, вероятно, здесь работали специальным оборудованием. Или подготовленные аспы-релятивисты».

И продемонстрировала схему. Все сходилось: Центр чем-то занят в других мирах, порталами не пользуется, значит, в тайне обзавелся теневым кораблем. Ули могла и хотела корабль построить, Центр, задействовав сильных аспов, мог выдать Ули за мертвую.

Эмэр: «Чтобы построить корабль, полгода надо, так?»

Эла: «В спешке, если все готово и все ресурсы доступны, если работать круглосуточно, то можно построить корабль за восемь дней с небольшим. Полгода — это мы строили с проверками на каждом шаге. Последние корабли, первый — чуть меньше года».

Эмэр: «Выходит, у Центра уже не меньше, чем два с лишним года есть корабль, но по твоей модели Центр в других мирах работает три сезона самое большее. Выходит, корабль у них был, но целый год ничего не делал особенного? Даже за нами его не послали, когда мы через диодный переход удрали?»

Эла: «Вот именно. Я все больше убеждаюсь, что выследить вас помог Центр. Чтобы найти тот тайник с монетами, возле которого вас поджидали наркоторговцы, нужна либо маловероятная случайность, либо слаженная работа десятков ясновидцев. Вот модель. А кто еще, кроме Центра мог собрать столько ясновидцев? Но корабль за вами не послали, значит — его не было. Да в любом случае, построить корабль и не использовать по полной — крайне нерационально. Не было у них корабля. По всей вероятности, Дэс и Ули целый год ничего не строили. Потому что вы украли монеты у наркоторговцев». И выдала смету на «борт» теневого корабля.

Очень приличная была сумма. И это еще Эла по минимуму считала — «заказывала» оборудование в цехах Академии по себестоимости, а Центру такая роскошь недоступна. Особенно учитывая, что покупки надо было скрыть. Даже стандартную «начинку» корабля, вроде компьютеров и климатизаторов, для конспирации пришлось бы покупать через цепочки и прокладки, что уж говорить про вариаторы и реботеры. В принципе с помощью Ули Ансдотер Центр мог сам их изготовить. В тайных цехах, которые сначала надо построить, да еще спрятать, в том числе от ясновиденья. Тоже дорого. Даже материалы покупать — дорого, потому что хорошие нужны. Разве что в распоряжении Центра было что-то вроде риалина, но вероятность этого Эла оценила как очень низкую. Слишком легко Центр признавал редких антеров бесполезными.

И платить за все из соображений секретности можно только «неучтенными» деньгами, лучше монетами из драгметаллов. А их украли.

Псих: «Ага, корабль у них есть. Где его прячут, когда он в нашем мире? Он, как я понимаю, должен сам по себе, ничего не делая, сомбр взбаламучивать, не говоря уже про нырки в дипшейд и возвраты».

Эла: «Есть так называемые мертвые точки, и не все они выявлены».

Шатун: «Ну, давайте выявлять».

26

Как выявлять то, чего на общем фоне не видно? Уже известные Бесполезным мертвые точки были найдены случайно — просто кому-то хватало внимания заметить, что в этих местах сонк-сервы генерируют мало помех. По такому признаку можно искать, допустим, рассылая через сомбр простые сонк-конструкты по случайным путям и надеясь, что некоторые из них рано или поздно наткнутся на мертвые точки. Но долго, это же обыскивать придется всю планету, ближний космос и даже Луну. Капля придумала ассоциацию: «Вот вам степь, вот вам микроскоп, ищите бактерий, их где-то сотня». К тому же кто-то наверняка обнаружит конструкт и Бездна знает, что подумает и что решит.

Однако замысел Шатуна был реалистичнее. Работники Центра наверняка бывают в этих мертвых точках, как иначе? И, чтобы соблюсти секретность, добираются туда телепортацией, это логично и рационально. Шатун предложил пройтись ясновиденьем по следам работников, найти зацепки, а потом провести широкий поиск, как Ляма умеет. Где мелькнет зацепка без ведущего к ней следа, там и мертвая точка, используемая Центром. Или что-то другое, не менее важное. Не исключено, что Центр предусмотрел такую хитрость и маскирует или подтирает все следы в «своих» мертвых точках, но если тереть следы постоянно, это заметит любой средний ясновидец. Экраны и помехи тоже демаскируют, а сонк-зеркалами целый ангар не прикроешь. Попробовать стоило.

Псих, с беспокойством: «Не засекут, когда будете прощупывать широким поиском?»

Тайлинь: «Мы осторожно. Будет выглядеть, как флуктуация в сонк. В крайнем случае, как случайное, неосознанное прощупывание, а не поиск зацепок на следах. Ясновидцы постоянно неосознанно прощупывают все вокруг, если Центр начнет поднимать тревогу по каждому такому случаю, то вообще не сможет работать».

Янтарь, с сомнением: «Вы так можете пропустить зацепку».

Тайлинь: «Наверняка пропустим. Применим наложение».

Ляма: «У нас получится».

Прошлись по следам нескольких работников и нашли зацепки. Подозрительно легко нашли.

Ляма: «Этот след похож на след Кровохлебки и того «огурчика» с ножом».

Остальные: «Чем похож?»

Ляма: «Яркий, но нечеткий».

След работника действительно был чуть ярче обычного и слегка размыт. Нужно быть Лямой, чтобы уловить разницу. И действительно похож на следы Кровохлебки и выродка, которого Бесполезные едва успели остановить, прежде чем убил ножом свидетельницу.

Что общего у этих троих?

Эла: «Ложные зацепки «мельников». Вот они какие».

Шатун: «Да, похоже. Тогда, значит, он у них в конторе, в Центре то есть, ложные зацепки сбрасывает, а потом телепортируется. И настоящей зацепки на него мы не найдем. Жаль».

Тайлинь, Ляма: «Почему не найдем? Найдем. Вот она».

Сумели разглядеть в одном следе два. А Шатун — и не только он — опять недооценил сочетание чувствительности Лямы и опыта Тайлинь.

Тем временем, «картуш», рабочий прототип, был готов. Сплели из риалина «твердое», встроили конструкт. Ирмек скопировал на «картуш» аспект Кровохлебки, который все еще носил. Дальше следовало проверить, сможет ли Ирмек копировать аспект с «картуша» себе, но не рискнул — не хотел расставаться со способностью целителя.

Эла отвлекалась от поиска мертвых точек, чтобы оценить «картуш». Никаких в нем проблем не увидела, признала хорошую работу. Ощутила ревность, что справились без нее, и гордость — что на основании составленных ей моделей и системы, потом устыдилась обоих чувств, потом решила, что все три чувства нерациональны и постаралась их отмести.

В слиянии все это видели и тщательно проигнорировали, переключившись кто на что. Давно и сознательно научились прощать друг другу подобную ерунду.

Кроме того первого, ложные зацепки нашли еще у нескольких работников Центра, тоже выделили настоящие. Тщательно подготовились к широкому поиску — не самое простое дело, нужно пройтись несколько раз по площадям, соизмеримым с континентом, сохранить результаты на конструкте аспекта Элы и «наложить картинки». Если ничего не найдется — искать на других площадях. Околоземное пространство решили не проверять — в космосе неучтенный теневой корабль неизбежно кто-нибудь заметил бы. Луну оставили на потом — на релятивистских расстояниях работать можно, но приемы отличаются. Исключили моря, океаны и большие озера — подводная база для теневого корабля слишком громоздка, потребует много персонала, что плохо для секретности, а плавучая слишком заметна. Пустыни, степи, тундра не настолько хороши, чтобы спрятать базу, как может показаться — они в наше время далеко не безлюдны, просматриваются с воздуха и из космоса. Для подземной базы нужна большая штольня, которую почти наверняка заметят геологи или сейсмологи, отслеживая вибрации почвы. Старые рудники или естественные пещеры — может быть, но вряд ли, они редко бывают достаточно просторными и совсем непосещаемыми. Значит, ангар теневого корабля замаскировали под строение где-нибудь на частных территориях. Проблема в том, что таких мест очень и очень много.

Других способов сузить поле поиска не нашли. Приступили, надеясь, что в процессе что-нибудь придумается.

На ближних территориях зацепки обнаружились, но — вместе с ложными зацепками, значит, относились к тем следам, которые работники Центра оставили вне работы. Скорее всего.

Прошлись по Европе — ничего, хотя она была на особом подозрении, все-таки, штаб Центра в Лонгре. Даже хотели проверить Европу еще раз, но Эла высчитала, что если с первого раза не нашли, то повторять нет смысла.

Прошлись по северу Африки — ничего. Переключились на Ибирь — у кого-то мелькнула мысль, что ангар для теневого корабля можно укрыть в тайге. Ничего.

Зацепка обнаружилась в Парсии, в предгорьях Бадашона. Далеко не безлюдная местность — несколько поселков вокруг большого универсального завода, фермы, много прудов. Очень осторожно сузили пятно поиска, прощупывая уж совсем нежно. Чтобы локализовать зацепку, понадобилась сотня наложений, вместо десятка.

Завод работал, но часть мощностей были законсервированы. Может быть — как резервные, потому что оборудование не выключили совсем, сервы и другие сонк-сущности исправно поглощали энергию и создавали помехи. Не самая лучшая схема маскировки, иначе Бесполезные могли и не найти зацепку. Но и это может быть частью конспирации — места с хорошей маскировкой привлекают внимание и вызывают желание узнать, что же там прячется. А корпуса обширные, просторные, доступ обычным работягам в них закрыт. Чем не ангары для теневого корабля?

Зор: «Если у них плохая маскировка, тогда должны быть готовы, что их начнут прощупывать. Ловушку какую-нибудь на ясновидцев поставить».

Да, следовало быть осторожными.

27

Мирала: «Если ринхами, то не заметят».

Зор: «Если ты будешь строить цепочки и сетки из своих ринхов, то могут заметить какими-нибудь датчиками. Мы не знаем, за чем они следят».

Мирала: «А я не буду ничего строить».

Капля: «А ту цепочку, что ты уже построила, не заметят?

Тайлинь: «Но эта цепочка обрывается в десятке тысяч шагов».

Капля: «Это не так уж мало, конечно, но и не так уж много. Если начнут присматриваться, то могут заметить».

Мирала, согласившись, «размыла» цепочку так, что и сама не смогла бы ее разглядеть. Но ринхи, хоть и двигались хаотично, продолжали передавать информацию, причем направленно, ретранслируя восприятия Бесполезных на приемлемое от завода расстояние.

Псих: «Здорово. Но надо было сразу».

Тайлинь: «Да, надо было. Предлагаешь подготовиться к отходу?»

Собственно, они были готовы — давно проложили каналы телепортации, чтобы быстро драпать. Но, поскольку осторожность повредить не могла, добавили еще несколько, убедились, что захватывают все ценное, в том числе морозильники с мороженым для Лямы. Ремасштабировали сервомехов — всех касорров, «мух», полтора десятка рахнов, утяжелили их водой и стальными шариками. Проложили каналы и для сервомехов. Вроде бы можно было продолжать шпионить.

Эла: «Там мало ринхов. Нам хватит?»

Мирала: «Да, маловато. Ну — на что хватит».

Ринхов действительно было немного, в некоторых частях завода вовсе отсутствовали.

Эмэр: «Странно, ринхов все эти сервы и чосты наоборот привлекать должны».

Тай: «Значит, что-то их отпугивает. Может — теневой корабль?»

Эла: «Очень даже может быть. Вот по такому механизму».

Тай: «Тогда в ангаре корабля их не будет совсем?»

Мирала: «Сразу после старта разбегутся, но потом все равно вернутся. Они и сейчас возвращаются, видишь вот этот послезавтра вот в этой «пустой» зоне окажется».

Тай: «Он в другую сторону летит».

Мирала: «Он по кругу летит».

Янтарь: «Подождем до послезавтра?»

Ляма: «К тому времени ринхов опять может отогнать теневой корабль. Если это он. Мы можем исследовать «пустые» зоны, не направляя в них ринхов».

Они действительно могли — хоть ринхов в «пустых» зонах не было, кое-что оттуда просачивалось. Тепловое излучение, звуки, вибрации, а ринхи ко всему этому чувствительны, хоть и очень по-своему. Кое-что воспринимали даже четче, чем люди или любые человеческие приборы.

За дело Бесполезные взялись вместе — распределили ринхов между всеми, кто мог их воспринимать, объединили способности дигитов в помощь Эле, которая принялась строить схему-модель. Естественно, цельную картину получили не сразу, всего лишь поняли, к чему следует «присматриваться». «Присмотрелись», схема стала четче и подробнее, по крайней мере, удалось локализовать «пустые» зоны и пересчитать их, а то некоторые то ли сливались, то ли нет. Всего пять зон, три маленьких и две больших.

Одна большая зона оказалась обширным пустым помещением. Ангар? «Присмотрелись» еще внимательнее, выявили подробности.

Эла: «Да, это ангар. Для теневого корабля. Вот, внизу — поворотный стол, вот это шлюзы».

Зор: «Большой стол, у тех кораблей, которые учтенные, столы поменьше. Ты говорила, что теневые корабли предел совершенства, их некуда развивать, то есть. А Центр, выходит, не такой совершенный корабль построил».

Эла: «Развивать некуда, но можно создать «с нуля». Это другой проект, так называемый «теневой грузовик». Он был вот такой формы».

Из сознания Элы пришло изображение очень большой приземистой тупоносой «пули». Похожей и не похожей на «стальные семечки» «учтенных» теневых кораблей.

Эла: «Размер поворотного стола, размер и форма ангара — все соответствует грузовику. Вот эти галереи расположены строго на уровнях его ярусов. Между прочим, и Ули Ансдотер, и Дэс Монго участвовали в проекте грузовика. Не только они, еще многие релятивисты, но тем не менее. Я вот не участвовала».

Кин, Тай: «Значит, у Центра есть теневой корабль. Грузовик. И что нам с этой информацией делать?»

Зор: «Вынюхивать дальше. Может, догадаемся, зачем им грузовик».

Сента: «Именно грузовик, заметьте. Это же по сравнению с обычными кораблями рискованно, потому что новое дело. Обычных кораблей уже шесть штук удачных, а грузовик этот первый был. И даже если второй или третий, все равно первые Центр бы строил, больше некому. Значит, Центру зарезь нужно было возить между мирами что-то большое и тяжелое».

Стали выяснять, что, исследуя остальные «пустые» зоны. И во второй большой зоне «разглядели» вроде как ангар. Но не пустой, располагалось в нем нечто, похожее формой на приплюснутую и вытянутую фасолину, сориентированную вертикально. Внутри «фасолина» была полая, но не пустоя, а заполненная оборудованием, которое Бесполезные не распознавали. Но оно выдавало слабые возмущения в сомбре, едва различимые на фоне помех от завода.

Шатун: «Вот это вот, что вы ринхами ловите, это тепловые всплески, да? Они ритмичные, через полшага где-то. Если бы всплеска дождаться, то он бы нам высветил, что там в этой «фасоли» такое».

Чтобы не томиться ожиданием, Янтарь на пару шагов отключила свою способность. Всплеск действительно подсветил «фасолину» немножко четче, но гораздо интереснее было увиденное в несколько мгновений перед самым всплеском, когда ринхам не мешали вызванные им тепловые возмущения — в геометрическом центре «фасолины» располагался человек.

Нет, не человек.

Ирмек, Сента, Мирала, Капля, Эмэр: «Кадавер».

Бывают неудачи. А бывает невезение, вроде упавших прямо на голову метеоритов. Вот и сейчас — что-то произошло, может быть прибыл теневой корабль. По сомбру, дипшейд и даже пространству пошли возмущения, и сонк-сущности в «законсервированной» части завода отреагировали — «притихли», вероятно, были на это настроены. Все, за исключением редких здесь ринхов и слабого, почти несуществующего возмущения, вызванного приглушенными аспектами ясновидения Тайлинь и Лямы. Так, паутинка в тумане, но туман резко сдуло, а паутинку высветило ярким фонарем.

Янтарь тут же включила аспект и замедлила время, а остальные Бесполезные наоборот все отключили — разорвали связь. Мирала даже цепочки их ринхов разогнала, чтобы ни намека.

Псих, Зор, Ирмек, Сента, Кин, Шатун: «Так и не разобрались. Жаль».

Эла, с испугом: «Я разобралась. Когда Шатун сказал, что эффект Юуннэ наложат на доспех, я сказала, что он провалится к центру Земли, и она коллапсирует. Так вот, не коллапсирует, глубже десятка тысяч шагов не провалится. Сожрет несколько миллионов мер породы за сотую долю шага, а потом — уничтожит сам себя. Эффект Юунне превращает любую материю в энергию и рассеивает ее в сомбр, но скорость рассеяния ограничена. Скоростью света, как и все остальное для материи с электромагнитной природой. Так вот, ограничение можно обойти с помощью релятивистики. Примерно вот таким способом».

Остальные: «Выглядит очень сложно».

Эла: «А на самом деле еще сложнее. Понадобится синхронизация на релятивистских промежутках времени и пространства. Но в «фасолине» этого добились. Примерно вот такая конструкция. И она результат развития — раньше была сложнее, судя по тому, что до сих пор прослеживается симметрия, уже ненужная».

Мирала: «Ключевой элемент — кадавер?»

Эла: «Да, без него ничего бы не вышло. И он же обеспечивает эффект Юунне на поверхности «фасолины» — вот по этим цепочкам ретрансляторов. У Центра есть способ уничтожить Землю в нашем мире».

Ляма: «Нас выследили».

28

Это она почуяла очень слабое прикосновение чужого ясновидения и вместе с ним — едва заметное искажение цветов и линий, сразу после которого открывается канал телепортации. Бесполезные, недолго думая, сами портировались в другое подземное укрытие по заготовленному каналу — вместе с сервомехами и почти всеми припасами. Разминулись с теми, кто их выследил, на какие-то мгновения — и тут же открылся учуянный Лямой канал, и из него появились сразу три кадавера. Опоздай Ляма с предупреждением, кадаверы оказались бы точно за спинами у Элы, Сенты и Тай, а у самих кадаверов за спинами не было бы никого. То есть, ясновидцы Центра слабым, только Ляме заметным воздействием почуяли, кто из Бесполезных где сидит. И выбрали тактику — быстро, соизмеримо с Бесполезными, хотя у тех была в слиянии Янтарь и замедлила время.

Кадаверов Бесполезные воспринимали через все еще открытый канал телепортации, по которому ушли из старого укрытия. Кин попытался канал размыть и закрыть, но не смог — помешал другой телепортер, наоборот укрепив и овеществив вход, выход и путь.

Сообразив, что по каналу прямо сейчас пройдут кадаверы, Бесполезные портировались еще раз. Хорошо, что догадались в свое время настроить в каждом укрытии каналы телепортации для бегства.

Кин с Миралой разрушили канал сразу, не пытаясь разглядеть, что там позади осталось. Телепортер преследователей не смог помешать, хотя пытался. Ушли?

Нет, тот же телепортер, видимо, засек координаты, куда переместились Бесполезные, и тут же проложил к ним свой канал. Очень быстро действовал, но — не мгновенно, и, благодаря замедленному Янтарь времени, Кин и Мирала сумели разрушить выход и частично путь, а Эмэр заставила всех доступных сервов синхронно поработать «вхолостую» и сбросить в сомбр помехи. Уже проложенные каналы телепортации уцелели, но новые в таких условиях не откроешь.

Кин уже захватывал Бесполезных с сервомехами и припасами, чтобы портировать в следующее укрытие.

Эла, Ляма: «Нет, там нас могут ждать».

Проверили канал всеми доступными способами восприятия сразу.

Кин: «Да, его кто-то трогал».

Эла: «Нужен новый канал».

Кин, Мирала: «Прокладываем».

Псих, Ирмек: «Его все равно отследят».

Эла: «Все равно прокладывайте».

Кин и Мирала управились быстро, потому что знали, куда портироваться — в пустой на две трети подвальный склад универсального завода. Там было очень много сонк-сервов, но Эмэр их приглушила, а как только Бесполезные оказались на складе, запустила снова.

Ушли?

Эла, Псих, Янтарь: «Если только Центр не держал это место на примете. Тогда и нас могли засечь, и могут быть проложенные сюда каналы телепортации».

Были каналы. Сразу семь, телепортеры Центра попытались сместить их выходы вплотную к Бесполезным. И зря, Кин, Мирала и Эмэр разрушили выходы и пять путей из семи. А вот двумя оставшимися телепортеры Центра сумели воспользоваться — наложили их и сформировали сразу два выхода. В обычной ситуации бессмысленно и опасно, но в бою оказалось эффективно — Эмэр и Мирала не смогли забить помехами оба выхода, Кин разрушил один выход, а второй не успел — через него портировались кадаверы. Четырнадцать. Но, по крайней мере, не рядом с Бесполезными.

Мирала: «Это другие кадаверы. Сложнее, чем кровохлебкин».

Да, другие. И доспехи нестандартные, с виду очень тяжелые. И вместо всеразрушающих прутьев у кдаверов в руках было что-то похожее на узкие строительные мастерки или шпатели.

Враги немедленно попытались заблокировать Бесполезных, но Мирала и Эмэр отразили атаку помехами. А для себя и других Бесполезных помехи ослабляли, чтобы можно было воздействовать на врагов.

Сента попробовал сам заблокировать кадавера — не вышло, тот вывернулся, не дав сформировать блок. Явно был натренированный, в отличие от кадавера Кровохлебки, которого пограничник Люд заблокировал с легкостью.

Ирмек атаковал целительством весь «организм» кадавера сразу, стремясь нанести предельный вред. Как в стену уперся в мощный аспект регена.

В телах кадаверов были сонк-сервы, Эмэр их отключила, но враги тут же задействовали вместо них усиленные аспектом регена мускулы. Эмэр попыталась разрядить сервы — энергии там было предостаточно, могла даже навредить самим Бесполезным, если бы вся сразу выплеснулась. Но ушла в никуда, в сомбр. В Центре не дураки сидят, предвидели, что кто-то захочет использовать против кадаверов их же сервов.

Кин попытался захватить и портировать кусок мозга кадавера, ему помешали вражеские телепортеры — из-за помех сами проводить каналы не могли, но искажать чужие получалось.

Тай наложила свое воздействие на легкие двух кадаверов — без эффекта, с такой мощью регенов можно вообще не дышать. На мозг — тоже не сработало. На доспех — но он и так был пластинчатый, из негнущихся частей. А одежды под доспехом кадаверы не носили…

Шатун перенаправил потоки тепла и электричества в теле кадавера — того опять спасла регенерация и способность сбрасывать энергию с сомбр.

Враги двинулись. Благодаря способности Янтарь казались довольно медленными, но в обычном течение времени мелькнули бы тенями на волнах…

Бесполезные атаковали сервомехами, сначала десятком «мух», целясь в головы. Кадаверы уничтожали «мух» «шпателями», исхитряясь увернуться даже от тех, которые нападали сзади — неужели чуяли их способностями ясновидцев? И как-то ведь, сообразили защищаться, хотя откуда могли знать, что у «мух» впереди сверхриалиновый клин, от которого доспех не спасет. Сбили сразу пятерых «мух», но Зор, управляя одной, финтом провел ее между «шпателей», вогнал врагу в голову и ремасштабировал, полностью разрушив мозг. Сработало — управляющие конструкты в голове кадавера рассеялись, эффект Юунне на «шпателях» погас. Сента, Ирмек и Тай атаковали тремя «мухами» одного кадавера, как тот ни изворачивался, одна попала в затылок, даже масштабировать не пришлось. Еще одну «муху» Янтарь коварно вогнала из-под пола в подошву кадавера и повела вверх, синхронизируя с движениями врага. Но «муха» исчезла где-то в бедре, Мирала заметила своими ринхами выплеск энергии в сомбр. Эффект Юунне внутри организма?

Эла: «Придержите «мух», атакуйте рахнами и касоррами». Она была сильно напугана, но хуже соображать не стала, как всегда.

Бесполезные успели проанализировать драку кровохлебкиного «мертвеца» с касоррами, учли сверхбыструю регенерацию кадаверов и усовершенствовали тактику. Когда кадавер смело насадился на лезвия касорра, рассчитывая достать его «шпателями», касорр извернулся, выдернул лезвия и захватил обе руки противника. И, когда два других касорра их отсекли, дернул на себя, не дав прирасти. Кадавер отскочил все еще быстрый и подвижный, но уже без рук и «шпателей».

Смелости у кадаверов или тех, кто ими управлял, поубавилось, атаковали аккуратнее. Стало быть — учатся, причем быстро.

Тем не менее, еще один касорр насадил еще одного врага на лезвия, захватил руки, что позволило другому касорру разрубить голову кадавера.

Касорров было всего двенадцать, их сковывала необходимость защищать людей. Кадаверы или их хозяева увидели, что преимущество касорров в слаженности, попытались атаковать рассеянным строем, чтобы и касорры разошлись поодиночке. Но против двух крайних с флангов кадаверов Бесполезные направили рахнов, по шесть на каждого. Два рахна были уничтожены «шпателями», один потерял конечность, тем не менее, оставшиеся надежно спутали обоих кадаверов — может те и разорвали бы рахнов просто силой, не настолько прочен риалин, но Тай успела наложить на него свое воздействие. А дальше врагов добили «мухами» в головы.

Оставшиеся кадаверы тесно выстроились полукругом, синхронно вращая шпателями — решили противопоставить слаженности слаженность.

Эла, испуганно: «Может сработать. Я не успеваю». Она вместе с Каплей пытались разобраться с управляющими конструктами в головах кадаверов. Основная сложность — они дублировались. Один отключишь, второй выскочит, пока с ним разберешься, первый восстановится. И очень сложные были, Капля с такими не встречалась.

Тем не менее, совместно с Элой нашли общие «уязвимости», позволяющие воздействовать на все конструкты сразу. Но была и защита…

Ирмек скопировал аспект Элы, остальные подключили свои способности дигитов. И так, в четырнадцать умов, нашли способ обойти защиту. И Капля одним сильным но сложным воздействием разрушила все управляющие конструкты во всех девяти головах еще опасных кадаверов.

Эффект Юунне на «шпателях» погас, враги замерли, очень медленно заваливаясь.

Кин, Мирала: «Канал проложен».

Эла, Псих, Шатун, Капля, Янтарь: «Да, нечего здесь торчать».

Портировавшись, вместе с припасами и сервомехами, Бесполезные обнаружили себя в темноте.

Эмэр: «Это диодные переходы. Опять».

Мирала, Зор: «Вы что, не заметили? Мы же в слиянии».

Остальные Бесполезные, занятые дракой с кадаверами, мысль Миралы заметили, но не обратили внимания, не до того было. Даже Кин не стал разбираться, а просто прокладывал канал телепортации вдоль цепочки ринхов. А Мирала тоже переключилась на драку и расчеты, уже не вспоминала, куда решила всех отправить.

Эла, радостно и облегченно: «Да, это правильное решение».

29

— Ну что они там? — спросила Капля, проходя мимо ведьм.

Эла пожала плечами. С тенью раздражения. Тайлинь посмотрела на Элу осуждающе, и та, все осознав, постаралась ответить спокойно:

— Все также мечутся. Предсказуемо.

Для Бесполезных разлад внутри группы был опаснее Центра и монстра из дипшейд вместе взятых. Но Эла ничего не могла с собой поделать. И не только она. Нужно было на что-то решаться, однако ни у кого не хватало решимости.

Удирать в диодный переход — тот, что вел в пустыню — было очень логично и рационально — по родному миру Центр мог гоняться за Бесполезными долго и, в конце концов, загнать. Особенно если бы решил не ловить, а уничтожить — просто сжег бы дальнодействием, едва локализовав. А посылать за ними погоню в диодный переход не решился. Во-первых, заподозрил ловушку, тем более, что Бесполезные ее действительно устроили — касорры в засадах под песком, «мухи» и рахны в сомбре, постановщики помех мощнее армейских, сонк-сервы, готовые разрядиться выплесками тепла, настороженные самострелы. И сами Бесполезные со всеми их способностями. Во-вторых, главной ударной силой Центра были кадаверы, с которыми Бесполезные уже справились один раз. Нейтрализовали их аж целых четырнадцать. У Центра еще оставались, конечно, однако каждый ценен. В родном мире можно было атаковать Бесполезных кадаверами еще раз, изменив тактику и добавив оружия. Однако кадаверы не были автономны, управляли ими. По предположению Психа, подтвержденному моделями Элы, кадаверов направлял рапид уровня Янтарь, как и она, сильно развивший в замедленном времени способность дигита. Работал дистанционно, вместе с кадаверами в диодный портал не отправился бы, а сами они без «начальника» вряд ли были эффективны.

Бесполезные очень опасались, не додумались ли в Центре до слияний. Проанализировали бой с кадаверами, Эла составила модель. Убедились, что боятся нечего — телепортеры, ясновидцы и тот, кто управлял кадаверами, действовали слаженно, но не как единое целое, запаздывали друг относительно друга.

Что Центр мог, так это прислать теневой корабль — неизвестно, чем нагруженный и вооруженный. Еще напустить через портал автономных сонк-конструктов, но их эффективность против сильных аспов сомнительная. А кораблю, где бы он ни находился, нужно не меньше часа, чтобы добраться до мира за диодным переходом — Эла в слиянии продемонстрировала, как надо готовить корабль к незапланированному нырку и как потом маневрировать в дипшейд. Час для Бесполезных — чуть ли ни вечность. Успели и подготовить засаду возле выхода из портала, и телепортироваться подальше, используя каналы, которые Кин назвал «хрупкими» — после использования очень легко затирались, следов даже Ляма не находила. Строить «хрупкий» канал сложнее обычного, но — время было, умения у Кина с Миралой хватало.

Через полчаса пришли к выводу, что никого Центр через диодный переход не отправит, и засаду убрали той же «хрупкой» телепортацией.

Кроме того, Бесполезные совместными усилиями разгадали секрет ложных зацепок. И научились их создавать — нужна была очень слаженная работа трех десятков сонк-сервов и коррекция с помощью ясновиденья. Получилось то самое — сонк-сущность, способная превращаться в следы поверх других следов. Может быть «мельники» использовали тот же способ, может быть свой, но у Бесполезных получилось не хуже. А может и лучше — ложные зацепки «мельников» удерживались твердыми носителями, а Бесполезным хватило простеньких конструктов, собранных Каплей. К тому же открылась возможность зацепки копировать, подгоняя под них конструкт.

А ведь была очень высокая вероятность, что хороший ясновидец Центра нашел, за что зацепиться у Бесполезных. Так что скопировали зацепки с собственных следов возле выхода из портала, а сами следы затерли. Но — не до конца, якобы в спешке, чтобы очень хорошие ясновидцы все-таки могли обнаружить. Тайлинь была уверена, что преследователи купятся — сама бы купилась. Потом оставили ложные зацепки в окрестностях и на удалении — цепочкой, которая обрывалась аж на другом материке.

Но если бы преследователи на ложные следы не купились, то могли найти Бесполезных другими способами. Тем же ясновидением, человек в безлюдном мире сам по себе хорошая зацепка, консервная жестянка тоже. А у Бесполезных с собой были еще и сервомехи, а также минорды, морозильники, птеры — все с сервами и чостами. Тоже можно засечь приборами или каким-нибудь редким аспектом. Мир ведь безлюдный, помех в сомбре не было, кроме нескольких случайных аномалий. Да, обыскивать ясновиденьем целую планету кажется делом безнадежным — те самые микробы в степи — однако Бесполезные нашли в родном мире ангар построенного Центром теневого корабля. Значит, и здесь у преследователей были шансы.

В мертвой точке бы спрятаться, но их в безлюдном мире появиться не могло — чтобы они образовались, нужна высокая сонк-активность, которую в родном мире обеспечивают многочисленные приборы и аспы, а в чужом ничего не обеспечивало.

Хорошо, что у Элы в минорде нашлась серия статей про условия возникновения мертвых точек. Попытались эти условия создать. Получилось с первого раза, всего-то и понадобилось, что «вихрь» из всех доступных Мирале ринхов и синхронная пульсация полусотни сервов. Провели несколько проверок и убедились — ни сервомехи, ни техника, ни аспекты не выпускают в сомбр сколько-нибудь заметных возмущений из искусственной мертвой точки.

Оставалась проблема зацепок, но ее решили, наложив на себя и все, что с собой принесли, ложные, скопированные с камней, раковин и листьев.

В конце концов, Бесполезные могли уничтожить теневой корабль преследователей — проникнуть сквозь защиту объединенными способностями Лямы, Кина, Тайлинь и Миралы и аспектом Эмэр разрядить несколько важных сонк-сервов. Эла подсказала, хотя ей, несмотря на страхи, очень не нравилась идея уничтожать теневые корабли. Можно было попытаться взять корабль на абордаж — точно также прорвав защиту, телепортировать туда касорров, протащить сквозь сомбр «мух» и рахнов и нейтрализовать экипаж. Не так надежно, но и захватить корабль было бы неплохо. А на случай, если корабль успеет нырнуть в дипшейд, Бесполезные спроектировали то, что Шатун назвал «рапедой» — устойчивый сонк-объект целиком из сервов и управляющих конструктов, запрограммированный найти теневой корабль и выпустить в него плотное облако твердых точек. Это тоже может уничтожить корабль, но Эла заверила, что раньше его выбросит в обычное пространство автоматика систем живучести. Очень изящная идея, но не то, чтобы свежая — чем-то таким Люд атаковал «иных» в глубине дипшейд.

Корабль не появлялся ни в течении часа, ни в течение суток. Бесполезные рискнули выспаться по очереди, подкрепиться припасами. Остановились они в курортном месте — море, пальмы, удобные пещеры. В воде наловили рыбы, моллюсков и крабов, в зарослях нашли тропические фрукты. Москитов отгонял своим аспектом Шатун, о клещах и немногочисленных змеях предупреждали ринхи или ясновиденье.

Ирмек успешно скопировал аспект Кровохлебки с «картуша», чему очень обрадовался, нравилось ему быть целителем. Еще раз слились, чтобы наплести из риалина «картушей» — тридцать шесть штук, Ирмек скопировал все доступные аспекты на два «картуша» каждый, остальные десять приберег про запас.

Теневой корабль Центра все не появлялся, и Бесполезные взялись разрабатывать свой. Маленький, скорее бот, чем корабль, вместо полноценного жизненного пространства — герметичные коконы с запасом воздуха, вроде спасательных капсул. Ориентироваться в сомбре и дипшейд предполагалось с помощью ринхов и ясновидения, управлять — воздействуя на сонк-сервов «борта» аспектом Эмэр. Отправиться планировали всего лишь в соседний мир, потому не должно было возникнуть проблем с навигацией — теоретически. Уже даже соорудили из риалина основные узлы реботера.

Но нырять на этом боте в дипшейд без испытаний не стоило. Вероятность погибнуть Эла иронично оценила в пятьдесят процентов — либо да, либо нет. Потому что невозможно моделировать неиспытанный корабль. А полноценные испытания создадут в дипшейд такие искажения, что их в родном мире заметят.

Все-таки искали нестандартные решения, находили способы провести самые важные испытания так, чтобы помехи проглотила мертвая точка. Эла признавала, что получится.

Теневой корабль Центра появился аж на третьи сутки. Вынырнул из дипшейд в космосе, потревожив сразу всех доступных Бесполезным ринхов, вышел на низкую орбиту. С корабля несколько раз прошлись по всей планете довольно жестким ясновиденьем, затаившихся Бесполезных не учуяли. И купились на ложные зацепки — ковыряли их ясновиденьем яростно, аж Мирала заметила своими ринхами. С корабля выпустили поисковые конструкты, Мирала ретранслировала своими ринхами способность Капли, чтобы их исследовать. Эла и Капля саркастически хмыкнули — Академия Релятивистики пользовалась конструктами гораздо более совершенными, здесь Центр отстал.

Конструкты тоже роились возле ложных зацепок, потом с корабля спустился челнок-автоматон и выпустил десяток «шмелей» — кажется, они несли ретрансляторы способностей аспов. Тоже к ложным следам отправились.

Бесполезные подбросили еще ложных зацепок — как будто преследуемые поняли, что их скоро обнаружат, и удрали телепортацией. Разведконстркуты и «шмели» опять ринулись к этим следам.

По оценкам Элы, в течение нескольких дней экипаж корабля должен был разочароваться — ловить телепортера в масштабах целой планеты, это не микроба в степи с микроскопом искать, это гораздо сложнее. Разве что удалось бы нащупать каналы телепортации, но их, как и телепортера, не было, только следы. Потом корабль либо сменил бы тактику, либо улетел.

Конечно, преследователи с корабля все еще могли найти Бесполезных, применив неизвестный способ, и тогда — драка. Или сгонять в родной мир и притащить оттуда оружие, способное уничтожить все живое на планете, тогда — тоже драка.

Но к драке были готовы, по крайней мере — психологически. Даже Эла.

Другое не давало покоя Бесполезным.

30

Они не знали, на что решиться.

С одной стороны, родному миру грозил не просто кризис, а полное уничтожение. Сколько потребуется «фасолине», чтобы сожрать всю планету, Эла считать не стала, потому что, если Центр «повернет ключ» и задействует эффект Юунне на поверхности «фасолины», той достаточно провалиться в мантию. И вся поверхность планеты пойдет рябью и трещинам, за какие-то сутки будет попросту нечем дышать.

И знали об опасности только функционеры Центра, главари наркоторговцев и Бесполезные. Предупредить бы хоть правительства, а как это сделать из чужого мира за диодным переходом? Возвращаться нужно. И у Бесполезных были способы, целых два — захватить теневой корабль Центра или построить свой. И оба — крайне сомнительные. Захватывать чужой, да еще боевой корабль само по себе рискованно, и если бы удалось обезвредить экипаж — неизвестно, какая там защита в автоматике. Даже в «учтенных» кораблях она была серьезная, как раз на случай захвата или мятежа. Это не афишировалось, но Эла знала, поскольку корабли строила.

Второй способ, строить свой теневой корабль — нужны испытания, искажения от которых могут заметить с вражеского корабля, и поможет ли мертвая точка.

Рассматривали возможность: уничтожить корабль Центра, быстро в слиянии построить свой, испытать, внести поправки в конструкцию и отправиться в родной мир. Все этапы сомнительные, с вероятностью неудачи десять-пятнадцать процентов, и того для всего вместе набиралось аж сорок процентов за провал а то и гибель Бесполезных. Много.

Можно было понадеяться, что Центр не воспринимает беглецов всерьез и удовлетворится тем, что выгнал их в мир за диодным порталом. Просто дождаться, пока корабль Центра уйдет, спокойно построить свой со всеми испытаниями и вернуться. Вероятность успеха не такая уж плохая насчиталась.

Но Центр заметил бы, что в родной мир прибыл еще один неучтенный теневой корабль, и не только Центр. Невозможно вынырнуть из дипшейд, совсем не возмутив сомбр, кроме как в мертвых точках, а они заняты. Опять телепортрироваться раз за разом, надеясь на ложные зацепки? И драться с кадаверами, если отследят и догонят?

С отчаяния можно прорваться в родной мир только чтобы выложить в сеть и отправить в эфир все, что удалось узнать про «фасолину» — но поможет ли это устранить опасность? Скорее сделает хуже — панику вызовет, толпы бросятся к порталам в чужие миры. И случится сразу все плохое, чем обычно сопровождается паническое бегство. Другие толпы, а также организованные группы, атакуют Центр с филиалами и, чего доброго, спровоцируют его «фасолину» применить.

Но и ничего не делать — опасно. Даже если корабль Центра уйдет, нельзя было отбрасывать вероятность, что оставит «сюрпризы», о которых Бесполезные могли только предполагать. А то и не могли. Сами бы они на месте преследователей протащили через сомбр сторожевые конструкты, вроде тех, которыми защищали свидетелей, и расположили по всей планете. Через полдня или день вернулись бы и сняли с конструктов данные про возмущение в сомбре — этого достаточно, чтобы локализовать источник возмущений. Просто и надежно, эффективно. И наверняка Центр способен придумать план еще эффективнее.

Допустим, ничего преследователи придумывать не станут, а просто уйдут, но что тем временем произойдет в родном мире? Не начнется ли кризис? До совета криминала было еще пятнадцать дней, но вероятность того, что все посыплется раньше, Эла оценила в двадцать два процента. Много. И что там с родными и подзащитными свидетелями — не добрался ли до них криминал? А вдруг как раз подбирается?

Давила ответственность, требовала действовать. Уже бы и решились, но на что? Не хватало данных чтобы выбрать правильный вариант. Эла кроила-перекраивала модели и все не находила достаточно высокую вероятность успеха, интуиция Лямы ничего ей не подсказывала, Янтарь изобретала-перебирала варианты в замедленном времени и не видела приемлемых. Все это в тоску вгоняло, даже неунывающие жегиты подрастерялись, даже Зор и Мирала нервничали, даже Чи проникся общим настроением и приуныл. Да еще обозначился не то, чтобы раскол, но проявились границы раздела между ведьмами, жегитами и «старшими» Бесполезными. Совершенно недопустимо, но — все нервничали, срывались.

Бывало у бесполезных и раньше, что падали духом и терялись. Всегда находился кто-то, кто делился с остальными мужеством — Сента, Зор, Мирала. В этот раз спасительницей выступила Янтарь. Решила, что надо Бесполезных отвлечь-увлечь и придумала сложную, но не слишком важную задачу — чем кормить Ляму? Запаса мороженного той должно было хватить надолго, особенно если экономить и подпитываться от конвертера. Но ведь не навсегда, а вдруг застрянут в этом мире?

И Янтарь, сначала сама, а потом со всеобщей помощью и советами, взялась экспериментировать. Исходили из рецептов того, что Ляме нравилось, пробовали по нескольку сразу. Шатун так вошел в азарт, что потребовал доставить телепортацией шишки кедровой сосны для одного особо заковыристого рецепта. Едва уговорили отложить на потом — и это в слиянии.

А успеха добилась Янтарь — подобрала композицию из кокосового молока, негустого инжирного сиропа и отвара креветок в морской воде, пропущенной через сложный риалиновый фильтр. Выдержанная в морозильнике композиция превратилась в снег, а не мороженое, цвета была бурого. Но — Ляме понравилась, все остальные разделили удовольствие в слиянии. Общая мысль была: «Теперь не пропадем».

Потом Эла просчитала систему, по которой теневой корабль Центра менял орбиты, и Мирала, осторожно используя «рассеянные цепочки», стала программировать ринхов у корабля на пути. От любых сонк-воздействий корабль был очень неплохо защищен постановщиками помех и релятивистикой но — не полностью, иначе бы сам «ослеп». Некоторые ринхи проскакивали и кое-что «запоминали» — успевал поделиться с другими ринхами, оказавшись вне корабля.

Бесполезные вцепились в новые данные. Да, это был «теневой грузовик» — с большими помещениями под груз. Но и боевой корабль с солидным запасом ракет, с несколькими орудиями, работающими на разных принципах — одни разгоняли снаряды сонк-сервами, другие электромагнитными полями, третьи сжатыми газами. Было и лучевое оружие, и сонк-пушки, и еще что-то, вероятно эффективное только в дипшейд, как «рапеда».

Было много электроники и сонк-техники. Разбираться, для чего она, по данным от одиночных ринхов пришлось бы десятилетиями. Но шанс уничтожить корабль, разрядив нескольких сервов, в расчетах Элы сильно снизился.

Экипаж — двадцать восемь человек и десять кадаверов. У всех людей ринхи «разглядели» конструкты аспектов в энергетике, распознать способности было трудно, но по другим признакам Бесполезные предположили, что восемь являются ясновидцами, один — очень сильным дигитом, еще одна — очень сильным рапидом. Схема взаимодействия вырисовывалась неприятная.

Потом корабль бросил гоняться за ложными зацепками и начала метаться, беспорядочно меняя орбиты. Что-то искал методом «случайных бросков» но чем — ясновидением, которое уже себя не оправдало? А если не им, то чем? Эла решила, что не важно, потому что если преследователи догадаются применить наложение, то найдут, что ищут, с хорошей вероятностью.

Систему, по которой метался корабль, Бесполезные разгадали. Составленных Элой моделей даже хватило на симуляцию, предвидели признаки того, что преследователи нашли, что искали. А поскольку кроме Бесполезных искать в этой вселенной нечего — тут же будет драка. Не ударить ли первыми? Или дальше надеяться, что пронесет?

Ожидание тяготило все больше, снова обозначились границы раздела между группами. Надо было решаться…

31

Зор: «Мне кажется, кто-то воздействует на ринхов».

Мирала: «Да…»

Ляма: «Это Люд».

Эла: «Вероятность девяносто пять целых и двести семьдесят шесть сотых процента, что это Люд, вот расчет».

Псих: «По этому расчету не обязательно Люд, может быть и другой пограничник. Но раз они все нам должны — Мирала, чего сомневаешься?»

Мирала с тех пор, как Люд выслеживал ее, распутывая цепочки ринхов, изобретала способы воздействовать на своих ринхов незаметно, чтобы себя не выдавать. Добилась успехов, последнее время другими способами не пользовалось. Аж отвыкла.

Тем временем воздействие исчезло, снова возникло, опять исчезло… Да это же слог «лю» на моряцком коде!

Мирала тут же выстроила ближних ринхов в трехмерную мишень, указывая, куда открывать переход. Точное место успела высчитать Эла — геометрическая середина между Бесполезными, которые несколько разбрелись вдоль берега.

Когда переход открылся, к нему уже бежали со всех ног нагруженные кто чем Бесполезные, касорры и рахны. Первым успел касорр с морозильником, за ним Чи. Потом другие касорры и рахны с риалиновой посудой, ящиками консервов и прочим барахлом. Потом Ляма, Ирмек и Янтарь верхом на касоррах, потом — остальные Бесполезные. Эла, пройдя переход, первым делом подхватила на руки своего лиса.

Последним прошел Шатун, удерживая в руках риалиновую сковороду со скворчащими кусками рыбы, блюдо с уже зажаренными и миску с еще сырыми.

Один из касорров припер камень. Сам решил — всем остальным касоррам приказали что-то нести, а ему нет, вот и подхватил камень, на котором несколько раз устраивалась Ляма. Учиться еще и учиться…

Бесполезные оказались возле выхода из обширного круглого зала с прозрачным потолком, упругим синим полом, и двумя рядами лавок вдоль покрытых цветным орнаментом стен — вероятно, помещение для соревнований или тренировок. Встретил их Люд одетый в белое свободное и в своих серых очках — чуть обниматься не полезли, но сдержались.

Была и Кровохлебка рядом за дверями — ее Бесполезные не видели, но почуяли ринхами и ясновиденьем.

Не поздоровавшись, Люд спросил своим скрипучим голосом:

— Можно закрывать переход?

Эла быстро осмотрелась и кивнула:

— Ничего не забыли.

— Главное, риалина не оставили, — добавил Зор. — Я б почувствовал.

Люд, облегченно кивнув, закрыл переход.

— Следов там много осталось, — посетовал Псих. — ДНК наши.

— Не найдут, — усмехнулась Эла. Бесполезные были все еще в слиянии и смогли оценить составленную ей модель, Сента изложил на англоиспанском для Люда:

— Нам, чтобы собраться и добежать до перехода время понадобилось, с полдесятка шагов. Немного, может, но и не мало. А там теневой корабль Центра был в ближнем космосе, он по системе двигался — методом «случайных бросков» что-то искал… Нас искал. Ну и, пока мы собирались, он все также двигался. Не дернулся ни на «мишень» из ринхов, ни на открытый переход, значит — так нас и не нашел. Следы всякие, конечно, остались и ДНК. Но найти это можно только случайно. А в масштабах планеты случайно наткнуться… Такой удачи не бывает.

Тем временем вошла Кровохлебка. Эффектно смотрелась, в мире с экологическим вытеснением она щеголяла перед Бесполезными в доспехе, а здесь приоделась в изящный сине-зеленый костюмчик и серебряные босоножки. Выражение лица: «Я уже ничему не удивляюсь».

На ней стоял все тот же частичный блок.

Дослушав Сенту, Кровохлебка вежливо поздоровалась, Люд тоже вспомнил о вежливости. Усомнился:

— Открытие и закрытие перехода должны были вызвать искажения в сомбре. Неужели их не заметили с теневого корабля?

— Так мы в мертвой точке были, — ответила Эмэр.

— Неужели тот мир населен? — удивился Люд. — Я не заметил в присутствия сонк-технологий, применение которых могло привести к возникновению мертвых точек.

— Да.

Сообразив, откуда мертвая точка, Люд уважительно хмыкнул.

— Мне бы рыбу дожарить, — сказал Шатун. Он расположил сковороду миску и блюдо на рахнах. — Или ну ее?

— Лучше дожарить, — разрешил Люд. — Можно здесь, в этом помещении хорошая система очистки воздуха.

Шатун с подмогой Эмэр разогрел рахна под сковородой теплом от сонк-сервов и продолжил готовить рыбу из другого мира.

Бесполезные расположились на лавках, рахнах, касоррах, Ляма ремасштабировала кресло-лежак. Люд уселся прямо на пол, Кровохлебка осталась на ногах.

Кровохлебка, нахмурившись, качнула головой:

— Вы, я вижу, сцепились с Центром.

Сента вкратце изложил последние события, кое-что опуская, незачем Кровохлебке знать про «картуши» и ложные зацепки. Когда рассказывал про «фасолину», Кровохлебка требовательно взглянула на Люда. И на следующем шаге изменилась — очень спокойной стала. То есть, Люд чуть ослабил блок, чтобы она могла успокоить себе нервы своим целительством.

— А потому вы нас нашли, — закончил Сента. — Кстати, как?

Люд ответил:

— Госпожу Канылын очень обеспокоило, что вы не отправляете сообщений на протяжении более, чем суток. Она предположила, что вы, согласно ее высказыванию, «как всегда, полезли в Бездну». И убедила меня проверить активность ринхов в смежных мирах, в первую очередь тех, в которые ведут диодные переходы. В первом же таком мире я обнаружил вас.

Капля: «Пограничники нам еще должники или их гаст в том, что нас сюда вытащили?»

— А у вас как дела? — спросила Люда Мирала. — То есть, я имею в виду — на Грани.

Сейчас они были не на Грани, обычное пространство граничило с сомбром, но не с дипшейд. Зал, где сидели Бесполезные, был частью комплекса из странных пузырчатых зданий возле реки, по обоим берегам — лес из больших дубов и елей. Вероятно, что-то вроде «тыловой базы» пограничников. Но людей, кроме Люда, Кровохлебки и Бесполезных, не было, значит — все слишком заняты возле Грани.

Люд ответил Мирале:

— В глубине дипшейд в сообществе иных происходит нечто очень необычное. Согласно одному из предположений, они решили сблизить Грани.

Эла пришла в ужас:

— Но… Разве это возможно?!

— Это возможно на короткое время искусственно. Мы готовимся противодействовать. В данной ситуации невозможно подготовиться к противодействию чрезмерно. Мы все еще не можем отвлечь на длительное время никого, чтобы оказать существенную помощь вашему миру.

Шатун дожарил рыбу и пустил блюдо с ней по кругу, начав с Люда.

Тай вздохнула:

— Значит, придется нам самим с Центром разбираться.

Люд вздернул брови, поражаясь наглости, даже Кровохлебка удивилась, несмотря на свое искусственное спокойствие. Хмыкнула:

— При всем уважении… Вы действительно заслуживаете уважения, но у вас не осталось сюрпризов для Центра. Мертвые точки, но… в нашем мире их тайком не сделаешь.

Кое-что было у Бесполезных и кроме искусственных мертвых точек. Но про ложные зацепки преследователи из Центра могли уже догадаться, а «картуш» вряд ли будет чем-то решающим.

— А вы не хотите вернуться? — спросила Янтарь Кровохлебку. Да, это был бы сюрприз. Хотя — аспектом Кровохлебки Бесполезные уже могли распоряжаться благодаря Ирмеку и «картушам».

Кровохлебка с сожалением качнула головой:

— Группа «Мельница» меня засечет сразу. Ни в какой мертвой точке не спрячешься. А я слишком много знаю и слишком много выдала… Мне нельзя возвращаться.

Она была искренней.

Люд добавил:

— Госпожа Канылын приносит немалую пользу здесь, усовершенствуя наши способности к регенерации. Целители ее уровня и опыта очень большая редкость.

Зор усмехнулся:

— Значит, возьмем кого-то другого к нам. Вот и будет сюрприз.

— Телепортера! — предложил Кин.

Люд удивился:

— Однако вы являетесь телепортером. Неужели вашей группе одного телепортера недостаточно?

— Нужен хороший, — вздохнул Кин.

32

Весенний праздник.

Горожане высыпали на площади, разодевшись в пестрое и нарядное. Прохаживались вдоль книжных рядов, останавливались полюбоваться скульптурами, картинами и цветочными гирляндами. Толпились возле сцен и помостов, глазея на разнообразные представления. В основном танцы — старинные, современные, этнические. Этой весной особо в ходу танцы с чем-нибудь — платками, лентами, цветами, колокольчиками, зеркалами, клинками, огнем, змеями.

Певцов тоже хватало, как впрочем и слушателей. Почти все подпевали знакомым мелодиям, таким образом возле сцен и помостов собирались нестройные хоры. А некоторые прихватили музыкальные инструменты и подыгрывали — получались целые аркестры, на удивление стройные.

С середины площади раздавался лязг металла и молодецкие выкрики — это любители старинного фехтования сошлись в поединках. На затупленном оружии и в современных непробиваемых доспехах. В этом году придумали снимать каждый поединок с разных ракурсов, чтобы потом проанализировать его в замедленном воспроизведении и вычислить по сложной системе, кто же победил. В старину таких проблем не было…

Сегодня все ждали воздушного представления, которое обещало быть особо красочным — с огнями, дымами, танцами на птерах. Обстоятельные горожане прихватили циновки, чтобы смотреть в небо лежа, а не задирать голову, пока шея заболит.

И, конечно же, угощение — жаровни с мясом, котлы с пилавом, холодильники с кумысом.

А вот шумно не было, несмотря на множество певцов с музыкантами и гомон толпы. И ведь в каждой палатке с едой тоже играла музыка и поединки сопровождала. Вероятно, та новая сонк-технология, которой перенаправляют звук. Хорошая штука — сцены и помосты вроде бы недалеко друг от друга, палатки с едой между ними, но мелодии не перекрывались, не мешали слушателям слушать.

Жасан доедал мороженное и развлекался тем, что находил границы зон с разной музыкой. Шаг сюда — громко звучит одна мелодия, шаг туда — другая, полшага обратно — обе приглушенно. А иногда в «нейтральную полосу» просачивалась третья мелодия едва ли не с противоположного конца площади. Или две, или три. Подключив аспект дигита, составил карту «нейтральных полос», искал в ней логику.

Таким образом Жасан нашел небольшую площадку, где слышались одновременно дребезжание дамыра, то есть «старая» музыка, и скрежещущий грохот «тяжелой» музыки. Записи, скорее всего — вражда между любителями «тяжелого» и «старого» стиля все не утихала, потому их старались развести подальше. И даже записи в весенний праздник играть не желательно, чтобы зря не будоражить агрессивное дурачье.

Составляя карту, Жасан сошел с площади и даже свернул в переулок. Наткнулся на стайку молодежи. В «крысиных» прикидах, но у всех на лбах — серые ленты с растительным орнаментом, какими выделяют себя любители «старой» музыки. Вот и агрессивное дурачье.

Ушел бы, да не успел, заметили — главный из «старолюбов», рыжий, сутулый и кривоногий, медленно растянул губы в ухмылке и азартно протянул:

— О-о! А кто это смелый такой, сам ходит?

Жасан, не роняя достоинства, осведомился:

— Что-то не так?

Рыжий как будто не услышал:

— Думаешь, ремешок снял, и не признаем?

Ремешок — полоска кожи со знаками «свобода» на лбу, так выделяли себя любители «тяжелой» музыки. Жасан миролюбиво улыбнулся:

— Я тяжелое не слушаю, вы меня с кем-то перепутали.

— Я перепутал?! — Рыжий двинулся вперед, сжимая кулаки.

Жасан отступил — и споткнулся об подставленную ногу. Подкрались же как-то. Упав, откатился, сгруппировался и вслепую ударил обеими ногами. Одна попала в твердое, вторая в мягкое. Раздался вой. Сейчас патруль услышит… Нет, не услышит. Потому что в этом переулке пересечение «нейтральных полос», пятачок, из которого не вырываются звуки. А случайные свидетели не захотят связываться.

Жасана двинули в голову, в глазах потемнело. Ударили по ребрам, почкам, в живот, в грудину, по зубам. Рот наполнился кровью и осколками. Эти дураки совсем не понимают, что их отследят безо всякого ясновидения?

Дураки бы поняли. А эти накачались «бейя морта», и так одурманены садистским удовольствием, так наслаждаются чужой болью, что не хотят ничего понимать.

Жасана прижали к земле, до хруста заломили руки. Кто-то отрывисто, как гиена, хохотал.

— Ну все-оо, — тянул рыжий. — Сейчас мы… сейчас мы тебе… Что с тобой сделать?

— А давай его порежем, — весело и жадно предложил кто-то.

— А давай! — с готовностью согласился рыжий. — Сейчас мы тебе… Что тебе отрезать? А давай, ты сам выберешь, что тебе отрезать, а? А?!

Жасан прошепелявил:

— У меня есть деньги. Вам же нужны деньги?

— Деньги… — успокоился, было, рыжий. Но снова оживился: Сокровища! Тебе сокровища отрезать? Сам выбрал! — И принялся разрезать на Жасане брюки.

«Это все не настоящее, это все не на самом деле, — повторял про себя Жасан. — Это все не настоящее, это все не на самом деле».

Когда Жасан проснулся, то нагло ухмылялся и отводил глаза. Якобы подействовала на него симуляция, но все еще храбрится. Пусть работнички исправдома так и запишут.

А ведь не догадайся он, что все не на самом деле, подделка, а не настоящие весенний праздник и выбитые зубы, подействовало бы. Не сломало, так согнуло бы наверняка.

Оказавшись в камере, внимательно прислушался к себе. Нет, не подействовало. Даже медитация не нужна, все случившееся в симуляции воспринимается, как картинка или текст. Да, отвратительная история, но, да благословенно будет Небо, выдуманная. Не было ничего такого с Жасаном, и ни с кем не было. Ночные кошмары сильнее действуют, при том, что симуляция и есть очень яркий и правдоподобный искусственно наведенный сон.

Сегодня вышли на связь спасители. Невесть каким способом протиснули сквозь защиту исправдома «ниточку», свитую из того, что обеспечивает телепортацию. И еще что-то было. Коснулись сознания: «Как вы?»

Жасан: «Хорошо. Справляюсь».

Спасители: «Все то же самое?»

Жасан: «Нет, в этот раз меня избили и порезали «старолюбы». Якобы из-за того, что «бэйя морта» накачались, чтобы я проникся и раскаялся».

Спасители: «Было больно?»

Жасан: «Нет, сильная боль под запретом. И не нужна она, ужаса хватает. Если бы я не знал, что все вокруг подделка, то и не заметил бы от ужаса, что боль слабая».

Спасители: «А как вы догадались, что все подделка?»

Жасан: «По ножкам. Там, якобы, весенний праздник был, на вертелах жарились гусиные ножки, одиннадцать штук. И они все были левые».

Спасители: «Надо же. Неужели симуляцию не тестировали?»

Жасан: «Наверняка тестировали. Но всех «блох» не выловишь, во-первых. А во-вторых, чтобы поймать «блоху» желательна способность дигита. Если бы вы мне ее не разблокировали, я бы не заметил, что все ножки левые. Даже не знаю, чем благодарить».

Спасители: «Вы можете отблагодарить. Нам бы очень пригодился ваш аспект».

Ага. Не для того ли все было с самого начала? Жасан, задействовав способность дигита, вспомнил это начало.

33

Тогда после третьей симуляции он тоже бравировал, ухмылялся надзирателям. Тем не менее, приложило крепко, хотя всего-то «показали» городок, населенный опустившимися наркоманами. Повторял себе: «Этого на самом деле не было», — все равно трясло от омерзения и ужас подкатывал. Пытался медитировать, не получалось.

И вдруг почувствовал знакомое прикосновение к сознанию — контакт с другим телепортером. В исправдоме, сквозь все помехи и несмотря на то, что аспект Жасана был заблокирован. Жасан аж забыл о своих проблемах. Активируя-отключая аспект, отправил принятое в сообществе телепортеров приветствие. Получилось с трудом, все-таки аспект был под блоком, но — получилось.

Контакт оборвался. Жасан успел почувствовать разочарование и досаду на себя, что спугнул неизвестного. Не исключено — упустил очень вжную возможность.

Но контакт восстановился. Неизвестный телепортер вместо того, чтобы прислать такое же приветствие, как Жасан, ответил моряцким кодом: «Здравствуйте». Значит, в сообществе не состоит, не знает, как там принято общаться.

Жасан: «Здравствуй. Ты кто?»

Неизвестный: «Мы бы не хотели рассказывать о себе».

Тем не менее, уже рассказали, что их много.

Жасан: «А я Жасан. Слышали, наверное».

Неизвестные: «Вы работали на Лазва?»

Жасан: «Не работал я на него». Как же ему надоело оправдываться и получать в ответ недоверие и враждебность.

Неизвестные несколько шагов ничего не передавали, хотя контакт не рвали.

Передали: «Вы не обманываете».

Жасан действительно не обманывал, но — как догадались? У них там не только телепортер, но и ясновидец? И оба сумели протиснуться сквозь помехи в исправдом? Такое бывает?

Неизвестные: «А на кого вы работали?»

Жасан: «Ни на кого».

Неизвестные: «Никто не заинтересовался телепортером?»

Жасан: «Это меня никто не заинтересовал. Поскольку аспект редкий, то в телепортеров вцепляются и не отпускают. Платят хорошо, но и выжимают из них по полной. Контракты рабские».

Неизвестные: «Вы не использовали свой аспект?»

Жасан: «Я в «Струне» зарабатывал»

Неизвестные: «То есть, все-таки работали на Бриля?»

Жасан: «Нет. Там все устроено анонимно и можно выбирать заказы, так что сам на себя работаешь. И платят тоже хорошо, раз в десять-двадцать дней портируешь, и уже на жизнь хватит. Но я чаще заказы брал».

Неизвестные: «Вы скрывали свою способность телепортера только потому, что не хотели заключать официальный контракт?»

Жасан: «Я даже не скрывал. Сионе разболтал. Это была моя подружка. Когда меня арестовали, решила, что я ей соврал. Что на самом деле работал на Лазва. Порвала со мной». Внезапно Жасана «прорвало» — стал излагать свою историю с самого начала: «Способность телепортера у меня открылась не сразу, через пять лет, как аспект подсадили. Сначала был дигитом. Такое случается. Обычно, если простые дигиты открывают у себя редкую способность, радуются и бегут со всех ног наниматься к богачам или к государству. Или к криминалу у кого склонность. Я доучивался на финансиста и проходил практику в казначействе. Видел там телепортершу, которая работала на государство. Особо ценные бумаги портировала. Она была какая-то на все согласная, как будто ее долго обрабатывали. Может и правда на правительство психологи работают и обрабатывают особо ценных специалистов. С нашей власти станется. Потом еще видел фильм про криминального телепортера из Западной Столицы. Он был очень верен хозяину, делал все, что тот скажет. Надо расчлененный труп из зоны запрета портануть — пожалуйста. А потом кошмары снятся, но все равно делает, что скажут. А фильм по реальным событиям. Испугало это меня, потому не спешил наниматься, как телепортер. На самом деле всяко бывает, большинство телепортеров совсем не такие покорные. Но многие недовольны нанимателями, однако разорвать контракт непросто. Слишком дорого. Это я тоже узнал, когда у меня открылась способность, потому не торопился наниматься. Но упражнялся, получалось все лучше, хотелось применить аспект. А тут Бриль организовал свою «Струну». Я зарегистрировался, выбрал заказ попроще. Получилось, неплохо заработал. Дальше только в «Струне» и работал. Денег меньше, чем по контракту, но все равно прилично, хватало и на жизнь, и на развлечения, и на путешествия. Приятелей в «Струне» завел. Там, хоть и анонимно, но целое сообщество. И мы общались не только через сеть, но и так, как сейчас с вами. Только не напрямую, это нарушило бы анонимность, а через «нейтральную площадку». Прощупывали ее аспектами и чувствовали присутствие друг друга, так общались. Анонимность меня и подставила. Никто и представить себе не мог, что наркоторговцы заплатят «Струне», чтобы портировать свой товар».

Неизвестные: «Да, это нерационально».

Жасан: «Нерационально. Если бы, допустим, большие партии, но там всегда немного было, можно просто в сумке перенести, «Струне» платить незачем. Это потом уже выяснилось, что они синтезировали «бэйя морта» в чистой зоне фармацевтической фабрики, а оттуда в сумке не вынесешь. Заявляли заказ, как лекарства, и выглядело оно, как лекарства, капсулы в стандартной упаковке. Портировать надо было из холодильника в холодильник. Никаких признаков, что это «бэйя морта». Наркоторговцы даже оформляли заказ не анонимно, хотя в «Струне» можно. Заказчик, конечно, фиктивный был, но то, что он не скрывается, прибавляло доверия».

Неизвестные: «Схема кажется надежной».

Жасан: «Только кажется. Поскольку все было, как бы, легально, я тоже не таился. Путь за собой не затирал, про псевдотень не беспокоился. И все это овчары отследили, даже сумели определить мой «почерк» телепортера. А он ни одному известному телепортеру не подходил. Заподозрили тайного криминального. А потом выбрался я как-то на рыбалку, жарко было, и показалось мне хорошей мысль портануться за холодным кумысом. И как раз там, где я покупал кумыс, шарили ясновидцы СКР. Обнаружили псевдотень, распознали «почерк». Проследили, куда ведет канал телепортации, а там я. И скрутили меня. Усыпили дротиком, очнулся уже в камере, заблокированный. Потащили на допрос, а я понятия не имею, знать ничего не знаю. Дознаватель даже, кажется, поверил бы мне. Но тех наркоторговцев тоже взяли. И они договорились с СКР. И зачем-то заявили, что я все знал и на них работал. Думаю, просто захотелось им подлость сделать кому-нибудь. Я даже не знаю, кто это был, у них с СКР сделка, чтобы их самих засекретили. На суде они были «свидетель номер три, свидетель номер семь». Может даже сам Лазв это».

Неизвестные: «Они находятся под защитой, как свидетели?»

Жасан: «Нет, вряд ли. От кого им защищаться, от самих себя? Просто сделка с СКР и судом. Не знаю, что предложили взамен, может зацепку для ясновидцев на «бэйя морта». Я все отрицал, мой адвокат добился, чтобы меня допрашивали с ясновидцем. Пришел ясновидец, старичок. Послушал меня немного и говорит: «Он не врет». И расписался на рыбьей коже. Еще пальцы колечком показал в знак, что на моей стороне. Я обрадовался. А судья свидетельства ясновидца не принял. Нашел где-то статейку, что ясновидец может не распознать вранье, если врун сам себе верит. Даже в судебной практике было, тогда врун в конце концов признался, что сам себе внушил эту веру медитацией. А я еще и медитировал в камере, нервы успокаивал, это попало на запись. Ну и «с учетом прочих свидетельств». Просто судья не мог поверить, что есть на свете телепортер, который ни на кого не работает. Даже адвокат не верил, уговаривал признаться хотя бы ему. И отправили меня сюда. Даже не в тюрьму, а на перевоспитание, усугубил я себе тем, что врал до конца. Якобы врал».

Неизвестные: «Это очень несправедливо». Как-то эта фраза незрело выглядела, едва ли не по-детски. Сколько лет неизвестным?

Жасан, по привычке храбрясь, передал: «Плохое случается».

Неизвестные: «Вам там тяжело?»

Жасан: «Да уж невесело».

Неизвестные не передавали ничего шагов пятнадцать. Потом предложили: «Мы можем помочь. Внушения в симулированной реальности не действуют, если осознать, что находишься в симуляции. Мы можем частично разблокировать ваш аспект, чтобы вам была доступна способность дигита, тогда вы сможете разглядеть признаки, что мир вокруг ненастоящий».

У них еще и блокер есть. И тоже способен работать сквозь защиту исправдома. Разве что неизвестные врут, но Жасан почему-то верил им.

Жасан: «Блокеры исправдома меня проверяют по нескольку раз в день. Они не заметят, что блок не полный?»

Неизвестные: «Нет».

Жасан: «В любом случае, вы рискуете больше, чем я. А я совсем не против попробовать».

Неизвестные: «Еще мы можем устроить вам побег».

Жасан едва сразу не согласился. Но с сожалением ответил: «Не надо. Хоть и несправедливо со мной вышло, но в бегах это не на свободе. Лучше дождаться, пока выпустят, в исправдоме больше двух лет не держат, кроме особых случаев». Подумав, добавил: «Но совсем вариант с побегом я не отбрасываю».

34

Проанализировав все переговоры со спасителями от первого дня до сегодня, Жасан убедился — не для того его спасали, чтобы использовать. На Жасана наткнулись случайно, а помогли ему просто потому, что могли помочь. И просят о помощи, потому что действительно нужна помощь. Если бы спасители строили на аспект Жасана планы с самого начала, то им надо было просить об услуге после следующей симуляции. Той, в которой он наблюдал за своими несуществующими дочками — как накачанная «бэйя морта» старшая бьет лицом об оконное стекло младшую. А Жасан, вместо того, чтобы ужасаться и пытаться разнять, рассматривал листья комнатных растений — они не были повернуты к свету. Так не бывает, а значит дочери и мир вокруг — ненастоящие. Картинка это была, и больше ужасная, чем реалистичная — слишком много крови, слишком жалобные крики. И когда проснулся — легко изобразил браваду. Всего-то эффекта от симуляции — кольнуло сожаление, что не завел семью с детьми. Внушенные отцовские чувства понравились.

Да, тогда бы он на многое согласился. Но помощи попросили сегодня, что-то у них случилось, что одного телепортера мало — такие ситуации совсем не экзотика. Отказывать не стоит хотя бы потому, что спасители запомнят неблагодарность и, того гляди, запишут во враги, а этого Жасану совсем не хотелось по очевидным причинам. Да и просто нечестно было бы, его спасли, а он помочь не хочет.

И чем же может отплатить за спасение заблокированный асп изнутри исправдома? Блок ему, допустим, снимут, но сложности только начнутся.

Жасан: «Вы считаете, я смогу использовать свой аспект отсюда?»

Спасители: «Мы можем ретранслировать ваше воздействие сквозь защиту исправдома».

Жасан: «Допустим. Но вам придется полностью снять блок, потом снова поставить. Здешние блокеры заметят, что блок чужой. Что его ставили не они».

Спасители: «Не заметят. У нас есть способы».

Жасан: «Допустим. Но они проверяют нас в случайном порядке — не сорвал ли кто блок. Могут и на меня случайно наткнуться, пока я не под блоком. Они проверяют нас очень часто».

Спасители: «Мы будем действовать очень быстро».

Жасан: «Я могу действовать быстро, если долго готовлюсь. Я понимаю, что у вас есть план, однако боюсь, что вы меня переоцениваете. Я тренировался действовать быстро, но все равно особого опыта нет в этом. Когда работал в «Струне», не спешил, всегда по три раза убеждался, что канал проложен верно. И время от времени оказывалось, что не зря себя проверял, особенно вначале. А сейчас от того, что надо работать быстро и проверять некогда, я занервничаю и наделаю ошибок, я себя знаю. И даже не это самое сложное. Мне, я так понимаю, надо будет работать с незнакомым объектом по одним только координатам и описанию. Чтобы без проблем портировать, придется очень хорошо его изучить. Чем дольше, тем лучше. Меньше, чем в сто шагов не уложусь, а это совсем не быстро, могу не успеть между проверками».

Спасители: «Мы можем захватить объекты вместо вас. Вы только проложите канал».

Да, это возможно, телепортеры ощущают работу друг друга, потому спокойно пользуются чужими каналами. И могут воспринять чужой захват. Но, как всегда, не все так просто.

Жасан: «Да, такое практикуется, один захватывает, второй прокладывает канал. Но нужно тренироваться, чтобы добиться слаженности уходят годы. А иначе получается дольше и хуже, чем в одиночку».

Спасители: «У нас есть две возможности решить эти проблемы. Во-первых, мы можем воспользоваться вашим аспектом, когда вы спите. Вы даже не узнаете и не вспомните».

Ничего себе. Теоретически специально натренированный сильный блокер может пользоваться чужими аспектами и удобнее всего ему будет это делать, пока носитель аспекта спит, а когда нет — получится ли, сопротивляться же будут. Если спасители на такое способны, могли вообще согласия Жасана не спрашивать. Но спросили. Либо из-за редкостной честности, либо другие варианты их больше устраивают. А про этот первый рассказали, чтобы другие не так отпугивали. Спасители не похожи на коварных манипуляторов, но кто из манипуляторов похож?

Спасители продолжали: «Таким образом вы не будете нести ответственности ни за какие наши действия, поскольку вашим аспектом распоряжались мы, а не вы. То есть, будем распоряжаться. Возможно будем распоряжаться».

Жасан: «Если бы вы распоряжались без моего согласия, но вы согласия просите. Значит, я тоже буду виноват. Я предпочитаю точно знать, что своим аспектом делаю. А лучше, чтобы я сам же и делал. Чтобы можно было отказаться, если мне не понравится то, чего вы от меня хотите. Какие там другие варианты?»

Спасатели: «Мы можем объединить с вами аспекты и будем действовать, как одно целое».

Это значило слить вместе сознания. Едва ли ни предел того, что один человек может попросить у другого человека.

Но что-то подобное Жасан подозревал. Телепортер, пусть самый лучший, пусть десятилетиями тренированный, не протиснул бы свое воздействие сквозь защиту управдома. А вот в паре с хорошим ясновидцем — вполне. Еще желателен антер со способностью, например, управлять нублами, чтобы приглушать помехи, хотя можно обойтись и приборами. А вот дигит у них в объединении точно есть. А еще блокер, который высвободил способность дигита Жасану, он, наверное, и объединяет аспекты.

А ведь силища получается. Если у них еще и рапид — то огромная, решающая. И у Жасана есть шанс стать частью этой силы, сделав ее еще больше. Но ведь и ответственность.

Жасан осторожно передал: «Это я все ваши тайны узнаю».

Спасители: «Вас не беспокоит, что мы узнаем ваши тайны?»

Жасан: «Какие тайны? Пароли к счетам? Так счета арестованы».

Он осознал, что ему действительно нечего скрывать. Аж призадумался. Но ведь нечего. Сексуальные фантазии сам рассказывал, если спрашивали. Заявляли потом, что скучные они у него. Интимная гигиена — наверняка такая же, как у всех. Ну, спал когда-то с женой начальника, но срок давности истек, даже если это признать преступлением.

Спасатели: «Чтобы не выдать свои тайны, мы ставим на конструкты аспектов триггеры. Если в общем сознании возникает неприемлемая информация, триггеры срабатывают и разрывают связь».

Как ни странно, Жасан почувствовал облегчение. Передал: «Здешние блокеры этот триггер на мне не заметят?»

Спасатели: «Мы успеем его снять».

Вероятно, рассчитывали на своего рапида.

Жасан: «Хорошо, я согласен. Давайте попробуем».

Спасатели: «Мы ставим триггер».

У них между «решить» и «сделать» даже ацетон не просочится.

35

Бесполезные боялись, что Жасана триггернет на ринхов. Обошлось, как и в свое время с Кином, телепортеры и сами воспринимают мир не совсем по-человечески. Ближе к ринхам от этого не делаются, но становятся терпимее, без отторжения. Восприятие сонк-сервов и ПТС тоже не впечатлило Жасана, он был готов к чему-то подобному.

Что его ошеломило и впечатлило, так это само по себе слияние, общее сознание. Спасители, которые сами называли себя Бесполезные, как раз обдумывали узел сервомеха — и Жасана поразило, что он понимает сложное устройство и «видит», как узел должен работать. И заковыристую модель Элы, благодаря которой предвидели проблемы с узлом. Хотя никогда не учил инженерию механизмов, исполнительные системы и моделирование. Чужим умом понимал, получается, и так ясно и четко, как мало что своим. Это настолько сильно подействовало на Жасана, едва не сработал триггер.

Бесполезные на всякий случай перестали обдумывать сервомехов. Представились, познакомились — без слов, одними общими мыслями сообщив о себе сразу много. Когда Жасан узнал возраст некоторых Бесполезных, опять едва не сработал триггер. От восхищения их несомненной гениальностью, и это не было умиление взрослых «чудо-детьми», поскольку уважение тоже присутствовало, Бесполезные не просто развили свои способности, и применили их для дел. Да каких — они, оказывается защитили Грань Пустоты, потом отогнали от нее монстра из дипшейд. Почти построили теневой корабль — на тыловой базе пограничников за одно слияние сплели из риалина и протестировали самые важные элементы «борта». Остались корпус и двигатели, но Жасан был уверен, что с этим справятся, не привлекая посторонних специалистов, и не с таким справлялись. Это уже не говоря про их победы над наркоторговцами, Нирашоном, Махедом.

И не понимают, чем гордиться.

В общем сознании возникла довольная мысль, что Жасан теперь тоже Бесполезный, поскольку принял и слияние, и его участников, согласился делить свой разум. Так оно и было, Жасан даже не поверил, что может быть по-другому. Но могло, в общей памяти всплыли воспоминания, как Бесполезные хотели принять к себе криминальных ясновидцев, и как те отторгали слияние. Собственно, когда Бесполезные устанавливали связь с одним таким, Шаканом Раском, они наткнулись на Жасана и ослабили ему блок, освободив способность дигита. Повезло Жасану, что у тюрьмы, где сидел Раск, общая с исправдомом защита от ясновидцев и телепортеров. То, что Раску потом, считай, стерли память, испугало бы, но Жасан видел, что самого его приняли и даже взяли под защиту. Что всем четырнадцати Бесполезным отвратительна мысль стирать память Жасану.

Убедился, что, когда только установили связь с ним, никаких планов у Бесполезных на его счет не было, тем более не пытались им манипулировать. У слияний такая природа, предполагаются небывалые честность и открытость. Даже немножко совестно стало, что заподозрил Бесполезных в нечестности. Они успокоили — подозревать других в нечистоплотности было для Жасана естественным, тем более после того, как загремел ни за что в исправдом. Тем более, они сами не раскрывались перед Жасаном по очевидным причинам.

Когда Жасан узнал, почему его решили взять в слияния сейчас, снова едва не активировался триггер. Ладно, Нирашон, «иные» из-за Грани, монстр из дипшейд. Но против Центра?!

С другой стороны, как не пойти против Центра, который приготовился уничтожить планету. И шансы у Бесполезных, нельзя не признать, были, а благодаря Жасану — повышались.

Еще раз Жасана едва не триггернуло, когда Ляма дистанционно «лизнула» свежий мандарин. Его предупредили о сверхчуткости, но к такому не подготовишься.

Со вкусовым восприятием Лямы все-таки поработали на тыловой базе пограничников. Ирмек аспектом Кровохлебки — ее саму не подпустили бы, да и не просилась. Но проконсультировала толково. Для начала убедила, что питаться одним мороженным, даже заедая его витаминами, не стоит. Потом объяснила, что делать — работать с рецепторами и периферийными нервами Лямы было бессмысленно, не ими она воспринимала. А на мозг воздействовать нельзя. Зато можно на энергетику, Кровохлебка показала, какие узлы в ней отвечают за восприятие вкуса, как они взаимодействуют с аспектом сверхчуткости. Подсказала, что можно перенастроить. Предупредила, что нужно следить, чтобы ни в коем случае не задеть мозг. Если даже покажется, что центральные нервы хоть чуть задеты — принимать всерьез. Но не пытаться сразу исправить, а пассивно подождать, пока само вернется к норме.

Ирмек работал с Лямой в слиянии с Каплей и под присмотром Кровохлебки. Очень небольшие изменения в энергетику внес, можно было и смелее. Но — подействовало, Ляма теперь могла есть не только мороженое и детские пасты. Многое по-прежнему казалось отвратительным, но многое уже приемлемым, а что-то и понравилось. Первой показалось вкусной красная икра, второй осетрина. Едва Капля начала ироничную фразу: «Мы может быть и не разоримся…» — как Ляма «лизнула» простецкую тушеную с луком картошку, и тоже понравилось.

Удовольствие от мороженого у Лямы оставалось таким же острым, но от остальных понравившихся блюд — гораздо слабее.

И вот, представили новую Ляму Жасану, и оказалось, что это для привычных к мороженому Бесполезных удовольствие от мандаринов слабое, а для Жасана — острейшее в его жизни, аж сознание спуталось и едва не триггернуло.

Триггернуло Жасана, когда Кин продемонстрировал свое мастерство телепортера. Решили проверить, как сработает схема, в которой один телепортер захватывает, второй прокладывает канал. Кин захватил кусочек ливийской лепешки с тарелки. С предельной точностью, на тарелке, буквально, не осталось ни одной молекулы масла, а на лепешке ничего от тарелки не было. Тепловое движение частиц не помешало — Кин, благодаря Янтарь, был в замедленном времени, и молекулы для него едва двигались. Такая точность, согласно теории телепортации, невозможна.

Кин ощущал все это, соответственно и Жасан. Для телепортеров, работавших в «Струне», точность была важна, потому Жасан ее развивал тренировками. Достиг неплохого результата, которым очень гордился. А тут такое, вот и сработал триггер.

Жасан тут же попросился в слияние обратно. Пока связь восстанавливалась, задействовал способность дигита и проанализировал новые данные.

В слиянии выдал соображения: «Я смогу сливаться с вами из исправдома. Но есть и сложности. Я недоступен, когда меня загоняют в симуляции, когда местные блокеры проверяют. Все еще не исключено, что они смогут обнаружить, как вы снимаете-ставите мне блок и триггер. Может быть, в какой-то симуляции я не разгляжу ее признаки, и тогда от пережитого ужаса не смогу сосредотачиваться. Если бы просто спокойно работать, то можно было бы и так. Но в драку лезете. И все мои сложности снижают шансы. Желательно выбраться мне из исправдома. Вы, там, побег в начале предлагали».

Эла: «Кто ваш адвокат?»

Жасан: «Адвокатша у меня сейчас, старый адвокат ушел. Сапфир Нэл, вот ее сетевой адрес».

36

Сапфир всегда больше доверяла вызовам с анонимных адресов, чем от неизвестных ей людей. Скрыть свое имя честнее, чем назваться чужим.

Тем не менее, включила запись.

— Здравствуйте, — голос был низкий, мужской и явно поддельный, Сапфир уже его уже слышала. Более того, сама пользовалась программой подделки голосов, этот был в списке бесплатных. Ответила на приветствие как можно вежливее.

Голос продолжил:

— Вы защищаете Жасана Шикты?

— Представляю интересы. Я защищала его в суде, но суд закончен. Возможно будет еще суд, тогда я снова буду защищать.

— Хорошо. — прозвучало так, как будто собеседник выбрал и отметил пункт в списке. Сапфир оценивают? Просто по голосу или прощупывают ясновиденьем? — Как вы считаете, если ли у него шансы выйти из исправдома в ближайшее время?

— Чтобы продолжить разговор, мне нужно знать, кого представляете вы.

Ответили через два шага:

— Я из Службы защиты свидетелей. Мне бы не хотелось…

— Восьмой пункт в протоколе допуска посторонних?

— Отпечаток пальца на рыбьей коже. — Ответ прозвучал сразу и торопливо. Это убедило Сапфир. Протоколы допуска секретные, их, конечно, могли как-то раздобыть, даже может быть найти в сети. Но вот так сразу вспомнить пункт могут только те, кто в защите свидетелей работает. Потому собеседник и торопился ответить — чтобы Сапфир убедить.

Она заметила:

— Протоколы допуска секретная информация, неужели вам можно отвечать на подобные вопросы?

— Можно. Вы одна из допущенных посторонних. Потому знаете наши протоколы допуска.

Это убедило Сапфир окончательно — о том, что она допущенная, знали только в защите свидетелей. Ответила на вопрос:

— Шансы выйти в ближайшее время у Жасана, к сожалению, очень небольшие.

— К сожалению? Вы не верите, что он виновен?

— Вы правы, не верю. Судья не должен был отбрасывать свидетельство ясновидца. Ничто не мешало назначить дополнительную проверку, но судья поддался предубеждению против аспов.

— Неужели приговор нельзя обжаловать?

— Увы, нельзя. В деле группы Лазва затронуты государственные интересы, все данные засекречены. Потому суд был закрытый, потому допустили сделки. Порядок чрезвычайный. Сама возможность обжаловать приговор нарушит секретность.

— А человек страдает, — в голосе слышалось возмущение. — Хорошо, обжаловать нельзя… ничего хорошего. Других возможностей нет?

— Может быть, внесут поправки в законодательство. Сейчас свидетельства ясновидцев не обязательно принимать в суде. Но могут обязать. А если есть сомнения — назначать дополнительные проверки «пока не будет установлена истина». Это, в частности, упростит многие процедуры.

— А многие усложнит. Не примут этот закон, криминалу невыгодно.

И ничего хорошего. Криминал через своих сенаторов и другие законы под себя написал. Например, не допустил обязательной регистрации аспов. Или закон о необходимой самообороне приняли такой, что преступники устраивают перестрелки с трупами и выходят невиновными.

Сапфир возразила:

— В последнее время криминал теряет влияние. В связи с известными событиями, в том числе и в вашей службе. В сенате сформировались группы, которые стремятся свести влияние криминала к нулю, тем более, что есть общественный запрос. Соответственно, предлагают изменить законодательство.

— Но это не в ближайшее время. Неужели у Жасана нет надежды? Может быть его дело заставит пересмотреть новое доказательство… или какое-нибудь происшествие?

— Происшествие…. может быть, новые доказательства — нет. Жасан действительно телепортировал наркотики. Не знал, что телепортировал, но есть свидетельские показания, что знал. И даже мне неизвестно, чьи. Кто-то из наркоторговцев. Менять показания им крайне невыгодно, поскольку это означает признаться в лжесвидетельстве. Учитывая, что из-за этого пострадал невиновный, то есть Жасан, лжесвидетель может потерять все, что выторговал в сделке с судом.

— Но зачем он оговорил Жасана? Должны быть рациональные причины, если в них покопаться…

— Увы, рациональных причин нет. Наркоторговцы из группы Лазва нарушили основное правило наркоторговли.

— Не употреблять собственный товар? Они накачивались «бэйя морта»?

— Не накачивались, взбадривались слегка. Тем не менее, подействовало, пробудило садизм и агрессию. Потому, очевидно, не смогли отказать себе в удовольствии подставить невиновного телепортера. Эффект от «бэйя морта» может быть очень продолжительный. Это тоже могло быть основанием, чтобы в показаниях свидетеля усомниться, я это заявляла в суде. Судья не усомнился.

— Он, случайно, сам себя «бэйя морта» не взбадривал?

— В сетевых обсуждениях встречается такая мысль — перевозчик обязан точно знать, что перевозит. Если в грузе наркотики, а перевозчик не знал — все равно виновен. Слишком много бед от наркомании… Вероятно, судья руководствовался этим соображением. Он из тех, кто полагает наши законы слишком мягкими.

— И кто этот судья?

— Увы, эту информацию я не имею права сообщать. И в любом случае, судья уже не может отменить свое решение. Поскольку сам объявил его окончательным.

— Ладно. Вы говорили, происшествие может заставить пересмотреть дело…

— Может, — Сапфир невесело усмехнулась, — но лучше бы ничего подобного не случалось. Потому что происшествие… Допустим, Жасан покончит с собой. Или попытается покончить с собой и нанесет себе увечье. Или персонал исправдома превысит полномочия… как-то запредельно, тоже со смертью или увечьем. Такие происшествия в исправдомах расследуют по полной, несмотря на риск для секретности. Всех свидетелей допросят в присутствии ясновидцев и сильных дигитов. Скорее всего Жасана оправдают, но… Лучше бы ничего подобного не случалось.

Собеседник, помолчав, спросил:

— А таким происшествием может быть попытка побега? Или удачный побег?

Сапфир тут же жестко спросила:

— Вы понимаете, что я обязана известить стражу о вашем вопросе?

— Извещайте, конечно. И все же, побег Жасана из исправдома приведет к подробному разбору его дела?

Сапфир имела права не отвечать. Но ответила:

— Да.

Надо было добавить про возможные последствия. Но собеседник явно сам все осознавал. Поблагодарил, попрощался и закрыл вызов.

И что дальше было делать Сапфир? Немедленно извещать стражу? Или сначала запросить связь с Жасаном?

Решила сначала выпить чаю.

Едва набрала в чайник воды, пришло извещение от стражи: «Ваш клиент Жасан Шикты совершил побег из государственного исправительного дома…» — и дальше разные инструкции. В частность, что обязана немедленно поделиться любой значимой информацией.

Сапфир села, чтобы не упасть.

А ведь теперь дело Жасана тщательно пересмотрят, а самого его, почти наверняка, оправдают.

Сапфир расхохоталась и воскликнула:

— Удачи!

Обращалась к тем, кто устроил побег — не исключено, что ее услышали.

37

У всех телепортеров в тюрьме или исправдоме — один и тот же план побега. Дождаться сбоя в защите, сорвать блок и портироваться куда-нибудь наружу, а там — еще куда-нибудь и еще. Пока энергии хватит. Так себе план. Сбои в защите если и бывают, то короткие, а достаточно быстро сорвать блок почти невозможно, даже если специально тренировался — тюремные блокеры в своем деле хороши. И сам сбой не так-то просто почуять из-за все того же блока.

Тем не менее, Бесполезные рассматривали возможность, что вместе с Жасаном сбежит еще какой-нибудь телепортер, просчитывали вероятности. Насчитали, естественно, сущую мелочь, и все равно присматривали за остальными пятью заключенными телепортерами, не попытаются ли они сорвать блоки.

Насчет того, чтобы помочь сбежать заключенному, они, на удивление, почти не сомневались. Даже Тайлинь, хотя представитель закона — она в истории с Махедом уже пошла против всех правил сразу, когда помогла Психу проникнуть на защищенный уровень своей службы. А потом Махеда застрелила и согласилась это скрыть, поддержать официальную версию, что он «погиб при невыясненных обстоятельствах». Чувствовала себя вроде как оскверненной и потерявшей право требовать от других, чтоб соблюдали закон. Больше всех сомневался Кин из-за знаменитой чосонской законопослушности, но и его переубедили. Сажать в исправдом невиновных незаконно, разве нет?

А план побега Жасана придумали такой же, как и у всех телепортеров. Почти. Защиту должны были приоткрыть Бесполезные, снять Жасану блок тоже они, а дальше — Жасан сам телепортируется несколько раз подряд. Но оказаться в итоге должен в условленном месте, откуда можно будет организовать слияние. Жасан предложил крышу мусороперерабатывающей фабрики — там столько сонк-техники, что мешает даже аспектам дигитов, но он довольно давно обнаружил на крыше небольшую область, где помехи глушили друг друга. Редкий случай. Причем проникнуть в эту область ясновиденьем было сложно, даже ринхи терялись, зато канал телепортации прокладывался без особых сложностей.

Остальным Бесполезным место понравилось, однако предложили телепортироваться не на крышу, чтобы Жасана не заметили с воздуха, а под нее, на верхний этаж — «доступная» область распространялась и туда. На всякий случай проверили в слиянии, убедились, что все в порядке.

Было опасения, что Жасан подрастерял навыки телепортера без практики, проверили в слиянии, убедились, что он по-прежнему в форме.

И — сработало. Эмэр, Капля и скопировавший способность Эмэр Ирмек нарушили защиту исправдома, чуть приглушив ее сонк-сервов и вставив парочку хитрых конструктов-взломщиков, Сента снял блок, и освобожденный Жасан тут же телепортировал. Не целясь, куда-то вбок и вверх, лишь бы подальше. Оказался в воздухе на неизвестной высоте. Правильно сделал, потому что от вернувшейся способности к телепортации накатила эйфория, мог забыть, что в бегах, потерять время. А свободное падение в темноте отрезвило — сориентировался и проложил путь к перекрестку, где всегда много самоходов, то есть и помех. Хороший ясновидец справится, но не сразу, а время важно. Потом Жасан портировался еще восемнадцать раз в места пусть с небольшими, но помехами, пока не растратил примерно половину энергии, и только потом отправил себя на верхний этаж фабрики.

Там его уже ждали — Мирала объединила всех бесполезных ринхами, чтобы тут же уйти в слияние. Янтарь остановила время, быстро затерли канал, по которому пришел Жасан.

Кин: «Не стирается».

Жасан: «Стирается, просто следы стирания остаются».

Эла: «Это потому, что вы в слиянии друг с другом».

Ляма: «И со мной».

Кин, Жасан: «Да, похоже, потому и замечаем следы».

Ирмек: «Странно, когда я аспект телепортера Кровохлебки копировал, такого не было, хотя мы с Кином тоже каналы телепортации затирали. А, я понял — у телепортера Кровохлебки гораздо больше опыта, он очень часто каналы затирал. Получалось чище».

Зор, Мирала, Тай: «Так теперь и канал не затрешь, все равно след останется?»

Эла: «Нет, чтобы заметить этот след, нужно объединить способности Лямы, Кина и Жасана. Вот расчет».

Жасан: «Все равно давайте постараемся убрать следы».

Как могли, убрали. Янтарь отключила свою способность, чтобы Жасан мог переодеться.

На служебный минорд Тайлинь пришло сообщение: «Побег из исправдома, Жасан Шикты», — и координаты, которые, очевидно, надо было прощупать ясновидением.

Эла: «Двадцать два процента».

Когда планировали побег, просчитывали способностями дигитов, как потом стража будет ловить беглеца. Свои планы составляли. Насчитали, что шанс поймать есть, однако ресурсы нужны огромные, иначе нет смысла планировать. Вероятность того, что на случай побега из исправдома действительно заготовлено что-то серьезное, оценили в те самые двадцать два процента. Много, потому сами готовились противостоять. И не зря — очевидно, ловцы беглеца мобилизовали всех доступных ясновидцев, раз пришел вызов даже Тайлинь. Учитывая, как быстро действовали, планы были серьезные, с заявкой на успех.

По указанным координатам Тайлинь выдали целую охапку зацепок на Жасана. Одиннадцать — на тюремную одежду, одна — на тюремное мыло, вот ведь, остальные — на самого Жасана. Одна даже цеплялась за капиллярный узор на кончиках пальцев, и хорошо цеплялась. Все зацепки — хорошие, «яркие».

Кроме того, минорд Тайлинь подключили к общей связи ловцов, а ей самой выделили сектор, где искать следы беглеца — никаких тщательных прощупываний, только быстро и грубо пройтись, настроившись на зацепки. Совместно с «безымянными» ясновидцами из тайной службы. Подземный, между прочим сектор, то есть, ловцы в своих планах предвидели, что беглый телепортер может схитрить и сместиться вверх или вниз. Внизу-то его сразу раздавило бы породой, смысла там искать мало, но все равно искали, значит могли себе позволить тратить ресурсы. Один из худших вариантов. Худший — если бы ловцы привлекли Центр.

38

Сейчас вариант был не худший еще и потому, что ловить беглого Жасана позвали Тайлинь, и Бесполезные следили за ловцами «изнутри». С зацепками разобрались сразу — поставили поверх них хорошие, надежные ложные. Среди ловцов были не только ясновидцы, но и трое телепортеров, которые «нащупывали» пути и каналы, и дальнодеи, чтобы выслеживать беглеца по тепловому и другим излучениям, хотя толку от этого немного. Телепортеров нейтрализовал Псих — они перестали замечать следы телепортации, оставленные Жасаном.

А вот с ясновидцами было сложнее, многие из них невосприимчивы к аспекту Психа, как Тайлинь. Впрочем, Бесполезные не сомневались, что их обманут ложные зацепки — чтобы разглядеть под ложными настоящие, нужно объединить аспекты Тайлинь и Лямы.

Первый след Жасана, тот, что в воздухе, особо удачливые и особо чуткие ясновидцы обнаружили за пару шагов. Все зацепки сразу учуяли. И тут же задание всем остальным ловцам поменяли — выделили сектора внутри сферы с центром в точке, где нашли след Жасана, и в двадцать одну тысячу шагов радиусом.

Жасан: «Это примерно на такое расстояние я могу быстро проложить канал, если почти не целясь. На самом деле немного меньше, с запасом взяли».

Эла: «Откуда они это знают? Неужели вы сами признались?»

Жасан: «Да, когда регистрировался в «Струне». Можно было и не заполнять эту графу, но я тогда не собирался бежать из исправдома».

Второй след Жасана ловцы обнаружили так же легко, несмотря на помехи — уж очень «яркие» зацепки. Снова «нарисовали» вокруг следа сферу поиска, исключив из нее уже обысканное пространство. Кто-то их очень хорошо координировал, возможно привлекли дигитов-ученых.

А вот дальше ловцы несколько застряли, не зацепили ничего быстрым и грубым прощупыванием. Механизмы вентиляции делового центра плотно прикрыли след помехами. И ловцы, разделившись на группы по пять, стали проверять все малодоступные для ясновиденья места. Не так уж мало, учитывая, что работали посреди города, хватало в сфере разных сонк-устройств. Тем не менее, за пару десятков шагов ловцы справились. И снова распределили зоны поиска по сфере.

Жасан: «Надо было в подземку портироваться».

Тайлинь: «Ни в коем случае. Во-первых, зона запрета, то есть вы бы выдали себя, во-вторых в подземке хорошие системы слежения».

Жасан: «Зачем?»

Тайлинь: «Потому что преступники часто скрывались в подземке от ясновиденья».

Остальные следы Бесполезные ловцам нащупать не дали — припечатали ложными зацепками.

Тем не менее, ловцы опять сместили сферу. И центр ее был в паре десятков шагов от места, где Жасан, телепортировавшись, оставил четвертый след. По психологическому портрету просчитали, какой защищенный помехами пункт беглец выбрал бы. Кто координирова ловцов, Тайлинь сообщить не собрались, но это явно был сильный дигит.

Поиск в этой сфере ничего не дал, затертый след ловцы не разглядели. И взялись проверять все прикрытые помехами места во всем городе и окрестностях. Потому что Жасан именно в такие места телепортировался. Проверяли грубо — протиснутся сквозь помехи, убедятся, что следов зацепок на Жасана нет, и — к следующей точке поиска. Подземку не трогали — вероятно уже связались, с кем надо, и выяснили, что ее системы слежения Жасана не заметили.

Если в точке обнаруживали человека, проверяли его след — убеждались, что он в точку пришел, приехал или прилетел, а не телепортировался. Тайлинь поинтересовалась, зачем, если человек явно не Жасан. Ответили, что с какой-то вероятностью беглец мог воспользоваться ложными зацепками, особенно если у него были сообщники.

Бесполезные тут же с помощью сонк-конструктов проложили след от общественной остановки до верхнего этажа мусороперерабатывающей фабрики, как будто Жасан пришел, а не портировался. Потом след подправляли, а то он выглядел, как будто Жасан несся со скоростью самохода, не отрывая ног от земли. Все равно получилось не идеально, но быструю проверку выдержало бы, а тщательными ловцы сегодня не занимались. Самая проблема, что от следа собственно Жасана этот искусственный чуть отличался, и Бесполезные, точнее Ирмек, не могли понять, чем. Тайлинь бы поняла, если бы сама прощупала оба следа своим аспектом, все-таки опыт. Но была слишком занята — ловила беглеца, которому помогла сбежать.

Потому, когда Жасан выбрался с фабрики и улетел на воздушном такси, Бесполезные с облегчением затерли оба следа еще одним слоем ложных зацепок.

Проверив все закрытые помехами места на поверхности, ловцы взялись за подземные. В том числе зацепили три укрытия Бесполезных. Два не были обозначены на картах, и их скрыли довольно легко — одно Мирала, размыв восприятие ясновидцев своими ринхами, другое Эмэр, усилив пульсации сонк-сервов в ближайших механизмах подземки. Третье укрытие тоже скрыла Эмэр, но ловцы знали, что прощупывают небольшую пещеру, и высокая плотность помех показалась им подозрительной. Взялись сквозь помехи протискиваться, начало получаться. А в укрытии — риалин, уйма следов Бесполезных, припасы…

Бесполезные пошли на крайность — отследили ясновидцев, которые прощупывали укрытие, Мирала провела цепочки своих ринхов, чтобы надежно ретранслировать аспект Сенты, а он наложил ложные отклики. И ясновидцы «нащупали» просто пустую пещеру.

Ловцы продолжали искать беглеца ясновиденьем. Взялись проверять все точки с помехами повторно, начав с тех, где было хоть что-то сколько-нибудь подозрительное. Каждую точку прощупывали не те ясновидцы, что в первый раз, то есть, когда добрались бы до подземного укрытия Бесполезных, Сенте опять пришлось бы накладывать ложные отклики.

Ловцы общались по общей связи в основном текстом, потому что тишина способствует сосредоточенности. Но прозвучал усталый голос Ульвика — дигита из спецназа:

— Отбой, сворачиваем охоту. — Очевидно, это он командовал ловцами.

— Поймали? — спросил кто-то.

Ульвик вздохнул:

— Отпустили. Невиновен он оказался.

По общей связи поднялся шум, но быстро утих — все ждали, что Ульвик объяснит, как такое возможно. Он не стал держать паузу:

— Мы по плану привлекли всех, кого смогли, в том числе Квендиша — это судебный ясновидец, может знаете. Но он был занят в суде и нам помогать отказался. «Потому что работать надо», — сказал. А потом все-таки вызвал меня… И как только узнал, кого мы ловим, возмутился. Потому что он присутствовал на допросе Жасана Шикты и был абсолютно уверен, что тот невиновен. А у Квендиша связи, высокие судьи в приятелях. Вызвал тут же сразу двоих высоких судей. Они и отменили приговор Шикты.

Раздались возмущенные, удивленные и веселые возгласы. Ульвик продолжил объяснять:

— Квендиша не обманешь, опытный. И весь высокий суд это знает. А когда судили Шикты, судья свидетельства Квендиша не принял, на том основании, что ясновидца, якобы, можно обмануть. Это Квендиша и возмутило больше всего — что ему не поверили, в его мастерстве усомнились.

— Меня это тоже возмущает, — заметила Фела, ясновидица из СКР. — Я с Квендишем работала, он настоящий мастер.

— Потому и отбой.

Тайлинь, которая до сих пор старалась среди ловцов не выделяться, рискнула уточнить:

— Если отменили приговор, то должен быть новый суд, разве до него Шикты может оставаться на свободе?

— Обвинение тоже сняли.

Тогда Жасан свободен. План Бесполезных сработал, как всегда.

39

Большинство ловцов после официального отбоя охоты занялись другими делами, но меньшинство, включая Ульвика и Тайлинь, остались на общей связи. Было, что обсудить.

— Взять бы и пройтись по всем точкам с помехами, — мечтал вслух Игер, еще один ясновидец из СКР. — Только не как сегодня, а обстоятельно.

— Сезон возиться, — буркнул Есба, тюремный ясновидец. — Если больше ничем не заниматься. Сейчас мы только по зацепкам проверяли, но высматривать сквозь помехи, что в какой точке… Проще сходить и посмотреть.

— Но даже сейчас мы кое-что нашли.

Да уж, нашли. Одну закладку с наркотиками, один краденый минорд. И ящик с жестянками в заброшенном армейском складе под землей — может быть консервы, а может мины или гранаты, в конце Войны из чего их только не делали, надо проверять. В целом ничего впечатляющего, хорошие рыбаки с таким уловом возвращаются домой, дождавшись темноты.

— Самого главного мы так и не нашли, — ворчал Есба, — несмотря на то, что у нас были все зацепки.

Игер успокоил:

— Это первый за всю историю побег телепортера из исправдома, неудивительно, что план не сработал.

— Хороший был план, — не согласился Ульвик. — Просто мы его весь не выполнили.

У них было заготовлено что-то еще, кроме быстрого поиска по зацепкам? Интересно, что? Ведь не скажут, приберегут сюрпризы для следующих беглецов.

Однако Есба не разделил мнение Ульвика:

— Наши планы не рассчитаны на то, что у беглецов будут сообщники. Только на беглецов-одиночек.

Ульвик заинтересовался:

— Вы считаете, Шикты помогли?

— То, что мы не нащупали следов зацепок, означает, что нас нейтрализовали. Может быть, ложными зацепками.

— То есть сообщники — «мельники»?

— Не обязательно. Они в последнее эти свои ложные зацепки просто так продают.

— Тогда кто? Не наркоторговцы же. И никакой другой криминал, Шикты ни с какой группировкой связан не был.

— Точно?

— Квендиш утверждает, что не был, а я ему верю. И кто вообще мог устроить побег из исправдома, Центр?

— Ловкачи! — заявил Игер. — Их почерк — устроить сбой в защите исправдома, чтобы Шикты мог сбежать. А потом его спрятали.

Ульвик, подумав, согласился:

— Да, они могли нарушить защиту исправдома. Тем и прославились, что взламывают любую защиту с больших расстояний. И у них есть телепортер, возможно он затер каналы, проложенные Шикты, поэтому наши телепортеры их не заметили. Сам Шикты не успел бы за собой затереть, но посторонний телепортер, пожалуй, мог. Снять блок… блокер у них есть, когда они сдали Нирашона, тот был заблокирован, но блокеру уж точно надо было находиться недалеко от Шикты. И он бы не смог работать сквозь защиту. Тут что-то другое… Один из Ловкачей вывернулся из блока, когда его похитили ребята Нирашона. Несмотря на то, что был под контролем двух блокеров, а это… высокий уровень. Возможно, они сумели проконсультировать Шикты, каким образом следует действовать, чтобы сорвать блок. Не исключено, что у них есть неизвестный нам способ. Вот только как его консультировали…

— Есть у них способы, — сказал Есба. — Самое простое — сообщения с воли. У нас их проверяют дигиты, но что-то зашифровать можно. Иносказательно. Но скорее всего — через аспект телепортера, они могут общаться, прощупывая одно и то же место своей способностью. Заблокированные прощупать ничего не могут, но воспринимают, когда их прощупывают, и даже могут ответить. Правда снаружи, сквозь защиту… Разве что каждый раз нарушали ее слегка. Надо будет наших техников спросить, можно ли так ее нарушить, чтобы никто не заметил.

— Можно, — ответил вместо техников Ульвик. — У нас есть способы. Разработаны, чтобы штурмовать криминальные гнезда. Значит, и у других могут быть те же способы, а Ловкачам доступны… скажем так, очень серьезные ресурсы.

Игер неожиданно возразил:

— Если Шикты сам вывернулся из блока, то Ловкачи должны были тут же нарушить защиту, чтобы он мог сбежать телепортацией. Но если он выворачивался из блока впервые в жизни, то нельзя было угадать, когда у него получится. Даже с точностью до дня. Они что, постоянно были на связи с Шикты?

— Вряд ли, — сказал Исим, телепортер из спецназа. — Постоянное прощупывание утомляет и сбиваешься.

— Вот и я о том же.

— Значит Ловкачи присматривали за Шикты другим способом, — рассудил Ульвик.

— Как, ясновиденьем?

— А что, ясновидцы у них сильные, могли протиснуться сквозь защиту исправдома. Почему этого не заметили?

Вопрос был к Есбе, тот ответил едко:

— Потому что из-за нашей же защиты мы же плохо ясновидим за помехами. Сколько раз говорили, а нам говорят — тренируйтесь, у вас все возможности. Чужое прощупывание ясновиденьем у нас… невозможно почуять.

— Так, значит. Ясновидцы, насколько я понимаю, не так устают, как телепортеры. Кроме того, присматривать за Шикты нужно было не все время, а только когда он не спит и не в симуляции. Можно было согласовать время, когда он будет пытаться сорвать блок… быть наготове. Да, у Ловкачей была возможность.

— А мотив был? — спросил Есбе. Тайлинь показалось, что ее.

Но ответил Ульвик:

— Во-первых, хороший телепортер никогда не лишний, даже если у Ловкачей уже есть один или два. А Шикты безусловно согласится работать на Ловкачей после того, как они его выручили. Это и его психологическому портрету соответствует. Во-вторых… Шикты был в исправдоме незаконно, а у Ловкачей была возможность его выручить, это достаточный мотив.

— Ну и пусть себе, — сказал Игер. — Законов они, получается не нарушили, наоборот, восстановили справедливость. И вообще мы на одной стороне, за одного только Нирашона СКР у них в должниках.

— И все же хотелось бы убедиться, что это Ловкачи. Тайлинь, вы не можете связаться с Ловкачами через их родственников и спросить?

Тайлинь разочаровала:

— Они не ответят.

— Но попробовать можно?

— Бессмысленно, потому что мы не сможем проверить, честный ли ответ. Потому они не ответят.

— А может это и не Ловкачи, — вдруг сказала Фела. — Может быть Шикты действительно повезло сорвать блок, когда случился сбой защиты исправдома.

— Не так уж невероятно, — признал Ульвик, — аспы нередко срывают блоки в пограничных ситуациях. Но дальше мы бы его поймали.

— Не обязательно. Мы строили наши сферы поиска, исходя из предположения, что беглец будет быстро телепортироваться раз за разом, пока ему хватит энергии. Такое поведение для беглеца логично, повышает шансы сбежать. И радиус сфер соответствовал расстоянию, на которое телепортер может проложить канал быстро и не целясь. Но Шикты мог не тратить всю энергию. Телепортировался несколько раз, потом остановился и проложил канал на большое расстояние. Некоторые телепортеры могут проложить канал на сотни переходов, а Шикты… Какой его предел?

— Он сам не знал. Да, наши планы… требуют доработок.

А ведь Ульвик многое угадал про Ловкачей-Бесполезных, много понял. Получит больше данных — может и про слияния догадаться. И это еще адвокатша Жасана не стала докладывать о разговоре с Бесполезными, от чего возникли бы вопросы к Службе защиты свидетелей. Имела право не докладывать, поскольку Жасан официально невиновен, тем не менее, обращаться к ней было рискованно, нарушало конспирацию, и без того дырявую.

Но Бесполезным для дальнейших планов требовалось знать наверняка, остаются ли перед законом чистыми, не будет ли государство гоняться за Жасаном всю оставшуюся историю человечества, если тот сбежит. И — время. Потому решились.

40

По старинному степному обычаю Жасану устроили приветственную вечеринку. Собрались в новом укрытии — не подземном, а в арендованном семьей Янтарь доме, статус свидетелей позволил это сделать анонимно. Огромный круглый стол был заставлен разнообразными блюдами так, что они почти закрывали цветастую скатерть. Мясо, рыба, овощи, грибы и морепродукты — все запеченное, тушеное, жареное во всевозможных сочетаниях, но всегда по сложным рецептам. Узелки, свертки и рулеты с разнообразными начинками, салаты необычного состава, но вкусные. Все было вкусно, однако почти без запаха — ради Лямы. Вместо выпивки — разбавленное в пять с половиной раз розовое кисло-сладкое, тоже ряди Лямы, ей из алкоголя пока что понравилось только это. А еще, все угощения не оставляли послевкусия так, чтобы надолго — тоже ради Лямы, она могла потом в слиянии прочувствовать вкус. А то и нечаянно поделиться с остальными впечатлением, то есть, уже и ради себя старались. Перед самой Лямой на отдельной тарелке свой набор — кусочки копченой и соленой рыбы, большие креветки, тушеная картошка, ржаные лепешечки с белым сыром и красными кружками помидоров, ломтики свежих фруктов. Довольно скромно на общем фоне, но по опыту с мандаринами Жасан знал, что сочувствовать Ляме бессмысленно. Это остальное человечество надо жалеть, что не получают настоящего удовольствия от еды.

Эмэр, Зор и Мирала разбавленного вина не пили, потому что им было еще рано по возрасту. Как отчаянная храбрость и откровенный авантюризм сочетаются с таким уважением к правилам, еще надо было разбираться.

На приветственных вечеринках принято рассказывать о себе, их и устраивают, чтобы новичкам проще освоиться в новом окружении. Но Бесполезные уже узнали друг о друге все важное — в слияниях. Потому просто так болтали, на отвлеченные темы. Тайлинь расспрашивала Каплю про Мир Безжалостных:

— Что такое сигареты?

— Это они курят. Заворачивают мелко нарезанный табак в бумагу, поджигают и втягивают дым с другого конца.

— Без мундштука?!

— В основном без.

— Но дым не успевает остыть! И… бумага?! Я понимаю, что курение это зависимость, однако не так уж сложно изобрести более безопасные способы! Если даже мы изобрели… Разве у них не возникает проблем со здоровьем?

— Еще как возникают. И у них тоже трубки есть, как у нас в старину, сигары еще — это просто табачные листья в колбаску скручивают, сушат и курят. Оно, вроде, безопаснее сигарет.

— Но курят все равно сигареты? Они же не могут не понимать…

— Понимают, им постоянно про это говорят и показывают. На упаковках сигарет пишут, что это вредно. Многие потому и не курят. Хотя курят тоже много, больше, чем у нас.

— Если постоянно напоминать об опасности, она перестает пугать, — вставила Ляма.

— Да, у синих штанов тоже так говорят: «Внимание как нож, если его постоянно заострять, со временем оно сойдет на нет». С нашими курильщиками то же самое, я сама курила, пока не занялась рукопашкой.

Жасана это заявление так удивило, что спросил, не подумав:

— То есть, вы не из хорошей семьи?

— Нет, конечно, — ответила Капля. — От нас отец ушел, когда мне одиннадцать было. Я, вообще, из Долины Зари, а «хорошая семья» это здешнее понятие.

Жасан растерянно обвел взглядом остальных Бесполезных. А ведь действительно, не все они местные, Ляма вообще из-за океана. Поняв взгляд Жасана, она подтвердила:

— У нас тоже нет такого понятия. И моя семья не была хорошей.

— И моя, — покивал Шатун.

— А твоя? — Тайлинь смотрела на Психа. Он ответил:

— А моя хорошая.

— Но ты тоже не местный…

— Из Сагынака. И все равно вот так вот. То ли изначально у нас так было, то ли мы здесь уже исправились. То ли и то, и то.

— Расскажи, — попросила Тайлинь.

— Ладно. Мы сюда перебрались, потому что в Сагынаке криминал стал главнее Неба. Ну и… начать с того, что в школе я здесь ничего хорошего не ждал от других учеников. В Сагынаке новичков сурово просаживают. Думал, драться придется, и был уверен, что справлюсь с местными. Потому что куда домашним деткам до парня из Сагынака. Ошибся.

— В чем?

— А во всем. Начать с того, что мне устроили приветственную вечеринку с соком и пирожными. Перезнакомились, объяснили мне, что к чему. И затащили в наш клуб рукопашников, а там оказалось, что все лучше меня дерутся, даже девушки. Не проходили мои уличные приемы. Хотя вровень быстро вышел. И родителей с сестрой то же самое — помогли им обустроится. Через полсезона где-то распекал меня учитель в школе, не помню за что, и: «Вы же из хорошей семьи!» — говорит. Вот это я запомнил, семья у меня тогда — батя ящики на складе таскал, мама в местной больнице полы мыла. Не аристократия. И в тот же день прихожу я домой задумчивый, а домашние задания делать негде, компьютер занят. Маму ее начальство отправило на курсы младшего врачебного персонала, и она уже к занятиям готовилась. Жду, пока закончит, а тут батя приходит, и тоже давай компьютер ждать, его тоже начальство заочно учиться отправило — сразу в Техническую Школу. Честных трудяг здесь ценят. Хотели уже жребий бросать, кто первый после мамы, а Рэна… сестра моя, говорит: «Отправь вызов своим приятелям из клуба. Может быть кто-то разрешит поработать на своем компьютере». Ну, вызвал, и первый же приятель мне портатил одолжил. Старый, слабый, но для домашних заданий хватило.

— То есть, вы изменились… стали хорошей семьей потому, что переехали? — спросил Жасан.

— Если изменились, то не очень. Были бы изначально какими выродками, не вписались бы. Пришлось бы снова переезжать, может — обратно в Сагынак. А так присмотрелись к нам и посчитали за своих, помогать стали. Да и мы в просьбах не отказывали.

— То есть вы с самого начала были похожи на здешних?

— Не очень-то похожи, люди вообще разные. Просто вписались.

Жасан отпил разбавленного вина:

— А вот вы… я имею ввиду — Бесполезные, похожи друг на друга. Разные, но есть одинаковые… движения. Говорите по-разному, а звучит похоже. Даже Ляма… Я думал, потому что из хороших семей все… Это из-за слияний?

— Да, — ответила Эмэр. — Кровохлебка тоже заметила. Мы ж аспекты друг у друга перенимаем, и все остальное частично. Вас это очень беспокоит?

— Ну… не знаю. Не то, чтобы я боялся меняться… Не то, чтобы я сам себе всегда нравился… Бездна, вы мне больше нравитесь, чем я себе. Вы все смелее и сильнее меня. Но, все-таки, изменение личности… Этим управлять нельзя?

— Да, это проблема, и когда-нибудь придется ей заняться, — сказал Кин.

— Когда разберемся с более серьезными проблемами, — продолжила Тай.

Эла протяжно вздохнула:

— Когда это будет…

41

Допив чай, слились — чтобы поискать каналы телепортации, в том числе затертые. Всем нетерпелось опробовать новую возможность. Опробовали, естественно, на Центре.

Каналов этих обнаружили уйму, к тому же оказались чувствительны не только к затертым, но и к погасшим естественным путем. К счастью, каналы телепортации прямые, потому уйма не была путаницей. Погасшие каналы находили на удивление легко, а большинство затертых — едва-едва замечали, обнаружить их случайно почти невозможно. Потому что затирали телепортеры, которые часто этим занимаются, соответственно, набрались опыта и работали чисто.

Бесполезные тщательно исследовали штаб Центра в Лонгре и крупные филиалы. Если обнаруживали действующий канал телепортации — не трогали и отследить не пытались, потому что телепортеры Центра могли почуять воздействие. А погасшие и затертые прослеживали, не опасаясь — но только способностями Кина и Жасана, ясновиденье не применяли. Уже поняли, что Центр разработал очень неплохие методы защиты от вражеских ясновидцев.

Погасших каналов разглядели очень много, в то время, как затертых из штаба Центра не вело ни одного, из филиалов — единицы.

Жасан: «Они вообще по своим тайным делам не портируются? Да нет, не может быть».

Тай: «Скорее всего, по тайным делам портируются не напрямую. Сначала по делам, якобы, явным, а потом уже — по тайным».

Жасан: «И затирают канал. Вроде как возле логова не охотятся».

Задача усложнилась. Прежде всему, что по «якобы явным» делам функционеры Центра наверняка телепортировались по действующим каналам, которые Бесполезным опасно было исследовать.

Жасан: «Мне открытые каналы трогать нельзя, ясновиденьем тоже нельзя, да и не сильно оно к нашим делам чувствительно. А ринхи эти ваши?»

Мирала: «Замечают возмущения сонк при телепортации и когда канал прокладывается, могут заметить вход или выход. Но пути не воспринимают. Разные пространства восприятия. Но попробовать можно».

Не зная, с чего начать, телепортировали десяток ринхов на тысячу шагов. Реакция была чрезвычайно бурная и, как всегда с ринхами, хаотичная, от телепортированных передалась их «сородичам», распространилась, как взрывная волна, только быстро. На целый переход разошлась, разрушила все построенные Миралой системы из цепочек ринхов, хотя в них уже не было особой надобности.

Мирала: «Это потому, что они в двух местах одновременно присутствовали, когда мы их портировали. Слишком необычное ощущение, а на необычное ринхи реагируют вот так вот бурно».

Обнаруживать пути телепортированные ринхи не научились, а входы и выходы и без того неплохо замечали. Однако, подняв хаос, ринхи создали в сомбре очень характерные возмущения, хорошо заметные им самим. И все, что эти возмущения «подсветили», ринхи тоже «увидели». Пути телепортации по-прежнему оставались для ринхов «в другом пространстве восприятия», тем не менее, Бесполезные взялись экспериментировать, меняли характеристики возмущений, чтобы они взаимодействовали и с путями телепортации, и с ринхами. Вроде бы подобрали параметры, но ринхи, при всей их чуткости, отказывались воспринимать «отклик» — потому что слишком слабый. И оставался слабым даже когда Бесполезные усилили возмущения настолько, что нарушили исследуемые пути телепортации. Взялись с другого конца — искусственно создали сильный «отклик», и его ринхи, наконец-то, заметили. Дальше соорудили из риалина, сервов и сонк-конструктов «усилитель отклика», Мирала, оценивая восприятие ринхами сигналов с разными характеристиками, построила совместно с Элой модель, на ее основе постепенно выстроила ринхов в динамичную структуру, которая была сама по себе усилителем. Другая структура генерировала возмущения.

Проверили — вроде бы работало, ринхи обнаруживали пути телепортации, а Жасан и Кин не замечали, что проложенный ими канал прощупывают сонк-возмущениями, хотя уж старались заметить.

Жасан: «Вы всегда так работаете?»

Эмэр: «Да».

Зор: «Если мы ответим подробно, вас триггернет».

Триггер Жасана действительно был готов включиться. Эффективность Бесполезных в слиянии казалась не человеческой, а другого, высшего качества.

Отследив ринхами постоянные каналы телепортации, обнаружили, что большинство из них связывает филиалы Центра между собой и со штабом, что естественно. Многие вели на официально принадлежащие Центру производства и в полевые лаборатории, многие — в крупные логистические центры, несколько — в зоны сонк-аномалий, два — на безлюдную космическую станцию «Криддс», вероятно для экспериментов в вакууме, три канала — на парящий корабль-курорт «Южный тропик», наверное, там начальство расслаблялось. И довольно много каналов вело в крупные клиники, вероятно ими пользовались целители Центра, чтобы оттачивать мастерство, ну и жизни спасать заодно. Да и другие работники — для лечения и осмотров, особенно если срочно. Однако, «присмотревшись» к трем таким клиникам в Азии, Бесполезные нашли, что искали — множество тщательно затертых каналов, целые «пучки», вели в одно и то же место, к заводу в Бадашоне, где Центр расположил «фасолину». Угадали, значит — злодеи из Центра действительно телепортировались в два этапа, сначала в клинику, потом к «фасолине». Почему именно клиники, можно было только предполагать. Вероятно, по многим причинам, и не последняя из них — медицинское сонк-оборудование, помехи которого глушат возмущения от телепортации.

Проверили остальные клиники, однако таких же «пучков» затертых каналов не нашли.

Жасан, Зор: «У Центра может быть только одна «фасолина»?»

Эла: «С одной стороны, какой бы ни был у Центра план, для надежности нужно несколько «фасолин». Хотя бы три. С другой стороны, это же огромные ресурсы, к тому же, чем больше «фасолин», тем выше вероятность, что какую-нибудь из них обнаружат, особенно если будут искать целенаправленно, как мы».

Мирала, Янтарь: «Может быть, следующие «фасолины» еще только строят?»

Эла: «Учитывая, что постройка «фасолины» дело такое, ресурсоемкое, да еще с секретностью, вполне вероятно, что даже Центр не потянет стройку больше одной «фасолины» за раз. Да, так и есть, вот расчет. Но на стройку должны телепортироваться даже больше, чем к уже построенной «фасолине». Значительно больше».

Тай, Кин: «Может к ней не через клиники?»

Эла: «Может быть. Если бы противники Центра обнаружили, что к первой «фасолине» отправляются через клиники, предположили бы, что и ко второй также и проверили бы их. Именно это и мы и сделали. Нужно искать другие… транзитные пункты».

Ирмек: «Со всеми «фасолинами» одни и те же специалисты работают».

Эла: «С большой вероятностью. Оборудование построенной «фасолины» необходимо контролировать и постоянно проверять, естественно, с этим лучше справятся специалисты, которые ее построили. И строят другую».

Ирмек: «Тогда они вполне себе должны от одной «фасолины» к другой телепортироваться. Тем более, когда другая строится — это наверняка ситуации, когда вдруг надо срочно присутствовать».

Эла: «С не меньшей вероятностью. Надо поискать, не ведет ли из Бадашона еще таких же пучков каналов».

Кин, Жасан: «Да вроде не ведет, только в те три клиники. А нет, ведет… Ничего себе, сквозь планету прямо».

Жасан: «Я бы так не смог».

Мирала, Ляма: «С нами сможете».

42

«Пучок» затертых путей выводил в южную часть Великого океана. Точно отслеживать выходы каналов телепортации Бесполезные не рискнули, опасаясь, что такое внимание заметят ясновидцы и телепортеры Центра. Прикинули по направлению путей, куда могли выводить каналы, со скидками и натяжками получили обширную область, она включала несколько островов. Исследовали их исключительно ринхами, да и для тех Мирала не строила цепочек, не говоря уже про структуры.

И на острове с названием Тьерб, нашли — разглядели издалека — комплекс строений, кажется законсервированный судоремонтный завод. Быстро проверили в сети — действительно, когда-то на Тьербе ремонтировались китобои, потом креветколовы. Сейчас все хозяйство принадлежало предприятию, принадлежащему предприятию, принадлежащему предприятию, принадлежащему предприятию, принадлежащему предприятию, принадлежащему предприятию, принадлежащему неизвестно кому.

А вблизи ничего разглядеть не смогли — сомбр был заполнен изощренными помехами, даже на уровне защиты свидетелей они слабее и проще. Ринхи может и проникали на Тьерб, но Мирала их не чуяла за «белым шумом» помех.

Шатун, Псих, Капля: «Все это очень подозрительно, но что делать?»

Тайлинь: «За этими помехами ясновидцы Центра сами ничего не почуют. Можем спокойно прощупывать «тройной силой», никто этого не заметит».

Ляма: «Я не уверена. Ослеплять собственных ясновидцев совершенно не свойственно Центру».

Зор: «Если вы «тройной силой» проломитесь, это заметят не только ясновидцы, но и оборудование среагирует. Если вообще силы хватит, я пытаюсь прикинуть, какие тут энергии, и что-то очень много».

Эла: «Да, можно предположить, что у ясновидцев Центра есть неочевидный, но эффективный способ преодолеть эти помехи. «Попасть в ритм»… Давайте присмотримся, нет ли в помехах системы».

Присмотрелись, даже рискнули очень осторожно применить ясновиденье. Была система — такая, чтобы перекрыть любое воздействие любого аспа.

Зор, Мирала, Эмэр: «Что-то тут не то. Как они сквозь это все телепортируются?»

Ирмек, Янтарь: «Допустим, на пару шагов отключают это все по какому-то направлению, потом снова включают».

Тайлинь, Ляма: «За пару шагов хороший ясновидец увидит все, что они прячут. Только дождаться телепортации, а телепортируют он часто, судя по «пучку» затертых каналов. Кстати, эти затертые каналы ведут явно внутрь, сквозь помехи».

Зор: «При такой мощи помех и сонк-оборудование не сможет работать. Даже постановщики помех. И почему их только здесь заметно, должны на полмира расходиться».

Мирала: «И в другие миры через сомбр».

Янтарь, Эмэр: «Они сами себя глушат. Вот, наискось идут и попадают друг другу против ритма. Надо же».

Псих: «Так тогда, может, и внутри помех нету? Против ритма, как снаружи, не получится, геометрия не позволит. Но если что дополнительное поставили? Помнится, против армейских глушилок собирались применять антиглушилки, вот, внутри их и включили. Получается вроде центра урагана».

Присмотрелись еще. Пришли к выводу, что «антиглушилки» возможны, спроектировали сами такую же систему. Даже симулировали ее — работала. И была абсолютно надежной, проломиться сквозь нее удалось бы только силой, то есть — не тайком.

Жасан: «И все равно, как они туда телепортируются? Окошко оставили?»

Кин: «Я бы оставил плавающее окошко. Неподвижное можно вычислить, наблюдая за системой этой, за телепортациями внутрь защиты».

Еще раз внимательно присмотрелись к затертым каналам телепортации. «Окошко» плавало по сложной кривой, однако — совсем не хаотично, здесь Центр недоработал. Хотя саму защиту, ее идею, Бесполезные признали гениальной. Даже «окошко» не слишком нарушало целостность защиты, поскольку разглядеть его невозможно из-за помех. Бесполезные «окошко» обнаружили но — по косвенным признакам, больше никому в мире недоступным.

Проникнуть в «окошко» — тоже задача непростая. Оно годилось только для телепортации, на нее было настроено, а ясновиденье и восприятие ринхов все также глушили помехи.

Псих, Капля: «Как насчет своего «окошка», только для ринхов?»

Жасан: «Но его же заметят!»

Зор, Мирала, Псих, Капля, Эмэр: «Сквозь такие помехи ничего они не заметят».

Чтобы пробить в защите Тьерба свое «окошко», построили свою антиглушилку из риалина и сонк-конструктов. Поначалу в ней были и сонк-сервы, как источники энергии, потом Янтарь додумалась «заряжать» антиглушилку от помех защиты. Дальше — уже испытанным способом перенесли конструкцию антиглушилки на динамичную структуру из ринхов.

Возле Тьерба в забитом помехами сомбре структура из ринхов нормально работать не могла, ничего страшного — Мирала отправила ее в дипшейд, обеспечив связь с помощью размытой цепочки ринхов-ретрансляторов. Даже могла антиглушилкой управлять — не своей способностью напрямую, а отдавая команды, как будто с пульта. Хорошо, что эту возможность предусмотрели — ринхи в дипшейд прямому воздействию Миралы не подчинялись, сомбр мешал.

Бесполезные на всякий случай приготовились сбежать — проложили канал телепортации в другое убежище. И запустили антиглушилку.

Ничего не вышло. Поначалу. Потом, когда перепробовали первую сотню режимов из списка, какое-то воздействие появилось — еще не «окошко», но уже неоднородность в защите. Сузили область поиска и перебирали параметры дальше.

Никто, кроме Бесполезных, эту неоднородность не заметил, потому что не мог, помехи. Тем не менее, Ляма, Тайлинь, Мирала и оба телепортера были настороже — очень внимательно наблюдали, не прощупывает ли кто-то убежище ясновиденьем, не пытается ли проложить в него канал.

В полноценное «окошко» неоднородность так и не превратилась, всего лишь «мигнула», позволила Мирале и другим проникнуть своим восприятием сквозь защиту на какую-то долю шага и снова закрылось.

Но этого хватило. В Бадашоне ринхов прогоняли старты и прибытия теневого корабля, но здесь, в свободной от помех области под защитой, ринхов было полно, доступной Мирале информации, соответственно, тоже. Кроме того, Эмер получила сигналы от всех сразу сонк-сервов, а Зор — от присутствующих на Тьербе ПТС. И не только Мирала, Эмэр и Зор получили данные, ведь их силы частично переняли и другие Бесполезные.

Увидели главное — в самом большом помещении комплекса рядом строились еще один теневой корабль и еще одна «фасолина». Даже с использованием общих строительных конструкций. Готовы были на две трети — три четверти.

Все, что удалось уловить, Эла и скопировавший ее способность дигита Ирмек сохранили на конструктах аспектов.

Бесполезные единогласно решили, что достаточно — разгладили неоднородность, рассеяли антиглушилку и вышли из слияния.

43

Первым делом набросились на еду — хватали, кому что ближе, и наворачивали. Впрочем, какой-то минимум приличий и аккуратности соблюдали, за что Жасан еще сильнее зауважал Бесполезных — сам-то он готов был рвать зубами и глотать, не жуя, но посмотрел на остальных и сдержался. Ему достались предназначенные Ляме лепешечки с сыром и помидорами. Непонятно, как они попали Жасану на тарелку — Ляма сидела от него аж через Миралу, Зора и Тайлинь. И неторопливо набирала ложечкой мороженое — догадалась, как самая умная, подключить в слиянии конвертер. Два раза намекала, что и остальным Бесполезным стоило бы, но всем было не до того, теперь расплачивались.

А лепешечки оказались очень вкусные, хотя всего три.

Мирала подложила Жасану рубленое мясо в виноградных листьях, а сидевшая по другую сторону Янтарь — ломти запеченного сазана, из которых «кухонные» рахны очень кстати выбрали кости.

Наблюдая, как рахны уносят пустую посуду и приносят разогретые ливийские лепешки, Жасан спросил:

— Это каждый раз, как будем плести риалин, такой… аппетит потом?

— Сегодня мы не очень много плели, — ответил Зор.

Кин продолжил:

— Это из-за нас с вами. Аспекты телепортеров очень… энергоемки, хотя, конечно, не риалин. Мы ничего не портировали, но прощупывали, это тоже забирает энергию. Причем ваш аспект прожорливее моего, вероятно потому, что сильнее. Ничего, будем подключаться к конвертеру. — Повернулся к Эле и спросил: — Так почему они одновременно строят корабль и «фасолину»?

Та, задумчиво сворачивая в трубочку сектор ливийской лепешки, неуверенно ответила:

— Наверняка сказать трудно. Объективно проще строить рядом то, и другое — одно и то же оборудование, одни и те же специалисты. Субъективно… Чем больше теневых кораблей, тем лучше, но ресурсы… Нет, как-то «фасолина» и корабль связаны.

— Чтобы сбежать? — предположил Шатун. — Все желающие в один корабль не вмещаются, вот и нужен второй.

Эла качнула головой:

— В грузовик уместились бы все причастные вместе с семьями. Даже вся верхушка наркоторговцев. В тесноте, но… Вряд ли второй корабль строят только ради комфорта.

— Не только людей думают вывезти? — предложил объяснение Сента.

Эла откусила от трубочки. Прожевав, кивнула:

— Может быть. Но на все ценности нашей цивилизации двух кораблей не хватит… Хотя… Согласно проекту грузовики могли играть роль буксиров. Расширить защитную сонк-оболочку, чтобы захватить другие объекты и пронести их в дипшейд. Потом внешний груз нужно как-то закреплять, но это… технические детали.

Жасан осторожно предложил:

— Может в слиянии все обсудим? — Он боялся, что не поймет технической терминологии. Да и чужие идеи тоже сподручнее понимать умами их авторов.

Однако несколько Бесполезных сразу отрицательно качнули головами. Ответил Псих:

— Потом сольемся, но сейчас лучше чтобы каждый сам свое придумал и обдумал, чтобы не перекрывались мысли. Всем вместе хорошо одну идею двигать, ну так нам-то сейчас разные нужны наоборот. Ну и чтобы в одиночку думать не отвыкнуть оно тоже полезно.

— И доесть надо, — добавила Тай. Все согласно закивали, в том числе Жасан.

— А «фасолину» корабль может… ну, взять на буксир? — спросила Мирала.

Эла, усмехнувшись, качнула головой:

— Нет, вряд ли. Во-первых, «фасолина» слишком большая, теневому кораблью опасно настолько расширять оболочку. Во-вторых, тащить в дипшейд все оборудование «фасолины»… его потом не настроишь. Разве что сначала ее включить, но буксировать объект с эффектом Юуннэ на поверхности… это уже не техническая проблема, а фундаментальная.

— А жаль. Может, не для нас тогда была бы «фасолина», может для другого совсем мира. Нашел Центр там врагов и решил их уничтожить вместе с планетой.

Капля хохотнула:

— Очень вряд ли. Центр подмяли наркоторговцы, а у них все враги здесь. Можно даже сказать, что все, кто здесь — их враги. Они сами себе враги, по большому счету.

Тайлинь хмыкнула:

— С собой они помирятся. А со всеми остальными нет. И уничтожить их вместе с планетой… по крайней мере — пригрозить, ради такой возможности они пойдут на что угодно.

— Если бы они могли «фасолины» между мирами таскать, то в другом бы мире их и строили, — возражала по-своему Эмэр. — Конечно, надо было бы туда уйму всего перетащить, зато про секретность не волноваться можно. Никаких защит и конспирации, телепортируйся куда хочешь, строй что хочешь как угодно.

Но Эла не согласилась:

— Если бы я решала, то предпочла бы потратиться на секретность, чем возить из родного мира… вообще все. Строить новые большие объекты такое дело, оно бы большую часть времени простаивало, пока теневой корабль привезет из родного мира моток кабеля или откалиброванный тестер. У нас в Академии бывало в других мирах.

— Мне кажется, что все-таки корабли и «фасолины» тесно связаны, — предложил свою идею Зор. — Вот включат «фасолину», и все, управлять ей нельзя из нашего мира, эффект Юуннэ любой запрос и любую команду сожрет. Но со стороны сомбра «фасолина» открыта, туда энергия утекает, так?

Мирала качнула головой:

— Только… в одну сторону, в сомбр, если что-то сунется обратно, превратится в эту самую энергию и рассеется. В том и смысл.

— Ну а релятивистикой из сомбра можно же? Или аспектами антеров, если в «фасолине» найдутся подходящие сущности?

— Из сомбра нет, там трудно что-то делать, а из дипшейд… через сомбр тоже трудно, но… задача техническая.

— И ты ее можешь решить ринхами своими.

Янтарь подалась вперед:

— То есть, даже если «фасолина» запущена, ее можно будет отключить. Или даже… спасти?

— Как отключишь — сразу раздавит! — возразил Сента. — Хотя… Если использовать релятивистику и аспекты рапидов, как у тебя… Может даже успели бы если не всю «фасолину» в дипшейд унести, то хотя бы самые ценные блоки, кадавера того.

Он вопросительно посмотрел на Элу. Та рассеяно согласилась:

— Да, возможно. — Ее заняла другая мысль.

Остальные перестали жевать, ожидая, что Эла мысль выскажет.

45

— В строящемся грузовике уже наполовину готова система распределения электричества, — рассказывала Эла, — и… блок, который запитывает узел реботеров — он нестандартный, не такой, как на наших кораблях. А на наших блоки хорошие, их нет смысла менять.

— Но это все-таки другой корабль, — осторожно возразила Тайлинь.

Эла отмахнулась:

— Это все-таки теневой корабль. Разработанные нами блоки прекрасно подошли бы. Они даже так задуманы, как универсальные. А здесь отдельный… не знаю, чем он принципиально отличается, но лучше наших быть не может. А это значит, что их строители не знали про нашу конструкцию блока.

— То есть, корабль не ваши специалисты строят? — понял сомнения Элы Зор. — Не Ули Ансдотер и Дэс Монго? А кто?

Эла продолжила:

— А пульты управления реботерами стандартные. Точно такие же, как на наших кораблях. С одного был кожух снят и… я убеждена, что пульт строили по спецификациям.

— По спецификациям — значит, не обязательно ваши специалисты? Другие могли?

— Конечно. Лишь бы разбирались в чертежах.

— Ага. Получается, тем, кто строит корабль, спецификации и чертежи пульта управления этого доступны были, а блока питания узла реботеров того — нет?

— Получается. Потому блок они разрабатывали сами… «с нуля». Для хорошего инженера это не слишком сложная задача. Но… Наши все равно поставили бы стандартный блок, нет смысла тратить время на разработку нового. А разница в том, что чертежи пульта управления мы сбрасываем на конструкт аспекта. Я, вот, сбросила. Пульт сложный и важный, во время настройки очень удобно, когда его схема «перед глазами». И для моделей… А блоки — простые, стандартные, как поставишь — работают. И сами не ломаются, разве что нарочно разбить. Их можно подробно не запоминать. Я, вот, не запоминала. А еще они ПТС применяют в датчиках… Мы от этой идеи отказались, потому что ПТС плохо переносит радиацию, но она… идея то есть… очевидна? С нее начинали, потом придумали датчики без ПТС. А эти, в Центре, не придумали. Конструкции датчиков я тоже не сбрасывала себе на аспект. Они тоже несложные.

— Та-ак, — потянул Сента, догадавшись, что обеспокоило Элу. — Это значит, что… либо аспекты Дэса и Ули скопировал вместе со всеми спецификациями кто-то с пустым аспектом, как наш Ирмек, и пользовался… Либо аспекты изъяли, как это для кадаверов своих делали.

— А потом Ули и Дэса убили, — предположил Шатун. Растерянно прозвучало.

— Может быть, не только их, — продолжил Псих таким тоном, как будто старался сдерживаться. — Спецов-релятивистов за короткое время целых семеро умерло, и только двое — по естественным причинам, многовато это.

Эла качнула головой:

— Не так уж невероятно… хотя действительно многовато.

— А с учетом того, что кто-то строит теневой корабль для Центра — подозрительно многовато.

— И по естественным ли причинам умерли те старики, — заметила Ляма. — В наше время медицина способна поддерживать жизнь тела едва ли не сколько угодно. Единственная проблема — мозг, но те старики писали статьи и участвовали в обсуждениях. Они совсем не стали глупее от старости.

— Да, мозги у них были молодые, — согласилась Эла. — Выходит, и их убили…

— Оно вообще возможно — с чужим аспектом корабль построить? — спросила Мирала. — У Ирмека, сама видишь, хуже, чем у настоящих хозяев аспектов получается, даже если опыта уже набрался. Ну — кроме как с нашими аспектами, тут-то он освоился. Так и время у него было.

— Тоже не до конца освоился, — сказал Ирмек. — Если твой аспект скопирую, просто ринхов гонять смогу, а вот эти твои динамические структуры уже сам не потянул бы. Тонко работаешь, мне еще упражняться.

Эла возразила:

— Когда ты копируешь мой аспект, моделируешь почти также хорошо, как я. Пожалуй, смог бы выполнять мою работу в Академии, в том числе и строить «борт» теневых кораблей.

— В том числе нестандартных?

— Думаю, да. Не такие-то грузовики Центра нестандартные в сравнении с нашими обычными кораблями. Почти весь «борт» — такой же… Хотя вот блоки они свои разработали. Но… да, для верности нужно несколько специалистов, даже если с одинаковыми знаниями и опытом. Хотя бы для наложения моделей. — Видя, что Жасан не понял термина, Эла объяснила: — Это когда разные люди составляют каждый свою модель, а потом сравнивают. Если у двоих модели совпадают… принципиально совпадают, значит они лучшие. Очень эффективный способ, позволяет ускорять разработки.

Эла замолчала. Остальные тоже ничего не говорили, большинство выглядели подавленными, растерянными, напуганными даже. Присутствие духа сохранили только Ляма, Зор и Мирала, но это не значит, что им ситуация нравилась, наоборот.

Жасану тоже было муторно. Вырывать у аспов аспекты а потом убивать… Но он не до конца понимал реакцию остальных Бесполезных. Центр построил «фасолину», которая может уничтожить планету, это само по себе настолько чудовищно, что убийства растворяются на фоне. Решился выяснить:

— Я понимаю, жутко это, когда убивают, чтобы аспекты вырвать… Ладно, просто вырвать, но убивать… Ради одной только секретности, как я понимаю, если бы у нескольких релятивистов сразу аспекты погасли это подозрительно было бы. Но это же наркоторговцы! Для них ничего не слишком, никакая гнусь… Да еще «фасолина» эта… Им, как бы, терять даже нечего. В Войну пленных инженеров заставляли работать под пытками и под угрозой казни, а разрабатывали всего-то доспехи или прицелы.

Эла качнула головой:

— То, что Центр и наркоторговцы делают… что действуют именно так, повышает вероятность, что они применят «фасолину». Очень сильно повышает. Особенно если они изъяли аспекты у всех семерых релятивистов, двоих хватило бы. И, судя по всему… Я покажу модели в слиянии. Они действительно хотят уничтожить планету.

— Значит — работаем, — неожиданно взбодрился Псих.

— Да, сливаемся, — согласилась Эла. — Идеи появились?

Все кивнули.

46

Слились. Оценили модель Элы, лишний раз ужаснулись. Поделились соображениями.

Идея Жасана была очень простой — действовать быстро и жестко. Взломать защиту вокруг «фасолины» в Бадашоне и ударить несколькими «рапедами» сразу, можно еще чем-то мощным. И сбежать на теневом корабле. Эла и скопировавший ее аспект Ирмек высчитали, что у плана был шанс. Но взломать защиту и разнести все «рапедами» это, все-таки, два этапа, Центр мог успеть активировать «фасолину». Во-первых, а во-вторых — теневой корабль Бесполезные еще не построили. Основные элементы «борта» готовы — сплетены из риалина, протестированы и спрятаны в сомбре. Но корпуса еще не было, даже если его тоже можно сделать из какого-то особо устойчивого к радиации риалина, нужны проверки, эксперименты в открытом космосе. И, если действовать по замыслу Жасана, нужен не бот, а полноценный теневой корабль. Эла настаивала, что его необходимо строить стандартный, по чертежам уже готовых, действующих кораблей. Максимально приближенным вплоть до дверных ручек и планировки кают. Ручки, мол, нужны такие, чтобы двери можно было легко открывать и закрывать, но невозможно открыть случайно. И чтобы не торчали и не цеплялись. И сами двери такие, чтобы могли и открываться, поворачиваясь на петлях, и раздвигаться, уходя в стену. И планировка кают с расчетом, чтобы повысить шансы команды корабля в любых ситуациях. Просчитано на моделях, которые не из общих принципов составлены, а на основе опыта со всевозможными морскими, воздушными, космическими судами.

Проблему материала для корпуса теневого корабля Бесполезные решили тут же, походя, играючи — металлический водород, стабилизированный аспектом Тай и укрепленный риалином. Водород лучше всего и выдерживает радиацию, и защищает от нее. Назвали риаводородом, даже соорудили из материала корпуса небольшую пластинку прямо нас столе, добыв водород из влаги воздуха.

В этот раз совет Лямы восприняли и подключились к конвертерам.

Ирмек, разглядывая пластинку: «Спектр металлического водорода, но смещенный».

Зор, Мирала, Тай, Эла, Сента: «Релятивистский эффект от воздействия Тай наложился, потому и смещен».

Ирмек, Эла: «Да, но почему мы своими глазами видим, что спектр смещен?!»

Ляма: «Не глазами. Вы переняли мою сверхчуткость. Частично».

Эла, успокаиваясь: «Видимо, так и есть».

Прикинули в симуляции, сколько потребуется, чтобы построить корабль. Если сосредоточить усилия, то управились бы в три слияния, но между ними необходим хороший, длительный отдых, а времени мало. Кроме того, целый большой теневой корабль трудно спрятать. Были варианты — обширные пещеры под городом, пустующие помещения, в конце концов, можно скрыть корабль под водой или в лесу. Однако и риск, что спрятанное найдут, высоковат.

Так что, план действовать быстро и жестко не подошел. Но полностью его не отвергли, кое-что взяли на заметку.

Ляма предложила идею, прямо противоположную замыслу Жасана — очень аккуратно проникнуть сквозь защиту и, нарушив работу нескольких сонк-сервов или схем, обезвредить «фасолину», чтобы ее нельзя было быстро запустить. Например, подстроить плавающую помеху в электронике. Если работники Центра проблему обнаружат и исправят, вывести из строя еще что-нибудь. Чтобы было похоже на естественные сбои, штуковина-то сложная. Тем временем — известить власти, пусть сами разбираются с Центром, как хотят. Хоть термоядерным ударом по Бадашону, дело Бесполезных — проследить, чтобы никто не успел включить «фасолину».

Тоже могло сработать. Но…

Тайлинь: «Нельзя надеяться на власть. Не та ситуация. Власть может быть коррумпирована».

Зор: «Или просто все провалят. Они могут».

Капля: «Все, что можешь — делай сам».

Эла: «К тому же мы не знаем, что предусмотрел Центр. И до чего там могут додуматься, если дать им время. Не забывайте, что у них есть дигиты моего уровня или немногим ниже».

Жасан: «А вдруг выше?»

Ирмек: «Выше невозможно. Эла вышла на горизонталь в слияниях. Не говоря уже про симуляции, которые только нам доступны. Но мы все равно не сможем предсказать, до чего они додумаются, особенно если загорится у них. Нестандартно действовать они могут».

Кин: «И даже любят. Защита на Тьербе очень нестандартная. Отличается от защиты завода в Бадашоне».

Эла: «В то же время очень логичная. В Бадашоне населенная местность, такая мощная защита привлекла бы слишком много внимания. А на уединенном острове ее может нащупать только случайный ясновидец или телепортер, его гораздо легче нейтрализовать».

Зор, Мирала: «Да, есть в них гибкость. А значит, действуем быстро и надеемся только на себя».

Жаль. Замысел Лямы нравился Жасану тем, что предполагал наименьшее воздействие. И не только ему.

Идеи остальных Бесполезных были похожи — главную проблему все видели в ясновидцах Центра и предлагали варианты, как их всех вычислить и нейтрализовать. Потом можно делать с «фасолиной» что угодно, хоть по плану Жасана, лишь бы быстро.

Наложение моделей? Однако Жасан усомнился, и в слиянии все «увидели» его мысль: «Вам не кажется, что вы так друг друга скопировали, что уже думаете одинаково? Вы все еще разные, даже очень, и в этом ваша сила изначально. Не только потому, что у вас разные аспекты, вы и думаете неодинаково. Как правило, но сейчас, когда очень важно перебрать все варианты, их у вас получилось мало. Не все, мне кажется».

Эла, Ирмек, демонстрируя каждый свою модель: «Может быть и так. Но нейтрализовать ясновидцев Центра очень логично, Центр явно на них полагается в своих схемах безопасности».

Способы нейтрализовать ясновидцев придумали достаточно легко. Хорошие, с запасными вариантами. А дальше не могли подобрать по-настоящему надежный способ нейтрализовать «фасолину». С грубым и мощным воздействием, вроде «рапед» — одна и та же проблема, «фасолина» могла включиться в последний миг и уничтожить планету. Да и с другими воздействиями то же самое — Эла была уверена, что у «фасолины» очень серьезная система живучести на основе аспектов заключенного внутри кадавера. Просчитали комбинацию — Эмэр отключит в «фасолине» всех сонк-сервов, Капля разрушит все констркуты низких порядков, Шатун нарушит работу всей электроники, Зор уничтожит все ПТС, Тай выведет из равновесия все релятивистские контуры, Мирала добавит хаоса ринхами, а Жасан и Кин порвут, что смогут, телепортацией, и все это одновременно. Модели у Элы с Ирмеком составились разные, но вероятность нейтрализовать «фасолину» даже таким одновременным воздействием насчиталась одинаковая — восемьдесят восемь процентов. Мало.

Вот если каким-то образом вывести из игры кадавера, можно успокоиться — без него эффект Юуннэ не включится. Но это наверняка понимали и в Центре.

47

Прежде всего, рассмотрели способ, которым уже один раз победили — вывести из строя управляющие конструкты у кадавера в голове. Да, сложно, однако опыт есть, и удачный.

Но для этого нужно подобраться к кадаверу, хотя бы транслировать воздействие Капли. У Миралы прекрасно получалось делать это ринхами, однако возле «фасолины» их не было. Вряд ли Центр отогнал ринхов целенаправленно, на Тьербе не отгонял. Вообще сомнительно, что кто-то в Центре воспринял бы ринхов всерьез, если даже Мирала не сразу поняла их полезность. Скорее всего, в Бадашоне ринхи действительно разбегались от теневого грузовика. Но возле такого важного объекта Центр мог отслеживать все сонк-сущности оптом хотя бы аппаратурой и насторожиться из-за необычной активности ринхов.

Кроме того, не исключено, что Центр уже вычислил личности Бесполезных. Даже без ясновиденья, обычными анализом и синтезом. Или, допустим, подкупил кого-то в Службе защиты свидетелей. То есть, мог знать Центр, что Мирала среди Бесполезных, а о своей способности она сама рассказала, когда пыталась поступить в Центр. Конечно, в таком случае Центр должен был разогнать ринхов на Тьербе, но не обязательно, может быть, наоборот нагнал побольше и отслеживал, чтобы по их необычной активности обнаружить воздействие Миралы. Не исключено, что обнаружил…

Так что, ретранслировать воздействие Капли ринхами не стоило. Во-первых, а во-вторых, Бесполезные уже один раз смогли обезвредить кадаверов, отключив управляющие конструкты, Центр почти наверняка это учел и разработал способы противодействия. Да хотя бы ликвидировал уже обнаруженные Бесполезными уязвимости. Вероятно, остались необнаруженные, но пока Капля их будет искать, Центр применит мощную защиту. Или активирует «фасолину».

Тай: «Не переоцениваем ли мы противника? В мире за диодным переходом они легко купились на ложные зацепки. И вообще действовали предсказуемо, без нестандартных ходов».

Эла, Ирмек, Мирала: «Они действовали логично. Кроме того, может быть на теневом корабле не было сильных дигитов, ограничились простым специалистом по релятивистике, а сильные дигиты нужны здесь».

Псих, Шатун, Капля: «Если все их сильные дигиты здесь, а там они ничего умного не придумали, значит, здешние их дигиты не знали, что там делается. Значит, у Центра нет связи с его собственным кораблем».

Эла: «Можно предположить».

Псих, Шатун, Капля: «Но у нас-то в Академии связь с теневыми кораблями есть всегда, постоянная».

Эла: «Мы не скрываем, что у нас есть теневые корабли. Специфическое оборудование для связи с другими мирами и дипшейд излучает очень характерные сигналы даже в холостом режиме, Центр не может себе позволить такое нарушение конспирации. Это не значит, что у Центра аппаратуры нет, но она только для особенно важных случаев».

Зор: «Раз за нами вообще послали целый корабль, то случай важный».

Сента, Янтарь: «Не обязательно, может быть, он у них простаивал».

Эла, Ирмек: «А вот это маловероятно. Теневым кораблям работа найдется всегда. Хотя бы устраивать базы в других мирах. Ловить беглецов, которые раскрыли секрет «фасолины», достаточно важное дело, чтобы послать за ними теневой корабль».

Сента, Янтарь: «Но, видимо, недостаточно важное, чтобы с кораблем связываться, потому что это тоже нарушать секретность?»

Эла, Ирмек: «Пожалуй, да. Вот расчет».

Сента, Янтарь, Псих, Шатун, Тай, Кин: «То есть, про ложные зацепки Центр еще не знает? Узнает только, когда корабль вернется?»

Ирмек: «Скорее всего, и потом не узнает. Вряд ли на корабле поняли, что их дурачат ложными зацепками».

Эла: «Но здесь могут и понять, и нам следует исходить из этой возможности. Недооценить противника гораздо рискованнее, чем переоценивать. Потому, если мы хотим использовать ложные зацепки, нам нужно успеть раньше, чем вернется корабль».

Мирала: «Вопрос в том, как действовать. Нам надо кадавера обезвредить, а он внутри «фасолины», а мы не можем ретранслировать туда ринхами ничей аспект».

Янтарь: «Не можем ринхами. Может поискать другой способ?»

Ляма, Тайлинь: «Они даже наше почти несуществующее воздействие засекли. Даже не воздействие, а присутствие. И даже нас всех по нему выследили».

Янтарь: «А не по цепочке ринхов?»

Мирала: «Нет, я бы почувствовала».

Ляма: «Нет, по нашей «ниточке» ясновиденья. Я почувствовала. Они действовали очень быстро и умело».

Жасан, Псих, Зор: «Из этих соображений любое воздействие сонк отпадает. Все могут засечь не ясновидцы, так аппаратура».

Янтарь: «В таком случае — к чему они не готовы? Кроме ложных зацепок?»

Зор: «Риалин».

Янтарь: «Думаешь, они его еще не обнаружили?»

Зор: «Я рассеял все, что могли обнаружить, ни одного ПТС-тора не осталось».

Мирала: «Да, ты мог это сделать. Но они видели касорров».

Эла: «Вряд ли догадались, что касорры из ПТС, даже если прощупывали их ясновиденьем. Скорее всего, предположили своеобразную релятивистику. Именно так я и подумала бы, если бы увидела, как касорры и «мухи» пробивают доспех».

Тай: «И правильно подумала бы. Клинки касорров сверхриалиновые, а сверхриалин мы получаем благодаря моему аспекту релятивиста».

Янтарь, Ирмек: «Но ты догадалась, что рахн из ПТС, как только его увидела».

Эла: «Догадалась в контексте. Я тогда сказала, что вы не сможете достать сонк-оборудование, а вы показали, что можете сделать что угодно из ничего. До цепочек из ПТС-торов я бы не додумалась, уж очень идея гениальная».

Ирмек: «Хорошо, риалин, как его использовать? Самое простое — стрельнуть в кадавера снарядом из сверхриалина. Его только эффект Юуннэ и остановит».

Псих: «Это с большого расстояния надо. Пять тысяч шагов, а то и десять. Даже если мы нейтрализуем всех их ясновидцев, там наверняка камеры, датчики всякие. Может и со спутников присматривают».

Эла, Ирмек: «Да, действительно, стрелять нужно не менее, чем с семи тысяч шагов, вот расчет».

Псих: «Вот я и имею в виду — промахнемся».

Эла, Ирмек: «Давайте попробуем симулировать».

Попробовали — стреляли в симуляции из самых разных приспособлений самыми разными снарядами. Попадали в семи случаях из десяти — очень неплохо для такого расстояния. Но мало.

Псих, Шатун: «Да еще снаряд могут засечь тепловыми датчиками или радаром. На подлете ничего не успеют, но если на полпути снарядика, то кто их знает».

Зор: «Если снаряд целиком из риалина, то его можно сделать невидимым для радаров. А тепловые эффекты — ты можешь наложить на снаряд воздействие, чтобы их сгладить? Как ты тогда Мирале мороженое холодным удержал, чтобы не таяло?»

Шатун: «Это сложно было. Охладить снаряд так, чтобы он даже воздух толком не нагрел от трения, проще будет. Остается проблема — попасть. Был бы у нас снайпер».

Жасан: «Я снайпер. Падающие листья сбивал на спор камнями с двадцати шагов, а из самострела с сотни».

Янтарь, Ирмек: «Зрители не удивлялись?»

Жасан: «Я не скрывал, что телепортер и своим аспектом целюсь».

Тайлинь: «Я тоже могу очень хорошо целиться ясновиденьем».

Ляма: «Мне кажется, я тоже смогла бы».

Ирмек: «Ладно, снайперы у нас есть. Проблема в том, что способность снайпера невозможно ретранслировать. Не ринхами уж точно. Я копировал эту способность, так что знаю — нужно самому стоять и целиться. К тому же целиться придется не глазами, а ясновиденьем или способностью телепортера, мишень-то в здании. То есть, подойти к этому зданию с самострелом и применять ясновиденье».

Эла: «Да, слишком рискованно».

Зор, Мирала: «Можем сервомеха отправить. Пусть в здание проберется где-нибудь по вентиляции или канализации и с небольшого расстояния стреляет».

Эла, Ирмек: «Давайте проверим на моделях».

48

Ясновидцев Центра вокруг завода в Бадашоне вычислили, подсунув им ложную зацепку, которую тут же убрали. Один ясновидец ее обнаружил, потерял, известил остальных. Те принялись искать, куда она делась, тревожа ринхов.

Ясновидцев оказалось столько, что Бесполезные сбились со счета. Дигиты, называется. Пересчитали аккуратнее — набралось двадцать шесть. И двадцать седьмой — кадваер внутри «фасолины», но он прощупывал только ее оборудование. Остальные ясновидцы — на заводе, в ближних поселках, трое даже под землей.

За выявленных ясновидцев взялись Сента, Псих и Ирмек аспектом Кровохлебки. Мирала ретранслировала, причем не ринхами, а используя «нитки» прощупывания самих ясновидцев — вот только что у себя эту возможность обнаружила, когда Бесполезные планировали атаковать «фасолину». Распространила воздействие Кина вдоль «нитки» ясновиденья Тайлинь и Лямы, а потом поняла, что не использовала своих ринхов. Поэкспериментировав, выяснили — Мирала действительно может ретранслировать чужие воздействия, пользуясь чужим ясновиденьем, вероятно потому, что немножко переняла аспект Тайлинь. Так долго ретранслировала своими ринхами, что научилась обходиться без них.

У выявленных ясновидцев Центра Ирмек вызывал аспектом Кровохлебки очень короткое, на десятую долю шага, помутнение сознания. Не обморок и не сон, однако почувствовать воздействие Сенты и сопротивляться ему ясновидцы не могли. И Сента в замедленном Янтарь времени спокойно, неторопливо устанавливал им ложные отклики — принимать за флуктуации определенные зацепки и воздействие Психа. Потом Псих точно также спокойно внушал им не обращать внимания на прощупывание способностями Тайлинь, Лямы, Кина, Жасана и Ирмека-Кровохлебки, на любую информацию о ринхах, на посторонние объекты в воздухе.

Проверили, нет ли вблизи «фасолины» еще ясновидцев, подсунув ложную зацепку из тех, которые «обработанные» ясновидцы должны были игнорировать. Никто на нее не среагировал.

Янтарь, Мирала, Капля: «Могут быть у Центра особо хитрые ясновидцы, которые поняли, что мы делаем, и таятся?»

Эла: «Могут с вероятностью пять целых, восемьдесят пять сотых на десять в минус одиннадцатой степени. Вот расчет».

Мирала: «Значит — нету их».

Жасан, Кин, Тайлинь, Ляма и Мирала объединенным очень осторожным воздействием поискали телепортеров. Довольно быстро нашли шестерых, все были в корпусе с «фасолиной». Похоже, общались, прощупывая своими способностями одну и ту же небольшую емкость в подвале, чем себя и выдали. Ирмек, Сента и Псих обезвредили их тем же способом, что ясновидцев. Больше телепортеров Центра в Бадашоне быть не могло, даже шесть это очень много, учитывая, насколько способность редкая. Расчет Элы подтвердил.

Еще Эмэр разглядела немало датчиков, настроенных на разнообразные проявления сонк. Но это никого не обеспокоило — датчик не может быть чувствительнее аспа, а Бесполезные воздействовали настолько осторожно, что сами едва замечали.

Дальше аккуратно исследовали управляющие конструкты в голове кадавера способностью Капли, которую Мирала транслировала через его же ясновиденье. Они были не такие, как у тех кадаверов, что недавно гонялись за Бесполезными, а сложнее, с многократным динамичным дублированием всего важного. Видимо, Центр действительно учел опыт драки с Бесполезными и придумал, как противодействовать аспекту Капли. А может кадавер в «фасолине» изначально отличался. В конце концов, он был не боевой, для других целей предназначенный. Но в любом случае, в его конструктах отсутствовали те уязвимости, благодаря которым Капля обезвредила боевых кадаверов.

Можно было поискать уязвимости и в этих конструктах. Или попытаться использовать динамичное дублирование против него самого. Но пришлось бы не только пассивно изучать конструкты, но и на них воздействовать, тем самым выдав себя.

Проверили, нельзя ли обезвредить кадавера телепортацией. Например — «вырезать» ему мозг или часть мозга.

Эла, Эмэр: «Смотрите, сколько в «фасолине» и вокруг нее сонк-оборудования. Начнем прокладывать канал, хоть какой хрупкий, на работе многих устройств это отразится. А кадавер, судя по всему, оборудование постоянно мониторит, а значит — заметит наши попытки с большой вероятностью. Включит помехи, а то и хуже — нас выследит или «фасолину» задействует».

Собственно, вариант с телепортацией рассматривали, еще когда планировали. Отложили его из тех соображений, что сам кадавер может заметить, как Бесполезные прокладывают канал. В конце концов, атаковать телепортацией — очевидный ход, Центр должен был предусмотреть противодействие.

Рассмотрели вариант обезвредить кадавера из дипшейд через сомбр. Вроде бы можно было подсунуть маленькую «рапеду» или запрограммированного на взрыв серва. Могло и плотное облако твердых точек сработать. Но неужели Центр не предусмотрел подобную опасность?

«Присмотрелись» внимательнее, рискнув даже использовать ринхов в дипшейд. Заметили в сомбре слабые искажения-возмущения-помехи, похожие на те, которыми защищен от дальнодействия уровень Службы защиты свидетелей. Очень слабые, но, судя по всему, усилить их можно было мгновенно. И автоматически, Бесполезные методом обратной инженерии набросали несколько схем способных на это устройств. Определили, что могут было прорвать защиту с помощью динамичной структуры из ринхов или комбинации конструктов с сервами, а потом уже бить «рапедами». Но — снова два этапа, кадавер успевал запустить «фасолину» после первого.

Прикинули, не использовать ли сервомехов. Довольно долго искали путь, по которому к «фасолине» способна пролезть хотя бы «мошка», не нашли — похоже, ангар был герметичен. И сама «фасолина» тоже. Прогрызать стены и перекрытия сверхриалиновыми инструментами — это заметили бы датчики вибрации или другие «ловушки для взломщиков». И слишком долго.

Подумали, не атаковать ли «мухой» — разогнать ее до скорости пули и направить кадаверу в голову. Сверхриалин пробьет любые стены, и ничто не успеет ничего сделать. Но если разгонять «муху» вблизи «фасолины», кто-то или что-то может заметить возмущения от работы ее сонк-серва при разгоне и все-таки среагировать, а издали слишком велика вероятность промазать. Да и с небольшого расстояния не так уж мала — сверхриалин «расталкивает» любую материю, но, проходя сквозь неоднородную твердую среду, «мухи» все же чуть, на долю волоска отклонялись на границах раздела. А границ раздела много, могли отклонения накопиться, и «муха», даже попав в голову, не повредила бы мозг кадавера достаточно, учитывая его динамичные конструкты и аспект регенерации.

Посомневавшись, Бесполезные решились реализовать вариант, который не нравился никому, включая авторов — замысел со «снайпером».

49

Телепортацию Ляма перенесла как всегда легко. Из канала ее вынесло на высоте восемь с половиной тысяч шагов на юг от завода в Бадашоне.

Бескрайнее пространство, краски заката и свободное падение Ляму не впечатлили. Она «всегда так жила», прекрасно ощущала масштабность и красоту мира, даже движение планеты, лежа в темноте под одеялом.

В первые мгновения мешал сосредоточиться доспех — хороший, необходимый, потому что скрывал Ляму от радаров и защищал от холода, но прикасаться к нему было неприятно даже сквозь шелковый комбинезон. Когда плели доспех из риалина вокруг Лямы, Зор предлагал что-то сделать с внутренней поверхностью, чтобы не так раздражала, но Ляма убедила всех, что справится. И справилась — переключилась привычным усилием. Все равно Зор чувствовал себя виноватым, да и остальные.

Решение отправить в небо над Бадашоном Ляму далось Бесполезным нелегко. Но лучшего варианта, чем со «снайпером» не было. И лучшего «снайпера», чем Ляма, тоже — Тайлинь и Жасан попадали неплохо, к тому же целились быстрее Лямы. Однако по точности до нее не дотягивали, особенно вот так, с высоты в полете. Кроме того, воздействие способностью Лямы труднее обнаружить, по сравнению с Тайлинь и, тем более, Жасаном. Когда Ляма сознательно его ослабляла, никто из Бесполезных ничего не ощущал, в то же время целиться могла. По всем моделям вариант с Лямой-«снайпером» был лучшим. И все равно никому не нравился.

Спикировав на полсотни шагов, Ляма аккуратно развернула крыло птера и перешла в горизонтальный полет, повернула к заводу. Сейчас ее могли обнаружить с наибольшей вероятностью — какой-нибудь незамеченный ясновидец или сверхчувствительная оптика. Потому Бесполезные особо внимательно следили за всем, что внизу, применяя ринхов, ясновиденье, способности телепортеров. Готовы были предельно быстро Ляму телепортировать, протащили в сомбр возле завода глушилки и «рапеды», чтобы тем временем отвлекать противников. Рисковали себя выдать, против собственных моделей действовали. Но не могли по-другому.

Слияние с Лямой обеспечивала Мирала своими ринхами. Крайне осторожно, исходила из предположения, что у Центра есть несколько антеров с аспектом, как у Миралы, не ниже ее уровнем, и все сейчас возле «фасолины» отслеживают ринхов. Справлялась.

Эла через цепочки адресов разослала правительствам, Совету Народов, особым службам, армейским командованиям и международной охране порядка анонимное сообщение, в котором была коротко и емко описана ситуация с Центром и «фасолиной». Пусть ужасаются и готовятся ко всякому. Бесполезные очень сомневались, стоит ли это делать, мало ли, кого сумели подкупить наркоторговцы. Но построили модели, прогнали их в симуляциях и решили, что известить власть стоит, причем заранее.

Когда преодолела десяток тысяч шагов и оказалась над заводом, Ляма, применив свою способность на самой малой мощности, быстро нашла цель — полулежащая человеческая фигура внутри «фасолины». Попасть надо было в лоб, на два с половиной пальца выше переносицы.

Повернула, выходя на нужный курс. Тщательно оценив расстояние, передала Янтарь: «Сейчас», — и та задействовала свой аспект.

Звуки исчезли. Когда Янтарь замедляет время, они воспринимаются только самые высокие и пронзительные — как медленно вибрирующий гул. А цвета остались теми же, не сместились в красную область. Кому-то это показалось бы странным, но не Ляме, она, благодаря сверхчуткости, хорошо понимала природу света и звука, их восприятие. Звук воспринимается мозгом через дрожание барабанных перепонок, напрямую можно считать, свет — через сигналы от палочек и колбочек в глазах, которым все равно, замедлено время или нет.

Ляма «повисла» между небом и землей. Очистила разум и стала медленными движениями пальцев, быстрые все равно не получались, наводить закрепленный на груди самострел. С опережением, все-таки в полете стреляла, и «мишень» уходила из «прицела».

Настрой Лямы передался остальным Бесполезным, успокоились даже не слишком хладнокровная Эла и непривычный к ответственности за весь мир Жасан. Это хорошо, чужие страхи и волнения могли помешать целиться.

Ляма выстрелила. Сверхриалиновым шариком, такой снаряд Бесполезные посчитали самым лучшим, в симуляции он давал наибольшую вероятность успеха. Направляющие самострела и пяточку, которая толкнула шарик, тоже пришлось сделать из сверхриалина, иначе снаряд разрушил бы самострел.

Сверхриалин «расталкивает» любую материю, в том числе воздух, потому шарик устремился вниз по очень правильной баллистической кривой. Отклонялся на доли волоска из-за ветра и восходящих потоков, но Ляма это учла, видела сверхчуткостью движения воздуха. Потому и «снайпер».

Янтарь остановила воздействие своего аспект.

Жасан: «Может быть, не стоило? Если что-то случиться, мы можем не успеть среагировать».

Мирала, Зор, Эла: «Самое главное случится, когда шарик будет на подлете. Если мы до тех пор будем в остановленном времени, то слишком устанем. Это же долго».

Жасан: «Можем еще чем-нибудь заняться. Например, кораблем».

Мирал, Зор, Эла: «Тем более устанем».

Ляма заложила вираж, готовясь выпустить еще один шарик. На всякий случай. В принципе, уже можно было телепортировать Ляму в безопасность, но оставался риск, что это заметят — все-таки, почти прямо над «фасолиной» парила.

Очень внимательно следила за шариком — Бесполезные постарались сделать его предельно прозрачным и бесцветным, опасаясь особо чуткой оптики, и теперь даже Ляма видела шарик плохо. Если бы «отвела взгляд», могла потом не найти. Шарик даже скрыли от радаров, применив метод «диэлектрического болота», хотя вряд ли какой радар обнаружил бы объект размером с вишню.

Тайлинь заметила активность каких-то механизмов в здании «фасолины», Бесполезные отвлеклись, и Янтарь едва не опоздали замедлить время, хорошо Ляма напомнила.

Потом наблюдали, как шарик со скоростью пули пробивает крышу, перекрытия, оболочку «фасолины», ее оборудование, корпус капсулы с кадавером, его лоб и затылок, разрушив лобные доли, мозжечок, продолговатый и мозг. Точное попадание.

Управляющие конструкты кадавера рассеялись, сразу после этого остановились или сбились с режима почти все устройства «фасолины».

Эла отправила по тем же адресам сообщение, что «фасолина» обезврежена.

Все еще оставалась вероятность, что Центр к чему-то подобному подготовился. Например, что быстро заменит обезвреженного кадавера на свежего, заранее припасенного для той же роли.

Но люди в здании с «фасолиной» готовы не были. Сначала вообще не заметили, что ситуация резко поменялась. Потом заметили и — одни замерли в ступоре, другие принялись отчаянно колотить по клавишам пультов, третьи заметались. Толстяк в большом кабинете, которого Ляма посчитала главным, пытался что-то набирать на двух минордах сразу.

Ясновидцы Центра быстро прощупали «фасолину» и дохлого кадавера, потом друг друга — ну да, выявили чужое прощупывание и проверили, чье оно — потом зачем-то пустой ангар теневого корабля. А телепортеры Центра телепортировались в разных направлениях — похоже, лишь бы подальше. Часть остальных работников тоже спешила к стоянкам плайнов и самоходов. «Главный» скукожился в своем роскошном кресле, держась за голову.

Потом завод грубо прощупали издалека еще несколько ясновидцев. Власть подключилась. Надо признать, быстро.

На крышу здания с «фасолиной» проложили каналы телепортации, по ним прошли легкие армейские ескарабы. Сорвали кровлю и нырнули внутрь.

Эла, Ирмек, Мирала, Зор, Псих: «Здесь все ясно. Возвращаем Ляму».

Ляма: «Я хочу еще посмотреть».

Остальные Бесполезные: «Вот уж нет! Отсюда посмотришь».

Ляма, видя, как все за нее боятся, послушалась и свернула крыло, чтобы не мешало телепортации.

50

Ляма возникла в своем кресле голая.

Жасан, в панике телепортируя ей скатерть со стола, чтобы могла прикрыться: «Это все слияние. Ваша одежда и доспех вам не нравились, и потому я тоже не воспринял их и вас, как один объект. Если бы не слияние, портировал бы вас вместе с доспехом». У него самого появилось желание телепортироваться куда-нибудь подальше и никогда не возвращаться.

Посуда, из-под которой исчезла скатерть, тихо звякнула.

А Ляме было весело, сплясала бы голой на столе, разбрасывая посуду босыми ногами. Потому что — план сработал, «фасолина» больше не грозила родному миру. Остальные Бесполезные могли сомневаться, нет ли у Центра своего плана на подобный случай — запасного телепортера для «фасолины», запасной «фасолины», которую ухитряться притащить на теневом грузовике из других миров, еще какого-нибудь варианта, например, пустить эффект Юуннэ по земной поверхности. Но Ляма по поведению людей возле «фасолины», особенно «главного», ясно видела, что нет у Центра запасных планов. Никто даже не включил на всю мощь помехи, хотя наверняка могли.

Осознав, насколько смущает других, особенно Кина, Янтарь и Жасана, Ляма сама смутилась и танцевать передумала. Хотя ей все еще было весело. Завернулась в скатерть и пошла одеваться, глядя вниз и посмеиваясь.

А жегиты, Мирала и Зор не отказались бы полюбоваться ее танцем.

Жасан телепортировал доспех Лямы в ее кресло-лежак, уже безбоязненно наблюдая своей способностью за заводом и «фасолиной» — Эла и Ляма были уверены, что на прощупывание не обратят внимания, даже если его заметят, всем не до того. Вот прокладывать канал опасно.

Эскарабы вломились внутрь «фасолины» и принялись все там разносить. В здание ворвался спецназ в полном снаряжении, включая лучеметы и тяжелые магнитные самострелы, их сопровождали боевые «шмели» и странные мелкие автоматоны, которые резво бегали то на двух, то на четырех «ногах» и ловко карабкались по отвесным стенам. В небе кружили боевые плайны, бронированные самоходы перекрыли въезды и выезды — эти-то как успели, их тоже телепортировали?

Эла: «Их производили на заводе и готовили отправить в армейские хранилища. Экипажи и правда телепортировали».

Жасан, Эмэр, Кин, Тай, Ирмек, Зор: «Так это армия?»

Псих, Шатун, Капля: «Индопарсийская. Подразделения постоянной готовности. Имеют право действовать, никого не спрашивая. В определенных случаях, например, если кто лишний вдруг заполучил оружие особой мощи, а это как раз «фасолина». Они в списке тех, кому Эла как раз отсылала сообщение».

Работников Центра спецназовцы рассортировали — одних упаковали в сети и несли к бронесамоходам, других просто заставили держать руки на виду, третьих не трогали, даже не заходили в кабинеты и рабочие залы. Так и сидели люди за пультами, не зная, что их завод взяла штурмом армия.

Ляма: «Это кадаверы?» Она разглядела сверхчуткостью не то склад, не то холодильник в подвале завода, и там были подвешены в своеобразной сбруе два десятка человеческих тел.

Капля, Ирмек, Сента, Кин, Мирала: «Да, кадаверы. Они мертвые».

Капля: «Управляющие конструкты в головах разрушены».

Ирмек, Сента: «Конструкты аспектов разрушены».

Ирмек, Кин: «И энергетика разрушена. И мозг мертв, как и все остальное. Но тела свежие».

Жасан: «Значит, Центр успел среагировать и уничтожил этих кадаверов».

Псих, Шатун, Капля: «В панике, видимо. Даже не пытались защититься».

Жасан: «Если «фасолина» выведена из строя, то защищать нечего. Могли отправить кадаверов драться с армией, но если бы они победили, это означало бы вообще войну».

Псих, Шатун, Капля: «Они не победили бы. Кадаверы хороши, но не справились даже с нашими «мухами» и касоррами, а тут армия, для армейских война — профессия, для Центра нет».

Жасан: «Это я и имею в виду. Центр просто «зафиксировал убытки». Может даже такой и был план».

Эла: «Нет, не похоже. Скорее всего, уничтожить кадаверов решили вот только сейчас».

Жасан: «В панике?»

Эла: «Нет, они что-то успели просчитать. Реагируют гибко, это не очень хорошо для нас, но этого и следовало ожидать».

Тем временем сквозь тела прошли разряды тока.

Шатун: «Дальнодействие».

Ирмек: «Замели следы, теперь это просто трупы. Чтобы разглядеть, что это были аспы с кучей аспектов каждый, придется возиться».

Эла: «И повозятся. В моем сообщении было про кадаверов».

Эмэр, Сента: «То есть, Центр про сообщение не знает, никто нас не выдал?»

Эла: «Верно. И это хорошая новость. Я думаю, дальше ничего интересного не будет».

Дальше действительно все утихло. Задержанных людей Центра куда-то телепортировали по очереди, потом — всех автоматонов, потом — большинство спецназовцев, оставшиеся расположились в корпусе «фасолины» или ангаре теневого корабля. Боевые плайны улетели, бронированные самоходы вернулись на «законные» стоянки. Мирала ухитрилась разглядеть своими ринхами, как успевшего сбежать на самоходе работника Центра остановили патрульные. Беглец предпочел сдаться.

Завод спокойно работал. Как раз закончилась смена, работники отправлялись домой или наоборот занимали места за пультами. Встречаясь со спецназовцами расспрашивали, те отвечали неопределенно. Один разговор Бесполезные подслушали сверхчуткостью Лямы, спецназовец ничего не знал, просто его подразделение «действовало по плану» с длинным номером.

Шатун: «У них заранее был план штурма этого завода? Прямо вот этого корпуса?»

Псих: «Значит, был. А чем им еще заниматься, кроме как разрабатывать планы и тренироваться на любые случаи?»

Кин, Тай: «Это значит, что они очень опасные враги».

Ляма: «Зато хорошие союзники. Давайте, мы будем на их стороне. Я очень устала, может быть, на сегодня достаточно?»

Эла: «Да, нам всем нужно отдохнуть, и сейчас подходящее время».

Вышли из слияния. Шатун спросил:

— Есть никто не хочет? Или чаю?

Ответы были разные. Кто-то взял мороженое, кто-то налил себе чаю, кто-то пошел спать.

Первой уснула Ляма, поскольку уже лежала в своей «капсуле уюта» — специально сплетенной Бесполезными из риалина емкости с темнотой, тишиной, прохладным воздухом, шелковой постелью и без запахов. Ляма умела быстро отключаться.

Сента медленно глуховато проговорил:

— Мне очень не нравится, что мы рискнули Лямой. Лучшего плана не было… точнее времени его готовить, но… Так дойдем до того, что кем-нибудь пожертвуем.

Жасан решился возразить:

— В том, что вы… мы творим, без риска никак, и кому-то все равно рисковать придется… То есть — больше остальных рисковать.

— Да, но Лямой… это слишком.

— А кем не слишком? Я понимаю, вы привыкли о Ляме заботиться, потому что она уязвимая. А у нас, к тому же, все уязвимости общие. Но Ляма сильная. Даже — из-за уязвимости своей научилась быть сильной. Так что и в разных опасных делах у нее больше шансов выйти с прибылью. Это не значит, что надо рисковать именно ей… просто сейчас лучшего варианта не было.

Эмэр тряхнула головой:

— Не хочу никем рисковать.

Шатун тут же предложил:

— Мной можно. Все равно я самый бесп… ненужный.

Все присутствующие уставились на него.

— Глупость, — заявила Эла.

Потому что Шатун был нужен, его способность здорово помогала с риалином, а в опасных делах он, Псих и Капля заряжали остальных веселым азартом и ледяным хладнокровием. А еще все нужнее становился поварский талант Шатуна — кто другой приготовит изысканные деликатесы так, чтобы не раздражать Ляму их запахом и послевкусием?

Янтарь, перебрав варианты в замедленном времени, качнула головой:

— Мы не можем терять никого. Это будет катастрофа.

Эла согласилась:

— Да, без любого из нас будет очень сложно. Я покажу модель. Это надо учитывать.

Зор пожал плечами:

— Ну, вот у нас устроено. Если кого берем в слияние, то находим от него пользу, а потом уже без нее никак.

Жасан, чтобы снять внезапное напряжение, заметил небрежно:

— А хорошая у вас вышла вечеринка для новичков. Вон, сколько всего наворотили.

Бесполезные засмеялись.

51

Первой проснулась Ляма и аккуратно разбудила Элу, чтобы почитать последние новости.

В сети была буря. Проследив длинные цепочки ссылок на предыдущие сообщения, Эла и Ляма узнали, что задержан весь управляющий совет Центра и руководство двух филиалов — индопарсийского и грансурского. И еще сколько-то функционеров помельче.

Сам факт бури означал, что никто ни с кем не договорился, никакие связи Центра и наркоторговцев с правительствами не помогли. Вероятность, что помогут, была всего-то от четырех до семи процентов по разным моделям, тем не менее — была. И не сработала.

В итоге получалось, что ни «фасолина», ни другие проекты Центра больше не грозят родному миру.

Это очень обрадовало Бесполезных. Когда все проснулись и позавтракали, Ляма попросила их слиться, а потом устроила настоящий праздник. Сначала «лизнула» несколько самых вкусных для нее сортов мороженого — неторопливо, смакуя и по системе, чтобы вкусы друг в друга перетекали. Как будто историю рассказала, Бесполезные получили целое гастрономическое откровение. Дальше сыграла на виолине одну из своих самых удачных мелодий. Тоже получили удовольствие, но другое — эстетическое, притом острейшее, с мурашками по спинам и слезами из глаз. Пока слушатели очухивались после музыки, Ляма переоделась в свободное и развевающееся, а потом — станцевала на столе. Поделилась наслаждением от движения, ритма, а также зрелищем — наблюдала себя чужими глазами и возвращала усиленное сверхчуткостью восприятие.

Вышли из слияния, чтобы не глушить друг другу впечатления и «послевкусие». Понадобилось время, чтобы прийти в относительное внутреннее равновесие.

— Это нельзя делать слишком часто, — пробормотал Жасан.

Ляма серьезно кивнула:

— Нельзя.

— Но иногда можно, — сказал Сента. — Чтобы отпраздновать, если с каким заковыристым делом управимся.

Псих хохотнул:

— Даже нужно. Чтобы больше дел делать.

Стали смотреть новости. Много их было, порой противоречивые. А уж интерпретации… Не то штаб Центра в Лонгре брали штурмом со стрельбой, не то достаточно было потребовать, и все сдались. А на самом деле всех высших функционеров штаба «взяли» у них дома, поскольку дело было ночью. Но одного — действительно со стрельбой, хотя кто и куда стрелял непонятно.

Глава ханьского филиала Центра то ли сбежал, то ли недоступен, потому что отправился в другой мир по своим обязанностям, хотя раньше ничего подобного не делал. А может знал, что арестуют, потому и отправился в другой мир заранее? А может, никуда он не сбегал, просто договорился, чтобы не арестовывали, взятку дал? А может и не виноват ни в чем? Да нет, так не бывает, чтобы высокий начальник — и не виноват.

Деятельность Центра парализована — нет, все, кто не арестован, работают, как раньше. Нет, не все, некоторые, вон, пишут на своих страничках, что без заверенных разрешений начальников ничего делать не могут, а начальники арестованы. В таких случаях их обязанности должны выполнять заместители, но они не хотят, пока ситуация не прояснится, потому что боятся ответственности.

Производство конструктов аспектов разрушено, больше их не будет — нет, будут, ничего не разрушено, вот видео. Это старое видео — нет новое, вот же дата создания. Дата поддельная — нет, это невозможно — нет, возможно. Ладно, вот вам прямая трансляция. Ладно, хорошо, что ничего важного не разрушено. Но что же дальше будет?

Один из арестованных крупных функционеров Центра успел выложить в сеть что-то вроде оправдания. Мол, человечество слишком увлеклось сонк-технологиями, и это, по прогнозам, рано или поздно привлечет из дипшейд не монстров, так демонов. Или злобных иномирян. И в то же время, сонк-технологии, якобы, недостаточно развиты, чтобы опасностям противостоять. Человечество не готово к проблемам, хотя само их создало. И не хочет готовиться, и заставить его невозможно. Все утверждения сомнительны, но функционер заявлял, что людям необходимо расселиться по другим мирам — «хранить деньги в разных банках». Даже если родной мир уничтожат демоны, хоть кто-то уцелеет, такая пораженческая логика. А программы колонизации других миров проваливаются, люди боятся менять жизнь — даже если она не очень-то налаженная, но хотя бы известны «правила игры». Вот Центр и решил сделать так, чтобы боялись оставаться в родном мире. Применять «фасолину», которую функционер назвал «структором», понятное дело, не собирался.

— Чушь! — возмутилась Мирала. — Разогнать усталое человечество по разным мирам, это какой-то очень сложный способ его уничтожить совсем.

— Но надежный, — задумчиво протянула Эла. — Что же они на самом деле задумали? Я имею ввиду — наркоторговцы.

Кин придумал хороший вопрос:

— Кстати, есть там в потоках событий про кадаверов?

Поискали, не нашли. Вообще ничего.

Эла с Ирмеком не особо обеспокоились — такую информацию очень логичным было бы придержать.

Кин еще спросил:

— А про то, что Центр подмяли наркоторговцы, есть что-нибудь? И про теневые корабли Центра?

Принялись искать. В официальных сообщениях ничего не было, кроме: «Ведется расследование». А в неофициальных рассуждениях — да, предполагали, что Центром оказался под контролем криминала. Но в том-то и дело, что это предположение не было единственным, кого только не объявляли «подмявшими Центр» — правительство, спецслужбы, объединения крупных промышленников, Академии и Школы, рабочие союзы, иномирян, инопланетян, поклонников проклятых богов, тайную цивилизацию доисторических пресмыкающихся, демонов из дипшейд, самих проклятых богов, Ловкачей и так далее. Все — логично обосновано, со ссылками на доказательства.

А про теневые корабли — было. Предполагали, что Центр тайком построил от одного до сотен.

— Никто не предполагает, что Центр действовал независимо, что не подминали его, — хмурилась Эла. — Не верят оправданию того функционера.

— Вообще-то предполагали с самого начала, — возразил Жасан. — Хотя немного… Хм, не так уж немного.

— Скиньте мне эти предположения, — попросил Ирмек, который в очередной раз скопировал аспект Элы, чтобы анализировать бурный и хаотичный поток информации из сети. — Так… По моей модели выходит, что Центр и правда независимо развлекался, никто его не подминал. Ну, если бы я не знал, что это наркоторговцы Центр подмяли, то вот так вот вышло бы по модели.

— О том, что Центр связался с наркоторговцами, мы знаем от Кровохлебки, — засомневался Жасан. — А тому, что она говорила, разве можно верить?

Остальные отрицательно качнули головами.

— Она не обманывала, — сказала Ляма.

— Ну, может… заблуждалась?

— Ее саму тоже не обмануть, — возразила Эла. — А даже если бы удалось, она бы взялась проверять и докопалась бы до правды. Нет, она видела очень хорошие доказательства, что Центр подмяли наркоторговцы. Неоспоримые. Да и мы кое-что видели, вот хотя бы ложные зацепки у них были, а это уже связь с «мельниками», и не простая, а с определенным доверием. «Мельники»-то знали свои зацепки и могли их отследить, значит Центр слежки «мельников» не боялся.

— Так что получается, нас к этой мысли, что Центр независимый был, нарочно подводят, искусственно? — задумчиво высказался Псих. — Ну, то есть, не меня с Каплей, а сильных дигитов, чтобы по их моделям и алгоритмам такое выходило. Случайно же не могло сложиться.

Ирмек и Эла кивнули, соглашаясь, Псих продолжил:

— Играют, то есть. А значит — игра не закончена.

Эла вздохнула:

— Увы. По крайней мере, мы решили самую главную проблему — с «фасолиной». Но и слишком расслабляться рано.

52

Рылись в сети дальше, задействовав способности дигитов, у кого какие были, чтобы не пропускать интересное. Слились на короткое время, чтобы сравнить алгоритмы выбора важной информации. Они оказались похожи у всех, кроме Жасана — еще один признак, что Бесполезные думают все более одинаково.

Тай: «Просто мы в слиянии все время видим алгоритмы друг друга и выбираем самые лучшие решения».

Жасан, Псих: «Это и есть думать одинаково».

Тем не менее, Жасан свой алгоритм переделал, скопировав лучшие решения других Бесполезных. В итоге алгоритмы стали похожи у всех.

Вышли из слияния, согласовав, кто где будет обыскивать сеть, чтобы не пересекаться.

Через сотню шагов Шатун едва не подпрыгнул:

— Ирмек! Тут такое… Так, я сбрасываю адрес… всем!

По адресу было видео из чего-то вроде тюрьмы в горах Конгуш, где Центр держал опасных аспов. Охрана не то разбежалась, не то растерялась без распоряжений арестованного начальства, и пронырливые журналисты уже общались с «заключенными».

«Тюрьма» представляла собой жилой комплекс с парком и водоемами, «заключенные» могли свободно перемещаться, лишь бы не уходили за пределы — так называемый «свободный режим». И, конечно же, все были под блоками. Но имелись в «тюрьме» и настоящие подземные камеры-одиночки для «особых» случаев. И в отдельном корпусе — лаборатории, где проводили эксперименты над «заключенными» или они сами.

Большинство «заключенных» были обычными, если не сказать — стандартными дигитами, ясновидцами, блокерами. Просто работали на криминал и попались, а потом согласились сотрудничать с Центром в качестве подопытных. Или не согласились, а отправились по приговору — этих и держали в одиночках. Не так уж интересно.

Но было среди «заключенных» несколько аспов со способностями уникальными, и при этом очень опасными.

Клоп, содержали его почему-то в «свободном режиме».

Те самые релятивисты-поджигатели, все трое.

Дальнодеи, один легко управлял атмосферным электричеством на огромных площадях — в пару переходов радиусом — мощи второго хватало, чтобы пробудить или погасить вулкан, и до расплавленных недр планеты тоже дотягивался.

Целитель сильный до такой степени, что не мог исцелять, только убивать, зато с легкостью. Чем и занимался, пока не поймали. Этого держали в одиночке. Еще одна целительница научилась-таки работать с мозгом и аккуратно стирала память по заказам криминала. В сравнении с этими двоими Кровохлебка совершенно «не плохая».

Целых три блокера огромной силы, но вообще безо всякой точности — не глушили аспекты, а разрушали вместе с психикой несчастного аспа.

Два очень странных антера, мужчина и женщина. Один мог превращать сонк-сущности друг в друга — сонк-сервов в чостов, чостов в нублов или мембры, нублов в файбры. Не совсем понятно, чем этот аспект опасен. А вторая управляла демонами из дипшейд. Вот ее опасность прекрасно понятна. В «тюрьме» она занималась тем, что контролировала двух демонов, которых держали в лабораторном корпусе. Слабых, почти не опасных, но, тем не менее, демонов. Откуда они взялись у Центра, антер не знала. И никто другой не знал либо не признавался. Но догадаться можно, Янтарь предположила:

— Кто-то с пустым аспектом, как у Ирмека, скопировал аспект этой… погонщицы демонов, отправился в дипшейд на теневом грузовике Центра и там демонов наловил.

Зор хмыкнул:

— А сама она не могла в дипшейд слетать? Хотя… нет, на теневой корабль «заключенных» не пустили бы. Из соображений секретности. А если бы пустили, то не стали бы возвращать на этот их курорт со свободным режимом. Так, хватит читать, давайте эти аспекты копировать. Не все, конечно, не нужны нам эти дурные дальнодеи, а вот антеров надо бы, да и Клопа можно. А можно и все на всякий случай. «Картуши» у нас есть свободные?

— Три штуки, — ответил Ирмек. — Надо еще наплести. Сливаемся.

Слились, не забыв подключить конвертеры. Зор, Эмэр, Капля, Тай и Шатун занялись «картушами», ведьмы и телепортеры прощупывали «тюрьму-курорт», Мирала снова успевала и обеспечивать ретрансляцию до Кангуша размытой цепочкой ринхов, и помогать плести риалин.

Защита у «тюрьмы-курорта» была, и неплохая. Но, прямо скажем, не Тьерб и даже не уровень Службы защиты свидетелей. Преодолели ее довольно легко, тем более, что в слиянии присутствовали целых два телепортера.

Псих сначала просто наблюдал, готовясь применить свою способность и отвлекать внимание, если прощупывание Бесполезных потревожит кого-то в «тюрьме-курорте». Потом вдруг понял, что, сочетая аспекты Лямы, Тайлинь и свой, может обнаружить эту тревожность, едва она зародится, и теперь уже отслеживал охрану, персонал и «заключенных».

Жасан: «Вы в каждом слиянии что-то вот такое новое у себя находите?»

Псих, Мирала, Зор: «Нет, это вам так везет в последнее время. А так — не в каждом слиянии, а через раз».

Локализовали всех интересных аспов, и Ирмек быстро скопировал их аспекты на «картуши».

Два аспекта, у чернокожего парня, который как раз болтал с журналисткой, и у девушки в камере-одиночке, Ирмек не распознал. Вроде бы эти двое могли воздействовать на конструкты аспектов других аспов, но блокерами не были. Проверять Бесполезные на стали, тем более, что это могло оказаться опасным.

Убедились, что все в порядке, и вышли из слияния.

— Скопировали без спросу, — ворчал Ирмек, вертя в руках «картуши». — Опять. То Лямой рискнули, теперь это… Сползаем в Бездну.

— Да ладно, — успокоил Псих. — Ну, скопировал, но разве у кого отвалилось что-то.

— Все равно нечестно это. Так что же это за два аспекта? Мне проверять страшновато.

— Кажется, я поняла, — сказала Ляма. — Не тогда, сейчас. У девушки в камере-одиночке аспект принудителя. Может заставить любого аспа делать что угодно и поверить, что ему это нравится. Появление принудителей предсказывали.

Ирмек отложил «картуш». Пробормотал:

— Не хочу я это себе копировать. — И взглянул на Зора — не рассеять ли «картуш» с аспектом принудителя, чтобы даже соблазна не было его применять.

Однако все понимали, что, раз подобная сила существует, крайне желательно «картуш» оставить. Хотя бы чтобы исследовать ее и придумать противодействие.

— А второй аспект? — спросил Сента Ляму.

Она, помолчав, предложила:

— Давайте посмотрим видео, пока оно доступно.

— А правда, власть же постарается скрыть все, что эти журналисты наковыряли, — сказала Капля. — Может, присмотреть за этими журналистами? Сторожевые конструкты поставить?

— Лучше привлечь защиту свидетелей, — решила Тайлинь. — Все равно серьезных дел в последнее время мало… нашими стараниями.

Включили видео. Чернокожий красавчик представился, как Шур Ликку, рассказывал:

— Я изыматель, это значит, что могу изымать чужие аспекты. И возвращать или передавать кому-то, у кого аспекта нет.

— Не спрашивая?! — ужаснулась журналистка.

— Да, не спрашивая. Я понимаю, это… пугает. Совсем не хотел я такой способности. Первый раз применил случайно на приятеле. Тут же сразу вернул… Сам испугался… Когда изымаешь аспект, в энергетике дыра остается, ее только конструктом аспекта заткнуть. Нельзя этого делать… Судили меня тайно. Преступления не нашли, поскольку не пострадал никто. Приятель только испугался очень. Но что со мной делать было? Центр предложил на него работать здесь, при условии, что в свободное время буду под блоком и не буду пытаться из него вывернуться. Ну, согласился… сам себя боялся.

— И чем вы занимаетесь не под блоком?

— Есть у меня работа. Центр экспериментирует с наведенными аспектами, на добровольцах. И если аспект очень неудачный, причиняет вред подопытному, я аспект изымаю и уничтожаю. На его место тут же ставят стандартный конструкт аспекта.

— Вы все время живете здесь?

— Нет, иногда…

Эла остановила воспроизведение и протянула:

— Вот оно. Вот, откуда кадаверы. Конечно, не он сам вырывал аспекты, не тот человек, да и секретность. Это кто-то с пустым аспектом копировал его способность. Как и с теми демонами… Так, модели мало, нужна симуляция… Надо еще порыться в сети.

Ляма тихо, сдавленно проговорила:

— Так меня можно вылечить?

Наступило молчание. Уж кто, а Ляма была среди Бесполезных на ключевой позиции, без нее туго придется. Да что там, опасно ее отпускать и для нее самой, и для Бесполезных, и даже для человечества — без нее не вышло бы обезвредить «фасолину».

Но. Жизнь Лямы, несмотря на острые удовольствия и помощь Бесполезных, все еще была сложной и нелегкой, порой мучительной. Требовала постоянного напряжения. Стать обычной, избавиться от сверхчуткости — это для Лямы сбросить груз и вырваться на свободу.

Ирмек решил:

— Ну, твоя способность есть на «картушах». Освоюсь как-нибудь. Мы тебя не хотим отпускать, но сливаться с тем, кого мог вылечить, и не вылечил… понимаешь. Конечно, дыра в энергетике у тебя останется, а чтобы заткнуть ее, надо будет еще у кого аспект вырвать… изъять. Ну, найдем кого-нибудь, кого не жалко. Клопа того же. Или Нирашона. Пусть им Центр стандартными конструктами дыры в энергетике затыкает, в тюрьмах обязаны следить за здоровьем заключенных. Тебе даже уходить будет не надо, поможешь мне освоиться… Хотя уйти тоже можешь. Какой аспект ты бы хотела вместо своего теперешнего?

Ляма ответила сразу:

— Пустой, как у тебя. И чтобы у меня всегда был «картуш» с моим аспектом сверхчуткости.

Она не захотела уходить. Не в последнюю очередь потому, что ее отпускали — все остальные одобряли решение Ирмека.

53

На следующий день появились новости о Тьербе. Еще один недостроенный «структор», который Бесполезные все равно называли «фасолиной», поднял в сети не меньше шума, чем арест верхушки Центра Как ни удивительно. Может быть потому, что там же на острове строился теневой корабль — очень возмутилось человечество, что кто-то решил уничтожить родную планету и сбежать в другие миры. Никто не верил, будто Центр собирался только угрожать «фасолиной», и даже не делал вид, что верит.

— Здесь про вас, — сказала Ляма Жасану. — Хорошие новости.

Сбросила ссылку. Страничка путешественников, на которой Жасан когда-то зарегистрировался и часто посещал. В разделе, где обсуждались последние мировые новости, была для него ссылка на объявление — Жасан полностью оправдан. Обвинения сняты, новые не грозят. Даже фотография документа с несколькими подписями, вероятно очень важными. Однако настоятельно рекомендовалось как можно скорее встретиться с представителями власти, чтобы уладить формальности. И сетевой адрес, по которому обращаться.

— Очень им интересно узнать, как же вы сбежали, — усмехнулась Капля.

Жасан вздохнул:

— Однако игнорировать это дело не стоит, еще искать начнут. Напишу-ка своей адвокатше. Или не надо? Что вы там про нее почувствовали своими способностями?

— Она честная и сочувствующая, — ответила Ляма.

— Прямо адвокат наоборот, — усмехнулась Янтарь. — Но… да, так и есть.

Жасан кивнул и взялся набирать сообщение.

В новостях по-прежнему ничего не было про кадаверов, хотя пора бы появиться, если такие новости задерживать, потом возникают вопросы, ради чего была задержка. Бесполезных насторожило — видели модели Элы и понимали, что, раз информации про кадаверов все еще нет в сети, значит, либо у наркоторговцев где-то припрятаны еще кадаверы или даже есть возможность их создавать, либо власть сама решила обзавестись кадаверами и «фасолиной». И то, и то плохо, но второе хуже некуда. Порылись в новостях еще и несколько успокоились — про устройство «фасолины-структора» официально никто ничего не рассказывал, кроме парочки сообщений, что «структор» сильно поврежден, и с ним надо разбираться. А неофициально только предположения. Причем некоторые даже недалеки от реальности, например, что эффект Юуннэ на поверхности «фасолины» создавал какой-то особый асп или несколько аспов, объединивших способности. То есть, власть не выбрала окончательную версию и оставляла место для маневра. Потому что далеко не все знала и ничего не решила.

Криминал, судя по новостям, совсем притих, не совершал преступлений. Это тоже настораживало.

— Будет теперь тот большой совет «серьезных людей», что Кровохлебка рассказывала? — размышляла вслух Тай. — Будет, скорее всего. Сейчас им даже нужнее.

— «Серьезным людям» может оказаться не до совета, сейчас наркоторговцев должны крепко прижать власти, — рассуждал Зор. — На всю. Или переговоры с ними начать.

Тайлинь возразила:

— Чтобы крепко прижать, нужна подготовка. Для начала разведка. А переговоры… Не та ситуация, чтобы их вести. Внутренняя подготовка также нужна — выявить всех, кто подкуплен наркоторговцами и нейтрализовать их… убедиться, что не помешают.

— То есть, готовятся прижать. Ладно. Поможем?

— Посмотрим, — сказал Ирмек. — Не помешать бы… Мы даже не знаем, что происходит. Узнать бы… — Он обращался к ведьмам, Мирале и телепортерам, намекая, не провести ли свою разведку.

Тайлинь, подумав, кивнула:

— Если нам нужно узнать планы нашего государства, я могу просто поспрашивать. А пытаться подслушивать и подсматривать не стоит. В конце концов, это незаконно. Можно прощупать криминал, но… что мы будем искать?

— Кадаверов, — ответил Шатун. — И этого их изымателя. Ну, того аспа с пустым аспектом, который себе аспект изымателя скопировал. Вторичный изыматель, ага. Если он такой есть, конечно. Хотя, скорее всего есть, кто-то же изымал аспекты, чтобы их кадаверам подсаживать.

— Похоже, ищут уже вовсю, — сказала Мирала. — Кто-то ринхов тревожит, как будто все подряд по-быстрому прощупывает, вроде как когда вас ловили. — Она имела ввиду тот способ, каким ловцы пытались поймать сбежавшего из исправдома Жасана. — Чтобы так ловить, конечно, хорошие зацепки нужны, но за любого кадавера самого по себе не хочешь — зацепишься. А может и на того… вторичного изымателя зацепка есть.

— Центр бы все ценное прикрыл ложными зацепками, — усомнился Кин. — А отличать ложные от настоящих умеем только мы.

— Ради такого дела власть не постеснялась бы договориться с «мельниками». Даже заплатила бы им, чего жадничать. И явно с размахом прощупывают, это ж сколько надо ясновидцев.

— А меня в этот раз не привлекли, — задумчиво заметила Тайлинь.

Эла пожала плечами:

— Секретничают. У тебя допуска нет, видимо. Однако… Ищут действительно что-то, за что трудно не зацепиться, в таком случае странно, что еще не нашли. У правительства достаточно ясновидцев с допуском. Похоже, действительно стоит им помочь.

Ирмек усомнился:

— А если наркоторговцы все в другом мире спрятали — и оставшихся кадаверов, и изымателя этого вторичного? И еще что-нибудь. Когда спецназ взялся за «фасолину», Центр уничтожил кадаверов в подвале, успел. Тогда и всех остальных должен был уничтожить или спрятать так, чтобы не нашли. Всех уничтожать они бы пожадничали. А кадаверов не спрячешь от ясновидцев, если те знают, что искать. Теневой корабль у Центра есть… Был, теперь он у наркоторговцев, получается, вынырнул где-то в мертвой точке, забрал самое ценное и вывез.

— А в ту мертвую точку самое ценное телепортировали? — предположил Псих. — Тогда можем следы поискать. Ну — затертые каналы телепортации, как теперь умеем. Хоть мертвую точку эту найдем.

Эла пожала плечами и качнула головой:

— Это всего лишь подтвердит наше предположение, что Центр успел вывезти самое ценное в другой мир. Даже если найдем. А если не найдем, предположение все равно скорее всего верное. Мертвую точку можно было бы поискать, но… лучше потратить слияния на другие дела. Рациональнее.

— На теневой корабль, — усмехнулся Ирмек. — Раз они в других мирах орудуют, то и нам бы тоже надо.

Эла нахмурилась. Прикинув модели, кивнула, соглашаясь.

54

Чтобы что-нибудь построить, первым делом нужно выбрать место для стройки. Еще раз перебрали раньше отмеченные подходящие «верфи» для теневого корабля, постарались просчитать вероятности, что там удастся его спрятать. Так себе получилось с учетом обстановки — если власть и криминал сцепятся всерьез, подземелья под городом и пустующие большие помещение кто-нибудь мог с немаленькой вероятностью прощупать ясновиденьем или даже посетить.

Зору пришла идея:

— Вариаторы и реботеры у нас уже есть. Может его того, в сомбр отправить? Никуда же там не денется.

Эла хмыкнула, задумчиво сощурилась:

— Возмущения от работы вариаторов все равно будут… Да, их можно размыть ринхами, в сомбре нашего мира неспокойно, а сейчас особенно… Не привлечь бы демонов. Можно будет поставить сторожевой конструкт, если корабль в сомбре будут прощупывать ясновиденьем, мы заметим и… что-нибудь придумаем.

Усомнилась Янтарь:

— В сомбре мы можем спрятать готовый корабль, но строить можно только в нашем пространстве.

Зор успокоил:

— Можно и недостроенный в сомбре прятать, лишь бы реботеры работали. Это ж не в другие миры путешествовать, туда-сюда вообще что угодно перемещать можно. Да и энергию особо беречь не надо, ну остынет он там, не страшно, снова нагреется.

— Да, действительно, ничего не мешает. Вот только где строить?

Чтобы найти подходящее место, слились. Принялись шарить, расширяя круги, «сшестеренным прощупыванием» — объединенными способностями Миралы, Тайлинь, Лямы, Кина, Жасана и Психа. Настроились искать достаточно просторное, но замкнутое пространство, где темно, тихо, есть вода, холодно и нет следов человека, в том числе признаков прощупывания ясновиденьем. Признаки эти обнаруживались всегда, тут-то и пригождалась недавно обнаруженная способность Психа — он мог определить, насколько ясновидцу было интересно, насколько важным он считал прощупать пещеру глубоко под землей или заброшенный ангар грузового плайна.

Жасан: «Опять у Психа открылась новая способность. Это уже пугает. Тем, что нет предела».

Остальные Бесполезные: «Не пугайтесь, предел есть. Любая способность рано или поздно выходит на горизонталь».

Жасан: «А вот это разочаровывает. И вы уверены насчет горизонтали? Псих уже давно с вами, его аспект казался предельно развитым. А тут вдруг появились новые способности».

Псих: «Не появились, обнаружились. Я так думаю, что они тоже давно у меня, просто не замечал».

Жасан: «А сейчас почему заметили?»

Псих: «Так это вы заметили! То есть, я, но… вами. Вашим свежим восприятием».

Жасан, сообразив, что именно так все и было: «А я и не заметил, что заметил».

Псих: «Вам не с чем было сравнивать. Если бы не вы, я бы не понял, что изменился после того, как связался с Бесполезными».

Расширяя круги поиска, наткнулись на нечто очень подходящее — заполненную водой карстовую пещеру под озером Ыкыз. Семь лет назад в нее заплыл кто-то на маленькой подлодке, должно быть, развлекался. Ничего интересного, судя по всему, не нашел и уплыл. До того пещеру прощупывали ясновиденьем, очень внимательно и с тревогой — искали утопленника. До того еще прощупывали — равнодушно, но аккуратно, очевидно, ясновидец работал по заказу гидрологов или геологов. И все, больше человеческого внимания пещера не привлекла.

Бесполезные тут же взялись строить корпус корабля. Подключились к конвертером и первым делом сплели из риалина несколько заранее спроектированных устройств, которые позволяли быстро делать из воды радиоводород. Проверили их. Все устройства если работали, то плохо. Но не успел Жасан разочароваться, как Бесполезные проанализировали данные в симуляции, нашли способы, и вот уже два устройства выдавали вполне приличный результат. Соорудили еще одно устройство — аспекта Тай как раз хватало на три — и взялись строить. Выделившийся кислород телепортировали на десяток тысяч шагов вверх, когда его набиралось у потолка пещеры.

Стройка вызывала пусть небольшие, но возмущения в сомбре, к тому же необычные. Потому Бесполезные поставили сторожевые конструкты, да и сами были готовы действовать, если бы стройка привлекла постороннее внимание.

И привлекла. Что-то, какой-то прибор, восприняло возмущения, немного отразив их — только благодаря аспекту Лямы Бесполезные смогли «отражение» заметить. Тут же включился другой прибор и протянул к стройке нечто вроде очень сильно растянутого одиночного нубла.

Эла: «Это щуп. От нас, из Академии. Работа Арчанга, он у нас занимается стабильными сонк-флуктуациями в сомбре и дипшейд».

Псих, Шатун, Капля: «Арчанга мы помним. Въедливый, дотошный. Необычное возмущение в сонк его очень даже зацепит, тем более флуктуациями занят».

Янтарь замедлила время, Мирала размыла все, что можно, своими ринхами. Стройку остановили, осторожно разрядили в сомбр сонк-сервов, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Но щуп все равно тянулся.

Эла: «Приборы Арчанга успели засечь координаты».

Проследили, откуда тянется щуп, обнаружила эти приборы. Дальше сшестеренным прощупыванием обнаружили Арчанга, Янтарь отпустила время, и Псих отвлек внимание ученого от стройки, задействовав свой аспект. Щуп тут же перенаправился на какую-то устойчивую флуктуацию.

Шатун: «Может, в компьютере его порыться? Там же записалось, как его приборы нас нашли».

Псих: «Хватит и того, что я сделал. Он сейчас на свои записи не обратит внимания, а если мы у него в компьютере что-то не то сотрем или вообще память поломаем, то заметит».

Эла: «Мне это не нравится. Арчанг неплохой человек и очень хороший ученый, а мы влезли ему в сознание. И допустили возможность поломать его рабочий компьютер».

Ирмек, Жасан, Сента: «Это не самое худшее из всего, что мы сделали».

Псих, Шатун, Капля: «Мы не можем рисковать, чтобы нас нашли. Но давай Арчангу денег подбросим, что ли. Или еще как поможем. А то и правда далеко зайдем, если будем сами себе прощать что угодно».

55

В сети появилось много нового, но ничего интересного. Про кадаверов рассказывать так никто и не решился, теневой корабль Центра не обнаружился. Криминал после того, как власть разгромила Центр, совсем притих, наркоманы толпами валили в клиники, потому что не могли добыть вожделенную дурь ни за какие деньги. Возможно, это была «тишина перед боем», и Бесполезным стоило провести тщательную разведку, особенно наркоторговцев прощупать. Но решили потратить слияния на теневой корабль, он по всем моделям мог пригодиться при любой расстановке. К тому же по моделям Ирмека и Элы криминал «замер в ожидании» большого совета «серьезных людей», теперь уже — всемирного.

Так что, спокойно достроили корпус. Подправили в тех местах, где не соответствовал чертежам в точности. Аж захотелось им полюбоваться, пока зеркальную поверхность не изодрало разными воздействиями в космосе и дипшейд.

Когда включили вариаторы, чтобы отправить корпус в сомбр, все немного нервничали, кроме Жасана — он поверил, что у Бесполезных все всегда получается. А уж если было время просчитать и подготовиться, то нет никакого смысла беспокоиться.

Прошло гладко.

Работа вариаторов и реботеров действительно вызывала возмущения. Бесполезным показалось мало просто размыть их ринхами, замаскировав под случайные флктуации. Ведь власть сейчас искала теневой корабль Центра, не исключено, что додумаются заглянуть и в сомбр, нет ли там характерных сонк-сигналов от реботеров. Потому соорудили из конструктов и сервов на риалиновом носителе своеобразную «аонтиглушилку» настроенную на эти самые сигналы. Поначалу работала она плохо, все никак не удавалось точно установить параметры. Добавили автонастройку — и возмущения как будто исчезли.

Зор, Капля очень довольно: «Корабль у нас будет невидимка».

Эла, Тай, Кин: «Только в сомбре. Чтобы он был невидимым в дипшейд, надо добавить глушилок для разных внешних воздействий. И все равно он будет незаметен, только если неподвижен».

Мирала: «И то немало. Еще ринхами размоем дополнительно».

Жасан: «Остается придумать, как его сделать невидимым в нашем пространстве».

У Бесполезных тут же появились несколько идей на этот счет. Псевдопрозрачность, сложная релятивистика, маскировка под плайн или дирижабль…

Перед тем, как выйти из слияния, прошлись сшестеренным прощупыванием по сомбру, выискивая стабильные флуктуации для Арчанга. Решили, что действительно надо ему помочь в работе — в качестве вроде как извинений за то, что Псих ковырялся у Арчанга в энергетике своим аспектом незаметности. Наловили довольно много флуктуаций, Ирмеку даже хватило, чтобы построить модель их расположения.

Эла, оценив параметры флуктуаций: «Это не соответствует теории Арчанга. Мы его расстроим».

Псих, Капля: «Если он хороший ученый, то не расстроится. Ты бы расстроилась?»

Эла: «Действительно».

Выйдя из слияния, отправились отсыпаться — все-таки неплохо выложились. Потом занялись необходимыми мелочами. Привести себя в порядок, что-нибудь приготовить, погулять с Чи.

Тайлинь отправилась к себе в контору — в последние дни она отсутствовала под тем предлогом, что инспектировала подзащитных, якобы проверяла их ясновиденьем с небольшого расстояния. И действительно проверяла, не покидая убежища — в слияниях с Миралой, Лямой и телепортерами получалось эффективнее, чем в упор. А то, что расстояние большое — так оно и не оговорено в точности. Главное — эффективность даже выше. Но иногда присутствовать на рабочем месте надо было.

Жасану пришло сообщение от адвокатши. Хотела встретиться лично, чтобы подписать бумаги и «кое-что обсудить». Жасан не беспокоился:

— Наверное, хочет стребовать компенсацию, за то, что меня незаконно отправили в исправдом.

— Или это ловушка, — предположил Кин.

— Или это у тебя паранойя, — заявила Капля. — Мы же видели в слиянии, что она за человек, Сапфир эта. Не стала бы она во всяких… ловушках путаться.

— Разве что ее прижали, — сказал Псих. — Ага, это у меня паранойя, в «олове» подхватил. Но осторожность не повредит. Спроси ее, так ли уж надо личная встреча. Документы, чтобы их подписать, можно телепортировать туда-сюда, поговорить можно и через сеть. Если сильно на встрече настаивать не будет, то можно и встречаться тогда. В каком-то месте вроде «Трех столбов» или на безлюдье где-нибудь. Мы прикроем, понятное дело.

Вернулась Тайлинь, вернее — Жасан вернул ее телепортацией по «хрупкому» каналу. Рассказала:

— То всемирное быстрое прощупывание, которое заметила Мирала, никак не связано ни с «мельниками», ни вообще с криминалом. В качестве зацепки ищут присутствие нескольких конструктов высокого порядка на очень близком расстоянии друг к другу. Прощупывают ясновидцы тайных служб и армейской разведки. Постепенно привлекают других, потому что ничего не могут найти.

— А несколько конструктов аспектов близко друг к другу, это у кадаверов как раз, — поняла Эмэр. — Этого ложными зацепками не прикроешь. Хотя… нет, не прикроешь. Как слона не перекрашивай, за осла его не примут. Хорошо, что мы догадались «картуши» в сомбр убрать. Вытаскивать теперь их надо по одному и подальше разносить, пока это… всемирное прощупывание не закончится.

— Но то, что ищут кадаверов, хорошо — сказала Эла. — И то, что нашли такую надежную зацепку, не связываясь с «мельниками» тоже хорошо. А то, что не могут найти, означает, что кадаверы действительно в другом мире. Нужно как можно быстрее достраивать корабль.

Эла тоже занималась своей работой в Академии. Через сеть, как уже привыкла, и как уже привыкли все ее сотрудники и подчиненные. Даже, кажется, сильнее зауважали — в ответственных случаях Эла присутствовала незримо, сливаясь для этого с Тайлинь и Лямой, и была в курсе всего важного.

Связалась с Арчангом:

— Я тут посмотрела ваши статьи. У меня составилась модель, по которой можно обнаруживать сложные флуктуации. То есть — еще одна модель, но по ней еще не искали, может быть вам интересно?

Ему было очень интересно. Получив по сети модель, вычурно, но торопливо поблагодарил и попрощался — нетерпелось ему новую модель проверить. Вызвал Элу через пару сотен шагов и бурно радовался, потому что новые данные позволили усовершенствовать теорию, и она теперь гораздо ближе к реальности. А Эла боялась, что Арчанг расстроится.

Он заявил, что, как доработает теорию, сделает по ней большой доклад, который «тряхнет небо». И Элу, конечно же, признает соавтором, поскольку без ее модели ничего бы не вышло.

Но модель-то придумал Ирмек. Видя, что Эла растерялась, он разрешил:

— Забирай себе всю эту славу. Я угощаю!

— Нет, так нельзя! — не соглашалась Эла. — Я… признаю, что модель не моя, только не сейчас… Сейчас напишу документ какой-нибудь, что модель Ирмека, заверю у юристов. А потом… когда можно будет, его предъявлю. Потому что… если это действительно тряхнет небо, то… так нельзя.

56

Бесполезные, кто учился на техника или инженера, углубились в чертежи и спецификации безынерционных двигателей. Прикидывали, как правильно плести риалин, чтобы соответствовать прописанным характеристикам материалов, какие могут возникнуть проблемы. Слились, чтобы обменяться впечатлениями.

Зор: «Компенсаторы безынерционного ядра из риалина не получатся, слишком легкий он. Так-то они вольфрамовые. Можно использовать схему с пружинами, но что-то не хочется».

Эмэр: «Значит, поставим вольфрамовые. Хотя в моей спеуцификации они стальные. Какие лучше?»

Взяли в слияние Элу. Она двигателями не занималась, но знала, что для каждого нового корабля выбирали лучшие из последних моделей.

Эмэр: «Значит, берем двигатель, как в самом новом теневом корабле Академии. Там вольфрам, как раз, несколько марок подходят».

Янтарь: «Детали несложные, сверхриалином вырежем из вольфрама. Интересно, вольфрам этих марок можно купить свободно?»

Полезли в сеть. И по запросу «вольфрам компенсаторы безынерционного ядра» поисковик выдал рекламу этих самых компенсаторов на любой вкус. То есть, их даже вырезать не надо.

Ирмек: «Так может и целый двигатель купить?»

Эла: «Академия так и делала».

Двигатели продавались. Хотя дорого. Не то, чтобы у Бесполезных не было денег, но сделки на большие суммы всегда заметны.

Эла: «Готовые двигатели есть на складах. Я думала, что их делают на заказ».

Янтарь, Сента: «Почему?»

Эла: «Но они же используются только в теневых кораблях».

Янтарь: «Не только. Еще в космических кораблях. И в подводных, если нужна совсем маленькая турбулентность, а то от винтов или водометов она большая.

Эла: «Надо же, я не знала. Тем не менее, покупают их редко. Или нет?»

Проверили в сети — действительно редко. И покупателями были правительства, Академии или очень крупные предприятия. Трудно соблюсти конспирацию, если тратишь такие деньги на такой товар.

Зор: «А если по частям их купить?»

А это — другое дело, в сети предлагалось все и недорого. В том числе главная деталь — безынерционное ядро. И разбирали ядра бойко, аж на складах не хватало.

Эла: «Ядра без двигателей тоже где-то используют?»

Янтарь: «В грузовых плайнах для особо точных маневров, в разных рудничных машинах, в аттракционах».

Зор: «Значит, ядро из риалина плести не обязательно».

Псих: «Так и все остальное необязательно. Зачем тратить силы на проводящий риалин и конструкты к нему, если можно просто купить медные кабели? Да тут все можно купить, даже корпус и пульт контроля. Инструмент для монтажа добавляют бесплатно».

Зор: «Нам-то инструмент не нужен, рахны так управятся. Хотя если бесплатно, то возьмем. А вообще — как по цене получается?»

Суммировали, получилось на порядок дешевле готового двигателя.

Эла удивленно: «То есть, кто угодно, кто разбирается в чертежах, может купить все детали и собрать двигатель? Зачем тогда платить больше на порядок?»

Капля: «Чтобы понять чертежи и спецификации и все правильно по ним собрать, надо пять лет учиться на инженера, а потом на техника шесть лет, считая практику. Или нанять инженера и техника, а это дорого, жадные мы».

Эла: «Скорее, цените свой труд и знания. Правильно делаете. Однако в данном случае учиться одиннадцать лет не обязательно, достаточно следовать инструкциям по монтажу. И даже если нанимать инженеров и техников, наверняка это будет дешевле, чем покупать целый безынерционный двигатель».

Псих, Мирала, Зор: «Это все избыточность цивилизации. У правительства и Академий деньги есть, тратить надо, а продавцы назначают такую цену, которой покупатель не испугается».

Эла: «Это открывает интересные возможности. Я бы даже сказала — опасные. Мы считаем некоторые вещи слишком дорогими, чтобы кто-то на них потратился, а на самом деле это не так. Наверняка Центр покупал двигатели для своих теневых кораблей вот так вот, по частям».

Зор, Эмэр: «Теневой корабль все равно дорого будет, потому что «борт» и корпус. И «фасолину» не всякий богач осилит».

Эла: «Тем не менее, криминал может очень серьезно вооружиться. Не исключено, что уже вооружился. Надо будет этим заняться, хотя бы просчитать».

Перебрав варианты, решили действительно купить большую часть деталей двигателя. Остальное сплести из риалина — корпус и еще кое-какую мелочь. Просто потому, что риалин в этих случаях был лучше стандартных материалов.

Вышли из слияния, заказали детали двигателя. Эмэр связалась с матерью, чтобы она арендовала помещение на складе, куда предполагалось телепортировать заказанное через «Струну», а оттуда уже Кин с Жасаном переправят к стройке. Отправились обедать.

Накладывая себе сырную запеканку с помидорами, Ирмек заметил:

— Мы одно дело забыли. Серьезное, хотя и неважное. Как корабль назовем?

Эла решительно возразила:

— Сначала надо построить и испытать, а потом называть.

— Ладно. И как мы его назовем?

Псих предложил с очень серьезным видом:

— «Сокол тысячелетия».

Судя по реакции Шатуна и Капли, это была шутка. Остальные ее не поняли.

— Что-то из мира Безжалостных? — догадалась Тайлинь.

— Да, был там фильм с продолжением. Про межзвездные корабли. Выдумка, но очень популярный.

Тайлинь уважительно покивала.

— Вам нравится?! — удивилась Эла.

Бесполезным действительно нравилось, особенно Тайлин, Кину и Тай. Сокол — красиво, сильно и намек на большую скорость, тысячелетие — солидно и предполагается «власть над временем», то есть штука надежная. В целом впечатляюще.

Эла решительно возразила:

— Нельзя давать красивые имена новому!

— Чтобы злые силы не привлечь? — недоверчиво спросил Кин.

— Совершенно верно! Это же ваш обычай… Я имею в виду — ханьский.

— Это на Юге, — возразила Тайлинь.

— По-моему у вас в Хань наоборот покрасивее имена дают, — удивился Сента. — И на Юге и на Севере.

Тайлинь прояснила:

— Красивые имена дают товарам, чтобы их продать. А если что-то называют для себя, то… Да, могут проявить скромность. На Юге даже дать название «наоборот».

— Вот и нам надо «наоборот»! — заявила Эла.

Псих усмехнулся:

— Хорошо, назовем его «Неудачник».

— Прекрасное название! Так и назовем!

— Вот такое имя давать уж точно плохая примета! — возмутилась Мирала.

Завязался спор, все против Элы. Жаркий, потому что она очень кипятилась. Взялась излагать модель, согласно которой суеверия реальная сила, и с ней надо считаться. Словами, помогая жестами. В конце концов, убедила, сломила напором.

После обеда слились, чтобы наплести риалина для двигателя и проверить сшестеренным прощупыванием подзащитных свидетелей. И оказалось, что, бурно обсуждая имя корабля, просто развлекались. Все, включая Элу, не настолько всерьез воспринимала она свои суеверия.

Но имя «Неудачник» уже прилипло.

57

Жасан спустился в подвал дома, в спортивный зал, чтобы порастягивать пружины на универсальном тренажере. Там уже были Зор и Шатун, не то спарринговали, не то отрабатывали приемы, не то что-то среднее. Удары и выпады почти всегда приходились в блок, мимо или в захват, и уж очень легко оба из захватов выворачивались — в бою, даже тренировочном, так не бывает. И пауз не делали, а, скажем, в бойцовских ямах соперники по нескольку шагов примеряются и присматриваются. Но как для отработки приемы и комбинации слишком редко проходили. Можно предположить, что эти двое очень хорошо друг к другу приспособились, угадывают любые замыслы соперника, и все поединки заканчиваются вничью.

Зор и Шатун прервались, передохнули и взялись за тренировочные мечи. Фехтовали на таких скоростях, что Жасан едва понимал, что происходит. Вроде бы Зор успешно использовал преимущества в росте и длине рук, но и Шатун иногда доставал соперника то в предплечье, то в корпус. Зор почему-то много отступал, наверное — чтобы удержать дистанцию и сохранить преимущества. Впрочем, Жасан не настолько хорошо разбирался в фехтовании. В боксе и борьбе хотя бы зритель.

Тем временем пришла Эмэр и начала медленно разминаться, за ней —Сента и принялся избивать кулаками мешок с песком. Когда Зор с Шатуном закончили и ушли, Сента и Эмэр взялись отрабатывать друг на друге быструю подсечку и защиту от нее. Бесполезные тренировались по очереди, чтобы не мешать друг другу на площадке для поединков и не толпиться у душевых.

Пришли Псих, Капля и Ляма. Жегиты ничего не делали, а Ляма занялась какой-то странной гимнастикой — выпады руками на отходе. Сначала медленно, потом все быстрее.

После того, как Сента и Эмэр закончили, против Лямы выступил Псих — наскакивал, пытаясь ударить или схватить, и каждый раз рука Лямы упиралась ему в корпус или останавливалась возле горла.

Эмэр отправилась в душ, а Сента сидел, скрестив ноги, и выполнял дыхательные упражнения. Когда Жасан сделал перерыв между подходами, Сента объяснил:

— Ляма работу с ножом отрабатывает. Она своей интуицией что угодно в спарринге предвидит и успевает увернуться, потому что уже немножко рапид, как мы все. И если без соперника движения отрабатывает, тоже хорошо. Но в спарринге атаковать не очень у нее получается, когда бьет, то самой больнее, чем сопернику, гораздо. И хватать кого-нибудь ей тоже неприятно, даже сквозь одежду или доспех, а когда Ляму хватают, то еще хуже. Силы ей Ирмек добавил недавно аспектом Кровохлебки, но чувствительность мешает силой пользоваться. И, хоть как Ляма уворачивается, если навалиться по-костоломному, то мало у нее шансов. Потому — нож. Тренирует ее Псих, а я им перед тем слияние обеспечил, чтобы он ей все показал. Ну, чтобы она свои ошибки его глазами видела, когда движения отрабатывала. Нож даже есть у нее уже, сверхриалиновый, чтобы никакой доспех не от него не помог.

— А если они специально против ножа тренировались?

— От ножа защиты нет.

К Психу присоединилась Капля. Жасан плохо понимал, что происходит на площадке для поединков, уж слишком быстро двигались Ляма, Псих и Капля. Вроде бы, Ляме удалось отбиться от двоих соперников, во всяком случае, все трое ушли довольные.

— А если на нее втроем нападут? — беспокоился Жасан.

— Если опытные бойцы и слаженно, то ничего не поможет. От троих защиты нет. А если вразнобой, даже опытные, то шансы повыше будут.

— Вы все так упорно тренируетесь, даже Ляма. Думаете — пригодится?

— Очень надеемся, что нет. Но лучше уметь драться, чем не уметь.

— Статистика говорит другое. Вот хотя бы про уличные ограбления, там, где слабак отдаст все, что у него есть, и пойдет страдать от своей никчемности, сильный да смелый будет сопротивляться, и его вообще убьют. От ножа защиты нет, от троих защиты нет…

— Тоже правда. Но нам все равно лучше уметь, не те у нас враги, что страдать отпустят.

— Да, враги у вас… опытные, Ляма не управится…

— С ножом управится. А вы тоже упорно тренируетесь, сколько подходов уже?

— Так не в форме же я после исправдома.

Жасан действительно стал рыхловат. Раньше хотя бы выбирался в пешие походы и поигрывал в высокий мяч, но после ареста не было настроения даже на гимнастику.

Сента предложил:

— Ирмек может быстро привести вас в форму аспектом Кровохлебки.

— Да? Ну… это было бы не по-честному.

Сента нахмурился, потом усмехнулся:

— Не по-честному это когда кого-то обманывают. Кого вы не хотите обманывать, Тайлинь?

Жасан вздохнул:

— Так заметно?

— Почти незаметно. То есть, мы видели в слиянии, что вы находите друг у друга много общего, как ни странно.

— Почему странно?

— Ну… Тайлинь выбрала служение, вы — свободу.

— А. Так… обстоятельства разные. Если бы у меня был аспект ясновидца, а бы тоже пошел защищать свидетелей.

— Ага. Но в слиянии вы неплохо переключались, мы ничего не заподозрили. Это вот сейчас — Тайлинь прическами и нарядами заинтересовалась, а вы себя в форму приводите. Хотя уже… произвели на нее впечатление.

— Может и произвел, но это же не дело, что она сильнее меня. Не говоря уже о том, что лучше дерется.

— Стреляете вы с ней одинаково хорошо, а это в наше время важней, чем драться. Только… Тайлинь она же… ну — не интересуется мужчинами…

— Разве?!

— Ну… почти не интересуется.

На лице Жасана было написано все то же: «Разве?!» А на лице Сенты появилось озадаченное выражение: «Когда они успели?»

— Подтянем вас в рукопашке, — решил Сента. — Может, в слиянии поупражняемся, чтобы вы быстрее вровень вышли. Но вам важнее другое тренировать, например — выворачиваться из блоков.

— Да, это бы я потренировал, — охотно согласился Жасан, вспомнив исправдом.

— Тогда начнем.

И ацетон не просочится.

58

Блок Жасану Сента поставил очень прочный, даже в тюрьме такого не было. Аж напугало.

— Разве я смогу вывернуться? — усомнился Жасан.

— Скорее всего. Методом простого действия.

— Не верится, если честно. А что у меня простое действие? То есть — у нас телепортеров? Захватить объект или нащупать чужой канал?

— Захватить объект. У телепортеров это получается машинально, а на чужих каналах нужно сосредотачиваться.

Жасан попытался захватить мячик для игры в быстрые броски. Не получилось. Взглядом попросил у Сенты совета, тот спокойно порекомендовал:

— Постарайтесь вспомнить, что чувствовали, когда объекты захватывали. И пробуйте по-всякому. Сосредоточиться, расслабиться, объект в руки взять. По-всякому.

Жасан начал пробовать. Не получалось. Даже вспоминать, что чувствовал, когда захватывал, было, кажется, все труднее. Начинал злиться, терять надежду, уставал. Решил взять мячик в руки.

И пока к нему шел, обнаружил, что объект уже захвачен, а блока нет. Аж не поверил:

— Это я блок сорвал или вы его сняли?

— Вы сорвали, — довольно улыбаясь, ответил Сента. — Еще раз?

— Я уже устал… Но — еще раз.

Во второй раз легче не было, опять объект не захватывался ни в какую. Жасан даже спросил, не поставил ли в этот раз Сента более мощный блок, тот ответил:

— Нет, такие же, это ваша усталость мешает. Но вы еще можете вывернуться. Постарайтесь вспомнить, как все было, когда вы вот только что вывернулись и… воссоздать условия.

Жасан попробовал, даже отошел, чтобы шагать к мячику с того же расстояния «по своим следам». Сосредоточился, тщательно вспоминая, как все было. И — объект захвачен, блока нет.

— Очень хорошо для начала, — кивнул Сента. — Пока достаточно, а то вы слишком устанете. Но вам нужно запомнить условия, чтобы их воссоздавать.

Жасан испугался, было, забыть условия до следующего урока, но тут ж понял, что вряд ли, прочно они отпечатались в памяти. Спросил:

— И много надо будет уроков?

— Не знаю. Сейчас вы неплохо справились, но задачка простая была.

— Простая?

— Блоки слабые и такие, чтобы их можно было легко простым действием сорвать.

— Блоки? Их что, много было?

— Два одинаковых слабых. Блокируют так же надежно, как и один сильный, но сорвать их оба можно тем же усилием, что один слабый. Такая специфика.

— Так можно ставить и разные блоки?

— Можно. Ставят даже по одному сильному на каждую способность, если их много у аспа. Но специфика такая, что первым срывает тот блок, который сильнее, а слабый после него сам слетает.

— После?

Сента уставился на Жасана. И медленно расплылся в хищной улыбке.

В зал вбежала Ляма. Слегка растрепанная и не то напуганная, не то очень сильно обнадеженная. В одной руке — особый сервомех, чтобы ухаживать за волосами, обычные щетки и расчески были ей отвратительны из-за сверхчуткости. В другой руке тапочки, Ляма их тут же надела. А ведь ей бывает крайне неприятно ходить босяком. Пробормотала:

— Почему мы не додумались раньше? Это же простое решение…

Сента пояснил:

— Додумался Жасан, а его с нами раньше не было. Ирмек?

— Сейчас придет.

Ирмек прибежал босяком и с мокрыми волосами — из душа, видимо. На его вопросительный взгляд Сента ответил:

— Скопируй меня. Ставим два разных блока одновременно, в замедленном времени, чтобы наверняка. Как только Ляма сорвет один блок, тут же еще один ставим, пока второй не слетел. Сильнее, слабее — не важно, лишь бы другой. Как сорвет сильный — опять ставим второй. Янтарь готова? Сливаемся.

Вот, до чего, сам не поняв, додумался Жасан — Ляма будет все время заблокирована. Так-то ей, чтобы сорвать любой блок, достаточно чувствовать хотя бы что-то — для сверхчутких это то самое «простое действие», как для Жасана захватить мячик.

На какую-то долю шага глаза у Ирмека и Сенты забегали, аж мельтешили. Вот как оно выглядит со стороны, когда человек в замедленном Янтарь времени.

Потом Сента с Ирмеком напряженно смотрели на Ляму.

А она тихо рассмеялась. Положив на пол сервомеха, взглянула на свои руки, пошевелила пальцами. Подошла к стене — шагала изящно, по-другому не умеет, но не мягко, как раньше, как только что, а пружинисто. Положила руку на стену, провела. Провела с нажимом. Неужели ей было неприятно прикасаться к этой стене?

Ляма вопросительно взглянула на Сенту, тот сказал:

— Нормально, вошли в ритм. Сколько продержимся, не знаю, но, думаю, долго можем.

Ляма благодарно кивнула. И сказала:

— Я надену доспех.

И вышла из зала.

Тут же собрались остальные Бесполезные, тихо рассредотачиваясь вдоль стен. Янтарь оказалась за универсальным тренажером и выглядывала сквозь просветы в его конструкции, Псих принес на руках Чи.

Последним явился Шатун со шлемом в руках, застегивая тренировочный доспех. Взглянул на Сенту:

— Эла сказала, что вы заблокировали Ляму, и она захотела со мной подраться. Поэтому у меня вопрос — что происходит?

Сента быстро объяснил, добавив:

— Хотя она сейчас и не сверхчуткая… Ты все равно аккуратнее, мягко.

— Эт понятно.

Но шлем Шатун надел. И правильно сделал, Ляма взялась за дело жестко — атаковала решительно и напористо, Шатун, при всем опыте и скорости, едва успевал защищаться. А Ляма легко уворачивалась от встречных и не давала себя схватить.

Пропустив удар локтем в голову, Шатун уважительно заметил:

— А интуиция твоя у тебя осталась.

— Осталась, — кивнула Ляма и снова пошла в атаку.

Шатун, воспользовавшись преимуществом в весе и силе, сумел ее свалить и обозначил залом руки. Разошлись, сошлись — и свалил еще раз, но тут уже Ляма вывернулась и откатилась. Встав, решила сыграть от обороны — спровоцировала размашистым ударом, открылась, и, едва соперник пошел на сближение, вильнула, поднырнула, ухватилась и так двинула его коленом в грудь, что зашатался.

Обменялись еще несколькими ударами, и Шатун предложил:

— Давай, пусть будет ничья. А то проиграть тебе — позор, победить тебя — тоже позор. А так вроде и не было ничего.

— Хорошо, — согласилась Ляма. Повернулась к Сенте: — Я думаю, достаточно. Вы устаете, а у меня может начаться сенсорный голод.

— Подожди, не срывай блок! — остановил Ляму Ирмек. — Я аспект Кровохлебки скопирую… приготовлюсь скопировать, а то вдруг тебе больно, дралась же, а под сверхчуткостью совсем плохо будет.

— Мне не больно, — сказала Ляма. Но послушно дождалась, пока Мирала вынесет из сомбра в руки Ирмека «картуш» с аспектом Кровохлебки — бесформенный комок неопределенного цвета.

Ирмек кивнул, сообщая, что готов копировать аспект.

Ляма коротко вздохнула, тихо произнесла:

— Спасибо, — взглядом дав понять, что обращается в первую очередь к Сенте, Ирмеку, Жасану, Янтарь и Шатуну. И ушла, ступая мягко. Выглядела такой же довольной, как когда сломала «фасолину».

— А сурово она вывернулась в конце, — заметил Ирмек. — Не удержишь ее под блоком, если сама не захочет.

— Эт хорошо, — заявил Шатун.

Жасан рискнул высказать недоумение:

— Это то, о чем мечтала Ляма — подраться с Шатуном?

— Она мечтала не бояться, — возразила-ответила Янтарь из-за тренажера. — И не чувствовать себя уязвимой… ущербной. Раньше мечтала. В последнее время уже нет даже.

— И выбрала себе в соперники самого большого и страшного.

— Самый страшный у нас Ирмек, — сказала Эмэр. Вроде бы не шутила, потому что никто не смеялся и не улыбался. — А Шатун наоборот осторожный. С развитым чувством меры. Еще Кин у нас такой, но он хуже держит удар.

Врач и повар. Самые человечные профессии, потому Кину и Шатуну необходимо чувство меры, как никому другому.

Бесполезные засобирались к выходу. Вместо болтовни обменивались жестами, которых Жасан еще не понимал.

Тайлинь сказала:

— Время от времени Ляме нужны будут такие… чтобы ее блокировали. Я сейчас в слиянии с ней…

— Опять мне с ней драться, — обреченно развел руками Шатун.

— Разве что для тренировки. Ей достаточно будет спокойно полежать, чтобы снять напряжение. Отдохнуть от сверхчуткости. Только… ведь это утомительно для вас?

— Приспособимся со временем, — отмахнулся Ирмек. — А может устройство какое придумаем, чтобы оно ее блокировало.

Эла возмутилась, аж подпрыгнула:

— Ну, знаете! Это же аспекты высшего порядка! С ними можно работать только аналогичными по сложности системами, только аспы способны блокировать аспов!

— Вы и не с таким справлялись, — неуверенно возразил Жасан.

— Нет, с таким не справлялись. Если возьмемся, все наши сложности с касоррами… да с чем угодно — забудем их, как незначительные!

Зор хохотнул:

— Ты хочешь сказать — в принципе это возможно?

59

Бесполезным хотелось заняться «искусственным блокером» для Лямы. И Эле тоже при всем ее скептицизме, она, пока возмущалась самой идеей, успела прикинуть, как упростить конструкт высшего порядка. Носители аспектов блокера способны воздействовать на любого аспа и выставлять блоки разнообразнейших типов, потому что их конструкты аспектов «умеют» настраиваться. А «искусственного блокера» надо настроить на одну только Ляму и ставить ей блоки всего лишь двух типов. Когда Эла изложила это остальным, они воодушевились, начали подбрасывать идеи. Заспорили, как будет лучше оформить «искусственного блокера» — в виде браслета или шейного украшения? Или имплантировать его Ляме в зуб, если поместится?

Потом замолчали — вспомнили все разом, что есть дела поважнее. Для начала корабль.

Все заказанное на арендованный матерью Эмэр склад сами же Бесполезные и переправили — Жасан зашел на страничку «Струны» и выбрал заказы на телепортацию деталей безынерционника. Дальше слились, проложили каналы, ретранслируя воздействие «сшестеренным прощупыванием», которое жегиты для краткости обозвали «сшестеренкой», и перенесли все, что надо, куда надо. Как только сами же подтвердили, что заказы выполнены, на счет Жасана пришла ровно такая сумма, какую Бесполезные заплатили «Струне».

Эла: «Так Бриль вообще ничего не зарабатывает?»

Жасан: «На мороженом он зарабатывает столько, что трудно поверить. Доход от «Струны» для него мелочь, зато всегда есть доступ к нашим услугам, я имею ввиду телепортеров. Это очень выгодно и обходится ему дешевле, чем нанимать личного телепортера».

В слиянии все узнали, что Жасан и Тайлинь парочка. Удивились, обрадовались, поздравили. И побыстрее переключились. Давно приучились не лезть друг другу в личное.

Корпус корабля вывели из сомбра в затопленную пещеру. Прощупыванием убедились, что он герметичный, телепортацией откачали воду, распределяя ее в глубинах озера так, чтобы не вызвать подозрительных волн на поверхности. Кин снова ошеломил Жасана — после их совместной работы внутри корабля был чистый вакуум и совершенно сухо.

Дальше переносили детали двигателя со склада, вытаскивали элементы «борта» из сомбра и с помощью рахнов монтировали под руководством Элы. Согласованно, поскольку в слиянии, спокойно и неторопливо, потому что в замедленном времени. Жасан рахнами управлять не умел, хотя Сента поставил ему необходимые триггеры, потому тренировался на одном, наблюдая за остальными Бесполезными. Получалось не без проблем, рахн слишком часто замирал из-за противоречивых сигналов. Жасану еще предстояло освоить команды и их комбинации. И далеко до остальных, которые управляли несколькими рахнами сразу каждый. Но и в монтаже Жасан был занят — и прощупывал, в том числе «сшестеренкой», и телепортировал довольно часто.

Псих, Зор, Ирмек очень удивленно: «А корабль-то готов, только включить».

Сента: «По-моему, корабль проще того «чудо-пня», что мы на ходу придумали».

Эла: «Конечно проще».

Сента: «И даже проще самохода».

Эла: «Пожалуй, проще. Что ж, давайте все проверять и грузиться».

Для начала телепортировали в корабль воздух. И появилась первая проблема — датчики давления показывали не то, что высчитали Ким с Жасаном исходя из перенесенных объемов. И не то, что ощущала Мирала своими ринхами — если ей верить, давление внутри корабля было ровно такое, как снаружи в атмосфере, а по датчикам гораздо меньше.

Ирмек: «Инерционность. Мы ж в замедлении, и вы накачиваете туда воздух быстрее, чем датчики успевают мерить».

Эла: «Плохо. Это значит, что в замедленном времени мы не сможем полагаться на приборы, только на наши аспекты».

Тай: «Но хорошо, что мы это сейчас узнали, а не где-нибудь в дипшейд».

Наполнили сжатым воздухом баллоны, тоже телепортацией — переносили его из атмосферы несжатый, он расталкивал тот, что уже в баллоне, потом давление выравнивалось. Работало, как ни странно. А Жасан только сейчас понял, почему невозможно телепортировать внутрь твердого материала. Жидкий воздух заранее получили компрессором в подвале дома, и теперь телепортировали его в корабельные баки.

Потом переносили телепортацией и размещали остальной «груз» — все, что может пригодиться, от инструментов до шелковых носков для Лямы.

Янтарь: «Не хватает аварийного запаса продуктов, так и не собрались купить, хотя он есть в списке Элы».

Вышли в сеть, быстро нашли рекламу «сбалансированных рационов для космических путешествий» от нескольких предприятий и одного крупного производителя, но у него не было на складах этих рационов.

Жасан усомнился: «Несолидные какие-то предприятия, больше ничем не торгуют. И реклама слишком яркая, но не подробная. Может быть вообще мошенники, продадут пару ящиков рационов, которые у них на выставке, получат деньги за следующую партию и исчезнут».

Ирмек, Кин, Янтарь: «Давайте проверим, что у них в ящиках этих».

В ящиках были мелкие жестянки, Ляма аккуратно лизнула содержимое одной.

Псих, Капля: «Теперь мы знаем вкус мокрого картона».

Ляма: «Картон вкуснее».

Проверили другие предприятия. У всех в жестянках был «картон».

Псих: «Похоже это не мошенники. Похоже это ловушка. На кого, интересно? Не на нас ли?»

Эла, Ирмек: «Прямо на нас — вряд ли. На других тайных владельцев теневых кораблей — возможно, но маловероятно. Скорее всего что-то связанное именно с космосом».

Псих, Шатун, Капля: «Ходили тут среди вуэлеров слухи про тайные поселения на Луне. Что их снабжают телепортацией».

Кин, Жасан: «Далековато для телепортации. Это же релятивистское расстояние, ограничение скорости света влияет и здорово мешает».

Псих, Шатун, Капля: «Они вроде как по цепочке портировали, между станциями на разных орбитах».

Эла, Ирмек, Мирала: «Да, надо будет все-таки прощупать Луну».

Сента, Эмэр, Кин: «У нас накапливается все больше дел».

60

Вопрос, кто будет управлять кораблем, Бесполезных не волновал, потому что не волновал Элу. Она лично участвовала в разработках систем навигации, а потом сама их испытывала, в том числе в первых полетах. Набралась опыта, которого у штатных навигаторов кораблей Академии, да и Центра, нет и быть не может, поскольку успела всласть посидеть за пультами разных кораблей. Опыта полетов в глубины дипшейд или к аномалиям у Элы не было, но Бесполезные туда и не собирались. Пока что. Мало того, Эла скопировала изощренную навигационную математику со своего аспекта остальным Бесполезным, кроме Лямы — Сента опасался конфликтов с ее триггерами.

Проверили на программах симуляторах навигации. Сразу не получилось ни у кого, но, потренировавшись, финальный тест сдали все, даже Ляма — она упражнялась в слиянии с Элой, пользуясь математикой с ее аспекта и своей интуицией.

Кроме навигатора, кораблю нужен пилот, но Эла и это могла — чтобы попасть на корабль Академии, не важно, в качестве кого, надо пройти базовую пилотскую подготовку. В основном Эла пилотировала корабли в «цыплячьем» режиме — это когда задаешь бортовой автоматике нужную тебе траекторию или пункт назначения, и программы, написанные очень умными людьми, в том числе Элой, предлагают оптимальные варианты. Современным людям даже учить ничего не надо.

Все нужные программы нашлись у Элы на конструкте аспекта, компьютеры Бесполезные купили, ничего не опасаясь — современная электроника, кроме совсем дешевой, «космическая», то есть защищенная от перегрузок, невесомости, радиации, вакуума, холода, перегрева и дураков. Для глубин дипшейд и аномалий «циплячий» режим, естественно, не подходит, значит туда пока не надо. Впрочем, Бесполезные подумывали пилотом обзавестись — либо взять на стороне, либо самим научиться. Первое быстрее, второе надежнее. Отложили решение на потом, после первого испытательного полета.

— Куда полетим? — развязно интересовался Псих за ужином.

— Для начала достаточно в какой-нибудь из соседних миров, — подумав, решила Эла. — За диодным переходом. Или в который еще не открыт портал. В доступных соседних мирах кто-нибудь есть — исследователи, колонисты, авантюристы. Маловероятно, чтобы они заметили корабль в сомбре или дипшейд, но зачем рисковать, если можно совсем не рисковать?

— Мы не будем выходить в пространство другого мира? — спросила Ляма.

— Посмотрим.

— Вы так уверены, что ничего опасного не случится, — отметил Жасан. В слияниях он видел, что Эла далеко не бесстрашна, хотя и научилась сохранять в опасных ситуациях контроль надо собой.

Она улыбнулась:

— Корабль в полнейшем порядке. Все показатели на оптимуме, все оборудование в идеальном состоянии, за корпус вообще не страшно. Я летала в дипшейд на кораблях, которые были в гораздо худшем состоянии, и не боялась. Почти не боялась. И тогда мне была недоступна «сшестеренка», чтобы все проверить, убедиться, что ни в одной мелкой детали нет дефектов. И Лямина интуиция тоже была недоступна.

Жасан взглянул на Ляму. Та кивнула, мол, бояться и правда нечего.

— Разве что нас заметят, — продолжала Эла. — Но у нас есть глушилка. Заметить нас могут между входом в сомбр и запуском глушилки. Доли шага, вероятность очень маленькая. Даже если заметят, на такое короткое возмущение не обратят внимания.

— А если возмущение автоматика зафиксирует где-нибудь в компьютере?

— Даже если потом проверят, все равно не обратят.

— Но…

— Да не обращали мы внимания на такую ерунду! В сомбре родного мира столько этих всплесков, на каждый кидаться — некогда будет работать. Я про Академию.

Тем не менее, слившись после ужина, усовершенствовали глушилку, чтобы она могла настроиться на реботеры и вариаторы еще в родном пространстве. И решили перед тем, как отправлять корабль в сомбр, размыть там все ринхами. Ринхов Мирала «запасла», собрав едва ли не всех доступных в одну точку и распорядившись там и оставаться — потому что нырки теневых кораблей в дипшейд и возвращения оттуда действительно их отпугивали.

В первый полет корабль ушел без экипажа — управляли им с помощью «сшестеренки» и аспекта Шатуна, который создавал сигналы команд прямо в компьютерах. Корабль благополучно вышел в сомбр, там разогнался, затормозил, поманеврировал. Никаких проблем не возникло.

Эла: «Нам бы в Академии такие возможности. Мы в испытательных полетах без экипажа отправляли корабли в сомбр на одной только автоматике, наблюдали через систему конструктов-ретрансляторов. Когда испытывали «Кобру», ретрансляция сбойнула, и мы не знали, что с кораблем. Восемьсот шагов не знали, а потом автоматика его вернула целым, вот радость была…»

Жасан: «Ну что, слетаем в другой мир? Какой вы выбрали?»

Эла: «Никакой мы не выбрали. Но пусть будет восемьсот девятый — полный аналог нашего и за диодным переходом. Там уж точно никого нет».

Жасан, Кин: «Тогда тянуть не будем. Разгоните корабль так, чтобы в нем был нормальный вес».

Эла, пуская корабль по кругу, чтобы создать в нем вес за счет центробежной силы: «Зачем?»

Жасан, Кин: «А зачем нам невесомость?»

Эла, Мирала: «Вы что, собрались телепортировать нас в сомбр?! Но это невозможно! Телепортировать можно только в обычном пространстве!»

Жасан, Кин: «Так внутри корабля и есть обычное пространство. Окруженное сомбром, так и наш родной мир им окружен с определенной точки зрения».

Они уже проложили каналы. Для пробы отправили внутрь корабля минорд Кина — прошло благополучно.

Эла: «Предполагалось, что мы выведем корабль в пространство, погрузимся и уйдем в сомбр».

Псих: «Может, так и сделаем, чтобы от плана не отступать?»

Кин: «Каналы проложены, мы зря старались?»

Эла: «Получается, нам даже не нужно выводить корабль из сомбра. Это открывает очень интересные возможности».

Кин, Жасан: «Так портировать нас туда или нет?»

61

Эла: «По правилам испытательных полетов перед тем, как отправляться в сомбр, необходимо надеть скафандры. Мы собирались надевать скафандры внутри корабля, но еще в нашем пространстве, а не уже в сомбре».

Мирала, Зор: «И кто с нас за нарушение правил спросит, Академия?»

Эла, Псих, Шатун, Капля: «Академия. С нас уж точно спросит, если узнает, мы там сотрудники. А может и до вас доберутся».

Эла: «Во-первых. А во-вторых, само мироздание может спросить. За неосторожность».

Мирала: «Так что, выводим корабль из сомбра? Или пусть Кин и Жасан нам сюда скафандры телепортируют, мы их наденем и туда уже в скафандрах?»

Эла: «Лучше скафандры сюда. Не нужно лишний раз гонять корабль то в сомбр, то из сомбра, если можно не гонять».

Скафандры Кин и Жасан по рассеянности едва не телепортировали все, включая запасные. К тому же умудрились забыть, где чей, а они разные. Особенно отличался предназначенный для Лямы — поверхность обычных скафандров внутри перчаток и на сгибах была ей неприятна на ощупь, потому скафандр Лямы привели в соответствие с ее ощущениями — воздействовали аспектом Тай и нанесли риалиновые покрытия «под шелк». Ляма уверяла, что и так сойдет, но остальные с ней не согласились, особенно жегиты — в важных делах нужен комфорт, чтобы не отвлекаться на ерунду.

Разобрались, где чей скафандр — «сшестеренкой». Упаковались, проверили.

И отправились на корабль.

Проникнув в сомбр или дипшейд на теневых кораблях, многие разочаровываются. Потому что внутри корабля ничего не меняется, кроме совсем не зрелищной информации на экранах.

Но, во-первых, Бесполезные оказались на корабле впервые, до того не видели его изнутри. Ведьмы, жегиты и Жасан даже помещений с риалиновыми стенами до сих пор не видели, и теперь с любопытством осматривались. Во-вторых, в слиянии Бесполезные ощутили «сшестеренкой» сквозь искажения реботеров сомбр прямо на поверхности корпуса — не почти родной вакуум обычного пространства, а пустоту хищную, готовую сожрать и превратить в себя что угодно. Из родного мира сомбр так не прочувствуешь.

Но совсем пустым сомбр не был. Конечно же «жили» в нем всевозможные сонк-сущности, много, начиная с ринхов, заканчивая конструктами высших сложностей, их предпочли не трогать. А также — твердые тела. Человечество родного мира успело отправить в смежное пространство немало разной материи. Часть вернуло, часть улетала вдаль, часть медленно распадалась, растворяясь в сомбре, или быстро разъедалась сонк-сущностями. И все же достаточно было твердых объектов, разных — от пылинок до законсервированной научной станции новалендской Академии Релятивистики. Ляма ощутила все твердые объекты в сомбре как необычайно холодные, гораздо холоднее того, что когда-то «пощупала» в криогенном цехе, хотя там был абсолютный ноль. Потому что в родном пространстве у вещества есть теплоемкость, если добавить ему тепла, оно нагреется, а здесь сколько энергии не трать, та исчезнет, ни на что не повлияв.

Неприятным этот холод Ляме не показался, она даже обеспокоилась: «Здесь все никакое». Действительно, в родном мире все было для Лямы приятным, неприятным или нейтральным «на ощупь», а здесь… просто было.

Эла, Мирала, Зор: «Вероятно, твоя сверхчуткость связана с передачей энергии. В родном мире все с этим связано, по-другому не бывает. А здесь нет энергии».

Мирала: «У меня тоже по-другому, сама видишь». По-другому было не все, восприятие ринхов в сомбре осталось тем же, но от тех, что на границе с пространством, «картинка» шла «вывернутой наизнанку». Мирале пришлось бы привыкать, учиться заново, но составленная Элой модель «мира ринхов» помогла вывернуть восприятие обратно. И неожиданно хорошо помогла.

Мирала: «Если сложить восприятия оттуда и отсюда, можно разглядеть много интересного. Надо будет обязательно попробовать для разведки, у нас там много планов».

Привыкая к новизне, прощупали «сшестеренкой» всю материю, до которой смогли дотянуться. И обнаружили несколько расположенных по своеобразной спиральной системе одинаковых объектов — очень чистая медь, стабилизированная с помощью мембров, к ней подсажены сонк-чосты и сонк-сервы с солидным запасом энергии, несколько плотных нублов, очевидно для связи с родным миром, и все это под управлением конструкта низкого порядка.

Капля: «Похоже на наши сторожевые конструкты, которыми мы защищаем свидетелей».

Янтарь, Тайлинь: «Тебе виднее, но чем они похожи?»

Ляма: «То же предназначение. Похожее».

Капля: «Срабатывают в определенных условиях. Не знаю, в каких, не хочу в них ковыряться, чтобы не сработали».

Псих: «Учитывая расстановку, они, скорее всего, настроены на теневые корабли. Точнее — на теневой грузовик Центра».

Эла: «Да, очень похоже. Больше настраиваться не на что».

Зор, Эмэр, Сента: «Не слишком сложно они устроены для этого? Наши сторожевые конструкты проще».

Псих, Эла, Капля: «Им еще надо отследить, где корабль выйдет в пространство родного мира. Там его проще захватить. И даже уничтожить будет проще, чем в сомбре. Могли и нас заметить, кстати, если бы мы не запустили глушилку заранее».

Мирала: «Мне кажется, их легко обмануть. Если просто выйти из дипшейд в сомбр подальше от этих «сторожей», искажения от корабля растворятся в шуме».

Эла: «Можно и ближе. С применением наших «глушилок». Но для этого нужно знать условия в сомбре и систему, по которой расположены «сторожа». И вообще — знать про них».

Псих: «Тогда мы правильно решили в доступные миры сначала не летать. За корабль Центра сурово взялись, не просто сторожевых конструктов навешали в сомбре, а вот такие штуки, явно не из дешевых».

Кин, Тай, Жасан: «Оно того стоит».

Псих: «Стоит. Это значит, что и в доступных мирах тоже поставят сторожей в сомбре. А может и что другое, чтобы не повторяться. А может и во всех остальных мирах, куда можно хоть как-то попасть, поставят какие-нибудь ловушки на корабль Центра. То есть, и за диодными переходами, куда мы собрались, тоже».

Эла: «Вероятность этого составляет три десятых процента, вот расчет. Тратить ресурсы на миры за диодными порталами нерационально».

Ляма: «Там тоже может быть опасно».

Янтарь, Зор, Кин: «Испытать корабль все равно надо, раз уж взялись. Давайте слетаем в мир восемьсот девять, только предельно осторожно. Если что не так — сразу назад».

Ляма: «Да, так и нужно, мне кажется. И не только — раз мы можем телепортироваться из сомбра в пространство, и никто об этом не знает, значит, нужно подготовится и к этому. И к тому, чтобы сбежать не в сомбр нашего мира, а в глубины дипшейд, тоже стоит подготовиться».

Решились. Настроили вариаторы и отправились вглубь дипшейд.

Тай, Зор: «Со вспомогательным вариатором все в порядке?»

Эла: «Да, мы же вместе калибровали систему».

Тай, Зор: «А если бы не откалибровали, а построили бот и отправились на нем с этим вариатором, то провалились бы в глубину дипшейд».

Эла: «Ничего, выбрались бы. Правда, родной мир потом… могли и не найти».

Пространство дипшейд тоже пустым не было — восприятие «сшестеренкой» выявляло всевозможные проявления сонк, просматривалась сложная система. Ее бы изучить, но пока что главным было испытать корабль.

Эла рассчитала параметры, проверила. Поработала двигателем в режиме разгон-торможение, заодно вывела корабль на такую траекторию, чтобы он, выйдя из сомбра в обычное пространство, оказался на высоте в семь тысяч шагов — восприняла всерьез предложение Лямы быть готовыми телепортироваться из сомбра в обычное пространство. Неизвестно, что там за рельеф, насколько от родного мира отличается, вдруг горы? Лучше оказаться на большой высоте, чем на большой глубине, а потом, пока будут падать, можно сориентироваться и телепортироваться на поверхность. Кроме того, выбирая скафандры, Бесполезные заказали самую дорогую модель среди любительских — неуважаемые профессионалами «костюмчики в обтяжечку», но с солидным набором дополнительных функций — самоочистка, электромассаж, шляпа-зонтик, камеры-перстни, световая связь и так далее. Главное — был и птер, очень обрадовавший жегитов, захотелось им полетать в атмосферах других планет как-нибудь. Вот и на случай «телепортации в небо» пригодился бы.

Эла попросила Янтарь замедлить время и осторожно вывела корабль в сомбр мира восемьсот девять, не забыв убедиться, что глушилка маскирует все искажения. Мирала выпустила запасенных ринхов, тщательно размывая все, чем корабль мог возмутить сомбр. С удовлетворением обнаружила, что «здешние» ринхи почти не всполошились, значит — действительно не заметили корабль.

Ляма: «Здесь что-то опасное. Что это?»

Эла: «Демон!»

62

Бежать. Это было общее, твердое решение. Но куда? В родной мир — ни в коем случае, потому что демон мог увязаться за Бесполезными. Может и нет, но вдруг? Не для того спасали человечество от «фасолины», чтобы притащить ему в подарок опаснейшее порождение дипшейд.

Любой из теневых кораблей Академии, да и, скорее всего, грузовик Центра, ушел бы в глубины дипшейд и там постарался оторваться от демона «на скоростях», если тот увяжется, но у Элы не было опыта навигации и пилотирования в глубинах, тем более ни разу не уходила там от погони.

Значит — телепортироваться в обычное пространство. Сначала Жасан едва не запаниковал, обнаружив, что может прокладывать пути только внутри корабля, но потом вариаторы и реботеры настроились и установили частичную привязку к здешнему миру. Тем временем Кин с Жасаном успели захватить всех Бесполезных в скафандрах, припасы, наборы выживания, по настоятельному требованию Ирмека — контейнер с «картушами». И телепортировали всех, пройдя каналом последними.

Обнаружили, что висят в неподвижном воздухе на высоте тысяч пять шагов. Над горами. Невысокими, без снежных вершин, но все же.

Ирмек: «Всем погасить аспекты! Ничего не делаем». Потому что любая активность, связанная с сонк, может привлечь демона.

Ляма: «Я не могу совсем погасить аспект».

Ирмек, Эла, Жасан: «Сделай, что можешь».

Ляма: «Хорошо».

Жасан торопливо отключил аспект. И полетел вниз, потому что Янтарь тоже отключила свой. И слияния уже не было, потому что отключился и Сента.

Жасан нажал, куда надо, и крыло раскрылось в режиме «простой спуск», изнутри на стекле шлема засветились непонятные надписи. Остальные Бесполезные пикировали, чтобы догнать ящики и контейнеры. Перехватили, распустили крылья и направились к относительно ровной и сравнительно горизонтальной площадке на высокогорном лугу одного из склонов. Морозильник ловить не стали.

А Жасан не умел рулить даже в режиме «простой спуск». Опыт был куцый и весь чужой, полученный в слиянии с Лямой, когда она летала над «фасолиной». Управляла полетом, изменяя положение тела, Жасан тоже изогнулся так, сяк, вытянул руку, и повернул едва ли не в противоположную сторону от остальных.

Что-то еще замигало на стекле. Ага, включилась радиосвязь, спокойный, расслабленный голос Психа инструктировал:

— Ноги подогните. Заведите руки за голову, нащупайте стропы. Тянете за левую — поворачиваете направо, за правую — налево.

— Не наоборот?

— Как ни странно.

Стропы оказались жесткими, не поддавались, когда за них тянули, однако птер поворачивал. Медленно, далеко Жасану до непринужденной стремительности остальных.

— Ага, да, — удовлетворенно комментировал Псих. — Потянете обе — замедлитесь, ничего больше в режиме простого спуска нельзя сделать. Как приземляться знаете?

— Обе ноги вперед, удариться о землю всей стопой, спружинить.

— Перед тем — замедлиться. А потом лучше лечь, чтобы крыло погасилось об землю — это для первого раза, а то понесет вас ветром.

Зазвучал обеспокоенный голос Тайлинь:

— Он справится?

— Он в скафандре, а там защита от падения есть. Крыло помять может, ну и в Бездну.

Жасан обнаружил, что ему нравится полет, даже всерьез полюбовался вершинами и ущельями. Увидел, как серебристый морозильник врезался в зеленый склон и покатился, хлопая дверцей и оставляя след из разноцветных упаковок мороженого. Тоже красиво. А еще — трагично и символично.

О демоне и остальных проблемах Жасан постарался не думать, и получилось — благодаря освоенному в слияниях умению переключаться.

До точки сбора остальных Жасан не дотянул. И в неудобном месте приземлялся, на не слишком пологом склоне, да еще и ветром сносило. Три шага сомневался, куда разворачиваться лицом, вверх или вниз по склону. Наугад выбрал низ.

Возле самой земли спугнул пятерку странных животных — похожи на маленьких стройных верблюдов без горбов, но на грансурских лам не похожи. Животные молниеносно разбежались в стороны, и молодцы, а то бы Жасан в кого-то из них врезался.

Приземлился в целом удачно — вовремя замедлился, ударился ногами в плотный дерн не слишком жестко. Потом пробежал с полтора десятка шагов, немного потерял равновесие, но распущенное крыло не дало упасть. А прилечь забыл, хотя сносило ветром в спину. Крыло свернулось само — хорошая автоматика, умная, но вдруг что-то с чем-то перепутает и свернет крыло в воздухе?

В наушниках прозвучал дружный облегченный выдох.

— Знаете, где мы? — спросила Эла. — Или посигналить чем-нибудь?

— Не надо, так найду.

Он остальных не видел из-за небольшой неровности на склоне, но куда идти запомнил хорошо. Отправился, сминая тяжелыми ботинками скафандра сочную густую траву. Спугнул каких-то птиц, зайца.

Обсуждали по радио расстановку.

— Телепортацию демон, значит, не заметил, — с надеждой предположила Тай.

Кин, подумав, подтвердил:

— Даже если заметил, мы же портировались из сомбра в пространство на нулевое расстояние. Просто через… границу раздела. Путь бесконечно короткий… вообще нет его, а вход и выход для постороннего наблюдателя слились и уже рассеялись. Но прокладывать путь не стоит.

— А прощупывать? — спросил Жасан. Остальные Бесполезные наверняка знали про демонов все, что было опубликовано в бюллетенях академий, а Жасан вынужден расспрашивать.

Ответила Эла:

— Способностью телепортера — не стоит. Также, как ясновиденьем. Антерам можно прощупывать, они не вызывают заметных возмущений. Но воздействовать на сонк-объекты или пытаться прощупать самого демона опасно, демон может почуять и начнет искать, откуда его прощупывают. Запеленговать невозможно, однако демон может наткнуться на работающий аспект, особенно если будет искать планомерно, по системе. Потому даже пользоваться способностями дигитов и рапидов опасно. А у нас еще и Ляма не может отключиться…

— Может все-таки — быстро? — спросила Мирала.

— Я не могу точно посчитать вероятность без аспекта. Зависит от того, где демон сейчас, но боюсь, что он рядом. Хотя… если по-настоящему быстро, он ничего не успеет сделать, даже если заметит. Но не строй цепочек и… вообще не пытайся ничего делать на большие расстояния. Хотя бы узнаем, далеко ли он…

— Ага. Янтарь — сольемся? — И почти тут же доложила: — Он рядом. Прямо там, где диодный переход, только в сомбре. И он несколько часов уже тут, ринхи его огибают, и… видно, что уже давно — струи такие получились из ринхов.

Это не могло быть случайностью.

63

Остальные появились в поле зрения Жасана. Скафандры обезличивали, распознал Зора и Янтарь — по росту, Ляму по мягкой походке, Ирмека, потому что он шел рядом с Янтарь и нес контейнер с «картушами», и Тайлинь — сам не понял, как, должно быть влюбленное сердце подсказало. Надо будет скафандры пометить. Светящейся краской.

Тем временем, продолжали обсуждать расстановку, Псих говорил:

— Демон нас поджидает, или это моя паранойя?

— Нас поджидает, — ответила Тай. — Вы уже два раза сбегали за диодный портал, один раз с нами. И оба раза возвращались. И они решили… устроить нам ловушку.

Кто они — понятно, наркоторговцы. Как они это сделали — понятно, очевидно кто-то с пустым аспектом скопировал способность той девчонки-антера, которая могла управлять демонами, и слетали в дипшейд за одним.

Но Жасан не поверил:

— Они что, во все миры за диодными порталами по демону притащили? Сколько их, этих миров?

— Шестьдесят семь, — ответила Эла. — Но в миры, пригодные для жизни, ведут двадцать два.

— И не много ли демонов надо на все двадцать два?

— Демонов в дипшейд сколько угодно. Если Центр давно с ними работает… с демонами, то могли наладить целую технологию… даже подчинить демонов с запасом, а сейчас их… применили. Наверняка так и было, этот демон под контролем. С чего бы ему торчать на одном месте в сомбре? Нормальный демон уже давно вернулся бы в дипшейд.

— Но… не слишком ли для нас — целых демонов гонять? Ладно бы, одного…

Зор усмехнулся:

— После того, как мы разнесли их «фасолину», против нас ничто не слишком. Это ж криминал, им отомстить надо, или их совсем бояться перестанут. А вам не надо нас недооценивать.

— Но… если они могут пригнать из дипшейд сразу два десятка демонов… то могут и больше, тогда им никакая «фасолина» не нужна, пригнали бы сотню демонов в сомбр родного мира, и… что можно было бы сделать?

Эла ответила:

— Демонов надо бояться в дипшейд, в сомбре. В нашем пространстве демон может наделать вреда сонк-оборудованию и аспам, но до всемирной катастрофы не дойдет, энергии не хватит. Кроме того, демоны — опасность известная. Мы их изучаем и готовимся противостоять, есть очень неплохие наработки. Сонк-пушки — как раз против них, «Тайпан» даже одну испытал в глубинах дипшейд. Подействовала, отпугивала демонов. Нескольких даже нейтрализовала. Хотя потом ее сняли с корабля, потому что слишком демаскирует и наоборот привлекает демонов. Есть и другие способы защиты, например, простой сброс энергии нублами сквозь сомбр в дипшейд, это и тысячу демонов остановит. Даже если бы они послали против нас тысячи демонов, то… результат не гарантирован. Если есть у них план использовать демонов, то запасной или часть большего плана.

Тем временем, сошлись. Ляма отщелкнула и подняла щиток шлема. Да, в скафандре уже начинало пахнуть. Остальные последовали ее примеру.

Воздух в горах чужого мира оказался чистым и прохладным.

Расположились на траве, опираясь друг о друга. Думали об одном и том же — аспект «погонщика демонов» доступен и Бесполезным, записан на «картуш». Почему бы его не использовать?

Ирмек вздохнул:

— У меня нет опыта с этим аспектом. Я его только на «картуш» скопировал, вообще не использовал. А без опыта у меня плохо получается, в первый раз особенно. С ринхами, помните, вообще сразу ничего не вышло.

— Ты быстро освоился, — похвалила Ирмека Мирала. — А с сервами — так и сразу.

— Потому что Эмэр мне подсказывала в слиянии. А с ринхами — ты. А аспект Зора я… сколько слияний осваивал, несмотря на подсказки?

Эла, соглашаясь, кивнула:

— Слишком опасно. Но — другие варианты? Корабль наверняка вышел из строя, он рядом с демоном… даже если корпус и двигатель уцелели, все сонк-оборудование уже не откалибруешь, новое надо. И… мы же ничего здесь не можем, даже твердую точку не создашь, даже модель составить — все слишком опасно.

Ирмек пожал плечами:

— Дождемся, пока нас Люд спасет?

— Хороший вариант. Но здесь демон, а предупредить Люда мы не можем. Пограничники давно уже противостоят демонам, «чужим», но у себя на Грани, а здесь… смогут ли?

— И чтобы Люд нас обнаружил, мне надо ринхов гонять, — напомнила Мирала. — Тут-то демон и всполошится.

— Нам нужно справиться до того, как Люд нас найдет, — сказала Ляма.

Жасан пожалел, что нельзя устроить слияние с Лямой и оценить ее ход рассуждений. Интуиция Лямы это не какое-нибудь «послание с Неба», а своего рода модель, пусть и составленная неосознанно, но логичная, и эту логику нужно видеть, она иногда подсказывает неплохие идеи.

Ляма объяснила сама:

— Наши враги не знают, что пограничники наши друзья. Если нас спасут пограничники, наши враги могут об этом догадаться. Они же совсем не глупые, вы же видите. Изменят свои планы. Тогда пограничникам труднее будет нам помочь.

— Они и так не очень-то помогают, слишком заняты, — проворчал Кин. Не совсем справедливое замечание, Люд уже один раз выручил Бесполезных из мира за диодным переходом, а это немало.

Ляма согласилась и возразила:

— Верно, они не смогут выделить нам в помощь много своих ресурсов. Поэтому очень важно сохранить внезапность. Нам необходимо думать наперед.

Ирмек взял в руки контейнер с «картушами», который до того держал на коленях. Это был немой вопрос: «Других вариантов нет, только использовать аспект погонщика демонов?»

Эла тяжело, с тихим стоном вздохнула — мечтала запустить аспект и просчитать все варианты сразу. Жасан ее прекрасно понимал, тоже не хватало слияния, «сшестеренки», да самой возможности телепортировать. Хуже, чем в исправдоме, там хотя бы не грозила смертельная опасность.

Эла заговорила:

— Я даже не знаю, что это за демон. Из того, что успела заметить по приборам, может быть «валун», «созерцатель»… даже «паутинник», но он бы здесь все разнес… Он не заметил, как Мирала прощупала ринхов. Значит, если действовать быстро, не заметит и других наших фокусов, если не слишком наглеть. Потому сливаемся все, Янтарь останавливает время, Ирмек копирует аспект погонщика демонов. Никаких действий, только внимательно смотрим… воспринимаем. И тут же гасим аспекты. Для начала нам нужно понять, с чем имеем дело.

Даже без своего аспекта дигита Эла оставалась самой умной.

64

Ирмек посмотрел на контейнер с «картушами»:

— Надо было их пометить.

Раньше он распознавал, какой аспект на «картуше», своей способностью, но сейчас следовало пользоваться аспектами пореже. «Прощупывать» «картуши», чтобы найти нужный, уж точно не стоило.

— Третий, во втором ряду, в верхнем слое, — просветила Эла. — Сливаемся.

Слились, Янтарь замедлила время, Ирмек скопировал аспект погонщицы демонов.

И тут же все вместе демона ощутили. Готовы были отключить аспекты и затаиться, но демон никак не отреагировал на то, что его «разглядывают».

Ирмек даже почувствовал его настроение — сосредоточенное внимание и готовность исследовать все необычное. Исследовать грубо, не боясь повредить, то есть, по сути дела — атаковать.

О размерах демона говорить не стоит, поскольку он может растягиваться и сжиматься не хуже сервомеха, но в тот момент времени занимал объем величиной с лошадь. Синхронизировал себя с выходом из диодного портала на поверхности планеты — да, это не могло быть случайно. И контролировал, кажется, весь доступный сомбр.

А представлял собой демон… первое впечатление — путаница волокон. Бесконечно тонких и бесконечно длинных. Из чего состоят волокна, никто не понимал. Что-то без веса и структуры, то есть — не сонк-материя и, тем более, не электромагнитная. Впрочем, «присмотревшись» к одному волокну, Ирмек ощутил в нем вроде как колебания — короткие волны распространялись строго вдоль волокна, не проявляясь в пространстве рядом с ним.

Эла: «Но это невозможно, из чего бы ни было волокно, электромагнитная энергия рассеялась бы в сомбре».

Ирмек: «Может, не электромагнитная? Сонк-волны, гравитационные, механическая вибрация… Нет, не вибрация, волокно неподвижно. И не сонк, тогда бы волокно тоже вибрировало».

Эла: «И не гравитация, она бы тоже распространилась во все стороны. Изолировать гравитацию можно только в отдельной вселенной…».

Так и было. Все ужаснулись, осознав, что каждое волокно, это отдельное одномерное пространство, по сути — целая вселенная с единственной осью координат. И в ней действительно могли распространяться всевозможные волны.

Жасан недоверчиво: «Волокна правда бесконечные?»

Ирмек, Эла: «Концов не видно». Часть волокон, пронзая границы между пространствами, уходила в глубины дипшейд, часть — неизвестно, куда. Но сутью демона была область, где «волокна» сходились в путаницу — постоянно соединялись и разъединялись по сложной системе, порождали множество своеобразных сонк-объектов, а уж они взаимодействовали с сомбром и смежными пространствами. Воспринимали, анализировали, воздействовали. А Ирмек мог ими управлять…

Эла, Ляма, Мирала: «Нет! Он заметит!»

Ирмек: «Вижу. Изучаем».

Взялись всеми силами изучать, набирать данные и составлять модель.

И у Элы началась перегрузка. Как от ринхов в самое первое удачное слияние — ее аспект независимо от нее самой принялся строить модель. Загребая все больше энергии, ресурсов, торопливо достраивая себя.

Сента отключил Элу от слияния. И модель застряла, строилась едва-едва, потому что не напрямую, а через алгоритмы дигитов-«счетчиков», которые еще надо составлять, а потом, для следующего шага, составлять новые.

Янтарь, демонстрируя, что насчитала способностью дигита: «Мы можем перенаправить его восприятие. Отвлечь внимание, чтобы не замечал нас. Мне кажется, это безопасно, он не заметит воздействие».

Посомневались, но предложение Янтарь соответствовало модели. Потому решились, Ирмек очень осторожно направил внимание демона на пару близко расположенных флуктуаций.

Демон не заметил воздействия. Но заметил, что изменилось его настроение, мотивация, и насторожился. Потому что не было у демона причин обращать внимание те флуктуации, разглядел в подробностях не раз. Значит, настроение изменилось из-за внешнего воздействия — в прошлом случалось нечто подобное. Следовало поискать того, кто воздействует, и тщательно его изучить.

Ирмек тут же убрал воздействие и вернул мотивацию демона, как было. Тот успокоился, решил пока не тратить силы на поиски, списав скачек настроения на флуктуацию в себе самом. Но если что-то похожее повторится, будет искать источник проблем.

Кин, Зор: «Почему он здесь?»

Очень хороший вопрос. «Присмотрелись», отследили то, что успели назвать «побудительными толчками», пока строили модель. И обнаружили в структуре демона еще одну структуру, сложную, разветвленную и многоуровневую, она и гасила в зародыше любой мотив уйти из сомбра и любое недоумение по поводу того, что нет этих мотивов. Нехватка энергии, пожалуй, пересилит «структуру в структуре», и демон отправится «заряжаться», но до этого еще далеко.

Зор, Капля: «Очень много грубой работы».

Так и было. Структуру демона меняли силой, не боясь, что он это почувствует, а ведь чувствовал. Во множестве расставляли заглушки и обходные пути, а уже потом объединили в систему.

Янтарь, Тайлинь: «Почему он не атаковал сразу, как только обнаружил, что его перестраивают изнутри?»

Ирмек, показывая фрагменты структуры: «Сначала не мог их догнать, потом не мог от них сбежать. Все время держались рядом, в одном пространстве, и ломали ему его сущность».

Мирала, Зор: «Мы можем его переподчинить себе?»

Ирмек: «Могли бы, будь у нас защита хотя бы на время. Но он при первом же воздействии начнет все вокруг прощупывать, обнаружит нас и атакует».

Мирала: «Можно создать тут вокруг кучу интересного, чтобы он на все отвлекся, все исследовал, растратил энергию и свалил «заряжаться». Ринхами, сонк-сервами, телепортацией. Жаль, все глушилки остались на корабле».

Ляма: «Можно эту структуру в структуре разрушить. Тогда он сразу отправится в дипшейд. Не станет тратить время на то, чтобы искать, кто разрушил структуру».

Таким образом, у Бесполезных возникло два плана. Просчитать бы, какой сработает, но составленная модель демона была все еще грубовата. И не содержала всех собранных данных.

Ирмек, Янтарь: «Нам нужна Эла».

Зор: «Можно твою способность отключить, чтобы данные от демона потоком не перли, и взять в слияние Элу, пусть она все данные, что мы, вот, собрали, в модель вставляет».

Ирмек: «Так и сделаем».

65

Едва Элу взяли в слияние, она, прямо, впилась в новые данные. Приспособила их и, быстро перебрав варианты, достроила модель.

Хорошая та получилась, непротиворечивая. Предсказывала не только, что может ощущать и делать демон, но и его, если можно так выразиться, психологию — что он будет делать, как на ощущения отреагирует.

Но Эла продолжала модель достраивать, несмотря на то, что все собранные данные уже использовала. Откуда-то брались новые…

Мирала, Зор, Тайлинь: «Твой аспект из ничего эти данные выдумывает?!»

Эла: «Не совсем. Он достраивает модель на основе старых, перебирая варианты, какими могли бы быть те данные, которых не хватает. Неужели вы не видите в слиянии?»

Они видели.

Эла: «Это как в палеонтологии. Найдет кто-то зуб древнего животного, по нему выстроит соседний зуб, потом челюсть, потом череп…»

Псих, Шатун, Капля: «А потом окажется, что изначально нашли не зуб, а коготь».

Эла: «Вот именно. Неизвестно, «зуб» это или «коготь», потому я строю две модели. А поскольку таких «не знаю» много, и они перемножаются, то моделей будут тысячи. Нужны уточненные данные».

Сента Эле: «У тебя начинается перегрузка».

Эла Сенте: «Заблокируй меня».

Сента так и сделал. И тут же Бесполезные были дезориентированы, потому что понимали модель Элы умом Элы. Неприятное, надо сказать, ощущение — только, вот, все было ясно, и вдруг заело, цельная картина рассыпалась.

Потребовалось время, чтобы восстановить виденье. Тысяча шагов, не меньше. Но управились — в основном за счет аспектов Миралы и Зора, которые умели держать в уме сложные картины.

Присмотрелись все вместе к «структуре в структуре». Уничтожить ее означало уничтожить демона, но было совершенно очевидно, что он не позволит. Перенастроить, привести в норму…

Ирмек: «Гжангжа». Жасан не знал, что это, Ирмек объяснил, показав мысленный образ — африканская игра, куча разноцветных палочек, и нужно заменить все синие за зеленые, не пошевелив ни одной красной. А потом все красные на синие, не потревожив зеленых. Но куча палочек хотя бы неподвижна, а в структурах демона постоянно что-то происходит, и все надо учитывать.

У Капли возникла ассоциация с ремонтом сложного двигателя двухколесника на ходу, у Кина — с операцией на всем организме сразу.

Ирмек: «Я не справлюсь с такой тонкой работой».

Кин, Зор: «Мы бы справились». Их аспекты действительно были настроены на сверхточные, ювелирные операции.

Ирмек: «И я бы справился, если бы скопировал ваши аспекты, но тогда у меня не будет аспекта погонщика демонов».

Тай, Тайлинь: «Сента, ты можешь управлять чужими аспектами с согласия носителя. А двумя сразу сможешь?»

Сента: «А это поможет?»

Ляма: «Чтобы узнать, нужно попытаться». И продемонстрировала, как именно работать.

Сента попытался. На периферии структуры демона, там, где тот все равно не заметил бы воздействия.

Ничего не вышло. Вместо того, чтобы использовать сразу две способности, Сента переключался, перескакивал с одного на другой. То мог воздействовать на демона, но не хватало точности, то мог действовать ювелирно, но не со структурами демона. Как вести одновременно два самохода или выбивать левой и правой руками разные ритмы.

Ляма: «Я могу выбивать руками разные ритмы. И ногами. Используй еще мои музыкальные умения».

Сента попытался. Получилось… лучше. Добавил Миралу за ее навык управлять ринхами, раздавая им разные распоряжения одновременно, и Тайлинь, которая специально осваивала умения прощупывать, разделяя внимание. Еще одна «сшестеренка». Попробовал применить. Получилось медленно, однако — получилось. И Бесполезные, сверив новые возможности с моделью демона, решили, что рисковать можно. Просчитать бы вероятности, но без Элы нельзя быть уверенными в результате.

Сента: «Чувствую себя кадавером».

Остальные тоже чувствовали. Потому что контроль над несколькими аспектами одновременно как будто разделял личность Сенты на несколько, и они кое-где на стыках конфликтовали. Так и рехнуться можно, причем всем, кто в слиянии.

Ляма: «Это только кажется из-за новизны ощущений, у тебя по-прежнему только один аспект. Постарайся сосредоточиться на работе с демоном».

Сента постарался, помогло. Вероятно потому, что все, чьими аспектами он управлял, хотели одного и того же — чтобы у Сенты получилось.

Сента: «Прошу никого не нервничать, чтобы я не сбился».

Жасан: «Может меня тогда вывести из слияния?»

Сента: «Вы, как раз, оставайтесь».

И приступил. Неторопливо, постоянно сверяясь с моделью, но уверенно. В точно рассчитанные мгновения менял параметры нескольких сонк-сущностей, смещал несколько нитей, снова менял параметры. Это было совершенство, Жасана оно заворожило до такой степени, что не занервничал бы, даже если бы захотел. А ведь его способностью воспринимать сложные объекты, чтобы захватывать их для телепортации, Сента тоже пользовался, пусть не напрямую.

Сента всего лишь человек, потому в конце концов устал и сбился. Почти. Но, поскольку за его работой напряженно наблюдали еще тринадцать человек, то заметили ошибку на стадии принятия решения и помогли Сенте ее избежать. Дальше несколько раз такое было.

Демон не то что-то заподозрил, не то от скуки, не то просто для порядку — принялся обшаривать своими системами восприятия сначала сомбр, потом смежные с ним пространства. К счастью, больше интересовался дпишейдом, но шарил методично, значит — рано или поздно добрался бы и до Бесполезных с их задействованными на всю мощь аспектами.

А они не могли позволить себе даже испугаться, чтобы Сента не сбился окончательно. Он и не сбился, продолжил спокойно перестраивать «структуру в структуре».

Псих, присматриваясь к модели демона: «Мы можем его отвлечь. Как только начнет опасно к нам присматриваться, заставим проскочить мимо. Пропустить, вроде как, то место, где мы сидим. Я точно также действую на человеческую энергетику».

Должно было сработать. Кроме того, Мирала, Капля и Эмэр изготовились отвлекать демона ложными зацепками и прочим «шумом».

Шатун: «Может и так успеем? Сенте немного осталось».

Ляма, Псих: «Спешить нельзя ни в коем случае».

Они не успели — демон, все же, добрался до обычного пространства и почти нашарил Бесполезных. В очень неподходящий миг — Сента проворачивал сложную комбинацию и не мог прерваться.

Жасан: «Может, пусть Ирмек отвлечет демона?»

Поскольку сверхточность не требовалась, Ирмек так и сделал — с помощью скопированного аспекта погонщицы заставил восприятие демона «перескочить». Не то, чтобы демон этого не заметил, но Ирмек был начеку и снова заставил его отвлечься. Хотел пометить местоположение Бесполезных в памяти демона, как уже обшаренное, однако не решился — память у демона многократно дублировалась, и копии постоянно друг с другом сверялись. То, что одновременно с Ирмеком ту же способность погонщицы демонов использовал Сента, не помешало, способность позволяла выполнять несколько операций одновременно, Сента их десятки проводил.

Мирала, Капля и Эмер изготовились отвлекать демона ложными зацепками и «шумом».

А демон исчез. Легко, почти не создав возмущений, «нырнул» в глубины дипшейд. Потому что Сента закончил — последним сложным усилием исправил «структуру в структуре», и она исчезла, точнее — став гибкой и динамичной, влилась в структуру демона. Тот осознал, что не по собственному желанию торчал неподвижно в скучном сомбре, что уже свободен, и ушел домой.

66

Вышли из слияния. Пустились бы в пляс на радостях, но навалились привычные уже усталость и голод. И на Элу тоже — хоть она и побыла в слиянии меньше других, но перегрузка аспекта сожрала прилично ресурсов организма и энергии. Элу очень нервировало, если Бесполезные вынуждены были разбираться с кризисами без ее участия, но сейчас благодаря замедленному Янтарь времени с демоном управились до того, как успела заволноваться. По лицам поняла, что дело закончилось удачно, тоже сплясала бы, если бы не усталость.

И еще всех, кто застал финал кризиса, ошеломил «последний штрих». Одним из ощущений демона, уловленных Бесполезными перед тем, как тот ушел домой, была… благодарность? Притом, что до сих пор ничего похожего на эмоции от демона не поступало — может быть их заглушила «структура в структуре», может быть отсекало человеческое сознание, как слишком чуждые. А сейчас появилось. В основном это было рациональное соображение — что-то или кто-то освободило демона, принесло ему пользу. Хотя рисковало, иначе зачем бы пряталось. А то, что приносит пользу, надо беречь, помогать ему, уж во всяком случае — стараться не навредить, то есть не исследовать. Но соображение сопровождалось и чем-то похожим на чувство, эмоцию.

— В чужаках удивляет не чуждость, а схожесть, — ошарашено пробормотал Псих.

Эла посмотрела вопросительно, Псих быстро рассказал, как все было и что удивило. Эла аж не поверила сразу, но, убедившись, что никто не шутит, сама была ошарашена.

Шатун, напряженно, со страхом наблюдавший за Элой, несколько расслабился. Сказал:

— Надо закусить — И открыл ящик с консервами. — Ляма, тебе есть осетрина, персики. Можем уцелевшее мороженое поискать.

— Персики, — решила Ляма.

— Держи. А так предлагаю курятину, разогревать будем?

— Нет! — хором ответили остальные.

Разобрали жестянки.

Проглотив третью ложку, Жасан попытался прикинуть, надолго ли хватит консервов. Забеспокоился:

— Может зря мы каждый по жестянке взяли? Поделили бы по одной на двоих.

— Зачем? — спросила Тайлинь.

— Ну… а вдруг Люд нас будет долго искать?

— Без Люда обойдемся, — коротко отразил Зор.

— Как?! Новый корабль строить?!

— А что?

— Но… это же сколько всего плести из риалина! И вольфрам этот для компенсаторов — из руды добывать?

— А в чем проблема-то?

У Жасана ответа не нашлось.

— Кстати, нашего бы… «Неудачника» проверить, может быть, что-то уцелело? — предложила Эла. — Хотя бы вольфрам.

Мирала на три шага сосредоточилась. И резко выпрямилась:

— Корабль цел! Летит себе, но все работает!

— А ну — сольемся, проверим «сшестеренкой», — решил Зор. Взглянул на Элу, она отказалась коротким жестом. Потому что если снять ей блок, тут же аспект продолжит составлять модель демона и неизбежно перегрузит сам себя.

Слились, Янтарь замедлила время.

Корабль так до конца и не синхронизировался с движением планеты, летел в сомбре по прямой. Далеко забрался, но, выстроив цепочку из ринхов, дотянулись.

Зор, сопровождая слова мысленным образом: «Весь риалин цел. Кажется, ни один ПТС-тор не коллапсировал».

Эмэр: «Сервомехи в порядке».

Шатун: «Электрическое хозяйство тоже. Компьютеры уж точно. Температура в норме».

Жасан, Мирала, Зор: «По показаниям приборов тоже все в порядке с кораблем».

Тайлинь: «Все зацепки те же».

Кин, Жасан: «Может возьмем Элу на пару мгновений? Не верится, что все нормально с кораблем».

Сента: «Я не хочу снимать с Элы блок, пока не придумаем, что делать с ее перегрузкой».

Шатун: «Боюсь, без ее аспекта ничего такого… изящного не придумаем».

Решились с помощью аспекта Шатуна дать обратный импульс безынерционником и с восторгом наблюдали, как корабль спокойно вернулся и благополучно синхронизировался. В автоматическом режиме — вся электроника работала. Тем временем поискали «сшестеренкой» и не нашли дефекты в корпусе и конструкциях, три раза протестировали «борт». На всякий случай проверили состав воздуха и воды.

Выйдя из слияния, быстро, по очереди доложились Эле. Она снова заподозрила шутку. Однако, убедившись, что все по-настоящему, расслаблено кивнула:

— Значит, можем возвращаться. Надо же, наша глушилка скрыла нас от демона!

— Но сначала нужно решить проблему с твоей перегрузкой, — сказала Тайлинь. — Придумать какой-нибудь… способ.

Эла невесело усмехнулась:

— Ничего здесь нельзя придумать. Только довести моделирование до конца. Тысяча моделей, так тысяча. Конечно, можно разделить нагрузку на всех в слиянии, но имею ли я право просить…

— У нас нет выбора, — перебила Тайлинь.

— Мы же, кстати, новых данных набрали, — сказал Кин. — Это же должно помочь?

Эла опять усмехнулась:

— Может быть, уменьшит количество моделей на пять-десять процентов, а может — увеличит в десять раз. Лучше вам эти данные придержать и мне не показывать.

Янтарь, выскребая ложкой остатки из жестянки, предложила:

— Ну, раз делать нечего… Отдохнем, еще раз подкрепимся и — сольемся?

Вот тут Эла решительно возразила:

— Нет, лучше решать мою проблему в родном мире. Понимаете, это рискованно… Если что, нам, хотя бы, помогут наши родственники, Люд с Кровохлебкой… защита свидетелей. А пока что лучше мне остаться под блоком. Навигация несложная, Жасан доведет корабль без моей помощи.

— Я?! — удивился Жасан. Чем удивил остальных.

Эла нахмурилась:

— Всего-то нужно поменять в настройках вариаторов непрерывную координату…

— Да… ничего сложного, но почему я?

— У тебя хорошо получается! — заявила Тайлинь.

— Неужели лучше всех?

— Ну… у Кина тоже хорошо.

— Телепортерам легко воспринимать многомерные пространства, — добавила Эла. — Вы, в сущности, этим и занимаетесь, когда захватываете объекты.

— Ладно, — смирился Жасан. — Довезу. Но давайте в слиянии. Если напортачу — поправите.

Все согласились. Смотрели с одобрением и даже уважением.

67

Добрались без проблем — телепортировались на корабль, Жасан ввел нужные параметры. Остальные убедились, что все правильно, Эла, хотя и не участвовала в слиянии, тоже посмотрела. Убрали телепортацией с поверхности планеты в отсек для отходов морозильник и рассыпанные контейнеры мороженого. Чтобы не оставлять лишних следов и зацепок, да и мусорить в чистом мире не хотели.

Нырнули в дипшейд, вышли в сомбр родного мира и телепортировались в дом-убежище. Скафандры оставили на корабле.

Эла выдохнула:

— Отдыхаем.

— И сколько? — спросил Жасан.

— Пока не отдохнем.

— Но вы под блоком…

— Ничего страшного.

Жасан помнил, как тоскливо ему было под блоком в исправдоме, и как легко стало, когда Сента этот блок частично снял, потому слова Элы удивили. И не похоже было, что она очень уж боится неизбежной перегрузки аспекта, когда блок снимут — выглядела спокойной и расслабленной. Жасан решил не расспрашивать — в слиянии все выяснится так или иначе.

Проснулся бодрым после Тайлинь, которая просто лежала и смотрела на него. Другие Бесполезные, в том числе Эла, еще спали, потому Жасан и Тайлинь занялись любовью. Неторопливо — Тайлинь такая, что ее нужно долго заводить нежными ласками, да и потом разгоняться не стоило. Жасана устраивало — он был совершенно не против растянуть удовольствие.

Потом, поглаживая Жасана по щеке, Тайлинь протянула с ноткой ревности:

— У тебя была уйма женщин. Ты, наверное, сам не помнишь, сколько.

— Помню, одиннадцать, — честно ответил Жасан.

— Всего лишь?

— Да как-то…

Жасан находил себе подружек на страничке разовых свиданий в сети. Там можно хоть сотню партнерова перепробовать, чем некоторые и увлекаются. Но Жасан завел десяток контактов и проводил время с первой в списке, которая была свободна. Или если женщина обращалась сама, что в последние готы все меньше шокирует общество. С последней вовсе съехался, и прожили вместе два года. Поженились бы, но Жасана арестовали.

— Но ты очень опытный … умелый, — сделала комплимент Тайлинь.

— А, ну… читал много.

Тайлинь рассмеялась. И прильнула к Жасану.

Завтрак вышел поздний. Эла пришла в столовую последней, взглянув на Ляму, от еды отказалась. Вместо этого предложила:

— Сливаемся?

Всем было страшновато. Но — слились, не забыв подключить конвертеры.

Едва Сента снял Эле блок, ее аспект бросился строить «мир демонов в натуральную величину», как изголодавшийся, генерировал данные сразу для десятка моделей, потом — для двух десятков.

Эла: «Давайте те ваши новые данные, а то это слишком».

Сбросили со своих конструктов аспектов последние данные о демоне, и помогло, большинство моделей были отброшены, как явно неправильные. Осталось три. И все равно подступала перегрузка.

Не в силах остановить процесс, Эла попыталась им управлять. Разделила моделирование с Ирмеком, который скопировал ее аспект. Дальше они делегировали остальным Бесполезным все вычисления, которые можно провести аспектами дигитов-«счетчиков».

Внезапно к трем моделям добавились еще две, еще одна, еще… Эла, Ирмек, да и все остальные «потеряли картинку» — не понимали этих моделей. Ума не хватало.

Зато его хватило додуматься до нечестного хода — «счетчики» объявляли самые сложные модели неправильными. Якобы в результате расчетов по алгоритмам. Вышедшие из под контроля аспекты «умников» не всегда «соглашались» отбрасывать модели, но все-таки перегрузка отступила. Бесполезные смогли разобраться с моделями и понять их хотя бы в общих чертах.

Потом Янтарь составила такой сложный алгоритм, что понадобилось достраивать конструкт ее собственного аспекта, и перегрузка грозила уже Янтарь. Дальше по той же самой причине все-таки перегрузило Шатуна. Эла испугалась за своего мужчину, сбилась, сбила остальных. Но моделирование замедлилось, и перегрузка немного отступила.

Ага.

Теперь Бесполезные, едва переставали понимать модели, устраивали подобные искусственные сбои, это давало передышку. Но перегрузка все равно грозила ко всем, особенно часто — Ирмеку, Эле и Мирале.

Неожиданно Ляму едва не триггернуло. Она удержалась потому, что предвидела проблему за миг до ее появления и умела сливаться с другими ведьмами, чем и воспользовалась.

Сента: «Твой конструкт аспекта достраивался, и возник конфликт с триггером. Бездна. Всем внимательно, как только кого триггерит — устраиваем общий сбой. Потому что если кого выбьет из слияния, подскочит нагрузка на остальных».

Дальше «почти триггернуло» каждого по разу. Что было особенно опасно для Элы с Ирмеком — если бы они вышли из слияния, бесконтрольное моделирование все равно продолжилось бы в конструктах их аспектов «умников». С неизбежной и очень сильной перегрузкой.

Больше одного раза, к счастью, не триггерило никого.

Зор: «Может еще куда расчеты сбросить? На компьютеры?»

Идея странная, но Сента в нее вцепился — «сшестеренкой» нащупал компьютеры «Неудачника», аспектом Шатуна отправил в их память все данные сразу, потом — все алгоритмы «счетчиков» и запустил их. Перегрузка тут ж отступила от Бесполезных, хотя моделирование «мира демонов» пошло гораздо быстрее. Моделей сгенерировалось сотни, но они отправлялись в бездонную память корабельных компьютеров. Тем не менее, подготовились подключиться к минордам, портатилу Лямы, на котором она обрабатывала музыку. А не хватило бы — Тайлинь была согласна дать через сеть доступ к вычислительным мощностям Службы защиты свидетелей.

К тому же Ирмек и Эла «уговорили» все же свои аспекты «умников» обрабатывать модели по очереди, а не все сразу. С помощью «модели моделирования», в которой присутствовала и перегрузка.

Потом, прикинув возможности, согласились обрабатывать за раз по две модели. Процесс рванул с ускорением, сгенерировал столько данных, что хватило бы на несколько миров, и… закончился. Моделей осталось три, все завершенные, а огромная доля сгенерированных данных были помечены, как неверные.

Сента, Эмэр: «Вот и все, кита доели».

Ляма: «Нам нужно стирать алгоритмы?» Ей не хотелось, потому что некоторые составленные ей алгоритмы были очень изящными, с нестандартными решениями.

Сента: «Концерт окончен, виолины — в костер. Сброшу алгоритмы на компьютеры. Но стереть их с конструктов аспектов надо, они могут сами по себе заработать и вызвать конфликт с триггерами. Слишком много мы их нагенерировали».

Ирмек, Эла: «Мы просим слишком много, но — нельзя проверить модели в симуляции? Пока не стерли алгоритмы. Все три модели верными быть не могут, они разные. А если мы встретим демона, то нужна будет верная модель».

Псих, Шатун, Янтарь, Сента, Ляма: «Если встретим демона — довод серьезный».

68

Симуляция прошла легко и быстро, не в последнюю очередь потому, что дигиты-«счетчики» приспособились сбрасывать свои алгоритмы на компьютеры «Неудачника» в виде программных кодов — Ирмек с помощью элиной модели придумал соответствующий алгоритм-переводчик. Симулированным демонам, надо сказать, не соответствовала полностью ни одна модель, хотя все три давали достаточное приближение. Решили, что надо, конечно, еще исследовать и симулировать, но — потом, если других дел не будет, а пока и так сойдет.

Вышли из слияния невероятно уставшие. И голодные, несмотря на то, что восполняли энергию конвертерами — не хватило ее, слабоваты конвертеры.

Хорошо, что Шатун на всякий случай подготовился — рахны уже несли кастрюли с супом и бульоном, блюда свертков с мясной начинкой. Для Лямы — |тушеную в воде индюшатину, разбавленный апельсиновый сок и мороженое «Звон заката».

Сента рассуждал:

— А ведь в этот раз… Это был самый серьезный из наших кризисов.

— Самая опасность — изнутри, — высокопарно произнес Шатун.

Псих усмехнулся:

— Да, есть, что праздновать. — И глянул на Ляму.

Перед тем, как выйти из слияния, Бесполезные уловили, чего она хочет — пить, есть, в душ, выспаться, устроить всем праздник и чтобы Сента с Ирмеком ее заблокировали шагов на пятьсот хотя бы. И все одновременно. Решила сперва выпить сока, а там видно будет.

— А тебе, оказывается, тоже нравится быть заблокированной, — сказала Ляма Эле.

Та кивнула:

— Понравилось. Как закрыть усталые глаза. Пожалуй, мне это тоже необходимо. Время от времени.

Мирала вдруг вскинулась:

— Слушай, а нельзя было Эле каких-то триггеров наставить, чтобы от перегрузок этих защитить?

Сента ответил:

— Я про это думал. Не на что триггер ставить, способность дигита, она же базовая. Можно было бы… замедлить моделирование, чтобы паузы делались, если, допустим, конструкт аспекта начинает поглощать слишком много энергии. Но это целая система триггеров нужна, и она бы такая громоздкая получилась, что аспект Элы вообще не смог бы работать, как под блоком. Да еще и конфликтовала бы, в том числе сама с собой.

— Ну и хорошо, — заявила Тай. — А то так бы получилось, что зря мы сейчас мучились… Рисковали своими аспектами и рассудком даже, если можно было просто поставить триггеры.

Янтарь вздохнула:

— Тем не менее, мы много ошибок наделали. Начиная с того, что в испытательный полет в мир за диодным порталом отправились. Нужно было как-то… разведать. Можно было другой мир выбрать, доступный, только сначала туда сходить и убедиться, что он для испытательного полета подходит.

— С такой осторожностью мы бы вообще ничего до сих пор не сделали, — не согласилась Тайлинь. — Чтобы проверить целый мир нужно время или специальные методы, для разработки которых тоже нужно время. Да, твой аспект позволяет работать быстро и не спеша, но после слияний необходимо время на отдых. Кстати, это нужно учитывать, мы сейчас очень уязвимы… Пожалуй, первой ошибкой было заниматься кораблем. Он требует слишком много энергии в слияниях.

— Мы правильно сделали, что построили корабль, — возразила Ляма.

— А вот называть его «Неудачником» было ошибкой, — заявил Шатун.

— Все хочешь переименовать его в «Сокол тысячелетия»? — насмешливо предположила Капля.

— Ну так… Встретить демона в испытательном полете, это, уже, такая неудача!

— Встретить демона и уцелеть, это, уже, такая удача, — не согласилась Эла. — Нет, не будем название менять.

— Ну да, глушилка спасла. Могли сидеть себе в корабле, не телепортироваться никуда…

— Глушилка могла и не спасти. Она тоже защищает с определенной вероятностью… Рано или поздно демон нащупал бы корабль. То есть — все же повезло. Удача, не будем менять название. Кроме того, глушилка маскирует реботеры с инверторами, а не наши аспекты, в этом отношении на корабле мы были также уязвимы, как на планете. Да еще и сомбр вокруг, это не добавляет безопасности.

— Сидеть не могли, — кивнула Янтарь. — Но могли спокойно уходить в дипшейд и возвращаться домой. Демон за нами не погнался бы, его заставили держаться в том сомбре. Ляма… считала, что демон не погонится, а мы… не обратили на нее внимание.

Так и было. Согласно интуитивной модели Лямы демон мог оказаться в сомбре только по очень серьезным причинам, в таком случае гнаться за теневым кораблем — недостаточно важный мотив, чтобы покинуть сомбр.

Но не обратили внимания. Решение телепортироваться на планету было согласованным, его приняли все, кроме Лямы. Не в последнюю очередь потому, что был доступен аспект погонщицы демонов с «картуша». Это давало против демона хороший шанс и, чего уж там, хотелось попробовать. А Ляма не стала возражать всем остальным, чтобы не тратить время.

Сента усмехнулся:

— Надо было слушать Ляму.

Засмеялись все кроме Лямы и Тайлинь. Кин объяснил:

— Эту старая шутка. Пять лет человеку: «Мама знает все». Десять лет: «Мама знает не все». Двадцать лет: «Ничего эта старуха не знает». Сорок лет: «Надо было слушать Ляму». То есть — «маму», я хотел сказать. Нам вообще надо признать, что Ляма наша «защита от дураков».

Ляма смущенно улыбнулась.

— Мы и признаем, — развел руками Ирмек. — Просто… когда четырнадцать дураков на одну защиту… Вот и досталось нам сейчас.

— Как никогда, — важно кивнул Зор. — Это, наверное, самое опасное, что с нами было. И я не про демона, а про перегрузки в слиянии. Свой собственный аспект тебе враг, о таком не мечтают.

Жасан решил взбодрить Бесполезных:

— Так ведь — выкрутились! Ну, наделали ошибок, однако… когда вдруг опасность, и времени нет, главное принимать решения быстро. Если повезет, оно будет правильным, если нет — еще раз быстро принимать решение, так до правильного и дойдет. Зато вон, сколько всего наворотили — и модели демона у нас есть, и компьютеры приспособили к слияниям… Шатун теперь будет самый полезный. И Сента научился управлять всеми нашими аспектами сразу. Ну и опасность перегрузок понимаем теперь, даже можем им противостоять. Тоже немало!

— Сначала давайте отдохнем, — сказала Ляма.

Жасан не сразу понял, к чему она. Потом понял — все эти достижения просто необходимо отпраздновать.

69

— Так — и чем займемся? — озвучил общую проблему Шатун. Дел было много.

— Во-первых, очевидно, что поберечь бы нам энергию, — развел руками Зор. — А то потом мы слишком уязвимы, тут Тайлинь права. То есть, риалин пока что плести не будем, телепортацией злоупотреблять тоже. А разведкой надо заняться.

Тайлинь кивнула:

— Если бы мы не увлеклись кораблем, а все как следует разведали, то, может быть, и догадались бы, что в миры за диодными порталам отправляться не стоит.

— Надо бы все-таки проверить другие миры за диодными порталами, — неуверенно предложил Жасан. — Они же, демоны, рядом с нашим миром, а если по недискретной модели, то прямо в нем и находятся. Ну и… Если есть там демоны — сообщить как-нибудь правительству. Может — через пограничников, почему нет.

Остальные были вроде бы согласны, но соваться в другие миры, когда только вот оттуда спаслись… Да, звучало странно.

Тайлинь улыбнулась:

— Преимущество данного предложения в том, что можно вообще обойтись без слияния. Оно не нужно, чтобы летать на «Неудачнике».

— Вероятно, стоит это сделать, — согласилась с Жасаном Эла. — Вносим в список. Что еще? Меня беспокоят те детали безынерционников — то, что их не хватало на складах.

— Ага, — понял Жасан, — на предприятиях сейчас работают очень хорошие аналитики. Они довольно точно предсказывают, сколько товара можно продать, и производят его ровно столько. Или немного больше. А если вдруг товар в дефиците, значит чего-то не учли. Кто-то что-то строит тайком. Не знаю, что.

— Еще одну «фасолину» осилят? — спросил Кин Элу.

Она ответила:

— Я бы на их месте не бралась за «фасолину». Заметят. Все правительства сейчас смотрят очень внимательно. И не только — каждый ясновидец прощупывает подходящие для «фасолины» места. И «фасолина» слишком сложная и дорогая, ей нужен кадавер. И зацепок на нее — найдется?

— В переизбытке, — подтвердила Тайлинь.

Эла продолжила

— Теневой корабль… ну, с этим проще, если не замахиваться на грузовик. Мы, вон, построили, и никто не заметил. Но все же — «борт»… Еще надо разбираться, где его взял Центр для двух грузовиков и не осталось ли запасов… Кстати, это то, чем нам бы заняться — проследить, откуда у Центра реботеры. Хотя это и без нас выяснят, Центром прямо сейчас занимаются все мировые службы охраны закона, но нам могут и не сказать, что нашли. А нам знать желательно — проще будет планировать. Особенно если это корабли.

— Корабли? Больше одного, то есть? — переспросил Сента.

— Для одного корабля, даже грузовика, нужен один двигатель с одним ядром, это не создало бы дефицита на складах.

— Так они флот кораблей строят? — всполошилась Тай.

— Флот… возможно. Но это десятки кораблей, я бы оценила вероятность, что строят столько, как небольшую. С учетом возможных целей и затрат… Зачем им флот? Для захвата мира — сомнительно, теневой корабль довольно уязвим даже для обычного армейского оружия. Даже для аспов, сами знаете. Чтобы массово сбежать — ну, это если бы у них была «фасолина» или что-то того же уровня. Иначе бежать незачем.

— Тогда и один корабль непонятно зачем им надо, — вставил Шатун.

— Но зачем-то его строили на Тьербе. Может быть, до сих пор надо, хотя бы как запасной, а то пока единственный корабль Центра ловил нас в мире за диодным переходом, мы здесь им «фасолину» уничтожили. Нет… вряд ли это корабли или даже один корабль, небольшая вероятность. Я в слиянии покажу расчеты.

— Но что-то они строят, — задумчиво заметила Мирала.

— Да, потому очень важно отследить, откуда дефицит безынерционных ядер. Только — хорошо отдохнуть. На случай если за нами опять погонятся кадаверы.

— То есть, будем отдыхать? Или чем попроще займемся, чтобы время не тратить? — спросил Ирмек.

Жасан предложил:

— Сперва бы в сети поискать все, что есть про торговлю этими ядрами, проанализировать. Чтобы не тратить время в слиянии. А тем временем — чем попроще. Кстати, много там до совета криминала осталось, если он вообще будет?

— Это проще всего выяснить через те контакты Кровохлебки, — подумав, решил Псих. — Еще надо связаться с оловом и Волкодавами — что они про тот совет знают.

— А вдруг не знают ничего?

— Это тоже будет полезная информация, — сказала Эла. — Хорошо, что еще можно предложить из «попроще»? Космические консервы? Тоже надо сначала искать в сети, но… если это ловушка, возможно, стоит поторопиться, пока она не сработала.

— Я бы про ту девчонку, погонщицу демонов разузнал, — предложил Ирмек. — Как у нее дела, чем занята, что с теми демонами двумя, которых она в нашем мире… погоняла. Да и про других редких аспов из той тюрьмы Цента. Но… да, про это тоже лучше сначала в сети выяснить по возможности.

Эла нахмурилась:

— Кстати, о демонах. Их модели… нельзя скрывать от человечества, но как бы их… обнародовать? Анонимно выложить в сеть — там такого полно, а модели у нас не на общеизвестных данных построены. Мягко говоря, общеизвестные даже не тысячная доля от того, что мы знаем. Не примут эту модель. Разве что мы сами признаемся, что использовали аспект погонщика демонов, но пока что лучше нам не высовываться. Пока не разберемся с криминалом секретность — наше преимущество.

Жасан, посомневавшись, спросил:

— А так оно срочно?

— Учитывая, что контроль над демонами доступен наркоторговцам, и что они нагнали демонов в соседние миры — достаточно срочно. Хотя мы точно не знаем, нагнали они их туда или нет. Ладно, давайте для начала это проверим — полетаем еще на «Неудачнике».

70

Праздник Ляма устроила. Играла на виолине и одновременно «лизала» разные деликатесы — начала с сыров, закончила мороженым. Удовольствие от музыки удивительно гармонировало с гастрономическим, Бесполезные опять «забыли думать». Потом играла на свирели и одновременно решала в уме «изящные» пространственные головоломки — оказалось, что и этим можно наслаждаться, да еще как.

— Все-таки праздники нельзя слишком часто, — констатировала Капля.

Ляме Сента с Ирмеком тоже устроили праздник — заблокировали ее почти на час. Пока сама не сказала: «Достаточно, у меня начинается сенсорный голод».

А Сенту насторожили изменения в конструктах аспектов Бесполезных. Аспекты постоянно меняются, развиваясь, но не так стремительно. Вроде бы обошлось без патологий.

Отдыхая после праздника, заглянули в сеть.

Погонщица демонов дала еще несколько интервью. Покинула секретную «тюрьму» Центра, теперь работала с ханьской Академией Релятивистики. Тех двух слабых демонов, на которых она экспериментировала, было решено отпустить, но не в родном мире, а специально отправиться в дипшейд на теневом корабле.

— Демонов точно выпустят? — засомневался Псих. — От правительства всякого можно ожидать.

— Надо будет — еще наловят, — рассеяно отразила Эла. Она все изобретала способ передать родному миру модели демонов.

Принудительницу, изымателя и других опасных аспов все еще держали в «тюрьме», хотя режим ослабили. И с ними можно было связаться через сеть, подав заявку ханьской Службе хранителей покоя. А безопасных «заключенных» — выпустили, они тоже раздавали интервью. В другое время Бесполезные с удовольствием послушали бы и почитали, но сейчас не до того было.

Изучили спрос, предложение, динамику производства деталей для безынерцыонных двигателей. Подтвердили подозрение — что-то делается из них. В тайне. Но не сами по себе двигатели, поскольку не на все их важные детали был такой вот аномальный спрос.

— По крайней мере, они не строят флот, — усмехнулась Эмэр.

— Может быть, флот был бы и лучше, — ворчала, хмурясь, Эла. Она не понимала, что происходит, но по косвенным признакам предполагала нечто очень опасное, уровня «фасолины». — Если бы флот, то мы бы могли предположить, чего надо бояться…

— Если что опасное задумали, то в секрете все, и защита у них соответствующая, — заметил Сента. — Кадаверы наготове или еще что.

— Да, нужно подготовиться. Но разведать обязательно.

Проверили еще «космические рационы», убедились, что на складах крупных производителей пусто, весь товар у мелких, возможно «одноразовых» торговых предприятий.

— Можно было бы заподозрить спекуляцию, — рассуждал Жасан. — Кто-то предвидел, что спрос подскочит, скупил весь товар и теперь задирает цены. Производителю выгодно, чтобы у него все скупили, тем более, что потом можно будет цену снизить и еще больше продать за счет этого. Но то, что в жестянках картон вместо еды… Это же покупатель может с голоду помереть, если вдруг что случится! На это и рассчитывают, что ли?

— Если что случится, — повторила Мирала. — Эти консервы на крайний случай покупают, как я поняла. Неприкосновенный запас, да? Вот, то есть, они будут годами лежать где-то. Могут покупатели вообще так и не узнать, что там картон.

— Вы имеете в виду, что к спекуляции добавили еще и подделку товара. И кто же это вот так оптом скупает все? Криминал собрался сваливать в другие миры и запасается снедью на крайний случай? Не, не так уж много этого и продают. Главные производители, я смотрю на их странички, работают на правительства, армию, Академии. Им всем оптовые партии нужны, чтобы на складах было. В свободную продажу совсем немного этих консервов отправляют. Только чтобы о себе заявить. Если кому крупная партия нужна, тому же криминалу, он закажет сразу у производителя, а не станет скупаться по мелким лавочкам. Что-то здесь не то…

— Но может быть и криминал, потому тоже нужно быть осторожными, как и с деталями двигателей, — досадливо вздохнула Ела. — Мы достаточно отдохнули?

Она имела ввиду, что нужно все-таки слетать на Неудачнике в миры за диодными порталам, проверить, как там демоны.

Собирались по уже привычной процедуре — запустили «Неудачника» по круговой траектории, чтобы создать центробежную силу тяжести, телепортировали скафандры оттуда в дом, переоделись в них и отправились на корабль. Прихватили дополнительные птеры, с помощью корабельных рахнов присоединили их к ящикам с припасами и наборами для выживания, к морозильнику. Настроили птеры раскрываться в свободном падении. Так, на всякий случай.

Устроившись за пультом на мостике, Жасан, как ни удивительно, почувствовал себя уверенно и спокойно. Ощущение что все вокруг под контролем. Несомненно ложное. Остальные, даже жегиты, Зор и Мирала, хоть чуть, но нервничали, а Жасану во враждебном сомбре нравилось больше, чем в родном пространстве. Задумался о причинах и понял — успокаивает возможность сбежать.

— Какой мир выберем? — спросил Зор.

Эла, подумав, предложила:

— Семьсот семьдесят семь. Хорошее число.

Жасан сверился с данными и рассчитал параметры, Эла, взглянув на его выкладки, удовлетворенно кивнула. Сказала:

— Я бы проверила «глушилку», все-таки демон. «Сшестеренкой», в слиянии.

Это было разумно.

Неожиданно кто-то, кажется Ляма, пискнул, как будто обжегшись.

— Прости меня! — виновато воскликнул Мирала.

— Что происходит? — потребовала Эла.

Ляма ответила:

— Мы с Миралой слились, а у нее в скафандре был включен электромассаж. Это неприятно…

— Я вас не сливал, — сказал Сента. — Вы сами, да?

— Да, сами.

То есть, теперь «старшие» могут сливаться с «ведьмами» без помощи Сенты. Пока только Мирала с Лямой, но и этого хватит, учитывая, что «старшие» и «ведьмы» давно могут сливаться между собой. Потом и жегиты подключатся, потом, скорее всего, Жасан.

Сента вздохнул и печально проворчал:

— Все равно я нужен.

Бесполезные обсуждали, чем займется Сента, когда остальные научаться сливаться без него. Настроили планов, самым заманчивым показалось отпустить Сенту, чтобы собирал новую группу. Подбирали оптимальные комбинации аспов, строили модели. Распространять опыт слияний, по меньшей мере, стоило. Однако в кризисе с демоном Сента обнаружил, что может «работать» несколькими чужими аспектами сразу, как кадавер Центра. И даже просто навыками, жизненным опытом. Это могло очень здорово пригодиться в неизбежных будущих кризисах, рано Сенту отпускать. Не то, чтобы он очень хотел, но нереализованные планы тяготили.

— Ладно, — сказал Сента. — Сливаемся. Готовы?

71

Сента: «Ваши конструкты аспектов очень изменились. Никто ничего за собой не замечает нового?»

Псих, Ляма: «Очень усилились способности дигитов».

Остальные начали проверять, убедились, что тоже «поумнели» — считалось легче.

Янтарь, Зор: «Выходит, мы скоро уровняемся с Элой?»

Эла: «Нет, я тоже стала умнее».

Мирала, Зор, Шатун: «А тебе-то куда?!»

Эла: «Всегда есть, куда».

Шатун: «Но у тебя же горизонталь совсем».

Эла: «Значит, не горизонталь».

Сента, Ирмек: «Это может оказаться опасным. Горизонтали ведь неспроста, должен быть предел чему угодно».

Эмэр: «В чем опасность?»

Эла, Сента, Ирмек: «Хотя бы уже в том, что нам теперь надо больше энергии. В прошлый раз, с бесконтрольным моделированием, даже конвертеры не скомпенсировали все, что мы потратили. Могут быть и другие опасности».

Эла: «Но и полезно тоже может оказаться, если научимся этим управлять. Выход за горизонталь открывает возможности. Новое качество, как вы любите говорить».

Ляма: «Я не хочу усиливать свою сверхчуткость».

Псих, Шатун, Капля, Янтарь, Ирмек, Зор, Мирала, вспоминая случаи, когда хватанули в слиянии с Лямой неприятных ощущений: «Мы тоже не хотим».

Тай, Кин: «Еще неизвестно, кто больше не хочет, Ляма или все остальные из нас».

Жасан, Сента: «Мы, кажется, собирались проведывать демонов в соседних мирах». Жасану очень хотелось еще раз порулить «Неудачником».

Ирмек: «Полетим, только давайте сначала скопируем аспект Элы на «картуш», раз он стал сильнее. И все остальные ваши аспекты тоже, наверное».

Эла: «Сохраняем на пустые «картуши». Возможно Сента прав, и все эти изменения не к лучшему».

Сохранили. Потом Ирмек скопировал себе аспект повелительницы демонов.

Ирмек: «А ведь и этот аспект другой. Когда мы тогда гоняли демона, аспект изменился, видимо. Я думал, невозможно это, не могу чужие аспекты развивать, но…»

Эла: «Но твоими способностями управлял Сента, да еще и не только твоими. А Сента может менять конструкты аспектов, видимо, это наложилось».

Ирмек: «То есть надо было сохранить тот улучшенный аспект на картуше».

Эла: «Надо было».

Ирмек: «Так и не слишком опасно теперь нам выступать против монстра с… недоразвитым аспектом погонщицы?»

Эла: «Возможно слишком».

Мирала, Ляма: «А нам кажется, что нет».

Ляма: «Вчера, когда мы справились с монстром, у тебя изначально был недоразвитый аспект. Но мы справились. А сейчас у нас есть модели демона и весь необходимый опыт. И мы знаем, что можем сбежать от демона, не опасаясь, что он погонится».

Эла: «Давайте устроим симуляцию».

Это с удовольствием — объединили способности дигитов и «сбутафорили» демона. Очень легко вышло. Потом Сента сноровисто, «по памяти», почти не сверяясь с моделями, распутал «структуру в структуре», и освобожденный симулят демона ушел в ненастоящий дипшейд. Даже «испытал» напоследок ту самую благодарность.

Скопированный Ирмеком аспект погонщицы демонов, кстати говоря, изменился, сильнее стал.

От Элы пришла эмоция умиротворенного спокойствия. Надо было раньше эту симуляцию устроить. Впрочем — все равно вовремя.

Жасан: «Отправляемся?»

Эла: «Да, мы готовы. Как никогда».

Жасан ввел данные — без клавиатуры, а прямо в компьютер с помощью Шатуна и его аспекта. «Неудачник» благополучно нырнул в дипшейд и вынырнул в сомбре другого мира.

Эла и Шатун держали наготове другие данные — чтобы быстро отправить корабль обратно в дипшейд. Жасан и Кин захватили своими аспектами всех Бесполезных и аварийные запасы — так, на всякий случай.

Ирмек: «И где демон?»

Демон отсутствовал. В принципе, теоретически он мог затаиться, но не от Ирмека, у которого сейчас был аспект погонщика.

Тай: «Они что, не во всех мирах за диодными порталами демонов насажали?»

Зор: «Может быть, во всех еще не успели. Может быть, только начали, а потом важнее дела появились».

Мирала: «Здесь был демон. Точно такие же струи из ринхов, как возле того демона. До сих пор не рассеялись, значит он тут совсем недавно был. Вчера. Вот здесь он был».

Эла: «Точно напротив диодного портала».

Поискали «сшестеренкой» другие признаки. Кое-что обнаружили — характерные следы очень грубого, разрушающего изучения флуктуаций в сомбре, уже разорванные сонк-сущности, которые даже не удавалось распознать. Аспект Психа выдал такую острую «реакцию на опасность», что едва не сработал триггер.

Эла, Мирала, Зор: «Он ушел не потому, что растратил энергию. Не экономил ее, когда все здесь прощупывал».

Янтарь, Шатун, Тайлинь: «И он ушел совсем недавно. Сразу после того, как мы освободили другого демона».

Эла: «Вы считаете, что наш демон освободил этого?»

Ирмек, оценивая возможности своим аспектом погонщика и сверяясь с моделями демонов: «Конструкт аспекта, как сейчас у меня, демон создать не мог, слишком большие энергии у демонов, обычный конструкт не удержится. Но воздействовать на «структуру в структуре» мог. Другой демон заметил бы, конечно».

Эла, Мирала, Зор: «Это значит, что с согласия другого демона. Это значит, что демоны доверяют друг другу. Они общность. Не исключено, что поддерживают связь, эти их одномерные волокна могут тянуться от одного демона к другому».

Эла: «Бездна».

Потому что соображения Бесполезных были новыми данными и сами собой встроились во все три модели. И породили данные еще новее.

Эла: «Сента, не блокируй меня. Шатун, сбрасываем все на компьютеры, запускаем алгоритмы. Хорошо, что мы их сохранили».

Впрочем, в этот раз обошлось — новые данные не подошли двум моделям, а третью достроили. Не то, чтобы она стала абсолютно совершенной, но и достраивать ее без новых реальных данных все равно было невозможно. И не нужно. Бесполезные получили в свое распоряжение еще одну модель вселенной «в натуральную величину».

72

— Может проверим остальные миры все равно? — рассуждал Ирмек. — Вероятности вероятностями, но мне бы уверенность.

Бесполезные, напутешествовавшись в сомбры десятка миров и дипшейд, собрались в кают-кампании выпить чаю и поболтать — просто так, по-человечески, не в слиянии.

Жасану нравилось на корабле, но сейчас не хватало уюта, не обжились еще. На обычных, построенных Академией Релятивистики кораблях, кают-кампании оформляют психологически комфортными, цвета подбирают. А здесь все — стены, мебель, посуда — переливалось из черного в белый, потому что сплетено из риалина. Жасан едва не предложил украсить каюты, хотя бы картинами на стенах, но остальных Бесполезных явно и так устраивало. Какие они все суровые и стойкие, неужели Жасан тоже таким будет? Даже за чаем ерунду не обсуждают, а все тот же вопрос — чем дальше заниматься? Поискать демонов в остальных мирах за диодными порталами или вернуться в родной и разбираться с его проблемами? Ирмеку захотелось поискать демонов, убедиться, что ушли они.

— Раз в одиннадцати мирах демонов нет, значит и в остальных нет, — повторила Эла с легкой показной усталостью. — Почему нет — вопрос, безусловно, важный…

— Думаешь, их не тот наш демон освободил?

— Ну… Может быть, корабль Центра прилетел проверить демона, а того нет. И решили всех остальных демонов убрать, пока они… доступны.

— Ну так, тем более надо проверить, выяснить! Прощупать все «сшестеренкой».

— Это время.

— А мы по-быстрому. Зацепки на корабль поищем хотя бы. Ну и географию планет проверить — вот мы вчера из корабля в воздух телепортировались на случай, если там горы. И были там горы… до сих пор есть. Повезло, что низкие, а вдруг бы Мать Ветров там же была? Или повыше гора? А так сможем, если надо, телепортироваться сразу на поверхность.

Эла посмотрела на Ирмека:

— Почему тебя тянет в миры за диодными порталами? Ничего же там особенного. Миры, как миры… География мало отличается по очевидным причинам.

— По каким? — заинтересовался Жасан.

— При другом расположении… даже форме континентов, наша Земля была бы обледеневшей. Или раскаленной. Или жизнь развивалась бы по-другому, тогда и состав воздуха был бы не как у нас, мы бы задохнулись или отравились. И примитивная была бы жизнь, сложная тоже развивается только в мирах, похожих на наш. Именно так все обстоит почти во всех других мирах с нашей физикой. И биомы аналогичны, различия обнаруживают только генетики. Да что там, если у людей языки похожи…

— Но биомы отличаются, — удивился Жасан. — Там же были такие верблюды, мелкие… В мире восемьсот девять.

— Ламы?

— Нет, не похожи на лам. И откуда там ламы? Они в Грансур, а это вроде как Азия… Ну — там, где мы были.

— Там еще были жуки такие, узорчатые, — продолжила Мирала. — Большие, у нас таких нет, а то бы знали про них все.

— И край листа у травы волнистый, — добавил Зор. — Наверное, чтобы лучше резала.

— Ты траву рассматривал? — удивился Сента.

— Не, так, ринхами заметил. Уже после того, как мы демона отпустили.

— А зачем траве резать? — спросила Тай.

— Ну, режет же зачем-то. Вряд ли случайно.

— Да, отличия в биомах… это может быть важно, — отстраненно рассуждала Эла. — Надо бы сообщить в Академию. Как-то…

— С анонимной странички в сети, — усмехнувшись, предложил Сента. — На какую-нибудь обычную не обратят внимания, но если она будет от Бесполезных… то есть — Ловкачей… А что пусть у нас будет своя страничка в сети. Расскажем про модели демонов, другие биомы…

Капля качнула головой:

— Эт мы и криминалу расскажем, а ему лучше ничего про нас не знать. И не только ему. Для нас лучше.

— Тогда не от Ловкачей. Основать какую-то контору, и — от ее имени. Уж не знаю — волшебников и колдунов. Да хоть и несколько контор, одни про демонов будут рассказывать, другие про биомы других миров, третьи еще про что-то важное. Вон, в дипшейд можем поковыряться «сшестеренкой» нашей, данных для науки набрать.

— Данные про дипшейд лучше передавать прямо в Академию, — возразила Эла. — Договориться с кем-нибудь, чтобы выдавал наши результаты за свои… Кое-что я могу за свои выдать. Нужно подумать.

— Что тебя беспокоит? — мягко спросил Шатун Элу.

Она вздохнула, опустила глаза:

— Беспокоит. Враг изнутри. Конструкт аспекта развился и… Я не знаю, что может вызвать перегрузку. Замечу облако, похожее на зуб, и начнет мой аспект… скелет выстраивать. Мы научились противодействовать, но… Бездна, это я должна быть всегда рядом с вами всеми и чтобы мощные компьютеры в пределах доступа. А после каждой перегрузки аспект еще достраивается — положительная обратная связь, чем сильнее способность дигита, тем больше вероятность перегрузки.

Шатун сказал все также мягко:

— Так ты и могла бы остановить перегрузку. Ты же своим аспектом управляешь.

— Это ловить разбегающихся тараканов одной рукой, — невесело усмехнулась Эла.

— А разве невозможно? Потренироваться только, чтобы рефлекторно это делать. У тебя тут та же сложность, что в спаррингах была — тратишь время, чтобы думать.

Жасана удивило, что Эла спаррингует — она была похожа на бойца меньше всех Бесполезных. Даже меньше Лямы. Хотя — из любопытства своего очень даже могла попробовать и втянуться.

— Рефлекс, — заинтересовано протянула Эла. — Реакция на знакомое воздействие.

Жасан не сразу понял, о чем она. Но, подумав пару шагов, догадался. Сначала осознаешь опасность, потом решаешь, что делать, а потом уже поздно. А рефлекс осознаешь, когда уже сделаешь.

— На чем бы отработать рефлекс? — спросила саму себя и всех сразу Эла.

— Прощупаем дипшейд «сшестеренкой», — предложил Кин.

— Нет… тут я и получу реальную перегрузку. Нужно что-нибудь… не настолько сложное и масштабное.

— На чем-то несуществующем, — придумал Шатун. — Вот та твоя модель, в которой время это скорость?

— Нет, это не модель, а объективная реальность… в рамках некоторых моделей вселенных, но они все рабочие. Во-первых, а во-вторых, если я буду осознавать, что оно не существует, самопроизвольное моделирование не запустится.

— Внушить, что оно существует, я могу, если наложу ложный отклик, — предложил Сента. — А как только начнется перегрузка, которую ты не сможешь остановить, отклик сниму, и все заглохнет. Сработает?

— Да… сработает. Только… несуществующее должно быть целой вселенной.

— А чего, и придумаем вселенную, — легкомысленно заявил Зор. — Фантазии хватает. А можно и готовое взять — хотя бы миры с другой физикой.

— Нет, — возразила Эла, — в мирах с другой физикой некоторые константы отличаются, только и всего. В итоге ни звезд, ни планет, а сплошная однородность или гипермассы.

— Скучное какое-то мироздание нам досталось, — проворчал Жасан. — Либо все как у нас в родном мире, либо ничего интересного. Ни звезд, ни планет, а если есть, то нет жизни, а если есть жизнь, то примитивная.

— В дипшейд нескучно, — усмехнулась Эла. — Но либо уже смоделировано, либо вообще ничего не известно.

— Можно из фантастики что-нибудь, из сказок, — предложил Зор.

— Я уже моделировала эффективность суеверий, вряд ли дойдет до перегрузки. Нужна не просто своя логика, а нечто принципиальное. И принципиально отличное от всех миров. Хватит фантазии?

73

Зор тут же предложил:

— Допустим, пусть будет мир где движение на другом принципе основано.

Эла усмехнулась:

— А ну-ка, придумай принцип движения, который еще не существует.

Действительно. В обычном пространстве, допустим, этих принципов всего один — чтобы двигаться, нужно от чего-то оттолкнуться, а дальше можно по инерции. Или к чему-то притянуться, что то же самое, хотя и наоборот. Но есть еще дипшейд, в котором способов двигаться больше десятка, включая такие экзотичные, как скольжение по граням пространств и сложная синхронизация, и такой до странности обычный, как реактивный — отбрасываешь материю и летишь в противоположную сторону.

Все задумались, и первая идея пришла Эле:

— Допустим, мир без массы… и без инерции, а объектам, которые в нем… чтобы переместиться нужно изменить свою форму.

— Когда меняется форма это тоже движение, — заметил Сента.

Эла рассеяно согласилась:

— Да, и это должно быть взаимосвязано. Давайте попробуем.

— И… как нам это пробовать? — неуверенно спросил Ирмек.

— Допустим… сигналы с компьютера. Допустим — я их буду принимать через Шатуна. Сведенья из того мира о форме объектов и их координатах. Только… постарайтесь, чтобы сведенья соответствовали тому, что я моделирую. Даже если будут противоречить — чтобы соответствовали.

— Зачем противоречить? — не поняла Капля.

Шатун объяснил:

— Если начнется перегрузка у Элы, надо будет нам… то есть — мне такие сведенья подкинуть ей, будто модель неправильная, и надо ее перестраивать, а не развивать до упора. По модели в каком-то месте должен быть треугольник, а мы выдаем сведенья, что там квадрат.

Эла неожиданно горячо возразила:

— Нет, это должны быть трехмерные объекты! Плоская вселенная… не даст достаточно возможностей. И… выдавайте эти противоречивые сведенья не сразу, чтобы я могла потренироваться «ловить разбегающихся тараканов одной рукой». Кстати, Сента тоже может «ловить тараканов» моим аспектом.

— Тогда и я могу, — сказал Ирмек.

Подключились к конвертерам и слились. Ирмек скопировал аспект Сенты, Шатун взял под контроль компьютер. И выдал первые «сведенья» — якобы из сети пришла информация о «мире форм движения». Координаты трех объектов — куба, шара и «колокольчика».

Эла принялась моделировать. Поначалу ее аспект не своевольничал, но когда Сента аккуратно встроил ложный отклик, якобы «мир форм движения» реален, модель стала строиться сама собой. Эла это дело остановила, продолжила моделировать «осознанно». И — закончила. Модель получилась очень логичная и непротиворечивая, описывала все разнообразие форм уравнениями с тремя переменными. Шатун подсунул противоречивые сведенья, заменил конус на пирамиду — уравнения изменились, но без никаких перегрузок.

Тогда Эла усложнила мир — теперь он содержал не безразмерные формы в расположенных рядом, но изолированных точках, а области пространства и в них — объекты с объемом. То есть, чтобы построить нужную форму, надо учитывать координаты каждой точки объема.

Тут-то перегрузка и началась. Шатун, выждав, пока Эла «поймает» хотя бы нескольких «тараканов» — остановит бесконтрольное моделирование, там, где оно сильнее всего грозило перегрузкой — подсунул сведенья, противоречащие всем моделям мира. Помогло, модели были отвергнуты, как ложные. И тут же начали строиться новые.

Эла продолжила «ловить тараканов», ей взялись помогать Ирмек и Сента. Потом, неожиданно, Псих и Янтарь — они, оказывается, переняли аспект Сенты достаточно для этого относительно простого действия.

Так, «в десять рук», продержались довольно долго, а когда перегрузка все же началась, и Шатун подсунул противоречивые сведенья, чтобы ее остановить, не позволили новым моделям самопроизвольно строиться.

Эла, удовлетворенно: «Рефлекс вырабатывается».

Так и было — и позволило достроить модель мира без перегрузки. Не полностью, но осталась мелочь, которая перегрузкой не грозила.

Потренировать рефлекс еще следовало, потому усложнили мир — объекты в нем теперь влияли на формы друг другу. «Показали» сведенья о двух объектах — в таком расположении они будут шаром и кубом, а в таком — диском и «кирпичом». И сразу началась перегрузка, Шатун выдавал противоречивые сведенья, чтобы ее остановить, раз за разом. Но все реже, потому что Эла, Сента, Ирмек, Псих и Янтарь все успешнее «ловили тараканов». Больше всех «ловила» Эла, остальные брали на себя только то, что она пропустила, поскольку выработать рефлекс нужнее было ей.

А модели «мира форм движения» все усложнялись. Объекты в нем были уже такие вычурные, что и не опишешь. Разве отдаленными ассоциациями, вроде «смесь планетарного редуктора, скелета воробья и трехмерной кляксы». Потом вдруг все превратились в шарики, у которых менялась не форма, а внутреннее устройство. На следующих шагах развития моделей оно оказалось фрактальным — объекты состояли из собственных маленьких копий.

Один раз противоречивые сведенья Шатуна не сработали — были распознаны, как ложные, потому что уж очень не соответствовали моделям. Шатун тут же подсунул более правдоподобные данные. Все равно не остановил перегрузку, только замедлил. К счастью этого хватило, чтобы Эла и другие успели «переловить тараканов».

Эмэр: «У вас получается, что объекты находятся одновременно в нескольких местах, только с разной вероятностью. Это не квантовая механика случайно? У нас элементарную частицу тоже с какой-то вероятностью можно где угодно найти. Мы наше родное пространство моделируем?»

Эла: «Нет, у элементарных частиц совсем другие закономерности».

Она выдавала мысленную речь и одновременно «ловила тараканов». Машинально, рефлекторно. Но нескольких упустила, их «поймали» Ирмек и Сента.

Когда моделирование снова замедлилось, Шатун, чтобы спровоцировать перегрузку, выдал сведенья, будто объекты двигаются потому что хотят, желания у них есть. До сих пор моделировали возможность двигаться, а не причину.

Аспект Элы тут же взялся искать источники этих желаний, моделировать экосистемы и цивилизации. Шатун заготовил целый ворох противоречивых сведений.

Но — не понадобилось. Эла «ловила тараканов» все быстрее и увереннее, в какое-то мгновение обнаружилось, что обрывает скопом все бесконтрольные цепочки моделирования.

Жасан, Шатун, Псих: «Вот и все, еще одного кита доели. Перегрузка Эле больше не грозит».

Эла: «Я хочу смоделировать этот мир до конца. Давайте подключим все наши способности дигитов и компьютеры. И чтобы Ирмек скопировал мой аспект».

Мирала: «Зачем моделировать несуществующий мир?»

Ляма: «Мне кажется, это нужно сделать».

Жасан, Кин, Ирмек: «Надо слушать Ляму».

Сделали то, что хотела Эла. Объединенными способностями дигитов управились легко и уверенно. Отличная получилась модель, достоверная. По одному объекту можно описать все остальные. Хотя долго — много их, как атомов в обычной вселенной, а то и в двух.

Жасан: «Я не могу понять, из чего эти объекты состоят».

Эла: «Сонк. Вот же, вся наша модель соответствует законам существования сонк».

Жасан: «Так этот мир настоящий?!»

Эла: «Верно. Наверняка существует в глубинах дипшейд. В него даже можно попасть, если задаться целью. И объекты с желаниями — тоже сонк-сущности, хотя трудно сказать, какой разновидности. Но мы там исчезнем, никакие реботеры не помогут».

74

Бесполезные сняли скафандры и отдыхали. Расположились парочками на диванчиках кают-компании, Ляма — в своем лежаке. Как-то всем было уютнее на «Неудачнике», чем в родном мире.

Жасан обнаружил, что однообразный черно-белый риалин раздражает меньше, привык. Но зачем к плохому привыкать? Потому спросил:

— А не украсить ли нам стены хотя бы здесь? Не знаю, картинки повесить?

Мирала протянула эдак предупреждающе:

— Сейчас поругаемся!

— Что?! — несказанно удивился Жасан. Какие могут быть конфликты после слияний?! Это все равно, что с самим собой ругаться… И понял, что Мирала шутит.

— А можно и повесить картинки, — сказала Капля. — Это ж вроде как дом у нас, почему нет?

— Дом у нас общий, а вкусы разные, — продолжала предупреждать Мирала. — Мы тогда в мире девятьсот двадцать девять большой зал дома так и не украсили ничем. Во вкусах так и не сошлись, а ссориться из-за этого не захотели.

— Кроме вазы с веткой, — возразила Эмэр.

— Кроме вазы с веткой. Она, ветка, риалиновая была, и все листья с разных деревьев как будто. Даже несуществующих. Мы ее все вместе сплели, и всем понравилось.

— Так можно и здесь что всем вместе сплести, — предложила Капля. — Хоть и вазу с веткой.

Ляма коротко повела рукой. Насколько Жасан успел разобраться в «языке жестов» Бесполезных, она сообщила: «Я займусь». Действительно, кому, как не Ляме, украшать кают-компанию, ей больше всех надо, чтобы здесь было уютно. И чужие вкусы Ляма тоже учтет лучше всех — ее «праздники» нравились остальным одинаково.

Жасан вспомнил еще одну идею:

— Надо бы нам скафандры обозначить. Ну, чтобы мы друг друга отличали.

Ирмек сказал:

— У каждого скафандра есть отражатели и светосигналы, нужно только договориться, у кого из нас какие будут.

Да он, оказывается, слушал. Хотя был сосредоточен на другом — держал в руке черный шнурок с подвешенным на нем стальным колечком, которое раскачивал, меняя высоту и амплитуду. И они с Янтарь очень внимательно наблюдали. Вероятно, отслеживали поперечную силу, раз уж к диванчику прижимает центробежная.

— Ты не можешь поверить, что мы на теневом корабле? — спросила Ирмека Тай.

Он спокойно ответил:

— Не могу без доказательств. Мы сейчас в смежном пространстве с чужими законами. На собственном теневом корабле, и построили его силой мысли из ничего и воды. И только что все также силой мысли открыли еще один мир. Можно сказать, что изобрели. Все также из ничего но он, скорее всего, существует.

— Еще как существует! — заявила Эла. Она прильнула к своему Шатуну так, что аж неприлично, хотя кому не все равно? Тоже прижимались к дружкам или подружкам все, кроме Лямы. — Он… не может не существовать, вы же видели модели. Необходим для равновесия дипшейд.

— И сомбр тоже сначала открыли силой мысли, — добавил Зор.

Вот тут Эла возразила:

— Не только силой мысли, было известно, что энергия нашего пространства на что-то расходуется… куда-то уходит. А этот… «мир форм движений» действительно открыли из ничего. Даже не ставили такой цели.

Шатун похлопал себя по колену:

— Так это если бы я выдавал другие противоречивые сведенья про тот мир, то мы бы и другой мир какой-то смоделировали? Может он тоже есть?

— Возможно, однако вряд ли. Слишком противоречивые данные мой аспект не признавал достоверными, ты же видел. Скорее всего мы бы просто пришли к той же самой модели другим путем.

Зор хмыкнул:

— А может еще что смоделировать? Не обязательно сразу мир, просто внушим Эле ложный отклик, что какой-то бредовый… объект на самом деле где-то есть. Вдруг получим полезную модель. Ну — не сейчас, на будущее. Сейчас лучше что реальное моделировать.

— А почему бы наш мир не смоделировать? — спросил Кин. — Чтобы дела у нас наладить? Я понимаю, что это надо будет моделировать каждого человека и… даже животных с растениями, но может — приблизительно хотя бы? Наш-то мир не сильно сложнее того, что мы смоделировали только что.

Эла глубоко вздохнула:

— Есть такие модели. И приближенные, и несколько моделей-заготовок, в которые можно вставить данные про всех людей нашего мира и о другом всяком. И вводили. Считали, искали решения проблем. Все решения получаются… довольно-таки радикальные, потому с какой-то вероятностью неудачи. Вероятность катастрофы с массовым вымиранием — не ниже семи процентов для любого решения.

— Ого, — вырвалось у Жасана. — Не тот случай, когда рискнешь.

Эла продолжила:

— Или… в одном из решений нужно было нейтрализовать всех людей психотипа «птицелов». И часть из них неизбежно погибла бы, это миллионы. И они ведь совсем неплохие люди, просто снижают надежность расчетов для социальных систем.

— То есть, наш мир с изъяном, — философски заметила Тайлинь. — Даже странно, что наша цивилизация такая благополучная. Относительно, по сравнению с нашим же прошлым или миром Безжалостных. Войн нет, нищеты тоже, очень неплохая медицина. Криминал разросся… да и то… оказался не слишком силен.

Эла усмехнулась:

— Есть такие идеи — что сильные дигиты с самого начала удачно смоделировали наш мир и дали правительствам правильные советы. Теория заговора наоборот. Но лично я — не верю. Правительства использовали бы модели в своих целях… против других правительств.

— Совет народов? — спросил Жасан.

— Там представители все тех же правительств. Тоже не упустили бы возможность просчитать свою выгоду. Даже не государств, а личную. Можно предположить, что какие-то сильные дигиты тайно манипулируют правительствами, но в таком случае не дошли бы дела до «фасолины».

— Даже жаль. Ладно, весь мир мы смоделировать не можем, а если, допустим, только криминал? Или Центр?

Эла резко приподнялась:

— А вот это можем. Приближенно, но… Бездна, почему мы до сих пор не… Ах да. Вас с нами не было.

75

Обошлись без слияний и симуляций — Эле хватило ее собственного аспекта, чтобы составить модель криминала. Но требовала данных, много, потому телепортировались в дом и, собравшись в обеденном зале, все вместе рылись в сети. Иногда Эле нужны были очень странные данные, например, частота упоминания черепах в книгах для детей или общее количество самоходов на стоянках возле психиатрических лечебниц в Новаленде в дневное время. Однако в основном — вполне логичная статистика преступлений, деловой активности, переездов. Очень помогли знания Жасана о финансах — ничего не забыл, оказывается.

— Вроде бы, все, готова модель. Но далеко от совершенства, — недовольно хмурилась Эла. — Учли все, что в открытом доступе и что сами узнали. Остальные данные — только разведкой.

— Покажи, — попросил Шатун.

— Да, давайте сольемся.

Модель оказалась не так уж плоха, выдавала результаты с вполне приличными разбросами вероятностей.

Зор: «Так это получается, что мы до сих пор действовали правильно. Как будто у нас была модель криминала, хотя ее не было. Кроме как когда позволили Кровохлебке похитить Ирмека, да и то выкрутились и бояться себя заставили».

Эла, Тайлинь: «Предсказать действия криминала в определенных ситуациях не так уж сложно. Даже сейчас, хотя ситуация своеобразная. Но чтобы правильно планировать свои действия, нужна модель».

Псих, Капля: «А почему раньше не нужна была?»

Эмэр, Сента: «Потому что у нас корабля не было».

Эла, Тайлинь: «Верно, сейчас у нас гораздо больше возможностей. Сложнее выбрать оптимальный вариант».

Кин, Тай: «По этой модели выходит, что самое важное сейчас это отследить, зачем криминалу детали корабельных двигателей. Но по ней же получается, что это слишком опасно. Они наверняка что-то придумали, чтобы обнаружить любое прощупывание».

Мирала: «Ринхов вряд ли заметят».

Эла: «Вероятность, что они защитились от прощупывания ринхами, две целых семьдесят четыре сотых процента».

Мирала: «Приблизительно».

Ирмек, Янтарь: «Так что, сначала надо бы разведать, какие у них возможности? Заметят они нашу «сшестеренку» и ретрансляцию Миралы или нет?»

Шатун: «Можем не искать сразу детали двигателей, а порыться у криминала в компьютерах и минордах. Электронную защиту я пройду, сервов — Эмэр, а если защита будет на чостах, так пусть Ирмек скопирует на «картуш» аспект антера, который этих чостов гоняет».

Ирмек: «Я знаю, у кого можно скопировать».

Эла: «Рыться в компьютерах криминала тоже рискованно».

Ляма: «Подслушивать разговоры — тоже?»

Эла: «Верно. Мы, конечно, готовы, что нас обнаружат и начнут охоту, у нас корабль… можно наплести еще касорров, «мух» и рахнов. Но всегда есть риск спровоцировать криминал на… то, что он запланировал. А мы все еще не знаем, что это. Нужно еще подумать».

Ляма: «Давайте отследим те рационы для космических путешествий. Которые на самом деле картон». Согласно ее интуитивной модели, поддельные рационы тоже выставил на продажу большой криминал, весьма вероятно, что и Центр поучаствовал. Вряд ли оно напрямую связано с деталями двигателей, но могли найтись лишние ниточки и зацепки.

Почему бы и нет, дотянулись «сшестеренкой» до одного из предприятий, продающих жестянки с картоном. Легко отследили, откуда на складе товар — цех, где сделали фальшивые жестянки и наполнили их несъедобным содержимым, располагался тут же на складе. Даже оборудование еще оставалось в цеху — станок, на котором гнули и штамповали тонкий металл, печатный механизм, чтобы наносить рисунки и надписи, точные весы. Благодаря способностям Лямы и Психа удалось расшифровать следы и понять, как жестянки наполняли — сначала вставляли и утрамбовывали брикет чего-то пористого, потом на весах доливали жидкость. Потом запечатывали.

Ирмек, Зор, Эмэр: «Вес космических рационов отмеряется очень точно. Если бы хоть чуть отличался у каждой жестянки, то могли бы заметить, особенно если бы отличия сложились в большой партии жестянок этих».

Псих: «То есть, эта ловушка на тех, кто и правда в космосе. Пусть даже консервы переправляют туда телепортацией, но все равно принято взвешивать все, что отправляешь».

Жасан: «Вы так уверены, что это ловушка, а не мошенничество?»

Псих: «Для мошенничества возни многовато. Разве что кого конкретного хотят обобрать, но тогда все равно ловушка».

Ляма, Тайлинь: «Это ловушка. В жестянках есть скрытые зацепки, в жидкости».

Тайлинь: «Не знаю, как они это сделали, но зацепки в жидкости до сих пор не использовались. Потому их очень трудно заподозрить и обнаружить».

Кин, Ирмек, Псих: «И это же означает, что жестянки отправляют в космос тайком. Если телепортируют, то затирают каналы, так бы по ним же и проследили те же ясновидцы, для которых скрытые зацепки в жидкости».

Эла: «А то, что жестянки до сих пор продаются, означает, что ловушка пока еще не сработала. Если и поймали, то не всех».

В космос, на околоземные орбиты, телепортируют много чаще, чем летают, потому что дешевле, быстрее и надежнее. Даже оплачивают через «Струну», Жасан видел в списке заказы доставок в космос, хотя сам не брал ни разу, далековато. Но всегда — отправляют грузы не скрываясь, каналы не затирают. Потому Бесполезные, запустив «сшестеренку», искали затертые каналы телепортации, ведущие вверх, в небо. Использовали широкий поиск с наложением — этим способом обнаружили «фасолину» еще до того, как взяли к себе Жасана.

Нашли всего один затертый канал. С очень большим трудом, с двадцати наложений и только потому, что Эла придумала на ходу особую систему для такого поиска.

А вел канал просто в космос, на орбиту. В вакууме следов и зацепок не остается, но Эла прикинула траектории, и получилось, что во время телепортации никаких орбитальных объектов в точке выхода не было.

Шатун: «И как эти жестянки обратно вниз не упали? Их же не к чему привязать. Если внутрь орбитальной станции — понятно, к ней же и привязываете, скорость груза и станции сама уравнивается. А здесь к чему?»

Жасан: «Чтобы выводить на орбиты спутники телепортацией, мы их привязываем к другим спутникам, но не внутрь отправляем и даже не рядом, просто чтобы скорость та же была. Я такого не делал, только теорию знаю».

Шатун: «А можно отследить, к чему привязали?»

Жасан, Кин: «Если и можно, то мы не знаем, как».

Шатун: «То есть, мы даже не знаем, на какую орбиту его вывели».

Эла: «Можем предполагать. Не так уж много объектов, к которым можно было привязать этот… груз».

Жасан, Кин, Шатун: «Значит, давай их проверим. Вдруг груз еще там».

Оказалось сложнее, чем казалось — уж очень большой масштаб, орбита вокруг планеты. Хотя до Тьерба дотягивались же.

На первых двух орбитах, долго провозившись, не нашли ничего. А на третьей повезло — хоть груза не обнаружили, но Мирала с Лямой нашли ринхов, которых он потревожил двенадцать дней назад. Да, это был прямоугольный ящик с компактно упакованными цилиндрами, очевидно жестянками.

Мирала, Ляма: «Кажется, здесь не один такой ящик был. На эту самую орбиту еще один вывели дней пятьдесят назад».

Эла: «Орбита, между прочим, эллиптическая, с хорошим эксцентриситетом. И в апогее ящики двигались рядом с объектом Эч сто тринадцать. Почти параллельно и с той же скоростью. Чрезвычайно точный расчет».

Мирала: «Ага. И что это за объект? От него такие помехи, что даже ринхов распугали, хотя обычно наоборот».

Эла: «Аварийный ядерный реактор, его сбросили с планетолета «Хонтье» тридцать два года назад. Чтобы он не расплавился, было задействовано очень много сервов, они и создают помехи. И все равно фонит. Очень сильно фонит».

Псих: «Могу себе представить, читал про ту аварию на «Хонтье». И зачем туда консервы отправлять? В такой радиации никто не выживет».

Ирмек: «Кроме регена».

Эла: «Да. Кроме регена».

76

Попытались прощупать объект Эч-113, но мешали помехи и расстояние.

Сента: «При таких помехах даже конструкты аспектов не смогут работать».

Эмэр, Мирала: «Там есть вроде как слепая зона, в ней помех меньше должно быть. Вот здесь».

Эла: «Как раз в этой зоне находится кессон. Целый жилой модуль с рециркуляцией. Это для обслуги реактора делалось».

Зор: «И в кессоне, значит, наш реген. Это возможно в принципе?»

Эла: «Система рециркуляции стандартные, энергию реактор все еще вырабатывает, просто фонит. Его хватит надолго. Пищу ему… телепортируют на орбиту».

Зор: «Тогда два вопроса. Во-первых, как он эту пищу подбирает? Коробки с жестянками пролетают в тысяче шагов самое ближнее, не говоря уже, что их может унести с орбиты каким-нибудь солнечным ветром, тогда еще дальше окажутся».

Эла: «Возле реактора оставались ремонтные автоматоны. Их можно отправлять за ящиками с рационами».

Зор: «Они на безынерционниках?»

Эла: «Не знаю. Они есть разные, могут быть и на безынерционниках. Или с «всеядными» реактивными двигателями, которые могут работать на чем угодно, в том числе всяких отходах».

Зор: «Второй вопрос — ему еды хватит? Сколько там жестянок в одном ящике?»

Мирала, Ляма: «Тридцать шесть».

Зор: «То есть, не больше жестянки в день».

Ирмек: «Не хватит. Аспект регена спасает от радиации, но на это тратится энергия, то есть еды ему надо гораздо больше, чем в одной жестянке рациона».

Янтарь, Эмэр: «Разве что ему еще по какой-то орбите присылают».

Кин: «При такой радиации ему надо десять рационов в день. Хотя бы восемь, и то будут проблемы».

Тайлинь, Жасан, Ляма: «Восемь затертых каналов телепортации мы бы нашли. Двадцать наложений было!»

Эла: «О чем мы спорим, надо просто проверить, что там».

Мирала: «На движущийся объект трудно ретранслировать, да еще и помехи ринхов отгоняют. Придется опять структуру из ринхов строить, и чтобы она этот реактор сопровождала».

Жасан: «А давайте с корабля, из сомбра».

Всем идея понравилась. Телепортировали скафандры в дом, потом себя в скафандрах — на «Неудачник». Ирмек скопировал аспект Кровохлебки на случай, если у кого-то появятся проблемы в невесомости.

Вела Эла в «цыплячьем» режиме. Ощущения были новые, и не в переменной силе тяжести дело, к этому привыкли, летая на птерах. Но то, что сомбр неоднороден, области привязок к объектам в обычном пространстве извне и изнутри воспринимаются по-разному — раньше об этом знали, а сейчас прочувствовали «сшестеренкой».

Ела еще не установила привязку к Эч-113, а Мирала уже сумела выстроить из ринхов цепь ретрансляции, несмотря на помехи. Внутрь кессона не проникла, но хватило, чтобы Эмэр взяла под контроль нескольких сервов реактора и создала в помехах проем, чтобы протиснуться «сшестеренкой».

Мирала: «Ну и радиация там. Хорошо, что мы в разных пространствах с ней».

Жасан, Кин, Мирала, Ляма, Тайлинь, Псих: «Там люди. Пятеро. Три женщины и два мужчины».

Ирмек, растерянно: «Так себе соотношение».

Люди, все очень худые и невысокие, коротко стриженые, расположились в ряд возле стенки кессона, смотрели прямо в нее… Ага — там были закреплены портатилы.

Ирмек, Сента: «Да, это регены. Но конструкты их аспектов неправильные. На какую-то ерунду настроенные, не в норму их приводят, а наоборот».

Тайлинь: «Может быть в другую норму?»

Ирмек: «Похоже. Только это плохая норма, энергетика у них искаженная. Хотя стабильная».

Кин: «Их бы осмотреть, провести анализы».

Жасан: «А давай возьмем у них кровь на анализ телепортацией, сможем?»

Янтарь: «А вдруг это им навредит очень всерьез? Они кажутся очень слабыми».

Жасан: «Тогда, может не кровь, а, допустим, мочу прямо из пузыря?»

Кин: «Нужна кровь. Если взять всего лишь каплю, это не повредит. Хотя мочу тоже можно. Эла, нам понадобится нормальный вес».

Эла послушно запустила корабль по кругу. Кин и Жасан в замедленном Янтарь времени проложили каналы и телепортировали в корабельную лабораторию, прямо в пробирки, по малюсенькой капельке крови. У мужчин ее взяли, Бесполезные почему-то единодушно решили, что их не так жалко. А мочу взяли у всех пятерых.

Ирмек и Кин пошли анализировать. Жасан едва не увязался за ними, хотелось посмотреть, как работают врач и химик.

Тайлинь: «Они просто отправят пробирки в лабораторный автоматон и будут смотреть на экраны».

Раз так, то гораздо интереснее было исследовать «сшестеренкой» кессон и его обитателей.

Кессон внушил отвращение — приплюснутая бочка девять на восемь на пять шагов, тесновато для пяти человек, даже с учетом невесомости. Отгорожены только санузел и помещение шлюза, ни одной, пусть условной, ширмочки, чтобы уединиться. Но — во всем порядок. Вещи, на удивление немногочисленные, в основном приборы и инструменты, уложены в шкаф и закреплены в зажимах, одежда — двадцать два комбинезона и какое-то белье — там же, аккуратно свернута в рулончики и притянута к стенкам упругими лентами. Мусора, даже пыли не было, то есть, все убирали и «скармливали» реактору.

Ляма осторожно «понюхала» воздух в кессоне. Пахло жильем, людьми, космическим мылом из санузла. Но слабо.

Шатун: «Климатизатор и рециркуляция в порядке, потому и не пахнет. Да все электрохозяйство в порядке. Смотрите, недавно проверяли его и контакты подтягивали».

Эла: «Обитатели молодцы. Что еще о них можно сказать?»

Псих: «Очень спокойные. Никто ни для кого не опасен. И они приспособились, для них все нормально».

«Обитатели» работали на портатилах, молча, Ляма сумела разглядеть, что на экранах.

Мирала, Зор: «Похоже, тестируют и редактируют программы. Игры и что-то с распознаванием образов, похоже — для любителей воздушных путешествий что-то. Похоже, зарабатывают так, чтобы оплатить консервы и телепортацию».

Эла: «Отлично! Значит, они не сумасшедшие. Вряд ли совсем без отклонений, однако не безумцы».

Бегло осмотрели, что снаружи кессона. Да, дела похуже — все было запыленное, в пространстве болтались концы кабелей, что-то искрило. Но возле выхода из шлюза расположились два ремонтных автоматона, оба в полном порядке, видимо друг друга ремонтировали. И явно это они ловили ящики с рационами.

Зор: «Все равно непонятно, что они едят. Я думал, может какие водоросли выращивают или электричеством заряжаются, как мы от конвертеров. Но все, что есть, это жестянки с рационами».

Ящик с жестянками тоже был в шкафу, а рационов в нем — тридцать три, на три меньше, чем изначально. И этого «обитателям» хватило на двенадцать дней?

Ирмек и Кин закончили анализ. Обнаружили в крови «обитателей» широкий набор агентов, защищающих от радиации. Хорошо защищающих — все клетки крови целы. Когда повредили один эритроцит микрощупом, он восстановился прямо на глазах.

Кин: «Аспекты регенов настроили не только энергетику, но и химию, и очень давно».

Ирмек: «Однако энергетика все равно искаженная».

Кин: «А еще у них низкий уровень сахара, как у голодающих».

Проанализировали мочу.

Кин: «Да она у них газированная… Углекислота и метан».

Эла: «Но метан бы собрался вверху… А, ну да, невесомость».

Кин: «Метана совсем чуть-чуть, мелкие пузырьки. А так, чего только в ней нет понемногу — вся органическая химия сразу. Спирты, эфиры… И не только органическая, нитрат аммония еще».

Ирмек: «В химии любой процесс идет с вероятностью, и чем больше энергии, тем больше вероятность. А от радиации там столько энергии, что все процессы сразу идут. В мочевине азот, из него получается и аммиак, и азотная кислота, вот и нитрат аммония».

Эла: «Если с мочой такое творится, то что с остальным организмом?»

Ирмек, Кин: «Видимо, то же, что с кровью. Все повреждения немедленно залечиваются».

Зор, Мирала, Тай, Шатун, Капля: «Вопросы все возникают и возникают. Может, просто взять и спросить?»

Эла, демонстрируя модель: «Можно спросить. Но не сообщая, кто мы такие».

77

Чтобы просто спросить, Шатун и Эмэр прошли защиту портатила одного из мужчин, того, что с краю, и высветили надпись: «Здравствуйте. Как дела?»

«Обитатель» сначала замер шагов на пять. Судя по движениям глаз — медленно, как полуграмотный, читал надпись.

Сента: «Ага, они еще и… рапиды наоборот, не замедляют для себя время, а ускоряют».

Ирмек, Кин: «Между прочим, это тоже может защищать от радиации».

Ирмек: «В мозгу тоже накапливаются повреждения, способность регена и те агенты их устраняют, но это может помешать думать. А так все сбои сглаживаются».

«Крайний» мужчина тем временем медленно повернул голову к другим «обитателям», они, тоже двигаясь, как сонные, взглянули на экран его портатила. Одна из женщин протянула: «Та-ак». Остальные промолчали.

«Крайний» включил на портатиле распознавание речи и стал диктовать ответ. Медленно, но всего лишь раза в два от нормальной скорости. Терпимо.

«Вы нас нашли. Вы отдадите нас Цен».

Шатун, не дожидаясь, пока «крайний» закончит, ответил: «Не отдадим».

«Крайний» все же закончил говорить: «Центру», прежде чем понял, что уже ответили. Спросил: «Вы искали не нас?»

Капля: «Надо их успокоить, что никого мы Центру не отдадим».

Ирмек, Псих: «Они спокойны».

Псих: «Я б сказал, что когда только мы вышли на связь, у них облегчение случилось. А сейчас — недоумение».

Эла, Тайлинь: «Когда случается то, чего человек давно боится, он сначала испытывает облегчение. Очевидно, они прячутся от Центра. И за них была назначена награда».

Тай, Янтарь: «Тогда успокоить будет сложно, нам не поверят».

Эла, Ляма: «Поверят логике».

Бесполезные, подумав, отправили сообщение: «Если бы мы хотели отдать вас Центру, то не стали бы выходить с вами на связь, а просто отдали. Это во-первых, а во-вторых, вы знаете о том, что недавно было внизу?»

«Крайний» тут же ответил: «Центр построил структор. Правительства об этом узнали. Руководство Центра арестовано».

Читают новости, стало быть.

Бесполезные: «Вот именно. И сейчас за каждым функционером Центра следят круглосуточно и держат наготове огнеметы. Даже если бы мы выдали вас Центру, ничего бы нам за это не заплатили».

«Крайний», дочитав, спросил: «Кто вы?»

Бесполезные: «Мы бы не хотели отвечать. И хотели бы вам помочь».

«Крайний»: «Зачем?»

Бесполезные ответили честно: «В море если человек за бортом, его надо спасать. В космосе тоже принято выручать друг друга. Все так делают».

«Крайний», подумав несколько шагов: «В данный момент наше положение не худшее».

Бесполезные: «Значит, было хуже. И плохо вам сделал Центр. Может и ничего особенного по сравнению со «структором», но все равно это преступление».

«Обитатели» принялись переглядываться, второй мужчина протянул:

— Что будем делать?

Одна из женщин покачала головой:

— Я им не верю. Они даже не говорят, кто они.

«Крайний» продиктовал: «Кто вы?»

Бесполезные: «Если бы мы желали вам зла или хотели вас использовать, то могли бы соврать. Но мы не хотим рассказывать про себя в том числе и для вашей безопасности».

«Обитатели» снова переглянулись. Женщина, которая заявляла, что не верит Бесполезным, пожала плечами. Похоже «обитатели» вместе очень давно, привыкли обходиться без лишней болтовни, как и «старшие» Бесполезные.

«Крайний» спросил: «Что вы знаете про нас?»

Бесполезные: «Вы на Эч-113, вы регены, вас пятеро, вам отправляют консервы со дна атмосферы телепортацией, вы не боитесь радиации».

«Крайний»: «Вы хотите знать, кто нас снабжает?»

Бесполезные: «Совершенно очевидно, что кто-то из «Струны». Тогда вряд ли вы сами знаете, кто это. Мы хотим знать вашу историю».

«Обитатели», прочитав последнее сообщение, принялись обсуждать:

— Они знают достаточно. Надо попросить, чтобы больше никому про нас не рассказывали.

— Думаешь, они послушают? Удержатся от того, чтобы прославиться? У нас нет причин им доверять.

— Но они честные.

— Производят впечатление честных. Они могут хорошо притворяться.

— А если нет?

— Давайте будем действовать, как решили. Судя по всему, нас обнаружили нейтральные, желательно наладить с ними связь. Все, что мы можем им предложить, это наша история. Можем попытаться ее продать.

— Да, деньги не будут лишними. Но гораздо важнее, чтобы про нас не рассказывали. Это и попросим.

— Мы расскажем им правдивую историю?

— Они могут распознать ложь. Проверить наши заготовки трудно, однако мы не знаем их возможностей.

Тайлинь в слиянии: «Они совершенно правы в том, что не хотят чтобы про них узнал весь мир»

Эмэр: «А мы не совсем честные. Сам по себе Центр «обитателям» действительно не грозит, а вот наркоторговцы могут быть… заинтересованы. Даже в том, чтобы уничтожить «обитателей», а это несложно. Запустят ракету или дотянутся дальнодействием. А еще мы подслушиваем, это тоже нечестно».

Ирмек: «Так значит и не будем про них никому рассказывать».

Янтарь, Жасан: «Даже если окажется, что они сами виноваты? Или сами преступники, например, «фасолину» строить помогли?»

Псих: «Эт вряд ли».

Янтарь: «Почему? Они не слишком честные. Обсуждают, правду нам рассказывать или «заготовки». То есть уже заготовили на всякий случай фальшивые истории. Причем правдоподобные, которые трудно проверить».

Тайлинь: «Им есть, что скрывать, но от кого это нужно скрывать? Если от Центра или криминала, то — мы в том же положении. Даже если они в чем-то виноваты, мы не судьи и не в суде. И, что бы они ни натворили в прошлом, пострадали достаточно, судя по всему. Они придумали «заготовки», но — солгать, чтобы выжить, не преступление. Кроме того, мы сами не до конца честные».

Тем временем, одна из «обитательниц» произнесла:

— А вдруг это Ловкачи?

Остальные замолчали. Ирмек и Псих оценили их настроение, как растерянность.

«Крайний» сказал:

— В таком случае у нас нет другого выхода, кроме рассказать правду.

78

«Крайний» спросил: «Как вас называть?»

Бесполезные: «Спасителями. А вас как?»

«Крайний»: «Вам нужны наши настоящие имена?»

Бесполезные: «На ваше усмотрение. Мы вас сейчас называем обитателями кессона».

«Обитатели кессона» переглянулись. Второй мужчина слегка кивнул, одна из женщин пожала плечами. «Крайний» надиктовал: «Мы себя называем беглецами. В нашей группе двое мужчин и три женщины. Меня зовут Норд, второго мужчину Винд, женщин Петра, Файра и Флор».

Кого как зовут, Ляма, а значит и Бесполезные, видела по неосознанным реакциям беглецов на звук их имен. Даже если это были прозвища, все равно их признавали за свои. Что ж, раз честно представились, это уже хороший знак.

Норд: «С чего нам начать?»

Бесполезные: «На ваше усмотрение».

Норд, подумав, стал излагать короткими фразами, как будто не хватало дыхания на длинные: «Мы получили аспекты регенов. Центр проводил на нас эксперименты. С целью получить регенов, приспособленных к открытому космосу. Изменяли наши конструкты аспектов с помощью сонк-оборудования. У них получилось. Но есть побочный эффект. Мы приспособлены к космосу. Но не приспособлены к обычным условиям существования человека. Наши ткани трансформировались. Мы можем переносить открытый вакуум и высокую радиацию. Мы можем питаться радиацией. Нам требуется очень небольшое количество пищи и воды. Вероятно, мы могли бы обходиться совсем без воды и пищи. Мы можем обходиться совсем без воздуха. Но мы не приспособлены к нормальной гравитации. Наши мышцы чрезвычайно слабы. Нормальная тяжесть прижмет нас к земле. Наши органы будут отказывать. Аспекты регенов будут их восстанавливать до тех пор, пока хватит энергии. Если будет достаточно высокая радиация, то энергия будет восстанавливаться. Это очень неприятно. Это агония. Комфортная для нас гравитация не больше четверти нормальной. Невесомость мы переносим легко. Проблем не возникает. Мы сбежали и прячемся здесь».

Он не врал, Тайлинь, Ляма и Эла подтвердят.

У Жасана засосало под ложечкой. После «фасолины» и кадаверов нельзя ждать, чтобы Центр вел себя хоть сколько-то по-людски, а все равно ждешь, в Центре ведь люди, а не демоны из дипшейд. Да и демоны могут оказаться человечнее, вон, помогают друг другу и способны на благодарность.

Остальных Бесполезных история тоже приложила, даже спокойную Ляму. Сента едва не потерял сосредоточенность и не оборвал слияние, это пришлось бы заново устанавливать контакт с «обитателями кессона».

Удержались за счет Элы, она наужасалась заранее, признавая Центр виновным в абсолютно любой гнуси.

Спросили беглецов: «Вы не могли бы рассказать подробнее? Ваша история безусловно поможет просадить Центр еще глубже. Но разглашать, где вы находитесь, действительно не стоит. Потому нужны подробности, любые мелочи, чтобы выйти на конкретных виновников того, что с вами случилось. Тогда можно будет найти доказательства, что Центр экспериментировал над людьми, не разглашая ничего про этих людей. И предъявить обвинения».

Беглецы снова переглянулись, Норд продиктовал: «Мы не хотим мстить».

Бесполезные: «Дело не в мести. Над вами издевались конкретные люди, и их надо нейтрализовать. По той же причине, по которой отстреливали бешеных собак — нужно разрушить планы Центра, если они есть».

Аргумент убедил, Норд стал надиктовывать: «Мы были одинокими людьми. Не затворниками, потому что, обладая аспектами регенов, работали спасателями. Флор и Файра в службе контроля лесных пожаров. Но без особых связей. Еще был Ист, он работал в спецназе патруля. Центр вызвал нас на собеседование. В филиал Степного Союза. Мы ждали, когда нас вызовут. Нам заблокировали аспекты. Нас обездвижили сетями и отправили телепортацией в темное помещение. Сети не такие, как в спецназе. Они не просто твердеют, а заставляют тело принимать разные позы. Мы пытались кричать, но не могли разжать зубы. Только выли. Файра выла очень долго. Потом мы начали общаться двоичным кодом спасателей. Мы были очень напуганы. Потом нас телепортировали в невесомость. Лаборатория исследования сонк. Большое помещение с зеркальными стенами, полом и потолком. Нам сделали внутримышечные инъекции, и мы потеряли контроль над телами. Не могли фокусировать зрение. Нас закрепили в креслах. Мы чувствовали, как что-то воздействует на наши конструкты аспектов. Несмотря на блоки. Мы чувствовали, что становимся физически слабее. Потом нас оставили. Кажется, на сутки. Когда действие инъекции прошло, нас телепортировали в другое помещение. Похоже на стандартный шлюз космических лодок. Петра сумела прочитать надпись «Зимородок-2». Запасной комплект воздухоочистителей для шлюпки. С нас сняли блоки. Исследовали, как на нас воздействует вакуум и радиация. Мы чувствовали радиацию. Было очень страшно, когда выкачивали воздух. Мы можем переносить высокую температуру. Ожоги заживают, как на обычных регенах. Мы пытались подбодрить друг друга. По очереди, чаще Ист, Файра и я. Потом они изучали, как на нас действует сила тяжести. Ее усиливали постепенно. Потом резко. Это было очень неприятно. Мы не знаем, сколько над нами экспериментировали. Нас кормили искусственно. Насильно. Потом над нами не экспериментировали. Освободили из кресел. Телепортировали в темные помещения с мягкими стенами, полом и потолком. Сначала держали мужчин и женщин в отдельных помещениях. Потом в одном. Когда выяснили, что секс нас не интересует. Мы могли общаться между собой. Потом корабль набрал ускорение. Небольшое, но мы почти не могли двигаться. Нас снова телепортировали в шлюз. Проверяли воздействие радиационных поясов. Накачивали в шлюз разные газы. Серный ангидрид мы выдерживаем только если радиация высокая. Потом нас несколько дней не тревожили. Разные люди приносили воду и гигиенические принадлежности. Один человек был очень хмурый. Ист показал ему жест, означающий, что мы можем заплатить. Человек ничего не сказал. Ушел. Но оставил нам минорд. У нас были деньги на счетах. У Винда недвижимое имущество. У Файры драгоценности в банке. Мы узнали, что это корабль «Зимородок». Человек не знал, что работает на Центр. Мы договорились. Корабль был на земной орбите. Они собирались приблизиться к Солнцу, чтобы исследовать воздействие солнечных выбросов на нас. И что-то еще, связанное с сонк и корональным электричеством. Человек оставил дверь помещения открытой. Дал нам карту-ключ и пароль доступа. Когда корабль стал набирать ускорение, мы сбежали. Ист остался. Сила тяжести была меньше половины земной. Для нас это много. Мы ползли на животах до шлюза спасательной шлюпки. Хорошо, что на «Зимородке» пандусы, а не трапы. Я и Винд, лежа на спине, толкали ногами Флор, чтобы она могла дотянуться до панели и открыть шлюз. Потому что Флор самая легкая из нас. Ей было больно. Она потом не могла забраться в шлюпку. Мы помогли. Перегрузка при старте шлюпки была очень тяжелой. Корабль летал по кругу. Проводил профилактику перед полетом к Солнцу. Для этого нужна тяжесть. Мы направили шлюпку к Земле. Чтобы она сгорела в атмосфере. И выбрались из шлюпки. Мы держались за руки. Радиация была достаточной. Человек, который помог нам сбежать… договорился с телепортерами из предприятия «Струна». Что нас подберут. Нас подобрали. Телепортировали сюда».

Эла в слиянии: «Они должны были погибнуть. Вот расчет».

Шатун так и сообщил «обитателям»: «Вы должны были погибнуть, вероятность выжить двадцать шесть процентов».

Норд продиктовал: «Мы хотели погибнуть».

Эла в слиянии: «Понятно. На «Зимородке» им бы не дали умереть. У сильных регенов даже небольшие повреждения мозга частично излечиваются».

Янтарь в слиянии: «Не помню, чтобы какая-то шлюпка сгорала в атмосфере, а это ж событие. Конечно, замять могли».

Псих в слиянии: «И замяли. Три с лишним года назад что-то таки сгорело над Великим океаном. Правительство Новаленда официально закрыло информацию, вроде как по просьбе родственников того, кто там сидел, в шлюпке. Неофициально проскакивали слушки, что кто-то на орбитальном курорте «Созвездие лисы» перебрал наркотиков, придумал себе, что курорт падает на Землю, и удрал на шлюпке, да только неудачно. На Землю упал».

Янтарь в слиянии: «Тогда сходится. Почему они не остались в шлюпке и не сгорели? Это хотя бы быстро, а в космосе они бы десятки дней болтались, пока не изжарились бы от Солнца. И их бы могли разглядеть с того же «Зимородка» и поймать. Надо спросить».

Спросили как можно деликатнее, завуалировано: «Если бы вас не подобрали и не переправили на Эч-113, то ваши тела постепенно иссушались бы из-за солнечного тепла, теряли бы массу. В конце концов, вас бы не спас даже аспект регена».

Норд понял намек. Надиктовал: «Мы обещали, что заплатим еще. Если нас подберут и отправят в безопасное место. Обещания надо выполнять. Возможность выжить и спрятаться нас тоже устроила».

Бесполезные: «Тот человек, который помог вам сбежать, знал, что вы направляетесь на Эч-113?»

Норд: «Нет, конечно. Знал телепортер. Он прислал закрывающий ключ шифрования. Мы составили список подходящих для нас мест. Зашифровали и отправили телепортеру. Через человека, который помог нам сбежать. Про Эч-113 мы знали, потому что события на «Хонтье» изучают в школах спасателей. И в теории катастроф».

Бесполезные: «Все же вас должны были искать и проверить все подходящие места. Даже если не заметили, как вы выбираетесь из шлюпки и болтаетесь на орбите, взявшись за руки, все равно проверили бы на всякий случай. В чем, а в вопросах секретности, Центр очень дотошен, иначе бы все его хитроумные планы уже давно раскрыли, а не только вот сейчас. Был дотошен».

Норд: «Мы болтались на орбите несколько десятков шагов. Потом нас терепортировали. На другую орбиту. Потом еще несколько раз. Пока мы не оказались здесь. Через двое суток прилетал «Зимородок». Не приближался из-за радиации и помех сонк-оборудованию. Выслал ремонтный автоматон. Мы скрылись за реактором. Мы еще не наполняли кессон воздухом. И не убирали пыль. Мы просто отдыхали. Воздух нам удобен, потому что мы можем слышать звуки. И почти не теряем воду. Автоматон тоже пробирался внутрь реактора. Мы слышали его приближание по вибрациям и перепрятывались. Мы боялись, что искать будут тщательно. Заметят наши следы на пыльных поверхностях. Пришлют еще автоматоны. Но автоматон проверил все места, где мы могли находиться на Эч-113. И вернулся на «Зимородок». Нам удалось скрыть наши следы на пыли. Мы ее собирали пригоршнями и снова рассеивали на те же поверхности. Мы так сделали один раз. Потом перебрались в то место, которое автоматон уже проверил. Он не вернулся. Потом «Зимородок» отправился к Луне. Вероятно — искать нас. Для нас скрываться на Луне гораздо логичнее, чем здесь. Потому мы здесь».

На Луне беглецам действительно было бы проще, как-никак целый мир, площадь поверхности соизмерима с земными материками. И достаточно заброшенных станций, баз, списанных пилотируемых машин — все с реакторами. Пока проверишь хотя бы половину, беглецы перепрячутся в уже проверенной половине. Или могли устроиться в какой-нибудь пещере, натаскав туда радиоактивных отходов с ближайшей свалки. Соответственно, Центру имело смысл искать беглецов на Луне по свежим следам, и таким образом вероятность скрыться на Эч-113 становилась выше чем на Луне, Эла показала расчеты. Увидев их, Янтарь, почти поверила беглецам. Но захотела выяснить, что случилось с оставшимся на «Зимородке» регеном, Истом.

Норд ответил: «Человек, который помог нам сбежать, сообщил, что Ист мертв. Сжег себе мозг электричеством. Из механизма блокировки двери. Этот способ придумала Флор. Но сработать это могло только один раз. Ист остался, чтобы сказать, что мы покончили с собой. Чтобы солгать. Мы не говорили ему, что собираемся выбираться из шлюпки. Мы ему ничего не говорили. Он даже не знал, что нам помогает человек из экипажа «Зимородка». Не знал, что у нас есть минорд. Иначе бы не остался».

Эла в слиянии: «Как раз тогда, три с чем-то года назад, в дверях космических и теневых кораблей ставили дополнительную изоляцию в механизмах блокировки. Якобы, могло ударить током, если ослабить пару крепежей. Теоретически, но все же».

Янтарь поверила беглецам окончательно.

А у Ирмека появились сомнения, высказал их в слиянии: «Те жестянки с картоном явно ловушка на этих самых беглых регенов. Так почему жестянки только сейчас вот выставили на продажу, а не три года назад? Да еще скрытая зацепка в жидкости, это ж серьезное изобретение, чего его тратить на этих беглецов?»

Ответила Ляма: «Их наверняка искали все это время. У Центра достаточно сильные ясновидцы, чтобы убедиться, что в той сгоревшей шлюпке не было людей. Ставили другие ловушки, они не срабатывали, пришли к фальшивым космическим рационам. А сейчас Центр тщательно проверяют, и наркоторговцы, вероятно, пытаются скрыть как можно больше преступлений Центра, чтобы хотя бы некоторые его функционеры остались «чистыми». А у наркоторговцев будет комромат, таким образом они получат своих людей в Центре. Может быть даже восстановят контроль над ним. Потому поставили ловушку на беглецов. И «потратили» для нее жидкость со скрытой зацепкой».

Эла быстренько построила модель, и соображения Лямы ей соответствовали. С кое-какими оговорками, например, Центр или наркоторговцы могли наткнуться на признак, что беглецы выжили и прячутся. Да хотя бы — околоземное пространство постоянно мониторят радары, пятерых человек, которые выбрались из шлюпки, могли разглядеть и записать информацию в память. И как беглецы потом возникали на разных орбитах, и как исчезали. А недавно Центр или наркоторговцы проверили старые данные, обнаружили это и тут же поставили ловушку. А проверку могли устроить хотя бы потому, что Бесполезные нашли «фасолину» и потом выдали себя.

Норд, тем временем, диктовал: «Мы устроились здесь еще потому, что сюда легче доставлять телепортацией то, что нам необходимо. Пищу, инструменты. Мы сразу оплатили портатилы. Освоили программирование и дизайн. Наш телепортер из «Струны» помог нам получить заказы на программы. А также вложить заработанные деньги. Мы не хотим сообщать, как связываемся с Землей».

Мирала, Зор в слиянии: «Вот тоже, тайна. Автоматика реактора все равно отправляет отчеты, в них можно встроить программу-паразит, которая утечет в сеть, кому надо, и следы за собой сотрет. Или светом на частный спутник можно отправлять сообщения, хотя это не так надежно. Или даже радиоволнами, сейчас за ними не следят особо, поскольку есть сонк-связь. Да мало ли способов».

Норд продолжал: «Мы хотели накопить денег и заплатить ученым. Чтобы нас вернули в норму. Но мы не знаем, как это устроить. Сколько нужно денег. И это очень рискованно. Мы можем себя выдать. Может быть, нас невозможно вернуть в норму».

Бесполезные: «Наверняка возможно. Ваши конструкты аспектов поломали, но они работают, только плохо. А все, что работает, можно починить».

Норд: «Мы изучали этот вопрос. Конструкты аспектов высших уровней слишком сложны. Очень велика вероятность сделать хуже.

Ирмек в слиянии: «Я могу их вылечить».

79

Идея Ирмека была простая — подсадить в энергетику беглецам закладку. Слабенькую — так, прыщик на заду, который и не найдешь, не испортив зрения. Но аспекты регенов не мирятся даже с малейшими отклонениями от нормы. Так вот, закладка должна полностью соответствовать энергетике нормального регена, а не тому, что сейчас. Если подсадить закладку хорошо, чтобы за все главные узлы зацепилась, чтобы аспект регена не мог ее отторгнуть или ограничить, то он ликвидирует «патологию» естественным способом — перестроит энергетику, чтобы закладка с ней слилась. Ребятки из Центра не меняли базовую, изначальную норму состояния энергетики подопытных регенов, это вряд ли возможно, а добавили к ней еще одну «норму» — то состояние, в котором «регены из кессона» сейчас. И назначили ее приоритетной. Но излечивать патологии, даже неопасные, для аспекта рапида всегда главный приоритет, вот он и излечит. Был бы умным, заподозрил бы неладное, однако в том и повезло беглецам, что даже самые сложные сонк-конструкты — всего лишь механизмы.

Эла, Ляма и Кин, изучив структуру закладки, решили, что замысел сработает. Главное — Кин одобрил, в медицинских делах он придерживался консервативных взглядов. Полагал, что новые, едва придуманные методы лечения можно применять либо после полного цикла испытаний по протоколам, либо в тяжелых и срочных случаях. Однако стимулировать аспект регена, чтобы из двух вариантов нормы выбрал базовый, Кин посчитал достаточно консервативным методом. Кроме того, использовать для лечения закладки, которыми Кровохлебка наоборот портила людям здоровье, показалось Кину очень правильным.

Структура закладки у Ирмека была уже разработана.

Кин Ирмеку в слиянии: «Когда ты успел».

Ирмек, Янтарь: «Мы успели. Сливались, замедляли время и обдумывали всякое. Вот изобретали, как бы пограничникам закладки цеплять, придумали к узлам энергетики напрямую».

Мирала: «Вы искали, как навредить пограничникам?»

Ирмек, Янтарь: «Нет, хотели им вроде как конструкт аспекта таким способом цеплять, чтобы Сента мог в слияние их брать. Или чтобы их лечить».

Мирала, Зор, Эла: «От чего их лечить? Они и сами регены, здоровы безнадежно».

Ирмек, Янтарь: «От их уродливости».

Мирала, Ляма, Эла: «Вот от чего они совсем не страдают, так это от внешности своей».

Ирмек, Янтарь: «Люд не страдает. Возможно, другие пограничники не против стать красивыми. Особенно женщины».

Ляма: «Вряд ли».

Ирмек, Янтарь: «Еще они не могут надолго покидать приграничье. Это тоже можно исправить с помощью закладки».

Тем временем Норд как будто оправдывался или убеждал сам себя: «Мы привыкли. У нас все есть, нам здесь хорошо. Мы не хотим что-либо менять. Возможно — боимся. У нас есть основания бояться. Даже несмотря на то, что Центр сейчас под контролем правительств. Центр все еще очень опасен. Мы в этом убеждены».

Бесполезные: «Ваша проблема не такая-то уж серьезная». И вкратце изложили придуманный Ирмеком и Янтарь метод.

Реакция беглецов, когда они прочитали сообщение, была медленной, но бурной. Петра растерянно тянула:

— Закладка… Лечить с помощью закладки… Лечить закладкой…

Файр, осознав, что ей предлагают, неловко дернулась, оттолкнулась и улетела, кувыркаясь и проклиная на алеманском Луну и все, что под Луной, Флор сбивчиво молилась на языке марахти богине исцеления Камми, Винд желал самому себе провалиться в ненасытную утробу Отца всех войн, Норд, прочитав сообщение трижды, качнул головой и пробормотал:

— Великое небо… это сработает.

Капля в слиянии: «Смешение культур у них там. И к Небу обращаются, и к индийской Камми, и к проклятым богам».

Когда Файр вернулась к портатилам, беглецы обменялись взглядами, жестами, и Норд продиктовал: «Вы Кровохлебка? Мы знаем, что Кровохлебка исчезла».

Бесполезные тоже знали, но в сети эта информация не мелькала. Вроде бы. Потому спросили: «Почему вы убеждены, что Кровохлебка исчезла?»

Норд ответил: «Мы очень надеялись, что нам поможет сильный целитель. Искали способ привлечь Кровохлебку. За ее делами следят на особой сетевой страничке. За предполагаемыми делами. В последние несколько дней на страничке нет ничего нового. Ничего, что могла сделать только она. Предполагают, что она мертва».

А ведь Кровохлебка действительно могла бы помочь беглецам. Неплохо они планируют.

Норд продолжил: «Мы согласны рискнуть. Что вы хотите в оплату? Мы накопили не так уж много».

Бесполезные: «Нам нужны не деньги, а информация. Мельчайшие подробности всего, что с вами было. Впрочем, то, что вы рассказали и так сойдет за оплату. Так мы вас излечиваем?»

Беглецы растерянно переглянулись. Норд спросил: «Вы хотите прямо сейчас?»

Бесполезные: «Да».

Норд: «А что потом? Мы не готовы. У нас нет вариантов».

Бесполезные: «Сдадим вас защите свидетелей. Они сейчас очень хорошо работают. Телепортацией переправим прямо в спецукрытие, пусть разбираются».

Норд, не советуясь с остальными беглецами, продиктовал: «Мы согласны. Мы рассматривали этот вариант. Без телепортации он казался сложным. Вы нас сначала излечите, а потом переправите?»

Жасан понял их сомнения, сообщил в слиянии: «Они боятся, что после того, как мы перенастроим их энергетику, радиация им повредит. Сейчас-то приспособлены к высоким дозам, а что там в норме будет — сомневаются».

Ирмек, Кин и Сента заверили, что все будет в порядке. Бесполезные передали «обитателям»: «Вы станете нормальными регенами, причем очень сильными. Питаться радиацией уже не сможете, но она вам и не повредит».

Беглецы несколько успокоились, уже, видимо, планы строили. Файра тихо сказала Норду:

— Лучше всего к нам.

Тот продиктовал: «Нас можно отправить в новалендскую Службу защиты свидетелей? В филиал в Новом Гемпте?»

Тайлинь в слиянии: «Никаких проблем, новалендцы в последнее время сотрудничают с нами все шире. Даже переправили к нам нескольких свидетелей — подальше от новалендского криминал. И новалендцам можно верить».

Псих философски: «Вот так оно бывает. Все плохо, плохо, а потом раз — и все хорошо».

80

Беглецы очень нервничали — боялись, что у Ирмека не получится. Норд спросил: «Когда вы приступите?»

Поскольку он уже согласился лечиться, Ирмек просто взял и поставил ту самую закладку. И аспект Норда просто взял и переключился с приоритетного режима на базовый.

В сети определенной популярностью пользуются видео, на которых регены восстанавливаются. Нравится некоторым смотреть, как ожоги последней степени за какие-то шаги превращаются в чистую, румяную кожу, как торчащие кости открытых переломов сами собой вправляются и срастаются, как выпущенные внутренности втягиваются обратно в организм. Как реген потом вскакивает и ищет взглядом, чего бы съесть. Нечто подобное Бесполезные увидели через Ирмека — разлаженная, как будто уже нечеловеческая энергетика Норда резко превратилась в совершенно здоровую. Даже внешность изменилась — до сих кожа всех «обитателей» была синюшно-темной, волосы светлые, как выгоревшие, а «излеченный» Норд превратился в «белого» шатена.

Ляма в слиянии: «Как с Махедом. Только наоборот». Действительно. Когда Тайлинь застрелила Махеда, другие Бесполезные были подключены к нему через Психа, как сейчас к Норду. Тогда их здорово «приложило» чужой смертью, воспоминания все еще вызывали ужас и тоску. А сейчас — противоположный эффект, передалась накатившая на Норда эйфория.

У остальных беглецов реакция была: «Я тоже хочу!»

Тайлинь в слиянии попросила Янтарь замедлить время и передала: «Их нужно вылечить и переправить на Землю как можно быстрее».

Сента: «Да нужно. Здесь радиация, аспект Норда ей сопротивляется, но тратит энергию. Пока что только свою, из аспекта, однако она расходуется быстро».

Янтарь: «И как их переправлять будем? Телепортировать сможем?»

Мирала, Жасан, Кин: «Сможем, ретранслируя ринхами. Далековато, но все еще без релятивистики. Но далековато. Если они потом расскажут, что их портировали с Эч-113 в Новаленд, то им не поверят и будут вынюхивать канал телепортации. Глядишь, вынюхают что-нибудь, чего мы хотим скрыть. Хотя бы, что у кого-то, кроме и без того знаменитых телепортеров, есть возможность портировать на очень большие расстояния».

Псих, Капля: «Значит, на корабле их подбросим. И куда их сейчас, в кают-компанию или сюда, на мостик? Тоже потом много расскажут».

Тай: «Можно отправить их в грузовой отсек и выключить там свет. Конечно, по звукам и вибрациям тоже можно догадаться о многом. Например, что наш корабль очень необычный».

Эла: «По шуму систем жизнеобеспечения можно догадаться, что корабль теневой. И очень необычный».

Зор: «Да, эту информацию надо скрывать и скрывать».

Псих: «Мы сможем их вырубить?»

Сента, Ирмек: «Можно частично заблокировать их аспекты регенов и отключить целительством».

Тайлинь: «Но только с их согласия».

Капля: «Чего бы им отказываться?»

Согласие, все же, спросили и получили. Единственно, «обитатели кессона» решили полностью очистить память своих портатилов и попросили на это время. За полсотни шагов управились, потому что подготовились заранее.

Забирать из кессона не захотели ничего, кроме одежды на себе. Даже такие полезные на Земле портатилы решили оставить — их корпуса слегка фонили наведенной радиацией, беглецы это чувствовали.

Когда Ирмек поставил закладки остальным регенам, они тоже пришли в эйфорию, даже, взявшись за руки, изобразили в невесомости что-то вроде танца. Файра оказалась огненно-рыжей и светлокожей, Флор и Петра — «коричневыми», Винд — очень темнокожим, хотя внешность не африканская.

Потом регены резко успокоились, обменялись короткими жестами. Файра произнесла:

— Мы готовы.

И не портатилу диктовала, догадались беглецы, что их и так слышат. Потому что, раз воздействуют целительством, то могут и «читать по губам».

Блокировать регенов не понадобилось — Ирмек просто перевел их организмы в состояние глубокого сна. Здорового, потому их аспекты не сопротивлялись.

Жасан с Кином проложили каналы и аккуратно перенесли регенов на койки в пустующих каютах. Эла направила «Неудачника» к сомбру Земли.

Ирмек следил за регенами способностью Кровохлебки. Их аспекты работали вовсю, перенастраивая организмы на условия с низкой радиацией. Энергии тратили немало, так что Кин с Жасаном телепортировали регенам в кровь глюкозу. Потом бульон и сироп в желудки — то и другое всасывалось мгновенно.

Сента, Эмэр в слиянии: «И что дальше, просто выкинем их в спецукрытиях защиты свидетелей в Новом Гэмпте?»

Тайлинь: «Нет, сначала предупредим тамошних ребят. Это можно сделать анонимно, я знаю адреса».

Потому сначала отправили Тайлинь в дом, договариваться с новалендской защитой свидетелей. А сами подготовились сдавать подопечных — Эла расположила корабль в сомбре «напротив» пустующего сарая в Новом Гэмпте, телепортеры проложили каналы.

Тайлинь сообщила, что регенов будут ждать во дворе здешней конторы. Проверили двор — в кустах торопливо заняли позицию бойцы с сетеметами, чуть подальше — с «тарантулами», в воздухе зависли «шмели» а в здании конторы, возле входа расположились медики со своими плоскими сумками, к окнам подошли несколько ясновидцев и блокеров, два телепортера. Тайлинь не обеспокоилась, а наоборот одобрила — неожиданных гостей встречали по протоколу.

Еще раз все проверив, Бесполезные отправили регенов. Ирмек разбудил их на корабле, но, поскольку Янтарь замедлила время, регены окончательно открыли глаза уже лежа на траве во дворе конторы.

Пока вставали, их окружили ребята из защиты свидетелей и торопливо увели в здание, там — вниз, новалендские спецукрытия тоже располагались в подвале.

Распоряжался маленький суетливый толстячок. Из Народа, судя по внешности — смуглый, горбоносый и с длинными волосами.

Тайлинь: «Это Дьег Карсай, глава всей новалендской Службы. Вероятно, добрался из штаба телепортацией».

Эмэр, Сента: «Быстро он. Ты только сообщила — и уже».

Тайлинь: «Да, Карсай умеет действовать быстро. Он сильный ясновидец, не менее сильный дигит, очень умный, опытный и целеустремленный».

Ирмек: «Опасный человек. Может, не стоило с ним связываться?»

Ляма: «Стоило».

Тайлинь: «Он на нашей стороне».

81

У спецукрытий Нового Гемпта защита была хорошая, некоторые «маячки» реагировали даже на сонк-сущности, в том числе ринхов. Дежурили два ясновидца, по очереди проверяя, не прощупывают ли кто защиту. И Бесполезные, посомневавшись, воспользовались этим — пролезли в спецукрытие с помощью недавно освоенной Миралой «обратной ретрансляции» по чужим ниткам ясновиденья. От нее не защищало ничего.

Спасенные регены собрались все в одном спецукрытии. К нормальной тяжести уже приспособились, были спокойные, отдохнувшие. С хорошим аппетитом — сосредоточенно, с удовольствием жевали пирожки, рулеты, пирожные, запивали холодным и горячим чаем, щедро добавляя сиропы. В кессоне секс их не интересовал, но сейчас мужчины с интересом поглядывали на женщин, а те — на красавчика Винда.

Янтарь запоздало усомнилась: «Может быть, зря мы их отдали правительству, да еще не нашему, а новалендскому? Могли сами их где-нибудь спрятать. А так они про нас расскажут лишнее».

Эла, демонстрируя модель и расчет: «Пусть рассказывают, это только все запутает. И мы бы все равно не смогли их защитить лучше, чем Служба, слишком много других дел у нас. И они бы узнали про нас еще больше».

Янтарь: «Но и про Центр они больше расскажут новалендской страже, чем мы успели расспросить. Конечно, мы можем подслушать, что они расскажут, но не сможем спрашивать. А нам важна любая ниточка».

Зор, Мирала, Эла: «Само название «Зимородок» это сразу столько ниточек, что на демона из дипшейд хватит. Еще ниточки выискивать — только время тратить».

Тайлинь, Шатун, Псих: «То есть, делом этих регенов займемся все-таки мы, а не власть?»

Ляма, Зор, Мирала, Эла, Сента, Эмэр: «Власть пусть что хочет, то и делает, а нам надо разбираться с теми деталями двигателей, которые неизвестно на что тратят. Очень похоже, что этих регенов мучили те же, кто разрабатывал кадаверов и вырывал аспекты у релятивистов. Потому что все это редкая гнусь, не каждому доступная, и все это надо было делать в тайне. Также, как строить «фасолину» и теневой грузовик Центра».

Янтарь, Ирмек, Капля: «Все же этот след может не вывести нас на детали двигателей».

Ляма, Эла, демонстрируя модели: «Но куда-то выведет. Если поможет раскрыть еще план Центра, это нужно сделать в любом случае».

Сомнения оставались, причем на этих же моделях основанные. Однако пока что нужно было отдохнуть и подкрепиться, потому, проверив «сшестеренкой» родных и подзащитных свидетелей, вышли из слияния.

Едва взялись за минорды, чтобы порыться в сети насчет «Зимородка», Тайлинь вызвали. Дьег Карсай, глава службы защиты свидетелей Новаленда.

Бесполезные слились.

Жасан: «Может — не отвечать? Он, Карсай этот, я так понимаю, распознает вранье не хуже Элы, мало ли, чего выпытает».

Тайлинь: «Выпытает многое даже по отказу отвечать».

И ответила на вызов.

Вежливо поздоровались, Карсай спросил небрежным, слегка усталым тоном:

— Ваша работа?

Он имел в виду только что телепортированных в одну из его контор регенов. И, что ни ответь, понял бы, чья работа — сильные дигиты с настроенными алгоритмами способны по паузе перед ответом распознать, врут ли им. То есть, Карсай узнал бы, как минимум, что Тайлинь причастна к истории с регенами.

Эла в слиянии: «Используй иронию. И нейтральный тон, как ты умеешь».

Тайлинь — иронию? Но она справилась:

— Да, наша. А о какой работе вы говорите?

Карсай молчал шагов пять. Потом вздохнул:

— Когда надо, у вас появляется чувство юмора.

То есть — сработало, Эла и Ляма видели по интонациям Карсая, что он ничего не узнал так, чтобы наверняка. На допросе ирония не помогла бы, но с Карсаем были всего лишь переговоры через сеть.

А Тайлинь действительно умеет шутить, если надо — Шатун и Капля вспомнили их первую встречу, когда Тайлинь рассмешила жегитов, чтобы добиться их расположения.

Тайлинь перешла в наступление:

— Послушайте… В определенных ситуациях для защиты свидетелей я имею право солгать кому угодно, даже в суде… а иногда даже обязана. А вы, пользуясь своим аспектом, мешаете мне реализовать это право. Притом, что мы на одной стороне! Что у вас произошло? Хотя — можете не отвечать.

Карсай, подумав с полшага, сообщил то, что и так бы всплыло:

— Телепортировали нам в филиал Нового Гэмпта свидетелей. По анонимному адресу предупредили, и… Канал телепортации мы отследили до какой-то развалюхи. А как они туда попали — не знаем. Вроде, ведет в нее еще канал, но совсем затертый. И откуда-то сверху, из ниоткуда…

Быстро они прошли по оставленному Бесполезными ложному следу.

— В любом случае — очень чистая работа, — продолжал Карсай. — Профессиональная… И даже более, чем профессиональная — проблема современных профессионалов в том, что они ничего не знают и ничего не умеют… и слишком много о себе мнят. А такая чистая работа сами знаете, чей почерк — Ловкачей. А вы с ними связаны. Да, я знаю, чту у вас под защитой связанные с ними свидетели, возможно — родственники. Потому я и заподозрил, что это вы подсказали Ловкачам направить к нам этих сегодняшних свидетелей.

— Не скажу! — заявила Тайлинь, вложив в слова всю возможную иронию. И намеком вопрос — допустим, Тайлинь действительно подсказала Ловкачам отправить свидетелей, ну и что? Зачем Карсаю это знать наверняка?

Сента: «Может, поставить ему ложный отклик, чтобы тебе поверил?»

Псих: «Или давай я его отвлеку от нас?»

Тайлинь: «Сначала нужно услышать, что он скажет».

Карсай вздохнул:

— Есть тут мнение у кое-кого, что слишком уж Ловкачи неподконтрольны. И что надо бы их под контроль взять. Кое-кто за себя боится. А мне бы этого очень не хотелось… Ловкачи спасли наш мир — я почти убежден, что это они раскрыли планы Центра и даже обезвредили «структор». Потому что тоже очень чисто сработано, их почерк. Ни один профессионал… Потому нельзя их нейтрализовывать — это опасно для нашего мира! Я даже не хочу знать, кто они такие… Ловкачи эффективны благодаря своей анонимности не в последнюю очередь. Да я бы выпил за их успехи!

Он был искренен. А последняя фраза особенно впечатлила Тайлинь, Элу и Психа.

— А тут недолго заподозрить, что кое-кто задействовал план нейтрализовать Ловкачей, — продолжал Карсай. — Отследить их, когда будут переправлять свидетелей в неподготовленное место, то есть — к нам. Не думаю, что план сработал, однако очень не хочу, чтобы Службу защиты свидетелей в него втянули.

Тайлинь сказала совсем без иронии:

— Я поняла. Буду иметь ввиду.

Карсай облегченно вздохнул — узнал, наконец-то, что хотел. Но Тайлинь это не обеспокоило. И Элу, которая успела Карсая смоделировать — у того было слишком много причин хотеть, чтобы Бесполезные остались «эффективными».

Когда вышли из слияния, Жасан спросил:

— Что такого в том, что он хотел выпить за наши успехи? Я не успел уловить.

Ответил Псих:

— Он из Народа, а у них раньше были проблемы с выпивкой… Не только у них, а вообще у всех аборигенов Новалэнда и Грансур… и Ибири, и у суомов, руслов. Спивались легко. Сейчас-то медицина и целители это дело исправили, а раньше никто не знал, с какого конца браться. Ну, в Грансур закон запретил аборигенам выпивку продавать, в Ибири цены на нее задрали до неба. С разным успехом все. А Народ и другие аборигены в Новалэнде объявили ее злом в своей религии. Пьяницам — вечная жажда в посмертии. Потому для них выпить за чей-то успех это сурово.

— Понятно, — протянул Жасан. — Так тогда, может, его в слияние к нам возьмем?

82

Бесполезные расположились во дворе дома-укрытия за большим раскладным столом. Погода была так себе — пасмурная и ветреная, в такую рыба не клюет. Зато снаружи дома удобнее в слиянии с Лямой наслаждаться шумом ветра — выделять трепет отдельных листочков, улавливать ритм, складывать с размеренным журчанием мелких волн о берег реки. Кроме того, в плохую погоду меньше посторонних глаз и ушей. Кроме того, Ляме нравилась прохлада и рассеянный свет.

Шатун вынес поднос с «бургерами» — ходовым блюдом мира Безжалостных. Две не то плоских булочки, не то пышных лепешечки, между ними «котлета» в виде диска из рубленой говядины, обжаренного с маслом, тонкие пластинки желтого сыра, соленых огурцов и лука, горчичный и томатный соусы. Ляма, «лизнув» «бургер», признала его вкус нейтральным, сама есть не стала. Остальные взяли по одному. Запивать полагалось холодной «колой» — Псих, Шатун и Капля утверждали, что на нее очень похож газированный карамельный чай. Но сами предпочли обычный черный чай или апельсиновый сок.

— Это, наверное, чтобы на ходу есть, — предположила Мирала, попробовав «бургер».

— Вроде того, — подтвердил Шатун. — Это их «быстрая еда».

— Свертки или рулеты удобнее, — усомнился Кин. — Даже в согнутой лепешке то же самое лучше было бы, а этот бургер того гляди развалится.

Псих объяснил:

— Они там хлеб большой пекут, кирпичами, прямо. И с кирпич размером. Потом режут на ломти и перекладывают разной начинкой, чтобы с собой брать. На работу, например. Ну а это, в булочках, уже чтобы продавать придумали. Хотя и в ломтях продают.

Шатун подал другие «бургеры», по своему рецепту — тоже две булочки, но между ними, кроме котлеты и сыра, помидор, салат, айвовый соус, сливочное масло и кусочек тонкой лепешки, пропитанный мясной подливкой. Котлета была с луком, чесноком и всем остальным, чем положено, сыр толще, овощей тоже больше. А сами булочки слегка обжаренные открытым огнем с внутренней стороны, чтобы не размякли. Этот «бургер» Ляме понравился, остальные тоже объявили, что он лучше первого.

Зор сделал вывод:

— В Мире Безжалостных народ угрюмый. Потому жить не любят, и еда у них невкусная.

Псих возразил осуждающе:

— Разный там народ. И вкусы у всех разные, как и у нас. Кому-то из наших их бургер понравится, наш нет… Хотя вряд ли, раз Ляме понравилось…

— У них «бургеров» много всяких, — продолжил Шатун. — Не меньше, чем у нас рецептов пилава.

— Неужели?! — удивилась Янтарь.

— Ну… соизмеримо. Тут, видишь, легко перебирать варианты. Такой вот рецепт, как у меня, тоже найдется, наверное. Так что, все еще ждем?

Ответила Эла:

— Трудно сказать наверняка, так что… Ждем.

Ждали они потому, что, когда искали в сети сведения про космический корабль «Зимородок», на одной из страничек началась непонятная активность — «проснулась» программа, которая попыталась отследить, кто спрашивает. Очень аккуратно, но Шатун заметил своим усиленным Лямой аспектом, что на компьютер Элы идут непонятные «лишние» запросы. Отключились вовремя, однако подождать, пока активность утихнет, стоило. А потом самим искать аккуратнее, пока что Зор и Эла обдумывали алгоритмы.

Но это же означало, что «Зимородок» действительно «пучок ниток».

Ирмек задался вопросом:

— Они так тайну берегут или хотят кого-то поймать, кому «Зимородок» интересен?

— Скорее всего, хотят кого-то поймать, — подумав, ответила Ляма. — Может быть того же, для кого продавали жестянки с «картоном». Потому что жестянки слишком ненадежная ловушка, чтобы быть единственной.

Ждать было тягостно — вдруг поймают, кто бы кого не ловил? Эмэр предложила Тайлинь зайти на ту же страничку с компьютера Службы защиты свидетелей, но и это могло насторожить ловцов, если не подождать хотя бы полдня.

— Тогда мне самое время с адвокатшей встретиться? — спросил Жасан.

Эла кивнула:

— Пожалуй, да. В слиянии с нами, на всякий случай. Она же согласилась на «Три столба»?

Вероятность, что Сапфир хочет личной встречи с Жасаном не просто, чтобы подписать бумаги, а сдаст его криминалу или власти, была невысокая. Но все-таки проверили — Жасан предложил встретиться в одном придорожном ресторанчике, якобы не зная, что рядом сборище «диких» музыкантов, а значит слишком людно да и небезопасно. Если бы Сапфир согласилась, это насторожило бы, если бы предложила свое место встречи и твердо настаивала — тоже. Но она, предложив «Черешню», согласилась на «Три столба» — далеко не самое удобное место, чтобы незаметно похитить человека и даже в открытую его арестовать. Какая-то вероятность оставалась, потому, как только Жасан сообщил адвокатше, что может встретиться, и назначил время, Бесполезные прощупали «Три столба» «сшестеренкой». Опасности не обнаружили.

Жасан отправился на встречу телепортацией. Не прямо из дома, а сначала по хрупкому каналу на станцию подземки, вышел на поверхность, а оттуда уже — на стоянку «Трех столбов». Не таясь, все равно Сапфир знала, что ее клиент телепортер.

Сапфир как раз прибыла на воздушном такси. Пухленькая, порывистая эрани, она красила волосы в сиреневый и обычно одевалась пестро, на грани делового стиля — чтобы выглядеть неопасной, чтобы ее соперники в суде расслабились. Но на встречу с Жасаном явилась в глухом коричневом платье, с темно-серым платком на голове и без макияжа, как будто стремилась быть незаметной. И смотрела с опаской.

Эла, Ляма, Псих в слиянии: «Да, она вас боится. Но верить ей можно, ничего плохого не задумала».

Эла, Ляма, Тайлинь: «И хочет что-то узнать. Боится спросить».

Взяли чай, из-за популярности заведения были только желтый нихонский и красный, а сироп только простой.

От Жасана понадобилось в общей сложности девять подписей на разных бумагах и одной рыбьей коже. Поскольку Бесполезные видели по реакциям Сапфир, что с бумагами и кожей все в порядке, подписал. Кроме того, адвокатша предложила потребовать для Жасана компенсации за незаконное заключение. Он бы, может, и потребовал, но ведь именно благодаря исправдому сошелся с Бесполезными и стал одним из них, хоть бери, и наоборот, благодари за незаконное заключение это. Потому отмахнулся:

— Помнить зло вредно для печени. У того судьи, что отправил меня в исправдом, и так с карьерой плохо, да?

— Да, он… уже не судья… Как у вас дела? — Сапфир выглядела спокойной и сдержанной, но только благодаря адвокатской выдержке — в «сшестеренке» было видно, что Сапфир распрощалась бы с Жасаном, не допив чай, но и очень хотела что-то спросить. Боялась спросить.

Янтарь: «Давай напрямую выясним. Вдруг что важное».

Жасан так и сделал:

— Мне кажется, вас что-то беспокоит. Это из-за меня что-то?

Сапфир молчала несколько шагов. Решилась, заговорила, опустив глаза:

— Когда вы сбежали из исправдома… Многие подозревают, что вам помогли Ловкачи. — Торопливо добавила: — Можете не отвечать! Имеете право… Но… Есть сведенья, что Ловкачи управляют демонами.

83

Янтарь тут же остановила время.

У всех возник один и тот же вопрос — откуда сведенья?

Псих, Шатун, Капля: «Нас могли заметить в мире восемьсот девять, когда мы гоняли демона?»

Тайлинь, Мирала, Ляма: «Ясновиденьем не прощупывали. Пока демон не ушел, было очень опасно применять даже самое слабое ясновиденье, а потом мы бы заметили. Разве что какой-то неизвестный способ, но вряд ли, ринхи реагируют на любое сонк-воздействие. И сверхчуткость не обманешь».

Капля: «Чего-то вроде сторожевых конструктов тоже не было. Простые я бы заметила, а высоких порядков это уже конструкты аспектов, их бы почуяли Сента или Ирмек».

Кин, Жасан: «Способностью телепортеров тоже не прощупывали. Мы бы это уж точно почуяли. Хоть сквозь какой блок».

Зор, Эмэр, Ирмек: «Сонк-оборудования там тоже быть не могло. Демон бы его заметил и разнес в ничто. Даже самое слабое».

Эла: «Остается пассивное наблюдение. Но рядом с нами никто не летал и по горам не ходил».

Жасан не сдержал мысль: «Кроме маленьких верблюдов и узорчатых жуков».

Зор, Сента: «Мы не будем рассматривать версию, что узорчатые жуки, маленькие верблюды или режущая трава оказались разумны и доложили про нас в наш родной мир».

Жасан: «Простите, вырвалось. Но если был посторонний наблюдатель, он странное увидел. Появились мы в воздухе, спустились на птерах. Потом собрались вместе, и демон ушел. А мы перекусили и сами исчезли. Портировались из сомбра и в сомбр, то есть вообще непонятно, куда делись. Можно сделать вывод, что мы демона прогнали, но почему Сапфир сказала, что мы управляем демонами?»

Янтарь, Тай: «Откуда-то знает. Это может быть просто совпадение, не связанное с нашими развлечениями в мире восемьсот девять?»

Псих: «А что, вполне. Когда Янтарь ушла от Нирашона, они там все приняли за демона нашего касорра, помните? Эту информацию постарались скрыть тогда, но могла просочиться».

Тайлинь: «Крайне маловероятно. Все, кто тогда принял касорра за демона, подконтрольны страже. У них нет возможности рассказать кому бы то ни было о том эпизоде. И есть серьезные причины молчать. Кроме Кровохлебки, она неподконтрольна страже, но… сами понимаете».

Янтарь: «Надо просто спросить Сапфир».

Жасан: «Так, что мне с лицом делать? Какую реакцию изображать?»

Эла: «Давайте придерживаться версии, что вы с нами… с Ловкачами не связаны, информация, что мы управляем демонами, должна вас удивить, а потом вызвать недоверие».

Жасан: «Боюсь, что буду выглядеть неестественным, на актера не учился».

Тайлинь: «Сначала два раза растерянно моргни, потом нахмурься, глядя в глаза Сапфир».

Ирмек: «Могу вас успокоить аспектом Кровохлебки».

Жасан: «Давайте».

Ирмек: «Сделано».

Жасан этого не почувствовал, пока Янтарь не отключила свою способность. Железам нужно время, чтобы выделить гормоны, которые успокаивают нервы.

Моргнул, нахмурился. Покачал головой, мол, допустить можно все, что угодно. Качнул головой:

— Управляют демонами… Это сведенья или предположения? А то всякое в сети пишут, особенно в последнее время, а достоверности — сами понимаете.

Сапфир почему-то удивилась:

— В сети?

— Да вот, например, когда в той секретной тюрьме Центра нашелся какой-то антер, который управляет демонами, тут же кто-то заподозрил, что и у Ловкачей такие есть. И у правительств, и у криминала. Было бы странно, если бы не появилось таких предположений.

Сапфир согласно кивнула. Рассказала:

— Один из бойцов группы «Мельница» решил, как говорят на криминальном жаргоне, «выцвести».

— Ага, свалить от хозяев?

— И, судя по всему, «выцвел» успешно. Выложил в сети много интересного про «мельников». Страничку успели закрыть, но у меня есть знакомые… Много там было интересного. В частности, что Кровохлебка исчезла. И обстоятельства… О них рассказал личный телепортер Кровохлебки. «Мельники» обнаружили одного из Ловкачей где-то в другом мире. Отправили за ним лучших бойцов, в том числе Кровохлебку. Это же надо так использовать дар целителя… Ловкача они настигли, однако против них выступили демоны из дипшейд. И унесли их… куда-то. Одни демоны были четвероногие, похожи на собак или ящериц, другие, двуногие — не то на людей, не то на обезьян, не то на медведей. Двуногие… двигались чрезвычайно быстро.

Мирала в слиянии: «Ну и чушь».

Зор: «Похожи на обезьян — это она не про тебя, а про Люда».

Мирала: «Да не важно, про кого. Демоны в обычном пространстве на сгусток черного дыма похожи, если вообще видимы. И они не двигаются быстро или, тем более, медленно, а исчезают и появляются. Потому что через сомбр ходят, им так привычнее».

Ирмек: «Теоретически, демоны могут принимать разные формы. В том числе двуногие. И погонщик демонов может их заставить. И двигаться в обычном пространстве могут, хотя и непривычные. Смысла в это нет, конечно».

Эла: «По крайней мере, понятно, откуда сведенья. По крайней мере, никто за нами не следил в мире восемьсот девять».

Сапфир продолжала:

— Телепортер Кровохлебки следил за ней с помощью своего аспекта, потому видел… нечетко?

Жасан кивнул:

— Да, с этим проблемы. Если что новое появляется, нам его трудно бывает распознать.

— Тем не менее, он распознал. Говорит, что раньше не видел и не прощупывал демонов, но подозревал, что демоны служат Ловкачам. И как эти демоны выглядят тоже… предполагал, Ловкачи их уже где-то применили. — Сапфир подалась вперед и заговорила с жаром: — Вы представляете насколько это опасно? Тех двух демонов, на который экспериментировал Центр, решено было отпустить в глубинах дипшейд, чтобы не рисковать. Если Ловкачи действительно… пользуются демонами, то это… Нужно что-то делать!

Жасан решил успокоить женщину:

— Прежде всего, стоит ли вообще верить какому-то мелкому «горошку».

Сапфир решительно качнула головой:

— Слишком неправдоподобно, чтобы быть ложью. Точнее — слишком серьезное заявление.

— Ладно. А телепортеру Кровохлебки можно верить? Мало ли что он там нащупал…

— Но он опытный телепортер! Значит, нащупал что-то действительно странное.

Она была права. Набравшись опыта, телепортер не перепутает человека с обезьяной, а тем более — с демоном.

Жасан попробовал другой аргумент:

— Мне кажется, что Ловкачи кто угодно, но не дураки. Даже если управляют демонами, то со всей осторожностью, они это могут. А скорее всего — не рискнули бы, даже если могли.

— В Центре тоже не дураки! Однако рисковали!

— Они и «структор» этот построили. И теневой корабль тайком, вот и смогли нырнуть в дипшейд за демоном. А Ловкачи — у них что, тоже есть теневой корабль?

— Может быть, и есть, — сказала Сапфир уже спокойнее.

84

Жасан проговорил с Сапфир долго, успели выпить еще по три пиалы чая. Объяснял, что Ловкачи если и плохие, то не слишком, не до такой степени, чтобы рисковать родным миром, развлекаясь с демонами. Что, если демоны все-таки были, то про это знают теперь и власть, и специальные службы, у которых достаточно возможностей, чтобы с демонами разобраться. Даже с демонами. А если за Ловкачами стоит соизмеримая с властью сила, то что тут поделаешь? А раз ничего не поделаешь, то какой смысл волноваться? Да и вряд ли, прямо, соизмеримая — если Ловкачи настолько сильны, что совсем не боятся власти, то почему скрываются? Если бы действительно управляли демонами, к тому же имели в распоряжении теневой корабль, то давно бы уже заявили о себе.

Жасану удалось успокоить Сапфир — это ясно видели ведьмы, Псих и скопировавший аспект Кровохлебки Ирмек. Подействовали не столько логика, сколько тон голоса Жасана и жесты. И убедить ее в том, что сам Жасан с Ловкачами не связан, тоже удалось, потому она распрощалась не только успокоенная, но и немного разочарованная — все-таки надеялась, что через Жасана получится спасти человечество от демонов, хотя и боялась лезть в драку.

Эла в слиянии: «Теперь власть знает о касоррах. И о нашей связи с пограничниками».

Зор, Мирала: «Ну, не то, чтобы знают. Вряд ли даже знают, что предполагать».

Эла: «У власти есть дигиты. И они придут к предположению, что у нас есть нечто вроде сложных и эффективных автоматонов. Или существ. И что у нас есть сильные союзники, способные победить в драке кадавера и нейтрализовать Кровохлебку. Будут учитывать эти предположения в своих планах».

Псих, Капля: «А еще предположат, что у нас есть теневой корабль и что мы можем управлять демонами. Тоже будут учитывать в планах. Только потому, что телепортер Кровохлебки неправильно понял то, что видел».

Зор: «Если программа работает, значит в ней четное количество ошибок».

Эла: «С научными теориями то же самое».

Кин, Тай: «А ведь теневой корабль был для власти сюрпризом. Да и касорры. Если власть учтет то и другое в своих планах, то нам нужно подготовить другие сюрпризы».

Эла, Зор, Мирала: «Подумаем про это вне слияния, чтобы друг другу не мешать».

Из слияния вышли, только когда Жасан вернулся со встречи с адвокатшей — нужно было затереть следы телепортации и лишний раз убедиться, что никто не следит. Прощупывание ясновиденьем или другим сонк-воздействием Бесполезные почуяли бы, но нельзя было исключать «шмеля» на большой высоте или отряд «топтунов» за спиной. Ничего не заметили, никому Жасан интересен не был, что обрадовало.

Пока Жасан пил чай с Сапфир, Тайлинь пришло сообщение от начальника — просьба связаться. Вызвала, Ришард, поздоровавшись, рассказал новости:

— Новалендской Службе кто-то телепортировал прямо в контору пятерых свидетелей… непростых очень. Над ними Центр ставил эксперименты. А потом они скрывались, насколько я могу предположить, в космосе. Три с лишним года. Один из них наш гражданин, потому нас уведомили. Так вот, про свою прошлую жизнь, и как Центр над ними издевался, свидетели рассказывают в подробностях, про то, как сбежали от Центра, уже в общих чертах. А кто и как их выручил и доставил в контору —молчат. Как будто забыли. Но не боятся, скорее чувствуют себя обязанными. Потому трудно не заподозрить Ловкачей. Это будет означать, что их возможности… даже серьезнее, чем мы предполагали. Даже чем предполагали вы. Нельзя ли как-то выяснить через родственников Ловкачей? Неофициально?

— Спрошу, — пообещала Тайлинь. — Мне бы тоже хотелось знать их возможности. Особенно если они помогли раскрыть заговор Центра. Мы просто обязаны… Послушайте, если дело связано с космосом, то нам нужно обратить внимание… У нас есть данные по заброшенным и законсервированным космическим станциям и базам? И по космическим кораблям? Я не уверена, что можно доверять открытым данным.

Ришард насторожился, однако Тайлинь заняв позицию «нет, так нет», выпросила у него доступ к базе данных по кораблям. Контора недавно удосужилась составить список транспортных средств, а космолеты тоже к ним относятся, разве нет? К списку брошенных баз у Ришада не было допуска — наверняка там пряталось что-то военное или правительственное. Но Бесполезным и не надо.

Запароленный список Ришард сбросил через сеть — оказалось, протоколы безопасности это не только позволяют, но и предписывают в некоторых случаях. После истории с Махедом Служба не во всем могла доверять даже сама себе.

— Очень странно, — удивилась Эла.

Тайлинь объяснила:

— Мы моделировали ситуации. Если, допустим, в защите свидетелей опять что-то «протечет», криминал может отследить, какие мы данные запрашиваем, и вычислить, каких свидетелей защищаем. И наши методы. Потому можно запросить данные через начальника. Под свою ответственность. А если таким образом криминал получит эти данные через того, кто сам «протек», то будет точно известно, кто это. Конечно, по-настоящему важные данные так не утекут, только те, которые можно раздобыть и без нас.

— Ловушки, значит, поставили, — догадалась Эла.

— Ага, — продолжил Сента, — в том числе и на нас.

— Вместо того, чтобы ловить… тех, кто издевался над регенами, ловят нас, — хмурилась Янтарь. — Уже предположили, что у нас есть теневой корабль, а мы, получается, подтвердили, когда спасли регенов.

Эла отмахнулась:

— Пусть ловят. Мы регенов нашли по жестянкам с картоном, то есть — по поставленной на кого-то ловушке. Такое не смоделируешь. А смоделируется другое — что мы не сами по себе, а связаны с кем-то, у кого есть доступ в космос. Правительства, Академии. Я покажу модели в слиянии. То есть, спасенные регены — ложный след. Хотя, конечно, лучше бы действительно ловили тех, кто мучил регенов.

Шатун покивал:

— А раз они не ловят, нам придется. Что там с «Зимородком?»

85

Информация про «Зимородок» была с пометкой «открытая». И подробная — корабельные роли, грузы, траектории, полетные задания, ремонты и обслуживание. Маловато, надо сказать, летал корабль, больше времени провел на орбитальном приколе или на дне атмосферы, сейчас тоже отдыхал на морской стоянке космолетов Атаоло.

Полет трехлетней давности в данных был, упомянут как исследовательский — «работа сонк-устройств в условиях коронарных выбросов». И странный маневр к Эч-113 указали с невразумительным комментарием про «настройку и калибровку» чего-то с номером вместо названия. Заказало исследования предприятие, которое можно было не проверять — наверняка подставное.

А в корабельной роли никаких регенов не указали. Даже исследователей не было, только экипаж из пяти человек.

— Наверное, регены считались оборудованием, — печально усмехнулась Капля. — С номерами.

Псих качнул головой:

— Тогда и в остальном гущи налили. Вот, не уверен я, что имена у экипажа настоящие. Рапатригг — что за фамилия? Не, может и есть такая, но уж точно редкая. Ловушка, стало быть, кто начнет ее в сети искать, тот под подозрением.

Эмэр подосадовала:

— То есть, даже ничего в сети искать нельзя, вот ведь. Куда ни ткни — ловушка. Хотя, зачем нам сеть, если может прощупать сам «Зимородок». Или там тоже ловушки?

— Тоже, — уверенно заявила Эла.

— Но мы аккуратно, — ухмыльнулась Мирала.

Слились, Янтарь замедлила время, и Мирала сноровисто выстроила рассеянную цепочку ринхов до Атаоло. «Зимородок» нашли сразу, опечатанный и заполненный инертным газом. Но не совсем на консервации, внутри работали несколько сонк-датчиков.

Эмэр, Зор: «Отслеживают активность сонк-сущностей. Как тот приборчик в новалендской конторе».

Мирала: «И ринхов тоже?»

Зор: «Трудно сказать, но, вроде, чувствительные. Для корабля, на котором исследовали сонк, нормально такое оборудование, но почему его не выключили? Ловушка».

Капля: «Там конструкт!»

Да, он там был. Не такой, как те, что собирала Капля, другой «инженерной школы». И проще, примитивнее. Однако — тоже сторожевой, настроенный поднимать тревогу и отправлять сигнал через нублов, если его коснется прощупывание ясновиденьем, а может и не только. Спрятанный в тех самых работающих датчиках, если бы не сверхчуткость Лямы, Капля могла его и не заметить.

Мирала: «Даже ринхами трудно тут разнюхивать. Поднагнать бы их побольше или хоть пошевелить тех, что есть, но вдруг это конструкт заметит или те датчики».

Капля: «Конструкт не заметит, слишком примитивный».

Эмэр, Зор: «А датчики могут».

Шатун: «Попробуем чего наловить из колебаний и вибраций».

Тайлинь: «Что там можно наловить? Здесь бы нормальным ясновиденьем пройтись, поискать зацепки… а еще лучше — «сшестеренкой». Нельзя как-то нейтрализовать или обмануть датчики и сторожевой конструкт?»

Шатун: «Даже не знаю. Если бы Мирала своими ринхами ретранслировала мой аспект прямо внутрь датчика, но не выйдет, я смотрю, если их не шевелить».

Мирала: «В принципе, можно угадать миг, чтобы ринхи выстроились достаточно плотно и ретранслировать. Раз в две-три тысячи шагов это должно случаться».

Ляма: «Здесь, вот в этих местах чего-то не хватает, или мне кажется?»

Янтарь, Зор, Эла: «Спасательные шлюпки. Их часто оставляют на орбите до следующего полета, чтобы не тащить лишнюю тяжесть вниз, а потом вверх. Или передают другим космолетам. Да, нужно их прощупать».

После того полета, когда на «Зимородке» издевались над регенами, были еще два рейда, потом шлюпки передали на «Ронгай», а с него три сезона назад — на «Пустельгу». Которая вскоре приземлилась вместе со шлюпками и стояла там же на Атаоло. Пилотируемые космические корабли все чаще простаивают, увы. Уже и шлюпки некому передать.

Мирала построила рассеянную цепочку ринхов к «Пустельге». Та была законсервирована по-честному — ничего на ней не работало, никаких конструктов не было и близко. Потому Бесполезные рискнули прощупать шлюпки «сшестеренкой».

Обнаружили в них несколько следов, все с зацепками. В то же время, гораздо меньше, чем в соседних помещениях.

Янтарь, Зор: «Спасательные шлюпки мало посещают. По сути, только плановые проверки и еще шкипер заглядывает перед полетом».

Эла: «Значит, шкипер. Именно он нас и интересует больше всего. Когда мучили регенов, шкипером «Зимородка» был этот Уан Самайд, мне тоже кажется, что имя ненастоящее. И я убеждена, что он работал на Центр, но не официально. Причем вот, чем занимался — незаконные эксперименты на людях. Много знает, а значит — очень крепко завязан с Центром и наркоторговцами. К нему наверняка тянутся «ниточки» не только от «Зимородка». С очень большой вероятностью»

Ирмек, Янтарь: «Его могли убить уже как ненужного свидетеля».

Эла: «Нет, его не могли. Пилотов, координаторов, техников — могли, это в духе наркоторговцев. Но шкипер… Он наверняка из тех, кто сам кого угодно ликвидирует. Скорее руководитель, чем исполнитель. А даже если исполнитель, то ценный».

Шатун, Псих: «Чем, готовностью на любую гнусь? Вот, кого, а таких в переизбытке».

Эла: «Возможно, но опытных и знающих среди них немного. Как и вообще среди кого угодно. Можем мы определить возраст следов в шлюпках?»

Ляма, Тайлинь: «Можем, но нам не нужно. Вот эти зацепки — ложные».

86

Ложные зацепки нашли во всех трех шлюпках, а внутри «Пустельги» — не нашли. Проверили, какой след на какой накладывается, и вышло, что ложные зацепки «отпечатались», когда шлюпки были на «Зимородке».

Правда, староваты следы. Чтобы разглядеть настоящую зацепку под ложной, Бесполезные совместными умственными усилиями изобрели остроумный способ — скопировали ложную зацепку и вычли ее из той, что обнаружили в шлюпке. И все равно след был сильно размыт Ляма и Тайлинь использовали целых восемь наложений, чтобы выявить настоящую зацепку.

А дальше что? В базе данных космолетов были фотографии шкиперов, но внешность слишком легко изменить, если доступны услуги хорошего целителя. На портрет Уан Самайда Эла смотреть не стала. Другие глянули, заурядная была внешность, очень неприметная. Действительно не на что смотреть.

Эла: «Кто бы он ни был и за кого бы себя не выдавал, научиться пилотировать мог только в училище космолетчиков. Скорее всего».

Тайлинь, Ляма: «Если он опытный пилот, то учился давно. Все следы затерлись. Разве что найдем место вроде этих шлюпок — чтобы его посещали редко и всегда одни и те же. Хотя бы некоторое время».

Кин: «Шкафчики в раздевалке!»

Тайлинь: «Учатся два года и полсезона, все это время шкафчиком пользуется один и тот же студент… Да, следы должны остаться».

Мирала: «И в каком училище будем искать?»

Эла: «В нашем. Оно самое лучшее».

Мирала, выстраивая ринхов в размытую цепочку: «И близко».

Нужный шкафчик нашли довольно быстро — десять-пятнадцать лет назад кто-то им регулярно пользовался и «наследил» достаточно. Но кто это был? Подумывали прощупать документы в архиве училища — студенты подписывают немало бумаг, которые потом отправляются на вечное хранение. Но Ляма заметила и всем показала: «Тогда, десять лет назад, в этом шкафчике хранили одежду из дорогой синтетической ткани. Остался запах. Из такой ткани делают одежду для спортивных игр».

Тайлинь, Ляма: «На самой ткани остался след. Кто-то ее подолгу держал в руках, скорее всего — портной, то есть одежду сшили по личному заказу».

Бесполезные быстро нашли в сети странички швейных предприятий, которые обслуживали богатых. Отсеяли новые, возникшие позже, чем десять лет назад. Осталось пять.

Перешли на страничку команды училища по игре в «высокий мяч», пролистали архивные фотографии. Нашли несколько групповых — команды на тренировках. На спортивной одежде символы изготовивших ее предприятий изображают не стесняясь и на видных местах, у троих игроков были как раз знаки дорогих швейных мастерских. Сведенья о пилотах тоже были в базе данных космических кораблей, Бесполезные с интересом их изучили. Все трое игроков в дорогой спортивной одежде учебу закончили, лицензии пилотов получили. Один три года назад, во время истории с регенами, летал на «Буревестнике», второй служил в транспортной комиссии, то есть сидел в конторе «от риски до точки». А третий, которого звали Суал Алби — работал на какое-то мелкое предприятие. Инженером-консультантом.

Эла: «Он. Точно он. Летать на двух кораблях сразу невозможно, чиновник обязан являться в контору каждый день, кроме выходных, остается этот — инженер-консультант».

Кин: «Думаешь, он живет под настоящим именем и внешность у него сейчас изначальная?»

Эла: «Может быть и нет, но личину проще менять для тайных дел, а потом возвращать изначальные внешность и имя. Если он не прячется от закона, но раз до сих пор в списке пилотов, значит не прячется».

Адреса Суала Алби, сетевые и домашний, нашлись в базе.

Псих, Шатун, Капля: «Так что, сдадим его СКР? Пусть разбираются».

Тайлинь: «Желательно предоставить СКР доказательства. На анонимное сообщение могут не обратить внимание. Или же, если дойдет до суда, его адвокаты могут создать проблему из-за ареста без веских доказательств».

Эла: «У нас другие цели. Нужно выяснить планы наркоторговцев, а сдать Алби СКР это, можно считать, обрезать ниточку. Наркоторговцы и их союзники в Центре наверняка готовы к тому, что кого-то важного арестуют. Нет, нужно самим тянуть за эту ниточку».

Жасан: «Можно его вызвать и задавать наводящие вопросы, а Эла, Ляма и Тайлинь разглядят, правду он отвечает или нет. Так, глядишь, и вычислим, чего наркоторговцы задумали».

Эла: «Может сработать. Другие идеи?»

Сента: «Он асп?»

Псих: «Ага, рапид. Все космические пилоты рапиды».

Сента: «Сейчас ночь, он спит, скорее всего. Могу подключиться к его аспекту и скопировать все, что там есть, все данные».

Эла: «Если он не принял меры против этого. Но попробовать стоит. И его дом прощупать — вдруг что-то найдем. Только аккуратно, он мог тоже поставить сторожевые конструкты против ясновидцев».

Ляма, Тайлинь, Жасан, Мирала, Псих, Кин: «Само собой, аккуратно».

Мирала выстроила ринхов к жилищу Алби — двухэтажному особняку в богатом предместье Лисий След. С садом в три десятка деревьев, прудом, двумя дорогими самоходами в гараже.

Тай: «Если верить базе данных, он не женат, этот Алби. Зачем ему одному такой дом?»

Ирмек: «Вечеринки устраивать. Или оргии».

Тай: «А как же конспирация?»

Янтарь: «Считаешь, что-то в этом доме еще есть?»

Эла: «Вряд ли. Если он живет под своим именем и внешностью, то криминальными делишками в собственном доме не занимается. Из соображений той же конспирации».

В доме действительно были сторожевые конструкты, целых пять. Два в самоходах, два в компьютерах, один в санузле. И расположенные с умом, чтобы уловить прощупывание даже самым слабым ясновиденьем. И на воздействие блокера тоже могли сработать.

Эла: «Как я и предположила, он из тех, кто решает. Потому себя бережет».

Кроме конструктов, в доме были все остальные системы безопасности — сложные замки, датчики движения и прочее.

Янтарь, Ирмек: «Дождемся, пока он проснется и выйдет?»

Мирала, Зор: «А если не выйдет, так и будет сидеть день за днем? Не, надо туда пролезть».

Сента, Эмэр: «На ринхов ни эти сторожевые конструкты не реагируют?»

Капля: «Не, эт совсем другие устройства нужны».

Мирала: «Датчиков сонк-сущностей там тоже нет. Они бы лишнее внимание привлекли, понятно. То есть, ринхами могу разведывать, но если ретранслирую воздействие Тайлинь, Лямы или телепортеров, конструкты эти сработают?»

Капля: «И если ретранслируешь способность блокера — тоже могут сработать».

Кин, Тай Капле: «А твое воздействие на сами конструкты?»

Капля, демонстрируя, как это сделала бы: «Не среагируют».

Так что, Мирала нагнала ринхов, чтобы надежно ретранслировать воздействие Капли, и та слегка подправила «скелеты» конструктов, чтобы вообще ни на что не реагировали. И Бесполезные смогли всласть пошарить в доме «сшетеренкой».

Ляма: «Роскошь без уюта». Действительно — дорогая мебель, техника, бесшумные автоматоны-уборщики. Но все с таким расчетом, чтобы «держать спину прямой», как на официальных приемах. И ничего не касаться, чтобы не запачкать, не нарушить блеск поверхностей.

Человек во всем доме было только один, тот самый Алби. И он не спал. Лежал в широченной роскошной кровати и смотрел в потолок, куда спроецировал изображение с минорда. Поток событий, криминальная хроника — драки, кражи, денежные махинации. Хмурился, кривил губы.

Эла: «Может быть, еще уснет. Давайте проверим, что еще есть в доме».

Кин, Ирмек: «Можно его усыпить. Целительством или портировать в кровь снотворное».

Однако Ляма уловила сверхчуткостью, как Алби неосознанно вокализировал языком и гортанью, не открывая рта: «Структорито готовы».

Эла: «Бездна…»

87

На Элу накатил такой ужас, что сработал триггер. Тем не менее, остальные успели уловить ее мысль — «структурито» это «маленький структор», то есть та же «фасолина», только попроще. Не планету уничтожит, а всего лишь человечество.

Вышли из слияния, Эла сбивчиво объясняла:

— Это будет такой… шар, а на поверхности у него эффект Юуннэ… не обязательно шар, может вытянутое что-то, а внутри — безынерционник, и оно будет двигаться куда угодно. И все разрушит!

— Внутри кадавер? — спросил Зор.

— Да, скорее всего. Может быть придумают что-то еще, но скорее всего кадавер, это он создаст эффект Юуннэ на поверхности. «Фасолина» должна была провалиться под собственным весом, ей двигатель не надо было… и не получилось бы, он бы нагнал помех, помешал оборудованию. А структурито не надо проваливаться, они будут на поверхности… разрушать все. Звучит не так страшно, как «фасолина», но… тоже…

Зор кивнул:

— Если они разрушат электростанции и гидроузлы, будет страшно. А могут и вулканы распечатать, хранилища опасных отходов.

— И убить кого угодно, — добавил Псих. — Ни в каком спецукрытии не спрячешься. Разве что сбежать, но они же, наверное, смогут эти структурито телепортировать.

— Вот именно! — воскликнула Эла. — Даже в другие миры не сбежишь, у них теневой корабль… Если у них много структорито, они всю сушу перепашут, и ничего не сделаешь… И даже если мало! Нужно срочно сообщить власти! Или нельзя…

Она имела ввиду, что можно спровоцировать криминал, как было с «фасолиной».

— Если «структурито готовы», то чего они ждут? — рассуждала Эмэр. — Того совета криминала? Или еще не все готово?

— Скорее всего, совета, — подумав, решила Тайлинь. — Наркоторговцы хотят заручиться поддержкой остальных группировок.

— Да, вероятно, — несколько успокоившись, согласилась Эла. — Значит, не так уж они сильны. Но… семьдесят три структорито это… серьезно.

— Семьдесят три?

— Это столько ядер безынерцыонников не хватило на складах. Расчет приблизительный, может быть и семьдесят пять структорито, но не больше. И не меньше шестидесяти. Вероятность того, что их семьдесят три — девяносто один процент. Разве что ядра добыли где-то еще, тайком произведенные, но… вряд ли, меньше процента вероятность.

— С какой скоростью они смогут двигаться? — быстро спросил Кин.

— Учитывая нулевое сопротивление любой среды, разгоняться они могут… нет, релятивистские эффекты… и надо учитывать гравитационный баланс энергий… Бездна, знать бы как они устроены, эти их структорито. Давайте его сами спроектируем, что ли.

Слились, Янтарь замедлила время. Быстро прикинули конструкцию — шар, внутри кадавер и безынерционник с системой управления. Несложно, не сравнить с касоррами, «фасолиной» или «чудо-пнем». Оптимальной оказалась форма не шала, а «семечка» — вытянутое, приплюснутое, заостренное. Составили модель, до скорости самохода структорито разгонялся быстро, за десяток шагов, но потом ускорение снижалось, и все сильнее. На одной трехсотой скорости света релятивистские эффекты уже всерьез мешали работе безынерционника — у космических кораблей в вакууме те же проблемы. А учитывая, что структорито вынужден будет подруливать в гравитационном поле, не стоило бы ему разгоняться быстрее плайна. Два безынерцыонника в одном структорито увеличили бы маневренность, а с ней на порядок и скорость, но это было бы даже хорошо, потому что тогда структорито не семьдесят три штуки, а тридцать шесть. Однако, что хорошо для родного мира, то плохо для наркоторговцев, значит они оставили по одному безынерционнику в одном структорито.

Прикинули тактику и стратегию. Страшные вещи получались, действительно можно «перепахать» всю сушу, если человечество не найдет противодействия. Да и все перепахивать не надо, достаточно ударить по уязвимым точкам.

Жасан: «Как он ориентироваться будет изнутри? Сквозь эффект Юуннэ ничего не проходит же. Управлять им, кстати, тоже снаружи должны, не думаю, что внутри еще кто сидит, кроме кадавера».

Зор, Янтарь, Капля: «Самое простое — гасит эффект на мгновение, чтобы осмотреться. Допустим, ясновиденьем. Учитывая, что у кадаверов есть способности рапидов, мгновения хватит. Но в таком случае в это мгновение он будет уязвим, можно просто обстреливать структорито постоянно, как эффект погаснет, тут же подобьют его. Кроме того, ясновиденье можно перекрыть помехами с любого расстояния».

Сента, Ирмек, Псих: «Так тогда они и посложнее схему предусмотрели. Чисто тактически — кто-то будет снаружи наблюдать и сообщать внутрь структорито в такие как бы сеансы связи, что вокруг него. Обстреливают или нет, можно ли эффект гасить в ближайшее время».

Эла: «Уязвимость остается. Это хорошо».

Жасан, Кин: «А еще эти их структорито могут телепортировать».

Эла: «Да, нельзя забывать про такую возможность».

Прикинули еще тактику-стратегию. Получалось, что, если обеспечить внешнее наблюдение и связь с кадавером внутри стукторито, у наркоторговцев была в распоряжении не просто сила — силища. Зачем вообще возиться с «фасолиной», если быстрее и проще наштамповать этих самых структорито и диктовать человечеству условия?

Сента, Шатун: «Значит, мы чего-то не знаем. Есть у этой дряни еще какая-то уязвимость».

Ляма: «Мне кажется, это связано с энергией».

Эла, демонстрируя расчет: «Точно! Энергии нужно много, и сколько бы ее внутри не структорито не запасали, закончится быстро, меньше чем за пару часов. Конечно, за это время тоже можно натворить бед, но, пока структорито заряжается, он уязвим».

Шатун: «Энергетические характеристики очень своеобразные должны быть. Где бы они эти их структорито не заряжали, дальнодеи почуют. Хорошие дальнодеи — так хоть с Луны. И даже могут спалить там все электрическое при таких-то энергиях».

Все это Бесполезные вычислили по дефициту безынерционных ядер и подслушанному слову «структорито». Можно сомневаться, однако вероятность ошибки согласно Элиной модели была немного больше процента.

88

Отдыхая после слияния, обсуждали, что дальше. Надо сообщать властям про структорито, но кому можно доверять? Чтобы не только был честным и не работал на криминал, но и достаточно компетентным — слишком велика вероятность спугнуть наркоторговцев или спровоцировать их на самые отчаянные рывки. И достаточно смелым, чтобы вообще решиться на что бы то ни было.

— Тайная служба не подходит тем, что тайная, — рассуждала Тайлинь. — О них ничего неизвестно наверняка. Умудряются оставлять следы без зацепок, а это очень непросто.

— А я, вот, сомневаюсь, что они справятся, — заявил Сента. — Работали они, работали, ресурсы тратили, а криминал все разрастался, главари ускользали. Может, вообще «протекла» давно уже эта тайная служба. Раз даже защита свидетелей протекла, причем аж сам глава работал на криминал.

— Про СКР то же самое можно сказать, — покивал Псих. — Работают так себе, и, может оказаться, что купил их криминал. А то и вовсе своих на должности поставил, как в Центре.

— Казыма можно известить, — сказала Тайлинь.

— Ага. Даже нужно. Я ему доверяю. Жаль, что он не на высших должностях все еще, но, может быть, что-то придумает. Ладно, кто бы еще мог управиться?

— Ресурсы есть у многих, но… управятся ли. Армия, правительство — я не знаю, кому там можно доверять, — продолжала Тайлинь. — К тому же, противостоять надо криминалу, армейские не знают всей специфики. Криминал тоже не знаком с их методами… Вряд ли знаком, однако в открытом бою структорито явно сильнее всего, что сможет выставить армия.

— Так что, кроме защиты свидетелей, никого не остается, — сказала Эла.

Но Тайлинь не согласилась:

— Еще стража, патруль. У нас и там, и там много подзащитных. Даже у меня есть несколько. Ресурсов у них маловато, однако доверять можно. И с криминалом они хорошо знакомы. Еще можно через Бриля, у него есть выход на спецслужбы и ту же армию. Но в таком случае необходимо быть абсолютно уверенными в Бриле. Он… слишком сам по себе. Может решиться на какую-то свою интригу.

— Вот уж кому никакие кризисы невыгодны! — возразила Мирала. — Ему нужен мир, покой и благополучие, чтобы мороженое покупали.

— Да, но… Он ведь нежадный. Деньги для него просто средства, а цель… явно не заработать еще больше денег. Можно задуматься о других богачах и крупных предприятиях, для которых деньги главное, но… Придется убеждаться, что они не связаны с криминалом, а это время. Какие еще остались силы?

Псих качнул головой:

— Жегиты, вуэлеры, молодежные группировки, рабочие союзы, школы и академии.

— Жегитам можно доверять? — усомнился Ирмек.

Псих усмехнулся:

— Мне ж доверяете. А кому нельзя, тех и не позовем. Мне виднее. Может и ресурсы бы нашлись, особенно если объединить… ну, всех, кого я назвал.

Тайлинь вздохнула:

— Это время. Время — не деньги…

— Значит, все-таки, ваша служба, — решила Эла. — Ресурсы у вас есть, бойцы тоже, действовать быстро умеете. Но ты сомневаешься?

— Сомневаюсь, что руководство справится. Ришард, он… хороший работник. Достаточно компетентен, честен. Однако, мне кажется, не готов к настоящему кризису. Он немножко интриган… Точнее бюрократ. Для бюрократов главное вовремя уйти от ответственности, а значит он к ответственности не готов.

— Карсай? — спросил Зор. — Этот-то готов, явно.

— Мы мало про него знаем.

Эла предложила:

— Сначала Ришард, потом Карсай, потом видно будет. Но отслеживаем их реакции «сшестеренкой».

Тайлинь кивнула:

— Будем надеяться, что они в своих кабинетах. Иначе Ришарда будет сложно найти, чтобы прощупать.

Проверили контору, для чего Мирала еще раз построила из своих ринхов гибкую структуру, чтобы проникнуть сквозь защиту. Ришард был у себя кабинете, однако не один — присутствовали еще двое ребят из защиты свидетелей и обсуждали какие-то упрощенные схемы контроля. Настроение у Ришарда было так себе — устал до апатии.

Тайлинь послала срочный вызов, Ришард, вздохнув, ответил.

— Вы один? — спросила Тайлинь.

— Нет, и я занят важными вопросами.

— Мои вопросы важнее.

Спокойный тон Тайлинь убедил начальника и даже напугал. Попросил посетителей выйти на три сотни шагов, Тайлинь вкратце изложила все, что Бесполезные узнали и додумали про структорито.

Ришард не был шокирован или растерян. Испуган, тем не менее, хладнокровия не потерял. И что-то быстро прикидывал. И был раздосадован.

Сента: «Как-то слабовато он испугался. Я б на его месте сильнее занервничал».

Псих, Шатун, Капля: «И откуда досада вот эта?»

Ляма, Тайлинь, Эла: «Что-то произошло раньше времени. Во всяком случае — не вовремя, нарушило планы».

— Информация от Ловкачей? — спросил Ришард.

Тайлинь промолчала. Красноречиво, намекая, что не важно откуда информация.

Ришард все прикидывал, сомневался.

Тайлинь в слиянии: «Ришард неплохой человек. Однако ходят слухи, что связан с какой-то группировкой в Сенате».

Псих, Шатун, Зор, Ирмек, Сента: «Протек? Это уже второй начальник Службы».

Эла: «Нет, на криминал не работает. В наше время все начальники на таких должностях связаны с кем-то из Сената или правительства, что тут поделаешь».

Псих, Шатун, Зор, Ирмек, Сента: «То есть, протек, все-таки».

Ляма: «Нет, он честен. Просто сейчас раздумывает, не связана ли эта его группировка с наркоторговцами. Стоит ли им доверять».

Эла: «Не стоит».

Ришард наконец-то заговорил:

— Вы предлагаете привлечь дальнодеев. У нас есть возможности, однако нужно понимать, что данный… кризис выходит за пределы нашей компетенции. Или эти структорито связаны с защитой свидетелей?

Эла выругалась вслух:

— Бездна!

Тайлинь в слиянии: «Он может тебя услышать».

Эла: «Ну и в Бездну, Псих, гаси его, а то он дернет своих дружков в Сенате, а они начнут выгоду искать, интриги крутить и все провалят. С вероятностью тридцать три процента, вот расчет».

Сента: «Ложный отклик ставить?»

Псих: «Не, так управлюсь. Янтарь, давай».

Янтарь замедлила время, и Псих своей способностью заставил Ришарда забыть все, о чем только что говорил с Тайлинь. Ришард задумчиво убрал минорд в поясной футляр. Потом снова достал и вызвал недавно отосланных посетителей.

Тайлинь: «Вызывать Карсая? Он, скорее всего, спит — в их полушарии сейчас раннее утро».

Эмэр: «Давайте немного отдохнем и спланируем, как с Карсаем разговаривать. А сам он пусть выспится, добрее будет».

Вышли из слияния. Жасан решился высказать сомнения:

— Может зря мы так с Ришардом? Вдруг те его сенаторы тоже сами честные?

Эла печально качнула головой:

— Нет в наше время честных сенаторов.

— Есть. Но он под арестом, — мрачно пошутила Мирала.

89

Слились, дотянулись ринхами до Карсая. Глава Службы защиты свидетелей Новаленда испугался, едва поняв, что его вызывает Тайлинь. Ответил торопливо и не скрывая эмоций — не видел необходимости, потому что сделал недавно о Тайлинь выводы.

Когда она кратко изложила все о структорито, ничего не говорил два десятка шагов. Не совсем молчал, Бесполезные уловили непроизвольную вокализацию: «Дальнодеи… армейским нельзя… слишком много людей, нельзя… Ловкачи могли бы… через сеть?.. придется попробовать».

— Это как разрезать сырое яйцо, чтобы не разлилось, — наконец заговорил Карсай. — Если структорито уже готовы, то слишком легко спровоцировать криминал, чтобы их применил. Вероятность больше пятидесяти процентов. Вот вы говорите, что структорито могут выследить дальнодеи, потому криминал и Центр сначала взялись за «структор», а за структорито уже сейчас, хотя они проще… Раз они знают про дальнодеев, то должны были придумать, как им противодействовать. Самое простое — всех дальнодеев контролировать, их не так уж много. А учитывая, что нужны хорошие… Есть у нас способы, но требуют времени… А еще секретность — работать надо по всему миру, а может и в соседних. В разных государствах, тайком это сделать сложно… Искать структорито, допустим, можем и тайком, но потом, когда их найдем, наша служба не сможет действовать за границей. Разве что в Грансур, и то секретности уже не будет. А когда найдем, то я не уверен, что справимся, нет у нашей службы специалистов.

— Силы постоянной готовности… — начала Тайлинь.

Карсай перебил:

— Все испортят. Армия без войны расслабилась и растеряла профессионализм. В Бадашоне они с первых шагов выбились из графиков, хотя специально долго тренировались для подобного случая, даже для того завода. Как друг друга не перестреляли. Повезло нам всем, что Ловкачи успели вывести из строя «структор». Хорошо, есть гражданский спецназ, группы захвата ваши, вот они, пожалуй, управятся, однако… они не в постоянной готовности. А еще секретность — я не знаю, кому верить. Если бы точно знать, где какой структорито находится… Потому что для каждого структорито нужно составлять отдельный план, договариваться с разными людьми. Семьдесят три нестандартных ситуации… Тогда… Если ты все это узнала от Ловкачей, передай им, чтобы на нас не надеялись пока что — пусть постараются сами найти все структорито. А вот если найдут, то пусть лучше не рискуют. Сообщат тебе, а дальше… решим.

— Хорошо, — сказала Тайлинь и отключилась.

Жасан в слиянии: «Мне кажется, или вот сейчас зацепка на Карсая была сразу в двух местах?»

Ляма: «Действительно, одна зацепка на нем самом, вторая здесь, на минорде Тайлинь. Я заметила, как они исчезли одновременно».

Тайлинь: «Зацепка на голосе?! Это невозможно! Но действительно было…»

Ирмек: «Потом обсудим».

Вышли из слияния.

— Что-то он слишком растерян, — недовольно проворчал Шатун.

Эла вступилась за Карсая:

— В такой ситуации сложно не растеряться. Но он справится.

— То есть нам не надо искать структорито?

— Надо, раз он попросил. Потом — действительно лучше не вмешиваться, если не придумаем чего-то совершенно безотказного. Но что тут придумаешь, в структорито сидят кадаверы, они почуют любое сонк-воздействие и успеют среагировать… Посмотрим.

— Ладно, — протянул Сента. — Как искать будем? Все думают об одном и том же?

Все действительно думали о только что замеченной «зацепке на голосе».

— Это невозможно, — сомневалась Эла. — Это же даже не звук, передаются просто плюсы, минусы и ноли. С шифрованием — они еще и перемешиваются, чтобы не перехватили… Не поняли, если перехватят. Но не могло же нам всем почудиться…

— Мне не почудилось, — сказала Ляма. Уж чего, а реальность от иллюзии она отличала с гарантией.

— Хорошо, допустим. Почему мы раньше не заметили? Опять потому что Жасана с нами не было? Нет, не в «сшестеренке» дело, сейчас мы уловили зацепку не способностями телепортеров, а ясновиденьем Тайлинь и Лямы. Мы и раньше прощупывали того, с кем разговаривали через сеть… Да вот только что — Ришарда.

— Так Ришард здесь у нас, а Карсай — за океаном, — нашел разницу Зор. — Здесь у нас просто радиоволны, а на больших расстояниях сонк-связь. Может даже через мембров или нублов. А зацепки ваши — тоже сонк. Вот и передался сигнал вместе с зацепкой.

— Но он все равно должен был быть упакован, — сомневалась Янтарь, — перепутан…

— Вот вместе с зацепкой и упаковали, — довольно усмехнулась Эла. — А потом распаковали. Интереснейшая модель получается… только… в узловых компьютерах сети работают сонк-сервы, сквозь них бы никакая зацепка не прошла ни в каком виде?

Она обращалась к Эмэр, та успокоила:

— Если бы сервы валы крутили, тогда да, срезали бы любые следы. Но они там только как накопители энергии сидят. И, кстати, как усилители, и зацепку бы тоже усилили, вот она и дошла.

— Надо бы это проверить… Но, судя по всему, зацепки действительно передаются через сеть. Соответственно, можно отследить того, с кем связываешься, и мы сможем выследить «серьезных людей». Как бы с ними связаться или подслушать кого-то, кто свяжется… Опять все про одно и то же думают?

— Вы имеете в виду совет криминала? — уточнил на всякий случай Жасан. У него была еще версия, что Бесполезные могут устроить провокацию, чтобы главари наркоторговцев начали лично вызывать своих ребяток. Или что возможность связаться с «серьезными людьми» есть у защиты свидетелей. Но это все — ненадежно. А вот на совете будет слушать и говорить лично сам Сихонде или его ближайший, самый верный заместитель.

Эла кивнула:

— Когда там этот совет… уже получается вот-вот.

И у Бесполезных был адрес человека, который поможет совет подслушать, Кровохлебка дала в свое время.

— Надо постараться его не спугнуть, — припомнила Мирала. — Кровохлебка предупреждала. Знать бы, чем его можно спугнуть.

— Ну… очевидно, нужно быть вежливыми и честными, — пожала плечами Эла. — Ничего сложного.

90

Еще раз проверили друг на друге, передается ли через сеть «зацепка на голосе». Если разговаривать через большие узловые компьютеры сети — передавалась, если использовать сонк-связь «мимо» узлов — тоже. Радиоволнами или светом — не передавалась. И работало только с голосом, текстовые сообщения зацепок не содержали, что соответствовало элиной модели — «зацепка на голосе» на самом деле соответствует эмоциям, которые очень индивидуально воздействуют на человеческую энергетику, а она в свою очередь воспринимается сонк-устройствами в голосовом режиме, когда они особо чуткие. То есть, можно даже молчать, зацепка все равно уйдет в сеть. Много старались инженеры, разрабатывая системы связи, чтобы голоса доходили без искажений, и вот, добились.

— До сих пор никто не заметил, — удивлялся Жасан. — Конечно, мы заметили, потому что объединили Ляму и Тайлинь, но связью вон, сколько занимаются, а уж выслеживанием, особенно с помощью сонк — с самого начала, по-моему.

Эла, подумав, кивнула:

— Не исключено, что заметили, но результаты засекретили. Особенно если Центр заметил. Надо иметь ввиду.

Слились и быстренько соорудили из риалина устройство — приставку к минордам и компьютерам — которое стирало «зацепки на голосе». Или подменяло их ложными, хотя и не важно, по какой зацепке тебя локализуют враги, ложной или настоящей.

Послали запрос человеку Кровохлебки, который знал, как можно подслушать совет криминала. Ответил почти сразу, текстом: «Кто вы и откуда знаете адрес?»

Псих в слиянии: «Жаль, не выследим его по «зацепкам на голосе». Знает про них?»

Янтарь: «Выслеживать его невежливо, а нам надо быть вежливыми».

Раз так, то отправлять сообщение: «Не твое дело», — не стоило. Эла напечатала: «Мы Ловкачи. Адрес нам дала госпожа Канылын».

Человек Кровохлебки несколько шагов не отвечал. Но связь не разорвал.

Потом прислал: «Алима как всегда удивляет. Итак, чем могу быть полезен?»

«Госпожа Канылын сообщила нам, что с Вашей помощью мы сможем анонимно присутствовать на намечающемся совете серьезных людей».

В этот раз ответил сразу: «Мельники будут слушать вот отсюда», — и указал координаты. По карте это было посреди степи, ближайшая дорога в семи тысячах шагов, ближайшее строение — ферма в трети перехода.

Человек Кровохлебки дополнил: «Это мертвая точка. Будут армейские глушилки и ясновидцы настороже. Но если вы Ловкачи, то для вас никаких сложностей».

Эла поблагодарила: «Спасибо. Сколько с нас?»

«За это бесплатно. Желаю удачи».

Ну, раз бесплатно, значит все, что сообщил человек Кровохлебки достоверно. Скорее всего.

Эла уже набирала: «Еще раз спасибо, до свидания», — но человек Кровохлебки спросил: «Свинья все еще воняет?»

Капля: «Можно набрать, что именно это мы и хотим выяснить. Чтобы этот неизвестно кто не узнал чего-то лишнего о наших возможностях».

Кин, Тай: «Но лучше быть честными, чтобы его не спугнуть. Он может пригодиться нам в будущем».

Эла, согласившись, набрала ответ: «Да, история с Центром не закончилась».

«Понятно. Будет нужно — вызывайте». И напечатал сетевой адрес, уже новый.

Распрощавшись с человеком Кровохлебки, вышли из слияния и принялись обсуждать.

— Почему он не взял денег? — спросила Элу Янтарь.

Ответил Псих:

— Он Кровохлебке должник. Может, вылечила его или родственника. Ну и — договор у них, чтоб бесплатно помогал ей или тем, кто от ее имени. То есть, до определенной степени помогал, если только назвать координаты, а дальше сам подслушивай, то бесплатно, а если ему самому же пришлось бы жучки ставить и записывать разговоры, то — плати. Обычное дело у них.

— У криминала? — удивилась Янтарь.

— Не, тут не совсем криминал. Скорее всего, это спец по прослушке и защите от нее. Из мелкого предприятия, может вообще одиночка. Сейчас в этом деле больше веры маленьким, а то в больших часто есть доля «серьезных людей» или государства. И криминал их тоже нанимает, мелких, но так, чтобы они сами не знали, на кого работают. Вот, Кровохлебка его, допустим, вылечила, а потом захотела подслушать «мельников». Помогла это дело наладить, допустим. Хотя это у меня так, домыслы.

— Действительно, — кивнул Сента. — Мы не можем доверять никому, если не прощупывали его «сшестеренкой». Вдруг ловушка по тем координатам?

— Но тогда причастна Кровохлебка, — возразила Тай.

— А разве это невозможно? — спросил Жасан.

— Нет, конечно, ее же тогда все три наши ведьмы контролировали и все три видели, что она не врет. Это то же самое, что прощупывать «сшестеренкой».

Эла слушала хмурясь. Решила:

— Придется рискнуть. Кровохлебка не врала, но есть небольшая вероятность, что этого ее человека раскрыли и действительно подстроили ловушку. Или что они наше подслушивание заметят каким-нибудь неизвестным нам способом. Все-таки Центр причастен, у него могли остаться сюрпризы не хуже наших. Потому будем осторожны, подготовим пути отхода, защиту.

— Может — прямо с «Неудачника» будем подслушивать? — предложила Мирала. — Из сомбра?

— Да, так и сделаем. И к драке тоже… подготовимся. Чем мы там собирались вооружить «Неудачника» кроме «рапед»?

91

В степи было жарко и пыльно, климатизаторы жилого фургона работали на полную мощь, из них даже доносился тихий гул. Это раздражало. Леок Молино сидел в кресле, полузакрыв глаза, пытался расслабиться и очистить разум. Грис Молино поглядывала на брата с некоторым беспокойством. Слишком много свалилось на группу «Мельница», и все за короткое время — сначала Нирашон, потом исчезла Кровохлебка. Потом Центр решил уничтожить планету, но остановили его не «серьезные люди», а, трудно поверить, государства — растерявшие профессионализм стражники и армия. Система, и без того не налаженная, разрушалась. «Мельники» все еще сильны, но знать бы, чего бояться, откуда прилетит следующий камень.

— Связь установлена, — доложил Оян. Молино долго не могли решить, кому позволить присутствовать рядом с собой во время большого совета криминала. Верных людей достаточно, проблема в том, что на свидетелей совета будут охотиться враги, чтобы допросить с ясновидцем. Или под препаратами, или под пытками. А верных людей нужно беречь, потому не стоит доверять им опасные секреты. Кроме особых случаев, как сейчас. Выбрали Ояна — среднего уровня дигит, однако научился лихо пользоваться компьютерами, задавая алгоритмы и составляя модели с вполне приемлемой скоростью. Практически сравнялся с сильными дигитами. А хороший аналитик сейчас нужен, как никто другой, не будет у Молино времени обдумать все, что прозвучит на совете.

— Кто есть? — спросил Леок, не поднимая век.

Оян ответил:

— Все приглашенные, кроме маори и Ловкачей. Вероятно, подслушивают, не обозначая присутствия, это в их стиле. Не могли они пропустить совет.

— Некоторые присутствуют, не обозначая себя, может быть маори среди них? — спросила Грис. — А отсутствует кто-то другой.

— По моим моделям анонимно присутствуют некоторые представители Хань и Африки. И они все равно обязаны будут себя обозначить, если захотят что-то сказать, маори на такое не согласились бы.

Значит, без маори. Ну что ж, как хотят. А вот Ловкачи… Их отсутствие на совете делало ситуацию совсем неопределенной.

— Ловкачи могут незримо присутствовать? — спросил Леок.

Оян, вздохнув, ответил:

— Слишком мало данных. Если это они похитили Кровохлебку, то, скорее всего, подглядывают. Не исключено, что за всеми участниками сразу.

Леок кивнул. Жестом потребовал включить связь и заговорил:

— Предлагаю начать. — Никто не возразил. — Итак, сложившаяся ситуация требует обсуждения. Равновесие очень существенно нарушено, необходимо принять меры, чтобы его восстановить.

— Никто из присутствующих не нарушал равновесия, — это сказал представитель наркоторговцев. Голос, естественно искаженный.

— Энэа, — сноровисто потыкав в панель компьютера, определил Оян.

— Не Сихонде, — медленно произнесла Грис. — Помощницу подставил. Ближайшую, но…

Оян пояснил:

— Сихонде в другом мире. Боится.

— Вы полагаете, что наше равновесие нарушил некто посторонний? — спросил… кто-то из Хань — тот самый, до сих пор анонимный. Должен себя обозначить…

— Змеиная тень! — удивленно сообщил Оян. Должно быть, полагал, что это древнее тайное общество не более, чем легенда.

Энэа, ближайшая, самая доверенная из людей Сихонде, ответила:

— Государства! Причем не каждое по отдельности, а согласованно и со всемирным размахом.

— Мы ничего особенного не ощущаем, — это сказал представитель Семьи — организация из представителей италийско-франских диаспор в Новаленде. Тоже своего рода легенда, но, в отличие от Змеиной тени, особо не таились. Много дел наворотили до Войны и после, местами были едва ли не «второй властью». Потом на заработанное накупили долей в законных предприятиях, остепенились, влились в элиту. Но кто-то в Новаленде до сих пор продает наркотики и скупает краденое, оказывается — все еще Семья.

— Разве у вас не возникает проблем с локализацией протечек? — мягко и вкрадчиво спросила Энэа. Как она обтекаемо назвала запугивание и убийства свидетелей, способных навредить «делам» — «локализация протечек». Такое лицемерие среди своих настораживало.

— Мы стараемся не допускать… «протечек», — сказал представитель Семьи.

— То есть, проблемы у вас есть, — удовлетворенно решила Энэа.

— Ну, не такие, как у вас, — это сказал Гонс, «серьезный человек» с севера Европы.

— С нас началось, — спокойно подтвердила Энэа. — Обычно достаточно нейтрализовать одну протечку, чтобы не допустить следующих на значительное время. Однако исполнители не могут ликвидировать ни одной. И мы не совсем понимаем, как это удалось нашим… соперникам.

— Да просто защита свидетелей придумала, как их защищать — а вы это дело проворонили, — это подключился представитель «токарей» — восточнославской группировки с названием по семейному имени главаря-основателя — Токарь. — Понаставляли рядом со свидетелями жучков или этих новомодных сторожевых конструктов, вот и успевают… защищать.

— Это не может быть так просто, — уверенно возражала Энэа. — Мы подозреваем воздействие на психику наших… исполнителей. Поскольку некоторые случаи весьма необычны. Например, один из наших оптовых покупателей оплатил работу группы «черных» жегитов, чтобы они ликвидировали протечку. Однако они не смогли вскрыть дверь квартиры, а далее, вместо того, чтобы немедленно отступить, мялись возле двери до тех пор, пока не прибыл спецназ. Один из жегитов сумел сбежать, однако по неизвестной причине тут же сдался патрулю. Или другой случай, у одного из исполнителей в самый ответственный момент отказали конечности, потом он потерял сознание и очнулся в полуфургоне группы захвата. Потерю сознания можно объяснить усыпляющим дротиком, но отказ конечностей вряд ли. Наши специалисты подозревают воздействие на психику, некую форму внушения, до сих пор неизвестную.

— Этот их «огурчик» сейчас уже в исправдоме и там на прогулках рассказывает, что у него одежда отвердела, — тихо вставил Оян. — Отказа конечностей не было.

Если так, то про отвердевшую одежду должны знать и наркоторговцы. Не совсем понятно, зачем они врут про отказ конечностей. Зачем вообще врать и лицемерить среди своих.

92

Обозначил себя представитель «ночных кошек» — африканской группировки из бывших военных:

— Отказ конечностей мог вызвать и целитель. Только не совсем понятно, зачем ему сперва устраивать паралич, если мог вашего «огурчика» сразу вырубить.

— Вот именно! — сказала Энэа с интонацией «к чему я и веду». — И не только это не совсем понятно. Например, как они доставили целителя на достаточное расстояние, чтобы он смог дотянуться до нашего исполнителя своим воздействием? К тому же успел вовремя? Неужели телепортацией? Или наши противники научились ретранслировать воздействие целителей? Впрочем, это технические проблемы. Важнее вопрос — неужели на наших противников работают еще и целители? Каким образом их удалось уговорить?

Ну, это, положим, легко догадаться — наркоторговцев никто не любит и не против помочь с ними бороться. Особенно если гарантировать безопасность, так ее и гарантируют — очень эффективно мешают наркоторговцам «локализовать протечки». Да что там, Молино и сами бы не прочь «просадить» наркоторговцев, а то уж слишком они усилились. Даже Центр подмяли.

— То есть, против нас задействованы очень серьезные ресурсы, — продолжала Энэа.

— Только чтобы защитить свидетелей? — усомнилась Грис.

— Вот именно! — повторила Энэа. — У наших противников явно очень масштабные замыслы.

Заговорил представитель «утомленных», еще одной африканской группировки, состоящей из образованных людей, которых так «утомила» коррупция и некомпетентность законной власти, что аж взялись убивать и запугивать, а также продавать наркотики:

— Ну, не смогли вы несколько «протечек» заткнуть, потеряли вы парочку своих ребят и немножко денег. Неужели оно того стоило для ваших соперников?

— Мы теряем… не немножко, — возражала Энэа. — Как я уже упоминала, обычно достаточно было локализовать одну протечку, чтобы избежать следующих. Однако локализовать не удается, и обычные обыватели слишком… осмелели. Не боятся вызывать патруль и даже свидетельствовать в суде. Это заставляет нас соблюдать осторожность… конспирацию, чтобы… не появлялось свидетелей. В результате дела замедлились, затраты выросли. Мы недополучаем прибыль. И проблема не только в протечках… Нас пытаются лишить дохода и все чаще достигают успеха.

Гонс хмыкнул:

— А разве вы не продали все свои… предприятия разной мелочевке?

— Продали не все. А тем, кому продали, продолжаем поставлять товар оптом. Но все меньше, поскольку растет противодействие. Разными способами. Например, наши противники каким-то образом подмешивают в товар «сероглин», в результате наиболее плотные клиенты… перестают быть клиентами.

Оян непонимающе нахмурился — не знал, каких наркоманов считать «плотными клиентами». Грис снизошла для объяснений, потому что чем больше знает Оян, тем лучше для группы «Мельница»:

— Плотные это молодые и относительно здоровые наркоманы, которые могут прожить еще долго и все это время будут платить за наркотики. Особенно наркоманы на системе — употребляют с умом, потому тоже живут до старости.

Оян кивнул, покачал рычажки пульта, нажал несколько клавиш, вводя новые данные в алгоритмы.

— И вы уверены, что за всем этим стоит ваше государство? — иронично заметил представитель Семьи. — Почему прямо сейчас?

— Вероятно, изыскали возможности, — спокойно ответила Энэа.

— И почему вы не знаете, что у них появились эти возможности? И не только вы?

— Мы не предполагали, что нам может грозить опасность со стороны власти. Я знаю, что у присутствующих разные ситуации, однако у нас с властью было установлено равновесие, и мы не могли предположить, что власть нарушит его первой.

Оян растерянно захлопал глазами. Давно уже не было никакого равновесия, криминал подминал все больше, а стража, СКР, сецслужбы — постепенно сдавали. Поскольку, даже не принимая в расчет купленных криминалом сенаторов и высоких чиновников, слабее — у них меньше пространства для маневра, потому что связаны собственными правилами и ограничениями, меньше денег и других ресурсов, да элементарно людей меньше. Но это же и причина действовать активнее, атаковать, а не обороняться.

— Неубедительно, — засомневался представитель «Пехоты» — еще одной восточнославской группировки. — Если бить, то сразу в силу. А тут постепенно. Сперва только в одном вашем городе доносчиков этих защищали… хотя потом расползлось, да, и дальше расползается. У нас уже проблемы… Ну и «сероглин» торчкам подмешивают тоже в вашем городе, чего не везде сразу?

— Это ключевой город, — с нажимом ответила Энэа. — А настоящий удар они готовят. Ограничивают наш доход, создавая проблемы с «протечками» и лишая нас плотных клиентов, отрабатывают методы, собирают данные. И готовят давно, стараясь себя не выдать. Пожалуй первым их ходом было похищение общей казны.

— Разве это не Ловкачи сделали? — удивился представитель ханьского Зеленого общества.

— За Ловкачами стоит правительство. Вернее — правительства.

С Энэа неожиданно согласился представитель грансурских «дебаркос»:

— Тогда может началось и раньше, когда Клопа поймали на живца. Там-то уж точно Ловкачи причастны, а поймало-то государство его.

— Может быть и раньше, — спокойно подтвердила Энэа. — Если у них серьезные планы, то подготовка нужна длительная. А планы серьезные, всемирные — им нет смысла нейтрализовывать только нашу группу. И подготовка серьезная. Последние события… Центр был независимой силой, а сейчас он подконтролен правительствам, а значит, его ресурсы могут быть использованы против нас.

У Ояна отвисла челюсть.

А вот интересно, есть ли на этом совете хотя бы кто-то, не знающий, что Центр был под контролем наркоторговцев, и что «структор» — их работа?

93

Никто ничего не сказал.

Оян пощелкал клавишами и сделал вывод:

— Все знают.

Что знают — объяснять не надо. «Мельники» первыми обнаружили, что наркоторговцы подмяли Центр, но после истории со «структором» «серьезные люди», у которых есть хорошие дигиты, тоже выяснили достаточно. Сообщили союзникам, а враги узнали через своих агентов. До остальных дошли слухи. Кто-то мог сомневаться, но в таком случае спросил бы сейчас Энэа — любой ее ответ сам по себе очень хороший материал для работы дигитов.

Однако раз все не только знают, что Энэа врет, но и знают, что она это знает, то, согласно логике парадокса, Энэа выглядит честной. Могут взять, да и поверить остальным ее утверждением. Чего Энэа и добивалась, вдохновенно внушая:

— Мы не боялись, что власть нарушит равновесие, поскольку оно было взаимовыгодно. Наши клиенты вынуждены проявлять активность, чтобы оплатить наши услуги. — Ну да, наркоманы ради дозы соглашаются на всякое, даже больше работать. — Это существенно стимулировало экономическую активность. Заставляло деньги течь, что всегда выгодно государству. Однако не всегда выгодно тем, кто принимает важные решения. Некоторые группировки в правительствах и парламентах, в том числе нашем Сенате, решили завоевать популярность. Среди определенных кругов граждан — тех, кто завидует нашей успешности и боится нашего влияния, потому нас недолюбливает.

— Это половина человечества, — усмехнулся Леок.

— А вторая половина — ненавидит, — задумчиво добавила Грис.

— И они приступили к делу, — продолжала Энэа. — Да, постепенно, да, не дают решительных сражений. Потому что все еще недостаточно сильны. — И зачем так врать? Недостаточно сильны стража, тайные службы и СКР, это правда, но только потому, что власть не выделяет им всех средств и полномочий, какие могла бы. «Мельники» точно знали, что в разные малые советы Сената тайная служба подала проекты операций против криминала, в том числе — как быстро и надежно арестовать Сихонде и других «серьезных людей». Сенаторы признают проекты реалистичными, но сомневаются, потому что уж очень затратны и под них надо менять драгоценные законы и правила.

А Энэа продолжала врать:

— Потому они стараются сделать нас слабее. Вероятно, начали не с похищения денег и не с Клопа, а с обширной кампании по дискредитации. Нас откровенно выставляют чудовищами — все эти фильмы, где мы выступаем в качестве отрицательных персонажей, все эти смакования смертей от передозировки… Как будто нам выгодно убивать клиентов. — Как будто им не все равно. Если бы так уж боялись, что «клиент» умрет, не продавали бы ему тяжелые наркотики. — Да, их атаки против нас кажутся разрозненными и несогласованными, во всяком случае — слишком несвоевременными, чтобы быть систематическими. Но это не значит, что системы нет.

— Ее нет, — буркнул Оян.

Похоже, Энэа перестаралась со своей «ложью, чтобы поверили». Она продолжала:

— Во всяком случае, они добились того, что мы не можем предсказать их следующих удар. И насколько он нас ослабит. Наши аналитики рассчитали, что у власти есть шанс победить нашу группу одним решительным ударом. А раз они могут, значит готовятся, рассматривают возможность. И постараются, чтобы их систематическую подготовку не заметили, чтобы их удар выглядел реакцией на наши действия или случайностью. Так они разобрались с Нирашоном.

Оян вопросительно взглянул на Леока, потом на Грис. Честно говоря, брат и сестра Молино сами поддались обаянию Энэа и усомнились, что Айба Нирашона «просадили» Ловкачи, защищаясь, а не правительство по выдуманной Энэа системе. Вдруг Ловкачи действительно работают на правительство?

Энэа продолжала:

— То, что случилось с Нирашоном — первый из их планов, приведенных в исполнение. И, нельзя отрицать, что он сработал прекрасно. Наши аналитики полагают, что аналогичные замыслы существуют относительно всех нас.

— Против нас у них ничего, никаких замыслов, — уверенно возразил представитель Красной Пустыни. — Мы бы знали.

Естественно, знали бы — их люди заседают в советах провинций Парсии и половины Индии.

Энэа не смутилась:

— Значит будут. И нет ли? Разве против вас не развернута кампания дискредитации? Особенно за пределами вашего государства, где вам трудно контролировать ситуацию? Не такая мощная, как против нас, но — пока что. Давление на нас тоже наращивали постепенно.

Красная Пустыня не ответила. Оян кивнул — то есть, Энэа попала «в точку», нашла чем запугать индопарсийский криминал.

Но Оян же покачал головой:

— Это спрос, а не система.

Действительно, людям нравится, когда «свои» побеждают «чужих», вот и показывают в Хань и Европе фильмы, которые нравятся зрителям — о том, как индопарсийский криминал проигрывает ханьцам и европейцам.

У Красной Пустыни есть свои дигиты, которые подскажут те же соображения, к котоым пришел Оян. Но люди склонны верить тому, что больше нравится, сколь бы «серьезными» они ни были. Здесь Энэа верно рассчитала. Она перешла к выводам и предложениям:

— Таким образом, у них есть возможность уничтожить нас по одиночке. Всегда была, и сейчас они решили ей воспользоваться. И чтобы противостоять власти, нам необходимо объединиться.

Оян коротко рассмеялся, Молино тоже не сдержали улыбок. Допустим в Степном Союзе «серьезные люди» договорились о равновесии, в Хань разделили территории, однако в других странах не так. В том же Грансур «Дебоске» — «из леса», местные — слишком давно и безнадежно ненавидят «Дебаркос» — «с кораблей», потомков приплывших из-за океана «белых». Даже не смогли объединиться, чтобы противостоять новалендской Семье, которая уверенно занимала в Грансур нишу за нишей, то есть была опасна не меньше власти. Повезло «Дебоске» и «Дебаркос», что Семья перевела все средства в законные предприятия. Или вечная война между восточнославскими «пехотой» и «Крестом», от которой одни убытки, и все это понимают, но все равно воюют. А те же африканские «утомленные» полагают, что утомили их те же «Ночные кошки», и устраивают им пакость за пакостью, не считаясь с ответными ударами.

Но Энэа небрежно добавила:

— Конечно, всем нашим людям не обязательно знать, что их руководители пришли к соглашению. Неожиданный мир со старыми врагами может слишком смутить рядовых исполнителей, но мир необходим.

А это сработает. Даже представитель «Дебаркос», который наверняка только что смеялся, как и Оян, признал:

— Если так, то ладно. И какие у вас замыслы? Что делать предлагаете?

— «Если хочешь жить — стреляй первым», — процитировала Энэа. — Мы предлагаем атаковать.

94

Энэа взяла паузу. Остальные тоже отмалчивались, никто не возмущался и не удивлялся. Вероятно, как и Молино, догадались, к чему клонят наркоторговцы, сейчас ждали реакции других «серьезных людей».

Первым заговорил представитель Красной Пустыни:

— Атаковать? Кого и каким образом?

Энэа ответила:

— Это будет зависеть от принятых сегодня решений. Нами всеми принятых.

— Значит, без нас вы не справитесь? — пытался выведать хоть что-нибудь представитель Красной Пустыни.

Энэа продолжила темнить:

— Чем больше нас будет, чем больше ресурсов мы сможем задействовать, тем больше вероятность успеха.

— Каких ресурсов? — подключился представитель ханьского «Треугольника».

— Разных. Финансовых, человеческих, информационных.

Представитель Красной Пустыни нетерпеливо выдохнул:

— И все же, что вы задумали?

— У нас разработано несколько перспективных планов, — ответила Энэа. — Однако посвятить в них мы можем только союзников. По совершенно очевидным причинам.

Вот оно что. Наркоторговцам нужны союзники для их перспективных планов, иначе бы на этом собрании обсуждали не атаку против государства, а совсем другие вещи. А если союзников не наберется, то и атаки не будет. А если вдруг наберется и атакуют удачно, то остальным, кто на союз с наркоторговцами не согласился, придется туго.

Высказал сомнения «Треугольник»:

— Стоит ли действовать настолько радикально? Мы допускаем, что нас собираются нейтрализовать. Однако неужели упущены все возможности договориться? За любыми действиями власти стоят конкретные люди, у любой группы в правительстве есть лидер. Почему бы не выяснить, кто вас атакует, установить с ним контакт и рассмотреть возможные компромиссы? Какие бы ни были у вас планы, радикально, в открытую выступать против государства слишком рискованно.

— Конкретных людей слишком много и они слишком далеко зашли! — заявила Энэа. — И не в этом ли состоит их замысел — заставить нас идти на переговоры, компромиссы, уступки? Сворачивать выгодные дела? Делиться, и не только деньгами?

Подключился Бриль:

— Ваши дела выгодные, но и рискованные. А если делиться, то и выгода сомнительная. Так ли уж важно за них цепляться? Не правильнее ли перевести средства в менее рискованные предприятия? — он имел в виду то, что проделала Семья — закончить с криминальными делами и вложиться в законные.

— Наши враги не исчезнут! — высокопарно воскликнула Энэа.

— Но и вы будете менее уязвимы. И никуда не исчезнете, сможете бороться с врагами, не тратя средства на оборону. Можете сразу за власть бороться. Все равно вы по возможности проводите во власть своих людей, но из-за ваших дел связь с вами обваливает репутацию сенаторов и советников.

— Он сомневается, — подвел итог своих расчетов Оян.

Неужели Бриль подумывает поддержать наркоторговцев? Если поддержит, то это будет серьезный союзник. Сможет решить проблемы с деньгами — их у него полно, причем «чистых», заработанных совершенно законно. А не хватит — легко наберет кредитов. Кроме того, у Бриля есть связи в тайных службах и армии, есть сравнительно недорогой доступ к услугам телепортеров — «Струна». Но зачем оно ему? Чтобы продавать мороженное, нужны мир и достаток, а если наркоторговцы победят, не обойдется без сильнейших глобальных кризисов, человечество может и вовсе в хаос скатится. Будет не до сладких деликатесов, не исключено, что все деньги Бриля обесценятся.

В цене выростут бойцы и оружие. Впрочем, они и сейчас не помешают — чтобы деньги не отобрали. Как говорится, сталь тверже золота.

Брилю возразил представитель Семьи:

— Перевести средства в менее рискованные предприятия невозможно, не потеряв их часть. Кроме того, потребует времени. Кроме того, восстановить репутацию бывает очень непросто. Все это тоже риск.

Им ли не знать.

Энэа добавила:

— Отказаться от наших обычных дел и заняться менее рискованными — это драться с врагами в их яме по их правилам! К их радости!

Наркоторговцы хотели атаковать. Значит — было у них что-то, кроме планов. Оружие, не менее серьезное, чем «структор», свои люди во всех правительствах или в спецслужбах, или в армии. Союзники из других миров — почему нет?

Представитель «Треугольника» все сомневался:

— Допустим, мы добьемся успеха и… нейтрализуем правительства. Допустим. Но что дальше? Вы предлагаете, чтобы мы сами заняли место правительства?

— Почему нет? — ответила вопросом Энэа. Тон у нее был: «Разве не очевидно?»

— Однако в таком случае вам потребуется нечто большее, чем наша поддержка. Необходимо, чтобы на вашу сторону встали не только «серьезные люди», но и народы.

Это он по ханьски очень вежливо намекал, что узурпаторам поддержка обычных людей нужна больше, чем самым жестоким, но законным тиранам, не говоря уже об избранных голосованием представителях. Как не вспомнить урок «восстания на окраинах» — во время Войны армия Грансур взбунтовалась и даже захватила власть. Очень не хотелось им воевать против Хань в союзе с Европой и Новалендом, хотели наоборот за Хань против Новаленда. Однако остальные, кто не армия, выступили против, сформировав знаменитую Резистенцу. И победили, пусть не сразу. Резистенцу снабжал оружием Новаленд, но и бунтовщикам Хань подбрасывал ресурсов, даже бойцов.

Энэа сказала:

— Сначала нужно победить! Мы сейчас делим непойманного осетра.

То есть, нет у наркоторговцев никаких планов заполучить «поддержку народа». Слишком презирают обывателя, и зря, про «восстание на окраинах» помнить очень полезно.

Вступил представитель африканских «тростников», очень солидной группировки с разнообразнейшими «интересами»:

— А все равно — вот, победим мы, а что дальше? Кому добыча достанется, Сихонде?

В ответе Энэа прозвучало удовлетворение, хотела она этого вопроса:

— Мы считаем, что будет справедливым, если после нашей победы каждый из нас останется с тем же, чем владеет сейчас. Но в отсутствие правительств и армии это будет больше чем сейчас. Во много раз больше.

— Ну а если кто недоволен будет и захочет у кого другого урвать? — уже менее напористо спросил представитель «тростников».

— В таком случае, остальные… успокоят недовольного. И разделят между собой все, чем он владел. Спорные вопросы мы сможем решать на советах, подобных сегодняшнему. Ничего нового, мы предлагаем то же равновесие, какого достигли в Степном Союзе, но уже всемирное.

Молино, и брат, и сестра, обнаружили, что уже строят планы. Прикидывают, каково оно — заниматься делами без оглядки на власть и закон, а также на других «серьезных людей». Очень выгодно получалось. Да они же сами будут властью, да еще какой. Соблазн огромен…

95

Энэа продолжала проникновенно уговаривать:

— Даже если власть не решится покончить с нами, что нас ждет? Мы всегда будем врагами государств. Даже если откажемся от наших… рискованных дел, нас не простят. Слишком многие из наших действий объявлены преступлениями без срока давности, власть слишком боится нашего влияния. Власть всегда будет для нас угрозой, а угрозы следует ликвидировать. По возможности, и у нас есть возможность! Нужно всего лишь решиться!

Она замолчала. Остальные тоже не решались взять слово. Потому что если отказаться от союза с наркоторговцами, то они этого не простят. Уж во всяком случае не позволят остаться «с тем, что имеешь сейчас».

Но и встать на сторону наркоторговцев рискованно. Если они задумали атаковать государственную власть, то, какие бы ни были планы, вряд ли они выдержат столкновение с реальностью. Власть в последнее время переигрывает криминал, не исключено, что окажется сильнее и в прямом, масштабном противостоянии. А потом рассчитается с наркоторговцами и всеми, кто их поддержал.

Или, допустим, криминал победит, получит ли он то, что обещает Энэа? Выступать всем вместе против любого, кто позарится на чужое — звучит заманчиво, но слишком просто. Можно обвинить любого, что позарился, фальшивых доказательств подкинуть. А потом разделить все, что у него было, между остальными, чтобы не возмущались. Дальше — обвинить и уничтожить следующего, и так, постепенно захватить вообще все.

А могут просто все сразу позариться на чужое и сцепиться каждый с каждым. Сейчас тоже воюют, так ведь с оглядкой, даже в рамках законов стараются.

А есть еще тайные силы. Некоторые в них верят, остальные — допускают возможность. До сих пор неизвестно точно, на кого работают Ловкачи — вдруг иномиряне с невообразимыми технологиями? Или служители проклятых богов с настоящим волшебством?

Однако соблазн велик. Взять, и одним решительным ударом покончить с патрулями, СКР и остальными врагами. Получить все, что заслуживаешь, а дальше не оглядываться на закон и правила, не тратиться на взятки и юристов.

Наверняка сейчас «серьезные люди» наседали на своих дигитов-аналитиков, требуя точных предсказаний, а не разброса по вероятностям. Молино на Ояна даже не смотрели — пусть спокойно считает.

Оян потыкал в панель, кивнул и поднял взгляд. Грис жестом разрешила докладывать.

— Вероятность, что Сихонде управится с государственной властью без поддержки остальных «серьезных людей» составляет шестьдесят семь процентов, — изложил дигит.

— То есть — не решится без поддержки, — усмехнулся Леок.

— Да, не решится. Разве что у него есть нечто соизмеримое по эффективности со «структором», тогда вероятность победить выше. Во всяком случае, меньше риск полного поражения.

— Если у них есть «структор», то зачем им союзники? — усомнилась Грис.

— Потому можно предположить, что ничего настолько же эффективного у них нет. Впрочем, не надо забывать, что действия и заявления наркоторговцев могут быть игрой с целью обмануть соперников. У них есть сильные дигиты, которые подскажут… наиболее эффективные ходы в данной игре.

— Понятно, — кивнул Леок. — Наркоторговцы лучше всех знают расстановку, почему бы им не поиграть. Другие?

— Сами видите, сомневаются. Выжидают, какие решения примут остальные.

— Причем все ждут, — усмехнулся Леок. — Никто первый ни на что не решится.

— В таком случае решать будут с оглядкой на самого первого, — рассудила Грис. — Если кто-то из крупных игроков однозначно заявит, что примыкает к наркоторговцем, за ним потянутся другие. И наоборот, если кто-то первый откажет наркоторговцам в поддержке, большинство остальных тоже выступит против.

Тем временем Энэа решила взбодрить совет криминала, поскольку пауза затягивалась:

— Напоминаю, что нам нельзя медлить с атакой. Перед ней необходимо будет уточнить и согласовать наши планы, это время, а время — не деньги, ни украсть, ни заработать. Потому решения должны быть приняты сегодня.

Неожиданно заговорил Бриль:

— Знаете, что… За вами всеми тянутся дела без срока давности, а за мной, вот, нет, — в его словах прозвучало неприкрытое самодовольство. Насколько знали «мельники», ни СКР, но стража так и не нашли, в чем обвинить Бриля. Не исключено, что он действительно не нарушал закон. Но скорее эффективно ликвидировал протечки. По-своему — затыкал деньгами, вместо того, чтобы убивать и запугивать, как остальной криминал. Что нельзя купить за деньги, можно купить за очень большие деньги, к молчанию свидетелей это тоже относится. А может быть Бриля прикрывали его друзья в тайных службах.

Бриль продолжал:

— Нашему государству, Степному Союзу, я даже полезен. Меня они атаковать не будут. Но это не значит, что я собираюсь быть вам врагом. Если нужны деньги, могу ссудить их на обычных условиях. Если нужны другие мои услуги — договоримся.

— Нейтралитет, — раздельно произнес Оян с удивлением.

Леок покивал:

— Да, мне казалось, что Бриль будет выжидать дольше всех. И все равно не поддержал бы он наркоторговцев, не выгодны ему мировые сотрясения. Но нейтралитет — значит он на что-то рассчитывает при любом исходе?

Оян, нахмурившись, покачал рычажки пульта. Качнул головой:

— Если наркоторговцы добьются успеха, человечество ждут… тяжелые времена. Возможны нарушения линий снабжения, в том числе продовольствием. А Бриль — производит продовольствие, причем многие ингредиенты в его мороженом искусственные. Те аппараты, которые производят сироп из воздуха в подводных городах и в космосе — это его технология, Бриля. Если нужно, его фабрики будут производить не мороженое, а что-нибудь попроще… Даже просто сироп — это спасет от голода многих. Очень многих. Кроме того, Бриль наверняка возьмет под свою защиту работников тайных служб, с которыми связан… и телепортеров из «Струны»!

— Возьмет под защиту? — усомнилась Грис.

— Ну… Обеспечит им возможность защищаться. Бриль может выиграть и занять очень серьезную позицию. Но и в случае поражения наркоторговцев не пострадает. Потому он выбрал нейтралитет. Выбрать сторону — слишком окончательное решение… рискованное.

— Как это повлияло на общее настроение?

— В среднем мало повлияло. Наверняка некоторые склонились в сторону союза с наркоторговцами, некоторые наоборот. Некоторые задумались о нейтралитете — «дебаркос» и «дебоске», ханьцы. Однако пока что продолжат выжидать. Может быть кто-то выберет нейтралитет прямо сейчас.

Грис качнула головой:

— Выходит, если мы сейчас выскажемся за или против союза с наркоторговцами, то тем самым решим, будет атака на власть или не будет ее. А если выберем нейтралитет, то это решит кто-то другой. Вместо нас. Так мы за или против?

96

Энэа расписывала безрадостное будущее, если не атаковать власть правительств вот прямо сейчас:

— Тех, кого не уничтожат, заставят отказаться от выгодных дел. Вынудят действовать по закону, — в последнем слове прозвучало омерзение. — А потом уничтожат. Законным способом. Например — разорят, сделав все наши предприятия убыточными. Нельзя надеяться, что нас простят. Таких успехов, как нам удавалось достичь, не прощают.

Вообще-то прощают. После Войны и не такое друг другу прощали, потому что надоело воевать. И все это знают, то есть Энэа сейчас настраивала «серьезных людей» против себя. Глупость? Или хочет, чтобы за наркоторговцев выступили только самые решительные? Всем ведь есть, чего терять. Впрочем…

Леок прикидывал, как бы поучаствовать в атаке на власть, чтобы остались пути к отступлению. Для начала — как можно вообще поучаствовать. Предоставить бойцов? Их у наркоторговцев хватает. А если возникнет недостача, то это будет означать поражение, предоставлять своих уже бессмысленно, как и любую другую помощь. Разве что бойцов группы «Мельница» будет как раз не хватать для победы, их участие или неучастие решит, чем все закончится. Но с самого начала, когда исход неясен, тем более до начала — нет.

Одолжить наркоторговцам денег? Или вовсе подарить? Им явно не достает после того, как Ловкачи украли казну, а правительство просадило наркоторговлю. Но не достает им очень много, смогут ли выделить столько «мельники»? Неизвестно. Зато известно, что Бриль сможет, и он уже согласился ссудить, хоть и «на обычных условиях». Нет, за деньги в данном случае ничего серьезного не купишь. Редко такое бывает.

Одолжить своих аспов? У «мельников» их немало, в тем числе семь верных телепортеров, и один сомнительно верный — тот, который служил Кровохлебке. И это будет серьезная помощь. Но и серьезное участие, понадобятся подготовленные пути к отступлению, а если наркоторговцы проиграют, одолженных аспов придется бросить. Впрочем, если их потом выручить, оплатив адвокатов или организовав побег, то будут верны группе «Мельница», как собаки.

Можно предоставить наркоторговцам информацию от сети соглядатаев, хотя и довольно рискованно — если атака на власть провалится, правительственные дигиты без труда вычислят, кто снабжал врагов данными. А в случае своей победы наркоторговцы могут заявить, что информация не была таким уж серьезным вкладом. Зависит, от того, что за информация, конечно. Уже сейчас у «мельников» были кое-какие с трудом добытые и наверняка ценные данные, например, личности работников тайных отделов «контор» на разных континентах. То есть — можно. И мелкие услуги той же сети, вроде защищенных помещений или «чистого» транспорта пригодятся в большом деле, и обезопасить себя несложно, главное вовремя ликвидировать потенциальных свидетелей.

И, конечно же, особые услуги, предоставляемые только «мельниками», например ложные зацепки, позволяющие нейтрализовать вражеских ясновидцев. Да, они однозначно указывают на группу «Мельница», но и открывают хороший путь к отступлению — в обмен на гарантии безопасности или даже выгоду можно будет сдать страже все ложные зацепки, до того предоставленные наркоторговцам.

Леок обратился к Ояну:

— Если мы поучаствуем в… замысле Сихонде, мы можем дать ему уникальную информацию, услуги наших аспов и особые услуги так, чтобы сохранилась возможность отступить с небольшими потерями? — бойцов и деньги он решил придержать.

— С небольшими — нет.

— С приемлемыми?

— Сложно. Особенно что касается уникальной информации. Понадобится серьезное юридическое обеспечение и передача данных не напрямую, а через подготовленных посредников.

Грис нахмурилась:

— Ложных свидетелей? Их раскусят ясновидцы и дигиты.

— Не ложных, подставных. Что-то вроде — компьютерный взломщик подслушал пьяную болтовню, благодаря которой угадал адреса и пароли, рискнул…

— Про такого свидетеля сразу скажут, что он подставной, — усмехнулся Леок. Но добавил: — То есть — можно.

Оян сдержанно кивнул.

А Грис думала о другом. Молодость вспомнила, когда у них с дружком всего был один минорд на двоих. Хороший, инженерный, со встроенными пультами управления сонк-сервами и сонк-чостами, но один. Еще из имущества были птеры, а больше ничего не было, даже одежду носили одноразовую. Жили тем, что налаживали старую фермерскую технику в разных глухоманях. Заказчиков находили через сеть, добирались по воздуху. Работа несложная — во всех без исключения случаях только и требовалось, что «взбодрить» сонк-сервов и переустановить программы в компьютерах. Платили не слишком, зато разрешали переночевать, хорошо кормили и давали еды в дорогу.

Грис была счастлива и даже знала об этом. И свободна.

Потом скопились деньги на счету, и Леок уговорил вложить их в небольшое предприятие — полулегальное «покупка-ремонт-продажа». Довольно выгодное, вот только платить приходилось нескольким бандам сразу. Прикинули затраты и решили, что дешевле нанять охрану — лучших бойцов из тех же банд и со стороны. Ошиблись в расчетах, затраты вышли почти те же, но образовалась неожиданная выгода — другие мелкие предприниматели предложили платить брату и сестре Молино за защиту от банд. Так и возникла группа «Мельница».

— Вот уж не думал, что случайно соберем свою банду, — удивлялся тогда Молино. — И что это так легко.

Да только оказалось, что назад пути нет. Как и счастья со свободой.

Грис высказалась:

— Мы столько создавали нашу сеть соглядатаев… Если проиграем, мы ее теряем, если выиграем, она потеряет смысл.

Леок хмыкнул:

— Выиграем-то мы больше. Гораздо больше. Ты не хочешь помогать Сихонде?

— Не хочу. Не очень у него получается, везде хуже делает.

Да уж, не очень. Сознательно и целенаправленно распространяет наркоманию, а это болезнь. Коррумпирует власть, а потом удивляется, когда купленные им советники и сенаторы его же предают. Обывателей запугал и превратил в «слякоть», как их называла Кровохлебка. Убивает свидетелей, во всяком случае — старается. Подмял Центр и построил «структор» — едва не уничтожил родную планету.

И все же…

— И все же, — задумчиво покивал Леок. — Если проиграем, то сможем отступить с приемлемыми потерями. А если выиграем, получим больше, чем мечтали. Настоящую власть… и настоящую свободу. Сейчас ни у кого такой нет в нашем мире. Можно и рискнуть ради этого.

Грис вынуждена была признать:

— Ради этого можно.

97

Оян осторожно высказался:

— Неизвестно, что будет собой представлять участие группы «Мельница» в… замыслах Сихонде.

— Спросить? — предложила Грис.

Оян нахмурился, с сомнением качнул головой:

— Им это не понравится. Могут заподозрить, что мы планируем их предать.

— Не могут же они всерьез ждать от нас собачьей преданности! — возмутился Леок. — Даже наоборот, те, кто задумает предать, собачью преданность и покажут. Люди не собаки, притворяться умеют.

Оян по-прежнему сомневался:

— Если вы решите поддержать Сихонде, подобные вопросы сейчас создадут… предпосылки для недоверия. Помешают общему делу. — Пощелкал клавишами и решил: — Вам нужно намекнуть, что вы согласны участвовать. В принципе согласны, но… опасаетесь, допустим, что ваши люди не согласятся с вами.

Молино переглянулись, Грис, дождавшись, пока Энэа закончит фразу, включила микрофон и заговорила мягко, доброжелательно, как с приятельницей:

— Мы понимаем, что вы не можете выдавать свои замыслы и доступные вам средства. Однако, чтобы принять решение, хотелось бы уточнить, в чем будет заключаться наше участие. Видите ли, не все наши средства… достаточно надежны. Скажем, если вам нужно привлечь инженеров, техников или ученых, крайне нежелательно задействовать наши связи в академиях и школах.

Энэа молчала несколько шагов — заподозрила, все же, предательство. Ответила:

— Мы рассчитываем на ваших уникальных специалистов. А также особые услуги.

Оян выдохнул:

— Под «уникальными специалистами» она имеет в виду госпожу Канылын.

Можно было догадаться — для работы с кадаверами нужны целители, да побольше, да посильнее.

А Кровохлебки-то и нету, неизвестно даже, жива ли.

— Понятно. Благодарю вас, — сказала Грис, демонстрируя, что удовлетворена ответом.

Представитель ханьского Зеленого общества тоже захотел уточнить роль своей группировки в замыслах наркоторговцев, Энэа отвечала витиевато и запутано. Молино и Оян особо не вслушивались, было что обсудить поважнее.

— То есть, они не знают, что мы потеряли Кровохлебку? — спросила Грис.

— Не знают, — ответил Оян. — Тот ваш… сотрудник выложил в сеть рассказ телепортера Кровохлебки, однако сам рассказ… слишком неправдоподобен. Посторонние наблюдатели могли заметить, что Кровохлебка в последнее время не проявляет себя, однако согласно наиболее вероятному предположению она выполняет некое секретное задание.

Молино очень не хотелось рассказывать «серьезным людям», что потеряли лучшую целительницу. Это означало бы признать неудачу и показать слабость. «Мельников» бояться перестанут — ведь именно Кровохлебка с ее закладками внушала особый, мистический страх. А в союзе с наркоторговцами уже не скроешь, что Кровохлебка потеряна, поскольку те рассчитывали именно на ее услуги.

— Значит, они собираются задействовать кадаверов, — рассуждал вслух Леок. — Спецы из Центра, которые с ними работали, сейчас под наблюдением, если не под арестом. Можно набрать целителей, но они же без опыта, а у Кровохлебки опыт есть, да еще какой — восстановила кадавера, от которого Центр отказался. Хотел кремировать. Может вообще без нее ничего не получится?

— Ее помощь была бы очень существенной. Ее отсутствие… — Оян подвигал рычажком. — Повышает вероятность неудачи. Если кадаверы необходимы, чтобы осуществить план наркоторговцев, то… малейшие сбои в их работе могут быть очень опасны.

— Вероятность неудачи, — недовольно протянул Леок.

— Мы можем помочь спецам из Центра уйти из-под надзора, — предложила Грис. — Наши связи в Центре не пострадали. Это будет даже лучше, чем Кровохлебка, опыта с кадаверами у них больше. К тому же она могла не согласиться помогать наркоторговцам. Или вообще — испортить кадаверов.

Оян что-то посчитал не компьютере — психологический портрет Кровохлебки, наверное, проверил — и сообщил:

— Госпожа Канылын действительно могла бы… принять свое решение.

То есть — пойти против группы «Мельница». Надо признать, что могла — да, она презирала трусливых обывателей и продажные правительства, но и тайком лечила тяжелых больных, не сортируя на достойных и недостойных. И решительности ей хватит.

Молино надеялись, что Кровохлебка найдется и вернется к «мельникам», не хватало ее. Но если твердо выступит против союза с наркоторговцами и атаки на правительства, то врагом будет опаснейшим. Не только из-за своего чрезвычайно сильного аспекта, но и потому, что был у нее доступ к многим секретам группы «Мельница». А еще она очень хорошо, лично знает Леока и Грис, не исключено, что разглядела им самим неизвестные слабости. Хоть бери, и надейся, что уже не вернется…

— На сторону власти она не переметнется, — успокаивала себя Грис. — Но может переметнуться… К кому?

— Да хоть к Ловкачам, — зло проворчал Леок.

— Ловкачи работают на правительство, если верить Энэа. Или не работают?

— Не работают, — твердо заявил Оян. — Возможно, работают на одну из крупных внегосударственных группировок или являются самостоятельной силой. Но не на правительство. По многим признакам, например этот их… то, что приняли за тварь из дипшейд — это наверняка автоматон, возможно сервомех. Однако его конструкция принципиально отличается от конструкций боевых автоматонов, хотя он не менее эффективен. А значит, его разрабатывали едва ли не с нуля, вне государственной системы обеспечения безопасности. Есть и другие признаки.

Есть, конечно. Да вот, хотя бы — все, кого идентифицировали, как Ловкачей, молодежь, студенты, им бы государственная бюрократия не доверила ничего важного. Да разве пришлось бы Ловкачам бежать за диодный переход, будь за ними государство?

Леок нахмурился:

— То есть, ошибаются наркоторговцы насчет Ловкачей. Или прикидываются, что ошибаются? Да нет, зачем бы им дураками выглядеть. Значит — верят, что Ловкачи за власть, а это очень серьезная ошибка. Если даже в этом ошибаются, то в чем еще?

Энэа обсуждала с Нирханом, Генсом и представителем Семьи что-то насчет незарегистрированных тяжелых плайнов, не зная, что судьба атаки на власть решена.

— Мы упускаем такую возможность, — посетовал Леок, подчеркнув слово «такую».

— За возможности надо цепляться, — сказала Грис нейтрально, вообще без эмоций, а все-таки с намеком. Айб Нирашон цеплялся за любую возможность изо всех сил и потерял все, чем владел. Кровохлебка, обнаружив Миралу Балт в Мире Два, ухватилась за возможность, кинулась в погоню, и где теперь Кровохлебка?

Леок и Грис посмотрели друг на друга. Грис кивнула, Леок пожал плечами. Решено.

98

Грис включила голосовую связь, заговорила, обращаясь к Энэа:

— Мы не знаем ваших планов и даже ваших возможностей, однако признаем, что у вас есть причины не раскрывать того и другого перед всеми нами. Гораздо важнее для нас знать планы и возможности власти. Вы утверждаете, что овчары… представители закона научились воздействовать на психику. Пока что используют эту возможность только для защиты свидетелей…

— Не только, — неожиданно возразил Нирхан. — Вот, как они у Нирашона пароли узнали, чтобы снять и рассеять деньги с его счетов? Пытать его не пытали, психотропы на него не действуют. Значит, заставили его все рассказать, а потом заставили забыть, что все рассказал.

Нирхан тоже не понимает, что Нирашона разорило совсем не правительство? Зачем правительству продавать имущество Нирашона самому себе, зачем потом деньги рассеивать? И рассеяли хорошо, но не так, как это сделали бы профессиональные финансисты.

Грис не выдержала и спросила:

— Вы считаете, что Айба Нирашона разорило правительство?

— Ну, все признаки, указывают, что нет. Если бы не все, но — как нарочно. Значит — нарочно. Очень им надо скрыть, что умеют на психику действовать, никаких денег не жалко.

— Но защита свидетелей пользуется этой… возможностью.

— А потому что там «протечек» нет. Везде есть, а там нет. Подозреваю, их старый начальник «протекал», потому его и утихомирили. И после этого защиту свидетелей как поменяли. Защищают так, что и не подкрадешься даже к самым мелким их свидетелям.

Заговорил представитель Красной Пустыни:

— Нам удалось выяснить, что Махед был убит выстрелом в горло. Почерк Клопа. Слишком символично, чтобы быть совпадением.

— Ложный след, как и с Нирашоном, — уверенно заявил Нирхан.

Скорее всего, Махеду стреляли в горло, потому что оно не было защищено доспехом. Но «серьезным людям» везде и всегда мерещатся символы и ложные следы. Верят, потому что хотят верить.

Почему бы этим не воспользоваться. Грис вступила:

— Таким образом, правительство действительно может воздействовать на психику. Это означает, что оно в состоянии разрушить любые наши планы. До нас самих не доберутся… может быть. Однако могут нейтрализовать ключевых исполнителей.

Энэа возразила, напустив в голос беспечности:

— Вряд ли эта их возможность так уж… серьезна. Маловероятно, что они могут воздействовать на психику многих… объектов одновременно. Может быть у них всего один носитель аспекта со подобной способностью такого манипулятора.

— А может — не один, — возразил в свою очередь Леок. — Может быть они могут одновременно воздействовать на психику миллионов. Или вообще всех. Мы не знаем. Более того, возможность воздействовать на миллионы гораздо важнее скрыть, чем одного-единственного аспа-манипулятора. Из политических соображений — чтобы не пугать обывателей. И чтобы соперники власти, то есть мы, не выработали методов противодействия манипуляциям с психикой. И только ли возможность манипулировать психикой есть у правительства? Им же доступны разработки Центра, в том числе секретные. Если мы атакуем правительства и приблизимся к победе, они применят против нас все. Просто чтобы уцелеть. А мы не готовы, даже не знаем, что есть у них в распоряжении. Потому мы полагаем, что от атаки на правительства следует воздержаться. Для начала нужно хотя бы выяснить все их возможности.

Молино ожидали, что наступит пауза после их отказа атаковать власть вместе с наркоторговцами. Или что Энэа начнет повторять свои доводы, или даже придумает новые. Однако вступил представитель «Креста»:

— А мы считаем, что сейчас самое подходящее время. Надо стрелять первыми, да так, чтобы наверняка. Чтобы некому было бить в ответ.

Оян не обеспокоился:

— «Крест» не за наркоторговцев, а против нас. Из-за тех ниш, которые мы заняли в восточной Европе. На открытую вражду не решаются, но сейчас увидели возможность. Если бы мы поддержали наркоторговцев, «Крест» был бы против.

Грис хмурилась:

— Тем не менее…

— Все это понимают, потому выбор «Креста» ни на что не повлияет.

Представитель «пехоты» сказал короче и проще:

— Это бить лбом скалу будет. Мы не участвуем.

Оян даже коротко рассмеялся:

— А эти не участвуют, потому что против «Креста». Тоже ни на что не влияет.

Потом «токарь» пространно рассуждал — с одной стороны, с другой стороны, и так опасно, и так рискованно, и решать что-то надо. Ничего твердо и точно не обещал, но Ояну хватило, чтобы сделать уверенный вывод:

— Нейтралитет. На чужие решения не влияет.

— Восточная Европа ничего не решила, — кивнул Леок.

Взял слово представитель «Змеиной тени», говорил долго, витиевато, иносказательно. Что-то там про почву и воду, про стебель, питающий ветви, и про ветвь, которая может заместить стебель, но будет питать другие ветви. Вроде бы доносил мысль, что криминал существует благодаря человечеству и даже за счет него, то есть паразитирует. Если попытаться человечество возглавить, велик риск не справиться.

— Они против, — подвел итог Оян. — Видимо, у «Змеиной тени» хорошие отношения с хранителями покоя в Хань. А вот это уже повлияет, особенно на ханьцев.

Другие ханьские группировки действительно взяли слово после «Змеиной тени». Тоже высказывались малоизвестными цитатами и отдаленными ассоциациями. То у них птицы не летают по ветру, то черепахи не потеют, то, если боишься не выбраться из ямы, надо перестать копать. Оян спокойно и удовлетворенно делал выводы. «Красное общество» — нейтралитет, «Треугольник» — против, «Маленькие клинки» — нейтралитет, «Зеленое общество» — нейтралитет, «Тайная река» — против. Теперь уже мало кто поддержит наркоторговцев.

«Терпеливые» — нейтралитет.

— Это еще что за кто? — насторожилась Грис.

— Нечто вроде «Змеиной тени», только нихонские, — ответил Оян. — Тоже разведчики-диверсанты. Не такие знаменитые, но эффективны не менее.

Нихонский «Такай хаси» заявил, что против, и довольно жестко. Мол, если у наркоторговцев проблемы, не надо втягивать остальных. А «Дорожное племя» — нихонские жегиты — высказались за. Они, мол, за то, чтобы двигаться, и не важно, куда, лишь бы быстро.

— Это из-за вражды с «Такай хаси», — объяснил Оян.

Потом высказался индийский криминал. И все группировки — городские, горные, «вторая стража» — заявили о нейтралитете.

Представитель Красной Пустыни говорил вальяжно и снисходительно:

— Мы только что проверили наши данные, проанализировали. Судя по всему, никакой атаки на нас со стороны нашего правительства не планируется. У нас достаточно надежные источники информации. Потому атаковать первыми нет смысла.

— Неожиданно, — удивилась Грис. — Они же друзья с Сихонде.

Леок поморщился:

— Нет у Сихонде друзей. Дела с ним ведут, потому очень хорошо знают наркоторговцев. Потому против.

Заговорил Нирхан, повторил доводы Молино едва ли не слово в слово. Но выбрал нейтралитет. А «черные» жегиты выразились короче всех:

— Мы против.

И разорвали связь.

Тоже неожиданно. Вероятно дело в том, что «черные», как и Красная Пустыня, много ведут дела с наркоторговцами, хорошо их знают, и потому вступать в союз не хотят.

Лури Алт, «судья» криминала Западной Столицы, высказалась вовсе оскорбительно:

— Ничего у вас не выйдет, что бы вы там не задумали. Мы вообще не понимаем, на что вы можете рассчитывать. Вы даже порошок толкать разучились, даже овчаров подкупать. И хотите управиться с властью.

— Степной союз в целом против, — довольно констатировал Леок.

Европа — Генс, «виноградари», италийская Семья — против, «красные платки» и «кулачники» — нейтралитет.

Новаленд — Семья нейтральна, «черно-белые» и «волчата» против.

— Это странно, — удивился Оян. — «Волчата» ведь бунтовщики, однако отказываются бунтовать.

Леок предположил:

— Они состоят из коренных новалендцев и считают всех, кто приплыл к ним из-за океана, захватчиками. И их потомков, и тех, кто остался за океаном.

Оян все равно удивлялся:

— Вероятно мы чего-то не знаем.

Грансур — «муравьи», «глубинные», «эспинас» против, «дебаркос» и «дебоске» — нейтралитет.

Представитель «дебоске» высказывался пространнее других, подчеркивал «мы».

— Он не только за себя говорит? — догадался Леок.

Оян кивнул:

— Да, еще за маори.

Африка — «тростники» и «ночные кошки» заявили о нейтралитете, «утомленные»… разорвали связь, ничего не сказав. Оян ужаснулся:

— Это война! Они… прямо сейчас людей Сихонде в южной Африке убивают!

Энэа тоже это поняла. И тоже разорвала связь.

Потом все молчали шагов десять, пока так и не успевший высказаться представитель австралендского «Братства побережья» не подвел итог:

— Никакой атаки на власть не будет. Не нужно это нам. Может еще что обсудим, раз собрались?

— Если бы мы сказали «за», то было бы нужно, — проворчала Грис.

Леок усмехнулся:

— Получается, мы спасли человечество.

*

Эла схватилась за голову:

— Они не искали союзников, они… выясняли, кто против, чтобы их уничтожить! С этого начнут, криминал своих боится больше, чем власти!

— Нужно предупредить всех, кто высказался против атаки на власть, — торопливо предложила Ляма. — Прямо сейчас.

99

Однако прямо сейчас взяли в слияние Элу, чтобы «обработать» Энэа. Ту локализовали еще в начале совета криминала, отследив через сеть по «зацепке на голос». И очень удивились, потому что Энэа пряталась в подводной лодке, которая плавала по сложным кривым в накопительном бассейне большой атомной станции на Юге Хань. Смешно даже, однако надо признать, что место выбрано хорошее — в котором никто никого искать не додумается.

Энэа принимала доклады своих агентов из Африки. Вполне спокойна была, поскольку наркоторговцы предвидели войну с «утомленными» и успели подготовиться. Их люди в Африке скрылись или заняли надежную оборону, едва получили зашифрованное распоряжение. Во всяком случае — «слоны» и другие руководители, а также ценные спецы, судьба мелких толкачей и рядовых бойцов Сихонде с Энэа, да и «слонов» не беспокоила. Типично для наркоторговцев.

Бесполезные взялись за дело. Вероятно, можно было работать и через сеть, раз она передавала сонк-воздействия, но уж очень новый способ. Потому Мирала добралась до Энэа «обратной ретрансляцией» через одного из сопровождавших ту ясновидцев-охранников. Тоже способ, мягко говоря, новый, но хотя бы немного опробованный. Для начала осторожно прощупали подводную лодку самым слабым воздействием «сшестеренки» с многократным наложением. Многочисленные аспы из свиты Энэа ничего не заметили, датчики тоже не среагировали, а сторожевых конструктов не было — наркоторговцы почему-то перестали им доверять. Не потому ли, что конструкты не уберегли от чужого внимания «Зимородок»? А откуда наркоторговцам известно, что не уберегли, не от агентов ли в новалендской конторе? Все могло быть.

Здоровье Энэа контролировали сразу три целителя — один рядом с ней в том же помещении, двое в соседних, за переборками.

Ляма в слиянии: «Мне кажется, они не знают друг о друге. Я наблюдала за целителями в клиниках в Бренке. Они очень своеобразно настораживаются в присутствии других целителей».

Кин, Ирмек: «Да, профессиональная ревность. Кроме того, если один целитель начнет воздействовать на пациента, даже в диагностических целях, второй может запутаться с диагнозом. А если вдвоем воздействовать начнут, то и вовсе опасно это. Потому на всякий случай учитывают, что рядом еще целитель есть».

Эла: «А если они все втроем начнут воздействовать на Энэа?»

Кин, Ирмек: «Повезет ей, если выживет и не рехнется. Наверное, Энэа сама не знает, что опасно это, когда целители друг про друга не знают. Так боится, что аж трех целителей задействовала и даже не сказала им друг про друга. Вроде как, если один предаст, другие выручат сразу, а так, зная, что другие есть, предатель бы придумал, как против них управиться».

Псих: «Видимо, не только. Они там и правда опасаются, что кто-то читает мысли. Целителя уж точно уберут первым, если нападут на Энэа. А если атакуют воздействием на психику, то, может такое быть, и мысли читают, тогда от него же узнают, что целитель не один. Разве что он сам знать не будет».

Эла: «Но ты можешь нейтрализовать всех троих?»

Псих: «Легко. Начинаем?»

Никто не возразил, и Псих отвлек целителей от здоровья Энэа. Потому Ирмек усыпил ее, применив скопированную способность Кровохлебки. На четверть шага всего. Янтарь тут же замедлила время, и Сента неторопливо, аккуратно поковырялся в конструкте аспекта Энэа. Она, как и Нирашон, сохраняла там важную информацию — адреса-пароли, досье на самых разных людей, даже бухгалтерию. Сента с помощью Шатуна и его аспект скопировал все это на компьютер «Неудачника». Не все было понятно сразу, но кое-что… Один из блоков содержал корабельную роль «Небесной танцовщицы» — вот как, оказывается, назвали теневой грузовик Центра.

А еще был блок — «списком структорито». И содержал он координаты семидесяти трех точек. С разными дополнительными сведеньями, вроде адресов и ориентиров.

План сработал. А если бы нет, то были и запасные. Например — Ирмек скопировал бы аспект принудителя, чтобы воздействовать на Энэа. Полностью подчиненная она бы сама выдала все координаты и не только, главное — решиться. Или можно было похитить Энэа телепортацией и допросить под психотропами. Тоже главное решиться.

Тай: «Координаты могут быть зашифрованными».

Шатун: «Проверим?»

Эла: «Без нас проверят. Этим должны заниматься правительства и спецслужбы, не будем силы тратить. А если координаты зашифрованы, то пусть сами и расшифровывают».

Зор, Мирала: «Не провалят дело?»

Капля: «Если заинтересован в результате — делай сам».

Тайлинь: «Аккуратно проверить все эти координаты, чтобы не спугнуть и не спровоцировать наркоторговцев, спецслужбы смогут. Но дальше нужно нейтрализовать структорито, и не исключено, что понадобится наша помощь. Нам нужно быть в форме, то есть действительно лучше не тратить слияния на проверку координат».

Зор: «Тогда и риалин не плетем? Для сонк-пушек он нужен плотный, то есть потратимся солидно».

Мирала: «Если решимся на слияния, то лучше потратить его на разведку. Может еще каких «серьезных людей» проверим, как сейчас Энэа».

Эла: «Тем не менее, дальше «Неудачник» может очень сильно пригодиться. Потому лучше его вооружить. Надо рассмотреть другие варианты кроме сонк-пушек из риалина, они действительно слишком затратные по нашей энергии».

Ирмек, Янтарь: «Нужно подкрепиться и отдохнуть хотя бы час».

Зор: «Хочу напомнить, что мы еще не закончили».

И то верно, нужно было убедиться, что все в порядке перед тем, как разрывать связь с Энэа в ее подлодке.

Янтарь «включила» время, Ирмек разбудил Энэа.

И она всполошилась, резко повернулась к сидящему рядом целителю. Очевидно, осознала, что вот сейчас у нее на короткое время помутилось сознание, потому встревожилась

Хорошо, Псих был наготове и воздействием своего аспекта отвлек Энэа на другие причины и поводы беспокоиться.

100

— Это же надо, какие они трусливые! — удивлялся Жасан.

Он имел ввиду «серьезных людей». Которые где только не прятались, чтобы поучаствовать в совете криминала. Под землей на геологических глубинах, под водой, почему-то предпочитая озера и водохранилища океану, под полярными льдами, в воздухе на огромных высотах, в космосе — лидеры «дебоске» сидели на обратной стороне Луны, смирившись с запаздыванием сигнала. Укрытие Энэа было, безусловно, одним из самых странных, но, несомненно, далеко не самым. Ладно, накопитель атомной станции, но европейский криминальный лидер Генс сидел в большом сонк-генераторе тамошней Академии Релятивистики, прямо внутри. Чувствовал себя защищенным — в подобных местах человека будут искать не раньше, чем в земном ядре и активных зонах реакторов. И ясновиденьем вряд ли что разглядят сквозь помехи, как и другими сонк-способностями. Это нужно дождаться остановки генератора, зайти внутрь и проверить, а не пустят. А если согласятся пустить, ждать придется долго — генераторы сразу не остановишь, даже если отключить в них все, что отключается, могут годами «выбегать» за счет запасенной в сонк-сущностях энергии. К тому же генератор глубоко под землей, прямых ядерных ударов не боится. Как сам Генс попадал внутрь и выбирался наружу, непонятно. Может быть, так и жил внутри, общаясь с внешним миром через датчики сонк-активности и обеспечивая себя воздухом, водой и едой по замкнутому циклу, как на космической станции.

Однако Бесполезные нашли Генса по «зацепке на голос». Да еще Мирала придумала способ проникнуть внутрь генератора своими ринхами, так что Эмэр могла убить Генса — на миг изменила бы работу нескольких сонк-сервов, и того поджарило бы.

Лидер «пехоты» тоже интересным способом прятался — справедливо рассудив, что по движущейся мишени попасть труднее, перемещался телепортацией через неравные промежутки времени в случайные, кажется места. Пути тут же тщательно затирались.

Однако Бесполезные умели находить затертые пути телепортации. А даже если бы не умели — успевали локализовать лидера по «зацепке на голос».

Всех превзошел, пожалуй, главарь «ночных кошек» — вокруг укрепленного бункера, где прятался, он собрал всю свою армию, три десятка тысяч человек, да еще с семьями. При удачной атаке на главаря погибли бы тысячи что не могло обойтись без последствий. То есть, он взял собственных людей в заложники, так получается.

— Да, они трусливы, — согласилась Тайлинь. — Ты думал, что «серьезные люди» будут аристократичными злодеями из фильмов с продолжением?

Честно говоря, да. Жасану казалось, что криминальные главари такими и должны быть, как в фильмах — жестокими и циничными, но в чем-то и симпатичными за счет уверенности в себе, иронии, хладнокровия, ума, стиля и отваги. А у этих, реальных, только жестокость. Впрочем, были исключения — Молино, Бриль, вожаки жегитов, лидер «змеиной тени», представители «утомленных», глава италийской Семьи. Которые, между прочим, в генераторах не прятались, всего лишь выбирались на безлюдье подальше от случайных свидетелей. Бриль вовсе сидел в своих апартаментах с обычной охраной. И ничего, жив.

— Если они такие трусы, то почему закон нарушают? — не понимал Жасан. — Опасное же дело!

— Потому и прячутся в генераторах, что в опасности все время, — пожала плечами Эмэр.

— Мы тоже в опасности, но в генераторе не сидим.

Псих иронично заметил:

— Ага, всего-то прикрылись ложными зацепками, насторожили конструкты и ринхов и проложили каналы телепортации, в том числе на «Неудачника».

— А могли бы в генераторе.

— Кстати, можно обустроить укрытие в генераторе нашей Академии, — предложила Эла.

Жасан понял, что это шутка, только потому, что остальные засмеялись или заулыбались.

Ляма предположила:

— Мне кажется, это они… для шика. Чтобы потом хвастать: «Я участвовал в совете с Луны», «А я из вулкана», «А я из генератора».

Жасан вздохнул:

— Я понял. «Серьезные люди» на самом деле совсем не серьезные. Даже мы серьезнее. Прятаться в генераторе это смешно, а они хвастать будут. Не понимают?

Ляма, Ирмек и Псих подтвердили жестами — не понимают.

— Тогда почему им их дигиты не подскажут или другие советники? — продолжал недоумевать Жасан. — Может быть я плохо разбираюсь в криминальных делах но… Выглядеть смешными им совсем нельзя. Их перестанут бояться, и тут же свои же и предадут, разве нет?

Тайлинь ответила:

— Страх они внушают жестокостью. В том числе по отношению к тем, кто посмеет над ними смеяться. Но предательства действительно очень боятся, потому не доверяют никому, даже своим дигитам-аналитикам. Которые это понимают, потому стараются не говорить то, что вызовет подозрение у хозяина. Или то, что ему не понравится.

— Это вообще непонятно, на что похоже. Мы не только серьезнее, но и умнее их. И как тогда получается, что они настолько… ну… эффективны?

— Из-за слабости соперника. Государственная власть в наше время продажна, разобщена… неповоротлива.

— Наше время по сравнению с другими временами еще и ничего так, — заметила Мирала.

— Тем не менее, остается старая проблема — к власти приходят те, у кого развит навык борьбы за власть. За счет остальных навыков. Потому проигрывают криминалу, хотя сильнее. Система работает благодаря среднему звену и простым исполнителям.

— Так и у криминала те же беды! Тоже до власти дорываются те, кто к ней рвется за счет всего остального, включая ум. Это я про Энэа, «мельники», вроде, другие, ближе к тем, что в фильмах… Но наркоторговцы сильнее «мельников». Как-то умудряются переигрывать всех… даже нас бы переиграли, просто повезло нам с Кровохлебкой, с теми беглыми регенами.

— Думаете, стоит кто за ними? — спросил Зор. И перевел взгляд на Элу.

Та коротко кивнула:

— Не исключено.

— Выяснить бы, — протянула Тай. С сожалением, понимала, что придется заняться другими вопросами, хотя если кто стоит за наркоторговцами, было бы очень важно это знать, чтобы на вопросы ответить. И остальные Бесполезные тоже это понимали.

Но план уже был другой — найти все структорито и, если надо, помочь власти их нейтрализовать. Самое важное на сейчас. Менять план никто не собирался, просто трепались, чтобы снять напряжение перед сложным слиянием, обсуждая философские вопросы и новые идеи. Тоже полезно бывает.

101

Чи попросился на улицу. Выпустили и сами выбрались в сад, прихватив чай и печенье. Погода опять была пасмурная и прохладная, как нравится Ляме, а значит и остальным Бесполезным.

Продолжали болтовню, Эла высказалась:

— Признаки, что наркоторговцы не самостоятельны, а кто-то ими управляет, действительно есть. Не знаю, как сам Сихонде, но Энэа… Не дура, но посредственность. Даже внешность ее. Все хотят быть красивыми, но зачем ей быть аж такой уж яркой красавицей? Кроме как для себя самой? И менять свою внешность полностью… Я не вижу в этом… стратегии.

— Может, кого соблазняла? — предположила Мирала. — Сихонде, вот, чтобы к нему в подручные попасть как раз.

— Не, — возразил Ирмек. — Она ему давно служит, красоты себе позже прибавила.

— Я бы сказал, вообще недавно, — добавил Кин. — Кожа и мышцы лица очень… здоровы, насколько я воспринял через Ирмека. Как будто их недавно обрабатывали целительством.

— Тогда, конечно, да, — признала Мирала. — Ей бы внушительной быть, чтобы уважали. Или незаметной для конспирации. А так — да, посредственность. И Сихонде тогда посредственность, если себе такую ближайшую помощницу выбрал.

— Тем не менее, наркоторговцы очень успешны, — продолжала Эла. — Противостоят не только власти, но и другому криминалу. А значит, управляет ими совсем не посредственность.

— Какой-то тайный враг человечества, — проворчал Шатун. — До «фасолины», вон, дошло. Да и остальное все, что наркоторговцы выделывают — оно не на пользу миру нашему. И еще не закончилось, структорито эти свои… Хотя после того, как с «фасолиной» не вышло, логично было бы отступиться и… зафиксировать убытки. Будто цель у них устроить нам тяжелые времена, и не важно, как.

Сента усмехнулся:

— Домыслы это все. Мы эту Энэа разок прощупали, Сихонде вообще не видели, мыслей «серьезных людей» не читали, только эмоции. Может и есть у них стратегия. Например — дураками прикидываться, чтобы выявить врагов и предателей.

Эла нахмурилась, полуприкрыла глаза, прикидывая модели. И возразила:

— Нет, ненадежная стратегия.

— Значит, может быть другая неочевидная стратегия.

— Может быть. Вероятность около пятидесяти процентов. Мы действительно мало прощупывали наркоторговцев.

— А какая вероятность, что есть кто главней Сихонде у наркоторговцев? — заинтересовался Шатун.

— От шестидесяти пяти до, считай, ста процентов, смотря по какой модели. По доступным на сейчас данным. Признаю, что они недостаточны… поверхностны.

Эмэр игриво заметила:

— По поверхностным данным за нами тоже стоит неизвестно кто. Несерьезно смотримся почти все! Не хочу никого обидеть… особенно себя.

— Почти все? — спросил Жасан. — А кто не все?

— Так вы с Тайлинь!

— Мы?!

— Ну… пожалуй, на уровне Бриля. Хотя до «мельников» вам далеко еще.

От подобного заявления Жасан несколько растерялся. Куда ему, вольному телепортеру, до богатства и влияния Бриля?

С другой стороны, Бриль еще ни разу не спасал человечество, а Жасан поучаствовал.

Тайлинь улыбнулась:

— Нам не нужно выглядеть настолько же «серьезно», как Молино. Нет необходимости внушать уважение и страх подчиненным. Мы тоже несамостоятельны по моделям? — обратилась она к Эле.

Та, еще раз прикрыв глаза на пару шагов, ответила:

— Те модели не подходят для нас. Однако по другим моделям вероятность… больше пятидесяти процентов. Если по поверхностным данным, не зная про слияния и… остальное, что мы скрываем.

— А вдруг и правда? — с ухмылкой заметила Капля. — Напрямую не командует нами никто, но вдруг кто из нас умеет скрывать в слиянии, что на самом деле думает.

— То есть, я, — развел руками Псих. — Каждый раз, как вы меня раскроете, тут же вас отвлекаю своей незаметностью.

— По тысяче раз за каждое слияние, ага. Не, тут и правда надо настоящие мысли скрывать.

— И думать фальшивые, — с подчеркнуто наигранной серьезностью покивал Зор.

— Ага, да.

Зор изобразил теперь уже страх:

— И кто это может быть?

Жасан ему подыграл:

— Сента, раз с него все началось. И без него бы ничего не вышло. Или Эла, она разрабатывает наши планы по своим моделям.

— Эла — слишком явно, — качнула головой Янтарь.

— А если неявно, тогда Зор с Миралой. Они остальных подталкивают, в каком направлении двигаться. Хотя не только они, все понемногу.

— Но мы больше всех! — гордо заявила Мирала.

— Еще это могу быть я, — сказала Ляма.

Да, просто потому, что Ляма очень необычная. Люд, настоящий иномирянин из чужой Бесполезным культуры рядом с Лямой казался почти заурядным. Но это рассуждая совсем поверхностно, не зная, что необычность Лямы проистекает из ее сверхчуткости и представляет собой самую, что ни есть, нормальность.

— Или это тот, кого можно заподозрить в последнюю очередь, — серьезно заговорил Ирмек. И закончил: — То есть Чи.

Посмеявшись вместе со всеми, Ляма сказала:

— Если нами управляют, то вряд ли кто-либо из нас знает об этом.

Жасан поежился:

— Тайком нами управляют? Мысли внушают?

— Возможно. Но, скорее всего, направляют другими способами. Создают… обстоятельства.

— Ага, то есть помогают просто, — успокоился Жасан. — Наша удача на самом деле чей-то расчет. Очень тонкий. Хотя и неудачи же были, тот же демон, как наши… покровители это допустили?

— Благодаря неудачам мы освоили новые умения, — объяснил Кин. — Мы вообще очень вовремя их осваиваем. Хотя бы «зацепка на голос», которую мы открыли перед самым советом криминала. Ведь она помогла нам локализовать всех участников совета.

— Ну, это ладно, нашли бы другой способ. Насколько я нас знаю. И тоже удивлялись бы, как же вовремя. А ничего удивительного — просто надо нам. Выхода нет! — он вопросительно взглянул на Элу. Та кивнула:

— Нам везет, потому что мы готовы к удаче. Кое-какие совпадения были, та же Кровохлебка, но их вероятность достаточно высока. Вряд ли это покровители.

— Готовы к удаче, — медленно повторила Янтарь. — А если не удачи этой ждать или обстоятельств, которые новое осваивать нас заставят, а просто осваивать?

Она была права. Если тратить время на болтовню, то тема более подходящая.

102

Эла обратилась к Зору:

— Так что вы там задумали? Оборотней?

Зор самодовольно подтвердил:

— Ага. — И объяснил для остальных: — Хотим сервомехов, чтобы они форму меняли. Они и так меняют, когда масштабируются, так пусть со смыслом… с еще большим смыслом — чтобы и летать могли, и нырять, и на колесах по ровной дороге.

— Вы про это не рассказывали, — удивился Жасан. — И в слиянии тоже…

— В слиянии не до того было. И не в слиянии тоже.

— То есть вы даже Эле не рассказывали?! Тогда откуда она знает?

Эла красноречиво пожала плечами:

— Догадалась. Насколько я знаю Зора, он должен прийти к идее сервомехов-оборотней. Вот чего не знаю, так это какие он выберет технические решения. А они уже есть.

Зор важно кивнул:

— Есть. Но повозиться придется, так что — не прямо сейчас. И другие наши идеи тоже не прямо сейчас, увы.

— Есть и другие идеи? — заинтересовалась Эла с неким, даже, предвкушением.

— А вот, думаем, научить касорров, чтобы могли «мух» выпускать. Даже несложно оно. Даже можно будет всего касорра в облако «мух» и «мошек» превращать. Еще подумываем, чтобы сервомех мог сам через сомбр ходить. А чего — ринхов своих Мирала программирует, схемы можно заменить на конструкты. Но это тоже не на одно слияние. А еще — теневой бот мы будем строить? Потому как можно поменьше суденышко, вроде шлюпки теневой уже.

Эла качнула головой:

— Строить одноместный бот нет смысла.

— Не, мы прикинули, что если сплести все из риалина — то есть и «борт», и двигатель — то его все можно масштабировать.

— Оно не будет работать! — возмутилась Эла.

— А потом, если надо, ремасштабировать до нормальных размеров, чтобы работало. С сервомехами получается, почему с ботом не выйдет? Тогда можно будет его вообще карманным сделать.

— То есть, корпус будет из обычного риалина, а не риаводорода?

— Да, только для сомбра шлюпка будет. Так и «Неудачник» наш в обычном космосе ни разу не был еще. И вообще ни в каких местах, где была бы радиация, чтобы корпус от нее защищал. Можно предусмотреть, чтобы шлюпка могла в атмосферах летать, тогда не надо будет выходить из сомбра в обычный космос.

Эла прикрыла глаза, моделируя. Кивнула:

— Должно сработать. Но нужно сначала поэкспериментировать хотя бы в симуляции. Я не только про шлюпку — про все эти идеи. Э-эх, было бы время…

Сента хмыкнул:

— Этот сервомех, который сможет сам через сомбр ходить, это ж прямо как демон. Они так делают. Глядишь, наши сервомехи и правда с демонами сравняются.

— Если научимся создавать одномерные пространства, — саркастично заметила Эла. — Или нечто аналогичное. В принципе, у нашей Академии есть проекты установок, способных на нечто подобное. Но их пока не строили. А экспериментировать, из риалина их плести… сами понимаете.

— Не потянем?

— Может и потянем, но не в родном же мире этим заниматься. И опасно это, играть с пространствами, и заметят их почти наверняка еще при отладке узлов. Ну и — релятивистов желательно взять в помощь.

— Аспов или ученых?

— И тех, и других. Естественно, в слияние, но… сами понимаете.

— А я не очень понимаю, — вступил Жасан. — Почему бы нам не набрать еще аспов в Бесполезные? Нас же просто… мало.

— А кого набирать-то? — спросила Капля. — Есть кто на примете?

— Нету, но… Вот же, релятивисты нужны. Допустим, пока что мы демонов делать не будем, но все равно для чего-то пригодятся. Сами говорите, что бесполезных аспектов не бывает. Или так боитесь, что не подойдут, как те криминальные ясновидцы?

Сента вздохнул:

— Прямо аж как те — вряд ли. Обычные порядочные люди подойдут, скорее всего. Однако все равно им притираться надо будет, а это время, возня…

— То есть… бывают проблемы с новыми людьми в слияниях? Даже если они… ну, порядочные.

— Еще какие. С самого начала непросто нам было. И потом тоже, когда жегитов взяли, то всех нас прикладывало из-за старых переживаний Капли.

— Особенно меня, — сказал Псих. — Думал, хорошо ее знаю, а тут такое.

— И «старшие» нас тоже… дезориентировали, — усмехнувшись, продолжила Капля. — Мы их умами понимали все, что и они, а после слияний вдруг уже не понимали. Сбивало это, привыкать к такому надо. А потом Шатун спикировал в слиянии, и уже «старших» приложило, и люто.

«Старшие» Бесполезные улыбнулись все вместе — развеселило их воспоминание.

— Потом Элу из-за всего подряд триггерило, — рассказывал Сента. — А из-за Лямы всех остальных триггерило. Да и саму ее тоже прикладывало — то мы не то понюхаем, то не то потрогаем. Ляма бы сама избежала, а мы толком не знали, чего можно, чего нельзя. А через нее и нам доставалось. И мешало это все работать. Мы бы гораздо быстрее и конструкты Капли приспособили, и дальнодействие Шатуна, если бы привыкать друг к другу не надо было.

— У меня таких проблем не было, — удивился Жасан.

— Так потому мы вас и взяли. Не очень-то нужен нам был еще один телепортер, а вот такой человек как вы, чтобы легко притерся… Эла после тех криминальных ясновидцев смоделировала, кто легче всего приспособится к слияниям по психологии своей. Оказалось, что Тайлинь подходит, ну Эмэр ее и уговорила. А потом вас обнаружили и решили взять. И правильно сделали.

— Так вот, почему вы меня уважаете так. Даже на «вы» со мной до сих пор.

— Верно, поэтому.

Уважение Жасан чувствовал в слияниях и не только. И лишь сейчас понял, откуда оно — как человека его уважали. Был польщен, аж смущен.

Кивнул:

— Ладно, если вам главное, чтобы человек был порядочный, то можно спокойно брать в слияние тех регенов, которых мы, вот, спасли недавно.

Остальные повернулись к нему, как будто сказал нечто неожиданно важное и интересное.

Жасан усмехнулся:

— Ну и что я сейчас придумал, чего и сам не понял? Ставить такие закладки, чтобы появлялись у их аспектов другие способности, кроме регенов?

— Ну… да… — ошеломленно подтвердила Мирала.

— Стимулировать с помощью закладок, чтобы быстрее перенимали наши способности, — продолжил Ирмек. — В слиянии с нами… И не только с нами. Может и сами… ускоримся таким способом, если сумеем перенять способности регенов.

— Записываем в дальнейшие планы, — решила Эла.

103

Украденные с аспекта Энэа данные Бесполезные передали только главе новалендской Службы защиты свидетелей Карсаю и старому знакомому Казыму. Не зная, кому еще можно доверять. Карсай несколько растерялся и даже испугался, тем не менее, насколько Сента воспринимал его конструкт аспекта, сразу же взялся просчитывать варианты по алгоритмам.

Тайлинь тогда спросила:

— Нам сообщить другим, чтобы можно было… нейтрализовать все структорито?

Они были по всему миру рассованы, кроме Белого Юга, а значит требовалось задействовать службы охраны порядка всех государств.

— Нет, ни в коем случае! — горячо возразил Карсай. — Даже своему начальству не надо, я сам… Никому не сообщайте! Разве что полностью доверяете… По большому счету, и мне не стоило, не настолько мы сработались.

— Но вы управитесь?

— Да, потяну за все связи сразу.

Казым принял информацию спокойнее и тоже сразу взялся просчитывать варианты по алгоритмам. Узнав, что «в деле» еще и Карсай, насторожился — не был уверен, что тому можно доверять полностью. Однако понимал, что по-другому никак, у самого Казыма пока не хватало тех самых связей и влияния, чтобы взяться за все структорито по всему миру.

А у Бесполезных были возможности, вот и занялись.

Слились, первым делом проверили выуженные с аспекта Энэа координаты структорито, начав с ближайшей точки. Построили рассеянные цепочки ринхов, прощупали «сшестеренкой».

И нашли. В сарае небольшой фруктовой фермы. Структорито представлял собой не разработанную Бесполезными «семечку», а шар, потому был больше размером, однако все остальное соответствовало аж до формы лежака для кадавера. Охраняла его электронная сигнализация — современная и дорогая, но стандартная, которую проходят даже обычные воры.

Жасан, Шатун, Псих: «Почему Энэа не зашифровала координаты? Простейшим способом, хотя бы — прибавлять и отнимать число какое-нибудь».

Тайлинь: «Да это странно. Особенно после того, как вы скопировали секретную информацию с аспекта Нирашона».

Эла: «Они не знают, что мы копировали банковские пароли с аспекта Нирашона. Думают, что воздействовали ему на психику. Тем более, что мы и воздействовали — отвлекали Нирашона и его ребят способностью Психа. А потом — то же самое, когда защищали свидетелей. Здесь они правильно догадались, но из-за этого же не догадались, как мы узнали пароли Нирашона».

Жасан: «Но есть же сильные блокеры кроме нашего Сенты, которые могут считать данные с конструкта аспекта. И, наверное, есть какая-то техника, которая тоже может».

Эла, Сента, Эмэр, Зор, Мирала, Ирмек, Янтарь, Псих, Капля: «Есть».

Жасан: «Почему же они тогда не шифруют эти данные? Мы, например, шифруем».

Эла: «Поковыряться в конструкте аспекта Энэа можно, только если ее арестовать. Или в схожих обстоятельствах, так считает она или ее советники. Не предполагают, что данные можно украсть, как это сделали мы, такое трудно предположить. Кроме того, главное — извлечь данные, а потом их можно расшифровать. Или заставить носителя выдать ключ к шифру, воздействуя на психику».

Жасан: «Тогда хранить информацию на конструкте аспекта слишком опасно».

Эла: «Не опаснее, чем где бы то ни было еще. Нет, в этом они логичны. Но зашифровать все равно стоило бы на всякий случай, здесь Энэа проявила беспечность».

Жасан, Тайлинь: «В одном слишком пугливы, в другом слишком беспечны. Просто глупы. Структорито спрятали как попало, его могли бы случайно найти».

Капля: «Приняли бы за какую-то самоделку, если бы вообще обратили внимание. Сейчас со всяким таким многие балуются, особенно фермеры — они привычные возиться с техникой, вот и развлекаются».

Жасан, Тайлинь: «Все равно можно было получше спрятать. Уж кому, а им без конспирации нельзя».

Псих: «Может, в спешке прятали?»

Кин, Тай: «Тогда другие структорито получше спрятаны. Надо проверить».

Проверили по уже привычной, отлаженной схеме дотягиваясь рассеянными цепочками ринхов и прощупывая «сшестеренкой». Структорито нашли во всех семидесяти трех точках. Они были разной формы — сферические, каплевидные, «зернышки», диски, эллипсоиды, одно вовсе «кирпич», еще одно замаскировано под самоход или сделано на его основе. А начинка одинаковая. И большинство структорито прятались в гаражах, подвалах, сараях, на чердаках или просто внутри частных домов. Одно в подземелье, еще одно на свалке под кучей мусора и лома, и еще одно в барже, давно стоящей возле причала.

Кин, Тай: «Совсем не боятся, что их обнаружат».

Ирмек, Янтарь: «Не ценят».

Мирала: «А это потому, что главная деталь в структорито — кадавер. А их нет внутри. А если бы были, их бы нашли уже глобальным прощупыванием, потому что до сих пор ищут. Их прячут в других мирах? Нет, слишком громоздко. Могут не успеть запустить все структорито сразу».

Ирмек, Эла: «Можно придумать схему с телепортацией. Быстро выгружают кадаверов с «Небесной танцовщицы» в мертвых точках, оттуда немедленно телепортируют внутрь структорито».

Мирала, Зор: «Все равно слишком громоздко».

Жасан, Шатун: «Власть еще не нашла эти структорито?»

Псих, Тайлинь: «Нашла, вот же следы прощупывания. Аккуратно работали. Но прямо сейчас не прощупывают, значит следят по-другому».

Следы прощупывания тоже были на корпусах всех семидесяти трех структорито. Значит, Карсай и Казым управились.

104

Сента: «Если власть структорито не захватила и не уничтожила, значит есть причины. Значит, нам тоже не стоит их уничтожать».

Зор: «Причины понятные — главное кадаверов обезвредить, а структорито для них вроде как приманка будет».

Сента, Эмэр: «А вдруг они успеют телепортировать кадаверов в структорито, а те сразу же эффект Юуннэ включат, а власть не успеет ничего? Кадаверы быстрые».

Псих, Шатун, Капля: «Надо эти структорито заминировать. Чтобы не включились даже если внутри кадавер».

Предложение всем понравилось. Власть наверняка тоже до того же додумалась, но если можешь — делай сам.

Рассмотрели варианты «минирования». Самое очевидное — перенастроить сонк-сервов способностью Эмэр. Но могло и не сработать, как не сработало в недавней драке с кадаверами.

Повредить что-нибудь, «ослабить гайку» — структорито устроены слишком просто, и потому надежно, малозаметным повреждением их не обезвредишь. К тому же «ослабленную гайку» можно обнаружить ясновиденьем — есть способ с наложением запечатленных картинок «до и после», который применяют, чтобы проверять время от времени сложные машины и приборы, а еще в криминалистике. И ясновиденье наркоторговцам доступно, могли прощупать структорито перед тем, как телепортировать в него кадавера.

Поковыряться в программном обеспечении бортового компьютера структорито — можно, но есть вероятность нарваться на сторожевую программу или еще какую защиту, не настолько Бесполезные были уверены в своих навыках компьютерных взломщиков. Учились этому, Шатун и Сента даже специально занимались, но на криминал работают профессионалы повыше классом, хотя бы потому, что постоянно заняты взломом компьютеров и защитой от него. А еще кадавер мог обойтись без компьютера, как и без сонк-сервов.

Изменить способностью Тай свойства изоляции из содержащих легкие элементы полимеров, чтобы она при нагрузке разрушилась — сработало бы, но не обязательно сразу, могло структорито и тысячу шагов продержаться и натворить за это время бед.

Расположить невдалеке от структорито самострел, заряженный «мухой», чтобы если вдруг что сразу стрелял, целясь в энергоблок и ядро безынерционника — могло сработать, но могло и опоздать, кадаверы быстрые.

Потому решились заминировать структорито по-настоящему. «Мину» сконструировали Зор и Эла — пластинка с комариное крыло, только тонкая, снаружи риалин, внутри сверхриалин, если что пластинка выворачивается наизнанку и разрушает то, на чем лежит. Собрали эти пластинки внутри всех структорито так, чтобы вывести из строя энергоблоки, безынерционные ядра и компьютеры, запрограммировали срабатывать по команде. Припечатали ложными зацепками так, чтобы они сливались с зацепками на сами структорито. Проверили, нельзя ли обнаружить мины ясновиденьем — поставили одну в кухонном смесителе и прощупывали с наложением. С сотого наложения все-таки обнаружили и то ничего бы не нашли, если бы не знали, что искать, едва заметно оно было. Когда исключили из «сшестеренки» Ляму, то уже ничего не обнаружили.

Жасан: «А вдруг у кадаверов есть и аспекты сверхчуткости? Это живые от нее страдают, а трупам все равно будет».

Эла, Зор, Мирала: «Тогда бы мы не смогли их обмануть ложными зацепками. И не только это, мы бы ни «фасолину» не нашли, ни структорито. А они бы давно уже нас нашли».

Ирмек, Янтарь: «А это странно. Аспект сверхчуткости направленный, его можно поставить кому угодно, кого не жалко. А потом изъять и переставить кадаверу».

Ляма: «Ничего не получится. «Шум» помешает кадаверу воспринимать что бы то ни было, а чтобы научиться нейтрализовать «шум» необходимо сознание. Разве что ему поставят мой аспект».

Псих, Шатун, Капля: «А ведь не откажутся». Очень нехорошая у них мысль мелькнула — выменять свою жизнь на Ляму, если вдруг наркоторговцы одолеют Бесполезных. Всем троим стало стыдно.

Эла: «Переключаемся и больше ни о чем подобном не думаем».

Ляма: «Хорошо. Нужно найти кадаверов». Жегитов она простила — мало ли, у кого какие нехорошие мысли мелькают, нет света без тени.

Сента, Эмэр: «Самое логичное, что их прячут где-нибудь, где все забито помехами. Но что-то нам кажется, что такие места уже все проверили».

Ирмек: «А в космосе? Интересно, Луну проверили?»

Тайлинь: «Карсай должен знать. Но лично мне не кажется, что проверили вообще все, мир огромен. Если у наркоторговцев есть свои люди в службах охраны закона, они могут отслеживать, как идет проверка, и перемещать кадаверов из еще не проверенных мест в уже проверенные. Может быть просто на самоходах или плайнах. Или же они нашли способ прикрывать кадаверов ложными зацепками. Или еще какой-то способ».

Эла: «Скорее всего, так и есть — способ, о котором мы не знаем. Свяжемся с Карсаем?»

Кин: «Только надо присматривать за всеми этими структорито. Сможем?»

Мирала, немного поколдовав со своими ринхами, настроила их так, чтобы ретранслировали к структорито способности всех Бесполезных, кто мог ринхов воспринимать, а этого только Жасан пока еще не мог.

Кин: «Энэа не знала, где кадаверы».

Зор, Мирала: «Или не сохранила эти сведенья на конструкте аспекта, то есть и так помнила».

Кин: «Возможно, если они все в одном месте, например на «Небесной танцовщице». Но рациональнее было бы их распределить, в таком случае кто-то должен знать, куда распределили. Не Энэа, но кто-то из их дигитов. Можно попытаться украсть эти данные с их аспектов, как у Энэа украли».

Сента: «Попробовать стоит. Однако если кадаверы для них важнее, чем структорито… а так оно и есть, то и тот, кто знает о них, лучше прячется. Может на «Небесной танцовщице» или в другом мире вообще».

Кин: «Тогда он может не успеть задействовать все структорито».

Сента: «А чтобы задействовать не обязательно знать, где они. Сигнал дать, а дальше кадаверы сами действуют».

Жасан: «А действовать — это портироваться внутрь структорито для начала, а потому уже включать эффект Юуннэ. Тогда, значит, телепортеры наркоторговцев знают, где кадаверы. Между прочим, пути телепортации в структорито не проложены, а проложить их — время, хотя бы шаг или два. Не так уж мало, если надо быстро».

Эла, Зор, Мирала, Ирмек, Псих: «Тогда выходит, что у кадаверов есть и аспекты телепортеров. Вместе с аспектами рапидов можно прокладывать пути так быстро, как надо. Как мы делаем».

Янтарь, Жасан, Ляма: «Тогда все очень серьезно. Если кадаверы могут телепортироваться самостоятельно, наркоторговцам можно вообще не знать, где они прячутся».

Эла, Тайлинь: «Надо все это сообщить Казыму и Карсаю».

105

Казым принял новую информацию спокойно:

— Да, это кое-что объясняет. Если у кадаверов есть аспекты телепортеров… Мы тут прикидываем схемы, по которым наркоторговцы собирались использовать структорито. Аспекты телепортеров в них вписываются. Подробностей не скажу, извини… Но передай Ловкачам мое «спасибо». Наше «спасибо».

А Карсай пробормотал с ноткой обреченности:

— Все хуже и хуже.

— Это плохие новости? — спросила Тайлинь.

— Да, ничего хорошего. Если кадаверы умеют телепортироваться, это… все усложняет. Структорито у нас мы нашли все, остальные тоже их все нашли. От вас знали, где они. Их, можно сказать, не прятали, потому что главное это кадаверы, а не структорито. Ищем их теперь, найти боимся, чтобы не спровоцировать. Знать бы хоть сроки… Кстати, как там выродки?

Он имел ввиду «серьезных людей», которым грозили структорито. Тайлинь ответила:

— Не знаю. Могу спросить.

— Спросите обязательно. Если не сложно.

Пока говорили с Казымом и Карсаем, появилась неожиданная проблема — Бесполезные плохо воспринимали структорито через цепочки ринхов. Ощущения спутывались, размывались, уплывали. Даже у Миралы, хотя у нее не могло быть сложностей с ринхами, даже Зор сбивался с восприятия риалиновых «мин». Только Ляма справлялась.

Капля в слиянии: «Неужели мы так устали?»

Зор: «Не может быть. Мы мало в слиянии, и больше думали, чем что-то делали. Риалина почти не плели, не сравнить с «чудо-пнем» или «Неудачником». И как бы мы тогда не уставали, таких вот сбоев восприятия не было. И сейчас не было, когда мы говорили с Казымом и Карсаем, расслаблено общались. А на структорито надо сосредотачиваться, чуть отвлечешься, и забываешь, заметили?»

Псих: «Похоже, им доступна моя способность. Но как? Аспов рядом со структорито нет, из сонк-сущностей — только те, что в структорито, и наши мины с ринхами».

Ирмек, Янтарь: «Или мы их не замечаем, потому что они нас отвлекают».

Шатун: «Вот сейчас и окажется, что кадаверы прямо в структорито сидят, а мы мимо них прощупываем».

Ляма: «Невозможно. Я бы заметила кадавера, тем более, что меня даже сейчас ничего не отвлекает».

Кин, Тай: «Может быть, они недалеко сидят? Наложили незаметность на структорито, и заодно на себя, только посерьезнее».

Эмэр: «А может и далеко. Вдруг они ретранслировать свои воздействия не хуже нас научились?»

Псих: «Что-то не очень у них получилось, раз мы все равно структорито нашли и прощупывали всем сразу. Я бы уж так отвлек, что никакая «сшестеренка» не помогла бы. Получается, тот, кто нас отвлекает, только себя и прячет по-настоящему, а все остальное — кое-как, только от случайных свидетелей».

Ляма: «Возможно дело в том, что мы не воспринимаем сонк-сущности, из которых построено это… То, что нас отвлекает».

Псих: «Отвлекать можно только аспектом незаметности, то есть нужен конструкт высшего порядка».

Ирмек: «Только ли? Вдруг не только? Ты своим аспектом воздействуешь на энергетику, так — есть уже приборы, которые то же самое могут. Грубо пока что, так есть же».

Кин, Тай: «Знать бы механизм, по которому работает способность Психа. Что нам мешало его исследовать?»

Псих, Эла, Жасан: «А что сейчас мешает?»

Янтарь замедлила время, и взялись за дело. Псих отвлекал кого-то из Бесполезных, Ирмек и Сента отмечали, что при этом происходит в конструкте аспекта Психа и энергетике «жертвы», остальные обрабатывали результаты. Под конец почему-то больше всего отвлекали Жасана — несколько раз с удивлением обнаруживал себя в слиянии с Бесполезными и не мог понять, почему только что этого не замечал. Сразу вспоминал, что честно предупреждали: «Сейчас еще раз. Извини». Отвечал: «Надо, значит надо».

Так постепенно набросали примитивную схему «отвлекалки».

Псих, Эла: «Пожалуй, можно что-то такое собрать. Но воздействовать оно будет только на один объект и слабенько. От случайных свидетелей защитит, и то без гарантии».

Зор: «Конструкция сложная будет, но мы бы сплели из риалина. Да только нету там риалина, вообще ничего нет, кроме того, что надо для структорито».

Мирала: «Не знаю точно, что это будет за конструкция, пока мы ее не спроектировали и в симуляциях не погоняли. Но, если в общих чертах, то ее, наверное, можно соорудить из ринхов. Но — в дипшейд, здесь, в обычном пространстве, ринхам энергии не хватит, чтобы воздействовать на энергетику человека, хоть они вообще все соберутся».

Эла: «Сервы?»

Эмэр: «Даже если так, то сервы там обыкновенные. Строго в соответствии с конструкцией структорито, которую мы обратным проектированием начертили. И мало там сервов — движущихся частей нет, вот не очень-то и нужны, только энергию накапливают и распределяют».

Эла: «Не сервы, значит чосты. Они могут сидеть в энергоблоках некоторых моделей, и во всех структорито как раз такие вот, некоторые модели».

Ирмек скопировал с «картуша» аспект антера, способного воспринимать чостов и управлять ими. Посетовал в слиянии: «Этот антер вообще свою способность не развивал». Потому что воспринимал чостов по два-три, никакого сравнения с Миралой, Эмэр, Зором.

Но составили карту расположения этих чостов. И действительно, она не соответствовала моделям стандартных энергоблоков.

Ирмек, Янтарь, Кин, Тай, Зор, Мирала, Капля, Шатун, Псих: «Непонятно, что они делают по такой структуре, но явно что-то делают. Неужели делают структорито незаметным?»

Эла: «С вероятностью девяносто шесть процентов, вот расчет».

Ляма: «Верно, вот эти структуры очень похожи на то, что мы видели в конструкте аспекта Психа, когда он накладывал незаметность. Но есть еще что-то из чостов».

Капля: «А вот эти на сторожевой конструкт похожи. Простейший, чтобы чуял ясновиденье».

Шатун: «Так выходит, если его, структорито это, кто из овчаров или стражи прощупывал, криминал про это знает уже».

Быстро проверили «сшестеренкой», Псих сделал вывод: «Не, не сработали эти конструкты из чостов, их сами не прощупывали. СКР и так знает, где эти структорито, чтобы убедиться достаточно прощупать корпус и внешние датчики. А внутрь лезть не было смысла, вот и поостереглись на всякий случай. Сторожевых конструктов боялись, наверное. А наша «сшестеренка» слишком слабая, чтобы эти сторожевые чосты сработали. Здесь повезло».

Мирала, Эла: «Незаслуженно. Чуть ошиблись бы, и себя выдали бы».

Зор, Ирмек, Сента: «Надо и про это тоже рассказать Карсаю и Казыму, чтобы не вздумали ясновидеть эти структорито изнутри».

Янтарь, Жасан, Тайлинь: «Сначала проверим другие структорито, вдруг в них лезли? Надо бы знать».

Эла: «И пока мы в слиянии, проверим «серьезных людей». Карсай не стал бы просить об этом без важной причины».

106

Во все остальные структорито тоже не «лезли», хватило осторожности СКР, хранителям покоя и прочим.

Бесполезные быстро проверили «серьезных людей». Большинство которых и не подумали внимать предупреждениям, что наркоторговцы могут их убить с легкостью. Так и торчали в своих подземных бункерах и подводных лодках. Им сообщили, что наркоторговцам доступно оружие с эффектом Юуннэ, от которого нет защиты — все равно остались на местах. Даже продолжали чего-то там обсуждать. Вероятно надеялись, что наркоторговцы не найдут их укрытий. Глупо.

Кое-кто из «серьезных людей» оказался умным. Например, Леок и Грис Молино, а также их дигит Оян, сначала телепортировались в разных направлениях на разные расстояния, а потом улетели на плайнах, по нескольку раз меняя ложные зацепки. Бесполезные-то их выследили, но благодаря «сшестеренке», а у наркоторговцев ее не было, значит и «мельников» не нашли бы и не достали.

Эла в слиянии: «Эти «мельники» и в нефти не утонут. Опасные соперники».

Также предупреждению вняли вожаки «черных» жегитов — метнулись к транспортной развязке, где много помех, и там след потерялся. Бесполезные принялись тщательно прощупывать «сшестеренкой» с наложением. Что-то зацепили.

Тайлинь в слиянии: «Басыр! Это его след».

То есть, вожаки жегитов сами обратились в защиту свидетелей — Басыр как раз оттуда, Тайлинь часто с ним пересекалась, да и сотрудничала, потому запомнила след. По сути, вожаки сдались власти, совсем недавно это было бы огромнейшей удачей.

Псих: «Так что теперь наши жегиты в спецукрытиях где-то загорают. Наркоторговцы их точно не достанут? А то олову и Волкодавам очень интересно было бы узнать кое-какие ответы».

Тайлинь: «Басыр свое дело знает. Он из новой школы, несмотря на возраст. Умеет действовать нестандартно. Я бы сказала, что вожаки жегитов теперь даже в большей безопасности, чем «мельники». Но и ответы мы пока что не узнаем».

Псих: «Но это может быть срочно».

Ляма: «Да, мне тоже так кажется. «Черные» жегиты были прочно связаны с группой Сихонде, а значит, могут обладать очень полезной информацией. То, что они сдались власти, несмотря на жегитское бесстрашие, означает, что у них были веские причины. О которых мы не догадываемся, хотя было бы полезно догадаться».

Шатун, Капля: «Можем попробовать отследить, куда Басыр спрятал вожаков».

Тайлинь: «Не стоит. Во-первых, это запрещено нашими правилами, во-вторых, Басыр сам догадается спросить, почему вожаки «черных» настолько испугались. Если ответы будут важны, сообщит, по крайней мене, СКР. В таком случае, мы все узнаем от Казыма».

С Карсаем и Казымом связались, не выходя из слияния. Узнав про сторожевые чосты, Карсай обрадовался:

— Я им говорил, что крайне осторожно надо с этими структорито, не могли наркоторговцы оставить только сигнализацию.

А когда рассказали, что большинство «серьезных людей» не вняли предупреждениям и, Карсай тяжело вздохнул:

— Можно было догадаться. Провалились бы они все в огненный омут, но я уверен — что-то задумали. Атакуют первыми, уж на знаю, как. Лишь бы не структорито. Спровоцируют же…

— Может, предупредить их, чтобы не трогали структорито? — предложила Тайлинь.

— Если заметим, что решаются, обязательно предупредим. Ох и спросят с нас потом, что сотрудничаем с криминалом.

Казым, выслушав Тайлинь, поблагодарил:

— Спасибо, что рассказали. А то тайная служба как раз задумала ловушку на кадавера внутри структорито. Сторожевые чосты ее бы заметили.

Относительно «серьезных людей» пришел к тем же выводам, что Карсай:

— Атаковать собираются. Придется их остановить. Провалились бы они в Бездну…

Жасан в слиянии: «А вдруг у «серьезных людей» получится нейтрализовать структорито? Узнать бы их планы».

Эла: «Не может у них быть хороших планов. Если у власти до сих пор нет, то у этих тем более. Вот, разве у «мельников» хороший план — скрыться и не мешать нам работать».

А потом Казым сообщил нечто очень важное:

— Сдались нам тут главари «черных» жегитов. Мы их уже вам скинули, не ты занимаешься? Хотя не важно. В общем, почему сдались — прознали они, что исчезают молодые носители пустых аспектов. Как наш Ирмек. В основном в Африке, на Юге Хань и в Индии. Но и у нас. И что похищают их наркоторговцы — «черные» были на подхвате, потому и узнали. А сейчас, как поняли, что наркоторговцы всерьез возьмутся за всех, кто не с ними, испугались «черные». Потому что на пустой аспект можно любую способность скопировать — хоть погонщика демонов, хоть принудителя какого-нибудь, а это сила. Правильно испугались, я думаю. Потому что дело еще хуже — наркоторговцы пустые аспекты в кадаверов этих поставили скорее всего. И копируют на них все, что нужно для структорито… А то — где бы столько подходящих релятивистов набрали, не говоря уже про телепортеров? Семьдесят три кадавера для структорито — это же сколько конструктов аспектов изъять надо, если их в каждом кадавере по десятку. И много редких, а тут можно один и тот же копировать. Вообще стандартная схема у каждого кадавера получается.

Тайлинь дополнила:

— Редкие, в том числе аспект антера, способного управлять чостами.

— Да, вот именно.

Жасан в слиянии: «Я догадываюсь, почему они похищали носителей пустых аспектов в Африке. Там, если парень или девушка получают редкий аспект, они какое-то время скрывают это. Присматриваются, связи налаживают, чтобы никого не обидеть. Спрос на редких аспов там большой, и те, на кого откажешься работать, могут обидеться».

Ирмек: «Как правило, такие, как я, копируют аспект целителя и развивают потом — и пользу приносишь, и выгодно, и самому себе можно здоровье с долголетием обеспечить».

Жасан: «Но в Африке все равно сначала надо наладить связи. Потому если носитель пустого аспекта исчезнет в Африке, то не попадет в статистику, не заметят, что таких, как Ирмек, похищают».

Тайлинь: «А я догадываюсь, почему Юг. Там считается позором получить бесполезный или пустой аспект. Глупые суеверия. И все же молодые люди, с кем подобное случилось, уезжают в другие провинции или за границу, а поначалу скрывают свой аспект, потому тоже не попадают в статистику, если исчезнут».

Капля: «А в Индии можно подчистить статистику, если договориться с чиновниками и главами общин».

Мирала: «До чего же это все мерзко».

Эла, Зор: «Но надо признать, что умно. Сторожевые чосты, искусственная незаметность, пустые аспекты для кадаверов».

Жасан: «Пока что мы их хитрости разгадываем. Но еще могут удивить».

Эла: «Удивят с вероятностью восемьдесят шесть процентов. Вот расчет».

107

Бесполезные присматривали за всеми структорито. Перебирали их по очереди, даже по списку — «отвлекалки» работали, а нейтрализовать обеспечивающих их чостов никто не решался, вот и, пронумеровав структорито, отсчитывали, что помогало не сбиваться и не отвлекаться.

Янтарь замедлила время, и соорудили нечто вроде датчика — сторожевой конструкт в «теле» из риалина, настроенный так, чтобы воспринимать по размытым цепочкам ринхов любые сигналы от структорито — если вдруг что в нем включится или оно само по себе переместится, или что-нибудь проникнет внутрь любым способом. На все семьдесят три структорито хватило одного датчика. Хотя — успеть бы на сигналы среагировать, учитывая, что кадаверам доступна способность рапида. Но и постоянно напряженно следить за структорито утомляло, что тоже могло помешать, если надо будет действовать быстро.

Подумав, запрограммировали датчик чуть что активировать мины в структорито. Эла сомневалась: «Все равно не гарантия. Не люблю доверять важные вещи технике, хоть какая она надежная, нужно присматривать».

Ляма, Кин, Тай: «Но мы не можем присматривать постоянно. И так уже устали».

Что делать дальше не знали, не могли решить. Эла попыталась перебрать варианты и высчитать оптимальный, но не хватало данных, в первую очередь — ничего неизвестно про заготовленные наркоторговцами сюрпризы. Кроме уверенности, что они есть.

Решили проверить «серьезных людей», начали с Африки, поскольку там шла война «тростников» с наркоторговцами. И тут же обнаружили, что армия «ночных кошек» зашевелилась. Большинство бойцов остались охранять главаря, но мелкие группы выдвигались в разные стороны по воздуху, иногда телепортацией.

Ирмек, Янтарь: «Чего это они? «Ночные кошки» на совете нейтралитет выбрали и они враги «утомленным», у которых с наркоторговцами война. Передумали и решили поддержать наркоторговцев?»

Эла, Зор, Мирала: «Или наоборот. Были бы они аж такими врагами «утомленным», сразу поддержали бы наркоторговцев на совете. А значит не такие уж враги. В то же время, сами дурью приторговывают, а значит, конкуренты Сихонде. Могли рискнуть».

Эла: «Эти их странные маневры должны что-то скрыть. «Утомленных» оно бы насторожило в любом случае, а наркоторговцев не обязательно».

Жасан: «Нарушить только что объявленный нейтралитет — их почерк».

Мирала быстро проложила рассеянные цепочки ринхов к каждой из групп.

Сента, Ирмек: «В полутора переходах на северо-запад от их базы как раз двадцать шестое структорито спрятано. И в группах, которые двигаются в том направлении, много аспов. Ясновидцы, телепортеры, блокеры. А в остальных группах вообще аспов нет».

Эла: «Надо это остановить. Если даже они удачно атакуют одно структорито, остальные семьдесят два останутся, и наркоторговцы успеют их задействовать».

Зор, Мирала: «А могут и раньше задействовать, хоть прямо сейчас, если эти вот маневры «ночных кошек» заметят. Но мы же, вот, заметили».

Отпустив время, отправили сообщения Карсаю и Казыму. Потом напряженно следили за «ночными кошками». Их группы с аспами остановились — не то передумали трогать структорито, не то наоборот готовились к атаке.

И вдруг структорито исчезло. Телепортировали его. А выставленные в нем Бесполезными мины остались. Тут же сработали — но поздно, ушла добыча.

Бесполезные немедленно слились, Янтарь замедлила время. И задействовали мины во всех остальных структорито — вот они сработали, как надо, сломали во всех оставшиеся структорито энергоблоки, безынерцыонные ядра и компьютеры. И очень вовремя — к еще двум африканским структорито, двадцать пятому и двадцать восьмому, прокладывались каналы телепортации. Один вел от структорито в пустой сарай, другой на дно реки. И туда же, в эти самые точки, были почти проложены еще по одному каналу — оба из морозильников частных домов. Бесполезные их тут же проверили и обнаружили в каждом по кадаверу, холодных, но уже активных.

Противник каким-то образом понял, что структорито выведены из строя — почти проложенные каналы рассеялись, прокладывать новые никто не пытался. Однако поздно, Бесполезные уже отправляли сообщения Карсаю и Казыму: «Кадаверы в морозильниках».

Эла: «Вот они что придумали. В сонк-конструктах постоянно идет движение энергий, которые можно заметить ясновиденьем или другими способами. Конструкты аспектов заметны для блокеров, для Ирмека. Но если аспа заморозить, все процессы остановятся. Обычный асп умрет, энергетика угаснет и конструкт аспекта распадется, но кадавер со способностью регена и кое-какой релятивистикой может сохранить, по крайней мере, целостность конструктов аспектов. И управляющих конструктов тоже. Аспект регена позволяет запустить энергетические процессы, даже пока кадавер заморожен. Потому так и не нашли мы кадаверов глобальным поиском — заморожены они были. Вот и первый сюрприз от наркоторговцев».

Жасан: «Будут еще?»

Кин: «Так уже есть. Вы же видите, телепортировали структорито и кадавера в одну точку, захватив только то, что относилось к конструкции структорито, и ничего, что было бы внутри него или снаружи. Потому наши мины на месте остались».

Сента, Эмэр: «Они предвидели мины? Может, заметили их?»

Жасан, Кин: «Нет, чтобы так быстро и точно захватить, нужно заранее готовиться. Скорее всего — на всякий случай вот так вот телепортировали. Ведь могли быть не только мины, но и другие ловушки, например, контактный яд или отравленный воздух, конструкты какие-нибудь боевые. Да просто маячок или «жучок» внутри или на корпусе, их тоже надо убрать, вот и подходящий способ».

Бесполезные тем временем обшаривали «сшестеренкой» морозильники. По всему миру. Не планомерно, один за другим, а на ходу придуманным Элой вариантом способа случайных бросков, так по ее расчетам получалось быстрее.

Нашли двести с лишним замороженных трупов, из них двадцать два — кадаверы. Один оказался не в морозильнике, а под высокогорным ледником, видимо потому, что расположенная рядом станция космического наблюдения генерировала много помех.

Искали дальше.

108

Тайлинь: «Совершенно непонятно, куда исчез двадцать шестой структорито. На котором мы не успели задействовать мины. Псевдотени не было, мы бы заметили «сшестеренкой» даже самую слабую».

Кин, Жасан: «И канала телепортации не было, даже хрупкого затертого. Ни пути, ни входа, ни выхода. Может быть это не телепортация?»

Зор, Мирала, Эла: «Телепортация. Был характерный световой эффект, все мы видели его ринхами».

Остальные Бесполезные: «Да, действительно».

Отвлекшись от поиска кадаверов, еще раз проверили сарай, из которого исчез тот самый двадцать шестой структорито.

Тайлинь, Ляма: «Никаких следов. Как будто здесь не было никогда структорито. Хотя были зацепки, мы их запомнили».

Тайлинь: «А может, его действительно не было, может нам внушили? Все оставляет следы, а их нет».

Ляма: «Это не была иллюзия. И остальные структорито не иллюзия».

Кин, Жасан: «Кстати, те два канала, к двадцать пятому и двадцать восьмому структорито, они тоже бесследно исчезли. Ну да, их так и не проложили, но все равно что-то должно остаться, «сшестеренкой» мы бы заметили».

Псих, Капля: «Чосты? Они ими и «отвлекалку» сообразили, и сторожевой конструкт. Может и придумали, как следы затирать ими же».

Ирмек: «Аспект, который я скопировал, никуда не годится, но, когда мы обнаружили, что кадаверы прокладывают каналы телепортации к двадцать пятому и двадцать восьмому структорито, чосты в этих структорито зашевелились, вроде как. Потом, как наши мины сработали, заглохли — ну так, там все заглохло».

Эла: «Тогда точно чосты. Следы, зацепки — это все сонк-материя, и чосты преобразовывали ее в энергию».

Сента, Эмэр недоверчиво: «Только ее?»

Эла: «Да, целенаправленно. Сомневаюсь, что можно запрограммировать чосты на такую избирательность, видимо, ими управляют с помощью аспекта ясновидца. Видимо — кадаверы».

Жасан, Кин: «Чтобы стереть следы телепортации, чостам придется преобразовать очень много сонк-материи, это излучит столько света и тепла, что расплавит структорито. И кадавера поджарит, его никакая регенерация не спасет».

Эла: «Чтобы чост излучал энергию в пространство, нужно оборудование и настройка. В норме чост отправляет энергию в сомбр, а туда можно сколько угодно. Кстати, чтобы стереть следы телепортации, воздействие чостов нужно ретранслировать на всю длину пути. Вероятно кадаверы это делают с помощью аспектов ясновидцев, как Мирала своими ринхами ретранслирует наши способности».

Тайлинь: «Если они действительно могут стирать следы, то защищены от ясновиденья».

Эла: «Да, еще один сюрприз. Но пока что для этого им нужен кадавер и структорито с набором чостов, собранных в структуру».

Тайлинь: «Пока что. Со временем придумают более простой способ, раз это возможно в принципе. Главную проблему они уже решили — избирательность. Стирать только свои следы зацепок, да еще на расстоянии — невероятно тонкая работа».

Капля: «Странно, что им на это ума хватило. Управляющие конструкты в мозгах кадаверов простые для тонкой работы».

Псих: «У тех кадаверов, что мы встречали — может быть, но что мешает конструкты посложней поставить?»

Сента: «Могли применить самообучение. Это время, но у кадаверов есть аспекты рапидов. И мы не знаем, когда они начали».

Янтарь: «Почему бы не исследовать тех кадаверов, что уже обнаружили?»

Тут же прощупали нескольких. Управляющие конструкты были действительно усложненные, притом без явных уязвимостей.

Капля: «Это лучше не трогать, чтобы чего не сработало».

Конструкты аспектов кадаверов удалось нащупать, только когда Сента взял на себя управление аспектом Лямы, объединив ее сверхчуткость и свою способность блокера. Хоть они и так были объединены благодаря слиянию, но не хватало согласованности, чтобы локализовать конструкты.

Сента, Ирмек: «Все конструкты пустые, на них скопированы разные способности. Рапида, регена, блокера, телепортера, антера — да, это она чостами управляет, три способности релятивиста — ими эффект Юуннэ создается, ясновидца, зачем-то дигита».

Эла: «Очень странно, чтобы пользоваться аспектом дигита, нужно планировать свои действия, то есть — сознание нужно. Неужели оно есть у кадаверов?»

Капля, Зор неуверенно: «Может быть аспект дигита управляющие конструкты используют, чтобы просчитывать по готовым алгоритмам?»

Шатун, Сента, Эмэр: «Для этого проще было бы компьютер куда-нибудь встроить, а не целый пустой аспект тратить».

Ляма: «Мне кажется, этот конструкт аспекта, на который сейчас скопирована способность дигита, использовался раньше, когда кадавера настраивали. Сейчас он запасной. Способность дигита на него скопировали, чтобы не пустовал. И для быстрых вычислений».

Эла, прикинув на модели кадавера: «Похоже на то. Восьми аспектов достаточно для… пилота структорито, один запасной на случай, если возникнут проблемы из-за конфликтов между аспектами релятивистов — это очень полезно при отладке. Система сложная, кадавер мог нечаянно уничтожить эффектом Юуннэ самого себя, потому желательно, чтобы был запасной аспект релятивиста. Но… Только желателен! Можно было и без этого! Ну, немного больше отладка бы заняла… Если в каждом из семидесяти трех кадаверов есть лишний пустой аспект, то это можно еще девять кадаверов соорудить!»

Кин, Тай: «Ну и хорошо, что не соорудили. Чтобы сделать кадавера, надо убить человека».

Эла: «Конечно хорошо, однако… нерационально, как будто им можно не экономить пустые аспекты. А ведь они появляются даже реже, чем аспекты телепортеров, их просто необходимо экономить. Вероятно, мы чего-то не знаем».

Тем временем, Ирмек скопировал все аспекты кадавера. Себе не получилось, на пустой аспект еще один пустой не накладывался. А вот на «картуши» — перенеслось с легкостью. И даже скопировал себе с «картуша» способность антера, управляющего чостами — она, оказывается, отпечаталась на «картуше» сама по себе, без конструкта аспекта. И остальные способности на остальных «картушах» тоже, оказывается, а Бесполезные до сих пор не знали об этой особенности.

Способность антера была очень мощная и развитая, Ирмека аж ошарашило.

Янтарь: «Не трогай чостов! Тех, что в структорито — ими кадаверы управляют и могут почуять тебя, как Мирала Люда ощутила, когда он ее ринхов прощупывал».

Ирмек: «Я и не собирался. Мне бы освоиться сначала, потренироваться».

Эла: «Потом как-нибудь, сейчас надо найти остальных кадаверов».

109

Продолжили искать. Каждый раз, как находили кадавера, тут же отправляли координаты Казыму и Карсаю. За найденными присматривали, опасаясь, что они вот прямо сейчас «проснутся», на эти случаи быстро плели из риалина и прятали в сомбре «мух» — по три возле каждого кадавера, Эла рассчитала по моделям тактику, которая позволила бы вогнать «муху» в голову кадавера с большой вероятностью, даже если тот «проснется». Лишь бы не успел телепортироваться.

Довольно быстро нашли еще тридцать два кадавера. И полсотни обычных трупов.

А потом — заглохло, перестали находить.

Сента, Эмэр: «Этот дом мы уже обыскивали».

Эла: «Нет, обыскивали такой же соседний, вот этот».

Сента, Эмэр: «Тогда бы и в этом заметили, у нас достаточно широкий охват».

Эла: «Пожалуй, да».

Тайлинь, Жасан: «Вероятно, кадаверов прячут не только в морозильниках частных домов».

Эла: «Мне нравится мое самое первое предположение, что кадаверов перевозили в плайнах или самоходах, чтобы обмануть глобальный поиск».

Она еще немного усовершенствовала метод «случайных бросков», и стали проверять транспорт. И действительно нашли несколько кадаверов в припаркованных на отшибе грузовых самоходах, тут же сообщив их координаты. Еще несколько — на кораблях, стоящих у причалов или на рейде. В плайнах не находили, что не удивительно, воздушный транспорт слишком часто проверяют.

Потом опять ничего найти не могли.

Кин, Тай: «Может все-таки больший промышленные морозильники проверить? Конечно, места ненадежные, большая вероятность, что кадавера случайно обнаружат. Но там и помехи очень сильные, могли на них понадеяться, чтобы скрыть кадаверов от ясновиденья».

Эла: «Нет, это оставим на потом. Дело не только в том, что в большие морозильники постоянно что-то заносят и выносят, а то, что хранится долго, регулярно проверяют. Это же крупные предприятия со службами безопасности и сигнализацией, которая может заметить телепортацию. Если не успеют перекрыть канал, то все равно получат подсказку о том, где прячутся кадаверы — в морозильниках».

Янтарь: «В холоде. Одного мы в леднике нашли. А есть еще Белый Юг, мерзлота. Могут и в айсберге прятаться. Долго искать будем».

Эла: «Вероятность, что кадавера случайно обнаружат ясновиденьем в мерзлоте или леднике не такая уж маленькая — около трех процентов. В айсбергах еще больше. Геологи, охранники природы — они часто привлекают ясновидцев для своих проектов. Потому нам нужно проверить места, которые уж точно никто не будет прощупывать. И там, где есть помехи».

Мирала: «Можно поискать замороженные трупы во всех этих ледниках и мерзлотах глобальным поиском с наложением, как мы тогда «фасолину» нашли».

Эла: «Это тоже на потом. Хотя — перед промышленным морозильниками. И давайте закончим с кораблями — мы проверили только те, которые стоят, а есть же которые плывут».

Тайлинь: «Кстати, стоит проверить плайны, которые в воздухе. И самоходы, которые в дороге».

Взялись за дело и оказалось, что движущиеся корабли и плайны сложновато отслеживать «сшестеренкой», удерживая внимание на уже обнаруженных кадаверах. Не то, чтобы большая сложность, но вот только что ее не было. Устали просто, растратили энергию в замедленном времени, и конвертеры не успевали ее восполнять, как уже бывало.

Эла: «Янтарь, шагов на тридцать».

Янтарь «отпустила» время.

И на девятнадцатом шаге все обнаруженные кадаверы были нейтрализованы. Им разрушили мозг. Хотя очень по-разному, новалендским и грансурским прострелили черепа откуда-то сбоку сверху очень плотными снарядиками, европейских зажарили целиком — разогрели до вишневого свечения, явно дальнодействием. Индопарсийских сожгли электричеством, перенаправленным из блоков питания их же морозильников — тоже явное дальнодействие, но изящнее европейского. В Африке «стерли» управляющие конструкты в головах кадаверов с помощью высокоэнергетических нублов. В Хань, включив свою знаменитую хитрость на всю мощь, применили релятивистику — чуть изменили параметры вакуума, чтобы избирательно разрушить замороженную нервную ткань. А в Степном Союзе против кадаверов сработали их собственные аспекты телепортеров — построили неправильный путь телепортации внутри черепов, запустили, и мозги превратились в месиво.

Псих, Шатун, Капля, Эла, Тайлинь: «Правительства были наготове, значит. И сработали синхронно, хотя по-разному. Трудно поверить».

Сента: «Использовать против кадаверов их же аспекты… Это похоже на работу блокера, причем очень сильного. Я сильнее, но это сейчас, когда развил свой аспект, а раньше слабее был. Это означает, что им доступны и слияния, не могли они не обнаружить такую возможность».

Псих, Шатун, Капля: «И быстро же сработали. Неужели объединили аспекты рапидов с другими способностями, как мы это сделали?»

Эмэр Жасану: «Ты сейчас на десяток тысяч шагов достаешь, а он по всей Степи кадаверам мозги вынес. Причем в один и тот же миг. Конечно, если им доступны слияния, могут освоить и ретрансляцию ринхами или еще чем».

Эла, Ляма: «Если бы Центр, правительства или большой криминал освоили слияния, мы бы жили в другом мире. И сейчас они бы они быстрее сработали. На первом шаге, как только узнали, что кадаверы в морозильниках, а не тянули целых двадцать три. Скорее всего это электронное быстродействие».

Эмэр: «Да, но они даже обнаружили кадаверов, как только мы сообщили им, что те в холодильниках. То есть, может быть они только тех уничтожили, про которых мы им сообщили, но логичнее было бы дождаться, пока мы всех найдем. Мы же быстро работали».

Жасан, Тайлинь: «В глобальном поиске кадаверов были задействованы десятки тысяч ясновидцев. Несколько тысяч одновременно — наверняка. Как только им сообщили, что кадаверы в морозильниках, тут же проверили все ближайшие. Чтобы найти всех кадаверов, им бы понадобилось… Эла?»

Эла: «Шаг или два. Еще шаг или два, чтобы сбросить координаты. Ну а если все остальное было готово — дальнодеи, релятивисты… чем там в Новаленде и Грансур кадаверам в головы стреляли?»

Псих, Шатун: «Силовая пушка. Военные их ставят на плайны и высотные «шмели». Снаряды реактивные, на сонк-сервах. Скорость снарядов — до трех тысяч шагов, быстрее только светом стрелять. И пробивает любые стены, кроме совсем толстых, потому что утяжеленные ураном и со сверхтвердыми носиками. Наверное, «шмели» взлетели заранее и готовы были стрелять по кадаверам, как только тех всех найдут».

Зор, Мирала: «Если все пушки выстрелили одновременно, то снаряды прилетели бы не одновременно… Хотя могли и пушки не одновременно выстрелить, а так чтобы снаряды синхронно прилетели — это не так уж сложно вычислить».

Жасан: «Кстати, строить неправильный путь я бы не стал. Слишком привык строить правильные, на неправильный напрягаться надо. Просто портировал бы мозг из черепа наружу. Да и дальнодействие по всей степи — какой блокер так может, чтобы полтора десятка кадаверов сразу просадить, в один миг?»

Сента: «С ретрансляцией и аспектом рапида… Если подключить еще способности Зора или Миралы, чтобы можно было управлять сразу пятнадцатью объектами, как тогда с демоном… Нет, тогда я уж точно не стал бы уничтожать кадаверов их же аспектами телепортации, проще использовать способности релятивистов, они у кадаверов тоже были».

Жасан: «Так что, это не блокер. Скорее всего — оружие против телепортеров, которое заставляет наши аспекты нам же мозги взбалтывать». Догадка испугала самого Жасана.

Эла: «Да, такое возможно. Центр вполне мог разработать нечто подобное, а он сейчас под контролем власти. Значит — не слияние. Ясновидцы обнаружили всех кадаверов, пару шагов, чтобы сообщить об этом, еще пять — чтобы прицелиться, если «шмели» с силовыми пушками уже в воздухе, дальнодеи и… другие средства наготове. Еще пару шагов, чтобы синхронизировать… Девятнадцать шагов даже много получается. Но — получилось».

Кин, Тай, Жасан, Тайлинь, Ирмек, Янтарь: «Осталось найти последнее структорито».

110

Когда вышли на связь с Карсаем, тот первым делом потребовал:

— Нам нужно последнее структорито! Передайте Ловкачам или кто там… Надо сосредоточиться на этом, остальное не важно!

— Может быть, достаточно нейтрализовать главных наркоторговцев? — предложила Тайлинь. — В таком случае, можно будет выяснить у них, где последнее структорито.

— Попробуем, конечно, но, боюсь, не выйдет. Сихонде даже не главный во всей этой истории, можете мне поверить.

— Верю, — вынуждена была согласиться Тайлинь. — Слишком все… умно для наркоторговцев, слишком изящные схемы. Кадаверы в морозильниках, чосты, двойная телепортация. Почерк Центра? Их аналитики могли…

— Нет, — перебил Карсай, — все, что они напланировали, из них уже выудили. Структорито было у них на уровне идеи, но за разработку так и не взялись, инженеров и техников нужного уровня не было у них в Центре. В Академиях только…

— Но «структор» они построили.

— Для «структора» специалистов предоставили наркоторговцы. Вот их бы найти, специалистов… Однако гораздо важнее — структорито. И — быстрее надо! Как у вас там говорят — «время не деньги»?

— Хорошо, я передам ваши пожелания.

— Да, и если будет хоть какая-то возможность последнее структорито нейтрализовать, пусть Ловкачи не сомневаются ни полшага. А том мы сами можем и не управиться…

Несколько дезориентированная Тайлинь помолчала шажок. Спросила:

— Неужели что-то пошло не по плану?

— Да уж… Когда телепортировался первый структорито, остальные тут же вывели из строя ваши Ловкачи, я правильно полагаю? Потому что не мы их нейтрализовали. Просто не подумали, что нужно к этому подготовиться, ни один дигит не высчитал… включая меня.

— Но с кадаверами вы справились прекрасно. За двадцать шагов нейтрализовали всех, хотя и… разными способами?

— Может у вас в Степном Союзе и прекрасно, но у нас… Как только узнали, что кадаверы в морозильниках, то не сразу сориентировались, потом каждая группа искала по своей системе. Предпоследнего кадавера нашли мы, потому что дольше всех возились, пока согласовывали системы. Последнего — грансурцы, но там его очень ловко спрятали, в баке с жидким воздухом в Технической Школе. А потом — одна рассинхронизация с Грансур, вторая с Европой… Вместо пяти шагов провозились двадцать. Хотя все было готово, все армейские «шмели» в воздухе! Так что… сами понимаете.

— Хорошо, я передам вашу просьбу.

— На Ловкачей вся надежда, — проворчал Карсай, перед тем, как отключиться.

Жасан вздохнул:

— Лучше бы он этого не говорил. Очень мне надо — за весь мир отвечать.

— Да, к этому не привыкнешь, — печально улыбнулась Эла.

— Может и хорошо, что не привыкнешь, — буркнула Мирала. — Аккуратнее будешь… ответственнее. Так что делаем? А то я не знаю, с чего и начать. Как выслеживать то, у чего ни зацепок, ни следов?

Жасан сказал:

— Первое, что приходит в голову, это то, из-за чего они взялись за «фасолину», а не за структорито — дальнодеи могут выследить структорито, когда его заряжают. Или чосты тоже это замаскируют?

Ирмек отрицательно качнул головой. А Шатун пояснил:

— Вряд ли. Там при перетоках энергий такие особые неоднородности получаются, если их убрать, то и заряжаться не будет ничего. Да только… оно же сейчас заряжено, структорито это. Пока еще дождемся, что разрядится, чтобы его заряжать надо было, оно ж наделает всякого. Кстати, чего нам бояться?

Эла, Мирала и Зор полуприкрыли глаза, просчитывая. Первой заговорила Эла:

— Скорее всего, для начала они бы отомстили тем, кто выступил против их плана на совете криминала. То есть — «мельникам», из-за них наркоторговцев не поддержало большинство остальных, а «утомленные» еще и начали настоящую войну.

Мирала ухмыльнулась:

— За «мельников» мне как-то чего-то совсем спокойно. Может быть, их людям достанется, да и то вряд ли — «мельники» своих берегут, в этом их сила. И не только в этом.

— Да, «мельников» не достанут. Безусловно, попробуют, наркоторговцы не могут по-другому, однако «мельники» действительно сильны тем, что умеют обезопасить себя и… своих. А потом наркоторговцы… Если решатся действовать… Скорее всего они атакуют электростанции. Пожалуй, если у них заряда на два часа, могут успеть разрушить все основные. Без больших выбросов радиации, чтобы разрушить системы защиты двух часов не хватит, но… Весь мир обесточат! А если в структорито хватит энергии, то еще и по гидроузлам ударят. Но они, скорее всего, не решатся. Структорито всего одно, как только оно разрядится, станет очень уязвимым.

Псих возразил:

— Могут еще какую хитрость придумать. Вот, например, зарядить такой, как в структорито, энергоблок где отдельно и поставить его телепортацией на место разряженного. Вот и еще два часа. Или пересадить кадавера и безынерционник в другое структорито, с заряженным энергоблоком которое. И это я простые ходы придумал.

— А у них еще и теневой корабль есть, а на нем может быть запас энергоблоков, — добавила Эмэр.

— А дальше чего? — вступил Зор. — Против них же все выступят, весь мир. И у них кроме этого одного структорито ничего не останется очень быстро. Ну, корабль их еще, «Небесная танцовщица», да и то — выследят его, потому как возьмутся по-настоящему.

— А еще — мы, — усмехнулась Тай. — Они-то сюрпризов наделали, но и мы тоже… не позволили им развернутся.

— Вот я и говорю — затаятся они, чтобы разобраться в расстановке, планы составить. Может даже переговоры начнут какие тайные.

Внезапно у Элы засигналил минорд. Вызов от Казыма.

— Структорито в Гулком Ущелье! — воскликнула Эла, взглянув на экран.

Немедленно слились, Мирала, не стесняясь, выстроила цепочку ринхов к Гулкому Ущелью.

Структорито обнаружили сразу — трехмерная дыра в ничто. Оно быстро, как пуля, выписывало завитушки, разрушая большой, вычурной архитектуры особняк на горной террасе.

«Сшестеренкой» обнаружили ложные зацепки в огромных количествах, то есть это было одно из логов группы «Мельница».

А людей не обнаружили ни в особняке, ни поблизости — «мельники» действительно защитили себя и своих.

111

Структорито погасило эффект Юуннэ и исчезло. Телепортировалось по заранее открытому каналу, хотя Бесполезные не разглядели ни входа, ни пути — чосты стерли все признаки, да еще помехи от эффекта Юуннэ мешали. Жасан и Кин успели определить своей способностью, куда перенеслось структорито, но оно тут же нырнуло в заранее подготовленный канал телепортации, не оставив ни следов, ни псевдотени. Быстро справился кадавер, Бесполезным и аспект Янтарь не помог.

Жасан, Тайлинь досадливо: «Упустили».

Мирала, Шатун: «Давайте все-таки следы поищем, вдруг чего».

Эла: «Не найдем. Но пошарить стоит».

Прошлись «сшестеренкой» по полуразрушенному особняку. Прежде всего проверили, не было ли там людей — пересчитали человеческие следы зацепок, двадцать семь их набралось, и все они вели к пустой стоянке плайнов или обрывались, упираясь в почти рассеявшиеся псевдотени. Поразило, что следы были целехоньки, то есть чосты стирали только за собой.

Эла: «А ведь следов должно быть много, структорито здесь вовсю виляло. И телепортировалось все-таки. И туда, и оттуда. И они бы неизбежно наложились на другие следы, а мы бы заметили. Выходит, чосты не просто стирают следы, но и… подправляют. Не уверена, что они это могут. Ирмек?»

Ирмек: «Не знаю, смотреть надо. Но аспект, который я скопировал, очень сложный и развитый, думаю, что он очень много может».

Сента, Эмэр: «А распознавать следы, свои от чужих отличать?»

Ирмек, Эла: «Нет, этого чосты не смогут».

Тайлинь, Мирала: «Ясновидец сможет. А у кадаверов есть аспекты ясновидцев. А еще, чтобы быстро различать следы и сразу стирать только свои, а чужие подправлять, как раз аспект дигита ему и пригодился бы, если достаточно сильный».

Сента, Ирмек: «Вроде бы у кадаверов они достаточно сильные были».

Тайлинь: «Таким образом, у кадавера есть возможность даже не стереть следы, а закрасить. Реставрировать сонк-материю. В таком случае структорито невозможно выследить ясновиденьем, даже наша «сшестеренка» бесполезна».

Жасан, Шатун, Капля: «Давайте все равно пошарим. Не может быть, чтобы эти чосты аж настолько все идеально реставрировали». Им было очень обидно за безотказную до сих пор «сшестеренку». А другим Бесполезным — не очень. Философски отнеслись, «сшестеренка» — хорошо, но не может быть все и всегда хорошо, раз она против структорито не работает, значит вот так обстоят дела.

Все же пошарили «сшестеренкой» по разрушенному особняку и окрестностям.

Мирала, Ляма, Тайлинь: «В сомбр ушло очень много энергии».

Эла: «Еще бы, сколько эффект Юуннэ материи съел».

Мирала, Ляма, Тайлинь: «Нет, именно энергии. Вне эффекта Юуннэ. Вот эти ринхи все заряжены, насколько возможно для них на границе сомбра и пространства. Вот эти неоднородности — сброс энергии от эффекта Юуннэ исказил бы их по-другому. Вот так исказил бы».

Эла: «Это энергия от оборудования структорито. Но действительно много. И неравномерно. Хорошо, что вы заметили — получается, что структорито тратило сверх меры, всего запаса хватит не на два часа, а… меньше. Ну-ка, давайте составим схему».

Составили. Получилось, что больше всего энергии сбрасывалось, когда структорито поворачивало.

Эла: «Все избыточные сбросы энергии от безынерционного ядра. Судя по всему».

Мирала: «Да, когда «Неудачник» маневрировал, не меняя привязок, он тоже ринхов заряжал вот так вот».

Эла, демонстрируя расчеты: «Вот, оно что. Безынерционник взаимодействует с релятивистикой эффекта Юуннэ и тратит избыток энергии при ускорении. Или замедлении. И просто на большой скорости будет много тратить из-за гравитационных неоднородностей. Если структорито будет метаться, как здесь только что, его хватит не на два часа, а… меньше. Полтора приблизительно».

Зор, Сента, Ирмек: «Если мы правильно понимаем эти вот расчеты, ему достаточно было бы замедлится до скорости самохода, чтобы энергии уже не тратить столько».

Эла: «Верно. Но можно замедлить его искусственно. Смотрите — чем больше скорость, тем больше материи съедает эффект Юуннэ, пусть даже воздуха, тем существеннее взаимодействие релятивистики. И зависимость не линейная, даже не экспонента. То есть, если обрушить на структорито поток энергии… или материи — хотя бы ПТС».

Зор: «Я столько не сгенерирую, никакого конвертера не хватит».

Эла: «Тогда энергии. Через нублов можно сколько угодно, только найти, откуда ее взять. Но — можно от электростанций. Если не жадничать, можно вообще остановить структорито».

Зор, Мирала, проведя расчеты по элиной модели: «Совсем оно не остановится, но замедлится уж точно».

Эла: «Да — до скорости слизняка, вот же результат расчета!»

Ляма: «Мне кажется, они подобные проблемы предусмотрели. Они умные, вы же это видите. А значит, должны были придумать противодействие».

Эла: «Даже не знаю, что тут можно противодействовать. Использовать ту же релятивистику против, в сущности, релятивистики. Давайте попробуем сами что-нибудь придумать».

Перебрали варианты, ничего эффективного не нашли. Зато нашли другие варианты, довольно много. Решились на симуляцию, тем более, что модель структорито уже была, сами построили методом обратной инженерии.

И — нашли противодействие. Довольно примитивное — всего-то ритмично раздвигать границы эффекта Юуннэ на волосок, тогда энергия поглощалась бы неравномерно, то много, то мало. Это сглаживало взаимодействие релятивистики.

Зор: «Тем не менее, на больших скоростях все равно все растратит очень быстро. З десяток шагов энергоблок разрядится».

Эла: «Верно, однако скорость самохода останется ему доступна, энергоблока хватит на те же два часа. А это тоже немало».

Псих: «Но и замедлить структорито будет полезно».

Эла, Сента: «Надо сообщить Карсаю и Казыму».

112

Что разбудило Кина, он сам не понял. Прощупал дом способностью телепортера. Остальные Бесполезные спали, Чи в своем чуланчике смотрел на синскрине видео для лис.

Но… не спал еще кто-то — в башенке присутствовал человек. Посторонний, шестнадцатый. Кин едва не поднял тревогу, однако, прощупав шестнадцатого, понял, что это пограничник. Не Люд, другой, но ощущения очень похожи, характерные для Люда. И на глазах — такие же, как у Люда сложные очки, а не бедре — футляр с метательными стержнями. Вел пограничник себя вроде бы мирно — смотрел на стену, очевидно, спроектировав на нее изображение с минорда, что-то ел. И попал же как-то в башенку, не потревожив ринхов и сторожевые конструкты.

Зря Бесполезные завалились спать все вместе. Устали, безусловно. Потратили уйму сил в слиянии, пытаясь разыскать структорито самыми разными способами — и «сшестеренку» усиливали, и ринхов отслеживали, и характерные структуры из чостов выискивали. Все с многократным наложением, и все зря. Либо структорито не просто стирало следы зацепок и отвлекало внимание, а пряталось еще каким-то хитроумным способом, либо его подобрала в мертвой точке «Небесная танцовщица». Либо не хватило сил на глобальный поиск.

Эла, проанализировав ситуацию, пришла к выводу, что в ближайшие два-три дня наркоторговцы ни на что не решатся, а потом — попытаются устроить кризис, так что стоило набраться сил. Понадеялись на конструкты и ринхов, разошлись по спальням — и вот. Похоже, ничего страшного не случилось, но в будущем надо будет оставлять кого-то на страже. Или отсыпаться на «Неудачнике».

Еще раз прощупав пограничника, Кин решил сначала с ним поговорить, чтобы выяснить, стоит будить остальных или нет. Задумался, как бы выбраться из постели, не разбудив Тай, и ничего не придумал — она сама проснулась. Еще не разлепив веки, слилась с Кином, узнала новости про пограничника. Торопливо подхватилась и принялась одеваться. Предложила в слиянии: «Может, разбудим Элу, Зора или Ляму?»

Кин: «Тогда уже всех будить. А зря всех будить не хочется».

Тай: «Не хочется. Это точно пограничник? Очень похож на Люда, но…»

Кин: «Я уверен, что он не враждебен. Слишком расслаблен. И он там просто сидит, ест и смотрит новости, не прячется… хотя старается не шуметь, чтобы нас всех не разбудить. Враги себя так не ведут».

Быстро поднялись в башенку.

В сравнении с Людом этот пограничник был мельче, хуже сложен и еще уродливее. Шишковатый лоб, нос одновременно горбатый и курносый, скулы торчком, рябой, не смотря на очень смуглую кожу, очень кривые зубы. Но, в отличие от лысого Люда, с блестящими густыми кудрями.

Ел он мороженое из трехпаундового ведерка. Брилевское, сорт «лесная легенда» — многослойное, и все слои нравились Ляме, что большая редкость. Одет был в обычные для родного мира белую майку, серые брюки и черные туфли.

Повернув голову, пограничник спокойно заговорил:

— Здравствуйте. Тай, Кин? Я Шед.

Голос у него был визгливый и хрипловатый.

— Здравствуйте, — синхронно поздоровались Кин и Тай.

— Добро пожаловать в наш мир, — добавила Тай.

Кин спросил:

— Как дела на Грани?

— Наладились, — ответил Шед. — В подробностях я потом уже всем вам расскажу, ладно? А ваши дела не особо, — он кивнул на проекцию, где двое известных обозревателей что-то обсуждали, фононом был вид с высоты на разрушенный структорито особняк «мельников».

Если дать дураку вечность, он ее потратит на то, чтобы смотреть поток событий. Эту мысль Кин и Тай, похоже, бессознательно вокализировали языками и гортанями, а Шед услышал, как Ляма умела, потому что коротко рассмеялся и сказал:

— Это запись. Смотрю все, что можно найти в сети про структорито.

Оставалось надеяться, что Шед не обиделся. Нет, вроде бы, он продолжил спокойно:

— Госпожа Канылын очень беспокоится за ваш мир.

Возникало все больше вопросов. Например, как Шед обнаружил Бесполезных и как незаметно проник в башенку, но — тоже лучше задать их потом при всех.

— Вы похожи на Люда, но и… не похожи, говорите по-другому, — сказала Тай.

— Это потому, что он пограничник, а я разведчица.

Так Шед — женщина?! Кин быстро прощупал. Да, действительно — матка, влагалище. Девственная плева цела, но это ничего не значит — у регенов она восстанавливается, как и другие части организма, если не решить проблему специфическими способами. Хотя проблему ли, боль регены блокируют, а кровотечений у них не бывает.

Когда Кин только поступил в Медицинскую Школу, то вынужден был бороться со стыдливостью, чтобы она не мешала осматривать пациентов. И перестарался, теперь прощупывал всех подряд вообще не смущаясь. Хотя отводил взгляд от женщин в откровенных нарядах, но уже не потому, что стеснялся, просто воспитание диктовало.

Однако Тай в слиянии с Кином все-таки смутилась. Кин, допустим, врач, ему можно прощупывать самые интимные части организмов, но Тай при этом присутствовать уже неприлично.

Оставалось надеяться, что Шед ничего не заметила, пограничникам телепортация недоступна, и прощупывание ею ощущать не должны. Разве что Шед обратит внимание на покрасневшие уши Тай.

Но надо же, женщина. Вспомнилась шуточка Капли о том, что не стоит подходить к женщине, если она ест мороженое большой ложкой прямо из ведра. Кин и Тай свернули языки в трубочки и прижали к небам, чтобы шутку не вокализировать.

— И чем пограничники отличаются от разведчиков? — спросил Кин, чтобы забыть о нескромном прощупывании и глупой шутке.

Шед рассказала:

— Пограничники охраняют Грань, чтобы из-за нее ничего не проникло, а мы за Грань ходим. Раньше даже враждовали, не любят пограничники никого за Грань пускать, а обратно тем более, а нам надо. Но потом уже не могли друг без друга обходиться — нас за Грань могут выпустить только пограничники, а им надо знать, что там. Потому и говорим по-разному, пограничникам надо вести переговоры с правительствами, а нам проникать в сообщества, чтобы за своих посчитали.

Шед набрала и съела ложку мороженого. Тай вспомнила о гостеприимстве:

— Может быть, вы хотите чего-нибудь более существенного, чем мороженое?

Шед непонимающе нахмурилась. Что не так с мороженым, чем оно несущественно? Вкусно, питательно, чего еще надо?

— Сладкое мы едим после… основных блюд, — объяснил Кин.

Шед кивнула — чужие обычаи надо уважать.

С согласия Шед Кин проложил канал и телепортировал ведерко с «лесной легендой» в морозильник. Тай тем временем перечисляла, чувствуя себя обслугой богатого ресторана:

— У нас есть пилав, свертки с разными начинками, можно сварить хлебные ушки…

Шед, наблюдавшая, как исчезает с мерцанием ведерко, остановила жестом:

— Давайте поем тоже вместе со всеми, когда вы будете завтракать. Я не очень голодная, просто хотела попробовать ваше знаменитое мороженое.

Тай предложила:

— Может пока что чай?

— С удовольствием, — кивнула Шед.

Тай и Кин заметили, что привыкли к ее отталкивающей внешности и противному голосу, воспринимали без отвращения. Ну и хорошо.

113

— Вы Люду подарили такой… с хвойным вкусом, но вкусный — намекала Шед, разглядывая контейнеры с чайными кубиками.

— Янтарный, — подсказала Тай. — Вот этот.

Шед бросила в пиалу сразу три капсулы, щедро долила орехового сиропа и чуть присолила. От таких насыщенных чаев Бесполезные отвыкли, потому что вкус слишком резкий для Лямы.

Кин телепортировал на столик корзиночку сладостей. Объяснил:

— Янтарный чай раздражает желудок, потому лучше заесть. А то наши могут еще долго спать. И потом не сразу сядем завтракать.

Тут Шед остановила воспроизведение на минорде и резко повернулась к Кину. Неуверенным движением сняла очки. Глаза у нее были обычного цвета, карие, не то, что у Люда. Но — такие же, как у Люда, выразительные, тоже отменяли всю остальную внешность.

Шед неуверенно спросила, переводя взгляд с Кина на Тай:

— Вы хотите… втроем?

Вот так предложение. Чтобы его высказать, нужно совершенно не знать, насколько Кин безнадежный однолюб. Он, несмотря на слияния с Ирмеком, Зором и другими, до сих пор не смог понять до конца, как мужчине может понравиться женщина, если она не Тай. Это Шед что-то с чем-то перепутала, как недавно Люд в его первом разговоре с Миралой.

Оценив выражения лиц, Шед надела очки, отвернулась и включила видео. Но не предложила сделать вид, что ничего не произошло, как Люд Мирале, а объяснила:

— У нас с этим сложно. В нашей культуре мужчина должен уметь соблазнять женщин гордой неподвижностью и загадочным молчанием, иначе потеряет уважение. А женщинам тем более нельзя первыми… приставать к мужчинам. Тайком договариваемся. И нельзя рассказывать, что с тобой хотели… договориться, иначе ты опозоришь себя, а не… того, кто хотел договориться.

Тай усмехнулась:

— Мы нечаянно выдали, что Мирала… Что Люду показалось, будто Мирала хочет с ним договориться?

Шед сдержанно кивнула. То есть, Тай и Кин забыли свернуть языки в трубочки и вокализировали все, что в слиянии узнали от Миралы про то недоразумение с Людом.

— Нам нужно быть осторожнее с вами, чтобы таких недоразумений не было, — решил Кин. — Чтобы не приняли за попытку соблазнить… не нужно говорить ничего про… ожидание?

— Еще важен тон и жесты, — сказала Шед. — Но у вас все совпало. Убедительно было, хотя и случайно. На самом деле это нам нужно получше изучить вашу культуру, а то будут еще недоразумения. Здравствуй, Чи.

Чи постоял на пороге, разглядывая Шед. Подбежал к ней, чтобы понюхать и дать себя почесать. Шед широко улыбалась и выглядела очень довольной. Но не отводила взгляд от проекции, где крупным планом показывали заснятый со «шмеля» структорито — черный овал в облаках пыли. Шед очередной раз остановила воспроизведение, всматриваясь, даже наклонилась вперед.

— Вы ищете что-то… особое? — спросил Кин. — Можно увеличить изображение, оно высокого разрешения.

— Хорошо бы. Я не очень в вашей технике разбираюсь.

Для Кина и Тай прозвучало странно — что может быть непонятного в минорде? Но тут же вспомнили, что Шед иномирянка, не нужно считать ее своей. А ведь посчитали. Умеет «проникать в сообщества».

Кин показал, как работать с минордом. Шед увеличила изображение так, что чернота эффекта Юуннэ заняла всю площадь проекции. Указала мизинцем:

— Вот. Мне кажется, что это блик.

С тем же успехом маленькое бесформенное светлое пятнышко на черноте могло быть отсветом в клубящейся вокруг структорито пыли или дефектом изображения, потому Кин спросил:

— А на других изображениях его нет?

— Есть, в том-то и дело. Сейчас найду видео… Вот, на семьдесят первом… В чем вы меряете время?

— В шагах. Да, я вижу, тоже такое же… Только цвет другой, а по форме совпадает.

Шед довольно кивнула:

— Цвет тусклее. И, я думаю, из-за пыли.

Тай усомнилась:

— Эффект Юуннэ уничтожил бы пыль, даже если… не знаю, что это за блик…

— Это просвет в голодной тьме, — перебила Шед. — Чтобы тот, кто управляет структорито, мог ориентироваться хотя бы ясновиденьем, сквозь голодную тьму ничего не увидишь и не почувствуешь.

Название «голодная тьма» понравилось Кину и Тай. Явно лучше, чем невнятный «эффект Юуннэ», отражает суть.

— Мы тоже что-то такое предполагали, — рассказал Кин. — Эла предположила, что нужен просвет в голодной тьме, чтобы кадавер мог ориентироваться. Можно выстрелить прямо в это пятнышко?

Шед качнула головой:

— Вряд ли выйдет. Эти кадаверы очень быстрые, они успеют перехватить любой снаряд. Разве что лучом выстрелить или задействовать мощную релятивистику. Или стрелять в упор. Однако создатели структорито и кадаверов могли предвидеть такие решения и… что-нибудь придумали. Я вот, на что смотрю — на этой картинке и на прошлой просветы в голодной тьме разные. Форма одна, а цвет здесь тусклее, будто пылью присыпало. Больше увеличить некуда?

Кин ответил:

— Есть специальные программы. Не возражаете?

Пока Кин возился с минордом, Шед налила себе еще чаю. Спросив разрешение у Тай, угостила Чи кусочком засахаренной ветчины.

— Да, похоже это осевшая пыль, — согласился Кин, разглядывая увеличенное пятнышко. — Но эф… голодная тьма уничтожила бы пыль на поверхности?

— Должна была, однако, похоже, если пыль осела на свободное от голодной тьмы пятнышко, то является частью поверхность структорито. И голодная тьма не съедает пыль, а распространяется по ее поверхности. Это возможно, если границы голодной тьмы размытые.

— Эла предположила, что голодная тьма немножко пульсирует, чтобы сгладить кое-какие эффекты.

— Да? Нужно поговорить с Элой.

114

Проснулась Мирала — как всегда легко и сразу. Своими ринхами обнаружила в башенке Шед, Кина, Тай и Чи, тут же слилась с Тай. Узнав новости, принялась будить остальных Бесполезных — гость в доме! Только Элу и Ляму не трогала — пусть спят. Шатуна из общей с Элой постели Жасан аккуратно извлек телепортацией.

Шатун отправился на кухню задавать работу рахнам, остальные, чтобы потом не раздражать Ляму собственными запахами, разошлись парочками по душевым — их в доме пять, недавно сплели из риалина две дополнительных.

Шед всю эту слаженную суету уловила, удивилась:

— Вы не хотели будить друзей, а Мирала разбудила. Почему так?

— Разные культуры, — попытался объяснить Кин. — Для степняков важно гостеприимство… Для нас тоже, но гость, особенно неожиданный, сам не захочет создавать слишком много беспокойства. Особенно будить хозяев. Если слишком беспокоиться из-за гостя, это его смутит. А в Степи гость… если это желанный гость, то он не беспокойство, а радость.

— Но Мирала не похожа на степнячку, — сказала Шед, направляясь к ступенькам.

— Мирала вообще ни на кого не похожа. Да, она из народа латтов, но они уже несколько поколений живут в Степи, вот и… прониклись. Да тут и нет чистых степняков, наверное. Может быть Ирмек, Жасан… В наше время этому значения не придают.

Шед кивала, принимая к сведенью.

Отправились на кухню к Шатуну. Кин и Тай, предлагая Шед что-нибудь более существенное, чем мороженое, сомневались, как ее угостить — по-европейски чем-то одним, но самым изысканным, или семью блюдами разного вкуса по-ханьски? Или по-чосонски — два-три основных блюда и много закусок? Но Шатун, похоже, решил по-степняцки выставить на стол вообще все — кухонные рахны на столах что-то нарезали, натирали, смешивали, намазывали, сворачивали, укладывали на блюда. Экзотичное было зрелище. Сковородки уже скворчали, кастрюли начинали булькать — Шатун, чтобы быстрее управиться, включил огонь на полную и добавил тепла своей способностью.

Шед, оценив масштаб гостеприимства, смутилась. Поняв это, Шатун очень сердечно поздоровался и вручил ей трубочку с сырной начинкой. Сказал:

— Сейчас будет все готово. Снаружи позавтракаем, раз тепло. А что там за блик на структорито? Я спросонья не уловил.

— Пятнышко на его поверхности, там нет голодной тьмы. То есть — эффекта Юуннэ.

Оценив информацию, Шатун решительно кивнул:

— Бужу Элу. А то обидится еще, что не разбудил.

Пришли Жасан и Тайлинь, которая приветствовала Шед несколько высокопарно, поскольку являлась официальным лицом:

— Тайлинь Фа. Добро пожаловать в Степной Союз.

Шед представилась, спросила Жасана:

— А вы?..

— Жасан Шикты. Я недавно с Бесполезными, меня тогда на Грани не было. Телепортер. — Потом он сказал Кину и Тай: — Вторая в подвале, — имея ввиду освободившуюся душевую.

Кин и Тай ушли мыться, и тут же примчалась Эла — расхристанная со сна и запыхавшаяся, несмотря на короткое расстояние.

— Здравствуйте, Эла, — произнесла Шед тоном «так вот ты какая».

— Здравствуйте, — ответила Эла. Судя по взгляду, она составляла какую-то особо сложную модель. — Так… Давайте пока что без слияния. Времени у нас, конечно… неизвестно сколько, но будем надеяться, что есть. Потом — обязательно сольемся. О, душевая свободна, я быстро.

Шатун проводил ее взглядом, в котором сочетались нежность и уважение, Шед пораженно качнула головой.

Жасан взял блюдо с закусками:

— Давайте носить.

Если Бесполезные устраивали застолье снаружи, то носили еду и посуду сами, не пользуясь рахнами или телепортацией, чтобы не привлечь случайного внимания.

Но собрались быстро. Все, включая разбуженную суетой Ляму и Шатуна, которого Ирмек и Янтарь сменили на кухне, чтобы успел сходить в душ. Перездоровались с усаженной на почетное гостевое место Шед, хотели намекнуть ей, что гость должен приступать к еде первым, но сама догадалась, стала накладывать в тарелку картофельные шарики и грибные шляпки со сметанной намазкой. Щипцы для еды взяла правильно, однако не по этикету — в правую руку, а не в левую. Бесполезные свернули языки в трубочки, чтобы не вокализировать старую шутку:

«— Что это за дикарь напротив?!

— Это зеркало».

Шед, тем не менее, поняла ошибку и переложила щипцы, едва увидев, как Псих протянул за своими левую руку.

Приступили к завтраку. Эла, не отрываясь от еды, рассматривала кадры со структорито одновременно на двух минордах — своем и Шед. Уверенно кивнув, сказала:

— Пятнышко движется предсказуемо. Можно описать формулами.

— Да? — заинтересовалась Шед.

— Очевидно. Исчезает и тут же возникает на противоположной стороне, потом описывает волнистую спираль или тройные петли. Очень быстро, но достаточно предсказуемо, я сброшу формулы вам не минорд. Вероятно, это позволяет кадаверу внутри структорито лучше оценивать обстановку. Но и снаружи целиться позволит.

— Они могли это не предвидеть?

— Наверняка предвидели и разработали защиту от разных атак. Тем не менее, пятнышко остается уязвимостью.

— Ринхами мы пятнышка не заметили, — заговорила Мирала. — Очень оно быстрое и мелкое, но… вот, если предсказать, как оно двигается, можно завести внутрь ринхов. Цепочку не построишь, сразу разорвет ее, тем более пятнышко исчезает иногда, но если окружить структорито облаком из ринхов, чтобы связь у них была, то они будут чувствовать тех ринхов, что внутри структорито, где бы то пятнышко не бегало, уже и предсказывать его не надо. Конечно, надо будет, чтобы ринхи и структорито вместе двигались… Шатун может предсказать по сигналам на безынерционник, как оно двигаться будет. А потом… что туда внутрь ретранслировать, чей аспект?

— Да хоть телепортера! — предложил Шатун. — Телепортировать туда не важно что, лишь бы большое, там же тесно. Или оттуда не важно что — там все важное. Конечно, у кадавера есть аспект телепортера, он будет мешать каналы строить. Но у нас-то два телепортера, а можно и три если Ирмек аспект Жасана скопирует. Втроем одного не осилите?

— Не знаю, — честно признал Жасан. Кин кивнул, соглашаясь с ним, Ирмек тоже пожал плечами в сомнениях.

— Кадавер любому из наших аспектов противодействие найдет, — задумчиво протянул Сента. — Сумеем ли пересилить… Поэкспериментировать бы.

— А может — технически? — предложила Эмэр. — На пятнышко пыль оседает, так мы масштабируем «мух» до пылинок, и пусть они осядут. И сразу — пробьют корпус, и — кадаверу в голову.

Зор возразил:

— Скорости у «мух» маловато. Может не хватить, кадаверы неплохо «мух» срезали. Одну у себя в ноге перехватил даже, помните? Надо что-то быстрое… Допустим, сервомех будет разгоняться сонк-сервами, цепляясь за стенки отверстия, которое выгрызает в структорито. Ну — как пуля в стволе. Можно это?

Эмэр ответила:

— Можно, только поэкспериментировать бы. Хотя бы в симуляциях. И самих этих сервомехов разрабатывать еще.

— Мне кажется, что со структорито справится демон из дипшейд, — сказала Ляма. Шед встрепенулась. Но продолжила накладывать себе в тарелку рубленое мясо, запеченное в виноградных листьях. Ляма продолжила: — Безусловно, демон очень серьезное средство. Но мы можем просчитать его действенность в симуляциях. Модели демона и структорито у нас есть, нужно воспользоваться.

Янтарь вздохнула:

— За что ни возьмись, нужны симуляции, эксперименты. Давайте оставим все идеи до слияния.

Остальные, в том числе Шед, согласились жестами.

— Так что там на Грани? — спросила Тай.

115

Шед сняла очки, прошлась по Бесполезным своим пронзительно-выразительным взглядом, явно собираясь сообщить что-то важное, значимое. Ответила:

— Вы победили Авст.

Ничего себе. Мирала усмехнулась, уточнила неверяще:

— Ринхами?

— Ринхами, — серьезно подтвердила Шед. — Когда вы освободили ринхов — тех, которых Авст переделали, чтобы можно было ими командовать — то, как мы понимаем, зарядили их и отправили вглубь дипшейд, к главным базам Авст.

— Зарядили не мы, а сами эти враги… Авст, — уточнил Зор. — А отправила Мирала… Да, мы, общее решение. И что, они там все разнесли так, что… Авст уже не опасны?

Шед рассказала короткими фразами, между которыми прожевывала и глотала:

— Нет, не до такой степени. На самом деле ринхи не слишком навредили Авст. Но проблем создали много, повозиться заставили. Доминант был очень недоволен. Виновных искал. И его помощники обвиняли друг друга. Особенно двое — сонк-техник и боевой стратег. Тот, что менял структуру ринхов, чтобы они могли подчиняться сигналам, и который управлял атакой ринхами на Грань. А Доминант не стал разбираться и решил наказать обоих. Предсказуемо. Разумно даже. Но эти двое помощников не захотели быть наказанными и сговорились против Доминанта. Объединили усилия, замыслы. И получилось у них. Уничтожить Доминанта не смогли, но… скажем так, отстранили. Уже делили власть… А у Доминанта было заготовлено на случай успешных заговоров. Что-то вроде закладок госпожи Канылын. И оно было у всех Авст — ну, чтобы никого не пропустить, а то мало ли, кто поучаствует в бунте. И обезвредило всех Авст.

— Убило?! — ужаснулся Жасан.

— Да нет, убьешь их… Но структуры или оболочки им разрушило. Превратились они в никчемных призраков, мы их сейчас вылавливаем. Даже Доминанта скрутили, он-то сохранил немалую силу, но против нас всех ничего не смог в одиночку. Вот и смотрите — мы с Авст уже… не знаю, сколько тысяч лет воюем, а вы едва пришли на Грань и сразу их победили. А еще же монстра отогнали…

— Так просто?! — не сдержался Жасан. И по взглядам остальных, в том числе Шед, понял, что просто не было.

— Разве мы не показывали вам «чудо-пень»? — спросила Капля.

Показывали. Только Жасан мало понял, потому что и остальные Бесполезные понимали, как работает «чудо-пень» только в симуляции, объединив несколько способностей дигитов. Что само по себе означает — сложно было. Но результат-то, результат!

Шед обвела стол взглядом. Бесполезные обменялись малозаметными жестами, насколько догадался Жасан, Эла сообщила, что гостья перепробовала уже все блюда на столе, кроме приготовленных специально для Лямы блинчиков со щучьей икрой, креветок в тесте и фруктовых корзинок. Мирала, Ляма и Тайлинь успокоили, что случайных свидетелей нет, и Кин телепортировал с кухни Шед на тарелку «бургер», а потом — сверток с тремя начинками в волновую печь.

Шед поблагодарила. Попробовала «бургер», осталась довольна и продолжила:

— Мы тоже использовали противоречия среди Авст. В том числе очень успешно. И сейчас старались их… стимулировать. У нас там агенты были, хотя в основном информаторы. Но и настраивали «иных» против Доминанта. Спровоцировать опасный для Авст мятеж… Или еще как-то разрушить их вольницу изнутри мы бы не смогли. Они в интригах понимали и нашли бы способ справиться со всеми нашими… провокациями. Что бы мы ни придумали — это мы сейчас знаем от них самих. Но когда вы атаковали базы Авст ринхами, это было очень неожиданно. Они оказались не готовы. Совсем не готовы, вот их сообщество и треснуло в хрупком месте.

Эла коротко рассмеялась и покачала головой:

— Мы не нарочно. И, получается, только часть работы наша, нам удалось потому что вы подготовили ситуацию.

Шед пожала плечами:

— Вы слишком скромные.

Псих осторожно спросил:

— Ну так, раз победили, вы теперь… освободились?

— Нет еще. Сейчас «уборка мусора» — надо разобраться с остатками Авст. Их базы в глубинах дипшейд обшарить, это опасно, потому долго. И подготовка тоже долгая. Потом надо защиту Грани восстанавливать и укреплять. Весь новый опыт учесть надо — усовершенствовать оружие и тактику, опробовать в учебных сражениях. Работы всем много и надолго.

— То есть… на серьезную помощь…

— Можете рассчитывать! И на не очень серьезную.

— И вас прислали для этого?

— Не прислали. Пограничники хотят прислать хоть кого-то, но и отвлекаться… не могут. Им чтобы отвлечь кого от Грани, нужно согласованное решение… Или приказ главного, когда нет времени совещаться, но сейчас — согласованное решение. Сейчас они слишком заняты и слишком нужны возле Грани. Слаженная работа нужна, чтобы добираться до баз Авст безопасно.

— А вы… не нужны? — спросил Кин с опаской — вдруг без Шед сквозь Грань прорвется какой-нибудь «чужой» или «иной».

— Тоже нужна, очень пригодилась бы, чтобы разведывать базы или вдруг драться. Или управлять чем-то сложным. Но я разведчица, мы сами решаем, куда идти в разведку, не согласовываем. Потому эффективны. Вот, пообщалась с госпожой Канылын — она нам здорово помогает, даже открыла новые возможности. А про ваш мир очень беспокоится. И она не из тех, кто станет беспокоиться без настоящих причин. Я и отправилась. И не только потому, что мы ваши должники. Если человечества уничтожат сами себя, то какой нам смысл защищать Грань?

116

— Зачем вы снимаете очки? — спросил Шатун.

Шед ответила:

— В нашей культуре это знак доверия. Точнее… разрешение на двуличие. Наши очки позволяют видеть гораздо больше. В очках можно считывать эмоции, настоящие значения слов и жестов. То есть, распознать, правду тебе говорят или нет. Потому самые важные вещи мы обсуждаем без очков.

Шатун аж не поверил:

— Из вежливости?!

Шед хмыкнула, потом кивнула:

— Можно сказать и так.

— Но… вот как раз, когда обсуждают важное, и надо бы знать… ну… все, про того, с кем договариваешься.

Шед аж сама задумалась. Объяснила:

— Знать все не всегда полезно, особенно для общей цели. И совсем не всегда важно. У нас если соглашения есть, их выполняют, иначе невозможно защищать Грань. Но если обсуждать важное в очках, то можно случайно узнать что-то лишнее, и оно помешает договориться. Или потом когда-нибудь помешает. К тому же мы — разведчики — умеем эмоции скрывать. И скрываем в важных разговорах. Но это надо тратить силы и внимание, проще попросить того, с кем разговариваешь, чтобы снял очки. А еще проще — свои снять, тогда и он из вежливости снимет.

Эмэр усмехнулась:

— Сложная у вас культура.

— У вас тоже, — Шед взмахнула щипцами для еды, напоминая, что сначала взяла их не в ту руку. — И богатая очень. Я список фильмов глянула — длинный. Может даже длиннее нашего.

— У вас тоже есть фильмы? — поразился Сента.

— Конечно! Мы не всегда заняты, как сейчас. Нас-то мало — двадцать тысяч всего, и редко бывало больше. И заняты мы в основном защитой Грани, но мы же, наше человечество, старше вашего. Сохранять изображения и звук умели сразу, как нас создали. Вот и снимали всякое, в том числе игровое. Или рисовали фильмы, как вы на компьютерах.

— Хотелось бы посмотреть, — заинтересовался Ирмек. — Как-нибудь, когда освободимся.

— Можно, — кивнула Шед. — Даже… надо познакомить вас с нашей культурой.

— Мы все еще нужны там у вас на Грани? — быстро спросил Псих.

— Нужны. Прямо сейчас пригодились бы. И не только вы, вообще, все ваше человечество могли бы здорово нам помочь на Грани. А нам и взамен предложить нечего — потратили все ценное. Что осталось самим надо или вдалеке от Грани бесполезно.

— А чем мы можем помочь?

— Да, вот, аспы нужны такие, как вы. И ресурсы. Еда, вот, нужна.

— У вас с этим сложно?!

— Сейчас нет, но бывало по-всякому. Голодали даже, друг на друга с аппетитом посматривали. Притом, что можем подпитываться чистой энергией и не есть… долго, сотнями дней. Потому нужен запас еды. — Она дожевала последний кусочек свертка и удивленно сообщила: — Кстати, я наелась, спасибо за завтрак.

Большая редкость для регена, они усваивают пищу быстро и запасают много. Выходит, правильно сделали, решив угостить Шед по степняцкому обычаю.

Шатун усмехнулся:

— Ну, тогда чай. Вам янтарный?

— Или шоколадный.

— Сироп?

— Сливочный. Спасибо.

— Угощайтесь. Едой человечество наше может и забесплатно поделиться. Все время у нас излишки ее. Замораживают их или консервируют, так что много накопилось. Может и еще что за так отдадим — что вам еще надо?

— Много чего. Даже сырье — металлы, углерод, сера… Мы там истощили доступные запасы, а вы вряд ли.

— Да, — кивнула Эла, — у нас сокращают добычу руд, а есть еще другие миры, там вообще запасы разведаны, но не тронуты. Это уже не бесплатно, однако… Если вы поможете нам справиться с кризисом… Мы окажемся даже не в расчете, а… наше человечество будет у вас в должниках. В конце концов, помогая вам защитить Грань, мы и себя спасали, а вы нам помогаете спасти только нас.

Шед пожала плечами:

— Потом разберемся, кто кому должен. Если что — возьмем деньгами и все, что нам надо, купим. Если продается.

— А есть и то, что не продается?

— Есть, наверное. Нам бы, например, дигиты пригодились. У нас этой способности нет, вычисляем на разных устройствах, вроде ваших компьютеров. Так если к ним еще способность дигитов, то будет очень эффективно.

Это Бесполезные уже понимали — сами успешно пользовались компьютерами в слияниях, знали Казыма, который применял способность дигита, чтобы быстро и без ошибок программировать, видели Ояна — средней силы дигит, однако приспособил компьютер и стал аналитиком высокого уровня, другого бы «мельники» не приблизили. В то же время, сложно будет заманить аспов из родного мира на Грань, они и в соседние курортные миры выбираться побаиваются.

— Нам бы и другие аспы пригодились, — продолжала Шед. — Телепортеры — нам их способность тоже недоступна, переходами пользуемся. Это удобнее, потому что мы не ограничены одним пространством. Но «иным» и даже некоторым «чужим» телепортация доступна, потому нам нужен кто-то, кто мог бы ее нейтрализовать. Хотя бы понимать ее.

— А вы не понимаете? — удивился Жасан. Что там непонятного?

— Нет, потому что странная она. Нарушает законы сохранения — когда вы переносите что-то… допустим, из летящего плайна в неподвижную комнату, скорость должна сохраняться, и оно должно врезаться в стену.

— А… есть такое, просто вся энергия, которая из-за разницы скоростей, в сомбр уходит.

— Это описано формулами, — добавила Эла.

Впечатленная новой информацией Шед не донесла пиалу с чаем до рта. Спросила:

— Тогда если плайны параллельно с одной скоростью летят, с одного на другой телепортировать невозможно?

— Можно, — успокоил Жасан. — За счет разных привязок. Это… Скорость относительно чего-то это же тоже энергия, врежется — выделится. А в сомбре она невозможна даже такая, потому если тело попадает из пространства в сомбр, то сохраняет привязку… то есть — остается неподвижным относительно того, «напротив» чего оно… — Он понял по глазам Шед, что про привязки та знает не меньше ученых-релятивистов родного мира, и бросил объяснять.

Янтарь сказала:

— Телепортеров вам заполучить будет еще сложнее, чем дигитов. Дигитов хотя бы много, а телепортация редкий дар и полезный очень, потому все телепортеры уже… связаны обязательствами.

— С кем? — удивилась Шед.

— С правительствами, большими предприятиями. Придется договариваться не только с телепортерами, но и с их работодателями.

Шед посмотрела на Жасана, тот сказал:

— Я связан с Бесполезными.

Шед успокоенно кивнула. Видимо, решила, что договориться с Бесполезными будет несложно.

117

— Так как вы нас нашли? — спросила Тай.

Шед ответила:

— По ринхам. Вы их выстроили в цепочку недавно — к тому большому дому, который разрушил структорито. Цепочку вы потом рассеяли, а ринхи запомнили саму команду рассеяться и… все еще выполняли. А по цепочке проходило очень сильное сонк-воздействие, это редкость. Бывает, только если кто-то что-то ретранслирует, и ринхи все еще ощущали, как ретранслировали. Цепочку вы прямую выстроили, потому я смогла разгадать, как она проходила, так вас нашла.

Мирала нахмурилась:

— Я не чувствовала, что вы воспринимаете ринхов. Я спала, но… проснулась бы.

— А я осторожно, — с оттенком самодовольства усмехнулась Шед. — В разведке надо уметь быть незаметным. С ринхами, так особенно, «иные» их часто используют, как сторожей. А то, что вы спали… Я чуть не вернулась обратно в Приграничье. Когда вы сообщили госпоже Канылын про структорито, и что они стирают свои следы, она испугалась очень. Еще бы, голодной тьмы не испугаться.

— Вы имели с ней дело? — быстро спросил Ирмек.

— Применяли. И против нас применяли.

— И вы справлялись?!

— Да, но здесь так не получится. Есть у нас оружие — создает пересечение пространств, и голодная тьма оказывается в пространстве, которое не граничит с сомбром. Но это только в дипшейд можно, обычное пространство оружие сильно искорежит, что само по себе опаснее голодной тьмы. И почти все наше оружие работает только возле Грани, хотя это проблема техническая.

Бесполезные кто вздохнул, кто цокнул языком, кто качнул головой — выражали разочарование.

— Потому голодная тьма у вас еще опаснее, чем у нас, — продолжала Шед. — Я и решила поторопиться. Попросила у госпожи Канылын минорд, одежда подходящая нашлась у нас… Пришла сюда, нашла вас, а вы спите. То есть, уже все в порядке. Можно предположить… Но посмотрела в сети новости, а одно структорито осталось, хотя остальные вы нейтрализовали. Решила, что вам удалось выиграть время, и вы отдыхаете перед… чем-то серьезным. Потому не стала вас будить.

— И долго вы ждали? — спросила Эмэр.

— До рассвета еще пришла. Там возле моста загружали в самоход ящики с горячими лепешками, торопились очень. Я помогла, и мне потом заплатили. Хватило на мороженое. И я решила подождать в башенке. Там проще не беспокоить ринхов.

— Ну да, я там их неактивных держу, — растерянно подтвердила Мирала. — Чтобы под рукой были… Они на что попало реагируют, даже на случайные звуки и могут разбежаться… вот, чтобы не остаться без ринхов…

Шед кивнула:

— Разумно. А я ловушку заподозрила. Но решила рискнуть, потому что вы не враги и… достаточно сдержанные. Спускаться не стала, потому что в самом доме ринхи настороженные. И на спуске. А в башенке можно было спокойно ждать, пока вы проснетесь. Тем временем посмотрела все новости про структорито. Кстати, зачем в ваших домах башенки?

— Видом любоваться. Здесь он не очень — река далековато, с двух сторон застройка. И все равно во всех домах башенки, потому что… людям нравится. Избыточность цивилизации такая.

— Хорошая цивилизация, — решила Шед. — Удобная. Достаточно уметь переносить тяжести, и можно жить. Ну — и язык выучить.

— Можно и не учить, — вставил Шатун. — Были случаи, когда только жестами общались, и ничего. А кто-то обходятся сетевыми переводчиками и так годами в чужих странах живут. Хотя — минорд нужен, но его можно и выклянчить.

— Вот еще сеть ваша — я, чтобы мне заплатили, завела себе счет в банке через сеть. Анонимный, ничего с меня не потребовали. В мире Веселая Земля меня бы отправили на принудительное обучение полезной профессии. Если бы обнаружили. А в мире Безжалостных арестовали бы за то, что нет документов. Личной карточки, вроде как.

Старшие Бесполезные, ведьмы и Жасан взглянули на жегитов. Те синхронно кивнули — так и есть.

— И у вас, насколько я поняла, карточку легко завести — можно просто заказать через сеть, — продолжала Шед. — И указать любое имя и вообще что угодно.

— Но только под свою ответственность, — сказала Тайлинь.

— То есть — никого не обижай и живи, как хочешь. И воевать вам не за что и не с кем, медицина хорошая и доступная — все, кого я встретила, здоровы, даже старики. Еда вкусная.

— Ну, эт смотря где, — с сожалением качнул головой Шатун. — Хотя — стараются.

— Хороший мир, — кивнула Шед.

— Если бы не… — проворчала Янтарь.

— Да, криминал ваш разросшийся, уже до голодной тьмы дошло. Самые большие опасности для цивилизаций очень часто изнутри их самих. Системы сложные, без проблем не обходится. Но… слишком часто решения бывают хуже проблем. Вы боитесь голодной тьмы… ее надо бояться, но пересечения пространств тоже надо бояться. Их даже в глубинах дипшейд не стоит пересекать.

Хорошо, что предупредила — сами слова «пересечение пространств» звучат зловеще для тех, кто хоть немного знаком с космогонией и релятивистикой, и тем не менее все Бесполезные задумывались — раз оно позволяет управиться со структорито, то может быть как-нибудь аккуратненько? Допускали возможность.

Шед продолжала:

— Но пересечения пространств вам недоступны. А вот демоны… Как я поняла, у вас есть антеры, способные ими управлять? Или другие способы?

— Антеры, — подтвердил Сента.

— Значит, вы тоже можете. Пробовали?

118

Ответил Ирмек:

— Да, пробовали. Я скопировал аспект погонщика демонов и… применил.

— Погонщика?! То есть — подчинили его?! «Заарканили» или «загарпунили»? «Заарканить» демона это перенастроить его личность, чтобы принимал ваши распоряжения за свои желания. А «загарпунить» это перехватить управление его структурами.

— Мы его отпустили.

Шед кивнула с явным облегчением:

— Хорошо. Но подчинять его не надо было.

— «Заарканили» его наркоторговцы, а мы освободили, и он ушел.

— Но это невозможно, если демона подчинили не вы!

— Совсем невозможно?

— Почти. Очень сложно.

— Да уж, пришлось повозиться.

— И очень опасно.

— Ну, мы осторожно. А чем опасно подчинять демона?

Шед спросила, обращаясь к Ляме:

— Я закурю?

Та разрешила жестом — ветерок был с ее стороны, а слабый запах дыма даже нравился.

Шед достала табачный кубик, приладила мундштук. Перед тем, как поджечь, сказала:

— То, что способно «загарпунить» или «заарканить», демоны считают опасным. — Подожгла табак, затянулась и, выпустив дым, продолжила: — Избегают, а при встрече — обезвреживают. Могут нарочно искать встречу и даже собираются для этого в сообщества. Если подчинять демона не слишком долго и отпустить, то может быть… — полшага подумала и пожала плечами: — простят.

Прозвучало дико. Даже если у демонов есть эмоции, хотя бы вот то, уловленное «на прощание», нечто похожее на благодарность, они другие совсем, не человеческие. Во-первых, а во-вторых, чтобы простить, нужно сначала обидеться, а обижаться можно только на кого-то, кто на тебя похож хоть немного. Хоть в чем-то равен, иначе будет восприниматься, как явление природы, обижаться на которое нет смысла. Согласно модели демона, ему, чтобы обидеться на человека, нужно не просто мнение поменять, а личность свою. И серьезно.

Шед сама поняла, что подобрала неподходящее слово, уточнила:

— Решат, что люди не слишком опасны. Будут просто избегать. Но если удерживать демона слишком долго, он сбежит. Найдет способ. И будут у людей враги, потому что он сообщит другим демонам. Или если подчиненного демона убить или повредить его личность… сильно и непоправимо — об этом узнают другие демоны и тоже станут врагами людей.

— Такое происходило? — спросила Тай.

— Да, с другими цивилизациями — человеческими и не только. С «иными» много раз. Очень плохо, что… кто-то из ваших «заарканил» демона. И очень хорошо, что вы его отпустили. Теперь демоны не посчитают врагами все ваше человечество… и наше заодно, раз уж я здесь, а госпожа Канылын у нас. Разделят людей на опасных, полезных и нейтральных, а опасные — они и для вас опасные.

— Так они теперь наши союзники? — спросил Кин. Испуганно.

— Нейтральные. Могут быть и союзниками, если вашим врагам хватит глупости попытаться их «заарканить» еще раз. Потому хорошо, что вы отпустили демона — теперь ваши враги не смогут использовать демонов против вас. И против нас. Мало того, что у них есть голодная тьма, но после нее еще и демонов… Или вместе с ней… А союз с демонами возможен. Мы союзничали в спокойные времена..

— Против голодной тьмы они помогут?

— С ней самой не справятся, а против структорито — может и помогли бы.

— Нет, — решительно возразила Эла. — Если у наркоторговцев есть погонщик демона, он может подчинить их себе и направить против нас. Мы может быть и управимся, если потренируемся с симуляции, но это… время, работа. У нас всего-то пару дней…

— Время все равно надо, — сказала Шед. — Взаимодействовать с демонами нужно долго учиться, чтобы они вредили только вашим врагам, а не вам.

Псих поинтересовался:

— Вы с демонами в спокойные времена союзничали, а в неспокойные нет? А почему?

— А противники наши, от которых отбиваемся в неспокойные времена — из дипшейд, давно научились там выживать, в том числе и противостоять демонам. Авст очень неплохие способы придумали… Как только мы это выяснили, так отослали всех демонов-союзников. Была вероятность, что их «заарканят», «загарпунят» или «оседлают» и против нас же направят. Хотя и мы их не боимся давно.

— Их еще и «оседлать» можно?

— Заставить работать на себя угрозами. Еще «запрячь» можно — к угрозам добавить выгоду.

— Какие-то слабые они совсем, — усмехнулся Шатун. — Даже запугать их можно. То есть — угрожать, страха у них, вроде, нет. А мы их боимся.

— Мы тоже боимся. И Авст боялись. Демоны — из дипшейд, чтобы там уцелеть, нужно быть изменчивее самих глубин дипшейд. Если демона не уничтожить, он найдет способ противостоять любой угрозе. Они… очень изменчивые создания.

— Кто же их создал?! — удивилась Эмэр.

— Можно сказать, что сами себя.

— Они могут проникать в пространства с протяженным временем?! — догадалась и очень удивилась Эла.

— Да, и там устраивают поединки или даже войны. И меняют себя прошлых — целенаправленно, потому скорее создания, чем существа.

— Им-то за что воевать?! — возмутился Кин.

— Для развития. Их поединки… Они друг друга исследуют, но очень… грубо, получается то же самое, что атака. Да вы знаете… Потому защищаются от исследований. И оба получают знания, в том числе о себе. Но больше о сопернике.

— А просто спросить нельзя?!

Шед коротко тихо рассмеялась. Смех был, как ни странно, приятный, не то, что у Люда. Посоветовала:

— Не надо считать их людьми.

119

— Курить вы научились у Кровохлебки? — спросила Ляма, глядя, как Шед умело стряхивает догоревший кубик с мундштука в карманную урночку. Остальным Бесполезным захотелось слиться, потому что Ляма крайне редко задает вопросы ради пустой болтовни. Сейчас — уж точно что-то выясняла, составляя модель.

— Нет, конечно! — усмехнулась Шед. — Мы с самого начала курим, как появились. Не кубики и шарики, как вы, а прессуем табак в пластины и нарезаем на длинные бруски. И мундштуки у нас с холодильниками. Наш табак крепче, хотя ваш вкуснее.

— А зачем вы вообще курите? — спросила Капля. Она в свое время дымила, как печная труба, потом бросила, потому что вуэлерам нужно хорошее дыхание.

— Вкусно! — ответила Шед.

И окончательно разрушила образ пограничников, как суровых стойких воинов, которые либо сражаются, либо готовятся сражаться, а больше ничего не делают. А тут вдруг — лишнее для суровых и стойких жизнелюбие. Оно же бойца слабым, как утверждают многие в родном мире!

Шед уловила, в чем противоречие, и рассказала:

— Наши создатели тоже воевали. Меньше вашего, до всемирной войны так и не дошло у них. А последние тысячелетия люди вообще не участвовали, даже когда создатели дрались с «чужими». Но выводов сделали много. И один из них — бойцу надо любить жизнь. Потому что если все равно, жить или умереть, то победить или проиграть — тем более все равно. А создателям надо было, чтобы мы побеждали, потому мы вот такие вот… обычные.

— И разные, — сказала Ляма. Продолжала выуживать данные для моделей.

— Это тоже полезно, — кивнула Шед. — Дела-то разные делать надо. Одним, вон, в разведку ходить, другим границу держать — и то, и другое важно.

— Но вы все остаетесь возле Грани. Вы действительно не можете оставлять приграничье надолго?

— Можем и надолго. Вот. — Она подняла ногу, подтянула штанину и показала примитивный браслет на лодыжке — кольцо из толстой белой проволоки со скрученными на один оборот концами, чтобы можно было легко расцепить. — С этим можно надолго уходить от Грани. Только снимать надо время от времени, а то вообще не сможешь вернуться. Есть и другие способы, не такие… заметные.

Бесполезные осторожно переглянулись. Тайлинь и телепортеры ничего не уловили, а Мирала своими ринхами, Шатун и Ляма почуяли, как в кольце нечто циркулирует.

— Но вы остаетесь возле Грани, — повторила Ляма.

Шед повела плечами:

— Там гораздо больше возможностей. Не только чтобы сражаться, а… Здесь мы… слабые. Нет доступа к энергиям из дипшейд, можем рассчитывать только на свою. — Она налила себе еще чаю и щедро добавила сиропа. Тем временем рассказывала: — И наши устройства здесь не могут работать на всю силу. Очки мои здесь в основном чтобы глаза прятать… Вообще-то наши очки похожи на ваши минорды, тоже подключаются к информационным узлам. Но ваш минорд может подключиться к вашей сети через открытый переход, а очки не могут. Не тот принцип. А из нашего оружия вообще только шкворни.

— Шкворни? — переспросил Сента.

Шед постучала ногтем по футляру с метательными стержнями у себя на бедре. Сента нахмурился:

— Но шкворни это такие втулки… Ну — в два кольца сразу…

— Они и были, — подтвердила Шед. — Случилось как-то — во втором сплошном цикле «иные» прошли Грань, и мы с ними так заигрались с измерениями, что вообще все вышло из строя… сами спаслись только потому, что живучие. У «иных» то же самое — вся их техника отказала, потому они не могли вернуться в дипшейд. Но сдаваться не собирались, мы тоже. И сошлись в рукопашную. А их много. Хоть бы что-то нам стрелковое, но и пружины в самострелах стали хрупкие, только камнями кидаться, а «иных» этим не возьмешь, живучие, как и мы. Повезло нам, что на складах в дальнем тылу сохранились ножи, кайла. Еще там же была разная металлическая мелочь. Гвозди, скобы и вот — шкворни, чтобы на наших рудниках соединять тележки вереницами. Острые, уравновешенные, тяжелые — удобно было кидаться ими. И кидались. Долго тогда оборону держали, уже все шкворни со складов потратили и новых наделали. Подлиннее, поострее. А называли точно также, чтобы не путаться, потому до сих пор шкворни. Бросали их все лучше. Целое искусство получилось — шкворни бросать.

В котором пограничники дошли до совершенства — Бесполезные помнили, как Люд бросил три шкворня сразу. Один точно в ствол пистолета Кровохлебки, еще два в глаза кадавера.

Шед продолжала:

— Потом, в спокойное время еще улучшали. Накопители, вот придумали, — она еще раз постучала по футляру, — теперь можно не бояться, что шкворни закончатся. И действуют они не только на Грани потому что простое оружие.

— Сложное не действует? — осторожно спросил Ирмек.

— Смотря какое. Ваше стрелковое тоже у нас не подействует, вы пули разгоняете сервами, а их легко обезвредить, — Шед красноречиво взглянула на Эмэр. — И огнестрельное из мира Жнецов или мира Безжалостных тоже против «иных» или «чужих» не применишь.

— Так и против нас не очень, — заметил Шатун. — Порох легко взорвать дальнодействием. И тот газ, что у Жнецов в зарядах для этих их «ручных пушек» — еще легче.

— Но есть сложное, которое действует? — продолжал расспрашивать Ирмек.

— Есть, конечно, — подтвердила Шед. — Сейчас его немного, потратились мы… Относительно немного — у нас есть даже корабли, которые могут работать вдали от Грани в обычных пространствах, на флотилию наберется. На случай, если противник прорвется или просочится в глубокий тыл. Или найдет там союзников. До сих пор такого не было, потому что противникам нет смысла и пытаться пролезть к нам в тыл, пока у нас есть эти корабли.

— А как насчет того случая, что у нас сейчас?

— К такому мы не готовились. Но особой разницы… Если будет совсем плохо — вмешаемся, это, считай, решено.

120

— Вмешиваться лучше до того, как будет совсем плохо, — проворчал Кин.

Эла не согласилась:

— Не обязательно! Это у вас в медицине нельзя запускать болезнь, но врагов, как таковых, нет у вас… Если не считать врагами бактерий. А наши враги умные, потому… не стоит пригонять к нам сразу весь флот пограничников. Внезапность — очень большое преимущество, и его надо сохранить до… решающей схватки. Потому вы обратились к нам, а не к правительству?

Шед качнула головой:

— Нет, с правительствами у нас разговаривают пограничники. Выбирают представителя, предупреждают заранее, церемонии соблюдают. А я здесь в разведке — разобраться нужно, что тут как. Чтобы правильного представителя выбрать.

— То есть… официальный контакт будет? — спросила Янтарь.

— Будет, наверное. Но мы бы все равно сначала пришли к вам. Во-первых, с вами уже налажен контакт, во-вторых, ваша группа — узловой перекресток. Решающее…

Минорд Тайлинь отчаянно заверещал сигналом тревоги. Ткнув пальцем в панель, она воскликнула:

— Структорито! Идет к атомной станции возле Ширшик!

Бесполезные немедленно слились, Янтарь замедлила время. Тайлинь вместе с сообщением прислали видео не то со спутника, не то со «шмеля», Шатун, «подключившись» к минорду, ускорил воспроизведение, и Бесполезные увидели глазами Тайлинь — вихрящееся облако пыли со скоростью самохода двигалось по степи, причем пыль, поднимаясь, устремлялась внутрь облака. Это в созданную на поверхности структорито голодную тьму, как в огромную дыру, втягивался под атмосферным давлением воздух, заодно поднимая пыль.

Прочитали сообщение — структорито попытался телепортироваться прямо на атомную станцию, потом рядом с ней, но предусмотренная специально для подобных случаев секретная автоматика не дала открыть выход. Тогда структорито телепортировался в сам Ширшик — за десяток тысяч шагов от станции. И устремился к ней, протаранив несколько складов и тридцатиэтажную башню делового центра. К счастью, каркас башни выдержал, но это будет неактуально, если структорито доберется до станции и там порезвится от души…

Псих, Зор, Мирала: «Ну и чего это они, зачем вдруг атакуют? Должны же были затаиться, а если разрушат станцию, то себе же хуже сделают. По нашим моделям, но нет же там ошибок!»

Эла: «Да потому что наркоторговцы сильнее, чем мы предполагали в моделях… У них есть еще с десяток структорито или что-то соизмеримое! Одна атомная станция — для запугивания… Ему, конечно, не подчинятся, и наркоторговцы ударят сильнее. И тогда уж подчинят… Бездна, надо было нам слиться и гонять симуляции, а не отсыпаться! По крайней мере — не тратить время на болтовню с утра!»

Жасан: «Да, ошиблись. Давай его хоть прощупаем».

Быстро дотянулись до структорито «сшестеренкой» и… не смогли его нащупать — чосты исправно стирали следы зацепок. Только Мирала улавливала своими ринхами воздушный поток, облако пыли и своеобразную «дыру в пространстве» под ними. От изображения со «шмеля» больше пользы.

Кроме того, ринхи обнаружили протянутых к структорито нублов и поток энергии по ним — все-таки, к Бесполезным прислушались и попытались замедлить структорито мощным потоком энергии. И получилось, разгонись оно до скорости плайна, уже достигло бы станции. Но все равно приближалось…

Непосредственно возле структорито энергия высвобождалась с таким расчетом, чтобы создать сильные искажения и «ослепить» помехами кадавера внутри, раз уж он ориентируется ясновиденьем. Были и еще помехи, созданные несколькими армейскими «глушилками» сразу. Но распределились искажения неравномерно — с «окнами» и «проемами».

Ирмек: «От помех тоже чосты расчищают. Причем — дистанционно, изнутри структорито. Вроде как выпускают импульсы специально на каждое искажение настроенные, чтобы разгладить его. Тонкая работа, я так не могу. Пока что не могу».

Чостов было много, очень, Ирмек их воспринимал. Но не был уверен, что сможет ими всеми управлять, даже просто остановить — у чостов прослеживалась динамичная система, которую пришлось бы пересиливать.

Эла: «Тогда ничего не делай. Чосты стирают следы и расчищают от помех, которые мешают ясновиденью кадавера, но он может довести структорито до станции и вслепую, «по памяти», и сейчас уже не важно, отследят ли это ясновиденьем. «Пятнышка» в эффекте Юуннэ нет?»

Мирала: «Не могу найти, ты же видишь. Скорее всего, как раз сейчас его нет. Так, раз он может и вслепую, то и мне не надо нагонять помехи ринхами?»

Эла: «Пожалуй, не стоит. Янтарь, опусти время, чтобы хоть что-то произошло, а то нам мало данных».

Янтарь выполнила просьбу, и облако пыли двинулось — да, со скоростью самохода.

И оказалось, что Шед стоит возле Тайлинь, смотрит в экран минорда и держит в руке свой метательный шкворень. И успела же через стол, несмотря на замедленное Янтарь время, вероятно — прошла этим своим прямым переходом.

— Сделайте, чтобы шкворень все пробивал, как ваши дротики! — потребовала Шед. Громко и такой скороговоркой, что Бесполезные едва ее поняли.

— У нас есть пистолет с пулями… — начал Кин.

— Сойдет!

Тем временем Мирала заметила своими ринхами, как на поверхности структорито возникло «пятнышко», описало сложную траекторию сплошь из петель и исчезло. А Тайлинь почувствовала, как изнутри кадавера применили ясновиденье — очень быстро, мощно и широко. И тут же «выключили». Явное сочетание способностей ясновидца и сильного рапида.

Кин и Жасан телепортировали на стол пистолет, который совсем недавно снарядили пулями со сверхриалиновыми наконечниками — маленький блестящий «альбр». Шед молниеносно схватила оружие и… ушла этим своим «прямым переходом». Выглядело странно — как будто быстро отступила в сторону, уйдя из поля зрения, но переводишь взгляд, а там уже нет никого.

Сента, Эмэр, Шатун: «Так, что делаем?»

Эла, Зор, Мирала: «Смотрим, что сделает Шед».

121

Шатун и Ляма совместными усилиями сумели получить хорошее изображение с нескольких «шмелей». В сочетании с Миралиными ринхами и моделью Элы вышла вполне приличная объемная «картинка». Бесполезные наблюдали, все больше нервничая из-за того, что ничего не делают.

Структорито все также несся над землей в облаке пыли.

Жасан: «Янтарь, замедлите, пожалуйста, время, тут обсудить надо. Спасибо. Почему структорито не уйдет под землю?»

Эмэр: «Из-за «пятнышка». Голодная тьма не только разрушает все, что снаружи структорито, она еще защищает все, что внутри. А на «пятнышке» корпус, получается, беззащитный. На таких скоростях земля будет стачивать корпус быстрее, чем дискорез абразивом. А если «окошко» на носу структорито окажется, то вообще вдавит его. Еще и корпус деформирует, тогда «голодная тьма» его же и сожрет».

Эла: «Небольшая деформация допустима за счет того, что голодная тьма пульсирует. Структорито все равно немного деформируется из-за инерции, его бы уже сожрало. Янтарь, отпусти время, смотрим дальше».

Над структорито кружила целая стая «шмелей», десятки плайнов. Пытались чем-то обстреливать — тоже надеялись попасть в «пятнышко». От Элы про него узнали — догадалась послать сообщение Карсаю и Казыму еще в начале завтрака с Шед. Но…

Зор, как только Янтарь еще раз замедлила время: «Ничего не выйдет. Любые снаряды слишком медленные, попасть можно только лучом каким-нибудь, но работу лучевой пушки кадавер почует и успеет увести пятнышко с линии выстрела. Он может «пятнышко» просто снизу держать, со стороны земли — этого хватит, чтобы протиснуться ясновиденьем, если не очень внимательно прощупывать. А ему сейчас и не надо внимательно».

Сента, Шатун, Тай: «Может у него вообще нет «пятнышка», вслепую двигается?»

Жасан, Кин: «Не вслепую. Видите, тут каналы телепортации все время появляются и гаснут, если выход вообще успевает сформироваться. Так это их кадавер гасит, а значит — нащупывает, не вслепую действует. Может, не «пятнышко», но что-то есть».

Эла, Зор: «Это «пятнышко». Оно очень эффективно и рационально. Но непонятно… Если он обнаруживает открытые каналы, то должен старательно прощупывать доступное пространство способностью телепортера, а потом воздействовать ей же, чтобы разрушать выходы. Почему ни вы этого не чувствуете, ни автоматика не реагирует — та которая ему же не дала построить канал телепортации? Чосты не могут его маскировать — они стирают сонк-объекты, а телепортеры создают и ощущают рассинхронизацию привязок».

Тайлинь: «Нащупать канал телепортации можно и ясновиденьем — он создает неоднородности в сонк».

Мирала: «И ринхами можно».

Ирмек: «Насколько я понял, чостами тоже можно, они очень чувствительны к сонк. А еще они могут ретранслировать воздействие телепортеров. Точнее — как бы делегировать, выполнять задания. Кадавер ими управляет и их ощущения воспринимает, как мы от ринхов, а раз он еще и телепортер, то может через своих чостов воздействовать на каналы. Да вот же, смотрите — это и происходит!»

Воспринимаемые Ирмеком чосты действительно проскочили через сомбр от структорито к очередному выходу из канала, и он тут же исчез, «схлопнулся».

Эла: «Атаковать чостами он не сможет?»

Эмэр, Ирмек: «От плайнов и «шмелей» чостов сонк-сервы отгоняют. Видимо, специально так настроены, чтобы чостам структуру нарушать. Но что-то придумать можно, наверное».

Зор, Эла, Сента: «Тогда наши враги уже придумали. Чостов надо нейтрализовать».

Ирмек, Янтарь: «Кадавер не позволит взять под контроль своих чостов».

Псих, Шатун, Капля: «Может, остановим время, чтобы Ирмек потренировался?»

Ирмек, Янтарь: «Мы уже тренировались. Обычными чостами, которые в наших устройствах, или «свободными», управлять получается. Но тут необычные, запрограммированные и под чужим контролем. И они, враги наши, могли предусмотреть, что кто-то скопирует способность управлять чостами сразу у кадавера и попытается их перехватить. Можно еще потренироваться и подумать, что делать…»

Эла, Мирала, Зор: «Потратим силы. Смотрим дальше, Янтарь, отпусти время».

Один из армейских «шмелей» спикировал, хаотично повиливая и выпуская поток мелких снарядов из бортовой турели. И структорито рванулся навстречу, мгновенно набрав скорость пули. Вырвался из пылевого облака — совершенно черный вытянутый овал, как пятно на стекле или дыра в мироздании. И уничтожил «шмеля» с короткой вспышкой — вероятно в том успел взорваться энергоблок или что-то замкнуло напоследок.

Мирала: «Кажется, в снарядиках была кислота Луаса».

Хороший ход — если бы кислота попала на «пятнышко», то могла проесть корпус и затечь внутрь структорито.

Не попала или не смогла. Либо кадавер перехватил все снарядики, либо корпус устойчив к химии.

Когда структорито спускался — уже на скорости самохода, все-таки экономил энергию, — его атаковал армейский плайн. Пилотируемый.

Янтарь остановила время.

Псих, Шатун, Капля: «Чего это он?»

Сента, Ирмек: «У пилота аспект снайпера. И он подсказал ему приблизиться».

Плайн ударил структорито «прямой молнией» — «ткнул» тонким стержнем, состоящим из чистого электричества, да такой мощи, что Шатуна едва не триггернуло.

Шатун: «Лучом когерентного света ионизировали воздух, чтобы стал проводимый, и пустили ток. И правда — молния».

Ляма: «Но голодная тьма поглотит любую энергию».

Шатун: «Ну, оно должно теперь само найти «пятнышко», как рыба глубину, и в него направиться. Или как молния железную мачту какую-нибудь находит».

Может и нашло — структорито дернулся. А может это он так нейтрализовал искусственную молнию, потому что тут же, не поворачивая корпус, ринулся навстречу отважному плайну. Тот ушел от встречи вниз и врубил предельную скорость — армейские плайны умеют обгонять пули, между прочим.

Структорито ринулся следом. Сначала двигался медленнее, но вот уравнял скорость, а вот уже настигал — у него-то сопротивление воздуха нулевое.

Плайн повернул, структорито тоже. Догонит…

Ирмек торопливо скопировал аспект Жасана, и они втроем с Кином проложили канал телепортации, причем действовали наоборот — сначала сформировали выход и путь, а потом захватили плайн. И создали для него сразу три входа в одном месте — как недавно ребятки из Центра в погоне за Бесполезными, только там были выходы… Один вход тут же «схлопнулся», второй Ирмек едва успел сместить, а третий успешно захватил плайн и отправил к выходу, который телепортеры открыли за полсотни переходов. Сработало, хотя между плайном и структорито оставалось шагов тридцать — почти ничто при их скоростях.

Ирмек торопливо скопировал с картуша аспект «оператора чостов».

Структорито ринулся к все еще открытому входу в канал телепортации. Тоже хочет портироваться, чтобы догнать отважный плайн? Было бы неплохо. Нет — отправил в канал сотню до предела заряженных чостов. Ирмек попытался взять из под контроль, успел только часть, не больше трети, остальные ушли в канал.

Но Жасан, поняв благодаря Ирмеку, что происходит, закрыл выход из канала, и враждебные чосты бесславно провалились в сомбр. А могли настигнуть отважный плайн, если бы Ирмек вовремя не догадался скопировать нужный аспект.

Жасан, Псих, Шатун, Капля, Зор, Ляма: «Чосты могли сбить плайн?»

Эла, Ирмек: «Могли. Внутрь не пролезли бы, но если излучили сразу всю энергию рядом с плайном, его бы оплавило. Это если в виде света, а могли и радиацию испустить, пилота бы поджарило».

Взятые под контроль чосты ничего не делали.

Зор, Эла, Шатун: «Это как со старыми компьютерами — если получали две задачи сразу, то зависали».

Уже немало.

Мирала: «Тот плайн падает… не двигается…»

Жасан: «Скорость уровнялась с тамошним воздухом. Ничего, разгонится. В крайнем случае, у пилота боевой скафандр и птер».

Янтарь: «Этого спасли. Что дальше?»

122

Кин, Тай: «Кадавер действительно может атаковать чостами. Почему применил их только сейчас, а до того брал «шмеля» и плайн на таран?»

Ирмек, Сента, Эла: «Во-первых, для атаки чостами надо очень много энергии, а ее запас у структорито ограниченный. Во-вторых, от таких резких выбросов энергии, да еще в наше пространство, а не в сомбр, у чостов может нарушиться структура, могут вообще не уцелеть. А они — тоже ограниченный ресурс, даже если кадавер умеет их создавать, как Эмэр сонк-сервов. В-третьих, мы про эту его возможность не знали, значит, стоило ее попридержать и не применять, там, где можно обойтись голодной тьмой. Чтобы сделать сюрприз в подходящее время».

Мирала, Зор: «Только время неподходящее совсем. Тот плайн ему ничем не грозил уже, он даже вернуться телепортацией не сможет быстро, кадавер не дает открыть выходы».

Жасан, Шатун: «Да вообще — чего он кидается на всех, кто в него стреляет, если все равно в «пятнышко» не попадают и ничего сделать не могут? Пер бы к станции, да хоть и вслепую. Быстрее успел бы и энергию сэкономил, и чостов. Не говоря уже, что мы теперь знаем, как он ими может атаковать».

Тайлинь: «Логика криминала. Если не наказать того, кто тебя атаковал, твои соперники решат, что тебя можно атаковать безнаказанно. И атакуют все сразу».

Зор: «Это можно использовать. Провоцировать его обстрелами, чтобы отвлекался на месть и растратил энергию. Всю не израсходует, не настолько наши враги дурачье, но половину не пожалеет, глядишь, и пригодится это. И время удастся выиграть».

Эла, Тайлинь: «Да, надо сообщить Карсаю и Казыму».

Ляма: «И Шед».

Остальные: «И Шед».

Отправили сообщения проверенным способом — с минорда Тайлинь, используя аспект Шатуна. Отчеты, что сообщения доставлены, от Карсая и Казыма пришли почти сразу, а от Шед все на было.

Эла досадливо: «Где она застряла? В этом ее прямом переходе, что ли?»

Зор, Сента, Шатун: «Может, только вышла из перехода, и минорд еще не подключился к сети».

Эла: «И долго ему подключаться?»

Зор: «Обычно хватает шага».

Эла: «Янтарь — на шаг».

Янтарь отпустила время.

Минорд Элы тут же чирикнул — дошло сообщение.

Мирала: «Шед!»

Иномирянка стояла на крыше водонапорной башенки и целилась в облако пыли, положив пистолет на поднятый до уровня головы локоть. И стреляла, три пули подряд выпустила. Надеялась попасть в «пятнышко»?

Почти попала — Мирала уловила своими ринхами, как «пятнышко» едва успело исчезнуть, пуле оставалось пролететь всего-то шагов пять и вонзилась бы в структорито.

Ляма, Тайлинь, Жасан: «Ближе надо было, в упор!»

А кадавер заметил Шед, и структорито ринулся к ней. На него тут же спикировали семь армейских «шмелей», поливая снарядами из турелей — пытались защитить Шед, хотя бы отвлечь от нее кадавера. Черное пятно структорито вырвалось из пыли и уничтожило «шмели», описав короткую дугу. И снова повернуло к Шед.

Которая тем временем отпрянула, потеряла равновесие и с размаху уселась на крышу. До чего же она была жалкой…

Жасану вспомнилось ведерко с мороженным, оставленное Шед в морозильнике с расчетом доесть потом.

Янтарь замедлила время, Кин и Жасан взялись торопливо прокладывать канал телепортации…

Ляма: «Не нужно. Шед знает, что делает».

Эла, Зор: «Она может сама сбежать через этот свой переход».

Мирала: «И переход открыт уже, вот же, я воспринимаю ринхами его».

Структорито нырнул вниз, пробил стенку башенки и тут же развернулся вверх, к крыше — решил атаковать снизу, вероятно для большей внезапности.

Крыши достиг быстро даже в замедленном Янтарь времени. Не жалко ему энергии…

Впрочем, Бесполезным хватило времени, чтобы понервничать.

Вот черный сегмент носа структорито возник из кровли точно там, где сидела Шед… только что сидела — как-то успела отскочить на шаг, и теперь стояла пригнувшись вполоборота к структорито. И тут же молниеносно ринулась к нему. Пируэтом — развернулась по пути вниз головой.

И прикоснулась к структорито — точно там, где замеченное Миралой «пятнышко». И превратилась в свой собственный черный силуэт — голодная тьма распространилась по Шед, как до того по прилипшей к «пятнышку» пыли.

Структорито продолжал взлетать, а Шед удерживала его носу стойку на двух пальцах. Была совершенно неподвижна… Нет — смещала руку с пистолетом короткими очень частыми рывками. Оставалось чуть, чтобы упереть ствол в корпус.

Сента: «Она двигает пистолет, когда голодная тьма пульсирует! Невозможно…»

«Пятнышко» сместилось Шед на затылок, рядом вынырнули из сомбра несколько заряженных до предела чостов. Ирмек их немедленно остановил. А Мирала через «пятнышко» и Шед провела наконец-то нескольких своих ринхов внутрь структорито. Бесполезные «увидели» ними много голодной тьмы на самых разных поверхностях — так враги придумали защитить важное оборудование. Но не кадавера, иначе бы он не смог пользоваться аспектами.

И хорошо — Шед наконец-то подвела пистолет в упор к корпусу структорито, точнее достаточно близко к нему, чтобы угадать между пульсациями, и выстрелила.

Пуля пробила кадаверу голову.

123

Голодная тьма исчезла, структорито неподвижно завис в воздухе. Когда Бесполезные его только обнаружили, он выглядел металлическим «семечком» с тускло-глянцевой поверхностью. А сейчас был с вмятинами, местами изъеден или оплавлен — все-таки попадали в «пятнышко» снаряды, лучи и «прямые молнии».

Удерживавшая стойку на двух пальцах Шед была окутана странной дымкой, в которой перемешивались, не сливаясь, искристый туман и черный дым.

Тай: «Что-то релятивистское. Возникло, как только «пятнышко» приползло Шед на затылок».

Эла: «Искажение света. Вероятно, должно было ее защитить от тех чостов, если бы они успели испустить свет. Но от радиации не защитило бы. И от самих чостов, если бы они пролезли через пятнышко внутрь Шед».

Ирмек: «Они не собирались. Я не успел уловить, почему, но что-то им мешало. Не отпугивало, как сервы, а будто не видели Шед».

Жасан: «Так она же разведчица, ей надо уметь прятаться от сонк-сущностей».

Как только Шед выстрелила, чосты стали полностью подконтрольны Ирмеку. И он их отпустил, чтобы остальные наблюдатели не отвлекались на лишнее, а то начнут еще одного кадавера искать по окрестностям.

Шед уверенным, аж небрежным, движением тренированного акробата встала на ноги.

Все также окутанная дымкой, потому казалась не человеком, а призраком. Дымка покрывала туловище, вдоль конечностей и на лице была достаточно прозрачной, и Бесполезные разглядели, что от пышных кудрей Шед осталась неровная стерня. И одна ресница исчезла.

Тай с облегчением: «Уши целы».

Шатун: «Может отрасти успели. Она же реген из самых сильных, и притом рапид сильнее нашей Янтарь».

Тай: «Все равно хорошо».

Шед спрыгнула на со структорито на башенку. Очень красиво — в полете перевернулась через голову, финишировала, встав на одно колено, с опущенной головой и упираясь пальцами в кровлю.

Потом точно также, только еще красивее, спрыгнула с башенки на крышу фермерского строения, легко, изящно сбежала по лесенке. Зашла внутрь, а там исчезла — ушла своим прямым переходом. Ни разу не взглянула ни на структорито, ни на зависшие вокруг него «шмели» и плайны. Как герои приключенческих фильмов не оглядываются на поверженных врагов, взрывы и пожары.

Дымка вокруг Шед так и оставалась, Эмэр забеспокоилась: «Если все закончилась, то зачем ей эта дымка? Зачем на нее энергию тратить? Может быть она перестаралась, и у нее разладилось что-то? И потому вот так красуется — хочет, чтобы все подумали, что с ней все нормально, чтобы на помощь не бросились?»

На помощь действительно никто не поспешил. Потом, когда Шед исчезла, шмели и плайны закружились настоящим роем — образовали плотное облако вокруг структорито, несколько проникли в строение, тут же вернулись и залетели в башенку через проделанную структорито дыру у основания, из которой вытекали остатки воды, образовав большую лужу.

Чи оббежал вокруг стола, остановился на долю шага возле Лямы, потом возле Сенты. Неторопливо вернулся к Эле. Поначалу бывало, что Чи пугался слияний, беспокоило его, что Эла и другие Бесполезные резко становились усталыми, взбудораженными и голодными. Скулил, жался к Эле, Шатуну или Ляме. Сейчас пугаться перестал, но все же иногда волновался, проверял, бегая вокруг Бесполезных, что-то свое, лисье.

Тут явилась Шед — выступила из ниоткуда, как и когда уходила. Завернутая во что-то с растительным орнаментом — не то скатерть, не то занавеску, — волосы укорочены очень неровно — где-то остались длиной пару пальцев, где-то открылась голая кожа. А может быть голодная тьма съела и кожу, как одежду, но все успело зажить благодаря способностям регена и рапида. В руке Шед держала минорд, на ноге у нее был тот самый браслетик из проволоки, на глазах ее очки — догадалась все это отложить перед тем, как кидаться на структорито. В другой руке — одолженный у Бесполезных пистолет, который быстро положила на стол.

Ирмек, скопировав с «картуша» аспект Кровохлебки: «Она истощена!»

Жасан сразу телепортировал на стол перед Шед большую бутылку ананасового сиропа. Выпила залпом, Ирмек почувствовал облегчение.

Шатун сказал сочувственно:

— Еще бульон бы вам покрепче. У нас остался, согреть?

Шед смущенно улыбнулась:

— Спасибо… Да, подогрейте пожалуйста. И мне бы…

— Санузел там, — быстро перебил Ирмек, — сразу слева.

— Спасибо.

Эла, глядя вслед Шед: «Что вы о ней думаете?»

Ляма: «Она гораздо красивее, чем выглядит», — звучит странно, но для падкой на красоту Лямы уродство отвратительно, а Шед отвращения не вызвала. Даже какая-то своя гармония просматривалась во всех ее изъянах. А еще — глаза, грация…

Бесполезные «сшестеренкой» подобрали для Шед одежду из запасов. Но не обувь — у иномирянки оказались разные ноги, а щеголять в неравных туфлях слишком не соответствует моде родного мире, уж лучше босиком.

Ляма добавила: «Она нас очень хвалила». Без оценки и без выводов, просто то, на что стоит обратить внимание.

Шед действительно наделала комплиментов не только Бесполезным, но и человечеству родного мира — и цивилизация здесь хорошая, несмотря на разросшийся криминал, и табак вкусный.

Псих: «Насколько я уловил, нас она правда уважала. И даже благодарна за то, что мы разобрались с этими их Авст».

Капля: «А я б сказала, что она настроением своим управляет. Что хочет, то и чувствует. Вернее — что надо, то и чувствует. Эт у них там на Грани очень полезно было бы. В разведке тем более — эт можно ж врать так, что ни один дигит и ни один ясновидец не подловит».

Ляма: «Я не заметила, чтобы ее эмоции относительно нас были искусственными. Но все они были положительные или нейтральные. Это бывает редко».

Зор, Мирала, Жасан: «Ну так она же чужачка. Может быть у них вообще все по-другому».

Ляма: «Люду не понравилась моя уязвимость. И суетливость и пугливость Элы. При этом мы все ему нравились, несмотря на недостатки. А Шед не испытывает из-за наших недостатков… ничего».

Эла, показывая модель: «Возможность полностью менять свои эмоции делает психику слишком нестабильной. Можно нечаянно превратиться в хихикающего безумца. Или перестать дышать, потому что тебе будет все равно, жить или умереть. Но отключать ненужные чувства, чтобы не мешали, может быть полезно, особенно в боевых ситуациях».

Ирмек, Янтарь: «И она отключила. Выходит — нечестная с нами».

Кин, Шатун: «Это может быть просто вежливость по какому-нибудь их этикету, допустим. Люди, они по сути своей двуличные, вообще не врать не могут, а Шед человек».

Янтарь, Зор, Сента: «Может и так. Но и другие варианты остаются. Может быть, она манипулирует нами зачем-то».

Ирмек, Мирала, Тай: «Грубоватая манипуляция, раз мы ее заподозрили. Однако, да — непонятно теперь, можно ли ей верить».

124

Бульон Шатун подал в большом кувшине с двумя ручками, и Шед выпила залпом половину. У нее сразу заново отрасли пышные черные кудри. Не самое удивительное, что Бесполезные видели, особенно в последнее время, тем не менее, такая мощная способность регена впечатлила. И даже показалась избыточной — или для пограничников важны длинные волосы?

— Спасибо, — выдохнула Шед.

— Может еще чего? — спросил Шатун. — Вот, пилав с уткой остался еще, рыба…

— Да… не откажусь. Но… я это вам всем сказала «спасибо» за то, что помогли. Когда подсказали, что структорито атакует в ответ, если его атаковать, и потом, когда отогнали тех чостов. Они действительно могли создать проблемы.

Мирала воскликнула:

— Да как вы вообще решились?!.

Шед повела плечом:

— Риск был не так уж велик. Когда я прикоснулась к «пятнышку»… потеряла бы кожу с кончиков пальцев, если бы не успела. Потом главное было сохранять неподвижность между пульсациями голодной тьмы, это я умею. Но эти чосты… Я бы смогла уйти прямым путем, потому что «пятнышко» было на мне. Но не успела бы выстрелить.

— Вы еще и риск просчитали, — пораженно качнула головой Эла.

— Еще когда рассматривала структорито в новостях. Сначала был план перемещаться к структорито и бросать шкворни в пятнышко, но кадавер мог их перехватить. А ваши пули медленнее шкворней. Потому желательно было, чтобы голодная тьма покрыла шкворень или пулю хотя бы сначала, то есть надо было позволить ей покрыть и меня тоже. Тут ваша подсказка помогла… приманить структорито.

Бесполезные пораженно молчали. Эла — откровенно напугана была. Да и другие только сейчас осознали, что Шед не просто боец, даже не просто генетически запрограммирована сражаться, а представительница цивилизации для войны созданной и всю свою историю только этим занятой.

Эла спросила:

— Та дымка вокруг вас…

— Зеркальное марево, — кивнула Шед. — Релятивистское искажение из мелких флуктуаций. Рассеивает свет, и чем сильнее свет, тем сильнее рассеивает. Защищает от атак светом.

— Флуктуации… В таком случае поддерживать это… зеркальное марево требует довольно много энергии. Почему вы его не убрали после того, как… обезвредили структорито?

Во взгляде Шед появилось смущение. И удивление — мол, что тут непонятного? Но поскольку Бесполезные явно не понимали, решившись, объяснила:

— Потому что голодная тьма съела мою одежду!

Все равно непонятно.

Шед продолжила втолковывать:

— Но это же неприлично, в таком виде… Было бы неприлично… Или?

Сента хмыкнул:

— Неприлично, конечно, но кто бы внимание обратил после того, что там было? Да вам бы и не такое простили. А что, у вас по-другому? Не простили бы?

— У нас нет подобных запретов.

Логично, с внешностью пограничников вероятность, что кто-то, глядя на их наготу, возбудится, и потому смутится, очень небольшая. Разве что уродства своего стесняться и скрывать его, но как тогда жить? И есть ли смысл стесняться, если все остальные тоже уродливые? Да и не до предрассудков тем, кто воюет все свое существование и войной живет.

Тай в слиянии: «Они уродливые, а мы нет. Не хотела нас шокировать? Как бы спросить поделикатнее».

Вряд ли. Телу Шед было далеко до идеала — угловатое, кривоногое, грудь даже не плоская, а вогнутая вообще из-за торчащей килем грудной кости. Но не уродливее лица, которое иномирянка не скрывала, хотя могла бы.

Шед, озадаченно нахмурившись, спросила:

— А если в обычной, спокойной обстановке выйти в таком виде на улицу, обратят внимание?

— Конечно, — уверенно подтвердил Шатун.

— И что сделают?

— Ну… прикрыться вынесут. Это, то есть, если обычные люди, а то всякие бывают.

— Всего лишь?

— Так а зачем одежда — чтобы от холода защищать. Или на солнце не обгореть. Ну — в первую очередь, начиналась с этого. А потом уже традицией стала, так же ж?

— То есть, обычные люди не будут оскорблять, набрасываться, вызывать стражу?

— Так а зачем? Он же не бьет никого, не грабит. Хотя, вот, в мире Безжалостных закон специально запрещает привселюдно раздеваться. Не знаю, с чего, не разбирался. Да и у нас в старину нравы построже теперешних были. Но сейчас-то запрета нет.

— Совсем нет? Даже негласного?

— Ну, раз традиция носить одежду, то и запрет ходить без одежды. Так ведь, да, если снять с человека всю одежду, то он будет голый, что тут сделаешь?

— А надо бы вызвать патруль, — заметил Ирмек. — Это же неспроста такое… вдруг ограбили его, голого этого?

— И медиков вызвать, — добавил Кин. — Может он наркотиков перебрал. Или в таком отчаянии, что уже все равно ему… топиться идет!

— А если это будет женщина? — спросила Шед.

— То же самое. Разобраться надо, что с ней случилось.

— Допустим, она решила покрасоваться. Шокировать пренебрежением к условностям.

— Так тогда предупредить надо! — возмутился Шатун. — Чтобы люди зря не пугались и патрули с медиками не гоняли! Да зачем на улице шокировать, когда сеть есть? Там же больше посмотрят, хоть потому, что можно в записи. И пугаться не станут.

— И многие… так поступают?

— Многие, — усмехнулась Тайлинь. — И довольно давно. Уж чего, а картинок и видео с обнаженными людьми в сети более, чем достаточно. Возможно потому к подобным ситуациям в наше время относятся спокойнее.

— Ага, — подтвердила со смешком Капля. — Насмотрелись, аж надоело, куда там шокировать.

Шед задумчиво хмыкнула. Принялась есть пилав, ловко зачерпывая кусочками тонкой лепешки. Опять не той рукой, левой, хотя по этикету надо правой.

Бесполезные вокализировали шуточку про «дикаря» в зеркале. В этот раз не стали сворачивать языки в трубочки, потому что Шед уже не гостья, а своя, над которой можно по-дружески добродушно подтрунивать.

Шед рассмеялась.

125

Завизжал минорд Кина — всех доступных медиков вызывали в Ширшик. Кин торопливо, задействовав способность рапида, сбросил сообщение остальным.

Поврежденная структорито тридцатиэтажка все-таки разрушилась — каркас покосился, но устоял, а вот перекрытия, стены, панорамные окна из старого бьющегося стекла — посыпались.

Шед спросила Кина скороговоркой:

— Вы же еще учитесь?

— Там сотни людей, — также быстро ответил Кин. — Их выводили, но не успели.

— Целителей может не хватить?

— Точно не хватит.

— Я позову наших, — решила Шед и исчезла, уйдя своим прямым переходом к себе на Грань.

Ирмек в слиянии, обращаясь к Жасану, который уже прокладывал каналы: «Я тоже пойду».

Эла: «Все идем, нам сейчас не стоит разделяться. Только надо будет изменить внешность и делать вид, что мы не вместе… как-то… Далеко не расходимся. И, пока на нас смотрят — без слияния, чтобы не выглядеть странно и не привлекать внимание».

Внешность всем, кроме Кина, изменил Ирмек уже скопированной способностью Кровохлебки — Бесполезные недавно пробовали это, подобрали вариант, чтобы выглядеть неприметными. И поменьше целительского воздействия, не стоит им злоупотреблять.

Телепортировались на задний двор больницы в Ширшике. Обнаружили, что это недалеко от разваленной высотки, Тайлинь, Мирала и Ляма принялись искать выживших. Нашли сразу нескольких. Часть из них уже нащупали другие ясновидцы, двоих даже пытались захватить телепортеры — не особо получалось в спешке, потому что захватывать надо было точно, не утащив вместе с раненым кусок перекрытия или пару сотен стеклянных осколков.

Ляма, помогая жестами, торопливо объяснила, где искать раненого. Жасан прощупал его своей способностью. Понял, что может захватить достаточно точно, но долго, за десяток шагов. И как бы потом не убить при телепортации.

— Нет, давай сольемся, — потребовал Кин. И закончил уже в устроенном Сентой слиянии: «Может быть, не заметят, какие мы странные, если быстро управимся».

Янтарь замедлила время.

Первый нащупанный «сшестеренкой» раненый — со сломанным в двух местах позвоночником и полузатопленный изнутри собственной кровью — ужаснул. Особенно новичка среди Бесполезных Жасана и почему-то Тайлинь, хотя ей и убить приходилось. Хорошо, был в слиянии Кин, который на практике в клиниках видел всякое и поделился профессиональным хладнокровием с остальными.

Жасан и Кин благополучно захватили раненого и телепортировали в пустой медицинский бокс. Сразу без одежды и попавшей в раны пыли, что очень понравилось Кину — были в современной медицине случаи, когда автоматика боксов слишком отвлекалась на очистку повреждений, вместо того, чтобы срочно стабилизировать пациента. Машины все еще тупые.

Следующий раненый. Проверили, захватили, телепортировали.

Так и продолжали. Свободные боксы в больнице быстро закончились, но армия уже успела подогнать и расположить возле разрушенной высотки свои, предназначенные для эвакуации раненых из зон боевых действий.

Шатун: «Вот там еще один — явная электрическая активность мозга есть».

Жасан, Тайлинь, Эла: «Он еще жив?! Это же не человек, а лепешка…»

Ирмек: «Жив. Но ему осталось пару шагов».

Янтарь: «Мы очень вовремя».

Что делать, придумали быстро — телепортировали раненого не сразу в бокс, а просто из-под завала, Эмэр нашпиговала раздавленное тело сонк-сервами и, где могла, распрямила и соединила. Где не смогла — Кин и Жасан развернули ошметки и осколки в нужное положение телепортацией, заодно убрали кровь из легких и брюшной полости. Ирмек срастил и заживил повреждения — сразу все одним усилием.

Эла удивленно: «Теперь выживет?»

Ирмек уверенно: «Выживет. Но все равно — в бокс».

Продолжили.

Зор, Эла: «Если эту раненую убрать, вот эти обломки обрушатся».

Эмэр: «Сонк-сервами трудно будет это все удержать. Обломки слабо прилегают друг к другу и много их».

Зор, собирая перемычки между обломками из миллионов ПТС-плоскостей сразу: «Тай?»

Тай стала упрочнять ПТС воздействием своего аспекта.

Эла: «Эту перемычку выше. Вот так».

Отправив раненую в бокс, тут же телепортировали на ее место под обломками каменное крошево и песок.

Эла: «Все, теперь не обрушится». Зор рассеял перемычки из ПТС.

Жасан: «Можно было не возиться с перемычками и сервами, а просто сразу телепортировать на его место песок и камешки».

Зор, Эла, Сента: «С перемычками и сервами надежнее. Зачем рисковать, если можно не рисковать?»

Продолжали.

Ирмек: «Нет, телепортируйте вместе с этим осколком, он кровь перекрывает, вот же».

Псих, Шатун, Капля: «Может — подлечим?»

Ирмек, Эла: «Надо экономить энергию и силы, раненых много еще».

И то верно.

Телепортировали из дома-убежища и подключили к своим аспектам конвертеры, потом — по чашке бульона в желудки и немного раствора глюкозы прямо в кровь, чтобы не падать от голода, едва закончат. Тем не менее, поберечь силы стоило.

Ирмек, Кин: «Ого, да у этой лимфома. И не в начальной стадии».

Ляма: «Хотите заняться?»

Ирмек, Кин: «Хотим, но — потом, прямо сейчас у нее срочнее проблемы — переломы вот эти. Но займемся».

Тайлинь, Ляма, Мирала: «А это что?!»

Ирмек: «Заядлый курильщик. Легкие забиты смолой и сажей».

Мирала, прощупав своими ринхами: «И то правда, это смола и сажа. Но надо же, сколько его всего».

Жасан и Кин телепортировали раненого так, чтобы смола и сажа остались на месте — зависли в замедленном времени черным облачком, повторяя до мельчайших деталей структуру легких. Бесполезные восприняли облачко через Ляму с Миралой и настолько удивились, что едва не сработали триггеры.

Кин, Жасан: «Когда мы вот сейчас телепортацией кровь из легких откачивали, это такая же тонкая работа была».

Капля, Мирала весело-саркастически: «А, ну, тогда действительно нечему удивляться».

Перенеся в бокс сто восемьдесят девятого раненого, Бесполезные быстро проверили «сшестеренкой» и способностью целителя оставшихся в высотке людей.

Ирмек, Тайлинь, Псих: «Судя по всему, с остальными ничего страшного. Если просто подождут, их вытащат другие телепортеры».

Жасан, Кин: «Да, наших тут достаточно. Похоже, «Струна» вся сразу помочь решила».

Псих, Мирала: «Вот эту по голове крепко ударило».

Ирмек: «Она в сознании. Но сотрясение возможно, давайте ее отправим в бокс».

Кин: «И хватит. Нам с Ирмеком силы нужны, чтобы теперь всех этих спасенных лечить».

126

Бульон, глюкоза и конвертеры оказались очень кстати — Бесполезные, выйдя из слияния, не попадали без сил, хоть и потратили уйму энергии на телепортацию и не только. Так, слегка повело от усталости и за несколько шагов отпустило. Бывало хуже.

Выхватили из поясных сумок шоколадки, Ляма — упаковку белковой пасты, и торопливо употребили.

— Как там спасенные? — спросил Ирмек Миралу. — Дальние, я не до всех дотягиваюсь.

Она ответила:

— Кажется, в норме. На пультах боксов все мигает, но не тревогой и не звенит. Хотя медики… а, это они бегут к боксам, в которые мы только что спасенных насовали.

Ляма добавила:

— Тот, кого раздавило в лепешку, сейчас в сознании.

— Еще бы, — ухмыльнулся Кин. — Так, меня вызывали в администрацию, где она тут?

— Надеюсь, что по дороге через столовку, — пробормотала Капля. Да, подкрепиться не помешало бы.

Отправились вокруг больницы к главному входу. «Полюбовались» на ту самую тридцатиэтажку — она покосилась, стекла в сетках трещин или вовсе рассыпались, каркас обнажился. Ужаснулись даже жегиты, лишний раз осознав, как страшны голодная тьма и люди, способные ее применить.

Вокруг тридцатиэтажки уже зависли десятки «шмелей» с динамиками, из которых уверенный сильный голос убеждал людей в здании сохранять спокойствие, по возможности никуда не двигаться и ждать, пока эвакуируют телепортацией.

Больничная столовая, предвидев наплыв обеспокоенных родственников, развернула пункт питания недалеко от входа в больницу. Бесполезные разделились, чтобы никто не догадался, что они вместе, взяли по две порции больничного желе, Ляма — мороженное. Потом собрались за тремя соседними столиками якобы случайно.

Торопливо ели, фиксируя нарастающую суету вокруг — медики, техники, военные, спасатели, напуганные родственники, еще кто-то.

Ирмек вдруг сказал тихо, но достаточно четко, чтобы услышали остальные:

— Что я здесь вижу.

Это он обратил внимание на группу медиков — во всяком случае, людей, одетых в блестящие медицинские костюмы — торопливо направлявшихся к входу в больницу. Потому что они были явные пограничники. Даже внешне — все некрасивы и плохо сложены, причем каждый по-своему, на глазах — очки с темными стеклами. Не такие, как у Люда и Шед, но те были бы слишком заметны. Вызванные Шед целители с Грани пришли на помощь родному миру Бесполезных.

Причем их было девять. А Люд говорил, что среди пограничников всего восемь целителей.

Сента усомнился:

— Я не чувствую ни у кого из них конструктов аспектов в энергетике.

— Я тоже, — подтвердил Ирмек. — Но это явные пограничники. И их девять.

— Могла прикрыть ложной зацепкой, или чем-то аналогичным, — предположила Тайлинь. — Она же из «мельников»… Прощупать бы их «сшестеренкой».

Эла возразила решительным жестом — слишком много вокруг свидетелей.

— Кто же? — протянул Псих. — Кого из них труднее всего заподозрить?

Мирала хохотнула:

— Она могла превратить себя в мужчину?

И указала взглядом на приземистого лысого пограничника с огромной нижней челюстью и квадратным сложением.

— Это и есть женщина, — разочаровал Кин.

Бесполезные уставились на него, любопытствуя, уверен ли он, а если да, то почему.

— Не говори! — потребовала Тай.

Ладно, в ближайшем слиянии узнают все равно.

Ляма коротким движением пальцев указала на другую пограничницу — с проваленной переносицей, огромным ртом и слишком длинными руками.

Все, даже Жасан, поняли лямину логику — восемь пограничников были «красивее, чем выглядят», а эта, большеротая, просто уродливой.

Тем временем, целители пограничников и Кровохлебка совсем приблизились.

Бесполезные обменялись жестами, решая, что делать, и Кин с Ирмеком поднялись навстречу пограничникам. Все приготовились к противостоянию — слиться, а потом размывать восприятие ринхами, блокировать, если удастся обнаружить конструкт аспекта, может быть, атаковать «мухами». Впрочем, вероятность противостояния Эла оценила, как близкую к нулю.

Кровохлебка остановилась, растянла огромный рот в радостной, но жутковатой из-за мелких и редких зубов улыбке:

— Здравствуйте! — голос себе она тоже изуродовала до сипло квакающего. — Хотите помочь? Пойдемте. Только…

Она коротко обвела взглядом остальных Бесполезных.

Зор, решив за всех, пожал плечами — подождут снаружи, пока Ирмек и Кин работают. Все равно сейчас внутри больницы нужны медики и целители, а остальные лишние. Конечно, присматривали ринхами, ясновиденьем и так далее, готовы были слиться и применить свои способности.

Жасан поежился:

— Не нравится мне это. На виду мы здесь, и — все вместе. Заснимут же камеры…

— Сейчас нас никто не снимает, — успокоил Шатун.

— Ага… Хорошо. Как наши спасенные?

— Как я понял, стабилизировали их боксы. На экранах ничего такого не мигает.

— Спасенными занимаются медики и целители, — добавила Ляма. — Кин уже одного… отремонтировал…

— Да, я почувствовал его работу, — кивнул Жасан. — Тонкая. А те, в высотке?

Ответила Мирала:

— Осталось сорок девять человек… Сорок восемь. Телепортируют их одного за другим.

— Мне бы туда, но… и так уже разделились с Ирмеком и Кином. А, ладно — и без меня справятся, телепортеров здесь… даже не знал, что нас столько, аж друг другу мешаем. Так тогда, может… спасенные в боксах стабильные, целителей для них хватает — сама Кровохлебка здесь. Из высотки никого выручать не надо. Может не нужны мы уже здесь? А то маячим, не вычислили бы.

— Кин нужен здесь, — возразила, хмурясь, Эла. — Ирмек… Целителей и правда хватает, но это нужно самому Ирмеку — лечить сложные случаи под присмотром опытных целителей. А еще я хочу дождаться Кровохлебку. В любом случае, не та здесь обстановка, чтобы кто-то взялся вычислять нас. Будем надеяться.

Что ж, раз Эле не страшно, то бояться нечего.

127

Бесполезные все же рискнули разок слиться — убедились, что действительно никто не следит, еще раз проверили спасенных в медицинских боксах.

Посмотрели новости в сети — пока что излагались только факты без обсуждений, картинок и видео. И то нечетко — коротко упоминали, что структорито было «нейтрализовано с использованием непосредственного контакта».

Эла совсем успокоилась — она опасалась, что у хозяев структорито был запасной план, и что его вот сейчас задействуют. Но время шло, ничего не происходило. Может, нет у врагов никаких планов и структорито действительно был их последним мощным оружием? Хотелось бы, но моделям не соответствовало.

Кин, Ирмек, Кровохлебка и целители с Грани вернулись неожиданно быстро, уже одетые в обычные майки, брюки, туфли. Ирмек задумчиво хмурился, остальные выглядели усталыми, но довольными.

— Справились?! — удивилась Эла.

— Да, — ответила Мирала, тоже удивленно. — Спасенные в сознании. Вылезают из боксов, одеваются. Только та с лимфомой…

— С ней все будет хорошо, — успокоила Кровохлебка.

— Но вы быстро!

— Простая работа. Механические повреждения это не аутоимунное… Тем более, если края ран уже соединены, и нужно только заживить.

От больницы, где становилось слишком людно, отправились в лесопарк на другом конце города. Разделились, прошли разными путями и собрались уже там, скрывшись под деревьями от одинокого городского «шмеля».

И снова разделились — Ляма, «лизнув» еду, предлагаемую в торговых автоматах, обнаружила очень вкусную лапшу с рыбой. И парни, в том числе пятеро целителей с Грани, пошли за лапшой — Кровохлебка объяснила, что по обычаям пограничников подавать еду должны мужчины, даже если приготовила или заказала женщина. Добавила:

— Старая культура накопила много странных обычаев. Но от лишнего избавляются.

Среди оставшихся завязалась женская болтовня. Эмэр спросила Кровохлебку:

— Так с Людом — это у вас в первый раз было?

Та повела плечом:

— Если вы о сексе, то… как сказать. Превратила я однажды себя в мужчину.

Шутка.

Целительницы с Грани повернулись на смех Бесполезных. Они не знали земных языков, и Кровохлебка перевела свою шутку парой коротких фраз. Немного смутились, но тоже посмеялись.

— На самом деле я потеряла свою драгоценную невинность до того, как получила аспект, — вальяжно поведала Кровохлебка. — Не торопилась, просто так получилось.

По непроизвольно составленной Элой модели беседы, теперь Кровохлебка спросила бы про личную жизнь Бесполезных и могла из их ответов узнать лишнее, обнаружить уязвимости. Потому Эла увела разговор в другую сторону:

— А вы быстро овладели языком пограничников.

Кровохлебка объяснила:

— Я работала в основном в заграничье, то есть уже в дипшейд, в областях замедленного времени. Пограничники создают их искусственно и используют для планирования, подготовки разных сложных операций или лечения. Не знаю точно, сколько времени прошло для меня, там нет дней и ночей. По минордам получается, что пару сезонов. Минорды тоже там сбоили, но мне кажется, что если ошиблись, то не слишком.

— Было много раненых? — спросила Янтарь.

— Всего пять за все время, и то — пленные. Странные они… Боятся получать удовольствие или облегчение — как будто подозревают ловушку. И все равно — люди с обыкновенной энергетикой… Даже психологией. Я с ними мало общалась, лечила только, а в основном работала с энергетикой пограничников. Настраивала ее, чтобы они могли сопротивляться разным атакам, облучениям. Разрабатывала с разведчиками способы маскировки.

— А, это вы там придумали, как скрыть свой аспект?

— Придумала не я. Я помогла отладить и сделать доступным. А еще… Я вам рассказывала, что целителю нужно лечить все более сложные случаи, чтобы совершенствоваться. И как дошло до того, что я сама же сложные случаи провоцировала… С пограничниками это можно делать безопасно. Они могут, если надо, ослаблять свою способность регена. Как и другие способности.

— И они соглашались?!

— Даже предлагали себя мне в качестве… подопытных.

— А вдруг — неудача?!

— Случалось. Они просто усиливали способность регена и выздоравливали.

— Тогда почему бы на наших регенах так не экспериментировать? — предложила Тай. — Усиливать или ослаблять свои аспекты они не могут, так можно им аспекты заблокировать, а чуть что — блок сразу снять, пусть выздоравливают? С их согласия, конечно!

— Да, эти возможности рассматривали в клиниках. Решили, что рискованно. Там, где целители не знают, с чего начинать, аспект регена тоже может не справиться.

— Но он просто возвращает энергетику и организм к норме.

— Да, но если проблем много и они взаимосвязаны… решаешь одну — возникают другие. Если… зайдет слишком далеко, аспект регена может… не успеть среагировать.

— А… да, есть такое, аспекты запаздывают. А у пограничников почему не?.. А, ну да, они же еще и рапиды.

— Верно. Потому с пограничниками никакого риска. Ну и… Я так развила свой аспект, что даже не мечтала.

— Так вот, почему Ирмек так удивился, когда ваш аспект скопировал, — качнула головой Янтарь. — Аж растерялся.

— Но и сам Ирмек, я вижу, развивал… мой аспект. По крайней мере, дальность. Он же сегодня пользовался им до того, как вы встретили меня? Это же вы телепортировали в боксы самых тяжелых?

Тайлинь подала коротким жестом успокаивающий знак — Кровохлебка не пыталась ничего выведать, а просто болтала. Потому Жасан спокойно ответил:

— Ага, мы.

— И одного легкого. Из бокса дий-восемь. Но он был очень тяжелый до того, как ваш Ирмек его вылечил. Причем… Я в жизни не видела столько целительского воздействия сразу. Что с ним было? Разорвало на части, а вы собрали?

— Нет, раздавило его, — догадавшись, о ком говорит Кровохлебка, ответила Мирала.

— В лепешку?!

— Ага, можно считать.

— И как же Ирмек справился?!

— Так мы ему помогали. Сначала Эмэр сонк-сервами распрямила того раздавленного, кости повправляла.

— Сонк-сервы превратили бы мягкие ткани в кашу. А потом еще и поджарили бы.

— А я осторожно, — улыбнулась Эмэр. — И быстро. Ну и Кин переставил-развернул, что надо. Ирмеку осталось только залечить по стыкам.

— Да, у вас же есть Кин чтобы развернуть-переставить. Тоже… впечатляет. Но — только залечить… Ирмеку тоже пришлось бы действовать очень быстро. Не уверена, что я смогла бы тогда… когда он скопировал мой аспект.

Она все-таки выпытывала.

Янтарь пожала плечами:

— Ирмек тоже немножко развивал аспект — как раз дальность и, вот, скорость. Диагностику в основном. Хотя, вот, придумал, как сделать пограничников красивыми.

Кровохлебка нахмурилась:

— Зачем?

— Ну… вот, придумалось.

— Хм. Хорошо, как?

Янтарь вкратце объяснила. Уловив суть, Кровохлебка аж рот свой лягушачий разинула. Повернулась к целительницам пограничников и быстро изложила суть им. Они неожиданно заинтересовались, стали живо обсуждать.

— Все же хотят быть красивыми? — удивилась Тайлинь.

— Нет, хотят попробовать применить… профессиональное любопытство. Сочетать способность регена и мои закладки… Бездна, это такие возможности!

128

Вернулись парни с добычей, раздали. Бесполезные показали целителям пограничников, как открывать упаковки, превращая их в миски, откуда извлекать щипцы и ложки.

Лапша была тонкая, как волос, а рыба в виде мелких гранул. Не соответствует современной кулинарной моде, по которой, если измельчать, то совсем до однородности, а если нет, то уж чтобы было, что ухватить щипцами. Тем не менее — вкусно, гранулы удачно запутывались в лапше. Шатун довольно прицокнул — он не ревновал к успехам других поваров, однако расстраивался, если приготовлено плохо. Съев еще лапши, удивленно предположил:

— Апельсин добавили?

Ляма подтвердила кивком. Она, наслаждаясь лапшой, еще и подслушивала своей способностью. Вот, разговор телепортеров, для которых развалившаяся тридцатиэтажка оказалась хорошим поводом встретиться за стаканом кумыса:

— …из рук, можно сказать, выхватили!

— И у меня. Только я не знаю… Она была придавленная, и в нее упирался стержень какой-то. Сложно захватить, чтобы безо всего лишнего. Да еще в медицинский бокс надо, то есть и распрямить, а не только развернуть. Нет, можно, если бы не надо было быстро…

— Это так. Еще просили портировать в бокс без одежды, а времени прицеливаться было… Ты хоть одного прямо в бокс портировала?

— Нет, никого. Не знаю, кто это делал, может быть, кто-нибудь из Центра. В «Струне» никого не знаю, чтобы умел так точно и так быстро. Разве что тот парень, хирург-телепортер, который потом спасенных уже в боксах обрабатывал, он умеет целить точно.

— А он есть в «Струне»? Хирурги-телепортеры и правда очень точные, но дальность у них всего пару десятков шагов, больше не надо им.

— Может он их из одежды просто наружу портировал, на десять шагов, а там подхватывал другой телепортер и уже отправлял по боксам? Или… он со всей своей точностью захватывает, а другой тем временем прокладывает путь и формирует выход. Трудно согласовать, конечно, но если потренироваться, то — получится. Может быть.

— Может быть. Но понятно, что не простые у него методы. Если это он, и если он есть в «Струне», надо будет расспросить его. И самим попробовать.

Потом телепортеры начали обсуждать, не предложат ли им награду за то, что сегодня спасали людей, и не стоит ли отказаться, чтобы не выглядеть жадными дураками, в том числе в своих глазах.

Ляма прислушалась к другим разговорам, нашла еще один интересный, между медиками:

— …могло не хватить боксов тем, кому надо.

— Надо, не надо — у телепортеров не было времени разбираться. Они даже не могли понять, насколько он был тяжелый, потому что не медики. Бывало же, что ясновидцы слушали сердце и путали испуг с инфарктом и поднимали переполох.

— Как такое возможно?

— Нам не понять, потому что мы медики. Кстати, автоматика бокса влила ему кровь. Значит, целители успели его обработать… даже не знаю, когда, и почему автоматика не заметила. Еще в здании, может быть. Да, вот еще, смотрите — ему убрали плешь. Он начинал лысеть, и подтянули волосы ко лбу. И… морщины разгладили.

— Красотой озаботились?

— Похоже на то. Но не похоже на целителей. Почему целитель взялся лечить еще в здании, предположить можно — допустим, его по ошибке портировали к зданию, а не в больницу. Обнаружил раненого и стал исцелять, пока телепортеры собирались перенести пациента в бокс. Могли же не успеть… Но исправлять внешность целитель не стал бы, не до того. Да еще без согласия пациента.

На самом деле лицо раздавленного в лепешку было сильно изодрано, Эмэр натягивала лоскутья кожи сервами, вот и убрала плешь, и разровняла морщины.

Медики еще немного поудивлялись странностям, а потом решили, что им важно, чтобы все было в порядке с пациентом, остальное — чужие заботы. А пациент не только здоров, но и стал красивее, можно отправляться по другим делам.

Следующими Ляма подслушала местного медицинского начальника и его заместителя. Начальник, судя по голосу, только что управился со чем-то сложным и потому был очень доволен собой:

— Этот мальчонка, Кин Пак, почему он не работает у нас?

— Он еще учится.

— Пусть учится в свободное от работы время.

— Но у него нет лицензии медика. Сегодня его вызвали в связи с чрезвычайными…

— Это понятно, все равно он уже должен работать у нас! Или не у нас, главное — чтобы лечил. Оформить работу, как практику… Пусть юристы подумают.

— Настолько хорош?

— Еще лучше.

— Но… все же он очень молод.

— И очень хорош. Проводил самые тонкие манипуляции по сотне сразу и очень быстро. В доли шага, хотя хирурги-телепортеры как правило медленные.

— Есть и быстрые.

— Да, самые опытные. Такие, как Вилес. Или как Суан, а ей сорок шесть, и она моложе всех хирургов-телепортеров такого уровня. Кроме мальчонки. Он мог бы с ней посостязаться уже сейчас. Не знаю, как ему это удается. Суан и Вилес всю жизнь тренировались портировать быстро, но у этого жизнь только началась. Может быть он не только телепортер, но и слабый рапид. И еще Ронг заподозрил, что он слабый целитель уровня диагноста.

— Невероятно.

— Маловероятно, однако раздробленный таз разобрал и собрал своей телепортацией, Ронгу осталось только заживить. Пациентка аж испугалась и выскочила из бокса — подумала, что умерла. А как он тому старику портировал кровь в сосуды по форме сосудов. Ронг много работал с хирургами-телепортерами, в том числе опытными, и говорит, что для тонких манипуляций они всегда уточняют у целителя, что делать, а мальчонке не надо было ничего уточнять. Благодаря ему мы сегодня справились.

— Но и благодаря целителям.

— Да, первый случай в истории, когда целителей хватило. Повезло, что столько их собралось.

— Не так уж много.

— Зато хорошие! Самые знаменитые отозвались. И незнаменитые тоже хороши — красавцы эти, не знаю, кто они.

— Да, надо бы выяснить.

— Важнее про мальчонку выяснить. Как бы его привлечь.

Ляма сочла нужным сообщить:

— Кин произвел сильное впечатление на медиков и целителей.

— Еще бы, — ухмыльнулась Кровохлебка.

— Заподозрили, что Кин немножко рапид и немножко диагност.

Эти слова Ляма сопроводила едва заметным жестом в сторону Кровохлебки — не надо ей знать, что Бесполезные перенимают способности друг друга. Возможно, вообще не стоило обсуждать Кина и его успехи в медицине, но Ляма хотела увидеть реакцию Кровохлебки — насколько той интересны новые данные про Бесполезных. Слабая была реакция, легкий кивок — либо Кровохлебка не слишком заинтересовалась, либо и так знала, что подозревают насчет Кина, возможно сама же заподозрила.

Кин, польщенно усмехнувшись, незаметно указал на Тайлинь и Миралу — мол, перенял их способности и использовал в дополнение к своей, чтобы уточнять диагнозы. Потом Кин сделал жест отрицания в сторону Ирмека, сообщая, что способность целителя не перенял совсем, поскольку Ирмек начал ее копировать себе на аспект недавно и далеко не в каждом слиянии. Да и возможно ли перенять скопированную способность.

Ляма продолжила:

— А телепортеров из «Струны» очень впечатлило, как точно мы переправили в боксы самых тяжелых пострадавших. Если это свяжут с Кином, то могут догадаться, что Кин один из нас.

— Для этого им надо догадаться, что это мы тяжелых переплавляли, — возразил Псих. — Предположить могут, конечно, так сейчас в любой странности наши следы находят. Это уже как проклятых богов или тайные народы заподозрить. Можно, но всерьез нельзя.

— А если найдут настоящие следы?

Тайлинь хмыкнула:

— По крайней мере уже не скажут, что мы плохие, но не очень.

129

Доев лапшу, Ляма сообщила:

— Этот рецепт придумали для сверхчутких. Аспов с моей способностью. Мне бы он понравился даже раньше… Когда я ела только мороженое.

Так, значит.

Насколько знали Бесполезные, другие добровольцы, которым Центр подсадил аспект сверхчутскости, благополучно «перегорели», кое-как привели в порядок психику и пытались жить обычной жизнью. Кто-то даже сохранил способность дигита. А сверхчуткости не осталось ни у кого, кроме Лямы, она такая последняя. Но рецепт лапши с рыбой появился в торговых автоматах Ширшика недавно, иначе бы и в остальных городах предлагали ею полакомиться, уж очень вкусно. Значит — Ляма не последняя носительница аспекта сверхчуткости.

— Случайно не могло совпасть, — качнул головой Шатун. — Апельсин, рыба в гранулах… Да вообще-то лапшу не сочетают с рыбой. И это же повар должен быть такой, как Ляма!

— Может, кому-то такому пробовать давали? — предположила Мирала.

Шатун очень красноречиво пожал плечами:

— Это, то есть, наготовить лапши по чуть разным рецептам и давать пробовать… Это с полтысячи порций надо.

— Шестьсот семьдесят восемь, — отстраненно уточнила Эла, просчитав по модели. — Из них вкусных для Лямы будет один. И меньше сотни нейтральных.

— А остальные… отвратительные будут, — покивал Шатун.

Они с Элой подразумевали, что рецепт лапши можно подобрать быстрее и проще — в слиянии с хорошим дигитом. В открытую не говорили, потому что слушала Кровохлебка. Не исключено, что она догадывалась про слияния, и все равно не стоило ее догадки подтверждать лишний раз.

А слияние с дигитом действительно могло помочь. В свое время сама Эла составила модель, по которой угадывала, когда Ляма не против съесть лишнюю порцию мороженого. Ляма, понимая, что хорошее питание ей на пользу, соглашалась и была благодарна. Часто набирала первую ложечку мороженого, потому что не против, а потом доедала до конца, потому что вкусно. А Эла, естественно, модель совершенствовала, вносила в нее рецепты и вскоре нашла еще несколько подходящих для Лямы сортов мороженого. И даже появилась возможность подобрать рецепт чего-то, кроме мороженого, сама Ляма научилась, быстро «лизнув» блюдо, выделять, что ей в его вкусе нравится, а от чего можно бы избавиться. Но вероятность, что все равно получится невкусно, была слишком высока, потому решили пока что удовлетвориться мороженым. Ляма настояла, не хотела тратить слияния на кулинарию, при этом «угощая» себя и других чем-то настолько мерзким, что срабатывали триггеры.

С мороженым проще, оно однородное и холодное, можно слегка «лизнуть» и, если не понравится, тут же переключиться. Но если блюдо сложное, например, в нем бульон, рыба и лапша, то «слегка» не получится, распробовать надо. Тут-то и выскочит, как хищник из засады, мерзкий или просто слишком сильный привкус, и врежет по нервам всем, кто в слиянии с Лямой. Сама-то она привычная.

Позже, когда Ирмек сумел подрегулировать вкусовое восприятие Лямы, стало полегче. Она сама выяснила, что ей понравятся ржаные лепешки с сыром и помидорами — быстро попробовала одно, другое, третье, и поняла, что сочетаются хорошо, даже угадала соотношение. Потом в слиянии с Элой подобрала рецепт креветок в пряном тесте — проверяла, чем угощают в ресторанах, и нашла, какие ингредиенты сочетаются.

Но рецепт лапши был явно разработан для сверхчуткого аспа с неотрегулированным вкусовым восприятием. Либо кто-то еще освоил слияние, либо кого-то сверхчуткого мучили невкусной лапшой, пока не подобрали рецепт вкусной. Оно того стоило?

— Выходит, где-то есть еще одна Ляма и тратит свою способность, чтобы разрабатывать рецепты? — заметила эту нелогичность Эмэр.

— Ну, не только на это, может, — пожал плечами Шатун. — Однако на хорошем рецепте в наше время можно сурово заработать. На этой лапше уж наверное. И… безопасно оно. Не криминал подслушивать или секреты воровать.

Малозаметными жестами Шатун показывал, что сам с собой до конца не согласен, потому что кулинарные эксперименты мучительны для сверхчутких, о чем Бесполезные прекрасно знали. Ляма подтвердила сомнения:

— Я бы не стала пробовать разные рецепты, если большинство из них невкусные. Даже за «суровые» деньги.

Ирмек, хмурясь, качнул головой:

— Выходит, Центр продолжил экспериментировать с аспектами сверхчуткости уже и после Лямы. Или заново начал. Мы же сами подсказали, что сильный блокер может подрегулировать аспект сверчуткости, чтобы «шум» этот приглушить, а «шум» был главной проблемой, вот в Центре и решили еще раз попробовать. Хотели эти аспекты своим кадаверам подсадить?

— Ничего бы не вышло, — заявила Ляма. — Кадавер не сможет понять, что сигнал слишком мощный и нужно переключиться.

С ней неожиданно согласилась Кровохлебка:

— Чтобы хоть немного контролировать аспект, как у вас, — кивок в сторону Лямы, — необходимо сознание. Надо хотя бы понимать, что ощущения слишком острые и… неприятные. Иначе по энергетике такая рябь пойдет, что невозможно будет управлять остальными аспектами кадавера. А потом мощные сигналы нарушат связи в мозге и не только. Аспект регена если и сможет исправлять повреждения, то только пока хватит энергии, а повреждения будут возникать постоянно.

— Они могли попробовать натренировать сверхчуткого, — предположил Кин. Говорил он глуховато и немного сдавлено — жестокость Центра все еще приводила в ужас. — С таким расчетом, чтобы потом, уже у кадавера, аспект сверхчуткости сам себя ограничивал.

Ляма нахмурилась:

— В таком случае от сверхчуткости останется не больше половины.

— Вторая половина тоже много. Или запрограммировать управляющие конструкты, чтобы отключали аспект, если начинается перегрузка. Они же могут отключить конструкт аспекта от энергетики?

Капля, подумав, возразила:

— Отключить-то могут, но потом его все равно надо снова подключить, а он будет в том же состоянии, как когда выключили. Тот же сигнал выдаст, и — опять перегрузка. Управляющие конструкты его опять отключат. Управляют-то аспектами они через энергетику все равно, от которой отключат и управлять не смогут.

Кровохлебка переводила дискуссию для целителей-пограничников. Один из них, с именем Руд, быстро вставил короткую фразу, и Кровохлебка перевела для Бесполезных:

— А если кадавер при перегрузке будет блокировать свою сверхчуткость своим же аспектом блокера?

Сента качнул головой:

— Сверхчуткость сорвет любой блок. А чтобы аспект сам себя ограничивал… Допустим, натренируют кого-то сверхчуткого, переставят его аспект кадаверу, но увидят, что аспект все равно недостаточно себя ограничивает. Что — заново еще одного сверхчуткого тренировать?

— Переставить обратно человеку, чтобы дальше натренировывал, — проворчал Кин. — Или другому человеку переставить. Они могли.

— А не обязательно, — вступил Псих. — У них же пустые аспекты, могут просто скопировать аспект у сверхчуткого, а если не подойдет — тут же на то же место любой другой аспект скопировать. А сверхчуткий дальше тренируется, чтобы его аспект подошел кадаверу.

— Так и было, — очень уверенно заявила Эла. — Но они не довели разработку до конца, поскольку у кадаверов в структорито нет сверхчуткости. Не было… Тогда и с лапшой понятно — кто-то с пустым аспектом копировал сверхчуткость и подбирал рецепт. Если не получалось — тут же копировал другой аспект, чтобы убрать острые ощущения.

— Это может быть даже приятно, — сказала Ляма. — Если очень острые ощущения очень короткие, без… отголосков.

Кровохлебка усомнилась:

— В таком случае, копировать нужно быстро, до перегрузки.

Ирмек красноречиво пожал плечами — не проблема, если готов.

Мирала нахмурилась:

— Все-таки где-то есть еще одна Ляма, с которой копировали аспект, чтобы рецепт лапши придумать. Или даже не одна.

— Или они успели изъять аспект сверхчуткости и отправить в хранилище, вроде тех, в которых держат свежие конструкты, — вздохнул Зор. — Оттуда можно на пустой аспект скопировать? Или замороженному кадаверу переставили — оттуда точно можно…

В таких случаях оставались люди с дырами в энергетике от изъятых аспектов. Лишние свидетели и доказательства…

— В сети ничего не было про новых сверчутких? — спросила сама себя Эла, доставая минорд.

130

В сети нашлась целая история — Центр действительно продолжил экспериментировать с аспектами сверхчуткости, причем уже не на добровольцах, а на похищенных одиночках, которых не хватятся. Держали их в специально выстроенном секретном подземелье и время от времени проводили эксперименты, иногда мучительные, заставляя развивать аспекты.

Потом, после штурма завода с «фасолиной» в Бадашоне, специалисты СКР взломали компьютеры филиала Центра в Степном Союзе и узнали про сверхчутких в подземелье. И сообщили руководству филиала Центра, что знают, и один из начальников — тот, что отвечал за эксперименты с наведенными аспектами — тут же отменил свое распоряжение уничтожить сверхчутких и замести следы. Чтобы не усугублять свое положение. Едва успел.

Были и жуткие подробности о самих сверхчутких. Их держали в чем-то вроде больших «капсул уюта», в полутьме и прохладе, очищая воздух от запахов. Живых людей близко не подпускали, только автоматонов. Кормили дорогим мороженым. Вроде как. Но время от времени буквально пытали — звуком, запахами, болью… Чего добивались, непонятно, результат вышел такой, что сверхчуткие теряли рассудок. Сосредотачивались на чем-то умеренно приятном или нейтральном, отказывались переключаться. Тело тоже страдало, в частности, пищеварение — сверхчуткий мог уловить своей способностью какую-нибудь мелочь, вроде крошки на столе в кафетерии охраны, и не просто потерять аппетит, пища переставала усваиваться. Даже внутривенное питание не спасало. Подобный сбой случался время от времени у каждого сверчуткого, потому все они были неимоверно тощими. У Лямы и в худшие времена не возникало настолько серьезных проблем, да и рассудок она сохранила и даже укрепила. Центр нарочно доводил подопытных? Он мог, но зачем?

Тай предположила:

— Думали, кадавер, которому пересадят их аспекты, будет сосредотачиваться только на чем-то одном, а больше ни на чем. И если оно не будет слишком мощным, то и перегрузки не будет. Потому и старались сделать, чтобы сверхчуткие не отвлекались, если уж сосредоточатся.

— Это надо моделировать, — кивнула Эла. — Хотя надо ли… Разве что предположить, что уже есть кадаверы со сверхчуткостью, но их нет. Это же уязвимость, да еще какая.

Кровохлебка переводила для целителей с Грани. Они пришли в ужас. Живо поинтересовались, что сейчас со сверхчуткими, Эла нашла в сети — к ним из Кангуша вызвали Шура Ликку — того парня изымателя. Он изъял аспекты сверхчуткости, на их место тут же поставили обычные стандартные. И подопытные сразу же начали приходить в норму, врачи и целители давали хорошие прогнозы.

— Маловато информации, — хмурилась Мирала. — Несколько ссылок… И что с ними сейчас, непонятно — выздоровели, нет?

— Да, похоже информацию подчистили. Вряд ли с ними плохо — зачем бы это скрывать? Если хорошо — тоже… Надо проверить.

Услышав про хорошие прогнозы, целители-пограничники расслабились и повеселели. Руг, та самая, кого Мирала приняла за мужчину и в ком заподозрила Кровохлебку, весело чего-то попросила.

— Мороженого хотят, — перевела Кровохлебка. — «Снежный кофе» или черничное.

— Черничного мы им не оставляли, — нахмурившись, припомнил Шатун. — В том мире, с экологическим вытеснением, куда Люд Миралу вызвал, а потом нас, у нас только одна порция была, и Ляма ее на завтрак съела. И потом тоже с него начала.

Когда Люд выручил Бесполезных из мира за диодным переходом, они, по уже сложившейся традиции, оставили пограничникам весь запас съестного, в том числе морозильник с мороженым. Но черничное Ляма действительно уже съела к тому времени, потому что оно постепенно меняет вкус даже в морозильниках.

Кровохлебка спросила Руг и перевела ответ:

— В мире с экологическим вытеснением вы оставили контейнер от черничного мороженого.

— Они что, облизали контейнер?!

— Понюхали. Непроизвольно.

— Мороженое, конечно, можно, — протянула Капля, — а не накормить ли их по-людски?

И малозаметным жестом добавила: «Как недавно», — подразумевая завтрак с Шед. Несколько Бесполезных исподтишка указали на Кровохлебку — пускать ее в дом, тайное убежище, не стоило. Да и пограничников из соображений все той же конспирации.

Жасан, тоже жестом, предложил телепортировать угощение из дома хоть прямо сюда. Но и это нарушило бы конспирацию — мало ли, о чем Кровохлебка догадается, оценив набор блюд. Эла, например, догадалась бы о многом.

— Какой бы ресторан выбрать? — озадачился Зор. — Я в них не разбираюсь.

А зачем, если есть Шатун и Янтарь.

— «Черешня»? — неуверенно предложила Эмэр. Кровохлебка чуть нахмурилась, потом кивнула — очевидно, знала, что в «Черешне» защита от ясновидцев.

Янтарь возразила:

— В «Черешне» для Лямы ничего нет. Ну, кроме мороженого.

— Мороженого мне достаточно, — заверила Ляма.

— Ну, все-таки… Все кто чем объедаться будут, а ты только мороженое. Мы и так выделяемся.

— «Большой ковш», — пожал плечами Псих. — Там и для Лямы приготовят. Даже хоть бы и лапшу вот эту с рыбой, у них все рецепты есть. Скорее всего.

— Не знаю, не знаю, — усомнился Шатун. Ляма такой клиент, что кухонным автоматонам доверять не стоит. Хотя, с лапшой этой управились.

Тайлинь коротко, красноречиво вздохнула — сомневалась, что в «Большом ковше» безопасно. Слишком хорошо там защищают от ясновиденья и прослушки, тем самым привлекают внимание и вызывают у криминала и власти соблазн найти другие способы последить за посетителями.

— «Сладкий лук», — вдруг предложила Ляма.

— Это где? — спросила Мирала.

— Там, возле дороги.

То есть, обычное заведение безо всяких специальных защит. Могут легко прощупать, но сейчас в Ширшике активность ясновидцев была крайне низкая, не чувствовали ее ни Мирала своими ринхами, ни Тайлинь ясновиденьем, ни Ляма сверхчуткостью. Прощупывания способностью телепортеров Жасан и Кин тоже не заметили, и городские «шмели» вели себя спокойно.

А ведь собираться живописной толпой в заведении, где есть защита, в любом случае будет нарушением конспирации. Весьма серьезным. В обычном заведении — не таким серьезным, но тоже будет. Однако Ляма явно составила свою интуитивную модель и посчитала «Сладкий лук» безопасным.

Что ж, надо слушать Ляму.

131

В «Сладком луке» нашелся отдельный зал для двадцати четырех посетителей. Сразу подали кувшин пива, бутыль вина и блюдо сыров, объяснив, что это бесплатно — целителей и Кина узнали. Если кто бросается на помощь, едва позовут, надо его потом угостить, чтобы поддержать хорошую тенденцию, разве нет?

Ляма подслушала разговор на кухне:

— …из того индийского общества врачевателей. Там у них еще культ какой-то древний, традиции… Словом, им надо заниматься только медициной и не отвлекаться ни на что, потому даже языки не учат. Ни нашего не знают, ни англоиспанского…

— А с лицами что у тех десятерых? И с остальным?

— Экспериментировали. Сами на себе учат медицину, организмы свои переделывают, лица вот искорежили себя. Экспериментировали, значит, а тут у нас структорито, высотка, целители нужны срочно. Вот они посреди эксперимента и явились сюда людей спасать. Потом-то исправят себя, конечно, но сейчас у них сил нет, вон, сколько вылечили. А потому голодные, так что готовься, закажут много всего.

— Понятно. А другие, которые нормальные?

— Тоже, наверно, целители или медики. А может телепортеры из «Струны». Тот парень чосонец, он хирург-телепортер, его в клинике очень хвалили. Кстати, смотрите, в сети чтобы никто про них не выкладывал, а то припрутся сюда чиновники или журналисты, спокойно поесть не дадут.

Ну и откуда взялась версия, что уродливые целители появились в Ширшике из индийского тайного общества, где сами над собой экспериментируют? Кровохлебка соврала на ходу? Вряд ли. Хотя бы потому, что целителям нет смысла экспериментировать на себе, их же аспекты мешают чистоте опытов. К тому же рискованно. И все врачи об этом знают.

Значит, не Кровохлебка и вообще не врач. Просто кто-то с фантазией увязал уродство пограничников и то, что они не знают англоиспанского, похвастал догадкой в сети. Ну и хорошо, что не придется отвечать на вопросы.

И почему «десятерых»? Кто десятый, кого из Бесполезных посчитали уродливым? Жасана, Тайлинь? Им, может быть, далеко до идеалов красоты, но до уродства пограничников и Кровохлебки гораздо дальше. Сейчас Бесполезные были на себя не похожи, потому что Ирмек изменил их внешность, но если при этом убавил кому красоты, то совсем незаметно.

Разве что работники ресторана плохо посчитали.

Пограничники что-то очень живо обсуждали, Кровохлебка перевела:

— Удивляются, что красное терпкое вино называется у нас черным горьким.

Жасан усмехнулся:

— Так и мы удивляемся.

— Я им уже сказала. Между прочим, я вижу, вино очень хорошее, не из дешевых. И бесплатно?

Ляма объяснила:

— Они узнали пограничников, Ирмека и Кина. И вас. Решили угостить, потому что вы спасли много людей.

— Это понятно, но… В сети не выложат, раз узнали? Не то, чтобы мы надеялись долго прятаться…

— Не выложат. Управляющий рестораном распорядился проследить, чтобы нас не беспокоили.

— Надо же. Хотя, если угощают дорогим вином, то логично позаботиться, чтобы не мешали пить и закусывать. Редкое гостеприимство, я вижу.

— Не редкое, — возразил Шатун. — Хотя и не на каждом шагу. Тут как повезет.

— То есть, нам повезло?

— Да не, эт Ляма наша угадала… Как, кстати?

— Я определила, что здесь люди гостеприимные и незлые, по вкусу еды, — ответила Ляма.

Кровохлебка протяжно хмыкнула.

Ляма, изучая меню, удивилась:

— Почему «большой иет» такой дорогой?

Шатун усмехнулся:

— Так эт на сто человек. Свадьба, там, если.

— Понятно. «Двойной иет» это, видимо, на двоих?

— Ага. А на одного у них нет в меню — в одиночку здесь по ресторанам не ходят. Так что, иетом угощать будем? Как он тут… приемлемый?

— Здесь все блюда приемлемы.

— Значит, всеми и угостим, — решила Эла.

Стали заказывать по очереди. Зеленую и красную сурпу. Пилав с бараниной, пилав с курятиной, пилав с мидиями. Иет — он здесь был только одного сорта, что логично, поскольку здешний единственный рецепт представляет собой предел совершенства, и не поспоришь. Хлебные ушки с разными начинками — на пару, вареные, жареные. Форель с овощами, свинину с фруктами, индюшатину с грибами. И так далее.

Пограничникам нравилось. Попробовав одну ложку или кусок, съедали порцию до конца. Спокойно, обстоятельно, с аппетитом. Искренне хвалили, обсуждали, не попросить ли добавки, но Бесполезные через Кровохлебку убеждали попробовать еще что-нибудь. Кумыс вызвал восторг, поскольку не только вкусный, но и полезный, а значит — меньше работы целителям.

Кровохлебка тоже наедалась, не отставая от пограничников, вероятно, применяла на себе способность целителя, чтобы уместить в живот побольше.

Ляма выбрала рыбу на пару, остальные Бесполезные ограничились сурпой и иетом.

Щипцы пограничники держали в левой руке, а хлеб в правой — не то Кровохлебка проинструктировала, не то Шед успела предупредить. А иет ели ложками. До них многие пытались по неопытности, но ни у кого не получалось — тонкие квадратики вареного теста исправно с ложки соскальзывали. А пограничникам удалось с первого раза. Кровохлебка сообщила им, что лучше щипцами, попробовали и все равно предпочли ложки — ловкими круговыми движениями захватывали сразу вместе квадратик теста, кусочек мяса и жареный лук. И благополучно доносили, не уронив.

Пограничники много болтали между собой, кое-что Кровохлебка переводила, а Эла уже исхитрилась немножко расшифровать их язык. Ничего, важнее, чем польза кумыса для здоровья, не обсуждалось, очевидно, на Грани тоже придерживаются принципа «сначала дело, а развлечения потом». То есть — сперва поесть.

132

Ляма подслушивала работников ресторана, они обсуждали пограничников:

— Хорошо едят. Кроме одного…

— Он вообще особый. Даже выглядит обыкновенно. Может, не экспериментировал над собой, как остальные девять, потому и не такой голодный.

То есть, «десятый» это Ирмек. Самым важным посчитали не внешность, а способность целителя, что необычно.

— Он, кстати, и по-нашему говорит, — заметил еще одно отличие работник ресторана. — Молчит больше, но ясно же — понимает.

Другой работник придумал объяснение:

— Может он и есть наш. Недавно же сильные аспы свою силу прятали, чтобы в Центр не загреметь. Целители — так особенно. На криминал шли работать даже, как Кровохлебка та. А эти, вот прятались у тайных культов.

— Так страшно им было, что даже согласились экспериментировать на себе?

— А так бы Центр на них экспериментировал.

— То есть, нужны были Центру. Тогда странно, что их так и не нашли. Уж Центр-то искал…

— Хорошо прятались. Может — в других мирах где.

— Там бы нашли. Находят же беглых убийц всяких. Ясновиденьем ищут, а в нашем мире от него проще спрятаться — помех всяких больше.

— А вот не знаю. Если у них целители от Центра прятались, то могли не только целители, а еще сильные ясновидцы, они и помогли скрыться, следы затереть. Или антеры — они тоже могут разное. Хотя тогда им не обязательно в другой мир… Что там соус?

— Слежу.

— Перепелки почти готовы.

— Успеваю. Может, спросить их, где от Центра прятались?

— Перепелок?

— Под перепелок. Перепелки сегодня удались, поднимут настроение как раз.

— Думаешь — все про себя выложат?

— Не захотят — не ответят. Или пусть соврут, им простительно.

— Да нет, не вежливо будет.

Заказанных перепелок на вертеле подала девушка, пограничники среагировали, но слабо. То есть, легко приняли культурные отличия, это хорошо. Тем не менее, к «развлечениям» Бесполезные переходили осторожно, издалека начинали — когда Ляма рассказала, что ей удалось подслушать, Сента отстраненно рассуждал:

— Вот и предположили, что целители пришли из другого мира. Еще немного, и догадаются, что они вообще оттуда.

— Не догадаются, а предположат, — поправил Кин.

— А, ну тогда и пусть, — легкомысленно отмахнулась Тай. — Лишь бы власть ничего не предположила и проверять на начала. Или криминал, хотя его прижали крепко… Кроме хозяев структорито, но их-то всем надо бояться, хоть из какого мира ты придешь.

Кровохлебка перевела для пограничников, потом обратно:

— У нас могут быть сложности с вашими правительствами?

Тайлинь пожала плечами

— Поскольку вы ничего плохого не делаете, вам не станут вредить. Побоятся конфликтовать с внешней силой. Разве что захотят скрыть контакт нашей цивилизации с вашей.

Пограничники спросили, зачем это надо, Кровохлебка ответила, что сама не знает и перевела вопрос.

— На всякий случай, — проворчала Эла. — У нас правительство вообще любит скрывать информацию про другие цивилизации.

— Про Мир Безжалостных не на всякий случай скрывают, а из-за юдеев, — вступил Жасан.

— Откуда вы знаете? — удивился Псих.

— В сети читал. Просочилось.

— А что скрывают? — заинтересовалась Кровохлебка.

Псих вздохнул, но ответил:

— Что там тоже есть юдеи. Больше, чем у нас раза в два.

— Такие же, как у нас? — удивилась Янтарь. — Тоже не едят конину, верблюжатину и свинину?

— А еще зайцев и осетров. Вот, уже различия, а в их вере любая мелочь… Наши-то юдеи спорят, например, из-за того, какой из древних свитков считать изначальным, хотя в свитках одно и то же написано слог в слог. А с другим миром побольше различий наберется, можете себе представить. Даже страну они себе построили не в Великом океане, а там где у нас Самари — это индопарсийская провинция на юг от Анатоли. Потому что там их предки жили.

— Из-за веры тоже? — догадалась Мирала.

— Ага. Вот, разная вера, получается, хоть и похожа — тоже только один бог. В которого половина Мира Безжалостных верит, и тоже все по разному. Одним свинина под запретом, другим — жениться… А бог один.

— А, так это потому юдеев там больше? — предположила Янтарь. — Другие народы верят в того же бога и считают юдеев за своих, потому не притесняют?

— Да нет… Сейчас особо не притесняют, а раньше еще как. Было, их там вообще в ямах расстреливали целыми селениями, даже детей.

Это всех, кто не знал, впечатлило. Ужаснуло.

— Потом признали преступлениями, — продолжил Псих. — Нашли виновных, наказали… Так все равно — было.

— Но там их больше, — качнула головой Янтарь. — Потому что в ямах расстреливали, а не стерилизовали, как у нас? Или снижать налоги бездетным не догадались, как на Веселой Земле делалось с темнокожими полукровками?

— У нас очень много юдеев вымерло в военную голодуху, — объяснил Жасан. — Она всех приложила, но их особо. Вроде бы потому, что юдею проще умереть, чем есть человечину. Но сколько-то уцелели, переселились на свои острова. А потом, как про другие миры стало всем известно, задумались, нет ли в других мирах юдеев, раз есть ханьцы, испанцы… Много спорили, что делать, если есть. Сейчас выяснили как-то, что есть, и еще больше спорят. Это я в сети читал переводы с юдейского. Больше всего обсуждают — идти на контакт с юдеями в других мирах или воздержаться, чтобы не будоражить.

Кровохлебка нахмурилась:

— То есть, я вижу, уже нет смысла скрывать информацию про другие миры. Или дело не только в юдеях?

Эла кивнула:

— Не только.

133

— В Академиях моделировали, как другие миры могут подействовать на наш, — рассказывала Эла. — Почему мы себя у них не выдаем — понятно.

— Чтобы на нас не напали? — удивленно предположила Тай.

— Ага, — усмехнулась Капля. — Они могут.

— Но они не знают сонк…

— Если узнают, что есть другие миры, то найдут способ дотянуться. Если будут точно знать. — Она повернулась к Эле. — Хоть и небольшая вероятность?

— Да, в случае Безжалостных меньше, чем для Веселой Земли… Все равно — доли процента. Вот опасность от нас самих — гораздо серьезнее.

— Им?!

— Нет, нам. Наберется у нас народу, которые проникнутся какими-нибудь их идеями. Религией, например. Потому и скрыли от юдеев, что они есть и в других мирах — вдруг решат распространять свою веру на остальные народы, как в мире Жнецов?

Ирмек нахмурился:

— А разве им можно?

— Если юдеям в других мирах можно, то и наши нашли бы… лазейки в трактовках. А у Безжалостных верующие даже обязаны распространять свою веру.

— Ну, это и у нас бывало.

— И привело к Войне Солнца и Неба. И не скажешь, что с тех пор наше человечество поумнело, очень даже можем повторить ошибки согласно моделям. Потому боимся, что из других миров придут… идеологические системы. И технологий побаиваемся — хотя мы их опережаем, но есть оружие простых конструкций, опасные яды, психотехники. Не говоря уже, что совершенно мирные вещи могут оказаться опасны. Принесем какую-нибудь дудочку, а наши музыкальные субкультуры внутри себя перегрызутся, решая, подходит она их стилю или нет. Или между собой, и так едва до крови не доходило.

— Но новые музыкальные инструменты возникают постоянно, — усомнилась Ляма.

— Да, вероятность, что из-за дудочки будет беда, небольшая, пару процентов. Но есть, и никто не хочет рисковать. И со всем остальным, что можно принести из других миров — то же самое, всегда есть вероятность наделать себе проблем. Просто потому, что если все хорошо, то любые изменения — к худшему. Как правило…

— Так это у нас все хорошо, то есть?! — удивился Жасан.

— По крайней мере — стабильно… относительно. Что из других миров не принеси, оно… не обязательно нарушит стабильность, но усложнит моделирование. Чем меньше фигур, тем легче играть, знаете ли.

— Ну так, тогда контакт с пограничниками столько всего нам принесет… нового — и технологии, и идеологии…

— Да, потому контакт с пограничниками… постараются скрыть. На конфликт не пойдут, но официальные контакты будут тайными, особенно поначалу.

— То есть — может быть, они уже есть? — предположил Сента.

— Нет, — ответила Кровохлебка. — Иначе бы все пограничники про это знали. Контакты с другими цивилизациями слишком важная штука, чтобы их скрывать.

— Вот и началось, — усмехнулась Эла. — У нас тоже многие захотят, чтобы от них не скрывали ничего важного. Первая… опасная идея.

— У пограничников нет выбора. Чтобы держать оборону Грани им нужна… полнота информации. Особенно разведчикам, стратегам и одиночным защитникам. И они могут себе позволить, потому что они все — общность без особых противоречий. Их слишком мало и они слишком друг от друга зависят, чтобы ругаться между собой.

— Вот и вторая опасная идея. Ничего нового, конечно, и все-таки… Нам объясняют, что надо скрывать важное, чтобы беды не было, и вот, пожалуйста, целая цивилизация, где скрывать не принято, и ничего, живы и даже Грань удерживают. Любуйтесь, завидуйте, копируйте… Модели уж точно усложнятся.

Пограничники очень внимательно, забыв жевать, слушали перевод рассуждений Элы. Что-то быстро обсудили, и один из них, Шад, подавшись вперед, задал вопрос:

— Если мы хотим лечить людей здесь, то вынуждены будем установить тайный контакт с вашей властью?

— А вы хотите наших лечить? — обрадовался Шатун.

Шад ответил короткой фразой, которая перевелась довольно длинно: «Мы обсудили вашу медицинскую систему, она хорошая, но ей не хватает целителей, особенно высокоуровневых опытных. Мы можем принести большую пользу. И хотим, потому что работа в вашем мире будет очень существенной целительской практикой, это возможность получить уникальный и полезный опыт. Мы сможем найти для этого время, когда в нас не будет необходимости на Грани». Пока Кровохлебка переводила, пограничники все также заинтересовано ожидали, когда им ответят.

Ответила Тайлинь:

— Лучше не идти с властью на контакт первыми. Это я говорю, как представитель власти.

Пограничники живо обменялись репликами, спросили, не нарушат ли чего.

Тайлинь пожала плечами:

— Даже если нарушите… вреда от вас нет. Уж во всяком случае, пользы гораздо больше. Так что можете спокойно исцелять — если власть узнает, кто вы, то трогать не решится, чтобы не конфликтовать с целой чужой цивилизацией. А если не узнает, то и смысла вас трогать не увидит.

Пограничники еще обменялись фразами, и Руд спросил:

— Мы сможем работать в вашей медицинской системе официально? Мы знаем, что здесь нельзя лечить людей, не окончив здешнюю медицинскую школу, за исключением ситуаций высокой срочности, как сегодня.

Кин отмахнулся:

— Ой, не обязательно. Оформят учениками, а целительство ваше — практикой, как со мной хотят сделать. Лишь бы хорошие целители не простаивали. Конечно, надо будет карточку получить.

Лэд, еще один пограничник, предположил:

— Очевидно, получить личную карточку несложно?

— Время займет, конечно. Но, поскольку у вас карточек нет, то — в любой конторе. Хоть у патруля, хоть в гражданском управлении.

— И не возникнет вопросов? Кто угодно может получить карточку?

— Нет, ну это же раз и навсегда она. Вторую карточку никто не даст, потому что первая будет отмечена во всемирных базах данных. Если поменяете имя или внешность, это будет отражено в вашей единственной карточке, а не в новой.

— Очевидно, личную карточку очень сложно подделать?

— Невозможно, — кивнула Тайлинь. — Много степеней защиты, начиная с почерка и голосограммы, заканчивая тайными, которых даже я не знаю.

Пограничники насторожились, Диш, еще одна из них, что-то сказала, Кровохлебка перевела:

— Она говорит, что они писать не умеют. — И добавила: — На самом деле умеют…

Коротко попросила пограничников, Руг достала из поясной сумки и показала Бесполезным стерженек с шариком на конце, на котором выступали кружок, ромб и треугольник. Уперла шарик в одноразовую салфетку и быстро провела-прокатила по спирали — меняя наклон стерженька, отпечатывала все те же кружок, ромб или треугольник, которые выстроились в аккуратную цепочку.

— «Мы не умеем писать на вашем языке», — перевела Кровохлебка.

— Спираль — это чтобы сверху читать, в полете? — догадалась Эла.

— Верно, — подтвердила Кровохлебка. — Их создатели рано научились делать летательные устройства. Писали для летунов сообщения вот такие — чтобы у текста верха не было, а то мало ли, с какой стороны подлетишь. Летуны были элитой, потому такая манера утвердилась вообще везде.

Потом Руг показала, что может, хотя и медленнее, писать обычным стилом, не отрывая острия от салфетки — петля вверх, точнее от центра спирали, соответствовала кругу, двойная петля вниз ромбу, зигзаг треугольнику.

Тайлинь пожала плечами:

— Подойдет, чтобы получить личною карточку. Или можете что-нибудь нацарапать по-нашему, чтобы не выглядело слишком странно для случайных свидетелей.

— «А то, что мы получим карточки в нашем возрасте, не будет выглядеть странно?» — перевела Кровохлебка. — «И то, что до сих пор нас не было в вашем мире? Ведь это обнаружится, когда мы получим личные карточки».

— Может быть и обнаружат, если будут проверять специально.

— «Неужели власть не контролирует эти вопросы?»

— Тут как… Чем меньше контролировать эти вопросы, тем больше людей получат личные карточки. И тем больше будет контроля.

С переводом следующего замечания Руг у Кровохлебки возникли затруднения:

— Здесь парадокс, трудно сказать по-нашему… Допустим: «Чем больше свободы у добычи, тем больше на нее ставят ловушек». В том смысле, что у свободного… существа много возможностей, в том числе ошибки делать. И враги устраивают все так, чтобы существо ошибок наделало… Ловушки ставят.

— Так ведь правда, — неожиданно согласился Псих.

134

— А вы тоже остаетесь? — спросил Сента Кровохлебку.

— Если не вызовут на Грань.

— Но вы в розыске. Или у вас есть… фальшивая карточка?

— Нет, это… не то, чтобы невозможно, но слишком рискованно. Буду работать по старой карточке. Договорюсь, чтобы меня не выдали страже.

— Ага. Тут сам от себя не договоришься, мне кажется. Так вы, выходит, уже связались с «мельниками»?

— Еще с Грани. Не волнуйтесь, о вас я ничего не рассказывали. Таким было условие пограничников — они без шуток на вашей стороне. Во-первых, а во-вторых, сами Молино не особо хотят расспрашивать.

— Не хотят про нас знать? — удивилась Эла.

— Так ведь конфликта между вами и Молино нет, вы их даже предупредили насчет наркоторговцев тогда после совета криминала. А вот знать ваши уязвимости опасно для того, кто знает. Да, вас боятся.

Жасан взглядом спросил у Тайлинь: «Она точно не врет?» Та чуть кивнула — не врет, Ляма тоже успокоила коротким движением пальцев, а качек головы Элы Жасан перевел как: «Все, что говорит Кровохлебка, соответствует моделям».

— Предложение Молино все еще в силе, — продолжала Кровохлебка. — Они хотят… контакта с вами.

— Все также предлагают атолл Безмятежность? — недоверчиво усмехнулся Псих.

— Атолл уже ваш, только расписаться.

— Ух ты. Настолько все серьезно?

— Более чем.

— Они не знают, что я среди Бесполезных, — задумчиво проговорила Эла.

— Не знают, — кивнула Кровохлебка. — Вы, я вижу, очень обиделись на Молино.

— Они меня Нирашону сдали, кто бы не обиделся?

— Молино уже признали, что это было ошибкой, я вижу. Если вы согласитесь на контакт, то… скомпенсируют беспокойство. В конце концов, вы даже выиграли, я вижу.

— Не уверена.

— Неужели, будь у вас возможность изменить прошлое, вы бы выбрали… другую возможность?

— Не уверена.

А жестами Эла сообщила Бесполезным, что не стала бы выбирать другую возможность. Потому что благодаря моделям Элы Бесполезные не раз спасали человечество. Потому что, хоть сколько пережила Эла, сама стала сильнее и лучше. Потому что в слияниях нахваталась впечатлений, от которых не отказываются. Потому что набрала уйму новых знаний, сильно усовершенствовала модель мироздания, что очень важно для любого ученого. И потому что нашла себе Шатуна, которого иначе испугалась бы при встрече, и зря.

Кровохлебка быстро перевела пограничникам, что сейчас обсуждали — удивительно емкий у них язык — и осторожно заметила:

— Вам есть, за что обижаться на Молино. Но… то, что они сделали, было не совсем их выбором. «Серьезным людям» опасно не проявлять жестокость — в их среде это признак слабости и приглашение укусить, вы же видите. Вам тогда не повезло, как не везет подхватить инфекцию. И в итоге вы сумели извлечь пользу. Можно извлечь еще больше пользы.

— Так мне еще и благодарной надо быть?

— Нет, это было бы слишком. Но все — в прошлом, не стоит на нем зацикливаться… Зацикливаться вообще не стоит. Нужно легче отнестись к чужой ошибке, даже если вы от нее пострадали — потому что она в прошлом. Вам не кажется?

— Может быть. Но что касается пользы… Видите ли, по нашим моделям «мельники» не особо нам нужны. Сейчас они не могут предложить нам ничего, ради чего стоило бы идти на контакт. Угроз тоже не представляют. В то же время, контакт с «мельниками» усложняет модель. Придется нам учитывать, что они могут нас предать… хотя маловероятно, что получат от нас новые данные, которые попытаются использовать в каких-то целях… аналитики у них хорошие. Что эти данные еще в чьи-то руки попадут.

Кровохлебка перевела для пограничников и сказала Бесполезным:

— Все же подумайте. Сейчас Молино не могут предложить ничего существенного… А вы уверены, что знаете все их возможности?

— Убеждены. На девяносто шесть процентов.

— Хм. И все же, в будущем Молино могут оказаться для вас гораздо полезнее. Разве нет?

Эла пожала плечами, признавая, что ситуации могут быть всякие, а значит есть смысл заручиться поддержкой заранее.

— Потому подумайте, — довольно усмехнулась Кровохлебка. — Лучше установить контакт сейчас, чтобы устранить возможные противоречия, очертить границы, спланировать взаимодействие.

— Дружить, то есть, с ними, — проворчал Шатун. — Заранее сотрудничать. «Мельники» эти самый криминал, не сильно лучше наркоторговцев или «Красной пустыни». Элу, вот, просто так Нирашону сдали, ничего она им не сделала и сделать не могла. Да само то, что в друзьях у них Нирашон этот, уже значит, что нам в другую сторону. Не, можно о чем договориться разок, если очень надо, но совсем сойтись — это ж будем причастны к любой их гнуси, и не откажешься. Да с вами, вон, так и вышло, нет разве?

Кровохлебка поморщилась. Но, вздохнув, кивнула — пришлось быть честной, потому что Эла, Ляма и Тайлинь распознали бы любую фальш. Обдумывая новые аргументы, перевела последние реплики для пограничников. Одна из них, с нехарактерно длинным именем Рютем — у пограничников в именах закодирована информация о генетических линиях, которые у Рютем были особо запутаны — что-то сказала, на редкость длинное.

Эла ей уверенно ответила, от чего у Кровохлебки в очередной раз отвисла челюсть, и перевела для Бесполезных:

— Она говорит, что мы можем пойти на контакт с «мельниками», если те изменились и решили больше… не делать таких ошибок, как со мной. А я сказала, что тогда им придется ошибки исправлять. Или себя наказывать, если исправить никак.

— Это им надо облить себя керосином и поджечь, — заявил Шатун. Даже если Эла простила «мельников», то он нет.

— Не настолько все… плохо, — неуверенно попыталась возразить Кровохлебка. Не изобретя новых аргументов, смогла всего лишь очередной раз посоветовать: — И все же подумайте.

135

Пограничницы, не раздумывая, выбрали тот же чай, что и Шед — янтарный, по две капсулы на чашку, много сиропа и присолить. А пограничники на удивление долго обсуждали и все взяли черный без добавок.

Эла, нахмурившись, повернулась к Кровохлебке:

— Мужчинам нельзя пить сладкие напитки в присутствии женщин?

— Да… Если есть выбор.

— Могли бы взять соленый чай, — усмехнулась Тай.

— Еще им нужно пить одно и то же, — пояснила Эла. — Чтобы всем нравилось одинаково. Если это не алкоголь.

— И не лекарство, — добавила Кровохлебка. — Притом, что со способностями регенов лекарства не нужны, а алкоголь на них не действует, если сами не хотят. А они не хотят.

За чаем обсуждали, как целителям с Грани работать в родном мире Бесполезных. Уточняли подробности.

— Допустим, вы сбутафорите у себя конструкты аспектов, — рассуждал Сента. — Допустим, даже сможете обмануть среднего блокера, если он не будет изучать вас внимательно. Но если будет — уже не обманите, это ж надо настоящий конструкт аспекта. Полноценный, так сказать. А есть еще сильные блокеры. Я, вот, чувствую все конструкты аспектов на… приличном расстоянии. Кстати, мало их здесь. И, думаю, смогу легко отличить… подделку. А блокеры, они же есть в клиниках — чтобы аспов блокировать, если это для лечения надо, заодно в охране числятся на случай, если аспы атакуют клинику своими способностями.

Эла перевела, пограничники согласились, что проблема есть. Но и решение есть — они почувствуют воздействие другого блокера, поскольку сами обладают этой способностью, могут даже противодействовать особыми способами.

— Ложный отклик, — кивнул Сента. — Оно, конечно, сработает, тем более, что вы же еще и рапиды… Но это сильная карточка, ее бы придержать, а не на каждом встречном… И то, если только прощупывать вас будут, а не блокировать. Вот, нападут на вас, уж не знаю, зачем, всякое возможно в наше время. Вы-то отобьетесь, но у напавших наверняка будут блокеры. Они поймут, что на самом деле никого заблокировать не смогли, хотя показалось, что смогли. Заподозрят ложный отклик, проверятся у сильного блокера, а тот, глядишь, и распознает ложный отклик этот. Ну и целитель, который еще и блокер, раз умеет ложные отклики навешивать, гораздо больше «гнуса приманит». А еще ж у них и дигиты будут, глядишь, вычислят, что вы аспы без аспектов. Такие сведенья сами по себе ценнее, чем парочка сильных целителей.

Сента подал незаметный знак Ирмеку — мол, давай ты вступай со своей стороны, я мог бы, но лучше не показывать, что знаю тонкости работы твоего аспекта, чтобы не догадались о слияниях. Ирмек сообразил, что от него хотят за четверть секунды — возможно, скопировал способность Янтарь и замедлил время, чтобы обдумать и понять наверняка. Спросил:

— А мое воздействие вы ощущаете?

— «У вас нет воздействия, только восприятие», — перевела ответ Кровохлебка.

— То есть, не ощущаете. Вот, захочет кто, такой, как я, сам работать целителем, решит у вас способность копировать. А копировать нечего. А вы сразу и не узнаете, что он про это знает. Дальше… всякое возможно и ничего хорошего притом.

Кровохлебка перевела, потом обратно:

— «Присутствие носителя пустого аспекта мы тоже можем почувствовать».

— То есть — опять-таки будете ему навешивать ложные отклики. Но это если блокер может поверить, что вас заблокировал, и уйти, то такой, как я сразу поймет, что ничего у вас не скопировал. Раскроет обман.

Обсудили другие варианты.

Заявить, что сильные целители, скрываясь от Центра, научились скрывать свои конструкты аспектов, аж их теперь не видно — слишком многие захотят узнать, как это удалось. Спецслужбы, криминал, академии — и неизвестно, кто из них опаснее.

По-честному признаться: «Мы с Грани», — привлечет еще больше внимания и помешает работать.

Взять пограничников под защиту, как свидетелей — Тайлинь признала, что тогда можно будет защитить их от блокеров и вообще лишнего любопытства. Но сказала, что не стоит злоупотреблять возможностями ее службы, чтобы в будущем их не растерять, потому как за любые действия все равно придется отчитываться. Разве что пограничником действительно будет угрожать криминал или спецслужбы, и такую ситуацию даже можно организовать. Но, подумав, отложили вариант, как запасной. Потому что Служба защиты свидетелей тоже власть, от официальных контактов с которой пограничники хотели воздержаться.

Таскать с собой глушилку и выключать ее только когда надо исцелять — на подобные устройства нужно разрешение, то есть снова официальный контакт с властью.

Договориться с клиниками, поставив условие, что те защитят от блокеров и сдержит свое любопытство, чтобы пограничники могли спокойно работать — пожалуй, клиники согласились бы, но оставалась вероятность, что договор не выполнят.

Еще был вариант раздать пограничникам «картуши» с копиями аспектов целителей — вот это сработало бы. И блокеры успешно нащупают и даже блокируют то, что на «картушах», Сента проверял, и носители пустых аспектов спокойно скопируют и не удивятся. «Картуши» надо было бы носить чуть ниже шеи, и то блокеры при определенных условиях могли заметить, что конструкт аспекта не внутри тела. Однако это проблемы решаемые — «картуш» можно спрятать в капюшоне или под длинными волосами, а то и в тело углубить, а пограничники достаточно внимательны и осторожны, чтобы «определенные условия» не создавать. Хороший вариант, надежный, но Бесполезные его не обсуждали, чтобы не выдавать тайну «картушей» Кровохлебке, да и пограничникам.

Оптимальным нашли решение нанять блокера в охранники, чтобы защищал от других блокеров и при этом не проявлял лишнего любопытства — не задавал вопросов и не пытался любым способом воздействовать на конструкты аспектов подопечных. И если бы случайно обнаружил, что конструктов нет, то тоже помалкивал. А еще — не удивился бы и не возмутился, когда пограничники защитят себя сами и скажут всем, что это охранник поработал.

Эла, качнула головой:

— Где же его такого взять… нелюбопытного…

Кровохлебка аж рассмеялась:

— Да это профессиональные требования к телохранителям! Еще и мягкие… относительно. К тому же — работа чистая. В очередь выстроятся!

Еще сошлись на том, что пограничникам надо изменить внешность. Те были согласны прямо сейчас и здесь, и работники ресторана не удивились бы, потому как подтвердилась бы догадка, что целители, экспериментируя над собой, себя же изуродовали. Но Эла высчитала, что не стоит — с точки зрения конспирации предположениям, даже ошибочным, лучше не подтверждаться.

— Ну что, мороженое? — провозгласил Зор.

Пограничники синхронно кивнули, а Диш даже сказала: «Да». Они тоже успели немножко выучить язык.

— Мне «снежный кофе», — попросила Ляма.

136

— Они сразу проверили Ирмека и Кина, — рассказывала Кровохлебка, имея ввиду, что целители с Грани изучали здоровье Бесполезных. Сама воздержалась, выполняя обещание, данное Мирале еще в мире с экологическим вытеснением. — По-быстрому, мы же всех проверяем, — это она выпрашивала разрешение все-таки подиагностировать. — Потом и остальных вас глянули… Вы, в общем, здоровы, хотя есть странности. На вас что-то воздействует время от времени и нагружает энергетику. И весь организм через нее. Но вас спасают аспекты — стабилизируют энергетику и не дают развиться патологиям. Кроме совсем мелких, от которых даже регены не защищены. Да и не надо, само проходит. Шад предположил, что вы свои конструкты аспектов… «взбадриваете» неизвестным ему способом.

— А мозг? — обеспокоенно спросил Псих.

— Да, мозг… Шад заметил странность, причем для всех вас общую, но не знает, угроза она или нет.

Опять про угрозу.

Бесполезные быстро обменялись незаметными жестами, решая, можно довериться Кровохлебке или не стоит. Ирмек сообщил, что тоже проверял здоровье Бесполезных, используя скопированный аспект целителя, тоже заметил странность с мозгами и не может оценить, насколько она опасна, опыта не хватает. Решили, оставаясь начеку, позволить Кровохлебке подиагностировать, Эла даже настояла.

— Ладно, гляньте, что там с нами, — сказал Псих. Он взял слово для конспирации — если Кровохлебка или аналитики «мельников» возьмутся вычислять, кто у Бесполезных главный или самый важный, то пусть петляют ложными следами.

Кровохлебка управилась легко, быстро и аккуратно — Ирмек оценил и сообщил жестом остальным. Нахмурилась, качнула головой:

— Я здесь вижу угрозу… нет, опасность… хм… преждевременного старения мозга. Как будто ваши нервы гораздо старше вас самих, но при этом в хорошем состоянии. Ума не приложу, где и зачем вы так себя нагружаете, но… я вижу, за счет этих нагрузок и держитесь, не позволяете нервам… деградировать. Получается вроде как езда на двухколеснике — надо двигаться, чтобы не упасть. Вероятно, ваши конструкты аспектов подстроились, чтобы это обеспечивать. — Кровохлебка отслеживала краем глаза Сенту, оценивая, не он ли конструкты аспектов подстраивал. Сента сдержал реакции, чтобы не подтвердить и не опровергнуть.

— Так и — чего делать? — спросил Шатун.

— Ну… пока что, я вижу, ничего страшного нет, мозги ваши трогать не будем. Но я бы советовала… хм, «снизить скорость». И наблюдать внимательно.

А не успокаивала ли она безнадежных пациентов? Нет, не похоже. Больше похоже на профессиональное любопытство. Как в той жестокой врачебной шутке: «Такой интересный случай, что хочется довести его до вскрытия».

О том, что надо «снизить скорость», то есть ограничить слияния двумя в день, Бесполезные догадались, еще когда прятались в мире за диодным переходом. То есть, Кровохлебке можно было верить, что и подтвердила Эла, посчитав по модели. Ну и ладно.

На минорд Тайлинь пришел вызов от начальника новалендской Службы защиты свидетелей Карсая. Она сказала:

— Это по работе.

Кровохлебка поняла намек и ушла курить.

Голос Карсая был усталый:

— Вы можете говорить… открыто?

— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — сказала Тайлинь. — Но давайте попробуем.

— Попробуем… Как там у вас дела?

— Растерянность, — ответила Тайлинь, поняв, что речь про обстановку в конторе, с которой несколько раз связывалась после атаки структорито. — В целом, все в порядке, наши объекты, насколько я знаю, в безопасности.

— У нас похоже… И тут вдруг целая комиссия под дверью — выясняют, не мы ли разобрались со структорито. Тайком от всех остальных, потому что у нас больше всех секретов. Требуют доступа ко всему сразу, хотя не имеют права. Но у нас в принципе возможности нет, а вот у вас…

— Вы опять про Бесполезных? Нет, это не они обезвредили структорито. Я не знаю всех их возможностей, но…

— Но это не их почерк — лезть в рукопашную против голодной тьмы.

— Голодной тьмы? — так эффект Юуннэ называли пограничники и в последнее время Бесполезные, но больше никто в родном мире.

— Эффект Юуннэ так назвал кто-то в сети еще до сегодняшней атаки.

Наверное, Шед оставила комментарий, просматривая видео о структорито в сети. Над же, как быстро разошлось. Или, может быть, официальный контакт между родным миром и Гранью уже есть, и термин прозвучал в переговорах.

— В рукопашную? — продолжала уточнять Тайлинь. О том, что Шед пристрелила структорито, нигде широко не сообщалось.

— Да, не совсем… Знаете, что там было?

— Знаю, что структорито атаковал атомную станцию. Его сумели не подпустить, заблокировав телепортацию, он двинулся издалека. Его перехватили неизвестным способом. — Это то, что знал прямой начальник Тайлинь Ришард, контора и власть благоразумно придержали информацию, опасаясь вражеских агентов — вдруг хозяевам структорито самим мало известно. Если Карсай знает больше, значит у него больше влияния, чем у того же Ришарда, а если и Тайлинь все расскажет, значит хочет союза с ней. Значит союз ему нужен.

— Н-да… Неизвестным способом. Мы же готовились. Вместе с вами, понятное дело, не та сейчас расстановка… Вероятность, что… хозяева структорито атакуют вот так сразу, была… Да не было ее, глупость… Но они эту глупость сделали. Но мы много успели — тактику разработали, приемы. Опробовали в симуляциях, а кое-что и в реальности. Не то, чтобы всегда успешно, но шансы были. Если все сразу применить — неплохие. Под конец уже, когда вы нам сообщили про «пятнышко» — предполагали стрелять в него разными способами, и… должно было сработать. А потом структорито атаковало. Вдруг. Мы и применили все, что успели придумать. Да, наши там тоже были, успели телепортироваться. Да все там были, даже маори. И очень хорошо сработали — строго в соответствии, слаженно… Ваши, наши, ханьцы. И ничего не подействовало. Структорито чуть отличалось — может изначально мы его неправильно моделировали, может враги его успели переделать. Не получалось. Даже если попадали в «пятнышко», не пробивали корпус, не успевали. А потом появился этот «красавец» на крыше водонапорной башни, обстрелял структорито, чтобы спровоцировать… Оно атаковало, а он как-то прикоснулся к «пятнышку», и голодная тьма по его телу разошлась. И он оказался по ту же сторону голодной тьмы, что структорито. Мы бы до такого не додумались. Ну и разобрался как-то, не знаем как, может быть, стрелял в упор. Ваши сейчас выясняют.

Готовились к атаке структорито, несмотря на то, что ее вероятность была очень маленькая. А Бесполезные — не готовились.

137

— Что за «красавец»? — спросила Тайлинь.

— На самом деле уродец. Это ваши его красавцем назвали — по принципу «наоборот», как вы любите. Непонятно, откуда такой в наше время, может — нарочно уродливый, чтобы врагов пугать. Или провоцировать. Словом — дезориентировать. Одет обычно, пистолет у него был «альбр». Пуль не нашли.

Пулю, которая пробила голову кадаверу, сожрала не успевшая погаснуть голодная тьма на поверхности какого-то прибора. О чем легко догадаться и не тратить время и силы на поиски, но официальные представители вынуждены действовать по протоколам. А потом удивляются неудачам…

— Мы не понимаем, кто это был, — продолжал Карсай. — Предполагали ваших Ловкачей, это не они? Ладно, наши аналитики считают, что не они, потому что будь у них в запасе «красавец», вели бы себя по-другому. Предупредили нас про «пятнышко» и не только, потом, похоже, спасли пилота плайна, за которым погнался структорито… Был бы «красавец» от них — постарались бы и его тоже согласовать с нами… и остальными. И раньше бы начали. Здесь я согласен — не Ловкачи послали «красавца». Тогда кто? Может они знают?

— Спрошу, конечно. Но, мне кажется, они бы уже сообщили. Насколько я их знаю. Во всяком случае — если бы это могло представлять угрозу. Или могло существенно помочь с нашими… нашим кризисом.

— Такая силища сама по себе угроза. Против голодной тьмы в ближнем бою… «Красавец» — он же асп с целой кучей способностей. Рапид, реген, релятивистика… потому заподозрили, что он кадавер, но вел себя слишком по-человечески. Как будто им человек управлял — что тоже не исключают. Тогда тем более надо знать, кто его послал — и все подозревают всех. Раз кадавер, то может быть Центр, причем не сам по себе, а секретный филиал, нам не известный. Что маловероятно. Вероятнее — что контора, которая расследует преступления Центра, а их много таких, в том числе мы причастны, наша служба. Тогда получается, кто-то из расследователей попридержал важную часть того, что нарыл, а сейчас решился применить. Вот, все друг друга подозревают, комиссии рассылают. Пока что больше между нами, высокопоставленными, и я очень надеюсь, что так и останется. Иначе растеряем всю слаженность, а она, чую пригодится еще не в этот кризис, так в будущий.

— Неужели… Неужели можно скрыть нечто подобное?

— Вот потому к нам и комиссия — мы лучше всех умеем скрывать. И вы будьте готовы. Лично мне кажется, что «красавца» послал кто-то нам неизвестный.

— Настолько секретная служба, что само ее существование засекречено?

— Да, паранойя. Но с этим «красавцем» слишком много непонятно. Даже не все логично. Это его марево…

— Марево?

— Он, как разобрался со структорито, покрылся чем-то вроде дыма — черного пополам с искристым. Релятивистское там что-то было, чтобы свет преломлять и поглощать. Ну и зачем? В бою оно бы защитило от атак светом, почти все эксперты считают, что для того и нужно было. Но потом-то можно было и отключить его, тем более, что сильно тратило энергию. А он не отключил, и никто не понимает, почему. Предположений-то куча у них. В основном научная заумь, но сами ученые признают, что бред. А то, что не заумь — тоже бред. Вроде того, что этот туман и есть настоящая внешность «красавца», а то, что раньше был похож на человека — не то оболочка, которую уничтожила голодная тьма, не то вовсе видимость. И кто тогда «красавец», призрак? Что нам совсем сейчас не нужно, так это мистики. Даже намеков не нее.

Эла принялась решительно жестикулировать — ученые эксперты занимались ерундой, и это нужно было остановить. Хоть ложные следы и полезны для конспирации, но если наука зря тратит время и ресурсы, вреда больше любой пользы.

Тайлинь посомневалась, но, все же, сказала:

— Может быть, «красавец» просто прикрылся? Эффект Юун… голодная тьма уничтожила всю его одежду, и он прикрылся, чем мог.

— Да, даже такой бред обсуждают. Всерьез! Можете себе представить.

Тайлинь взглянула на Элу, та развела руками. Если истинная правда похожа на бред, то ничего с этим не поделаешь, не рассказав ее всю до конца, а для этого рановато.

— Намекните Ловкачам, что было бы неплохо выяснить, кто был этот «красавец», — перешел к просьбам Карсай. — А если им что известно, пусть намекнут. Хотя бы, что наша Служба его не посылала. Работать мешают все эти подозрения.

— Хорошо, — как всегда пообещала Тайлинь и распрощалась.

— Не просто так он это все выложил, — предположил Сента. — Рассчитывает на реакцию?

— Пусть рассчитывает, — равнодушно ответила Эла. И произнесла несколько фраз на языке пограничников — передала суть разговора Тайлинь и Карсая.

Ирмек, используя способность целителя, сообщил Кровохлебке, что можно возвращаться. Та пришла быстро, глядя в экран минорда:

— Официальное сообщение.

Бесполезные выхватили минорды, нашли нужную сетевую страничку.

Представительный мужчина средних лет в стильном деловом костюме уверенно и удовлетворенно докладывал:

— …совершенно неожиданно. Мы были не готовы, и не могли быть готовы. Подобное невозможно предвидеть. Тем не менее, мы успешно отразили атаку и нейтрализовали ее последствия. Благодаря слаженным и оперативным действиям власти, специальных служб, армии, медицинских организаций и простых граждан.

— Простых граждан? — удивилась Тай.

— «Струна», видимо, — догадался Жасан. — Оно ж так и есть. Хотя не только, мы вот еще, например.

— Под последствиями вы имеете в виду рухнувший деловой центр? — спросил кто-то за кадром.

— В первую очередь, — ответил докладчик.

— Сейчас всех интересует, много ли пострадавших в результате атаки?

— Пострадавших, увы, довольно много. Погибших — ни одного. Мы спасли всех!

— Всех?! — делано удивился голос за кадром.

— У нас не было возможности спасти больше, — с подчеркнуто фальшивым сожалением протянул докладчик. — По объективным причинам.

— Врет, — спокойно сказала Кровохлебка. Как холодной водой облила. — Структорито пятерых убило еще в Ширшике — я в конце посмотрела отчеты срочной службы. Одной ноги срезало, медики не успели спасти. Всех не спасешь.

Она говорила правду.

Целители с Грани все разом повернулись к Эле, Кровохлебка тоже, пограничник Лаш что-то быстро сказал.

— Просит разрешения ее разозлить, — перевела Кровохлебка.

Эла сидела сжавшаяся, поникшая, смотрела в никуда.

— Я, — сказал Ирмек.

Кровохлебка насторожилась, подобралась. Но через пару шагов одобрительно кивнула — Ирмек справился.

Эла почти сразу вскинулась, сжала зубы и кулаки. Процедила:

— Я думала — мы всех спасли… Хотела верить. Бездна… Сента, заблокируй меня, пожалуйста, не хочу сейчас думать.

138

У злых и жестоких не бывает чувства вины. Что бы ни сотворили, им все равно, а то и в удовольствие. А начнет кто корить — найдут себе оправдание, причем подойдет абсолютно любое. Хорошо им живется, легко.

Это порядочные люди мучаются из-за своих ошибок, сложных выборов а то и на ровном месте. Плохо им живется, и чем лучше человек, тем ему хуже. В чем можно разглядеть вселенское равновесие или вселенскую несправедливость.

Вчера Бесполезные, нейтрализовав все структорито, кроме одного, позволили себе расслабиться — завалились спать, потом увязли в болтовне с Шед, вместо того, чтобы искать способы управиться с голодной тьмой. Да хотя бы когда Шед рассказала про «пятнышко» могли не завтракать, а слиться, замедлить время и перебрать варианты. Однако были уверены, что можно не спешить, что враги не решатся отправить в атаку последний структорито. В итоге — пять смертей. И окончательное решение приняла Эла на основании моделей, то есть — чистой математики, которой неизбежно должны были руководствоваться и враги тоже, раз все еще живы. Но они руководствовались чем-то другим, и вот… А виновата Эла, что ничего подобного не учла. Другие Бесполезные и рады бы взять вину на себя, хотя бы часть, да бессмысленно, не стало бы Эле лучше.

Она взялась отчаянно моделировать, сама плохо понимая, что высчитывает. Кажется, перестраивала все модели подряд, пытаясь учесть, что даже очень опытные и умные могут выбрать очевидно неправильный вариант. Начала вязнуть в расчетах, одновременно проваливаясь в отчаяние. «Удержалась на поверхности» благодаря вовремя вызванной Ирмеком злости и блоку Сенты. Смогла спокойно и вежливо распрощаться с пограничниками и Кровохлебкой — которая, впрочем, понимала, что не все с Элой прекрасно, а наоборот. Решила попытаться помочь:

— Вы не могли предотвратить атаку… Хм… Даже если могли — то не смогли бы предвидеть ее, потому что глупость это была. Пограничники высчитали, что нашим… противникам нет смысла атаковать последним структорито. А в таких расчетах они не ошибаются, не первую тысячу лет ими заняты. Да и вы, я вижу, то же самое высчитали. Вы не можете себя обвинять в том, что у вас были неполные данные. Тем более — в глупости нашего противника.

Но Эла могла. Чувствовала себя обязанной предвидеть вообще все, потому что от этого слишком много зависело.

Кровохлебка попробовала другой подход:

— В медицинских школах готовят к тому, что, возможно, пациент умрет, в том числе из-за ошибки врача.

— Ага, прощать себя учат заранее, — проворчал Кин. — Так хорошо готовят, что некоторым потом все равно, умрет пациент или нет. Видали мы таких.

Кровохлебка согласилась:

— До этого края тоже не стоит доходить. Чувство меры очень важно для врача… и для не врача тоже. А вы сейчас так захотите не допустить, чтобы… случилось, как сегодня, что начнете вовсю моделировать, разведывать… не знаю, что вы там еще делаете. Знаю, что перегрузите мозги, доведете их до необратимого старения. У человека же, по большому счету, нет ничего, кроме мозга. А вы слишком важны для человечества и даже двух… А может и для всех человечеств. Потому вам особенно важно… разобраться. Простить себя, сделать выводы и работать.

Эла потеряно вздохнула:

— Психология.

Ну да, многие психологи тем и заняты, что помогают хорошим людям избавляться от чувства вины. Порой тоже ошибаются и делают хуже или превращают хороших в плохих. Но где найти психолога для Элы, который был бы умнее ее самой? Никакой другой не справится.

Пограничник Сот что-то сказал, Эла равнодушно перевела:

— Он говорит, что мне нужно время.

Кровохлебка поморщилась:

— Это понятно, но… с этим всегда проблема. Время — не деньги…

Вот тут она ошибалась — у Бесполезных была Янтарь, а значит, столько времени, сколько надо. Потому, вернувшись домой телепортацией и поприветствовав Чи, Бесполезные слились, Янтарь включила свой аспект.

Сразу поняли, почему так приложило Элу —она очень испугалась сегодняшней атаки голодной тьмой, уже тогда подумала, не было ли ошибкой тратить время на сон, а не слияние. Потом, когда Шед обезвредила структорито, а Бесполезные спасли людей из покосившейся высотки, Эла почувствовала облегчение, расслабилась. И тем сильнее ошеломило знание, что спасли не всех.

«Модель врага» Эла достроила. Да, атака была не рациональной, скорее всего — случайным сбоем. Кто-то не отменил распоряжение, потому что оно явно потеряло смысл, кто-то дрогой не разглядел явного и распоряжение выполнил. Или же главный враг не поверил собственным дигитам-аналитикам, потому что они уже не раз подводили. А может враг решил делать то, чего от него, по расчетам, не ждут. Эффект неожиданности ради самого эффекта неожиданности. Но оставалась вероятность, что у структорито есть уязвимость, и враги решили поторопиться, пока Бесполезные с союзниками ее не выявили.

Взялись проверять, моделируя и симулируя всевозможные способы победить структорито в бою — этим надо было заняться в любом случае, хоть враги и потеряли последний структорито, но оставались у них ресурсы, чтобы построить еще.

Всякое пробовали. Релативистика — могла сработать, однако в пространстве родного мира начались бы такие искажения, что страшнее самого структорито.

Стрельба по «пятнышку» — даже если удалось бы пробить корпус, нужно еще попасть в голову кадавера и не попасть в голодную тьму на поверхностях внутри структорито. С приемлемой вероятностью можно было удачно выстрелить только в упор, как Шед. Да и не подействовала уже стрельба с расстояния.

Проникнуть в структорито «сшестеренкой» через «пятнышко» с помощью ринхов Миралы — сонк-чосты, а значит и кадавер, замечали ринхов и, как показала симуляция, уничтожили бы их, если бы те вели себя необычно, не естественно. Разве что Ирмек успел бы нейтрализовать всех чостов, но вероятность такой удачи была всего семнадцать процентов. Даже, допустим, протиснулись бы, а дальше что? Симулировали, узнали — потеряв контроль над чостами, кадавер просто убрал «пятнышко», отсекая «сшетеренку» и воздействие Ирмека. То есть надо было бы действовать очень быстро, но кадавер слишком «живуч», не возьмешь его сразу ни целительством, ни дальнодействием, ни, как уже выяснили, способностью Капли. Сплести прямо в структорито сервомеха из риалина, чтобы атаковал оборудование или кадавера механически — «обездвиженные» Ирмеком чосты все равно замечали ПТС, а значит, замечал и кадавер и успевал убрать «пятнышко».

Даже проверили в симуляции, что будет, если таранить одно структорито другим таким же, хотя где его взять, другое? Если в голодной тьме было «пятнышко», структорито повреждали друг друга, но не обязательно выводили из строя, тоже живучая дрянь. Если «пятнышка» не было — проскальзывали друг по другу без взаимодействия и двигались в прежних направлениях, как и не сталкивались, зато в ближайшем пространстве возникали мощнейшие искажения. Лучше не рисковать с тараном.

Провоцировать структорито атаками и уводить куда-нибудь на пустыри или в небо, пока не растратит всю энергию — кадавер явно за расходом энергии следил и не позволил бы отвлекать себя слишком далеко и долго.

Самым действенным был способ Шед — прикоснуться к «пятнышку», позволить голодной тьме распространиться по себе самому и стрелять в упор. Но это нужны все способности Шед, включая недоступную Бесполезным релятивистику. Все же, перебирая варианты, обнаружили, что «способ Шед» мог бы успешно применить достаточно быстрый и автономный сервомех с дополнительными системами живучести, но его такого еще проектировать, потом испытывать, и не на основе уже существующих касорров или даже рахнов, а, считай, «с нуля». Несколько полноценных слияний надо.

Словом, ничего толкового не получалось. Так что — если бы перед атакой структорито Бесполезные не завалились спать, а слились и гоняли симуляции, как сейчас, тоже ничего бы не добились вовремя, только зря потратив силы. Эле не в чем себя винить.

139

Чувство вины Элу отпустило. Раз ничего не могла, значит не виновата — это логично, потому на рациональную Элу подействовало. Однако навалилась тоска — какая-то глобальная, из-за несовершенства мира, из-за того, что «всех не спасешь». Эла старалась переключаться, сосредотачиваясь на моделях и расчетах, но любая мысль о структорито тянула из памяти знание о пяти им убитых. И рациональность не помогала, потому что тосковать о несовершенстве мира логично.

В слиянии тоска Элы передавалась остальным, и все страдали, всем мешало. Разве что себя разозлить, так это тем более мешает думать, когда особенно надо.

Эла: «Псих, похоже, для тебя работа». Озвучила очевидное решение.

Псих: «Я своих не отвлекаю».

Эла: «Даже если просят? Даже если нужно?»

Псих: «Не сделать бы хуже».

Эла: «Ты не сделаешь хуже, вот же модель».

Псих: «Модель вижу. По ней выходит, что ты можешь вообще забыть, что структорито убивает, и не учесть этого в расчетах. И не только структорито, вообще любое, что убивает, забудешь учесть, даже саму опасность для жизни».

Эла: «Могу забыть, но вероятность такого сбоя одна целая восемь десятых процента, вот же. А если все остальные будут осознавать возможность сбоя и меня поправлять, то вовсе нулевая вероятность».

Псих: «Осознавать возможность. Это, выходит, тебе надо помнить, что от структорито опасность смертельная, но забывать, что оно уже убивали не раз и два».

Эла, Шатун, Капля: «Не сможешь?»

Псих: «Так-то могу, но работа тонкая, легко ошибиться».

Эла: «Не выйдет сразу — уберешь свое воздействие и еще раз попробуешь».

Псих: «В Бездну шагаете. И меня туда за собой тянете. Понравится же, и начнем мы сами себя отвлекать от всего, что не нравится. И собой быть перестанем».

Эла: «Мне это нужно, ты же видишь».

Ляма: «И мне».

Эла, Псих, Капля, Шатун, Кин, Тай, Жасан: «А вот этого не видно, что тебе оно надо».

Зор, Янтарь, Тайлинь: «Видно, просто Ляма постоянно машинально переключается».

Да Ляма так могла — настроить свою психику на неосознанные действия. Еще когда она только стала сверхчуткой, ей необходимо было сохранять сосредоточенность и не отвлекаться от нее, в том числе, на любые мысли, не думать. Иначе наваливался «шум», и все равно думать не получалось. Однако совсем без мыслей беглянке из Центра тоже нельзя, невозможно находить и принимать решения, вот Ляма и стала «думать не осознавая». Собственно, все это могут, бывает такое, что ломаешь голову, пока не устанешь, потом отвлечешься, расслабишься, и вдруг обнаруживаешь, что решение пришло само. Точнее — разум обработал информацию, не сообщая сознанию, и выдал результат. Ляма тогда вообще перестала «думать осознанно» — выхода не было. Позже научилась осознавать процесс собственного мышления, не теряя сосредоточенности, вернее созерцать — не перебирала варианты, а наблюдала, как они сами появляются и отбрасываются или остаются.

Сейчас у нее возникла та же тоска о несовершенстве мира, что у Элы, только сильнее, может быть — скопировалась. Ляма привычно запрограммировал сознание переключаться, но это мешало строить интуитивные модели, забирало «вычислительный ресурс». Даже ограничивало сверхчуткость, снижая эффективность «сшестеренки» и достоверность симуляций. Пожалуй, отвлечь от тоски Ляму было не менее важно, чем Элу.

Ирмек Психу: «Давай, я тебя скопирую и прослежу, чтобы тонко работать».

Псих: «Ага, давай, вдвоем лучше, все-таки Эла и Ляма».

Он взялся за работу. Тщательно выстроил у себя в сознании из объемных картинок схему того, от чего нужно отвлекать Элу и Ляму. Были там Кровохлебка, произносящая: «Врет», — слова «пять смертей» на фоне серой пустоты, черный овал структорито, несущийся на абстрактную человеческую фигуру. И тому подобное. Ирмек подбросил несколько дельных замечаний, несколько сомнительных, которые спокойно обдумали и обсудили. Другие Бесполезные, осознав умами Ирмека и Психа суть сложностей, тоже подключились с идеями и сомнениями.

Жасан: «Как по мне, то того безногого лучше убрать, а то Эла начнет игнорировать вообще всех калек. И даже саму возможность покалечиться».

Тайлинь: «Пусть этот безногий будет более конкретный. Лучше очень ясно показать, что он стал калекой из-за структорито. Будет выглядеть жутко, но нам и нужно, чтобы Эла не сосредотачивалась на жутком».

Шатун: «Тогда вот ту дыру в стене от структорито убрать лучше. Нам надо, чтобы Эла от тоски отвлекалась, а тут она, выходит, начнет забывать, что структорито может стены дырявить. Или дыры в стенах замечать перестанет».

Эла: «Не перестану, эта дыра очень характерная. Но забыть, что структорито дырявит стены, могу».

Схема усложнилась. В конце концов, Псих убрал или подправил в ней все, что кому-то хоть немного не нравилось, чтобы не рисковать. Очень мягкое предполагалось воздействие, это одобрили все, кроме Элы и Лямы, которым хотелось отвлекаться от тоски наверняка. Приняв аргумент «не понравится — переделаем», решили начать с того, что есть.

И Псих, едва не передумав, внедрил схему «с противоположным знаком» в энергетику и сознание Элы.

Оценили результат. И пришли к выводу, что он хороший — о том, что структорито опасно, Эла думала спокойно, не отвлекаясь, но и не вспоминая о пяти смертях. О самих пяти смертях помнила, пока на них сосредотачивалась, но стоило хоть немного переключиться на что-либо еще — отвлекалась начисто. Главное — тоска не наваливалась вообще, на чем бы не сосредотачивалась Эла, как будто воздействие Психа отвлекало от самой по себе тоски.

Он внедрил ту же схему Ляме, и вышло еще чище — как будто «высвободился ресурс».

Однако сама же Ляма высказалась в слиянии: «Получилось настолько хорошо, что мне кажется опасным. Это было для нас очень новым, а новое очень редко получается хорошо сразу».

Псих: «Для меня оно новым не было, сколько угодно опыта. Просто никого из своих я не хотел отвлекать этой своей способностью, и дальше не хочу. Не буду, раз кажется опасным».

Зор, Мирала, Жасан: «А вдруг только кажется, и мы возможность упускаем?»

Псих: «Так не кому-то кажется, а Ляме. Надо слушать Ляму».

Ирмек: «Есть опасность. Так у нас хорошо получилось, что захотим отвлекаться от всего, что мешает. И куда зайдем?»

Эла: «Составлю-ка я модель».

140

Согласно модели Элы, вероятность зайти слишком далеко, отвлекаясь от всего, что мешает, способностью Психа, действительно была высокой. С перспективой, что Бесполезные окажутся неэффективными и проиграют следующую схватку или не смогут предотвратить очередной кризис. Так что лучше вообще не использовать аспект Психа на самих себе, даже сегодняшняя его схема могла оказаться опасной, и хорошо, что Бесполезным хватило осторожности выбрать предельно мягкий ее вариант. Подискутировав, решили даже это слабое внушение убрать когда-нибудь потом, между кризисами, если обстановка сменится на все никак не наступавшую спокойную.

Мирала: «А мы же сейчас новые совсем данные получили про аспект Психа. Когда на Жасане его испытывали, там реакции были такие же, как у Элы, но совсем не такие, как у Лямы. Я имею ввиду — в энергетике, насколько я своими ринхами рассмотрела».

Эла: «Потому что у Лямы энергетика другая. Аспект другой, и он ее настраивает под себя. Вот и схема Психа встраивается в нее… не то, чтобы по другим принципам, но… с другого начинает, скажем так».

Ляма: «Из-за моей чуткости я ощущаю воздействие Психа и противодействую, потом он первым делом отвлекает меня от самого воздействия».

Псих: «Ну да, так я особо чутких обманываю. Не сам я, аспект мой настраивается».

Тайлинь: «Да, меня ты когда-то отвлек именно так. Выходит, твой аспект каждый раз сам настраивается на чужую энергетику?»

Эла: «Да, вот модель».

Ляма, оценив расчеты Элы и демонстрируя свою модель: «Тогда Псих может внушать свои схемы и кадаверам».

Псих: «Нет, не могу, у их организмов энергетики нет, я их даже не чувствую. Да и сознания у них нет, чтобы оно от чего-то отвлекалось».

Тай, Жасан: «Но целительство на них действует, Кровохлебка же как-то вылечила того своего кадавера. И их собственные аспекты регенов тоже действуют»

Мирала, Ирмек: «Когда у кадаверов работают аспекты регенов, конструкты имитируют что-то вроде энергетики организма. На короткое время, вспышкой, чтобы запустить процессы заживления или обновления тканей».

Псих: «И я этой фальшивой энергетики все равно не чувствую».

Ляма: «Капля чувствует».

А Сента мог объединить способности Капли и Психа.

Псих: «Но сознания у кадавера все равно нет. Хотя конструкты его имитируют, насколько я понимаю эти ваши модели… Надо пробовать в симуляции».

Попробовали, смоделировав ситуацию, когда надо незаметно подкрасться к кадаверу. Сента действительно смог, пользуясь чужими аспектами с согласия их носителей, преобразовать схему Психа во что-то вроде сонк-конструкта, на удивление простенького, и внедрить его в систему конструктов симулированного кадавера. С помощью Миралы, которая обеспечила своими ринхами связь и переместила схему, умудрившись не потревожить многочисленных чостов. Но система конструктов кадавера тут же вмешательство заметила, схему отторгла и принялась искать, кто же пытался ее внедрить.

Тайлинь: «Нужно, чтобы внедренная схема отвлекала и от самой себя. Как было в моем случае и в случае Лямы».

Дополнили схему. Вот теперь она получилась сложной, с многочисленными обратными связями. Прямо «структура в структуре» того демона… Внедрить ее удалось, но едва задействовали, кадавер схему заметил и снова отторг. Потому что его система конструктов постоянно сама себя проверяла, ее важные связи дублировались разными способами. Кадавер отвлекался, однако быстро замечал, что отвлекся — что-то подобное было и у демона, тоже отслеживал собственные мотивы, только осознанно. Попробовали еще раз, но кадавер обрабатывал каждый внешний и большинство внутренних сигналов несколькими способами, за которые отвечали разные конструкты, да еще и сравнивали результаты. Отвлекали один конструкт — и остальные тут же это замечали, и система реагировала. Отвлекли все конструкты, что воспринимали подкрадывающийся к кадаверу абстрактный объект, но они, как оказалось, воспринимали не только этот один объект, но и другие — одновременно с совсем другими группами конструктов. Которые тоже замечали, что их «партнеры по объекту восприятия» уже ничего не воспринимают, и система реагировала, отторгая схему.

Эла: «Остроумное решение».

Жасан, Шатун, Сента: «Ты считаешь, что это нарочно сделано, чтобы защитить кадавера от воздействия Психа или кого-то такого же?»

Эла: «Возможно. Вероятность довольно высока. Центр знал, что аспекты незаметности существуют, и принял меры. Или же предвидел, что кадаверу могут внедрить конструкты, которые отвлекают его систему восприятия от самих себя, и наладил систему так, чтобы ее ничто ни от чего не отвлекало».

Янтарь, Ирмек: «Довольно примитивно. Всего лишь дублирование».

Псих: «Так потому и надежно, что просто. Разве что вообще все эти его… сенсорные конструкты отвлечь. Но ничего не выйдет. Чтобы не заметить, что ничего не замечаешь, никакого на себя воздействия и даже собственных мыслей, надо быть без сознания совсем».

Тем не менее попробовали. И вышло. С человеком или, тем более, демоном не получилось бы, неизбежно возник бы вопрос: «Что это со мной?» А кадавер легко потерял не только восприятие, но и, так сказать, мотивы — просто замер, ничего не делая. Потому что вообще никогда не воспринимал сам себя. Схема все равно могла слететь, например, если кадавера поранить, чтобы включился аспект регена, или если начать ковыряться в управляющих конструктах, или от существенных изменений в структуре пространства, воспринимаемых аспектами релятивистов. Тем не менее — теперь Бесполезные могли кадавера нейтрализовать, оружие получили.

Ценой пяти человеческих жизней. Не убей структорито тех людей, Бесполезные не рискнули бы применять аспект незаметности на самих себе, и Ляма не разглядела бы новые возможности. Мысль: «Не зря погибли», — показалась особенно отвратительной, потому что предполагала, что тех пятерых, не спросив, принесли в жертву будущей победе над кадавером. Сильнее всего приложило Ляму — не так уж давно Центр ее саму принес в жертву каким-то неизвестным, но наверняка важным, целям.

Промелькнуло желание попросить Психа, чтобы отвлек от неприятной мысли. Не поддались.

141

Ирмек: «Мирала, я воспринимаю через чостов, как ты своими ринхами управляешь. И как они между собой на расстоянии взаимодействуют».

Мирала: «Ну, это же все сонк».

Ирмек: «Но в реальности, а не в симуляции, как сейчас, с настоящими чостами и ринхами я ничего такого не воспринимал, как и не было».

Эла: «Ты и не мог воспринимать, взаимодействие ринхов между собой основано на эффектах запутанности. Заглушить можно, но воспринять, «подслушать» — нет. У твоих чостов тоже самое. И у антеров с их сонк-объектами».

Жасан, Шатун, Капля, Псих, Ляма: «То есть, наша симуляция несовершенна?»

Эла, Зор: «Да, нужно исправить. Исправили».

Ирмек: «Вот, теперь не воспринимаю. Как и в реальности».

Кин, Тай, Сента: «А давайте сравним».

Бесполезные так проверяли достоверность симуляций — сравнивали их с реальностью напрямую, одновременно проводя одинаковые эксперименты там и там. Если кадаверы способны через чостов ощущать взаимодействие ринхов между собой и с Миралой, то, возможно, и другие аналогичные взаимодействия почуют, надо знать, возможно ли оно. Потому провели эксперимент — Мирала выстраивала настоящих и симулированных ринхов в «динамичные структуры» и подводила к ним цепочки для ретрансляции, а Ирмек, очень внимательно «присматриваясь» с помощью чостов, пытался разглядеть признаки «запутанных» взаимодействий.

Ирмек: «Ничего не воспринимаю. Или… воспринимаю? Хотя ты уже на них не действуешь… Они вообще разлетелись уже… Что это?»

Мирала: «Так следы ринхов».

Ирмек: «Нет, вот их следы… И в них, кстати, тоже заметно… как будто это взаимодействие между ринхами. Само взаимодействие не чувствую, а его следы — вижу, так получается?»

Мирала: «Когда ринхи воспринимают друг друга или меня, у них чуть меняется структура, это, естественно, оставляет следы в сонк».

Ирмек, Янтарь, Эмэр: «Выходит, чосты, при всей их чувствительности, замечают не все сонк-объекты?»

Эла: «Конечно. Но эти следы Ирмек заметил».

Ирмек: «Потому что я в слиянии с Миралой. Вижу все ее воздействия и… знаю, где искать. Ее ринхи тоже эти следы замечают, я понимаю, как они это делают. Повторил с чостами, получилось, как раз потому что знал, что надо искать».

Эла: «На что настраиваться. Это как с радиосвязью, какой бы слабый ни был сигнал, достаточно мощный приемник с большой антенной его уловит. Но нужно настроиться — выставить параметры колебательного контура так, чтобы в нем возник резонанс. Чосты — мощные приемники, если правильно настроятся, найдут самый слабый след. Вот только радиоприемнику важен один параметр — частота, ее можно подобрать, чтобы уловить сигнал. А у сонк этих параметров сорок пять… даже сорок шесть».

Тайлинь: «По твоей модели в реальных условиях пока сонк-чост переберет все параметры, один из них успеет измениться из-за других воздействий и будет соответствовать уже проверенной величине. Мало того, вот, смотрите, «прощупывая» след по одному параметру, сонк-чост изменит некоторые другие, и их значения тоже попадут в уже проверенные. Потому что прощупывание тоже воздействие — слабое, но и след слабый. Ясновидцам тоже бывает трудно настроиться на слабую зацепку, потому что она меняется от прощупывания».

Шатун: «Так и что, мы можем это использовать? Где нам пригодится след, который чосты не видят? Вот, скажем, чосты стирают все следы структорито, а ринхи тут же на том же месте следят — почему нет? Тогда можно будет выслеживать структорито, куда бы оно не портировалось, так и логово их найдется».

Тайлинь: «Подобная активность ринхов неизбежно вызовет подозрение. Не у кадавера — у тех, кто управляет кадаверами. Они умны».

Эла: «Не неизбежно, но вероятность есть. Еще и поймут, что там наши ринхи делают. Потому что действительно — умны».

Шатун: «Ладно, не ринхи, сами чосты могут такой след оставить, чтобы сами же его же не видели? А то они много чего могут, я смотрю».

Капля: «Может ли Мудрейший задать вопрос, на который не знает ответа».

Ирмек: «Чосты могут все. И след этот тоже оставят, вот смотрите», — и продемонстрировал в реальности, как чост оставил след, который сам не замечал, пока специально не настроился.

Мирала: «А можешь такое оставить, чтобы ринхи видели, а чосты нет?»

Ирмек: «Не знаю, не пробовал».

Попробовал — получилось.

Тай, Кин: «Но это же здорово — можно заставить чоста, который сопровождает структорито, оставлять такой невидимый след, и тогда кадавер от нас не скроется. Или кадавер поймет, что его чостом кто-то командует?»

Мирала, Ирмек: «Пойме ». Потому что когда Ирмек копировал аспект Миралы, они оба прекрасно чувствовали воздействие друг друга на ринхов — не важно, своих или чужих, лишь бы доступных восприятию.

Псих Ирмеку: «Если ты изо всех сил застопоришь всех чостов, до каких дотянешься, и одному из них потихоньку внушишь оставлять невидимый след, кадавер ничего не заметит».

Эла: «Да, это сработает, вот расчет по модели. Впрочем, давайте проверим».

Проверили, подтведилось.

Псих самодовольно-иронично: «В незаметности я разбираюсь».

Эла: «Конечно, спрятать слабое воздействие под сильным — очевидное решение, враги могли предположить, что мы что-то такое сделаем. Но что конкретно — вряд ли догадаются, мы это смогли благодаря слиянию Ирмека и Миралы».

Псих, Ирмек: «Правда потом, когда чост начнет этот невидимый след оставлять, станет ясно, что это он чужую коменду выполняет, не кадавера. Так что нужно, чтобы чост и след оставлял однвременно с еще какой-нибудь своей работой. Да вот — когда стирает все неоднородности в сонк, чтобы следы структорито замести, пусть заодно и невидимый след рисует».

Эла: «Изотопная метка на метелке для заметания следов. Должно сработать. Впрочем, давайте смоделируем».

142

Возникли закономерные сомнения, рассказывать ли союзникам про свои новые наработки — возможность полностью отвлечь кадавера и способ запрограммировать чостов, чтобы оставляли им самим незаметный след? С одной стороны, пока что сотрудничество было на пользу дела, а враг все еще опасен, потому не стоит пренебрегать ничем, что поможет с ним управиться.

Но и аргументы против существенные. Во-первых, смогут ли союзники вообще реализовать наработки Бесполезных? Чтобы отвлечь кадавера, нужно объединить аспекты Капли и Психа, да не просто в слиянии, а под контролем Сенты, да еще надо быть достаточно близко к кадаверу и голодной тьме, что слишком опасно, или ретранслировать воздействие ринхами, как Мирала, что вряд ли доступно кому-то, кроме нее самой. Да еще сквозь голодную тьму, что и для Бесполезных сложность. Перепрограммировать чостов — тоже нужен способный на это антер, и чтобы смог, рискуя жизнью, приблизиться к структорито или неизвестно как ретранслировать свое воздействие. А находить оставленные следы придется тому же антеру теми же чостами, которых может заметить кадавер, или ринхами, то есть опять Мирала нужна, а где ее взять, кроме как у Бесполезных?

Во-вторых, не исключена вероятность предательства. Было бы очень странным, если бы враги не попытались заиметь агентов в структурах власти, включая спецслужбы, а если не удалось, то наверняка пытаются прямо сейчас — людей у союзников много, и всегда может найтись жадный и глупый, кто сдаст врагам своих. До сих пор, вроде бы, обходилось, но, может быть, агенты не успели передать важную информацию хозяевам кадаверов.

В-третьих — конспирация. Не стоило раскрывать все свои возможности даже союзникам, а то некоторые из них все не могли отказаться от желания нейтрализовать Бесполезных, чтобы стало «меньше фигур на доске».

Подумав, решили про возможность отвлечь кадавера пока не рассказывать, все равно союзники не умеют объединять аспекты, а без этого ничего не выйдет.

Но про способ перепрограммировать чостов, чтобы оставляли следы, можно и сообщить, он проще. Союзники не смогут им воспользоваться в точности также, как Бесполезные, но, скорее всего, применят где-то еще — над проблемой структорито явно работали лучшие умы. В том числе, кстати, Эла, и ее после Ширшика даже вызывали из Академии релятивистики. Сбросили по ее просьбе данные — не все, полного доступа спецслужбы не дали, поскольку его заслужить нужно, причем буквально — службой, а Эла раньше на не работала на правительство. В данных не было ничего, что пригодилось бы Бесполезным или вообще против структорито. Ну, пару ошибок в моделях Эла исправила, но — маловато для ее уровня. Стоило поучаствовать в общемировых «кругах умов» хотя бы для виду, чтобы не возникло подозрений, что не только на свою Академию Эла работает, но и, например, на тех же «мельников» или еще какой-нибудь криминал. И чтобы увести науку с ложных путей, а то, действительно, слишком много времени и ресурсов интеллекта тратят ученые, пытаясь понять, зачем Шед, нейтрализовав структорито, скрывалась за искристым туманом.

Шатун Эле: «Получится выдать идею с чостами за твою? А то ее ж сразу ученым с инженерами и техниками надо, а пока еще Казым и Карсай ее им передадут».

Эла: «Казым и Карсай хорошо передают наши идеи, быстро. Лучше через них отчитаемся — сейчас идеи от нас… то есть Ловкачей внушают больше уважения, чем от меня».

Зор, Ляма: «Но в «кругах умов» поучаствовать стоит. И Эле для конспирации, и вычислить тех, кому спецслужбы правильно не доверяют — такие точно есть. И вдруг там промелькнут мысли, которые даже нам пригодятся».

Эла: «Это все время».

Зор: «Так мы все время тратим, чтобы отдохнуть от слияний. Можно вот так вот с пользой отдыхать».

Эла, Шатун, Сента: «Пожалуй, да».

Тайлинь: «Но сначала — Казым и Карсай».

Первым на вызов ответил Казым. Очень быстро понял суть, восхитился идеей оставлять следы, стирая следы. Тут же передал что надо кому надо. И высказал сомнения:

— Как только у Центра, наркоторговцев или кто там за ними прячется появляется опасная игрушка, Ловкачи тут же сообщают, какое от нее есть средство. Или сами справляются, как со «структором». В тот же день, прямо. Тебе это не поминает историю «тьмы Цан»?

— Я не знаю этой истории.

— А, ну да, засекретили. Но, если без подробностей — когда сеть еще только появилась, в ней постоянно откуда-то брались программы-паразиты.

— Взломщики-симуляты?

— Вроде них, но не так специфичны. Просто распространялись в сети, куда могли. Во все подряд программы встраивались, как вирусы в геном, потому паразиты. Без участия людей. Большинство проникали в компьютеры, не спрашивая операторов, забивали память… тогда ее приходилось экономить. А иногда даже вредили.

— Уничтожали данные?

— В том числе. Сразу появились сторожевые системы, но паразитов не всегда останавливали. Самые хитроумные все равно пролазили, как твои Ловкачи сквозь защиту от сонк. Против таких паразитов тоже разрабатывались средства — обновления, надстройки, отдельные программы. Часто платные или частично бесплатные — авторы просили деньги за дополнительные возможности.

— Это и сейчас есть. Хотя сеть защищает себя гораздо лучше.

— Сейчас все по честному, а тогда паразитов и защиту от них делали одни и те же ловкачи.

— Вот как. Лучше называй их хитрецами, чтобы не путаться.

— Ладно. Иногда защита появлялась в продаже раньше, чем паразит в сети. А когда другие программисты вскрывали программы-паразиты и защитные программы, то находили одинаковые алгоритмы, то есть и автор один. Потом паразиты влезли в энергосистему нескольких ханьских провинций, и хитрецов прижали. Кажется, это был один из последних случаев в мире, когда обвинение требовало смертного приговора, но всего-то отправили в тюрьму. Потом были еще такие же хитрецы, однако все уже научились понимать, что если начинают продавать защиту от паразита как только он появляется, то дело нечисто, надо присмотреться к тому, кто защиту продает.

— Они продавали защиту от своего имени, а не через подставные предприятия?

— Ну да.

— Но это глупо.

— Самые глупые преступления задумывают люди с образованием, то есть умные. Ты и сама знаешь. Вот с нашими Ловкачами тоже… Только обнаружим у врагов сюрприз какой-нибудь, Ловкачи находят, чем противодействовать. В тот же день, буквально. А то даже сами про сюрпризы сообщают.

— Но иногда сами же нейтрализуют, как «структор».

— Тоже туда же. Это ж один из приемчиков криминала — решать проблему, которую сам создал, и требовать благодарности. Монетами. Уж очень быстро твои Ловкачи успевают решать проблемы

— Хм. Это… твои соображения или… конторы?

— Мои, но я и в сети такое нашел. Очевидно же.

— И для тебя? Ты-то знаешь, кто такие Ловкачи.

— Возможно, твои объекты — Ирмек, Эмэр, остальные — сами не знают, что участвуют в схеме. Кто-то подбрасывает им идеи, они передают. Ретранслируют. Тогда все совсем усложняется.

— Ты хочешь лично пообщаться с ними? — догадалась Тайлинь. — Сомневаюсь, что удастся это устроить.

— А я надеялся. Давай так — я составлю список вопросов, ты передашь их родственникам Ловкачей или им самим. Если этими ребятами кто манипулирует, то пусть задумаются — вопросы заставят. А если они не только ловкачи но и «хитрецы»… решают проблемы, которые сами сотворили, то я это пойму по ответам. Или по отказам отвечать.

— А если никто ими не манипулирует и они целиком на нашей стороне, то недоверие может дорого обойтись. Уже обходится — они вынуждены таиться, потому что нам обоснованно не доверяют. И мы с ними действуем несогласованно. Даже встретиться и поговорить, чтобы… устранить сомнения, не можем.

Казым помолчал. Решил:

— Хорошо, пока не надо отправлять им вопросы.

Он доверял Тайлинь, уважал ее решение не рассказывать всего о подзащитных «объектах», а раз Тайлинь на стороне Ловкачей, то и в них не стоило сомневаться.

Может, Бесполезным все-таки встретиться с Казымом?

143

Если Казым и передумал вызывать у Бесполезных сомнения, то поздно — все равно прониклись идеей, что одна и та же сила стоит за всем сразу, и Бесполезными тайно манипулирует, и их врагами командует.

Особенно проняло Каплю, она рассуждала в слиянии: «Уж очень мы друг другу подходим, нет? Вот Ляма нам важна — и сверхчуткость ее, и интуиция. Без нее бы ни с чем не справились».

Ляма смущенно: «Спасибо».

Капля: «Не за что. А Ляме Шатун подходит — так были бы у нас всех проблемы от послевкусий всяких, как от того бренди. Усложнялись бы слияния, а Шатун проблему решил, потому что хороший повар, аж наследственный».

Шатун: «Так не очень-то и проблема была, Янтарь бы тоже справилась. Как с тем самодельным мороженым, когда мы за диодный переход сбежали от Центра».

Янтарь: «Я хорошо готовить у тебя научилась — в слияниях. Не заметил?»

Шатун удивился, а потом, неожиданно — почувствовал гордость, как будто его похвалили за особо вкусное блюдо.

Капля: «Вот, все-таки Шатун изначально был важен. И много таких на свете, кому готовить для Лямы не проблема? Двое, и все здесь, и вторая у первого научилась. И это же остальных нас касается — все мы друг другу нужны. И подходим же друг другу, хоть какие разные. Вот, какая вероятность, что случайно мы, такие уникальные, сошлись?»

Эла, Мирала, Зор: «На самом деле довольно высокая. Как раз то, что мы все уникальные, нас и притянуло, так скажем». И показали модель. Основанную на старой «проблеме столкновений» — вероятность, что два человека случайно встретятся в большом городе, едва не нулевая, но если, скажем, оба интересуются живописью, то почти наверняка рано или поздно сойдутся на выставке картин. «Старшие» объединились из-за своих «бесполезных» аспектов, потом сошлись с «жегитами» после истории с Клопом — из-за интереса к рукопашке, неизбежного в противостоянии с криминалом. Элу приняли, потому что она тоже пряталась от Нирашона и «мельников». Ляма сама Бесполезных нашла, Тайлинь и Жасана сами нашли. Все логично.

Янтарь, Капля, оценив модель: «Так правдоподобно, что аж настораживает. Если бы нас всех нарочно собрали, то уж постарались бы все подстроить так, чтобы закономерным выглядело, нет разве?»

Эла: «Надо признать, что постарались бы. Я бы на их месте придумала что-то похожее — случайно совпавшие закономерности, в результате — предопределенность вместо вероятности».

Капля: «Вот и выходит — кто-то нас нарочно свел».

Жасан, Сента, Кин возмущенно: «Ну, не обязательно!»

Капля: «Но возможно».

Эмер, Тай: «И как он все это устроил по-твоему?»

Псих: «Допустим, это асп с редкой способностью. Например — настроение менять умеет другим аспам или даже простым людям. Разозлил, например, Нирашона, чтобы он в Элу вцепился, а она к нам прибежала. Или настроение судье подпортил, чтобы тот Жасана в исправдом отправил, и там мы его нашли».

Эла: «Нет, слишком сложные расчеты. Разве что он предвидит будущее».

Псих, Капля: «То есть — возможно?»

Эла: «Теоретически. Какой-нибудь дигит настолько мощный, что просчитал вообще все наперед и… меняет будущее точечными воздействиями».

Тайлинь, Тай: «Как совершенномудрые правители в учении Пути?»

Эла, Капля: «Хорошо бы. Но тех совершенномудрых не замечают — знают, что они есть, где их искать и как их зовут, но не задумываются, и так все хорошо. А манипулятор наш прячется, и мы, вот, задумались».

Капля: «Потому что подозрительно все. Чего бы он нас друг с другом свел тайком от нас? Нет — в открытую сразу собрать, представиться, толком объяснить, зачем это надо. И выгоды показать — кто бы из нас отказался от слияний? То есть — я чуть было не отказалась, так тем более. В открытую — оно надежнее. И ладно — таится он, может, есть у него причины, как и у нас. Но если он, может быть, не только нами, но и врагами нашими манипулирует — вот чего бояться надо».

Эла: «Признаки того, что мы встретились не случайно, что нас свели, есть. Признаков того, что нами манипулируют, я не вижу. Все наши идеи — наши, никто их не подсказывал. Мотивы тоже только наши».

Янтарь, Капля: «Опять придется заподозрить, что среди нас есть агент того манипулятора. Или что манипулятор кто-то из нас».

Жасан, Сента: «И разругаться на радость врагам».

Никто никого подозревать не хотел, тем более ругаться. И все знали, что нежелание общее, в слиянии чувства не скроешь. Но Капля полагала, что острые вопросы надо ставить сразу, как придут в голову, и была права.

Мирала: «Вот, не могу себе представить, как он среди нас скрывается — в слияниях-то. Триггеры в последнее время не срабатывают, да мы и замечать научились, из-за чего они срабатывают. В общих чертах, но хватило бы. Допустим, он может переключаться с мыслей и воспоминаний, хотя быстро это делать мы только у Лямы научились. А как с эмоциями быть? Он же не может относиться к тем, кем манипулирует так, как… мы друг к другу относимся».

Янтарь: «Искусственные чувства?»

Ляма, Ирмек, Кин: «Не похоже».

Ирмек, Кин: «Наши чувства соответствуют физиологическим реакциям, гормональному фону. Если бы манипулятор своими гормонами управлял, как Кровохлебка, мы бы заметили».

Ляма: «Некоторые люди умеют вызывать в себе искусственные чувства. Например, актеры. Но разница с естественными чувствами очень заметна, во всяком случае для меня».

Мирала, Зор, Жасан: «А не зря ли мы на споры время тратим? Казым вот эти свои подозрения придумал потому, что мы быстро решаем проблемы. Вот прям, только кризис, так сразу и выход, как заготовленный. Но мы-то справляемся все-таки потому, что умеем — нам доступно слияние, а там замедленное время, «сшестеренка» и все остальное. Даже модели строить не надо, и так понятно, что Казым «ввел незначимые переменные», как программисты говорят».

Эла: «Философы говорят: «Добавил столу ножку». Если все объясняется без новых данных, то новые данные можно не принимать во внимание. Да, давайте лучше Карсая вызывать».

144

Кин, Тай: «А не порыться ли в сети, что там про нас пишут. Карсай наверняка мониторит, что обсуждается насчет нас, и, как мы с ним свяжемся, самые интересные предположения проверять начнет, а нам бы знать, какие».

Тайлинь, Эла, Ляма: «Да, Карсай так и сделал бы. Давайте пороемся в сети, давно пора узнать, что про нас думают».

Ирмек, Янтарь: «Не утонуть бы в информации».

Эла, Зор: «Это вряд ли. Не настолько мы значимы».

Жасан: «Так что, не выходим из слияния?» Рыться в сети Бесполезные предпочитали не сливаясь, чтобы интересное не отвлекло от важного.

Эмэр, Сента: «Лучше выйдем. Как бы мало про нас там ни было, ничего пропускать нельзя».

«Ловкачей», то есть Бесполезных, действительно обсуждали вяло, несмотря на их явное участие в кризисе. Тем не менее, нашлись две странички, прямо Бесполезным посвященные — «Что мы знаем о Ловкачах» и «Путь Ловкачей». А еще раздел «Ловкачи» на страничке, где обсуждали криминальные группировки, и он выглядел самым полезным, поскольку собирал всю доступную информацию, даже отдельные реплики в комментариях к новостям. А потом координаторы систематизировали и структурировали собранное — как будто нарочно готовили данные для расчетов по алгоритмам и моделей.

Нашедший этот раздел Шатун хмыкнул и качнул головой:

— Раз данные собраны и в открытом доступе, то и модели про нас уже есть. И не в открытом доступе тоже.

Эла кивнула:

— Да, интересно было бы их… оценить. Должны быть здесь же, но… где?

Взялись искать, нашли нелогично размещенными в подразделе «опросы и голосования». А может и логично — свое мнение надо было обосновать, для чего заглянувшие в подраздел дигиты выкладывали в форме кодов модели и расчеты, потом их обсуждали. Первым пунктом был опрос: «На кого работают Ловкачи?» — и большинство участников посчитали, что на власть.

— Ну — так и есть, — пожала плечами Капля. — Тайлинь вообще прямо в конторе и прямо на контору работает.

— Но они нами не распоряжаются, — возразил Кин. — Мы просто на одной стороне. И это может измениться. И власть нам не платит за нашу работу.

— Да, им стоило бы уточнить вопрос, — заметила Эла. — То ли мы правительственная служба, то ли нас наняли, то ли мы добровольно помогаем.

Еще неожиданно много полагали, что за Бесполезными стоят академии, Капля опять пожала плечами:

— Из Академии Релятивистики нас тут четверо.

Янтарь усмехнулась:

— Вот| уж совсем нет. Даже добровольно не помогаем, не знаем, как свои модели демонов им подсунуть.

— А верят многие, — задумчиво заметил Ирмек. — Больше, чем что мы независимые.

Эла объяснила:

— По расчетам и моделям выходит, что нам доступны очень… серьезные технологии, иначе не смогли бы мы даже Нирашона просадить, не говоря уже, что с Центром управились. Вернее — Центр с нами не управился. А к технологиям нужны знания соответствующие, причем мы постоянно совершенствуемся по вот этой модели… Покажу в слиянии. И правильно же угадали…

— Так все равно мы с академиями не связаны, — указал Ирмек.

— Да, трудно поверить, что мы сами управляемся. Даже мне бывает трудно поверить. Хм, никто не верит, что мы связаны с иномирянами, даже моделей не предлагают.

— Потому что в это поверить вообще невозможно! — заявила Мирала. — Я и сама до сих пор… Ну и хорошо, пусть дальше не верят. Им же лучше!

— Вот именно, — согласился Зор. — Если про нас толком ничего не узнают, то и помешать не смогут. А это — им же лучше.

Интересен был опрос про личности Ловкачей. Приятно разочаровал — в длинном списке имен не обнаружилось Бесполезных. И попадали в него разные люди только потому, что сильные аспы — блокеры, телепортеры, ясновидцы. Знакомые встречались, порой неожиданные — очень странно выглядели в списке тюремный ясновидец Есба и работавший на наркоторговцев криминалист Риван. И совсем уж удивительно — Кровохлебку заподозрили, якобы она тайком от «мельников» еще и у Ловкачей подрабатывала. Только потому, что они, возможно, применяли целительство.

— Ага, тут список обновляется, — разобрался Зор. — Убирают из него тех, кто точно не мы. То есть — по их мнению. Вот, смотрите, Жасан был, но его сразу выкинули потому что в исправдоме сидел, пока мы Центр просаживали.

— Предположить, что я потом уже к нам пришел, никто не додумался? — удивился Жасан.

— Э… Нет. Считают, что будь вы с нами или хоть на примете, не попали бы в исправдом.

Ирмек вскинулся:

— Тут и Янтарь была! И я… Исключили нас порознь… Ну Янтарь потому, что у нее аспект бесполезный, а я… Тут у них модель, Эла, поможешь? Ага, понял — слишком молодой получаюсь. Даже если бы скопировал какой полезный аспект и много лет его развивал, то не стал бы достаточно сильным, чтобы меня взяли в Ловкачи. Так, а как мы в список попали?.. Ага, слухи от криминала. Далеко просочились.

— Видимо из тюрьмы, — сказала Тайлинь. — От Нирашона или его ребяток. Но им не обязательно верят. О том, что Ирмек и Янтарь среди нас, знает большой криминал и спецслужбы — и это гораздо важнее.

Был опрос про дела Ловкачей, и результаты тоже странные, в то, что Ловкачи обезвредили «структор», верили гораздо меньше, чем в их причастность к истории с горячими водоворотами — это когда большинство Бесполезных еще не родились.

Эла бегло, вразнобой просмотрела модели в других опросах, находила ошибки и натяжки. А еще — неверные исходные данные, потому результаты получались далековаты от реальности. «Откуда родом Ловкачи» — не из Степи, потому что, видите ли, «волк не охотится возле логова». Какие аспекты у Ловкачей — по моделям не меньше восьми сильных ясновидцев. И ни одного антера — потому что, видите ли, бесполезны. Количество Ловкачей — до сорока и больше. Или всего трое. Эла аж поежилась:

— А ведь тут не худшие дигиты. И программисты есть. Работают на солидные предприятия, если бы и там так ошибались, то их бы выгнали… Или предприятия перестали быть солидными. Видимо, здесь слишком много неверных данных.

— Мы очень хорошо скрываемся, — довольно усмехнулась Тайлинь. Часть неверных данных она же и подсунула.

А Ляма предложила:

— Давайте посмотрим страничку «Путь Ловкачей».

Все согласились.

145

— Да это наши поклонники! — воскликнула Эла.

— Так и говорят про себя? — усомнился Зор.

— Нет, но вот же, правила их странички — координаторы проверяют всю информацию перед тем, как выложить. Не только данные, но и мнения, алгоритмы и модели.

— Ага. Ну да, проверяют, чтобы нам не навредить ненароком. Так бы все подряд выкладывали, как в том разделе. Значит, у них тоже модели и алгоритмы есть? Где они тут? Ага.

Для своих расчетов и моделей поклонники не скрываясь и не стесняясь брали данные из все того же раздела «Ловкачи» на посвященной криминальным группировкам страничке. Но результаты получались другие. В частности, угадали дела Бесполезных — начиная с краденного антиквариата в тайных хранилищах богачей, хотя эти сведенья, вроде как, секретные. Еще поклонники не сомневались в том, кто увел казну у «серых» жегитов из банды Рудников, а также испортил наркоторговцам компьютер и большую партию товара — хотя Бесполезные тогда были в мире за диодным переходом, но, по мнению поклонников, не все, как оно и было на самом деле.

Раздел «Личности Ловкачей» оказался обширным, с несколькими подразделами, множеством обсуждений, расчетов и моделей. Тоже предполагали разных неизвестных Бесполезным людей, но всех отмели. Зато с вероятностью от девяносто восьми до ста процентов угадали, что Ловкачами являются Сента, Эмэр, Мирала, Зор, Ирмек, Янтарь и, неожиданно, Ляма — в список ее добавили едва ли не только что, но угадали же!

Тайлинь явно испугалась:

— Как ее вычислили…

Бесполезные просмотрели довольно длинное обсуждение, проверили расчеты. Поклонники рассуждали логично — Ловкачам, чтобы обнаружить «структор»-«фасолину» нужно очень сильное и «нестандартное» ясновиденье, от «стандартного» Центр защитился бы. Конечно, есть Мирала со своими ринхами и всеми их преимуществами, но и с недостатками, нужен еще кто-то. Первым делом предположили другого антера, способного вести разведку чостами, как кадаверы, или еще какими-нибудь сонк-сущностями. Составили модель, просчитали — не сошлось.

Рассмотрели редких ясновидцев, способных прощупывать исключительно в условиях помех, но про них Центр знал и защиту наладил.

Припомнили, что есть где-то в Новаленде ясновидица, чувствительная только к слабым следам и зацепкам, ее прощупывание невозможно обнаружить. Но она занята в Службе Глобальной Безопасности и не могла быть связана с Ловкачами. А вероятность, что где-то есть такая же, «меньше погрешности». Бывают и другие своеобразные ясновидцы, которых трудно отследить, вроде того, что всю жизнь проработал на рыбаков и развил особую чувствительность к состоянию жидкости, то есть и к любой живой органике. Или того, который сочетал способности к ясновиденью и дальнодействию. Или криминальной ясновидицы, навострившейся «работать» из мертвых точек, маскируя прощупывание под естественные «всплески» в сонк-фоне. Но это все случаи настолько редкие, что аж единичные.

Потом поклонники вспомнили о сверхчутких, им возразили, что все сверхчуткие были сумасшедшими и содержались в психиатрических лечебницах, пока не «перегорели». Кто-то уточнил, что некоторых сверхчутких выпускали из клиник еще не «перегоревшими», выяснили, что таких случаев всего один — Ляма. Нашли ее школьную фотографию, по ней другие изображения Лямы, в том числе, как играет на виолине в парке Брэнки. Почитали, что пишут под фотографией. Оказывается, жители Брэнки обеспокоились, когда Ляма перестала появляться в парке, выяснили, что перебралась в Степь, успокоились. А поклонники, выяснив то же самое, воодушевились — в Степь, это же к Ловкачам, да еще и город совпадает.

— Ненадежно, — качала головой Эла, проанализировав расчеты. — Подумаешь, сверхчуткая в Степь перебралась…

— И поклонники считают, что ненадежно, — подтвердила Мирала, читая обсуждения.

— А там не только это, — сказал Шатун. — В пятом подразделе, где про блокеров… Да вот, смотрите. — Он спроецировал изображение и текст на стену, чтобы все видели.

Обсуждали уже не блокеров, а Ляму и других сверхчутких — как в клинике Отт сумели им помочь. Подправили конструкты аспектов таким образом, чтобы «шум» — поток всей информации сразу — попадал в сознание не напрямую, а перемешиваясь, чем себя же еще и глушил. И превращался действительно в шум — терпимый, почти не опасный для разума. Но этот способ лечения не в клинике разработали, там и не смогли бы, специалистов не было. Потому клиника признала, что подробное описание способа кто-то прислал через сеть анонимно. И чтобы способ использовать, привлекала специалиста со стороны, штатный блокер не справился бы, нужен был не только сильный, но и очень искусный, натренированный действовать точно. Найденный специалист побаивался браться, но, вникнув в детали, решился, потому что способ лечения был тщательно разработанный и опробованный. По всем признакам. А единственная, на ком можно было его разработать, это Ляма, остальные сверхчуткие оставались в клинике Отт. И, пока разрабатывали, наверняка были менее удачные «правки», устранять их надо с еще большей точностью, чем вводить.

Сента возмутился:

— Не было у меня никаких удачных правок, сразу все вышло!

— Потому что ты воспользовался моделью, которую составила Эла, — объяснила Ляма.

— А… Да, так и было. Без модели бы не вышло ничего.

Дальше поклонникам стало все ясно — никто из известных сильных блокеров с Лямой не работал, способы помочь сверхчутким не разрабатывал, да еще и описание способа прислали в клинику анонимно, значит это был блокер, скрывающий свою силу. Значит — один из Ловкачей.

Эла возмутилась:

— Да их зациклило! Ляма с нами потому, что только у Ловкачей могла бы найти тайного сильного блокера, чтобы ей аспект подправил, а сильный блокер есть у Ловкачей потому, что только он мог бы помочь Ляме.

Шатун возразил:

— Не, они там до того блокера к нам приписали. Потому что кто-то же ребятишек Нирашона блокировал, когда мы его просадили. А еще Ирмек и, они там предполагают, Янтарь — тогда как раз блоки срывали. Когда Янтарь к себе заманили, а потом Ирмека похитили. Легко ж тогда Ирмек вывернулся, враз, эт значит — натренированный, чтобы блоки срывать именно. Оно ж так и есть. А блокировали два нирашоновских блокера сразу, да не слабых, значит, тренировал Ирмека самый сильный вообще. Тоже так и есть! Так что — найдется у нас сильный блокер. И это Сента, больше некому — про остальных шестерых известно, что у них за аспекты. Ну, может еще восьмой кто у нас за блокера, ну, или Ирмек аспект блокера копирует, когда надо, но очень вряд ли, что Сента просто слабый дигит.

— Да, по их моделям вероятность, что Сента блокер, очень высокая, — хмурясь, подтвердила Эла. — И модели хорошие.

— Будем иметь ввиду, — кивнула Янтарь. Без иронии, подразумевая — теперь уже не секрет, что Сента сильный блокер, а не слабый дигит. О чем догадались даже не спецслужбы или криминал, а сетевые поклонники на основе общедоступных данных.

146

— И эт они только по вот этим… признакам Ляму вычислили? — недоверчиво тянул Шатун. — Что она особый ясновидец, который у нас, вроде, есть, что перебралась сюда и нашла тут сильного блокера, который тоже у нас?

— Еще она здесь у нас в парке не играла, — нашла Капля обсуждение на страничке «Путь Ловкачей». — И вообще, чтобы для публики. А музыку в сети продолжила выкладывать. И… сама музыка изменилась вроде как. То есть… Ляма расширила свой стиль. Раньше, в Новаленде у себя играла в «тонком» стиле «окраин и передместий» — вот, как он называется, будем знать — в Брэнке потом тоже, хотя гораздо лучше, пишут. А потом, уже когда у нас была, к нему другие стили добавились — «тяжелый», старый степной, старый городской… Да чуть ни все стили.

— Ляма играла «тяжелый» стиль на виолине? — поднял брови Зор.

— И даже на свирели.

— Во, дает. Только не слышал я скрежета свирели чего-то. Может — забыл. Ляма, поскрежещешь как-нибудь, чтобы напомнить?

Ляма, посмеявшись, объяснила:

— У любителей тяжелой музыки это называется «новый исток». Когда тяжелую музыку исполняют на инструментах, предназначенных для других стилей, в первую очередь «старых». Многие любители тяжелой музыки отвергают «новый исток», другим он нравится. Из-за этого случаются конфликты и даже драки.

— Нам нравится, — заявила Эла. — А значит — хорошая музыка.

Ляма серьезно — и все же с тенью иронии — кивнула:

— Да, у вас очень развился музыкальный вкус.

Тай пожала плечами:

— Ты и развила.

Ляма тоже пожала плечами:

— Мы все развиваем друг друга взаимно. В слияниях я смогла услышать свою музыку… вами?.. Вашими ушами. Узнавала, как ее воспринимают другие. Слияния позволяют выйти за границы себя, это очень ценно. А еще, когда Сента подправил мой конструкт аспекта, мне стало проще репетировать. До того мои ошибки были для меня слишком неприятны. Потому я смогла освоить другие стили. И мне стало легче сочинять, подбирать мелодию, отслеживая ваши реакции.

— Так вы в слиянии сочиняете? — спросил Жасан. — Я такого не замечал.

— Это у нас все слияния пошли напряженные, — вздохнул с сожалением Ирмек. — Лямино сочинительство отвлекало бы. И саму Ляму тоже, а она ж в «сшестеренке» нужна. А так, когда просто себе спокойно моделировали и плели риалин, то Ляма напевала про себя для нас всех. Это помогало даже, под музыку легче работается, а в замедленном времени ее ж не включишь с минорда.

Шатун тряхнул головой:

— Ладно, хорошо. Ляма свой стиль расширила… и вообще улучшила — это спасибо слияниям, то есть — опять мы виноваты. Но они-то как догадались, что без нас не обошлось, поклонники эти наши? Ага, вот что пишут — хотела понравиться нам. Это где обсуждали? Чего было ссылку не поставить…

— Я нашла, — сообщила Янтарь. — Тут целая статья. Кто-то аж из Австраланда… не поленился. Так… «В Степном Союзе, как и в иных частях мира, молодежные субкультуры и группировки предпочитают определенные музыкальные стили каждая, что является таким же знаком принадлежности, как стиль одежды, манера речи и другая символика. Особняком стоят группировка так называемых «нейтральных» и «крысиная» субкультура», — это про нас. Так, это можно пропустить, ворчание какое-то, «молодежь не та, что раньше…» Ага: «Заметным отличием «крыс» является то, что они не возражают, чтобы их стиль одежды использовали представители других субкультур. По утверждению самих «крыс» они даже в условиях плохой видимости не примут чужого за своего, какие бы ветхие обноски он не надел…» Нет, опять не то, при чем тут Ляма? Ага: «Характерным знаком принадлежности к «крысам» является «всеядность», в первую очередь музыкальная. «Крысы» признают, уважают и с удовольствием слушают музыку любых стилей. Здесь следует вспомнить, что особенности аспекта сверхчуткости требуют очень высокой степени специфического комфорта для его носителя, а Путь Ловкачей предполагает, что комфорт этой степени был обеспечен для Лямы всеми доступными средствами».

Капля перебила, протянув со всей возможной язвительностью:

— Зачем вы все скрываете от меня, что у нас есть «Путь»?

Тай осадила Каплю:

— Поклонникам виднее, есть у нас «Путь» или нет.

Янтарь спокойно продолжала:

— «Ляма же, согласно ее психологическому портрету, склонна отвечать на искреннюю заботу. Потому, обладая навыками игры на виолине и свирели, освоила новые стили, чтобы удовлетворить «музыкальную всеядность» Ирмека и Янтарь, а также вкусы других Ловкачей, в частности, насколько удалось выяснить, Сента предпочитает «северный» стиль музыки, а Мирала ибирский «старый» стиль».

Эмэр удивленно взглянула на Сенту:

— Давно это было, что ты только «север» слушал?

Сента усмехнулся:

— Никогда не было. На страничке у себя выкладывал концерты их, вот поклонники и подумали, что я ничего другого не признаю.

— Они не считают, что совсем не признаешь, — заступился за своих поклонников Кин. — «Предпочитают», — говорят. И оговорка есть: «Насколько нам удалось выяснить».

Эла пояснила:

— Раз на твоей страничке другой музыки не было, то вероятность, что ты ее предпочитаешь, не меньше девяноста процентов. Даже не по моделям, а по статистике. Тем не менее, оговорку не забыли.

— Прямо, как настоящие ученые в статьях своих пишут, — оценил Псих. — Там тоже осторожничают.

Янтарь кивнула:

— Да, они ученые. На этой страничке не нужно ничего про себя указывать, но, вот, прямо так и пишут: «У нас в лаборатории когерентных излучений…», «Когда мы занимались сверхчистыми металлами, мне редко удавалось повторить удачные эксперименты…». Вот еще: «Не стоит забывать о последних сериях публикаций в бюллетене ханьской Академии Теоретической Космогонии».

— Тот бюллетень не только ученые читают, — возразил Псих. — Я, вот, еще. Там, даже если непонятно, можно пройти по ссылкам и разобраться, так задумано. Что за серия?

— Э… «Рассеяние неплотных мембров при слиянии и разделении привязок в локациях перехода сонк-сервов».

— А, ну тогда — ученые.

Янтарь нашла еще одно признание:

— У них есть криминалисты. Несколько.

Тайлинь обеспокоено качнула головой:

— Тогда понятно, как они нас вычислили.

— Как?! — воскликнул Зор. — Ладно, нас шестерых, но Ляму… По вот этим всем косвенным данным? Где у них там схема или модель… Могли бы ссылку поставить в списке… нас. А, есть ссылка, я думал так уже не оформляют. Так вот, как они Ляму вычислили…

147

Ляму поклонники вычислили, проанализировав фото и видео из Ширшика — с общественных «шмелей», уличных камер и личных страничек. Исследовать это все взялись, поскольку решили, что Ловкачи согласно тому загадочному «Пути» обязательно бросятся спасать людей из покосившейся высотки, а потом помогут медикам стабилизировать и лечить спасенных. На фото никого из подозреваемых в принадлежности к Ловкачам не опознали, хорошо Ирмек Бесполезным внешность изменил. А вот на видео почти сразу узнали Ляму — по тому, с каким, характерным только для сверхчутких, удовольствием ела мороженое. И по тому, как непроизвольно «сбутафорила» руками игру на виолине в такт музыке, звучавшей в восьми сотнях шагов — да, была у Лямы такая манера. Сравнили с видео из Брэнки, составили схемы и просчитали по алгоритмам. Не все сошлось, Бесполезным хватило ума изменить не только внешность, но и манеру двигаться, но Ляме ее аспект предписал определенную осторожность в движениях, для нее ощущения от какого-нибудь камушка под ногой или скользнувшей по коже складки ткани могли оказаться слишком острыми. Вот это сошлось, и было посчитано поклонниками верным признаком, потому что наблюдается только у сверхчутких. Они даже вызвали к себе на страничку специалиста-дигита, который умел составлять психологические портреты по фото и видео — не Казыма ли? — и подтвердил, что в Ширшике была та же женщина, что в до того Брэнке. Несколько изменилась — в Степи стала менее самоуглубленная и отрешенная, чем в Европе, лучше одета и ухоженная, не говоря уже о том, что поправилась. Все это лишний раз подтверждало — прибыв из Европы в Степной Союз, Ляма связалась с Ловкачами, и те о ней заботились, потому что «Путь» у них такой. Больше никого в Ширшике поклонники не опознали — и обрадовались, что у Ловкачей все хорошо с конспирацией, раз смогли замаскировать даже Эмэр.

— Не очень-то хорошо, раз Ляму опознали, — проворчал Псих.

Тайлинь вздохнула:

— Ляма очень яркая, ее трудно спрятать. Можно было бы оставить ее дома, когда мы отправились в Ширшик… Нужно было.

— Они тоже так считают, — вычитал в обсуждении Ирмек. — И сами себе возражают, что разделяться нам вообще рискованно. Так что, если Ляму прятать, то не надо было нам в Ширшик соваться, но тогда бы мы… сошли с «Пути Ловкачей» этого.

— Может, посмотреть, что у них… у нас за «Путь» такой? — предложил Кин.

— Посмотрим, — согласилась Капля. — Потом как-нибудь. Сейчас другое интереснее. Вот, хоть — список «подозреваемых»… Как будто мы преступники. Вот как Ляма из «подозреваемых» в список нас попала с вероятность девяносто восемь процентов?

В «подозреваемых» был очень много народу, исключили из него еще больше. Выделяли «главных подозреваемых», которых тоже хватало. Ляма в «главные» попала сразу за свой уникальный аспект.

Тайлинь обеспокоенно нахмурилась:

— Здесь есть я. Не «главная», обычная, но…

Бесполезные прочитали, что поклонники думают про Тайлинь. В «подозреваемые» ее записали, потому что явно связана с Ловкачами и, очень вероятно, с ними сотрудничала, чтобы защищать свидетелей. Но и доводы против того, чтобы «принять Тайлинь в Ловкачи», у поклонников были сильные по их мнению — во-первых, она слишком занята основной работой, во-вторых, представительница власти, потому Ловкачи не рискнули бы доверить ей свои главные тайны, в-третьих — если есть Мирала и Ляма, то зачем Ловкачам еще не самая сильная «стандартная» ясновидица? И опять-таки, поклонники сами себе возражали, что слишком мало знают о Ловкачах, те могли принять Тайлинь по им одним известным причинам, потому она оставалась в списке «подозреваемых».

— И здесь догадались, — уважительно покивал Псих. — Про то, что у нас свои причины.

— И я есть в списке! — чему-то обрадовалась Эла. — Даже две Элы Веренц, но вторая — какая-то студентка Технической Школы, а я — вот она, я.

Поклонники знали о проблемах Элы с криминалом и предполагали, что она «объект» Тайлинь, то есть вполне могла выйти на Ловкачей. Однако в «главные подозреваемые» не переводили, потому что Эла, видите ли, слабовата характером. Ловкачи помогли бы ей, согласно своему «Пути», но доверять главные тайны не рискнули бы.

— Гораздо интереснее, как Эла попала в «подозреваемые», — справедливо заметила Тайлинь. И сама быстро нашла ответ на страничке поклонников — они были уверены, что у Бесполезных есть специалист по релятивистскому оборудованию. Всех специалистов «заподозрили», большинство потом исключили по разным, но всегда веским причинам — то явно отсутствовал во время самых ярких акций Ловкачей, то слишком высокопоставленный, то специализация не подходящая.

— И зачем нам спец-релятивист, — бормотала Эла, роясь в обсуждениях и расчетах.

— Теневые корабли строить, — ответил Жасан.

Эла улыбнулась:

— Это по нашему мнению. Но зачем нам я по мнению наших поклонников? Так: «В разработке анонимных странных узлов несомненно принимал участие инженер или техник, специализирующийся на релятивистских устройствах с большим опытом работы». Да, это я. Но на анонимные узлы ссылки нет, опять через поиск… Ага, те наши сервомехи.

Жасан всполошился:

— Вы где-то опубликовали конструкции ваших сервомехов?

— Только некоторых узлов и схемы подключения сонк-сервов, анонимно. Я уже и забыла… Когда работали над касорром, уж очень там были… остроумные решения. Система распределения нагрузок, конструкция конечностей… Я сомневалась, стоит ли нарушать конспирацию, но это ж настоящие находки были, их утаивать… Неправильно, аж нечестно.

— Ну так, и заработали мы неплохо, — добавила Капля. — Не думала, что за анонимные патенты столько отслоить могут.

— Да, много заплатили. Потому мы тогда решили, что все-таки привлекаем лишнее внимание. Даже не знаю… мало ли узлов патентуют, в том числе анонимно.

— Что, много? — спросил Жасан.

— Да уж прилично порядочно. И все просматривать надо, время тратить. Но нашими заинтересовались заводские предприятия, купили.

— И европейская Техническая Школа тоже — тут из нее про наш узел пишут, — добавила Мирала.

— У школ доступ к патентам оптом оплачен. Но то, что заинтересовались… Почему заинтересовалась?

— Да вот, как раз, кстати пришлись узлы наши в очистительном оборудовании. Ого, хвалят нас… А здорово мы поработали, надо же. Но по этим узлам нас же и вычислили.

Эла нервно куснула губу:

— Все-таки мы ошиблись, да?

148

— Почему они решили, что странные узлы ваши? — задал логичный вопрос Жасан.

Этого поклонники не скрывали, а расписали во всех подробностях и с повторами для непонятливых. Прежде всего, инженеры европейской Школы, взглянув на чертежи и описания, не поняли, как эти узлы могут работать вообще. Мало того, что очень сложные, но и прорва взаимных связей между механикой, электроникой и сонк-системами, как будто проектировал специалист во всем этому сразу. Обычно-то как — несколько лабораторий, и у каждой своя «узкая» задача, а потом долго согласовывают все, что наработали.

Собрали инженеры узел по чертежам, включили — заработал, показатели соответствовали заявленным. Как заработал — все равно непонятно, а понять надо, иначе что же это такое будет. Образовали группу узких специалистов, добавили широких, составили план, и давай разбираться, объясняя друг другу каждый свои тонкости. В конце концов разобрались, став узкими специалистами по этому одному странному узлу. Похвастаться на своих страничках не забыли.

И, естественно, возник в научном сообществе другой вопрос — откуда странный узел, что за гении его спроектировали и почему запатентовали анонимно? Первым делом появилось бредовое предположение, что узел из будущего. Какой-то путешественник во времени решил подзаработать, взял из своего настоящего чертежи и спецификации и запатентовал в своем прошлом. При всей бредовости, недолго было поверить, поскольку странный узел казался результатом развития современных конструкций аж уже нового уровня, достичь которого удастся лет через десять, не меньше. Проблема в том, что согласно подтвержденным научным данным ни в прошлом, ни в будущем ничего нет, вся материя и пространство вселенной находятся в «сейчас».

Подумали про иномирян, опередивших в развитии человечество родного мира и решивших помочь прогрессу, подбрасывая неявно важные технологии. Однако в странном узле были стандартные элементы, хорошо в родном мире известные. Присмотревшись, поняли, что элементы не просто стандартные, а из учебников, обязательных к прочтению в инженерных и технических школах Степного Союза. То есть, узел проектировали совсем молодые специалисты, скорее всего студенты — зрелые и опытные не удержались бы, чтобы не ввернуть что-нибудь свое, выстраданное. Конечно, по характерным решениям их потом могли распознать другие специалисты, опасаясь этого, создатели узла выбрали бы, где можно, элементы стандартные, чтобы соблюсти анонимность. Но тогда не стоило ограничиваться учебниками из школ Степного Союза.

А другие решения в узле были совсем нестандартные, отсутствовали не то, что в учебниках, но даже в публикациях. Особенно, что касается сонк-сервов, где создатели узла явно руководствовались «не знанием, а пониманием», предсказывали «поведение» сервов не по формулам и описаниям, а будто чуяли. Так умеют антеры, в цехах заводов их за это недолюбливают. А в лабораториях — уважают, ценят и тоже недолюбливают.

А еще — релятивистские эффекты, при работе с сонк-объектами они нередко вылазят неожиданно. Слабые, но приходится учитывать, «подпорки» ставить. А то и звать на помощь специалиста, который все равно ставит «подпорки». Так вот, в странном узле «подпорок» не было, хотя релятивистские эффекты были, как будто их учли заранее, более того — использовали. То есть в разработке узла участвовал хороший техник-релятивист, и не студент, а с немалым опытом.

Потом Нирашон с «мельниками» попытались поймать и упустили двоих Бесполезных — Ирмека и Янтарь, об этом узнала сеть. Зора, Миралу, Эмэр и Сенту будущие поклонники Ловкачей заподозрили, во-первых, потому, что те ходили в один клуб рукопашников с Ирмеком и Янтарь, даже когда-то жили с ними в одной квартире. Во-вторых, потому, что все шестеро якобы одновременно отправились в заграничные путешествия, не сдав весенних экзаменов, и как раз, когда Ловкачи скрывались в мире за диодным переходом. А еще — Зор, Мирала, Янтарь, Ирмек и Эмэр владели редкими, но бесполезными аспектами, что тоже могло свести вместе.

Возникло подозрение, переходящее в уверенность, что странный узел разработали Ловкачи. Они, как раз, студенты Инженерной и Технической школ в Степном Союзе, притом отличники, гордость преподавателей. У Эмэр редкий аспект со способностью управлять сонк-сервами, а без него не обошлось. Аспекты Миралы и Зора тоже помогли бы в разработке узла — оценивать ринхами механические напряжения в деталях, ими же выискивать дефекты и, если надо, упрочнять материалы твердыми точками. Это поклонники вычислили, применив метод обратного проектирование. И тогда же окончательно убедились, что кто-то из Ловкачей разбирается в релятивистике. Таких специалистов достаточно, в «подозреваемые» попали многие, в том числе Эла, хотя среди «главных подозреваемых» их пока не было.

— Кто еще есть в группе Ловкачей? — спросила Тайлинь. — По мнению поклонников? Я имею ввиду — с какими аспектами, в чем специалисты?

— Да вот же, — ответил Зор, успевший со списком специалистов ознакомиться. — Телепортер или двое… Одного, считают, мало, но Ирмек может копировать его аспект, когда очень надо. Сильный ясновидец или кто с аналогичной способностью — ну да, Тайлинь. Специалист по сонк-конструктам низких порядков, не обязательно антер, может просто сильный дигит.

— Но у нас, все равно, антер, — усмехнулась Капля.

— Это они допускают. Еще асп-релятивист — да, это ты, Тай — специалист по электронике и дальнодей — у нас Шатун за них двоих.

— Ага, пятнадцать, — посчитал Шатун. — И все нужны? Я с Каплей — точно нужны, чтобы разрабатывать узлы, нет, разве?

— Нужны.

— Тогда как они могут считать, что нас десять?

— Допускают, что Ирмек аспекты дальнодея или релятивиста копирует, если без них никак. Или что асп-релятивист заодно инженер-релятивист. И не исключают, что с ясновиденьем управились бы Мирала и Ляма, а телепортеров мы могли бы со стороны звать — из «Струны» или даже постоянных, не рассказывая им наши тайны. Вот специалисты по конструктам и электронике все-таки нужны отдельные и в наши тайны посвященные, поклонники уверены. Того не меньше десяти нас, а то и все пятнадцать, они считают. Допускают, что даже больше — у нас, вроде как, и целитель есть, судя по тому, что в Ширшике спасенных портировали в медицинские боксы уже подлеченными. Но это тоже Ирмек мог аспект целителя скопировать. Даже — скорее всего, считают.

Эла вздохнула:

— Хорошо угадали. Очень точно.

149

— Про меня-то не угадали, — возразил Эле Псих. — И про слияния, ложные зацепки, «картуши», «Неудачника», риалин.

— Про риалин не угадают с теми данными, что у них есть, — решительно заявила Эла. — Цепочки из ПТС-торов это слишком… гениально.

Зор, изучая, что пишут поклонники про него самого, заметил:

— Как сказать. У них тут: «Очевидно, Зор Саян нашел способ применять ПТС-объекты в качестве деталей или конструкционных материалов. Например, совместно с Эмэр Милл реализовал старую идею о стабилизации ПТС с помощью сонк-сервов».

— Так себе была идея, — отмахнулась Эла. — ПТС слишком хрупкие для сервов. Чуть один серв нарушит порядок, не так «шевельнется» — разрушит то, что стабилизировал.

Эмэр, вспомнив, как через Зора воспринимала его ПТС в слияниях и осознавала их хрупкость, не согласилась:

— Если сервов буду контролировать я, то они у меня порядок не нарушат. Уж прослежу.

— А я же могу добавить прочности ПТС, — продолжила Тай. — Тогда и сервам проще будет.

— Возьмем на заметку, — решила Эла. — Может быть, когда-нибудь используем. Видите, догадались они до того, чего даже мы не придумали. Пусть не про риалин, но то, что мы применяем ПТС — поняли.

— Ну а зачем бы тогда нам я, если бы от моих ПТС никакого толку? — резонно заметил Зор. — Ну, по их мнению?

— Тем не менее. Что они еще угадали?

— Это всю страничку читать надо, — посетовал Кин. — Много всякого обсуждают. Я только что читал — предположили, что Мирала, Зор, Сента, Эмэр и Ирмек с Янтарь сначала Ловкачами не были, просто дружили. То есть — не они украли казну наркоторговцев. Но криминал их принял за нас… за них… да, смешно. Погнался, они сбежали за диодный переход. Настоящие Ловкачи про это узнали и решили беглецам помочь, потому что «Путь» у нас… у них такой. Подбросили туда вам припасов, а потом нашли способ вас выручить. И то, что вы придумали, как оттуда связаться с нашим миром — допускают. Ну а потом настоящие Ловкачи вас из другого мира выручили и взяли то ли к себе, то ли просто под защиту. Но скорее всего — к себе, потому что нам можно доверять тайны.

— Как же они в нас верят, — поразился Ирмек. — Мы друг в друга так не верим… Разве что Зор в Миралу.

— Как-то по особенному? — заинтересовался Жасан. Он видел в слияниях, как Зор и Мирала относятся друг к другу — полностью доверяют и во всем согласны. Однако Жасан с Тайлинь также близки, и у других парочек то же самое. Да вообще у всех Бесполезных их различия не конфликтуют, а дополняют друг друга, на то и слияние, чтобы не «делиться на», а «состоять из».

Тайлинь, улыбнувшись, рассказала:

— Когда Люд забрал Миралу на Грань, мы все испугались. Даже Ляма. Зор сначала боялся за Миралу больше всех, однако быстро успокоился и успокаивал нас. Был абсолютно убежден, что Мирала справится. Не ошибся, Мирала справилась, хотя успокоить смог только Элу. Остальные, и я тоже, расслабились, лишь когда Мирала сообщила, что все хорошо.

Жасан удивленно посмотрел на Элу, та объяснила

— Я тогда не смогла составить модель — не было данных. Однако предположила, что Мирала наверняка будет полезна, иначе бы Люд ее не позвал. И, зная Миралу, решила, что все будет хорошо.

Зор и Мирала приняли похвалу спокойно, и все равно, наверное, смутились, потому что Мирала сменила тему:

— Давайте, может, список составим, что наши поклонники про нас угадали, а что нет. Только не всю страничку читать, а методом случайных бросков выбирать.

— Не теряем ли мы время, — засомневался Ирмек.

— Нет, нужно знать, что про нас могут… вычислить, — решила Тайлинь.

Взялись просматривать. Поклонники «гадали» много и потому не угадывали часто. Например, предположили, что Ловкачи до того, как оказались за диодным переходом, были обычными аспами с бесполезными способностями, а уже там, в чужом мире, отчаянно пытаясь выжить, открыли нечто, что сделало их особенными. Тогда опять-таки не Сента, Эмэр, Зор, Мирала, Ирмек и Янтарь сдали страховым компаниям богачей с краденным антиквариатом, «просадили» Клопа и увели монеты наркоторговцев, а совсем другие люди или группы. Может быть — разные для каждого из этих дел. И кто они, оставалось неизвестным, хотя строились предположения о разборках внутри криминала.

Однако поклонники угадали, что аспекты у Бесполезных очень сильные, развитые, при этом не угадали, как так вышло — посчитали, что способ развить способности был изобретен именно за диодным переходом. Допустили вовсе странное — якобы Сента подправил аспекты остальным так, чтобы они усилились. Признавали, что настолько глубоко ковырять конструкты аспектов очень рискованно, но и ситуация у Ловкачей была слишком сложная, чтобы осторожничать.

Сента возмутился:

— Они там вообще не понимают про блокеров и конструкты аспектов? Мы ничего не можем достраивать, только блокировать! Во всяком случае — я не могу. Еще не хватало…

— Ты можешь управлять развитием аспекта, расставляя частичные блоки, — напомнила Ляма.

— И чего я кому заблокировал, чтобы основная способность развивалась?! Она же не только усиливаться должна, но и расширяться, и… внутрь себя, как у Миралы. Не, не угадали они, ошиблись в расчете.

Шатуна заступился за поклонников:

— Так у них тут только, что аспекты у вас усилились насчитано, а про то, как оно было сделано, ничего нет. Не считали этого, предположили только, что это ты в аспектах поковырялся.

— Точнее — нафантазировали. Безудержно. Ладно, что они еще угадали?

Еще поклонники угадали, кто стоит за Ловкачами — никто по их мнению, как и в действительности. Довольно уверенно предполагали, что у Ловкачей есть связь с правительственной организацией, например — Службой защиты свидетелей Степного Союза, чем поклонники объяснили ее успехи в последнее время. Также допускали контакт с не завязанной в криминальных делах влиятельной группой или личностью вне власти, даже называли имя Бриль. Не исключали взаимовыгодное сотрудничество с тайными силами, например — иномирянами. Связь со школами и академиями — логично, хотя признаков нет, может быть, еще не дошло до этого. И по всем расчетам выходило, что Ловкачи независимы, сами за себя решают. Разве что кто-то управляет ими тайно, может быть один из них не рассказывает остальным всех своих целей, да и то вероятность низкая — слишком точно Ловкачи следуют своему «Пути», а значит всегда действуют согласовано и в открытую друг перед другом.

Тайлинь не выдержала:

— Нужно выяснить, что это за «Путь», а то я понимаю все меньше.

150

— Ничего себе, сколько у них про наш «Путь», — поражалась Эмэр. — Только где сам по себе «Путь» описан-то? Что он собой представляет?

— Где-то должен быть вначале, — предположил Сента. — В заглавии странички нет разве? Хотя у них и заглавия нет, сразу список разделов, надо же, какие ленивые.

— Ага. И ни одного раздела, чтобы только про «Путь». Хотя… Нет, и здесь — соответствует ли «Пути» то, что нас так мало.

Тай растерянно пожала плечами:

— Может быть это только для посвященных? Слишком важно, чтобы публиковать в открытую, и координаторы убрали описание «Пути», чтобы нам не навредить?

Мирала предложила:

— Можно по… косвенным данным — собрать все, что мы делаем или не делаем согласно нашему «Пути»… ну, по их мнению, поклонников, там же должна быть система. Глядишь, и модель получится.

Эла жестом подтвердила, что получится, но Ирмек возразил:

— Возни много, а времени жалко. Может, на потом отложим? Мы до сих пор Карсая не вызвали, как собирались, а уже спать пора скоро.

Эла, подумав, согласилась:

— Пожалуй, действительно стоит связаться с Карсаем. Чем раньше наши союзники узнают про наш… метод меченых чостов, тем больше вероятность, что он им пригодится. Казым, конечно, уже доложил, но пока до Новаленда дойдет… Сливаемся.

В приветствии Карсая прозвучало предвкушение — чего еще хорошего подбросят Ловкачи? И он не был разочарован, наоборот, восхищался, когда Тайлинь вкратце объяснила идею «метода меченых чостов» и отправила сделанные Элой расчеты:

— Оставлять следы, стирая следы. Это… коварно.

— Это поможет? — спросила Тайлинь.

— Конечно! Это ж самая проблема была — найти структорито. Ничего лучшего, чем заманить в ловушку, не придумали. И чем его заманить — тоже не придумали. И этого-то обнаружили только потому, что он телепортировался в… Жиржик?

— Ширшик.

— Да, в Ширшик, и начал там дома дырявить. Ни ясновиденье, ни приборы не помогали — эти его чосты стирают все сонк-следы. Даже когда он прокладывал канал телепортации — тоже ухитрялся все заранее вычищать. Чосты как-то через сомбр проскакивали вперед, не знаю тонкостей. Но сунулся в город, тут уж заметили… Хорошо, что ваши уже мониторили сеть на признаки структорито и поняли, что это такое. Наши только сейчас начали.

Мониторят? Это насторожило, если власти выделили ресурсы, чтобы засечь структорито через сеть, то наверняка там же собирают информацию о Бесполезных. Тогда, весьма вероятно, обратили внимание на страничку «Путь Ловкачей», скопировали модели и алгоритмы, добавили к своим. Теперь знают, что у Бесполезных есть Ляма. А может и враги знают от своих агентов среди союзников или тоже мониторят сеть. А ведь сами Бесполезные придумали парочку способов нейтрализовать Ляму — через сверхчуткость. Слабый, но неприятный запах, тихая аритмичная музыка, даже некрасивая картинка — могли сбить ей сосредоточенность, нарушить работу «сшестеренки», да и приложить всех, кто в слиянии. С этим Бесполезные придумали, как управиться — Сента бы частично заблокировал Ляму. Блок она сразу сорвет, однако успеет переключиться и сосредоточиться, изъяв из восприятия неприятный раздражитель. Но вдруг враги изобретут еще что-то. Или попытаются ее «достать», допустим, через родственников. Да любая достоверная информация про Бесполезным врагов обрадует. Выходит, подставили поклонники из «Пути Ловкачей» тех, кому поклоняются. Не понимали?

— Наши и ваши умники планируют глобальную систему мониторинга, чтобы засекать любой выход из канала телепортации, — продолжал Карсай. — Но это годы разрабатывать, а сколько стоить она будет… И ее же смогут забить ложными сигналами, как только про нее догадаются! А с этими мечеными чостами даже система не нужна, так выследят.

— Чем выследят? — осторожно спросила Тайлинь.

Карсай помолчал и решился:

— Ладно, вам я верю и… Чем больше знают Ловкачи, тем лучше. Наши «головастики» в восторг пришли от того, что кадаверы могут чостами… хотя и в ужас. И сами захотели чостов гонять. «Чосты могут все», — говорят. А способ их гонять даже искать не надо — уже есть пульты, как для сонк-сервов. По прикидкам выходит, что десяток или два операторов с пультами пересилят любого антера, то есть и кадавера. И тут же придумали, как к голодной тьме не приближаться — прицепить… главную деталь от пульта…

— Сонк-контур?

— Да, наверное, не разбираюсь. Прицепить его к «шмелю», а связь с ним будет через нублов.

Янтарь в слиянии: «Чосты уничтожат нублов».

Ирмек, Эла: «Не успеют. Окажутся под контролем до того».

— Вот, перехватят операторы чостов и отключат голодную тьму, — продолжал Карсай. — Что-то там нарушат в оборудовании.

Сента, Зор, Ирмек воодушевленно: «А ведь сработает, вот так они это сделают. Лишь бы кадавер не успел убрать «пятнышко», но если операторы потренируются, то получится — только программу на пультах запустить. Но кадавер сразу портируется».

Карсай подтвердил соображения:

— Может и до кадавера через его же чостов доберутся. Но вряд ли, а тогда проблема — он успевает телепортироваться. Если бы того шмеля с сонк-контуром сразу за ним, то и контроль над чостами остается у операторов. Но нужно точно знать, куда он, кадавер, сбежит, иначе наверняка что-то успеет. По всякому наши научники прикидывали, кучу моделей построили. Вместо того, чтобы тренировать операторов. И ничего не придумали, кроме как заманивать в ловушку. А тут можно погоню устроить — ваши меченые чосты следы оставляют! О, «головастики» уже в восторге, благодарят. Очень вовремя Ловкачи идейку добросили.

От этих слов Капля напряглась — снова вспыхнули у нее подозрения, что кто-то управляет сразу и Бесполезными, и их врагами, а может и союзниками. Потому что Бесполезные «очень вовремя» решили едва возникшую проблему, о которой даже не знали. Как будто было спланировано заранее, давно и кем-то чрезвычайно умным.

— Молодцы твои Ловкачи! — продолжал восторгаться Карсай. — Очень вовремя. Прямо, удивительно.

Капля: «А давай его спросим».

Кин, Тай, Жасан: «Почему бы нет».

Тайлинь начала:

— У нас тут кое-кто заподозрил, что за Ловкачами и наркоторговцами стоит… одна и та же сила…

— Ерунда! — живо перебил Карсай. — Я про такое в сети читал, но… ерунда же — это ж какая согласованность нужна? Да еще между врагами, которым и знать нельзя, что вместе действуют! Чтобы пять человек согласованно работали, им нужно все объяснять по два раза и медленно. Если для дураков, а если умным — три раза, и убедиться, что правильно поняли, ничего от себя не додумали.

Эла, Тайлинь: «Он прав».

151

Бесполезные расщедрились на симуляцию, чтобы оценить, смогут ли победить структорито десять операторов с пультами. Кадавер и структорито были симулированные, пульты тоже, а операторы живые — Бесполезные сами за них выступили. Не слишком успешно, опыта не хватало — он был только у Эмэр и Капли, да и то базовые умения и общие знания, потому что у обеих другая специализация. Жасан вообще не понял, что видит на экранчике пульта, для этого желательно техническое или хотя бы инженерное образование. А Ляма исхитрилась разобраться в новой для нее информации «чужим умом» и сработала правильно, хотя слишком медленно. Как и остальные — симулированный кадавер успел убрать «пятнышко», а потом телепортировался вместе со структорито.

Попробовали второй раз, третий. Вроде бы справлялись все быстрее. Роли распределили — семеро перехватывали управление чостами, трое атаковали ими же девиртуатор или другое релятивистское оборудование, чтобы отключить голодную тьму, а еще двое прикрываясь «шумом» от первых десяти, программировали чостов, чтобы те оставляли след, стирая след.

Эла в слиянии: «Все у них получится, если потренируются».

Капля: «Так операторам, если с опытом, даже тренироваться не надо особо, они на концертах представления давали и совсем чудеса показывали. То светящиеся птицы, то медуза в воздухе, как в воде плавала, а сама с кита величиной, то призраки, которые живых танцоров отзеркалировали».

Шатун, Псих: «Так то они заранее программы для чостов написали и отладили, то есть — тренировались все-таки».

Капля: «А с тенью как было? Один такой оператор изобразил чостами своими знаменитых музыкантов, да так, что мы их с настоящими перепутали. Но то ладно, программу запустил, так там вспыхнуло что-то, а оператор успел музыкантам тени пририсовать. Опоздал на долю шага — так заметили это уже потом, на видео».

Шатун, Псих: «Оператор рапидом был. Потому успел отдать программам команду, чтобы в нужную сторону тени бросали и никто не заметил».

Капля: «Так и сейчас операторами рапиды будут».

Шатун, Псих, Ирмек, Зор, Мирала: «Думаешь, наберется таких достаточно — чтобы и рапид, и опытный оператор чостов?»

Ляма: «Мне кажется, что операторы справятся, даже не обладая аспектами рапидов. Им достаточно запустить программы, а дальше будет действовать электроника с электронным быстродействием».

Ее интуитивная модель подтверждала — справятся.

Эла, Зор и Мирала быстренько составили для операторов схему взаимодействия, чтоб с одних пультов перехватывать управление чостами, а с других незаметно ставить им «метки», и потом отслеживать, если кадавер успеет телепортироваться. Вышли из слияния, потому что уже заметно устали, Тайлинь хотела отправить разработанную схему Казыму и Карсаю, но Зор неожиданно усомнился:

— А оно им на пользу? Сами же справляются, без наших схем и даже советов.

— «Меченых» чостов для них придумали мы, — возразила Янтарь.

— Ну, схему взаимодействия и без нас нарисуют, да не одну — оно ж, очевидно, что надо. Не помешать бы им наоборот.

— Да, мы недооценили союзников, — кивнула Эла. — Ученых в первую очередь… Как-то подзабылось, что они сильные дигиты. А они — вот и со структорито придумали, как управиться… Десяток операторов с пультами, надо же… И «Путь Ловкачей» — про нас там много угадали. Даже — высчитали.

— С «Путем Ловкачей» придется принимать меры, — сказала Тайлинь. — Конечно, там в основном догадки и конспирология, подобные странички обычно не воспринимаются всерьез. Но слишком многие догадки соответствуют действительности. Криминал, власть или кто-нибудь еще могут найти ресурсы, чтобы проверить самые значимые из догадок и создадут проблемы. Себе, но и нам могут.

— И какие меры принимать? — спросила Мирала. — Стирать, что там выложено, поздновато, сеть помнит все. А уж если ее мониторят…

— Можно самим туда влезть и все им там спутать, — предложил Кин. — Только сначала разобраться со всем, что там есть, чтобы уж наверняка все догадки неправильными стали. Возня, конечно и… нечестно будет, но, наверное надо, для конспирации.

— А надо ли? — не согласился Псих. — Это ж поклонники наши —союзники то есть. И хорошие — вон, какие умные, аж половина догадок правильные.

— Главное, что нам сейчас надо, это выспаться, — заявил Ирмек — он скопировал аспект Кровохлебки и проверил организмы Бесполезных. — Все устали, темно уже. А денек был — таких не бывает.

Действительно. Утром — Шед, потом внезапная глупая атака структорито, с которым Шед же и управилась. Потом — покосившаяся высотка в Ширшике и спасение из нее безнадежных. И все еще утро. Дальше застолье с пограничниками, Кровохлебкой и столькими впечатлениями, что на три дня хватило бы. И вернувшись домой Бесполезные без дела не сидели. Сидели, но не без дела.

Эла чуть поежилась — все не отпускала ее досада, что вчера решила за всех ложиться спать, а не сливаться и разрабатывать в симуляциях стратегии с тактиками. Прикрыла глаза, просчитывая. Вздохнула, кивнула:

— Да, нам нужно выспаться. Но… Тайлинь, отправь все же схему Карсаю. Пока мы спим, вся надежда на союзников… Что без нас управятся. Хотя есть еще Шед, другие пограничники…

— Ну так вот и можем спокойно выспаться, — подвел итог Шатун. — Есть никто не хочет? Чай?

После застолья с пограничниками проголодаться не успели, а от чая не отказались. Вышли с пиалами во двор — к ночной прохладе и песням сверчков.

Поглядывали все же в минорды — кто новости просматривал, кто по страничке «Путь Ловкачей» бродил. Зор обнаружил кое-что интересное:

— О, нашел, что у нас за «Путь»! Тут модель… Нет, не могу сам вникнуть, Эла?..

Та отмахнулась:

— Завтра.

— С этого и начнем, — настояла Тайлинь.

152

Первой проснулась Эла и тут же схватилась за минорд — новости смотреть. Ничего страшного, пока спала, не произошло. Из существенного — аресты наркоторговцев, начали прямо с Энэа. Так и пряталась в подводной лодке со времени большого совета криминала. Случайно попалась — пару лет назад рыбаки отслеживали по спутниковым снимкам перспективные относительно улова водоемы и разглядели в накопителе «рыбку» нехарактерного размера. Первой мыслью было, что это мутация от радиации, второй — про подводный автоматон, зачем-то нужный атомной станции. Ну а третья мысль — о тайных делах, скорее всего криминальных. Рыбаки сообщили хранителям покоя, те взяли место на заметку, а после атаки структорито рутинно проверили и нашли, что искали. Уже расходились сетью несмешные шутки о том, что где же еще ловить главную наркоторговку, если не в отстойнике. И очень серьезные возражения, что на самом деле она пряталась в накопителе, а это совсем другое дело.

А вот почему ни Энэа, ни ее дигиты не предположили, что за два года подлодку могут случайно обнаружить — непонятно, надо разбираться. Глупость же!

Однако с арестом Энэа хватило возни и неразберихи, если верить статейке одного из «едких» репортеров. Хранители покоя обоснованно опасались, что Энэа жестко огрызнется или сбежит телепортацией, потому первым делом портировали в бассейн блокеров на плотиках, а те нейтрализовали всех аспов из «свиты» Энэа. Одновременно дальнодеи вывели из строя всю электронику подводной лодки. Хранители покоя подогнали боевые автоматоны-ныряльщики и предложили сдаваться. Предложения никто, кому надо не услышал — а как, если электроника заглохла, аспекты заблокированы? Впрочем, догадались, что происходит и чего от них хотят. И сообщили, что сдаются — на тюремном коде, стуком в борт подлодки — как еще? Тоже никто, кому надо, не услышал. Хранители покоя отчаянно соображали, что делать дальше — телепортировать внутрь подлодки усыпляющий газ? Или спецназ, чтобы стрелял на поражение? Или утопить ее во славу Вечности? А в подлодке не придумали ничего, кроме как стучать сильнее, передавая уже не согласие сдаваться, а вызов помощи. Сработало — на стук среагировали датчики уровня воды атомной станции, операторы, настороженные из-за суеты в их накопителе, поняли, что имеют дело с сообщением, но прочитать его не могли, потому что не знали тюремного кода. Нашли того, кто знает, и, едва он расшифровал, вызвали спасателей бригаду. Которых хранители покоя приняли за подмогу Энэа, несмотря на то, что операторы станции успели сообщили им про стук в подводной лодке. Пока улаживали недоразумения и согласовывали арест со спасательной операцией, ребятки Энэа в подводной лодке почти решились поубивать друг друга за кислород. И саму Энэа не пожалели бы. Они, оказывается, не знали, что на борту есть спасательные комплекты и открываемые вручную аварийные люки. А хранители покоя не верили, что они не знают — не ждали от врага глупости. Почему-то — ведь глупость не первая. И не такая уж большая в сравнении со вчерашней атакой структорито. До вчерашнего дня никто глупостей от врага не ждал, но теперь-то надо предполагать, что он не всегда логичен.

Может быть, «едкий» журналист приукрасил, но в подтверждение выложил кое-какие видео, а также рассказы операторов станции и спасателей. Эла составила модель и поверила. Ее отделу технической поддержки проектов в Академии релятивистики приходилось разгребать гораздо более нелепые ситуации, особенно если проект важный, а работа срочная.

Показали арест самого Сихонде. В Мире Два прятался на тамошнем Белом Юге в ледяной штольне. Вожак наркоторговцев не впечатлил — щуплый, некрасивый, неопрятный, дерганный, с бегающими глазками. Проснувшийся Шатун озадачился:

— Это он нарочно так вот? Чтобы жалким казаться?

— Похоже на то, — согласилась Эла. — Изменили его целительством…

— Э… Надеется, что пожалеют его?

— После всего, что наворотили наркоторговцы, Сихонде не пожалеют. Он хочет… чтобы их перестали бояться, и, соответственно, преследовать. Потеряли, так сказать, охотничий азарт, переключились на другие проблемы. Чтобы додавить наркоторговцев нужен немалый ресурс, а если они жалкие, то — безопасные, можно спокойно заниматься чем-то другим. Хм… Не исключено, что Энэа продемонстрировала глупость с той же целью — чтобы враги перестали бояться.

— Ну… есть логика. А им-то самим, Сихонде с Энэа, оно это зачем, если их самих все равно не пожалеют? Не, могут надеяться, что суды в крючкотворстве утонут. Если каждое их дельце по полной разбирать, да с адвокатскими протестами всякими — так это на сотни лет скуки. Хм, может и так, но мне больше похоже, что не все закончилось, они кого другого покрывают. Чтобы мы, значит, успокоились и расслабились, а они, значит, внезапно накинулись. Нет?

— Да. «Небесная танцовщица» до сих пор не найдена, с Центром далеко не все известно, кто отправил в атаку структорито — непонятно. Еще не конец. Кстати, новость, смотри.

Новость касалась расследования делишек Центра — допрошенные в присутствии ясновидцев главы филиалов не знали всего, что творят подчиненные им секретные подразделения, оказывается. Тайны внутри секретов, скрывающих тайны. А начальнички Центра ими не интересовались. Даже финансовыми потоками, где обнаружилась двойная и тройная бухгалтерия — знали, но не вникали и точно были уверены, что это не воровство. И не хотели знать, на что же эти деньги тратятся. Боялись узнать и очень боялись сказать, почему боятся.

— Ага, — оценил Шатун новость. — Ну так тогда всем понятно, что не конец еще. Раз даже я понял. Тогда Сихонде жалким притворяться, а Энэа глупой — тоже не сработает? Они-то жалкие и глупые, но есть еще кто, кого прикрывают — разве мы его бояться перестанем?

Эла повела плечом:

— Расчет на эмоции. Хочется перестать бояться. И мне тоже… уже просто нужно расслабиться, пока не… А если мы расслабимся, то они уж постараются разжечь противоречия. Разные страны начнут конкурировать за добычу и славу. И спецслужбы внутри стран — это уже есть. Распылят ресурсы — тоже есть, нас выслеживают вместо того, чтобы врагов ловить. Политики потребуют отчета, почему «контора» не могла управиться с таким жалким врагом. Политиков даже подкупать не придется, сами полезут с вопросами, как только перестанут бояться.

Шатун сделал неприятный вывод:

— А сработает. Уж чего, а все себе испоганить люди могут. Но это же мы, выходит, понимаем опасность?

— Понимаем.

153

Шатун нашел интересное видео — уличные беспорядки где-то в Грансур. Или не беспорядки, а наоборот. Вид сверху и сбоку — «шмель» снимал. Небольшая толпа приперла к стене фабрики двух мускулистых парней откровенно криминальной внешности. Не то, чтобы, прямо, прижала — в десятке шагов держались. Но расходиться или выпускать не собирались. Парни — судя по темной коже из банды «Дебоске» — были злые, как всегда, но и напуганные, что уже не как всегда. Обычно-то они наглые.

Один из парней тянул на грансурском:

— Верите, что, раз вас много, то… не запомним? Да ваши «будки» уже в сети! Вас уже «не слепые» щупают, зацепки набирают! Или верите, что нас на вас всех не хватит?!

— Мы убеждены, что нас хватит на вас всех, — спокойно, рассудительно и вежливо ответила женщина где-то из второго-третьего ряда толпы.

— При всем уважении, наших… как вы говорите «будок» в сети все еще нет, — добавил, глядя в минорд, ученого вида мужчина в первом ряду.

Изящная женщина на другом конце толпы, одетая стильно и богато, тоже посмотрела в минорд и продолжила:

— Нас не прощупывают. Мой минорд подключен через сеть к сонк-монитору, отслеживающему мембры, а они реагируют на воздействие ясновидцев.

— Да, тебя не стоит щупать без разрешения, — сказал изящной женщине стоящий рядом работяга. — Опасно это.

По толпе прошли смешки.

— Да вы знаете, кто мы, от кого мы? — начинал кипятиться второй парень.

— От Госмы, — ответили сразу несколько.

Парень из «Дебоске» немного поник. Попытался «добавить жару»:

— А за Госмой знаете, кто?

Кто-то не в меру развеселившийся заявил:

— А за ним большая куча свинячьего дерьма!

Его аккуратно ткнули локтем — будь вежливее.

Шатун остановил воспроизведение, уточнил:

— «Будка» — это что, внешность, вроде как?

— Судя по всему, да. А «не слепые» — ясновидцы.

— Ну, эт я понял — раз зацепки собирают, то кто же еще. Глянем сначала?

Вначале вид был очень общий, с большой высоты, самую завязку пришлось подсвечивать — дорога между стеной фабрики и рядом магазинчиков, парни из «Дебоске» быстрым шагом догнали тощего и болезненного мужичка, скорее всего — наркомана. Развернули, один держал за рукав, второй начал что-то требовать, взмахивая рукой перед лицом торчка. Тот лепетал в ответ, озирался.

А люди, вместо того, чтобы отвернуться и сделать вид, что все в порядке, как обычно и происходило, среагировали по-другому, по-новому. Одни бросились бежать, вторые торопливо направились к парням из «Дебоске». Говорили в минорды — неужели вызывали «полиса», местную стражу? Вскоре образовали ту самую толпу полукругом. Парням из «Дебоске» стало не до торчка, он быстро отступил спиной вперед и присоединился к толпе. Выглядел ошеломленным.

«Шмель» снизился, чтобы было слышно голоса, Эла и Шатун еще раз с интересом послушали перепалку. Бандиты угрожали, им спокойно объясняли, почему не страшно.

Потом толпа резко увеличилась на четверть-треть — те, кто сначала убежал, вернулись с ружьями и самострелами. Почти одновременно, то есть — согласованно. Просачивались в первые ряды, где неторопливо, спокойно брали ребяток из «Дебоске» на прицел. Которые испуганно молчали, один, кажется, попытался спрятаться за другого. Нет — прикрылся другим, чтобы вытащить пистолет. Это заметили — старик в первом ряду, целящийся с колена из охотничьей винтовки, вежливо предупредил:

— Сделайте хоть что-то, и я выстрелю. В солнечное сплетение, чтобы вы не нажали на спуск. Я с тридцати шагов попадаю лягушке в глаз.

Ребята из «Дебоске» передумали доставать оружие.

Шагов двадцать все молчали. Потому один из бандитов сам заговорил спокойно и вежливо:

— И что дальше? Верите, что нас арестуют? Даже если арестуют — верите, что не отпустят сразу, как только узнают, на кого мы работаем и кто за ним стоит? Верите, что в наше время такое возможно?

Из толпы ответили:

— Я бы не отпускал.

Добавили:

— Сейчас не ваше время, а наше. Ваше ушло.

Тут явился плайн с символами «полиса», быстро приземлился рядом с толпой, которая торопливо расступилась, образовав проход. Из плайна сноровисто выбралась группа захвата в доспехах, главный спецназовец зычно скомандовал:

— Всем убрать оружие!

Вооруженные послушались. Из толпы сообщили:

— Это гражданский арест…

— Знаю, — кивнул спецназовец, наведя ствол дробовика на ребят из «Дебоске»: — Вы двое — лечь на брюхо, руки за спину!

Бандиты улеглись на пешеходную дорожку без облегчения, скорее — с обреченностью. Пока их обыскивали и спутывали, главный спецназовец обратился к торчку, с которого все началось:

— Это вас они… «дернули»?

Тот ответил с готовностью:

— Меня! Товар их поганый не беру, а они говорят: «Недополученная прибыль»!

— Будете подтверждать жалобу?

— Буду!

— Хорошо. Кто вызовется свидетелем?

Вызвались едва ли не все в толпе, подняв палец.

— Перестали бояться, — довольно покивал Шатун. — И быстро так, аж резко. Знают чего-то? В новостях, вроде, не особо про «Дебоске».

Эла успела порыться в сети:

— В обсуждениях есть. «Дебоске» ведут с правительством переговоры через адвокатов. Хотят откупиться и, вроде бы, согласны на условия — больше закон не нарушать. А «Дебаркос» сворачивают дела.

— Ага. Все равно там все осмелели, аж не верится.

— Это Грансур, традиции «Резистенцы». «Дебоске» бы помнить. Очередная глупость от криминала.

— Не, ну до сих пор-то их боялись. И — да, Грансур, вон аж куда дотянулось, началось-то у нас.

— И начали мы, — улыбнулась Эла.

— Ага, да, спасибо нам, что свидетели бояться перестали. Можно гордиться.

— Криминал нам этого не простит, если узнает.

— И что, бояться нам? Никто, вот, не боится, а мы будем?

Эла вздохнула и нахмурилась:

— Слишком все хорошо.

154

— Хочешь посмотреть модель «Пути Ловкачей» того нашего? — спросил Шатун.

— Угадал. Но — хорошо, после душа.

— После завтрака, там собирают уже.

— Рано встали. Так ты на кухню?

— Не, идем в душ. Доедать много у нас осталось, а разогреть — без меня управятся.

Когда Эла и Шатун вышли во двор, стол уже накрыли. Почти, Янтарь обнаружила несовершенство:

— Лепешки забыли.

Зор пожал плечами:

— Ну, согласно установившейся традиции, последнее блюдо приносит самый красивый…

— Ладно, схожу, — согласился Жасан, вставая с лавки.

Но Мирала уже направлялась в дом:

— Нет, я схожу!

Принимать гостей хорошо, правильно и полезно, особенно иномирян каких-нибудь. Но лучше их приглашать на ужин или хотя бы обед, а завтракать так, как сейчас — спокойно, расслаблено, с удовольствием. Беззлобно перешучиваться, не боясь оскорбить или шокировать. Или произвести ложное впечатление — вот сейчас по эпизоду с лепешками гость мог бы решить, что Жасан необоснованно считает себя красивым, а Мирала озабоченная внешностью глупышка. Не разглядеть самоиронии, а она с утра особенно полезна. Хотя бы для того, чтобы снять напряжение — вдруг день опять выдастся непростым, а то и с очередным кризисом? Может, конечно, наоборот, скучным будет, но не та сейчас расстановка, чтобы надеяться.

Сначала дело, а развлечение потом, «Путь Ловкачей» за едой не обсуждали. Поговорили о новостях — просто так, чтобы не молчать. Начали с того самого грансурского видео, где толпа устроила гражданский арест ребятам из «Дебоске», поскольку оно высвечивалось в начале «потоков событий».

— Может это быть спектакль? — рассуждал Кин. — Очень… «чисто» все прошло, как будто по сценарию. Хотя… Нет, вряд ли все люди в толпе сговорились с «Дебоске».

— Потому что так договариваться надо тайно, а если тайну знает толпа, то ее, можно считать, уже раскрыли, — продолжила Эмэр. — Начинать не стоило. И — если это все спектакль был, то где и когда его репетировали?

Псих согласился и возразил:

— С криминалом сговора не было, а так был, между собой. Вон, как слаженно они работали. Вежливость эта — очень правильная она была, бандиты от обиды и со злости могли достать стволы да и стрельнуть. И вся ж толпа была вежливая, как случайная собравшиеся не умеют. Обязательно кто горластый не сдержится. Если не одернут, но это редко бывает. Разве что изначально запланировано буйных одергивать. А уж как бандитов на прицел взяли — будто полсотни раз репетировали. Волкодавы наши восхищаются, а эт сурово.

— Кто их организовал? — рассуждала Тайлинь. — У нас я бы заподозрила рабочий союз, поскольку в толпе много работников фабрики. Но там, в Стране Мапуче, рабочие союзы под контролем «Дебоске». Могут быть «Дебаркос», правительство, внешняя сила. Под внешней силой я имею ввиду не иномирян, а группировки из-за пределов Грансур. Новалендская Семья, наши… Вряд ли это было грансурское правительство, для него, судя по официальным комментариям, событие оказалось неожиданностью. И на «Дебаркос» или другой криминал не похоже, они бы действовали активнее, нейтрализовали бы бандитов до прибытия стражи… то есть — «полисы». Во всяком случае, приказать бандитам разоружиться очень логично с точки зрения криминала.

— Недолго заподозрить, что иномиряне это, — ухмыльнулась Капля. — А что, они же есть? Есть, сама видела вчера. Могут тайком что-то у нас по-своему устраивать, потому так… необычно получилось. Или это еще кто новый, про кого не знаем.

— Возможна самоорганизация, — предположила Эла. — Город небольшой, фабрика, большинство на ней работают. То есть — общность. Могла образоваться общность. На скрытой страничке в сети решили, что делать, если обнаружат… активность криминала — одни бегут за оружием, другие вежливо блокируют. И «полиса» вызывают. Это же Грансур, наследие «Резистенцы»… должно оставаться.

— От «Резистенцы» и произошли «Дебоске», — усомнился Жасан.

— Как и «Дебаркос». Но те и другие отказались от целей «Резистенцы». В Войну планировали строить общество, где для всех есть место, надеялась сохранить единство. А потому между собой войну затеяли. Одни хотят выгнать «белых» обратно за океан, другие лишить привилегий местных. Да и внутри обеих группировок грызня вместо согласия, нет общности.

Мирала согласилась:

— Тогда точно не криминал все устроил — у толпы там было единство. Вот, просто, видно. И… Мне кажется, или они недавно сговорились? До сих пор в восторге, что вместе, но еще… не притерлись, не привыкли. Не надоели друг другу совсем.

Тайлинь усмехнулась:

— Как молодые супруги. И все же, кто-то должен были их организовать. Хотя бы подать идею. А в толпе явных… вожаков нет. Даже нет представителя, кто бы говорил ото всех. Похоже, кто-то собрал эту общность тайно, как «Речное Общество» в Хань. А ведь в те времена сети не было.

Ирмек пожал плечами:

— Я думаю, выяснится, как толпа собралась. Если про них в начале «потоков событий», то уж журналисты поразнюхают.

— А если нет, то нам придется, — сказал Зор. — Это ж, как-никак, еще одна сила, лишняя фигура на доске. Потому, если она таится, то надо бы тайну раскрыть. Хотя бы разобраться, враг это или союзник.

Эла протяжно вздохнула, но согласилась:

— Хорошо, добавим в список дел.

155

За чаем обсуждали другие новости. Эла быстро проанализировала заголовки в разных «потоках событий»:

— Наркоторговцев давят по всему миру, судя по тому, что наркоманы совсем уже толпами валят в клиники и к разным частным врачам и целителям. Причем много «системных», они вообще никогда… Вот, один из них: «Не хочу, — говорит, — отдавать свои деньги наркоторговцам после Ширшика».

Тай не стала обольщаться:

— Наркоманы всегда врут.

— Тем не менее. Выбор-то небольшой, либо лечиться, либо мучиться с риском умереть. Это если наркоторговлю прижмут по настоящему, глобально. Но у «системных» должно быть… не знаю, чутье на такие вещи? Во всяком случае, должны осознавать мировые тенденции, иначе бы долго не протянули.

Псих подтвердил:

— Так и есть. «Системные», они… «плотные» клиенты, ценные, как бы. Стабильный доход, поскольку с умом дурь принимают и живут долго. Их защищают даже, за своих считают. И могут чужих «плотных» просадить — ограбить, чтобы платить за дурь было нечем. Или опозорить, рассказать всем, что наркоман. А убивать или даже бить рискуют редко, только если совсем война между бандами, а не просто конкуренция. Ну и сами «системные» боятся менять поставщика. Бросать наркоту тоже боятся — за это наркоторговцы, слухи ходят, могли и убить, чтобы других постоянных клиентов не терять.

Тайлинь вскинулась:

— Я ничего не знаю о подобных случаях!

— Да и я наверняка не знаю. Может только слухи, но бывало не раз — расскажет торчок, что решил завязать, и вдруг помирает от передоза. Не странность, а пойми — сам он нечаянно перебрал дури или его же поставщики ему же дозу удвоили и силой вкатили. Потому как уже не нужен, а знает лишнее. Ну и чтобы другие не захотели от дури отказываться.

— В таком случае им следовало обращаться за защитой. Этого не происходило. Всякие обращались — главари группировок, наемные убийцы, но… Да, я могу не знать о подобных обращениях, мы вынуждены держать личности «объектов» в тайне даже внутри службы. Но это означает, что «системные» наркоманы обращались к нам крайне редко.

— Потому как они самые запуганные, — взялась объяснить Капля. — Летису помнишь?

— Ага, вот, — подтвердил Псих. — И тоже защиты свидетелей не просила — люто боялась.

— Расскажи, — попросила Тайлинь.

Капля рассказала:

— Летиса в «Темноте» была. Восторженная такая, сурово ей нравилось кататься и тереться с жегитами. И вдруг — бликнули нам, что она наркоту доставала из закладки. Ампулы — то есть на проводок.

— Проводок? — не понял Жасан.

— Чтобы внутривенно. Наркоманы проводами вены называют. Ну так, в «Темноте» дурь под запретом — ни продавать, ни принимать. Выгнали бы ее, Летису, сразу, но совсем она не была похожа на наркоманку. Здоровая слишком и веселая, следов от иглы не видно, катетера тоже не было. И чтобы торговала — тоже вряд ли. Проследили и увидели — она дурь не в себя вливала, а в канализацию. Ну, спросили. Бывшая наркоманка она была, завязать сумела. Потому к жегитам прибилась — поменяла дурь на другую… зависимость. У меня та же история, хотя не так люто. Но Летиса боялась признаться толкачу, что завязала. Верила, что убить за это могут, потому продолжала покупать его товар и выливала в канализацию. Ушла она сразу, перебралась в Ибирь и там укрылась, Псих выяснил. Вроде как обиделась за наше недоверие — а как наркоманам верить? На самом деле испугалась она, что мы ее тайну разгадали, и решила в пыль уйти. Вот, как они боятся. Точнее — боялись.

Тайлинь задумчиво высказалась:

— И очень сильно боялись. Сильнее всех. А раз перестали, то… наркоторговцы е страшны?

— Так дожимают их! — заявил Зор. — По всему миру и всем миром, не только власть за них взялась, даже криминал… самоочищается. В Африке вон, что «утомленные» сделали.

— Победили в войне? — удивился Жасан. Из своих путешествий он знал, что в Африке силы «утомленных» и наркоторговцев соизмеримы, на быструю победу обе стороны надеяться не могли.

— Ну… Не по всей Африке, большая она. Но в Нг-Кон, к примеру, «утомленные» наркоторговцев переловили и сдали властям, а потом сами сдались. Уверены, что отпустят. Уже отпускают. А это ж чуть не столица наркоторговли была. А в Черной Надежде наркоторговцы сами сдались властям, еще до ареста Сихонде. Видимо, лучшего выхода не было, то есть — все против них сейчас. И раньше не любили, но хоть боялись. В Индопарсии тоже, вон, чиновники друг друга обвиняют, что с Сихонде путались. Кое-кого арестовали — так что, и «Красная пустыня» считает себя много сильнее наркоторговцев.

— Слишком хорошо, — досадливо процедила Эла. — Настоящие хозяева Сихонде его сдали, чтобы усыпить бдительность. Ударят всерьез, и будет паника.

— А разве сейчас ее нет? — спросила Тай. — Не у всех, но… неужели никто?..

— Кое-кто паникует, — ответил Жасан. — Дома возле атомных станций подешевели. До шести десятых процента.

— Всего-то?

— Так за ночь. Для недвижимости это резкий скачок, там очень инерционно все. Понятно, что было — после вчерашнего особо пугливые запаниковали и выставили дома на продажу. Цену снизили, чтобы быстрее. Вот средняя цена и упала. Если ничего не будет происходить — передумают, опять цена подрастет, но сейчас так.

Эла, подумав и прикинув на моделях, удовлетворенно кивнула:

— Сихонде, Энэа и остальных наркоторговцев их хозяева сдали, чтобы усыпить бдительность, такой у них план. Но совсем не усыпили — после вчерашнего все равно есть немножко паники. Из обывателей мало кто насторожен, но конторы и правительства… все насторожены, им за это деньги платят. Нужно время, чтобы они расслабились достаточно, значит время есть.

156

Все терпеливо ждали, пока Эла «переварит» и «усвоит» модель «Пути Ловкачей». Сами тоже просматривали коды модели на минордах и даже спроецировали на стену, однако сложно было. Может и разобрались бы, но зачем тратить время и силы, если есть Эла. А она все тянула, не сообщала результат. Наконец, качнула головой:

— Сложно тут. Может, сольемся?.. В Бездну, не будем тратиться. Словом, они у себя там насчитали, что наш путь — самосовершенствование. В широком смысле, если мы разрабатываем какого-нибудь сервомеха или узел, то главное для нас не само устройство, а то, что мы можем его изготовить. И разработать.

— Всего-то? — разочаровался Жасан.

— Да, ничего особенного, на первый взгляд. Тем не менее… Мы решаем проблемы, самосовершенствуясь.

Мирала пренебрежительно взмахнула рукой

— Так оно везде и всегда — если даже самым стандартным способом с чем-то разбираешься, то все равно над собой растешь, новое для себя осваиваешь. Даже если не в первый раз.

— Да, но нам, по модели, важнее расти над собой, чем решить задачку. Если появляется проблема, мы, первым делом, задумываемся, как нам совершенствоваться, чтобы ее решить. Проблемы нам подсказывают, куда расти. Без них бы не догадались.

— И потому мы себе же проблемы создаем, — иронично продолжил Ирмек.

— Нет, мы чужие проблемы решаем. Аккуратно, не выдавая себя по возможности. Они считают, что нам себя надо беречь, потому что мы очень полезные для родного мира и уникальные. А поскольку мы умные… развили свои умы и аспекты дигитов, то должны это осознавать и не рисковать собой, действовать по возможности тайно.

— Вот, оно что. А мы-то думали, что нам просто жить хочется, потому не рискуем и не высовываемся. Хотя, да — могли бы сидеть тихо. Или свалить в дипшейд на «Неудачнике», чтобы там нам Ляма каждый день «праздник» устраивала. А вместо того с кадаверами деремся… Хм — а тогда угадали они, на нас ответственность, и мы согласились ее взять, вроде как. И расти над собой — ну да, важно оно для нас.

— Нам просто нравится, — заявила Янтарь. — Такие собрались, что развиваться в удовольствие.

— Это тоже есть в модели, — сказала Эла. — Собственно — развитие главная ценность. Ни власть, ни деньги нас не интересуют, иначе бы мы за них боролись. И уже получили бы.

Капля возмутилась:

— Ага, совсем нищие мы! Корешками и солнечным светом питаемся, в шалаше живем!

— Да, но разве не могли бы урвать гораздо больше? А мы даже не строим планов разбогатеть. И как прорваться к власти — тоже. Однако… решаем чужие проблемы, в том числе глобальные.

— Ну а чего бы не решить, если можем? — пожал плечами Жасан.

— А чего бы не разбогатеть, если можем? Согласно «Пути»… вот, уже заразилась, согласно их модели богатство — слишком мелкая цель, лучше потратить время и ресурсы на самосовершенствование. А помогая кому-то, мы совершенствуем мир, то есть и себя, поскольку мы часть мира. В дополнение к тому, что осваиваем новое.

Помолчали, обдумывая. Сента уважительно кивнул:

— Сходится. Самосовершенствование, чужие проблемы… Но мы же не планировали, «Путь» этот не выбирали. Вынесло нас на него.

Эла тоже кивнула:

— Их модель предполагает, что мы могли выйти на этот их… наш «Путь» неосознанно, естественным образом.

— То есть, они нас лучше нас понимают? — вскинулась Эмэр.

— Но во всем искать возможность для самосовершенствования действительно эффективная стратегия, потому мы так и делаем. К тому же… действительно… доставляет удовольствие. Естественным образом получается. А насчет того, разгадали они нас или нет — да, разгадали. Их модель соответствует нашей модели.

— У нас есть модель… нас? — восхитился Жасан. — Бесполезных? И как, рабочая?

И тут же понял, что было бы странно, если бы не было — Эла, связавшись с Бесполезными, пристрастилась составлять модели для всего подряд, их самих пропустить не могла.

— Покажу в слиянии, — пообещала Эла. — Благодаря модели нас, мы поняли, что ты нам подойдешь. А до того выбрали Тайлинь.

— Рабочая, — пораженно констатировал Жасан.

— Но с их моделью не сильно совпадает, — неуверенно возразил Сента. — Или различия эти не значат особо?

— Различий много, и все несущественные, — подтвердила Эла. — Даже все вместе мало повлияют на результат, если просчитывать нас по моделям. Слияния у них не учтены, вместо этого они приписали нам… что у нас абсолютное доверие и согласие.

— Благодаря слияниям.

— Верно, но причины, почему у нас так, для их модели не важны. Потому их модель в основном совпадает с моей. А некоторые фрагменты — ну… в точности… И они ключевые.

— Они нас разгадали, — обеспокоилась Тайлинь. — И выложили модель в открытый доступ.

— Ну, эт ладно, — легкомысленно отмахнулся Шатун. — Чтобы вот так из записи такую заумь понять, эт надо Элой быть.

— Или другим достаточно сильным дигитом.

— А не любым. Только очень сильным, «умником», а они все в науке, на криминал не работают, да и на власть. Ума хватает. Оно вроде той великанской драгоценности — ее все хотели украсть, а не украли, потому что поднять не смогли.

Зор добавил:

— Кое-какие фрагменты в модели «Пути» явно можно упростить. Вот здесь, например. Это они их нарочно так запутали, чтобы только «умники» и могли моделью пользоваться, да?

Эла, усмехнувшись, кивнула:

— Да, модель составлена для «умников». Мы похожими приемчиками пользуемся чтобы… что-то вроде тайного языка. Великанская драгоценность…

Тайлинь продолжала тревожиться:

— Мы не можем исключать, что на наших врагов работают «умники». Модель, при всей сложности, слишком общая, чтоб предсказать наши действия с достаточной точностью, однако позволяет высчитать, чего мы наверняка не сделаем, верно?

— Верно, — согласилась Эла. Тоже не без тревоги.

— Это дает некоторое преимущество нашим врагам. Нужно… что-то предпринять.

157

Тай разозлилась:

— Вычислить всех этих «умников» и Психа на них натравить. А страничку забить ерундой, как тот раздел про нас на страничке, где группировки… Кстати, еще одна страничка есть же, там что?

— «Что мы знаем о Ловкачах», — напомнил Жасан. — Я смотрел, ерунда. Проклятые боги, древние ящеры, и это еще не самые странные странности.

— Вот оттуда и скопируем! Эти «умники» сами не понимают, что нам вредят?! Тупые?!

— Уметь составлять модели и быть умным не одно и тоже, — объяснила Эла. — Увы. По себе знаю.

— Сколько их? — озабоченно спросил Псих.

— Сто двадцать пять. Или сто двадцать восемь — у троих стиль меняется туда-сюда, может быть пишут по двое под одним именем. Трое координаторов.

— Ладно, могло быть хуже. Но потом за них за всех ерундой страничку забивать нам придется, так?

— Ты не хочешь их отвлекать, — догадалась Капля.

— Ну… они за нас все-таки.

Тай, подуспокоившись, предложила:

— Можно сначала с ними поговорить… пообщаться, а потом решим, отвлекать их или нет. И давайте посмотрим, что они еще угадали, а что нет. Про слияния не догадались? Как мы его называем, догадаться не могли… Что искать, «объединение сознаний»?

Быстро просмотрели страничку, в разделе «сомнительные способности» Кин нашел подраздел «Прямое взаимодействие аспектов»:

— «Слаженное, согласованное применение разных аспектов открывает огромные возможности, однако эксперименты по объединению конструктов аспектов, установленных в человеческую энергетику, не привели к ожидаемым результатам. Установить прямую связь между конструктами высоких порядков удавалось с помощью специально разработанного оборудования, в частности жонт-винкуларов, с привлечением носителей сильных аспектов блокера, установлением прямых связей периферий конструктов через спреднеплотных «коротких» нублов»…

— Нублов?! — возмутился Сента. — Это кто так рисковал, интересно?

— Какие-то недоумки, — согласилась Капля.

Кин тоже пораженно тряхнул головой и продолжил:

— «После установления связи испытуемые, осознав, что их потоки восприятия и реакций взаимно доступны, немедленно и непроизвольно извлекали из памяти неприемлемую к разглашению конфиденциальную информацию о себе. Результатом были отторжение и взаимная агрессия, таким образом, согласованное применение способностей оказывалось невозможным. Применение успокаивающих препаратов или технологий симуляции позволило избежать отторжения, но и ожидаемо снизило эффективность взаимодействия аспектов. Кроме того, после прекращения действия препаратов также наступало отторжение, несмотря на то, что связь между конструктами отсутствовала».

— А мы сначала тоже подумывали заглушить себе все чувства лекарствами, чтобы ничего не возмущало! — вспомнила Мирала. — Но решили, что, как только лекарства действовать перестанут, то и возмутит все, что мы в слиянии вспомнили возмутительного. И все равно же все стыдные секреты друг друга знать будем. Хорошо, Сента умел ставить триггеры, так бы не было слияний.

Перспектива заставила поежиться.

— Они и триггеры пробовали, — вычитал Кин. — На реакцию отторжения.

— На реакцию отторжения? — раздельно, с насмешливым возмущением произнес Сента. — То есть, чтоб когда уже поздно триггер срабатывал?

— Ну да. У них срабатывало, когда не надо, и не срабатывало, когда надо. Или и то, и другое. Каждый раз отторжение было.

— А вы на что ставите триггер? — спросил Жасан.

— На предвестник отторжения. Любая информация у нас в памяти уже и так с эмоцией записана, и неприемлемая тоже… помечена как бы. Метки у всех разные, конечно, потому надо на каждого настраиваться. И очень точно выставлять блок надо.

— Но вы ставите триггеры очень быстро.

— А потому что он сам на себе упражнялся, — объяснила Эмэр.

Жасан аж не поверил. Но Сента не возразил, неужели так и было?!

— То есть… вы ковырялись в собственном конструкте аспекта? — переспросил Жасан.

Сента развел руками:

— А на ком бы еще я учился триггеры ставить? Если тайком на ком-то, так это нечестно, а если бы с разрешения, так это надо признаться, что я блокер, а я даже родителям сразу не рассказал этого. Но аккуратно, конечно, старался. Страшно было. Зато разобрался, как мой аспект работает, лучше любого другого блокера. Да и в самом себе. Других понимать и прощать легче стало, оно тоже… пригодилось.

— А еще говорят, что честность это слабость, — пробормотал Жасан.

— А еще говорят, что мир сложный. Я же и сам не раз задумывался, что зря такой честный, потому как себе же плохо делал. Только себе самому, никто б не пострадал, если б забыл я тогда быть четным. Вот и особенно обидно. А получается, что оно того стоило, без точных триггеров не было бы слияний.

— Еще вам повезло друг с другом, — сказала Тайлинь.

— А, да. Слились раз мы без триггеров, и все наши стыдные тайны ерундой оказались. Хотя мы к тому времени притерлись, и так бы друг друга простили.

Кин рассказал:

— Они, наши поклонники, тут в обсуждениях тоже предполагают, что мы… ну, слишком молодые были, чтобы у нас набралось тайн, которые бы совсем отторгались. Но им возражают, что к шестнадцати годам такие тайны у всех найдутся. Пишут, что мы могли пересилить отторжения, потому что очень этого хотели, «Путь» у нас такой… Опять этот «Путь». Еще, что может у нас психолог был, который… ну, помог нам простить друг друга заранее. Возражают, что в экспериментах с прямым взаимодействием аспектов тоже были психологи, и все равно не получилось. Кто же эти эксперименты ставил? А, ну да, Центр.

Сента поморщился аж с гадливостью:

— Кто бы еще аспекты нублами объединял.

Дочитав обсуждение, Кин усмехнулся:

— Они сошлись на том, что, если мы умеем объединять аспекты, то лучше с нами не связываться.

— Не враждовать то есть? — спросила Эла.

— Не, вообще не связываться и не приближаться. Слишком сильные мы, потому опасные.

Янтарь улыбнулась и покивала головой:

— Да, мы опасны.

158

— Если есть модели и расчеты, то поклонники угадывают, если нет расчетов, то не угадывают, — констатировал очевидное Кин. — Про слияние… соединение аспектов моделей нет. И почему-то не пытались их строить. Хотя, конечно — раз нет слияний, невозможны они, то и просчитывать нечего. Только — в том разделе «Ловкачи» тоже полно моделей, и их тоже «умники» составляли, кто же еще. Почему там не угадывают, а поклонники наши угадывают? Тем более, что исходные данные одинаковые. Только потому, что поклонники ученые, а те — нет?

— Поклонники использовали не все данные, — ответила Эла, просмотрев модели. — Отбросили ложные, судя по всему. А те, в разделе… недогадливые — все данные использовали.

— А как они узнали, что данные ложные? — удивился Жасан.

— Не знаю, этого они не обсуждают. Почему-то.

— Ладно. Что они там отбросили?

— Что Мирала легкомысленная, — ответил вместо Элы Зор. — А она всегда все обдуманно делает, просто думает быстро.

— Да, отброшенные данные относятся в основном к психологическим портретам, — согласилась Эла. — Так… Поклонники отбросили как раз то, что Тайлинь подсунула. Например, там, где Эмэр, якобы заявила: «Совершенно очевидно для любого студента Технической школы второго года обучения».

— Да, — сказала Эмэр. — Помню, что там обсуждали. Я бы, просто так, ничего такого не заявила, оскорбляя не переубедишь потому что. Оно даже не правда, потому что от специализации студента зависит то, про что там спорили.

— Выходит, поклонники тебя хорошо знают? Нет, откуда… Но почему-то отбросили. Еще Зор где-то высказался: «Вселенная возникла полшага назад со всеми признаками того, что древняя она, и с ложной памятью о прошлом у всех людей».

— Это не я! — с деланным испугом воскликнул Зор.

— Это я, — успокоила Тайлинь. — Ложные данные.

— Еще бы не ложные! Мне-то про вселенную интересно, но я бы не стал вот это вот высказывать. Оно не мое вообще. И не новое совсем, а наоборот заяложенное.

— Поклонники почему-то отбросили, — повторила Эла. — Так, смотрю, почему недогадливые исключили Ирмека и Янтарь, а поклонники наоборот… Вижу — недогадливые объясняют, какие данные использовали и почему, здесь они взяли какое-то обсуждение в сети на страничке «крысиной» субкультуры. И это не ложные данные, вы действительно там участвовали, обсуждали «крысиное» мировосприятие. Но поклонники данные почему-то не использовали. Почему?

— Потому что это давно было? — неуверенно предположила Янтарь. — До того, как мы… в первый раз согласились на слияние. Сейчас я вообще в сетевых обсуждениях не участвую. Не до того и несерьезно, лучше книжку почитать.

— Недогадливые тоже считают, что с тех пор вы могли измениться. Не могли не измениться, молоды.

— Но не представляют, до какой степени, — закончила вместо Элы Янтарь.

— Неужели поклонники представляют? Ладно, ложные данные, допустим, поклонники научились их распознавать, но здесь достоверные… А вы с Ирмеком действительно познакомились на той страничке «крысиной» субкультуры?

— Нет, ложные данные, — ответила Тайлинь. — Их разместила я.

— Я бы не стала в сети знакомиться, — подтвердила Янтарь. — Мы познакомились в Технической школе — Ирмек прочувствовал мой аспект и попросил разрешения его скопировать. А потом мне посочувствовал и рассказал про страничку «Бесполезные аспекты», там все и началось.

— Недогадливые поверили, что вы с Ирмеком сошлись в сети, а поклонники нет. Опять. В чем дело?

Шатун предположил:

— Может в том, что они… ну, поклоняются? Не верят в то, что нас… из-за чего нас меньше уважать надо было бы им? Что Мирала, вроде как, легкомысленная, а Эмэр аж настолько в себе неуверенная, что, вон, людей оскорбляет.

— Похоже! — оживилась Эла. — Ложные данные… выставляют нас слабее и уязвимее, чем мы есть на самом деле. Даже глупее. Их отбросили, и модели стали соответствовать реальности. Надо будет подбросить… противоположные данные, чтобы казаться сильнее, чем мы есть на самом деле.

— Силен — кажись слабым, — возразила Тайлинь древним высказыванием.

— А слаб — кажись сильным, — продолжила цитату Эла. — Главное обмануть врага. Не знаю, чем бы нам себя возвеличить, с самого верха только вниз… Сообразим что-нибудь. На радость поклонникам. — Она задумалась на пару шагов. — Нет, странно это. Не похоже на ученых — поклоняться, не задумываясь нам… нельзя. Наука оспаривает любые авторитеты, так и движется. По большому счету. Что это с ними… Допустим, данные противоречат друг другу…

— Они не противоречат, — сдержанно возмутилась Тайлинь. — Ты сама проверяла.

— Просто допустим. Тогда надо было выделить группы, в которых не противоречат, и для каждой строить отдельные модели. А здесь выбрали только одну группу. Неужели нам действительно поклоняются?! И кто — ученые! Можно собой гордиться…

Жасан предложил объяснение:

— Узлами теми анонимно запатентованными восхитились, и не могут поверить, что у тех, кто их придумал, есть недостатки?

— Маловероятно, таких восхищенных не набралось бы больше сотни. Были бы и завистники, которые наоборот постарались бы принизить… Смогли бы поверить в наши недостатки.

— То есть, ученых зря считают доверчивыми и к жизни неприспособленными?

— Конечно зря! Да, если мы публикуем результаты исследований, доверять можно. Потому что интересный эксперимент обязательно повторят. Или используют, чтобы развить теорию. Подлоги в науке быстро обнаруживают. Потому ученые действительно не ждут от других прямого и наглого обмана, не привыкли, что их считают глупыми. Сами-то обманывают тонко. Зависти, грызни, интриг всяких в науке тоже хватает, доверчивость быстро проходит.

— Тем не менее, никто из поклонников в нас не усомнился? — спросил Сента, поглядывая на остальных — вдруг кто нашел и такое где-нибудь в обсуждениях.

— Давай просмотрим страничку, может где и есть, — предложил Псих.

— Нет, хватит, — заявила Эла. — Давайте уже с ними связываться.

159

— Кто связываться будет? — озвучила проблему Янтарь. — От чьего имени? Может, ни от чьего, напишем им: «Здравствуйте, мы Беспо… Ловкачи»?

Тайлинь возразила:

— Безликим не доверяют.

— А надо, чтобы доверяли? Может пусть мы будем такими… таинственными и загадочными?

— Пожалуй, нет. Таинственных могут посчитать зловещими. Наши поклонники сомневаются, стоит ли с нами дело иметь. Должно быть имя… Чье?

— Во-первых, это должен быть кто-то из нас, чье имя они уже раскрыли…

— А во-вторых — Ляма, — уверенно припечатал Зор.

Эла подумала, прикинула на моделях и кивнула:

— Даже если бы они уже раскрыли Тайлинь и Психа, я бы отправила на переговоры Ляму. Если нам надо внушить доверие — Ляма это умеет, по себе знаю.

А Ляма выглядела неуверенной. Переводила взгляд с Психа на Элу, с Элы на Тайлинь. Объяснила сомнения:

— В общении с людьми я слишком привыкла полагаться на свой аспект, но для этого нужен непосредственный контакт, а мне кажется, что в данном случае для начала лучше ограничиться перепиской в сети. Или нужно связаться с нашими поклонниками непосредственно, лично? Действовать решительно?

Надо слушать Ляму. Сомнения-то разумные, она действительно договаривалась, благодаря сверхчуткости. А той же Эле повезло руководить отделом Академии, та же Тайлинь общается с людьми профессионально, а Псих вовсе подготовленный и опытный тайный агент в чужом мире, не говоря уже, что в «олове» трется.

— Ты же не сама будешь переписываться, — успокоил Ляму Псих. — Все мы здесь, если что — подскажем. А ты еще и сочувствие вызовешь, не то, что я, например.

Ляма подумала и согласилась:

— Хорошо. Кому писать? Одному из координаторов странички?

— Да, давай — Ашуду. Я так понимаю, что это Нор Ашуд из нашей Академии, теоретик широкого профиля. Тот Ашуд, который координатор, пишет в его стиле и явно знает теорию релятивистики.

— Верить можно? — обеспокоился Жасан.

— Можно. У теоретиков противоречия… та еще яма с гадюками у них, за интригами работать некогда. Но Ашуд не участвует, хотя всегда знает, чью сторону выбрать… было бы выгоднее выбрать, однако выбирает ее не всегда. Как по мне, то из брезгливости, и это — в его пользу. А еще, Ашуда я неплохо знаю лично.

— Но и он вас знает. Не догадается, что переписывается с вами по каким-то там моделям?

— Переписываться будет Ляма, а я… присмотрю.

Ляма, спроецировав изображение на стену, чтобы все видели, вызвала программу личной переписки на страничке «Путь Ловкачей» и набрала текст: «Здравствуйте. Я Ляма Ивко. Ваша страничка очень хорошая».

Ашуд ответил почти сразу: «Здравствуйте». Может, не он сам, а программа-секретарь сработала? Однако через пять шагов Ашуд прислал вопрос: «Вас не затруднит сообщить, какую музыку вы репетировали в День Мира в Брэнке?»

— Хочет убедиться, что ты действительно ты, — усмехнулась Эла. — Узнал как-то мелочь эту… Умно придумано.

Ляма написала подробно: «Я не репетировала, а музицировала. «Летящий снег» Лу Тан. Я не пошла на праздник, потому что там было много людей, шума и запахов. Осталась в поселке и играла для себя на виолине, чтобы отвлечься и переключиться. Кто-то пошел на звук музыки, вероятно, думая, что в поселке тоже празднуют. Я перестала играть, он понял, что ошибся, и вернулся».

Ашуд наверняка был впечатлен. В следующем сообщении попросил: «Назовите, пожалуйста, любимое блюдо Ирмека Акмергена». То есть, теперь уже убеждался, что Ляма действительно одна из Ловкачей.

Ирмек нахмурился и хмыкнул:

— Нет у меня любимого… так, чтобы только одно любимое.

Однако Ляма уверенно набрала: «Мякоть форели на шкуре с портийскими приправами и лимоном, хорошо прожаренная на открытом огне, салат из молодых липовых листьев с орехами, горячие пшеничные лепешки, холодный взвар из диких груш с простым сиропом».

— Это же надо, какой я сложный, — пораженно пробормотал Ирмек, но возражать не стал.

А Ляма добавила: «Крупную соль подать отдельно».

Ирмек сглотнул набежавшую слюну и жестом разрешил Ляме отправлять сообщение.

Ашуд спросил: «Любимое мороженое Элы Веренц».

— Та-ак, — протянула Тайлинь. — Догадался или проверяет предположение?

Эла, подумав, решила:

— Догадался. Абсолютно убежден. А проверяет — нашу честность.

— Но твоего имени нет в списке «главных подозреваемых».

— Видимо, не хотят мне навредить.

— А Ляме хотят?

— Не знаю… Спросим. Так, надо ответить. Правду? Давай правду — «Снежный кофе».

Это мороженое Эла предпочитала не только за изысканный вкус, но еще из сентиментального воспоминания про первое удачное слияние.

Едва Ляма ответила, Ашуд прислал следующий вопрос: «Любимое блюдо Едига Уша». То есть, знал и про Психа. И тоже не поделился знанием на страничке. И, не долго сомневаясь, признался, что знает — хорошо это или плохо?

— Я его нащупала! — воскликнула Мирала.

Ляма тут же попросила жестом о слиянии, Эла, тоже жестом, показала, что всем Бесполезным пока что сливаться не надо, достаточно только Мирале с Лямой. Добавила словами:

— Если это не просто поклонники, а… кто-то серьезнее, то как бы они нашу «сшестеренку» не учуяли. Ляма ладно, все равно она сейчас Ашуду пишет и до Академии достает сврехчуткостью. Он же на работе сейчас, да?

Ляма, слившись с Миралой и исследовав Ашуда сверхчуткостью, сообщила остальным:

— Он взбудоражен. И растерян. И напуган, боится, что поступил неправильно… Совершил ошибку.

— Тогда отвечай честно, — решил Псих. — Хотя у меня тоже вроде как и нет одного любимого блюда.

Но Ляме было виднее и в этом случае, написала: «Сазан, запеченный с гречневой кашей, тертая красная редька с морской солью, оливковым и неочищенным подсолнечным маслами и лимонным сиропом, свежий белый хлеб, крестьянское темное пиво».

Псих, уважительно качнув головой, разрешил отправлять. Озадачился:

— И откуда он лучше нас знает, что мы любим? Ладно — Ляма…

Ответил Шатун:

— А эт есть сейчас программы, чтобы угадывать любимую кулинарию по генетике и психологическим портретам.

— Так они ж не действуют, ты сам говорил.

— Не, иногда действуют. Вот, Ирмеку по той программе как раз и надо подать прожаренную форель с легкой приправой и липовый салат, а горячий хлеб и грушевый взвар просто так к этому подходят. А, вот, Янтарь непонятно, чем кормить, сложная она. То есть, понятно, что рыбой — как раз к рыбе Ляма нас всех и пристрастила. Но так же точно, как с Ирмеком, не угадаешь с Янтарь, спрашивать надо. Ну, Псих сам же вздыхал, что надо было ему в том ресторане сазана с гречкой заказывать, а не картошку с селедкой, этопалеонтологи слышали. И заказал даже мне того сазана, когда мы от «синих штанов» вернулись.

Тем временем Ашуд написал: «Мы просто развлекались». Добавил: «На самом деле мы не считали, что вы одна из Ловкачей».

160

Все задумались. Кин предложил:

— Надо им сказать, что заигрались и, того гляди, доиграются. То есть — намекнуть, вежливо как-то.

И вопросительно взглянул на Элу. Та одобрила кивком, Ляма отправила сообщение: «Ваши модели тоже очень хорошие».

Ашуд ответил сразу: «Мы строили изящные модели».

Эла перевела:

— Это значит, что модели хорошо предсказывают параметры систем, которые описывают, но основаны на неправильных или неполных данных. Или ошибочных теориях. Четное количество ошибок…

Тем временем Ашуд продолжал: «Мы использовали не все данные. Мы подгоняли результат. Мы старались, чтобы ваша группа выглядела как можно более эффективной. Чтобы власть и криминал воздержались от действий против вас, потому что в результате таких действий вы станете еще эффективнее».

— Он нервничает, — заметила Эла. — Неточно выражается. «В результате действий»… И повторяется — все «мы», да «мы».

— Да, он очень нервничает, — подтвердила Мирала. И обратилась к Ляме: — Надо как-то вежливее. Самыми осторожными намеками.

— Что вы хотите?.. — встрепенулась Эла. Тут же успокоилась: — А, ладно, набирай.

Ляма набрала: «Вероятно, нам следует действовать согласованно». Не самый вежливый намек — мол, надо было посоветоваться с Бесполезными, что про них рассказывать, а что сохранить в секрете, раз поклонники на их стороне. Но Эла намек одобрила, даже довольна была, и Ляма отправила его Ашуду.

Тот не отвечал десяток шагов, потом признался: «Мы боялись знать наверняка».

Понятно. Если власть решит Бесполезных арестовать, поклонники будут обязаны сообщить страже все, что про них знают. Да и криминал не простит союза с теми самыми Ловкачами, которые сдавали страховым компаниям тайных коллекционеров, помогли СКР схватить Клопа, увели казну наркоторговцев, просадили Айба Нирашона и так эффективно подсобили Службе защиты свидетелей, что самые запуганные обыватели перестали бояться.

— Что-то он совсем раскисает! — забеспокоилась про Ашуда Мирала. — Нет, надо его взбодрить, все-таки союзник. И очень полезный… потенциально.

Ашуд прислал: «Мы можем исправить ошибку». Потом: «Можем ли мы исправить ошибку?»

— Если бы только одну ошибку, — проворчала Янтарь.

— Но исправить их можно, — сказал Кин. — Подправить все их модели так, чтобы реальности не соответствовали. Чтобы враги нас просчитать не могли.

— Прежде всего следует исключить из списка Ловкачей Ляму, — решила Тайлинь. — Для остальных, кто есть в этом списке, уже поздно. Криминал уже знает или предполагает. И наша Служба знает, потому нельзя исключать, что знают и другие правительственные организации. То есть, если убрать Ирмека или Сенту из списка Ловкачей, модели, составленные нашими поклонниками, перестанут выглядеть правдоподобными для власти и криминала.

Эла подтвердила жестом, что Тайлинь рассуждает верно. Добавила:

— А если убрать Ляму, то наоборот правдоподобнее станут.

Ашуд тем временем сам предлагал: «Мы можем ввести в наш список Ловкачей людей, которые с вами не связаны. Например, Гри Шелевати. Это можно сделать прямо сейчас».

— Успокой его! — попросила Мирала. — Тоже как-то намеком.

Ляма согласилась и отправила: «Не стоит торопиться». И тут же коротко вздохнула:

— Мне кажется, он решил, что Гри Шелевати тоже один из нас.

— Ну да, решил, — развела руками Мирала.

Ляма написала: «Прежде всего следует убрать из списка Ловкачей меня».

Ашуд тут же ответил: «Для этого потребуется значительный массив новых данных».

— А ведь потребуется, — задумчиво согласилась Эла.

Псих усомнился:

— Если кто этот их «Путь Ловкачей» отслеживает, то его насторожит, если вдруг сразу много новых данных про Ляму появится. Займется Лямой, а эт не надо.

— Может, пусть с Лямой случится что? — спросил Зор, переводя взгляд с Элы на Тайлинь. — Поучаствует где-то, чтобы сразу много новых данных… подсунуть.

Эла аж вздрогнула:

— Что ж такое, в Бездну, надо… чтобы достаточно данных…

— Мне предлагали дать интервью для странички городских новостей, — сообщила Ляма. — Я ответила, что подумаю.

Тайлинь идея не понравилась:

— Интервью может привлечь слишком много внимания. Безусловно, это способ… подсунуть достаточно ложных данных, однако мне кажется рискованным.

— Ну так — учтем, — сказал Зор. — Проследим, чтобы поскучнее получилось… не было ничего такого, шокирующего или сильно важного. Если интервью на городской страничке из конца списков, то мало кого особо взбудоражит. В основном тех, кто сеть мониторит и все, что там появляется про нас, отслеживает. Так для них и постараемся.

— Думаешь? — спросила Эмэр. — У Лямы непростая история. Интересная, так уж точно.

— Раньше бы Лямино интервью бурю вызвало, наверное, а сейчас уже и так буря, каждый день интересные истории.

Все поглядывали на Элу — как ей идея с интервью, что там по моделям. Та тщательно проверила расчеты и сообщила:

— Пожалуй, интервью хорошее решение. Риск можно минимизировать.

Ляма отправила сообщение Ашуду, который все нервничал: «Я дам интервью для городской странички новостей». Ашуд, оценив идею, успокоился — Ляма это отследила и сообщила жестами остальным Бесполезным.

— А он в нас верит, — усмехнулась Мирала, которая все еще была с Лямой в слиянии. — Вот, совсем убежден, что мы в этом интервью ошибок не наделаем. Настоящий поклонник.

161

Ашуд чуть ли не сам взялся устраивать интервью, хотел лично присутствовать. Очень удивился, узнав, что Ляма собирается общаться с журналистами при личной встрече, а не через сеть, аж начал отговаривать. Даже когда Ляма объяснила: «Я предполагаю пользоваться своей способностью», — заявлял, что можно случайно выдать слишком много нежелательной информации вражеским аналитикам. Они, мол, некоторые, вычисляют чужие тайны по молчанию и неподвижности. Ляма заверила, что умеет тайны скрывать — не успокоился, она ведь даже не профессиональная актриса, чтобы убедительно прикидываться. Плохо же он знал Ляму, несмотря на все свои достоверные модели. Ляма, видя, что своего авторитета у поклонников пока не приобрела, воспользовалась чужим — написала: «Эла убеждена, что я справлюсь». Это подействовало.

Ашуд ушел планировать, просил связываться, не стесняясь. Написал напоследок: «Вы единственные среди всех игроков, кто просто хочет вывести нас всех из кризиса». Ляма с Миралой видели, что был искренен.

— А мы ж теперь можем наши открытия и наработки публиковать по-честному, — нашел хорошее Кин. — Ну, то есть… про риалин не стоит, наверное, и смысла нет. А модель демонов можно. И тот «мир форм движения», которым мы насчитали, когда Эла училась рефлекторно свой аспект сдерживать.

Эла покивала:

— «Мир форм движения» можно. Хотя не обязательно… пользоваться услугами поклонников. Модель демонов — они догадаются, что мы где-то с демоном… хорошо поработали, если поверят… Поверят. Можем и сами признаться, но не стоит слишком много рассказывать даже поклонникам. Про «Неудачника», слияния… Надо подумать, как бы все устроить — модель демонов очень полезна. И — почему бы не попросить, чтобы с нашими задачами помогли? Что у нас там в списке дел такого, чтобы вроде и не важно, а надо?

— Странный биом в мире восемьсот девять, — напомнила Тай. — Горные верблюды, узорчатые жуки, трава. Надо было прихватить образец, не подумали.

— Верблюдов наловить, — сострил Жасан.

— Но травинку-то можно было прихватить.

— А может и прихватили, — предположил Псих. — Микробов каких-нибудь или пыльцу. Снаружи скафандров вряд ли — Кин с Жасаном с предельной точностью нас телепортировали, ничего лишнего. Но может внутри чего занесло с воздухом, мы же открывали щитки. Оно же всегда хоть чуть, но есть, вроде бы.

— Там был очень чистый воздух, — сказала Ляма. — Это же горы.

— Да, но не может быть, чтобы ничего не было. Только бы от того, что мы в нашем мире наловили отличить. Сольемся и попробуем?

Слились. Проверили скафандры «сшестеренкой», настроив ринхов Миралы на микроскопические объекты. Начали, естественно, с внутренних фильтров, и — сразу удача. Всевозможной пыли там хватало, однако Псих сумел различить частички, на которые совсем недавно воздействовал демон своим «исследованием» — очень характерные «метки» оставил, хоть и не «присматривался». Сонк-воздействие не просто мощное, но еще своеобразное, неимоверно далекое от всего, что могут сотворить носители аспектов. На скафандрах и внутри них оно тоже было заметно, но — другое, демон в разное время «исследовал» разными методами.

В основном таким способом «выловили» очень мелкий песок, немножко гипса, однако и что искали, тоже нашли — двадцать семь частичек пыльцы и восемь спор. Достаточный улов, хоть и маленький — Эла и жегиты заверили, что работающие в Академии релятивистики биологи умеют исследовать подобную мелочь, натренировались на образцах из миров с ксенобиомами.

Телепортировали улов на липкую пленку, изолировали и, не выходя из слияния, связались с Ашудом, раз он сам просил и даже настаивал. Объяснили, что нужно исследовать микроскопические биологические образцы и тут же телепортировали половину улова прямо Ашуду на стол — в данном случае было не лишним впечатлить союзника своими возможностями.

Ашуд заверил, что займется немедленно, однако что-то его смущало, насколько Бесполезные различили «сшестеренкой». Ляма написала: «Вам не стоит прерывать важный эксперимент или заниматься нашими образцами в ущерб основной работе». Ашуд облегченно выдохнул и ответил: «Хорошо». Тем не менее отправил сообщения нескольким биологам.

Эла в слиянии: «Мне бы тоже основной работой заняться».

Проверили «сшестеренкой» подотчетные Эле цех и лаборатории. Все было в порядке, однако Эла решила, что надо бы уточнить задачи.

Тайлинь тоже проверила свои «объекты» — в первую очередь родственников Бесполезных, которыми в основном и занималась последнее время.

Тоже все было в порядке — привыкали к новой жизни, приспосабливались. Мать Капли окончательно решила оставаться в горном спецукрытии, уже обжилась. Остальные выбрали «полное прикрытие» — это когда «объект», получив личную карточку на другое имя и изменив внешность, селится в новом месте, однако по всем документам и свидетельствам соседей живет там уже давно. Сложно, но криминал, чтобы найти очень важного свидетеля, вполне способен проверить всех, кто недавно хоть куда-нибудь переехал.

«Полное прикрытие» серьезных проблем родственникам Бесполезных не создало, наоборот, восприняли как новый опыт. Родители Миралы вовсе поселились в разных городах, потом, якобы, познакомились через сеть и собирались второй раз пожениться. Тайлинь поджимала губы, считая такое восприятие ситуации слишком легкомысленным, хотя сама же признавала, что и раньше пары «объектов» разделялись и тут же сходились, в том числе для конспирации.

Вышли из слияния, Эла села за компьютер уточнять задачи подчиненным через сеть. И тут Ашуд вызвал ее голосом

— Здравствуйте. Словом… Ильске проанализировала ваши образцы. Пыльцу и споры.

Эла похвалила:

— Вы быстро справились.

— Это не я, это Ильске. И она утверждает… Скажите, ваши образцы что, из будущего?

162

Бесполезные не сильно и удивились, были у них подозрения, что узорчатые жуки и прочие странности неспроста. Устали удивляться. Тем не менее, раз пыльца из будущего, значит Мир-809 ушел вперед во времени относительно «соседнего» с ним родного мира. В принципе, теоретически возможно, что у всех соседних миров время идет вровень, а у этого одного нет, физика и космогония с трудом, но допускают подобное. Однако обнаружить «разницу времени» ученые родного мира должны были еще когда впервые открыли портал. Значит, время ушло вперед уже после того, как признали Мир-809 неинтересным, даже на стали стабилизировать портал, позволив ему превратиться в диодный.

Ляма спросила жестами: «Будем врать?» А мимикой выразила, что не одобряет собственную идею.

Однако вопрос важный — до какой степени можно доверять поклонникам, и до какой степени их обидит недоверие?

Эла, что-то быстро рассчитав, пожала плечами — можно правды не говорить и не врать, а задавать вопросы. Спросила Ашуда:

— Это Ильске обнаружила?

Тот взволновано ответил:

— Да, там у вас была пыльца горной осоки какой-то, Ильске расшифровала ДНК и говорит, что мутаций накопилось столько, что нашей осоке нужны миллионы лет. От полутора до трех миллионов. И еще там споры папоротников, тоже от одного до трех миллионов… Я понимаю, что образцы из дипшейд, но ни в одном мире-аналоге нет ничего такого! Не обнаружено! Значит, кто-то поигрался с релятивистикой после того, как мы исследовали мир. Вы понимаете, что это значит?!

— Скорее всего, образцы из Мира восемьсот девять, — сказала Эла. Тон у нее был, как будто только что с трудом взяла себя в руки.

— Б-бездна, — потерянно пробормотал Ашуд. У него тон был, как будто случилось то, чего давно и сильно боялся. — Это же… рядом, соседний мир… Теперь понятно, что происходит…

— Что?! — невольно воскликнула Эла. Не подумав.

Ашуду потребовалось семь шагов, чтобы сформулировать:

— Время не могли ускорить только на одной полянке с осокой и папоротниками. И на всей планете не могли — она бы сорвалась с орбиты и расплавилась… или обледенела, эффект смещения спектра… Не важно, в любом случае нужен гораздо больший масштаб, по крайней мере солнечная система. Представляете, какие энергии?!

— Не обязательно большие, — и Эла выдала последовательность слогов и цифр.

— Надо же, — оценил ее модель Ашуд. — Чем больше масштаб, тем меньше энергии. В любом случае, такие игры с релятивистикой запрещены. Но если кто-то решился, довел исследования до конца, у него теперь есть… оружие. Крайнее средство, скорее всего, но с таким… доводом можно решиться на любые авантюры. Мы… мы просто не знаем, что они смогли придумать за миллионы лет… Так, по вашей модели получается нестабильно… непредсказуемо — может время вообще не замедлится, а может за шаг… пятьдесят миллионов лет пройти?!

— Сорок семь, — отстраненно поправила Эла. — И мне не все ясно. Вы считаете, что цель была… ускорить исследования и разработки? Прогресс для себя? «Придумать за миллионы лет»?

— Нет… вряд ли. Они хотят спровоцировать колонизацию других миров, а потом их все контролировать, угрожая релятивистским оружием. Идеи Отума. — Ашуд тоже начал произносить слоги с цифрами, однако сбился: — Я лучше напишу модель и пришлю. Но… Соседний мир! За диодным порталом он неинтересный, но не могли же они рассчитывать, что никто туда не отправится никогда!

— Рассчитывали, что в ближайшее время не отправится. Вполне обоснованно. Что делать?

— Ну, это очевидно — отправить в Мир восемьсот девять зонд или конструкт, чтобы проверить… и чтобы все узнали. На том основании, что… вот, вы прятались в мире за диодным порталом, может быть еще кто-то…

В Мире-929 Бесполезные прятались без Элы, строго говоря. Или Ашуд имел ввиду Мир-543, куда они удрали от погони Центра уже с Элой? Может быть.

— Я постараюсь включить в программу на ближайшие… да, дни, — продолжил Ашуд. — Если вы поддержите, то, я думаю, примут. Или вы хотите… сами?

— Включайте в программу, — сказала Эла. С явным намеком, что планы Ловкачей безопаснее не знать.

Тем временем Ашуд набрал и прислал свою модель, почему-то Ляме. Эла взглянула, пожала плечами и кивнула — хорошая модель.

Начали обсуждать, каким может быть релятивистское оружие и защита от него. Но у Ашуда возникли дела — он, все же, был на работе. Распрощались, напоследок решив согласовать в переписке, какие «изящные теории» лучше выкладывать на страничке «Путь Ловкачей», чтобы запутать врагов как можно надежнее.

— Миллионы лет разработок, — задумчиво протянула Эмэр.

— Да не, вряд ли, — отмахнулся Зор. — У наших врагов этих техника если и опережает нашу, то не особо. А где-то и отстает. Так что, значит, не могли они миллионы лет разработок устроить.

— Почему? Отправить в другой мир ученых, инженеров и техников с оборудованием и ресурсами, ускорить время… или замедлить?

— И они вырвутся вперед по сравнению не только с нами, но и с ними. Такое разработают, что не будет уже смысла подчиняться… тем, кто их отправил. К тому же это сколько надо народу?

Ответила Эла:

— Сотни людей и гора оборудования, если нужен эффект. И две горы ресурсов.

Жасан усомнился:

— Вас, «старших», тогда за диодным переходом было шестеро — ну, восемь, считая Кина и Тай, а все равно не сотни. И не понадобилось гор оборудования. Только и было, что энциклопедии в минордах.

— Кин и Тай находили для нас в сети то, чего в энциклопедиях не было, — уточнила Янтарь.

— Ну, все-таки… И столько всего вы разработали — на целую цивилизацию хватит. Притом — как раз потому, что Янтарь вам время замедляла.

— Нам повезло, — уверенно заявил Сента. — А чтобы вероятность успеха была приемлемой, нужны сотни и горы.

— Ладно, допустим. Так разве не нашлось бы у Центра и наркоторговцев всего этого? Что не нашлось — купили бы.

Эла задумчиво качнула головой:

— В принципе, выполнимо, однако Зор прав — их, эти сотни людей, было бы невозможно контролировать из нашего мира, если наше время для них замедлено в миллионы и миллиарды раз. Они были бы свободны в своих решениях. Наркоторговцы и Центр рисковали таким образом получить врага. Во всяком случае еще одну «фигуру на игровом поле». Успех наших «старших» за диодным переходом вполне очевидно это подтверждает.

— А обязательно в миллионы раз время ускорять, а не всего в десять?

— Да, я покажу расчеты. Причем это было бы, образно выражаясь, как столкнуть камень с горы в туман— действительно неизвестно, во сколько раз время ускорится и на чем остановится.

— «Было бы» или «было»? — спросила Тайлинь. — Подождем, пока ваша Академия отправит автоматоны в соседние миры, или следует посетить их самим?

— А чего, давайте покатаемся на «Неудачнике», — воодушевился Зор. — Мы же пока только в сомбре и дипшейд на нем летали, а надо бы проверить его в обычном космосе.

— Заодно на звезды посмотрим, — усмехнулась Эла.

163

Начали все с того же Мира-809, где совсем недавно освобождали демона. В обычный космос «Неудачник» вышел благополучно, радиация сквозь радиоводород почти не просочилась. Пока корабль в «цыплячьем» режиме выходил на дальнюю орбиту, откуда Земля смотрелась совсем крошечной, составляли карту звездного неба. Оно было такое же, как в родном мире, но почему бы не убедиться? А вот положения планет здорово отличались, по ним Бесполезные, используя найденную в сети астрономическую программу, рассчитали, что здешнее время ушло вперед на миллион восемьсот тысяч лет. Совпало с тем, что Ильске вычислила по ДНК спор и пыльцы. И означало, что область замедленного времени захватила всю здешнюю Солнечную систему, а до звезд не дотянулось, хотя по моделям могло.

Жасан, видя, что снова всем все понятно, кроме него, решился спросить:

— Если тут время в миллион раз быстрее шло, то Земля здешняя тоже в миллион раз быстрее летала вокруг здешнего Солнца, так?

Эла кивнула, Жасан продолжил:

— Так тогда и Солнце должно было в миллион раз быстрее по своей галактической орбите лететь. Вообще бы в другой конец галактики занесло… или даже из нее вынесло, нет?

— Нет, гравитационное взаимодействие с галактикой выходило за границу области замедленного времени. И тут уже влияет, чья гравитация сильнее, а Солнечная Система в сравнении с галактикой почти не существует в этом отношении. Сместилась немножко вперед по движению, но — совсем едва, даже диодный портал не сколлапсировал. И даже если бы ускорилось в миллион раз, в другой конец галактики не улетела бы, а всего-то на процент. Мы не знаем, куда эта граница замедленного времени дотягивалась, потому проверяем, на месте ли звезды. Ближайшая на месте, значит, граница еще ближе.

— Все звезды на месте, — махнул рукой Зор. — Насколько нашей оптики хватает. Дальние кометы бы посмотреть, но их уж точно не разглядим. Разве слетать туда через дипшейд. Или оптику усилить.

— Хм. Нет, давайте проверим другие миры. Потом может займемся и кометами.

— Жаль, даже, — вздохнул Шатун. — Здесь же все по-другому, раз время вперед ушло. И на Земле здешней, и в космосе, вот. Исследовать бы.

— Без нас исследуют.

Нырнули в сомбр, ушли в дипшейд, вышли, вынырнули. Звезды те же, судя по планетам время опередило «родное» на четыреста тысяч лет.

— Вот непонятно, — озадачился Псих. — У них корабль, могли через дипшейд до звезд добраться — да хоть в другую галактику, хотя оно, конечно… Но могли же? Почему там время не замедлять?

— Как будто им не все равно, — проворчала Капля.

— Ну а — конспирация? Хоть как они верили, что за диодные переходы никто не сунется, но вероятность оставалась. В конце концов вон, сунулись мы в один мир, потом в другой. Кстати, может потому они и демонов нагнали — чтобы никто больше не совался и не увидел, что время в мирах замедлялось.

— Может быть сначала экспериментировали в других мирах, — допустила Эла. — Но результат… влияют размер области замедленного времени и насколько оно ушло вперед зависит от системы привязок в сомбре, гравитационной обстановки… От всего зависит, притом очень сильно. Может и составили бы они модель, но, если собирались применять у нас… Да, это означает, что собирались применять у нас. До сих пор собираются. Не знаю, как.

Следующим проверили Мир-543, где уже побывали все Бесполезные, кроме Жасана. Время здесь ушло вперед на двенадцать тысяч лет. В следующем — вообще совпадало с родным миром.

— Однако демон здесь был, — заметил Ирмек. — Если они тут время не замедляли, то зачем целого демона тратить?

— На будущее, — пожал плечами Сента. — Эксперименты они еще не закончили, а доступных соседних миров не так, чтобы много. Решили отпугнуть таких, как мы.

— Или проводили здесь какие-то другие эксперименты, — добавила Эмэр. — Попробуем разобраться, какие? Сшестеренкой прощупаем хотя бы Землю местную?

Тайлинь обеспокоилась:

— Это может оказаться опасным. Мы не знаем, с чем они экспериментировали, но, скорее всего, разрабатывали оружие. Что-то разрушительное, и оно может навредить нам.

— Вероятность, что навредит, небольшая, — сказала Эла. — Но стоит ли рисковать…

— Не стоит, — заявил Кин. — Кроме того, если они ничего здесь не делали, то мы только потеряем время. И слияние — их тоже нужно экономить, на ерунду не тратить.

Отправились дальше. Быстро, рутинно уже, проверяли положения планет в мирах — где-то время не замедлялось, где-то опережало родное на десятки или сотни тысяч лет.

— Нет, все-таки неправильно говорить, что время замедлялось, — ворчала Эла. — Оно же быстрее шло.

— Это из-за нас, — усмехнулась Янтарь. — Из-за рапидов. Мы с самого начала говорили всем, что замедляем время, так и повелось. А теперь уже поздно менять.

— Н-да. Устоявшаяся терминология.

«Неудачник» очередной раз вынырнул и сомбра, и вдруг Ляма воскликнула:

— Что с Землей?!

— Да на месте, — ответил Сента, который только что оценивал местную систему привязок из сомбра.

— Да, но у нее другой цвет! — Ляма увидела это своей сверхчуткостью сквозь борта «Неудачника».

Навели оптику. Земля действительно была темнее и тусклее, чем в родном мире. В приближении атмосфера была такая же синяя, как у Земли родного мира, но совсем без облаков. А поверхность равномерно черная.

— Программа ее не распознает, как Землю, — поражался Ирмек. — Луну, Солнце, планеты узнает, а… «Неизвестный объект», — говорит. Кстати, планеты… Не может просчитать положения, то есть — больше миллиарда лет прошло, так что ли? Какие там были ограничения… Ага, пятьсот миллионов. Да уж, поразвлекались они тут… Судя по всему… Сольемся и проверим «сшестеренкой»?

164

Но Элу прежде всего интересовали звезды:

— Где Ярчайшая?!

— Ну… нету, — развел руками Сента.

— Та-ак. Дотянулось до нее, значит. Перегорела, в белый карлик превратилась… Это двести миллионов лет, если не все четыреста. Или… Ближайшую видно? Хотя что ей сделается…

— Ого, сразу спектры звезд выдает, — удивился Ирмек возможностям корабельной оптики.

А Эла осталась недовольна:

— Можно было и чувствительнее. Одни звезды распознает, другие нет… Ярчайшую не нашла.

— Может потому, что спектр изменился? — неуверенно высказал догадку Жасан.

— О чем я и говорю. Кстати, астрономическая программа разве не должна это учитывать?

— Она учитывает, — заступилась, было, за программу Мирала. — Вот же, показывает, как звезды гаснут постепенно. А вот, смотри — разгорается. И гаснет… Да, спектры не выдает, только цвет. Можно подправить…

— Не надо. Надо искать Бегущую, видно ее?

— Нет, но ее и так-то не разглядишь. Хотя… — Мирала быстро проверила записи. — Да, в прошлые разы оптика находила ее.

— А сейчас?!

— А сейчас не находит. А, понятно — она совсем убежала, да?

— О чем и говорю. За сотни миллионов лет убежала бы. Но нужно ее найти! Постараться…

— Ну, если эта вот граница замедленного времени проходила через Ярчайшую, то… В принципе, наша оптика может разглядеть красные карлики и на таком расстоянии, если обработать с наложением. А вот спектр уже, наверное, не различит. Если очень надо, то можно к ней слетать через дипшейд… Только сначала надо ее найти все-таки.

— Так, куда бы ее могло занести, ну-ка давайте считать.

Где искать беглянку, определили с помощью той же астрономической программы, однако ничего там не нашли.

— Не хватает нашей оптики, — констатировал Сента.

— Может, чего помощнее из риалина сплести? — предложил Зор. — Есть у нас чертежи телескопов?

— Таких мощных вряд ли, они не серийные, каждый отдельно проектируют. Хотя в сети должны быть — там все есть. Можно вернуться и поискать.

— Ага, и там же сплести, а потом здесь уже ремасштабировать. Можно, пожалуй.

Янтарь усомнилась:

— А не проще будет слетать через дипшейд поближе к звезде, чтобы нашей оптики хватило?

Эла неуверенно развела руками:

— Релятивистские расстояния. Придется нырять глубоко в дипшейд. Рано или поздно все равно придется, и на несколько световых лет не слишком сложно, но… Все-таки нам нужен профессиональный пилот, иначе опасно. С другой стороны, тратить слияние и время на телескоп, который только и нужен, чтобы посмотреть единственную звезду, тоже нерационально.

— Она здесь, — вдруг сообщила Ляма, высветив точку на общей карте неба. Уверенно, без «по-моему» или «мне кажется». — Спектр совпадает.

Эла тут же жестом попросила о слиянии. И на следующем шаге — заметно расслабилась. Хохотнула:

— Десять световых лет, круглое число — явно нарочно целились. Но светится.

— Эт ты сверхчуткостью только поняла, что там она? — спросил Шатун Ляму. Она смогла бы разглядеть Бегущую, применив свой аспект, но как определила спектр?

— И ринхами, — ответила и объяснила Ляма.

То есть сложила сверхчуткость и восприятие ринхов, которые действительно могут «видеть» свет в виде спектра.

— Я сохранила спектры Ближайшей и других звезд у себя на конструкте аспекта, — добавила Ляма. — В предыдущих мирах. Мне показалось, что это может быть важным.

Мирала хихикнула:

— Зачем нам тогда телескоп?

Бесполезные жестами выразили Ляме восхищение. И перевели взгляды на Элу — почему ей так важно было убедиться, что Ближайшая светит по-прежнему, чего нервничала?

Эла неторопливо объяснила:

— Дело в границе области замедленного времени… Надо придумать название покороче. У нас проводили опыты, в очень малых масштабах, естественно… Свет ведет себя по-разному, когда проходит границу — то меняет частоту, то интенсивность, то, вроде бы, не меняется, а излишек энергии уходит в сомбр. Тела покрупнее, даже нейтроны, разрушали границу. А здесь бы не разрушили, масштаб совсем не малый. И не разрушали — и что было с телами? По разным теориям разное могло случаться — проваливались в сомбр целиком, разрушались механически до разной степени, перегревались. Самая правдоподобная теория — тело должно потерять всю энергию. Звезда погасла бы, а если бы планета… Если бы Земля, то все живое умерло бы. И недра остыли… Это группа Фенд предложила теорию. По нашей теории — ничего бы не случилось… Здесь, в обычном пространстве, а в сомбре — то еще веселье. Рассинхронизация всех привязок сразу, новое равновесие в каждый следующий миг. Потому и показалось, что теория неправдоподобна. Еще есть промежуточные варианты, но на теории они не тянут. Но раз Бегущая здесь все также светит, хотя явно прошла через границу, значит правильная наша теория а не Фенд. И у врагов нет релятивистского оружия. Так бы могли создать сферу замедленного времени, чтобы граница прошла через Землю или Солнце, и… все. Потому пришлось им браться за «фасолину» и структорито.

— Значит, им действительно надо уничтожить человечество родного мира, — сделала вывод Эмэр. — Возможность такая уж точно надо им. Не то, чтобы случайно «фасолину» придумали и решили ее построить уже только потому, что могли, а ищут способы. С релятивистикой не вышло, не та теория правильная, решили голодную тьму использовать. Ну и, вот, зачем им это?

— Да, вопрос важнейший.

165

Здешнюю Землю решили исследовать из сомбра. Во-первых, потому что могли, во-вторых, так проще сбежать. Признаков цивилизации в здешнем мире не заметили, других опасностей, вроде демонов из дипшейд, тоже не просматривалось, но мало ли, вдруг враги оставили ловушку или «маячок». Или неожиданно появятся.

— Я, тогда, не понимаю, — продолжал задавать «глупые» вопросы Жасан, пока «Неудачник» маневрировал в сомбре. — Бегущая же тоже должна сохранять скорость относительно остальной галактики, как Солнце с планетами, то есть для всего, что внутри этой… сферы замедленного времени — тоже замедлиться должна была? Остановиться даже… Чего же она тогда убежала?

Ответил почему-то Сента, а не Эла:

— Внутри сферы оказались другие звезды — Ближайшая, Ярчайшая, Солнце наше… то есть — здешнее. И с ними Бегущая тоже гравитационно взаимодействовала. Не сравнить с галактикой, потому Бегущая все равно замедлилась здорово, в тысячу раз, а то и в десять тысяч, однако — сотни миллионов лет прошли. Вот и хватило ей даже той скорости, чтобы убежать за границу сферы.

— Ага. То есть, если, например, вокруг одной только Земли эту сферу… ну, включить, ее с орбиты не снесет. Хотя… это в одном полушарии навсегда зима наступит, в другом лето.

В этот раз разъяснила Эла:

— Везде зима будет — интенсивность солнечной радиации уменьшится для всей планеты. Но, во-первых, не сразу, внутри сферы эффект не включается, а нарастает. Даже в таких небольших масштабах нужны сезоны или годы, чтобы стал опасным, а наше человечество осознает опасность в тот же день. И на следующий день отключит эффект, есть у нас возможности. Во-вторых, по нашей теории чем меньше масштаб, размер этой сферы, тем больше нужно энергии, чтобы замедлить в ней время. Если у наших врагов найдется столько энергии, то смогут уничтожить человечество множеством других способов. И гораздо быстрее.

— А в больших масштабах эффект быстрее будет нарастать или медленнее?

— Медленнее. Здесь он вообще тысячелетия занял для всего, что внутри сферы.

— Ага. То есть, если они создадут сферу где-то в сторонке, чтобы ее граница точно между Землей и Солнцем прошла, то тоже не так уж страшно будет?

— Вообще не страшно. При таком размере сферы граница не сможет пройти между Землей и Солнцем, обоих захватит. На больших масштабах система привязок общая, если кто проскочит через дипшейд мимо нашего сомбра на скоростных синхронизациях, то воспримет всю Солнечную Систему, как один объект.

— Ну и хорошо. И все равно… никого это не пугает?

— Что?

— Ну вот это же — что взяли, и в сфере диаметром в световые годы время замедлили. С минимумом энергии, получается.

— А дипшейд не пугает самим своим существованием? Бесконечность, где возможно все… А телепортация?

— Так масштаб-то поменьше. Я же не смогу ничего портировать не то, что на световые годы, а даже на луну. И саму луну портировать не смогу хоть на ноготь.

— С точки зрения космогонии, замедлить время в релятивистских масштабах проще, чем портировать бутылку кумыса в соседнюю комнату. Процесс описывается относительно несложными формулами, им можно управлять, пусть теоретически. А телепортация… Было у нас девятнадцать гипотез телепортации, ни одной теории. Годы так было, пока придумали эксперимент, чтобы выбрать правильную гипотезу. Провели эксперимент — и опровергли их все. Притом, что вы, телепортеры, процессом не управляете, задаете параметры, а дальше оно само как-то…

— Так есть же уже теория телепортации!

— Сорок восемь тысяч экспериментов, чтобы придумать правдоподобную гипотезу, а потом уйма расчетов. И эксперименты еще не закончены. Мы не сможем построить «машину для телепортации».

— А мы не в ней сейчас? Хотя ладно, нырять в дипшейд это совсем не то же самое, соглашусь. Притом, что на теневом корабле можно отвезти бутылку кумыса к звездам, а телепортировать нельзя.

— И не пугает? Тоже — масштаб, световые годы.

— Так а результат? Подумаешь, бутылка, а здесь — на сотни миллионов лет время вперед ушло, Бегущая убежала…

Эла, подумав, согласилась:

— Да, результат пугает. Потому мы не решились проверить теорию.

— Что, прямо в родном мире хотели?!

— Нет, конечно! И не в соседних — вдруг оттуда до нас дотянется каким-то образом. Возле других звезд планировали.

— А, ну да, которые не жалко.

— А чего их жалеть? Технологию теневых кораблей разрабатывали, чтобы летать к звездам. Слетали, а там — обычные звезды, все понятно и предсказуемо. Разума не нашли, жизни тоже. Вообще никаких… чудес… необъяснимых явлений. Виды красивые местами, но можно нарисовать еще красивее. Черные дыры с нейтронными звездами — и те ведут себя именно так, как описано в теориях, проверяли. И разочаровались. Темные кластеры интересны, однако к ним слишком опасно приближаться. Даже проникать в их сомбр через дипшейд. Может быть, все равно летали бы, но сам дипшейд гораздо интереснее и полезнее. Да что там — сомбр оказался нескучный, а уж полезный какой.

— Вот, снова обидно за родное мироздание. Звезды, галактики, и все скучные, потому что одинаковые. Разве что релятивистские эксперименты проводить, да и те в дипшейд интереснее.

За мироздание заступился Шатун:

— А вот, нет, наше мироздание самое интересное. В дипшейд, что там — то чистое пространство, то упрощенная физика, то еще скучнее. Просто наше мы изучили уже, а за дипшейд, считай, только взялись.

— Кстати, мы синхронизировались, — сообщила Эла. — А сомбр здесь… необычный.

166

Система привязок в здешнем сомбре была обычная, даже стандартная, твердая материя отсутствовала — не то, что «напротив» родного мира. Кстати, следов присутствия демона не было, хотя до сих пор Бесполезные их находили. А вот разнообразных сонк-объектов наблюдалось хоть и значительно меньше, чем в сомбре того же родного мира, но явно больше, чем у других безлюдных миров.

— И как-то все упорядочено, — комментировала Мирала.

Действительно, флуктуации собирались в аккуратные скопления, другие неоднородности наоборот распределялись равномерно, еще и двигались синхронно. Даже сонк-существа вели себя подозрительно смирно — кроме ринхов, но они бы и не смогли.

— Чосты рывками двигаются, — рассказывал Ирмек.

— Перескакивают в свободные от привязок области, — хмурясь, предположил Сента. — Не знаю, откуда они здесь, в сомбре целой планеты. Даже в сомбре межзвездного вакуума всегда есть, с чем синхронизироваться обычно.

— Как раз в сомбре планет они и появляются, — объяснила Эла. — Но почти всегда заняты неоднородностями, а чостам это, видимо… ну…

— Да, неприятно, — подтвердил Ирмек. — Невыгодно. Сонк-сервы вообще по прямым выстроились, если я правильно вижу «чостами». Им энергетически выгодно?

Он обращался к Эмэр, но ответила Мирала:

— Ага, вдоль потоков энергии. Причем она не по нублам течет, а не знаю, по чем.

— По нублам, — возразила Эмэр. — Просто это очень старые нублы… Все нублы старые, но эти очень давно вот так вот вытянулись, чтобы перекачивать энергию. Аж на себя не похожи.

— У нас так обнаружили сервов, — вспомнил историю Кин. — Когда еще только приспосабливали нублов для связи. Отправляли сигнал, а приходила энергия без информации, потому что серв к нублу присасывался.

— Их взаимодействие взаимовыгодно, — заступилась за своих сервов Эмэр. — Но здесь… Да, они давно так выстроились. Как будто даже срослись, ими трудно управлять. Так… Энергия передается из пространства в пространство, как и у нас. Но ни одного серва не запрягли, насколько я дотягиваюсь. Местная цивилизация, открыла сонк, научилась использовать нублов, и все?

Эла вздохнула:

— Нет здесь цивилизации. Может быть — уже нет. Кто-то когда-то научился использовать сонк, может быть неосознанно. Передавал энергию нублами, а больше ничего не делал. Это тоже насытило здешний сомбр неоднородностями, привлекло сущности. Но со временем все здесь упорядочилось и стабилизировалось. Рискнем прощупать здешнее пространство «сшестеренкой»?

Никто не возразил, Эла подумала и кивнула Сенте, чтобы устроил общее слияние.

Первым делом проверили здешние пространства насчет ясновиденья. Что-то Тайлинь и Псих почуяли: «Явно прощупывали. Но давно, след остался только потому, что здешний сомбр стабилен».

Псих: «И как-то вообще без эмоций. Сколько бы ясновидец успокоительного не выпил, что-то остается и на следах отражается. Мы ж знаем уже».

Кин, Тай: «Открыли ясновиденье и перестали пользоваться?»

Тайлинь: «По некоторым прогнозам в нашем мире ясновиденье станет бесполезным. Многие, обладающие ресурсами, боятся за свои тайны и ищут способы нейтрализовать ясновидцев. Не только криминал».

Тай: «Это не те прогнозы, по которым ясновиденье запретят и будут за него наказывать? Может, нам опасно здесь?»

Псих: «Да нет, вроде». В «сшестеренке» он чувствовал присутствие тех, кто боится ясновиденья. Да, все опасаются за свои секреты — вот всех Псих и чувствовал.

Жасан: «Если что удрать успеем».

Может быть и стоило проявить осторожность, все-таки чужой мир, сотни миллионов лет. Однако у всех пятнадцати Бесполезных любопытство оказалось сильнее страха.

Начали с верхних слоев атмосферы, где среда настолько разреженная, что даже неловко называть ее воздухом. Рассчитывали постепенно «спуститься» до черной поверхности — так безопаснее, чем вламываться на чужую территорию. Однако ринхи Миралы после поисков спор и пыльцы в фильтрах скафандров были все еще настроены на маленькие сложные объекты и нашли нечто микроскопическое, но живое и активное. Существо мельче любой мошки, при этом устроено сложнее. Гораздо сложнее.

Мирала: «Это животное или растение? Вот тут, вроде бы, растительные волокна?»

Ирмек, Кин: «Да, целлюлоза — то, что ринхи твои находят в деревьях и хлопковой ткани:.

Мирала: «Но оно летает. И очень быстро».

Ирмек, Кин: «А вот эта чешуйка — из хитина, его ты своими ринхами в креветках находила, когда выискивала их по панцирям».

Мирала: «А вот это волоконце — металл. О, еще такие же существа. Нет, не такие же».

Их были мириады, прямо взвесь, дымка. И — все разные, «сшестеренка», даже специально настроившись, не обнаружила двух одинаковых.

Эмэр: «Сотни миллиардов биологических видов. Уже интересно».

Зор: «А ну, глянем чего покрупнее».

Решились, «спустились» ниже.

Оно было огромно. Возвышалось на тысячи шагов, уходило вглубь тоже на тысячи. Непонятно, как его назвать — дерево, сухопутный коралловый риф, живая гора? Ясно, что не животное и не растение, и даже для симбионта слишком сложное — растительные ткани не только соседствовали с плотью, но и взаимно проникали. А еще были металл, кремнийорганика и много такого, чего до сих пор Бесполезные не встречали. Но живое, организм, в котором происходила уйма процессов сразу. Что-то росло, перемещалось, усложнялось. По многочисленным «сосудам» циркулировало разное — кислоты, щелочи, сложные коллоиды, жидкий водород, металлические расплавы, чистая вода, газы. В жидкостях плавали отдельные существа, а может быть части живой горы — как клетки крови, которые принадлежат организму, хоть и двигаются внутри него.

Шатун, Эла: «Одну только эту гору нашему человечеству тысячу лет исследовать, если больше ничем не заниматься».

Псих, Ирмек, Сента, Зор, Тай: «Жаль, что не до того».

167

Тем не менее, исследовать хотелось. И прошлись «сшестеренкой» по здешней Земле методом «случайных бросков», чтобы составить самую общую картину.

Воздух содержал сорок процентов кислорода, давление превышало привычное в два с лишним раза, то есть дышать нельзя.

Ирмек: «Вообще здесь нельзя. Столько кислорода тут и такое давление, что сунешься, и волосы загорятся. И ногти. А может и взорвутся».

Шатун: «Ну, в скафандре-то можно».

Еще — в атмосфере почти не было водяного пара, потому и облаков. Везде слабый ветер, где наискосок к экватору, где от него, лишь возле полюсов парочка вялых циклонов, вот и вся погода. Температура воздуха тоже везде одинаковая — жарко.

Недра все также расплавлены, магнитное поле слабее, чем в родном мире, но достаточное, все континенты слиплись в один.

Океанов не было. Вместо них — толстый слой соли. На материке тоже соль, но слоем потоньше и смешана с песком. Только на верхушках гор выступали камни и во впадинах собиралась на дне пересоленная вода.

И все это — соль, камень, рассол — заросло «лесом» высотой в тысячи шагов. Очень разнообразным. «Живые горы», уникальные по-своему каждая. Огромные «деревья», у которых «ветки» принадлежали как будто разным биологическим видам, к тому же двигались, аж извивались. Массивы тонких треугольных столбов, поддерживающих гигантские, со средний город, ровные плиты. Многоуровневые структуры, где «этажи» отличались друг от друга больше, чем кроны от корней у привычных деревьев. Нагромождения полупрозрачного «студня» постоянной формы, но не содержания — оно бурлило и перетекало, меняя температуру, плотность и остальные свойства. Ажурные конструкции из прозрачных кристаллов, способных скользить друг по другу. Куча скомканных листов из чистой меди с прожилками из органики, листы аккуратно сминались, и куча будто проваливалась внутрь себя, однако нарастала по краям. И так далее. Но не «и тому подобное» — как раз подобного не нашли.

«Лес» был не только живой, но и населенный — в промежутках между ветвями и стволами, пустотах, «сосудах» обитали существа поменьше, до микроскопических, хотя попадались и гиганты. Тоже смесь животных с растениями, тоже много и разные. Что у них было общим, так это резвость и, пожалуй, сила — «сшестеренка» обнаружила нескольких, которые тащили грузы в сто раз тяжелее самих себя.

Тай: «Никто никого не жрет и вообще не обижает. Мечта сторонников Единого или концепта Возвышения».

Псих, Капля: «Всех съедобных сожрали, выжили несъедобные».

Тай: «Или всех агрессивных перебили».

Янтарь: «Если хорошие убьют всех плохих, то останутся одни убийцы. И продолжат убивать друг друга. Сколько раз было в нашей истории. И в других мирах».

Эла: «Не надо считать закономерности человеческих обществ универсальными. К тому же не исключено, что соперничество здесь есть, но мы его не видим».

Поискали, присмотрелись. Не обнаружили конкуренции. Если и возникали противоречия между «биомами», то заканчивались они взаимоприникновением аж до слияния. И в малых масштабах тоже, например встречаются два разных — одинаковых не бывает — существа в узком проходе и согласованно расширяют его. Или отступает до расширения тот, кому ближе.

Впечатлило крупное существо, такой себе несимметричный двухголовый носорог, который бежал по тоннелю в одном из ярусов дергано и неритмично, потому что следил, чтобы ни на кого не наступить.

Мирала: «Друг друга не едят, убегать или гоняться не надо. Чего тогда суетятся? Сидели бы рядом с пищей своей».

Да, непонятно было, откуда на планете бурная активность. Хотя некоторые ее обитатели явно обслуживали «лес» или друг друга. Например, маленькое существо, напоминающее раздавленного таракана, вынесло из глубин «живой горы» упругий шарик и отдало другому существу, отдаленно похожему на смесь мухи с птицей. И убежало. Шарик, видимо, представлял собой пищу, хотя Зор настаивал, что это топливо — «муха-птица» шарик проглотила и отправилась в полет, в котором Бесполезные разглядели систему, подходящую, чтобы присматривать за порядком.

Эмэр: «А еще говорят, что без соперничества нет развития».

Сента: «Может его и нет, стабильность тут уже давно, хоть как они суетятся».

Тайлинь: «А может быть есть. Находить согласие, если возникают противоречия это тоже путь развития. Соответствует концепту Возвышения».

Шатун: «Концепт, опять-таки, человеческий».

Ирмек, Кин: «Но ему тут все соответствует, вот расчет».

Эла: «Расчет верный».

Шатун: «Тогда, то есть, нарочно тут все устроено вот так вот? Потому как авторы того концепта, как раз, уверены, что естественным путем к этому их Возвышению не придешь. То есть, следить надо, чтоб к нему все шло, не сворачивая. Сложно оно конечно, так и касорры наши, вон, сложные, аж без слияния не понимаем, как они работают. И ничего, бегают».

Псих, Капля: «И то правда, раз устроено разумно, значит есть где-то разум, который все устроил».

Ляма: «Живые существа сложнее наших касорров. И устроены разумно, иначе не смогли бы жить. Но их не создавали».

Зор: «На этот счет всякие есть точки зрения. Хотя — живое прямо на глазах у нас может развиваться естественным путем».

Сента, Зор: «Могло быть так, а могло наоборот. За сотни миллионов лет тут тысячи шансов, чтобы возникла цивилизация».

Псих, Капля: «А надо нам проверять, есть тут разум или нет его? Вдруг — съедят?»

Кин, Тай: «Если здесь есть разум и он опасен, то крайне надо про это знать. Это же соседний мир. И здесь используют сонк — передают энергию нублами, то есть, могут догадаться и до порталов в наш мир».

Псих, Капля: «Не выдать бы себя. Хотя, если нас до сих пор никто тут не обнаружил…»

Жасан: «То, скорее всего, некому».

Псих, Капля: «Но нублы-то есть эти, на которых сервы выстроились».

Эла: «Нужно к ним присмотреться».

168

Отследить передачу энергии через сомбр «сшестеренкой» — чего проще? Однако Бесполезные прощупывали и присматривались к «старым» нублам долго, с наложениями, рискнули их потревожить чостами. Не могли поверить обнаруженному. Что настолько здесь все убого и бессмысленно. Нублы передавали энергию внутри одного гигантского существа, попеременно сверху вниз и снизу вверх, эффективнее и логичнее было бы взводить пружины и носить их туда-сюда.

Мирала: «Люд удивлялся, что наше человечество открыло сонк и не пользуется, и говорил, что это как купить плайн, чтобы прятаться в нем от дождя. А здесь даже в плайн не залазят. Не внутри от дождя прячутся, а под плайном. И то скорее всего случайно там оказались, а не додумались, что можно плайн использовать».

Сента: «Учитывая здешнее разнообразие жизни, теоретически у каких-то существ могло сформироваться в энергетике что-то вроде конструкта и взаимодействовать с сонк, если даже у людей бывают «естественные» ясновидцы, рапиды и кинетики, хотя и слабые. То есть — случайно случилось все равно».

Эла: «Раз возникло и оказалось выгодно, должно развиваться».

Жасан, Тай: «Так это же понять надо, что выгодно, а некому. Нет здесь разума, давайте признаем».

Шатун: «В живой природе то, что выгодно, тоже как-то, вот, закрепляется и развивается».

Жасан, Тай: «С меньшей вероятностью и гораздо дольше, чем если выгоду осознавать. Как с черными аистами у нас — они б вообще вымерли, если бы люди не приучили их в другие места мигрировать».

Тайлинь, Псих: «Но кто-то здесь использовал ясновиденье. А это невозможно без разума и достаточно высокого интеллекта».

Тщательнейшим образом изучили обнаруженный Тайлинь след прощупывания ясновиденьем. Копировали с многократным наложением. Ничего — след, и след, без малейших признаков того, кто его оставил.

Янтарь: «След может постепенно разглаживаться? Я имею ввиду — в стабильных условиях, как здесь. Так-то на него обязательно наткнется кто-нибудь. Или что-нибудь, любая флуктуация».

Тайлинь: «В принципе, может».

Ляма: «Старые следы действительно теряют четкость в стабильных условиях».

Псих: «Но это надо тебе с Тайлинь слиться, чтобы почувствовать, а здесь и ринхами видно, что след никакой».

Жасан: «А что прощупывали, на чем след?»

Тайлинь: «Какой-то большой кристалл глубоко под землей».

Мирала: «Это берилл».

Жасан: «То есть, это кто-то искал бериллы?»

Мирала: «Изумруды скорее всего. Они и есть зеленые бериллы. В Грансур ясновидцы долго учились их различать, потому что изумруды гораздо дороже».

Тайлинь: «И научились. Прощупывать нужно тщательно, и след от такого прощупывания остается очень четкий».

Капля: «И долговечный, наверное. Этому следу, который мы прямо сейчас обнюхиваем, может быть сто миллионов лет?»

Псих: «Да хоть миллиард. Еще и хватит ли, чтобы след сам собой до такой степени разгладился».

Капля: «Может его эти, с «Небесной танцовщицы» оставили? Были же там ясновидцы и телепортеры, почему бы им не поискать изумруды, раз все равно здесь».

Эла: «При всем безумии, похоже, что так и было. Так, наблюдаем метеор».

Еще когда «Неудачник» смещался через сомбр к здешней Земле, Мирала заметила своими ринхами довольно крупный метеороид с такой траекторией, что упал бы на Землю. А пока возились с нублами и древним следом ясновиденья — как раз упал в одну из многоярусных структур. Бесполезные с интересом наблюдали.

Здешняя жизнь оказалась не готова — мелкие летающие существа резво убрались с пути метеора, но в последний миг. Небесный камешек пробил «крышу», в результате замедлился и, кувыркаясь, покатился по косым плоскостям, из которых состоял ярус. Достиг дна, где вяло бурлил слой жидкости. В нее и плюхнулся. Подвижные существа успевали отскакивали или увертываться от метеора, кроме двух крошечных, впрочем, они выжили и сохранили подвижность.

Сента, Зор, Эмэр: «Не предвидели они метеорит».

Ирмек, Эла, Кин: «Быстро слишком беда случилась. Не было тут ни у кого времени думать и планировать».

Эла: «Это же не первый метеорит упал — их десяток или два в час на планету сыпется. Раз не подготовились, значит не запомнили прошлые метеориты, а значит неспособны запоминать. Нет разума.»

Жидкость вокруг метеорита, тем временем, бурлила. Присмотрелись «сшестеренкой», увидели, что камень быстро распадается, превращаясь в мелкую взвесь. Частички которой тоже исчезли, и на месте метеорита образовались еще две жидкости, не смешивающиеся с первой и друг с другом, одна компактным «пузырем» опустилась на дно, другая разделилась на тонкие струйки, те растеклись в стороны, по «сосудам» на ярус ниже, часть мелкие существа, заглотив или собрав в капельки, унесли наверх.

Кин, пораженно: «Утилизировали».

Зор: «И что там полезного такого в метеорите, чего на Земле нет?»

Ирмек: «Может быть магний. На Земле его много, но может уже весь использовали».

Эла: «А ну — проверим. Где там должны быть самые богатые месторождения?»

Пришлось порыться в энциклопедиях, потом прикидывать, куда магниевые руды удрейфовали с материками.

И не нашли. Точнее — обнаружили, что вместо магнезита под землей полости, кишащие жизнью. Мало того, вместо известняка тоже.

Мирала: «Там в соли полно хлорида кальция». Химический анализ «сшестеренкой» Бесполезные делать не умели, пока что, но кристаллические структуры ринхи различали хорошо, а Мирала озаботилась сохранять их признаки у себя на конструкте аспекта. Далеко не все, конечно, но хлорид кальция, вот, сохранила.

Ирмек: «А известняк — карбонат кальция. Значит, им нужен не кальций, а углерод. Что логично, жизнь тут все еще углеродная в основном».

Янтарь: «Вот почему здесь демона не было. Наши враги не против, чтобы мы сюда сунулись через диодный переход. Сожрала бы нас здешняя жизнь вместе со скафандрами».

Зор: «Согласие, сотрудничество, взаимовыручка — но только для своих».

169

Эмэр: «Если здесь есть разум, то его не видно».

Зор: «Или мы его не видим».

Эла: «Все, что мы здесь увидели, с большой вероятностью результат естественного развития по пути наименьшего сопротивления».

Зор: «А может они прячутся?»

Эла: «Разумные существа? Тогда искать не будем. Во-первых, их разум старше нашего, потому наверняка сильнее, нас они легко обманут. Во-вторых, может быть опасным их тревожить».

Шатун: «А в-третьих — невежливо. Не хотят общаться, так и не надо нам им навязываться».

Янтарь: «А может такое быть, что они в дипшейд ушли и стали иными, про которых Люд рассказывал?»

Тайлинь: «Чтобы уйти в дипшейд, нужно освоить сонк. А здесь даже древний след ясновиденья не стерся и флуктуации стабилизировались».

Янтарь: «А если они все в космос улетели?»

Мирала: «Тоже должно что-то остаться. Можно поискать».

Сента: «Да вроде не засекла оптика ничего такого, искусственного. Ни на орбитах, ни в точках равновесия. Наше человечество в космос, считай, только выбралось, а уже куча спутников, орбитальные города».

Эла: «Все это могло не удержаться возле Земли. Можно поискать на солнечных орбитах или здешней Луне, но стоит ли тратить время? Тем более, что мы не специалисты».

Жасан: «А что, есть и специалисты?»

Псих, Шатун, Капля, Эла, Тайлинь: «Конечно. В Академии релятивистики. Другие цивилизации есть, значит надо думать, как с ними общаться».

Псих, Капля: «И додумались пока что до того, что лучше контактов не надо. Слишком большая вероятность навредить не им, так нам. И это с людьми, а здесь если и поумнело что, то совсем другое».

Жасан: «Так что, возвращаемся? Пусть всеми здешними чудесами специалисты занимаются?»

Эла, Тайлинь, Зор, Сента, Ирмек: «Это логично. Все равно мы мало поймем. И можем что-нибудь испортить».

Решено, ушли в сомбр, нырнули в дипшейд.

Псих: «С Ашудом и Карсаем прямо сразу свяжемся?»

Жасан: «А что, очень срочно?»

Зор, Мирала, Капля, Эла, Кин: «Безусловно. Врагам доступно релятивистское оружие. Не так опасно, как могло бы быть, но это не значит, что совершенно безопасно».

Жасан: «Чем? То есть, конечно, тоже оружие, можно от врагов избавляться — заманить или загнать в какой-нибудь мир, который не жалко, замедлить в нем время, чтобы враги там от старости умерли, пока снаружи… в других мирах секунды… Даже гуманно будет. Или самим можно сбежать, если проигрываешь. Подготовиться, технологии развить, а потом вернуться — то, что мы обсуждали уже».

Тайлинь: «Ты любишь отвечать на свои собственные вопросы».

Зор, Мирала: «Все мы любим».

Жасан: «А еще могут взять, и сделать пригодную для жизни планету непригодной. То есть — для людей непригодной. Замедлят время, чтобы миллиард лет прошел, и все — дышать нельзя, а жизнь метеориты сжирает сразу, не говоря уже про скафандры. А годные для людей планеты — ресурс, да еще какой. Может, их и бесконечно много, раз космогония допускает, но доступных — сколько?»

Псих, Капля: «Не все разведаны, но не бесконечно много, это уж точно».

Кин: «Рискованно подобное проворачивать. В Мире-706, откуда мы только что, разум не появился, но, если много раз такое сотворить, то — вдруг появится?»

Мирала, Зор: «Тогда, может — нужно? Вроде как, обязаны мы способствовать, чтобы появлялся разум».

Капля, возмущенно: «Это еще почему?»

Мирала, Зор: «Чтобы открыть новые возможности».

Капля: «И опасности. То, что там за миллиард лет разрослось, и без разума опасно — все неместное первым делом сжирает, даже метеориты. А разум будет опасен уже просто потому, что не человеческий, к тому же обгонят они нас — нашим-то цивилизациям тысячелетия всего, а там миллионы будут. Да неизвестно же, кто на кого первый накинется, если мы настоящих чужаков встретим. Люди между собой-то воюют, причем за ерунду как правило».

Ляма: «Процессом можно будет управлять. Присматривать за развитием жизни на планете из не так сильно замедленного времени и помочь каким-нибудь существам стать разумными».

Жасан, Тайлинь: «Зачем все-таки? Если разум сам возникнет, то будет интересен, полезен и опасен тем, что не человеческий, а если люди будут управлять процессом, то получится нечто похожее на людей».

Ляма: «Вероятно, можно будет управлять процессом таким образом, чтобы получились разумные существа, не похожие на нас. Но проследить, чтобы они не стали нам врагами».

Ирмек: «И стали рабами. А потом взбунтовались».

Зор: «Если кому надо рабы, то можно их проще заполучить. Сервомехов развить, чтобы до разума поумнели, но верность нам сохранили».

Тай: «Мы сейчас обсуждаем что-то совсем от реальности далекое».

Эла: «Не совсем. Этими возможностями могли воспользоваться враги. От рабов бы они не отказались».

Сента, Эмэр: «Ты имеешь ввиду, что нужно посоветоваться с пограничниками?»

Эла: «Да, они в своей войне давно играют со временем, явно знают больше нашего. Вот пусть и выручают, раз они нам должники».

Янтарь, Ирмек: «То есть, сперва вызываем пограничников, а потом уже Карсая и Казыма?»

Псих: «А я бы, вот, поклонникам нашим доложился сначала. Они там уже совсем экспедиции за диодные порталы готовят, вдруг кому покажется подозрительным все такая лютая спешка».

Эла, Мирала, Зор: «И то верно. Сначала — поклонники».