Бесполезная рыжая лиса.

Глава 1. Падение с высоты.

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Эта книга посвящается моим дорогим жене Зине и сыну Марку, которые рано и трагически покинули этот мир. Хотелось бы искренне поблагодарить мою племянницу Оксану, которая посоветовала написать книгу, занять себя чем-то, чтобы не сойти с ума. Так же поблагодарить за поддержку, коллегу и друга, которая помогала и подталкивала не бросать, продолжать писать, и довести дело до конца, Татьяну Кравченко. Которая сама является поэтом и писателем, издала несколько своих книг, и детскую сказку.

Пишу книгу первый раз в жизни, я не знаток Японии, все события в книге являются вымыслом, поэтому большая просьба, если есть какие-то неточности, отнестись с пониманием. Сходство с какими-либо событиями, местами, людьми случайны.

ГЛАВА 1. Падение с высоты.

Она лежала и никак не могла прийти в себя, и всё пыталась понять, что же произошло. Голова раскалывалась, лежать было неудобно, болело всё. Под ней находились камни, ветки и другой, неудобный, выпирающий сор, который острыми углами впивался в тело, колол и давил в спину, ноги, шею. Боль была ужасная, постоянная, тянущая, резкая, заставляющая цепенеть. Хотелось свернуться калачиком, забыться, но она знала, что ничего не выйдет, такая уж особенность её организма - сознание ей не потерять.

Кровь, залившая лицо, потихоньку подсохла, слепив губы, стянув кожу, мешая моргать глазами, склеивая ресницы и веки. В голове, не спеша, ворочались мысли: как так получилось, где она, как она выжила, упав с такой высоты, спасут ли её, она же не одна была...

Да и события, более чем странные: шла себе спокойно по дороге, обычной, неоднократно хоженой, до рутины привычной тропой. В той местности вообще была крупная равнина, никаких резких перепадов, каких-либо крупных холмов или тем более гор. И вдруг, без всяких переходов - ощущение падения, удар, выбивший воздух из груди и болезненное кувыркание вниз, каждый раз ударяясь и прикладываясь об препятствия, камни, деревья, кусты и грубое приземление. Вот и лежит, пытаясь проморгаться, продрать слипшиеся от крови веки, изумлённо разглядывая горный склон, каменистый, высокий, крутой, заросший кустами и деревьями.

Сверху не спеша, лениво сыпались мелкие камни, также не торопливо кружили падающие листья. Птицы, которых спугнуло шумное падение, яркие, цветные, практически угомонились: они прыгали с ветки на ветку, галдели, прятались в кусты и настороженно смотрели вниз.

Боль не прошла, но стала более привычной, не такой резкой, уже меньше доставляла мучений - крепкое здоровье и быстрое восстановление так же было одной из особенностей её организма. Правда пошевелиться пока не удавалось. Не спеша, всё так же спокойно пришла мысль: найдёт, поможет ли ей кто-нибудь? Умирать было не страшно, но в тоже время жалко, очень не хотелось. Внезапно она услышала шум и шаги, кто-то шёл, причём, судя по всему, не один. Её заметили, остановились, раздались возгласы и вскрик, затем активные переговоры:

- Звони в кобан! Здесь труп! Столько крови! Какой ужас! Я боюсь подходить ближе, давай уйдём отсюда!..

Шаги торопливо стали удаляться. В голове появились новые вопросы: кто это? Голоса точно, женские, абсолютно незнакомые голоса. Но здесь не должно быть посторонних, тем более женщин! А где это - здесь? Что за кобан? *Кобан с японского языка - будка, небольшой полицейский опорный пункт. «Звонить» - как и во что? Какой-то колокольчик? Почему они её испугались? Неужели, её бросили, или женщины всё-таки позовут кого-нибудь на помощь?..

В машине заработала радиостанция:

- Автопатруль, это полицейский участок Икеды, проверьте заявку, неустановленный труп, гора Рокко, в начале туристической тропы, заявители ожидают на месте, вас встретят. От вас доклад по месту, скорую помощь и спасателей вызывали, группа пока ожидает, как приняли?

- Автопатруль, вас поняли, заявку приняли.

В патрульной машине находились две женщины-полицейские: одна - миниатюрная, слегка полноватая, живая, подвижная и улыбчивая сидела за рулём, рядом, на пассажирском месте - высокая, худая, со строгим и серьёзным лицом.

- Ну что Каваи сан, ты слышала заявку, включай маяки, разворачивайся и поехали, только аккуратно, без фанатизма, - сказала высокая.

- Хорошо Минами, только не ругайся.

- Как ты сказала? Для тебя я Акума сан, а точнее - старшая патрульная Акума сан! Всё ясно, патрульная Каваи сан?

- Так мы же наедине, между собой! - наивно, но в то же время с хитрым выражением лица сказала улыбчивая.

- Айко чан, не стоит испытывать моё терпение! Наедине, конечно, можешь меня так называть, - строго на неё посмотрела. - Иногда, но ты ведь начинаешь забываться, нарушать субординацию и правила приличия.

Глядя на ехидную напарницу и тяжело вздохнув, старшая продолжила:

- Мдаааа… И кому я это говорю? Когда же ты повзрослеешь, станешь хоть чуть-чуть серьёзнее и будешь хотя бы немного походить на полицейского?

Напарница насмешливо фыркнула, она привыкла к старшей. В начале, когда только начинала с ней работать, она робела и даже немного пугалась её. Однако сейчас, спустя примерно год службы, точно могла сказать, что ей приятно быть вместе с той в патруле, нравится постоянная незлобная, лёгкая пикировка. Она знала, что Минами, отчитывая и поправляя её, учит и заботиться о ней, хотя выглядит строгой и временами даже суровой.

Подъезжая к месту, уже на стоянке, они сразу же увидели небольшую группу девушек, которые нетерпеливо переминались, суетились, смотрели на них и махали руками.

- Так, Каваи сан, не торопись, аккуратно паркуйся. Делаем работу спокойно, чётко и уверенно, ясно?

- Минами… в смысле Акума сан, да я же ничего… Вроде бы всё хорошо уже делаю, я не подведу.

- Вот как раз-таки «ничего» и «вроде бы», ключевые слова.

Они вышли из машины, и группа девушек сразу кинулась к ним, волнуясь и говоря одновременно, перебивая друг друга:

- Так, девушки, спокойно, не надо говорить всем сразу. Я - старшая патрульная Акума, это - патрульная Каваи сан, она сейчас достанет свой блокнот, и вы ей продиктуете, а она запишет ваши установочные данные, номера телефонов, обстоятельства события. Это нам необходимо. Только по очереди, не все вместе.

- Кто из вас может показать, где находится, как вы сказали, «труп»? – спросила старшая.

Одна из девушек нерешительно подняла руку:

- Я могу показать, только близко подходить не буду!

- Почему?

- Я боюсь, ну такого - крови и покойников, - смущаясь и краснея сказала та. Они прошли чуть дальше по тропе, остановились и девушка рукой показала в сторону:

- Вот там, чуть дальше, в траве лежит!

- Простите, я не расслышала как вас зовут? – спросила Минами.

- Казахура Сато, госпожа полицейская.

- А как вы вообще обнаружили тело? От тропы достаточно далеко, да и тропа от этого склона уходит в сторону, скажите Казахуро сан?

- Когда мы шли от музея по тропе вниз, мне показалось, что я что-то услышала. Даже, как будто, железо загрохотало что ли. Я остановилась и прислушалась, но так больше ничего и не услышала.

- Хорошо, продолжайте, что дальше было?

- Мы спустились вниз, вон туда, чуть дальше, и мне показалось, что птиц что-то потревожило. Они так прыгали и галдели! Я присмотрелась внимательнее, и мне показалось, что вон там примята трава. Это всё моё неуёмное любопытство, так захотелось посмотреть! Меня же девочки отговаривали, а там - тело, всё в крови, ужас…

- Ясно, хорошо, не волнуйтесь, возвращайтесь к Каваи сан, вы ей повторите то, что рассказывали мне, и она запишет.

Подойдя к месту и посмотрев на тело, Акума выругалась.

Во-первых, человек был живой и смотрел на неё, был в сознании, причём явно в твёрдом уме, так как смотрел осмысленно, изучающе.

Во-вторых, он был не весь в крови, а только лицо, видимо - рассечение от удара. Причём, лицо, с одной стороны, опухло и один глаз почти закрылся. Руки и ноги лежали безвольно в таком положении, что возникало обоснованное подозрение о переломах конечностей и о возможных внутренних повреждениях. При всём при этом вводило в ступор абсолютно спокойное, невозмутимое выражение лица и оценивающий взгляд.

В-третьих, подняв на склон взгляд и посмотрев на широкий пролом в кустах, и заметив такую же картину выше - «Прямо туннель! Ну, очень было тихо! И кроме примятой травы точно ничего интересного» - с иронией подумала она, - «Тише, наверное, только шкаф бы железный свалился с высоты!»

В-четвёртых, человек был в доспехах, самурайских доспехах, почти полный комплект, некоторые детали видимо потерялись при падении. Как минимум, отсутствовал один наплечник, шлем, с правой стороны лопнули завязки на кирасе, отсутствовали мечи, если они, конечно, были.

Она снова посмотрела на пролом в кустах на склоне: как бы сверху что-нибудь на голову не свалилось, тот же шлем. Может получится до изумления неприятно. С другой стороны, непонятно, как туда забираться и искать, если там что-либо осталось лежать - склон очень крутой, почти отвесный.

Броня притягивала своей нарядностью, яркими шнурами, блестела лаком. На ум сразу приходило слово - праздничная, парадная.

В тоже время, внимание привлекал достаточно высокий рост пострадавшего, красно-рыжие, густые, длинные, волной волосы, забранные в свободный пышный хвост, и небольшие плетёные косички от верхней части виска к ушам. А вот с ушами было непонятно. Там, где они должны были бы быть, их из-за причёски не было видно. Зато в глаза бросались уши, как бы это смешно не звучало, на макушке – наверху, по краям головы, как у животных: среднего размера, треугольные, пушистые, так же рыжие с белым опушком внутри и чёрной окантовкой по краю. Очень даже натуральные, симпатичные такие ушки.

Акума задумалась: на практике с ней такое в первый раз. Наверное, парик. Неужели сверху со склона косплеер свалился какой-то? *Косплеер-костюмированный игрок, человек воссоздающий образ персонажа из аниме, комиксов, игр и др. Не только ношение костюма, а макияж, причёска, аксессуары и манера поведения. Парик такой раздражающий - яркий, ещё и эти ушки. Фестивали косплея в таких местах вроде бы не проводят, девушки пришли сверху от музеев, наверняка сказали бы о таком, да и парик должен был бы слететь при падении…

- Полицейский участок Икеды, ответьте автопатрулю, - Минами зажала кнопку на тангенте носимой радиостанции, - полицейский участок Икеды, ответьте!

Она склонилась к лежащему человеку и сказала:

- Я тебя не бросаю, не бойся! У меня рация здесь не берёт. Я сейчас свяжусь от машины и вернусь с помощью.

Старшая побежала обратно к машине, мимо напарницы и девушек. Крикнула той, чтобы не отвлекались и писала дальше. В автомобиле взяла тангенту и попыталась связаться с дежурным офицером. Связь снова не прошла.

- Чёрт! - в раздражении выдохнула Минами, достала из кармана форменного жилета телефон и позвонила.

- Полицейский участок Икеды, слушаем вас.

- Это автопатруль, старшая патруля Акума, Радиосвязь здесь не проходит, обнаружили человека, падение с высоты, жив, вероятно множественные переломы, возможна травма позвоночника и внутренние повреждения, в сознании, не говорит, похоже в шоковом состоянии. В самурайских доспехах, на голове рыжий парик с ушами, как у животного, рост высокий, пол, возраст не определила, лицо залито кровью, кадык не видно, мешает ворот доспеха. Наверное косплеер, ну или психический.

- К вам скорая помощь и спасатели прибыли?

- Нет, пока нет. А, вот, на площадку заезжают, пойду встречать, по результату доложу. При необходимости набирайте меня по телефону.

- Информацию приняли. Направляем к вам группу. *Детективы отдела расследований - аналог оперативных сотрудников в России.

Лежала она не очень долго, потом услышала голоса, один уже был знаком, другой нет, потом подошла высокая женщина, одетая в тёмно-синие штаны и жилет, светло-синюю рубашку, на голове котелок с полами, на поясе ремня различные чехлы и определённо дубинка, но непонятно, из какого материала выполненная, на жилете что-то было написано *На английском языке - ПОЛИЦИЯ. Она пристально её разглядывала, явно была удивлена и озадачена. Женщину очень привлекли её уши, даже показалось что она хочет их потрогать, но не стала, сдержалась. Потом взяла маленькую коробочку, закреплённую на жилете слева и привязанную к нему чёрным витым шнуром, стала в неё говорить. Затем обратилась к ней и попросила не бояться, что она приведёт помощь. Захотелось ответить, но не получилось даже разлепить склеившиеся от крови губы. У неё был хороший нюх, но не получилось даже почувствовать хоть какой-то её запах - аромат собственной крови всё перебивал.

Женщина убежала, но достаточно быстро вернулась и привела с собой целую толпу людей, одни были в светло-синих мешковатых штанах и куртках с белыми шлемами на голове, их называли медиками и бригадой скорой помощи. Другие были в оранжевых штанах и тёмно-синих куртках, у них так же на головах были надеты белые шлемы, этих людей называли спасатели. Они переложили её на странную красно-оранжевую доску с вырезами по периметру, привязали зачем-то к ней ремнями, хотя она и так не шевелилась, закрепили голову с боков каким-то мягким материалом, подняли и понесли.

Сверху, мелькнув, тихо свалилось её копьё, Яри *Яри -японский тип древкового оружия, представляющий собой копьё и имеющий множество модификаций, отличающихся длиной древка от 1,8 -2,5 метра пехотные и 6,5 метра против кавалерии, длиной наконечника от 15 -90 сантиметров различной формы, для возможности нанесения как колющих, так и рубящих ударов. Где оно столько времени лежало непонятно. Упало и воткнулось рядом с группой людей, вызвав у всех смятение - хорошо, что ни в кого не попало. Стало как-то неудобно: ведь где-то наверху, возможно, осталось ещё что-то из её вещей, было бы нелепо погибнуть вот так. Следом также тихо свалился шлем, который с ужасающим грохотом, судя по звуку, просто смяло в блин об какой-то камень, и ей стало смешно. Но вот только засмеяться не получилось - состояние не то, нормально воздух не вздохнуть, да и те, кто её несли, вздрогнули от шума и… банально уронили. Вернулась острая боль, стало тяжело дышать. Ругаясь и поминая демонов, её подняли и быстро понесли, запихали в какой-то фургон, там несколько раз укололи каким-то маленьким цилиндром с длинной тонкой иглой на конце и, к её удивлению, стало мутить, голова закружилась, сознание померкло, пришла темнота и она забылась.

Глава 2. Больница.

ГЛАВА 2. Больница.

Минами выключила телевизор и тяжко вздохнула. Делать что-нибудь дома ей категорически не хотелось, да и просто безделье её утомляло и изматывало морально. А в её небольшой, просто и скромно обставленной квартире было одиноко и неуютно. Какие-либо нужные и необходимые бытовые дела она выполняла исключительно по надобности, в гости приглашать кого-нибудь ей не хотелось, каких-либо друзей или знакомых, кто бы мог пригласить её в гости, или хотя бы прогуляться, тоже не было. По телефону ей звонили только по вопросам, связанным с какими-либо делами, либо с работой. Единственное исключение, это регулярное общение с матерью: раз в несколько дней, больше похожее на односторонний доклад с её стороны и претензиями с другой. Нет, иногда, конечно, удавалось просто поговорить, в общем-то ни о чём, но чаще, после разговора, хотелось разбить телефон об стену. Хотя, наверное, претензии были в общем-то обоснованные, касавшиеся её личной жизни, которая всё никак не складывалась. Но зачем каждый раз тыкать в больную рану ей было не понятно. Иногда настолько становилось неприятно и обидно, что хотелось не просто разбить телефон об стену, но ещё и растоптать его ногами. Мысль высказать напрямую претензии матери вызывала мурашки и холодный пот одновременно, потому что та становилась жёстким и категорически безжалостным собеседником, с прекрасной, до отвращения, памятью на всякие проказы, промашки, неосторожные слова и высказывания, поступки с детства и до настоящего момента. Поэтому приходилось терпеть.

Так получилось, что на работе Минами всё было понятно, привычно, а стало быть, комфортно - знакомые люди и лица, дела и общение, налаженный быт. Не сказать, конечно, что она рвалась на работу и та была приятной, всё-таки она чаще была связана с негативным общением с людьми и не самыми приятными их поступками, но всё же это была более большая, и значимая часть её жизни.

Вот и сейчас она сидела и думала о прошедшей смене, мысли навязчиво крутились вокруг необычной заявки, живой «труп» косплеера, связанный с любопытным падением с высоты - со склона, на который ещё надо было умудриться забраться. Всё это вызывало её искренний и неподдельный интерес. Она всё-таки решилась: надо ехать в больницу. Стала энергично одеваться и собираться, нужно ещё будет позвонить, узнать, кто занимается этим делом, сообщить что попробует выяснить что-нибудь новое в больнице и, если получится, дополнить и поделиться информацией.

Личной машины у Минами не было. Пока она добиралась на общественном транспорте до больницы, успела созвониться со знакомым детективом из отдела расследований и выяснить, что делом поручили заниматься паре молодых сотрудников, и они увезли на экспертизу броню, копьё и шлем, а также одежду под доспехом, которая оказалась традиционной и называлась камисэ. С местом падения результат был скорее отрицательным: склон оказался опасным, а подход к нему труднопроходимым, с риском сорваться, упасть и стать вполне себе реальным трупом. Вопрос «как попал туда потерпевший и откуда он свалился» остался открытым, как и его личность: документов при нём не оказалось, а под описание разыскиваемых «потеряшек» не подходил и, хоть и был в сознании, но ни одного слова ещё не сказал. Находился данный пациент в отделении травматологии, так что, если и удастся что-то выяснить, они будут крайне благодарны и признательны.

Приехав к больнице, Минами прошла в приёмный покой и, прежде чем подняться на отделение, представилась и уточнила вопросы по поводу интересующего неустановленного лица: так же оно находится в отделении травматологии, не переместили ли его куда, кто лечащий врач, на месте ли он сейчас. Только после этого она отправилась на этаж, где пришлось некоторое время постоять и подождать возле сестринского поста, потому что нужный врач, которого звали Охаяси Ямато, оказался как призрак неуловим. Достаточно много людей из медицинского персонала проходили мимо неё или подходили на пост, говорили, что видели его и он шёл в эту сторону, был там, но встретить его не удавалось. Зато удалось чуть-чуть узнать про него: он немного рассеянный, неопрятный в одежде, неаккуратный с медицинскими вещами, бумагами и справками, но хороший врач, чуткий и внимательный к окружающим людям человек.

Как Минами ни ждала нужного врача, всё-таки его пропустила. Он подошёл настолько бесшумно и незаметно, что, когда доктор поздоровался с ней, ей стоило больших усилий чтобы не вздрогнуть и не подпрыгнуть от неожиданности. Постаралась спокойно развернуться, чтобы со стороны не выглядеть нервной и дёрганой, и поздоровалась вежливо в ответ:

- Добрый день, Охаяси сэнсэй?

- Да, здравствуйте, это я, а вы простите кто? Мне коллеги сказали, что вы спрашивали меня.

- Я -офицер полиции, старший патрульный отдела полиции Икеды Акума Минами. Я пришла узнать по поводу неустановленного потерпевшего, которого привезли и определили к вам. Мне нужно выяснить, по возможности, как можно больше информации: самочувствие пациента, какие-то особые приметы, особенности, чтобы выполнить свою работу и помочь ему.

- Как вы официально, Акума сан! Кстати, из полиции уже приходили молодые люди и задавали вопросы, неужели они с вами не поделились? Они даже с пациенткой пытались поговорить, но она не стала с ними разговаривать.

- Вы знаете, произошла небольшая накладка: их направили с вещами на экспертизу, а меня отправили к вам, пообщаться с ними у меня не получилось. Кстати, Вы сказали пациентка. Это женщина?

- Ну, скорее не женщина, а девушка. Я бы даже сказал, что девочка - подросток. Акума сан, у меня сейчас есть немного свободного времени, может быть, мы пройдём в кабинет? Я, правда, делю его с коллегами, но это всё-таки лучше, чем стоять в коридоре.

- Да Охаяси сэнсэй, это было бы удобнее!

- О, я прошу вас, не стоит так официально! Я предлагаю Вам немного проще общаться - менее формально.

Они прошли в кабинет. Тот был достаточно большой, но из-за солидного количества мебели, столов, стульев, шкафов, громоздкого принтера, компьютеров, дивана казался тесным и загромождённым. Было видно, что здесь обычно располагается несколько человек, как минимум выделялись три рабочих места, но тем не менее, сейчас в нём никого не было.

- Акума сан, присаживайтесь, если хотите, на диван. Вам воды или, может быть, Вы хотите кофе?

- Нет, спасибо Охаяси сан, лучше поговорим.

- Хорошо. Странно, что в кабинете никого нет - такое редко бывает, но зато и мешать никто не будет: ни мы моим коллегам, ни они нам с Вами. Так что вы хотели узнать: самочувствие пациентки? Вы вроде бы с этого начинали?

- Да, будьте добры.

- Самочувствие у неё хорошее. На столько, на сколько это возможно при её травмах.

- Простите, я, наверное, не то сказала: не могли бы вы их перечислить.

- Хм, рана на голове с правой стороны, но не рванная, а ровное рассечение: от середины лба в ширину по линии роста волос к правому виску. Кровоподтёк на пол лица с правой же стороны.

- Да уж, ровное рассечение! Она же была в броне, а на голове вероятно был шлем. Могло ли краем шлема так рассечь кожу? Охаяси сан, я была на месте падения, шлема на ней не было, его видимо сорвало от удара.

- Ммм, Акума сан, вы знаете, я думаю, что это вполне возможно. Далее. Так же с правой стороны закрытый перелом плечевой кости руки, трещины в рёбрах 7 и 8-е, объёмный кровоподтёк со стороны груди и спины, ушибы ноги. С левой стороны: ушибы руки, закрытый перелом малой берцовой кости ноги, с кровоподтёком и гематомой.

- Ясно, а какие-то особенности, может быть, заметили что-то необычное?

- Ну, во-первых - она не похожа на азиатку. Возможно, конечно, «хафу» *Хафу – японский термин, люди смешанного происхождения, один родитель японец, другой иностранец. Но она отличается по цвету кожи, волос, форме лица, разрезу глаз. Глаза, кстати, красивые - глубокого голубого цвета.

- Может, она иностранка? Поэтому и не говорит ничего, не понимает? Да и цвет глаз мне показался серым. А какого цвета у неё волосы?

- Волосы у неё красно-рыжего цвета.

- О, так это был всё-таки не парик! А уши?

- Что, уши? Акума сан, я не понял, поясните пожалуйста.

- Ну, я подумала, что у неё на голове парик с ушами на макушке, такие треугольные, пушистые, как у животных.

- Нет, ну что вы, это однозначно её волосы - хорошие, густые, длинные. А уши обычные. Наверное, были какие-то накладные, извините, но я не видел. Возможно, потеряли. Глаза у неё точно - голубые, темнеют, когда она злится, сердится или ей очень больно, из-за освещения они могли показаться серыми, точнее, серо-синими. А на счёт иностранки, я, конечно, точно не знаю, но она отлично понимает всё, что ей говорят! А не отвечает потому, что она опасается нас, не боится, нет. Просто не уверенна, не доверяет нам.

- Извините, Охаяси сан, я Вас постоянно сбиваю с мысли вопросами. Вы сказали: во-первых, а во-вторых?

- Ничего страшного, вы же для этого и пришли, чтобы их задавать, не так ли? - улыбнулся врач, - а во-вторых, у неё высокий болевой порог: на неё слабо действуют анестезия и наркоз, от них она очень быстро отходит, и плюс ещё - девочка физически очень сильная и выносливая. В-третьих, у неё очень острое обоняние. Это не сильно заметно, но, когда кто-то приходит и что-то приносит или просто проходит около палаты, она всегда принюхивается и реагирует на запахи. Мдааа, у неё потрясающая реакция и координация движений, причём с её то травмами! И зубы - хорошие зубы, острые, ярко выраженные клыки. Как оскалится, аж жуть, в дрожь бросает! - засмеялся Ямато.

- Простите, у неё с зубами проблема? Болезнь какая-то, я не помню, как называется, когда клыки выпирают.

- Нет, что Вы, Акума сан! - улыбаясь ответил врач, - всё очень аккуратно, так ничего и не видно. Но, как оскалится, чувствуется, что «хищница».

- Знаете, Охаяси сан, из того, что вы рассказали, вопросов только больше становится, даже не знаю с чего начать.

- А я попробую, наверное, Вам объяснить, почему такие выводы. Скорая помощь привезла её к нам в приёмный покой, они на месте, ещё по пути, ввели ей общую анестезию, тут и ехать то близко. Надо было провести диагностику, и оказать первую помощь, а пациентка ещё и в броне, тоже трудности, её же необходимо снять!

- Простите пожалуйста, что опять вас перебиваю, но анестезию, в скорой?

- Акума сан, вызов был на падение с высоты, предполагалось что состояние пострадавшей будет тяжёлое. Выехал на выезд со скорой помощью врач анестезиолог-реаниматолог, поэтому ничего странного в этом нет. Здесь, в приёмном покое и выяснилось, что на неё анестезия не подействовала как надо девочка очень быстро пришла в сознание. Надо снять броню, оказать помощь, а она отбивается! Причём одной рукой, да ещё так ловко, а ведь такие травмы! Есть у нас в больнице санитар, Ито Хироси, здоровый, грубиян, хам, любитель решать проблемы грубой силой. Он решил в своей манере помочь нам, и попёр на неё как бык. Вот тогда она свои зубки и показала, как оскалилась, лицо всё в крови, аж жутко стало. Только Ито это не остановило, а девочка ему ловко по болевым точкам, в момент, рукой, нанесла удары, он в сторону и свалился. Если бы упал на неё, раздавил бы, наверное. Вот отсюда и вывод о ловкости, физической силе, да и высоком болевом пороге. Скорее всего, любой другой человек, был бы в шоковом состоянии, и спокойно лежал.

- Да уж, она такая агрессивная? И как же вы справились? Она находится в изоляторе, так? – изумлённо спросила Минами.

- Нет, что вы, на самом деле она спокойная и добрая девочка, лежит сейчас в общей палате, - улыбнувшись ответил врач.

- Охаяси сан, я сейчас не понимаю, вы шутите?!

- Акума сан, мы на неё насели толпой, она приняла это за агрессию и защищалась. Вполне могла и нам травмы нанести, но не стала этого делать. Да и с Ито Хироси могла обойтись гораздо грубее!

- Но как же вы тогда справились? Я не понимаю!

- Ооо, это заслуга нашей медсестры, Хиго Фудзико, давно тут в больнице работает. Строгая, требовательная, нас отругала, а к ней, девочке, по-доброму отнеслась. Помните я говорил, что та всё понимает, вот Хиго сан стала ей всё объяснять и уговаривать, и девочка послушалась.

- Эм, Охаяси сан, так просто?!

Он засмеялся, глядя на растерянное лицо Минами: - Представьте себе, так просто, она с ней ласково говорит, и та послушно всё делает. Сама помогла, как смогла, броню снять, одежду. Хм, как бы сказать, она как не от мира сего, заметно что для неё всё это в новинку, неизвестно, а стало быть, вызывает опаску, ну, и любопытство конечно же. Тем не менее девочка процедуры, диагностику, указания, назначения, всё послушно выполняла. Без Хиго Фудзико, её помощи, мы бы не справились, только, скорее всего, навредили бы. Вот из-за такого недоразумения в начале, она скорее всего и не говорит, не доверяет нам. Без медсестры теперь не обходимся, если что-то нужно зовём её, пациентка беспрекословно слушается.

- Теперь ясно. Санитар, наверное, очень обиделся? Как же, пострадал от рук девочки, - спросила Минами.

- Вы знаете, как ни странно, нет, наоборот, он её стал уважать. Говорит, что она крепкая, с сильным характером, в пример её ставит.

- Хорошо, а как вы определили, что она добрая? Из того что вы сказали понятно, девочка спокойная, послушная. А добрая?

- Она лежит в общей палате вместе с ещё одной девочкой подростком, у той перелом обеих ног. Так как соседка лежачая, девочка старается ей чем может помогать, и медсестре нашей, когда та приходит. Поверьте, и им, и мне видно, помощь она оказывает, не потому что положено, необходимо, или принято так, а потому что добрая, характер у неё такой!

- Так она же сама лежачая?! – удивилась Минами.

- Ошибаетесь, девочка очень волевая, ей надо бы лежать, но она, по возможности, упорно ходит, несмотря ни на что! Скажите Акума сан, что её ждёт дальше? Мне почему-то кажется, что никто её не ищет, нет у неё здесь никого, она одна!

– Откровенно говоря, если мы не определим её личность, и не найдём никого из близких, то отправится в центр временного содержания несовершеннолетних, а оттуда в приют. Охаяси сан, вы мне так много рассказали, и этим очень сильно помогли. Полицейским, которые приходили, вы рассказали то же, что и мне?

- Нет, так подробно я рассказал именно вам!

- Но почему? – заинтересовалась Минами.

- Потому что я вижу, что вы хороший человек, Акума сан, и поверьте мне, эта девочка тоже очень хорошая. Будет очень жаль, если она попадёт в приют.

- Охаяси сан, к чему вы мне это сейчас сказали?

- Не сочтите за грубость, но так надо, - твёрдо ответил врач.

- Спасибо вам большое за помощь, мне теперь очень хочется увидеть эту девочку подростка. Я попробую с ней поговорить. Не подскажите, в какой палате она находиться? – вежливо спросила Минами.

- Конечно, - не менее вежливо ответил Охаяси.

Глава 3. Знакомство.

ГЛАВА 3. Знакомство.

Минами зашла в двери палаты и сразу же услышала голоса. Слева была дверь в маленький санузел, в ту же сторону, за ним находилась сама палата, сделав несколько шагов она остановилась и осмотрелась, та была небольшая, на двоих человек. Справа, почти во всю ширину стены, было большое окно, с простыми белыми шторами. Около неё, в правом углу, скромное кресло. Между кроватями, на потолке, была закреплена направляющая, к которой в свою очередь крепилась штора-ширма, сейчас убранная к стене. Над койками, поверху, установлены лампы на гибкой ножке. Прикроватные тумбочки были с дополнительными шкафчиками сверху, к нижней части которых, крепился плоский, компактный экран телевизора. На левой кровати, подложив подушки под спину, сидела спокойно и тихо, с любопытством смотря в ответ, но в то же время, с небольшим беспокойством во взгляде, её подопечная. На её тумбочке сиротливо лежала одинокая медкарта. А вот соседняя тумбочка была завалена какими-то мелочами: шоколадками и конфетами, в яркой обёртке, бутылочки с водой и лимонадом, соками. Соседка явно была сладкоежкой. Минами расстроилась, надо было, для установления контакта, тоже принести чего-нибудь сладкого, конфеты и сок, например, не догадалась.

Соседка была невысокая, широкая, с круглым лицом, короткой причёской, кончики чёрных волос были покрашены в светлый цвет. Она была громкая, шумная и весёлая, широко улыбалась, от чего на пухлых румяных щеках были ямочки. Одета была в светло-синюю, однотонную пижаму, на ногах, напоминая ботинки, был бандаж. Сидела, сопалатница, в инвалидной коляске, которую собиралась выкатывать из палаты, небольшого роста, худенькая, молодая санитарка, в светло-зелёном медицинском костюме.

- Здравствуйте, вы к нашей молчаливой пациентке? Вы, наверное, родственница, я сразу поняла, такая же высокая и неразговорчивая… - затараторила санитарка.

- Добрый день, - коротко, дежурно улыбнулась Минами, - Я офицер полиции Акума Минами, пришла по общаться с вашей соседкой по палате.

- Ой, извините, мы побежали на процедуры, не будем вам мешать, - засуетилась она.

- Да, конечно, не торопитесь, аккуратнее, - отошла в сторону, пропуская их Минами.

- Пока, пока, мы скоро вернёмся, - весело сказала улыбчивая соседка, махая рукой с инвалидной коляски. Акума с девочкой остались в палате одни.

- Здравствуй, я была на месте, где ты упала, правда одежда на мне была другая, полицейская форма. Ты, наверное, помнишь меня? Мне очень хочется с тобой познакомиться, поговорить, - Минами постаралась аккуратно улыбаться, говорить дружелюбно и мягко, - Я не собираюсь тебя как-то обидеть, или сделать что-либо плохое, навредить. Мне хотелось бы, чтобы мы с тобой, по общались. Если у тебя сейчас в жизни какие-то трудности, или сложности, поделись, расскажи мне. Я тебя выслушаю, не обещаю, что всё исправлю, но постараюсь тебе помочь. Я не давлю на тебя, можешь сразу не отвечать, не торопись, подумай пожалуйста. Посижу, подожду, хорошо?

Минами взяла кресло, поставила у кровати, в ногах, села. Стала наблюдать, деликатно рассматривая девочку-подростка, стараясь выглядеть доброжелательно и расслабленно. «Интересно, сколько ей лет? Кажется 16-17». Когда она зашла в палату, та была расслаблена, выражение лица, глаз, показалось каким-то детским, как будто несколько младше что ли. Но глядя на фигуру, доставляло дискомфорт, чувство несоответствия, тело развитое, взрослое. «Ох уж этот век акселерации» подумала Минами. Роста она примерно моего, может чуть-чуть повыше, где-то 180 см., высокая, как и я. Наверное так же дразнили в детстве – «дылдой, каланчой». Она почувствовала сочувствие к девочке, неприятно быть постоянным объектом насмешек. Одета та была, хоть и в мешковатую разовую пижаму, с изображением котят, щенят. Да и состояние у девочки плачевное, ссадины, синяки, кровоподтёки, пластырь, закрывающий рану на лбу, гипс на руке и ноге. Всё равно, видно было, что фигура крепкая, спортивная, но и не грубая, а приятная: ноги длинные, грудь высокая, не большая, широкие, однако же покатые женские плечи, изящная шея. Овальное лицо, узкий округлый подбородок, небольшие очерченные губы, острый аккуратный носик, лицо от подбородка расширялось к скулам, которые немного выделялись. Красивые, большие миндалевидные глаза, синего цвета, густые чёрные ресницы, брови узкие, плавной дугой, красно-рыжие, по верхнему краю чёрные. Высокий лоб, светлая, белая кожа, такие же, как и брови, красно-рыжие, густые, волной волосы, в этот раз заплетённые в косу.

Не смотря на кровоподтёк, и опухшую половину лица, из-за которого заплыл один глаз, оно всё равно было милое. Вообще, девочка была яркая и красивая, в ней чувствовалась животное очарование, шарм и грация. Наблюдая за ней, Минами даже нравилось, как та размышляет, сосредоточенно и спокойно. Она так увлеклась, разглядывая девочку, что почти пропустила момент, когда та с ней поздоровалась.

- Добрый день Акума сан, - и хоть ей явно было тяжело, осторожно выполнила небольшой полупоклон.

- Здравствуй. Как я могу к тебе обращаться? Как тебя зовут? – спросила Минами.

- Акаи кицунэ *с яп. Рыжая лиса. – ответила девочка.

- Рыжая лиса? Прости, но это же кличка! – изумилась Акума.

- Так меня называли, я привыкла, - пожала плечами девочка.

- Может, всё же, как-то по-другому?

Девочка внимательно посмотрела прямо в глаза: - Да, вы правы, очень часто меня называли бесполезной, - на какой-то момент, по её лицу промелькнула целая гамма чувств, раздражение, досада, злость и обида.

- Почему бесполезной? – искренне удивилась Минами.

- Не знаю, но я не бесполезная, - тихо произнесла девочка.

- То есть, тебя постоянно так и звали?

- Да, меня с детства так и называли, Рыжая. *далее в тексте - Акаи.

- Хорошо, имя Акаи, а фамилия? – продолжала спрашивать Акума.

- У меня нет фамилии, я была слугой, в доме Хитоцубаси.

- Прости кем? Слугой? – Минами задумалась, может у девочки с головой не в порядке, или результат травмы, так, вроде бы, не похоже, - Хорошо, допустим, а почему кицунэ? *кицунэ-лиса оборотень в японской мифологии.

Девочка снова посмотрела прямо в глаза, выдержала небольшую паузу, невозмутимо и серьёзно ответила: - Потому что я не человек, а кицунэ.

Акаи, когда очнулась в фургоне, уже тогда почувствовала себя лучше, потому что, наконец, смогла начать двигаться. Она тогда не стала дёргаться и суетиться, а наоборот запоминать и подмечать: детали, речь, поведение, одежду, вещи, окружающих. Вспомнила недоумение и удивление, той высокой женщины, когда она увидела её уши. Стало ясно, что это не её привычный окружающий мир, она куда-то попала, и похоже, что кицунэ здесь, кроме неё, нет. Первым делом решила спрятать иллюзией свои уши, а дальше, если получится, переждать. Когда улучшится самочувствие, сбежать. Сейчас же требовалось молчать, и как можно больше выяснить: смотреть, наблюдать, слушать.

Всё это чуть не сорвалось, когда её привезли и выгрузили из фургона, перенеся в здание. От обилия новой информации, непонятных предметов, механизмов, обстановки, и количества людей, которые её обступили и что-то собирались с ней сделать, Акаи банально запаниковала. Одного человека, казавшегося самым агрессивным, оглушила. Повезло что добрая пожилая женщина заступилась за неё и успокоила, она была благодарна ей. Та помогла аккуратно сполоснуть лицо, умыться от крови, помыть и с помощью какого-то предмета высушить ей волосы, заплести их в косу. Снять доспех, поменять одежду, помогла она же, с одной рукой всё это было бы не сделать. Акаи колебалась, воспитание требовало её как следует поблагодарить, но заговорить с ней она так и не решилась. Соседка по комнате, куда её положили, хоть и поднимала настроение, но доверия не внушала, «болтушка», с ней тем более она не стала бы разговаривать. Пожилой лекарь, который лечил и приходил смотреть за ней, был очень умный и внимательный, явно подмечал разные мелочи. Угрозы от него не ощущала, но он был сам себе на уме, поэтому она молчала.

Когда пришла эта высокая женщина, конечно же Акаи её вспомнила, она была первая, кого увидела после падения. Забеспокоилась, потому что та, которая представилась как Акума, почему-то показалась ей кем-то близкой, похожей, своей, по запаху, виду, ощущениям. Хоть она и опасалась, но всё-таки решила ей раскрыться, доверившись своему чутью, потому что об новом окружающем мире Акаи ничего не знала, и без помощи, одной, ей возможно будет не выжить. Беда оказалась в том, что та ей не поверила, а судя по настороженному взгляду, вообще приняла за безумную. Тут девочку осенило, внимание Акумы привлекли её уши, надо показать, должна поверить.

Акаи убрала иллюзию: - Акума сан, вам тогда, когда вы увидели меня первый раз, мне показалось, что вы хотите прикоснуться к моим ушам. Я не против, можете потрогать, пожалуйста.

- Эм, как это? – изумлённо заморгала глазами Минами, - Откуда?

- Здесь у вас, наверное, нет кицунэ, это одна из моих способностей, я использовала иллюзию, а сейчас убрала её, - скромно ответила девочка.

- Вообще то кицунэ только в сказках и легендах упоминаются, - ответила ошарашенная Минами. Встала с кресла и подошла к ней в плотную, - С твоего позволения, - произнесла она, стала аккуратно и бережно трогать уши, - Надо же, настоящие, такие тёплые, приятные на ощупь. Ты ими так смешно дёргаешь.

- Извините, я не специально, мне просто щекотно, само как-то получается. Ну как, вы убедились, что они настоящие?

- Да, извини меня, увлеклась, не думала, что это так приятно, - немного покраснела, смутившись Минами, и поспешно села обратно в кресло, - Эм, слушай, если есть уши, то у тебя есть хвост, так? – на лице Акумы явно отразился интерес.

- Нет, у меня нет хвоста, а я ещё юна, всё зависит от способностей, никто мне не помогал, не учил развивать и пользоваться ими. Моя покупка обошлась дорого, а найти наставника сложно, и оплата за обучение обошлась бы в такую же сумму. Хозяин и так очень сильно злился, был недоволен что купил меня, постоянно об этом говорил.

- Вот как, ну надо же! А сколько тебе лет, и кто твой хозяин?

- Мне 13,5 лет, мой хозяин Хитоцубаси Харусада.

- Хм, ты выглядишь старше, ощутимо старше! А кем был твой хозяин?

- Он глава ветви клана Хитоцубаси, боковая ветвь клана Токугава, - ровно и невозмутимо ответила девочка, Акума же сидела с круглыми глазами и вытянувшимся ошарашенным лицом.

Через несколько мгновений Минами резко встала и в плотную подошла, Акаи прижала уши, выставила вперёд руку и оскалилась, но та всего лишь стала ласково гладить её по голове, и теребить уши. Девочка расслабилась, и неожиданно, даже для самой себя, обняла её рукой и прижалась к груди. Хоть потревоженные рёбра и заболели, она так и замерла, «пусть болят, зато на душе хорошо, спокойно и приятно».

У Минами в голове был бардак, она никак не могла поверить в то, с чем столкнулась. Девочка-лисица, ладно! Но она же, судя по всему, из периода Эдо! Периода правления сёгунов Токугава! Мистика и мифическое существо, ёкай с приятными мягкими ушками…

- Прости меня, я тебя испугала, просто то, о чём ты сейчас говоришь, несколько шокировало. Мне нужно время, обдумать и по возможности принять всё это.

- Акума сан …, - начала говорить Акаи, но та её перебила.

- Не надо, знаешь, зови меня просто Минами!

- Минами, оне чан *с яп. старшая сестра, не бросай меня, пожалуйста, - ровным, тихим голосом попросила девочка.

- Акаи чан, имото *с яп. младшая сестра, я тебе уже говорила, я тебя не бросаю, - с укоризной в голосе ответила Акума, - Завтра обязательно приду, причём по раньше. У нас будет больше времени поговорить, а теперь отпусти меня пожалуйста.

- Хорошо Минами, - Акаи неторопливо и осторожно откинулась на подушки.

- Знаешь, мне нравится твой характер, ты постоянно, что бы не случилось, такая спокойная, - похвалила она девочку.

- Минами, если бы то, что я нервничала, хоть как-то, помогало бы мне в жизни, я только этим и занималась бы, поэтому я спокойна.

Она заметила, что Акаи еле заметно принюхивается, и зашевелила ушками, которые встали торчком, спросила: - Что соседка возвращается?

- Да, сейчас они зайдут сюда, - согласно кивнула та.

- Ну тогда, спрячь пожалуйста свои ушки, они конечно же замечательные, но другим их видеть не стоит. Да и ещё, чего тебе не хватает, я постараюсь сегодня купить, и завтра тебе принести, - в это время санитарка закатила на коляске соседку, которая сразу же радостно зашумела.

- А вот и мы! Мы вернулись! А покупать надо практически всё! У неё ничего нет! – тараторила соседка, услышавшая последнюю фразу Минами, - Тапки больничные одноразовые, ерунда, она в них еле ходит. Нижнего белья нет, - тонко захихикала, - Никакого нет.

Минами убрала кресло на место, пропуская санитарку с коляской: - Какая бойкая девочка, но невежливая, я представилась, а как тебя зовут, так и не услышала.

- Кимура Ёсицугу, это я, если что обращайтесь, - весело ответила соседка.

- Кимура чан, твою соседку зовут Акаи чан. Ты же поможешь мне? Присмотришь за ней, хорошо? – серьёзно спросила Акума.

- Конечно, - рассмеялась та. Они с санитаркой переложили Кимуру с инвалидной коляски на кровать.

- Так что же надо ещё принести, бойкая помощница? – спросила Минами.

- Зубную щётку и пасту, хорошую, фрукты, сладости, попить, у неё нет.

- А ты с ней не делишься? – вкрадчиво спросила она.

- Она скромничает и не берёт, а ещё надо шампунь, крем, гель…

- Я поняла, средства гигиены, вот же болтушка, от скромности не помрёшь.

- Ну, ещё телефон, как же без него, скучно, наверное.

- Всё, всё, я поняла, мне надо идти, дамы оставляю вас. Акаи чан, я завтра приду, до свидания, - попрощалась Минами.

- До свидания, - ответили соседка и санитарка, девочка лишь молча кивнула.

Минами поехала в сторону дома, рядом с ним находился небольшой торговый центр, она решила закупить всё необходимое там. «Болтушка», кстати, подсказала здравую мысль, по поводу телефона. Дома у неё лежал старый, но всё ещё рабочий планшет, надо будет дать его Акаи, научить хоть немного пользоваться им. Будет через интернет искать ответы на вопросы, знакомиться с окружающим миром, соседка поможет разобраться.

В голове крутилось, и никак не могло уложиться, что Акаи, самое настоящее мифические существо - Ёкай, кицунэ. Причем каким-то образом попавшее в будущее из прошлого, с небольшой разницей, всего-то в 250-300 лет. Мозг упорно отказывался принимать факты и твёрдо стоял на позиции, «так не бывает, не может быть». Но ведь она сама была на месте падения: видела и трогала броню, лично смотрела как девочка накладывала и убирала иллюзию, щупала её лисьи ушки. Жаль, что не до конца выяснила её историю, но понимала, что и так на сегодня достаточно, завтра приедет и до конца всё узнает.

И ведь со всем этим надо ещё думать, когда, кому и что сообщить на работу. Придя домой, разобрала покупки, подготовила и сложила вещи в сумки, на завтра в больницу. Поужинала и маялась, хотелось кому-нибудь позвонить, поделиться мыслями и сомнениями, но понимала, что некому. Да и как бы всё это выглядело? Посмеялись бы, не поверили и решили, что тронулась умом! Взрослый человек, полицейская со стажем и такие сказки, смешно! Минами решила почитать про кицунэ, что о них пишут, умываться и ложиться спать.

Несмотря ни на что, она выспалась хорошо, умылась, не спеша позавтракала. Торопиться смысла не было, до посещения в больнице, времени ещё было с запасом. На кануне вечером, Минами, как и собиралась, прочитала про кицунэ, хорошего не очень много, в основном плохое: что зловредный ёкай, который обманывает, подчиняет и ворует души. Чаще всего источник несчастий, способный превращаться в других животных и людей, с возрастом чем старше, тем лучше. Демонические, так вообще, помимо души, едят сердца жертв, предзнаменуют или сами вызывают несчастья и стихийные бедствия, могут вселяться в тело жертвы и там жить. А из хороших, девятихвостые спутницы богини Инари и её посланницы. Только в современной культуре стали популярными.

Минами задумалась, девочка ей очень понравилась, она не чувствовала в ней какой – то агрессии, зависти, лжи, стремления манипулировать. Не ощущала злобы и коварства, наоборот – спокойная, умная, сосредоточенная, мягкая и добрая. Приятная, домашняя.

Ну что же, пора собираться, ехать в больницу, узнавать всё до конца, делать выводы и принимать решение.

Глава 4. История лисы.

ГЛАВА 4. История лисы.

Минами приехала в больницу и в первую очередь отправилась к лечащему врачу, а что бы не искать и не ждать его, попросила позвонить ему, в приемном покое у работницы регистратуры.

Поднялась на этаж и пройдя до кабинета постучала в дверь, зайдя в кабинет поздоровалась, в этот раз там были и другие врачи.

Охаяси встретил и проводил её до своего места:

- Добрый день Акума сан, смотрю Вы сегодня с вещами, - улыбаясь сказал он, - ну как, понравилась Вам наша юная пациентка? Вы сегодня всё так же по делам или решили её навестить. – лукаво посмотрел он.

- Добрый день Охаяси сан, Вы правы, я и навестить девочку, передать ей кое-какие вещи, и по делам в том числе. Кстати, она со мной заговорила.

- О как! Любопытно и очень, очень хорошо. Я в Вас не ошибся! Вы хороший человек, раз девочка доверилась Вам.

- Спасибо за комплимент, мне нужно разрешение на посещение, от Вас. Я ведь не родственница и не близкий человек, мне не хотелось бы постоянно прикрываться службой.

- Я Вас понимаю, не беспокойтесь, выпишу разрешение. Я верю, что Вы собираетесь ей помогать.

- Кстати Вы были правы, ей всего 13,5 лет и зовут её Акаи.

- Я думал, что она немного старше, а имя красивое, ей идёт. Фамилию она Вам не сказала?

- Нет, не совсем, там немного сложно, не хочу Вам врать.

- Не утруждайтесь, я всё понимаю, у нас ещё будет время поговорить, в другой раз.

Акаи почувствовала Минами из далека, ей было не очень комфортно находиться в палате, соседка Кимура её откровенно утомляла, громкая и шумная, вроде бы веселая, но что-то не лежала к ней душа. Она все время пыталась вывести её на разговор, как будто бы хорошая и позитивная, но абсолютно беспринципная, незнающая что такое личное пространство, и постоянно его нарушающая. Ей было немного стыдно за эту мысль, «хорошо, что у неё обе ноги сломаны, а не то бы она уже забралась ко мне в кровать, и там бы скакала, выжив из неё хозяйку». Поэтому, когда Минами зашла в палату, она ей очень обрадовалась.

- Здравствуй Акаи чан, привет Кимура чан, - девочка помахала левой рукой, соседка же выпалила целый поток: от того, что поздоровалась и того, что произошло за это время, заканчивая погодой, - Всё, поняла, прервись пожалуйста. Я украду у тебя соседку на время, мне надо с ней пообщаться. Не знаешь где здесь можно спокойно посидеть?

- Знаю, сейчас объясню. Но она со мной не разговаривает, почему? – надулась Кимура.

- Может быть потому, что ты на неё слишком напираешь, - ответила Акума.

- Не так уж и напираю, а почему Вы не хотите поговорить здесь?

- Потому, что это очень личный разговор, извини, но разглашать его не этично.

- А мне скучно и любопытно! – капризно выдала Кимура.

- Разговор касается жизни Акаи чан, в том числе и дальнейшей. Ты взрослая уже и должна понимать, что чужая жизнь не игрушка, и здесь, мы с ней не для того, чтобы тебя развлекать, - ровно, но в тоже время твердо ответила Минами, - ты подскажешь место, где мы с ней можем пообщаться?

Кимура как ни в чём не бывало заулыбалась:

- Если выйти из палаты направо, пройти по коридору, слева будет небольшой холл, где стоят кофейный и торговые автоматы, за ними маленький закуток. Там одно кресло и растение в горшке, две стеклянные стены, хороший вид на улицу.

- Спасибо за подсказку Кимура чан. Акаи чан, я сейчас сумки оставлю, позже разберём. Ты как, сможешь со мной сходить и поговорить? – Акаи кивнула и стала аккуратно спускаться с кровати.

Минами поставила к тумбочке сумки:

- Это твой костыль? – Акаи кивнула, - Хорошо, держи.

Ей хотелось чем-нибудь помочь девочке, но было неловко и страшно: не за то взяться, не так придержать, чтобы не сделать больно, потревожив раны. Они неспеша дошли до холла, там действительно оказался укромный закуток, странный извив мысли дизайнера, в котором с трудом помещалось кресло. Вход маскировала бамбуковая пальма в горшке, а вдвоём там было откровенно тесно. Минами помогла Акаи осторожно усесться в кресло.

- Я хотела с тобой поговорить, вот о чём, мне хотелось бы узнать про тебя и твою жизнь, события до того, как ты попала сюда. Я уже говорила тебе, что не хочу тебе навредить, наоборот мне хотелось бы тебе помочь. Да, и ещё, ты уже сама поняла, что ты в непривычном для тебя окружении, и называла известные в истории Японии кланы и фамилии людей из прошлого, я поэтому вчера так сорвалась и испугала тебя, прости меня за это еще раз. В общем, как бы странно это не звучало, ты попала в будущее, примерно лет так на 250.

Девочка кивнула и спокойно ответила:

- Да Минами, ты права! Я поняла, что куда-то попала, но думала, что это другой мир, потому что тут нет кицунэ.

- Ну что Акаи чан, расскажешь мне всё с начала?

- Хорошо! Меня купил, лично хозяин или кто-то из слуг, говорят, что очень дорого, я была маленькая и толком ничего не запомнила. Моим хозяином оказался Хитоцубаси Харусада. Мне выделили отдельную каморку у слуг, одной было одиноко и скучно, но вместе со всеми находиться было запрещено. Слуги относились ко мне терпимо, а с их детьми я подружилась, и мы играли. Если видели нас вместе, то ругали, но не наказывали. Как-то так получилось, что меня называли рыжая – Акаи, так и закрепилось прозвище за мной. Платья мне давали только мужские. Хотелось подружиться и со слугами, мне очень было интересно, как готовят еду, и очень нравились цветы, кусты и деревья в саду, как их высаживают, ухаживают за ними, но меня гнали, сказали, что нельзя. Чуть позже меня отправили в клановую школу, там нас вместе с другими учениками обучали: верховой езде, борьбе, фехтованию, владению копьём и луком. Преподавали литературу, историю и каллиграфию, читали рассказы о храбрости легендарных героев, показывали театральные представления.

- То есть тебя с детства готовили как воина – самурая? - спросила Минами.

- Да, готовили онна-бугэйся* с яп. женщина-самурай.

- И как складывалась учеба?

- Сложно, всё то, что преподавали, я с усердием старалась как можно лучше выучить. Я была единственной девочкой, тем более кицунэ, более ловкая, сильная и крупная. В поединках один на один побеждала, но остальные ученики меня терпеть не могли, подлавливали и били толпой.

- Да уж, а учителя что же, как реагировали на это?

- Наказывали всех, заставляя делать различные упражнения до упаду. Повторять и цитировать требования и правила поведения война-самурая, любви мне это со стороны остальных учеников не добавляло. А потом, хозяин решил меня показать на праздник Танго-но сэкку *с яп. праздник первого дня лошади, при императорском дворе. Одели в красивый доспех, выдали изумительные боккэны.

- А почему он выбрал тебя?

- Я, из ровесников в школе, была самая успешная, в фехтовании и стрельбе из лука. Тем более диковинка, девочка-кицунэ ну и как дорогая покупка. Наверное тщеславие!

- Решил похвастаться, показать? Извини, а дальше, что было?

- По стрельбе из лука я себя показала очень хорошо, по фехтованию победила, но с трудом, сильный был соперник. Я очень радовалась, но немного позже, меня с праздника увезли самураи клана и до вечера держали во дворе особняка. Никого из слуг ко мне не подпускали: ни поесть, ни попить, ничего. Позже приехал хозяин, он был в бешенстве, приказал встать на колени, ему подали меч, господин хотел зарубить меня, но его помощник напомнил, что тот очень дорого заплатил за меня. Тогда он взял один из баккэнов с моего пояса и бил им, пока ему не надоело. Помогать мне запретил, сказал: «если сдохнет, так значит и должно быть, пусть сдохнет как паршивая собака» - Акаи помрачнела лицом, - он меня назвал: «бесполезная, абсолютно бесполезная тварь».

- Но почему?! Зачем так поступать? – изумилась Минами.

- Я не знаю, был слух, среди слуг, что он хотел похвастаться. Всё-таки кицунэ в услужении человека – редкость. Но праздник «первого дня лошади» - военно-спортивный, день мальчиков. Хоть я и выступила достойно, но за спиной хозяина, на празднике, в окружении императора стали смеяться над ним, шутить.

- Ясно, из-за этого он взбесился и сорвал на тебе злость, из-за собственной дурости, потому что ты девочка.

- Я не знаю наверняка, такие слухи, может причина немного другая.

- Если тебе тяжело об этом говорить, может опустим эту тему? – с сочувствием спросила Минами.

- Да нет, ничего страшного, это же прошлое. Тем более если всё пропускать, что не нравиться, то и рассказывать, собственно, будет нечего, - возразила девочка, - броню и нарядную одежду с меня сняли, осталась только набедренная повязка - кошимаки. Отлежалась и уползла к себе в каморку. С того дня отношение ко мне ухудшилось, так распорядился господин. Неделю отлёживалась, никто не лечил, еду приносили прямо в комнатку. Со мной не разговаривали, никого с кем я дружила и играла, так и не увидела. Принесли старое кимоно и штаны хакама, старую шляпу сандогаса. * вид плетёной самурайской шляпы для путешествий и пешком, в сопровождении конных самураев клана, отправили в загородное поместье.

- Получается тебя убрали с глаз долой? Это ужасно! – возмутилась Минами.

- Хозяин мог и зарубить, но лишь отправил меня, от себя подальше, и я не жалею.

- Почему, там было лучше?

- Там я встретила молодую госпожу-хозяйку, она была немного старше меня, на три года, но по сравнению со мной была как воробушек, маленькая, ладная, аккуратная, её звали Тори сан.

- А кто она была? Вы сразу подружились?

- Это была старшая дочь среднего сына хозяина. И нет, мы не сразу подружились, немного позже. Сначала меня поселили к слугам, комнатка досталась ещё меньше, общаться напрямую со мной запретили, только по необходимости, самый минимум. Кормить стали ещё более скудно и хуже. Определили в местную клановую школу, там было дано распоряжение обращаться со мной жёстко и строго. Я там была учебным пособием, манекеном, на котором отрабатывали приемы, в том числе и группой, с разным оружием, учебным копьём и мечом. Очень часто ходила битой, но хуже было то, что разошлось обидное слово от хозяина «бесполезная». Сначала говорили в лицо, приходилось драться, меня наказывали: пороли, оставляли без еды. Потом стали опасаться меня, начали говорить за спиной, а дальше распространять сплетни, что бы ни произошло кицунэ виновата: околдовала, подчинила себе волю, навела порчу.

- Прости, я не понимаю, то, что ты описываешь, это просто травля, направленная, разрешённая. Ты же сказала, что не сожалела о переезде в поместье?

- Да, так и есть, Тори сан стало интересно, любопытно и жалко меня, госпожа решила познакомиться со мной, так мы и подружились. Она несмотря на запрет разговаривала со мной и не воспринимала как дикое животное, изгоя. Большую часть времени занимала учеба, у меня в клановой школе, а у неё в поместье. Её учили быть «хорошей женой»: литературе, искусству, этикету, ведению домашнего хозяйства, танцам и игре на музыкальных инструментах. Тем не менее мы всё равно находили время для общения, Тори сан была очень добрая, умная, многому меня учила рассказывая. Вместе мы разбили сад, маленький, но очень хороший, сами мастерили украшения и фонарики, сажали цветы и кусты, посадили несколько деревьев.

- Ты про неё с такой теплотой рассказываешь. Она тебе очень понравилась? Неужели вам позволили общаться и не мешали?

- Понравилась не то слово, она замечательная, я её просто полюбила! Госпожа обо мне заботилась и защищала как могла, я же старалась делать всё, о чем Тори сан попросит. Нам пытались запретить видеться, доносили на нас, да ещё придумывали какие-то небылицы, но мы всё равно находили возможность встретиться. Для меня, тогда, так и осталось загадкой, что же наговорили о нас, но пришло распоряжение от хозяина и наш сад поспешно уничтожили, а за Тори сан приехали через несколько дней и забрали в особняк её родителей.

- Вам удалось попрощаться? – с жалостью спросила Минами

- Нет, я была на занятиях и меня в очередной раз били группой. Когда вернулась в поместье меня заперли в комнате. На следующий день пришли самураи, связали мне руки и вывели во двор, там был господин Харусада с охраной, он сказал, что «приехал разобраться во всём, всех жалобах, моих злых проделках и колдовстве, вершить суд». Хозяин показательно был грозный и злой, но я чувствовала, что от всего этого представления он получает удовольствие. Во дворе собрали почти всех слуг поместья, от них исходила злоба и радость, в предвкушении зрелища, от расправы со мной. Хозяин перечислил обвинения в мой адрес: как я кого-то околдовала, заставила сделать что-то плохое, украсть, сломать. Колдовством подчинила себе Тори сан, и вместе с ней подготовила для ритуала призыва злых духов и демонов место, для того чтобы привлечь сородичей, демонических кицунэ, – специальные колдовские фонари. Хуже того, меня обвинили в том, что, околдовав госпожу Тори, я испортила её. Что-то про запретную колдовскую любовь и что теперь её не отдать за муж.

- Просто какой абсурд, неужели люди раньше были такие глупые, чтобы придумать такой бред и решить, что в него кто-то может поверить?! Не мог же быть глава клана настолько пустым и недалёким человеком? Как же ты спаслась?!

- К сожалению люди крайне жестокие существа, злоба лишает их рассудка, а глава клана мстил за своё оскорбление. Скорее всего хотел меня унизить и сломать, а спаслась, наверное чудом, не иначе.

- Извини, твой рассказ ужасен! Столько несправедливости к тебе, я в шоке.

- Мне рассказывать дальше Минами?

- Прости Акаи, продолжай пожалуйста.

- Хозяин дал мне слово в свою защиту, я сказала, что Тори сама замечательный человек, что я действительно её люблю, и любовь — это прекрасное чувство, а не какая-то животная похоть. Клеветнику бы следовало, как минимум, вырвать язык, чтобы не порочил честь семьи Хитоцубаси, что я верная слуга хозяина и никогда его не обманывала. Что мне не требуется вызывать злых духов и демонов, так как они уже в поместье, в виде нерадивых слуг, которые смеют нагло лгать господину, ломать и воровать его вещи. Что по злобе и ненависти они хуже любых демонов, которые, по сравнению с ними, маленькие дети. Если я такой злобный колдун то, где же тогда монахи? Надо было привести хотя бы одного, для обряда очищения.

- Твой хозяин успокоился и отпустил тебя?

- Нет, наоборот, он пришел в ярость, это я была абсолютно спокойна. У него, видимо, был расчёт на то, что я начну в отчаянии кричать и ругаться, либо наоборот, умолять о пощаде. Глава начал рассказывать, описывая различные жестокие способы казни, и как мои останки либо сожгут, либо поднимут на копья. Что я поганое исчадье Йоми – ада и бесполезная демоническая тварь, он даёт мне право выбрать способ своей смерти.

- Как-то жутко, как ты выдержала?!

- Не знаю, я чувствовала, что нельзя поддаваться эмоциям, он только этого и ждал, поэтому оставалась спокойной, безмятежно попросила смерти воина, с оружием в руках, в бою, как один на один, так и со всей его охраной разом. Что слуги у моего хозяина совсем нерадивые, раз вводят его в заблуждение, кицунэ это духовные звери и посланники богини Инари. А дальше я сделала глупость, сказав, «даже дети знают, что чем больше у кицунэ хвостов, тем больше сил и способностей, но у меня нет хвоста, то есть и сил, способностей к колдовству». С меня сорвали одежду, просто разорвали её на куски, искали хвост. Я сказала, что «слуги у хозяина вредители, могли бы и не портить одежду, ведь она куплена на деньги господина, так поступая, они его разорят».

- Ты как будто сама смерти искала, играла с огнём, - воскликнула Минами.

- Да, я перестаралась, но, если бы, вела себя предсказуемо, меня, скорее всего, просто бы убили. Правда, я и так чуть не погибла, хозяин в гневе приказал меня бить палками, но кости не ломать. Дурную службу сыграла моя особенность, мне очень сложно потерять от боли сознание, а если и терять, то ненадолго. Мою волю так и не сломили, когда господин в этом убедился, приказал меня утащить и запереть в подвале, в небольшом каменном чулане. Всё это совпало с моим периодом роста. Я быстро начала расти, организму требовалось много сил, но тогда ни я, ни они, об этом не догадывались. А ещё плачевное, на тот момент, состояние.

- Тебе стало плохо? Ты это имела ввиду, сказав, что чуть не погибла?

- Да, меня начало лихорадить, то жар, то озноб, я начала бредить, иногда приходя в себя. Меня сразу же из подвала перенесли в комнату, где я услышала разговор прислуги, что глава клана очень зол, и в гневе кричал: «что я настолько бесполезная тварь, что ни удовольствия чтобы меня убить, ни использовать хоть как-то, чтобы оправдать потраченные на меня деньги». Сам он уехал в особняк, зато прислал своего помощника, с приказом пороть прислугу, если не проявят должное рвение в уходе за мной, а если помру, то слугам, которые выхаживают меня, отрубить головы и выставить на шестах у ворот усадьбы.

- Какой-то самодур и тиран! Он же сам всё это сотворил! - несколько недоверчиво и шокировано произнесла Акума.

- Он хозяин! Захотел похвалил, захотел наказал! Спрос же со слуг.

- Да и слуги, честно говоря, сами, по твоему рассказу, те ещё недалёкие «нелюди».

- Да нет, как раз таки люди! Жестокие, жадные до чужого горя и несчастья, бесчувственные и безжалостные! Но как только несчастье касается лично их, они моментально из грозных героев превращаются в немощную падаль!

- Не любишь людей, а я ведь тоже человек. Да и вокруг тебя, кругом люди, ты первая кицунэ, которую я встретила, - расстроенно сказала старшая.

- Да Минами, в массе своей не люблю. Встречаются отдельные люди, которые мне нравятся: ты, Хиго Фудзико, а Тори сама я вообще полюбила, замечательный человек, - тихо и грустно добавила девочка, - Была.

- Так что же было дальше? – со смешанными чувствами, от чего-то неловко ощущая себя, спросила Акума, стараясь по скорее уйти от неприятной темы разговора.

- Мне стало так плохо, телом и душой, решила, что хватит этих мучений. Отказалась от еды и воды, чтобы одним разом наказать жадного, бессердечного хозяина и его слуг, умереть. Сначала ещё было немного сил, я сопротивлялась, не давала себя поить и кормить, сжимала челюсти так, что не могли разжать, но силы быстро оставили меня. Я всё чаще и дольше пребывала в беспамятстве. Не знаю сколько прошло после этого времени, но в один момент пришла в себя и обнаружила, что возле меня хлопочет Тори сама. Я не поверила, подумала, что брежу, а она меня уговаривает, так ласково: «попей пожалуйста Огонёк *с яп. мицу ха, не уходи, не умирай, борись, ты сильная».

- Это действительно была она? Неужели её для тебя позвали?

- Да, это была она, говорят, что уговорили господина, мол в бреду, я называла её имя и звала. Так ли это, или нет, не знаю, может быть слухи, у Тори сан я не спрашивала, но выходила меня именно она. Я пошла на поправку, стала очень быстро расти, как в высоту, так и в ширину. Постоянно хотелось есть, и с одеждой беда, я из неё выросла.

- Эм, у тебя вполне не плохая, я бы даже сказала спортивная фигура, и лишнего веса вроде бы как нет. Что ты имела в виду? По поводу ширины, я не поняла, может быть, ты неудачно выразилась?

- Наверное да, просто я была угловатым и нескладным подростком, и стала, внезапно, заметно выше, и как мне Тори сан сказала, гораздо пропорциональнее. Пропорциональнее это…

- Я знаю, что это слово означает, - мягко сказала Минами.

- А по поводу ширины, я имела ввиду плечи, грудь и бёдра. Тело округлилось в нужных местах, и сделалось более, взрослым, женственным. Мне так говорили, - немного покраснев, добавила Акаи.

- Прости меня, я тебя сбила с мысли, продолжишь рассказ?

- Конечно, ничего страшного. После того как Тори сан меня выходила, я старалась не отходить от неё ни на шаг. К нашей радости, от главы клана пришёл приказ, меня назначили личным охранником маленькой госпожи. Я её звала госпожа-хозяйка или Тори сан, а она меня Мицуха «огонёк» лично, с глазу на глаз, и Акаи «рыжая», при посторонних, на людях.

- То есть, наконец-таки, жизнь твоя наладилась, вошла в спокойное и привычное русло?

- На целых полтора года, да. Всё было замечательно, я неотлучно находилась рядом со своей госпожой-хозяйкой. Мы могли спокойно общаться, в месте с ней было весело, она показывала мне как умеет петь и играть на инструментах, вышивание и шитьё, учила меня. Иногда просила ей подпевать и подыгрывать на каком-нибудь инструменте, у меня не очень получалось, но я старалась. Мои попытки её веселили, мне было приятно и радостно.

- А вы всё это время проводили в усадьбе?

- Нет, конечно же. Мы находились то в особняке, то у её родителей, то в загородном поместье. Со служанками ездили в лавки за тканями, украшениями для вышивания, музыкальными инструментами, принадлежностями для письма и рисования. Не сказать, чтобы часто, но и не редко куда-либо выезжали, по одной и той же привычной дороге. Мне была выдана недорогая, поношенная броня, простые мечи, копьё и лук. В лавки, копьё и лук я конечно же не брала, а в переходы брала их. Так как мне выделили коня, повозку с госпожой-хозяйкой и служанками, я везде сопровождала верхом. Когда мне исполнилось 13 лет, я стала взрослой, совершеннолетней. Никаких церемоний не было, просто объявили мне.

- Здесь и сейчас, ты считаешься несовершеннолетней, только в 18 лет станешь взрослой, имей это ввиду, - серьёзным голосом сказала Минами.

- Это как-то непривычно и странно, для меня, целых 18 лет, - задумчиво сказала девочка.

- Чуть раньше совершеннолетие вообще было в 20 лет, возраст снизили лишь недавно.

- Да уж, 18-20 лет, но это же совсем взрослые люди! – воскликнула Акаи.

- Что поделать, привыкай, тут ты ребёнок-подросток. Прости, я снова тебя перебила, что было дальше.

- А дальше, спустя несколько месяцев, Тори сан исполнилось 16 лет, и её стали готовить к церемонии совершеннолетия *с яп. Моги. Проводить церемонию решили в загородном поместье, торжественно, в узком семейном кругу. Все родственники собрались и уже были там, а мы почему-то, всё никак не могли выехать с городского особняка, хотя уже давно были собраны и готовы. Наконец приехал конный самурай и передал послание незамедлительно выдвигаться в путь, что мы и сделали, происходящее казалось странным. Двигались небольшим обозом, пара повозок, запряжённых быком, для госпожи-хозяйки и её служанок, шесть пеших самураев клана для охраны, ну и мы вдвоём с прибывшим воином, на конях, верхом. Когда проделали большую часть пути, на дороге нас догнала большая колонна, мы обозом сошли на обочину, чтобы не мешать, спустились с коней и вместе с пешими самураями, как велит этикет, склонились в поклоне. Во главе колонны, верхом, была свита чиновников и слуг, а в охране большой отряд конных самураев. Дождавшись, когда они проедут и удаляться от нас на приличное расстояние, мы продолжили путь, но внезапно конный отряд вернулся и сходу напал. Лошадей моментально перестреляли под нами, из луков, после просто кружили вокруг обоза, держа в напряжении, потом по команде развернулись и ушли на рысях. Что опять-таки было странно, хотели бы убить, спокойно сделали бы это, нас на охране было слишком мало, мы помешать бы не смогли, только если не на долго задержать. Добравшись до усадьбы, хотели всё рассказать о нападении, но нам не дали, приказав не мешать проведению церемонии. Служанки спешно подготовили Тори сан к обряду: повязали пояс-шлейф, зачернили зубы, сбрили брови и нанесли толстый слой макияжа, дорисовав новые брови, сделали высокую причёску «марумагэ». Но новое, «взрослое» имя, не дали, будущий муж пожелал сам, лично дать его ей. Церемония совершеннолетия госпожи-хозяйки прошла, красиво, торжественно и празднично, все искренне радовались. Только после неё, я не смогла подойти и поздравить Тори сан, воины клана разоружили меня и сопроводили к хозяину. Он сказал мне, что в поместье, у него, был посланник от свиты Токугавы Иэмото, сына 10-го сёгуна Токугава Иэхару, который отправился на соколиную охоту. Когда свита проезжала по дороге мимо обоза, произошла небольшая стычка, из-за рослого рыжего самурая, который нарушил правила этикета, традиций, воспитания и проявил неуважение к высокой особе. В следствии чего, конь под наследником испугался, понёс его, Иэмото упал и погиб. Кроме меня, у господина, других рыжих, высоких, нерадивых, бесполезных слуг нет, и это полностью моя вина. Поэтому меня посадят под замок, чтобы не мешала праздновать, и не омрачала своим присутствием праздник, после которого хозяин решит мою дальнейшую судьбу.

- Эм, вот это да! В истории есть версия, что это убийство, спланированное главой боковой ветви Хитоцубаси Харусада, чтобы поставить сёгуном своего сына Иэнари. Который в итоге стал 11 сёгуном, и правил дольше всех из Токугава, целых 50 лет! Удивительная безжалостность и коварство, лицемерие и двуличность! Значит правда, а ты присутствовала при исторических событиях! – сказала взбудораженная и от этого раскрасневшаяся, сверкающая глазами Акума.

- Я не только присутствовала, но и явилась участником, этого исторического фарса, разлучившего меня с любимой хозяйкой, - грустно и тоскливо ответила Акаи.

- Извини меня пожалуйста, я задела твои чувства, это очень некрасиво и бестактно с моей стороны. Просто ты рассказываешь невероятные для меня вещи, и я не смогла сдержаться, прости.

- Я понимаю, теперь это история. Я до расскажу, тем более осталось не много. Меня заперли в комнате и выставили вооружённую охрану, никого ко мне не подпускали. Только одна и та же служанка, в сопровождении самурая, молча приносила еду и питьё. Она же приносила ведро с крышкой, ходить по нужде, а также немного воды для обтирания, с небольшой тряпкой, чтобы я не запаршивела. Примерно через полторы недели, меня под охраной воинов снова привели к хозяину.

Господин выглядел довольным, он сообщил, что договорился с дворцовыми чиновниками, передать им под суд меня, после свадьбы своей внучки. Сказал, что Тори сан очень хотела, чтобы я сопровождала её на свадьбу. Хозяин предложил выбор, соглашаюсь дать клятву не сопротивляться, не пытаться сбежать и радую свою госпожу-хозяйку. Отказываюсь, и меня немедленно передают под суд, ещё больше опечалив Тори сан, перед важным для неё событием.

- Я так понимаю, что ты согласилась?

- Да, хоть так побыть немного подольше, рядом с любимой госпожой-хозяйкой. Меня отвели в баню, там была подготовлена офуро *с яп. бочка с горячей водой, служанки помогли умыться, грязную одежду забрали, дали новые фундоси *с яп. набедренная повязка и халат, после чего отвели обратно в комнату.

- Тебя так и сопровождала вооружённая охрана?

- Да, постоянно и везде. На следующий день, мне дали новый, нарядный камисэ *с яп. платье под доспех, праздничную броню, мечи, копьё и сасимоно *с яп. небольшой флаг, носимый на спине самурайского доспеха, с гербом сёгуна Токугава, «аои-мон» - три листа растения копытень в круге. Пришёл помощник господина, и подробно рассказал, что мне надо будет делать: передать свадебные свитки, представить членов семьи, ни в коем случае не пытаться каким-либо образом сорвать свадьбу, и не подходить к Тори сан, не стремиться с ней заговорить. Когда он ушёл, зашли уже знакомые служанки, помогли мне облачиться в доспех, а позже дали команду и свадебная процессия выдвинулась из усадьбы.

- А где ты была? Ты видела Тори сан?

- Я была во главе колонны, шла по ставшей уже привычной дороге. Следом шли пешие самураи, за ними празднично разукрашенные повозки, их было много, со слугами и служанками, музыкантами, господином, членами семьи, невесты, сопровождали конные воины, большая получилась свадебная процессия. Тори сама, я так и не увидела, даже мельком. Попыталась учуять, чтобы понять, хотя бы, в какой повозке, но так и не смогла.

- А что за жених, за которого выдавали Тори сан? Из какого он клана, семьи?

- Я не знаю, мне же никто не сказал. Возможно, надо было постараться вслушаться, слуги любят сплетничать и болтать, может быть, услышала бы фамилию, или клан, но я этого не сделала, была подавлена. Мне было горько и обидно, что у меня отняли даже шанс, попрощаться с любимой хозяйкой. Ведь после свадебной церемонии, меня ждал суд и казнь. Единственное желание было провалиться сквозь землю, - Акаи зло и мрачно ухмыльнулась, - Как говориться «бойся своих желаний, они имеют свойство исполняться».

- Ты провалилась сквозь землю?! – воскликнула изумлённо Минами, у которой брови от удивления полезли на лоб.

- Нет, вряд ли, меня как будто бы сдуло порывом ветра с дороги. Внезапное чувство полёта, и оказалось, что я скатилась со склона, в вашем мире.

- Времени Акаи тян. Префектуры Осака, Икеда. А где ты находилась на момент переноса?

- Равнина Канто, пригород Эдо.

- Мда, и пространстве, грустная история Огонёк.

- Никогда больше не называй меня так! Пожалуйста!

Глава 5. Принятие решения.

ГЛАВА 5. Принятие решения.

Они вернулись в палату, Минами разбирала сумки, показывая, что она принесла, и объясняя для чего эти вещи нужны. Кимура болтала без умолку, комментируя, ей было весело. Минами взяла комплект нижнего белья, шампунь, и позвала Акаи в санузел. Аккуратно придерживая девочку, помогла снять пижаму, посмотрела на неё и замерла, потрясённая увиденным. На правой ноге и левой руке, не закрытых гипсом, были обширные синяки, фиолетово-красные, по краям отдающие в желтизну. На торсе, спереди, синяк начинался под грудью и шёл до пояса, в ширину до пупка, багрово-красный, под правой рукой на рёбрах, расходясь фиолетово-синим, к краю отдающий чернотой. Минами заглянула через плечо девочки, на спине была таже ужасная картина, синяк шёл из-под правой руки, от лопатки до ягодицы, немного заходя на неё, и в ширину почти до позвоночника. Она отступила на пол шага и в смятении взялась за голову.

Акаи с беспокойством на неё посмотрела:

- Минами сан, с тобой всё в порядке? Что случилось?

- Нет, не в порядке! Я же спрашивала про твои травмы у лечащего врача, он мне подробно всё описал. Акаи чан, мне так перед тобой неудобно и стыдно, тебе, наверное, очень больно, ты еле ходишь, а я, дура, заставляю тебя постоянно двигаться. Нормально не можешь, не согнуться, ни разогнуться, такие кровоподтёки на теле, особенно страшный, огромный синяк на рёбрах, вид просто кошмарный. А я была так не внимательна к тебе, мне так неловко, простишь ли ты меня за это? – спросила стыдливо раскрасневшаяся и растерянная старшая.

- Минами сан, прекрати пожалуйста, ты ни в чём не виновата, всё хорошо, не переживай.

Акума усадила девочку на пластиковый стул, который был в душе. Благо там же были больничные полотенца, намочив водой одно из них, бережно её обтёрла, постаравшись не замочить гипс. Потом попросила Акаи держаться за неё здоровой рукой, и наклонив её немного назад, заботливо помыла голову, стараясь не потревожить рану на лбу. Вытерла волосы и посушила их феном, обратно заплела их в косу. Если с низом всё прошло достаточно быстро, она ловко помогла одеть на девочку нижнее бельё и пижамные штаны, то вот с верхом пришлось помучиться. Минами боясь сделать больно, потревожив травмированные, либо руку, либо рёбра, хлопчатобумажный топ, с широкой проймой для головы, одевала очень аккуратно и медленно. Верх пижамы был распашной, как кимоно, его, на Акаи, она одела просто и легко. Про себя она сделала заметку, купить и принести девочке: тапочки для душа, мягкую губку для тела, полотенца, заколки, резинки для волос и запасную пижаму.

Всё это время, пока находились в санузле, слышали, что в палату кто-то приходил, разговаривал, ругался и ушёл, до того, как они успели выйти из душа. На кровати лежала мрачная, молчаливая и насупившаяся Кимура, они удивлённо переглянулись.

- Так болтушка, что случилось? – спросила Минами.

- Родители приходили, сказали, что я совсем распустилась и плохо себя веду. Мы поругались, и они по обещали меня наказать.

- И как же они тебя накажут?

- Станут реже заходить и меньше покупать разной всячины, шоколадок, сока и прочие вкусняшки.

- Страшное наказание, - усмехнулась Минами.

- А ещё не оплатят мобильный интернет, чтобы в телефоне не торчала, а в нём и так деньги почти закончились. Я же со скуки на стену полезу, а вы ещё насмехаетесь, - обиженно насупилась и отвернулась от них Кимура.

Минами помогла Акаи сесть на кровать, достала из сумки планшет, начала учить, пояснять и показывать, как им пользоваться, как заряжать. Объяснила, что принесла его ей для изучения окружающего мира, чтобы на любые вопросы она смогла найти ответы, и будет очень хорошо, если та как можно больше узнает и поймёт. В тоже время предупредила, чтобы девочка, на развлечения, не тратила много времени, и не засиживалась с планшетом, не портила себе зрение.

Стала прощаться:

- Акаи чан, Кимура чан, я ухожу, меня не будет два дня, буду на работе, но потом приду и принесу вам мороженого.

- Правда принесёте?! – оживилась Кимура.

- Обещаю, много и разного. Тут рядом с больницей, очень вкусное мороженное продаётся. Да, помоги пожалуйста Акаи чан с планшетом, если возникнут какие-то вопросы. Когда придёт санитарка, скажи, будь добра, что у неё уже есть нижнее бельё, и средства личной гигиены. Чтобы помогла, наверняка твоя соседка будет стесняться и молчать.

- Хорошо, я тоже обещаю, - радостно ответила Кимура.

Минами снова заехала за покупками в небольшой торговый центр около дома, докупить недостающих вещей для Акаи, «входит в привычку», усмехнулась она.

Весь вечер, пока ужинала, умывалась, собирала вещи, на работу, Минами думала о себе и своём поведении. Раньше она ни о ком особо не беспокоилась и не заботилась. Нет, она не была эгоисткой, брезгливой или злой, просто до сих пор не доводилось. У неё никогда не было домашних питомцев, даже аквариумных рыбок, не говоря уж о чём-либо крупнее, мать запрещала. Отца она почему-то плохо помнила, он рано ушёл из семьи, со слов матери, тот был негодяем и решение о разводе было его инициативой. Тем не менее, воспоминания о нём были положительные, Минами всегда с теплотой думала об отце, и это он всегда заботился о ней. Матери же она помогала из чувства долга, та всегда, чтобы дочь не делала, оставалась недовольной, поэтому Минами даже лёгкого удовлетворения не испытывала от выполнения домашних дел. Первой любви, так и не случилось, любимого мужчину, о котором хотелось бы заботиться, так и не встретила. Детей, чтобы окружить их теплотой и лаской, у неё не было, да и не очень-то она их понимала и любила.

Поэтому Минами тревожили и беспокоили собственные чувства. Она так естественно стала помогать, заботиться, сочувствовать и сопереживать этой девочке, что это вызвало у неё сильную растерянность. Более того, ей самой было приятно помогать и ухаживать за ней. Неужели к 30-ти годам вдруг проснулся материнский инстинкт, но ведь она к Акаи относится не как к дочери. А как к кому? Как к младшей сестре? Неуверенна. Но как к близкому и чем-то родному человеку точно. Минами так же осознавала, что ей ужасно не хочется, чтобы девочка-кицунэ попала в детский дом. Но разве она может решиться на такой ответственный шаг, взять её к себе? И что она дальше будет делать с ней, как воспитывать, жить? Сама она очень сомневалась в своём решении, предвзята, надо у кого-то спросить совета. На работе спрашивать не очень-то хочется, лишние слухи, это неприятно. Довериться напарнице Каваи Айко? Вроде бы хороший человек, но не кажется серьёзной, да и молоденькая ещё, не факт, что есть какое-либо понимание в столь деликатном деле. Остаётся мать. Только поймёт ли, воспримет ли её ощущения и эмоции, тревоги и сомнения, даст верный совет? Минами решила договориться с ней о встрече, в выходной после смены, спокойно посоветоваться, всё обсудить, потом только ехать в больницу.

На работе, перед сменой, подошла к шефу, и доложила, что ездила в больницу, по делу о падении с высоты. Выяснила что, неустановленное лицо, девочка-подросток, описала приметы и травмы, данные, которые удалось узнать. Рассказала, что с девочкой установила контакт, и та охотно с ней общается, в случае налаживания диалога с потерпевшей готова помогать. После этого, зашла к детективам, и поделилась информацией с ними. Заступила вместе с Каваи на службу, в автопатруль.

До обеда время пролетело быстро, позвонила матери, и хоть надеялась быстро договориться, о встрече с ней, по общаться кратко, тем не менее, за разговором, с телефоном в руках просидела почти весь обеденный перерыв. Мать проявила удивительный интерес к предстоящей беседе, и вцепилась в неё мёртвой хваткой, пытаясь вытянуть детали, напоминая матёрого следователя. С трудом отбившись от вопросов, сбросив вызов, Минами со лба вытерла выступивший пот, настроение стремительно портилось. Идея посоветоваться с матерью, стала казаться безумством. В голове крутилась навязчивая мысль, при встрече с ней соврать, о теме разговора. И о чём же тогда говорить? Беда была в том, что врать, она с детства не очень-то умела. Будет только гораздо хуже, если она попытается обмануть или умолчать.

До вечера время тянулось медленно, одолевали мысли по поводу девочки, её возможного удочерения или опекунства, как она решилась на это, несомненно серьёзный и ключевой шаг в её жизни. Беспокойство о девочке, и досады на саму себя, за то, что не догадалась для связи взять номер телефона лечащего врача, и соседки Кимуры. Раздражение и злость на собственную дурость и торопливость, ну зачем она решила обратиться к матери. Все эти мысли, как она не старалась о них не думать, шли по кругу, отвлекали от службы, заставляли нервничать и уставать, от этого разболелась голова. Напарница, естественно, заметила её состояние, попыталась поднять настроение, шутками и всячески поддерживая Минами, но ближе к концу смены, всё чаще смотрела с беспокойством на неё. Чувствовалось, что она собирается начать «серьёзный разговор» с ней. Минами точно к нему не была готова, поэтому постаралась собраться и взбодриться.

После смены, дома, когда поужинала, последние силы оставили её, почувствовала себя совсем разбитой, с трудом умылась и легла спать. Спала ночью беспокойно, часто просыпалась. Под утро приснился какой-то жуткий, выматывающий кошмар, который тут же забылся, когда проснулась, оставив только неприятные ощущения о себе. До подъёма по будильнику время ещё было, она поняла, что не уснёт. Вспомнила девочку, её историю, характер, стойкость, и то, что она осталась одна, в этом времени и окружении. Ей стало ужасно жалко Акаи, было невыносимо стыдно за своё малодушие, она твёрдо решила помочь, защитить, взять к себе девочку. И это решение успокоило её, она спокойно собралась и пошла на работу.

Смена была тяжёлая, думать о чём-либо постороннем было некогда, зато время пролетело быстро. Вечером позвонил шеф и уточнил, по поводу помощи в диалоге с девочкой, Минами подтвердила договорённость. Оказалось, что помощь требуется детективам и подростковому психиатру, они хотели бы побеседовать с девочкой, и провести диагностику её психического состояния. Просили договориться на встречу в больнице уже завтра, и номер её телефона для связи. Ну вот, подумала она, а я вчера целый день переживала, события сами идут своим чередом, значит так оно и должно быть. После смены зашла в небольшой кондитерский магазин, и купила коробку кремовых пирожных, мягких и нежных, которые любила мать. Поужинала, умылась и легла на футон *с яп. матрас, настроение было хорошее, если всё идёт как должно быть, то всё у неё получиться. Завтра будет удачный день и всё пройдёт как запланировано, у Акаи тоже должно быть всё хорошо, зря она переживала. С утра настроение было отличное, встала, позавтракала, собрала вещи для девочки в больницу, взяла пирожные для матери, быстро добралась до её дома и позвонила в двери.

- Здравствуй мама, - улыбаясь сказала Минами и вежливо поклонилась.

- Здравствуй моя маленькая, заходи, - разулыбалась мама, внимательно глядя на неё, - Я смотрю у кого-то с утра хорошее настроение.

- Да мам.

- У тебя большая сумка. Куда-то собралась?

- Да, я не на долго, мне надо будет по работе кое-куда забежать. А я тебе пирожных принесла, твоих любимых.

- Я сейчас поставлю чай, мой руки и иди за стол.

Минами помыла руки и быстро села за стол, поставив тарелочки и разложив на них пирожные, стала наблюдать за тем, как хозяйничает мать. В свои 52 года она выглядела достаточно молодо и свежо. Минами на неё не очень была похожа, точнее наоборот, совсем не похожа. Рост у мамы был средний, среднее телосложение, слегка полноватая, не толстая, дама немного в теле. Крупная грудь, круглое приятное лицо, светлая кожа, густые пышные волосы до плеч. Эдакая показательная домохозяйка, с доброй улыбкой, но с очень тяжёлым характером, и не менее тяжёлой рукой. Минами же напротив, была высокая, худая и жилистая, смуглая, с небольшой грудью, мужской фигурой. С овальным вытянутым лицом, короткой причёской каре, строгая, вспыльчивая, но в то же время добрая и мягкая.

Наконец мать расставила чашки с блюдцами, разлила чай, села напротив, с заинтересованным лицом и улыбкой: - Приятного нам аппетита, ты просила у меня совета, рассказывай. Кто он?

Минами немного нахмурилась, но продолжала радостно улыбаться: - Не поняла, лучше расскажу по порядку. Я была в смятении, мне нужен был совет, но за эти дни твёрдо приняла решение, пришла как договаривались к тебе. В больнице лежит девочка, её зовут Акаи, ей 13 лет, она упала со склона горы, побилась конечно, но ничего серьёзного, всё пройдёт. У неё была тяжёлая и несправедливая к ней жизнь, она одна. Девочка очень добрая, спокойная, умненькая и хорошая, высокая, стройная, яркая, - Акума перевела дух, - Я за ней ухаживаю в больнице, хочется её защитить, она мне очень понравилась! Я хочу взять её себе!

Улыбка плавно сошла с лица матери, и оно приобрело грозное выражение: - Ты надо мной издеваешься? Какая девочка? Я думала ты наконец нашла мужчину! Что значит взять, она хомяк что ли?

Минами тоже перестала улыбаться и рассердилась: - Какой хомяк, ты о чём? Она ребёнок, я хочу удочерить её!

- Ты с ума сошла? Ты знаешь кто она, что она? Ты умеешь воспитывать детей, опыт есть? Ты и так перестарка, не разу замужем не была! Кто тебя такую с ребёнком в жёны возьмёт? У меня ощущение, что это не она, а ты со склона свалилась, на голову! Ещё работа твоя, мужланка! – она перестала ругаться и подозрительно прищурилась, - Постой, 13 лет, красивенькая. Скажи-ка мне дочь, а ты часом не «из этих», по телевизору которых показывают. Как их, «лесби» что ли?

- Мать, это ты с ума сошла! Что ты говоришь? Она ребёнок, подросток, нравится мне как человек, а ты гадости говоришь?

- Слушай меня внимательно, я против, и говорю тебе нет! Ты не удочеришь её! Слышишь? Если ты подашь документы, то помни, я старшая в семье и подам заявление, на аннулирование удочерения!

- Я приняла решение и возьму её к себе! Я надеялась на поддержку, а не на оскорбления! – Минами завелась и раскраснелась, - Мне надо идти, до свидания мама!

- Пирожные свои забери, вся в отца, такая же непочтительная, самовольная дрянь!

- Выкинь их в ведро! – проорала Минами, схватила сумку и хлопнув дверью вышла на улицу. По дороге к больнице позвонил детектив, коротко сказал, что они в больнице, есть трудности, попросил поторопиться и положил трубку. Минами закрыла глаза и устало потёрла лоб, да уж, день начался хорошо и по плану.

Добравшись до больницы, она сразу же поднялась на этаж. Ещё не доходя до места, услышала гневные крики. Из дверей палат, в коридор, выглядывали любопытные пациенты, перешёптывались, некоторые снимали на камеру телефона происходящее. У входа в палату Акаи и Кимуры, перегораживая дверной проём, находилась невысокая, коренастая и широкая, пожилая медсестра. С короткими седыми волосами, морщинистым лицом, на котором застыло суровое выражение и выделялись цепкие живые глаза. По позе, упёртым в бока рукам и боевому настрою, было понятно, что в палату она никого не пропустит. В коридоре, растерянно на всё это глядя, стояла среднего возраста женщина. Стройная, нормального роста, одетая в пиджачную пару: юбка, пиджак, блузка, на груди бейдж, под мышкой зажата папка. Миловидное лицо, короткие волосы, забранные в маленький хвостик, очки в тонкой оправе, судя по всему, это была подростковый психиатр. Дальше по коридору была тройка людей, из которых два детективы, оттеснившие от палаты, удерживали на месте крупного, грузного мужчину, среднего роста, с мощными руками, большой лысой головой. На лице у него, с левой стороны, от массивного носа, до мясистого уха, шла разбухая ровная красная полоса. Ухо было опухшее и ободранное, кровило, от скулы припухлость потихоньку переходила на глаз, было ясно, что будет фингал. С носа текла кровь по верхней губе, с двух сторон, к подбородку и оттуда капала на пол, тяжёлыми каплями. Что-то попадало и на грудь, от чего на светлой кофте, сверху, расползлось тёмное пятно, в районе выпирающего живота. Он то и производил весь этот шум, сыпал проклятиями и оскорблениями. Время от времени истерически выкрикивал: - Она меня ударила, эта поганая девка меня ударила.

Минами перекрывая вопли, громким командным голосом сказала: - Я офицер полиции Акума, прекратить крики немедленно, вы находитесь в общественном месте, в больнице!

Мужчина так и не прекратил, продолжая выкрикивать: - Поганая гайдзин *с яп. чужак, чужачка, она посмела меня ударить.

Внезапно за её спиной раздалось: - Здравствуйте Акума сан.

Минами резко развернулась, занося для удара кулак, за спиной оказался лечащий врач, который зажмурился и вскинул для защиты руки. Она повернула голову в сторону дебошира, скидывая нервное напряжение и страх проорала: - Тишина, я сказала! – в этот раз всё получилось, все затихли, - Здравствуйте Охаяси сан, извините меня пожалуйста, неудачная у вас привычка, тихо подкрадываться со спины, особенно в такой ситуации.

- Это вы меня простите, напугал вас, - ответил он.

- Что у вас тут происходит, можете рассказать?

Охаяси выглянул из-за неё, окидывая помещение и людей взглядом: - К сожалению нет, я не знаю, что здесь происходит, сам прибежал на грохот и крики. Вообще то дежурство у меня закончилось, и я должен был бы уже идти домой, как и медсестра Хиго сан. Недоразумение у нас произошло ночью, ближе к утру.

- Что за недоразумение, что у вас случилось ночью? – спросила Минами.

- Кимура сан внезапно устроила истерику, пришлось её срочно переводить в другую палату, - несколько рассеянно и немного устало ответил врач.

- Так, сейчас придётся разбираться и всех опрашивать. Охаяси сан, мне нужен ваш номер телефона для связи и помощь, показать палату, где сейчас находится Кимура сан, после чего не смею вас задерживать. Добрый день госпожа Хиго Фудзико, - обратилась Минами к медсестре, - Много о вас хорошего слышала, жаль, что знакомиться приходиться в таких обстоятельствах и так нескладно. Я надеюсь, что девочка не пострадала?

- Здравствуйте госпожа полицейская. Нет, она не пострадала, я успела выставить из палаты этого хулигана и грубияна, - мотнула она головой в сторону задержанного мужчины.

- Замечательно Хиго сан! Я прошу вас ещё немного так постоять, пока не прибудет наряд полиции. К сожалению, вам придётся задержаться, нам нужно будет вас опросить.

- Ничего страшного, я всё понимаю, если нужно, задержусь.

Минами обратилась к детективам: - Коллеги, будьте добры, проводите дебошира в холл, пусть там посидит. Сейчас вызову в помощь патрульных, а я пока разберусь в ситуации, опрошу очевидцев. Охаяси сан, - обратилась она к врачу, - поможете организовать медицинскую помощь нашему хулигану?

- Хорошо Акума сан, обязательно помогу, - ответил он.

Минами достала телефон и позвонила в полицейский участок, коротко описав ситуацию, и вызвав подмогу. После чего обратилась к подростковому психиатру: - Добрый день, извините. Как я могу к вам обращаться?

- Фуджита Накамура, Акума сан.

- Фуджита сэнсэй, мне понадобиться ваша помощь. В вашем присутствии надо будет опросить девочек. Ваше мнение и заключение, как специалиста, тоже важно. Вы поможете?

- Да, раз уж я здесь, и так сложилось, то конечно помогу.

- Я сначала загляну к этой девочке, буквально на минуту. Мне надо убедиться, что она готова с нами общаться. Я боюсь, что после такого стресса, она может совсем замкнуться.

- Да, пожалуйста, - ответила психиатр.

- Хиго сан, пропустите меня пожалуйста. Не волнуйтесь за девочку, я сама за неё сильно переживаю, - сказала Акума.

Минами зашла в палату, в ней наблюдался небольшой погром, капли крови на полу, в которые кто-то наступил, поэтому на нём виднелись неполные отпечатки подошвы обуви, так же лежали пластиковые обломки костыля. Кровать соседки Кимуры была сдвинута к окну, с неё свалилось постельное бельё, штора-ширма, свисающая с направляющей на потолке, частично была сорвана, у лампы на гибкой ножке был помят плафон, а лампочка разбита. Акаи, полусидящая на кровати, крепко сжимала левой рукой остатки костыля-помятую алюминиевую трубку. В волосах и на постельном белье, блестели мелкие стеклянные осколки, от разбитой лампочки. Выражение лица у неё было спокойное и невозмутимое, но она чувствовала, что девочка смущена и расстроена.

- Привет Акаи. Как ты? Не пострадала? – Минами к тумбочке поставила сумку, - Я тут ещё немного вещей тебе принесла, - обойдя кровать, присела рядом, аккуратно за плечи помогла девочке сесть и прижала к себе, стала гладить по голове, осторожно стряхивая с них осколки, - Не волнуйся, когда я рядом, никому не дам тебя обидеть. Ну что же ты молчишь?

- Минами, всё хорошо. Прости меня, я притягиваю к себе неудачу, устала из-за этого. От меня одна морока и беспокойство для тебя. Для всех, наверное, было бы лучше, если бы я погибла.

- Не говори так! Слышишь? Ты очень хорошая! Я хочу взять тебя к себе, буду защищать и ухаживать за тобой, не хочу, чтобы ты больше страдала или переживала из-за всяких неприятностей! Хорошо?

- Минами, я …

- Так, отставить хандру! Я не услышала твой ответ! Хорошо?

- Да Минами, я согласна, хорошо.

- А теперь коротко расскажи мне что случилось.

- Я проснулась ранним утром, спать не хотелось, включила планшет и стала смотреть аниме. Прости меня, ты дала мне его для обучения, а я ослушалась тебя, - расстроено сказала Акаи.

- Ничего, в смысле плохо, конечно, но ничего страшного. Что было дальше?

- Я не заметила, как проснулась Кимура чан, не знаю, что её разбудило. Звук был включен очень тихо, у меня хороший, чуткий слух. Она посмотрела на меня и перепугалась, начала громко кричать, что я демон, ведьма и другие разные слова. Из её воплей я поняла, что напугали Кимуру чан, мои светящиеся глаза.

- У тебя светятся глаза? – удивилась Минами.

- Да, в темноте, как у любых ночных животных и хищников.

- Мда, беда, а иллюзией ты можешь их скрыть, как свои ушки?

- Не знаю, ни разу не пробовала, - скромно ответила Акаи.

- Медперсонал ничего не заметил?

- Нет, они прибежали, свет включили, Кимура чан орала и просила забрать её из палаты. Они её куда-то с вещами спешно перевезли.

- А этот разгром кто учинил?

- Недавно крупный, лысый человек ворвался в палату. Кричал и оскорблял меня, из его воплей я поняла, что это отец Кимуры чан.

- Отец, вот оно как, вот же ж она, - Минами с трудом сдержала ругательства, - Дальше, что было?

- Пришли двое молодых мужчин, один разговаривал с тобой по телефону, второй успокаивал отца Кимуры чан. Зашла госпожа Хиго Фудзико, и тот сорвался на меня с кулаками, я ударила его на отмашь костылём по голове, он упал. Буквально сразу же вскочил, но Хиго сан схватила его за шиворот и ловко вытолкнула из палаты. Я не хотела, мне пришлось защищаться.

- Ясно, я сейчас зайду с женщиной врачом, ты будешь отвечать на мои вопросы. И прошу тебя, про твоё прошлое, то, что ты кицунэ, у тебя светятся глаза, ни слова, строго, между нами. А Кимура чан, просто испугалась света и теней, падающих на твоё лицо с планшета.

- Поняла Минами, - согласно кивнула девочка.

- Да, и ещё, постарайся без меня, пока, ни с кем не говорить, если только с медсестрой, и то осторожно.

Она вышла в коридор и позвала врача, Фуджиту Накамуру. В её присутствии быстро опросила девочку, записывая всё на листы бумаги, которые попросила у врача. Акаи отложила остатки костыля, и всё это время старалась держатся рукой за Минами, было заметно что, в присутствии постороннего человека, подросткового психиатра, она чувствует себя неуверенно и говорить ей неловко. Вышли из палаты и Акума опросила медсестру Хиго Фудзико. Она так же записала её номер телефона, искренне поблагодарила за то, что та присматривает за девочкой, и защищает её. После чего, вежливо попросила, идти отдыхать домой. Минами позвала Охаяси Ямато, чтобы он проводил их до палаты, туда, где теперь находится Кимура. По дороге, в коридоре, встретили наряд полиции. Она передал им информацию, и напомнила, чтобы задержанного освидетельствовали в приёмном отделении больницы, на состояние опьянения. Объяснила, что закончит с опросами, заберёт заявления и приедет в полицейский участок, для дальнейшей работы с бумагами и их оформлением. Попросила передать детективам в какой палате они будут находится, если те, вдруг, пожелают присоединиться, позвонили и предупредили её, по поводу своих дальнейших планах и действиях.

Пройдя один переход по коридору, и завернув один раз, они дошли до места, палата оказалась почти в противоположном конце травматологического отделения. Помещение палаты было значительно крупнее, рассчитанное на шесть человек, санузла было два, слева и справа от входа, на против него большое окно, больничные кровати, по три с каждой стороны, напротив друг друга. Между кроватями, на потолке, так же были направляющие, к которым крепились шторы-ширмы, в проходах небольшие стульчики, прикроватные тумбочки были попроще, без верхней секции, светильники в виде небольшого ночника в изголовье. Палата была для взрослых, неполная, всего три пациентки, женщины среднего возраста, примерно от 30 до 40 лет, четвёртой же и была, их виновница переполоха.

- Охаяси сан, спасибо что проводили нас, благодарю за помощь, больше не смею вас задерживать, и тратить ваше время, - сказала Минами.

- Я могу остаться при опросе своей пациентки? – спросил он.

- Если хотите, то пожалуйста, - она обратилась к присутствующим, - Здравствуйте дамы. Я офицер полиции Акума, это лечащий врач Охаяси сан, подростковый психиатр Фуджита сан. Мы пришли опросить эту девочку-подростка, - вежливо поклонилась она.

Женщины поздоровались в ответ, а Кимура вызывающе бросила: - Что, прибежали защищать это чудовище, этого монстра?

- Кимура сан, вижу, что воспитанием твоим родители так и не занялись, вежливости ты так и не научилась. Не хочешь с нами поздороваться?

- Нет, не хочу! И что вы мне сделаете? Думаете я вас боюсь? Это вам надо меня опросить, чтобы выгородить «эту, чудовище». Вам придётся постараться, давайте, поуговаривайте меня, - нагло и вызывающе ухмыльнулась она.

Голос Минами стал ледяным, а взгляд жестоким и холодным: - Если ты этого желаешь, то пожалуйста. Во-первых, я всех опрашиваю и составляю материал. От того, как я его составлю, зависит какое наказание будет грозить твоему отцу, ты его крепко подставила. Обязательные работы, штраф, возмещение материального и морального ущерба, или же, уголовное наказание и возмещение ущерба. Во-вторых, поскольку я составляю материал, все дела, связанные с обвинением и защитой, спорные вопросы, будут решаться с моим участием, как и общение с защитником господина Кимуры и госпожой Кимурой, твоей матерью. Как ты думаешь, кто им будет рассказывать о твоей роли и участии в этом «происшествии». Охаяси сан, - повернулась она к врачу, и увидела, что он находится в замешательстве, а соседки по палате слушают с жадным любопытством и интересом, - Какая причина указана при получении травмы вашей пациенткой?

- Каталась и неудачно упала с велосипеда, Акума сан.

- Спасибо Охаяси сан, - она обратно повернулась к бледной и перепуганной Кимуре, - В-третьих, я схожу в школу, в которой ты учишься, и выясню, как ты ведёшь себя там, как общаешься с одноклассниками и сверстниками, и какое о тебе мнение в коллективе. Что-то мне подсказывает что, судя по всему, «велосипед» тебя сбивший, был не один.

- Я упала, - еле выдавила из себя Кимура, - Честно.

- В-четвёртых, мне так кажется, после посещения школы, у меня появится возможность поставить тебя на учёт в полицию. Ошибёшься ещё раз, и после этого, тобой займётся центр по делам несовершеннолетних *в яп. исправительное учреждение для несовершеннолетних. В-пятых, - всё так же холодно и монотонно продолжила Минами, - Кроме тебя, осталось только опросить твоего отца, господина Кимуру, в полицейском участке. У меня, по этому происшествию, достаточно информации, хватает свидетелей, ты имеешь законное право молчать и ничего не говорить. Ты же ведь отказываешься, я правильно тебя поняла?

- Нет, вы меня просто не так поняли, я готова с вами общаться, - ответила торопливо и жалобно Кимура.

- Я буду тебе задавать вопросы, ты на них отвечать, коротко и правдиво. Согласна?

- Да, - она кивнула головой.

- Ты проснулась ночью, под утро, и увидела Акаи чан, которая, полулёжа на кровати, смотрела что-то на планшете?

- Да, верно.

- Планшет был на ней, она придерживала его рукой? Заметила, что ты проснулась и повернула голову в твою сторону?

- Да, на животе был планшет, держала левой рукой.

- В палате было темно или светло?

- Полумрак.

- Что тебя испугало? Почему ты начала кричать?

- У неё было очень страшное лицо, глаза светились красным светом, ярко! Она не человек, ведьма или демон! Я очень испугалась, поэтому закричала!

- Пришёл врач и медперсонал, включили свет. У неё всё так же было страшное лицо? Светились глаза?

- Дааа… - Кимура посмотрела на Охаяси Ямато, который присутствовал при описываемых событиях, - Нет, не светились. Но мне было очень страшно! Вы не понимаете?!

- Тебе не пришло в голову что, всё это могло показаться спросонья? От света с планшета могли быть тени и страшно подсвечиваться лицо, а глаза отражать свет с экрана.

- Эээ… нет, не приходило, - не очень уверено ответила она.

- Акаи чан каким-либо образом угрожала тебе? Какие-то агрессивные движения, возможно, мимикой, выражением лица? Заговорила с тобой и начала угрожать словесно?

- Нуу, ээ, нет, - насупилась она, глядя на лечащего врача.

- То есть она молча сидела и смотрела на тебя? – спросила Минами, внимательно глядя на Кимуру.

- Да, всё верно.

- Тебя перевели в эту палату с вещами. Как вела себя Акаи чан? Что-то делала или так и продолжала молча сидеть?

- Ничего не делала! – сердито пробурчала Кимура.

- Это неправда, Акума сан, девочка пыталась помочь, в том числе собрать вещи. Мы попросили её не мешать, в палате было тесно, да и Кимура сан пугалась, сторонилась от неё, - вмешался в разговор Охаяси.

- Когда ты позвонила отцу? Ты только ему звонила или кому-то ещё? – продолжила спрашивать Минами.

- Утром маме, потом отцу. Она собиралась на работу, сказала, чтобы я не говорила ерунды. А папа был выходной, он приехал.

- Что ты ему сказала? Почему он пошёл в палату и набросился на твою соседку, Акаи чан?

- Ничего, я просто пожаловалась и всё, - упрямо ответила она.

Раздались раздражённые возгласы, женщины зашумели: - Госпожа полицейская, она врёт, столько гадостей вылила на девочку. Якобы чужачка издевалась и изводила её, оскорбляла и обижала. Она обозлила и завела своего отца, уговорила пойти и поколотить сопалатницу, наказать её.

- Зачем ты это сделала Кимура сан? – та подавлено молчала, женщины возмущённо пыхтели, - Ответь мне, и мы закончим на этом.

Кимура пошла красными пятнами и внезапно закричала: - Потому что она высокомерная дрянь! Чужачка смотрела на меня как на дуру! Считала, что она выше, чем я, вся такая из себя хорошая, её поганое снисхождение! Даже слово не снизошла мне сказать, ненавижу! – она замолчала, тяжело дыша.

- Знаешь, девочка, которая тяжело пострадала, возможно из-за шока у неё психологическая травма, ей очень сложно с кем-либо говорить. Ничего не сделала тебе плохого, наоборот старалась тебе помогать, хотя сама еле двигается. Ты из-за своей зависти и злобы натравила на неё громилу отца, просто подумай, кто из вас монстр, внутри которого демоны.

Минами попрощалась и вышла из палаты: - Охаяси сан, Фуджита сан, огромное вам спасибо за помощь. Контактами мы обменялись, при необходимости с вами свяжемся, а сейчас, к сожалению, мне надо ехать в полицейский участок, впереди предстоит ещё много работы.

- До свидания Акума сан, приятно было с вами поработать, - хором попрощались врачи.

Минами позвонила детективам, те взяли у заведующего отделением заявление, об нанесённом материальном ущербе, спустились вниз, сели в автомобиль, и собирались уже уехать. Она попросила их подождать, чтобы забрать её с собой. Зашла к Акаи, разобрала сумку, и по обещала обязательно зайти завтра, так как сегодня, к сожалению, у неё очень много дел, тепло попрощалась с ней.

Минами сидела на заднем сиденье в машине детективов, и пока ехали, всю дорогу, до полицейского участка, морщилась, устало тёрла рукой лоб, закрыв глаза. В голове как пластинка крутилась фраза, «да уж, день начался хорошо и по плану».

Глава 6. Опека.

ГЛАВА 6. Опека.

Каваи зашла в Изакая *японское питейное заведение, пробежалась взором от барной стойки в сторону зала. Старшая сидела за столиком, и смотрела на неё усталым, тяжёлым взглядом, приглашающе махнула рукой. Посетителей было не много, она прошла в зал и присела за стол.

- Добрый вечер Акума сан, - вежливо кивнула, рассматривая напарницу. Та была одета в плотные, прямые, тёмно-серые штаны, такого же цвета приталенный пиджак, белую рубашку, ворот которой был расстёгнут. На ногах чёрные классические туфли, похожие на мужские, с низким каблуком.

- Ты похожа на детектива, - захихикала Каваи, - За километр заметно что ты полицейский.

- Здравствуй Айко чан, мы сейчас не на работе, можешь звать меня по имени. Кстати, ты даже в форме не похожа на полицейского, - устало, чуть криво, улыбнулась Минами, глядя на неё. Айко была одета в белые кроссовки с цветными вставками, синюю футболку, светло-серые спортивные штаны и куртку с капюшоном, с яркими разноцветными надписями.

- Ну как, поддержишь свою старшую, будешь пиво? Не переживай, я угощаю. А к нему что ты хочешь, якитори или караагэ? *якитори-жареное куриное мясо на небольшом вертеле-шпажке, караагэ- кусочки мяса в маринаде, обваленные в муке, приготовленные во фритюре. Наверное, ещё лапшу и воду.

- Минами, я это, как бы сказать… - смутилась она.

- Дай-ка я угадаю, ты не пьёшь, живёшь с родителями, отпросилась у них не на долго, и, если придёшь с запахом алкоголя, они будут ругаться.

Айко покраснела и захлопала глазами: - Как ты догадалась? – Минами многозначительно посмотрела в ответ, - Ты же меня не только пиво попить позвала, так поздно и срочно?

- Всё зависит от твоего ответа, мне хочется поговорить и поделиться с тобой личным, очень личным. Если ты пообещаешь держать всё в секрете, между нами, то будем говорить. Если же по какой-либо причине по обещать держать своё слово не можешь, то просто посидим. Я выпью бокал пива и поем, мне очень надо, ну а ты составишь компанию, попьёшь со мной чай или сок, - Минами позвала официанта, стала делать заказ, - Кстати, уговор по поводу того, что я угощаю в силе, что ты будешь?

- Чай и дайфуку *с яп. мягкая рисовая лепёшка со сладкой пастой из красной фасоли внутри.

Сделав заказ, старшая спросила: - Так что же ты мне ответишь, Айко?

- Минами, я просто растеряна. Ты же никогда так не делала, никого вот так не приглашала, только исключительно работа. Ничего личного, ну слухи такие.

- Я тоже живой человек, всё случается когда-то в первый раз. Всё время быть одной, делать и решать тоже тяжело, иногда очень хочется, чтобы кто-нибудь помог, посоветовал, поддержал, просто, по-человечески, поговорил, хотя-бы. Айко, у меня сейчас такой момент в жизни наступил, я поняла, что мне даже поговорить по душам не с кем.

- А мама? – Минами в ответ лишь молча покачала головой. За столом повисла неловкая тишина, которую нарушил официант, принеся заказ и ловко расставляя посуду.

- Приятного нам аппетита, - хором проговорили они, и принялись за еду. Айко, в отличии от напарницы, не столько ела, сколько ковыряла вилкой свой десерт.

Минут через пять она сказала: - Минами, у меня хоть язык и без костей, но я обещаю, что этот разговор, останется, между нами, правда. Я не знаю, чем могу помочь, но постараюсь, если смогу.

- Хорошо, Айко, доверюсь тебе, может быть мне достаточно будет выговориться. Это началось с той заявки, падение с высоты, куда мы с тобой недавно ездили…, - она подробно всё рассказала, естественно упустив момент, кем является девочка и её прошлого.

- Получается, что ты всё это время ходила к этой девочке в больницу? А на смене тогда переживала из-за общения с мамой?

- Да, ходила и заботилась, девочку зовут Акаи. Ну а с матерью, как я уже сказала, не зря переживала. Она против того, чтобы я её к себе взяла.

- А с этим семейством что? Ты свой целый выходной день на работе провела?

- Кимура! О, это просто что-то! Среди них, адекватная только госпожа Кимура. Целый день конечно не провела, но пол дня на них сегодня точно потратила, ещё и завтра надо будет доделывать кое-какие дела, а я ведь девочке обещала прийти в больницу, навестить. Как же бесит всё это, папаша этот, господин Кимура, толстокожий как носорог, просто не пробиваемый. Что ему не говори, на всё только один ответ: «а что такого, я дочку защищал, ну и что», не объяснить, что он здоровый лоб, на несовершеннолетнюю девочку напал, на ребёнка, ещё и больную, с травмами. Мог инвалидом сделать или вообще убить, что дочь его оболгала свою соседку по палате, всё равно мычит «ну и что такого?»

- Будет уголовное дело, его посадят?

- Нет, всё-таки вреда ей нанести он не успел, наоборот, по своей дурной голове костылём получил. Административка будет, заплатит за нанесённый ущерб, скорее всего обязательные работы назначат, будет улицы подметать. На суде хочу выбить, чтобы лично извинения Акаи чан принёс, и за моральный вред оплатил.

- Ясно, значит ты твёрдо решила девочку взять под опеку?

- Да, и от решения своего не отступлю.

- Ты же понимаешь, что тебе будет не легко оформить опеку? Минами, ты же не замужем, одна, ещё и мама против.

- Мда, надо будет взять у владельца дома бумаги, что я не проблемный жилец, претензий от соседей ко мне нет, долгов нет и никогда не было, все счета оплачиваю исправно. На работе, в бухгалтерии справку о доходах взять, с кадров характеристику на себя.

- Этого мало, всё равно нужен будет второй опекун, который бы следил как ты свои обязанности по опеке выполняешь, ты же не замужем.

- Да что ты заладила как моя мать! Ну не замужем я, и что?! – Минами устало начала массировать виски.

- Не злись пожалуйста, но надо кого-то искать.

- Кого интересно искать? Кстати, мысль, между прочим, здравая. Нужен кто-то, чей авторитет не вызовет сомнения. Ответственный, способный контролировать мои действия и поступки, вовремя указать на ошибки и ……

- Недостатки, а также пути их исправления, - захохотала Айко, - Минами, ты совсем заработалась, нашего шефа цитируешь, во время служебных занятий. Всё-таки не зря говорят, что у тебя в голове одна лишь только работа, - продолжая хихикать, - Шефу ещё предложи вторым опекуном стать, - Минами на это, слабо улыбалась, потом перестала и задумалась.

- Да нет, ты чего? Я же пошутила, ты точно заработалась, - Айко сделала страшное лицо и заговорила шёпотом, - Это же шеф, а ты с личной просьбой, ещё и такой.

- Послушай, а ведь хорошая мысль. Скажи-ка мне, ты всё время говоришь шеф, шеф, а ты знаешь, как зовут нашего старшего начальника?

- Да. Конечно знаю!

- Хорошо. Как? Я жду, - напарница стремительно покраснела, - Айко, ты работаешь больше года, это мой провал, как твоей наставницы. Суперинтендант Акияма Такахаши, между прочим, вполне себе достойный начальник, и вроде бы хороший человек. Я подойду к нему, поговорю, спасибо тебе, прекрасный вариант, лучше не придумать.

- Только не говори пожалуйста, что это я тебе подсказала, - перепугалась Айко.

- Не бойся, ты молодец. В больнице надо будет у подросткового психиатра справку попросить, чтобы составила грамотно, что девочка ко мне привязалась, общается со мной. Сегодня пришлось вместе с ней немного поработать, у меня её номер телефона есть.

- Вроде бы мы план составили, да Минами? Время позволяет, спокойно соберёшь документы, справки, заявления, и с детского дома, как её туда оформят, заберёшь.

- Нет, нет, нет, что ты такое говоришь, никакого детского дома, девочка и так настрадалась, хватит. Как только всё соберу, сразу же обращусь в суд по семейным делам, так будет проще, из детского дома её сложнее будет забрать. Знаешь, я рада что с тобой поделилась, ты мне очень помогла. Действительно составили план, теперь хоть есть понимание и мне легче будет действовать дальше.

- Я тоже рада, что моя болтовня, хоть как-то тебе помогла, и мы стали ближе, буду стараться не подвести свою старшую, - Айко выполнила вежливый полупоклон, - Я хотела попросить, ты же завтра поедешь к ней? Можно мне с тобой? Хочу посмотреть и познакомиться с этой девочкой, Акаи.

Напарница подумала и ответила: - Хорошо, доделаю дела в полицейском участке, и заранее наберу тебе, как соберусь выезжать в больницу.

Минами вышла с полицейского участка, сдерживая оптимизм, помня и опасаясь, что если всё идёт очень гладко и сильно этому радуешься, то с большой долей вероятности впереди поджидает крупная неприятность. Несмотря на вчерашние опасения, необходимую работу, по хулиганской выходке в больнице, сегодня доделала быстро и гладко. Общение с господином и госпожой Кимурой, а также их защитником прошло продуктивно, споро и чётко. Как накануне с напарницей и договаривались, она позвонила Айко ещё с работы, что собирается выходить. Определились с местом, где и во сколько встретятся. Минами приехала немного заранее, чтобы зайти в кондитерскую рядом с больницей, купить мороженого и десерт, для того чтобы побаловать и порадовать Акаи. Она обещала купить и принести его, а обещание надо выполнять, пусть вчера и не получилось, из-за неприятных событий, но вот сегодня обязательно. Встретились с напарницей у входа в больницу, поднялись на этаж и зашли в палату, в которой очень сильно пахло лекарствами.

- Здравствуй Акаи чан, а вот и я, как и обещала, пришла сама и мороженое принесла, а ещё фруктовый десерт, он тоже вкусный. Со мной моя коллега и напарница по работе Каваи Айко.

Айко обратила внимание, что её старшая при виде девочки расцвела, обычно скрытная, бесстрастная или хмурая, сейчас искренне, широко и радостно улыбается. Девочка же в ответ улыбалась скромно и сдержано, на неё, на Айко, смотрела настороженно, но чувствовалось, что Минами она очень рада видеть.

- Здравствуй Минами, здравствуйте Каваи сан. Извините, тут в палате такой запах, буквально перед вами вышли врач с санитаркой, они мне лекарства принесли, уколы поставили, на синяки и ссадины мазь нанесли.

- Привет Акаи чан, приятно с тобой познакомиться, можешь звать меня по имени, я буду только рада, - доброжелательно и весело произнесла Айко.

- Сначала покормлю тебя, иначе мороженое растает, после этого поговорим. Хорошо? – сказала Минами.

- Да, хорошо, как скажешь, - послушно ответила девочка.

Айко с интересом наблюдала как старшая хлопочет вокруг Акаи, кормит с ложки мороженым, помогает с влажными салфетками, то поправит подушки, то разгладит складки и одёрнет пижаму, подаст попить. «Надо же, наша несгибаемая «железная леди» может быть такой доброй и ласковой» подумала она. Кажется, девочка действительно дорога ей, есть в них что-то схожее, в характере, в поведении, даже, как будто бы, во взгляде и мимике, выражении лица.

- Знаешь, мне Минами немного рассказала, про вчерашние события, она за тебя как лев бьётся, точнее львица, всех готова на кусочки порвать, - захихикала Айко.

- Не переживай, она болтушка-хохотушка, но, в отличии от Кимуры сан, хорошая. Больше года с ней работаю, немного бы дисциплины и ума, цены бы ей не было, - вздохнула Минами, обращаясь к Акаи, - Ну как тебе мороженое? Вкусное?

- Да Минами, спасибо, очень вкусно, - вежливо кивнула девочка.

- Вот и хорошо, мы сейчас с тобой поговорим, а после этого, позже, попробуешь десерт, я специально для тебя выбирала.

- А я ничего не принесла, зато помогла вчера план составить, - вклинилась в разговор Айко.

- Акаи, помнишь, что я вчера тебе говорила? Так вот, я хотела бы тебя удочерить, и большая часть вопросов отпала бы сама собой, но моя мать против. Она имеет право, как старшая в семье, помешать, написав отказ, потом, по закону, ничего нельзя будет сделать. К сожалению, единственный вариант, взять тебя под опеку, мы с Айко, вчера, как она и сказала, наметили план. В обязательстве прописывают, что по достижении 15-16 лет, либо 18 лет, ты должна будешь по закону уйти от меня, покинуть своего опекуна, но мы обязательно что-нибудь придумаем, обещаю! Так как, ты согласна на опеку? – напряжённо спросила Акума.

- Хорошо, я согласна Минами. Я верю тебе, - тихо, но отчётливо ответила девочка.

- Есть ещё некоторая сложность – фамилия. У тебя её нет, - старшая посмотрела на напарницу, - То есть, ты не помнишь её. Я хотела бы тебе дать свою, но проблема, снова, в моей матери. Это будет тяжело, однако же я постараюсь всеми правдами и неправдами договориться с ней. Фамилия для тебя принципиальный, в смысле важный вопрос?

- Нет Минами, мне не важно, я же всё равно буду с тобой, вместе, - серьёзно сказала Акаи.

Минами аккуратно прижала к себе девочку и стала ласково гладить по голове, продолжая говорить: - А с семейством Кимура, я, за эти два дня, всё подготовила для суда. Постараюсь из них выбить, для тебя, деньги за моральный ущерб, и чтобы отец Кимуры – громила этот, лично просил перед тобой прощения. Я не потерплю чтобы кто-либо безнаказанно над тобой издевался.

Айко, глядя на то, как между собой общаются её старшая и девочка, с какими эмоциями, чувствами и нежностью, стало немного обидно и очень завидно. Ей тоже захотелось почувствовать такое же тепло, обычные, простые, настоящие человеческие чувства, заботы и может быть, даже как, материнской ласки.

- А мне можно с вами по обниматься? – засмеялась она и просительно добавила, - Пожалуйста.

- Ох Айко, когда же ты повзрослеешь, лишь бы паясничать. Пойду выйду, позвоню и договорюсь с детским психиатром на счёт справки. Вы пока по общайтесь между собой, - Минами посмотрела на них и строго добавила, - Ведите себя хорошо, - встала, достала телефон и вышла из палаты.

Айко радостно подскочила к девочке, предвкушая как так же, как и старшая, обнимет и будет гладить Акаи, чтобы получить похожие приятные эмоции. Однако застыла на месте, потому что девочка подобралась и напряглась, смотря на неё тяжёлым и пронзительным взглядом. Пришло чёткое ощущение, что перед ней хоть и раненый, но крупный, опасный, готовый к нападению хищник.

Ей стало так обидно и стыдно, за свой дурацкий порыв, что честно и поспешно сказала: - Извини меня пожалуйста, просто вы так здорово сидели в обнимку, и по голове тебя так Минами гладила, что мне, глядя на вас, стало завидно. Я не хотела тебе ничего плохого сделать, честно, только ей не говори, иначе она меня схватит за ухо и в окно выкинет, - криво усмехнулась Айко, - Она же сказала, что не потерпит чтобы над тобой издевались. Ну как, мир?

Акаи задумалась, смотря прямо в глаза Айко: - Минами добрая, она не станет делать то, о чём ты говоришь, - немного помолчала и спросила, - Ты хотела, чтобы тебя погладили по голове?

Айко вообще-то сама хотела обнять и погладить девочку, выглядело-то со стороны заманчиво, но решила не возражать: - Эм, ну да, верно.

- Мне несколько тяжело тебе довериться, сядь в кресло и подвинься по ближе, я постараюсь тебя немного погладить. Только пожалуйста без резких движений, это может быть опасно, - предупредила девочка.

Когда Минами вернулась в палату, то удивилась. На кровати, полулёжа, сидела Акаи, гладила голову и волосы, массировала поочерёдно уши, затылок и шею Айко. Та, сидя на кресле, боком улеглась на край кровати, а голову положила на живот девочки, и, судя по всему, дремала.

Минами начала закипать: - Айко, кошка ты дранная. Ты что делаешь? Я вышла поговорить по телефону на каких-то 10-15 минут, а ты уже к девочке пристала. Я же сказала по общаться, а не лезть к ней на колени.

Айко испуганно вскочила и сонно хлопала глазами, явно не до конца придя в себя.

Акаи нервничая и смущаясь сказала: - Прости меня Минами, это моя вина. Я не хотела тебя рассердить, ей стало завидно, что ты только меня по голове гладишь, мне стало жалко её, вот я и …Только не выкидывай Айко в окно, пожалуйста, тут высоко, она же разобьётся.

Услышав это, Минами не знала, то ли смеяться, то ли плакать: - Не бойся Акаи, ну что ты себе на придумывала. Айко, мелкая зараза, что ты ей наговорила? Тебе сколько годиков? Не стыдно? Выйдем отсюда, из больницы, задницу надеру и уши оборву!

Айко наконец пришла в себя, сначала начала хихикать, потом смеяться, в итоге стала хохотать, к ней присоединилась Минами, девочка непонимающе и напряжённо улыбалась, глядя то на одну, то на другую.

- Акаи, ну нельзя же быть такой доверчивой, Айко не злая, тем не менее, постоянно что-нибудь подобное выкидывает, я уже почти привыкла, будь пожалуйста внимательнее и осторожнее, часто люди бывают совсем не добрые.

- Минами, умеешь же ты настроение поднять, - с иронией сказала Айко, - Что там психиатр, договорились?

- В следующие выходные, через два дня, диагностику психического состояния проведёт и после этого отдаст справку, за эти дни как раз подготовит её. Хорошая женщина, повезло.

- Минами, я постараюсь себя хорошо вести и не доставлять неприятностей. Мне очень неловко и неудобно, что ты тратишь все свои выходные на меня и мои проблемы. Устаёшь, а тебе ещё и работать, - грустно улыбнулась Акаи.

- Не говори ерунду, появились дела – ничего страшного, сделаем, решим, отдыхать потом будем. Я сейчас буду уходить на работу, на два дня, потом приходить к тебе. Возможно реже и меньше будем видеться, но ты не грусти, обязательно буду тебя навещать, я тебя не брошу. А сейчас, пока у нас есть время, ещё немного по общаемся, покормлю тебя десертом, и мы побежим домой.

Минами и Айко попрощались с девочкой и вышли из больницы, прошли на автобусную остановку, и встали в ожидании. И хоть им и было на одну остановку, но садиться нужно было на разные автобусы, так как ехать предстояло в противоположные стороны друг от друга. Акаи украдкой смотрела на старшую, и хоть лицо у той, по обыкновению, было бесстрастное, но глаза были радостные, уголки губ сами не произвольно поднимались в скромную улыбку, она выглядела довольной.

- Минами, я очень рада, что пошла с тобой в больницу. Мне очень понравилась Акаи чан, хорошая, добрая девочка. Действительно приятно было познакомиться и по общаться с ней. Я наблюдала за вами, это редкость и большая удача, встретить близкого человека, вы нашли друг друга. За всё то время, сколько я тебя знаю, впервые вижу не грустной и одинокой, а по-настоящему, искренне счастливой. Глядя на тебя, вас, мне, на душе, становиться очень тепло и приятно, - торопливо, немного сумбурно и пылко, выпалила напарница.

Старшая внимательно посмотрела на Каваи, та покраснела и засмущалась: - Спасибо за добрые слова Айко, я рада, что доверилась тебе, надеюсь ты не подведёшь меня.

- Я постараюсь оправдать твоё доверие. Вот мой автобус подходит, до свидания, до завтра, - они вежливо поклонились друг другу.

На следующий день, на работе, Акума терпеливо ждала обеда. Ещё с утра договорилась с шефом, Акиямой Такахаши, что зайдёт для личного разговора, Каваи её поддерживала и переживала. Минами, в данном вопросе, не понимала причину мандража, перед непосредственным начальником, поэтому была абсолютно спокойна. В обед зашла к шефу, рассказала коротко и чётко про девочку, высказав свою позицию, по поводу твёрдого решения, взять её под опеку, а также просьбу, выступить вторым опекуном.

Акияма задумался, чему-то мелко кивая головой: - Акума сан, ты давно у нас работаешь и отлично себя зарекомендовала, как опытный и грамотный сотрудник. Я составлю тебе хорошую, положительную характеристику, и справку «о доходах» в бухгалтерии закажу, заверю их. Завтра зайди, заберёшь у меня. Если меня не будет, то в папке подписанных документов, в приёмной перед кабинетом будут лежать.

- Спасибо Акияма сама, - ответила Минами.

- У меня к тебе вопрос. У тебя же мать старшая в фамилии, правильно?

- Да Акияма сама, всё верно, так и есть.

- Почему же ты меня просишь стать вторым опекуном, а не её? – спросил шеф.

- Я хотела удочерить девочку, но она высказалась резко против, сказала, что напишет заявление на аннулирование решения, - хмуро ответила Акума.

- Конечно, как посторонний для тебя человек, я не могу давать советы, в нарушении правил этикета, но как твой начальник, я всё же советую попробовать поговорить со своей матерью ещё раз.

- К сожалению, ничего не выйдет. Она почему-то решила, что у меня интерес к девочке интимного характера, поэтому я и обратилась с просьбой к вам.

- Ясно, ты у нас работаешь чуть больше 9 лет, и я не помню, с твоим участием, за это время, никаких отношений и, извини, «интрижек» с противоположным полом, только работа. Сама ты «мужественна», время от времени, в коллективе, по поводу тебя, что-то подобное проскакивало в разговорах и слухах, - Минами про себя поморщилась, внешне оставшись невозмутимой. Слышать подобное от шефа, завуалированные намёки и оскорбление, было крайне неприятно и обидно, - Об опекунстве всё равно узнают, не боишься, что пойдут слухи и пересуды, как раз «на эту тему», я переживаю, что ты остро будешь реагировать.

- «В доме не было молодых девушек, поэтому сплетницы называли гулящей женщиной дворника» *яп.пословица. Пусть говорят что хотят, я приняла решение и не отступлю, - твёрдо ответила Акума.

- Я услышал тебя, вопрос серьёзный. Мне надо подумать, и я обязательно дам тебе ответ, но всё-таки, попробуй поговорить с матерью ещё раз.

Из кабинета Минами вышла с двояким чувством, разговор с шефом Акиямой прошёл, вроде бы, гладко, но не понравилось хождение вокруг, да около. «Похоже, что он не хочет брать на себя эту ответственность, так сказал бы об этом прямо», она не любила, когда разводили интриги на ровном месте. Зашла в отдел расследований, и наконец-то познакомилась с детективами, которым поручили вести дело Акаи. К её стыду, в больнице, да и после неё, ей было не до того. Договорилась с ними, как и в прошлый раз, встретиться всем вместе в больнице. За одно узнала, что по поводу вещей девочки, брони, одежды, копья, ответа пока от экспертизы нет, слишком мало времени прошло. Обещали, как-только что-нибудь станет известно, сразу же сообщить. Она взяла номера их телефонов, её номер у них был, одного детектива звали Такеши Мори, другого Иошите Симаде. «Неплохие ребята» подумала Минами и побежала к напарнице - обед закончился.

Акаи потихоньку привыкала к новому времени и месту, обживалась. Раньше, обделённая теплотой и вниманием, теперь была счастлива. Минами была маяком и опорой в новой, пока что малоизвестной и незнакомой, для неё, жизни. Она не могла поверить, что вся эта ласка, доброта и забота, за что-то достаётся ей. Напарница, Айко, тоже понравилась ей, смешливая, ветренная и легкомысленная, тем не менее оказалась доброй, и лёгкой в общении. Почему-то после неё, захотелось общаться, разговаривать с людьми. Она почувствовала себя немного глупо за то, что молчала до этого, ведь все люди разные, плохие и хорошие, приятные и неприятные в общении, это не повод чтобы «добровольно быть немым». Начала с медсестры и врача, как Хиго Фудзико, так и Охаяси Ямато, сначала очень удивились, когда она с ними заговорила, потом обрадовались. К ней подселили новую соседку, тихую, скромную и молчаливую. Акаи не могла понять сколько той лет, худенькая и маленькая, она напоминала ребёнка. Попыталась с ней познакомиться, но ничего не вышло, так как Акаи была гораздо выше и крупнее, выглядела значительно старше, та её просто пугалась. У неё стали проходить синяки, и они расцвели всеми цветами. Если на теле, под одеждой, они были не заметны, то на лице припухлость прошла, а синяк, который и так был на пол лица, наоборот ещё сильнее расплылся. Он казался ярким и внушительным, жёлто-зелёным, и при взгляде на неё соседка вздрагивала и отворачивалась – боялась. Сидела та, большую часть времени в телефоне, и либо во что-то играла, либо что-то печатала, либо что-нибудь смотрела, на голове у неё были большие наушники, в них она была практически постоянно. Акаи, глядя на соседку, тоже старалась больше читать об окружающем её мире, в планшете, как и сказала Минами. Хоть она многое уже прочитала, и даже посмотрела, всё равно чёткого представления об данной действительности не имела. Нравились мультфильмы, их она включала редко и короткие, помнила, что планшет ей принесла и дала Минами для учёбы, а не для развлечения. Вот музыку включала часто, разную, что-то нравилось, а что-то нет. Она и сама не знала, что та её так увлечёт, особенно иностранная. Тем не менее она помнила, что в палате не одна, звук включала очень тихо, и старалась не мешать соседке. В свой выходной пришла Акума, с детективами и подростковым психиатром и лечащим врачом, как-то ловко они договорились между собой, но, по сути, Акаи общалась только с ней – Фуджитой сан. Рассказывала всё подробно с момента падения, как с Минами и договаривалась, о своём прошлом спокойно, твёрдо и уверенно отвечала, что не помнит. Так же отвечала на вопросы психологического теста и теста с картинками, про отношение к предстоящей опеке и будущему опекуну, и просто различные вопросы касаемые её жизни. Всё это ощутимо утомило, поэтому Акаи обрадовалась, когда они ушли. Психиатр уходила довольная, вместе с Охаяси Ямато она собиралась, у него в кабинете, посмотреть историю болезни и анализы пациентки, для медицинского заключения.

Внезапно к Акаи, нарушив тишину, робко обратилась соседка: - Извини, я всё слышала. Ты свалилась с горы?

- Ну не совсем с горы, если точнее, то с горного склона, - поправила она.

- А доспех и копьё, это костюм? «Ты косплеер?» —с интересом спросила та.

- Нет, я не косплеер, броня и копьё вполне настоящие.

- А ты действительно моя ровесница? Ты выглядишь такой взрослой! – продолжала засыпать вопросами сопалатница.

- Эм, ну да, наверное, если тебе, как и мне 13 лет, - ответила Акаи.

- Ты, наверное, иностранка?

- Почему же, я, кроме японского, никакого другого языка не знаю, да и родилась здесь. Это из-за моей внешности?

- Ну да. А та женщина высокая, это…?

- Это Акума Минами, она офицер полиции, и мой будущий опекун, а те двое мужчин с ней, детективы, - вежливо сказала Акаи.

- Круто, прямо как в сериале, - соседка была в восторге.

- Что? Круто это…?

- Ну, это значит здорово. А у тебя действительно амнезия?

- К сожалению да, я многое не помню, - вздохнула Акаи.

- Прости, что я с тобой не общалась, меня зовут Има Танака, но ты можешь звать меня «Момиджи».

- Меня зовут Акаи, приятно познакомиться. А почему Момиджи?

- Это мой никнейм в играх.

- А что такое никнейм, и что за игры? – заинтересовалась Акаи.

- Компьютерные игры, а никнейм с английского – прозвище.

- Очень интересно, - Акаи повернулась к двери, потому что услышала и почувствовала Минами, которая шла к палате быстрым шагом.

- Привет Акаи чан, ты молодец, очень хорошо держалась, заметно было, что ты устала, но, к сожалению, это было необходимо. А я у психиатра справку взяла, для опеки, потихоньку дело идёт, скоро всё соберу, и мы будем вместе.

- Привет Минами сан, мне жаль, что ты вынуждена столько времени тратить на меня, и рада что всё получается и мы будем вместе, поэтому я очень старалась тебя не подвести.

- Молодец, Охаяси сан сказал, что тоже справку нам напишет, для опеки. Хвалил тебя, говорит ты начала общаться, я рада. У тебя новая соседка, познакомишь нас?

- Конечно, это Има Танака, - представила сопалатницу, вежливо Акаи.

- Приятно познакомиться, я Акума Минами, - улыбнулась она.

- А вы правда полицейская, настоящая? – робко спросила Има.

- Да правда, самый настоящий полицейский. Я смотрю у тебя, как у Акаи, сломана нога и рука, только у неё правая рука и левая нога, а у тебя наоборот. Что случилось?

- О, она круче чем я, с горы упала, а я в телефон засмотрелась…, в смысле споткнулась и с лестницы скатилась. Я в частном доме живу, у дяди с тётей, - ответила Танака сразу же на не высказанный вопрос.

- Ну, это же не соревнование, надо беречь себя, травмы - это плохо. Странно, что у тебя телефон они не отобрали после этого. Хотя прости, как посторонний человек, я не должна указывать, кому и что делать в этой ситуации. Да, что-то у тебя на тумбочке ничего не видно. К тебе что, никто не заходит?

- Дядя с тётей работают, должен был двоюродный брат зайти, принести вещи и съестное, но он такой ленивый и рассеянный, вечно непонято чем занимается.

- Ясно, Акаи, солнышко, ты же поделишься с соседкой, пока её брат не придёт?

- Конечно Минами, я обязательно поделюсь, - кивнула девочка.

- А теперь Има извини, я по общаюсь с твоей соседкой, меня теперь три дня не будет.

- Хорошо, не мешаю, - Танака надела наушники и уткнулась в телефон.

Минами разобрала сумку, в этот раз принесла только еду и питьё, села на кровать, прижала к себе девочку и стала привычно гладить её по голове, та довольно жмурилась.

Побыв некоторое время вместе и по говорив, Акума погрустнела и стала собираться: - Эх, целых три дня, так долго, я буду по тебе очень скучать. К сожалению, завтра дела, мне ещё домовладельца надо будет поймать, по общаться. Веди себя хорошо, - грустно вздохнула, - До свидания Акаи, пока Има чан.

- Всё хорошо, не грусти пожалуйста Минами. Я тоже буду скучать, - соседка же была очень увлечена в телефоне и ничего не ответила.

Потянулись дни, Акаи старалась регулярно двигаться и ходить, много и часто общалась с соседкой. Та рассказывала интересно и красочно, на любую тему, чего не коснись. К Танаке, наконец-то, начал ходить брат, он был немного старше сестры, при виде Акаи краснел, бледнел, оставлял вещи и не слушая возражений, фактически сбегал. Она попыталась с ним познакомиться и заговорить, но он чуть не сбежал с сумкой, в которой были вещи для Имы. Естественно, что у неё возникли вопросы, по поводу его поведения и реакции, на что Танака, смеясь, сказала - «что все мальчишки идиоты, и наверное двоюродный брат влюбился в её соседку по палате». После этого, когда Акаи чуяла приближение её брата, собиралась и уходила из палаты, чтобы не мешать. Она с нетерпением ждала Минами, когда та приходила, девочка была счастлива, её гладили и баловали. Она ощущала себя полноценным членом семьи, ей была очень дорога эта любовь и внимание. Когда Минами уходила, Акаи, на какое-то время, становилось так грустно и тоскливо, хоть вой. Ей хотелось побыстрее поправиться, чтобы постараться отплатить за всю доброту, ласку и заботу, быть полезной, хоть чем-то.

Через неделю пришёл с извинениями господин Кимура. Его сопровождали Акума в полицейской форме, Охаяси Ямато, Хиго Фудзико, а в дверях палаты стоял, хмурясь, санитар Ито Хироси. Извинение было зачитано с бумажки, без какого-либо выражения, было сразу понятно, что отец Кимуры не чувствует себя ни в чём виноватым, ничего так и не понял, для него всё это формальность. Когда все расходились, Ито грубо, но понятно похвалил её – «молодец, правильно этого болвана по голове костылём треснула». Охаяси поулыбался, покачал головой, и ушёл ничего не сказав. Хиго Фудзико по-доброму её похвалила и тоже пошла, было очень приятно. Минами задержалась, рассказала, что, как и говорила, добилась чтобы суд присудил господину Кимуре обязательные работы и возмещение материального ущерба больнице, и морального вреда Акаи, немного, но и это хорошо, а также лично принести извинения. Броню и копьё, вместе с одеждой, с экспертизы вернули, признали очень хорошим и качественным «новоделом». Хранится в полицейском участке на складе вещественных доказательств. Как только Акума возьмёт её под опеку, вещи сразу же вернут. Справки и документы она, Минами, собрала, но проблема в шефе Акияме, он всё не дал ответ, согласен выступить вторым опекуном или нет. Просила не переживать, что она что-нибудь придумает, а сейчас необходимо бежать дальше, на работу. После завтра, в свой выходной, она обязательно придёт, тепло попрощалась и ушла.

Акаи расстроилась и загрустила, зато соседка засыпала её вопросами, пришлось рассказать, что вызвало у Имы восторг: - Почему ты мне раньше не рассказала? Это так здорово, а ты, без меня, тут время зря не теряла, очень интересно его проводила.

- Это точно, очень метко «Момиджи» ты слово подобрала, «интересно», - устало сказала Акаи.

Не смотря на желание быстрее поправиться, на следующий день у неё поднялась температура, ей стали давать противовоспалительное и жаропонижающее. За целый день лучше не стало, наоборот, Акаи почувствовала себя разбитой, у неё взяли кровь на анализ. Пришёл и осмотрел её Охаяси Ямато, ушёл хмурым и задумчивым. На следующий день стало ещё хуже, она еле ходила до туалета, с риском упасть по дороге. С нетерпением ждала Минами, и в то же время, не хотела расстраивать, ведь когда она увидит её в таком виде, обязательно начнёт переживать, поэтому девочка заранее чувствовала себя виноватой.

К её удивлению, в палату зашла незнакомая женщина, которая молча стала их пристально рассматривать. В ней отчётливо ощущалось любопытство, интерес, и раздражение с некоторой брезгливостью. Они молча смотрели в ответ на незнакомку, Има стянула с головы наушники, глядя на гостью с вопросом во взгляде.

Акаи решила поздороваться и разрядить обстановку: - Здравствуйте госпожа?

- Я Акума Акеми, смотрю хоть у кого-то здесь есть воспитание, - она недовольно поджала губы и обратилась к соседке, - Это ты, я так понимаю, Акаи, да?

- Нет, её зовут Има Танака, это меня зовут Акаи. Госпожа, вы мама Минами?

- Так вот как ты выглядишь, значит это из-за тебя эта дура потеряла свою голову. Ты иностранка? - сердито сказала она.

- Нет госпожа, я родилась здесь, в Японии. Мне несколько неприятно, что вы так отзываетесь о своей дочери, - ровным голосом ответила Акаи.

- Ты меня будешь ещё попрекать? Я, как раз таки, переживаю за свою дочь, мне хотелось бы чтобы у неё была своя жизнь, своя семья и свои дети, а не какая-то сомнительная иностранка. Ты даже, как полагается, не смогла представиться, назвать свою фамилию.

- Я не помню свою фамилию, как и часть своей жизни. Вас беспокоит что я иностранка, только это? Если вы пытаетесь таким образом оскорбить, то меня это никак не задевает, а Минами самостоятельный, взрослый человек. Она умная, сильная и добрая, и сама может принять важное решение. Я попала в такую ситуацию случайно, и не в моём положении кому-либо, как-либо навязываться, так сложилось. Для меня она стала родным и близким человеком, и я рада, что вы хотя бы переживаете за неё, госпожа.

- Твою позицию я поняла. А ты не так проста, как хочешь казаться, девочка, - неприязненно протянула госпожа Акеми.

В этот момент в палату зашла Минами, радостное выражение лица которой сменилось на удивление и злость: - Что ты здесь делаешь? Откуда ты узнала? – посмотрела на девочку, забеспокоилась, подошла и приложила ладонь ко лбу, её голос дрогнул, - Акаи, ты вся горишь, у тебя же жар, - повернула голову к матери, в глазах мелькнуло бешенство, а в голос прорвалась ярость, - Ты что же, дошла до того, чтобы издеваться над больным ребёнком, которому очень плохо?!

Акаи здоровой рукой ухватила её за рукав: - Минами, успокойся пожалуйста, хорошо, что мы собрались вместе и можем всё обсудить. Перед твоим приходом я, как раз, сказала, что ты для меня родной и близкий человек. Я тебя воспринимаю как свою старшую сестру, никаким образом, быть помехой, мешать твоей личной жизни не собираюсь и не хочу. Наоборот, по возможности, мне хотелось бы тебе только помогать. Я счастлива, что ты обо мне заботишься, и не претендую ни на что, мне достаточно того внимания, которое оказала, я рада этому. Если моё опекунство тебе навредит, или как то тебя тяготит, то я против этого.

- Акаи, да что ты говоришь? Это она тебе эти гадости внушила? Ты мне не мешаешь, нисколько, кто бы что ни говорил. Ты для меня, как любимая, младшая сестрёнка. До встречи с тобой, мне было одиноко и плохо, встретив тебя, я это поняла. Мне не сложно, а приятно заботиться о тебе. Взять тебя под опеку, моё твёрдое, осознанное решение.

- Как трогательно, я сейчас заплачу, - голос госпожи Акумы сочился сарказмом, она жёстко продолжила, - В больницу я пришла потому, что твой шеф, приятный и обходительный мужчина, попросил меня об этом, а также присмотреться к девочке. На себя он, такой груз ответственности, в качестве второго опекуна, решил не брать. Ну что же, поговорила и посмотрела на неё, так уж и быть, я даю вам шанс, стану опекуном, буду наблюдать за вами. На счёт удочерения, моя позиция крепка, мой ответ – нет. Тебе есть, что мне сказать?

- Зачем тебе это? – Минами пристально и с подозрением смотрела на мать, - Хочешь контролировать нас? Хорошо, мне нужно дать фамилию девочке, без всяких претензий на наследство, деньги и всякую подобную чушь.

- В таком варианте я согласна. Ещё что-то?

- Ей сейчас очень плохо, хотя бы врача позовёшь? Не хочешь помочь?

- Ты хотела заботиться о ребёнке, учись справляться сама, - не прощаясь, госпожа Акума развернулась и вышла из палаты. Минами от злости, скрипя зубами, схватив полотенце, побежала в санузел, намочить его холодной водой, чтобы обтереть девочку, которая вся горела, и хоть немного сбить жар.

Соседка по палате, всё это время затаившаяся в кровати, тихой мышкой, произнесла: - Да, интересно же вы время проводите.

Акаи пришла в себя в другой палате, совсем без сил, сколько прошло времени не знала. Она запомнила только то, что ей было жутко холодно, её знобило. В короткие моменты, когда приходила в себя, беспокоилась, спрятаны ли иллюзией уши, чтобы не вызвать ни у кого вопросов, и не навредить этим Минами. Пришёл врач, господин Охаяси, и осмотрел её, сказал, что всё в порядке, сейчас покормят бульоном и переведут обратно в свою палату. Акаи успокоилась, значит её не раскрыли, это хорошо. Почему-то сейчас ей было жарко, особенно ногам, в которых было что-то пушистое и очень мягкое, наверное, их накрыли пледом, она же до этого мёрзла.

Минами металась дома и места себе не находила, ей было мерзко, отвратительно и больно. Поступок шефа Акиямы, который ничего ей не сказав, за её спиной, позвонил матери, хотя знал, что они с ней в напряжённых отношениях. Слова, действия и жестокий поступок матери – просто безумный цинизм, она не могла поверить и принять его. К чему такая злоба? Несмотря на то, что вопрос со вторым опекуном и фамилией для девочки решился, она чувствовала себя беспомощной и преданной. Дикий страх за Акаи, которую охватила странная лихорадка, заставлял, время от времени, цепенеть. Она замирала, гнала от себя прочь мысль, что та может умереть. На работе ей дали отгулы, чтобы она пришла в себя, но дома, одной, находиться было ужасно. Через несколько дней, внезапно, позвонил лечащий врач, Охаяси Ямато, и сообщил, что девочка пришла в себя, пошла на поправку, её перевели из интенсивной терапии обратно в палату. Скомкано и нервно поблагодарив врача, она вызвала такси и суматошно начала собираться. Добравшись до больницы, Минами фактически бежала бегом до палаты. Ворвавшись в неё, увидела бледную, осунувшуюся Акаи, полулежащую на кровати, не обращая внимание на соседку, она схватила её в охапку и стала гладить по спине и волосам, зарывшись ей носом в макушку. Девочка ей что-то говорила, но она не слышала, кровь гулко стучала в ушах.

Немного отдышавшись и успокоившись, она сказала: - Слава богам, как же ты меня напугала, не делай так больше, пожалуйста.

- Прости меня за это, я постараюсь. Прошу наклонись ко мне, надо, кое-что, тебе по секрету на ухо сказать, - когда она наклонилась, Акаи продолжила, - Минами, помнишь ты про хвост спрашивала? Так вот, он у меня появился.

Она удивлённо посмотрела на девочку: - Что?

Глава 7. Новый дом.

ГЛАВА 7. Новый дом.

Минами просидела с девочкой до вечера, Акаи большую часть времени дремала. Она и сама, сидя возле неё, в кресле, большую часть времени проспала, держа её за руку и изредка поглаживая. Всё таки сказалось переживание и нервное состояние последних дней. Когда приходила медсестра Хиго Фудзико или лечащий врач, Охаяси Ямато, последний заходил два раза, и оба раза с молодыми практикантками, она вставала и отходила в сторону, чтобы не мешать осматривать девочек, после этого неизменно садилась обратно. Надо было поговорить и как следует их поблагодарить, за участие и лечение, но после нервного потрясения в голове было пусто, сил общаться не было, её хватило только на то, чтобы вежливо поздороваться, а после, так же вежливо, попрощаться.

На следующий день Минами, с утра, поехала в универмаг, купить подарки медсестре и врачу, а также фрукты и сок для девочки, соседке по палате сладости. Приехав в больницу, в первую очередь нашла Хиго Фудзико, поблагодарила и подарила «Широн Коибито» *популярное подарочное печенье, Хоккайдо, Саппоро, подарочный набор чая «Сенча Фукамуси» *чай с нежным мягким вкусом. Госпожа Хиго немного по упиралась, но подарок приняла, было видно, что ей приятно внимание. Во вторую очередь, она подошла к господину Охаяси, горячо, но вежливо, выразила свою признательность в уходе за девочкой, вручила «Дзюнмай Дайгиндзё» *подарочное премиальное сакэ и подарочный набор чая «Сенча Мидоримунэ» *чай имеющий терпкий с горчинкой вкус, он остался благодушным и довольным.

После этого пошла в палату к девочкам: - Здравствуй Акаи тян, привет Има чан, ну как вы тут? Как ты себя чувствуешь? – Танака как обычно сидела в телефоне, вяло поприветствовала в ответ. Зато Акаи поздоровалась энергично: - Здравствуй Минами, вчера было состояние, как будто я снова со склона свалилась, но сегодня чувствую себя хорошо, гораздо лучше, даже болит всё ощутимо меньше.

- Я очень рада, с утра купила, для тебя, Мидзугаси *с яп. водяные десерты- фрукты, тебе необходимы витамины, чтобы быстрее поправлялась. Я не знала, что ты любишь, поэтому принесла тебе каждого фрукта по паре, если хочешь, можешь поделиться со своей соседкой, потом мне скажешь, что тебе понравилось, как попробуешь.

- Спасибо большое, ты из-за меня рано встала, тебе пришлось себя утруждать покупками. А что ты принесла? – спросила Акаи с любопытством. Минами заметила, что та принюхивается, и хоть ушки у девочки скрыты иллюзией, она чётко себе представила, как те встали торчком и кончики нетерпеливо, нервно подрагивают.

Засмеявшись Минами, ответила: - микан «мандарины», хурма, кёхо «сорт крупного тёмного винограда», яблоки.

- Здорово, меня таким раньше не баловали, я только яблоко пробовала.

- Сейчас пойдём умоем тебя, потом помоем фрукты и попробуешь, - она поставила на тумбочку соседки коробку с шоколадными конфетами, - Има, «Момиджи», это тебе, мы пошли купаться, - соседка с трудом оторвалась от телефона, стянула с уха один наушник, рассеянно поблагодарила и снова вернулась к прерванному занятию. Акаи шустро спустилась с кровати, и хоть пользовалась костылём, заметно было, что двигается она гораздо легче и увереннее чем раньше. Минами взяла всё необходимое для душа, зашли в санузел и заперли дверь.

Она помогла девочке раздеться: - Слушай, а ты гораздо лучше выглядишь, синяки почти прошли, стали бледнее, я очень рада. А где хвост, про который ты говорила?

- Минами, я не знаю, как всё это происходит, опыта нет, но хвост я как бы прячу, убираю. Уши, скрытые иллюзией, всё равно можно пощупать, хоть их и не видно, а хвост нет.

Она потрогала голову, и действительно нащупала лисьи уши, погладила их, спустилась вниз, потрогала в районе копчика, ничего нет: - Эмм, не знаю, как правильно сказать, покажи, достань хвост.

Не успела попросить, как появился хвост, длинный, почти до щиколотки, и очень объёмный. Пушистый, густой мех ярко-рыжего цвета, к концу белый, но кончики волос чёрные. От середины хвоста к его окончанию, как будто обведённый чёрным цветом контур.

Минами начала его мять и гладить, даже прижала к себе и обняла: - Он такой тёплый и мягкий, здорово. Интересно, а его надо мыть? А как его сушить? Если его намочить и убрать, а потом достать, он будет сухой?

У Акаи на лице отобразилась целая гамма чувств: растерянность, изумление и лёгкая паника.

- Всё, всё, я в порядке, извини, меня немного занесло, убери пожалуйста хвост, - не успела договорить, хвост пропал, - Знаешь, ушки у тебя замечательные, а хвост вообще великолепный, - девочка покраснела, но вид был довольный, ей была приятна похвала, - Ты тогда говорила, что у кицунэ, чем больше хвостов, тем больше сил и способностей. Ты теперь сильнее. У тебя появились способности, и ты можешь колдовать?

- Я не знаю, что я могу, да и не пробовала. Жаль, что нет никого, кто бы мог меня научить, - вздохнула Акаи.

- А когда тебе было плохо, твой хвост и уши, случайно не мог кто-нибудь увидеть? – несколько напряжённо спросила Минами.

- Я думаю, что нет, ни врач, ни кто-либо из медперсонала ничего не спрашивал и не говорил. Наверное повезло, - пожала плечами девочка.

- Ты, когда рассказывала историю, про свою жизнь, говорила, что был такой момент, когда тебе было очень плохо, после чего резко выросла. В этот раз, было что-то похожее, у тебя появился хвост. Неужели у тебя так болезненно и сложно происходит развитие?

- Действительно, - нахмурившись, задумалась Акаи, - очень на то похоже, если так, тогда это очень неприятно.

Минами помогла помыться и переодеться девочке, помыла фрукты. Соседка, наконец-то оторвалась от телефона, они сидели и просто весело болтали, «Момиджи» поделилась принесёнными конфетами, Акаи фруктами. Пришёл двоюродный брат Имы, всё так же молчал, бледнел, стеснялся, и быстро сбежал, оставив пакеты с вещами. Настроение было хорошее, на душе было легко и приятно. Позже Минами попрощалась с девочками, сказала Акаи, что будет заходить, пора бы уже завершать, всё это, и из больницы надо бы её уже забрать домой.

Вернувшись к себе, позвонила шефу, и сообщила, что готова выйти на смены. Стала собираться, правда готовить поесть, что-нибудь с собой, было откровенно лень. Решила, что на обед, найдут куда заехать и чем перекусить, умылась и легла спать. На работе, ей очень обрадовалась напарница, пожаловалась, что её обижали. Айко привыкла к своей старшей и автопатрулю, а в отсутствии Акумы, пришлось работать в пешем патруле, поэтому - «она её любит, ценит и ни на кого не променяет». Зашла к детективам, пообщалась и договорилась встретиться с ними в больнице, через пару дней. Пришлось идти, так же, к шефу Акияме, он её вызвал на разговор. Как не пыталась разговаривать с ним корректно и вежливо, всё равно, получилось сухо, коротко, и холодно, так как очень отчётливо запомнилась его интрига, переговоры у неё спиной, с госпожой Акумой, её матерью. Шеф пытался быть добродушным и участливым, многословным, но быстро понял, что ничего не получиться, отношения испорчены. Поэтому скинул маску добряка и грубо приказал отправляться на службу.

Смены прошли спокойно и быстро, в выходные, как и договаривались, встретились с детективами Такеши и Иошито в больнице. Они сфотографировали девочку и дактилоскопировали, отпечатки пальцев снимала сама Минами, очень аккуратно, чтобы не тревожить травмированную руку. Детективы были довольны, появилась возможность, как положено, отправить запрос на розыск девочки по базам данных. До этого, по объективным причинам, сделать это не представлялось возможным.

Потянулись дни, Минами ходила на работу, а в выходные, ездила навещать девочку в больницу, частенько вместе с Айко, с которой они сдружились. С ней было легче, она веселилась и поднимала настроение, очень хорошо ладила с девочками, вместе приятно проводили время. Так прошло чуть больше полумесяца, никаких данных по Акаи не нашли, и ей, официально, был присвоен статус несовершеннолетнего неустановленного лица. Поставили на учёт в полиции, и передали информацию в префектуру, в органы опеки. Минами подала собранные справки и заявление на опекунство в семейный суд. После чего, возник вопрос звонить матери, и заблаговременно договариваться на счёт встречи. На душе было тяжко и муторно, с момента последней встречи с ней, в больнице, не общались. Она считала тот разговор мерзким, а поведение матери отвратительным, но деваться решительно было некуда. Тем не менее, госпожа Акума трубку взяла сразу, высокомерным и холодным тоном сказала, что как только станет известна дата суда, сообщить ей, и повесила трубку. Минами была в бешенстве, мало того, что та поступила абсолютнейшим образом плохо, по отношению к ней и девочке, так ещё ни капли понимания и сожаления, наоборот, такое вызывающее поведение.

Немного позднее, что порадовало Акуму, Акаи сняли гипс, и она стала ходить на реабилитацию, процедуры и восстанавливающую гимнастику, гораздо активнее, и увереннее стала общаться с людьми. В очередной раз приходила подростковый психиатр Фуджита Накамура, провела беседу с девочкой, и отметила ощутимый прогресс.

Когда в очередной раз Минами пришла к Акаи в больницу, подошёл лечащий врач Охаяси Ямато, и попросил уделить ему время для беседы, причём позвал их обоих, вызвав некоторое недоумение, тем не менее она решила не отказывать в просьбе. Они прошли в небольшой процедурный кабинет, где врач вежливо предложил им присесть: - Я вижу, что вы немного удивлены, но мне хотелось бы с вами поговорить. Всё время собирался, но как-то не получалось, скоро Акаи тян выпишут, и вы покинете наше учреждение, поэтому сейчас в самый раз.

- О чём вы хотели поговорить, Охаяси сан? – вежливо спросила Минами.

- О девочке. За это время, пока я её наблюдал, приметил много разных странностей, в поведении и реакции, в том числе. В самом начале нашего знакомства, когда вы спросили меня про уши, как у животных, мне был непонятен этот вопрос. Но когда ей стало плохо, и она оказалась в интенсивной терапии, всё стало ясно, я увидел их, - Минами с Акаи переглянулись, а Охаяси продолжил, - Не беспокойтесь, я никому об этом не рассказывал, не желаю ни ей, ни вам зла, это просто банальное любопытство. Наоборот, я очень рад, что девочка будет жить вместе с вами. Мне хотелось бы лично пожелать Акаи чан удачи в новой жизни, а вам двоим только счастья, чтобы горе и невзгоды обходили вас стороной.

- И вам не захотелось никому о ней рассказать, исследовать её, не знаю, изучить? – хмуро и недоверчиво спросила Минами.

- Зачем мне это? Я же не сумасшедший учёный, а всего лишь любопытный пожилой врач, - засмеялся Охаяси, - Клянусь, что никому не открою вашу тайну.

Минами вопросительно посмотрела на девочку, Акаи задумалась, потом решилась: - Охаяси сан, я кицунэ, которая из прошлого, каким-то образом, случайно, попала к вам. Жизнь моя была не очень сладкая, и не такая уж интересная, мне было бы неприятно заново вспоминать, и делиться её подробностями, простите, - она выполнила вежливый поклон.

- Спасибо, что доверилась и открылась мне, - улыбнулся врач, - Мне приятно, что удалось прикоснуться к легендам и поверьям, встретить и познакомиться с настоящим, живым, мифическим существом. Ты очень хорошая, с тобой в больнице было интересно, - он так же вежливо поклонился в ответ, - Акума сан, скоро вы заберёте девочку к себе, у меня к вам вопрос. А одежду вы ей купили? Или будете забирать в тапках и пижаме? На улице декабрь, - рассмеялся он.

Минами покраснела: - Я совсем забыла про одежду, привыкла, что девочка постоянно в пижаме, спасибо, что напомнили об этом, - она виновато посмотрела на неё, - Извини меня пожалуйста Акаи, я исправлюсь, - девочка заволновалась и стала её успокаивать, Охаяси, глядя на них, по-доброму улыбался. По поводу одежды решали коллегиально, когда вернулись в палату. «Момиджи», оторвавшаяся от телефона, предлагала различные платья и юбки, находя и показывая варианты на экране. Акаи, раз за разом, спокойно и стойко стояла на позиции, что не носит платья и юбки. Немного смущаясь, призналась, что ей нравятся костюмы в том стиле, которые носит Минами, с брюками и штанами. Пока они раздумывали, пришла медсестра Хиго Фудзико, и принесла гибкую сантиметровую ленту, так как Охаяси сан попросил им помочь. С помощью медсестры и сантиметра измерили девочку, и записали результаты замера. Они поблагодарили госпожу Хиго за помощь, и попросили передать лечащему врачу искреннюю признательность от них, за участие. Ещё немного посидев с девочками, Минами стала прощаться. Предупредила, что завтра её не будет, поедет по магазинам, за покупками, приобрести вещи и одежду для Акаи.

На следующий день позвонили из канцелярии семейного суда, назвали число, время и номер кабинета, попросили не опаздывать. Получалось, что надо явиться в суд через три дня, как раз первый выходной после рабочей смены. Минами охватил мандраж, надо всё успеть сделать, позвонить предупредить мать, договориться с Охаяси Ямато, чтобы подготовил документы к оплате и выписке девочки, беспокоилась за то, как всё пройдёт. Целый день прошёл в суете, пол дня потратила на магазины, оставшееся время на звонки по телефону и переговоры. Устала и переживала, всё ли она купила, сделала как надо? На работе поделилась новостями и своими сомнениями с Айко, та пообещала помочь, в том числе с машиной, попросит её у отца, чтобы их перевезти из больницы в суд, а оттуда потом домой. Минами её тепло поблагодарила, ей было приятно, что у неё есть близкий, знакомый человек, который готов поддержать и помочь. По ощущениям, смены тянулись нудно и долго, она никак не могла дождаться назначенного дня, тем не менее всё, рано или поздно, подходит к своему логическому завершению.

Встав и собрав с утра вещи, Минами позавтракала, созвонилась с Айко, и отправилась в больницу. Зайдя в палату, поздоровалась, и начала подсказывать, помогать одеваться Акаи, собирать вещи в сумки, припозднившаяся, и подошедшая чуть позже Айко, лишь добавила суеты. Наконец вещи были собраны, а девочка оделась. На ней были надеты: широкие, прямые, тёмного цвета штаны, со средней посадкой по талии; чёрные туфли с низким плоским каблуком; белый, тонкий свитер с высоким воротом, закрывающим горло; светло-серый, приталенный пиджак, с толстой, плотной ткани. Присутствующие в палате, старшая и напарница, а также соседка, стали молча и с интересом Акаи разглядывать, та невозмутимо держалась под их оценивающими взглядами. Первой тишину нарушила сопалатница.

- Я видела тебя только в пижаме, Акаи чан, ты так взросло выглядишь, непривычно, как будто другой человек, - задумчиво сказала Има.

- Странный комплимент, это же по-прежнему я, и я буду по тебе скучать. Обменяемся номерами телефонов, чтобы продолжить общение? – Танака молча, отрицательно покачала головой и плавно скрестила руки перед собой *с яп. жест несогласия, отрицания.

- До свидания «Момиджи», передавай брату привет, от меня, - грустно ответила Акаи, они дружно попрощались, взяли сумки и вышли из палаты в холл.

- Подождите меня здесь, внесу оплату, заберу документы и пойдём, я быстро, - несколько нервно сказала Минами.

- Не обращай внимания, она немного переживает перед судом. Кстати, такая одежда тебе идёт, у вас с ней один стиль, и видимо вкус. Очень похожи, сразу заметно, что вы сёстры, одинаково невозмутимое и суровое выражение лица, - захихикала Айко.

Через пару минут по коридору прошла медсестра Хиго Фудзико. Остановилась, посмотрела на них и подошла, всплеснув руками сказала: - Ох, это ты, тебя и не узнать, такая красавица, сегодня будешь уже дома, - порывисто обняла девочку, - До свидания, и удачи тебе.

- Спасибо вам большое за заботу, - выполнила уважительный поклон, покрасневшая от смущения Акаи.

- Какая хорошая и светлая девочка, - госпожа Хиго покивала своим мыслям и пошла.

- Я же тоже хорошая. Почему меня никто не хвалит? – стала несильно пихать плечом девочку Айко, - Ну скажи же, Акаи чан.

- Да, ты очень хорошая. Всё как ты просишь, - с иронией посмотрела в ответ Акаи.

- Вы, со старшей, точно сёстры, - демонстративно надулась та в ответ, в этот момент подошла Минами, с Охаяси Ямато.

- Ну что же, приятно с тобой было познакомиться, не попадай больше в больницу. Всего вам хорошего, счастливо, - улыбнулся господин Охаяси.

- Спасибо за терпение, уход и лечение. Передайте пожалуйста, от меня, привет Ито Хироси, - Вежливо поклонилась Акаи.

Распрощавшись с врачом, они взяли сумки и вышли из больницы.

- Где ты оставила машину, Айко? – спросила Минами.

- Вон, серебристый минивэн стоит, не туда смотришь, за перекрёстком, дальше здания Администрации, - беззаботно махнула рукой напарница. Они дошли до машины, Акаи вертела головой, с любопытством осматриваясь по сторонам.

- Послушай, а кто сидит у тебя в машине? – старшая посмотрела на Айко.

- Не у меня, а у отца в машине, он и сидит. Я попросила его помочь, нас по возить.

- А предупредить ты могла? Поставила в неловкое положение, ты же сказала, что просто машину возьмёшь, а не отца заставишь этим заниматься.

- Ну, когда закончим с судом, мы же поедем к тебе? Отметим всё это, выписку из больницы, опекунство, а отец нас высадит и уедет домой. Ну что ты так смотришь, как без этого? Я с родителями договорилась, мне разрешили отметить. Что? – стушевалась Айко под тяжёлым взглядом своей старшей.

- А ты у меня спросила, какие у нас планы? Что мы собираемся делать? Всё ли пойдёт как надо? А вдруг мы к матери моей, после суда, поедем?

- Мы не будем отмечать? – расстроилась Айко.

- Если всё пройдёт как положено, то будем, и да, напомни мне, если всё удачно завершиться, задушить тебя, - на лице Минами, вполне определённо, читалось желание дать напарнице хороший подзатыльник, та, занервничав, спряталась за Акаи.

Из машины вышел отец Айко: - Ну что же вы стоите, я вас сразу не заметил, добрый день девушки, - он открыл багажник, - Не стесняйтесь, кладите сумки, садитесь и поехали. Мне, Аки, все уши прожужжала, что надо торопиться, чтобы в суд не опоздать.

Они поклонились и поздоровались в ответ, дружно и слажено положили сумки в багажник и быстро уселись в салон машины. Минами с девочкой сели сзади, и она помогала ей пристегнуться ремнём безопасности.

- Спасибо вам большое за помощь, вы нас очень выручаете, - вежливо сказала старшая.

- Ничего такого, это такая малость, главное, чтобы всё у вас получилось. Позаботьтесь о моей шалопайке пожалуйста, вы же отмечать собираетесь, как она сказала.

- Да ладно пап, ты чего? – смутилась Каваи.

- Не волнуйтесь, я присмотрю за ней, - твёрдо ответила Акума.

В здание семейного суда зашли вдвоём, Минами попросила Айко подождать их в машине. Нужный кабинет нашли быстро, около него уже находилась госпожа Акума, с высокомерным и недовольным видом.

- Добрый день госпожа, спасибо что пришли, - склонилась в поклоне Акаи, та, какое-то время рассматривала девочку в ответ, и игнорируя её обратилась к Минами.

- Ну что молчишь, дочь?! Не передумала связываться с этой авантюрой? Даже эта девчонка воспитана лучше, чем ты! – она стала медленно наступать на Минами, - Даже поздороваться со мной не хочешь? Хотя должна меня благодарить, я пошла тебе на встречу. А ты даже в суде пытаешься свой характер показать, да?!

Акаи преградила ей путь, прикрывая собой Минами. Выполнила «о-дзиги» *с яп. более уважительный, вежливый поклон, сложив руки на животе, положив левую руку на правую: - Мы вам очень благодарны госпожа, спасибо вам большое, - лицо у неё было спокойное, а взгляд невозмутимый и твёрдый.

- Смотри, даже иностранка лучше тебя обучена этикету, умеет держать лицо. Хотя вы обе даже похожи, вздорные и упёртые. Это даже интересно.

В этот момент, из кабинета, вышла молодая девушка секретарь, в деловом костюме, поздоровалась с ними, и пригласила в кабинет. Внутри, за массивным столом, сидел, почти полностью прикрытый плоским монитором компьютера, пожилой судья. Он был тоже в деловом костюме, и массивных очках, практически на пол лица, немного выглянув из-за экрана монитора, рассеянно кивнул, и продолжил дальше что-то набирать на клавиатуре. Они кивнули в ответ, а секретарь пригласила их присесть за стол для посетителей, раздала заранее подготовленные бланки документов и ручки. Стала хлопотать вокруг них, объясняя, где и что заполнять, ставить дату, расписываться за свои обязанности. Акаи подписала обязательство – покинуть опекуна в 18 лет. Секретарь передала следующий комплект документов на подпись – согласие дать фамилию подопечной. Минами документ подписала сразу, а мать смотрела ей в глаза с показным раздумьем, создавая напряжение и интригу, явно подчёркивая своё решение, но также подписала. После чего секретарь вежливо попросила их выйти в коридор и подождать, через несколько минут вышла и раздала подписанные экземпляры документов на опеку, распрощалась с ними, и ушла обратно в кабинет.

- Спасибо вам большое, за ваше решение, госпожа, - склонилась в поклоне Акаи, за ней, не так охотно, с небольшим опозданием, склонилась Минами.

- Смотри дочь, я наблюдаю за тобой, ошибёшься и …, - госпожа Акума придавила её взглядом, развернулась и не прощаясь ушла.

Минами повернулась к девочке, бледная и разом уставшая, но с довольной улыбкой: - Поздравляю тебя имото Акума Акаи *с яп. моя младшая сестра.

- Спасибо оне чан Акума Минами *с яп. старшая сестра, - они обнялись, - Пойдём в машину, нас там Айко сан заждалась, - сёстры спустились вниз и сели в автомобиль.

- Ну как, вас можно поздравить? Минами, ну что ты такая вялая и бледная? Едем скорее отмечать! – громко тараторила Айко, аж подпрыгивая от нетерпения на сиденье.

- Сядь на место, не шуми! Поздравляю вас девушки, примите мои поздравления, - улыбаясь сказал отец Каваи.

- Спасибо за поздравление, - синхронно, и в одном тоне, ответили мрачные Акаи и Минами, удивлённо переглянулись, и одновременно немного покраснели.

- Ну точно родственники, сразу видно – сёстры, - захохотала Айко, рассмеялся, и сидящий рядом, её отец, - Ох девушки, насмешили, приятно с вами, весело. Ну что, поехали домой?

До самого дома они не доехали, вышли раньше, Минами захотела прогуляться. Заодно решила показать Акаи окружающие вокруг дома и местность, людей, чтобы та могла осмотреться и немного освоиться, и привыкнуть. Зайти в магазин за продуктами, и купить алкоголь, для них с напарницей.

Айко упорно сопротивлялась такому решению, ей не хотелось тащить на себе сумку с вещами, да и пакеты с продуктами. Она настойчиво предлагала доехать непосредственно до дома, а продукты, и всё что необходимо, заказать доставкой прямо до дверей квартиры, но старшая была неумолима. Поэтому они разобрали из багажника автомобиля сумки, и распрощались с господином Каваи. Шли неспеша, прогулочным шагом, Акаи активно вертела головой, разглядывая окружающий пейзаж, если что-то заинтересовало, вежливо спрашивала. К Минами она обращалась, исключительно как - старшая сестра, явно получая от этого удовольствие. Айко смеялась и отвечала на вопросы девочки, стараясь успеть рассказать и разъяснить интересующее вместо старшей. Сама же Минами больше молчала, её потихоньку отпускали напряжение и нервы, потраченные за прошедший день, ей было приятно, вот так бездумно и неспешно идти.

Около дома зашли в продуктовый магазин, хотели набрать готовой еды, но Акаи, внезапно, проявила упорство и уговорила набрать разнообразные продукты. Младшей захотелось попробовать приготовить для них еду самостоятельно. Они так и сделали, уступив её просьбе, купив так же пиво и закуску к нему, а девочке воды, лимонада и сок. В торговом зале, Акаи, внимательно следила за покупателями, как они рассматривают ценники, выбирают товар, общаются и расплачиваются с продавцом, старательно всё запоминая. Минами похвалила её за усердие, подчёркнуто называя – моя младшая сестра, было видно, что девочке, такое обращение, очень приятно.

По дороге, зашли присесть, передохнуть в небольшой скверик, пакеты с продуктами были тяжёлые, особенно с напитками. Акаи, на удивление, никакого признака усталости не проявляла, с интересом разглядывала зелёный дворик, тем не менее послушно села на скамейку рядом с ними. Немного отдохнув, собрались и дошли до простого прямоугольного здания, пятиэтажки, с наружной, открытой лестницей, и общими коридорами, на каждом этаже, тянущимися снаружи по фасаду.

- Вот дом, в котором мы с тобой живём, запоминай Акаи тян, - сказала старшая. Поднявшись на этаж, Минами долго в карманах искала ключи, ругаясь, мешал пакет с продуктами и сумка. Наконец открыла двери, и они вошли, поставив вещи в прихожей, старшая развернулась, и глядя на девочку довольным взглядом, улыбаясь сказала: - Добро пожаловать в твой новый дом, сестрёнка.

Все вместе, быстро разобрали сумки и пакеты, Акаи переоделась в домашнюю одежду, которую купила Минами. Плотные белые носки, с отдельным большим пальцем, светло-серые хлопчато – бумажные спортивные штаны и куртка с капюшоном, с тёмными и светлыми полосками и вставками, синяя футболка с логотипом. Старшая провела девочку по квартире, показывая и знакомя с ней, хотя смотреть особо было не на что, так как она была небольшая. Скромная прихожая, слева дверь в маленький, совмещённый санузел, прямо, по правой стене, к углу, миниатюрная кухня, с плитой и раковиной. Среднего размера комната, в левую сторону, в которой слева же, находился шкаф-купе, с вещами и постельными принадлежностями, справа, занимая две трети стены, большое окно с дверью, на достаточно крупный, балкон. По сути – квартира студия. Показывая девочке квартиру, Минами вдруг стало неловко, она только сейчас осознала, что это не то место, которое можно назвать домом, серое, безликое, типовое, без какой-либо индивидуальности. Ей стало безумно тоскливо, ни фотографии, ни картины или хотя бы картинки, ну хоть чего-то, что указывало бы на личность, характер хозяина, верх аскетизма и минимализма – ночлежка. Акаи взяла её за руку, и с доброй, мягкой улыбкой заглянула в глаза: - Сестра, ты сегодня перенервничала и устала, позволь мне поухаживать за тобой. Мне понравился твой дом, он очень аккуратный, правда. Подскажи что нужно делать и где, что лежит, мы с Айко соберём на стол, и вы будете отдыхать. А я приготовлю нам угощения. Хорошо?

- Наш дом, сестрёнка. Я в порядке, сейчас займусь делом, не волнуйся, спасибо за заботу, - натянуто ухмыльнулась Минами.

- Нет, командуй, мы всё сделаем. Акаи права, у тебя такое бледное лицо, присядь, отдохни. Дай возможность твоей напарнице и младшей высказать уважение, позаботиться о тебе, - поддержала девочку Айко.

Они споро собрали и поставили чабудай *традиционный японский низкий столик, с короткими ножками, вокруг него расставили дзайсу *стул со спинкой без ножек, быстро расставили пиво, «Асахи-японское специальное» и бокалы, лимонад и стакан для Акаи, несколько глубоких чашек под закуски.

- Сестра, Айко присаживайтесь за стол пожалуйста, - девочка, придерживая бутылку двумя руками, разлила пиво по бокалам. Налила и себе, лимонад, так же взяв стакан двумя руками, левой поддерживая снизу, а правой обхватив сбоку. Вежливо склонила голову, показывая, что готова слушать свою старшую.

Минами посидела, немного задумавшись, и собираясь с мыслями: - За нашу новую жизнь, и твой новый дом, моя младшая сестрёнка.

Дружно выпили, Акаи ловко наполнила бокалы, забрала опустевшую бутылку, и встала из-за стола: - Я займусь готовкой, как приготовиться еда, будем пировать. Отдыхайте, если что, зовите меня.

Она пошла на кухню, стала разбирать пакеты с продуктами, мыть овощи, ища и доставая кухонную утварь. Минами и Айко сидели, не спеша потягивали пиво и просто болтали ни о чём, изредка поглядывая на девочку. Та готовила спокойно и расслабленно, но на удивление быстро, точно и искусно, иногда заглядывая в экран планшета, видимо сверяясь с каким-то рецептом. Время от времени она подходила поухаживать за ними, ещё подлить напитков, пива и воды, убрать пустые бутылки, добавить в чашки закуски. Глядя на Акаи, старшая наконец-таки расслабилась, ей стало хорошо, от младшей явно ощущались эмоции спокойствия, умиротворения и радости, напарница тоже выглядела довольной.

- Слушай, а она ведь что-то напевает, - заметила Айко, - И голос приятный. Нет, не так, очень хороший, только тихо. Тем не менее, хочется слушать.

- А ведь верно, как-то так гармонично, я даже не заметила сразу, - откликнулась Минами.

В этот момент Акаи довольно сказала: - Всё готово, сейчас буду собирать на стол, - бойко расставила посуду, проворно наполнила её едой. Поставила следом несколько простых, но празднично и оригинально нарезанных салата, - Я готова праздновать, приятного нам аппетита.

- Приятного аппетита, - поддержали они её. Стали есть, только девочка не притронулась к еде, сидела, смотрела на них и нервничала.

- Сестрёнка, что случилось, почему ты не ешь? – спросила Минами.

- Я просто…Как бы сказать…Вам нравиться? – замялась младшая.

- Если твоя сестра будет вредничать, приходи ко мне домой. Я готова каждый день кушать твою стряпню, - со смехом сказала Айко.

- Правда вкусно, овощное рагу с мясом замечательные, - уверенно добавила старшая.

- Спасибо тебе сестра, я рада, - заулыбалась Акаи, но тут же смутилась.

Они поели, после чего девочка ловко собрала посуду: - У меня ещё одна смена блюда. Попробуете пожалуйста? Подавать?

Айко засмелась: - В такой компании, да с пивом, я только за.

- Так, мне кажется, что ты торопишься с пивом, притормози пожалуйста. Наверное, ты поднапилась, выпей пока воды, - забеспокоилась Минами. Акаи, тем временем, поставила на стол рис и темпуру *кусочки мяса, рыбы, овощей в кляре, и обжаренных в кипящем масле.

- Слушай, а у тебя талант, ты как настоящий повар в ресторане, просто шикарно. Бросай эту буку, будь моей младшей сестрой, - радостно воскликнула Айко, девочка неуверенно улыбнулась в ответ.

- На счёт таланта, мы с напарницей услышали, как ты что-то напеваешь, у тебя хороший и очень приятный голос. Мы бы, конечно же, как ты сможешь, не обязательно прямо сейчас, хотели бы послушать как ты поёшь, - мягко сказала Минами.

- Хорошо сестра, действительно не сейчас, я сначала немного потренируюсь петь, чтобы сильно не досаждать, - смущённо ответила девочка.

- Зря ты так, Акаи, у тебя действительно хороший голос, - старшая задумалась и спросила, - Я заметила, что ты, как-то робко, не до конца улыбаешься, веселишься. Как будто бы останавливаешь, одёргиваешь себя. Тебя что-то беспокоит?

- Минами, если честно, то я боюсь. Мне просто очень страшно, когда я начинаю искренне радоваться, улыбаться веселиться от всей души, наступает кара, расплата. Жизнь, судьба, не знаю, боги, они как будто бы наказывают, приходит беда. Поэтому я опасаюсь ярко проявлять свои чувства, чувства радости, - девочка замолчала.

Тишину нарушила Айко, которая со слезами полезла обниматься: - Я люблю тебя Акаи! Я тебя защищу, обними меня!

- Айко, мелкая зараза, напилась! Хватит лезть к моей сестрёнке! Прибью! – взревела Минами. Девочка начала смеяться, потом захохотала, пытаясь прикрыть лицо руками, к ней присоединилась Айко, а после и Минами.

Отсмеявшись, старшая сказала: - Вот такой ты мне нравишься. Не бойся, в жизни всякое случается, я постараюсь быть с тобой рядом и помогать. Если меня не будет, оставайся сильной, держись, не сдавайся, ведь ничего другого нам не остаётся.

Больше на серьёзные темы, они в тот вечер не разговаривали. Болтали и веселились, Акаи разошлась и даже спела. Голос был чистый и сильный, с широким диапазоном, пела она акапелла *без музыкального сопровождения. В припеве, когда надо было тянуть высоко и протяжно, у неё получалось необычно и интересно, как волчий вой, мощно и сильно, но не резко, а мягко и органично. Песня была современная, позитивная и лёгкая *прим.авт. – Deai feat Orbita Amenoueni – Над дождём. Старшая и напарница, с энтузиазмом хлопали, хвалили, и сказали, что она «большой молодец». Когда допили пиво, Айко порывалась остаться ночевать у них, но Минами неумолимо и твёрдо вызвала такси, чтобы отправить ту домой. Вместе проводили и обняли её на прощание. После, Минами хотела помочь своей младшей с мытьём посуды и уборкой, но девочка категорически отказалась, заявив, что будет о ней заботиться, отправив её мыться. Акаи в душ пошла после сестры, старшая же достала из встроенного шкафа футоны и расстелила их на полу.

Когда младшая помылась и вышла, она сказала ей: - Моя младшая сестрёнка, тебе в больнице, наверное, надоели пижамы, я купила тебе ночнушку. Померяешь? Если не понравиться, то я подготовила и пижаму, вон лежит рядышком. Да, дома, мы с тобой одни, можешь расслабиться и не прятать свои хвост, и ушки.

- Хорошо Минами. А что за ночнушка? Где она? – явно заинтересовалась девочка.

- На, держи, это тебе, - старшая передала ей бельё.

Акаи примерила, убрав иллюзию, на голове торчком стояли лисьи ушки. Младшая покружилась вокруг оси, из-под подола мелькал пушистый хвост, спускавшийся вниз. Ночнушка была с открытой шеей и плечами, на тонких бретельках, белого цвета, длиной почти до колена, с широкой полосой по кругу в районе груди, и более узкой по подолу. В полосах шёл орнамент в виде лилий, голубого цвета.

Девочка покружилась ещё раз, и требовательно спросила: - Ну как тебе, сестра?

- Великолепно, тебе очень идёт, ты как настоящая модель, честно.

- Спасибо тебе большое, ты меня просто балуешь, - Акаи крепко обняла Минами, а та чмокнула её в макушку и погладила ушки.

- Всё, ложимся, я сегодня очень устала и сильно хочу спать. Спокойной ночи сестрёнка.

- Спокойной ночи, моя старшая сестра, - довольно отозвалась девочка.

Минами лежала в полудрёме, в голове приятно шумел алкоголь. Хоть день и выдался тяжёлым и нервным, зато вечер оказался замечательным. Она чувствовала себя умиротворённо, Акаи всё больше оживает, радуется и радует, хорошо поёт и превосходно готовит. Заметила, что младшая ворочается в постели, и никак не может уснуть. Решила понаблюдать за ней, что же та будет делать, из-под ресниц, полу приоткрыв глаза. Девочка, ещё немного поворочавшись решилась, аккуратно стала ползти к ней, очень медленно и осторожно забралась под одеяло, обняв её. Закинув на неё руку и ногу, сразу же успокоилась и уснула, засопев прямо в ухо. Минами хотела разбудить и ей сказать, что она не спит, и чтобы Акаи не безобразничала, легла обратно на свой футон. Однако девочка сопела так успокаивающе и по-домашнему, что она просто не успела, внезапно провалившись в сон.

Глава 8. Новая жизнь.

ГЛАВА 8. Новая жизнь.

Минами шла с работы и радовалась, сейчас она придёт, а дома ждёт и встречает Акаи, её сестрёнка. Будет хлопотать вокруг неё, торопя сесть за уже собранный, накрытый стол, чтобы вместе поужинать, свежеприготовленной домашней едой. После, младшая уберёт всё со стола, перемоет посуду, и они сядут смотреть телевизор. Девочка обязательно будет задавать вопросы, про то, что показывают на экране, как дела на работе и прошёл день, а ей будет приятно с ней болтать, отвечать и рассказывать. Потом, вечером, по очереди примут душ, расстелют футоны и лягут спать. Она, тогда, так ей ничего и не сказала, и сложилась привычка-спать вместе. Минами делает вид, что спит, а девочка выжидает, потом аккуратно забирается к ней. Рано утром, осторожно, чтобы не разбудить, выбирается и тихо собирает свой футон, одевается и идёт готовить завтрак. Когда еда почти готова, будит её, и они вместе садятся завтракать.

Минами пришло понимание-она счастлива, от того, что её кто-то встречает и провожает, этот «кто-то» заботливый, родной и близкий. Собирает её на работу, готовит еду, убирается дома, переживает и радуется в месте с ней, с удовольствием общается, старается поддержать разговор на любую тему. Она заметила, что стала торопиться домой, младшая, вроде бы, ничего такого, особо сложного, не делала, но за короткий период времени создала атмосферу настоящего домашнего уюта. Минами стала воспринимать типовую квартиру-студию, как родной дом, и в выходные она не отлынивала, а помогала Акаи по дому с бытовыми делами. Раньше, она терпеть всего этого не могла, но с сестрёнкой, ей стало приятно делать всё это вместе. Так же вместе они ходили по магазинам и гуляли по городу. И даже успели один раз съездить посмотреть достопримечательности, рядом с тем местом, где тогда появилась девочка. В префектуре Хёго посетили замок Химэдзи, погуляли в примыкающем к нему парке Коко-эн, а завершили прогулку на горе Рокко, забравшись на точку обзора. На удивление, Акаи была неутомима, тогда как Минами устала, поэтому договорились, что позже поедут ещё раз, походят по горам и посетят популярный горячий источник-Арима онсэн. Вообще, девочка была легка на подъём, ей явно нравилось куда-либо ездить, много ходить, гулять, и задавать вопросы, а ей, Минами, нравилось на них отвечать. А ещё, младшую, привлекали цветы, во всех видах, срезанные букеты, но больше всего живые, в различных горшках и кустовые. Так же сильно заинтересовали цветы, как на картинах и вазах, так и на сервизах посуды, в том числе, на традиционных японских фонарях.

Отзвонились детективы, с экспертизы, наконец, вернули вещи Акаи. Минами спросила у девочки, если они ей дороги, то оставить себе, но младшей было стыдно, что она находится на иждивении сестры, и сама была бы рада продать броню, чтобы хоть как-то возместить расходы на неё. Не без помощи Айко, а точнее машины её отца, забрали со склада отдела полиции доспех, одежду под доспех, шлем и копьё, выставили на продажу через интернет-аукцион, заодно приложив фото как вещей, так и заключения экспертизы. Глядя на несколько задумчивых и хмурых сестёр, неунывающая Айко, предложила прогуляться по магазинам, чтобы поднять и прочувствовать праздничное настроение, за одно обсудить планы на наступающее рождество и новый год. Минами поддержала идею, выразив желание докупить одежды для своей сестрёнки, а вот девочке было несколько неловко, ведь доспех ещё не продали, а значит очередные траты на неё за счёт сестры, неудобно получается, стыдно. Её успокоили и быстро собравшись, поехали в Осаку, поставили машину в паркинге торгового комплекса «Станция Осака Сити», решив посетить его. Если снаружи здание было большим, очень большим, то внутри казалось просто огромным, легко можно заблудиться. Перед наступающими праздниками внутри, в комплексе, было очень много людей, чтобы не отбиться и не потеряться, они старательно держались вместе. Акаи одновременно было и тревожно, беспокойно, она не привыкла к такому количеству людей, скученности, но в тоже время очень любопытно и интересно. Все эти огни и витрины, разнообразные яркие кафе, виды, шумы и запахи. У Минами же с Айко, как будто бы открылось второе дыхание, они, как мощный буксир, тянули её за собой, по всем секциям и магазинам, павильонам и лавочкам. К тому моменту, как они выдохлись, и энтузиазм несколько угас, прошло около двух часов. За это время они себе купили: Айко – кроссовки, бижутерию и духи, Минами – нижнее бельё и футболки, а девочке – туфли, штаны, кофту и куртку пиджачного типа, длиной до середины бедра. Дружно решили сделать перерыв и зайти в какое-нибудь кафе, чтобы перекусить и немного передохнуть, обсудить покупки. Как вдруг, около одной из витрин, которые проходили, Акаи резко замерла, потом отвела взгляд, покраснела и решительно пошла дальше.

Старшая с напарницей переглянулись: - Акаи, стой, подожди! Что там? Что тебе приглянулось? – практически хором воскликнули они.

Девочка насупилась и ещё сильнее покраснела: - Сестра мне купила красивую, дорогую одежду, потратилась, я очень ей за это благодарна. Мне и так неловко, бездумно транжирить её деньги. Пойдёмте пожалуйста.

- Стой, да стой же ты, не беги! – воскликнула Каваи.

- Солнышко, подожди, мне не жалко на тебя потратить свои деньги. Главное, чтобы это тебе было нужно, нравилось и доставляло радость. Если у нас будут какие-то сложности со средствами, я тебе скажу, честно сестрёнка. А теперь покажи, что тебя так заинтересовало, - тепло и мягко сказала Минами. Акаи постояла задумчиво, и нехотя пошла назад, остановившись у витрины магазина традиционной японской одежды.

- Тебе здесь что-то понравилось? Хочешь посмотреть и примерить что-нибудь? Не стесняйся, заходи, мы оценим и поможем, если что, - произнесла старшая.

- Да, мне тоже интересно и не терпится посмотреть, как ты будешь выглядеть в юкате. Ну, заходи же скорее, - нетерпеливо и радостно, протараторила Айко.

Зашли в зал, с ними хором поздоровались продавщицы, они так же вежливо в ответ. Стали смотреть товары, выбор был большой, начиная от бижутерии, ткани, фурнитуры, и заканчивая готовыми платьями, как на продажу, так и в прокат. Качество было разное, соответственно и цена, от очень высокой, дорогой, до вполне приемлемой, небольшой. Девочка сначала робела, была скованна, но постепенно увлеклась, с интересом и азартом всё рассматривая. Выбрала два комплекта готового платья, заметалась между ними, начала снова нервничать и краснеть.

- Успокойся, давай посмотрим оба, зайди в примерочную кабинку и одень, мы с тобой, рядом, - сказала спокойным и ровным тоном Минами.

- Ух, это так увлекательно. Давай, покажись в том, что ты выбрала, - засмеялась Айко.

Акаи взяла одежду и зашла в кабинку, одела первый выбранный комплект платья, посмотрела в зеркало и почувствовала потребность, непреодолимую силу, изменить внешность. Она сама не поняла как, но на уровне интуиции, инстинкта наложила иллюзию. До этого она только скрывала свои ушки, или небольшие вещи. Теперь же немного изменила внешность, глаза стали выглядеть более раскосыми, брови несколько гуще и лохматее, лицо чуть шире, подбородок квадратнее, крылья носа шире. Даже взгляд стал смотреться грозным, пронзительным. Она с изумлением и интересом рассматривала своё отражение, недоверчиво щупала лицо, которое стало больше похоже на мужское, точнее на молодого мужественного юноши. Как-то иллюзия сама и качественно получилась. Младшая постояла, подумала, вздохнула и вышла, её встретила ошарашенная тишина.

Продавщицы, и сестра с напарницей, разглядывали её во все глаза. На ногах Акаи были белые таби *носки с отдельным большим пальцем, чёрные дзори *тапки на плоской подошве с утолщением к пятке, тёмно-синие штаны хакама, чёрный пояс-оби, чёрное кимоно, в вороте которого выглядывал белый дзюбан *рубашка под кимоно, поверх кимоно чёрное хаори *жакет, по рукавам и подолу которого шёл рисунок фиолетовых ирисов, полы жакета скреплял хаори-химо *шнурок с белыми воланами для украшения. Образ получился высокого, крепкого, молодого юноши самурая, в красивой и строгой, традиционной одежде, мужественного и грациозного, с пронзительным хищным взглядом и рыжими волосами, забранными на затылке в пышный хвост.

- Ну как я выгляжу? Почему вы молчите, что-то не так? – спросила девочка.

- Акаи, это ты? Ты стала красавчиком, у меня аж дыхание перехватило, такой брутальный юноша. Ты разбиваешь моё сердце, мне надо тебя срочно сфотографировать, - зачастила и засуетилась с телефоном раскрасневшаяся Айко.

- Ну сестрёнка, - сказала вышедшая из ступора Минами, - Тебе очень идёт эта одежда, и этот образ – красавчика, просто погибель всех женщин. Я обязательно куплю тебе этот наряд, даже не обсуждается, - так же, как и напарница, стала торопливо доставать телефон, чтобы сфотографировать её. К младшей подошли девушки продавщицы, и стали засыпать комплиментами, упрашивая вместе с ней сняться на камеру. Акаи охватил азарт, и она согласилась, телефон дали Каваи, а девушки встали с двух сторон. Ростом, те, были ей по плечо, поэтому она немного наклонилась, приобняла их, чуть-чуть наклонила голову и постаралась широко и радостно улыбнуться. В этот раз зарделись обе, сестра и напарница, последняя, вздрогнув, чуть не выронила телефон. Минами поманила её рукой, а Айко повернула телефон экраном к девочке, на фото Акаи выглядела героем-любовником, с загадочным взглядом из-под бровей, и крайне двусмысленной многообещающей улыбкой.

Младшей стало очень неловко и стыдно, она поклонилась им и сухо сказала: - Извините меня пожалуйста, я постараюсь так больше не делать. Не надо мне было эту одежду брать, у меня в ней ужасный вид.

Её постарались успокоить, особенно продавщицы, которым очень понравилась получившаяся фотография. Айко была в восторге от получившегося образа. Минами же видела, что сестрёнке наряд идёт, и та напрасно переживает, да и просто хотела её поддержать.

Она осторожно взяла в ладони её лицо и погладив отпустила: - Так и думала, что это иллюзия, - тихо сказала старшая на ухо девочке, - Ладно, не стесняйся и не переживай, ничего страшного не случилось. Только при матери так не делай, а то она про нас чёрте что думает. Эти вещи мы купим, тебе они очень идут. Примерь пожалуйста следующий комплект, который ты выбрала.

Акаи послушно взяла вторую стопку вещей, а так же недорогой комплект бижутерии, которую заранее присмотрела, и зашла в примерочную. Глядя в зеркало, вернула прежний облик, это получилось легко и без усилий. Она не понимала, как это делает, получилось неосознанно. Быстро переоделась, в этот раз на ногах были красные дзори *тапки, белые таби с красной каймой по манжете, красные штаны хакама, со средней высотой посадки, между грудью и талией, по животу, тёмно-красный пояс-оби. Белое кимоно с красным кантом по вороту, манжетам, по краю бортов и подолу, хаори *жакет сиреневого цвета, более тёмный по подолу, светлее к вороту, с рисунком нежных веток сливы в цветах, полы хаори скреплял хаори-химо, в виде серебряной цепочки. Она собрала волосы, пышный хвост, в пучок, а затем свернула ракушкой на затылке, укрепив кандзаси *японская заколка палочка. Ракушку украсила заколкой в виде подвески с жемчужными бусинами, а спереди слева, причёску, заколола украшением-прищепкой, в виде лисички. В этот раз, сама, по своему желанию, решила поиграть немного с внешностью, тренируя способность к иллюзии. Свои миндалевидные глаза удлинила, вытянула, как стрелки, внешние уголки глаза, и внутренние к переносице. К внешнему краю, по верхним векам, сделала более пышнее и длиннее ресницы, буквально чуть-чуть заострила черты лица, уголки губ приподняла как в полу усмешке. Мимика лица, выражение глаз получилось насмешливым, хитрым, с загадочным и осторожным «лисьим» взглядом. «Ну что же», подумала Акаи, «пора выходить, посмотрим, понравится ли такой наряд и образ». Она плавно и не спеша, но уверенно вышла из кабинки, остановилась, грациозно и изящно повернулась одним боком, потом другим, и замерла, встав прямо.

- Ох-хо, ты теперь красотка, похожа на Мико *жрица синтоистских храмов в Японии, нет, на посланницу богини Инари! Что-то такое…такое лисье есть в тебе, только хвоста и ушек не хватает, - восторженно проговорила Айко, - Ты такая милая, у меня сейчас сердце встанет. Ну почему же не у меня такая замечательная сестра?

- Поздно сожалеть, ты опоздала, это моя младшая сестрёнка, нечего теперь приставать, - осадила напарницу Минами и обратилась ласково к девочке, - Ты прекрасно выглядишь, тебе очень идёт, незачем волноваться выбирая, мы возьмём оба комплекта одежды.

- Госпожа клиент, дамы, мы очень рады, что вы к нам зашли. Понимаем, что беспокоим вас, но вы прекрасно выглядите, можем ли мы попросить ещё раз с вами сфотографироваться? – защебетали девушки продавцы.

- Только не для коммерческих целей, - холодно и твёрдо уточнила Минами. Они сфотографировались, вместе и по одиночке, все разом и по отдельности, после чего Акаи переоделась. Одежду оплатили, сложили по пакетам, тепло и вежливо распрощались с продавщицами, и уставшие, но довольные пошли в кафе, посидеть, перекусить и отдохнуть. Айко, которая раньше здесь уже бывала, знала, что в комплексе есть кинотеатр, предложила в него сходить и что-нибудь посмотреть. Старшая согласилась, а вот младшая притихла, отвечала коротко и односложно. Сначала спустились вниз, в паркинг, и сгрузили покупки в машину, потом поднялись наверх к кинотеатру. Минами с напарницей никак не могли выбрать фильм, и договориться на что купить билеты, поэтому решили спросить, чего хочет Акаи. Та несколько неуверенно и смущаясь ответила, что с выбором фильма помочь не может, так как любит смотреть мультфильмы. В результате купили билеты и пошли на мультфильм «Страна золота, страна воды», посмотрели с удовольствием. На девочку кинотеатр впечатление явно произвёл, это было отчётливо заметно, но после сеанса она опять стала тихой и молчаливой. Её попыталась растормошить, развеселить Айко, но Минами ей тихо сказала, что девочка скорее всего утомилась, попросила не беспокоить, она и сама уже мечтает добраться до дома, и лечь спать. Каваи довезла их до дома, они забрали пакеты с покупками, тепло поблагодарили за поездки и помощь, хорошо проведённый день, и сердечно, по-доброму распрощались. Домой зашли уставшие, но довольные, быстро разобрали покупки и пошли умываться, расстелили футоны и легли. Акаи никак не могла уснуть, крутилась, ворочалась и вздыхала.

- Солнышко, ты весь вечер сама не своя. Что случилось? – спросила Минами.

- Сестра, ты так ко мне добра, заботишься обо мне, беспокоишься, тратишься на меня. Я практически ничего не делаю, от меня никакой пользы нет. Так за что мне всё это? Я…я…, - Акаи замялась, подбирая слова, - Я бесполезная.

- Знаешь, мне не нравиться в тебе эта черта, самоуничижение. Ты моя младшая сестра, естественно, что я о тебе забочусь и беспокоюсь, потому что люблю тебя. На тебе же лежит забота о нашем доме, как и все домашние дела. Как ты можешь быть бесполезной? С тобой хорошо и радостно, легко и весело, ты душа нашей маленькой семьи, - серьёзно ответила старшая.

- Спасибо тебе, моя старшая сестра, вот и опять ты заботишься обо мне, своей младшей, уговариваешь и успокаиваешь меня, - уважительно сказала девочка.

- На то я и старшая сестра, это моя обязанность. А теперь иди ко мне, будем спать. Или ты сегодня, внезапно решила спать на своём футоне? Я как раз хотела спросить, зачем нам второй футон, если ты всё время спишь со мной? – она почувствовала, что младшей стыдно и та застеснялась, но тем не менее, послушно, залезла к ней под одеяло и прижалась, - Вот и хорошо, а теперь спи. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, хороших снов сестра.

Утром, как обычно, младшая встала первой, убрала свой футон и приготовила завтрак, разбудила старшую.

Во время завтрака обратилась к ней: - Сестра, я хотела у тебя спросить, а Рождество, мы где и как будем отмечать?

- Знаешь, я пока точно не знаю, Айко собиралась нас пригласить, то ли к себе домой, то ли погулять, а после посидеть, отметить в кафе. Она такая неугомонная непоседа. Так что я не поняла толком, а что?

- А как же твоя мама, госпожа Акума? Мне не хотелось бы тебя расстраивать, но Рождество и Новый год, вроде бы семейные праздники, наверное, будет нехорошо, если мы её не поздравим. Может быть, тебе стоит позвонить, поговорить и спросить у неё?

- Послушай сестрёнка, ты действительно задаёшь правильные вопросы, но ответов на них у меня нет. Ты же знаешь, как она к нам, и, в частности, к тебе относиться. Я боюсь предположить какой будет её реакция и ответ.

- Я хотела бы вручить ей подарок, сделанный своими руками, и торт приготовить, нашла хороший рецепт. А на Новый год, если ты не против, сходить в храм богини Инари.

- На счёт храма, я, конечно, не против, солнышко, но с матерью, боюсь не всё так просто. Если она себе что-то придумала и вбила в голову, то всё, её считай не переубедить.

- Сестра, я всё понимаю. Может быть, стоит зайти, вручить подарок, поздравить и сразу же уйти, чтобы не беспокоить?

- Хорошо, попробую позвонить, спросить. Послушай пожалуйста мой совет, лучше не стоит с ней связываться и пытаться каким-либо образом ей угодить, ничего хорошего из этого не выйдет. Или ты надеешься её таким образом смягчить?

- Не знаю, наверное, просто по-доброму, по-человечески хотелось бы поступить.

Они поели, умылись, собрались и пошли гулять. По дороге зашли в магазин и купили продукты. Когда возвращались обратно, домой, позвонил покупатель и выразил желание приобрести броню. Сказал, что в ближайшее время, от него, могут подъехать люди, осмотреть вещи, и, если всё устраивает, оплатить и забрать их. Минами обдумала предложение, согласилась и дала адрес.

Она переглянулась с девочкой, удивилась и обрадовалась: - Я не ожидала, что так быстро найдётся покупатель, думала, что всё будет гораздо дольше. У тебя появятся «карманные деньги». Ты рада?

- Да сестра, мне так будет немного спокойнее, - согласно ответила младшая.

Когда пришли домой, Акаи приготовила еду, собрала на стол, и они спокойно, по-домашнему по обедали. Вместе убрали со стола и помыли посуду, после чего в дверь позвонили. Пришло двое мужчин, поздоровались, и вежливо сказали, что пришли по поводу объявления, их знакомый должен был по телефону предупредить. Дальше всё прошло быстро, чётко и буднично. Сёстры показали им, где лежит доспех и копьё, шлем и одежда под доспех, те всё достали, разложили, осмотрели, расплатились наличными. Минами написала расписку, мужчины всё тщательно упаковали в сумки, взяли вещи, воспитанно распрощались и ушли.

- Ну вот, - сказала Минами, - Теперь у нас есть приличная сумма денег. Часть отложу, на всякий случай, часть, на расходы, оставлю тебе. Надеюсь на твою разумность сестрёнка.

- Спасибо, я постараюсь тратить их с умом.

- Хорошо, а теперь, раз уж они так внезапно появились. Как ты смотришь на то, чтобы ещё раз прогуляться?

- Я, с удовольствием, а куда мы пойдём, - заинтересовалась девочка.

- Думаю пойти, выбрать и купить тебе телефон, хочу, чтобы ты была всегда на связи. Если что, забеспокоюсь, наберу тебя, поговорю и успокоюсь. Хорошая идея? – радостно сказала старшая.

- Наверное хорошая, но опять траты на меня. Может не надо? - засомневалась Акаи.

- Надо, ещё много чего покупать придётся, привыкай. Не следует каждый раз переживать, а теперь собираемся и пошли, - твёрдо и категорически ответила Минами.

Они переоделись и пошли в ближайший торговый центр, зашли в салон связи «Селект Сим». В салоне посетителей было немного, поэтому спокойно ходили и рассматривали ассортимент, выбор был большой.

- Ну что, сестрёнка, тебе что-нибудь приглянулось?

- Да, вот это жёлтый телефон, он симпатичный.

К ним подошёл молодой человек, продавец: - Госпожа клиент, вы что-нибудь выбрали, вам помочь, подсказать?

- Пожалуй нет, я покупаю телефон своей младшей сестре, она уже сама выбрала, вот этот, жёлтый, - показав на какой именно, ответила Минами.

- Откровенно говоря средний телефон, вот рядом модель, хоть и дороже, но гораздо лучше, смотрите какой большой экран, лучше камера и память больше, по скорости и функциям, даже сравнивать смысла нет, - активно стал предлагать продавец.

- Ну как тебе, Акаи, может тогда этот возьмём?

- Минами, он дорогой, большой, тяжёлый. Ну зачем он мне? Мне его даже положить будет некуда, не влезет. Тем более, что он не жёлтый.

- Ну что вы, госпожа клиент, вот, смотрите, - молодой человек взял и положил его в карман штанов, хотя те, внешне, казались простыми брюками, только вот карманы оказались удивительно большими. Это вызвало у них недоумение, телефон действительно был очень крупным.

- Простите уважаемый, а как у вас так получилось? – спросила удивлённо девочка.

- Я заказал через интернет-магазин брюки, с карманами как раз для гаджетов, - довольно и гордо ответил он, - Ну так как, берёте? Он действительно хороший, тем более вам старшая сестра делает подарок, зачем же её обижать. Да и чехол можно подобрать любого цвета.

- А жёлтый есть? – спокойно и невинно спросила Акаи.

У продавца случился нервный тик, он готов был сорваться, но быстро взял себя в руки: - У нас в магазине нет, но можно заказать любой чехол через интернет, либо поискать в магазинах нашей сети, и его доставят к нам.

Минами было смешно, но открыто смеяться в магазине посчитала не вежливым, поэтому с трудом держала на лице маску невозмутимости: - Так что ты выберешь, сестрёнка? Я куплю тебе любой телефон, который тебе понравился.

- Я хочу этот, он красивый, жёлтенький, - наивно улыбаясь ответила младшая. Продавец ощутимо занервничал, было заметно, что сдерживает он себя с трудом, явно про себя ругая не слишком умную и капризную девицу.

Они взяли телефон, сим-карту, кстати чехол жёлтого цвета, как и чёрного, шёл в комплекте. Минами попросила всё что необходимо с телефоном сделать: вставить сим-карту, установить необходимые программы, наклеить защитную плёнку на экран. Они расплатились и поблагодарив продавца вышли. Отойдя от салона связи, Минами дала волю чувствам, сначала начала смеяться, потом хохотать. Отсмеявшись, она сказала: - Сестрёнка, ты вроде бы рыжая, но сыграла натуральную блондинку, бедного парня, до нервного срыва довела. А ты страшная женщина. Поздравляю тебя с обновкой, это тебе подарок от меня на рождество.

- Тебе понравилось, как я сыграла? Нечего ему было приставать, - с улыбкой ответила девочка, - А за подарок, спасибо тебе большое, сестра, мне очень приятно.

Они вернулись домой, переоделись в домашнее, Акаи хлопотала с ужином, собирала еду на работу Минами.

Потом, чуть позже, подошла и серьёзно сказала: - Сестра, я тоже хочу тебе сделать подарок, и сделаю его своими руками. Завтра поеду в Осаку, в магазины для декора и канцтовары, я посмотрела в интернете что это такое, и где находиться. Ты не против?

- Ты спросила не против ли я, что ты поедешь? Или то, что ты подарок своими руками сделаешь? Я не против, поезжай, а подарок мне, от тебя, любой дорог будет. Ты сама то одна справишься съездить? – заволновалась старшая.

- Да моя старшая сестра, я справлюсь. Мне всё равно, рано или поздно, придётся привыкать к самостоятельности, я постараюсь.

- Будь пожалуйста на связи, чтобы мне не беспокоиться.

- Хорошо. Позвонишь своей маме? Я ей тоже сделаю подарок, торт испеку. Знаю, что я ей не нравлюсь и она сердиться, просто занесём, поздравим. Мы даже в дом заходить не будем, хотя бы так передадим, - смотря просительно, вкрадчиво сказала Акаи.

- Ох сестрёнка, почему же ты такая упёртая? Обещаю, что позвоню, но не нравиться мне эта затея, я тебе уже говорила, и предупреждаю ещё раз, «не стоит дёргать тигра за усы».

На следующий день, Акаи приготовила покушать, разбудила, подняла и позавтракала с сестрой, собрала и проводила её. Сама быстро оделась, собралась и отправилась на станцию, на поезд. Доехав до Осаки, пересела в метро, выйдя в округе Тюо-ку, пройдя до района Синсайбаси, зашла в универмаг Tokyu Hands «Токуи хендс». Там она купила пару крупных, недорогих хозяйственных сумок, и начала искать в секциях всё необходимое по списку, который тщательно составляла на кануне, проведя достаточно много времени, в интернете, смотря сайты на планшете. Купила набор инструментов для работы по дереву: стругать, вырезать, шлифовать, лаки, краски, кисти и губки. Так же приобрела небольшие планки, рейки, плотную цветную бумагу рулоном, двух цветов, нежно-синего и кремово-розового цвета. Фурнитуру, шёлковые ремешки, разных цветов шнуры, кисти и краски для рисования, небольшого размера холсты на подрамнике, один холст крупного размера на подрамнике в разобранном виде, иначе его просто не унести. Закупилась на славу, и как вишенка на торте, двухметровый дубовый брус, и такой же длины крупный ствол бамбука. Долго мучалась компактно всё складывая, стараясь не переломать и не испортить свои покупки. Связала брус и ствол бамбука вместе, навязав посредине ручку. Вес получился приличный, а если быть точнее, то наоборот, неприлично тяжёлый. Сумки оказались большие и не удобные, а для бруса катастрофически не хватало третьей руки. Тем не менее, Акаи стоически решила добираться своим ходом до дома, во чтобы то ни стало. От мысли об доставке или такси категорически отказалась, так как очень дорого. До дома добралась с трудом, на силе воле и упрямстве, обратная поездка была целым приключением, для себя она решила так больше не делать, и не нагружаться подобным образом. Переоделась и присела передохнуть, когда ей позвонила Минами. Похвалила младшую, что та сразу берёт трубку, после чего грустно и мягко пожурила, так как звонила своей матери, как и обещала, и та, безапелляционно и грубо отказалась их видеть на Рождество. Акаи извинилась перед сестрой, не всё получается в этой жизни как хочется, или как запланировано.

Немного отдохнув, приступила к задуманному, из сумок достала кисти и краски для рисования, небольшие холсты, которых было всего пять штук. Включила планшет и открыла заранее выбранные и сохранённые картины с цветами и букетами, и очень тщательно, аккуратно стала перерисовывать их, изредка прерываясь, чтобы отдохнуть и дать краскам подсохнуть. Акаи знала во сколько, примерно, приходит с работы Минами, поэтому поставила будильник, чтобы не упустить время и начать готовить ужин к её приходу. Останется только встретить и вместе сесть ужинать, поесть свежее и горячее.

Закончив возиться с картинами, открыла на планшете пошаговую инструкцию, как собирать традиционный японский фонарь. Стала тщательно собирать из реек каркас, покрыла его лаком и выставила на балкон, чтобы не пахло. Чуть позже покрыла его лаком ещё раз, собрала картины, кисти, краски и сложила их на балкон. Сработал будильник, она тщательно вымыла руки и стала готовить еду. Младшая была довольна, на картины соберёт рамки и повесит их на стены, с фонарём работы больше. Завтра обязательно всё доделает, закрепит в каркасе электрический патрон с проводом, обтянет бумагой и нарисует сверху рисунок, подарок готов. Позвонила Минами и сказала, что уже идёт домой, Акаи ответила, что «она и горячий ужин ждут», та в ответ, со смехом, заявила «тогда я не иду, а бегу». Девочка встретила свою старшую сестру с радостью, и пока та переодевалась в домашнюю одежду, и умывалась, собрала на стол. За ужином они общались, младшая, улыбаясь жмурилась, представляя, как обрадуется сестра подарку, а старшей было хорошо и приятно от того, что сестрёнка весёлая и довольная. Минами рассказала, как прошёл день на работе, и как её измотала мать разговором по телефону, заметив, что Акаи какая-то сегодня замученная. Младшая, в свою очередь, поделилась, как съездила в универмаг Осаки, не рассчитала своих сил, но получила взамен полезный опыт и урок, поэтому так больше не повториться. Целый день готовила подарок, он почти готов, храниться пока на балконе, попросила на него не заглядывать, чтобы не испортить сюрприз, и она покажет его завтра.

- Ну вот, а кто-то недавно жаловался, что бесполезная. Золушка моя, иди ко мне, я тебя обниму, - воскликнула старшая, девочка доверчиво в неё уткнулась. Минами прижала её к себе, начала гладить по голове и массировать пушистые лисьи ушки. Немного погодя услышала тихое сопенье, поняла, что сестрёнка вымоталась за день и уснула. Разбудила её и отправила умываться, убрала со стола, помыла посуду, и быстро расстелила футоны, следом за Акаи пошла в душ. Когда вышла, освежившись, девочка уже безмятежно спала. Минами легла, но никак не могла уснуть, с удивлением поняла, что без своей младшей под боком не может этого сделать, сама перебралась к ней на футон, обняла и спокойно заснула.

Утром Акаи, по уже сложившейся привычке, разбудила Минами, завтрак был готов, и она позвала её кушать. За столом, младшая попросила сестру уточнить у Айко планы на день, и сказала, что всё равно испечёт торт и приготовит жаренную курочку. Хоть для девочки праздник Рождество был пустым звуком, она, как принято, с удовольствием поздравила старшую. Немного озадачено стала переживать, что же одеть на праздник, спохватившись, помогла собраться Минами на работу, и проводила её. Чуть позже Акаи сама, собралась и оделась, пошла в магазин, купила необходимые ингредиенты для приготовления торта, клубнику для его украшения, а также курицу и специи. Вернувшись домой, убрала продукты, и начала заниматься фонарём. Собрала, обтянула бумагой, нарисовала сплошную картину, переходящую с грани на грань. На лицевой части, белой краской, написала стих, поставила его на балкон сушиться. Достала и занялась картинами, приклеила на них рамы, стены решила не портить, тщательно вымерила, где они будут находиться, и укрепила самоклеящиеся крючки-липучки, после чего повесила их. В обед позвонила Минами, сказала, что встретить Рождество с Айко, как договаривались, не получиться, та, с родителями, поедут отмечать праздник к родственникам. Попросила не расстраиваться, они отпразднуют вместе, вдвоём, в домашней обстановке. Акаи всё равно немножко огорчилась, с Каваи было бы веселее, тем не менее, встретить Рождество, за праздничным столом, с любимой старшей сестрой – всё равно здорово.

Оставив уныние, с энтузиазмом взялась за дело, достала из холодильника куру, разделала, натёрла специями, замариновала, убрав её обратно. Занялась приготовлением торта, всё строго по рецепту: замесила, испекла, остудила и нарезала бисквитный корж; приготовила крем, промазала слои, украсила сливками и клубникой, убрала в холодильник, чтобы он пропитался. С непривычки получилось долго, сработал на телефоне будильник, скоро с работы вернётся Минами. Взяла с балкона и проверила фонарь, краски на бумаге высохли, с лёгким трепетом, вкрутила ретро-лампочку «лампа Эдисона», одну из двух, что она купила, торжественно включила – работает. Хоть они и стоили ощутимо дороже, чем обычные, лампы ей понравились необычным видом и неярким тёплым светом. Выключила и убрала фонарь в угол комнаты, стала готовить куру во фритюре, нарезала овощной салат, собрала и украсила праздничный стол. Акаи почувствовала Минами, и побежала открывать дверь, стала хлопотать вокруг неё, помогая раздеться и повесить одежду. Сестра пришла бледная и уставшая, рассказала, что день, на работе, выдался тяжёлым и утомительным. Поделилась, что звонила мать, и фактически потребовала, чтобы они обе присутствовали на праздник, Новый Год, у неё дома. Приедут дядя и тётя Минами, и она опасается каверзы и дурного поведения с её стороны, слишком уж довольный и многообещающий голос у той был, поэтому она переживает.

- Успокойся пожалуйста, - Акаи стала нежно гладить её по руке, - Сегодня праздник, давай не будем думать о плохом. Начнём отмечать, и да, я подготовила подарок, и готова его показать.

- Хорошо сестрёнка. Картины, да? – старшая стала их рассматривать, на них были изображены яркие, пышные цветы, - Один из твоих талантов, здорово и красиво. Молодец, дома стало ещё уютнее, - младшая потянула и повела её за собой в комнату, - Ого, ты купила фонарь?

- Нет, я его сама собрала и разукрасила, - скромно ответила девочка.

Минами стала рассматривать, Ариаке Андон *традиц.яп. прикроватная лампа, прямоугольный вертикальный ящик, обтянутый нежно-синей бумагой, на которой по кругу был нарисован ночной лес, за ним озеро и горы, сверху звёзды. На тыльной стороне, маленькая фигурка рыжей лисы с пышным хвостом, которая, сидя, задрав вверх голову, смотрит на луну. А на лицевой стороне, белой краской, сверху написан стих: «Фонарь на берегу, Огонь свечи внутри, Мой сад ночной с луной ведёт беседу, Смотрю и растворяюсь в сказке…».

Девочка ей подала выключатель на проводе: - Включи пожалуйста.

Старшая щёлкнула кнопкой: - Работает. Неужели это ты сама сделала?

- Да, загляни внутрь. Красивая лампочка? Я выбирала. Тебе нравиться? – просительно смотря в глаза, спросила младшая.

- Красиво, - ошарашено ответила Минами, - Замечательно, великолепно! У тебя золотые руки, мне очень нравиться! – она обняла Акаи, - Ты просто умница.

- Спасибо, - скромно, но довольно сказала младшая, - А теперь, давай за стол, будем пировать, - она усадила сестру за стол, и начала заботиться, ухаживать.

Они включили телевизор и нашли праздничную передачу. Когда основное блюдо съели, девочка быстро убрала посуду со стола, так же скоро её помыла, поставила завариваться чай. Ловко расставила чашки и блюдца, торжественно внесла и водрузила на стол торт, разлила по чашкам чай.

- А вот и праздничный десерт, - вежливо подала двумя руками нож, - Моя старшая сестра порадует, порежет его?

- Ну и вооброжуля, хорошо, - засмеявшись ответила старшая.

Акаи положила отрезанные куски на блюдца, напряжённо ожидая вердикта от Минами. Та не спеша попробовала, притворяясь строгой, с серьёзным выражением лица, но не выдержала и рассмеялась: - Ешь, очень вкусно, превосходно!

Когда они укладывались спать, минами сказала: - Спасибо тебе за всё солнышко. Я была уставшая и расстроенная, а ты подарила замечательный вечер, прекрасные подарки, хорошее настроение. С тобой я отдыхаю, мне становиться легче. Ты, у меня, не рыжая, а золотая. Только не зазнавайся, хорошо?

- Хорошо, я постараюсь, спокойной ночи, - смущённо ответила девочка.

- Эх, хе, хе, а завтра мне опять на работу, спокойной ночи, - сказала Минами.

На следующий день, Акаи, проводив сестру, занялась изготовлением второго фонаря. Он был более трудоёмким в изготовлении, его каркас практически нужно было плести, нудная, тонкая работа на внимательность, за один раз не сделать. Она проклеила и покрыла лаком, подвесив сохнуть конструкцию за шнурок, на балконе. В обед позвонила довольная Минами, передала привет от Айко, чувствовалось, что она хочет поделиться чем-то хорошим, но скрытничает, умалчивает. Девочка хотела её спросить, но не стала, придёт время сама расскажет, когда посчитает нужным. Младшая оделась, собралась и пошла на улицу, гулять. Некоторое время бродила бесцельно, рассматривая вокруг дома разной архитектуры и дизайна, в основном белого цвета. Они шли в вперемешку, частные, маленькие и по крупнее, одна или двухэтажные, и муниципальные, трёх, четырёхэтажные и выше. В основном светлые простые стены, иногда попадались коричневого или тёмно-серого цвета. Внезапно попадались, без какой-либо системы, между маленькими частными домами, новостройки, огромные, высокие, как точкой, так и комплексом, с обилием бетона и стекла, или, в основном, со стеклянным фасадом. Между ними, маленькие узенькие улочки, улицы по шире, и иногда с широкой проезжей частью. Машин было не очень много, зато хватало велосипедов, разных, и небольших детских, и всевозможных взрослых, как простых, так и с различными корзинами, сетками, сумками, и с сиденьями на багажнике, для перевозки маленьких детей. Они как стайки рыбок собирались у некоторых зданий, порой стояли целой кучей. Деревья попадались лишь местами, но много, где были разбиты газоны, и клумбы, их вообще было большинство, пусть и не очень крупных. Зашла в небольшой магазинчик по пути, купила мороженное эскимо голд лайн «GoldLine» и негазированный лимонад Ку «Qoo», со вкусом винограда, так как ей понравилась мордочка кота, изображённая на этикетке. Вернулась в приглянувшийся скверик, как раз напротив крупной дороги, села на скамейку, достала из пакета мороженное, и не спеша стала есть, разглядывая проезжающие машины. Грузовики и автобусы, сине-белые и сине-зелёные, исписанные и обклеенные рекламой, легковые автомобили, мотоциклы, мопеды и даже мотороллеры. Со спины светило и грело солнышко, свет которого падал межу деревьев, она сидела в его лучах и довольно жмурилась, было тепло и приятно – расслабляющая обстановка. На душе было спокойно, мысли текли неспеша и лениво, по поводу предстоящей встречи Нового года у мамы Минами. Незачем так сильно переживать, они подготовятся, время ещё есть. Она нарисует картину и соберёт фонарь, красиво оденется, в красно-белый традиционный костюм, в нём же пойдёт в храм. Познакомиться с дядей и тётей, им подарит фонарь, вряд ли они так же плохо к ней настроены, а госпоже Акуме картину, она уже выбрала, какие песни подготовить и спеть, главное произвести на них хорошее впечатление. Да и если пойдёт всё нехорошо, то накричат и выгонят, ничего с этим не поделаешь, ну не съедят же их. Её так разморило, что она почти задремала, встала и начала по дорожке ходить, чтобы окончательно проснуться, выпила лимонад и встряхнулась, надо идти в магазин за продуктами, а потом домой, дела сами себя не сделают. Вышла из скверика и пошла вдоль по улице, дорога была более-менее широкая, а вот тротуар не очень, часто попадались велосипедисты, мешая. Дома стояли близко, быстро пришло ощущение, что идёшь в каком-то каньоне или ущелье. Стены немного давили, зелени было мало, иногда попадались в кадках около входов в заведения. По левую руку, в просвете между домов, виднелись зеленеющие, тянущиеся в ширину горы, которые скрашивали вид. Дошла до продуктового магазина 7-Eleven«7/11», с достаточно большой, открытой парковкой, на которой стояли, в основном, небольшие грузовички, минивэны, велосипеды, куда же без них, и, как ни странно, полицейский патрульный автомобиль. Магазин был одноэтажный, с большой стеклянной витриной, за ним виднелся ресторан быстрого питания KFC, «надо будет ради интереса в него зайти», подумала младшая. Ещё раз окинула взглядом открывающийся вид, за парковкой виднелся так же какой-то магазин, небольшие малоэтажные дома, из-за которых выглядывали деревья, а дальше шли жилые многоэтажки, точками, и заканчивая крупным домом, стоящим прямо стеной. Снова посмотрела на патрульную машину, «забавно было бы встретить сестру и Айко в магазине», улыбнувшись, Акаи решительно зашла внутрь и замерла от открывшейся картины.

У Минами рабочая смена началась привычно, в раздевалке переоделась в форму, экипировалась спец.средствами, вооружилась. После утреннего служебного развода, с доведением оперативной информации, в классе службы, заступила, как обычно, в автопатруль, со своей напарницей Каваи. До обеда смена пролетела легко и быстро, Айко рассказала, как съездила к родственникам на рождество, и повинилась перед старшей за то, что не получилось встретиться и отпраздновать вместе. Минами ответила, что «ничего страшного, но одна рядом сидящая мелкая особа – засранка, так как расстроила её младшую сестру. Хоть та ничего и не сказала, даже вида не подала, но она это почувствовала и поняла. Хотелось бы свою младшую порадовать, как и обещала, отвезти её посетить горячие источники, но скорее всего, к празднику, там мест не будет и ничего не получиться». Айко обрадовалась и оживилась, стала торопиться и объяснять, желая реабилитироваться в её глазах, что в Ариме у неё есть родственники, у которых есть небольшая гостиница. Она может позвонить, и попробовать договориться, на день с ночёвкой, всё вполне должно получиться. Каваи так увлеклась, расписывая своих «замечательных родственников», что сама запуталась в генеалогическом древе, и оно её «придавило», чуть не совершив мелкое ДТП *дорожно-транспортное происшествие. За что Минами, ту, фактически чуть не прибила, пообещав перевести в пеший патруль. В обед, Айко позвонила и договорилась на счёт номера в гостинице, и с отцом, по поводу машины, за что тут же была прощена и накормлена. Акаи, в питании, проявляла резкую принципиальность и упорство, в желании откормить свою старшую сестру. Еды ей собирала много, как будто бы в какой-то поход, поэтому старшая делилась излишками с напарницей, которой очень нравилась готовка её сестрёнки, и была этому очень рада. Минами позвонила домой и хотела поделиться с младшей радостной новостью, но сдержалась, пусть лучше сюрприз будет. А вот после обеда пришла заявка «в магазине пьяные дебоширы, отказываются оплачивать товар, пытаясь вынести, хулиганят». «Чёрт» - подумала она, «а так хорошо день начинался». Они быстро добрались до магазина, зашли, застав внутри двух пьяных молодых людей, которые новый год начали праздновать чуть ли не за неделю, на календаре было 26 декабря. И вроде бы не были они совсем уж негодяями, деньги то ли пропили, то ли потеряли, но увидев полицейских, тем более девушек, из состояния пьяной вялости, перешли в нервную агрессию. Один, низкий и широкий, схватил стеклянную бутылку и активно ею размахивал, издавая невнятные крики и возгласы, что-то вроде «не подходи». Второй, более высокий и спортивный, с симпатичным, на взгляд Минами, лицом, схватил с прилавка канцелярский нож, за шиворот паренька-подростка, который почему-то не сбежал с магазина, и приставил этот нож к его шее. Выкрикивал оскорбления в её адрес, пьяные требования «признать их лучшими, отпустить, возможно даже с продуктами». Старшая по рации вызвала подкрепление, и стала их успокаивать, понимая, что надо тянуть время, и возможно получиться уговорить, чтобы они сдались, не натворив ещё больших дел.

- Молодые люди, я всё понимаю, отпустите паренька, он и так уже весь серый от ужаса. Хватит уже, давайте прекращать весь этот цирк. Поедем с нами в отдел, пообщаемся, ну максимум штраф за хулиганство выпишем. Это уже не шутки, а вооружённое ограбление, разбой получается, зачем вам это, остановитесь, - мягким голосом, но твёрдым и уверенным тоном, сказала Минами.

В этот момент, в магазин, зашла улыбающаяся, вялая, сонная и расслабленная Акаи, которая замерла, с удивлением разглядывая их. Красавчик, глядя на неё, слегка надавил ножом на шею подростка, оставив небольшой порез и пустив кровь, выставил руку в их сторону, с немного окровавленным лезвием и попытался что-то сказать. Паренёк, который и так был бледный, закатил глаза падая в обморок. У Акаи затрепетали ноздри, выражение лица стало собранным, жестоким и злым, глаза сузились, радужка стала кроваво красной, и как будто бы начала светиться, как у хищников в темноте, а зрачок стал вертикально узким. Она молча, быстро и хищно сорвалась с места, без замаха, чётко ударила в солнечное сплетение правой рукой низкого, и не останавливаясь снесла его с ног левым плечом. Подскочив к вооружённому, левой рукой схватила за запястье правой, а ладонью правой руки, хлёстко ударив по кисти, выбила нож, одновременно отшагивая назад, потянула за собой противника, за захваченную руку, вперёд и вниз. Подоспевшая Минами, схватила левую руку негодяя, за запястье правой рукой. Обе второй, свободной рукой, ухватили его за плечо, каждая со своей стороны, нагибая ещё ниже, и мощно нанесли удар коленом ноги в корпус, старшая ниже, а младшая выше. Дальше потянув оппонента на себя, не отпуская руки, уложили на пол, заведя их за спину. Минами наступила ногой преступнику на поясницу, а Акаи в районе чуть выше лопаток, зафиксировав его руки в браслеты. Всё произошло очень быстро, старшая с девочкой действовали вместе, одновременно, слажено и удивительно синхронно. По полу катилась, громыхая стеклом, выпавшая из рук первого пьяницы, и чудом не разбившаяся бутылка, кто-то визжал в торговом зале, из-за прилавка выл и ругался продавец - оказывается он там прятался. На улице было слышно заунывное завывание сирен, подъезжающих патрульных и оперативных машин.

- Каваи! – прорычала Минами так, как будто бы в этой фамилии было, как минимум, пять букв «и», - На своего негодяя надень браслеты! Акаи, в отдел полиции едешь только с нами. Ясно?!

Младшая кивнула и бросилась к пареньку, лежащему в обмороке, положила ему под затылок первый попавшийся пакет с полки, с чем-то мягким внутри, стала энергично растирать виски и уши, давить под основание носа и на точки за ушами. В магазин вбежали полицейские, с ними активно начали общаться старшая с напарницей. Подросток замычал и задёргался, в магазин заглянула бригада скорой помощи, вышли, вернулись с носилками, быстро его переложили и унесли.

К Акаи подошла Минами и на ухо тихо сказала: - Сделай что-нибудь со своими глазами пожалуйста, они у тебя как у хищного зверя, странно, что ещё пока никто внимания не обратил. Пошли, посажу тебя в нашу машину.

Девочка проснулась, когда её сестра с напарницей пришли и хлопнули дверями в машине, времени прошло прилично.

- Разбудили тебя? Ничего, осталось примерно столько же провозиться в отделе полиции и потом домой, - сказала Минами, Айко бледная и непривычно молчаливая, тяжко вздохнула, - Привыкай, последний рывок, чуть-чуть писанины, и смена закончена. Ты молодец Каваи, для первого раза, хорошо держалась. Мда, не помню, когда в последний раз было что-либо похожее, вот, на мою младшую посмотри, ни разу не переживает, спит как сурок.

- Да Айко, ты молодец, паренёк в обморок упал и описался, а ты смелая, вот, - выдала, толком ничего не придумав Акаи.

- Послушай, она моя напарница, между прочим, старше тебя и полицейская, нечего над ней смеяться. Я, от тебя, такого не ожидала, - серьёзно сказала Минами, - Между прочим, она сегодня договорилась с родственниками, о номере в гостинице, на горячих источниках, для нас, а ты юморишь.

- Я никого не хотела обидеть, честно, просто не знала, как поддержать. Я же не вру, и люблю вас обоих, сестра! А брат Момиджи действительно «оконфузился», - горячо ответила девочка.

- Что? – удивилась Минами, - Это был двоюродный брат твоей соседки по палате? Как её там, Имы Танаки?

- Да, это был он, - утвердительно кивнула младшая.

- Ну надо же, а я и не узнала. А ты, Айко? – спросила старшая, та что-то неразборчивое пробурчала в ответ, - Ладно, потерпи пожалуйста, немного осталось. Поехали, быстрее начнём, быстрее закончим с этим делом. Конечно, нас всех теперь с показаниями дёргать будут, но надеюсь планы на эти выходные не нарушат.

- А мы поедем завтра на горячие источники, здорово! – восхитилась девочка.

- Ну надо же, железные нервы, что у одной, что у другой, сразу видно – сёстры, - пробурчала недовольно Айко.

- Кстати, а как ты оказалась в этом магазине? Ты же постоянно ходила в тот, который возле дома, - задумчиво спросила старшая.

- Я гуляла, и решила по дороге зайти в какой-нибудь магазин. Увидела полицейскую машину и подумала, что было бы здорово вас встретить, и зашла. В общем абсолютно случайно получилось, - радостно ответила Акаи.

- Интересно, и почему я не удивлена? - с сарказмом, риторически спросила Минами.

Глава 9. Праздничная суета.

ГЛАВА 9. Праздничная суета.

Утром, Минами вместе с Акаи вышли из дома и спустились вниз, во дворе их уже ждала, на машине, Айко, которая заранее позвонила и предупредила, что подъезжает.

- Доброе утро, - радостно поприветствовали её сёстры.

- Доброе? – вид у Каваи был уставший, помятый и не выспавшийся, - Не понимаю, мы вчера так поздно закончили, я пока добралась до дома, думала свалюсь где-нибудь по дороге, от переутомления. Так вымоталась, что не поела, даже мыться не стала, только зубы почистила и лицо умыла. На кровать упала без чувств, ощущение такое, что как будто пол часа всего лишь поспала. И что же я вижу?

- Что ты видишь, Айко? – дисциплинированно спросила девочка, старшая лишь усмехнулась.

- Вас. Неприлично свежих и отдохнувших. Это как? Мы же вместе вчера закончили. Вы что, железные что ли? – возмущённо воскликнула напарница.

- Так, прекращаем играть трагедию, загружаемся в машину и едем, в дороге поговорим, - скомандовала Акума.

- Минами, мне её жалко, она такая уставшая. Может надо ей дать отдохнуть немного, хотя бы часик, - просительно сказала младшая.

- Ничего, девушка она у нас крепкая, как раз часик в дороге потерпит. Как доедем, в рёкане *традиционная японская гостиница отдохнёт и поспит, - ответила старшая.

- Эх, Акаи такая приятная, добрая и заботливая, а ты злая и бессердечная, - пробурчала Каваи. Они дружно загрузили сумки в багажник, сели, пристегнулись, и поехали.

Айко вела машину и грустно вздыхала: - У вас хоть вещи собраны, а я даже не завтракала.

- Потому что ты разгильдяйка, - старшая, глядя на возмущённый взгляд спокойно добавила, - И, между прочим, я тебя не ругаю, а воспитываю.

- Пожалуйста, давайте остановимся. Я её покормлю, 10-15 минут никакой роли не сыграют. Сестра, ты же хорошая, ну не вредничай, - попросила обеспокоенно Акаи.

- Вы и еду с собой собрали? – изумилась Айко.

- Да, младшая с утра завтрак приготовила, сумки собрала, еду нам в дорогу и чай заварила, на случай если в пути проголодаемся, - довольно ответила Минами.

- Мне бы такую замечательную младшую сестру, - завистливо произнесла напарница.

- Ты это уже говорила, повторяешься, - попеняла ей старшая.

Айко остановила и припарковала машину на первой попавшейся небольшой площадке.

- Иди сюда, ко мне, я за тобой поухаживаю, - похлопала рукой по сиденью Акаи, позвав Каваи. Та, послушавшись, пересела на задний ряд сидений автомобиля. Девочка стала вокруг неё хлопотать, постелила салфетки ей на колени и рядом, чтобы ничего не запачкать. Из сумки достала и открыла пластиковый контейнер, в котором были плотно сложены онигири, завёрнутые в лист салата и термос с чаем. *традиционное японское блюдо из пресного риса, слепленного в виде треугольника или шара с начинкой, завёрнутые в листья сушёных водорослей.

- Кушай пожалуйста, я тебе сейчас чай налью, - мягко сказала младшая. Айко впечатлённая молчала, она была тронута таким отношением и заботой: - Очень вкусно. С ветчиной и яйцом, правильно?

- Да, сделала из того, что дома в холодильнике оставалось. Вчера же не получилось ничего в магазине купить, - с небольшой досадой и смущением в голосе ответила Акаи.

- Да нет, ты молодец, настоящая домохозяйка, даже завидно, - подбодрила её напарница.

- Хочешь позавидовать? Сейчас расскажу и взбодрю тебя, - немного ехидно сказала Минами, - Вчера мы пришли домой, она помогла мне переодеться и отправила умыться, сама же, быстро приготовила молочную рисовую сладкую кашу с цукатами. Накормила, уступила мне первой идти мыться, всё прибрала, расстелила футоны, а когда я пришла из душа и легла, сделала мне массаж, - старшая повернулась и торжествующе посмотрев с переднего сиденья продолжила, - Головы, шеи, плеч, и размяла заодно икры и ступни ног. Так замечательно спала, как убитая.

Услышав всё это, Айко аж подпрыгнула, и возмущённо посмотрела на девочку: - Правда? – та, смущаясь кивнула в ответ, - Но так нечестно, я хорошая, а обо мне никто так не заботиться, - обличающе ткнула рукой в сторону Минами, - Посмотрите на неё, она же настоящая злодейка, и за ней присматривает, ухаживает, заботиться такая милая сестрёнка. Это нечестно, это просто преступление.

Старшая расхохоталась, постаравшись изобразить злодейский смех: - Взбодрилась? Молодец, а теперь за руль.

Акаи возмутилась: - Сестра, я ей только налила чай, она его ещё не выпила, не хулигань пожалуйста.

Как Минами и сказала, примерно через час, не спеша, доехали до гостиницы, и припарковались на маленькой стоянке возле неё. Небольшая, деревянная, выполненная под старину, она находилась недалеко от центра Ариме. Они вместе зашли внутрь, вежливо поздоровались, сказав, что ими был заказан номер. Встретила их женщина среднего возраста в сером кимоно, которая проводила их до стойки, сверилась со списком бронирования и выдала им ключи. Они дружно перенесли к стойке администратора сумки с вещами из автомобиля. Уточнили по поводу договорённости заселиться чуть по раньше, Акаи же подошла и тихо, попросив прощения, спросила у работницы гостиницы, есть ли такая возможность, с кухни принести любой горячий суп, для подруги, они оплатят. Та их успокоила: - Не волнуйтесь, вам сейчас поднимут ваши вещи в номер, и всё принесут. Всё хорошо, поднимайтесь в номер пожалуйста. «Обычно заселение в гостиницу происходит с 12-00 часов дня, иногда по договорённости, но далеко не всегда и не везде. В небольших гостиницах рёканах, хозяин предупреждает заранее гостей о времени питания и помещении, где для них будет накрыт стол, правила соблюдаются строго, для комфорта и удобства остальных постояльцев. Описанная выше ситуация является редким исключением из правил».

Айко совсем устала и расклеилась, подниматься по лестнице ей стала помогать Минами, а Акаи немного задержалась, горячо поблагодарив женщину-администратора. Номер оказался не очень большой, но уютный, в традиционном стиле. На полу были татами *соломенные циновки, стены жёлто-бежевого цвета, балконные двери сёдзи *бамбуковые решётки оклеенные тонкой бумагой, на чабудае *низкий стол с короткими ножками находились чайные принадлежности, всё для того чтобы можно было приготовить себе чай, у столика придвинуто несколько дзайсу *стулья со спинкой, но без ножек, встроенный шкаф с футонами, в углу комнаты кондиционер, и дверь в небольшой туалет. К ним в номер зашла горничная, которая занесла их сумки, достала из шкафа и расстелила, как они и просили, один футон. Сказала, что помнит о просьбе, сейчас сходит на кухню и придёт. Старшая с напарницей вопросительно посмотрели на девочку.

- Я для Айко, заказал еды, ей сейчас горячий суп перед сном самое нужное, - немного смущаясь ответила младшая, и поставила завариваться чай.

- Хотела заботы? Моя младшая сестрёнка услышала тебя – добрая душа. Теперь будет о тебе стараться заботиться, - тихо на ухо Айко сказала Минами.

Вернулась горничная, которая со сноровкой расставила на столе тарелку с сёю рамен и столовые приборы *суп с лапшой-рамен и соевым соусом. Акаи искренне извинилась за то, что они нарушили порядок заселения и устоявшиеся правила, если бы не сложившиеся обстоятельства, они бы ни за что так не поступили бы. За одно попросила, по возможности, не будить их подругу, которая очень устала и сейчас ляжет отдыхать. Девушка горничная очень удивилась, что у неё так горячо просят прощения, поэтому активно стало убеждать, что «не стоит беспокоиться, она всё прекрасно понимает», забрала опустевшую посуду и ушла – Айко достаточно быстро съела суп. Девочка стала упорно заставлять её раздеться и лечь спать, та вяло сопротивлялась и отнекивалась, уверяя, что у неё достаточно сил, чтобы пойти вместе с ними гулять. Но младшая твёрдо стояла на своём, неохотно, а пришлось ей уступить.

- Не обижайся пожалуйста, но тебе лучше отдохнуть. Завернулась в одеяло по самую макушку, откинь его пожалуйста, перевернись на живот, - стала мягко уговаривать Акаи.

- Зачем это? – обиженно и недовольно промычала Каваи.

- Не капризничай, хочу тебе помочь расслабиться и уснуть, - настойчиво продолжила упрашивать девочка.

- Как это? Расслабиться…, - вредничала Айко.

- Так, хватит пререкаться! Моя сестрёнка тебя ещё уговаривает, жалеет. Я могу помочь тебе! Хочешь? Очень быстро и поверну, и переверну, ты же меня знаешь! – начала заводиться Минами.

- Да ладно, ладно, чего ты, не кипятись. Уо-х, ммм, супер, - Акаи умело начала массировать ей спину, откинув одеяло. От поясницы к шее, уверенными движениями, основательно разминая плечи, лопатки, шею, переходя на голову. Бережно, от затылка к вискам и макушке. Айко расслабилась, обмякла и заснула. Девочка её укрыла одеялом, быстро и тихо переоделась в традиционный костюм тёмного цвета, с ирисами на жакете *кимоно, купленное в торговом комплексе «станция Осака сити».

- Сестра, а ты оденешь юкату? *тр.яп.одежда, повседневное х/б, льняное или пеньковое кимоно без подкладки.

- Что? Нет, я уже одета, готова идти гулять, - ответила Минами.

- Ну пожалуйста, мы же в онсэне *горячие источники, ты же постоянно в одной и той же одежде ходишь, костюмах, - просительно протянула младшая.

- Ты так хочешь меня увидеть в юкате? – спросила старшая, глядя на расстроенное лицо Акаи.

- Да, но тебе, наверное, это не нравиться, прости меня, я не должна была это делать, просить тебя об этом.

Минами вздохнула: - Я сейчас приду, подожди меня немного, - она достаточно быстро вернулась, неся свою одежду стопкой в руках. На ней была одета оливкового цвета юката, коричневые хакама, в виде юбки, в широкую складку и более светлое, коричневого же цвета хаори *жакет, с белым шнуром скрепляющим его полы.

- Здорово, но это же мужская юката, - удивилась младшая.

- У тебя же то же мужской комплект кимоно, и ничего. В женскую оденем это чудови…, в смысле чудо, - быстро поправилась старшая, - Когда она проснётся, - указала рукой на спящую напарницу, - И, у меня к тебе просьба, когда вернёмся, ты тоже оденешь женскую юкату. Я ведь переоделась, чтобы тебя порадовать. Так как?

- Я же женщина-самурай, поэтому такой костюм. Но ты права сестра, я согласна, тем более чтобы поддержать Айко, она, наверное, иначе опять капризничать будет, - ответила девочка.

- Вот и славно, а теперь пойдём уже гулять, - нетерпеливо сказала старшая.

- Подожди, позволь завершить твой образ, сделать тебе причёску, - Акаи Минами с двух сторон лица оставила две пряди, а волосы с помощью небольшой расчёски быстро и ловко зачесала к затылку, скрепив резинкой в маленький хвостик. Осмотрела её и выдала, - Вот теперь хорошо, пойдём.

Они, не торопясь вышли из гостиницы, и дошли до храма Инари в Ариме. По дороге поменялись обувью, дзори Акаи *тапки были гораздо удобнее, чем гэта *деревянные сандалии в форме скамейки, которые взяла Минами, вместе с юкатой в рёкане *гостиница, и на которых еле шла. Девочке стало жалко сестру, и она уговорила поменяться, тем более что на них, сандалиях на платформе, ходила привычно, спокойно и бойко. Дистанции были не большие, но местность в горах была пересечённая, постоянные спуски и подъёмы, вокруг деревья, кусты и зелень, много камня. Им были выложены склоны и откосы вдоль тропинок и дорог *габионы, многочисленные ступени. И берега петляющей горной реки Ариме так же были облицованы камнем. Они немного постояли перед тории *деревянные п-образные ворота красного цвета без створок в синтоистском святилище, глядя на уходящие вверх по склону ступени.

- Ну что, пойдём? – спросила старшая.

- Конечно пойдём, сестра, - уверенно ответила младшая.

Минами немного устала, поднимаясь по довольно крутой лестнице, удивлённо поглядывая украдкой на Акаи, которая бодро шагала, цокая деревянными сандалиями по ступеням, без видимых признаков усталости и напряжения, стараясь от неё не отстать. Подниматься пришлось весьма прилично, храм находился на густо заросшем кустарником и деревьями склоне горы Ибаяма, на высоте 600 метров над уровнем моря, о чём гласила надпись на стенде, установленном перед лестницей. Попадались по дороге каменные фонари и столбы с надписями, в одном месте стояла скульптурная группа лисиц, с повязанными на шею красными платками. Перед храмом, лестница шла несколькими уступами, у входа в святилище, на пьедестале, с обоих сторон, стояли две статуи в виде сидящих лисиц. Храм стоял на столбах, высотой в человеческий рост, над землёй, был полностью деревянным, с внушительной широкой лестницей. Трёх стен не было, на четвёртой были закреплены сутры *молитвы, на листах бумаги и изображения богини Инари. Крупная массивная крыша, с загнутыми краями, так же держалась на мощных столбах. Они зашли, постояли, помолились и молча вышли. Рядом стоял, похожий на храм, но гораздо скромнее по размерам чайный домик, перед святилищем находилась обзорная площадка, с которой открывался отличный вид на Ариме. Его центр был выполнен под старину, а по краям возвышались современные здания гостиниц, отелей и спа-центров. Вкруговую были деревья с зелёными, жёлтыми и красными листьями. Погода была ясная, дождя не было, но тем не менее, было очень влажно, в воздухе стояла мокрая взвесь, оседая на окружающих предметах, заставляя мокнуть и тяжело дышать.

- Красивый вид. Я рассчитывала, что что-нибудь здесь почувствую, хоть что-то. Всё-таки я кицунэ, а это храм богини - моей создательницы, мамы, но ничего, - задумчиво сказала Акаи.

- Ты расстроена? – участливо спросила Минами.

- Нет, скорее растеряна. Где хоть кто-нибудь? Другие духи, ёкаи, демоны, богиня. Неужели я осталась одна, что случилось? – беспокойно проговорила девочка.

- Ты не одна, я с тобой, а ты со мной, мы есть друг у друга, - серьёзно и в то же время тепло ответила старшая.

Акаи подошла и обняла Минами: - Спасибо тебе за поддержку, сестра. На какой-то момент стало страшно и пусто, всё похолодело и оцепенело внутри, но у меня есть ты и Айко. Не бросай пожалуйста, здесь, кроме вас, у меня больше никого нет.

- Я уже говорила, что не брошу тебя, не переживай. Я же твоя старшая сестра, помни об этом. А теперь отставить хандру. Пойдём отсюда или ещё полюбуемся видами? – уверенным голосом подбодрила Минами.

- Нет, пойдём пожалуйста, мне здесь грустно, - твёрдо ответила Акаи.

Они спустились вниз и пошли в Дзуйходзи парк, он находился за отелем Мапл *клён, рядом со входом. На табличке было написано, что раньше здесь находился храм «Дзуйходзи», он пал жертвой антибуддийского движения, во времена правительства Мэйдзи. Был снесён, территория преобразована в парк, вход в который, через уцелевшие «горные ворота».

Неспешно стали прогуливаться по тропинкам, как-то спонтанно получилось, что пошли в правую сторону, наткнувшись на горный ручей. Местность постепенно возвышалась, но подъём был не крутой, наслаждаясь прогулкой, вдоль ручья, дошли до небольшого водопада. Постояли, отдыхая и рассматривая его, и повернули в другую сторону. В верхней точке парка была столовая, зашли попить чай, после чего продолжили прогулку, спускаясь постепенно вниз. Время от времени попадались крытые беседки для пикника, но людей было очень мало, либо не сезон, либо просто повезло. Попадавшиеся на встречу люди, в основном, были одеты повседневно, с сумками и фотоаппаратами, любовались и фотографировали пейзаж, кто-то гулял с небольшой собачкой. В парке было много разнообразных деревьев, они пышно зеленели, а вот в центре него росло большое количество клёнов, их листья частью опали, частью остались на деревьях, и были разнообразного оттенка красного, красивый, необычный, даже фантастический вид. Сойдя с тропы, побродили по листве, подбирая и разглядывая листья, состояние было мечтательное и возвышенное, тем не менее не спеша пошли на выход.

- Ну как тебе? Мне очень понравилось. Пойдём обратно в рёкан *гостиницу или дойдём до центра Ариме? – спросила Минами.

- Да, в парке мне тоже очень понравилось, такая атмосфера успокаивающая, даже на душе стало легче и приятней. Интересно, Айко проснулась? Вдруг она обидится, что мы без неё гуляем, а её оставили одну? – задумчиво сказала Акаи.

- Не беспокойся сестрёнка, я её знаю, наверняка ещё спит, так что если ускоримся немного, то придём как раз к тому моменту как она проснётся. Принесём ей чего-нибудь вкусненького пожевать, она вообще счастлива будет, - засмеялась старшая.

- Хорошо сестра, ты старше и опытнее, доверюсь тебе, - заулыбалась девочка.

Они прошли вдоль реки до центра Ариме, где в самом русле, выходили горячие источники, так же, как и берега, были аккуратно облицованы камнем небольшие чаши. В центре плотно друг к другу стояли деревянные дома, нависающие вторым этажом над узкими извилистыми улочками. Дошли до Тайко-дори, главной торговой улицы Ариме, по пути попадались Аси-ю *ножные ванны, где каждый проходящий мог бесплатно посидеть и погреть ноги. Посмотрели сувениры, зашли перекусить в небольшое кафе, заказали и съели рамен *сытный суп на наваристом бульоне с пшеничной лапшой и др.продуктами, попробовали местные сладости. Для Айко, с собой, взяли Яки-гёдза *самый популярный вид пельменей в японской кухне, а на десерт Тансай-сенбей *рисовые печеньки на местной газированной воде «тансан», после чего вернулись в гостиницу. Каваи, сонная, бесцельно бродила по комнате, то замирая у окна, то перед столом, отчаянно зевая.

- Вот видишь, всё как я и сказала, а ты переживала, - усмехнулась Минами.

Акаи выставила на стол принесённую еду, налила чай, усадила напарницу. Пока та рассеянно ела, рассказала куда и как сходили погулять, участливо спросила о её самочувствии и как спалось.

- Прекрасно отдохнула, ты так замечательно меня размяла. Акаи, ты просто «супер», - ответила вяло, заспанная и так до конца и не проснувшаяся Айко.

- Вот и хорошо, а супер это что? – заинтересовалась младшая.

- Ну, что-то вроде «лучшая», - ответила ей Минами.

- Спасибо, приятно, конечно, но вряд ли я лучшая, - засомневалась Акаи.

- Да не скромничай, гордись, я похвалила, - захихикала напарница.

- Ну, ты то, от скромности, точно не помрёшь, - поддела в ответ старшая, - И вообще, пора уже окунуться и полежать погреться в горячем источнике.

Позвали горничную, она принесла им юкаты *халаты, гэта *деревянные сандалии, полотенца и шампунь с гелем. Девочка её тепло поблагодарила, девушке-горничной было очень приятно, она сказала, что так искренне её давно никто не благодарил. Они спустились вниз, но купальня в помещении им не понравилась, темно, тесновато и не уютно, ещё и неудобная крутая лестница. Решили пойти в ротенбуро *купель на открытом воздухе, и хоть та оказалась так же, достаточно скромной, всё-таки им понравилась больше. Находилась купель в пристройке, мужскую и женскую половину отделяла бамбуковая перегородка, над головой находился навес, одной стены не было, там открывался вид на зелёный горный склон. Разделись в раздевалке, как следует ополоснулись под душем, и дружно зашли в купель. Если сёстры были спокойны, то Айко наоборот, ощущала себя сковано, нервничала и краснела. В купели так же находились другие постояльцы гостиницы, несколько женщин в возрасте, пару молодых и девочка лет десяти. Со всеми вежливо поздоровались и аккуратно опустились в воду, садясь и устраиваясь по удобнее. Они и так привлекали к себе внимание, а поведение напарницы ещё больше. Если взрослые посматривали на них украдкой, несколько неприязненно, молодые о чём-то тихо перешёптывались, то в возрасте спокойно обсуждали их в голос, девочка же смотрела на них открыто, с любопытством и интересом, даже перебралась поближе к ним. Акаи была невозмутима и расслаблена, не обращая внимание на недружелюбных женщин широко и открыто улыбнулась девочке, поправила на голове маленькое полотенце и прикрыла глаза. У Минами же сложившаяся обстановка вызывала раздражение.

Она наклонилась к Айко и грозно на ухо стала шептать: - Мы и так с сестрёнкой, как две цапли на поле с воробьями, выделяемся, так ещё и ты дёргаешься. Какого чёрта? Голых женщин никогда не видела, что ли? В общественные бани не ходила? Подростковые комплексы разыгрались?

- Прости Минами, просто твоя младшая такая красивая, белая кожа, ноги длинные, не в смысле, что очень, так как надо… Фигура такая, прямо даже смущает, и двигается так как кошка, волнительно. Вот я и невольно реагирую так…, - отчаянно покраснела Каваи.

Младшая, которая прекрасно всё слышала, стала смеяться: - Спасибо за комплимент Айко, мне приятно.

- Что за детский лепет? Ты же училась в полицейской академии. Где твоя грамотная речь? Пропорционально, гармонично сложена, естественная притягательность и грация. А ты как говоришь? Угораздило же меня связаться с мелкой извращенкой, стыдно на людях показаться. Смотри, переведу тебя в пеший патруль. Я тебя не возбуждаю? У нас с сестрой телосложение похоже, - сердито стала отчитывать старшая свою напарницу.

- Ну, тоже мне, сравнила, она и ты. Ты больше мужика напоминаешь, - выпалила Акаи, после чего, в притворной панике и испуге, прикрыла рот руками.

- Пфф, я вот думаю задушить тебя или утопить, - грозно и задумчиво сказала Минами.

Акаи открыла глаза, посмотрела на них, и начала хохотать, одной рукой придерживая полотенце, которое стало сползать с головы, а второй прикрывая рот. Глядя на неё, радостно засмеялась и девочка, соседки по купели, молодые, стали возмущённо ворчать, а в возрасте открыто, в голос, возмущаться, сетуя на отсутствие манер и воспитания, у бесстыжей иностранки.

Осмеявшись, Акаи обратилась к ним: - Простите, но, когда вы в открытую, нагло, стали нас обсуждать. Наверное, это было проявлением чувства такта и примером вежливости, ведь так? – она тут же заговорила с девочкой, - Привет, какую пословицу можно дамам сказать? «У себя на лице не видят рябины величиной с поднос» *яп.аналог пословицы – В чужом глазу соринку видеть, в своём бревна не замечать. Девочка, смотря на вытянувшиеся лица её оппоненток, сначала зафыркала, не сдержалась и звонко рассмеялась.

Одна из молодых женщин разозлилась: - Как ты смеешь бессовестная хафу *полукровка над нами смеяться?! Чему ты мою дочь пытаешься научить? Я сейчас полицию вызову!

- Наверное простой человеческой логике и вежливости. А на счёт полиции, чего нас вызывать, мы уже здесь, - пожав плечами, спокойно ответила младшая.

- Мерзкая лгунья…, - начала выходить из себя та.

- Так, прекратили немедленно, мы из полиции Икеды. Сестра, будь добра, извинись перед дамами сейчас же, - ледяным тоном, которым можно было заморозить и горячий источник, скомандовала старшая.

- Приношу вам свои искренние извинения дамы, вспылила. Я молода, мне ещё учиться и учиться сдержанности, когда меня оскорбляют, - ровным голосом произнесла Акаи.

Минами поморщилась: - Теперь я жду извинений с вашей стороны.

Женщина собралась с духом и с трудом, нехотя выдавила: - Прощу прощения за грубые слова, - обратилась к остальным из своей компании, - Возмутительно, я ухожу, дочь, пойдём отсюда.

Те, презрительно смотря в их сторону, неторопливо стали выбираться из купели.

Девочка, проходя мимо Акаи, шёпотом ей сказала: - А ты забавная.

- Ты тоже молодец, - улыбнулась и кивнула младшая в ответ. Когда они собрались и ушли, старшая, с осуждением ей сказала: - Знаешь сестрёнка, а тебе подойдёт пословица «Лиса, одолжившая могущество тигра» *О человеке без способностей и заслуг, который пристраивается к влиятельному лицу.

- Зато теперь столько свободного места, вся купель в нашем распоряжении, - радостно воскликнула Айко.

Они как следует посидели, погрелись в источнике, было две чаши с водой, «Золотой источник» Кин-сэн *красновато-коричневая вода из-за высокого содержания железа, и «Серебряный источник» Гин-сэн *вода богатая радием и карбонатом. Попробовали оба, приняли душ, умывшись, довольные вернулись к себе в номер, пить чай. Чуть позже пошли прогуляться вокруг гостиницы, далеко не ходили, потому что надо было идти на ужин. Айко очень понравилось, как Акаи выглядит в женской юкате: - Наконец то я тебя увидела в нормальной женской одежде, носи её чаще, ты же молодая девушка, не то превратишься в свою сестру, - хихикая сказала она.

- Если часто будешь общаться с моей напарницей, превратишься в мелкую, бестолковую засранку. Поэтому оставайся собой, носи что тебе нравиться. Но женская одежда тебе идёт, в юкате ты очень миленькая, а теперь идёмте ужинать, - не осталась в долгу Минами.

Они вернулись в гостиницу, Айко уверенно провела их в небольшой зал-комнату, их ожидал кайсэки *традиционный японский ужин из нескольких блюд. Всего было восемь смен блюд, тщательно приготовленных из сезонных ингредиентов. На маленькой, красивой посуде, художественно украшенная и оформленная еда, всё было замечательно и вкусно. Блюда приносили в несколько перемен, убирая со стола после одних и подавая другие. Когда дошли до десерта, Минами и Айко уже изрядно наелись, у Акаи глаза горели, видно было, что ей хочется перепробовать его весь, очень уж нарядно, вкусно и привлекательно всё выглядело. Она сдержала себя, тщательно выбрала себе пару десертов, и не спеша, потихоньку смакуя, культурно и воспитанно съела. Из-за стола вышли наевшиеся, довольные и усталые, поднялись в номер, футоны уже были расстелены, по очереди почистили зубы и легли спать. На утро Минами проснулась от того, что ей было жарко, тяжело и неудобно. С двух сторон на неё навалившись спали Акаи и Айко, и, если девочка, не смотря на габариты, лежала достаточно аккуратно и комфортно, но от неё было очень жарко. То напарница практически целиком влезла на старшую, отлежала ей весь бок, и ощущалась как деревянная колода, которая придавила её. Она их разбудила и согнала с себя, если Акаи быстро умылась и оделась, то вот Айко пришлось упорно направлять, подгонять, и чуть ли не силком одевать. Позавтракали, собрали вещи, расплатились, тепло попрощались, загрузились в машину, и поехали назад, домой.

Когда добрались, Айко помогла выгрузить сумки и сказала: - Здорово съездили, мне понравилось, как маленький отпуск, надо будет ещё так отправиться куда-нибудь.

- Конечно, ещё будет время и возможность, обязательно поедем. Спасибо тебе, увидимся на работе завтра, - благодарно ответила старшая.

- Спасибо, что договорилась снять номер в рёкане *гостинице, без тебя поездка не состоялась бы, - младшая обняла Айко, - Пока, пока, надо бежать, много дел, нужно торопиться, - она схватила сумки и побежала домой.

- Куда она так торопиться? – спросила напарница.

- Пока ехали домой, в дороге она уже всё распланировала; разобрать вещи, поставить бельё в стирку, сбегать в магазин за продуктами, чтобы приготовить обед, ужин, и нам с тобою на завтра еду, подготовить подарки и разучить несколько песен. Помнишь я тебе говорила, что новый год мы будем у матери, с моими дядей и тётей встречать, так что торопиться, нервничает, - ответила Минами.

- Ого, такой энтузиазм, столько энергии. Эх, замечательная у тебя сестрёнка.

- Ладно, не завидуй, до завтра, напарник.

- Да, мой генерал, - захихикала Айко.

Минами осуждающе покачала головой: - Юмористка мелкая.

Целый день прошёл в несущественных бытовых делах и заботах, пролетел незаметно, одним мигом. Они укладывались спать, Минами, сонная, уже лежала, а Акаи никак не могла улечься. Всё металась и суетилась, мелькая рыжим, пушистым хвостом, лисьи ушки стояли торчком, глаза беспокойно блестели.

- Хватит нервничать и мельтешить, аж в глазах рябит, успокойся, ляг со мной, я тебя обниму и всё пройдёт, - сонно и ласково пробормотала старшая.

- Извини меня, сестра. Я не могу успокоиться, мне кажется, что не успеваю к празднику подготовиться. Надо произвести хорошее впечатление, а я не готова. О боги, я даже не знаю, как их зовут, бестолковая!

- Я говорю успокойся, иди сюда, ляг. Кого ты хочешь знать, как зовут, дядю с тётей?

- Всех, мне стыдно признавать, но я не знаю даже как твою маму зовут, - отчаянно покраснела девочка. Минами засмеялась, теребя пушистые ушки, и глядя в растерянно- расстроенные глаза младшей.

- Глупенькая, что же ты меня раньше-то не спросила, если это тебя так беспокоило?

- Да как-то невежливо и стыдно было, - честно ответила Акаи.

- Мда, мою мать зовут Акума Акеми, дядю Ёсикава Ямагуро, тётя, младшая сестра матери, Ёсикава Нагата, запомнишь? – по-доброму улыбнулась Минами.

- Запомню, спасибо. Я буду стараться, чтобы нас не опозорить, - серьёзно ответила девочка.

- Ты очень переживаешь, мне кажется зря, - вздохнула старшая, - Ты очень хорошая, что успеешь, то успеешь, незачем так волноваться. Будь собой, всё у нас получиться и будет хорошо, а теперь закрывай глаза и спи.

- Хорошо, спокойной ночи сестра.

- И тебе, спокойной ночи имото *моя младшая сестра.

Утром, по уже сложившейся привычке, Акаи встала и приготовила завтрак, подняла сестру и вместе сели кушать.

- До Нового года осталось два дня, я понимаю, что ты хочешь показать и доказать свою полезность, поэтому прошу тебя, не надо надрываться, пытаясь всё успеть, ни к чему это. Я тебя люблю такой, какая ты есть, умная, добрая и очень чуткая. Я знаю, что ты всё равно будешь пытаться сделать всё то, что запланировала. Просьба только одна, не спеши, не торопись, делай спокойно, хорошо? – участливо и проникновенно сказала Минами, внимательно смотря на младшую.

- Да Минами, конечно, сделаю так, как ты скажешь, - серьёзно ответила девочка.

Проводив сестру, Акаи занялась фонарём, достала с балкона незаконченный каркас, доплела, прокрасила лаком, и повесила обратно на балкон сушиться. Взяла бумагу, для оклейки каркаса, педантично отмерила нужный размер, отрезала. Вытащила краски для рисования, вывела на экран планшета сохранённую картинку, старательно стала перерисовывать. Когда закончила рисовать, начала внимательно и увлечённо рассматривать, получившийся рисунок, с разных сторон. Она чуть-чуть разрумянилась, голубые глаза блестели, с лёгкой улыбкой, слегка наклонив голову, чтобы посмотреть немного под другим углом. Было заметно, что рисование и изображение ей очень нравятся. Ну вот, довольно подумала она, теперь попью чай, за это время краски подсохнут и можно будет заняться картиной, замечательно, я успеваю. Позвонила Минами, попросила через два час подъехать в отдел полиции. Одеть костюм по наряднее, чтобы выглядеть красиво, солидно и презентабельно. Потому, что сначала, её ещё раз опросят в присутствии следователя, представителя защиты, опекуна - «сестры» и психолога, по делу преступления - нападения в магазине. А после этого, у них, возможно, возьмут интервью, вроде-бы какой-то канал изъявил желание, шеф Акияма предупредил. Начала волноваться, доберётся ли Акаи сама, но та успокоила сестру, попросила точный адрес, убедила, что по навигатору в телефоне, спокойно построит маршрут и будет вовремя.

Назад возвращались вместе с Минами. Пока Акаи опросили, потом в отделе полиции записали интервью, для чего им выделили помещение, ушло достаточно много времени. Шеф демонстративно отпустил её сестру вместе с напарницей. Неунывающая Айко, шумно и радостно ускакала домой, а вот Минами была мрачная, а девочка, помимо этого, ещё и грустная.

- Тебе тоже не понравилась эта скользкая, улыбающаяся, двуличная журналистка, со странными речами? Ты поэтому такая грустная? – хмуро спросила старшая.

- Нет, не только. Я сегодня обрадовалась, что еле-еле, но успеваю подготовиться к празднику, а теперь уверенности совсем нет. И да, эта женщина, мне тоже неприятна, чётко ощутила, что мы ей не нравимся, очень, и почему-то особенно я, - не менее мрачно ответила Акаи.

- Охо-хо, как бы из-за этой заразы, не было проблем, и к тебе не приклеилось дурное прозвище. Боюсь, если что, и претензий к ней не предъявишь. Главное, чтобы мать это интервью не увидела, - расстроилась ещё больше Минами.

Младшая встряхнулась и улыбнулась: - Сестра, раз уж всё так сложилось, то ничего не поделать, зачем грустить, давай зайдём в магазин и купим небольшой кадомацу *дословно «сосна у входа», украшение охраняющее дом от злых сил, поставим у дверей, а в дом возьмём мотибану *украшение в виде бамбуковых или ивовых веток, с подвешенными на них «моти» в форме рыб, фруктов, цветов, и.т.д, съедобных, после праздника съедаются, и кагами моти, на встречу к твоей маме, каждому по одной *зеркальные рисовые лепёшки, две соединённые между собой, с прикреплённым сверху японским мандарином «дайдай».

- А почему бы и нет, действительно, украсим наш дом. Недалеко есть торговый центр, я там тебе вещи покупала, когда ты в больнице лежала. Пойдём туда, хорошо? – оживилась старшая.

- Мне даже любопытно, конечно, - энергично закивала девочка.

В торговом комплексе было многолюдно и шумно, младшая целеустремлённо и активно искала необходимый отдел, с новогодней атрибутикой. Минами, наблюдая за ней, радовалась, девочка, которая раньше была молчаливой и замкнутой, хмурой и подавленной, стала более живой и подвижной, открытой и радостной, интересующейся, общительной. Стала ставить себе цели, и упорно добиваться их, она понемногу открывала новые черты своего характера, личности. Наблюдать за этим было любопытно и увлекательно.

Они зашли в нужный отдел, девочка старательно стала искать необходимое, внимательно рассматривая то, что выбрала, её глаза блестели заинтересованностью и азартом. Оплатили покупки, и пошли домой. Несмотря на то, что кадомацу был небольшой, нести его было не очень удобно, он был пышный и выпирал, они его в кадке поставили в сумку, которую так же пришлось купить. Взявшись, каждый со своей стороны, за ручку, в свободной руке неся пакет с остальными покупками.

Акаи радовалась: - Сейчас придём домой, и мы, с тобою вместе, будем украшать, к Новому году, наш дом. Ты же не против, поможешь, сестра?

- Ну конечно, всё-таки семейный праздник, как иначе, я только рада буду, - она с небольшой иронией продолжила, - Ты так тщательно выбирала эти украшения. Уверена, что выбрала то, что нужно?

- Конечно, из того, что там было, самое подходящее взяла, честно, - твёрдо ответила Акаи.

- Ну вот и хорошо, молодец, - Минами радостно улыбнулась. Замечательно, девочка стала гораздо решительнее и увереннее. Придя домой, в прихожей поставили сумку и пакеты, старшая немного запыхалась: - Давай немножко передохнём, попьём чаю, и со свежими силами займёмся украшением дома. Хорошо?

- Да, конечно, я сейчас всё сделаю, отдыхай пожалуйста, - уважительно ответила младшая. Она стала суетиться и хлопотать вокруг сестры, включила чайник, разобрала пакеты, заварила чай и собрала на стол лёгкие закуски.

- Эх, у тебя столько энергии, аж завидно, по-доброму. Ты у меня умничка, я каждый день радуюсь, что тебя встретила и мы теперь вместе, - с улыбкой сказала старшая.

- Я тоже очень рада, раньше, у меня, даже близко не было таких добрых, семейных отношений. До сих пор поверить не могу, что мне они за что-то достались, поэтому особенно страшно, случись что, их потерять, - как-то пронзительно смотря, очень серьёзно ответила Акаи.

- А вот мы возьмём и сделаем всё, что от нас зависит, чтобы «такие отношения» не потерять, - с убеждённостью в голосе, твёрдо ответила Минами.

- Да сестра, садись за стол пожалуйста, - сдержанно улыбнулась девочка.

Они попили чай, и занялись украшением жилища, у двери, снаружи, поставили кадомацу, в соломенном кашпо. Он был в высоту около 80 сантиметров, три стебля бамбука, в верхней части срезанных под острым углом, украшенные ветками папоротника и цветами персикового дерева, перевязанные соломенной верёвкой - «симэнава». В комнате, поставили в вазу, ветки плакучей ивы и к ним, стали подвешивать на нитке моти *цветные шарики и фигурки из риса. Последним, поставили на подставку из бумаги «сидэ», на которую сверху постелили бумагу с красной каймой «сихобэни», поверх выложив листья папоротника, кагами-моти *зеркальный рисовый пирог.

- Спасибо тебе за помощь, сестра. Такая красота, мне очень нравиться. А тебе?

Старшая осмотрела новогодние украшения ещё раз: - У тебя, сестрёнка, очень хороший вкус. Мне тоже нравиться. Чем займёмся дальше?

- Я буду ужин готовить и на завтра тебе еду собирать, с собой, на службу.

- А сегодня, ничего больше делать не будешь, с подарками? Ты же переживала. Может мне самой лучше заняться ужином? – предложила Минами.

- Нет, отдыхай пожалуйста, а дела я постараюсь доделать завтра, сегодня уже не стоит, поздновато, - спокойно и уверенно ответила младшая.

- Ты говорила что-то на счёт песен, которые хотела подготовить. Пока заниматься будешь ужином, можешь мне их напеть? Или это тебя будет отвлекать?

- Нет, почему же, я попробую. Надеюсь, ты мне честно ответишь, стоит их на празднике петь или нет.

Акаи стала готовить еду, и негромко напевать, Минами была на подхвате, и помогала, что-нибудь подать, придержать, передать, внимательно при этом слушая.

- Знаешь, я, наверное, не смогу тебе толково подсказать. Если честно, то мне нравиться твой голос, как ты поёшь, ну, соответственно и песни. Я думаю, что тебе следует спеть, не знаю как мать, но дядя и тётя точно это оценят. А мне, вообще нравиться всё, что ты делаешь, не совсем адекватный из меня судья получается, - немного смущаясь, честно призналась старшая.

- Спасибо тебе за поддержку, сестра, мне всё равно, кроме тебя, спрашивать больше не у кого, - тепло и искренне сказала девочка.

Они вместе собрали на стол, поужинали, убрали посуду, умылись и легли спать. Акаи по привычке забралась на футон к ней, доверчиво прижалась и уснула. Минами же было не уснуть, она ласково и аккуратно гладила её по голове, про себя думая - «бедная девочка, лишённая семьи, теплоты и детства, рано повзрослевшая. Такая добрая, а из неё пытались вылепить бездушного воина. Она должна постараться компенсировать ей всё то, чего та была раньше лишена, по возможности защитить от злых людей, как-то переубедить мать, или, если не получиться, оградить от неё. Получается пока не очень, от журналистки до сих пор противно, еле сдержала себя, чтобы не ударить с размаху дубинкой по «толстому» лицу *с яп.аналог-двуличному ». Она осторожно обняла свою младшую и уснула. Утром встали, позавтракали, Акаи собрала и проводила Минами.

Уходя, старшая обняла её и сказала: - Мы об этом уже говорили, но повторю ещё раз, не нервничай, не перетруждайся. Хорошо?

- Да сестра, хорошо, - послушно ответила девочка.

Когда Минами ушла, она достала большой холст, неспеша и тщательно собрала подрамник, натянула на него полотно. Взяла кисти и краски, на планшете открыла нужный рисунок, и стала аккуратно и тщательно его перерисовывать, изредка прерываясь немного отдохнуть и дать подсохнуть краскам. В обед позвонила Минами, интересовалась как дела, поделилась, что звонила мать, которая на праздник велела им прийти к 15-00, так что, если-что, небольшой запас по времени на завтра у них есть. Попрощались, после чего Акаи решила тоже подкрепиться, по обедать, после чего, с новыми силами, собраться и закончить картину. Она убрала её на балкон, сушиться, к ней, надо будет, собрать и укрепить раму. Выудила и подвесила каркас фонаря, закрепила в нём электропатрон с проводом. Поскольку она мастерила подвесной фонарь, вытащила с балкона купленные цветные шнуры, стала делать подвес в верхней и украшения в нижней части фонаря. Кропотливая, нудная и точная работа по плетению шнура, требующая внимания, концентрации и усидчивости. Закончила со шнурами и сработал будильник, надо готовить ужин, скоро сестра вернётся домой. К приходу Минами еда была готова и собрана на стол, Акаи её радостно встретила, отправила сразу мыть руки и садиться кушать. За ужином, старшая, поделилась, как прошёл день на работе, и передала привет от Айко.

- Слушай, у тебя несколько замученный и загнанный вид, ты всё успела сделать, что хотела? – поинтересовалась Минами.

- Нет, но осталось чуть-чуть. С рамой, для картины, закончу завтра. Я хотела тебя попросить, сестра, понимаю, что ты устала, помоги мне пожалуйста с оклейкой фонаря. Это надо бы сделать сегодня, чтобы он успел от клея подсохнуть, одной тяжело и долго это делать.

- Ладно, хорошо, помогу, будешь мне подсказывать, что нужно сделать.

- Спасибо тебе большое, ты самая лучшая и заботливая, - оживилась и обрадовалась младшая.

Она быстро убрала со стола и помыла грязную посуду, принесла фонарь, и они, в четыре руки, стали осторожно и терпеливо оклеивать его. Закончив с оклейкой, девочка убрала его обратно.

- Мда, никогда не задумывалась насколько это утомляюще и тяжело. У меня терпения не хватает на такую мелкую, точную и нудную работу, а ты одна всё это делала, поразительно, - честно и прямо похвалила Минами.

- Спасибо за похвалу, мне очень приятно. Но без твоей помощи я бы не справилась, не успела. Иди умываться пожалуйста, время позднее, надо отдохнуть, а завтра у нас тяжёлый день. Я пока расстелю футоны, надо ложиться спать, - забеспокоилась Акаи.

- Хорошо сестрёнка, я не против, я только за, - ответила, улыбнувшись старшая.

Они по очереди умылись и легли спать.

Глава 10. Знакомство с родственниками.

ГЛАВА 10. Знакомство с родственниками.

На следующее утро Минами проснулась от запаха свежей выпечки. Девочка во всю суетилась у плиты, на удивление шустро и тихо. Аромат был сладкий и одновременно какой-то уютный, домашний, пробуждающий какие-то невнятные, но добрые детские воспоминания, и отменный аппетит. Она тихо встала, но младшая сразу же её услышала, и моментально оказалась около неё, ловко обняла и радостно сказала: - А я, для своей любимой старшей сестры, завтрак приготовила, собиралась уже будить, но ты сама проснулась, доброе утро.

- И тебе доброе утро. Ты как пчёлка, уже с утра по раньше трудишься.

- Я не пчёлка, я лисичка, - весело улыбнулась Акаи и показала язык.

- Точно, лисичка-сестричка, - засмеялась Минами, - Всё, всё, сейчас умоюсь и за стол. А что ты испекла?

- Дорояки с шоколадным кремом *парные блинчики с начинкой между ними. Я нашла банку, давно стояла на полке, в кухне, решила использовать.

- Мм, звучит вкусно, я быстро, - Минами стремительно умылась, и они сели завтракать.

Когда с едой закончили, Акаи сказала: - Сестра, я сейчас уберу со стола, а после возьмусь за картину, доделаю, и прикреплю к ней раму. А ты, пока займись собой, причёску сделай, одежду подбери, всё-таки праздник. Я потом, после тебя, буду готовиться. Хорошо?

- Договорились, я тогда пошла, если нужна будет помощь, не молчи, зови меня, помогу.

Пока старшая собиралась и готовилась, младшая закончила возиться с картиной, прибежала помогать с причёской. Вместе завернули и как следует упаковали подарки, потом девочка придирчиво стала выбирать ей одежду, метаться и нервничать.

- Всё, стой, угомонись! Вскружила меня, иди занимайся собой, пожалуйста, а не то я тебя укушу, - в полу шутку, полу всерьёз, ответила немного раздражённая Минами.

- Как укусишь? – недоумённо спросила растерявшаяся Акаи.

- Как? Зубами, прямо за попу. Всё, не зли меня, иди, - усмехнувшись ответила старшая.

- Прости меня пожалуйста, не кусайся. Я в санузел побежала, но на долго не займу, - решила тактически отступить девочка.

- Ох, лисичка-сестричка, иногда ты такая наивная и доверчивая. Не бойся, я тебя не укушу.

- Ты не сердишься на меня? – недоверчиво спросила младшая.

- Нет, но сейчас начну, - со вздохом ответила Минами.

Девочка убежала в душевую, к зеркалу над умывальником, через некоторое время вышла и показалась сестре: - Ну как, что скажешь?

- Мда, у тебя, очень уж ловко всё получается, это очень здорово.

Акаи сделала себе высокую причёску, чтобы подчеркнуть длинную, стройную шею. Пышный хвост волос завернула похоже на ракушку, но гораздо более причудливо и сложно, заколов его кандзаси *заколка-палочка. По бокам, ото лба к затылку, тянулись маленькие косички, которые она закрепила заколками-невидимками. Украсила причёску, с одной стороны, заколкой-прищепкой в виде лисички, с другой стороны, маленькой подвеской в виде жемчужных бусин.

- Да уж, а бижутерии, тебе надо бы было купить ещё, что-то я не сообразила. Ты же эти заколки мне в тот раз показывала, - нахмурилась старшая.

- Ничего страшного, их видели только ты и Айко, - поспешила успокоить девочка.

- Но в следующий раз, обязательно мне напомни, что надо сходить и выбрать тебе что-нибудь ещё. А теперь одеваемся, я вызову такси.

- Сестра, дорого. Может быть, поедем на общественном транспорте?

- Так, не спорь со старшей, у нас габаритные подарки, и красоту навели. На Новый год можем себе позволить, как оденешься, покажешься мне, я посмотрю.

Минами, как обычно, одела костюм, но в этот раз с юбкой, и туфлями, на невысоком каблуке, в виде шпильки. Акаи же одела традиционный костюм, один из двух, которые они купили вместе с Айко, в торговом комплексе. Белое кимоно, с красным кантом, красные штаны хакама и дзори *тапки, нежно сиреневый хаори *жакет с рисунком веток сливы в цветах.

- Ты прекрасно выглядишь, лисичка-сестричка, - похвалила старшая.

- Прости меня сестра, но тебе, надо бы купить что-то более яркое, красивое и праздничное. Чуть позже. Только не обижайся пожалуйста. Я хотела бы помочь тебе выбрать, если позволишь. Ведь ты такая привлекательная и симпатичная девушка, - стыдливо покраснев, опасливо посматривая, сказала, поклонившись, девочка.

- Не бойся, ты меня не обидела. Я подумаю, - задумчиво усмехнулась Минами.

Они собрали подарки и спустились вниз, немного погодя подъехало такси, пожилой водитель помог им загрузить в машину вещи. Ехали молча, добравшись до места расплатились, и выгрузив вещи, вежливо поблагодарили и поздравили с Новым годом таксиста, он кивнул им в ответ неспеша отъезжая. Стоя у дома матери, с подарками в руках, старшая, преувеличенно бодро, сказала: - Ну что, произведём впечатление, как хотели?

- Произведём, обязательно, - не очень уверенно ответила Акаи.

- Ну, тогда не нервничаем, улыбаемся и пошли. Кстати, ты тут первый раз же.

- Да сестра, - послушно согласилась младшая.

- Вот, за одно, и посмотришь, дом на прилично богаче, чем наш.

Акаи вздохнула: - Я так готовилась к празднику, но сейчас, мне почему-то хочется сбежать, - они переглянулись и рассмеялись.

- Вот так хорошо, скинули напряжение, а теперь идём, нас ждут.

Минами, на домофоне, набрала код, и они зашли в подъезд.

- Тут лифты есть, - тихо сказала девочка.

- Я же говорю, дом по богаче чем наш будет, - отозвалась старшая.

Они, на лифте, поднялись на нужный этаж, дошли до дверей квартиры и замерли, Минами выдохнула и нажала на звонок. Щёлкнул замок, госпожа Акума открыла дверь, молча смотря на них.

- Добрый день госпожа, - первой поклонившись поздоровалась Акаи, следом за ней, с небольшой паузой, поздоровалась и старшая.

Та, перевела взгляд с девочки на дочь: - Ну, что встали? Заходите, тапочки стоят там.

- Я знаю мама.

- А я не тебе говорю, - младшая хотела поблагодарить, но не успела, - Что за габаритный хлам вы притащили? И почему она, у тебя, одета как «Мико» *жрица синтоистских храмов.

Минами побледнела от злости, Акаи успокаивающим жестом дотронулась до неё и спокойным голосом ответила: - Спасибо за заботу. Я одета так, потому что мне нравиться традиционная одежда, она нарядная и праздничная. С собой мы принесли подарки на Новый год, хотели вас порадовать.

- Нравиться традиционная одежда? Так и одевала бы её, не японскую, а твоей родины, иностранка. И обращалась я не к тебе, а к своей дочери, если уж ты находишься здесь, в гостях, будь добра соблюдать этикет и не лезть вперёд старших, - желчно бросила госпожа Акума.

Минами после этих слов начала заводиться, и на оборот стала багроветь, открыла рот, практически сорвавшись, но девочка взяла её за руку, заглянула в глаза: - Сестра, успокойся пожалуйста, - повернулась обратно, к её маме, - Госпожа, я приношу вам свои извинения, если что-то прозвучало для вас грубо, - она уважительно поклонилась, - Я ещё раз вам говорю, я не иностранка. Вы нас пригласили на праздник, если вспомнить о правилах приличия, будьте к нам вежливы и снисходительны. Понимаю, что не нравлюсь вам, но сегодня Новый год, не будем устраивать скандал. Пожалуйста, прошу вас, дайте нам возможность отпраздновать с вами, познакомиться и по общаться с Оджи-сан *дядей и Оба-сан *тётей.

После этих слов, начала закипать уже госпожа Акума: - Как ты смеешь, своим языком, здесь трепать?! – зло ткнула пальцем в Минами, - Она тебе не сестра, а опекун! Я тебе не мать! И наши родственники, к тебе, отношения не имеют! Ты здесь чужая, тебе ясно?!

- Так, Акеми, что ты здесь устроила? – громко и строго произнесла, вышедшая из комнаты, стройная, миниатюрная женщина. В тёмно-синей юбке, длинной, на выпуск, светлой рубашке, по верх которой была одета светло-бежевая, без рукавов, кофта. Овальное лицо, чёрные прямые волосы, чуть ниже плеч, уголки тонких губ опущены и мрачное лицо, изгиб бровей, придавал ей вид хмурый и недовольный. Однако карие глаза, их выражение, было чуть насмешливым и добрым. Морщинки в уголках глаз и губ делали её старше, госпожа Акума выглядела гораздо моложе, своей младшей сестры.

- Данна-сан *муж, где ты там застрял? Иди сюда знакомиться, пока Акеми гостей не выгнала. Мими, наклонись ко мне, дай тётя тебя обнимет, - она обняла её, и стала трепать за щёки, - Всё, не куксись, тётя тебя в обиду не даст. Злую сестру, вмиг успокоит и на место поставит.

- Почему ты защищаешь «Эту» - зашипела госпожа Акума.

- Потому что она тебе правильно сказала, сегодня праздник, и ты уже взрослая, а ведёшь себя не подобающе, по-детски, ставя нас в неловкое положение. Девочки, что же вы стоите в прихожей? Надевайте тапочки и идите в комнату.

Они прошли в кухню-гостиную, небольшая кухня, от остальной комнаты, была отделена столом-островом. В самой столовой стоял прямоугольный европейский стол со стульями. У окна, с дверью на балкон, находился светло-зелёный диван-кровать с тряпичной обивкой, напротив, на стене, был закреплен плоский, с белой рамкой, телевизор. У противоположной от входа стены, стояли цветы в кадках. Потолок был фигурный, современный, ступенчатый, со встроенными светильниками. На диване сидел внушительный мужчина, среднего роста, с солидным животом и крепкими, мощными руками. Короткие седые волосы, круглое широкое лицо, большой округлый подбородок, тонкие губы, острый с горбинкой, как клюв хищной птицы, нос. Глаза щёлочками, под тяжело набрякшими веками, массивные, кустистые, седые брови, тонкие небольшие уши, прижатые к голове. На нём были надеты тёмные брюки со стрелками, бледно-синяя рубашка и джемпер без рукавов, светло-бежевый, с узором из ромбов более тёмного цвета спереди *аргайл-узор из ромбов.

Дядя создавал впечатление тихого, неторопливого и неповоротливого человека, который задремал, но, когда они вошли, он приподнял одну бровь и приоткрыл глаз.

- Ну что же, давайте знакомиться, - сказала тётя, - Как тебя зовут девушка?

- Добрый день, меня зовут Акума Акаи, - ответила младшая.

- Моего супруга зовут Ёсикава Ямагуро, меня Ёсикава Нагата. А сколько тебе лет?

- Очень приятно, - вежливо и уважительно поклонилась девочка, - Мне почти 14 лет, через несколько месяцев исполниться.

- Ого, я думала, что тебе где-то 17 лет, очень ты уж взросло выглядишь, да и рассудительна не по годам, - похвалила тётя.

- Всё равно, она ещё ребёнок, подросток. К празднику старалась, готовила подарки, и сама наряжалась, - горько сказала Минами, - волновалась, для неё это очень важно было, и такой приём. Каждый раз так!

- Ну давай, жалуйся на мать, я, между прочим, о тебе забочусь! – сразу же среагировала госпожа Акеми.

- Тихо, - негромко, но внушительно припечатала их голосом тётя, - не надо ссориться, сейчас посмотрим подарки, а потом за стол, по общаемся. Хочу про вас расспросить, мне очень интересно.

Акаи посмотрела на старшую, на что та сказала: - Ты их готовила, тебе и вручать. Давай, я тебе помогу, подержу.

Девочка аккуратно развернула упаковку, чтобы потом можно было обратно завернуть, и достала фонарь. Минами держала за подвес из шнуров сверху, а младшая, придерживая за украшения, в виде цветных шнуров, снизу, его поворачивала, давая возможность рассмотреть. Гифу Чочин *круглый, плетёный фонарь, обклеенный бумагой, используют на открытом воздухе, носят или подвешивают кремово-розового цвета, с тщательно прорисованными колокольчиками, на зелёном гибком стебле, с белыми цветами, по кругу. В одном месте, каллиграфическим почерком, белой краской написан стих: «Домой уходят люди. С весёлых пёстрых улиц. И, кажется они. Домой приносят блики. Цветов и фонарей.»

- Это вам господин и госпожа Ёсикава, - скромно сказала Акаи.

- Какая красота, где ты его купила? – спросила тётя Нагата.

- Это она сама сделала и разукрасила, своими руками, - с удовольствием похвалила старшая.

- Мне сестра помогала, - ответила младшая. Госпожа Акума дёрнулась, собираясь что-то сказать, но тётя «припечатала» её взглядом, в ответ, та поджала губы и вздёрнула подбородок.

- Тонкая работа, рисунок, стих, всё замечательно. А тебе как, нравиться? – спросила госпожа Нагата у мужа, тот в ответ одобрительно «угукнул» и кивнул.

- А ещё вот, мне очень понравилась, ретро-лампочка, - девочка достала её из пакета и показала, - И «кагами-моти», от нас с сестрой.

- Спасибо тебе мэй *с яп. племянница А-тян *уменьшительно-ласкательное обращение и сокращение имени.

- Что?! Племянница? «Эта»? – взвилась мама Минами.

- Да Акеми, племянница, - ответила тётя, и обратилась к Акаи, - Зови нас, пожалуйста, просто дядя и тётя. Хорошо милая? – Минами улыбнулась, её мама помрачнела, девочка удивилась, зато дядя низко и громко заухал, засмеялся, - Это тоже нам? Мими, что ты держишь в руках?

- Нет тётя, это сестрёнка маме подарок подготовила, - сказала мягко старшая.

- Мне, от «этой», ничего не надо, - сразу же отреагировала госпожа Акума.

- Пфф, - фыркнула тётя Нагата, - Сейчас уберу подарок в комнату и приду, без меня не открывайте. Не надо мне помогать, я быстро.

Как только она вернулась, сёстры развернули картину. В классической раме, холст 80х70 см, с изображением крупных, белых хризантем. Очень пушистых, с капельками воды на листьях, и строкой стиха, написанной снизу - «Лепестки хризантем. Потревожены ливнем внезапным. В эту лунную ночь…»

- Прекрасно, очень красиво, они как настоящие. Ты художник? – спросила тётя.

- Нет, что вы, мне просто нравиться рисовать, - покраснела смущённо младшая.

- И ещё ей нравиться петь, она для вас две песни подготовила, - добавила Минами.

- Так, с песнями чуть позже, - сказала госпожа Нагата, и скомандовала, - Сейчас уберём подарок и за стол. Акеми, как тебе подарок? А-тян старалась, для тебя.

- Мазня детская. Мне похоронные цветы достались, от «этой». Хитрая паршивка. *в японии белые хризантемы символизируют чистоту, совершенство и добродетель, однако так же ассоциируются со смертью, похоронами и украшением могил.

- Да как ты можешь такое говорить! Как тебе не стыдно! Она старалась, а ты…, - взвилась Минами.

- Тихо! – разозлилась тётя, - Мне вас что, целый день разнимать что ли? Акеми, в чём дело? Почему ты так болезненно и нервно реагируешь на эту девочку?

- Потому что моя дочь спит с ней! Вместо того чтобы завести нормальную семью! Выйти замуж! Позор! – перешла в наступление госпожа Акума.

- Что за бред ты несёшь? Акеми, ты по телевизору ток шоу пересмотрела? – удивилась тётя.

- Госпожа права, мы с сестрой спим вместе. Просто квартира у нас уютная, но не очень большая. Мы в комнате, на пол, вплотную стелим футоны и спим, больше лечь некуда. Я не знаю в чём тут позор, и, если моя сестра найдёт себе достойного супруга, буду только счастлива. Мешать каким-либо образом ей не собираюсь, я клянусь, - Акаи окинула всех присутствующих честным взглядом. В комнате воцарилась тишина, первым не выдержал дядя, захохотал хлопая себя руками по коленям, потом засмеялась тётя Нагата, а следом Минами.

Госпожа Акума со всеми смеяться не стала, а зло сказала: -Дура, какая же ты дура!

- Акеми, ты надулась как маленький ребёнок. Такое ощущение, что вы с ней поменялись возрастом. Серьёзно, хватит уже себя так вести, по-детски, - строго посмотрев на неё сказала тётя.

- Госпожа, вам не понравился подарок? Вы не примете его? – расстроенно спросила младшая.

- Как же ты утомила, всё внимание к себе тянешь. Дочь, отнеси «это» ко мне в комнату, и будем садиться за стол наконец, - угрюмо произнесла госпожа Акума.

- Хорошо, садитесь, я сейчас. Тут ещё в пакете «кагами моти» тебе, - ответила старшая.

- Да иди уже, - бросила ей мать.

Они уселись за стол, девочку посадили между дядей и тётей. Дядя был во главе стола, мама Минами с торца, напротив него, старшая сбоку от неё. Получилось, что сестёр рассадили.

- Госпожа, позвольте вам помочь, с угощением, поухаживать за столом, - начала вставать девочка.

- Сядь, нечего здесь суету наводить, Минами мне поможет, если что. И я, пока ещё не немощная, - желчно ответила госпожа Акума.

- Простите, я не хотела вас никоим образом обидеть, - склонилась в поклоне младшая.

- Действительно, не волнуйся, еда на столе, а мы в кругу семьи, сами возьмём, то, что нужно. Лучше скажи тёте, мне ведь сестра ничего толком не рассказывала, получился сюрприз. Тебя взяла под опеку Мими? – с интересом спросила тётя Нагата.

- Да, всё верно, так и было, - кивнула в ответ девочка.

- Ты кушай, не стесняйся. А фамилия? – продолжила спрашивать она.

- Она не помнит свою, частичная амнезия, осталась без фамилии. Я уговорила мать разрешить дать нашу, - вместо неё ответила Минами.

- Вот как, любопытно, - у тёти загорелись глаза, - А как вы вообще встретились и познакомились?

Дядя приподнял бровь и так же с интересом стал смотреть на них, «сёстры» переглянулись между собой.

- Хватит перемигиваться, устроили тут за столом, - сразу же среагировала госпожа Акума.

- Тихо, тихо, не отвлекай, - прервала тётя Нагата, замахав рукой в её сторону.

- Я упала со склона горы Рокко, и попала в больницу Икеды, то, что было до этого падения, я не помню, - опустила взгляд в тарелку Акаи.

- Ага, павшая, падшая, ударившаяся. Точно! Отбитая на голову, вот, - торжествующе и радостно воскликнула мама Минами.

- Сестра, я очень ценю, без сомнения мощные, способности к словесной эквилибристике, но мне хотелось бы послушать рассказ девочек, что они скажут. Хорошо? – ответила тётя.

- Я приехала на заявку, к ней, а после в больницу, она, бедная, вся переломанная лежала, в синяках и ссадинах. Мне её стало очень жалко, и ещё, она мне понравилась. Не знаю, как объяснить, почувствовала, что мы, друг другу, очень близки, как родные. Мне захотелось позаботиться о ней, и удочерить, обратилась к матери, но она вот, - ткнула в её сторону рукой старшая, - Непонятно как себя ведёт, просто какая-то вакханалия. Запретила мне это сделать. В общем пришлось так… Я опекун один, она опекун два, следит за нами, - холодно, с обидой в голосе, горестно произнесла Минами.

- Да, да, мать плохая, если она о тебе заботиться, переживает, что ты пригрела какую-то проходимку, крайне подозрительную. Твой не естественный интерес, к «этой чужачке» переростке. Уж прости меня, - ёрничая ответила госпожа Акума.

- Она очень добрая, спокойная, хорошая девочка, умная и сообразительная, талантливая и рукастая, вон какие подарки сделала сама. Она замечательная домохозяйка, дома всё блестит чистотой, вкусно готовит, моя напарница от неё в восторге, - разошлась разгорячённая Минами.

- Так отдай её своей напарнице! Что же ты? Умненькая, да? А где её документы об образовании? В школу-то, ты, тогда, собираешься «эту» определять? Или ей оно не нужно? Кем и как «эта» будет работать? – перешла в наступление госпожа Акума, а дочь пошла пятнами.

- Тише! Не надо повышать голос, спокойнее. Скажи-ка мне А-тян, то, что говорит про тебя Мими, правда? – вкрадчиво спросила госпожа Нагата.

- Да тётя, наверное так, - покраснела, смутившись, девочка.

- Если так, то ты завидная невеста, мэй, - по-доброму улыбнулась она, - Ну, а ты, Мими? Вижу, что переживаешь и заботишься о младшей. Неужели ты не беспокоишься об её обучении и образовании?

- Ну что ты, тётушка. Как же ты могла так подумать? После праздника займусь этим вопросом, схожу в муниципалитет, подам документы, для зачисления девочки в школу, - уверенно ответила Минами, которая, к своему стыду, совсем упустила этот вопрос, и он, ей, вообще не пришёл в голову.

- Акеми, ну а ты…

- Что я?! Что ты мне хочешь сказать?! – взвилась госпожа Акума.

- Будь, пожалуйста, спокойнее и терпимее к этой девочке, - с укоризной сказала тётя Нагата.

Пока всё это обсуждалось, Акаи ухаживала за дядей. Они умудрились наладить диалог без слов, он хмыкал, мимикой лица, кивками и наклонами головы показывал, что хочет, девочка, на удивление, его прекрасно понимала. Передала ему пульт от телевизора, и он включил новогоднюю, развлекательную программу на канале. Положила поесть, подкладывая ему еду и подливая сакэ о-микки *ритуальное сакэ, дословно «божественное сакэ» используется в различных ритуалах, так же пьётся в Новый год. В ответ младшая тоже, либо хмурилась, либо улыбалась, показывала жесты используя руки. Дядя так же проявлял внимание, предлагал еду и закуски, если надо пододвигал и подавал тарелки, и напитки. Они были довольны и спокойны, им было хорошо и комфортно в обществе друг друга.

- Вот, смотри, ты говоришь быть к ней терпимей, даром, что дура, но хитрая. Уже к мужу твоему втёрлась в доверие, и строит ему глазки. Крутиться вокруг него, вертихвостка, а ты её ещё защищаешь, - торжественно-обличительно воскликнула госпожа Акума. Младшая удивилась, даже дядя, в изумлении, поднял обе брови и вытаращился на неё, - Ну что скажешь на это, Ёсина? *уменьшительно-ласкательное производное от имени и фамилии.

- Мать, ты чего, совсем что ли с ума сошла? Какой стыд, определись уже, она роман пытается крутить с дядей или со мной, - воскликнула вышедшая из ступора Минами, а дядя опять заухал, засмеялся.

- Ох Акеми, мой муж несколько специфичный в общении человек, и я рада, что они так хорошо общаются с племянницей, а ты, от злобы, начинаешь сходить с ума. Знаю, ты с детства упёртая и вредная, но сейчас уже явно перебор. Ты, как балованный ребёнок, лишь бы, по-твоему, и вопреки логики. А теперь, мне хотелось бы просто поболтать, без склок и скандалов, узнать, как у вас дела, рассказать, как у нас, тихо, по-домашнему, - спокойным голосом, с улыбкой, сказала тётя Нагата.

После чего, они принялись за еду, и действительно, стали просто общаться. Минами рассказала про свою работу, упустив инцидент в магазине, как ездила навещать в больнице младшую, поездку на горячие источники, про быт. Тётя Нагата, рассказала про свою работу, в общих чертах, оказалось, что она, пусть небольшая, но чиновница, в одном из муниципалитетов Осаки. Дядя Ямагуро там же, в Осаке, работает водителем грузовика, в какой-то, достаточно приличной, компании. Перевозит грузы между различными складами, сильно устаёт, из-за чего, частенько, беспокоит спина. Госпожа Акеми, сначала нехотя, но, в итоге, всё-таки разговорилась, про работу чуть-чуть, а затем завела разговор про родственников, близких и дальних. Работала она, кстати, как выяснилось, секретарём в местном комитете по образованию, занималась составлением документов, отчётов и прочими бумажными делами, по результатам комиссий и всевозможных проверок учебных заведений.

Акаи, которая естественно, родственников, ни близких, ни дальних не знала совсем, очень быстро потеряла нить разговора, поэтому продолжала ухаживать за дядей. Узнав, что его беспокоит спина, предложила, если получиться, размять ему спину и плечи, на что тот одобрительно кивнул. Но долго так посидеть не получилось, обсуждение опять вернулся к ней, тётя стала интересоваться, что же ей нравиться, и попросила, всё-таки, рассказать о себе. Дядя и Минами одновременно кивнули, один с интересом, другая поддерживая. Она быстро собралась с мыслями и стала отвечать, что ей по душе куда-нибудь ездить и гулять, очень нравятся цветы, любит готовить еду, петь и рисовать. Про то, что она утратила физическую форму, так как долго лежала в больнице, и ей хотелось бы ходить в додзё *тренировочный зал, чтобы тренироваться фехтованию, борьбе и стрельбе из лука. В конце фразы она, просительно, посмотрела на сестру, та, приняв к сведению, подумав, согласно кивнула.

- Какой занятный набор увлечений. А ты помнишь, что всем этим занималась? – заинтересовалась тётя, а госпожа Акеми стала подозрительно на неё смотреть.

- У неё же не полная, а частичная амнезия, поэтому не надо так пристально и недоверчиво смотреть, - спокойно и твёрдо ответила Минами.

- А-тян, ты, вроде бы, говорила, что хотела песню нам спеть, мы бы послушали. Если не стесняешься, - продолжила тётя Нагата.

- Нет, что ты, тётя, я не стесняюсь. Я готовила две песни, надеюсь вам понравиться, - Акаи посмотрела на старшую, та ободряюще кивнула и показала рукой встать. Она встала, собралась и начала акапелла петь, высоко, сильно, чисто, протяжно и завораживающе.

Её прервала госпожа Акума, громко и презрительно воскликнув: - Хватит выть как собака, ко мне сейчас соседи придут жаловаться.

В комнате повисла неловкая тишина, которую нарушила госпожа Нагата: - Это было крайне неприлично и оскорбительно. Я не должна делать замечание старшей, тем более в присутствии младших, но ты Акеми, умудрилась поступить вызывающе невоспитанно. Будь добра, извинись перед племянницей и всеми здесь присутствующими.

- Почему я должна извиняться?! Мне не понравилась ни песня, ни голос «этой»! – вспылила госпожа Акума.

- Ты могла высказать своё мнение в гораздо более мягкой форме. Более того, мир крутиться не только вокруг тебя. Мне очень понравилось, как она поёт, её голос, и кроме тебя, никто не стал себя так вести, крайне возмутительно, - осуждающе протянула тётя.

Госпожа Акума и сама ругала себя за несдержанность. Понимала, что поступила неправильно, несправедливо, но перешагнуть через себя не могла, боялась потерять лицо, а как исправить не знала. Дядя был возмущён, бухтел гулко, низко, не совсем разборчиво и непонятно, ясно только, что он ругается. Минами ругалась чётко, внятно и понятно, но очень тихо. По её глазам было заметно, что авторитет и уважение к матери, и так не высокий, ухнули просто в пропасть.

«Ну же», подумала госпожа Акеми, глядя на девочку, «ты же, до того, сглаживала неприятные моменты, умудрялась разрядить обстановку. Что же в этот раз стоишь и молчишь?»

Тётя Нагата, пытаясь снять напряжение, обратилась к Акаи: - А-тян, ты замечательно поёшь, у тебя хороший голос. Что за песню ты пела?

Та, спокойным, безэмоциональным голосом ответила: - «Утро туманное», старый, лирический романс. Услышала, как его исполняет Нацуки Сугавара, хотела вам спеть.

- Ты спела, всё хорошо. А вторая песня, спой, я хочу услышать, тебя больше никто не побеспокоит, - тётя грозно и тяжело посмотрела на свою сестру, госпожа Акеми торопливо и утвердительно стала кивать.

- Извините меня, тётя, я спою вам как-нибудь в другой раз, сейчас не получиться. Дядя, я помню про массаж, буду вам должна, - она каждому вежливо поклонилась, но чувствовалось, что делает это напряжённо, и говорить продолжила тем же ровным, бесстрастным голосом, - Госпожа Акума, я приношу вам свои искренние и глубокие извинения, за то, что порчу вам настроение, своим присутствием. Обещаю вам, что постараюсь больше вас не беспокоить, по возможности ни коим образом. Минами, прости меня, я пошла домой.

- Сестрёнка, подожди, мы вместе идём! Ясно! Не одна! – прокричала Минами.

- Девочки, подождите, постойте, не надо уходить, останьтесь, - попыталась их остановить, громко воскликнув тётя.

- Вы не можете так поступить! Нарушаете традиции и правила! Дочь, образумь её, вы выставляете меня в дурном свете! Ты, как тебя, Акаи, вернись, я не буду больше тебя критиковать! – только, почти выкрикнула, госпожа Акума это в спину. В спину дочери, потому как девочка уже выскочила в прихожую, та, спеша за ней, буквально через момент хлопнула входной дверью.

В квартире воцарилась мёртвая тишина, у госпожи Акеми внутри всё оборвалось, такого провала она не испытывала, пожалуй, никогда, за всю свою жизнь. Весь нарабатываемый личный авторитет, репутация и уважение превратились одномоментно в прах. «Надо было сразу же извиниться. Вот же зараза, так меня подставила. Какого чёрта я так перегнула палку, что же теперь делать?» зло и растеряно подумала она.

В это время, по телевизору, ведущий бодрым голосом объявил, что к ним попали кадры задержания вооружённых налётчиков на магазин. Они с изумлением смотрели на экран, где был показан видео ряд, на котором чётко было видно эффектное и быстрое обезвреживание преступников, ни кем иным, как Акаи и Минами с Айко.

- Ого, муж, смотри какие у нас бойкие племянницы. Какая всё-таки интересная девочка, - нарушила тишину задумчивым голосом тётя Нагата. «Это мой шанс», подумала госпожа Акума, «сейчас начну их хвалить и извинюсь перед сестрой, может хоть так немного сглажу ситуацию».

Но ведущий продолжил, что корреспондент канала взяла интервью у героических полицейских. Следом был, сразу же, включен показ, где энергичная, шумная, говорливая, с хорошо подвешенным языком журналистка осыпает комплиментами Акаи, Минами и Айко. Задаёт им вопросы, шутливо спрашивает, почему один из нападавших боится и упорно твердит, что Акаи ведьма. Заметно, что старшая начинает нервничать, напарница, явно, говорить ничего не в состоянии, кроме как улыбаться, видно, что боится камеры. Девочка же спокойно, с достоинством держится и отвечает, парирует, что преступники были пьяны, кто его знает, что у них было на уме. В процессе интервью, запутанное в шутках, юморе, доброжелательном, вроде бы как, общении, от журналистки проскакивает, что младшая иностранка, непрофессиональная, и мальчик-заложник мог пострадать. Насколько компетентны сотрудники полиции, если на задержание преступников берут с собой несовершеннолетнюю. При любом удобном случае называет, не смотря на все просьбы так не делать, девочку ведьмой. Если интервью начиналось невинно и позитивно, то закончилось на грани приличия, оставляя чёткое ощущение завуалированной, прикрытой, но тем не менее понятной, неприглядной иронии, насмешки и издевательства. Минами еле держалась, по выражению лица было заметно, что журналистку она, как следует, готова побить. Айко, всё так же улыбалась, судя по всему, понимание содержания беседы прошло мимо неё. Акаи была сосредоточена и спокойна, произнеся в конце фразу, что, если бы знала, что несовершеннолетним непрофессиональным иностранкам не следует помогать полиции задерживать замечательных японских пьяниц-преступников, и спасать, почему-то никому не нужного японского мальчика, что вызовет такую негативную реакцию у исключительной японской журналистки. То она бы обошла этот магазин, как минимум за километр. И если уж она настолько злобная ведьма, как та заявляет, то ей бы следовало лучше следить за своими манерами и языком. На этом интервью закончилось, и началась другая праздничная передача.

- Вот посмотрела я эту мерзкую программу, и знаешь кого мне напомнила эта журналистка, только что? – в упор глядя в глаза сестре, спросила тётя Нагата.

- Ёсина, прости меня пожалуйста, меня просто что-то занесло, я не такая, как эта девушка. Я просто переживала за дочь, и как-то увлеклась, она не такая уж и плохая, эта девочка, - скомкано, сумбурно, и виновато произнесла госпожа Акума.

- Знаешь, за столько лет я привыкла к твоей дурости, и не обращала на это никакого внимания, но сегодня, ты превзошла саму себя, показала своё лицо, во что тебя превратили высокомерие и гордыня. Я не вижу никакого понимания в твоих глазах, только беспокойство за саму себя, как ты выразилась «лишь бы не выставили тебя в дурном свете». Как ты тут презрительно высказалась, «эта» девочка, на удивление, очень добрая и воспитанная, правильная, разносторонне развитая, и далеко не дура, с ней твоя дочь ожила. Ты не заметила, но Мими начала расцветать рядом с ней, а значит, как раз таки, больше шансов, что кто-нибудь ей заинтересуется как женщиной, невестой. Как сестра, которая всё-таки о тебе беспокоиться, советую попросить прощения, помириться с ней. Мими нашла замечательную, талантливую племянницу, которая до момента, пока ты не испортила нам праздник, и не оскорбила её серьёзно, упорно пыталась наладить с тобой отношения. А теперь прости, мы будем собираться к себе домой, - твёрдо сказала госпожа Нагата.

- Сестра, вы же шутите, не оставляйте меня одну. Пожалуйста, я постараюсь исправится, - жалобно попросила мама Минами.

- Извини, но ты сама виновата, мне не приятно и невмоготу здесь оставаться. Ты испортила нам всё праздничное настроение, и после такого представления, я даже помыслить себе не могу, как ни в чём не бывало продолжать праздновать, - непреклонно ответила ей сестра.

В баре было шумно и весело, большая компания мужчин и женщин дружно праздновали, громко общались и шутили. Особенно выделялась одна из них, сыпящая задорно шутками, легко и непринуждённо направляющая в нужное русло разговор, энергичная, напористая и смешливая. Сразу было видно, что она заводила и главная затейница в этой компании. Внезапно, у неё, стал настойчиво звонить телефон, она хотела сбросить вызов, но обратила внимание на номер, что высветился на экране, с улыбкой, жестами показала «отойду на минутку», и стремительно вышла из шумного зала.

- Моси-моси *производное от, мосимасу-мосимасу «говорю-говорю», алло, добрый вечер и с наступающим Новым годом господин главный редактор, - радостно сказала она.

Ответ был произнесён явно злым и раздражённым, пока что сдерживаемым тоном: - Здравствуй, Като Мизуки, - печатая и произнося с интервалом слова, причём в конце без какой-либо приставки «сан, тян», у неё сразу же заныло в груди от неприятного предчувствия, - Я сейчас тебя буду поздравлять. Скажи мне, я на днях отправлял тебя брать интервью. Какое было к тебя задание?

- Какое вы имеете в виду, у полицейских, да? – немного растерянно спросила Като.

- А у тебя были какие-то другие?! Много где была? Может быть ещё кого-то интервьюировала, а?! – начал набирать обороты и заводиться редактор, - Не ты ли подходила ко мне, чтобы попросить разгрузить тебя перед праздниками? Всего одно лёгкое интервью! Одно! Так какое было задание? Ответь мне.

- Господин редактор, была задача в лёгком формате поздравить, похвалить, опросить, пошутить, с юмором. Что полицейские даже в праздники нас защищают, в отличной форме и хорошо работают, «подсветить» их заботу о населении, - уверенно и профессионально ответила Мизуки.

- Вот у ведущего, на канале, почему-то получилось, всё чётко и по заданию. А у тебя, как ты думаешь? – вкрадчиво спросил он.

- Господин начальник, всё как вы и сказали, «от и до», - немного нервно и заискивающе ответила она.

Неожиданно он сорвался на крик: - Да?! Точно?! Я доверил тебе взять простенькое интервью, элементарную работу! Как можно было её провалить?! С грохотом, с треском! – так же внезапно, редактор перестал орать, и продолжил тихим, злым голосом, - Сейчас, наш телеканал заваливают жалобами и звонками, люди возмущены, недовольны. Это, если ещё учесть, что у нас не самый большой охват аудитории, многие празднуют и вообще телевизор не смотрят, у кого-то он включен и работает фоном. Хорошо если этот эфир пройдёт тихо и забудется. А если наоборот? Он всплывёт и твоё интервью растиражируют. Ты хоть понимаешь, какой это будет удар по репутации нашего телеканала? Я, даже представить себе не могу, - произнёс он последнюю фразу почти шёпотом, - Сам виноват, доверился тебе, не проверил. Ведь простейшее задание, даже для совсем не опытного новичка, но ты то, с твоим опытом работы, - вдруг он опять начал кричать, всё громче, - Какого чёрта ты привязалась и взъелась на ту рыжую девку? Что она тебе сделала? Отвечай!

- Да я, да просто, ну так получилось, что как-то…, - растерялась и замялась Като.

- Что ты там мямлишь?! – откровенно орал, в трубку, главный редактор, - Почему ты ударила меня в спину?! Гадина! Если всё пройдёт, то останешься без денег! Тебе понятно?! Будешь вместо уборщицы полы драить и сортир! Но если мне придётся уйти с должности, поверь мне, я успею дать тебе пинка под зад, вылетишь как пробка! Слышишь меня?! И никуда тебя больше не возьмут, журналистика для тебя будет закрыта! – так же резко, он опять заговорил тихим голосом, - Я не знаю, как пойдёт дальше, всё-таки надеюсь, что всё уляжется и образуется, но не представляю, как отреагирует исполнительный директор, если телекомпания понесёт убытки. Он заставит их возмещать меня и тебя, по суду, вообще окажемся с ногами в канаве, - он немного помолчал, - С Новым годом, Като сан.

Она стояла, как оглушённая, с телефоном в руках, от хорошего настроения не осталось, ровным счётом, ничего. «Надо же было так влипнуть, идиотское интервью. Она тоже хороша, ведь профессионал же, нет, поддалась эмоциям, решила по насмехаться, подразнить. Чёрт бы побрал эту рыжую девку акселератку и её опекуншу, такую же противную дылду полицейскую, с мелкой, тупой, улыбчивой напарницей. Шефа, этого идиотского, который как раз и рассказал про пьяницу с фобией на ведьм, и вообще, про этот поганый дуэт разбойников». Сначала, она хотела немного поиграть на их нервах, а потом свести всё в шутку. Со старшей получилось, та аж издёргалась вся, извелась. Однако младшая, вся такая положительная и привлекательная, правильная, высокомерная, что больше всего её и задевало, упёрлась, ещё и сцепилась с ней. Как же по-дурацки всё получилось, увлеклась, не сумела остановиться вовремя. Хоть бы всё обошлось, как сказал начальник, а ведь теперь ещё и с ним, надо будет, как-то мириться и пытаться налаживать заново отношения. Поганая чужачка, весь праздник испортила.

Минами наблюдала за Акаи, задумчивой, молчаливой, и апатичной, когда та выскочила из квартиры матери, она еле догнала её. В такси, которое вызвала, девочка сидела, отвернувшись к окну, она подумала, что та плачет, и не стала беспокоить. Но зайдя домой, сразу заметила, что младшая не проронила ни слезинки, однако же с того момента, до сих пор, не произнесла ни одного слова. Они умылись, легли на расстеленные футоны, Акаи всё вертелась, никак не могла уснуть. В итоге села и уткнулась в колени носом, обернув ноги пушистым лисьим хвостом, ушки она развернула в обратную сторону и прижала к голове.

Старшая вздохнув села рядом, прижавшись боком и приобняв её: - Ну что ты, сестрёнка? Ну прости меня пожалуйста, за то, что потащила к матери. Я думала, конечно, что без нападок не обойдётся, но не ожидала, что до такой степени. Зато ты познакомилась с дядей и тётей, и явно им понравилась. Ну что же ты молчишь? – Минами снова тяжело вздохнула, попыталась чуть сильнее наклониться, чтобы заглянуть девочке в лицо, но сидя бок о бок, сделать это было не очень удобно, - Чувствую себя ужасно виноватой! Я твоя старшая сестра, оказалась бесполезной и малодушной, хотя должна была тебя защитить, но меня хватило только на то, чтобы сидеть, краснеть, бледнеть, дёргаться, но так ничего и не сделать. Я хотела раньше с тобой поговорить, в такси мне показалось, что ты плачешь, а дома не решилась, не знала, с чего начать и что сказать.

- Минами, я же воин, а он не плачет, впрочем и не должен вот так сбегать. Готовилась, собиралась, поставила себе цель, но столкнувшись с первыми же трудностями просто сбежала, повела себя как истеричка. Из меня не просто плохой, а вообще никакой воин получился. Я не имею никакого морального права тебя в чём-либо винить, а молчала потому, что мне очень стыдно за себя и своё поведение, свою слабость. Понимаешь, всю свою жизнь, я пытаюсь наладить отношения с окружающими. Договориться, проявить уважение, меня не трогают, я, в ответ, никого не трогаю. Стараюсь не врать, не подличать, быть послушной, полезной, но всё получается с точностью до наоборот. Я не человек, а злобный ёкай *демоническое создание, это я должна по идее, поверьям и легендам всем делать плохо, держать в страхе, ужасе, но на деле напротив, притягиваю к себе неприятности, и гадких, злых, нехороших людей, которые делают мне больно, заставляют страдать. Я стараюсь не показывать своих эмоций и переживаний, быть бесстрастной и невозмутимой, но на самом деле это не так. Я слаба, и мне, самой от себя, за это противно, хуже того, прекрасно понимаю, что всем окружающим на это наплевать, им безразличны чужие страдания, беспокоят только свои, равнодушие – вот что страшно, - мрачная и задумчивая, глядя в одну точку, Акаи замолчала.

Старшая помолчала, обдумывая разговор и горячо, волнуясь ответила: - Я уже говорила, не один раз, поверь мне, услышь меня! Я с тобой и не брошу тебя, ты не одна! Пусть защитник из меня получился такой себе, но я тебя всегда поддержу!

- Я, в твоём лице, обрела семью, маленькую, но очень для меня важную. Поэтому, я очень боюсь тебя потерять, сама мысль об этом приводит меня в ужас, - Акаи ловко развернулась и прижалась к Минами, уткнувшись лицом в грудь, та, зарывшись носом в макушку обняла её, поглаживая легко по спине, и неторопливо укачивая. Через некоторое время, успокоившись, они легли спать.

Проснулись и встали поздно, девочка, в ночной сорочке, ходила вялая и заспанная, натыкаясь на предметы мебели, долго не могла пойти умыться. Старшей пришлось убирать футоны, помогать переодеться сестре и готовить завтрак. Младшая, без аппетита, еле кушала, лениво ковыряясь в тарелке, сонно клевая носом.

- Слушай, тебя сегодня не узнать, обычно такая энергичная, активная, а сегодня всё проснуться никак не можешь, дремлешь на ходу. Ты, часом, не заболела? Или это после вчерашней нервотрёпки? – забеспокоилась Минами.

- Не знаю Мими, ой прости, само с языка сорвалось. Что-то действительно неважно себя чувствую, хочется немного полежать, - апатично ответила младшая.

- Да ладно, не переживай, если нравится, можешь меня так называть. Хочешь полежать, ляг отдохни, дай только лоб потрогаю, что-то ты бедновата, - старшая потрогала ладонью лоб и лицо девочки, - Да нет, наоборот, даже холодная какая-то, может быть упадок сил. Сейчас я тебе плед постелю, ляжешь передохнёшь, я пока стол уберу и посуду помою.

Минами уложила девочку отдохнуть и набраться сил, сама занялась домашними делами, потом позвонила Айко, поздравила их с Новым годом. Пока болтала по телефону, к ней тихо подошла Акаи, выглядела она получше, но всё равно не важно.

- Мими, извини, что отвлекаю, может пойдём погуляем? Мне как-то тяжело дома находиться, - сестра быстро свернула с напарницей разговор, сказав, что сестре не здоровиться, надо ей заниматься.

- Она тебе привет передавала, поздравление с праздником, и пожеланием не болеть. Ты как? – Минами опять потрогала лицо, лоб, и спину младшей, взяла её за руку, - Ну вот, вроде бы получше, а то, как ледышка была, и жара нет, да и не вспотела. Хорошо, давай тогда одеваться.

- Нам надо до магазина дойти, тебе же завтра на работу, нужно будет что-нибудь купить. Только я, что-то не в форме, не смогу ничего нести, да и готовить, наверное, тоже, - расстроенно сказала Акаи.

- Ничего, прогуляемся, я сама всё сделаю, куплю и приготовлю, не переживай, - ответила старшая. Они оделись и неспеша пошли, девочке на глазах становилось лучше, лицо казалось не таким бледным, она выглядела бодрее и энергичнее, более твёрже и увереннее стала идти. Дойдя до магазина, они разделились, Акаи осталась ждать, гулять на улице, а Минами зашла за продуктами. Походив и выбрав всё необходимое, старшая оплатила и сложила в пакеты продукты, выйдя на улицу, сразу же увидела младшую, которая своим поведением, чересчур нервным, активным и дёрганным, сильно привлекала внимание.

- Что с тобой? – переживая, взволнованно спросила Минами.

- Сестра, мне очень плохо, я себя едва контролирую, - ответила девочка низким, напевным, потусторонним голосом. Она повернулась к ней, старшая едва не отскочила от неожиданности. Лицо у Акаи осунулось, его черты заострились, под глазами пролегли глубокие тени, а вот сами глаза пугали, на фоне белой склеры, огромные чёрные зрачки, радужки не было видно. Создавалось двоякое впечатление, с одной стороны, что младшая незрячая, а с другой, что смотрит она прямиком в душу. Девочка продолжила, - Я, как будто, слышу множество непонятных, странных голосов, чувствую приближение большой беды и несчастья. Приближается катастрофа.

- Ты серьёзно? Что же нам делать? – растерялась Минами.

- Мне очень плохо, пойдём скорее домой, - ответила младшая.

Они поторопились к дому, состояние Акаи регулярно менялось, со слабости, на оживлённость. Временами её начинало трясти, по дороге их догнал мужчина, который, судя по угловатому пакету с продуктами, шёл так же из магазина.

Поравнявшись с ними, он зло и громко выпалил: - Поганые наркоманки, уже и здесь появились! Убирайтесь вон из нашего городка!

Акаи, неестественно плавно развернулась, преградив ему путь, и нависнув над ним. Тот, увидев её лицо, а в особенности глаза, остолбенел, впав в ступор.

- Мерзкий человек, с гадкой, мелкой, но такой сладкой душонкой, - младшая распахнула рот, полный крупных, белых, острых клыков, облизав верхний ряд зубов длинным, как у псовых, языком. Мужчина побледнел, выпучив глаза, внезапно резко и быстро помчавшись галопом в обратном направлении, тоненько подвывая и звонко вереща. Поскольку пакет он так и не выпустил из руки, тот лопнул, продукты вывалились на землю, и он трепетал на бегу причудливым флагом.

- Что ты делаешь? Сестра, зачем это? Нам не надо привлекать к себе внимание. Ты серьёзно собралась его сожрать? Да что с тобой происходит? – разволновалась Минами.

Девочка, устало пошатнувшись, боком, облокотилась на неё: - Да не его сожрать, а душу поглотить. Я пошутила, наверное. Мими, нам надо добраться до дома, сил уже нет, иначе я на улице свалюсь. Нечто на меня влияет, ощущение тревоги, опасности, что-то заставляет пробудить свои инстинкты. Как бедствие пройдёт, мне должно стать легче, я это чувствую, - отрывисто произнесла она.

- Тогда пойдём быстрее, мы уже совсем рядом, - твёрдо произнесла старшая. Они с трудом забрались к себе на этаж, Минами пришлось тащить на себе тяжёлые пакеты с продуктами и практически обессилевшую сестру. Зайдя в квартиру, оставила пакты в прихожей.

- Мими, помоги мне пожалуйста раздеться, я лягу. Мне необходимо полежать, голова сейчас лопнет, - младшая практически скулила, а речь была невнятная.

- Не волнуйся сестрёнка, я сейчас тебе помогу, то, что ты говоришь, практически не разобрать. Эмм, у тебя язык, как у собаки, ну надо же, - удивлённо воскликнула старшая.

- Я не собака, - с трудом выдохнула Акаи, - Я лиса, кицунэ.

Старшая помогла ей улечься на плед: - Сейчас, подожди, дам тебе напиться воды, - она подошла к кухне, взяла кружку и в этот момент ощутимо тряхнуло дом. Мигнул свет, звякнула посуда, на улице сработала сирена сигнализации на машинах, потом ещё раз, и так несколько толчков подряд, не сказать, что очень сильных, но ощутимых. «И это всё?» подумала Минами, не очень-то и сильное землетрясение, «и почему так резко, тогда реагирует младшая, крутиться и воет?». Наполнив стакан водой, стала подходить к девочке, когда внезапно она вскочила. Только это уже была огромная, огненно-рыжая лисица, с горящими глазами, вставшей дыбом шерстью, ростом примерно ей по грудь. От неё ощутимо тянуло жаром, воздух над ней исходил маревом, она открыла пасть и не тявкнула, или зарычала, а громко выдала «Ррявк». Старшая от неожиданности и оглушённая звуком, свалилась спиной назад, больно ударившись рукой об столик и разбив в дребезги кружку. В ушах продолжало звенеть, но не сильно, старшая услышала испуганный взвизг, в неё ткнулись холодным, мокрым носом, и глядя виноватым взглядом, вылизывая ушибленную руку, смотрела лиса. Обычная лиса, не естественно крупная, но уже не тот монстр, который был вначале. В разорванном и растянутом женском белье, она смотрелась несколько необычно.

Минами аккуратно взяла её за мордочку и заглянула ей в глаза: - Акаи, это ты?

Та, в ответ, не сильно тявкнула и стала вылизывать ей лицо.

Глава 11. Мама Инари.

ГЛАВА 11. Мама Инари.

Акаи стояла в спортзале, и на месте отрабатывала взмахи мечом, на ней было белое «кейкоги» *кимоно для занятий единоборствами, в руках у неё был боккэн *деревянный тренировочный меч. Она монотонно отрабатывала каждый удар, позже, после отработки необходимых ударов, перейдёт на «ката» *комплекс движений, выполняемых в определённой последовательности.

Прошёл практически месяц, с Нового года, 1 января 2024 года в 16:10, по японскому времени, произошло землетрясение магнитудой 7,6 балла, в 6 км от Судзу, расположенного на полуострове Ното, в префектуре Исикава. Его сопровождало цунами, вызвавшее масштабные разрушения в ряде префектур, высота цунами достигала 7,45 м. Погибло 607 человек, 1393 ранено, 2 пропали безвести.

Она поменяла стойку, отрабатывая удар сверху вниз, спокойно и монотонно. Минами помогла найти подходящий спортзал, где можно было заниматься с мечом и луком, а также были разные тренажёры, для поддержания физической формы, и разнообразные снаряды, для отработки ударов. Оплатила сестра сразу на два месяца вперёд, так получалось выгоднее по цене.

Землетрясение оказалось самым разрушительным за последние годы, а его последствия катастрофическими. Оно вызвало разрыв разлома под полуостровом, что привело к поднятию побережья полуострова Ното, до острова Садо, в различных местах до 4 м, и берег сместился в сторону моря до 200 метров на большой протяжённости. 193529 зданий, в 9 префектурах, были повреждены, а также дороги, порты и другая инфраструктура. Всё это привело к серьёзным гуманитарным проблемам и экономическому кризису в стране. Общий ущерб составил 2,6 триллиона йен, или 17,6 миллиарда долларов.

Но тогда, в тот день, они, естественно, ничего этого не знали. Акаи, ощущая приближение катастрофы, чувствовала себя очень плохо, с ней такое происходило в первый раз. Наступающее стихийное бедствие сильно воздействовало на неё, она потеряла над собой контроль, и перекинулась в лисью форму, в которой чуть не разорвала сестру.

Она вздохнула, и снова поменяла стойку, тренируя удар наотмашь мечом, слева на право, по диагонали, сверху вниз. Потом поменяет руку, чтобы проделывать то же упражнение, только в другую сторону.

Да, тогда Акаи сильно перепугалась, увидев лежащую на полу Минами, переживала, ластилась, вылизывала её ушибленную руку. От ужаса, почти обернулась обратно, в человеческий вид, но что-то пошло не так, и она застряла в лисьем образе на целых три дня. Старшая думала отпроситься с работы, остаться с ней дома, но сложившаяся в стране ситуация была не та, да и она, не захотела ей, хоть как-то, мешать и доставлять неприятности. Младшая расстроилась, что не может заботиться, убираться дома, готовить еду и помогать своей старшей сестре. Наоборот, будучи лисой, это за ней нужно было ухаживать. Проблема была в том, что ей, самостоятельно, было не выйти на улицу, она была крупнее обычной лисы минимум в два, а то и три раза, ростом достигала по пояс Минами. Поэтому, тогда, договорились с сестрой, что, если за пару дней, пока та на работе, не удастся обратно принять человеческий облик, она, в свои выходные, будет с ней выходить гулять ночью.

Акаи встала прямо, убрав боккэн к левому бедру, и стала тренировать имитацию извлечения меча из ножен, с переходом в атаку, на скорость. Представляя себе фантомного противника, стараясь нанести с внезапного направления в нужную часть тела укол тычком, либо сделать финт, подрезать, чтобы затем нанеси рубящий удар. Присутствующие в спортзале, почти постоянно, за ней наблюдали, что было естественно, так как она выделялась, как внешне, причём ощутимо, так и манерой тренировки, стараясь действовать скупо, быстро, тихо и эффективно. Любыми способами достигнуть цели, так её учили сражаться, конечно же, о какой-либо красоте фехтования, речи и не шло. Тренировки же других, у неё вызывали, мягко говоря, недоумение, громко поорать, поскакать и попрыгать, причём прыжки нелепые, акробатические, с размашистыми, открытыми махами меча. Либо стоя, практически на месте, в защитном снаряжении, опять-таки с воплями, держа меч над головой, опустить на макушку или плечо противника. Она была твёрдо уверена, из своего времени, откуда попала сюда, любой воин, молча и быстро, заколол бы такого крикуна, обобрал бы тело, а труп выкинул бы в канаву, радуясь лёгкой добыче.

На следующий день, тогда, Минами оставила ей, в глубоких тарелках, еду и воду, на столике, в душе застелила пол тряпками и газетами, чтобы она могла сходить в туалет. Как же Акаи ругалась, со стороны выглядело, наверное, смешно, тявкающая, фырчащая, гримасничающая, с забавной мордочкой лисица. Сестра ушла на работу, а она осталась, по не многу кушала, лакала воду и пыталась понять, как же ей обратно обернуться человеком, ни малейшего понимания, что для этого сделать, никакого опыта. С туалетом то разобралась, но до сих пор, при воспоминании об этом, уши от стыда горят. Она заходила в туалет, с трудом поднимала лапами крышку, выходила, разворачивалась и заходила обратно задом на перёд, потому как санузел маленький, и с её габаритами там было не развернуться. С горем пополам пристраивалась над унитазом, а ведь надо было ещё и пушистый хвост умудриться убрать, а потом снова выйти, развернуться и лапой или носом, получалось, когда как, нажать кнопку смыва. Душу грело то, что за те дни, отношение сестры, к ней, никак не изменилось, она это чувствовала. Та разговаривала, гладила её, ела вместе с ней, купала, хоть это и было сложно. Так как санузел маленький и они вдвоём, едва в нём помещались, после купания всё вокруг было в воде, приходилось каждый раз вытирать пол и самим сушиться. Несмотря на то, что старшая после работы уставала, она безоговорочно всё это делала. И спать ложились так же вместе, хоть та и отодвигалась потом подальше, но когда под боком большая, крупная, пушистая лиса, банально просто жарко, и в обнимку с ней лежать невмоготу.

На третью ночь приснилась или привиделась, она так и не поняла, женщина, в богатой, традиционной старинной одежде, с изумительной вышивкой, рисунками и узорами, дорогими, изящными украшениями. От неё исходил мягкий тёплый свет, она не давила силой и мощью, наоборот лучилась добром, заботой и лаской, ощущалась и воспринималась как мама. Акаи было приятно, легко и радостно, не сразу поняла, что это богиня Инари, но, тем не менее, это была она. Богиня нежно улыбнулась, обратилась не речью, а образами, это было непривычно, временами предельно понятно, но иногда, всё же, запутанно и неясно. Она позвала подойти к ней, девочка подошла и уткнулась ей в колени, мордочкой в подставленные руки.

- Какой замечательный лисёнок, милая кроха. Я не совсем тебе мама, глупенькая, вы все, лисы, мои создания. Ты мне очень нравишься, пойдём со мной, я буду заботиться о тебе, а ты будешь при мне, - богиня Инари приподняла её моську и ласково посмотрела ей в глаза.

Младшая, восхищённая, хотела согласиться, но что-то её за беспокоило, какое-то не комфортное ощущение, как будто бы что-то забыла, и вдруг вспомнила лицо, потом имя – Минами, старшая сестра. Наваждение частично рассеялось, она заволновалась и недоумённо посмотрела богине в лицо: - Я не могу бросить свою сестру. Я люблю её.

- Глупенькая крошка, ты потерялась и заблудилась в человеческом мире. Мы ушли из него, а тебя затянуло следом, но выбросило во времени, и ты так не попала в мир духов – мир по ту сторону грани. Ничего хорошего тебя в человеческом мире не ждёт, люди ужасные существа. В потустороннем мире твой родной дом, в людском ты чужая. Ты уверенна в человеке, которую называешь родной сестрой? – Инари с доброй улыбкой, но внимательно смотрела на неё, в ожидании ответа.

- Да, мама, - твёрдо ответила Акаи.

- Я твой создатель, не мама, но ты можешь меня так называть, - она многозначительно на неё посмотрела, - Я помогу тебе, но учти, видеться мы будем не часто. Когда люди своими дурными помыслами, поступками, злыми делами истончают грань между мирами, в человеческий приходит в виде расплаты катастрофа, и мы собираем жатву из людских душ. Тогда мы с тобой можем видеться и общаться, но учти мой лисёнок, я могу быть очень занята, просто позови меня, и я, услышав, откликнусь, - Инари мягко поцеловала её в лоб, в тот же момент Акаи проснулась.

Так как, будучи лисой, одежды она не носила, то проснулась обнажённой, в человеческом облике, крепко обняла Минами и без всяких усилий, с её стороны, из глаз хлынули слёзы. Ей не было грустно, больно или плохо, но слёзы было не остановить. Старшая проснулась и сначала ничего не поняла, но потом резко села, и, подтянув её, прижала к себе.

Стала целовать в лоб и макушку, гладить успокаивая: - Всё сестрёнка, не плачь, всё хорошо, я с тобой, успокойся. Пойдём умоем лицо, оденем на тебя ночнушку и будем вместе спать. Я люблю тебя, моя маленькая сестрёнка, знала, что у тебя всё получиться, - девочка же, про сон, так ничего и не рассказала.

Акаи закончила с тренировкой, вернула боккэн, аккуратно закрепив его на стойку-держатель. Сейчас примет душ, переоденется и побежит домой, готовиться к сдаче вступительных экзаменов, для поступления в школу. Минами, как и сказала тёте, сразу же после праздников собрала документы и подала их в муниципалитет. В связи с необычностью ситуации, отсутствием какой-либо информации о прошлом Акаи, возникли некоторые трудности и дело шло ни шатко, не валко. Нет ничего о прошлом из-за частичной амнезии, в результате несчастного случая, будьте добры предоставить медицинские документы из больницы, что девочка здорова и может учиться в школе. Не похожа на японку, значит иностранка, необходимо сдать экзамен на знание японского языка. Нет документов об окончании начальной школы, нужно сдать дополнительные вступительные экзамены. Девочка подопечная, предъявить справку подтверждение об опекунстве, и то, что опекун в состоянии оплачивать необходимые нужды в процессе обучения, а также медицинский страховой полис, поэтому нужна выписка по счёту банковской карты. И так по каждой мелочи, но старшая не отчаивалась и упорно добивалась своего. Акаи, глядя на старшую сестру, пыталась ни в коем случае не подвести её, хотя, до конца, не понимала ажиотажа вокруг поступления в школу. Айко, узнав, обо всём этом, помогала конспектами, методичками, и ссылками на литературу, необходимую для подготовки к экзаменам, стала, иногда, приходить и помогать с изучением материала. Они крепко сдружились, младшей очень нравился её весёлый, лёгкий, не унывающий, по крайней мере на долго, характер, шутки и юмор, простота в общении. А ещё, Айко ловко выдумывала, как отдохнуть, что сделать и куда пойти, любила вкусно поесть. Акаи твёрдо могла сказать, что та стала для неё настоящей подругой. Когда она узнавала, что та придёт, в очередной раз, к ним в гости, старалась наготовить по больше еды и как следует накормить, а после сделать массаж, размять мышцы. Да и просто потискать, пощекотать, Айко заразительно хихикала и смеялась, это было весело.

Минами была очень довольна и рада тем, что сложилось хорошее, близкое и доброе общение, между напарницей и её младшей, что она развлекает ту и занимается с ней. Ей было очень приятно, что Айко хвалит девочку, за то, как она усердно учит и осваивает учебный материал, сказав, что у неё светлый ум и её, явно, боги в макушку поцеловали. Правда, обратив внимание на то, как ощутимо вздрогнула Акаи, при этих словах, виновато на неё посмотрев и смущённо отведя взгляд в сторону, нахмурившись и задумавшись. Они, после землетрясения, и того, как младшая обратно обернулась из лисицы в человека, сели, подробно обговорили и обсудили всё то, что произошло с ней. Видимо, всё-таки, что-то она скрыла, с одной стороны было несколько неприятно и обидно, как никак недоверие, с другой стороны понятно, что не со зла, когда соберётся с духом сама расскажет. Удивительно, но после Нового года стала звонить мать, когда раз, когда два раза в неделю. Коротко интересуется, как у них дела, и всё, сама, толком, ничего не говорит, за случившийся конфликт не извиняется, и вообще эту тему не поднимает, держит нейтралитет. Ну, хотя бы так, худой мир лучше доброй ссоры.

Акаи торопилась домой, сначала учёба, потом, чуть позже, приготовит ужин и будет встречать Минами. Сестра для неё всё делает, переживает, ухаживает, старается, ничего не требует взамен, только помогает, и она тоже будет стараться в ответ. Тем не менее, ей было неприятно и стыдно, заметила, что от Минами не скрылось, как она отреагировала на слова Айко, по поводу благословения, однако расспрашивать её не стала. Был ещё момент, о котором она не знала, говорить или нет. Проблема в общении со сверстниками, она не смогла найти общих тем для разговоров, попыталась быть вежливой, но они слишком резко на неё реагировали, как-то грубо, неловко, вызывающе, что приводило к конфликтам, не смотря на все её старания. Однако же, чем старше окружающие, тем проще складывался диалог. Среднего возраста люди, в большинстве, относились терпимо, у мужчин, к ней, как к девушке, был вполне понятный интерес, но в рамках приличия, за которые никто не попытался выйти. А вот люди более старшего возраста, и тем более поколения, в основном, за редким исключением, вообще хорошо. Поэтому Акаи переживала, что в школе, где как раз таки, в большинстве своём, будут сверстники, ей будет очень сложно с ними ужиться. Ей очень не хотелось расстраивать этим Минами, которая много сил приложила, чтобы туда её определить.

Что её ещё расстраивало, так это то, что все эти наблюдения она сделала, в большей части, по спортзалу, куда ходила. Занималась она, там, исключительно для себя, желание соревноваться с кем-либо отбил, ещё «в прошлой жизни», её бывший хозяин. Ей прекрасно запомнился праздник «Танго-но-Сэкку», точнее события после него.

Если её тренировки по фехтованию и единоборству никого особо не привлекали, скучно, некрасиво и неинтересно, то вот по стрельбе из лука, наоборот, вызвала нездоровую зависть, борьбу и конкуренцию, потому что на фоне остальных очень хорошо стреляла. В той, «прошлой жизни», она видела много воинов, которые стреляли отлично, в клановой школе, наставник, вообще был настоящим мастером, который своим умением обращаться с луком, вызывал искреннее восхищение. Акаи же, со своим навыком, была середнячком, крепким, конечно, но тем не менее, даже этого хватало, чтобы выделяться на фоне стрелков этого спортзала. Главный тренер спортзала и по совместительству глава клуба стрелков, пытался, не смотря на её возражения и категорический отказ, в этот клуб записать, именно для участия в соревнованиях. С его объяснений и уговоров она поняла, что это считается престижным. Естественно, что внезапному сопернику, на место в команде и предстоящем соревновании, никто не обрадовался. В клубе была своя сложившаяся и устоявшаяся команда стрелков, в которой находилась одна девушка. Если юноши отнеслись к этому более-менее терпимо, то вот молодая особа объявила конкурентке затяжную войну, плетя паутину интриг, сплетен и слухов, настраивая против неё окружающих подростков. Акаи не любила всей этой возни, подковёрной борьбы, и прямо пыталась поговорить с ней, объяснить, что ей это предложение не интересно, договориться о мирном сосуществовании. Достучатся ни до кого так и не смогла, складывалось ощущение, что они просто не понимают друг друга. Ей хотелось спокойствия, а окружающим сверстникам активных действий и развлечений, к сожалению, за её счёт. Они практически дошли до прямого противостояния, последние дни стали настойчиво докучать с вызовами на спаринг в единоборстве и фехтованию, тренировочному бою на мечах. В ответ на спокойный и вежливый отказ переходя на практически оскорбления и откровенные приставания. Причём это делали как парни, так и девушки, но не та девица, которая каждый раз, наблюдая такую нелицеприятную картину, злорадно скалилась ей. Акаи подошла с этим вопросом к тренеру, но тот, полунамёками, дал ясно понять, вступает в клуб, тогда он оградит её от травли, ну а если нет, то и утруждаться не будет. Она расстроилась, Минами старалась, помогла найти и оплатила посещение спортзала, а от неё одни проблемы, ей было очень стыдно вываливать их на свою сестру. С другой стороны, от того, что она их скрывает, те никуда не денутся и сами не разрешаться.

Вечером, Акаи приготовила ужин, собрала на стол, и напряжённо ждала старшую с работы. Когда Минами пришла, она помогла ей раздеться, стала хлопотать вокруг неё, та внимательно и проницательно смотрела на младшую. Спокойно поужинали, девочка убрала со стола и помыла посуду. После чего старшая сказала ей: - Ну что, долго ещё всё будешь держать в себе? Или всё-таки поделишься со мной? Ты сколько угодно можешь делать спокойное и невозмутимое лицо, но я не посторонний, а близкий для тебя человек, и просто чувствую, - Акаи смотрела и колебалась, - Рассказывай, - твёрдо сказала Минами.

- Хорошо Мими, - младшая без утайки подробно изложила ситуацию со сверстниками.

- Теперь понятно. Почему же ты молчала и не рассказала мне об этом сразу?

- Мне крайне неприятно и обидно это было сделать. Ты и так обо мне беспокоишься и заботишься, поэтому я не хотела на тебя ещё взваливать все свои трудности.

- Я не раз тебе говорила, я твоя старшая сестра, и буду стараться сделать всё, что от меня зависит, чтобы защитить тебя.

- Но я не беспомощный ребёнок, и могу их всех спокойно побить, но боюсь потом завалят жалобами и будут неприятности, хуже всего, что у тебя, а мне не хочется этого. Я попыталась договориться с ними словами, и даже к тренеру подошла, но ничего не вышло. Просто я не понимаю, что мне нужно делать.

- Ты конечно же должна уметь сама защищать себя, но с подобными вещами должна делиться со мной, ведь мы одна семья. По крайней мере, можем взять обсудить, и решить возникшую ситуацию или проблему, это вопрос доверия. Если ты мне не доверяешь, то это уже неуважения ко мне. Тогда какая же мы семья? – Минами пристально посмотрела младшей в лицо.

- Прости меня пожалуйста Мими, я не подумала об этом, - повинилась Акаи, - Просто мне так не хотелось тебя расстраивать… Да и траты на меня, ты же оплатила спортзал наперёд. Твои деньги пропадут?

- Мне важна в первую очередь ты, а не какие-то бумажки. Не такие уж и большие деньги, я схожу и разберусь, поговорю с тренером, там видно будет. Всё, в этот спортзал больше не ходи, ни к чему это. Слышишь меня?

- Хорошо сестра, - согласно кивнула головой девочка.

- И ещё, пообещай мне, чтобы не происходило, делиться со мной, говорить мне. Я не буду тебя держать взаперти, как-то жёстко в чём-либо ограничивать, но я должна быть в курсе того, что происходит.

Акаи подумала и снова кивнула: - Да сестра, я обещаю.

- Вот и хорошо, - несколько расслабившись сказала старшая, - Надеюсь это все секреты?

- Нет Мими, не все. Я не знаю, как рассказать, но я тебе сейчас пообещала, поэтому попробую. Мне приснилась или привиделась богиня Инари, моя мама, она звала меня с собой, хотела забрать, но я ответила ей, что ты моя старшая сестра и люблю тебя, попросила не забирать, оставить меня с тобой. Она согласилась, поцеловала меня в лоб, и я проснулась в человеческом обличии.

Минами задумчиво хмурила брови и наконец спросила: - Это поэтому ты так разнервничалась и задёргалась, когда Айко сказала, что тебя боги в макушку поцеловали?

- Да, поэтому, - смущённо, но твёрдо ответила младшая.

- Наверное этот вопрос уже порядком утомил, но почему ты не рассказала об этом мне?

- Я не знала, как ты отреагируешь, поверишь ли, мне. Да и испугалась, что ты будешь ревновать меня к маме.

- Ты предчувствовала катастрофу. Ты мифическое существо ёкай – кицунэ. Обернулась при мне в демоническую форму, после в обычную лису, обратно перекинулась человеком. Вот как ты думаешь, у меня есть основание тебе не верить? Почему ты решила, что я буду тебя ревновать, тем более к твоей маме? Я ведь твоя старшая сестра, и действительно серьёзно хочу, чтобы ты была довольна и счастлива. Кстати, почему ты богиню называешь мамой?

- Я, как и остальные кицунэ, её создание. Общаясь с ней, я ощутила и почувствовала это, тепло, счастье, радость, что это моя мама, она сама разрешила мне её так называть.

- Хорошо, в дочери к Инари я не набиваюсь, у меня своя мать есть. Рада, что между нами нет больше никакой недосказанности. И да, то, что она тебя в лоб поцеловала, думаю это благословение от богини. Напрасно ты переживала и скрывала это, я счастлива, что ты нашла свою маму и наконец то доверилась мне.

Акаи, широко раскрыв глаза и высоко подняв брови, была сильно удивлена, потом помрачнела и расстроилась: - Мне всё это и в голову не пришло. Я бестолковая и бесполезная.

- Ты опять? Какая же ты наивная, я постоянно забываюсь с тобой, потому что ты ведёшь себя очень взросло, но временами, прямо как маленький ребёнок.

- Да Мими, наверное, но всё-таки, какая же от меня польза?

- Знаешь, если бы я оценивала всех близких только по уровню их пользы, то была бы самым чёрствым, безжалостным и циничным человеком. А теперь прекращай хандрить, давай умываться и ложиться спать.

- Хорошо, пойдём, ты первая. А я пока уберу стол и расстелю футоны.

- Согласна сестрёнка. Кстати, скажи мне, а боккэны которые ты мастеришь, скоро будут готовы? Ты собиралась мне их показать.

- Да Мими, почти, осталось немного, доделаю и на днях покажу, - вежливо ответила младшая.

Акаи, перед праздниками, покупала заготовки для изготовления подарков, а также двухметровый дубовый брус и бамбуковый ствол. Если подарки она успешно сделала, собрала и вручила, то вот заготовки под боккэны остались лежать на балконе. После праздников, она стала аккуратно, не спеша вырезать, и изготавливать, из дубового бруса, «катану дайто»-пару мечей, катану и вакидзаси. *Катана-меч с изогнутой формой лезвия, длиной 75см, рукоятью под двуручный хват. Вакидзаси-короткий меч, с более прямым клинком, длиной от 30 до 60см, рукоятью в полтора или два хвата руки. Всё это время, каждый день, вырезая, стругая, шлифуя и полируя заготовки. Лезвия она делала, как на настоящих мечах, заострённые, с острым изогнутым кончиком клинка, и по форме изящные, с изгибом. Отличием было то, что к острию сделала утолщение, имитируя балансировку настоящего меча-«субури боккэн». А из ствола бамбука изготовила лакированные ножны.

Акаи пришлось повторно посетить магазины, чтобы докупить; шёлковые плоские ремешки для обмотки рукоятей, декоративные шнуры для ножен, тёмного, медно-золотого цвета фурнитуру и готовые цубы *гарды, яблоко меча-навершие *кабуто чане, небольшой обрез бархат-велюра, чтобы проклеить ножны изнутри, а также морилку, древесную смолу и флакон масла, небольшие баночки с краской и тонкие кисти для росписи.

Оба меча она выполнила в едином стиле, изящные и красивые, максимально похожими на боевые, старательно обработанные морилкой, клинки покрасила в стальной серый цвет. На обоих лезвиях, ближе к гарде, она, со всем старанием, имитируя гравировку по железу, хироганой *одна из систем письменности в Японии написала своё имя «Акаи», а сверху, основательно, обработала смолой. Рукояти мечей обклеила белой хлопковой тканью и обработала маслом, после чего обмотала чёрным, плоским, шёлковым шнуром. Ножны покрыла чёрным лаком, ближе к устью, золотой краской, нарисовала в фас мордочку лисицы, а к кончику ножен лисий след лапы. Осталось только закрепить фурнитуру, такого же, тёмного, медно-золотого цвета кольца, два укрепляющих в устье, и кончике ножен. И два кольца для крепления ножен на пояс, и вешания на стену, а также повязать «сагео» *подвесной шнур, который привязывают к кончикам ножен-«сая», катаны, для крепления их к поясу «оби». Как она и сказала сестре, до готовности осталось малость.

Когда из ванной пришла старшая, младшая пошла умываться. Вернувшись, легла к себе, и, как обычно, потихоньку начала перебираться на футон к сестре.

- Хватит красться, ложись уже ко мне, - сонно сказала Минами.

Девочка тут же забралась к ней под бок: - Мими, - зашептала она.

- Мм, что? – нехотя отозвалась та.

- А ты не жалеешь, что взяла меня к себе? – заинтересованно, тихо спросила Акаи.

- Что? Нет, не жалею. Ты опять? – раздражённым голосом, начиная заводиться, ответила старшая.

- Нет, нет, мне просто интересно. Со мной же сложно наверное?

- Ну да, есть такое дело, но это нормально, - гораздо спокойнее и снова сонно, зевая ответила Минами.

- Нормально? Но почему, в смысле, что ты имеешь ввиду?

- Мы знакомы с тобой всего ничего, несколько месяцев, а живём вместе итого меньше. Нужно время, чтобы притереться, привыкнуть друг к другу.

Акаи задумалась, и немного погодя, с надеждой спросила: - А когда, как ты сказала, притрёмся и привыкнем, станет легче?

- Да, обязательно должно, не переживай, а теперь давай спать, у меня глаза слипаются. Если хочешь, завтра на эту тему ещё поговорим.

- Извини, спокойной ночи, - мягко сказала младшая.

- И тебе, спокойной ночи, сестрёнка, - еле слышно отозвалась старшая.

Утром девочка встала первой, умылась и стала готовить завтрак. Минами проснулась, но подниматься не торопилась, просто лежала и расслабленно нежилась.

- Мими, я знаю, что ты не спишь, - к ней запрыгнула сверху младшая, и поднесла лицо нос к носу, с улыбкой радостно продолжила, - Вставай соня, твоя сестрёнка приготовила вкусный завтрак. Не притворяйся, ей хочется кушать, и она готова съесть целого слона.

Старшая хитро приоткрыла один глаз, и столкнувшись с требовательным взглядом голубых глаз девочки, рассмеялась: - Доброе утро, поймала меня, слезай, ты тяжёлая. Пойду быстренько умоюсь, чтобы тебя голодом не морить, и никто не мог заявить, что я о тебе не забочусь, - младшая шустро вскочила на ноги, а Минами, сладко зевая, ушла умываться.

Когда она вернулась, футонов уже не было, а Акаи сидела за столом, на котором всё было собранно.

- Ты успела и футоны убрать и еду расставить, надо же, - поразилась старшая.

- Да, конечно, приятного нам аппетита, - невозмутимо ответила девочка.

Они не торопливо и обстоятельно позавтракали. Пока младшая убирала со стола и мыла посуду, позвонила Айко. Минами, какое-то время, разговаривала по телефону, потом обратилась к ней: - Тебе, от моей напарницы, привет, она скоро должна прийти. Хотя, зная её характер, на то, что она придёт быстро, я бы не рассчитывала. Она поможет тебе готовиться к экзаменам, ещё что-то дома нашла, вроде бы какие-то конспекты.

- Хорошо Мими, я рада, а то уже несколько дней её не видела, успела по ней соскучиться. А ты куда-то собираешься?

- Да, я пойду в этот дурацкий спортзал, узнаю, что там и как.

- Я пойду с тобой, - тут же откликнулась Акаи.

- Останься, вряд ли я надолго там задержусь. Боккэны доделай, то, что по ним там осталось. Тем более Айко придёт, лучше занимайся, тебе скоро экзамены вступительные в школу сдавать, времени осталось не много.

- Но у меня в раздевалке вещи и спортивное кимоно в шкафчике осталось, надо забрать.

- Ничего страшного, в другой раз возьмёшь, не к спеху, - успокаивающе ответила Минами.

- Хорошо Мими, как скажешь, - послушно сказала девочка.

Старшая собралась, оделась и ушла. Акаи же, проводив её, стала доделывать сая *ножны. Время шло, а ни Айко не было, ни сестра так и не возвращались. Она закончила работу с ножнами, внимательно осмотрела результат своей работы, и выставила в комнате боккэны, на недорогую, купленную в магазине, простую подставку для мечей. Чем больше смотрела, тем больше привлекали её мечи. «Сейчас придёт сестра и подруга, и им наверняка тоже понравятся они, вместе будут смотреть и восхищаться» радостно подумала она. Но настроение немного портило то, что их до сих пор не было. Акаи решила позвонить на телефон Айко, но она трубку так и не взяла. Минами так же не отвечала на звонок. «Странно, как на зло, когда необходимо не дозвониться, ведь нервничаю и переживаю за них» грустно подумала она. Не смотря на тоскливое настроение, села за подготовку к экзаменам, успела немного по заниматься, когда услышала шаги, возвращалась сестра. Не успела та открыть дверь, как младшая уже прибежала в прихожую.

- Ты чего такая взъерошенная, что случилось? – насторожилась старшая, у неё был несколько уставший и раздражённый вид.

- Ничего, просто ни тебя, ни Айко не было, дозвониться до вас, я не смогла. Поэтому стала уже переживать, - ответила успокаивающе девочка.

- Она тебе не позвонила и трубку не взяла?

- Нет, не звонила, поэтому и стала нервничать.

- Вот же засранка. Её родители не отпустили, она, вместе с ними, сегодня вся в разъездах по гостям, к кому-то из родственников. Мне то она позвонила, а вот тебе обещалась, и не сделала, - вздохнула Минами.

- Я тебе тоже звонила, - напомнила Акаи.

- Да, а я и не слышала, - старшая достала из кармана телефон и посмотрела на экран, после чего сконфуженно сказала, - Сестрёнка, прости пожалуйста, меня Айко звонками замучила по телефону, со своей истерикой, вот я и выключила звук, и забыла его включить обратно.

- А что у неё случилось? - с явным интересом, но вежливо спросила младшая.

- Пока ничего, у тебя такой заинтересованный и немного встревоженный вид, успокойся пожалуйста, я сейчас всё расскажу. Заваришь чай?

- Ты меня тоже прости, держу тебя в дверях, я сейчас, мигом, - девочка побежала заваривать чай, торопясь побыстрее убрать со стола учебники и конспекты.

- Смотрю ты занималась, молодец, - Минами обратила внимание на стойку с мечами, - Ого, и боккэны готовы, покажешь?

- Да, я хотела вам двоим показать, только вот Айко не пришла, - она передала катану сестре, та её аккуратно взяла двумя руками, внимательно рассматривая и крутя в руках. Взвесила не весу, вынула из ножен и стала разглядывать сам меч: - Очень тонкая, тщательная работа, он замечательный, - старшая убрала его в ножны и передала обратно, - А вакидзаси?

- Они парные, в одном стиле, - довольная и раскрасневшаяся Акаи передала ей короткий меч, а Минами, так же внимательно, осмотрела его.

- Просто прекрасно сестрёнка, у тебя золотые руки, - похвалила она.

- Спасибо Мими, мне очень приятно. Расскажи, как сходила в спортзал, и, что случилось у Айко.

- В спортзале я дела решила, деньги вернула. Главный тренер мне все мозги вывернул, скользкий, хитрый лис… В смысле пёс, - сразу же поправилась она, - А эта мелкая засранка, напарница моя, переживает потому, что завтра у нас подготовка к сдаче зачётов по физподготовке. Бег, силовые упражнения, приёмы дзюдо и полицейское кэндо «кэйсацу кэндо», всё это вгоняет её в чёрную депрессию.

- Понятно, - задумчиво протянула младшая, - Мими, можно мне с вами? Я не буду мешать, честно, пожалуйста. Я свои боккэны возьму, с вами в сторонке позанимаюсь. Буду слушаться, обещаю, от меня никаких не будет проблем, - она просительно заглянула сестре в лицо.

- Зачем это тебе? Хочешь похвастаться боккэнами?

- В том числе, а также поддержать Айко, посмотреть на тренировку, и самой позаниматься.

- Хорошо, я сейчас позвоню шефу Акияме, если он разрешит, то так тому и быть, - она взяла телефон и набрала шефа. Разговаривая с ним, она кивала, жестикулировала, складывалось впечатление, что они с шефом друг друга видят. Младшая, в процессе разговора, с любопытством смотрела на неё. Старшая поняла интерес девочки, и объяснила: - Это бессознательная привычка, не обращай внимания. Акияма сан дал согласие на твоё присутствие, с тебя требуется дисциплина и хорошее поведение. Мне кажется, что им больше двигал интерес, наверное, хочет посмотреть на тебя. Так что готовься, завтра пойдёшь со мной.

Остаток дня прошёл в бытовых делах и заботах. Они по обедали, потом занялись уборкой и стиркой, сходили на улицу прогуляться. Вечером, перед ужином, вместе сели заниматься учёбой.

После ужина Акаи спросила: - Мими, а в чём вы обычно занимаетесь спортом?

- Как в чём? В спортивных костюмах. А что?

- Просто у меня кимоно для единоборств осталось в шкафчике раздевалки спортзала. На выбор только домашняя, или повседневная одежда. Я могу пойти в традиционном кимоно?

Минами задумалась: - Можешь, оденешь повседневный костюм, на занятия переоденешься в кимоно, после умоешься и обратно оденешь чистый костюм. Надо не забыть полотенца с собой взять. Стесняюсь спросить, у тебя чехол для тренировочных мечей есть?

- Нет, а он нужен? – удивилась девочка.

- Вообще-то да, нужен, по закону так положено, мне казалось, что ты в курсе

- Но они же не боевые, не настоящие, зачем?

- Ох сестрёнка, ими ведь и убить можно. Сейчас в телефоне набери и почитай пожалуйста статью кодекса, подробно, с комментариями, чтобы вопросов не было. А я, пока, поищу в шкафу, там, где-то старое покрывало есть, замотаем боккэны в него, верёвкой перевяжем, чтобы нести удобно было.

- Хорошо Мими, спасибо.

Они заранее, «на завтра», собрали сумку, умылись и легли спать, младшая ворочалась.

- Не спиться? – спросила старшая.

- Нет Мими, мне не терпится увидеть твою работу, людей с которыми ты работаешь.

- В смысле коллег или нарушителей?

- А, ну да, коллег конечно же. Мне интересно, как они воспримут меня, надеюсь, что хорошо. Тогда можно было бы ходить к вам заниматься, в спортзал, это было бы здорово.

Минами вздохнула и серьёзным тоном сказала: - Не важно кто и где работает, чем занимается, всё это люди, и люди все разные, хорошие и плохие, не стоит ожидать от них многого. Я тоже надеюсь, что всё пройдёт хорошо, давай спать, спокойной ночи сестрёнка.

- И тебе, сестра, спокойной ночи.

Утром они встали, умылись, позавтракали, проверили ещё раз, как собрана сумка, всё ли взяли. Дружно, аккуратно уложили и обмотали покрывалом боккэны, одна сестра придерживала, а другая обвязывала верёвкой, сделав крупную ручку по середине. После чего оделись, собрались и пошли на работу, в отдел полиции. Минами несла сумку, а Акаи боккэны, закинув ручку импровизированного чехла через плечо.

- Сестрёнка, у меня на работе, постарайся, никому ничего особо не рассказывать, так, в общих чертах. Там те ещё сплетники, - несколько напряжённо сказала старшая.

- Хорошо Мими, - кивнула младшая.

- Ни в коем случае, ни меня, ни Айко, не называй там по имени. Не иначе как, Акума сан и Каваи сан, - продолжила сухо инструктировать Минами.

- Да Акума сан, я поняла, - отрапортовала девочка.

- Не сейчас, с глазу на глаз можешь называть по имени, при посторонних не надо, - поморщилась досадливо старшая, Акаи вновь коротко кивнула.

- Будь собрана и вежлива, представь, что мы с тобой идём в клановую школу.

- Ты переживаешь Мими? – участливо, мягко спросила младшая.

- Честно говоря да! Я давно там работаю, сложившийся, устоявшийся коллектив, не понятно, как он тебя примет. Вообще, тот ещё серпентарий, я надеюсь, что ты справишься. Тогда, как ты вчера и хотела, будешь ходить тренироваться в наш зал, с моими коллегами. Среди них, есть те, кто упорно занимается спортом.

- Не переживай сестра, я постараюсь тебя не подвести, - серьёзно сказала девочка.

- Молодец, хороший настрой, - чуть улыбнулась Минами.

Сёстры пришли к отделу полиции как раз тогда, когда основная часть сотрудников заходила внутрь, в здание. Шли по одному и группками, по два, три человека, что-то оживлённо обсуждая между собой, иногда посмеиваясь. Правда, большая часть, была не очень довольна тем, что придётся заниматься спортом. Проходя мимо них, они здоровались, с интересом рассматривая младшую, старшая же, с бесстрастным выражением лица, и суровым взглядом, вежливо здоровалась в ответ. Акаи, поглядывая украдкой на неё, старательно за ней повторяла. Айко они увидели издалека, она была одета в серый спортивный костюм с яркими цветными пятнами, надписями и полосками. Такими же, кричаще цветными кроссовками и бейсболке со стразами, металлическими, блестящими цепочками, и кольцами по козырьку.

- Привет, а вот и я, так рада вас видеть. Акаи, ты сегодня с нами, это здорово, - радостно защебетала напарница.

- Каваи сан, объясни-ка мне, своей старшей. Почему ты, на служебное занятие, пришла в таком виде? – строго, и даже грозно спросила Минами, - Как подросток, который носился по стройке и по сносил все вёдра с краской на себя. Ты на вечеринку прискакала что ли? Теперь я, за тебя, получу замечание, бегом марш в раздевалку переодеваться, - старшая просто вскипела. Напарница испуганно и суетливо побежала в здание, Минами шла за ней быстрым шагом, нагоняя. Сложилось твёрдое ощущение, что если догонит, то поколотит её. Младшая, которая даже не успела поздороваться с подругой, с тревогой на лице торопилась следом, чтобы не отстать и не потеряться. Они промчались мимо дежурных и поднялись на второй этаж. Вообще то, двери были на магнитном замке, но им нажали кнопку и открыли, так как Минами с Айко знали, плюс старшая догнала напарницу около двери, поймала её за ухо и стала его выкручивать под вопли и охи. Взволнованная Акаи, попыталась сестру остановить, но та осекла её одним взглядом. Поэтому сразу было понятно, что эта троица вместе, дежурная часть, в спину, провожала их едкими комментариями и весёлым смехом.

Прошли, никого не встретив, по коридору, и свернув на лево попали, в среднего размера спортзал. Тут уже встретились сотрудники, которые пришли раньше, и успели переодеться в спортивную форму, болтающие между собой, расслабленно сидя на матах. Они, сразу же, привлекли к себе внимание, голоса смолкли, все с интересом стали наблюдать за ними, старшая отпустила ухо напарницы и молча пошла к дверям раздевалки, которые расположились в торце зала. Девочка, тут же, подскочила к Айко, стала успокаивать, и пытаться размять, поправить её ухо.

Минами, дойдя до дверей, повернулась к ним и строго сказала: - Что замерли? Бегом в раздевалку, или вам помочь ускориться?

Под шепотки, смешки и хихиканье, они прошли следом за старшей, выбрав свободные шкафчики, стали переодеваться.

- Слушай Акаи, что это с твоей сестрой сегодня? Чуть ухо мне не оторвала, - плаксиво спросила Айко, осторожно трогая повреждённый орган.

- Ты пришла на «служебное занятие», - чётко выделила оба слова старшая, и продолжила, - Должна была явиться в соответствующем приличию виде, это не корпоратив или праздник, со свободным неформальным стилем одежды. Понятно?! А будешь ещё жаловаться, приведу к симметрии с первым, второе ухо.

В раздевалке, присутствующие женщины, громко засмеялись, а младшая расслышала, как они, в пол голоса, между собой переговариваются: - А с ними, это что, новенькая что ли? Мне её жалко, к садюге попала.

- Да, первый раз её вижу. Ничего, зато она их быстро воспитает.

- Такая молоденькая. Интересно, сколько ей лет?

- Молоденькая или нет, гляди какая лошадь здоровая, прямо как наша «мужичка».

Акаи, с одной стороны, было интересно, всё-таки новые люди, окружение и общение. А с другой стороны, ей было неприятно отношение и высказывания, в адрес её сестры.

Она тихо сказала подруге: - Аечка, прости её пожалуйста, я верю, ты с достоинством выдержишь занятия, - младшая ободряюще ей улыбнулась. Переодевшись, они вышли из раздевалки в зал, на Акаи был традиционный костюм, тёмно-синие штаны хакама, и чёрный верх кимоно, в вырезе ворота которого выглядывала белая рубашка. Завёрнутые свёртком боккэны, она поставила аккуратно к окну. Своим внешним видом, девочка привлекала внимание - выделяясь. Все остальные, присутствующие в зале, были одеты в одинаковые, светло-серые, трикотажные спортивные костюмы. Все, кто был в зале, пристально её разглядывая, в очередной раз стали шушукаться, между собой, обсуждая её. В этот момент, в зал вошёл шеф, невысокий, плотный, с крупным, подвижным, очень выразительным лицом. В форменных брюках и рубашке, на голове фуражка, сдвинутая на лоб, на носу очки. Он немного наклонил голову, оглядывая сотрудников в зале, смотря поверх очков. Остановившись взглядом на Минами, и рядом стоящей Акаи, небольшим кивком позвал к себе.

- Добрый день, Акияма сан, - поздоровались первыми сёстры, вежливо поклонившись.

- Добрый день. Это и есть твоя подопечная Акума сан? – обратился он к Минами, проигнорировав девочку, но тем не менее пристально разглядывая её.

- Да, это моя младшая сестра, Акума Акаи, - ответила старшая, а младшая снова выполнила поклон.

- Хм, тебе же, если не ошибаюсь, 13 лет? – задумчиво спросил шеф.

- Да Акияма сан, через пару месяцев будет 14, - подтвердила Акаи

- Мда, я не ожидал, что ты так взросло будешь выглядеть. Акума тян, любишь заниматься спортом, единоборствами?

- Да, я увлекаюсь фехтованием, стрельбой из лука и борьбой.

- Хм, Акума сан, тебе повезло с «сестрой», теперь понятно, почему она, у тебя, в традиционном костюме, но лучше бы была в спортивной форме.

- Извините Акияма сан, у меня, в другом спортзале, в шкафчике, осталось кэйкоги *кимоно для занятий единоборствами, по сложившейся причине, - ответила младшая.

- Хорошо, идите, становитесь в строй. Акума тян, задержись, сначала ты представишься сотрудникам, потом будешь заниматься вместе с ними. К сожалению, сегодня из Осаки приехал Инспектор, проводить занятия, он достаточно строгий и требовательный. Ты же сможешь их осилить? – доброжелательно спросил шеф Акияма. Акаи, не смотря на то, что шеф общался как добрый дядюшка, чувствовала - это притворство, лукавство. Он ей не нравился, и вызывал ожидание какого-то подвоха, интриги и каверзы. Тем не менее она твёрдо ответила: - Да, шеф Акияма.

- Суперинтендант, - поправил он её.

- Да, господин суперинтендант, - повторила младшая.

Акияма повернулся к залу: - Строиться, господа полицейские. Прежде чем приступить к занятиям по физической подготовке, прошу старших доложить по присутствию личного состава, - он приготовил планшет с зажимом для бумаги, который у него был с собой, и ручку, чтобы сделать пометки в списке. Из строя вышел один мужчина и Минами, они, по очереди, быстро и чётко отрапортовали. Шеф в списке отметил данные и обратился к сотрудникам: - Сегодня, у нас на занятиях, будет присутствовать Инспектор из Осаки, постарайтесь выложиться на полную, потому что по результатам этих занятий он будет докладывать наверх. Если всё будет плохо, то о хорошем отношении можете забыть, мы все, дружно, будем исправлять свои ошибки, самостоятельно, и само собой под моим чутким руководством. Меня все услышали, никто не собирается нас всех подвести в общем, и меня в частности? – он грозно обвёл присутствующих взглядом.

В ответ раздались, от мужской половины, возгласы: - Никак нет шеф, - женская же половина не была так категорична, раздались приглушённые возмущения, ропот и недовольство, - Да сколько можно… Принесло на нашу голову … Дома ничего не успеваешь сделать, ещё и в выходной начинается… Мы что, призовые спортсмены что ли, почему к нам то его принесло?

- А ну тихо, не полицейские, а бабки на рынке! – разозлился шеф, немного успокоился и показал рукой на Акаи, - С нами сегодня новенькая в зале, она здесь первый раз, прошу вас отнестись с пониманием и уважением к ней. Постарайтесь показать себя с лучшей стороны и не обижать её. Представься пожалуйста, - он слегка кивнул ей.

- Добрый день, - девочка вежливо поклонилась, - Меня зовут Акума Акаи, приятно с вами познакомиться, позаботьтесь обо мне пожалуйста, - строй с любопытством стал коситься на Минами. Никто не успел ничего подумать или сказать, а младшая посмотреть, как на неё отреагируют коллеги сестры, как в зал стремительно и шумно вошёл высокий, здоровый, накачанный мужчина, с грубым, властным и надменным выражением лица.

- Господин суперинтендант, я вас попросил построить личный состав, сказал, что сейчас приду. В чём дело? Кто это у вас стоит перед строем, и почему не в установленной форме одежды? Вы срываете проведение занятия, которое не успело ещё даже начаться, - сказал Инспектор сухо.

- Господин Инспектор, я представлял новенькую, перед сотрудниками, формы, по уважительной причине, у неё с собой нет, - примирительно ответил шеф Акияма.

- Встать в строй, - повернувшись рявкнул он Акаи, - Набрали каких-то сопливых малолеток, не полиция, а детский сад, - это он процедил уже лично шефу.

Тот немного растерялся от такого хамства: - Господин Инспектор, сбавьте пожалуйста обороты. Послушайте, эта девушка не…

- Хватит! С вашего позволения, я займусь тем, ради чего меня сюда послали. Своей непосредственной работой, - громко, вызывающе, раздражённо ответил он. Повернувшись к строю, продолжил, командным, зычным голосом, - Я Инспектор Отдела образования и профессиональной подготовки управления, Главного управления полиции префектуры Осака Аоки Джиро. Направлен к вам сюда для того, чтобы проверить вашу физическую и профессиональную подготовку, в связи с последними событиями крайней степени непрофессионализма со стороны полицейских, которые позорят само название такой структуры как полиция. Вы все наверняка в курсе о том событии и о ком идёт речь.

На самом деле никто, из присутствующих, понятия не имел о чём идёт речь, кто, а главное, где, так умудрился провиниться. Естественно, что уточнять не стали, а Инспектор и не собирался объяснять.

- Поэтому нас направили по полицейским подразделениям с инспекцией. Да, я не один такой, и вы не единственные. Чтобы лично убедиться в качестве обучения, и доложить руководству об итогах письменно, рапортом, - продолжал вещать Инспектор Аоки.

А в это время, Минами, думала про шефа, что тот настоящий слизняк, так и не смог сказать, что сестра не является сотрудником полиции, интриган кабинетный. Про то, что Аоки слепой идиот, раз не замечает, что её младшая, вообще то девочка-подросток. Остальные сотрудники, в разных вариациях, на чём свет костерили, про себя, Инспектора, гадкого солдафона, которого принесла к ним нелёгкая. Акаи же, философски отстранённо размышляла, почему ей так везёт на всякую гадость и «приключения», ведь так хочется жить просто и спокойно. Она так сильно задумалась и ушла в себя, что даже не заметила, как мысленно потянулась и отчаянно обратилась: - Мамочка. Ну за что мне всё это? Почему, неужели я в чём-то виновата? – и явственно услышала в сознании, спокойный, тёплым снисходительным голосом ответ, - Мой маленький, глупый лисёнок, я тебе уже говорила, ты не от мира сего, твой, по ту сторону, поэтому здесь, в этом, тебе не будет легко. И послушай меня, к тебе, сейчас, не торопясь, приближается беда, будь внимательна и осторожна. Помни, что бы не случилось, ты всё равно придёшь ко мне, рано или поздно. Я буду с нетерпением ждать тебя, моё маленькое, рыжее солнышко.

- Мама, мамочка. Что за беда, где она? – но ответа не было, она уже не ощущала её присутствия. Вернувшись к действительности, девочка сосредоточилась на том, что говорит Инспектор Аоки. Тот сурово, грозно и многословно распинал сотрудников, она почувствовала, что он, таким образом, тешит своё самолюбие, упиваясь своей властью. О чём идёт речь, ей было не совсем понятно, так как большую часть его речи пропустила, задумавшись, но вот шефа Акияму, та явно зацепила. Он громко, возмущённо воскликнул: - Вы огульно отзываетесь и ругаете моих подчинённых, а они, между прочим, недавно задержали преступников, совершивших налёт на магазин, это показывали в новостях. И там виден их уровень, подготовка, выучка и слаженная работа. Преступники, буквально на днях, понесут заслуженное наказание, будет суд, и тем, кто их задерживал, там будет не стыдно. Потому что все их действия, профессиональные и грамотные.

- Вот как, - с насмешкой сказал Инспектор, - Я не видел, хотелось бы посмотреть на героев. Они, надеюсь, присутствуют здесь, с нами? Если вы здесь, выйдите из строя.

Старшая с напарницей и младшей переглянулись, практически синхронно вышли и встали перед строем. Между двух высоких сестёр, крепких и спортивных, невысокая, немножко пухленькая Айко смотрелась несколько комично, тем более что на фоне их абсолютной невозмутимости, она ощутимо выделялась, отчаянно нервничая. Её откровенно пугал, здоровый, накачанный, хамоватый и наглый Инспектор. Тот пренебрежительно осмотрел их с головы до ног, с высокомерным, надменным выражением лица, медленно качая головой: - Господин Акияма, это и есть ваши грамотные сотрудники? Я уже разочарован, они украли моё время, за это, их выучку, я буду оценивать особо, передайте мне список пожалуйста, - он требовательно протянул к шефу руку, тот явно через силу, скрипя зубами, передал планшет, - Представьтесь, я отмечу для себя ваши фамилии.

- Старший патрульный Акума Минами, господин Инспектор, - ледяным тоном чётко сказала старшая.

- Айко я, я Каваи Айко, патрульный, - нервно выпалила напарница, а господин Аоки, с издёвкой, усмехнулся. Младшую, такое поведение, по отношению к сестре и подруге, разозлило. Помня слова мамы, она старалась держать себя в руках, одновременно напряжённо думая не этого ли «засранца» та назвала «бедой».

Громко, чётко, с вызовом в голосе произнесла: - Акума Акаи.

- Бунтарка значит, прекрасно, посмотрим, на сколько тебя хватит, - предвкушающе сказал он.

- Моя сестра не…, - попыталась сказать Минами, но Инспектор рявкнул, перебив её, - Встать в строй! Совсем распустились! Начнём с общей разминки, потом разделитесь, мужчины и женщины отдельно, сдача силовых упражнений по нормативам. Сначала челночный бег, потом будете отрабатывать приёмы задержания, по одному и группой. А теперь на лево, бегом марш! – почти вся женская половина издала дружный стон, на что Инспектор радостно гаркнул, - Кому не нравиться бегать, может начинать отжиматься. Быстрее бежим, слишком медленно, как варёные каракатицы.

Для Айко, это занятие превратилось в сущий ад. Она не была спортивной, в Академии, с трудом сдавала зачёты по физической подготовке, и пыталась неприятные воспоминания, связанные с этим, забыть, однако этот кошмар вернулся. Если Акаи все упражнения сдавала не напрягаясь, то по Минами было видно, что подустала, возможно из-за возраста, однако, тем не менее, с сестрой держалась наравне, а вот она, справиться не могла. Этот мерзкий Инспектор Аоки, как и сказал, просто постоянно стоял над ней, говорил гадости, обращал всё внимание присутствующих на них, насмехался. Если сёстры держались молодцом, то ей это не удавалось, она почти сдалась и готова была заплакать. И всё же продолжала держаться из-за поддержки, не Минами, та была конечно же рассерженна, но натянуло на лицо непроницаемую маску невозмутимости, опыт работы давал о себе знать, а Акаи, которая переживала и была в бешенстве, что подругу оскорбляют, зло сверкала глазами и готова была кинуться на обидчика. Айко видела, что Инспектор это понимает, и специально провоцирует подругу, но поделать с этим ничего не могла. Она решила, ради своей старшей, и её сестры, держаться. Занятия плавно подошли к отработке задержаний, многие стали брать щиты и боккэны, одевать защитную экипировку, достали «сасуматы» *рогатина для удержания преступников. Её подруга сняла с себя чёрное кимоно, оставив сверху, над тёмно-синими штанами хакама, белый дзюбан *рубашка под кимоно, подвязав рукава «тасуки» *пояс, которым перед схваткой подвязывают рукава. Спереди как лямки, сзади крест на крест красного цвета. Развернула чехол и закрепила за пояс боккэны, очень похожие на настоящие мечи, в красивых, лакированных чёрных ножнах. Она так увлеклась, разглядывая Акаи, которая в таком виде выглядела потрясающе, как настоящий самурай-воин, аж дух захватывало, что забыла про волнение, и своего обидчика, а вот он про неё нет. Из-за спины раздался вкрадчивый, ехидный голос: - Что, любуешься на подружку? Она просто бесполезная соплячка бунтарка, а ты тем более, ничтожество, бесполезный балласт, - Инспектор издевательски засмеялся, - Ты, у меня, первая пойдёшь отрабатывать задержание. Я, с нетерпением, жду момента насладиться твоим жалким видом, перекошенными физиономиями этих сестёр-переростков, о, замечательное будет зрелище.

Это было настолько внезапно, очень метко, больно и обидно, что Айко не сдержалась, нервы сдали, из глаз хлынули слёзы. Она пронзительно, громко заревела, и бросилась вон из спортзала, не разбирая дороги.

Глава 12. Схватка.

ГЛАВА 12. Схватка.

Акаи стало жарко, поэтому она сняла кимоно, заложила за пояс боккэны, и стала подвязывать к поясу. Присутствующим полицейским было интересно и любопытно посмотреть её тренировочные мечи, но желание у них, подойти поближе, пропадало, потому что, как голодная собака вокруг миски с едой, крутился Инспектор, говорил гадости и пытался хоть как-то зацепить. В какой-то момент его не оказалось рядом, она окинула быстрым взглядом зал, увидела наклонившимся через плечо и что-то говорящим на ухо Айко, та выглядела более-менее спокойной, хотя младшей сразу же не понравилась и насторожила эта картина. На какой-то миг, она встретилась взглядом с сестрой, приподняв брови и мотнув головой в сторону напарницы, как в следующий момент, та пробежала мимо неё, и выскочила из зала, в слезах, громко рыдая, напоследок хлопнув дверью. Повернувшись, она увидела довольно улыбающегося Инспектора Аоки, который вызывающе и дерзко посмотрел ей в глаза, подмигнув, как бы приглашая сделать свой ход. У Акаи, от бешенства, зашумело в ушах, и налились кровью глаза, «прости мамочка, ты предупреждала», пронеслось в голове. Все в зале замерли, наблюдая за развитием ситуации, шеф открыл рот, явно собираясь окрикнуть, остановить её. За руку попыталась ухватить сестра, но не успела, девочка рванулась с места к ухмыляющемуся мерзавцу. Сбоку, с размаха, ударив его по лицу, лишь в последний момент разжав кулак и нанеся удар раскрытой ладонью. Инспектор, видимо, до последнего не верил, что кто-либо посмеет поднять на него руку, только, когда уже рука почти соприкоснулась с лицом, у него ошеломлённо раскрылись глаза и он попытался дёрнуться. Сочно и громко хлопнул удар, не менее громко Аоки клацнул зубами, запрокинул голову и закатив глаза подогнул ноги, заваливаясь назад упал на пятую точку, попытался удержать себя, выставив руку, но завалился на спину вбок. Младшая хотела его обругать, но от дикой злости свело горло, получилось по животному прорычать что-то непонятное, она развернулась и побежала из зала, вслед за Айко. Минами заметалась, не понимая, что делать, бежать вслед за Акаи, помогать Инспектору, или подойти к посеревшему и ошеломлённому шефу Акияме. Заворочался, сначала медленно сел, потом вскочил на ноги Аоки Джиро, половина его лица была красная, заметно было, что оно стремительно распухает.

Он бешено за вращал глазами и проорал: - Мелкая дрянь посмела на меня поднять руку, убью поганую дуру, - с криками выбежал вон из спортзала.

Старшая замерла, впав в ступор, пробормотав еле слышно: - Ты же обещала, что никаких проблем. Как же так, сестрёнка? – она встрепенулась и стремглав помчалась следом.

Оставшиеся в зале полицейские, дружно, одновременно подняли шум, бурно обсуждая произошедшее, одни высказывали восхищение новенькой, другие возмущение в адрес Инспектора, кто что. Шеф Акияма некоторое время стоял, и молча, как рыба, разевал рот, потом начал раздавать команды: - Тихо! Тишина, я сказал! За ними, бегом, со щитами и рогатинами! Не допустить драку, схватить их! – сотрудники всколыхнулись толпой и дружно рванули на выход.

Акаи, выскочив из спортзала, побежала по коридору назад, обратно на выход из отдела полиции, подумав, что подруга выбежала на улицу. Она торопилась, нажав на кнопку, открыла дверь на магнитном замке, стремительно проскочила холл и резко остановилась на улице, за стеклянной дверью входа в здание. Перекрывая путь, посреди дорожки, спиной к ней стоял мужчина, у ног которого, лежали какие-то бесформенные мешки светло-серого цвета, с большими тёмными пятнами. Она инстинктивно потянула носом воздух, принюхиваясь, сильно и резко пахнуло свежей кровью. И тут картинка встала на свои места, это не мешки, а человеческое тело, а над ним стоит убийца. Внутри всё заледенело от ужаса и оборвалось, девочка простонала про себя-«Айко, не может такого быть, я не успела, как же так». Дальше, ни на что не осталось времени, так как события понеслись вскачь, галопом. Человек развернулся и молниеносно напал, в руках у него был длинный, заляпанный кровью, с прямым лезвием нож. Младшая, только успела выдернуть из ножен боккэн, в виде катаны, удерживая её двумя руками вертикально, одной рукой за рукоять, второй за кончик меча, отклоняя им удары ножа. Развернуть боккэн остриём к противнику, разорвав дистанцию, не смогла, так как убийца стремительно атаковал, наступая, нанося удивительно сильные, хаотичные и очень быстрые удары. Акаи пыталась пятиться, отскочить, уклониться в сторону, наносить удары ногами по ногам же нападавшего, чтобы его хотя бы замедлить, хоть на секунду выиграть время, но тот не чувствовал ударов, просто не замечал. Противник неумолимо атаковал и неудержимо наступал на неё, ситуация сложилась крайне тяжёлая. Девочку поразили его глаза, холодные, безжизненные, и, в то же время, страшные, пугающие, безумные, по ним сразу было понятно, что он сумасшедший психопат. Нет, тот не гримасничал или издавал какие-то звуки, вопли или крики, что страшнее, выражение лица было умиротворённо спокойным, даже скучающим. Молча наступал и нападал, как не живой человек, а бездушная, кошмарная, механическая кукла, целеустремлённо и неутомимо. Всё происходило настолько быстро, что не было возможности отвлечься даже на миг, любая оплошность была чревата гибели. Акаи умудрилась, наконец, подбить под ногу противника, на момент, прежде чем тот ринулся на неё снова, отпрыгнув назад, успела выставить перед собой боккэн, на который он наткнулся грудью. Если бы меч был боевой, то пронзил бы тело, и безумец, нанизав сам себя, достал бы её ножом и убил. Но меч был тренировочный, деревянный, хорошо если вонзился на сантиметр, лезвие мелькнуло перед лицом, не достав до него. Сзади раздались сдавленные «охи» и всхлипы, как будто бы животные взвизги и скулёж, психопат на миг отвлёкся на звук, младшая, отскочив назад, резко клинком нанесла удар по руке с ножом, сверху вниз. Нож вылетел, но …убийца, на удивление ловко, перехватил его левой рукой, девочка тут же поменяла направление удара снизу вверх, в челюсть. Раздался громкий хруст, голова противника мотнулась, мелкими каплями крови, он в этот момент выдохнул, забрызгало лицо. На краткий момент Акаи потеряла видимость, на вытянутые руки, тычком, выставила перед собой меч, рывком уходя в сторону, влево по кругу, в противоположную от руки с ножом нападавшего. Проморгавшись удивилась, она, наугад, умудрилась попасть остриём тому в шею, деревянное лезвие глубоко вошло, а от её рывка в сторону, оно широко разорвало горло, из которого фонтанируя хлестала кровь. Вид был отвратительный, у безумца отвисла вниз сломанная нижняя челюсть, из открытого рта стекала густая кровь вперемешку со слюной, часть зубов выбита и сломана, из горла толчками хлещет кровь, частично с пеной. Из-за повреждённой гортани, ему было, как следует, не вздохнуть, воздух проходил с трудом, со звуком похожим на низкий тоскливый вой. И тем не менее, не ощущая боли, противник попытался атаковать, но упал на колени, вытянув и махая перед собой левой рукой, с зажатым в ней ножом. «О боги, когда же ты сдохнешь?» - подумала Акаи, и с размаху опустила ему сверху на голову боккэн. С глухим треском и чавкающим звуком, голова психопата смялась, деформируясь, во все стороны полетела кровь и ошмётки кожи с волосами, в этот момент, сбоку, выскочила Минами, которая мощным пинком ноги опрокинула его тело в бок. Безумец, умирая, на земле забился в судорогах и конвульсиях. Младшая, смотря на всё это, вытерла клинок от крови и ошмётков волос об рукав, с одной и с другой стороны, на удивление чётко загнав боккэн в ножны.

Минами, побежав в след за младшей, уже пробегая холл увидела, что сестра с кем-то сражается на улице. У входа в здание, справа, прижавшись к стене, весь бледный, трясущийся, и что-то скулящий, обнаружился Инспектор Аоки, он напоминал маленького перепуганного мальчика. Здоровый, крепкий, спортивный мужчина, ведя себя так, в то время как девчонка неотступно и стойко бьётся с нападавшим, вызывал сильное чувство брезгливости и отвращения. На всё это, обратила внимание мельком, мимоходом, разогнавшись сбив на землю преступника, ужасно походящего на зомби из фильмов ужасов, она немного опоздала, Акаи справилась сама. Выглядела та жутко, лицо всё в брызгах крови, почти полностью стал красным от крови, когда-то бывший белым дзюбан *рубашка под кимоно, левый бок широко рассечён, в разрезе виднелось ребро, оттуда обильно текла кровь, приклеив ткань к телу, так же от локтя до кисти руки, с внешней стороны, было порезано левое предплечье. Крупный порез был и на передней части правого бедра, он так же сильно кровоточил, за ней хвостом волочился перерезанный пояс «тасуки». Она посмотрела в лицо девочки, оно напоминало безжизненную маску, в глазах застыл страх, отчаянье и удивление.

Младшая, через силу, хрипло с трудом из себя выдавила: - Сестра, я не успела защитить Айко. Как же так?

- Акаи, приди в себя, ты ранена, я сейчас тебе помогу. Пойдём в отдел, там есть аптечка.

- Нет, ты не понимаешь, она мертва. Я не успела…Почему?

- О чём ты говоришь? Успокойся, - старшая завертела головой и увидела на дорожке тело, под которым на мостовую натекла уже солидная лужа крови, ручейком медленно тянущаяся к невысокому поребрику. «Как это я не заметила, неужели это Каваи?» подумала она, - Вот же чёрт, не может быть.

Акаи повернула голову и увидела жмущегося у входа бледного, полуобморочного Инспектора. Её лицо исказила гримаса гнева, она проорала: - Ты, это ты виноват, тварь! Из-за тебя она мертва, мразь! Айко больше нет, я оторву твою пустую голову!

Младшая хромая, но очень быстро двинулась к Инспектору Аоки, тот весь сжался и заверещал, но остался на месте. Минами, вцепившись сзади, повисла на девочке, но та её просто не замечала, таща за собой. Из отдела полиции высыпали сотрудники, не понимая, что происходит.

- Не дайте ей добраться до Инспектора, - заорала старшая, её коллеги прикрыли его щитами. Младшая, как таран, мощно ударила телом, пытаясь прорваться, пачкая щиты кровью и рыча. Выскочивший из-за них, сзади, шеф Акияма начал раздавать указания, энергично размахивая руками: - Этого в здание, оттаскивайте! Её оттесняйте назад! У кого «сасуматы» *рогатины, фиксируйте, удержите! Что столпились? Осмотрите тела! – суета превратилась в упорядоченные, осмысленные действия. Старшая, повисшая со спины на младшей, продолжала работать «якорем», крепко вцепившись боккэны, не давая их выдернуть из ножен. Сестра продолжала рычать и пытаться пробиться телом через щиты, нанося удары руками, ногами и даже головой.

- Что там? – проорал шеф, ему подчинённые, которые бочком проскочили мимо сестёр, и бросились осматривать тела, крикнули в ответ, - Труп неизвестной женщины, множественные колото-резанные ранения.

- У нас труп мужчины, горло разорванно, голова разбита в смятку, даже мозги вылезли, как на скотобойне, в руке нож, - Инспектор, которого в этот момент протаскивали через двери, бурно стошнило на пол, и частично на брюки шефа, не усевшего отскочить в сторону, - Какого чёрта?! Тащите это чудо в туалет! Вот же свинья, прямо на меня.

Минами стала уговаривать девочку: - Сестра, это не Айко. Успокойся, это не она. Слышишь?!

Та сбавила напор и требовательно, но в то же время просительно прохрипела, прорычала: - Где тогда она? Покажите мне её! Покажите мне мою Айко!

- Что, Каваи, причём здесь она? – шеф быстро сообразил, - Кто-нибудь, бегом найти, тащите сюда эту истеричную дуру, - он обратился к Акаи, - Прекрати биться, подожди, сейчас найдём.

Младшая замерла, насторожено поглядывая на присутствующих, так же напротив замерли полицейские со щитами, и с боков от них полицейские с выставленными рогатинами, беспокойно переминаясь. Минами отпустила сестру и встала между ними, Акаи сразу положила руку на рукоять меча. Сотрудники, которые осматривали тела, стали потихоньку подходить сзади, аккуратно по кругу её обходя.

- Замерли все! – скомандовал шеф Акима. Через пару минут, из здания, сотрудники вытащили зарёванную, с опухшим от слёз лицом, ничего не понимающую и упирающуюся Айко, - Вот она, Каваи. Видишь? Всё хорошо с ней. Успокоилась?

- Сестра, мы окажем тебе помощь, тебя надо перевязать. Где аптечка? – взволнованно заговорила, озираясь Минами. Из младшей как будто вынули стержень, она расслабилась, и обессилено, шатаясь, поковыляла к подружке: - Прости меня Айко, я испугалась, что тебя больше нет. Я …

Айко, которая разглядела в подробностях окружающую обстановку, людей, трупы и остановилась на виде Акаи, испугалась. Задёргалась, пытаясь пятится назад и вырваться, чтобы сбежать, но её удержали.

Младшая, глядя на неё, грустно усмехнулась, плавно села на землю: - Простите меня пожалуйста, что-то мне не хорошо, - она с трудом села в традиционную позу «сэйдза» *голени ног лежат на полу, бёдра покоятся на внутренней стороне голеней, ягодицы на пятках. «Грубо-на колени».

- Скорую помощь вызвали? Несите быстрее аптечку. Территорию оцепить. Что столпились? Позовите детективов. Где они? Ах да, на занятиях вы же тоже с нами. Тогда переодевайтесь и за дело, - шеф раздал указания и поторопился к себе в кабинет, докладывать руководству о происшествии.

Несколько сотрудников смотрели и обсуждали, глядя на всю эту суету: - Ну у нашей «железной леди» и младшая сестра, такая молодая, а бешенная. Как она этого засранца Инспектора уложила ударом, а вся эта поножовщина, даже не растерялась, в отличие от этой трусливой тряпки, до сих пор, наверное, блюёт. Мужика этого, убийцу, уделала так, что к трупу подходить страшно, - разглядывая окровавленные щиты, и торопливо оказывающую первую помощь Минами, - Да, столько дури, я думал пробьётся через нас, разорвёт, просто зверюга, - шутливо с иронией добавил, - она там «сеппуку» *ритуальное самоубийство, которое в средневековой Японии совершали самураи. Буквально переводится как вспарывание живота. Китайско-японское чтение иероглифов-сеппуку, а харакири-японское не собирается сделать, интересно?

- Тебе лишь-бы по зубоскалить, но видок, конечно, у неё…внушает. Пошли работать, а то сейчас шеф выйдет, опять орать начнёт.

Акаи сидела на коленях, полу прикрыв глаза, оби и хакама промокли от крови, сбоку, на поясе, заметно выделяющиеся рукояти мечей. Дзюбан не выдержал и разорвался, когда на ней повисла сестра, поэтому она была с голым торсом. Вокруг груди был намотан сараши *тонкая ткань похожая на бинт, так же промокший от крови, даже голова и лицо, лоб она разбила, кидаясь на щиты. Она сильно устала и вымоталась, не столько физически, сколько морально. Недалеко послышался звук сирены, значит скорая помощь рядом, сейчас поедет в больницу. Хорошо, что Айко жива, правда она её очень испугала. Вдруг она не захочет, после этого, с ней видеться и … дружить?

Бригада скорой помощи была несколько шокирована бойней перед отделом полиции, и внешним видом пострадавшей, особенно их впечатлили мечи на поясе, которые выглядели натурально и вполне боевыми. Акаи помогли подняться, хотели загрузить на каталку, но она на отрез отказалась, хоть и с трудом, но в машину скорой помощи зашла самостоятельно. В больницу отправилась одна, Минами приехала отдельно, чуть позже, с её вещами, захватив их из дома. Попала младшая в отделение хирургии, где её раны промыли и зашили, кроме разбитого лба и пальцев рук, их просто обработали и заклеили пластырем. Обкололи антибиотиком и обезболивающим, успокоительное давать не стали, девочка и так была вялая и сонная, её определили в палату. Палата была небольшая, на четверых человек, Минами, первым делом, помогла умыться и переодеться.

- Знаешь, как и не уезжали из больницы, опять всё так же, как и раньше. Да сестрёнка?

- Это да, Мими, - еле ворочая языком ответила Акаи, - Айко так и не пришла, я наверное испугала или обидела её. Ты не знаешь, она не звонила? Так на меня смотрела, возможно не захочет больше со мной общаться. Жаль, не станет у меня подруги, ну хоть живая и невредимая она.

- Не переживай, не надо лишний раз нервничать, всё образуется.

- Хорошо, что ты есть у меня и не бросишь, моя бедная старшая сестра, тебе досталась крайне проблемная младшая сестра.

- Я тебе говорю, тебе сейчас нельзя нервничать, не бери в голову.

- Я ведь тебе обещала, а сдержать обещание не смогла, одни проблемы от меня.

- Всё, хватит, спи, я с тобой посижу до упора, потом поеду домой.

- Хорошо Мими, мне действительно очень хочется спать, - младшая задремала, но ненадолго, пришли детективы за боккэнами. Девочка передала им только катану, упирая на то, что пользовалась только ей, вакидзаси оставила себе. Они хотели опросить её, но Акаи с трудом соображала и кое как могла общаться, глаза просто слипались. Детективы попрощались и ушли. Младшая, не заметно для себя, уснула, ей снилась мама, она держала у неё на коленях голову, а та гладила её и теребила лисьи ушки, улыбалась доброй улыбкой, хотелось посмотреть по выше в лицо, прямо в любящие и заботливые глаза, но она так разнежилась от ласки, что поднять мордочку было выше её сил.

Проснулась в приподнятом настроении, отлично выспалась и отдохнула, Минами в палате не было. Кушать хотелось просто ужасно, раны были воспалены и горели, заметно температурили, ссадины и мелкие порезы ныли. Было немного грустно и тоскливо, она чувствовала, что Айко не придёт навестить её, но, тем не менее, всё сглаживал хороший и приятный сон. В палате, вместе с ней, было ещё две женщины, одна молодая, другая в возрасте, они, время от времени, украдкой смотрели на неё. Акаи вежливо поздоровалась, они, несколько настороженно и отстранённо, в ответ.

Девочка посмотрела в прикроватной тумбочке, и нашла свой телефон, стала крутить его в руках, но позвонить сестре, так и не решилась. Набрала Айко, но та трубку не взяла. Младшая телефон брала, смотрела на него, вздыхала и убирала обратно, ей было стыдно за своё импульсивное поведение, опять трудности, неприятности и проблемы доставила сестре. Хотела попросить принести ей еды и увидеться с ней, узнать, как, и что с Айко, но совесть трубно выла, впрочем, как и желудок. Акаи вскочила с кровати, но её тут же повело в сторону, закружилась голова, она пересилила себя, встала, походила, подумала и решила попить воды, чтобы хоть как-то обмануть желудок.

Женщине в возрасте стало её жалко: - Послушай, я вижу, что ты голодна, потерпи, скоро принесут завтрак. У меня только сладости есть, чуть-чуть печенья, несколько конфет и яблоко, хочешь поделюсь?

Младшая покраснела: - Простите госпожа, я не могу принять это от вас, как-то неприлично будет объедать.

- Не волнуйся, да и нечего тут стесняться, каждый может попасть в трудную, или обидную, неприятную ситуацию. Тем более, ты больше, чем пол дня вчера проспала, и ночь, столько времени не есть, ты, наверное, очень голодна.

Молодая женщина осуждающе посмотрела них и отвернулась обратно, занимаясь своими делами.

- Не обращай внимания, всё хорошо. Метаться и изводить себя тоже не надо. С тобой вчера сестра была?

- Да госпожа, она, моя старшая сестра.

- Хорошая девушка, с тобой вчера сколько возможно сидела, присматривала. Так что придёт она, заметно, что переживает и волнуется за тебя.

- Спасибо вам за добрые слова, - девочка вежливо поклонилась.

- Пожалуйста. Позволь мне представиться, меня зовут Мацубару Каори.

- Рада знакомству Мацубару сан, меня зовут Акума Акаи.

- Вот и хорошо, ты хорошая, вежливая девочка, Акума тян. Ну а соседка, ты уж извини, она с характером, захочет, сама представится.

В этот момент санитарка закатила в палату тележку с посудой и завтраком: - Доброе утро дамы, я привезла вам еду, пора завтракать.

Она раздала подносы, на которые споро выставила; рис, мисо суп с овощами, тушёную бамию *овощ по вкусу, напоминающий спаржу, консервированный персик, чай и фу *глютеновая масса, чистый пшеничный белок, пожелала приятного аппетита и отправилась дальше, в следующую палату.

Акаи очень хотелось наброситься на еду, но она сдержалась, вела себя воспитанно и вежливо поблагодарила санитарку, пожелала приятного аппетита сопалатницам. Мацубару сан вежливо ответила ей, а вот молодая женщина демонстративно проигнорировала, несколько неприязненно и высокомерно на неё поглядывая, приступила к трапезе. Ну что же «любовь не может быть вынужденной» *аналог пословицы-насильно мил не будешь, не обращая внимания, стала не спеша, аккуратно и культурно есть, младшая так и не наелась, но основное чувство голода сбила. Вернулась санитарка с тележкой и собрала грязную посуду, девочка её снова поблагодарила. Достала из тумбочки телефон, опять стала его крутить в руках, не решаясь позвонить сестре, прижала к груди и так уснула.

Разбудила её Минами, Акаи очень удивилась: - Мими, здравствуй, я рада, что ты пришла. Я не решалась позвонить тебе, чтобы не мешать. Но почему же ты здесь? У тебя же сегодня смена?

- Я тоже рада видеть тебя, сестричка, и в уже более-менее приемлемом виде. Нас, с Каваи сан, отстранили от несения службы, на период служебной проверки.

Младшая смотрела на сестру, та была уставшая и измученная, как морально, так и физически, причём, судя по всему, морально сильнее всего. Голос, его интонации, были, практически, безэмоциональные. Сердце предательски сжалось, от жалости к ней.

- Я подвела тебя, опять… Из-за меня, у тебя и Айко, неприятности, - расстроилась, и виновато опустив голову, сказала девочка.

- Каваи сан, - поправила её старшая, - Отчасти, но ситуация сложная. Ты же не виновата в том, что маньяк пришёл к отделу. А вот с Инспектором Аоки требовалось проявить сдержанность, причём дважды.

- В спортзале и на улице? – грустно спросила Акаи.

- Да, именно, молодец, соображаешь, тебе бы немного выдержки, тогда цены бы не было. А теперь нам надо идти в кабинет к психологу. Наберись пожалуйста терпения, там, тебя будут опрашивать детективы из Осаки, и наши, местные, присутствовать.

- Они здесь из-за Инспектора?

- Да, из-за него, - хмуро кивнула Минами.

- Прости меня пожалуйста, из-за моей импульсивности и неуравновешенности, теперь столько проблем, я не знаю, чем загладить свою вину перед тобой и Айко…Каваи сан. Я очень виновата и глубоко сожалею, - младшая выполнила глубокий поклон.

- Хватит, мы мешаем дамам, просто постарайся впредь слушаться меня и быть более гибкой и сдержанной, а теперь пойдём.

- Сестра, возьми пожалуйста мой боккэн.

- Зачем тебе он? – спросила старшая.

- Я не собираюсь им пользоваться, но с ним мне будет спокойнее, - ответила девочка.

- Тогда почему именно я? Не доверяешь себе?

- Нет, я хочу, чтобы ты мне доверяла. Постараюсь быть ответственнее и не подводить тебя, - Акаи посмотрела ей в глаза и склонилась в поклоне.

- Хорошо, я верю тебе, кстати, мать спрашивала о тебе, она немного переживает.

- Эм, госпожа Акума? Ты позвонила ей и рассказала? – волнуясь спросила младшая.

- Нет, - вздохнула Минами, - Тебя показывали по телевизору, боюсь будут сложности с прессой. Пойдём, нас ждут, не стоит терять время, - под заинтересованные взгляды соседок они вышли из палаты.

Пока шли по коридору девочка спросила: - Мими, а что мне отвечать, когда будут спрашивать? Ну, чтобы не подвести тебя, нас?

- Кроме того, что ты кицунэ, правду. Как ни странно, так проще и правильнее.

- Прости пожалуйста, а в зале, вчера, шеф Акияма говорил про суд. Нам всем там надо быть? Ты не хотела мне об этом говорить, почему?

- Я хотела оградить тебя от неприятного события, теперь есть повод, ты ранена, пострадала. Я предоставлю медицинскую справку из больницы, в суд, мы с Каваи сан сходим вдвоём.

- Я не оставлю тебя, пойдём вместе. Ты беспокоишься, что я буду мешать?

- Нет, если ты так хочешь, то пошли, - мрачно ответила Минами.

Акаи ясно поняла, что довела сестру, та просто устала от её поступков, поэтому держится несколько холодно и отстранённо. Она решила больше не дёргать, не беспокоить её, наоборот, надо попытаться исправиться хоть чуть-чуть в лучшую сторону.

Они постучались в дверь кабинета, зашли. Кабинет был не большой, но с грамотной планировкой, поэтому не смотря на количество присутствующих, поместились вполне комфортно. В кабинете находился невысокий, худощавый, молодой человек, психолог. Пара молодых, чем-то недовольных, взъерошенных и надувшихся детективов из полиции Икеды, и двое детективов из Осаки. Один был крупный, широкий, степенный мужчина среднего роста, сразу было заметно, что он в их группе старший. Второй был моложе, немного выше ростом, обычного телосложения, но с выступающим, солидным животом, тем не менее подвижный и суетной. Вот они чувствовали себя в кабинете вольготно, и расположились по-хозяйски уверенно и комфортно. Акаи вежливо поздоровалась со всеми, если местные детективы поздоровались в ответ вежливо, детский психолог что-то пробормотал, то приезжие пренебрежительно высокомерно, своим поведением максимально показывая, что они здесь самые главные и важные. Абсолютно бесцеремонно, по-хозяйски разглядывая, стали, никого не стесняясь, обсуждать её, вызвав у младшей резкое чувство неприязни к ним. «Соберись, постарайся вести себя сдержано и грамотно, достойно. Будь взрослой» - она прикрыла глаза и сосредоточилась. «Пора перестать вести себя по-детски глупо и быть достойной опорой, и поддержкой, свой старшей сестры». Сначала еле-еле почувствовала, а потом услышала, в сознании, мелодичный смех.

- Мама?

- Да, мой маленький лисёнок. Вы дети, так торопитесь постоянно, куда-то, вам хочется сразу же повзрослеть, лишь гораздо позже понимая, что пути обратно нет. Вместо того, чтобы побыть, почувствовать детство, насладиться юностью, осмысленно войти в зрелую жизнь. Я тебе помогу, моё рыжее солнышко, - голос богини Инари звучал ласково, но с чуть заметной иронией.

- Спасибо мамочка, - обрадовалась девочка.

- Значит так тому и быть, - ощущение присутствия сразу же пропало.

Она открыла глаза, выдохнула и ровным, светским тоном заговорила: - Господа, меня зовут Акума Акаи. Мне, конечно, приятно, что моей персоне уделяется столько внимания, но если бы я, вела себя так вызывающе, бескультурно и не воспитанно, то сгорела бы со стыда. Люди бы подумали, что я невежественная хамка.

Приезжие детективы её полностью проигнорировали, продолжая разговаривать между собой, лишь молодой мельком скосился на психолога. Акаи внимательно посмотрела на него, потом обратно на полицейских, внимательно рассмотрела вещи, разложенные перед ними на столе. Среди блокнотов, бумаг, в открытой папке незаметно прикреплённую миниатюрную камеру. «Вот оно как, решили вывести меня из себя, потом выставить невменяемой и неуравновешенной особой» - ей стало мерзко и противно, аж злость взяла. На этом чувстве, сосредоточившись, умудрилась иллюзией скрыть осторожные движения, с которым достала мобильный телефон и включила видеозапись.

- Господа, вы не могли бы представиться, как полагается в приличном обществе, и по закону, - они в очередной раз проигнорировали её слова, обращаясь ко всем в кабинете, презрительно ей усмехаясь.

- Ну что же, приступим к опросу присутствующей здесь несовершеннолетней подопечной офицера полиции Акумы Минами. Итак, Акаи чан, мы будем задавать вопросы, а ты, на них, максимально правдиво, точно, и, по возможности, коротко отвечать.

На этот раз Акаи, не обратила, на их слова, внимание, повернувшись к местным детективам: - Уважаемые, я надеюсь, вы проверили у них документы, и они именно те, за кого себя выдают.

Они переглянулись, и, один из них, ответил: - Да, разумеется, они именно те, кем и назвались.

- Жаль, очень жаль, - на младшую, и всё происходящее, с интересом, стала смотреть, оживающая потихоньку, Минами, - Опрос, это мой рассказ о произошедших событиях и ответы на уточняющие вопросы?

- Да, всё верно, - подтвердили местные детективы.

- Так, девочка, ты начинаешь себя вызывающе вести. Тебе же сказали, что сейчас будут задавать вопросы, - грубо влез в разговор, старший приезжих, и хоть он показывал властное недовольство, она отчётливо ощущала злорадно-радостное удовлетворение.

Со спокойным лицом, твёрдо и уверенно, холодным голосом девочка ему ответила: - Для начала, как взрослый человек, тем более обличённый властью, будьте добры обращаться, в том числе, к молодой, незнакомой для вас девушке вежливо, на «вы», не перебивать, вступая в разговор. Более того, я, к вам, проявила уважение, но вы отказались от общения со мной, приняв вежливость за слабость. Всё, момент вами упущен, теперь общение, у нас с вами, не сложиться никак, - она снова повернулась к детективам, - Опрос происходит с согласия опрашиваемого или нет?

- С согласия, письменного, - ответили они, Акаи укоризненно посмотрела на пару из Осаки, - А видеосъёмка осуществляется?

- Нет, только при допросе у следователя, с согласия, в присутствии защитника и детского психолога, либо педагога, - переглянувшись, ответили местные детективы.

- Ну и что ты за цирк, тут устроила, деточка? – это, уже проявил себя, нагло ухмыляясь, более молодой из приезжих.

- Моя сестра, попросила вас, вести себя соответствующе. Вам помочь соблюсти приличия?! – с давлением в голосе, угрожающе стала нависать над ними Минами.

- Акума сан, моя старшая сестра, успокойся, сядь на место, пожалуйста. Я сейчас всё объясню, уважаемые господа, вам тоже, - кивнула младшая местным детективам, - Данные личности приехали сюда для того, чтобы выгородить из этой истории и обелить Инспектора Аоки. Для этого, они решили договориться с этим психологом, довести меня своими вызывающими, оскорбительными словами, поступками и действиями, до агрессивного поведения, снять всё это на камеру. И пожалуйста, психически неуравновешенная, безумная девочка-подросток, Аоки Джиро – мерзавец, весь несчастный и положительный. Плохую меня на лечение, или как там, коррекцию. Опекунство прекращается, провинившегося опекуна можно и наказать, вполне даже и уволить с работы, по отрицательным мотивам. Так у вас говорят, правильно?

- Браво, а у тебя мания величия, фантазия прекрасно развита, - захлопал в ладони старший пары из Осаки, а младший разулыбался и стал хихикать, мелко кивая головой.

- Позвольте, что за огульные обвинения, бред какой-то, - вяло возмутился молодой психолог.

- Не позволю, - всё так же холодно и спокойно сказала Акаи, - Вы нарушили, практически, все возможные правила, при свидетелях, более того, Акума сан, посмотри пожалуйста на стол, в папку. Господа детективы, не стесняйтесь, присоединяйтесь. Это не камера ли, случайно, там лежит? А также, хорошо бы позвонить в Осаку, в управление, и узнать, отправляли ли они своих детективов вперёд следователя или это их личная инициатива. Любопытно было бы услышать ответ.

- Считаешь себя самой умной, да? Думаешь на этом всё и закончится? Как бы не так, ты доставила неприятностей своему опекуну, мы устроим её проблем. Всё равно её уволят, тебя отправят в детский дом, мы добьёмся своей цели, - серьёзно, с угрозой сказал старший приезжих.

- Кем я себя считаю, вас, никоим образом, не касается. Однако вы забыли, что в первую очередь являетесь полицейскими, от нападения безумца погибла женщина, вместо того чтобы защищать людей, расследовать преступление, вы плетёте интриги, защищая мерзавца. Лично вас, я считаю настоящими негодяями.

Минами брезгливо, презрительно, раздельно и чётко произнесла: - Господа, будьте так добры, убирайтесь отсюда немедленно, вам здесь не рады. О ваших действиях будет доложено в управление.

Они спокойно, не торопясь, собрали свои вещи, встали и стали выходить из кабинета, в дверях старший обернулся и сказал: - Мы не прощаемся, вы ещё не раз пожалеете об этом. Особенно ты, женщина, считай, с этого момента, себя уже бывшей полицейской. Как следует попрощайся с дерзкой, мелкой подопечной, её место в самом убогом детском доме, - он искривил губы в издевательской ухмылке.

- Яккай харай *с яп. скатертью дорога, - спокойно и уверенно сказала Акаи.

Старший приезжих детективов вздрогнул, он впился взглядом в лицо девочки, на момент ему показалось, что её глаза стали как у хищного зверя, с вертикальным узким зрачком, светящиеся красным цветом. Помотал головой и громко хлопнул дверью, закрывая её.

Младшая повернулась к детскому психологу, не скрываясь принюхалась: - Молодой человек, это не ваш кабинет, вероятнее всего дежурный, покиньте нас пожалуйста, и да, вам должно бы было быть стыдно, но скорее всего, так до конца своей жизни и не будет.

Тот нервно и торопливо собрался, и выскочил из кабинета, девочка сняла скрывавшую мобильный телефон иллюзию, открыто выключила видеозапись, детективы и старшая, заметив её действия, изумились.

- Сестрёнка, ты была невероятна. Ещё и умудрилась записать весь разговор? – воскликнула поражённая Минами.

- Да, Акума сан, - скромно кивнула Акаи.

- Я бы тебя сейчас обняла, но боязно, ты опять вся изранена, - покраснела старшая.

- Госпожа Акума сан, уважаемая Акума чан, примите пожалуйста наши извинения. Мы должны были вмешаться, в этой неприятной ситуации, но ничего не предприняли, нам очень стыдно. С настолько отвратительным и необычным делом мы столкнулись в первый раз, растерялись и просто не знали, что делать, - оба детектива встали и выполнили уважительный поклон, - У вас действительно железный характер, а сестра достойная и удивительная молодая девушка.

- Поскольку актёры Кёгэн *традиционный японский театр, народный комедийно-драматический жанр, сложившийся к 14 веку с их представлением Мандзай *бродячие актёры разыгрывающие весёлые сценки, классические диалоги, пели и танцевали уже покинули нас, предлагаю вам, как и было запланировано, провести опрос. Обещаю вам, подробно рассказать, о событиях прошедшего дня и ответить на все ваши вопросы. Спасибо вам за комплимент мне и моей сестре, я не против, если вы будете называть меня по имени, Акаи. Акума сан, - обратилась она к старшей, - Если хочешь, то можешь меня обнять, только осторожно, у меня всё ноет, болит и тянет. И есть небольшая, маленькая даже, проблема, я очень хочу есть.

Минами бережно прижала к себе свою младшую сестру, и очень тихо, на ухо, сказала: - Прости меня, за сомнения и колебания, я была холодна с тобой и несправедлива, запуталась в своих чувствах и устала. Сейчас схожу и куплю тебе покушать, твой вакидзаси оставлю, только не прибей им кого-нибудь, пожалуйста, я этого не переживу, - она отпустила девочку и повернувшись к полицейским сказала, - Доверяю вам свою сестру, позаботьтесь о ней пожалуйста.

Обратно, в палату, Акаи вернулась к обеду, и хоть Минами сдержала обещание, купила еду и покормила её, она, всё равно, с удовольствием по обедала. Сестра, узнав, что её сегодня выписывают из больницы, поехала домой за одеждой, для неё. Соседки, с интересом, смотрели телевизор, через какое-то время, стали показывать новости. Девочка, в первый раз, увидела запись нападения безумца на женщину, у отдела полиции, и последующую за ней схватку, её против маньяка, со стороны. Зрелище было жестокое, кровавое, очень быстрое, и, на удивление, притягательное своей первобытной натуральностью, животной дикостью, и природной правды, права сильного. Молодой женщине, соседке, не терпелось с ней поговорить, но Акаи, помня её поведение с утра, категорически этого не желала, сама не очень понимала своё настроение, но потакать чужим амбициям, высокомерию и характеру, больше не хотела. Не вникая, что та ей говорит, извинилась и ушла в душ, не столько умыться, сколько потянуть время, чтобы не находиться в палате. Пришла санитарка и позвала её на перевязку, она с энтузиазмом последовала за ней. Когда в очередной раз вернулась в палату, возвратилась Минами и стала помогать переодеться в повседневную одежду. После этого, старшая пошла к лечащему врачу, за документами о выписке, а младшая осталась собирать свои вещи и ждать сестру. К ней, снова, стала пытаться пристать, по общаться, молодая сопалатница, на удивление упорно и настойчиво. Акаи, которой всё это надоело, спокойно и подчёркнуто вежливо ей сказала: - Извините, но вы, мне, с утра, показали себя загадочной, харизматичной, немногословной личностью. Мне, хотелось бы, запечатлеть вас в памяти, именно в таком образе.

Соседка, несколько ошарашенная ответом, удивлённо открыла рот и захлопала глазами, а госпожа Мацубару, заразительно начала смеяться. Пришла Минами, они взяли собранные сумки и попрощались, а девочка вежливо добавила: - Дамы, желаю вам скорого выздоровления, Мацубару сан, спасибо вам за поддержку, до свидания.

- Вот же высокомерная выскочка, - в сердцах бросила молодая, когда дверь за сёстрами закрылась.

Госпожа Каори, улыбнувшись, ответила: - Это хорошо, когда знаешь свои недостатки, осталось малость, их победить. А девочка хорошая, вежливая, и сестра у неё молодец, заботливая.

Позже, они вернулись и зашли в квартиру, поставив сумки и разувшись в прихожей, младшая грустно сказала: - Мими, у меня такое ощущение, что меня не было дома не сутки, а месяц.

- Ну, на самом деле, я думаю, что это хорошо, значит это место ты воспринимаешь, как близкий, родной дом. Как ты себя чувствуешь? Полежать не хочешь?

- Нет, не хочу, хоть и самочувствие так себе. Если честно, впереди у нас куча дел, но вместе мы справимся.

Сёстры разобрали вещи, Акаи приготовила ужин, прибрались в квартире, и только после этого, поужинали. Старшая напомнила про её желание пойти с ней в суд, который пройдёт уже послезавтра. Девочка твёрдо подтвердила, что будет присутствовать вместе с Минами, заодно поговорит с Айко. Умылись и легли спать, каждая на свой футон, на что старшая несколько удивлённо спросила: - Ты решила спать отдельно?

- Мими, я не хотела бы тебе мешать. Решила быть взрослее, ответственнее и вот…, ну и раны, чтобы не беспокоить…, вдруг какой-нибудь из швов разойдётся, измажу кровью, - смущённо ответила младшая.

- Взрослее, хм… Ну ладно…Хотя, как это между собой связанно. Потом ещё поговорим, на эту тему, а сейчас спать, спокойной ночи.

- Спокойной ночи Мими.

Акаи проснулась на футоне в обнимку с Минами от того, что было жарко, так как укрылась пушистым хвостом, и мокро снизу, пахло кровью. «Накаркала»- расстроилась она, наверное, на бедре шов разошёлся. Аккуратно стала трогать его рукой, но на бедре оказалось сухо.

- Что случилось? Почему ты ворочаешься? – сонно спросила проснувшаяся старшая.

- Мокро, кровь с какой-то раны пошла, я не знаю как забралась к тебе на футон, наверняка и тебя испачкала, - виновато отозвалась младшая.

- Действительно, подожди, свет включу, - Минами зажгла ариаке андон *прикроватную лампу. Повернувшись, со сна и от света, подслеповато щурилась, глядя на девочку. Та, вскочив, крутилась, осматривая себя, мелькал рыжий пушистый хвост, уши стояли торчком развернувшись вперёд. В полумраке, свет был не очень яркий, блестели, фосфоресцируя, ярко-красным глаза, как вдруг младая замерла.

- Ну что там? Увидела откуда течёт, что надо перевязать? Ну чего ты покраснела и молчишь? – хриплым ото сна голосом, спросила старшая.

- Я…, в общем да…, но это не с раны…, то есть совсем… Это совсем с другого места, - растерянно сказала Акаи.

Минами, наконец, поняла и начала смеяться, глядя на насупленное лицо девочки сказала: - Не сердись, ты хотела быть взрослее, поздравляю с одним из этапов взросления. Ну что, утром будем готовить «сэкихан» *липкий красный рис и красная фасоль, на стол поставим красные цветы и красные засахаренные яблоки. Правда приглашать на праздник, наверное, никого не будем, так что отметим в узком семейном кругу.

- Не стоит Мими, не надо надо мной издеваться, мне и так погано. От стыда хочется выпрыгнуть в окно, но это не поможет, - грустно сказала Акаи.

- Почему? – искренне заинтересовалась старшая.

- Потому что я, уже, свалилась со склона горы, и ничего, гарантии нет. Что мне сейчас-то делать? – в сердцах воскликнула младшая.

- Иди в душ, умоешься, предметы гигиены сейчас достану и принесу, покажу как надо пользоваться. Постельное и нательное бельё надо в стирку поставить. Не волнуйся, хорошо, что есть второй футон.

Когда закончили с ночной суетой и легли спать, Минами сонно пробормотала: - Хорошо с тобой спать, но очень жарко.

- Прости меня пожалуйста. За всё, - виновато ответила девочка, но сестра ничего не ответила, она уже спала.

Глава 13. Ведьма.

ГЛАВА 13. Ведьма.

Утром, как ни странно, они встали бодрыми и отдохнувшими. Младшая приготовила еду, включив телевизор завтракали. Внимание привлёк жизнерадостный ведущий, который энергично и весело тараторил и улыбался с экрана: - Курьёзное ДТП *дорожно-транспортное происшествие произошло вчера днём, на въезде в Осаку. В автомобиль дорожных служб, перевозивших краску, для обновления дорожной разметки, врезался легковой автомобиль, двигавшийся в попутном направлении, - показали кадры залитой краской проезжей части, и корму грузовичка, в которую врезалась легковушка.

Передних боковых стёкол, как и лобового не было, в салоне сидели двое, зажатые, заляпанные красной, зелёной, синей и жёлтой краской, дёргались и не могли выбраться. Выглядело всё это крайне комично, сёстры переглянулись, девочка не удержалась и фыркнула, они весело рассмеялись. Однако следующие слова ведущего этот смех обрезали: - Водитель и пассажир, легковой машины, не пострадали, оказались детективами из Осаки, возвращавшимися из Икеды. На вопрос о том, что же послужило причиной аварии, как говориться ответ без комментариев, - и снова показаны съёмки автомобиля, где в кадре, девушка-журналист, тянется с микрофоном в руке к зажатым в машине людям, рядом топчется патрульный полицейский, стараясь не испачкаться в краске. А сидящий за рулём разноцветный и неузнаваемый из-за слоя краски водитель, гневно, возмущённо, но несколько испуганно бормочет: - Это всё она. Поганая, мелкая ведьма. Эта мерзкая, наглая малолетка - ведьма.

Ведущий в студии продолжил: - Наш канал обратился в Главное Управление Осаки, с просьбой пояснить данный курьёзный инцидент, ответа пока не последовало.

- Мими, я почему-то чувствую, что это не хорошо, а точнее даже плохо, - тревожно и тоскливо сказала Акаи.

- Понимаешь почему? – терпеливо спросила старшая.

- Не совсем, если честно, - честно ответила младшая.

- Помнишь, я тебе говорила про прессу, СМИ *средства массовой информации? Странно, что после истории с маньяком, они не проявили себя никак. Если эти негодяи, им не то, что скажут, просто намекнут, про кого говорят, то за нами будет охотиться целая толпа журналистов.

- И что? В смысле, что они могут? – сразу же поправилась девочка.

- Будут нас караулить где только могут. Да хотя бы под дверями квартиры, мешать, галдеть, лезть, снимать исподтишка, стараясь выбрать максимально идиотский и отвратительный снимок. Потом, пользуясь этим снимком, или снимками, так ославят на всю Японию, что из героя превратишься в негодяя, ну и наоборот тоже могут. Формируют у людей общественное мнение, профессиональные манипуляторы, - глядя на несколько растерянное и непонимающее лицо сестры, Минами вздохнула и выразилась проще, - Журналисты, опытные сплетники, за деньги, или любви к искусству, могут любую ситуацию повернуть так, что тебя будут считать героем. А здесь не доскажут, тут немного приукрасят и всё, выставят исчадием Йоми *ада, которое завтракает исключительно младенцами. Люди, в итоге, тебя, или нас, как пойдёт, могут взять и затравить. А если что, то они хитрые и изворотливые, к ответственности их привлечь крайне тяжело, мол нас не так услышали, поняли, мы извиняемся, в следующий раз, будем изъясняться точнее. А ведь может так сложиться, что хватит и одного раза, чтобы нам сломать жизнь, или вообще, лишиться её. Поняла?

- Кажется да, - задумчиво ответила младшая, - То есть воспользоваться ими и натравить на кого-то можно?

- Хитрые, беспринципные люди так и делают, - подтвердила старшая.

- Получается, эти мерзавцы, детективы из Осаки, специально подстроили аварию, чтобы воспользоваться такой возможностью? – возмущённо начала заводиться девочка.

- Нет, вряд ли, они же не камикадзе *самоубийцы-смертники, скорее всего случайность. Но вот шанс подгадить, таким образом, вряд ли упустят. За ними стоит не глупый человек, - последнюю фразу Минами произнесла немного виновато и тихо.

- Плохо, конечно, но раньше времени отчаиваться и сдаваться не будем, - твёрдо сказала Акаи.

- Ну что, какие планы на сегодня? – сменила тему сестра.

- Умыться, прибраться дома, сходить в муниципальный спортзал, за моим кэйкоги *кимоно для занятия единоборствами и вещами, в магазин за продуктами. И, Минами, может зайдём поговорить к Айко, к ней в гости?

- К Каваи сан, - требовательно и жёстко поправила старшая, - Зачем тебе это? Она сильно тогда испугалась, теперь, когда она тебя видит, у неё случается паника, ей жутко. Побороть свои страхи не в состоянии. Вообще её поведение странно, что-то мне не нравиться, какая-то нарочитость, еле ощутимая фальшивость. Не бери в голову, сейчас незачем к ней ходить.

- Я хотела всего лишь поговорить, объясниться. Даже, если она больше не хочет со мной дружить, то просто, по-человечески, попрощаться, - с надеждой и горечью высказала младшая.

- Послушай меня пожалуйста, солнышко, - ласково сказала сестра, - Люди очень странные, непредсказуемые, и зачастую, сами не осознающие, на сколько жестокие к своим ближним создания. К сожалению, далеко не всегда, удаётся с ними, именно «по-человечески», общаться. Чаще, именно бесчеловечное отношение лучше всего и работает. Так что, к этому вопросу, надо подходить крайне осторожно и не питать иллюзий.

- Я постараюсь, Мими, однако никак не могу принять это, - тоскливо ответила девочка.

- Ну и хорошо, тогда займёмся делом, - ровно ответила Минами.

Вместе, дружно и быстро, справились с домашними хлопотами. Собрались и не спеша, прогуливаясь, пошли в спортзал, на входе в него остановились.

- Сестрёнка, ты чего встала? Пойдём быстрее, заберём вещи и побежим дальше.

- Мими, подождёшь меня где-нибудь здесь? Я сама схожу, хорошо?

Минами посмотрела, на ставшую серьёзной, решительной и собранной младшую: - Хорошо, только не прибей кого-нибудь ненароком. Я, если что, здесь, понадоблюсь позвони, - Акаи кивнула, со спокойным лицом и уверенным, холодным взглядом вошла. Дошла почти до раздевалки, когда на неё, только стали, обращать внимание. Зашла, ни на кого не глядя, открыла шкафчик, не торопясь, но, в то же время, достаточно быстро собрала в сумку вещи, закрыла дверцу и пошла в кабинет главного тренера. По пути, в зале, уже стали собираться сверстники, с любопытством поглядывая на неё, они перешёптывались между собой. Кто-то достал телефон и стал снимать её на камеру, она непоколебимо прошла между ними, вежливо постучала в дверь кабинета. Зашла, молча показала ключи от шкафчика в руке, невозмутимо, глядя на удивлённого тренера, положила их на стол, и так же, не проронив ни слова, вышла. На выходе, уже ждали, столпившись, подростки, которые при виде неё оживились и загалдели, раздались возгласы: - Привет, давно тебя не было видно… А зачем ты пришла? Ты что, уходишь?.. Я тебя по телеку видел, ты там так смачно мужика уделала… А как ты так ловко научилась биться?.. А расскажи… Ты классная, приходи, будем дружить… Ты к полиции имеешь отношение? В магазине преступников так ловко отделали… А не скажешь, почему ты нас избегала?.. Ты, оказывается, такая крутая…

Безмолвно и неотвратимо, как ледокол, она прошла, разрезав толпу. Остановившись около дверей, на выход, развернулась, вспомнила, как они приставали и оскорбляли её, устроив откровенную травлю, и презрительно на всех посмотрела, неспешна переводя взгляд с одного лица на другое, стараясь заглянуть каждому в глаза. Она, так ничего и не произнесла, но по выражению глаз, мимики лица, ощущениям и без слов, было предельно ясно, что присутствующих считает низкими, бессовестными и двуличными. Акаи собиралась уже выйти, как заметила девушку, которая, как раз таки, всех и подбивала на травлю, против неё. Та занервничала и попыталась отвести взгляд, заметалась, лицо младшей скривилось от омерзения и отвращения, с трудом сдержавшись, чтобы не сплюнуть, она успокоилась и вышла. Подростки, неловкий момент, стояли молча, пока один парень громко не сказал: - Я ощущаю себя погано, как будто бы меня окатили помоями, но при этом, почему-то, вполне заслужено, - он повернулся к молодой интриганке, - И я знаю по чьей вине…

Та сильно побледнела и зло выдавила из себя: - Да причём здесь я то? Вот же поганая ведьма.

Толпа возмущённо зашумела.

- Ну как сходила? Надеюсь, все живы, всё в порядке? – спросила Минами у младшей, как только та вышла из здания.

- Да, всё хорошо, я молча собрала вещи, ни с кем даже не разговаривала, не захотела, - обозначила блеклую улыбку девочка.

- Вот и хорошо, пойдём, ко мне на работу зайдём, буквально минут на десять. И да, дозвонилась до Каваи сан, она не примет нас, говорит, что не сможет выдержать с тобой общения, по уму, наверное, ей надо к опытному психологу. Завтра, на суде, постарайся её ещё больше не травмировать. Кто же знал, что у неё такая слабая психика, и она, так плохо переносит стресс.

- Хорошо Мими. Мне тоже, очень больно и обидно, я схватилась с Инспектором хамом и маньяком потому, что она дорога мне, и я защищала её. Но в итоге получилось, что я, всё равно, потеряла её. Я не обещаю, но постараюсь сделать всё возможное, чтобы не навредить ей.

- Не обещаешь значит, - задумчиво хмыкнула старшая, - Почему?

- Потому, что события идут сами по себе, им безразличны мои желания, надежды и обещания, а мне не хочется нарушать данное мной слово.

- Теперь я поняла тебя, пойдём пожалуйста, - сказала Минами.

Они, не торопясь, дошли до отдела полиции, настала очередь старшей, просить младшую подождать её.

- Побудь пожалуйста где-нибудь здесь рядом. Понимаю, что звучит уже абсурдно, но постарайся не ввязываться ни в какие истории, это уже будет лишним. Хорошо? Если где-то, кто-то, что-то, кому-то, сама не рвись в события, не надо, добеги до отдела и сообщи, или по телефону набери полицию. Я тебя очень об этом прошу, - она пристально посмотрела в глаза девочки.

- Да Акума сан, я всё поняла, буду стараться, - Акаи выполнила полупоклон, Минами же просто кивнула, и поспешила зайти внутрь, в здание.

Когда старшая закончила с делами и вышла на улицу, то рядом, свою младшую, не обнаружила. Стараясь не нервничать, не заметно для себя, постепенно ускоряясь, стала по кругу огибать отдел полиции. Оказавшись с обратной, тыльной стороны, уже практически бежала. От переживания стало перехватывать дыхание, как вдруг, на детской площадке, в окружении гомонящих детей, увидела свою сестру, которая весело с ними играла. От удивления она замерла на месте, разглядывая открывшуюся картину. На скамейке сидела пара молодых мам, которые разговаривали между собой, смеясь, показывая что-то друг другу в мобильных телефонах, каждая в своём. На соседней скамеечке, сидело несколько женщин по старше, в возрасте, так же оживлённо о чём-то разговаривая, время от времени наблюдая за весёлой суетой. Напротив, на лавочке, облокотившись локтем на спинку, полу боком, сидел молодой мужчина, явно чей-то папа. Разговаривал по телефону, иногда отвлекаясь, немного переполошено смотря на детскую площадку, ища взглядом своё чадо, успокаивался и возвращался обратно, к телефонному разговору. На самой же игровой площадке, резвились дети возрастом от 7 до 10 лет, весёлым процессом руководила Акаи, придумывая на ходу и активно возглавляя забавы, игры, весьма шумно, азартно. Её лицо раскраснелось, она открыто и свободно радовалась, увлекая за собой ребятню. В то же время, она не только играла, но и присматривала за ними, не давая детям, заигравшись, расшибиться, или сильно столкнуться друг с другом. Окрикивая задорно голосом, либо стремительно и ловко оказываясь рядом, с чересчур расшалившимся ребёнком, причём, делая это легко и естественно. Видно было, что младшая относиться к детям с теплотой, по-доброму, искренне бережно и ласково. Она заметила напряжённо стоящую Минами, быстро, но задорно попрощалась с детьми. Хоть и пыталась скрыть, но заметно было, что делает это не охотно, тем не менее, в тот же момент, подхватив свою сумку, оказалась около неё. Взволновано осмотрела, втянула носом воздух, поводя им из стороны в сторону и напряглась: - Мими, что случилось? Тебя что-то обеспокоило и встревожило? На тебе лица нет, дышишь тяжело, ты бежала?

Старшая, глядя на занервничавшую младшую, отчётливо себе представила облик, вставший перед глазами, девочки-лисы. С торчащим дыбом пушистым хвостом, поднявшейся на загривке шерстью, горящими глазами, беспокойно двигающимися, вставшими торчком, ушками и полу оскалившуюся, готовую в случае опасности тут же кинуться на обидчика. Картина получилась настолько настоящая, живая и яркая, что она заморгала глазами и затрясла головой, стараясь прогнать представившийся образ.

- Не переживай. Я вышла из отдела, но не увидела тебя, на придумывала себе ужасов и испугалась, вот и побежала, сломя голову, тебя искать. Расслабься, всё хорошо, правда, - Акаи, немного недоверчиво, на Минами глядя, стала потихоньку успокаиваться, - Знаешь, я не ожидала, что открою тебя с такой стороны. Тебе нравятся дети? Ты выглядела счастливой, играя с ними.

- Они хорошие лисятки, маленькие, смешные и задорные, пока что добрые, - улыбнулась младшая.

- А потом? Неужели что-то меняется? – спросила старшая.

Улыбка у девочки стала грустной, и она уверенным тоном добавила: - А потом они начинают расти, и становятся безжалостно жестокими.

Постояли, и молча, каждый, подумал о своём: - Ладно, пойдём, собирались же ещё в магазин зайти, - вырвала её из размышлений Минами.

- Да Мими, пошли, - они развернулись, уходя в обратную сторону. Младшая, время от времени, поворачивалась, махая на прощание рукой, дети в ответ шумно гомонили и тоже махали руками.

Шли не спеша, прогулочным шагом, раздумывая. В магазине девочка оживилась, с энтузиазмом выбирая продукты, вслух размышляя о том, что бы хотелось приготовить, и не против ли такой еды сестра, вдруг ей хочется чего-либо другого. Старшая успокаивала её, что, с удовольствием, съест всё, что та приготовит. Мианми задумалась, «кажется, начинаю замечать, радоваться и запоминать, для себя, такие нечастые, хорошие и светлые моменты, напоминающие яркий проблеск, после непогоды. А потом наваливаются заботы, неприятности и проблемы, мрак». Они расплатились на кассе, и старшая спохватилась, что младшая, бодро и энергично, одна тащит тяжёлые пакеты, и сумку, в то время как она, задумавшись, идёт налегке.

- Сестрёнка, что же ты ничего не говоришь, и одна весь груз несёшь, дай мне хотя бы один пакет.

- Да ничего страшного, я же вижу, что ты о чём-то размышляешь, не стала тебя беспокоить, мне не тяжело, - беззаботно отозвалась Акаи.

- А как твоё самочувствие, раны не беспокоят? Ещё и «те самые» дни. Зачем надрываешься? – возмущаясь, беспокоилась старшая.

- Я не надрываюсь, и вполне хорошо себя чувствую, если бы меня что-то беспокоило, сразу же сказала бы, не скрывая, честно, - Минами тоскливо вздохнула, - Что?

- Ничего, просто завидно, столько энергии у тебя. Пакет один, всё-таки, дай мне, и не спорь, - настояла на своём, строго выговаривая старшая.

Придя домой, принялись разбирать пакеты с продуктами. Акаи сразу же взялась за готовку еды. Готовила быстро, с воодушевлением, в процессе мурлыкая под нос песню, иногда напевая громче, в пол голоса. Собрала на стол, эстетично и красиво разложив еду на тарелки, красочно расставив посуду на столе.

- Всё готово, пора кушать, - радостно воскликнула младшая.

- Я смотрю у кого-то хорошее настроение. Что за праздник? – хмуро спросила Минами.

- Никакого, кроме того, что я собираюсь, дома, насладиться обедом, в компании, со своей старшей сестрой, - беспечно ответила девочка.

- Завтра суд, впереди разбирательство, по этому чёртовому маньяку, проблема, с этими детективами из Осаки, по поганцу, Инспектору Аоки. Кто знает, что они ещё придумают, отправили жалобу на их действия, и приложили к ней снятое тобой видео, в управление, никакой реакции, до сих пор, нет. Я, так понимаю, что там решили закрыть, на всё это, глаза. Одни, какие-то неясные перспективы, но вполне реальные, осязаемые проблемы. Ты понимаешь? – распалилась старшая.

Младшая плавно подошла и обняла её, уткнувшись в грудь, задрав голову и смотря снизу вверх, скинув иллюзию. Минами, тут же, бессознательно, стала гладить и теребить лисьи ушки, та поворачивала немного голову и довольно щурила глаза.

- Подлизываешься, так только кошки делают. Не так ли? – успокаиваясь сказала старшая.

-Я лиса, а не кошка, мне нравиться, значит лисы тоже так делают. Мими, после твоей работы, ты сама не своя. Что-то там, тебе наговорили плохого?

- Мда, ну про жалобу я тебе сказала, шеф Акияма, скользкий тип, напрямую ничего не сказал, но неприятный осадок остался. Для него, я как маленький, острый камень в обуви, мешаю идти, и он меня желает вытряхнуть.

- Я всё понимаю, и мне очень жаль, что всё так сложилось, честно, но это будет завтра. Пока тебе не надоем, или совсем, со мной, невмоготу будет, я буду с тобой рядом, помогать, как могу, поддерживать, стараться. А сегодня, давай, обо всём этом, забудем, вместе по обедаем, вместе займёмся подготовкой к экзаменам, пока можно, всё вместе, - Минами уткнулась носом в макушку сестры, гладя её по волосам.

Немного так постояла, потом отстранилась: - Хорошее слово «вместе», на завтрашний суд одежду тоже выберем вместе. А теперь за стол, приятного нам аппетита.

Акаи была несколько раздражена, она была в тёмно-сером, строгом костюме, белой рубашке и юбке. Ощущала себя скованно, давил шею галстук-бабочка, в цвет костюма, которым поделилась Минами, достав его откуда-то из недр шкафа, и юбка, которую дала она же. Юбка стягивала бёдра, мешала нормально и свободно шагать, начиналась чуть выше колена и была, по её мнению, неприлично короткой, тем более надела ту, первый раз. Неудобство доставляли, серые же туфли, на среднем каблуке, в виде «рюмочки», непривычные для неё. Ходить то она, в них, могла, но чувствовала себя неуверенно.

Находились они с сестрой, в здании городского суда Осаки, до которого добрались на метро, линии Осака Мидосудзи, дойдя от станции Ёдоябаши. Само здание внушало уважение большим размером, и монументальностью, было прямоугольной формы, очень длинным, тянущимся в ширину, и солидным, тяжёлым фасадом, это был главный корпус. А сбоку, точкой, вплотную новый корпус, простой по дизайну, современный и невыразительный. Светло-коричневого цвета панели, и большое количество стекла, возвышаясь на 4-5 этажей, над 10 этажным главным корпусом, который находился на улице Ниситемма, района Кита.

Неприязнь вызвала охрана здания суда, которая тщательно досмотрела их на входе. Ей, непривычной к такому действу, тяжело далось держать себя спокойной и отчуждённой. Старания охраны показались чрезмерными и оскорбительными, но глядя на старшую, она сдержала себя, стремясь быть порядочной и пристойной. На этаже, у зала суда, встретили Айко, она была с родителями. Младшей очень хотелось с ней поговорить. Постаралась по-доброму, ласково, с лёгкой улыбкой, доброжелательно обратиться, но та, испуганно сжалась, а родители прикрыли её собой. Так же, ещё одной причиной для раздражения, были журналисты, которые очень быстро собрались толпой, и было их, до изумления, много. На момент, ей показалось, что за ними увидела двоюродного брата, сопалатницы Имы Танаки, пока они их не окружили полукругом. Шумели, снимали, жадно следя за каждым движением, к сожалению, при них, наладить попытки общения с Айко, стали бессмысленны. Сёстры сидели со спокойными, безмятежными лицами, всем своим видом излучая хладнокровие и уверенность в себе. На самом же деле, Акаи ощущала себя лисой, которая сдуру влезла не в курятник, а на псарню, где стая молодых, любопытных и активных собак, загнали её в угол. И стоит сделать что-то не так, дать слабину или кто-то подаст команду, как вся свора налетит, и разорвёт её в клочья. Подошла охрана и секретарь суда, открыв дверь в зал, предложила участникам судебного процесса пройти внутрь. Часть репортёров рванула вперёд, чтобы снять на камеру, как они заходят в зал. И, всё-таки, она не ошиблась, вместе с двумя женщинами зашёл брат Имы. Вид у него был перепуганный и шокированный, было заметно, что такая толпа народу и столько внимания, вызывают у него смятение. Девочка припомнила, что «Момиджи» говорила, что живёт с дядей и тётей. Значит для паренька они родители, получается, что одна из женщин его мама, а вторая, скорее всего, защитник.

Айко отсела от неё, как можно дальше, это очень сильно задело и обидело. Стало ужасно больно, в голове крутилась мысль «За что? Что я такого сделала, чтобы ко мне так относиться? В чём моя вина? Ведь не желала ей, абсолютно, никакого зла, даже не собиралась делать ничего плохого». В зал зашли и расселись, на специально отведённые места, присяжные заседатели. Отдельно сели прокурор и адвокат подсудимых. Полицейский конвой завёл в защитную клетку-аквариум обвиняемых. Налётчики на магазин выглядели скверно, похудевшие, осунувшиеся, с потухшими глазами. Последними в зал вошли судьи, их было трое, двое мужчин и одна женщина. В возрасте, строгих костюмах, поверх которых были одеты чёрные длинные мантии. Прозвучала команда «встать, суд идёт», все встали, после чего уселись обратно, на свои места. Один из судей объявил, «рассматривается дело об разбойном нападении на магазин 7-Eleven (7/11)». Прокурор зачитал обвинение, во время его речи, включили в зале заседания большой, плоский телевизор, на нём, показали кадры из магазина, нападения и задержания. Так же, на экране, фото предметов и орудий нападения, доказательств, после чего, по очереди, опросили свидетелей и участников. Девочка, первый раз, увидела продавца и нескольких покупателей, находившихся тогда в магазине. Наконец-то узнала, как зовут двоюродного брата Имы, Оониси Гента *с яп. большой источник. Акаи усмехнулась, вспомнив конфуз Оониси, во время нападения, мокрые штаны и лужа под ним, действительно «большой источник». Вот и сейчас, когда его подняли и стали задавать вопросы, он то бледнел, то краснел, то запинался, создавалось впечатление, что он упадёт в обморок, и явит всем «большой источник» снова.

Когда очередь дошла до неё, она отвечала спокойно, уверенно, понятно и точно. Журналисты сделали на неё «охотничью стойку», более подходяще их поведение и не описать. Ловя каждое слово, движение, жест. Она держала себя в руках, выражая, всем своим видом, полную невозмутимость, а, вот, один из обвиняемых, более высокий и спортивный, начал нервничать и дёргаться. Тем не менее, обвиняемые свою вину признали, раскаялись, адвокат защиты указал на положительные характеристики и семейные обстоятельства. Суд проходил быстро, чётко и организованно, удалились на принятие решения судьи, а присяжные заседатели, обсудить и проголосовать за вердикт. После небольшого перерыва, который утомил младшую ещё сильнее, так как журналисты ходили за ней по пятам, и следили за каждым её действием, а поскольку их было много, то мешали свободно перемещаться, вернулись в зал суда, для ознакомления с вердиктом. Итогом стало, что присяжные заседатели единогласно проголосовали за обвинительный вердикт, а судьи, с учётом смягчающих обстоятельств и признанием вины подсудимыми, присудили пять лет лишения свободы с принудительным трудом. Более низкий и широкий осуждённый поник ещё сильнее, а высокий и спортивный, гневно, яростно начал кричать, глядя на неё: - Ведьма! Это всё из-за тебя, проклятая ведьма!

Часть народу в зале зашумела, выкрикивая угрозы, ругань и проклятия в её адрес. Оказалось, что на суде, так же, присутствовали близкие и родственники осуждённых, которые до этого момента вели себя тихо. Поднялся шум и гвалт, журналисты довольно снимали всю эту картину. На какой-то момент, во всей этой какофонии, повисла тишина, в которой отчётливо прозвучал голос девочки: - Алкоголик! – буйный подсудимый дёрнулся, как от удара, хотел что-то сказать, но смешался, растерялся и сник. На удивление, угомонились и присутствующие в зале суда. Журналисты, которые всё это запечатлели, радостно взвыли и рванулись к Акаи, громко выкрикивая вопросы, стараясь перекричать друг друга, и тыкая в неё микрофонами и диктофонами. Минами вскочила и прикрыла сестру собой, в очередной раз поднялся страшный гвалт, девочка не видела, что охрана пытается навести порядок в помещении, зато заметила, как из зала выходят Айко с родителями. Она стала пробираться следом. И хоть на младшую активно напирали, ей удалось пробиться к выходу. Акаи рванула по коридору бегом, с риском упасть, проклиная про себя, неудобную юбку и туфли, по наитию открыв дверь и заскочив на лестничный марш. Да, семейство Каваи не пошло к лифтам, они решили спуститься по лестнице.

- Госпожа Каваи, Господин Каваи, Каваи сан, Айко, Аечка подожди! – прокричала младшая, родители Айко преградили ей дорогу, - Неужели вот так, не попрощавшись! Закончится вот так! – в голове девочки была целая масса слов, фразы, предложения, но выдавить из себя, она смогла, только этот нелепый набор слов. Хотелось сказать, объяснить, чтобы поняли, услышали, но вот высказать, всё это, здесь и сейчас, в этот момент, она не смогла.

- Да, вот так, - грубо, обыденно, и, на удивление, выразительно цинично, ответил господин Каваи.

На лестницу выскочила всклокоченная, раскрасневшаяся от гнева Минами, увидев сестру, она, уже было, открыла рот, чтобы начать ругаться, но заметила бледное, с пустыми глазами, абсолютно потерянное лицо. Девочка ни на что не реагировала, и явно была не в себе. Старшая бережно и нежно прижала её к себе. «Интересно», подумала она, «и как же тебя не заметили журналисты? Демоны их раздери, они же могут сунуться на лестницу, вслед за мной». Минами взяла младшую за руку и повела за собой, по лестнице, вниз, с беспокойством поглядывая на неё. Но девочка, механически и уверенно, хоть и безучастно, шла следом. Постепенно, Акаи стала приходить в себя, но её руку, по-прежнему, держала крепко, и отпускать не хотела. Вышли на первый этаж, абсолютно спокойно пройдя, сквозь охрану, двор, и только, когда уже, заворачивали за воротами на улицу, увидели выскакивающих из здания первых журналистов. Быстро дошли до станции метро, проехали и сделали пересадку на поезд, доехали до Икеды и не торопясь добрались до дома.

Первым делом, младшая, сразу же, переоделась в домашнюю одежду, и облегчённо вздохнула. Старшая поморщилась и обиженно спросила: - Тебе так не понравилась одежда, которую я тебе подобрала? Ты в ней очень хорошо выглядела. У тебя красивые, длинные, прямые ноги, в самый раз носить юбки и туфли, чтобы их выделить и подчеркнуть. Что не так?

- Не обижайся пожалуйста, мне просто непривычно, да и юбка коротковата, голые колени видны. Это же нескромно и неприлично, тем более что я же оделась, как ты хотела, не возмущалась и не капризничала.

- Да, но ты, всем своим видом, показываешь недовольство, это очень неприятно. Ты же смотришь телевизор, и в интернете видео, вроде бы как, наверняка же видела, насколько вульгарными бывают женские наряды. Неужели ты думаешь, что сестра заставит тебя, из мелкой мести, одеть какую-нибудь похабщину?

- Прости меня Мими, просто мне не по себе, от такой одежды. Раньше, я никогда не носила юбки, и, конечно же, такие туфли. Как в них ходят, не удобно же.

- Придётся привыкать, в школьной форме тоже юбка, между прочим.

- Такая же короткая? – занервничала девочка.

- Успокойся, до середины голени, ну или чуть выше. Да, заваришь чай? Посидим, попьём, заодно и поговорим.

- Хорошо Мими, я быстро умоюсь и всё приготовлю, мигом управлюсь.

- Не торопись, делай всё спокойно. Куда спешить? – ответила старшая. Тем не менее, Акаи быстро умылась, и не менее проворно, и скоро, собрала на стол. Разлила по юноми чай *традиционная японская чайная чашка высокой формы без ручки, из небольшого чайника «усироде кюсу» и выжидающе смотря, уселась напротив.

- Откуда у нас традиционные чашки и чайник? Вроде бы разные, но если смотреть на них, вместе, то в одном стиле, - явно оттягивая серьёзный разговор начала говорить Минами.

- Я купила, недавно и не дорого. Тебе нравиться? - спросила младшая.

- Когда успела? Я и не заметила. У тебя хороший вкус, простой, но интересный набор, - собираясь с мыслями, продолжала тянуть время старшая.

- Ты, о чём то, хотела поговорить со мной, Мими? – тревожно и внимательно посмотрела на неё девочка.

- Да сестрёнка. Что произошло на лестнице в суде? Ты, о чём-то, говорила с семейством Каваи? – подобралась и стала опрашивать Минами.

- Я, никак не могу понять, в чём моя вина? Считала близкой подругой и тепло относилась к Айко. Пыталась защитить, как умею, от негодяя и убийцы. Я же не сделала ей ничего плохого, и мне очень больно, неприятно такое отношение, когда меня сторонятся, смотрят как на пустое место, равнодушно, в чём-то презрительно и отвратительно цинично. За что? Спросила у неё…, у них, неужели всё закончится вот так, и Айко даже не попрощается со мной. Я была жалкой, и не смогла ничего внятно сказать, - волнуясь, нервно, потерянно сказала младшая.

- И что тебе ответили? – ровным голосом, спросила старшая.

- Господин Каваи ответил – «да, вот так», очень просто и обыденно, как ни в чём не бывало, - голос Акаи дрогнул.

- Это тебя так задело? – спросила Минами, глядя на неё тяжёлым, оценивающим взглядом.

- Да Мими, прости. Я, наверное, упала в твоих глазах? Слабая и безвольная, - твёрдо ответила девочка, опустив голову.

- Просто, меня беспокоят, уж очень резкие перепады твоего поведения, то ты бесстрашная и безжалостная, то, ты вдруг, как маленький ребёнок, очень болезненно реагируешь на странные, непонятные вещи и обиды. У нас, сейчас, временные трудности, нужно быть стойкими, а я, тебя, не понимаю. От этого нет чувства уверенности, что заставляет нервничать.

Младшая, молча, сидела задумавшись, небольшими глотками отпивая чай из чашки, удерживая её двумя руками. Наконец она, подумав, тихо и неспеша заговорила, постепенно говоря быстрее, эмоциональнее и громче: - В «прошлой жизни» у меня не было друзей, очень близким человеком, для меня, была только госпожа-хозяйка Тори сан, и нас окружали недоброжелатели. В этой, «новой жизни», почувствовала к себе, твою, заботу, любовь и внимание, Айко стала подругой, я размякла и расслабилась. Одно дело, когда тебе пытаются навредить, оскорбить или обидеть посторонние, чужие люди. И, как я на себе прочувствовала, когда ранит знакомый, близкий человек, это в разы больнее. Такое воспринимается как предательство, горько, обидно, удивительно беспомощно и несправедливо. Сестра, я обещаю, что постараюсь быть сильнее, чтобы ты могла положиться и доверять мне.

У Минами сначала дрогнуло, а потом закаменело лицо: - Ты беспокоишься о том, чтобы я доверяла тебе. А ты? Ты доверяешь мне? Я внушаю тебе доверие?

Акаи несколько озадаченно и растеряно посмотрела на сестру: - Да Мими, доверяю, а как же иначе? Кому я могу довериться, кроме тебя. Но почему ты задаёшь мне такие вопросы?

- Потому, что у Инспектора Аоки, оказались высокие покровители, ну, или как минимум один. Меня вызывал к себе, для разговора, шеф Акияма, который, намёками, на это указал, и предлагал мне отступиться от тебя, взамен обещая поддержку, рост по службе, и определённую сумму денег, закрыв её серией премий, за короткий период. В противном же случае, обещая серьёзные проблемы и неприятности. Скорее всего, поэтому, приезжие детективы приехали в больницу и вели себя так нагло и вызывающе, рассчитывая на то, что всё пройдёт гладко, - несмотря на бесстрастное выражение лица, у старшей, чувствовалось, что ей крайне неприятно, противно и тяжело говорить об этом.

- Мими, но ты же не согласилась на это предложение. Ты, несмотря ни на что, продолжаешь поддерживать меня, не стала продавать им. Так зачем же задаёшь мне такие болезненные и неприятные вопросы?

- Потому, что не согласилась, но задумалась об этом мерзком предложении, таком простом и обыденном. И теперь, я постоянно об этом вспоминаю, о моменте своей слабости. Не предала, тем не менее задумалась. Теперь, меня постоянно терзает совесть и чувство вины перед тобой, а ты, так твёрдо и уверенно мне доверяешь.

- Ты зря себя изводишь. Да, я уверенна в тебе, доверяю тебе, ты очень добрый и хороший человек, и никогда меня не предашь. Мими, ты моя семья, моя старшая сестра и я люблю тебя.

Старшая порывисто встала, обошла стол и села рядом с девочкой, приобняв её. Немного помолчав, с жалостью в голосе, сказала: - Какая же ты прямая и наивная. Тяжело же тебе придётся в жизни, ёкай-кицунэ, которая человечнее людей, - ласково стала гладить её по голове, - Горе ты моё. Ничего, как-нибудь, потихоньку, все неприятности преодолеем.

Младшая ловко развернулась, обняв её в ответ, устроившись удобно, по-домашнему, привычно-расслабляюще: - Мими, я очень рада, что ты, у меня, есть, кицунэ в дом приносят удачу и богатство, от меня же одни неприятности. Неправильная из меня получается кицунэ, несчастья притягиваю к себе, никак не могу поверить, что ты, до сих пор, терпишь и не прогнала меня.

- Мы с тобой об этом уже говорили, кажется ещё в больнице, я всё обдумала и приняла решение. Ты хорошая и добрая, конечно, несколько невезучая, но если постараемся, то всё осилим, и поменяем свою жизнь так, что нам, наоборот, будет сопутствовать удача. Постараемся, хорошо?

- Да Мими, хорошо, - кивнув согласилась Акаи.

- Вот и ладно, давай уже допьём чай, пока он не остыл и будем заниматься делами. Тебе, кстати, ещё к экзаменам готовиться. Завтра, ещё в больницу надо идти, тебе перевязку сделать, и вообще, чувствую тяжёлый день будет.

Вечером позвонил шеф Акияма и сообщил, что на завтра приезжает комиссия из Осаки, для проведения служебной проверки, и следователь. Назвал время и попросил не опаздывать, явиться к нему в кабинет, он лично будет их сопровождать. После телефонного разговора настроение у Минами испортилось окончательно, она весь вечер была молчаливая и неразговорчивая, рассеянная, всё время хмурилась и вздыхала. Акаи, видя состояние сестры, вела себя тихо и старалась её не тревожить. Перед сном, по очереди, сходили и быстро умылись, расстелили футоны и легли. Старшая ворочалась и не могла уснуть, естественно, что беспокоила младшую, которая, так же, не спала. Она встала, ушла в санузел и вернулась с массажной расчёской и устроилась рядом с девочкой: - Сестрёнка, сядь пожалуйста, я тебя расчешу. Хорошо?

Акаи послушно села, а Минами, стала успокаивающе монотонно, заботливо расчёсывать её волосы. Если по началу младшая была слегка напряжена, то немного позже расслабилась, и, даже, стала чуть-чуть клевать носом, плавно повернулась к сестре боком и прижалась к ней.

- Спасибо Мими, очень приятно, - сонно пробормотала девочка. Когда старшая стала расчёсывать пушистый лисий хвост, та, уснув, уже вовсю сопела, уткнувшись в сестру. Да она и сама не заметила, как успокоившись заснула, выронив из руки расчёску.

Проснулась Минами от того, что ей очень жарко, и она вся мокрая от пота. К ней, плотно прижавшись, и, практически, обвив руками и ногами, а ещё прикрыв пушистым лисьим хвостом, безмятежно спала Акаи. Она, не спеша, стала крутить головой, чтобы увидеть часы и понять который час. Когда увидела, дёрнулась, потому что на ней, вцепившись, висела младшая, и подскочить не получилось. Не без труда, выпутавшись из объятий сестры, заметалась по комнате, времени было много, встать надо было раньше. «Как же так, неужели я забыла поставить будильник? Что же делать? Нужно торопиться» пронеслось в голове у старшей.

Девочка сидела, задрав к верху нос, заспанная, с всклокоченными волосами, наблюдая, полу приоткрыв глаза, за паникующей сестрой: - Мими, что случилось?

- Мы опаздываем! Нам надо срочно собираться!

- Иди в душ, я приготовлю завтрак, поедим, ты помоешь посуду, а я, в это время, умоюсь. Потом, быстро соберёмся, оденемся и пойдём, мы успеем, - уверенным, едва ли не командным тоном, произнесла Акаи. Минами удивлённо посмотрела на младшую, у которой сонный вид резко контрастировал с громким, бодрым голосом, но взяла себя в руки, и побежала в душ мыться. На удивление, со сборами справились быстро и слаженно, оделись, практически, моментально. На автобус почти что бежали, тем удивительнее было то, что он подошёл сразу же.

Когда подходили к больнице, старшая радовалась, день начался хорошо, всё складывается так, как должно быть, удача улыбнулась им. В приёмном отделении, девушка-регистратор, сразу же вежливо направила их в процедурный кабинет. Минами была довольна, что всё идёт, как и положено, а вот Акаи заметила, девушка реагировала на них странно, бросала любопытный, но в то же время немного испуганный взгляд. «Может видела их в новостях, на видеозаписи, со схваткой у отдела полиции?» - подумала она.

У процедурного кабинета они задержались, буквально, на пару минут, подошёл молодой, улыбчивый врач, с такой же молодой, но серьёзной медсестрой, и пригласил пройти внутрь.

На входе, младшая, на ухо, тихо сказала сестре: - Мими, на нас, точнее на меня, все косятся, смотрят, вспоминают, а потом, с узнаванием, начинают пристально разглядывать. Что-то не так, мне это не нравиться.

- Успокойся, наверняка по телевизору что-то про тебя крутят, либо запись у отдела, либо из здания суда. Плохо, что мы с тобой упустили этот момент, выйдем из больницы, поищем в интернете, в новостях, - успокоила старшая.

- Хорошо Мими, а то мне немного тревожно.

Девочку усадили на кушетку, сначала осмотрели ссадину на лбу, а потом порезы и рассечения на пальцах рук, которые фактически зажили, и практически были не заметны. После этого, врач попросил снять верхнюю одежду. Акаи всё послушно выполняла, а Минами сидела и морщилась, с жалостью разглядывая раны, ушибы и ссадины.

- Не волнуйтесь, всё хорошо, даже прекрасно. Никаких воспалений, отёков, удивительно быстро заживают раны. Четыре дня прошло, сегодня пятый, а по состоянию ран, хоть сейчас швы снимай, - врач странно посмотрел на младшую, с ожиданием, как будто бы она, сейчас что-либо скажет или сделает, -Или не удивительно?

- А через сколько дней, обычно, снимают швы? – несколько сухо спросила старшая, которую чем-то зацепили слова врача.

- Не раньше, чем через 10 дней, обычно позже, много различных нюансов и причин, - вежливо ответил он.

- У моей младшей сестры крепкий, молодой организм, сильный иммунитет, - всё так же сухо отрезала Минами.

- Ну что же, тогда обработаем противовоспалительной мазью раны и снова заклеим, чтобы в них ничего не попало. Придёте через два дня на приём, посмотрим состояние. Будем принимать решение о снятии швов, - доброжелательно ответил врач.

- Спасибо доктор, - гораздо мягче, сказала старшая.

Тот заулыбался, ответив: - Я не доктор, я врач.

Акаи обратила внимание, что медсестра о чём-то активно раздумывает и напряжена: - Извините, у вас всё в порядке? Что-то случилось?

Та замерла, а потом решилась, громко и гневно, постепенно повышая голос заговорила: - Я тебя не боюсь, выскажу всё, что думаю. Ходишь нос задрав, хвастаешься, что ведьма и радуешься тому, сколько зла ты причинила людям. Несчастного парня довела до смерти, бессовестная, - распалялась всё сильнее она, - Хватило наглости заявиться сюда, со своими царапинами, расселась, как принцесса, а мы должны вокруг тебя здесь скакать. Меня трясёт, только от одной мысли, что мне надо такой гадине помогать.

Младшая, которая в начале экспрессивной речи потянулась к аккуратно сложенной стопке одежды, как будто бы поправила её, но на самом деле, скрыв иллюзией, взяла телефон и включила видеозапись. Старшая же была в бешенстве, встала, и то сжимала кулаки, то массировала рукой горло, которое свело от ярости: - Как это понимать? – она окинула взглядом врача, а потом и медсестру, - Это что за полёт мысли и фантазии? Как смеет она, нас, так оскорблять? В чём дело?

Девочка же, наоборот была спокойна: - Извините, будьте добры ответить. Почему вы, мне тыкаете? Мы знакомы или близкие подруги? Может вам, ваше воспитание, а точнее, видимо, его отсутствие позволяет, так говорить?

Медсестра пошла пятнами, она попыталась изобразить гордую, уверенную позу и вид, но её пугала рослая Минами, нависающая над ней и излучающая угрозу. В то же время, сбивала с толку, абсолютно спокойная и вежливая Акаи.

Молодой врач засуетился и попытался исправить ситуацию, пытаясь успокоить их: - Простите её пожалуйста, она, просто, пересмотрела телевизор, там такое, про вас показывают, а она молодая, наивная, вот и …

- Почему я должна её прощать? Мне, младшей, подростку, в голову не приходит, почему-то, по-хамски обращаться к людям, беспричинно оскорблять. Что означает, что вы меня не боитесь? Я кого-то, каким-либо образом пугала? Или это тоже какое-то оскорбление? Когда, кому и где я хвасталась, что являюсь ведьмой?Будьте так добры, ответьте уже. Что же вы молчите и мнётесь? - со светской интонацией, вопросительно приподняв брови, спросила девочка.

- Я…, мы вас не боимся, ни тебя, ни твою злобную сестру. Ответ она от меня требует, плевала я на вас, ничего вы мне не сделаете, не посмеете, - медсестра пыталась храбриться, но голос дрожал и ломался, под конец, речь звучала испугано и жалко.

- Ну что же, - жёстко сказала старшая, - Я офицер полиции, вы, тем не менее, целенаправленно нарушаете общественный порядок, оскорбили меня и мою несовершеннолетнюю сестру, и прекращать не собираетесь. Вы будете задержаны *да-да, сотрудники полиции никого не «заарестовывают», это прерогатива исключительно суда и доставлены в отдел полиции. Там вы будете оформлены, а мы подадим, на ваши действия, в суд, чтобы вы и дальше, могли свободно «плеваться», но без денег и работы.

-Подождите, - заволновался и разнервничался врач, - Не будем горячиться, она сейчас извиниться перед вами, выйдет и позовёт другую медсестру. Мы всё быстро сделаем, я сам, сейчас, обработаю раны, чтобы вас не задерживать и не тратить ваше время.

- Она никуда не пойдёт, я чётко и понятно объяснила последующие действия. Будет отвечать за свой поступок, - непреклонно ответила Минами.

- Подождите пожалуйста, я сейчас позову заведующего отделением, мы всё уладим, прошу вас, - врач схватил трубку телефона и начал набирать номер. Старшая посмотрела на него, потом на девочку, та, в ответ, пожала плечами, затем кивнула. Медсестра раскраснелась и заметалась, сложилось впечатление, что она собралась выскочить из кабинета.

Минами среагировала сразу, повернулась к ней и рявкнула: - Сядь, даже не пытайся сбежать. Через несколько минут, в кабинет, уверенно зашёл худой мужчина в возрасте. Невысокий, седой, в белом халате, надетом поверх костюма и больших очках в крупной оправе. Он спокойно рассмотрел присутствующих, доброжелательным, но твёрдым голосом заговорил: - Добрый день дамы, меня зовут Ивата Ясу, я заведующий отделением приёмного покоя. Мой подчинённый сказал, что произошёл конфликт, не расскажете мне пожалуйста, что здесь случилось.

- Здравствуйте, я офицер полиции, старший патрульный отдела полиции Икеды Акума Минами, - она коротко поклонилась, - Привела к вам, как было ранее указанно врачом, свою подопечную, младшую сестру, для оказания медицинской помощи, осмотра и перевязки. Но, вместо этого, мы получили отказ в грубой форме, и, серьёзные оскорбления. Нам необходимо вовремя явиться на допрос к следователю и комиссию, вместо этого, мы увязли в бессмысленном и неприятном конфликте.

- Здравствуйте, меня зовут Акума Акаи, я младшая сестра Акумы сан, - девочка выполнила вежливый поклон, - Чтобы не тратить время на объяснения, взгляните пожалуйста сюда, - она убрала иллюзию, скрывающую телефон, повернула его экраном к заведующему, и включила записанное видео.

Все присутствующие, кроме Минами, которая уже с этим сталкивалась, и от своей младшей чего-то подобного ожидала, в разной степени удивились. Медсестра, еле слышно, утвердительно-обвиняющим тоном прошептала: - Ведьма, - девочка, у которой был острый слух, тут же повернула голову, и неприязненно на неё посмотрела.

Ивата Ясу внимательно посмотрел видео до конца, молча постоял, и сначала посмотрел на врача, а потом, осуждающе, на медсестру, та побледнела, опустив взгляд в пол: - Госпожа Акума сан, Акума чан, действительно, вопиющий случай и крайне вызывающее, оскорбительное отношение к вам, нашему посетителю и пациенту, подобное поведение не допустимо. Мне, как руководителю, который должен контролировать, но не уследил за своими работниками, очень стыдно. Разрешите принести вам, своё искреннее извинение, - он глубоко поклонился, - Я готов выслушать ваши требования, но вероятно нам следует пройти к главврачу, там всё это обсудить, и прийти к какому-либо решению.

- Ивата сэнсэй, у нас практически не осталось времени, нам надо торопиться, наше опоздание будет рассчитано, как неуважение. Поэтому, предлагаю обменяться номерами телефонов, в ближайшее время встретиться и решить этот вопрос. А требование у меня одно, человек оскорбивший мою сестру и меня, должен быть уволен, тогда никаких разногласий и дальнейших претензий, друг к другу, у нас не будет, - убеждённо-решительно произнесла старшая. Медсестра, услышавшая это, всхлипнула и залилась слезами, закрыв лицо руками.

- В данном случае, как бы это не было прискорбно, и без вашего желания, в этом вопросе, здесь и так, однозначно увольнение, - произнёс заведующий.

- Действительно, безнаказанность порождает вседозволенность, нам надо собираться, - сказала Минами.

- Подождите, надо обработать и заклеить раны, иначе есть риск попадания инфекции, они могут воспалиться, что приведёт к отёку и нагноению, - заволновался врач.

Акаи стала одеваться и одновременно с этим говорить: - Простите, но у нас, действительно, не осталось свободного времени. Ваша коллега, со зла или от доброты, от большого ума или его отсутствия, у нас, своими действиями, просто украла эту возможность. Более того, как всё ещё работник этой больницы, она нам отказала в помощи и лечении. Поэтому, если что-то случиться со мной, это будет на её совести в частности, и вине приёмного отделения больницы в целом. Нет, я не хочу, чтобы вы, господа, каким-либо образом пострадали, я уважаю вас и ваш труд. Уже несколько раз находилась на различных отделениях этой больницы, и знаю достаточно хороших людей, работающих в ней. Однако же, этот случай уже за гранью, я не хочу больше находиться здесь. Принять помощь тут, это плюнуть и перешагнуть через своё самоуважение, смириться с таким отношением к себе и своей семье. Опускаться до уровня мелкого кляузника, который получив желаемое ещё и капризничает, выторговывая себе блага и развлекаясь за счёт других, я не желаю. Прошу ещё раз простить меня, господа, за сумбурную речь, до свидания, - Акаи вежливо поклонилась, - Сестра, я готова.

Та, посмотрев на младшую, повернулась к медикам, коротко, сдержанно поклонилась: - До свидания. Идём быстрее.

Выйдя из здания, на улице, старшая немного поколебалась, но в итоге, решительно позвонила и вызвала такси. Если с больницей так получилось, то не надо опускать руки, наоборот, стремиться сделать всё, чтобы не опоздать и переломить «сюкумэй» *злую судьбу, нет смысла экономить деньги. Не успела убрать телефон от уха, как он зазвонил, младшая нахмурилась и напряглась, но тут же стал звонить телефон и у неё.

- Здравствуй мать, - с непередаваемой интонацией сказала Минами.

- Здравствуй дочь. У тебя, там, второй телефон разрывается? Ты где сейчас? - нетерпеливо спросила госпожа Акеми.

- Подожди минутку, - она обратилась к девочке, - Возьми пожалуйста трубку.

- Мими, это незнакомый номер, - растерянно ответила Акаи.

- Ответь, узнай кто там, что хотят, - терпеливо сказала сестра.

- Моси-Моси *с яп.алло-алло, здравствуйте госпожа. Ой да, простите тётя. Мими, это тётя Нагата, - облегчённо выдохнув, радостно сказала младшая.

- Хорошо, поговорите, я сейчас тоже общаюсь. Акаи тян позвонила тётя, мы сейчас у больницы, собираемся в отдел полиции, и там нас ждёт следователь, а меня комиссия, - торопливо ответила старшая.

- Хм, это по безумцу, которого «твоя» подопечная убила? – спросила госпожа Акума.

- И да, и нет, там по инспектору скорее проблемы, долго объяснять. Мы, сейчас, торопимся, в больнице нас сильно задержали, конфликт случился. Как освободимся, может тогда поговорим основательно?

- Эта «твоя сестра» одна сплошная проблема. Не перебивай, не надо взбрыкивать. Ты телевизор смотрела? – спросила сварливо мать.

- Нет, не смотрели, мы пропустили, после суда не до того было, - немного волнуясь ответила Минами.

- Я тебя не узнаю, есть же интернет, можно на телефоне зайти и почитать все сплетни, и новости. Даже мне это известно.

- Что ты хочешь? Я упустила этот момент из виду, собиралась посмотреть после больницы, но не получилось. Надо торопиться, вот-вот подъедет такси, мы с тобой сейчас разговариваем. Когда мне этим заниматься? – возмущённо выпалила старшая.

Госпожа Акума начала заводиться, говорить жёстче и громче, но чувствовалось, что она старается себя сдерживать: - Послушай меня внимательно, тот бандит, из суда, вчера попытался удавиться в камере. Тот, на которого «твоя подопечная», неосмотрительно открыла рот вместо того, чтобы промолчать, впрочем, она принципиально не умеет его держать закрытым. У него, была проблема с алкоголем. Как объяснить, что она, так метко, ткнула его в больное место? Далее, перед Новым годом, у вас брала интервью журналистка. Как её там? – в трубке послышалось шуршание бумажки, - Ага, вот, Като Мизуки.

- Мать, ты что, даже записала? Причём здесь она?

- Она праздновала Новый год, и после свалилась с лестницы.

- И что? Перепила, ну упала, бывает такое.

- А ты не перебивай. Кто ей под камеру сказал, чтобы она следила за своим языком, а? Она свалилась и повредила себе язык, чуть целиком его не откусила. Потеряла много крови, еле пришили его обратно. Теперь, из-за дефекта речи, понятно, что журналисткой она работать не сможет.

- Я надеюсь это всё? Или ещё что-то? – устало и раздражённо спросила старшая.

- Надейся, только вот маньяк…, - желчно ответила госпожа Акеми.

- О боги. С ним-то что не так?! – возмущённо взвыла Минами.

- Так, хватит меня перебивать!

- Прости, я просто несколько взвинчена, нервы мам, - повинилась старшая.

- Надо же, меня собственная дочь мамой назвала, чудеса, - с нарочитым удивлением сказала госпожа Акума, - Так вот, он жил вместе с сестрой, двоюродной или троюродной. Впрочем, не важно, а важно то, что он с ней поделился тем, как его напугала девушка монстр, ёкай, рыжая, и он, постепенно, от переживаний сошёл, в конце концов, с ума. Ты не подскажешь, кто у нас знакомая, активная, наглая, мерзкая девчонка с рыжими волосами? Которая, кстати, ещё и голову ему палкой разбила, - вкрадчиво спросила мать.

- Боккэном вообще-то. Что за ёрничанье, зачем? – возмутилась Минами.

- Да хоть камнем. А говорю так потому, чтобы до тебя дошло, как обстоят дела. Чтобы ты, голову включила. «Твоя девка», втянула всех нас в неприятности, нашу фамилию поласкают, своими грязными языками, в новостях. Да, и Инспектора вашего, чуть до сумасшедшего дома не довела, плачет, жалуется на бездушного, жестокого монстра. Детективы, из Осаки, тоже обиделись, прокляла она их, разбили служебную машину и опозорились. Понимаешь зачем я, тебе, всё это говорю? – теряя терпение, почти орала в трубку госпожа Акеми.

- Нет, не совсем, - с вызовом ответила старшая.

- Мда, разочаровываешь меня дочь, я не собираюсь с тобой враждовать. Ты знаешь, как я отношусь к «найдёнышу», тем не менее, нас хотят унизить и оскорбить, растоптать, развязали грязную войну против нашей фамилии, семьи. Я второй опекун, и не в курсе событий, в известность ты меня не ставишь, а разгребать приходиться уже последствия. Вот как я должна реагировать по-твоему?

- Но ты же сама выступала против Акаи тян, что изменилось?

- Ты меня вообще слушала? – возмутилась мать, - Если бы, только, против неё, я бы даже пальцем не пошевелила, но в грязь макают всю нашу семью и фамилию. Предлагаю, на время, забыть наши разногласия, надо объединиться и дать отпор негодяям.

Минами немного помолчала и ответила: - Хорошо, если коротко, то войну развязали, прямо это заявив, детективы из Осаки. За ними кто-то стоит, но кто, я не знаю, затеяли это всё из-за Инспектора Аоки Джиро, открыто обещая нам проблем. Подъезжает такси мам, нам надо ехать. При водителе говорить и обсуждать эту тему я не хочу, как освобожусь, обязательно с тобою свяжусь, и всё, подробно, в деталях расскажу.

- Ладно, договорились, держи «свою» в узде. Пусть поменьше, хотя бы, открывает свой рот, у неё мозгов «размером с кошачий лоб» *яп.аналог поговорки- как кот наплакал, хотя, «дурака и смерть не исправит».

- Прекрати её оскорблять, тебя это не красит, - устало вздохнув сказала старшая.

- Да, насчёт красит, её заклеймили в передачах, как чёрную ведьму *в яп.фольклоре есть и белые ведьмы-положительные, чёрные-отрицательные , а прозвище дали «ведьма из Икеды». Имей в ввиду, больных людей много, будь осторожна. Жду звонка.

- До свидания мам, - Минами повернулась к девочке, - Сестрёнка, передавай тёте привет, и завершай разговор. Хорошо? – открыла дверь подъехавшего к ним такси, - Добрый день уважаемый.

- Добрый день дамы. Вы заказывали такси? Куда едем? – вежливо спросил таксист.

- Да, мы, всё верно. В отдел полиции Икеды пожалуйста.

Глава 14. Большие проблемы.

ГЛАВА.14. Большие проблемы.

Акаи не часто ездила на такси, а точнее, всего несколько раз, вместе с Минами, но ей уже очень нравилось на нём передвигаться. Как-то тихо, спокойно, размеренно и надёжно. Водитель на них посматривал, во время поездки, с интересом, но не навязчиво, было ясно, что новости он смотрел, а в пассажирах узнал участников сюжета. Тем не менее, любопытства открыто не демонстрировал, не хамил, а вопросы задавал только связанные с комфортом, во время поездки. Не холодно ли в салоне, устраивает ли их музыка, может переключить, сделать громче, тише, или вообще выключить. Поэтому, доехав до места назначения, и глядя через окно машины на вход в отдел полиции, где их, терпеливо, дожидались журналисты, выходить из салона такси не захотелось, от слова «совсем». Младшая посмотрела на невозмутимую сестру, которая тоже не торопилась выходить, и поняла, что та, в этом желании, полностью солидарна с ней. Однако же, расплатились, вежливо поблагодарили водителя и попрощались, покинув салон уютного такси. Они стояли там же где вышли, не двигаясь в сторону здания, журналисты, всё так же упорно, ждали их на месте, только операторы навели на них камеры и начали снимать.

- Мими, кто-то передал им к какому времени, и месту мы придём. Очевидно и явно задумали какую-то гадость, заняли удобную позицию и выжидают. Что будем делать?

- Ты всё внятно и доходчиво объяснила, сестрёнка, я то же это поняла, но у нас не осталось времени, чтобы что-нибудь придумать. Убегать не вариант, нам некуда деваться, надо идти, нас ждут. Постараемся проскочить внутрь сходу, на вопросы не отвечай, говори «без комментариев», если прижмут. Помни, я с тобой, постараюсь поскорее помочь, случись что. Ну как, готова? – напряжённо спросила старшая.

- Готова Мими, - решительно отозвалась девочка.

- Ну что же, тогда вперёд, - твёрдо дала команду Минами.

Они уверенно и решительно, быстрым шагом, пошли ко входу в отдел. Журналисты, стоящие плотной группой, разошлись в стороны, образуя свободный коридор по центру, в сторону дверей. Подобрались, чтобы, когда сёстры подойдут вплотную, обступить, но Минами, в последний момент, резко пошла вправо, обходя загомонивших встречающих, буквально за два шага от них. «Так вот, что придумала Мими, здорово, обмануть и обойти» - промелькнуло в голове у младшей, и она, почти синхронно со старшей, так же неожиданно быстро свернула влево. На голоса и шум, как по команде, от дверей на встречу, выскочил молодой, худой парень. В тёмных, облегающих ноги штанах, свободной чёрной кофте, просторном, тонком, длинном, тёмно-сером пальто. Крупных очках, смотрящихся ещё больше из-за узкого, худощавого лица, но крупными бровями, и густыми, чёрными волосами, как шапка на голове. В руке у него была открытая стеклянная бутылка с широким горлышком, а в глазах радостная уверенность и азарт, одновременно он выкрикивал какую-то фразу. Однако же, он не ожидал внезапного манёвра жертв, в которых собирался плеснуть жидкостью из бутылки, лицо, через мгновение, выразило растерянность, изумление и даже обиду. Нападавший дёрнулся сначала в сторону Минами, потом в сторону девочки, но запнулся и по инерции, сделав ещё несколько шагов вперёд, потеряв равновесие, упал плашмя вперёд, как следует приложившись к бетонной дорожке лицом. В дребезги разбилась бутылка, широко разлетевшаяся веером осколков, раскололись и сломались слетевшие с лица очки. Журналисты, удивлённые произошедшим, стремительным поворотом события, недоумённо замерли, соображая кого же снимать. В результате, нацелились на молодого человека, который со стенаниями, причитаниями и проклятиями, стал медленно подниматься, тряся, порезанными осколками, ладонями рук, разбрызгивая капли крови. Боясь прикоснуться к разбитому лицу, на котором выделялись верхнее и нижнее веко левого глаза, в крови, с большим количеством мелких порезов, от расколовшейся линзы очков. На короткий миг он застыл, затем стремительно вскочил и заверещал, громко и пронзительно, от медлительности не осталось и следа. Начал крутиться, выть и дёргаться, буквально на глазах, мелкими и крупными пятнами, на нём стали проплавляться штанины, куда попала жидкость из разбитой бутылки. Пальто держалось дольше, но и через него, судя по всему, она попала на тело, раздражая кожу. Тяжелее всего пришлось, ничем не защищённому, и израненному лицу. Ошеломлённые, такой шокирующей картиной, журналисты и съёмочные группы проворно подались в стороны, от буйствующего виновника происходящего, не прекращая при этом снимать.

За всем этим безумием, с крыльца, наблюдали сёстры: - Мими, что это с ним? – несколько ошарашенно спросила младшая.

- Влез и извалялся в едком веществе, щёлоке или кислоте, которым он нас хотел облить. Кстати, ты не разобрала, что он кричал, когда на нас кинулся? – со сложным выражением сказала старшая.

- Что-то вроде - «получи, или вот тебе расплата ведьма». Мы ему поможем чем-нибудь, сестра?

- Нет, быстро заходим внутрь. Быстро. Вдруг нападавший не один, - они заскочили в холл. Минами подошла к дежурному: - Срочно вызовите скорую, на нас напал, перед входом, неизвестный, вероятно с кислотой, но сам облился, нужно срочно оказать ему первую медицинскую помощь. Снять пропитавшуюся жидкостью одежду и смыть с кожи вещество водой. Необходимо позвать сотрудников, чтобы оцепить место происшествия, чтобы никто из посторонних не пострадал, наступив в едкую жидкость, - дежурный снял трубку стационарного телефона, и, набрал номер, вызывая помощь.

- Я не понял, старший патрульный Акума сан, почему вы здесь командуете?! – раздался гневный крик шефа Акиямы, который как-то тихо и незаметно, до этого, стоял в холле.

- Господин суперинтендант, я не приказывала, а громко и чётко передала информацию дежурному, - сдержанно ответила старшая.

- Хватит со мной пререкаться! - продолжал орать шеф, - Вы мне обе надоели, одни проблемы от вас двоих. А ты! – ткнул он пальцем в Минами, - вообще зарвалась, решила, что давно работаешь и можешь творить, что вздумается! Не выйдет! – замотал он перед носом, тем же пальцем, - Я найду на тебя управу, выкину из полиции, как будто тебя здесь и не было! Бросать пятно, на весь наш коллектив, я не дам!

Акаи пришла в ярость от того, что сестру так нагло оскорбляют, подобралась, как перед прыжком, рука рефлекторно стала гулять по поясу, в поисках отсутствующей рукояти меча. Глаза гневно сузились, превратившись в щёлочки, брови сошлись на переносице, образовав глубокую вертикальную складку на лбу, черты лица заострились. Верхняя губа приподнялась, обнажив в оскале клыки, даже волосы встали дыбом, она глухо и утробно зарычала.

Старшая взяла её за плечо и попросила: - Посмотри на меня пожалуйста, давай же, - как только младшая повернула к ней голову, она практически вплотную, нос к носу, поднесла своё лицо, и очень тихо сказала, - Всё это спланированно, успокойся, не надо радовать наших врагов. Действовать будем трезво, расчётливо, с холодной головой. Постарайся, прошу тебя, - прямо посмотрела ей в глаза, девочка, немного подумав слегка кивнула, так же согласно моргнув.

- Идите за мной, вас уже давно ждут! – зло рявкнул шеф Акияма, злорадно ухмыляясь.

Минами упорно старалась держать себя в руках, происходящее казалось ей нереальным. За почти десять лет службы, она неоднократно, при различных ситуациях и обстоятельствах, общалась достаточно плотно с шефом. Видела разным, с разнообразными эмоциями, но первый раз, за это время, ей раскрылась его настоящая личность, суть, лицо, и оно ей не понравилось. Кожа казалась какого-то серого оттенка, склера глаз отдавала желтизной, большие чёрные зрачки, мерзкая ухмылка, всё это вместе, в облике, напоминало ей змеиное. Открылась какая-то противная, гадкая злоба, подлость, ненависть, отвратительное нутро. Давно знакомый человек, сбросив свою маску, оказался абсолютно незнакомым. Невысокий, полный, рыхловатый, улыбчивый, хитроватый, предстал жестоким, опасным, коварным, ядовитым, омерзительным гадом. Это выбивало её из колеи, она была шокирована и потрясена, пыталась понять, как следует теперь себя вести, со знакомым «незнакомцем». Минами упорно пыталась одолеть вялость и апатия, но она держалась из-за Акаи, потому что боялась проиграть, и тогда с сестрой произойдёт что-то страшное, её жизнь будет разрушена. За несправедливость в отношении себя, ей было неприятно и обидно, однако за девочку, просто жутко, в голове крутились мысли – «я не могу проиграть, не могу отступить, не могу проявить слабость, никак не могу».

Акаи, после слов сестры, попыталась успокоиться, ярость отступала медленно и неохотно, в ушах периодически шумело, стоял звон, время от времени начинали трястись руки, да и целиком потряхивало. Невыносимо хотелось свернуть шею, мерзопакостному чудовищу, в человеческом облике, изливающему желчь и злобу, на любимую и дорогую ей сестру. Тем не менее, нельзя подводить её, Минами попросила слушаться. Она должна постараться проявить усердие, послушание и терпение.

Вслед за шефом Акиямой, поднялись на второй этаж и прошли в просторное помещение, класс службы, где рядами стояли столы, за которыми были расставлены стулья. С торца зала, пол был немного поднят, образуя небольшой подиум, там так же, в одну линию, в ширину, стояла пара столов и скромная тумба-трибуна, за которой, на стене, был закреплён телевизор, по центру стены проекционный экран, сам проектор прикреплён перед ним на потолке. Класс службы предназначался для инструктажа личного состава, доведения информации, проведения различных мероприятий. Сейчас, в помещении находилась небольшая группа людей, не более десяти человек, пара из них женщины. От них явно ощущались эмоции досады, неприязни и раздражения, лишь немного разбавленные любопытством. Младшая, одновременно со старшей, поздоровались, склонившись в вежливом поклоне, а дальше, девочка, не отрываясь, увлечённо наблюдала за шефом потому, что в нём, однозначно, погиб великий актёр. Он без паузы и перехода, моментально, включил роль «доброго дядюшки», который жаловался, журил, переживал и по-отечески сетовал, и пенял, в адрес сестёр, не давая ни малейшей возможности открыть рот, чтобы вставить хоть слово. Более того, он оскорблял, и очень сильно, но настолько витиевато, запутанно словесными кружевами, что напрямую его осадить было бы даже не культурно, и невежливо. Акаи, с некоторой задержкой понимала его речь, с трудом пробираясь через сложные словесные конструкции. Из речи шефа следовало, что её сестра нерадивый сотрудник, которая доставляет лишь одни проблемы, высокомерная, намеренно опоздала, выражая таким образом пренебрежение к присутствующим. Жестокая, дикая и неуправляемая, как и её подопечная, сознательно конфликтующая с сотрудниками в коллективе. Получающая удовольствие от издевательств над молодыми коллегами, чему живой пример Каваи. Поэтому нет смысла опираться на личное дело, оно формально оформлено, чтобы не выносить сор из дома, так как пытались перевоспитать старшую патрульную.

Младшая была в смешанных чувствах, с одной стороны её злила откровенная ложь в адрес сестры, с другой, интересно было наблюдать за игрой шефа, действительно, очень профессионально; речь, мимика, движения. Ощущала и тревогу потому, что присутствующие, постепенно, склонялись в пользу лицедея. Неловкость и стыд, из-за опасения сорваться, сделать что-либо не то, опозориться самой и опозорить сестру, так как шеф Акияма, словно ловкий шпажист, время от времени, внезапно подскакивал и резко, в лицо, тыкал пальцем, заставляя злиться, реагировать, отклоняться, сдерживаться, чтобы не применить силу в ответ. Минами пришла в холодную ярость, излучая, чуть ли не физически, стужу, вызывая ассоциации с Муген Дзигоку *Ад беспредельных страданий-ледяной ад, заставляя Акаи нервничать ещё сильнее, откровенно вызывая у неё страх, так как она боялась представить, когда и как та взорвётся, и что предпримет. Но, вопреки опасениям, она заслонила её собой, и тихо ей скомандовала, передав в руки свой мобильный телефон: - Подключи к телевизору телефон, шнур где-то рядом лежит, включи записанную аудио запись звонка, звук сделай как можно громче, потом подключишь свой телефон и поставишь видео запись с детективами из Осаки. Ясно?

- Да, - старшая медленно, но неотвратимо стала наступать на шефа, отвлекая всё внимание на себя. Младшая же, наоборот, скрытно подобралась к телевизору, аккуратно подключила к нему телефон, чтобы разобраться, пришлось немного повозиться. Случайно включила на полную громкость, в результате чего, почти все находившиеся в зале, за исключением сестры и одного мужчины, испуганно вздрогнули. Девочка быстро убрала звук до нужного звучания, на записи отчётливо было слышно весь разговор шефа с Минами, время к которому они должны явиться, и месту, к кабинету. Присутствующие, с любопытством, стали смотреть на суперинтенданта, тот моментально скинул маску «доброго дядюшки», показав своё настоящее лицо, злобное и сосредоточенное, резко рванувшись к Акаи. Старшая преградила ему путь, не подпуская к девочке.

- Пропусти меня. Я тебе приказываю. Пусть она выключит, скажи ей, иначе вы пожалеете. Слышишь меня? – злобно зашипел шеф, - Всё равно у вас ничего не получиться. У меня есть люди, связи, возможности. Ты и твоя девка никто и ничто, твои трепыханья меня бесят, и только. Подумай, себе и близким сделаешь хуже, - ещё тише прошипел он, - Ну, подай ей команду всё выключить и отойти оттуда.

Минами холодно посмотрела на негодяя, и ледяным, спокойным голосом, громко сказала: - Акияма Такахаши, ты мерзавец, лгун и подлец, у меня нет больше ни капли доверия к тебе. Я не собираюсь такое чудовище слушать и подчиняться. Моя подопечная не собака, чтобы подавать ей команды. Мне плевать на твои угрозы и связи. Я буду бороться за себя, свою сестру, свою семью и честь фамилии.

Тем временем Акаи подключила свой телефон и запустила записанное видео, с детективами из Осаки. Находящиеся в классе недоумённо смотрели то на них, то на экран телевизора, переговариваясь межу собой.

- Это всё подделка, наверняка они заплатили деньги какому-то программисту проходимцу, чтобы тот выполнил эту фальшивку. Сейчас, с развитием технологий и программного обеспечения это не составляет труда. Для такой беспринципной и аморальной особы, как «эта», нет никаких этических границ и рамок, она пойдёт на всё, лишь бы опорочить всех вокруг, чтобы выгородить себя и свою безумную подопечную, - упрямо выставив нижнюю челюсть, произнёс шеф, смотря на присутствующих. Приняв картинную позу, выставив руку, указывая пальцем в сторону сестёр. Только образ портила явная истерическая интонация в голосе.

- Господа, я не знакома с находящимися здесь, не имею представления, кто из вас члены комиссии, а кто следователь. Вероятно, когда вы ехали сюда, то ожидали простое дело, но, к сожалению, попали в самый центр запутанного конфликта. Заранее прошу у вас прощения, но без вашей помощи и поддержки, нам с сестрой не справиться, - обратилась старшая, продолжая говорить, всё так же отчётливо, чётко, холодным спокойным тоном. Посмотрев в сторону шефа Акиямы, с жёсткой, ледяной ухмылкой продолжила: - Ярко выступившая передо мной персона, точно описала себя и того, или тех личностей, что стоят за ней. Я верю, что вы не такие, как они, честные, порядочные люди, профессионалы. Я надеюсь, вы поможете нам. Подлинность записи звонка легко проверить, отправив запрос оператору связи, чтобы получить распечатку разговора. Видео отправляли в Главное управление Осаки вместе с местными детективами, достаточно их вызвать и опросить, отдел расследований находиться тут же, на этаже, достаточно зайти и выяснить, где они находятся. Да, произошёл инцидент с участием Инспектора Аоки Джиро, но это не повод устраивать откровенную войну с нами, передавать искажённую информацию журналистам, чтобы утопить в негативной, дурной славе, мою младшую сестру. Оболгав, подвести меня под увольнение, а её отправить в детский приют, признание, вы сами, только что, видели на экране, исполнители правда подвели. Более того, на входе в здание, нас ждала толпа журналистов, и было совершено нападение, с кислотой, неизвестным молодым человеком. Преступник был однозначно нанят, и так же, как и журналисты, ждал нас, знал время и место, где мы будем находиться.

- Да она сумасшедшая, несёт какой-то бред, кто в здравом уме поверит в такую ахинею. Не один нормальный, уважающий себя человек даже слушать её не будет, - заорал шеф, окончательно потеряв выдержку, лицо его посерело, он весь пошёл пятнами, и активно потел.

- Хватит оскорблять мою сестру, поганый хайсинся *с яп. отступник и предатель, - громко и зло прорычала Акаи.

- Успокойся пожалуйста Акума тян. Это проверить ещё легче, рядом с трибуной, на стене, находиться телефон. Там, в памяти, сохранены прямые номера, кнопки подписаны, достаточно нажать и связаться с дежурным, спросить о произошедшем происшествии, - ровным голосом сказала Минами. Потом тяжёлым взглядом посмотрела на шефа, - Мне вот интересно, кто же заказчик, однозначно, это родственник, либо близкий человек Инспектора Аоки, который смог, так запросто, поручить такую грязную работу, целому начальнику отдела полиции, суперинтенданту. Акияма, как же ты низко пал, нанять преступника против девочки, чтобы лишить здоровья, подвергнуть её мучениям, и, возможно, даже смерти, - она обратилась к присутствующим, - Господа, ещё раз прошу у вас помощи. Мне одной будет не выстоять, против творящегося произвола, позаботьтесь о нас пожалуйста, - старшая склонилась в глубоком поклоне, вслед за ней, стразу же, повторила младшая, и фразу, и поклон. Люди в классе разделились на три группы, двое мужчин и женина, оказавшиеся психологом, защитником и помощником - в смятении молчали. Мужчина, который в самом начале не испугался, внезапно громко включенной записи, с любопытством наблюдал. Самая крупная группа оказалась комиссией, прибывшей для служебной проверки, которая растерянно, шумно и быстро, посовещавшись между собой, в разнобой ответили, дело сложное, запутанное, и они не могут самостоятельно принять решение, им необходимо созвониться со своим руководством, чтобы получить инструкции и указание, что дальше делать.

Шеф Акияма, самодовольно ухмыляясь, сказал Минами: - Вот видишь, никто тебе не поможет, у меня действительно высокий покровитель в управлении. В отличии от тебя, эти господа вменяемые люди, рисковать своей работой и карьерой, идя против руководства, не будут. Зря ты трепыхаешься, очень зря, сама себе же сделала хуже.

Старшая была сама невозмутимость и безмятежность, младшая же подобралась, сжалась как пружина и готова была броситься на любого, кто представлял бы для них угрозу. Её глаза начали незаметно меняться, краснеть, она низко и глухо зарычала, показывая всем, что она будет защищать себя и сестру, даже ценой собственной жизни.

- А вы интересный человек Акума сан, восхищён вашей выдержкой и стойкостью духа. От местных сотрудников, я слышал, ваше прозвище «железная леди», а вашей подопечной Акумы чан «бешенная», действительно, вижу, прозвище соответствует вам. Меня зовут Такеда Шин, я следователь из управления Осаки, вы изрядно мне добавили работы, но я за неё возьмусь. Если всё, что вы здесь сказали правда, то я позабочусь о вас и вашей младшей сестре. Допрос, на сегодня, перенесём, мне необходимо будет срочно заняться делом, от вас потребуются номера ваших телефонов, и находиться на связи.

- Да Такеда сан, я вас очень благодарю за помощь, - склонилась в поклоне Минами, девочка встала за ней сзади-сбоку, держа мобильные телефоны в одной руке и настороженно поглядывая на окружающих, - У вас есть визитка? Я бы скинула вам на телефон наши номера, по СМС, - следователь передал ей в руки свою визитку, - Мы можем идти? – спросила она.

- Да, но будьте на связи, вы можете понадобиться в любой момент, - ответил Такеда.

- Господин Такеда, зря вы ввязались в это дело, - с угрозой сказал шеф Акияма, повернулся к старшей, -Ты пожалеешь! – ни с кем не попрощавшись, он выскочил из класса службы.

- Господа, дамы, до свидания, - Сёстры поклонились и неторопливо вышли следом.

Спустившись на первый этаж, они подошли к дежурному, тот, заметив их, заговорщицки посмотрел по сторонам и полушёпотом заговорил: - Офицер Акума сан, мы все поддерживаем и переживаем за вас. Ну как там? Шеф сильно зверствовал?

Минами задумалась: - Не знаю, что и сказать, всё сложно. У вас тут как? – кивнула головой в сторону улицы.

- Напавшего на вас уже увезли, вроде бы, сильно пострадал. Детективы осматриваются, там, на месте. Журналисты никуда не делись, у них ажиотаж. Пришёл пеший пост, место происшествия оцепили, стоят охраняют, - ответил в пол голоса дежурный.

- А твоя помощница где? Скажи ей пожалуйста, чтобы выпустила нас через заднюю дверь, - так же тихо попросила старшая.

- Какую дверь? Там всё закрыто, это эвакуационный выход, он опечатан, … – занервничал дежурный.

- Я знаю, что вы украдкой ходите туда курить. Мне не хотелось бы сейчас выходить через главный вход, вместе с сестрой, на растерзание к журналистам, это не лучшая идея, - перебила его Минами.

- Но, если шеф или кто-нибудь спросит? – засомневался он.

- Скажете, что мы проскочили здесь, через главный. Нам очень надо, - Минами твёрдо и прямо смотрела ему в глаза.

- Хорошо, идите к запасному выходу, сейчас помощницу с ключами пришлю, - вздохнул тяжко дежурный.

- Спасибо! Если что, мне было приятно работать с вами, - поклонилась старшая, а младшая виновато и тоскливо на неё посмотрела.

- Но как же…, вы же…, это же…, - растерялся дежурный, - Вы же лучший сотрудник нашего отдела. Не может этого быть, я не верю.

- В жизни всякое может быть, - спокойно ответила она.

Они с девочкой прошли за дежурную часть, немного попетляв по узкому коридору. Потеряться им не грозило, так как были указатели в виде стрелок, указывающих направление к выходу. Подождали помощницу, она подошла через несколько минут, открыла дверь, сочувствующе посмотрела, видимо дежурный успел поделиться новостью с ней, и пожелала: - Акума сан, Акума чан гамбаттэ кудасай *яп. аналог-желаю удачи, дословно-постарайтесь пожалуйста.

- Спасибо за поддержку, - сёстры поклонились и вышли во двор, прошли через детскую площадку, на которой младшая играла с детьми, в прошлый раз: - Мими, что мы будем делать дальше? Прогуляемся, потом зайдём в магазин? – спросила Акаи.

- Нет, пожалуй, хватит на сегодня приключений сестрёнка, пойдём сразу домой. Тем более, что господин Такеда попросил нас быть на связи, и готовыми подойти к нему, как понадобимся. Поэтому не пойдём гулять, посидим дома, - ответила старшая.

- Хорошо. А завтра? Сходим на прогулку, куда-нибудь? - с надеждой спросила младшая.

- Вот завтра и будет видно, а вообще, я не знаю, что предпримут негодяи, которые ополчились против нас. Мне кажется, что ближайшее время, находится на улице нам, а особенно тебе, не безопасно, - серьёзно сказала Минами.

- Снова могут напасть? – понимающе кивнула девочка.

- Боюсь, что могут. Наняли злодея один раз, наймут и второй, один не справился, значит отправят сразу двоих или троих. Стоит проявить осторожность.

- Да Мими, ты права, просто обидно сидеть и боятся дома, в то время как откровенные бандиты будут ходить и делать, что хотят. Это как-то несправедливо и неправильно, - раздосадовано и горячо воскликнула Акаи.

- Боюсь, что справедливости нет нигде, совсем, правда, я могу и ошибаться, - хмуро, глядя на младшую, сказала Минами.

- Не переживай, сестра, я буду беспрекословно выполнять всё, что ты скажешь, никакого непослушания, только с твоего разрешения, - преданно посмотрела в глаза старшей девочка.

- Ох Акаи, кажется, я теперь понимаю родителей, с маленьким ребёнком сложно, а с подростком, как бы и не втройне.

Не успели дойти до дома, как пошли звонки. Звонил следователь, что-то спрашивал, кое-что уточнял. Уже позже, когда пришли домой, в квартиру, они так и продолжались. Минами разговаривала по телефону то с матерью, то с тётей Нагатой, снова с господином Такедой. Позвонил и шеф Акияма, что хотел, так и не было понятно, настолько иносказательно и витиевато он говорил, ясно только, что ничего хорошего. Старшая его номер заблокировала, со словами - «надоел этот скользкий змей, все нервы измотал». Все эти переговоры продолжались до самого вечера, почти что без перерыва. Минами устала и вымоталась, сначала, при каждом звонке от следователя, она порывалась куда-то бежать, полагая что они потребуются, но в итоге, в конце дня, на неё навалилась апатия, разболелась голова. Утомлённо тёрла виски и лоб, лицо осунулось, а вид был измождённый.

Акаи очень переживала, чувство вины мучило, изводило её, она уже не один раз пожалела о своём поступке и не сдержанности, в отношении Инспектора хама. Ведь вся эта сложившаяся ситуация, результат её действий, из-за неё теперь страдает сестра, но, к сожалению, теперь ничего не поделать, обратно всё не вернуть. Она крутилась вокруг Минами, стараясь помочь, подать чай, либо сок, сделала бутерброды, а чуть позже онигири, чтобы та могла перекусить, не отвлекаясь между телефонными разговорами. Вечером, мягко, но непреклонно, усадила её и стала разминать плечи, шею и голову.

- Сегодня был тяжёлый, просто ужасный день, никаких сил не осталось. Сколько звонков сегодня, столько людей мне позвонило, детективы, следователь, даже с отдела полиции звонили, с поддержкой. Устала, всю душу вымотали, но я довольна, - обозначила слабую улыбку старшая, а младшая, молча, выразительно изобразила удивление, заглянув ей через плечо в лицо, - Потому, что дело пошло, завертелось, вряд ли его теперь замнут или замолчат. Да и следователь в него вцепился, дал понять, что доведёт его до конца, не бросит, - девочка обняла её со спины, уткнулась в затылок и заговорила, - Говори пожалуйста внятнее, я не понимаю, что ты бормочешь. У тебя лицо горит. Ты не заболела? Дай лоб потрогать.

- Мими, со мной всё в порядке. Лицо у меня горит от стыда, не знаю, что делать, совсем замучила совесть. Ты тогда меня предупреждала, а я тебе обещала себя хорошо вести, в результате моих не обдуманных действий произошла вся эта цепочка неприятных событий, и продолжает тянуться. Все эти заботы, нервы и усталость, всё из-за меня. Если бы извинениями можно было бы всё исправить, то перед всеми бы просила прощения. Но это не поможет, одно не верное решение, и такой результат. Я очень виновата перед тобой, и это беспокоит, терзает меня, - отчаянно краснея, сожалеюще-смущённо проговорила Акаи.

- Я рада, что ты это осознаёшь, но нет смысла изводить себя, ты поступила, по совести. Защищала меня, подругу, и, в конце концов, себя тоже. В некоторой мере, мы тоже виноваты, я, Айко, и остальные сотрудники. Если бы у нас был дружный, сплочённый коллектив, то без всяких конфликтов смогли бы постоять за себя, никакой Инспектор не стал бы связываться с нами, вести себя так вольготно, вызывающе, по-хозяйски бесцеремонно и нагло. Это мы виноваты перед тобой, тебе пришлось защищать нас, нас всех, - усталым, ровным голосом, объяснила Минами.

- Правда? – недоверчиво спросила младшая.

- Да солнышко, это правды, - подтвердила сестра.

- Спасибо Мими, - хрипло, прерывистым голосом сказала Акаи, у которой от эмоций перехватило дыхание, она обхватила её ещё крепче и продолжила бормотать, - Спасибо сестра, спасибо тебе.

Минами развернулась и прижала её к себе, гладя по макушке: - Ну, ну, не плачь, всё рано или поздно заканчивается. И плохое, рано или поздно закончиться.

- Я не плачу, как-то с детства у меня это дело не очень получается, крайне редко когда удаётся, - ответила младшая, и хоть глаза мокро блестели, она действительно не плакала.

- Ну хоть легче то тебе стало? – успокаивающе спросила старшая.

- Да, просто огромный груз с души упал. Спасибо тебе за это, Мими.

- Вот и хорошо, я рада.

Они так посидели ещё немного, когда зазвонил телефон, старшая поморщилась и тяжело вздохнула, однако взяв телефон и посмотрев номер оживилась, заёрзала, оглядываясь по сторонам, но в маленькой квартире-студии куда-то отойти и приватно поговорить не выходило.

- Я пойду в душ, умоюсь, не буду мешать, - сразу же среагировала девочка, старшая, в ответ, благодарно кивнула. Чуть позже, выйдя из санузла, застала сестру с лёгкой улыбкой, радостно блестящими глазами, задумчиво, мечтательно смотрящей в окно. Акаи, растерянно глядя на неё, спросила: - Мими, ты такая довольная. Что-то хорошее случилось? Кто звонил?

- Я? Нет, всё хорошо. Господин Такеда предупредил, что завтра надо ехать в Осаку. Этим делом заниматься будут исключительно только там, целый день будем заняты, чтобы были к этому готовы. Шефа Акияму Такахаши отстранили от службы, всё серьёзно завертелось, его, кстати, тоже для разбирательства в управление вызывают.

- Эм, ты поэтому такая счастливая? – удивлённо спросила младшая.

- Что? С чего ты взяла? Я, такая же, как и всегда, не придумывай, - поспешно ответила, покраснев Минами, младшая немного постояла, подумав, потом удивлённо распахнула глаза: - Мими, ты влюбилась в следователя, господина Такеду?

- Так. Что значит влюбилась? Что ты вообще в этом понимаешь? – рассердилась старшая.

- Я? Ну ничего, наверное, просто ты так странно реагируешь, резко, - пошла на попятную девочка.

- Он взялся нам помочь, защищает нас, как настоящий мужчина, я ему за это благодарна, и, поэтому, он мне немного, чуть-чуть симпатичен.

- Мими, он вежливо и очень ровно общался с нами, Такеда сан просто добросовестно выполняет свой долг, - осторожно сказала Акаи.

- Он сказал, что я интересна ему, - тихо ответила Минами.

- Когда? Сейчас, по телефону? – спросила младшая.

- Нет же, в отделе полиции, - досадливо сказала старшая.

- Эм, он сказал немного не так. Прости пожалуйста, но мне кажется, что ты придумываешь себе Мими. А вдруг он женат и у него есть дети? – рассудительно произнесла девочка, успокаивающим тоном.

- Так, хватит! Ты не один раз говорила, что если найду себе пару, то будешь счастлива за меня и не будешь мешать. Я знаю, что мне ничего не светит, дай мне хотя бы помечтать, - взорвалась Минами, гневно смотря на Акаи.

- Прости меня сестра, я просто переживаю за тебя, не хотела злить. Нам, наверное, завтра рано вставать? Иди умываться, я пока тут приберу и постелю футоны. Хорошо? – вежливо и тихо произнесла младшая.

Позже, когда старшая умылась и зашла в комнату, футоны уже были расстелены, а девочка лежала тихонько, укрывшись с головой одеялом. Минами легла на свой футон, чувствуя себя виноватой - «Что я сорвалась на неё? Совсем уже озверела. Ладно она, ещё маленькая, но я-то уже взрослая, а веду себя отвратительно, как какой-то озабоченный подросток».

- А-тян, ты обиделась? Сестрёнка, хватит дуться, я была не права, извини меня пожалуйста. Не знаю, что на меня нашло, повела себя очень некрасиво и плохо. Иди ко мне, я уже привыкла спать вместе с тобой, одной мне будет не уснуть.

Акаи выглянула из-под одеяла, настороженно глядя на неё: - Мими, последние пару дней ты меня пугаешь, - тяжело вздохнула, но тем не менее терпеливо продолжила, - Уже говорила и повторю ещё раз, я не желаю тебе зла, не хочу как-то расстраивать или обижать, просто переживаю и волнуюсь за тебя. Скорее всего, по неопытности, получилось так бестактно задеть твои чувства, прошу прощения, - искренне извинилась она.

- Всё, хватит, прекращай. Я вела себя по-дурацки, по-детски, давай уже помиримся, обнимемся и будем спать, - просительно протянула старшая, младшая, аккуратно, перебралась ей под бок и напряжённо замерла. Минами бережно её обняла: - Успокойся, расслабься, спокойной ночи.

- Спокойной ночи сестра.

Акаи быстро уснула, не сразу признала знакомое чувство, а когда узнала, очень обрадовалась, она почувствовала присутствие: - Здравствуй мамочка, - она радостно кинулась обниматься.

- Здравствуй, мой маленький лисёнок, ты всё никак не можешь принять свою сущность, встречаешь меня в человеческом облике. А ведь ты, в первую очередь, лиса, ёкай, моё создание, которое может принимать образ, в том числе, и человека, глупышка. Почему же ты так за него цепляешься? —мягко сказала богиня, а девочка поняла, что она уже в образе лисы.

Акаи энергично кинулась к ней на руки: - Я так соскучилась, тебя давно не было мамочка!

- Я тоже тебя рада видеть, ты мой самый ласковый лисёнок, - богиня стала её гладить, обнимать и прижимать, - Нежное моё, пушистое солнышко. Спрошу тебя снова. Не хочешь ли ты остаться со мной? Если да, то тотчас же заберу тебя и мы будем вместе, не надо мучиться, страдать, никаких переживаний. Должна уже была убедиться, что в людском мире ничего хорошего нет.

- Но ты говорила, что я всё равно попаду к тебе, мамочка. Мне не хотелось бы торопиться, бросать сестру, не забирай меня, пожалуйста. Можно мне побыть ещё, в этом мире?

- Конечно, моё солнышко, я подожду, но тебе нужно становиться сильнее. Даже человек, которого ты называешь сестрой, больше тебя знает про твои способности, она читала. Ты же этого не делаешь, своими способностями не интересуешься, пользуешься ими спонтанно. Узнавай, учись, тренируйся, - мягко пожурила её Инари.

- Хорошо, я поняла, буду стараться, - состроив виноватую мордочку, прижав ушки, ответила Акаи.

- Постарайся солнышко, а то надолго не задержишься в людском мире, он жесток. Иллюзию тренируешь – молодец, а вот проклятья у тебя очень слабенькие, да и с внушением беда, - она взяла лисью мордочку в ладони и стала мягко, с любовью гладить. Младшая блаженно зажмурилась, и с трудом произнесла, разомлев от ласки, - О чём ты мама?

- Ох лисёнок, какой же ты глупенький, твоя подруга и её обидчик, на них ты направила все свои эмоции; страх, гнев, ненависть, ужас, воспользовалась внушением. А на остальных, других людей, воздействовала проклятием, - богиня Инари мелодично рассмеялась, - Ну и мордочку ты состроила, замечательное выражение, такие яркие эмоции, просто прелесть. Как тут удержаться и не оставить такое чудо с собой.

Девочка была в шоке: - Так получается я сама во всём виновата?

- Не расстраивайся солнышко, с опытом всё придёт, ты ещё маленькая.

- Мам, а ты можешь меня научить? – смущаясь, стеснительно спросила Акаи.

- Моя милая кроха, это заложено в твоей сущности, природе. Это всё равно, что попросить научить тебя дышать. Опыта у тебя пока нет, но умения, легче будут тебе даваться в твоём основном, лисьем образе. Не обязательно полностью обращаться, достаточно частично, контролировать себя, и всё начнёт получаться. Пока, пользоваться способностями, получается инстинктивно, научишься, будешь использовать их осознанно, - улыбнувшись, богиня мягко коснулась пальцем её носика.

- Спасибо за знания мама, - улыбнулась в ответ младшая.

- Хороший мой лисёнок, сообразительный. Хотела напомнить и предупредить, ты огненная рыжая лиса, учись пользоваться огнём, своим огнём, скоро это тебе пригодиться, - Инари наклонилась и поцеловала её в мордочку, - До встречи, моя маленькая кроха.

- Я буду ждать мамочка.

- Сестрёнка проснись, слезь с меня, ты уже не маленькая, мне тяжело, - сдавленным голосом громко сказала Минами, младшая села рядом, задрав нос и сонно моргая глазами, - Интересно, что тебе снилось? Пол ночи на меня лезла, под утро забралась, ещё и целоваться стала, как маленький ребёнок. Надеюсь, что что-то хорошее?

Акаи задумалась, обняла свой лисий хвост, уверенно улыбнулась и твёрдо ответила: - Хороший сон.

- Вот и хорошо. А теперь умываться, завтракать и собираться, у нас сегодня напряжённый, загруженный день, - бодрым голосом сказала старшая.

Девочка вскочила на ноги, собираясь в душ, но задержалась: - Мими, а у тебя тоже хорошее настроение с утра, выглядишь довольной.

- А с чего мне быть не довольной? Дела сдвинулись с мёртвой точки, ещё и безответная любовь, что тоже прекрасно, - засмеялась сестра, а Акаи удивлённо спросила, - Но ведь ответная любовь лучше, то есть взаимная. В чём смысл безответной?

- Подрастёшь, узнаешь. Иди уже умываться, я пока футоны уберу, - беззлобно ответила старшая. Выйдя из душа, младшая, сразу же, принялась готовить завтрак, собрала на стол. Они дружно позавтракали и стали собираться.

- Возьму с собой все документы, какие есть, и по опеке в том числе, поощрения, грамоты тоже, мало ли что пригодиться, - задумчиво сказала Минами.

- Хорошо Мими, - согласно кивнула девочка. Она помыла посуду и убрала стол, а старшая сложила бумаги в папку.

Оделись, на выходе Минами остановила её, и произнесла речь: - Будем упорными, смелыми и сильными, постараемся, - вместе хором, как кличь воскликнули, - Да!

На поезде добрались до Осаки, а там пересели на метро. Старшей, заранее, позвонил следователь, чтобы убедиться, что всё в порядке и никаких накладок нет. Всё это время сестра мечтательно и радостно улыбалась, несколько раз повторила ей, какой хороший человек господин Такеда. Но когда вышли из метро и пошли пешком до управления, она стала собранной, строгой и суровой: - Нам надо хорошо сегодня потрудиться, тогда дальше будет легче, не подведи А-тян, я верю в тебя.

- Да Акума сан, - серьёзно ответила Акаи и коротко поклонилась. Они быстро дошли до полицейского управления префектуры Осаки, прошли досмотр охраны на входе в здание и энергично поднялись на верх, на момент замерли перед нужной дверью, морально собрались, постучались и вошли. В этот раз чувствовалось, что к работе подошли ответственно, на совесть, педантично и профессионально. Сначала девочка попала к детскому психологу, который провёл с ней беседу, письменно отвечала на вопросы в тестах, после короткого перерыва отвечала на тест с картинками. «Тест на уровень агрессии», «Детский тест фрустрационных реакций» *реакция человека на различные ситуации, тест «Дом-дерево-человек», где нужно было это нарисовать на бумаге. Младшая, которой нравилось рисовать, даже обрадовалась, она постаралась нарисовать рисунок как можно лучше, а дом, дерево и человека, красиво, ярко и тщательно. Психолог даже искренне похвалил, посоветовав обратить внимание на умение и талант, не бросать, а учиться и развивать его. Потом Минами подписывала соглашение на допрос подопечной, присутствие защитника и детского психолога, разрешение на видеосъёмку в данном процессе. С периодическими перерывами её и саму приглашали в кабинеты на опросы. Тогда младшая усаживалась у дверей кабинета, тихо и терпеливо дожидалась сестру. На допросе интересовались и конфликтом с Инспектором Аоки Джиро, и схваткой с безумным убийцей, противостоянием с Суперинтендантом Акиямой Такахаши. Использовали различные методы ведения допроса, например таким как метод «маятника», когда задают вопрос на отвлечённую тему, потом по делу, и так с регулярной периодичностью, и другими способами. Проводили допрос неторопливо, основательно, скрупулёзно и внимательно ко всем мелочам. Неприятным сюрпризом стало то, что отправленная видеозапись, общения с детективами из Осаки, в больнице, пропала, «потерялась». Передать оригинал записи с носителем, сёстры, которых это встревожило и вызвало подозрения, категорически отказались, согласились лишь на передачу копии. Всё это общение и вопросы проводились не только со следователем Такедой Шином, а целой группой, в которой присутствовали другие сотрудники, детективы управления, под контролем назначенного ответственного отдела расследований. Младшая всеми силами скрывала изумление, каждый раз наблюдая за общением Минами со следователем, ни грамма намёка на какие-либо чувства, приязнь, безэмоционально, твёрдо, строго по делу. В общем то и господин Такеда никакого интереса, кроме профессионального, в ответ не проявлял.

«Да уж, ничего я не понимаю в этих высоких отношениях» - самокритично подумала Акаи. В один из перерывов, во время допроса, старшая дала номер мобильного телефона госпожи Акумы и попросила переслать ей все видео, которые есть у неё на телефоне. Не дожидаясь вопросов, ушла, в очередной кабинет. «Интересно, что задумала сестра и её мама, надеюсь она не будет мне отвечать, писать или, не дай боги, звонить» - с внутренней дрожью подумала девочка.

В таком режиме, допрос, перерыв, хождение между кабинетами и даже этажами, прошла большая половина дня. Девочка уже ощутимо устала, понимала, что и Минами, наверняка тоже, очень хотелось кушать. Когда они, наконец-то, объединились и ходили уже исключительно вместе, так же, сообща, старательно держались, чтобы не показать свою слабость к этому неудобству. К счастью, подошёл господин Такеда и отвёл сестёр в столовую, находящуюся, тут же, в здании. Стол был заранее подготовлен, а еда разнообразна и обильна. Акаи была очень рада и благодарна следователю, но глядя на старшую, вынужденно держала лицо. Культурно поели, воспитанно поблагодарили, Такеда Шин благодушно покивал, попросил по-прежнему оставаться на связи, они вежливо распрощались и пошли.

Расслабились только в поезде, накатила слабость и усталость, очень хотелось побыстрее добраться до дома и отдохнуть. Но доехав до Икеды, и подойдя к дому, настроение испортилось, стало тяжёлым, мрачным и тревожным. Они уже со двора, с расстояния видели, что дверь в квартиру сломана, а стены, вокруг дверного проёма в густой копоти. Поднялись на этаж и заглянули внутрь, их дом, квартира-студия, была сожжена. Изнутри погром и потоп, всё в золе, пепле и копоти, резко пахло въедливым запахом гари. Они с тоской, ужасом и неверием смотрели на своё жилище. Сильнее всего пострадала кухня и прихожая, в шкафу, как ни странно, вещи уцелели, хоть и были пропахшие и волглые от сырости, но тем не менее. Минами позвонила в отдел полиции Икеды, поговорила с кем-то из знакомых, завершив разговор, угрюмо посмотрела на младшую: - Это поджёг, - девочка сжала кулаки, стиснула зубы, желваки заходили на скулах, подумав она хмуро выдала, - Сестра, ты же понимаешь, что эти твари ни перед чем не остановятся, либо мы, либо они.

- Я понимаю, - старшая набрала номер следователя, - Здравствуйте Такеда сан, извините, что отвлекаю вас, но вынуждена сообщить, нам сожгли квартиру. Соседи заметили, что неизвестный человек взломал дверь, они позвонили в полицию, но преступник успел совершить поджог и сбежать. Что? Да, мы возле квартиры, ждём.

Глава 15. Избранник.

ГЛАВА 15. Избранник.

Сёстры просто так время не теряли, пока Минами созванивалась с матерью и тётей, Акаи сходила в ближайший магазин и купила хозяйственные сумки-баулы. Вместе стали разбирать вещи, которые уцелели складывали, чтобы забрать с собой.

- И что нам теперь делать? Куда мы теперь пойдём? К госпоже Акуме или тёте Нагате? – с дрожью в голосе, напряжённо спросила младшая.

- Не волнуйся, к моей матери мы не поедем, да и вряд ли она нас примет, - отозвалась старшая.

- Особенно меня, скорее всего. Не уверенна, что она будет терпеть такой раздражитель как я.

- В чём-то ты права, но не только в этом причина. Мне не хотелось бы, чтобы ей, из-за нас, так же сожгли квартиру, или ещё как-либо мать пострадала. Именно поэтому мы не поедем и к тёте Нагате, - спокойно и серьёзно разъяснила Минами.

- Тогда, что нам делать? Зачем мы собираем вещи, мы остаёмся дома? Нам тогда надо постараться, прибраться хоть немного. Дверь, конечно, выломана, но как-нибудь укрепим, - оживилась девочка.

- Нет сестрёнка, - грустно улыбнулась старшая, - Мы возьмём номер в гостинице, на первое время, потом, чуть позже, надо будет подыскать и снять комнату. Я надеюсь, что в ближайшее время вопрос с негодяями, выступившими против нас, решиться.

- А как же квартира? – удивлённо спросила Акаи.

- Немного приберёмся и дверь новую поставим. Пока ремонт делать рано, могут ещё раз устроить поджёг.

- Ясно, спасибо, что объяснила Мими, я немного растерялась.

- Да ничего, пожалуйста, для этого и нужна старшая сестра; защитить, поддержать, объяснить и поправить, если что, - она улыбнулась ещё раз, но улыбка, в этот раз, получилась не только грустная, но и нервная, напряжённая, и очень усталая.

Следователь приехал не один, а с группой детективов из управления, на двух машинах. Если у детективов машина была явно служебная, то у господина Такеды личная. Они поздоровались, вежливо попросили разрешение на осмотр сгоревшей квартиры и вошли, тщательно изучая помещение, производя фото и видеосъёмку.

- Да уж, интересная вы женщина, Акума сан, сколько событий вокруг вас происходит, точно не соскучишься, столько работы. Я уж думал, что сегодня отдохну, но произошедший инцидент всё больше и сильнее развивается, - сказал следователь Такеда.

- Простите нас, господин Такеда, и вы, господа, за причинённые неудобства, - склонились сёстры в поклоне.

- Не волнуйтесь Акума сан, вы поступили правильно, позвонив мне, это наша работа. Да, вам есть куда временно перебраться? – поинтересовался следователь.

- Я, сейчас, собиралась воспользоваться телефоном, чтобы найти номер в ближайшей гостинице, - ответила Минами.

- У вас же, вроде бы, недалеко мама живёт, госпожа Акума? – спросил Такеда.

- Всё верно, господин Такеда, из рядом живущих родственников у меня, здесь, мать и в Осаке её сестра, моя тётя, все остальные проживают далеко отсюда. Есть причины, по которым мне не хотелось бы переезжать к ним, и стеснять их. Основная, это безопасность, не стоит подвергать имущество и жизни близких угрозе, - терпеливо ответила старшая.

- Вы очень смелый и рассудительный человек, с вами приятно работать. Однако же, вы сказали основная причина. Какова другая причина? Мне бы хотелось услышать, - внимательно посмотрел на Минами следователь, но внезапно, решительно ответила младшая, отчаянно покраснев, - Боюсь, что это моя вина. Госпожа Акума не очень принимает меня.

- Господин следователь, к чему этот вопрос? – рассердилась старшая, - Я знаю, что вы, вряд ли сможете выделить нам охрану, так как составить запрос на неё и обосновать его, долго, муторно и сложно. Нам, действительно, проще переждать в гостинице, чем подвергать жизни близких опасности.

- Простите Акума сан, я не хотел вас оскорбить, мы сейчас займёмся работой, господа детективы пойдут опросят соседей, - он требовательно посмотрел на них, те понятливо кивнули и, попрощавшись, вышли из квартиры, - Нам ещё в отдел полиции Икеды надо заехать, по общаться с коллегами, и у пожарных уточнить кое-какие вопросы. Акума сан, я пообещал позаботиться о вас и вашей сестре, поэтому предлагаю вам собраться, немного подождать меня, и, когда вернусь, погрузив в автомобиль вещи, отправиться ко мне домой.

- Простите, что? – удивилась старшая.

- У меня небольшой, конечно, но дом, в нём вы можете временно разместиться с сестрой, чтобы не тратиться на гостиницу. И вообще, вы сейчас не работаете, квартира требует серьёзных денежных вложений на ремонт, часть вещей пропала и их необходимо докупить. Чтобы, хоть как-то, сохранить ваш бюджет, я предлагаю вам пожить у меня, - вежливо и участливо сказал Такеда.

- У вас, наверное, семья, дети. Как мы вашей супруге объясним сложившуюся ситуацию? – так же вежливо, и нарочито наивно, спросила девочка. Минами вспыхнула от возмущения, было видно, что она еле сдерживается, чтобы младшей не отвесить, как минимум, хороший подзатыльник.

- Простите мою сестру за бестактность, она ещё ребёнок, несколько прямолинейна и непосредственна. Мы не можем, на ваше предложение, согласиться, это неприлично, - воскликнула старшая.

- Я не посягаю на приличия, - досадливо поморщился Такеда, и решительно продолжил, - Можете не беспокоиться на счёт семьи, мы с женой давно развелись, она, с сыном, живёт в другом месте. Так что объяснять некому и нечего, незачем переживать. Бандитов я не боюсь, постараюсь вас защитить, охрану, для вас, попробую выбить, нет смысла отказываться. Мне будет приятно, по-человечески, поддержать в беде коллегу, так что не выдумывайте. Я поехал работать, приеду, погрузимся и отправимся ко мне, у вас есть время сходить в магазин и докупить необходимое. Всё понятно?

- Да господин Такеда, - хором ответили сёстры. Когда следователь твёрдой, уверенной походкой вышел, Акаи восхищённо выдала: - Ого, Мими, какой смелый, честный, благородный и обеспеченный мужчина, а твой избранник хорош.

- Вот же ты, мелкая, меркантильная зараза. Ну и зачем ты лезешь в чужие отношения? Придушить тебя охота, - возмущённо взвилась старшая.

- Потому что желаю тебе счастья, и да, я не мелкая, наоборот, достаточно взрослая и высокая, не меркантильная, практичная. Ты мне не чужая, а любимая моя сестра, да и душить меня незачем, без этого все хотят меня прибить, - с улыбкой, прищурившись, с юмором, по-доброму ответила младшая.

Минами рассмеялась: - Ну как на тебя сердиться, хитрая ты лиса. Ладно, вещи, вроде бы, собрали, действительно, пойдём в магазин, купим то, чего не хватает и продукты заодно. С тебя ужин, приготовишь на всех, слишком взрослая.

- Хорошо Мими, - согласно кивнула девочка.

Они пошли, в уже ставший привычным, торговый центр, рядом с домом. Купили зубные щётки, пасту, гель для душа, шампунь, потому что те, которые были в квартире, испортил огонь. Взяли смену нижнего белья, пижаму для старшей, ночную сорочку для младшей, и тапочки.

- Ну что, пойдём возьмём домашнюю одежду, а после уже зайдём за продуктами, и назад к дому, - уверенно сказала Минами.

- Мими, может не стоит тратиться? У нас же есть одежда, - возразила девочка.

- Послушай, А-тян, она вся пропахла дымом, отсырела, её надо сначала стирать, потом сушить. В чём мы будем ходить в это время? Нет, на этом экономить не будем, пошли.

Сёстры нашли нужный отдел, который впечатлил своим большим выбором разнообразной женской одежды. Акаи пришла в замешательство, завертелась возле традиционных юкат *яп.халатов, и всевозможных вариантов кимоно и туник, разных цветов, видов и размеров, отличающихся материалом, качеством и ценой. Остановилась, успокоилась и пошла к сестре, они выбрали домашние хлопчатобумажные штаны и футболки, расплатились и пошли на выход.

- Сестрёнка, ты расстроилась? Хотела выбрать что-то другое? – участливо спросила старшая, смотря на неё.

- Нет Мими, дорого. Да и зачем? Вспомнила свои поделки, фонарь, картины, всё сгорело, вакидзаси и тот пропал, - мрачно ответила младшая.

- Тебе это одежда напомнила? Цел твой вакидзаси, я его после больницы положила в сумку, убрала в шкаф и забыла выложить, так что не переживай, он лежит сейчас где-то в баулах.

- Правда? – изумлённо выдохнула девочка.

- Ну, конечно. Чего ты сразу так огорчаешься? Пошли, купим тебе тунику, да?

- Не надо. Зачем? Не нужно, - смущённо стала отнекиваться Акаи.

- Нужно. Или ты кимоно смотрела, - напирала Минами.

- Эмм, юкату, по проще, - стыдливо сдалась младшая.

- Хорошо, покажи мне какая тебе понравилась.

Из отдела обе выходили довольные, Минами тем, что девочка рада и не грустит, а Акаи тем, что ей купили нарядную, нежно-голубую юкату, с мелкими узорами белыми цветами ипомеи по низу и рукавам. Более тёмный, голубой пояс-оби и классические белые, плотные, традиционные носки-таби. В продуктовом магазине, старшая стала набирать продукты легкомысленно закидывая их в корзину, в которую младшая собирала их вдумчиво и педантично.

- Мими, что ты делаешь? Ты же кидаешь всё подряд, у нас и так много вещей, да и незачем сорить деньгами и набивать огромные пакеты. Мы же решили, что я готовлю, успокойся, дело за мной, доверься моему выбору. Переедем, на месте уже будем всё что нужно покупать, там тоже есть магазины, - укоризненно произнесла Акаи.

- А-тян, ты сегодня жадная и скучная. Могу же я себе, иногда, позволить траты? Побаловать себя и нас? – легко возмутилась Минами.

- Сестра, я уже говорила, во влюблённом состоянии, ты страшная женщина, - сделав серьёзное лицо, насупилась младшая.

- Ладно, я поняла, сдаюсь. Ужин на тебе, помню, не мешаю, - рассмеялась старшая.

Они вернулись домой, из квартиры, в общий коридор, вынесли вещи, сумки-баулы, и стали подручными средствами укреплять выломанную входную дверь.

За этим занятием их и застал следователь: - Добрый вечер, я смотрю вы готовы, даже дверь успели, более-менее, поставить на место, - с улыбкой сказал он.

- Да господин Такеда, мы готовы, ждём, как вы и сказали, - по-армейски доложила старшая, а девочка, выбрав момент, когда тот отвернётся, на ухо твёрдо сказала сестре, - Мими, ты как воин, который бросается в атаку, он же сейчас испугается, вежливо попрощается и сбежит. Говори с ним, как и со мной, непринуждённо, расслабься, улыбнись. О боги, что это за гримаса и оскал? Теперь мне страшно и хочется сбежать, веди себя прилично.

Следователь задумчиво осмотрел вещи, что-то про себя прикинул и сказал: - Ну что же, должны поместиться, давайте загружать машину. Только слушайтесь меня, я буду показывать, как складывать сумки.

- Хорошо, господин Такеда, - улыбнулась Акаи, Минами же судорожно кивнула. Они дружно и аккуратно погрузили вещи в машину, и поехали в Осаку. В дороге на серьёзные темы не говорили, а про какие-то интересные моменты из жизни, старшая пыталась перевести и рассказать истории про младшую, девочка же упорно пыталась, чтобы сестра рассказывала только про себя.

В целом, обстановка сложилась свободная, а разговор лёгким и ненавязчивым. Доехали до дома, и следователь попросил выйти из машины, чтобы загнать её в гараж.

- Смотри Мими, какой хороший, замечательный дом, с гаражом. Два этажа, аккуратный, внешне очень симпатичный, забор богатый – кирпичный, - вкрадчиво и одобрительно сказала Акаи.

- Ну и что ты мне его нахваливаешь? Ещё не известно, что внутри, - отозвалась Минами.

- Я думаю, что и внутри всё хорошо, ты просто посмотри на дома по соседству. Слева, перед домом, нисколько пространства нет, дверь выходит сразу на дорогу, дом какой-то безликий и простой. А справа? Сплюснутый с двух сторон, как камбала, даром что три этажа. А у твоего избранника он со вкусом, красивый, - рассудительно перечислила недостатки соседских домов младшая.

- Так, хватит дразниться, только при нём себя так не веди, - строго сказала старшая.

- Не волнуйся, не буду, мне не хочется тебя подводить, - доверительно произнесла девочка.

Господин Такеда открыл калитку в заборе: - Дамы, ну что же вы стоите? Проходите в дом, дверь я открыл.

Они прошли внутрь, между забором и домом ширина была буквально четыре шага. Вдоль ограды, на расстоянии, заботливо были высажены, чередуясь, декоративные деревья и кусты. От ворот, вдоль дома, шла выложенная из бетонных плиток тропинка. Небольшой козырёк над калиткой, как и навес, над аккуратным крыльцом, были покрыты черепицей, впрочем, как и крыша дома. Сёстры с изумлением и уважением, рассмотрев всё это, тут же склонились в поклоне, хором произнеся: - Одзамасимас *тадиц.фраза-извините за вторжение.

- Окаери насай *яп.-добро пожаловать, не стесняйтесь, заходите в дом, тапочки там есть, - сёстры прошли в гэнкан *комбинация крыльца и прихожей, уровень пола ниже, чем в основной части дома, пол отделан плиткой, место для снятия обуви, сняли обувь и надели тапки. Господин Такеда, из автомобиля, перенёс сумки-баулы: - Акума сан, Акума чан, идите за мной, я покажу вам вашу комнату.

Все вместе, с поклажей, поднялись на второй этаж, Такеда открыл дверь в комнату: - Предлагаю, пока поставить сумки и пройтись по дому, я вам его покажу, познакомитесь. Оставшиеся вещи после показа подниму, разберёте их, переоденетесь и будете обживаться.

- Да Такеда сан, мы согласны, - ответила Акаи за двоих.

- Ну что же, это гостевая комната, а рядом комната сына, он иногда приходит меня навестить, позже я вас с ним познакомлю. Напротив, моя комната, здесь же, на этаже, за этой дверью туалет, стиральная машинка, раковина, тут же, за сдвижной дверью ванная, - голосом и манерами напоминающими профессионального экскурсовода вещал следователь, - Больше, на этом этаже, ничего нет, ну только люк на чердак конечно, но это так, ни к чему, - спустились на первый этаж, - Так, там, как помните, гэнкан *прихожая за дверью, а за этой гараж. В ту сторону, за лестницей, туалет и небольшой душ, дальше кладовки. По эту сторону коридора, кухня-гостиная. Пойдёмте, не стесняйтесь.

- Мы не стесняемся, всё хорошо, - бодро ответила младшая.

- Акума чан, я вижу, что ты не стесняешься, а вот твоя опекунша очень, - с усмешкой сказал Такеда.

- Она моя старшая сестра, - твёрдо ответила девочка, стала незаметно дёргать Минами за рукав и зашептала, - Мими, прекрати впадать в ступор и краснеть пожалуйста, крайне неловко, - та, в ответ, медленно согласно кивнула.

Господин Такеда засмеялся: - Хорошо, проходите, вот, с правой стороны кухня, от гостиной она отгорожена стойкой, это, собственно, сама гостиная. А в дальнем углу, там, за дверью, совсем маленькая комната, закуток с креслом и бра, кресло раскладывается. Такой маленький, скромный уголок.

- Очень интересно, господин Такеда, у вас замечательный, уютный дом, - вежливо сказала старшая.

- Спасибо, мне приятно, - с энтузиазмом отозвался Такеда, - Я помогу поднять ваши оставшиеся вещи из машины, и разойдёмся по комнатам, переоденемся. Вопрос, еду у меня готовой нет, предлагаю заказать что-нибудь на ужин. Что вы обычно берёте, что вам нравится?

- Такеда сан, мы купили продукты, договорились с сестрой, что я приготовлю нам поесть, если вы не против того, чтобы дать мне возможность похозяйничать на вашей кухне, - воскликнула девочка, тот несколько недоверчиво посмотрел на неё, а Минами поддержала младшую, - Она действительно хорошо готовит, гораздо лучше, чем я. Вы позволите?

- Хм, я просто подумал, что мы все сегодня устали, и, заказать готовую еду, будет проще и быстрее. А так, я не против, если хотите, то пожалуйста, - ответил Такеда.

- Вы не пожалеете, я постараюсь приложить все свои силы и умения, - сказав поклонилась Акаи.

- Ну что же, хорошо, тогда займёмся делами, не будем терять время, - ответил господин Такеда, он взял оставшиеся сумки из автомобиля и занёс их в гостевую комнату, после чего ушёл к себе.

Старшая безошибочно выбрала и открыла сумку с купленной одеждой, достала себе спортивные штаны, футболку и тапки: - Ну что, А-тян? Давай переодеваться, бери вещи, - младшая достала юкату, носки таби и тапки под них, быстро переоделась, - А чего ты в юкату нарядилась? Думала, что ты спортивные оденешь, как и я. А вдруг испачкаешь, ты же сейчас будешь кушать готовить.

- Чтобы произвести впечатление, да и нравится мне юката, захотелось обязательно её обновить, - вежливо ответила девочка, - Я буду аккуратна, постараюсь не испачкаться. Думала тебе потребуется сначала с вещами помощь, а потом побегу есть готовить.

- Иди, готовь, и так уже поздновато, я сама начну разбирать вещи, самое основное, остальное позже. Так что не волнуйся, справлюсь, вот, держи пакеты с продуктами, - Минами передала их прямо в руки и покраснев тихо сказала, - Ты уж постарайся, как обещала, для меня, мне это очень надо, пожалуйста.

- Хорошо Мими, я всё сделаю. Дай мне пожалуйста гостевые тапки, верну их назад, в прихожую.

Младшая спустилась вниз и прошла на кухню. Первым делом осмотрелась, где, что на ней лежит, посуда, ножи, чашки. После заглянула в холодильник, «странно»-подумала она, «а господин Такеда, зачем-то, скромничал», продуктов в нём оказалось достаточно прилично. Девочка прикинула наличие ингредиентов и определилась с меню, «ну что же, постараюсь порадовать праздничным ужином». Подвязав рукава, с энтузиазмом взялась за готовку. Дело спорилось, её захватил процесс, даже усталость тяжёлого, изматывающего дня отступила. Акаи задумалась «до чего же не предсказуема жизнь. Такие значительные перемены, от чего-то плохого, тяжкого, муторного, до внезапно сменяющегося на хорошее, лёгкое, приятное, за такой короткий промежуток времени».

Она встряхнулась, выходя из задумчивости, «кстати о времени, прилично же его прошло, а я и не заметила, надо торопиться». Осмотрела заранее подготовленную к трапезе посуду и свой внешний вид, обратно распустила рукава и поправила юкату. Легко побежала наверх по лестнице, на второй этаж, перепрыгивая ступеньки, остановилась, ещё раз поправила одежду и пошла тихо и спокойно, соблюдая приличия. Ещё не доходя до комнаты услышала голоса и смех, задумалась на миг, не тревожить, но решилась, постучалась и вошла: - Акума сан, Такеда сан, еда готова, прошу в гостиную, за стол, - со скромной улыбкой вежливо сказала младшая.

Старшая со следователем, разобрали практически все вещи, дружно и судя по смеху весело, а общаться им между собой было приятно и легко. Правда, глядя на вошедшую в комнату девочку, сестра смутилась и покраснела, замолчав, зато Такеда довольно и бодро ответил: - Вот и хорошо, почти всё сделали, мы молодцы, идём кушать.

Они все вместе спустились вниз, Такеда шёл первым, а замыкала шествие Акаи, в кухне-гостиной остановились перед пустым столом: - Присаживайтесь пожалуйста, я приготовила праздничный ужин, буду подавать вам и ухаживать за столом, как и обещала – постаралась. В этот вечер, моя обязанность, как шеф-повара, вас вкусно накормить, и мне это приятно, - радостно сказала младшая.

- А почему праздничный? Что за праздник? – профессиональным тоном спросил следователь, в один момент став серьёзным и внимательным. Старшая заметно занервничала, обстановка в комнате стала напряжённой.

Девочка спокойно подумала и подчёркнуто вежливо ответила: - У нас сегодня случилась беда, мы временно остались без жилья, вы помогли нам проявив доброту и участие, пустив в свой дом. Поддержали, не оставили, не бросили, для меня и сестры — это праздник, - она изучающе стала смотреть на него, Такеда застеснялся, - Простите меня, временами на меня находит, не хотел портить хорошую атмосферу, это издержки моей работы, профессиональная деформация *от латинского-искажение, изменение личности под влиянием профессии.

- Не переживайте, я вас хорошо понимаю, при нашей работе это неудивительно, - успокоившись и оживившись, участливо сказала Минами.

- Так, оставьте плохое настроение, будем радоваться совместной трапезе и вкусной еде, сейчас моментом соберу на стол, - Акаи шустро сервировала стол традиционной посудой, ловко разложив салфетки и столовые приборы, выставив первое блюдо в пиалах с крышкой. Бесшумно уселась и выжидательно посмотрела на присутствующих.

- Приятного нам аппетита, - не заставил себя ждать Такеда.

- Приятного аппетита, - хором повторили сёстры, сняли крышки с посуды и приступили к еде.

- Мисо-суп с курой и грибами, - озвучил он с лёгким удивлением, но довольно произнёс, - вкусно, правда вкусно.

Когда первое блюдо съели, младшая проворно поменяла посуду на столе, выставив смену, второе блюдо и закуски: - Никудзяга *тушёное мясо, может быть кура, свинина и говядина, но традиционно говядина с картошкой и салат, огурец с авокадо, - объявила девочка.

- Действительно праздничный ужин, и посуда так здорово подобрана, я ощущаю себя посетителем ресторана. Акума чан, юката вам очень идёт, посуда, еда, одежда, всё в одном стиле, это удивительно, - Такеда уважительно поклонился.

- У моей младшей сестры хороший вкус, - довольно ответила Минами.

- Мне нравиться традиционная одежда, она красивая и привычная. Вам тоже, как я посмотрю, - доброжелательно сказала Акаи.

Следователь, на котором был надет тёмно-синий самуэ *традиц.яп. одежда, хлопковые штаны с эластичным поясом и шнурами для регулировки, куртка с воротом, как у кимоно, длиной до середины бедра, свободного кроя, завязывается с помощью двух шнуров сбоку, неловко заёрзал на стуле. На самом деле, это была его единственная приличная домашняя одежда, на данный момент, остальное требовалось стирать, а по уму, выбрать и купить что-нибудь новое. Сохранив лицо, он несколько рассеянно ответил: - Ну да, конечно.

Старшая понимающе посмотрела на него, и чтобы уйти от неловкой темы, сказала: - Давайте есть, остынет.

Они вдумчиво, не спеша, съели второе блюдо. Акаи, расторопно убрав со стола, быстро расставила чашки с чаем и десерт, дорояки *японские блинчики, между которыми помещается сладкая начинка, немного волнуясь сказала: - У меня не очень пока получается с выпечкой, но я старалась. Правда сладкой бобовой пасты не было, я использовала шоколадку, которую нашла на кухне, для начинки. Надеюсь, что вышло неплохо, если не понравиться заменить нечем. На кухне, к чаю, я больше ничего не нашла, а купить в магазине забыла, простите.

Минами вздохнула и молча стала есть блинчики, к ней присоединился Такеда, младшая, выжидающе, ждала вердикт.

- Вкусно, очень хорошо, - сказала сестра.

- Правда? – робко улыбнулась девочка.

- Да, правда, - ответили дружно, с улыбкой старшая и следователь.

- Акума сан, Такеда сан, спасибо, - обрадовалась Акаи.

- Дамы, я предлагаю, между собой, общаться проще и свободней, по именам. Всё-таки, жить нам под одной крышей, а официоз оставить для публичной, рабочей обстановки, при посторонних. Согласны? – спросил Такеда Шин, сёстры переглянулись и согласно кивнули, - Так вот, Акаи, ты зря переживаешь, замечательно готовишь, спасибо за праздничный ужин, было вкусно. Дамы, благодарю за компанию, давно я не ел в такой тёплой, домашней, приятной атмосфере, это было здорово. А теперь, давайте допьём чай, будем умываться и ложиться спать, как гостям, я уступаю очередь идти мыться первыми.

- Мими, тогда ты первая, мне надо будет помыть посуду и прибраться в кухне, - рассудительно произнесла младшая.

- А-тян, я тебе помогу, вместе будет быстрее, - твёрдо сказала старшая.

- Ну а я, наберу ванную, полотенца вам положу, когда закончите с уборкой, к этому моменту, как раз всё будет готово, - подытожил уверенным голосом Такеда, - Как помоетесь, меня предупредите.

- Хорошо. Эм, господин Шин? – ответила несколько неуверенно девочка.

- Просто Шин, мы же договорились. Спасибо за угощение, - он встал из-за стола и ушёл наверх, на второй этаж, а сёстры стали прибираться.

- Спасибо тебе сестрёнка, ты молодец, произвела хорошее впечатление, о себе и о нас. Я уверенна, мы его заинтересовали, ну и обаяли, - довольно и радостно прошептала ей на ухо сестра.

- Ну, мне то незачем, я тебе помогала, а вот ты ему точно нравишься, - так же шёпотом отозвалась Акаи.

- Всё, всё, не вгоняй меня в краску, иди в комнату, бери бельё и мыться, я за тобой следом. С полотенцами, конечно, промашка вышла, забыли купить и ещё, будь пожалуйста внимательнее с иллюзией, не стоит никому знать, что кицунэ. Такеда хороший человек, но следи за своими ушками и хвостом, чтобы он их не увидел.

- Хорошо Мими, я побежала, - улыбнулась девочка.

- Беги егоза, а я торопиться не буду, - засмеялась старшая.

Акаи вернулась в комнату довольная, чистая и распаренная, где её ждала сонная Минами: - Прости, я постаралась по быстрее, но не смогла удержаться полежать, погреться в ванне. Она большая, даже вытянуться в ней можно, не как у нас, и шампунь с гелем такие ароматные, - радовалась она, но непроизвольно сморщила нос, что не скрылось от старшей.

- Ты не долго отмокала в ванной, не переживай. Что нос морщишь, сильно в комнате пахнет?

- Эм, да Мими, вроде бы от вещей не очень пахнет, но в комнате запах гари скопился, как будто бы пожар был здесь, весьма ощутимо.

- Да уж, я просто принюхалась и уже не очень понимаю, вещи, конечно, стирать и стирать. Ладно, моя очередь идти мыться, не буду заставлять ждать радушного хозяина, когда вода остынет, - как только она вышла, у младшей зазвонил телефон.

Когда та увидела кто ей позвонил, у неё, от удивления, вытянулось лицо: - Добрый вечер госпожа Акума.

- Где моя дочь?! Почему она не отвечает на звонки?! – громко и зло прорычала она.

- Она сейчас в ванную комнату ушла, мыться, я не знаю, может аккумулятор в телефоне разрядился, - вежливо ответила девочка.

- Я целый вечер звоню, так и не ответила, - начала заводиться она, - Никакого уважения к старшим! К родной матери! Я, между прочим, переживаю за неё, думала что-то случилось! Она должна была отзвониться и сказать в какой гостинице остановилась! – продолжала бушевать мама Минами, - А приходиться звонить тебе!

- Простите госпожа, я сразу же передам, что вы звонили, буквально через 10-15 минут она вам перезвонит. Если с её телефоном что-то не в порядке, я ей дам свой.

- Попробуй только положить трубку, - с угрозой в голосе протянула госпожа Акеми, - Вы сейчас где? В гостинице? В какой?

- Госпожа, Минами вам всё скажет, наверняка, - попробовала завершить разговор Акаи.

- Я говорю с тобой и спрашиваю. Где, вы?! – раздельно и с давлением в голосе произнесла она.

- Мы у следователя Такеды Шина, - выдохнула младшая.

- Хо, давай ка рассказывай девочка, в подробностях, - тон госпожи Акеми стал любопытным, а голос обволакивающим.

- Но…, я не могу, это неправильно, - растерялась девочка, - Спросите у Мими, она вам сама расскажет, уверена.

- Ну, ну, что ты виляешь мне хвостом и пытаешься запутать, как лиса. Я знаю, что может мне сказать дочь, а мне очень интересно послушать, что расскажешь именно ты. Не молчи, время уходит, думаешь я вам зла желаю, нет. Сегодня, ты мне передала записи на телефон, я их использовала для интервью журналистам, чтобы защитить, между прочим, вас. Такую речь выдала, чтобы негодяям, выступившим против вас, плохо стало. Для того, чтобы тебя и твоё имя, грязью не поливали. Завтра выпустят в эфир, и ты сможешь в этом убедиться.

- Спасибо вам, госпожа Акума, за старания, только мы обе прекрасно знаем ваше отношение ко мне. Вы это сделали в первую очередь для дочери, ну и чтобы защитить от нападок не моё имя, а свою фамилию, - с укоризной, тихо сказала Акаи.

- Хм, а ты не глупая, дура, конечно, но не глупая. Я добра желаю своей дочери, да, по-своему, но желаю. Чтобы у неё семья была, своя, ты же хочешь оставаться рядом с ней, и мне, естественно, не хотелось бы, чтобы ты ей в этом мешала.

- Я уже говорила, не один раз, что Минами мне дорога и мешать ей в семейной жизни, её счастью, не собираюсь, - ровным голосом, терпеливо сказала младшая.

- Хорошо, предлагаю попробовать исправить отношения между нами. Я мечтала, чтобы дочь встретила и нашла подходящего мужчину, мне действительно интересно. Если ты со мной поделишься подробностями, обещаю, что постараюсь относиться к тебе лучше, терпимее, с условием, что ты не будешь ей своими безумными действиями вредить. Если нет, то ничего хорошего от меня не жди.

- Госпожа, это не предложение, это же ультиматум, - воскликнула обескураженная девочка.

- Считай это моей прихотью, дочери плохого не желаю, с тобой готова наладить общение, ну, либо мы окончательно и бесповоротно враждуем. Так что ты решила?

- Если я поделюсь с вами, это не навредит Минами?

- Обещаю, что нет, и часто тебе звонить не собираюсь, если, конечно, дочь будет на связи, а не как сегодня, - сварливо ответила госпожа Акума.

- Хорошо, госпожа Акеми, я согласно, - грустно отозвалась Акаи.

- Вот и ладно. Вы в Осаке у этого Такеды Шина? И как же это получилось? Она же собиралась в гостиницу. Характер у дочери строптивый.

- Он как-то вежливо, но твёрдо настоял, Мими и согласилась, - тоскливо ответила младшая.

- Удивительно. А какое у них между собой общение? Какие-нибудь чувства, симпатии есть? – продолжала допытываться госпожа Акума.

- Мне кажется, что им приятно друг с другом общаться, Мими он очень нравиться, а она интересна Такеде, - девочка всё сильнее стала замедлять разговор и начала говорить тише.

- Вот как. А что он за человек? Сможешь описать? – продолжала спрашивать она.

- Ну, он среднего роста, ниже Минами, где-то на пол головы, среднего телосложения, достаточно широкие плечи, овальное лицо с аккуратным квадратным подбородком, приятные черты лица. По характеру прямой, честный, волевой, такой какой-то надёжный, с небольшой причудой, - вяло, мучаясь сомнениями в правильности происходящего, ответила Акаи.

- Так, так, что за причуда? – заинтересовалась мама Минами.

- Иногда он может стать серьёзным и начать задавать вопросы, прямо как на допросе, но быстро отходит, стыдится этого. Говорит, что это издержки профессии, но он не злой, - быстро добавила младшая.

- Не суетись. А вы у него в квартире? Большая она?

- Мы в доме, среднего размера, очень хороший, симпатичный и аккуратный с наружи и внутри, двухэтажный, с гаражом. Есть машина, не новая, но солидная, - девочка поймала себя на мысли, что не просто отвечает на вопросы, а сплетничает, выбалтывает вообще всё, от этого ей стало не по себе.

- Ух, не может быть, какой интересный мужчина. Неужели дочери повезло? – обрадовалась госпожа Акеми.

- Я ей тоже сказала, что избранник хорош.

- Избранник, какое подходящее слово. А что она тебе на это сказала?

- Что я меркантильная.

- А ты не дура девочка, очень даже, молодец, но меня смущает, что не может быть такой мужчина бесхозным и одиноким. И сколько ему лет?

- Не знаю, где-то около 40, но я не уверенна. Он в разводе, жена ушла вместе с сыном, тот иногда приходит в гости, Такеда сам рассказал.

- Я надеюсь ты не мешаешь их общению? – грозно спросила госпожа Акеми.

- Нет госпожа, что вы, наоборот, я приготовила праздничный ужин, чтобы произвести хорошее впечатление. Пока они вдвоём разбирали наши вещи, общались между собой, - у Акаи от стыда горели щёки, и голос предательски дрожал.

- Хм, может быть зря я относилась к тебе предвзято? Ты меня сегодня порадовала, не разочаруй меня. Завтра схожу в храм, на удачу. Спокойной ночи девочка, - довольным голосом, сказала госпожа Акума.

- Спокойной ночи, госпожа, - младшая обессилено откинулась на кровать. Лицо, от стыда, горело уже целиком, её начала мучать совесть, она выболтала про самого близкого человека всё, всё самое интимное, личное, то, что никому говорить не следовало. Она предала свою сестру.

Минами так же не смогла удержаться, чтобы не полежать и понежиться в ванне, тем не менее, после этого, помылась достаточно быстро. После помывки чувствовала себя гораздо легче и лучше, даже события длинного и тяжёлого дня отошли на второй план. Она улыбнулась «кто бы мог подумать, что сложиться так, что она окажется под одной крышей, в одном доме, с человек который ей очень, очень нравится. Квартиру конечно же жалко, но ради такого случая, оно того стоило». Торопливо оделась, и чуть ли не бегом поторопилась в комнату Шина, от радости ощущала такую лёгкость и подъём, что казалось сейчас начнёт прыгать и смеяться, лицо горело румянцем. Она остановилась и медленно начала успокаивать себя - «всё, успокойся, что за дела, ты же не девочка подросток, ну что за идиотское поведение и улыбка, приди в себя. Если Такеда сейчас выйдет из комнаты и увидит в таком виде, это будет стыд и позор». Приведя мысли и чувства в порядок, постучалась в дверь, после чего зашла. Судя по заполошенному и рассеянному виду, он дремал, а она его разбудила, тем не менее, явно обрадовала. Минами немного поболтала с ним, сказав, что ванна свободна, извинилась за беспокойство и поблагодарив за всё, пожелала спокойной ночи. Шин, в ответ, так же рассыпался в благодарностях и комплиментах, пожелал спокойной ночи, и был очень доволен. В прекрасном настроении она зашла в гостевую комнату и замерла, наткнувшись, как раз, на девочку подростка. Акаи, не переодевшись, сидела на кровати ссутулившись, на её лице застыло выражение стыда и раскаянья. В голове промелькнули мысли – «А ведь, как она когда-то и говорила, только начинаешь радоваться чему-то хорошему, как вдруг приходит беда. Интересно, что случилось на этот раз? Кто бы знал, как тяжело с подростками, она сама постоянно забывает, что та ещё ребёнок, не смотря на вполне взрослый внешний вид и поведение».

Села рядом и попыталась приобнять: - А-тян, что с тобой, на тебе лица нет, что случилось?

Младшая вывернулась и упала ей в ноги, уткнувшись лбом в пол, в глубоком поклоне «сайкэйрэй»: - Мне нет прощения, не знаю, как так получилось, но я тебя предала, и должна понести наказание.

Старшая вздохнула и сдерживая себя, спокойным тоном, спросила: - Сестрёнка, объясни по порядку, что случилось. Я ничего не понимаю, и сядь пожалуйста со мной рядом.

- Я недостойна называться твоей сестрой, я предала тебя, - девочка, в подробностях, рассказала про телефонный звонок и разговор с госпожой Акеми, замолчала, всё так же находясь в позе глубокого поклона. Минами встала с кровати и нашла свой мобильный телефон, который она оставила в комнате, когда переодевалась, он был выключен. Действительно, батарея разрядилась, «как же не вовремя», подумала она, «да и мать, только же договорились о взаимодействии и поддержке, так какого же чёрта, зачем лезть к ребёнку и ломать его «об колено», тем более в такой момент, как будто бы и так проблем мало». Она поставила телефон на зарядку, от хорошего, лёгкого, радостного настроения не осталось и следа. Наоборот, вся накопленная усталость, тревоги, нервы и волнения, последних дней, навалились на неё, как тяжёлая бетонная плита. Старшая подняла с пола Акаи и усадила рядом с собой, та не сопротивлялась: - Где твой телефон? Смотри внимательно, вот так номер заноситься в чёрный список. С матерью, я завтра сама поговорю, а теперь слушай меня внимательно, ничего страшного не произошло. Это не посторонний человек, а моя родная мать, она нам помогает, про интервью в нашу защиту не врала. Если бы не была такой безжалостной, бестолковой и глупой в личных, семейных делах, то догадалась бы, всё это, спросить у меня. Я бы ответила, не следовало ей терроризировать тебя. Поняла?

- Да, всё хорошо, всё нормально, - безэмоционально ответила младшая.

- Что хорошо? Что ты поняла?! Скажи мне, - начала повышать голос Минами.

- Всё хорошо, - так же ответила девочка.

- Ты же не собираешься сделать какую-нибудь непоправимую глупость? Посмотри на меня, я люблю тебя, ты моя замечательная младшая сестрёнка. Я всегда с тобой рядом и не брошу, какие бы проблемы, и трудности не происходили. Ты не предала меня! Слышишь?! – она схватила девочку за плечи и начала с силой встряхивать её, - Ну же, я с тобой, ты ничего дурного с собой не сделаешь! Ты не предала меня! Повтори, мне надо это услышать от тебя!

Акаи замотала головой, сначала заплакала, а потом неожиданно крепко вцепилась в сестру, и уткнувшись в неё, громко заревела. Дверь резко распахнулась и в комнату заскочил Такеда, удивлённо их рассматривая, старшая отрицательно помотала головой и глазами, выражением лица, показала –«не сейчас, потом, выйди», он обеспокоенно кивнул и тихо вышел. Младшая, всё так же крепко держалась за неё, и успокаиваться не собиралась, наоборот, судя по всему, ещё долго будет выплёскивать весь скопившийся за всё это время негатив. «Как же ты так ловко подгадала с моментом, спасибо за «спокойную» ночь, чёрт бы тебя подрал, мать!» - подумала с сарказмом, усталостью и раздражением Минами.

Девочка уснула поздно, она ещё долго не могла прийти в себя, рыдания то утихали, то начинались с новой силой. До утра измучила, так как во сне дёргалась, просыпалась и пыталась отстраниться, отползти от неё. Более того, раньше спать с ней было жарко, но в эту ночь, прижимая сестру к себе, она замёрзла, так как та была как ледышка. Естественно, что утром Минами встала злая, раздражённая и не выспавшаяся. Отправила умываться Акаи первой, та послушно выполняла всё, что её попросят, но выглядела, как невесёлая, хмурая, механическая кукла. Такеде Шину, который проснулся и вышел из комнаты, она рассказала о произошедшем прошедшим вечером событии. На что Такеда задумчиво сказал: - Страшные вы, женщины, создания. Вам самой природой назначено дарить жизнь, а вы упорно стремитесь, гадкими интригами, ради того, чтобы развеять свою скуку, исподтишка кого-нибудь её лишить.

- Прости, как ты и сказал, мы проблемные женщины. Всё то, что сейчас произошло, на удивление крайне не вовремя, у нас куча дел, и решать их надо обязательно. А я, теперь, без присмотра боюсь оставить свою младшую. Поможешь? – серьёзно и с надеждой спросила старшая.

- Да, конечно, но я, большую часть времени, буду на службе. В это время как быть?

- Я постараюсь с ней постоянно находиться рядом, - ответила Минами.

- Я думаю, необходимо показать её психологу, на всякий случай, - сказал Шин.

- Мда, когда всем этим заниматься, да и согласиться ли, будет ли от этого толк, если она не захочет, - расстроенно и задумчиво произнесла старшая.

- Какие у вас планы на сегодня, что вам необходимо сделать?

- Позвонить матери и попытаться серьёзно с ней поговорить. Нужно где-то показать, и, если необходимо, снять швы с ран у девочки. Хотела, вместе с ней, навести хоть какой-нибудь порядок, в сгоревшей квартире, и заказать туда, чтобы установили, новую дверь. Непонятно почему, до сих пор, молчат в средней школе Икеды, время подходит, А-тян упорно готовилась к сдаче вступительных экзаменов. Документы мы подавали, а в ответ тишина. И ещё, скажи пожалуйста, ничего не слышно по делу безумца, напавшего у отдела полиции, - по порядку, чётко перечислила Минами.

- Мда, дел много, а с вами двумя, даже непонятно, про кого ты говоришь, недоброжелателей и врагов у вас хватает. Ещё слишком мало прошло времени, результатов пока нет, но мы работаем. Вообще, получился какой-то натуральный клубок, даже непонятно с какой стороны браться, чтобы его начать распутывать. По поводу ран. Почему вы не хотите обратиться в больницу Икеды? Твоя сестра, вроде бы там находилась на излечении. Там же, наверное, и лечение проходить должна? – спросил Такеда.

- У нас, там, конфликт случился, с медперсоналом, девочка больше не хочет иметь с ними дело. У неё запись на телефоне есть, проще и быстрее показать, чем объяснить, - со вздохом произнесла старшая.

- Странно, но я, почему-то, не удивлён, - Такеда задумался, - Знаешь, рядом есть платная клиника, я позвоню и спрошу, знакомого врача, оттуда. Если он готов вас принять, то по пути на работу, завезу вас туда. В управлении уточню планы на сегодня, и если отправят в Икеду, то позвоню, встретимся, и закину вас прямо к дому, а дальше видно будет. Так хорошо?

- Спасибо тебе, Шин, ты очень хороший человек, мне как-то легко с тобой общаться, ощущение, что мы с тобой не только недавно познакомились, а уже знакомы давно, и распланировал всё хорошо, я согласна, так и сделаем, - Акаи умылась и вышла из ванной комнаты, - Шин, посмотри за ней пожалуйста, я быстро в ванну, и приготовлю нам завтрак. А-тян, подожди меня, я быстро.

Помывшись, она вышла из ванны и спустилась на первый этаж, почувствовала привлекательный запах еды. «Неужели сестрёнка отошла от плохого, подавленного состояния?», обрадованная зашла в кухню-гостиную, и тут же расстроилась, да, девочка готовила, но по-прежнему, так и оставалась в мрачном, унылом настроении.

- Сестрёнка, - Акаи дёрнулась, и эта её реакция больно задела Минами, - Подождала бы, я бы, что-нибудь, да сготовила.

- Мне перестать готовить? Ты не хочешь есть то, что я приготовила? – спокойно, но с небольшим волнением спросила младшая.

- С чего ты взяла? Ты же знаешь, что я люблю твою готовку, твоё внимание и старание, ты молодец, - девочка поморщилась, на момент, показалось, что она сейчас расплачется, но та осталась, по-прежнему, отстранённой и невозмутимой, - Шин, а ты не пойдёшь умываться?

- Нет, почти всё готово. Сначала вместе позавтракаем, а потом пойду.

Девочка быстро собрала на стол, а Минами воскликнула: - О, ты приготовила омурайсу *яп.блюдо жаренный рис, покрытый или завёрнутый в омлет и украшенный кетчупом, здорово, очень аппетитно, - старшая осеклась, потому что Акаи устроилась отдельно, за стойкой, - Акума Акаи, сядь как принято, вместе со всеми, за стол, - твёрдым, громким, командным голосом отчеканила она, с трудом не сорвавшись на крик, хотя в интонации проскочила злость, - За то время, сколько мы вместе, я тебя ни разу пальцем не тронула, но сейчас, мне охота тебя, как следует, поколотить, чтобы выбить дурь у тебя из головы, - девочка спокойно и покорно, без тени страха и эмоций смотрела ей в глаза, - Но я вижу, что это не поможет. Своим глупым, бестолковым поведением, ты делаешь мне больно, плохо и очень обидно. Я прошу тебя, прекрати пожалуйста, хватит, послушай, услышь меня.

- Да, хорошо, - ровно ответила Акаи.

- Ничего хорошего, - грустно и расстроено произнесла Минами.

- Давайте завтракать, у нас впереди много дел. Приятного нам аппетита, - удручённо сказал Такеда.

Как и договаривались, Шин позвонил в платную клинику, их готовы были принять. Они собрались, и Такеда, на машине, подвёз их до места, напомнив, что чуть позже позвонит, отправился в управление. Клиника была не большая, но аккуратная, их проводили сразу же в кабинет. Врач осмотрел раны, быстро и ловко снял швы, обработал мазью и заклеил их пластырной повязкой. Распечатал назначение, с лекарствами, мазью и пластырем, объяснил, как применять, правила ухода за ранами, порекомендовав показаться специалисту через неделю, а если случиться осложнение, в виде воспаления, то немедленно. Распрощавшись, прошли на кассу расплатиться. Всё прошло как-то быстро, просто и легко, никаких вопросов, нервов и скандалов. Выйдя на улицу Минами, задумалась, она не ожидала, что швы снимут так быстро, внезапно образовалось свободное время, и поэтому надо где-то подождать звонка от Шина.

Посмотрев на мрачную и молчаливую девочку, сказала: - Послушай, сестрёнка, у нас есть время куда-нибудь зайти, предлагаю в кафе. Закажем парфе *десерт, состоящий из различных ингредиентов, крем, мороженное, сезонные фрукты, шоколадная крошка, какао и.т.д, подающиеся в высокой креманке, посидим, попробуешь, это очень вкусно.

- Хорошо, - послушно и тихо ответила Акаи. Старшая досадливо поморщилась, но быстро взяла себя в руки, на карте, в телефоне, посмотрела, где находиться ближайшее кафе и повела младшую туда.

Кафе было в современном стиле, чистое, опрятное, а посетителей немного в столь ранний час. Минами заказала одинаковый десерт себе и девочке, клубничное парфе с мороженным, сливками, шоколадной крошкой, мятой и посыпанный сверху какао. Ели неспеша, молча, наслаждаясь вкусом, старшая посматривала украдкой на Акаи, та заметно оживилась, видно было, что сладость пришлась ей по вкусу.

- Ну как, понравилось? Я же сказала, что это вкусное лакомство, - сказала Минами.

- Да, действительно. Но почему ты меня балуешь, я же ведь подвела тебя?

- Чтобы подбодрить. Чтобы ты, наконец, вышла из замкнутого состояния, смогла услышать меня. Мне хочется с тобой серьёзно поговорить, - мягким голосом ответила старшая.

- Прости меня, я готова выслушать, это самое малое, что я, для тебя, могу сделать, - произнесла младшая.

- Так больно, неприятно и прямо душу царапает, когда ты, вот так безлико, обращаешься ко мне, не Мими, не Минами, и даже не сестра. Я уверена и в твоём ответе, что мол недостойна, но есть один нюанс, про который сразу и не подумала. Лисичка, времена поменялись, мир поменялся, люди поменялись, и взаимоотношения, общение между ними, тоже. Каюсь, сразу не сообразила, что ты из прошлого, на столько к тебе привыкла, что для нас, современных людей, нечто нереальное. Да и ты сама кицунэ, то, во что ну никак не поверить, чудо, для большинства обывателей. Скажи мне, ты говоришь предательство, что тебе грозило бы, в твоей прошлой жизни, за это?

Акаи, не задумываясь выдохнула: - Смерть, казнь, в зависимости от обстоятельств, отличалась бы только её видом.

- А здесь и сейчас, то, о чём ты сказала, только в отношении государства, за крайне редким исключением, да и то, как ты сама произнесла, зависело бы от обстоятельств. В обычной жизни, люди друг друга обманывают, оговаривают, предают, и это стало практически нормой, никого этим не удивить. Наказания почти никакого нет, редко, когда за такое поведение настигает возмездие, в виде отчаянной мести или воли случая. Я понимаю, что тебе мои слова кажутся странными, но не собираюсь обманывать. Меняются времена, вместе с ними нравы, надо приспосабливаться сестрёнка, понимаю, что тяжело тебе, но надо. Тем более, я тебе уже сказала, что не предала ты меня, да ситуация неприятная, но ничего страшного, ведь не посторонним, не врагам же ты всё рассказала, а моей матери, - разразилась долгой тирадой Минами.

- Эм…, Мими…, неужели то, о чём ты говоришь, всё это стало нормой? – неуверенно спросила младшая, - И то, как ты это объясняешь, все эти обстоятельства, мне и в голову не пришло. Неужели на столько всё могло измениться?

- Я сказала практически, публично в обществе, такие дурные проявления, конечно же осуждаются, но вот по факту, так оно и есть. Ещё и хвалят таких, как бы людей, мол как ловко обманул, обхитрил, провернул, предал. Так что да, с совестью, моралью, поведением, уважением сейчас большие проблемы. С пониманием большая беда, слышать друг друга перестали, обратила внимание, что уже сами того не замечая, повторяем много-много раз одно и то же, слова, предложения, просто по привычке.

- Да, наверное, так Мими, - задумчиво ответила девочка, - Да и мы, между собой, постоянно так и делаем, повторяем не по одному разу.

- Вот то-то и оно, я не призываю тебя сейчас же, моментально, перестать хандрить, и тут же выйти из депрессии и меланхолии, но подумай о том, что я тебе сказала. И прекращай пожалуйста, возвращайся к нормальному состоянию и общению. Я люблю тебя, ты дорога мне, - серьёзно и вдумчиво высказала старшая.

- Хорошо сестра, я постараюсь, - более спокойнее и увереннее ответила Акаи.

- Вот и ладно, давай собираться, пойдём прогуляемся.

Они вышли на улицу и немного прошлись, позвонил Такеда, сказал, что он с детективами поедет в Икеду, спросил, где они, чтобы подъехать и подобрать их. Минами назвала адрес, он достаточно быстро приехал, они загрузились в автомобиль и поехали. В дороге, старшая рассказала, как сходили в клинику, поблагодарила, так как приём понравился, как сходили в кафе, и повторила планы на день, после чего, весело болтала. По дороге она оборачивалась назад, посматривала за младшей, так как села в машину спереди, рядом с Шином, и была довольна. Девочка уже не выглядела такой мрачной и несчастной, скорее сосредоточенно задумчивой, что было хорошим знаком. Такеда довёз их до самого дома, и, прежде чем они вышли из машины, повернулся к ним, и спокойно, обстоятельно начал говорить: - Ну что же, дел у вас на сегодня хватает, планов много, постарайтесь пожалуйста, да, я забыл с утра отдать запасные ключи от дома, вот держи, - он передал в руки старшей ключи от дома и бумажку с записанным адресом, - Я не знаю, когда и во сколько освобожусь, если что, езжайте домой сами, без меня. Я на связи, если сразу трубку не возьму, как появиться возможность перезвоню.

- Спасибо тебе Шин, ты нам очень помогаешь, ты тоже как следует постарайся. Я позвоню, обязательно, - благодарно ответила Минами, они вышли и проводили взглядом уезжающую машину.

- И всё-таки он надёжный, твой избранник, - тихо сказала девочка.

- Ага, точно, пойдём заниматься делами, - вздохнула старшая.

До обеда время пролетело, с одной стороны, быстро, с другой очень муторно. Минами, всё время, ходила и вела разговоры, обсуждала, решала, ругалась, договаривалась между собственником дома, и соседями, проживающих под их квартирой, которых затопило при тушении пожара. Акаи, естественно молча, послушно ходила следом за ней, невольно слушая и наблюдая за общением. У собственника дома оказалось письмо для них, из средней школы Икеды, которое он им передал, что старшую обрадовало, в нём была указана дата и время прохождения вступительных экзаменов, и вся остальная необходимая информация. Так же, Минами, взяла у него номер телефона фирмы, занимающейся заменой окон и дверей, не откладывая дело, сразу же позвонила и вызвала мастера-замерщика на дом. Мастер пообещал через некоторое время подъехать, заранее позвонив и предупредив об этом.

- Ну что, пора сходить и по обедать. Я, как-то забегалась, но зато много дел сделали. А ты как? – участливо спросила старшая.

- Хорошо Мими, - тихо ответила младшая.

- Наверное проголодалась. Тут рядом раменная *заведение, где подают традиционный японский суп с лапшой, в неё зайдём или в торговый комплекс сходим? Там, нам надо будет для уборки в квартире купить рабочие перчатки, строительные мешки и швабру с совком, за одно, в нём можно где-нибудь кафе найти, перекусить. Как думаешь?

- Наверное, лучше в раменную, - произнесла девочка, внимательно посмотрев на сестру.

- Хорошо, тогда сначала пойдём туда, - довольно сказала Минами.

Они по обедали, купили инвентарь для уборки квартиры и вернулись обратно домой.

- Слушай, я по проще одета, предлагаю следующее. Я буду мусор в мешок собирать, а ты, до помойки выносить, только не спеша, аккуратно, чтобы не испачкаться. Что скажешь? – спросила старшая у Акаи.

- Хорошо Мими, как скажешь, - бесстрастно отозвалась младшая.

- Вот и ладно, если устанешь или тебе надоест, дай знать, поменяемся местами. Перчатки только надень, пожалуйста, - дружелюбно произнесла Минами.

Сёстры занялись уборкой, девочка успела пару раз сходить выкинуть мусор, когда позвонил, после чего, достаточно быстро, подъехал мастер. Он ловко и профессионально замерил входную дверь, убедил, заодно, поменять комнатное окно и балконную дверь, составил заказ-наряд и ушёл.

- Сестрёнка, ты не устала? Не хочешь отдохнуть? – спросила старшая.

- Нет, что ты, я не устала, - отрицательно помотав головой, ответила Акаи.

- Хорошо, но отдыхать всё равно надо. Тогда, сейчас ещё один мешок отнесёшь, вернёшься, и будем отдыхать. Я, пока, по телефону позвоню.

- Такеде? – спросила младшая.

Минами замялась: - Матери, я тебе по обещала, что с ней поговорю, чтобы не изгалялась над тобой, постараюсь достучатся до её разума, и если получиться, то и до совести. А потом да, Такеде, спрошу, как у него дела, думаю, на сегодня, нам пора заканчивать и возвращаться к нему домой, - девочка нахмурилась и помрачнела, - Не переживай, я не собираюсь с ней ругаться, всё будет хорошо, - старшая тяжело вздохнула, - Придёшь, я тебе расскажу, как прошёл разговор.

- Хорошо Мими, - Акаи взяла мешок и пошла на улицу, Минами сняла рабочие перчатки, достала из кармана телефон и набрала номер.

Общение не вышло лёгким, но она и не ожидала, что оно будет настолько муторным и изматывающим. Ей так и не удалось донести до матери мысль, что к девочке надо быть добрее, человечнее, ведь та ещё подросток, который боги знает, что может сделать, в том числе и с собой. Но единственное, что интересовало мать, это её отношения со следователем и его материальное положение. Любые попытки повернуть разговор на младшую, провоцировал её свести всё либо к обиде, либо к скандалу.

- Непробиваемая, просто непробиваемая, - сказала Минами вслух, закончив разговор, устало и раздражённо потёрла ладонями лицо. Ей очень захотелось, этим, с кем-нибудь поделиться, выговориться, но не звонить же Шину из-за этого, не стоит пренебрегать его добротой и терпением. «Мда, как же Акаи, всё это, мягко рассказать. Кстати, где она? Времени прошло прилично, а её всё нет». Внезапно стало не по себе, неуютно и тревожно. Она вышла из квартиры на площадку и перегнувшись через перила посмотрела вниз, во двор, из-за навеса, над мусорными баками, ничего не было видно. Предчувствие случившейся беды, которое она пыталась гнать от себя, поселилось холодным ледяным комом в животе. Минами быстрым шагом, почти бегом, спустилась по лестнице вниз. Подойдя к мусорным бакам, сразу же увидела следы борьбы и крови, как мелкими брызгами от ударов, так и тяжёлыми крупными каплями, с явно нанесённой раны. Внутри всё оборвалось, а в голове зашумело, она была ошеломлена и шокирована, но профессиональная привычка, без участия сознания, вышла не первый план. Быстро и внимательно осмотрела место нападения, заметив под одним из мусорных баков, мобильный телефон девочки, с разбитым экраном.

Она набрала номер следователя: - Здравствуй Минами, я рад, что ты позвонила. Как у вас дела? – радостно ответил он, старшая сама удивилась своему холодному жестокому голосу, - Такеда, у нас беда, на мою младшую сестру, Акаи, напали, её похитили. Приезжай срочно, я во дворе дома, на месте нападения. Жду.

Глава 16. Похищение.

ГЛАВА 16. Похищение.

Акаи не могла определиться, ей больнее морально или физически. Морально, её мучали разочарование и стыд, она настолько увлеклась размышлениями и самокопанием, что пропустила момент нападения и мощный удар по голове, так глупо и по-детски, а ведь на неё уже нападали. Сестра предупреждала, чтобы она прекратила заниматься самоедством, так как есть упорные и настырные враги. Более того, она пусть и неопытный, но воин, кицунэ, у которой гораздо острее, чем у обычного человека, обоняние и слух, зрение, реакция, сила и выносливость, которыми она не воспользовалась из-за собственной дурости, и позволила застать себя врасплох. Нет, она, конечно, сопротивлялась, ей почти удалось отбиться, но история не знает сослагательных наклонений, не отбилась. После удара по голове, её зажала под навесом, эта дурная пара детективов из Осаки, которые приезжали к ней в больницу. Вместо того, чтобы работать по ним спокойно, жёстко и осмысленно, она нанесла им, всего лишь несколько сильных ударов, и, поторопилась выскочить на открытое пространство, где ещё раз получила дубинкой по голове, от бывшего шефа, Акиямы Такахаши. Невысокий, круглый, безобидный и неуклюжий на вид человек, оказался, на удивление, ловким, опытным и опасным противником. Младшую, удар по голове, нанесённый умело, со сноровкой, оглушил. Она свалилась, на неё, тут же, набросились обозлённые детективы, один стянул её руки за спиной широким пластиковым хомутом, второй, от злобы, ударил электрошокером. Акаи читала, ещё в больнице, про электричество, на планшете, знала, что это такая вещь, от которой работают электроприборы и оборудование, и широко распространено в быту. Глубоко она не вникала, но также читала, что электричество очень опасно, испытывать на себе его действие не хотела, видела в фильме и мультфильме, что из себя представляет работа электрошокера. Поэтому, она очень удивилась, когда вместо того, чтобы окончательно потерять сознание, либо потерять последнюю возможность к сопротивлению – двигаться, наоборот, получила прилив сил. Младшая, извернувшись, от души, крепко вцепилась зубами, в маячившую перед носом, ногу, одного из напавших негодяев, хорошо её разодрав. Но поганый Акияма порадоваться не дал, в очередной раз ударив дубинкой по голове. На этот раз стянули хомутом ещё и ноги, и сцепили их с руками за спиной. Мерзавцы поменялись местами и передали друг другу вещи, плотный мешок и электрошокер. Не укушенный стал надевать на голову Акаи мешок, а разобидевшийся укушенный решил отомстить, и под окрик Такахаши: - Нет! Стой, идиот! – ударил её шокером. Девочка снова получила прилив сил и решила исправить несправедливость, вцепилась рыча в руку второго нападавшего. Она бы с радостью укусила и Акияму, но тот был слишком опытным мерзавцем, стоял в стороне, и, уже закономерно, врезал ей дубиной. Мешок натянули на голову и завязали горловину на шее, её подняли и понесли, больно уронив на пол в автомобиле. Не смотря на большое количество действий, нападение произошло быстро, а похищение не заняло много времени.

Вот в машине, Акаи, стало больно уже и физически, так как Такахаши сел за руль, а злые и обидевшиеся детективы оказались с ней. Не обращая внимание ни на что, в движении, они начали вымещать свою обиду, непрерывно избивая её. Сначала, она ещё дёргалась, пыталась разорвать путы, но потом, получив массу ударов по телу и голове, впала в вялую апатию, ни на что не реагируя. Было больно, обидно, унизительно, но ничего поделать с этим она не могла. Ей хотелось потерять сознание, не чувствовать всего этого, но из-за дурацкой особенности организма и это сделать не было возможности. Машина остановилась, смолк мотор, хлопнула дверь и раздался встревоженный и злой голос Акиямы, который срываясь начал орать: - Вы что натворили, дебилы, а?! Она же нужна живой. Если она сдохла, то господин вас на куски нарежет, баранов! На кой чёрт было её тащить сюда, чтобы вы в дороге её затоптали?! Парнокопытные сволочи, бегом тащите её в дом.

Не смотря на громкие вопли, младшая слышала это как через вату, мешал звон в голове, не давал сосредоточиться. Когда её поволокли, как куль, она поняла, что и дышит с трудом. Вся голова была в крови, как, впрочем, и нос, да и во рту стояла кровь, плотный тряпичный мешок пропитался, облепил лицо, и втянуть через него воздух было большой проблемой. Её куда-то грубо тащили, ударяя об различные предметы, и наконец бросили на пол. В голове всё плыло, перед закрытыми глазами, в темноте, плавали зелёные круги, ей стало легко, она перестала чувствовать боль, тело стало невесомым.

Возвращение к сознанию было тяжёлым и болезненным, её поливали холодной водой и крепкими пощёчинами били по лицу. Девочка, с трудом разлепив глаза, мутным взглядом окинула окружающую обстановку. Она по-прежнему была связана, снят был только мешок с головы, лежала в среднего размера ванне, в чувство её приводил Акияма, на полу, в глубоком поклоне, лежали детективы, которые были несколько помяты и перепуганы. В такой позе им было явно неудобно, мешал выпирающий живот, они, Акаи, напоминали выбравшихся на берег тюленей. Над ними нависал, решая их судьбу, невысокий, но очень широкий и здоровый мужчина, с грубым командным голосом, рядом с ним, понуро, стоял ещё один смутно знакомый человек.

- Она очнулась, - громко сказал Такахаши.

- Точно? – рыкнул квадратный мужчина, чуть повернув голову.

- Да господин Баба, - ответил бывший шеф.

- Не сдохнет? – недовольно рявкнул тот.

- Нет, не должна, живучая тварь, - ухмыльнулся Такахаши.

Мужчина повернулся полу боком к ним: - Раз задачу выполнили, тогда как договаривались Азатои *с яп. хитрожопый, - прорычал он, обращаясь к Акияме, - Отвези и расплатись с ними. Как следует, - брезгливо показал он глазами на детективов.

Даже Акаи, которая была не в лучшем состоянии поняла, эти двое, этот день не переживут. Так же удивила и кличка шефа.

- Я всё сделаю, рейкоку *с яп. безжалостный, - сверкнул глазами Такахаши.

«Ну надо же, прямо не полицейские, а Якудза *японская организованная преступная группировка, возникшая в период Эдо, при сёгуне Токугава 1603-1868 гг., подумала младшая, «как же жаль Минами, меня сейчас убьют, она очень расстроится, я сильно подвела её». Квадратный мужчина повернулся к детективам и взревел: - Вы всё ещё здесь, убирайтесь вон, собаки! – у него в руке, оказывается, был окурок сигары, который он яростно бросил в них и плюнул, в то время как они, лихо подскочив, дружно рванули в двери, чудом не застряв в проёме.

Девочка, с трудом прокашлявшись от крови, еле ворочая челюстью, которая зверски болела, тихо и неразборчиво выдавила из себя: - Будь ты проклят «хитрожопый».

Уходящий Акияма, повернулся в дверях, и мерзко ухмыльнувшись ответил: - Счастливо оставаться, рыжая тварь.

- Иди и закрой входную дверь, - уронил тяжёлую фразу «безжалостный». Мужчина, который так и не обернулся, не произнёс ни одного слова, ссутулившись засуетился, поторопившись выполнить сказанное. Когда он вернулся, «квадратный» довольно прорычал: - Ну что, мальчик мой, приступим.

Акаи, увидев того в лицо, «мальчика» сразу узнала, им оказался никто иной, как Аоки Джиро. Он суетился, нервничал и избегал смотреть ей в глаза, пробормотав: - Да, дядя, давай по быстрее.

«Дядя» достал и развернул белое банное полотенце и протянул его «племяннику», на нём лежал танто *кинжал самурая: - Держи, отрежь ей голову.

Аоки побледнел, губы задрожали, он вытер об себя моментально вспотевшие руки: - Я? Как?

«Безжалостный» жестоко ухмыльнулся и зло и презрительно выплюнул: - Побыстрее.

- Дядя, я думал ты это сделаешь. Ты же сказал, что решишь проблему сам. Я не думал, что…, - залепетал Аоки.

- Заткнись! – рявкнул, обрывая возражения тот, - Я хочу знать, что с самого детства не зря на тебя тратил время, деньги, ресурсы. Воспитывал, учил, устраивал, продвигал. Это сделаешь ты, покажешь, что являешься достойным мужчиной, бойцом, воином, -«квадратный» мужчина говорил спокойно, но веско, каждое слово вбивая словно гвоздь.

- Но я не могу, я никогда этого не делал. Я не хочу, - заныл Джиро.

Младшая, которая распрощалась со своей сестрой и жизнью, повторяя про себя - «извини меня сестра, дядя, тётя, простите меня все. Мамочка, мы скоро с тобой встретимся», не выдержала и сказала: - Аоки Джиро, ты жалок.

В глазах «безжалостного» промелькнуло бешенство: - Даже в рыжей яриман *с яп. шлюха больше смелости, чем в тебе. В общем так, племянничек, либо ты делаешь то, что я тебе сказал, либо здесь обнаружат два трупа, твой и её.

Аоки неверяще уставился на него: - Но как же так, мы же родственники. Неужели ты это сделаешь? Почему?

- Поверь мне, сделаю. Настал момент убедиться, достойный ли ты член нашей фамилии или никчёмный мусор, от которого необходимо избавиться, - холодно произнёс «дядя».

- Но зачем тебе её голова? Я думал ты её просто убьёшь, - отчаянно прокричал Джиро.

- Нет, убьёшь её ты, а голову мы отправим опекунше, - с жестокой ухмылкой ответил «безжалостный».

- Да зачем, дядя? – растерялся Аоки.

- Потому что они открыто выступили против нас, значит их надо сломать, уничтожить и опекуншу, и её поганую мамашку. Чтобы больше никто не осмелился сталкиваться с нами.

- Ты обезумел?

- Бери нож, - начал давить голосом, с угрозой, «безжалостный». Аоки бледный, с выпученными глазами взялся за нож, - Хватит трястись, как девка. Хватай её за волосы, откидывай голову назад. Ну же! Нож к горлу и режь! Давай! – проорал он.

Девочка забилась, оскальзываясь в окровавленной, мокрой ванне, оскалилась, клацая зубами, пытаясь извернуться и вцепиться куда сможет дотянуться. Оказавшись на волосок от смерти, услышав, что «безжалостный» дядя задумал для её семьи, осознав тот факт, что на неё натравливают и тренируют на ней, в роли дичи, Аоки, как молодого щенка, привело её в бешенство, ненадолго придав сил. Тем не менее, чужая рука всё сильнее запрокидывала голову, а лезвие надавило, пусть пока и не сильно, на горло, разрезав кожу. «Отбегалась ты лисичка» - промелькнула мысль, какая глупая, жалкая и беспомощная смерть, даже не в бою. Отрежут голову, как какой-то безмозглой домашней живности, навроде курицы. Она обречённо замерла, но внезапно рука, ухватившая за волосы, разжалась, а лезвие убрали от горла. Непонимающе, Акаи повернула голову, Аоки Джиро сложился пополам, его бурно начало рвать, он испачкал всю ванну, её, пол, себя. «Безжалостный» пришёл в ярость, и отвесил племяннику мощную оплеуху, которая просто смела того от ванны, в угол, зазвенел металлом улетевший клинок и связка ключей от входной двери.

Дядя навис над рыдающим на полу Аоки и стал яростно орать: - Ты поганый, мерзкий слизняк, трус и никчёмное грязное животное, такое же бесполезное, как и твоя мамаша! Только и можете, что сидеть на шее, прикрываясь мною! Сколько времени, сил, труда, денег я потратил на такой кусок дерьма! Ты ни на что не годен! Ни на что! Боги, почему ты настолько бесполезное, грязное животное?! Без полезнейшее! Почему?! – он весь побагровел. На шее, на висках, под глазами надулись жилки, вены, и сильно пульсировали, создавая ощущение, что под кожей шевелятся, переползают крупные червяки.

Дядя ухватил племянника своей лапищей за голову и приподнял: - Я даю тебе последний шанс, там, в комнате, на столе стоит бутылка Авамори *разновидность сётю – «жжёная водка», изготавливается из длиннозёрного риса, готовят на острове Окинава, крепостью 40-50%, ты её выпиваешь, берёшь нож. Твоя задача заколоть её, голову я отрежу сам, всё просто, но, если ты ещё раз не сделаешь того, что от тебя требуется…, - он с силой сжал ладонь, Аоки заверещал, потом захныкал, - Я разобью твой череп об стену. А теперь подбери танто и иди в комнату.

Аоки Джиро пополз на коленях, подобрал выпавший нож, затем медленно поднялся, и шаркая ногами, как старик, ушёл. «Безжалостный» всё это время наблюдал за ним, сжимал и разжимал кулаки, казалось, что он сейчас сорвётся и убьёт его. Проводив племянника взглядом, повернул голову к девочке, посмотрев на неё плотоядно и многообещающе, отвернулся и быстро вышел, громко хлопнув дверью.

Акаи хотелось облегчённо выдохнуть, стала немного успокаиваться, но сама же прекрасно понимала, это всего лишь отсрочка, расслабляться нельзя, счёт её жизни пошёл на минуты. Мысли пролетали в голове не просто по одной, предложениями, кучей, а целыми блоками, только вот найти выход из положения не удавалось. Как бы не хотелось надеяться, что её найдут и спасут, понимала, скорее всего вряд ли, и уж тем более вовремя. Присутствие мамы Инари не ощущала, сколько не пыталась дозваться, ответа так и не услышала. К сожалению, она осталась один на один со своей проблемой и бедой. Вспомнила последний разговор с мамой, грустно вздохнула, скоро они встретятся. Ругать её она, наверное, не будет, но вот отчитывать наверняка, наставляла нерадивую, воспитывала, подсказывала, а ведь глупая лисичка так толком ничего и не сделала. Младшая дёрнулась, последние слова мамы Инари – учись пользоваться огнём, своим, пригодиться. Неужели это был намёк? Нет, предсказание? Но как им воспользоваться? Она снова напряжённо задумалась, кицунэ могут создавать и выдыхать огонь. Но как это сделать? Кто бы научил? Ни практики, ни мыслей. Хорошо, даже если получиться выдохнуть огонь, руки и ноги за спиной, путы на них, надо создать огонь, чтобы их пережечь. Младшая попыталась представить, что загорается огонь, как он обхватывает руки, как выглядит пламя или, хотя бы огонёк, ничего. Девочка задёргалась от отчаянья, уходящие минуты жизни ощущались явно, физически, она вся вспотела, но не от того, что жарко, а от слабости, безысходности, нервов бросило в холодный липкий пот. С трудом заставила себя не паниковать, что же мама ещё говорила, надо вспомнить, про инстинкты и частичный оборот, так будет легче. А сил то уже нет, да и не делала она этого раньше, ушки, скрытые иллюзией, да хвост могла проявить или спрятать, нужны лапы и лучше передние. Акаи попыталась снова сосредоточиться, чтобы руки превратились в лапы, с одной стороны она чувствовала тянущую боль в отбитых руках, с другой стороны, те были крепко перетянуты хомутом и онемели, никакого понимания, двигаются ли они, не было. Навалилась апатия, всё, ничего не получается, сейчас придут негодяи, безжалостно и неотвратимо убьют её, всю в собственной крови и соплях, в чужой, воняющей кислым рвоте, в этой ужасной ванной. Эти мерзавцы сделают то, что хотят, а чуть позже воплотят свои поганые планы, в отношении сестры. Младшая пришла в бешенство, отчаянно забилась в скользкой ванной, и чуть не завыла, от боли, радости, неверия, пластиковые хомуты оплавились, прикипев к коже на запястьях и лодыжках, тем не менее, она освободилась. С трудом распрямилась в ванной, ноги и руки слушаться не хотели, она, далеко не с первой попытки, сумела перевалиться через бортик, чтобы свалиться на пол. «И что дальше? В таком состоянии, как выброшенная на берег рыба, вяло трепыхающаяся, ни дать отпор, ни сбежать не получиться» - нервно подумала девочка. Мысли хаотично заметались в голове, она осмотрела ванную комнату, пытаясь хоть за что-то зацепиться взглядом. За головой стиральная машинка и небольшое окно за ней, сил, чтобы через него вылезти, убежать и затаиться нет. Слева ванна и узкий шкаф-тумба, с подломанными от падения Аоки ножками, под ней связка каких-то ключей, наверное, выпали из его кармана. Справа, напротив, дверь, зеркало с лампой сверху, и рядом, с боку от него, электрическая розетка. Акаи дёрнулась, розетка, электричество, когда её били шокером, у неё был прилив сил, вот оно, решение. Надо воспользоваться и бежать через окно, а дальше думать будет, если получиться осуществить хотя бы это. Непослушными руками, она попыталась открыть подпружиненную крышку, прикрывающую гнездо розетки, скрюченными пальцами проделать это не получалось, зато, как следует, измазала кровью стену и зеркало вокруг неё. Младшая, от злости и досады, заскрипела зубами, челюсть тут же отозвалась вспышкой боли. «Да что же это такое? К любому простому действию надо прилагать столько усилий, сейчас же зайдут мучители, и зверски убьют её» - нервно и зло подумала девочка. В раздражении, она ударила рукой по розетке, благо та была заметно выступающая из стены, кожух отлетел, обнажив провода. Акаи заскребла по ним пальцами – «ну же!», подцепила и оторвала контакты, забранные в пластик, и почувствовала, волной, прилив сил. Сработало, обрадовалась младшая, но через короткий миг в прихожей громко щёлкнуло и свет погас, розетка стала бесполезной. Она полувзвыла, полупроорала от ярости, обиды, несправедливости, счёт её жизни пошёл на секунды. На четвереньках рванула к двери, чтобы на защёлку закрыть дверь, но непослушными пальцами вместо того, чтобы повернуть барашек замка, дёрнула ручку. Дверь легко распахнулась наружу, от неожиданности, сама от себя не ожидая, выдохнула сноп пламени, показавшийся ей в темноте огромным, трясущимися руками ухватилась за край двери и захлопнула её. На эмоциях и адреналине, в момент справилась с замком, дёрнула за шкаф-тумбу, ножки не выдержали и окончательно сломались, тот, с грохотом завалился, верхней частью упёршись в дверь. Силы стремительно покидали её, «ну же, последний рывок, постарайся», уговаривала девочка сама себя. Она кое-как влезла на стиральную машинку, с трудом открыла окно, повернув скользкую ручку, осталось немного подтянуться и вылезти. За дверью раздавались крики ужаса и паники – однозначно Аоки Джиро, бешенное и злобное рычание «дяди», гул, потихоньку переходящий в рёв, пламени, кашель и тяжёлые удары в дверь. Акаи почти вылезла в окно, как громом прогремели выстрелы, по комнате заметались, фырча, с взвизгом, рикошетом пули, низким, металлическим звоном отозвалась, загудела от попадания ванна, с грохотом осколками опало зеркало. Младшая немного удивлённо повернула голову, смотря на это, как вдруг, перед носом, разлетелась кафельная плитка, которая шрапнелью ударила ей в лицо, тело моментально стало ватным, в глазах потемнело, короткое чувство полёта, удар, выбивший воздух из груди, а дальше сознание покинуло её.

Минами с трудом держала себя в руках, она измучилась морально, а нервы, в свою очередь, очень сильно отнимали силы, утомляли физически. С момента похищения девочки, время, то тянулось медленно, то пролетало каким-то комом, нагромождающихся друг на друга событий. Надежда на благополучный исход, найти живой свою младшую сестрёнку, сменялось на тяжёлую, давящую безнадёжность и жалкую беспомощность, опыт, вопреки желанию, говорил о том, что скорее мёртвой, если вообще найдут. И чем больше проходило времени, тем сильнее угасала надежда, тревога и боль терзали душу, она то порывалась куда-то бежать, что-то делать, хоть как-то действовать, то так же внезапно на неё нападало оцепенение, апатия и тянущий липкий страх. Забывала на ходу, что хотела сказать, сделать, какие-то действия, события, то целиком вылетали из памяти, то какими-то разрозненными кусками вспоминались и навязчиво потом преследовали, зацикливаясь, и повторяясь, как заевшая пластинка. А ещё, ей было стыдно, не понятно почему, за то, что её переживаний не видно, она действует как робот бездушно, по инструкции, запрограммированно и профессионально. Никто из окружающих не замечает и не догадывается на сколько ей больно, хочется орать, выть, волосы на голове рвать, только пользы от этого никакой. В то же время, она боялась сорваться, начать вести себя неадекватно, устроить невменяемую истерику, тем самым показав свою слабость. С момента, как Такеда приехал на место похищения, они, по-человечески, так и не общались, только как работники, коллеги, делающие одно общее дело, официально и сухо. Подъехали детективы и вызванные криминалисты, для осмотра, фиксации следов, обстановки, на месте совершённого преступления. Под руководством следователя, детективы развили бурную деятельность, в работу подключился, поставленный в известность, глава отдела расследований Икеды, Мэнэбу Хасэгава, информация ушла в Главное Управление Осаки. После просмотра ближайших к месту происшествия камер наблюдения, под подозрение попало несколько автомобилей, которые объявили в розыск, а силы полиции префектуры ориентировали на розыск похищенной девочки и преступников. Примерно через три часа, вечером, пришла информация об обнаружении преступного транспорта, с трупами предполагаемых похитителей внутри, на парковке шоссе №9, префектуры Осаки, не доезжая до города Миноо.

Минами, вместе с Такедой, примчались на место, официально, она не имела права там находиться, но как привязанная ходила за ним следом, тщательно всё осматривая, стараясь лишний раз ничего не трогать и не мешать. В минивэне, за рулём и на переднем пассажирском сиденье, находились застреленные детективы, которых старшая узнала сразу, это они, тогда, приходили к Акаи в больницу, и пытались сделать ей гадость. Спереди, по салону и трупам, были разбросаны деньги, много, разорванный, из-под них, когда-то пухлый конверт, в руках убитых револьверы. Складывалось впечатление, что они не поделили деньги, поссорились и расстреляли друг друга. Сзади, в салоне автомобиля, пол был в крови, бросались в глаза отпечатки подошв обуви, следы волочения тела, и одинокая женская туфля. Минами её узнала, на этой машине мерзавцы везли сестрёнку, и снова навалилось отвратительное чувство беспомощности и бессилия, дикий страх, что они уже опоздали. Рядом с машиной похитителей, в другом, легковом автомобиле, обнаружился труп с признаками дефекации *опорожнение кишечника, и он, так же, оказался вполне знакомым, бывший шеф, Акияма Такахаши. С бледным, серым лицом, синюшными губами и мочками ушей, с расширенными зрачками и полопавшимися капиллярами в глазах, умерший, судя по всему, от сердечной недостаточности. Дико воняющий труп врага радости ей не доставил, ровным счётом никакой. «Дурная жизнь приводит к дурной смерти *аналог пословицы жил грешно, да помер смешно», мимолётно подумала Минами, «где же ты лисичка? Где тебя искать?». И опять тщательный осмотр, в попытках найти подсказку, любую, которая привела бы её к сестре. Внимание привлёк мобильный телефон покойника, она позвала Такеду Шина и попросила его, по возможности, посмотреть на нём журналы звонков, переписки, навигатор, ссылки. Тот позвал детективов, вместе тщательно его обследовали и в обложке, в кармашке, нашли пароль разблокировки экрана телефона, а в навигаторе последний адрес поездки, дом за городом Миноо, с противоположной от них стороны, где-то на окраине. Поделились последними данными с главой Мэнэбу, по телефону принялись за обсуждение и принятие решения. Немного позже перезвонили с управления Осаки, дали добро Такеде Шину, с усилением в виде патрульных, на служебном автомобиле, детективами, отправиться на обследование предполагаемого места преступления. В случае подтверждения информации, направят следственную группу, во главе с руководителем следственного отдела. Старшая, всё это время дёргалась, нервничала и не находила себе места, все эти звонки, переговоры, обсуждения, по её мнению, они бездарно теряли драгоценное время. В глубине души Минами понимала, что события неотвратимо идут своим чередом, и им безразличны её метания, но ничего поделать с собой она так и не могла.

Загрузившись в автомобиль, они, небольшой колонной, отправились на адрес дома, который был последним в списке навигатора покойного. Доехали быстро, в начале ночи, на дороге, машин было мало. Нужный дом находился на отшибе, в конце улицы, между небольшим склоном с одной стороны, и густым кустарником с другой стороны, был обнесён сеткой рабицей. Но, что важнее всего, он был сгоревшим, с частично обвалившимся вторым этажом, на который вела маршевая уличная лестница, так же местами рухнувшая. Около дома стояла патрульная полицейская машина со включенными проблесковыми маяками и гражданский легковой автомобиль. Пока вновь прибывшие общались с присутствующими на месте полицейскими, Минами, выйдя из машины, боялась сделать шаг, впав в ступор от неосознанного страха. Старшая твёрдо почувствовала, что девочка где-то здесь, больше ехать, искать не придётся. И… никак не могла себя заставить сделать хоть маленький шаг вперёд, ведь если она его сделает, то эти декорации, из кошмарного сна, оживут, сделает шаг и смерть девочки станет реальностью, а пока стоит на месте, ничего не происходит, она жива.

Полицейские и детективы задвигались, доставая фонарики, тихо подошёл Такеда: - Пойдём, нам надо здесь осмотреться, в доме обнаружено два трупа. Если чувствуешь, что не можешь, останься в машине, подожди, отдохни, мы сами.

- Я должна пойти, - севшим голосом, с отчаяньем ответила Минами, - Понимаешь, должна.

Он достал из автомобиля фонарик и дал ей: - Ты молодец, ты сильная, держись.

Подошли к дому, входная дверь была явно выломана пожарными, окна узкие и высокие, на первом этаже забранные решётками, само здание напоминало не жилой дом, а какой-то офис со складом или мастерской. Внутри, на полу вода, грязь и сажа, в вперемешку с обломками перекрытий второго этажа. Эпицентр пожара был заметен сразу, сильнее всего выгорело помещение ближе к прихожей, около входных дверей, внутренняя перегородка в доме не выдержала и рухнула, в результате чего и обвалились перекрытия между этажами, огонь выходил через крышу, листы металлочерепицы, от жара, загнуло наружу, часть рухнула внутрь здания. Детективы разобрались по помещению и внимательно рассматривали обстановку вокруг себя, заглядывая под обломки, стараясь ничего не пропустить. Как им и передали полицейские, которые были на охране места пожара, первый труп обнаружили у дальнего от источника возгорания окна. У тыльной стороны дома, окна были шире и ниже, так же прикрытые решёткой, в прутья которой, мёртвой хваткой, вцепился труп. Он стоял на коленях, и тянулся, как будто бы, вверх, вся задняя часть, до плечевого пояса, сгорела до кости. Спереди остались остатки плоти, одежда сгорела и покойник, коричнево-чёрного цвета, был изрядно закопчён, но вот плечевой пояс, шея и голова пострадали мало, и были светло-жёлтого, воскового цвета. Минами подошла и заглянула в лицо, на котором рот был открыт и застыл в немом крике, ничуть не удивившись, узнав его.

Прокашлявшись от едкой вони пожара и палёного, горелого мяса, выдавила из себя: - Это Инспектор отдела образования и профессиональной подготовки управления, Главного Управления префектуры Осака, Аоки Джиро…теперь уже бывший, - детективы переглянулись между собой.

- Вы уверены, госпожа Акума? – спросил Такеда.

- Да, я узнала его, - она наклонилась к трупу и тихо произнесла, - Ты сам себе выбрал наказание, Аоки, за свои злодеяния. Добро пожаловать в «токацу дзигоку» *санджи-нарака, горячий ад, первый круг ада.

Они развернулись и пошли в другую сторону, продолжая внимательно осматривать всё вокруг, дошли до ванной. Второй труп лежал у входа в ванную комнату, маленький, скрюченный, размером с ребёнка. Эпицентр огня был ближе, поэтому от сильного жара он обуглился, рядом, в грязи, не сразу заметные, лежали остатки револьвера, все в рыжей окалине. Минами первая рванулась в ванную комнату, ближе к коридору стены сильно пострадали от пожара, и плитка от стен отвалилась, но не смотря на густую копоть, над самой ванной и около окна, она сохранилась. На ней были заметны следы пуль, как и след от одной на самой ванной, внутри неё грязь, копоть и мусор с потолка. Она посмотрела на окно, небольшое, почти квадратное, без решётки, под ним развалины оплывшей от жара стиральной машинки.

Надежда вспыхнула с новой силой: - Такеда, подсади меня, мне надо осмотреть окно. Пожалуйста, помоги мне, - с мольбой в голосе прокричала старшая. Шин подошёл к ней, обхватил руками под бёдра и поднял, Минами, не смотря на копоть, упёрлась одной рукой об стену, при помощи фонарика во второй руке, разглядывая оконный проём. Сразу же заметив разлетевшуюся плитку, под ней, в стене, виднелась раскрывшаяся оболочка от пули, сам сердечник застрял глубже. Не смотря на сажу, было видно, что весь проём в засохшей крови.

- Она выбралась, сбежала через окно, надо искать следы с наружи.

- Ты уверена? В смысле, вы уверенны Акума сан? – спросил Шин.

- Да, абсолютно, - он аккуратно опустил её, старшая энергично стала выбираться на улицу. Обошла дом, под окнами ванной комнаты лежали свалившиеся с крыши, скрученные от жара, листы металлочерепицы.

Она стала их убирать, оттаскивая в сторону, упорно трудясь, как одержимая. Конечно, ей не помешали бы рабочие перчатки, чтобы не повредить руки, но останавливаться, отвлекаться на поиск перчаток Минами не собиралась. Под листами лежал всякий мусор и хлам, уцепившись за очередную тряпку, она дёрнула, сдвинув целую кучу, немного протащив, буквально пару шагов. Сразу даже не сообразила, а когда поняла, что у неё в руках человеческое тело, чуть не выронила. Едва не задохнувшись от ужаса, уже понимая кого она тащит, быстро перевернула тело лицом вверх, с трудом проглотив вставший в горле ком. Это была её младшая сестра, грязная, мокрая, в рванной одежде, в крови. Минами хотела заорать, закричать, позвать на помощь, но впала в странный ступор, в транс, подтянув холодное тело себе на колени, она качалась, сидя на корточках, как будто бы убаюкивала младшую, из глаз, сами собой, текли слёзы, девочка не подавала признаков жизни. Она укачивала её и не могла оторвать взгляд от изуродованного, изорванного осколками лица, разбитого сломанного носа, разорванных об зубы губ. Даже обычно яркие рыжие волосы, были тусклыми и свисали мокрыми грязными сосульками.

- Минами, ну что там? Я зову тебя, а ты молчишь. Есть какие-нибудь следы? Ох ты ж …, - показавшийся из-за угла Такеда крикнул в сторону, - Скорую помощь, быстро! Вызывайте! Минами, ну что же ты застыла? Надо вынести её туда, где ровнее, на свет, в машинах есть аптечки. Да приди же ты в себя! – он дёрнул её за плечо, она, в ответ, раздражённо им мотнула, сбрасывая руку. «Почему он такой шумный? Акаи замучили до смерти безжалостные изверги. Какая аптечка поможет от смерти?». В этот момент, младшая едва приоткрыла один глаз, с трудом сфокусировавши на ней взгляд, и захрипела, задёргалась в мелких судорогах.

- Боги, она жива! Шин, помоги мне её поднять, перенести! – они подхватили её с двух сторон и понесли к фасадной части дома, туда, где стояли автомобили и было хоть какое-то освещение от уличных фонарей. Из патрульных машин полицейские достали одеяла спасателей * тонкая лавсановая плёнка, покрытая алюминиевым напылением, одно постелили на землю, девочку положили поверх него, сверху накрыли вторым. Минами места себе не находила, беспокойно наматывая вокруг неё круги, время от времени резко наклоняясь и проверяя, что сестра всё ещё дышит, жива, нетерпеливо ожидая прибытия скорой помощи. Такеда Шин и другие детективы увлеченно общались по телефону, организовывая рабочий процесс, докладывая актуальную информацию и получая инструкции. Скорая помощь, а точнее реанимобиль, приехал минут через пятнадцать, Акаи переложили на носилки и загрузили в салон микроавтобуса, вокруг неё засуетилась реанимационная бригада. Старшую внутрь не пустили, Такеде, с трудом, удалось усадить её в свою машину: - Минами, я всё понимаю, тебе сейчас очень тяжело, но прояви пожалуйста терпение, врачи выполняют свою работу, спасают твою подопечную, не надо им мешать.

- Она моя младшая сестрёнка, мы так с ней договорились. Как я могу не дёргаться, не переживать? Мне страшно! Ты видел в каком она состоянии, вдруг она умрёт?! У неё что-то с сердцем, я видела, как они использовали дефибриллятор, а меня выставили оттуда! Я ведь не посторонний человек, - жалобно сказала она.

- Успокойся, ты же ведь знаешь сама, если пострадавший в тяжёлом состоянии, то они не пустят никого. Сейчас реанимационные действия проведут и отвезут её в больницу. И там тебя ближайшее время тоже не пустят, разрешат только тогда, когда можно будет. Я сейчас всё узнаю, как она, какое состояние, куда повезут, в какое отделение, выясню контакты в больнице и когда можно будет навестить, обязательно тебе всё расскажу. Нет, не перебивай меня, я не могу поехать сейчас домой, у меня теперь много работы, но попробую с кем-нибудь договориться, чтобы тебя отвезли домой. Ещё раз нет, послушай меня пожалуйста, твоя задача успокоиться, и ждать дома либо меня, либо моего звонка, и отдыхать. Я тебе всё подробно сообщу, ничего утаивать не буду, как только можно будет. Понятно? – спокойным голосом успокаивал и убеждал старшую Шин.

- Да, но я не смогу усидеть на месте, ожидание убьёт меня. Отдыхать – это просто невозможно, - горестно произнесла Минами.

- Сможешь, для своей младшей сестры, ты же «железная леди». Именно сейчас тот момент, когда необходимо проявить эту сторону своего характера; выдержку, несгибаемую волю, ради неё и себя, - твёрдо сказал Такеда.

- Да Шин, ты прав, не время проявлять свою слабость, я доверюсь тебе, сделаю всё, как ты скажешь, - глядя ему в глаза ответила старшая.

Он посмотрел по сторонам, чтобы никто не видел, и быстро, но крепко обнял её: - Я постараюсь оправдать твоё доверие.

Акаи привиделась на краткий миг Минами, темнота не на долго отступила, сестра смотрела на неё с жалостью, ужасом и надеждой, после чего, её лицо скрылось во мраке. Она не знала сколько прошло времени, и тьму потревожил постоянный, нарастающий свист, от еле слышного, до уровня, когда уже невозможно терпеть, прервавшийся оглушительным хлопком, громом ударивший по ушам. Вслед за ним, пришла яркая белая вспышка, острой болью отозвавшаяся в голове и постепенно расходящаяся по израненному телу, меняя цвет на жёлтый, плавающий зелёный, сменившийся на розово-красный, который никуда не делся, когда она открыла один глаз, второй не получилось. Над ней склонились люди в светло-синей одежде, с лицами закрытыми белыми масками, сверху многочисленные плафоны светили резким, ярким белым светом, резью отдаваясь в глазу, заставляя тот слезиться. Они явно между собой переговаривались, но она ничего не слышала из-за шума и звона в ушах, которые то накладывались друг на друга, то каждый по отдельности звучал отчётливо и различимо. Девочке было очень холодно, её нещадно трясло, хотелось повернуться на бок и свернуться калачиком, прикрывшись пушистым хвостом. А ещё лучше, целиком обернувшись лисой, вот только пошевелиться не получалось, она была привязана, да и сил никаких не было. Она стала засыпать, мысли текли вяло и лениво, а движения людей казались замедленными и плавными, как под водой. Один из них приложил какие-то приборы ей на грудь, и вновь вспыхнула яркая вспышка, движения людей ускорились, они суетились, облепляя её датчиками и проводами, закрепили на ней прозрачную маску, чуть легче стало дышать. Немного прояснились мысли «интересно, мои уши они не заметили?», и попыталась их скрыть иллюзией, в то же время она внезапно поняла – «Я справилась. Меня нашли. Я выжила. Как там моя бедная сестра? Наверное, она очень расстроена, не знает, что я спаслась и переживает». Глаз закрывался сам собой, тянуло в дрёму, «если бы не этот дикий холод» - подумала младшая, проваливаясь в беспамятство, не замечая, что её тело продолжает биться в судорогах.

С момента госпитализации Акаи прошло чуть больше недели, это время пролетело быстро и незаметно, каждый день Минами проводила на допросах, и всевозможных опросах. Постоянно приходилось рассказывать и отвечать, как на весьма разнообразные и странные, так и на вполне понятные, типовые и стандартные вопросы. Дело, в котором погибло пять полицейских получилось острым, неудобным, резонансным, вызвавшим интерес у обывателей, большую активность прессы и обсуждение в соцсетях. Полиция префектуры Осака информацию не давала, ссылаясь на ведущееся расследование, которому публичная огласка может помешать. О том, что дело серьёзное и принято полицией болезненно, понимали лишь сведущие. Старшая уже перестала понимать с кем общается, слишком много детективов и следователей с различных управлений, специальной следственной группой «SIT», полицейского управления Осаки «MAAT», регионального бюро полиции Кинки, бюро безопасности Японского национального полицейского агентства. Если у данных сотрудников был ажиотаж, то по мнению Минами не здоровый, что для них была перспектива, для неё было безразлично. Никакими сведениями они с ней не делились, только вытягивали, выспрашивали, стараясь, для себя, узнать как можно больше. Немного в курсе её держал Такеда Шин, который сказал, что им строжайше запретили распространять любую информацию по этому делу, а все материалы подготовить и передать старшим коллегам. Он же, попросив её пообещать никому не рассказывать, поделился тем, что удалось узнать. Руководил этой группой полицейских отступников, вероятнее всего, помощник заместителя шефа полиции префектуры Осака, глава отдела общественной безопасности по связям с общественностью полицейского управления префектуры Осака. Аоки Джиро, с ним, каким-то образом близко связан, как и Акияма Такахаши, а погибшие детективы простые исполнители. В автомобиле, на парковке, убил и инсценировал между ними перестрелку Акияма, который умер от сердечной недостаточности, из-за нарушения сердечного ритма в результате поражения электрическим током, от электрошокера, обнаруженного там же, в минивэне, ожог от которого, на теле, обнаружился при осмотре трупа на вскрытии. Большего рассказать Шин не мог. Минами, всё это время, сильно переживала за Акаи, про которую, опять-таки от Такеды, знала только то, что она находится в университетской больнице Осаки *Osaka University Hospital. Ни состояние, ни где конкретно находится младшая, она не знала. Всё это время упорно пыталась добиться разрешения на посещение своей младшей сестры, но безрезультатно, что заставляло её сильно нервничать. Она похудела ещё сильнее, почти не спала, а под глазами залегли тёмные синяки, от постоянного стресса и усталости. Регулярно звонила тётя Нагата, переживающая за свою племянницу и девочку, стараясь подбодрить и поддержать её. Старшая, к своему стыду, с трудом поддерживала с ней разговор, не знала о чём говорить и просто морально выдохлась, больше слушая тётю, угукая и поддакивая. С матерью общение встало на паузу, она Минами расстроила и разочаровала своим отношением к Акаи, в сложившейся непростой ситуации крепко обидела. Может, конечно, и зря, но общаться с ней стойко не хотелось. Как ни странно, отношение сгладил Такеда, он о чём-то поговорил с матерью, которая прониклась и испытывала некоторое чувство неловкости, и вины. Порывалась извиниться за своё поведение, но понимала момент и не беспокоила. Вообще, Минами тепло относилась к Шину и была ему очень благодарна, за участие, поддержку, и помощь. Сознавала, что без него, одной, было бы невыносимо всё это пережить, перетерпеть, выдержать.

Вечером, после ужина, Такеда попросил её задержаться, сел рядом, довольно и немного волнуясь сказал: - Минами, у меня, для тебя есть новость, завтра поедем навестить Акаи.

- Что? Как? Неужели разрешили посещение? Где она? – оживилась старшая.

- В отделении травматологии, до этого была в экстренной хирургии.

- Нам же надо собрать для неё вещи, что-нибудь купить ей. Тогда надо в магазин сходить, уже вечер, нужно поторопиться, - засобиралась Минами.

- Не надо никуда торопиться, успокойся, мы всё успеем. Не надо никуда идти, там есть магазины в самой больнице, - успокаивающе произнёс Шин.

- А как её самочувствие? Как она? Ничего не сказали? – продолжала нервничать старшая.

- Я думаю, что ей ничего не угрожает, завтра сами увидим и узнаем, - мягко сказал Такеда.

- Шин, ты говоришь «мы». Ты завтра не работаешь? Поедешь со мной, вместе? Я очень рада, но если ты выходной, то может быть отдохнёшь или ты сам хочешь поехать?

- Минами, я тебя всегда поддержу, и поехал бы сам, только вот меня настоятельно попросили поехать вместе с тобой. После посещения с нами хотят поговорить, - немного напряжённо ответил Такеда.

- Кто? – нахмурилась старшая.

- Я думаю, что бюро безопасности.

- Что-то мне это не очень нравиться, - мрачно задумалась Минами.

- Я думаю выслушать и узнать, что они от нас хотят, было бы разумным. Не переживай, мы будем вместе, - слега улыбнулся, и уверенно ответил Такеда.

- Спасибо тебе Шин, я не знаю, чтобы без тебя делала. Одной, мне было бы очень не просто, наверное, уже сдалась бы, - она робко и неуверенно прижалась к нему.

Такеда бережно её обнял, - Ты наговариваешь на себя, ты бы не сдалась. Ты сильная и ты мне нравишься. Как я могу не помочь тебе?

- Шин, я…правда? – смешалась Минами.

- Да, правда, а теперь давай умываться и отдыхать. Выспись пожалуйста, на тебя больно смотреть, - заботливо сказал он.

- Я так плохо выгляжу? – смущённо и несколько недоверчиво спросила старшая.

- Сестра тебя увидит и испугается, так что не будем её пугать, иди уже отдыхать.

Глава 17. Договорённость.

ГЛАВА 17. Договорённость.

Университетская больница Осаки оказалась довольно крупным и активно посещаемым комплексом. Много людей и машин, а вот парковка показалась не совсем удобной и недостаточной для такого крупного центра, пришлось повозиться, чтобы припарковаться. Между большими, вытянутыми в длину, современными корпусами находился ухоженный парк для прогулок, через который они прошли в один из них. Внутри, больничный корпус напоминал торговый центр, современный дизайн, большой холл, крупные широкие коридоры, эскалаторы, табло, указатели, аптеки, всевозможные кафе и магазины, автоматы, киоски по продаже прессы и журналов. Такеда Шин двигался вполне уверенно, Минами же сомневалась, что ей удалось бы быстро и с первого раза, не заблудившись, найти нужное отделение и палату. Поэтому она старательно держалась за ним, и пыталась успокоиться, сердце предательски колотилось, торопясь от волнения и переживания, в ожидании встречи с девочкой. Они подошли на сестринский пост отделения травматологии, где медсестра попросила их подождать и вызвала лечащего врача, которая подошла буквально через пять минут, оказавшись улыбчивой, симпатичной женщиной среднего возраста, лёгкой и приятной в общении: - Добрый день, я лечащий врач девочки, меня зовут Агава Тидори. Да, меня предупредили, что вы сегодня придёте.

- Добрый день, я следователь следственного отдела Осаки, Такеда Шин, - вежливо представился он.

- Акума Минами, законный опекун Акумы Акаи, девочки, которая находится на лечении у вас, - ровным тоном ответила старшая.

- Простите, мне сказали, что вы работаете в полиции, честно говоря, это необычно и интересно, - увлечённо произнесла врач.

- Да, я офицер полиции, старший патрульный полиции Икеды. Но я, и мой друг здесь не по работе, мы близки с девочкой, поэтому очень переживаем и беспокоимся за неё. Она мне как родная и дорога мне. А что необычного и интересного во всём этом для вас кажется? – несколько сухо, настороженно и холодновато спросила Минами.

- Вы шутите? У меня первый раз за всю практику пациент, которую во всю показывают по телевизору в новостях и обсуждают в соцсетях, в отдельной палате, под охраной полицейского. Посетители тоже, одни детективы и следователи, сплошные секреты, прям дорама в реальной жизни, очень интересно, аж дух захватывает, - восторженно, с пылом выпалила Агава, - А девочка, столько травм, ранений, а она такая волевая, выдержка, характер. Правда ни с кем не разговаривает, даже со мной, хотя я и пыталась её разговорить, да и психолог старался, - она посмотрела на Минами, у которой взгляд стал жёстким и пронзительным, торопливо и мягко продолжила, - Простите меня, Акума сан, я не подумала о ваших чувствах и наговорила лишнего. Просто Акума чан вызывает у меня восхищение, я не желаю ей зла, наоборот, стараюсь помочь, лечить как можно лучше, а для этого необходимо наладить с ней контакт.

- Не волнуйтесь, Агава сэнсэй, я не сержусь, спасибо вам за ваше стремление и усердие. А когда перевели к вам на отделение мою младшую сестру? – спросила старшая.

- Младшую сестру? – изумилась Агава.

- Мы с ней так договорились между собой, считать и называть друг друга сёстрами, - серьёзно ответила Минами.

- Простите меня за моё любопытство, - обезоруживающе улыбнулась врач.

- У вас замечательная улыбка. Так когда перевели девочку? – напомнил вопрос Такеда.

- Пять дней назад, сегодня шестой, четыре дня она провела в экстренной хирургии. Там прооперировали, наблюдали за её состоянием, убедились, что пациентка стабильна и перевели к нам, - подробно ответила Агава Тидори.

- Понятно, вы говорили, что к ней приходили другие сотрудники, мои коллеги, наверное. А когда? – спросил Шин.

- Да с момента, как перевели к нам. Каждый день всё пытались с ней, с девочкой, поговорить, но она молчит, - недоумённо пожав плечами ответила врач.

- Мне казалось, что разрешение на посещение законным представителем несовершеннолетнего больницей доводиться довольно быстро, практически сразу, о состояние здоровья сообщается в первую очередь опекуну. Верно? – спросила Минами.

- Да, так и есть, но ваши коллеги сказали, что вы очень заняты, они вам всю информацию передадут, расскажут подробности. Что-то не так? – забеспокоилась Агава.

- Нет, всё в порядке, - ответил Такеда и переглянулся со старшей.

Они дошли до палаты, около которой находился сотрудник полиции в штатском, который, прежде чем пропустить их внутрь, проверил документы. Палата была не большая, на двух человек, чистая и аккуратная, больничные койки разделяла ширма, большое вытянутое окно во всю ширину стены, за которым открывался интересный вид; на парк, больничный корпус, вдалеке крыши домов среди зелени деревьев, колесо обозрения на фоне гор.

Акаи в палате была одна, Минами не выдержала, подскочила к ней, не решаясь обнять, лишь окидывая её жалостливым и изучающим взглядом: - Солнышко моё, ты всё краше и краше, я даже не понимаю, можно ли к тебе притронуться, ты вся разноцветная. А что с твоей причёской?

- Вы не волнуйтесь, просто из-за ран, которые необходимо было обрабатывать и лечить, пришлось остричь волосы, но они быстро отрастут, - стала успокаивать её Агава.

Младшая сама, осторожно, но крепко обняла, притянув к себе старшую, усаживая рядом с собой, не громко, тем не менее, внятно и чётко сказала: - Я ждала тебя и очень рада видеть, у тебя такой уставший и замученный вид.

- Потому, что искала и нашла тебя, а потом, очень-очень сильно нервничала и переживала, места себе не находила. Ты ничего не хочешь мне сказать?

- Хочу, - девочка внимательно посмотрела ей в глаза, - Я выжила, сестра.

Минами, с трудом, сглотнула вставший в горле ком, и еле выдавила: - Молодец, - помолчала и грустно усмехнулась, - Беспокоишься за мой внешний вид. А сама? Живого места нет, вся в швах, ушибах, синяках, ссадинах, царапинах, пластырях и повязках, лысая. И лицо, бедное твоё лицо.

- Ничего, всё образуется, - спокойно ответила Акаи.

- Ещё меня успокаиваешь, это я должна тебя успокаивать, а ты такая невозмутимая. Повзрослела, даже взгляд изменился, - старшая встала с кровати и обратилась к врачу, - Простите меня, Агава сэнсэй.

- Не волнуйтесь, я всё понимаю, - ответила Тидори.

- Вы не расскажете, в общих чертах, о травмах и состоянии моей сестры?

- Да, конечно. Как вы сами заметили, большое количество ссадин, кровоподтёков, гематом, ушибов, рассечений. Девочке крепко досталось, и хоть сейчас они пошли отцветать, что выглядит ярко, разноцветно, пугающе, но на самом деле не страшно. Нет переломов, повреждений внутренних органов, что крайне удивительно. Старые швы, которые были на боку и бедре, на предплечье, разошлись, заново зашивать не стали, чтобы не травмировать кожу, заклеили. Пулевых ранений два, слепое в левый бок, пуля застряла в мягких тканях, и правое бедро, верхняя часть, снаружи сзади, почти в ягодицу. Пуля порвала крупный сосуд и надорвала вену, она же и прижала её, девочке очень повезло, могла истечь кровью. В экстренной хирургии пули извлекли, сосуд и вену ушили, раны обработали и наложили швы. Голове так же досталось, били сильно, пришлось остричь волосы и накладывать швы, раны обрабатывать, что-то заклеивать пластырь-повязкой, сами видите по количеству, много. Опять-таки, должны были быть серьёзные последствия, в виде закрытой черепно-мозговой травмы, как минимум контузия, видно, что её не жалели, однако же, даже сотрясения мозга нет, чудеса, - врач иронично развела руками, - Лицом занимается челюстно-лицевой хирург, он провёл репозицию носа, выправил его после перелома, извлёк осколки керамической плитки из тканей лица, обработал раны. Наложил швы, косметические, на бровь и губы, пришлось зашивать, сильно были повреждены. На лице, боюсь, что останутся рубцы и шрамы, возможно понадобиться пластика, но это вам лучше обратиться к специалисту. Как ни странно, сильные ушибы, переломов костей черепа, лица нет, и зубы все целые, хотя и не должны были. Вообще, при таких повреждениях, так легко отделаться от серьёзных последствий, просто фантастика, либо чудовищное везение, либо и то, и другое вместе взятое, - госпожа Агава мягко улыбнулась, и обратилась к Акаи, - Как видишь, я за тобой внимательно присматриваю, и стараюсь хорошо тебя лечить. Ты же будешь со мной общаться? Я не собираюсь тебя обижать.

Младшая подумала и ответила: - Я постараюсь, Агава сэнсэй.

- Вот и хорошо, - довольно ответила врач.

- Спасибо вам за такой подробный и развёрнутый ответ, - поблагодарила Минами.

- Пожалуйста, Акума сан, - тут же отозвалась та.

- Агава сэнсэй, - вступил в разговор Такеда, который до этого продолжал молча стоять на месте, - Сейчас от нас что-нибудь требуется? Оплата за лечение? Может быть данные с предыдущей больницы? Акума чан, уже несколько раз была в больнице, за короткий период. Возможно, какие-нибудь медикаменты требуются? Вы говорили про пластического хирурга, вероятно можете что-то подсказать?

- Господин Такеда, пока ничего не требуется, только личные вещи девочке, тем более, опыт у вас есть, знаете, что необходимо передать ей. С больницей Икеды мы связывались, историю болезни, юной пациентки, они нам передали. Ваши коллеги были любезны и подсказали с кем связаться, предыдущий лечащий врач, господин Охаяси Ямато, оказался замечательным, опытным и чутким человеком. По поводу оплаты лечения, ваши же коллеги, попросили администрацию больницы не торопиться и не беспокоиться, гарантировали, что всё будет оплачено, - старшая с Шином озабочено и недоумённо переглянулись, - Обращаться к пластическому хирургу пока ещё рано, чуть позже я вам сообщу, когда обратиться для консультации. Специалист осмотрит и скажет, требуется ли вмешательство или нет, такие подробности обсудите с ним, - подробно и обстоятельно объяснила Агава Тидори.

- Ещё раз спасибо, госпожа Агава, - коротко поклонился Шин, - Мы могли бы побеседовать с Акумой чан наедине?

- Да, конечно, оставлю вас, если что, попросите меня позвать на сестринском посту, я подойду, - улыбнувшись, она вышла.

Такеда и Минами обступили младшую с двух сторон, которая поманила их рукой, попросив склониться к ней ближе: - Здесь, в палате, установлены камеры и микрофон, а ваши «коллеги» склоняли меня к сотрудничеству, угрожая.

- Что за ерунда, какие-то шпионские игрища, - изумлённо сказала старшая, - Как угрожали? Чем?

- Тем, что не дадут с тобой больше увидеться Мими, разлучат нас, - мрачно ответила девочка, - И наоборот, пойдут на встречу, если буду «сотрудничать», это, кстати, их слова.

- Что же это такое? Постоянно какая-то подлость! Я не понимаю, неужели нельзя по-человечески обратиться, прямо?! Почему всё время так?! – начала заводиться Минами.

- Не время на рассуждения отвлекаться, если и правда за обстановкой в палате следят, то сейчас придут сюда. Акаи, ничего, если я по имени обращаться к тебе буду? - спросил Шин.

- Я не против, господин Такеда, - утвердительно ответила она.

- С глазу на глаз, можешь меня тоже по имени называть. Расскажи пожалуйста, с момента похищения, всё что помнишь, - серьёзно и несколько вкрадчиво попросил Такеда.

- Хорошо, эмм…Шин, - Младшая подробно рассказала про свои злоключения. Немного замявшись на моменте с освобождением от пут и пожаре, сославшись на то, что пережгла пластиковые стяжки при помощи перемкнутых проводов в сломанной ей розетке. Она, про этот момент, умолчала бы, но уж больно характерные следы от ожогов остались на руках и ногах. Кроме того, девочка скрыла, промолчав при Такеде, о своей особенности, связанной с электричеством. Минами же, услышав рассказ, впала в ступор от шока, слишком много чувств переполняли её, гнев, ужас, недоумение, замешательство. Она искренне не понимала логики мерзавца, отрезать голову девочке. Зачем? Для чего такая дикость? Случилась с Инспектором Аоки Джиро такое недоразумение, можно было решить как-то по-другому, мирно. Публично оскорбили, публично извинились бы, внятно объяснили бы свои действия. К чему эта чрезмерная злоба и агрессия?

- Акаи, если будешь кому-либо рассказывать свою историю похищения не запинайся, говори уверенно. Хорошо? – спросил Такеда.

- Да Шин, хорошо, - кивнула младшая.

- Ты в курсе, что все твои обидчики погибли? – спросил он.

- Нет, мне никто ничего не говорил, - ответила девочка.

- Ну что ж, с этого момента знаешь, теперь тебе никто не угрожает. А как ты узнала про слежку в палате, скрытую камеру и микрофон? Если они, конечно, здесь есть, - внимательно глядя на Акаи, спросил Такеда.

- Я говорю правду, а как узнала, не могу сказать…Это мой небольшой секрет, - спокойно ответили младшая. На самом деле не понимая, как объяснить, что она теперь, пусть слабо, но ощущает различные электрические приборы в помещении.

- Все эти негодяи и отступники, которые строили козни, похитили, избивали и пытали тебя, подохли, как поганые собаки в канаве! И любого, кто попытается тебе хоть что-то сделать…- громко, шумно, начала возмущаться старшая, как в этот момент в палату зашли двое мужчин в костюмах. Один немного старше, другой чуть по моложе, с аккуратными короткими причёсками, похожие на многочисленных офисных работников, не выразительные и не запоминающиеся, однако ощущалась в них какая-то казённость. Одинаковые внешне, по манерам и движениям, с добродушным выражением лиц, но с неуютным, цепким и внимательным взглядом.

- Добрый день господин Такеда, госпожа Акума, мы из отдела общественной безопасности, департамента безопасности. Случайно услышали ваш разговор, хотели бы узнать окончание вашей фразы. Исключительно из любопытства.

- Каждый, кто попытается, хоть как-то, навредить моей младшей сестре, будет иметь дело со мной. Одного раза достаточно, хватило, за сестрёнку я уничтожу и разорву на куски любого мерзавца, - чётко, внятно и раздельно произнесла Минами, излучая ледяную ярость.

- Очень внушительная речь, - произнёс один сотрудник безопасности.

- И пафосная, - добавил второй.

- Солнышко, это не эти ли «коллеги» приходили к тебе запугивать и уговаривать? – спросила старшая, неспеша, угрожающе двинувшись в сторону безопасников.

- Нет, сестра, это не они, те были другие, - ответила младшая.

- Уважаемая Акума сан, мы пришли поговорить с вами, как и было сказано вашему другу, - бесстрастно произнёс сотрудник, небольшим кивком указав в сторону Такеды, второй, тут же продолжил: - Мы никоим образом не собирались задеть ваши чувства, просим прощения за свои слова, если они показались бестактными, а также за свои коллег, которые приходили ранее и проявили чрезмерное рвение, доставившее вам неудобство и неприязнь. Акума чан, приносим извинения от лица отдела безопасности, за недостойные действия наших коллег, - они коротко и синхронно поклонились.

- Господа, вы так и не представились, с какого вы управления? – спросил Такеда.

- Это не имеет значения, - прозвучал ответ.

- Тогда что вы хотите? – продолжал расспрашивать он.

- У нас есть предложения и просьба, точнее две. Это не наша частная инициатива, а от отдела безопасности.

- Мы готовы вас выслушать, - сказал Шин.

- И я не советую вам угрожать, остальным своим тоже передайте, - добавила Минами, сотрудники безопасности остались абсолютно невозмутимыми, проигнорировав выпад в свою сторону.

- По предложениям, оплата лечения вашей подопечной, Акума сан, - сотрудники безопасности говорили по очереди, ровно и безэмоционально, пугающе напоминая роботов, - Оплата ремонта квартиры после последствий поджога. Ваш перевод в один из отделов полиции Осаки. Помощь с зачислением вашей подопечной в школу Осаки. Помощь с подведением к единому знаменателю всего вороха скопившихся дел, с последующим их благополучным решением и закрытием, аккуратно и педантично во всех инстанциях.

- Мы что, душу должны будем продать? Что же будут за просьбы то? И почему Осака? – старшая была смущена и растеряна, безопасники выразительно посмотрели на неё, а затем на Такеду Шина.

- Вы против Осаки? – спросили они.

- Нет, но это крайне неожиданно, - ещё сильнее покраснела Минами.

- Озвучьте пожалуйста просьбы, - напомнил Такеда.

- Первая просьба, нам необходимо, чтобы Акума чан всё подробно рассказала о своём похищении, - старшая с Шином переглянулись.

- Если бы вы, по-человечески, подошли к этому вопросу, то Акаи и так всё рассказала бы, - раздражённо ответила Минами.

- Вторая просьба заключается в том, чтобы вы не разглашали информацию о том, что к противостоянию с вами, и последующим похищением связанны погибшие сотрудники полиции.

- Это как? В каком смысле? – ошеломлённо спросила старшая.

- А я не удивлена, - вздохнула Акаи, Такеда спокойно и флегматично сказал, - Вы хотите замять дело? Поясните причину?

- Всё просто, репутационные потери для полицейского управления префектуры Осаки в частности и Национального полицейского управления в целом. Различные силы могут использовать данный момент для своих целей. Политика вещь грязная, кто-нибудь да соблазниться, Якудза может воспользоваться для усиления влияния и как рычаг для давления, падение доверия со стороны населения. А если кто-то ещё начнёт грамотно нагнетать ситуацию? Вы сами сотрудники, каково вам будет самим? – ответил один безопасник, а второй продолжил, - Нам жаль, что Акуме чан довелось пережить ужас похищения, дальнейшего истязания и жестокого испытания на выживание, но всё закончилось благополучно, даже более чем, потрясающая везучесть, - Минами, Шин и Акаи на этих словах напряглись потому, что из уст сотрудника безопасности слово «потрясающая» прозвучало, как «крайне подозрительная», причём прямо, - Более того, все обидчики погибли, они и так уже жестоко наказаны. Не так ли? Если смысл усердствовать дальше?

- А все ли? Может ещё кто-то остался? – задумчиво спросил Шин.

- Значит вы хотите проверить и убедиться? Не стоит так глубоко копать, господин следователь, это наша работа думать о таких вещах, - вкрадчиво сказал один безопасник, а второй продолжил, - Тем более, как мы ранее сказали, ваши страдания будут компенсированы отделом безопасности, о сумме компенсации можно ещё поговорить, обсудить. Так что вы скажете? Каково ваше решение?

Старшая задумчиво посмотрела на младшую: - Акума сан взяла меня в свою семью, стала моим опекуном, старшей сестрой, беспокоиться и заботиться обо мне, содержит и обеспечивает. Я сделаю всё, как она решит и скажет, - спокойно и уверенно сказала девочка.

- Я не знаю. Мне не нравиться вся эта возня, грязь и торг, как на рынке, причём моей младшей сестрой, как товаром, - неприязненно и возмущённо ответила Минами.

- Мы подумаем и дадим ват ответ, сразу отвечать, в таком деле, даже не прилично. Как с вами можно будет связаться? – вежливо сказал Такеда.

- По этому номеру наберёте и скажете, - протянул визитку сотрудник.

- Если ответ будет положительный, какая будет гарантия договорённости с вашей стороны, и какая с нашей? – продолжил Шин.

- С вашей стороны будут взяты расписки о неразглашении, - сказал один безопасник, второй продолжил, - Но сразу предупреждаем, в случае разглашения, ответ будет гораздо более серьёзным, чем санкции по какой-то расписке.

- Вот значит как. Тогда с вашей стороны какие гарантии? – поинтересовался Такеда.

- Отдел безопасности документально оформлять, конечно же, ничего не будет, но и обманывать вас никто не собирается. Начальник управления готов поручиться за то, что договорённость будет выполнена точно и в полном объёме, - ответил сотрудник.

- Понятно. По поводу информации от Акумы чан, вы опросите один раз и вам будет достаточно или вы будете раз за разом беспокоить? – спросил Шин.

- Ну что вы, господин Такеда, выставляете нас какими-то злодеями, одного раза достаточно. Но вы сами понимаете, а вдруг потребуется что-нибудь уточнить? – ответили безопасники.

Шин со старшей снова переглянулись: - Тогда только в присутствии нас. Такой вариант вас устроит?

- Вполне, - удовлетворённо ответили они.

- Акума тян, ты сможешь сейчас, господам из безопасности, рассказать подробно о похищении и всё, что с ним связанно? – спросил Такеда Шин.

Минами обеспокоенно произнесла: - Может быть не надо так нагружать девочку? Она и так ранена, ей надо отдыхать, восстанавливаться, а мы заставляем нервничать и напрягаться, повторяя снова и снова эти ужасы.

- Не беспокойся сестра, я так понимаю, что Такеда сан хочет, хотя бы, одну проблему с просьбой закрыть, чтобы потом к ней не возвращаться. Я готова всё рассказать и если понадобиться ответить, на возникшие вопросы, - твёрдо и решительно ответила Акаи.

- Господа, вы готовы сейчас выслушать Акуму тян? – спросил у сотрудников Такеда.

- Дайте нам пожалуйста пару минут, и мы будем готовы, - один из безопасников достал диктофон, второй вышел из палаты, и буквально сразу вернулся с папкой, из которой достал листы бумаги и ручку, они удобно устроились и сказали, - Пожалуйста, излагайте, Акума чан, мы вас слушаем.

Младшая собралась и подробно, обстоятельно, как и просил Шин, уверенно повторила события злополучного дня. Сотрудники не перебивали, выслушали молча, и только после того, как Акаи закончила, начали задавать вопросы.

- Акума чан, ты рассказала, что тебя избивали, несколько раз ударили электрошокером, Акияма Такахаши нанёс удары дубинкой по голове. И ты не потеряла сознание?

- Да, так и есть, только уже в доме, когда практически задохнулась в мешке, тогда, - спокойно подтвердила девочка.

- Долго была без сознания? – продолжил задавать вопросы сотрудник.

- Не знаю. Возможно, что нет, - всё так же ровно отвечала Акаи.

- А как так получилось, что нет серьёзных травм? Может они больше пугали, чем действительно старались навредить? – спросил второй безопасник.

- Что это за вопросы? Не надо давить на мою сестру, иначе ни о каких договорённостях не может быть и речи! Ясно?! – разозлившись вскинулась Минами.

- Госпожа Акума, успокойтесь, мы ни на кого не давим, и не собирались, просто выполняем свою работу, - примирительно отозвался первый сотрудник.

- По моему виду заметно, что меня пугали, - криво усмехнувшись ответила младшая, сверху вниз показав рукой от головы по телу, - По-моему результат на лицо, или, правильнее сказать, на лице. На моём бренном теле. Да и на заднице, в которую меня подстрелили.

- Я думал ты, в первую очередь, вспомнишь про подстреленный бок, - вернул ухмылку второй безопасник, только глаза оставались внимательными, а взгляд собранным, - И тем не менее, ты не ответила на мой вопрос.

- Нет, они не пугали, били серьёзно, только бестолково, мешая друг другу, разве что Акияма Такахаши, он оказался опытным мерзавцем. По поводу травм, это к врачу, моё мнение, наверное, очень сильно повезло, - ответила девочка.

- Можешь описать внешне своих похитителей?

- Да, могу, - Акаи подробно описала каждого.

- Назвать их по именам, фамилиям, прозвищам сможешь?

- Кроме детективов, я не знаю, как их зовут. Самый главный у них, поведением, напоминал оябуна *Глава семьи или клана, лидер преступной группировки Якудза, к нему обратились по фамилии, господин Баба. Аоки Джиро называл его «дядя», Акияма Такахаши «рейкоку» *безжалостный. Между собой, «безжалостный» и Акияма, которого тот, в ответ, называл «азатои» *хитрожопый, общались, как давние знакомые, однако «безжалостный» отдавал ему команды. Со стороны, это очень сильно напоминало общение между собой Якудза, а не полицейских, - подробно изложила младшая.

- А ты знаешь, как между собой общаются Якудза, - заинтересовано спросил сотрудник, старшая раздражённо заворчала, а Такеда недовольно засопел.

- Нет, только художественные образы, но очень похоже, один в один, - безмятежно отозвалась девочка.

- А ты знаешь кто такой господин Баба? – продолжил допытываться безопасник.

- Понятия не имею, увидела его первый раз в жизни.

- Это помощник заместителя шефа полицейского управления префектуры Осака, Баба Ацуя, - мрачно сказал Такеда, а безопасники на него осуждающе и укоризненно посмотрели.

- Я не знала, да и какая для меня тогда была разница? – удивлённо спросила Акаи.

- Никакой, - отозвался первый сотрудник, - А обозлился он на вас из-за племянника? – тут же задал вопрос второй сотрудник.

- Из-за него, они это горячо и громко обсуждали. Он, Баба Ацуя, обещал убить его, если тот не отрежет мне голову. Злился, что мы не сдались и продолжали сопротивляться ему. Господа, вы так и будете меня переспрашивать? Я, вроде бы, и с первого раза всё подробно рассказала вам? – устало вздохнула младшая.

- Проявите терпение, девушка, - ухмыльнулся сотрудник безопасности, но продолжил её сверлить взглядом, - Это необходимо, чтобы меньше вас беспокоить потом, продолжим. Как вы выбрались из ванны?

- С трудом, и не с первой попытки, - невозмутимо ответила девочка, хотя в душе уже поднималась мутная волна раздражения.

- И у тебя получилось об проводку розетки пережечь путы. Как?

- Тяжело, но получилось. Хотелось выжить, во чтобы то ни стало.

- Как случился пожар?

- Я не знаю.

- В тебя сразу стали стрелять? – взвинтил темп и начал сыпать вопросами безопасник, играя громкостью и тембром голоса.

- Нет, сначала освободилась используя розетку, - в пику опрашивающему, нарочито медленно и тихо стала отвечать Акаи, - Я, видимо, что-то сделала не так, и свет погас. Услышала шум пламени, и как Аоки Джиро ударился в панику, успела на защёлку закрыть дверь и полезла в окно, забравшись на стиральную машинку. И только потом началась стрельба, повернулась в окне на звуки выстрелов, перед лицом разлетелась плитка, дальше я потеряла сознание.

- Почему ты сразу не рассказала всё это сотрудникам? Молчала когда тебя спрашивали? – так же тихо и спокойно спросил безопасник.

- Потому что я никого из вас не знаю, не доверяю, и, что удивительно, угрозы мне не нравятся, - честно и прямо ответила младшая.

- У вас всё? Или ещё раз начнёте задавать одни и те же дурацкие вопросы? – сердито спросила Минами.

- Нет, у нас всё…На сегодня, - многозначительно ответил сотрудник.

- Если мы согласимся на ваше предложение, как вы собираетесь скрыть смерть пятерых полицейских? Кто тогда похитил девочку? – спросил Шин.

- Бандиты, - улыбнулся один из безопасников.

- Что бандиты? – переспросил он.

- Бандиты убили полицейских спасающих Акуму чан, они же её и похитили, - ответил второй.

- Вы хотите всё свалить на Якудза? – удивился Такеда.

- Никто и не говорит про Якудза, просто обнаглевшая банда преступников, - разъяснил сотрудник.

- Но тогда, в ответ на такой вызов, должны были бы их поймать и обезвредить, слишком дерзкое преступление, как вы сказали. В общем, урон репутации полиции очень сильный получается, - непонимающе, возмущённо произнесла Минами.

- А кто вам сказал, что мы не найдём этих негодяев, предоставив их тела, отомстив за героев? – невозмутимо ответил сотрудник безопасности.

- Тела? – удивился Шин, - Герои? – округлила глаза старшая.

- Теперь вы понимаете на сколько всё серьёзно, и какие последствия вас ждут за разглашение? – хищно посмотрели на них безопасники.

- Вы чудовища, - спокойно произнесла Акаи.

- Спасибо за комплимент, Акума чан. Господин Такеда, госпожа Акума, мы ждём от вас ответа, до свидания, - доброжелательно произнесли сотрудники безопасности, синхронно поклонились и вышли из палаты.

- Чёртовы психи и маньяки, как же они меня бесят! Козлы! Ни их предложения, ни они, мне не нравятся! – начала бесноваться старшая, хвалёная выдержка окончательно оставила её.

- Ты же хочешь это закончить, вернуть всё в нормальную колею. Чтобы твоя сестра была с тобой и пошла в школу учиться. Обычная спокойная жизнь, - успокаивающе проговорил Такеда.

- Но такая мерзость, наглость! Торговля моей младшей сестрой! Сволочи! – её ещё продолжало трясти от ярости, но Минами постаралась взять себя в руки.

- А как ты хотела? Уж такие у них издержки профессии, - отозвался Шин.

- Какой профессии?! Древнейшей?! – тяжело посмотрела на него старшая.

- Я думаю, что они из специального управления по противодействию организованной преступности, как ты сама сказала, шпионские игрища, - ответил он.

- Тогда почему мы сразу же не согласились на их условия? – стала устало и раздражённо тереть лоб и висок ладонью она.

- Сразу нельзя, в таком деле так не принято, поверь мне, но согласиться было бы правильно. И ещё, Минами, ты мне очень нравишься, пожалуйста, давай встречаться, - невозмутимо продолжил Такеда Шин.

- Ээ, что? Шин, это кокухаку *признание? – ошарашенно спросила раскрасневшаяся старшая.

- Да, это оно. Так ты согласна? – внимательно глядя на неё произнёс Такеда.

- Я …, это так неожиданно…, ну да, я согласна, - окончательно растерялась она.

- Это не самый романтичный ответ, но, пожалуй, один из оригинальных, - с иронией сказала младшая.

- Не издевайся, тоже мне, юмористка нашлась, выбили меня из колеи, надо теперь в себя прийти, - выдохнула Минами, обмахивая раскрасневшееся лицо ладонью.

- Ты как будто бы не рада, - притворно надулся Шин.

- Рада, очень рада. Уж теперь то должно всё наладиться в жизни, - криво усмехнулась старшая.

- Это от нас самих зависит, постараемся, - просто ответил Такеда, - Надо ещё поговорить с твоей мамой и тётей.

- Зачем? – моментально побледнела Минами.

- Как зачем? – удивился он, - Чтобы они были в курсе нашего соглашения с безопасностью, чтоб не случилось досадной накладки. Ну и про моё предложение тебе рассказать, если ты считаешь нужным, но я думаю, что лучше не скрывать этого.

Минами тревожно переглянулась с девочкой, и нехотя выдавила из себя: - Пожалуй ты прав.

- Шин, могу ли я попросить купить и принести чего-нибудь попить? От всех этих переговоров очень мучает жажда. Пожалуйста, - вежливо попросила Акаи.

Такеда усмехнулся: - Хочешь посекретничать с сестрой?

Младшая скромно опустила взгляд: - Да, но и пить действительно хочется, я бы и от еды не отказалась.

Шин сначала несколько мгновений молча вникал в ответ, потом громко рассмеялся: - Да уж, вот чего-чего, но от скромности ты не помрёшь. Схожу куплю и поесть, и попить, сплетничайте на здоровье.

- Спасибо вам, Такеда сан, - поблагодарила она. Шин вышел из палаты, а старшая села в плотную к девочке, та сама развернулась и свесив ноги с кровати устроилась поближе, поморщившись.

- Больно? Может ляжешь обратно? – обеспокоенно спросила сестра.

- Да нет, постоянно лежать тоже нехорошо. Плохо, что подстрелили в задницу, неудобно, неприятно, обидно и негероично, - проворчала Акаи.

Минами, смеясь, бережно обняла сестру, а отсмеявшись сказала: - Так говорить, молодой девушке, не прилично. Выдрать бы тебя за всё надо, по этой самой «заднице», но и так она пострадала. То, что шутишь, хорошо, однако, ты перестала улыбаться, извиняться, обещать, как делала раньше. Стала грубее, взрослее, я не знаю, хорошо это или плохо, - она немного помолчала, собравшись с мыслями, потом продолжила, - Ты хотела со мной поговорить. О чём?

Акаи повернулась и тихо заговорила, прямо в ухо старшей: - О том, что ты была права, из-за своего самоедства и хандры, я пропустила нападение и дала себя схватить. Этим поступком подвела и тебя, и себя. А ещё, я научилась пользоваться огнём, правда надо ещё тренироваться, пережгла путы, но подпалила себя. Пожар тоже устроила я, случайно, от неожиданности и с перепугу. Электричество меня не ошеломило, и мне не вредит, наоборот, оно предаёт мне сил, с его помощью я смогла поддержать себя, свой организм, залечить раны и внутренние повреждения, - она выжидающе посмотрела на старшую.

- Эх солнышко, я так и поняла, когда госпожа Агава стала перечислять твои раны и удивляться, что нет серьёзных повреждений. Ты же особенная, без твоих способностей было всё очень плохо, я так боялась за тебя, - Минами потемнела лицом, на момент гримаса страдания исказила его, но она тут же справилась с собой, улыбнувшись сказал, - Ну а с остальным конечно здорово, но не попадись, аккуратнее пожалуйста. А другие раны ты можешь залечить? На лице например?

- Скорее всего да, изначально у меня были проблемы с мимикой, видимо мышцы и нервы лица были повреждены, но как видишь, не смотря на раны, швы и шрамы, оно подвижно, как и положено. Я чувствую, что могу довольно быстро залечить их, и даже волосы отрастить, но тогда я совсем раскроюсь, привлеку к себе не нужное внимание. Ко мне, тогда, тут же возникнут вопросы, причём не столько у врачей, сколько…, - не договорив, многозначительно посмотрела Акаи.

- Да уж, это лучше скрывать, мне и так не нравятся эти безопасники, сомневаюсь, что они нас так просто оставят в покое, непонятно, что ещё выкинут. Я думаю, нам надо довериться Шину, он знает, что делать. Кстати, а ушки твои, тебя, когда обстригали, не заметили их? Ты же смогла их скрыть? – спросила забеспокоившись старшая.

- Было не просто, но получилось. Перед операцией они торопились, а их прижала по сильнее, вот и всё. Просто повезло, - без хвастовства, ровно ответила младшая.

- Ох сестрёнка, хорошо, что ты везучая. Знала бы ты, как я боялась, что тебя больше не станет, до сих пор внутри всё сжимается, - она очень бережно обняла её, а девочка, положила голову ей на плечо, так молча, немного посидели.

- Мими, ты не ругайся, но мне правда хочется понять кое-что, я спрошу у тебя, для меня это очень важно, - собравшись с мыслями Акаи продолжила, - С момента, как я попала сюда, от меня одни проблемы и неприятности, я ничего толкового не смогла сделать, поэтому и перестала извиняться, какой смысл, если сразу же после этого подвожу тебя. Перестала обещать, потому что не в состоянии исполнить. От меня нет никакого толка, практически, ни благосостояния, ни удачи, ничего, я бесполезная. Раньше, меня это злило, обижало, но теперь я поняла, первый хозяин, Хитоцубаси Харусада, был прав, поэтому и улыбаться перестала. Повзрослела? Не знаю, может быть. Мими, зачем я тебе? Почему ты так за меня держишься? Как я попала в это время кувырком, так и продолжает у меня всё идти так же, и дальше, я уверенна, всё так и будет продолжаться. Я очень рада, что Такеда сан признался тебе, но я боюсь, что со мной, счастья у тебя не будет. Для чего тебе бесполезная лиса? – младшая внимательно и серьёзно смотрела на сестру, ожидая ответа.

- Кути ни йорудо но ката о сита «сказала столько, сколько можно положить в рот» *с яп. наговорила целую гору арестантов. Когда я тебя в первый раз увидела, побитую, поломанную, испугано зажатую, мне стало тебя жалко, - Минами говорила не спеша, смотря на девочку не видящим взглядом, явно открывая то, что держала всё это время в себе, - В тебе, я почему-то увидела себя, не знаю, сложно объяснить. Я почувствовала, поняла, что ты мне не чужая, ты такая же, как и я, мне захотелось помочь тебе. Узнав тебя получше, поняла, что это судьба свела нас вместе, ты мне нравишься, я люблю тебя, и буду заботиться о тебе, ведь ты моя младшая сестрёнка. Мне неприятно то, что ты считаешь, будто бы от близких требуется одна лишь польза. А если перестал её приносить, тогда как быть? Неужели прогнать или выкинуть, как ненужную вещь? Разве ты такого обо мне мнения? Считаешь меня на столько циничной? – теперь старшая цепко смотрела прямо в глаза Акаи, будто бы через взгляд пытаясь донести, как можно правдивее и правильнее свои мысли, - Лично мне не важна какая-то польза, благосостояние, удача, главное, чтобы у тебя всё было хорошо, ты была счастлива, существовала. Я уже говорила тебе, ты не бесполезная, ты просто моя младшая сестрёнка-лисичка. С тобой, моя, когда-то серая жизнь, заиграла новыми красками, ты дополнила меня, я как будто бы проснулась ото сна, тяжёлого и бесконечно повторяющегося. Тебя устроит мой ответ?

- Да Мими, спасибо, мне надо будет его как следует обдумать, - тихо произнесла, глубоко задумавшаяся, девочка.

- Время у тебя есть, думай, - согласилась Минами.

Вернулся Такеда Шин, который принёс целый пакет булочек, сытных и сладких; никуман *с мясной начинкой, мандзю *с рыбной, моти *сладкие из отварного риса, мэронпан *дынная булочка, воду и сок: - Ну как, поговорили? Я тут, как и обещал, «немножко» купил еды, надеюсь хватит. Акаи, ты довольна?

- Довольна, спасибо Шин, взяли даже с запасом. Вы поедите их со мной? – вежливо спросила младшая.

- Это всё тебе, мы, если что, в кафе зайдём с Минами. Ешь, не стесняйся, - ответил довольный Такеда.

В этот момент, в палату, зашла врач: - А я пришла за нашей юной пациенткой, Акума чан, пора на процедуры, - девочка тоскливо посмотрела на пакет с булочками.

Старшая просительно обратилась к ней: - Госпожа Агава, буквально пару минут и больше не посмеем вас задерживать.

- Хорошо, Акума сан, - ответила Тидори.

- Акаи, держи булочки и сок, ешь и слушай. Мы будем теперь регулярно заезжать к тебе. Со всякими непонятными людьми, без нас, не общайся, с Агавой сэнсэй можно и нужно. Одежду, вещи, еду, всё привезу. Телефон твой у меня, отдам в ремонт, ну, если что, новый возьму, на твоём экран разбит, может быть ещё что-то в нём сломано, в общем привезу тебе планшет, - Минами обратилась к врачу, - Агава сэнсэй, не сочтите наглостью, большая просьба к вам. Обменяемся номерами телефонов? Чтобы без промедления решать возникшие вопросы, - Агава Тидори немного поколебалась, но согласилась, - Не волнуйтесь, я буду придерживаться приличий, и постараюсь вас попусту не беспокоить, - успокоила её старшая, и передала младшей алюминиевые трости, - Акаи, солнышко, мы пойдём, веди себя хорошо, я завтра приеду, - она бережно обняла девочку и вместе с Такедой вышла из палаты.

- Ну что, Акума чан, нам тоже нужно идти, пойдём, быстрее сделаем все процедуры, скорее вернёшься в палату, - мягко сказала врач.

- Хорошо Агава сэнсэй, - задумчиво ответила она.

Эпилог.

Эпилог.

*Далее события не по хронологии, а по порядку.

Акаи выписали из больницы через две недели. Минами, как и обещала, приехала к ней, тогда, на следующий день, и до момента выписки навещала почти каждый день. За это время привезя ей кучу вещей, от одежды, различных бытовых и гигиенических мелочей, всевозможных кремов, мазей, масел для ухода за кожей и волосами, до планшета, телефона, учебников и конспектов. Младшая, которой было жалко усилий сестры, все эти вещи послушно и показательно использовала, а также усердно готовилась к вступительным экзаменам в школу. После разговора с сотрудниками безопасности, Шин и старшая дали согласие на их условия через три дня. А на четвёртый день приехали в больницу вместе с госпожой Акумой, дядей Ямагуро и тётей Нагатой. Тётя, увидев девочку, её внешний вид, распереживалась и хлопотала вокруг неё, жалея, дядя ухаживал, предлагая то сок, то фрукты, которые они привезли с собой. Госпожа Акума сухо поинтересовалась самочувствием, неубедительно и коротко извинилась, заметно и ничуть не скрывая, потеряв интерес, скучала. Было понятно, что, если бы не присутствующие, она бы уже давно ушла. Такеда снова удивил, видимо, чтобы внести полную ясность, при родственниках, сделал предложение Минами ещё раз, произнеся признание более полно - «кэккон-о дзэнтэй-ни оцукиай сасэтэ кудасай» *с яп. позволь мне встречаться с тобой, а в будущем стать твоим мужем. В отличии от первого раза, произнеся фразу признания, с выражением, торжественно и красиво. Старшая, хоть и покраснела отчаянно, в этот раз, ответ дала чётко и внятно. На близких это произвело ошеломительное впечатление, если дядя с тётей радовались умеренно, культурно, улыбались и поздравляли, соблюдая приличия, то госпожа Акеми, от счастья, не знала куда себя деть. Её скуку, как ветром сдуло, она энергично обнимала и пыталась расцеловать всех, кроме Акаи, под впечатлением выпила всю её воду, стоящую на прикроватной тумбочке. И всё время пыталась, то поставить сумку на неё, то сесть, благо тётя Нагата грудью встала на защиту младшей, за что та была ей благодарна. В итоге, когда они все ушли, девочка облегчённо выдохнула, суета и сумятица её утомили.

С госпожой Агавой, Акаи наладила общение, разговаривала с ней скромно и вежливо. За неделю до выписки, та, как и обещала, организовала консультацию у пластического хирурга, который тщательно осмотрев лицо юной пациентки посоветовал не торопиться с решением на операцию, так как лицо функции не утратило, активно заживает. От оперативного вмешательства, наоборот, в данном случае, может быть больше негативных последствий. Шрамы, конечно, останутся, но их можно будет сгладить, мазью против рубцов и швов, кремами и процедурами.

Несколько расстроило письмо от директора средней школы Икеды, в котором он сообщил, что не может взять на себя такую ответственность, перед другими учащимися и их родителями, приняв на обучение проблемную ученицу со скандальной репутацией. С другой стороны, предложение сотрудников безопасности, с помощью в зачислении в среднюю школу Осаки, получалось как нельзя кстати.

Сами же безопасники, словно забыв про договорённость, не беспокоить без Такеды или Минами девочку, постоянно пытались её разговорить, что-то от неё вытянуть, узнать, раскрыть, как будто бы тренируясь на ней в способах добывания информации, придумывая различные уловки и хитрости. Впрочем, и при них, они постоянно что-то уточняли, записывали, перепроверяли. Акаи же, ко всей этой возне, относилась спокойно, нет рядом Шина или сестры, молчала и игнорировала, непринуждённо занимаясь своими делами.

Сотрудники безопасности, со дня переговоров, видимо уверенные в том, что они согласятся на их условия, профессионально, чётко и дозированно выдавали материалы - фото, видео, комментарии официальных лиц, средствам массовой информации, строго по разработанному сценарию. Вся ситуация была представлена, как противоборство полиции и обнаглевшей опасной банды, которая, в результате профессиональных и слаженных действий, различных подразделений, была выявлена и разгромлена специальной штурмовой командой SAT. Полицейские отступники были обозначены героями, как первые, кто столкнулся с бандой, и приняли удар на себя, с чего и началась полицейская операция возмездия. Преступная банда показана, разумеется, негодяями, Акаи, жертвой противостояния, акта мести и устрашения, поскольку опекун тоже полицейская.

Младшая не знала, как безопасность договорилась и решила вопрос с сотрудниками, полицейскими, детективами, следователями, которые до их вмешательства занимались этим делом и вели расследование, ведь они, пусть и не полностью, то хотя бы частично были в курсе происходящего. Тем не менее, сотрудники безопасности убедили Такеду и Минами в том, что девочка должна дать интервью журналистам. За несколько дней до выписки из больницы, ей дали заранее составленный текст, который она упорно заучивала. Перед самой выпиской, сняли швы с ран, назначив ходить на перевязки и осмотр, в ближайшее медицинское учреждение, по месту жительства. Безопасники, проверив её знание выученного текста, вместе с Минами отвезли в административное здание, где в заранее подготовленном помещении, Акаи дала интервью, собравшимся там журналистам, после чего их довезли до дома Такеды.

Дома их встретил Шин, который забрал вещи из больницы и организовал скромный праздничный стол, заказав еды и напитки из кафе-пиццерии, по случаю выписки младшей.

Вечером, девочке было тоскливо, первый раз, находясь дома, она ложилась спать одна, привыкнув лежать в обнимку с сестрой. Старшая, пожелав спокойной ночи мялась, стыдясь оставить её, на что Акаи успокоила ту, что она не маленькая и всё понимает, не стоит бросать избранника в одиночестве и ставить в неловкое положение. Тем не менее, потом, спать одной, она так и не привыкла, было грустно, печально и уныло. Не хватало близкого человека рядом, того, к кому можно прижаться и забыть про всё плохое, даже если тот ворочается, пихается и жарко, присутствие дающие чувство покоя.

Тем не менее, время она зря не теряла, изучила какие способности приписывают кицунэ, и перед сном, старательно, тренировала некоторые из них, кроме огня, чтобы не устроить дома пожар.

Хорошо получались иллюзии, не очень масштабные, комната всё-таки была не большая, но качественные. Оборот в лису, почему-то стал получаться удивительно легко и просто, как полный, так и частичный, по желанию. Пока ещё слабовато, но уверенно научилась появляться в снах, как у Такеды, так и у Минами. Вселяться в кого-либо, сводить с ума и практиковаться в наведении проклятья и порчи, она и не думала, не на ком, да пока, вроде бы, и незачем, не на близких же это пробовать.

Очень хотелось увидеть и по общаться с мамой, богиней Инари, но она так и не появлялась, а на зов не откликалась. Девочка регулярно ходила на перевязки, в сопровождении со старшей, пользуясь тростью и слегка прихрамывая, изображая некоторую скованность в движениях, чтобы не вызывать подозрений в свой адрес. И так, каждый раз, врач с медсестрой изумлялись, осматривая её раны, поражаясь отсутствием сопутствующих ранениям осложнений, особенно огнестрельных, зажившие на удивление быстро.

Сотрудники безопасности тоже решили их удивить, соблюдая договорённости по предложениям, звоня по телефону Минами, скрупулёзно и педантично отчитываясь по каждому из них. Ремонт квартиры и оплата счетов, в том числе и пострадавшим под ними соседям, от потопа после пожара, за медицинскую помощь в больнице, даже перевязки и процедуры в клинике куда они ходили.

Старшая, вместе с Шином, который поддерживал её и помогал, упорно собирали нужные документы для перевода Минами, в один из отделов полиции Осаки из Икеды. Не так быстро, как хотелось бы, но дело двигалось.

Как-то быстро, тихо и незаметно прошёл суд по столкновению у отдела полиции Икеды с маньяком-психопатом, в пользу Акаи, засчитав законной необходимую самооборону. И даже вернули, после закрытия уголовного дела, приобщённый к нему, как вещественное доказательство, боккэн в виде катаны. В полиэтиленовом прозрачном пакете, потемневший от впитавшейся и свернувшейся крови, изрезанным и зазубренным лезвием, грязными и измазанными ножнами, боккэн смотрелся непритязательно и жалко. Однако, младшая была счастлива, катана ощущалась боевой, настоящей, живой, спасшей её, испивши крови врага, и в благодарность она восстановит, будет ухаживать за ней, хранить её.

Минами напомнила про инцидент с оскорблением в больнице Икеды. Посовещавшись, сёстры решили, что после всего того, что случилось, просто забыть про это. Старшая позвонила заведующему приёмным отделением Ивата Ясу, и сообщила ему об этом, сказав, что они претензий не имеют и считают данный конфликт исчерпанным. От извинений со стороны медсестры, девочка наотрез отказалась, извинять её не собирается, так как слышать и видеть ту, никакого желания не имеет.

По поводу молодого человека, напавшего на них возле входа в отдел полиции Икеды, который пытался облить их кислотой, суд перенесли на неопределённый срок. Нападавший сам тяжело пострадал, и ему предстоит длительный срок реабилитации, перед тем как появиться возможность предстать перед судом.

Не забыли сотрудники безопасности и про обещание помощи в поступлении школы Осаки. Вступительные экзамены Акаи сдавала в свой день рождения, седьмого апреля, сёстры переживали, так как занятия уже начались с первого апреля, а врачи разрешают приступить к ним не раньше, чем через две-три недели, вдруг обучение для младшей перенесут на следующий год. Но сотрудники успокоили, договорённость со школой есть, и их будут ждать столько, сколько потребуется.

День рождения отмечали в кафе, Минами и Такеда устроили для девочки сюрприз, Акаи, не привыкшая к такому, была растеряна и впечатлена. Шин подарил косметический набор для ухода за телом, шампунь, гель для душа, мыло на травах и красивая мочалка, сестра же вручила новый ноутбук, для учёбы. Посидели и отпраздновали хорошо, и даже душевно. Дома, младшая переживала, дорогой подарок, преждевременный. А вдруг она не сдала экзамены? Для успокоения, не удержавшись, включила перед сном, не громко, музыку, на подаренном ноутбуке. Слушая музыку, начала практиковать оборот, и каково было её удивление, когда в образе лисы, она, пусть и с небольшой задержкой, поняла слова иностранной песни. Обернувшись обратно, посмотрела описание песни, англоязычная, слова понимает теперь и в человеческом облике, а вот письменный текст нет, и в лисьем образе тоже. Нашла и поставила, ради эксперимента, песню на немецком языке, лисой, на слух, слова понимает, после этого, человеком, тоже, письменный же текст, как и в случае с английским, никак, надо учить. Акаи возбуждённо заметалась по комнате, какая удивительная способность в изучении языка, правда кому и как рассказать об этом, похвастаться, подумав, решила сестру не беспокоить, а мама, так и не появилась до сих пор. Быстро успокоилась и дисциплинированно укладываясь спать подумала, вот и ещё полезное увлечение появилось, будет осваивать в свободное время языки, глядишь, может и пригодиться.

Через несколько дней, младшей стало понятно, что переживала зря, пришёл ответ из школы Осаки, экзамены сдала, причём набрав наивысшее количество баллов. Теперь нервничать стала Минами, начав метаться по магазинам, покупая необходимые для учёбы вещи, учебники, тетради, письменные принадлежности. Проблема возникла со школьной формой, девочка была высокого роста, и телосложением отличалась от стандартной японской школьницы, более того, ещё и выросла на три сантиметра, за это время. При её фигуре и росте в 183 сантиметра, было понятно, что готовую форму ей не купить, пришлось заказывать в ателье, а это дорого и не быстро.

В первые, у Шина дома, собрались госпожа Акума, дядя Ямагуро и тётя Нагато, отмечали успешное поступление в школу Акаи, старшая, на радости, позвонила им и похвасталась, пригласив. Дядя с тётей подарили конверт с деньгами, на покупки для школы, искренне порадовавшись и похвалив младшую. Госпожа же Акеми, приехавшая на такси, позвала Такеду, чтобы помог занести подарок, который оказался старым цифровым пианино «Casio», когда-то принадлежавшим Минами. На её возмущения, госпожа Акума ответила, что оно валялось у неё дома без дела, и занимало место, а так, может быть тут пригодиться, если «кое-кто» не будет лениться и может быть научиться на нём играть.

После празднования, проводив родственников, младшая спросила у Шина про его сына, с которым он обещал познакомить их. Такеда помрачнел, но всё же рассказал, что его сын приходил домой, когда она лежала в больнице, увидев вместе старшую и Шина, устроил истерику, наговорив гадостей и оскорблений ему, своему отцу, и Минами. Позже, увидев по телевизору про них новостные сюжеты, его сыну захотелось познакомиться с ней, Акаи, но Такеда поставил условие, что дома, для знакомства, он появиться только тогда, когда извиниться перед Минами, но он наотрез отказался это делать. Девочка вежливо извинилась перед Шином, за испорченное настроение. Перед сном, она лежала и думала, какой невоспитанный, противный мальчишка, взял и несправедливо обидел сестру и отца. В то же время хочет познакомиться с ней. Интересно, зачем ему это?

Жизнь вошла в привычное русло, Акаи готовила, убиралась и наводила порядок в доме, училась играть на пианино и под настроение пела, а перед сном, тренировала свои способности, изучала немецкий и английский языки. С языками получалось с переменным успехом, на слух понимала отлично, произношение пока хромало, но вот письменный текст, понимание, написание, грамматика и орфография не давались, но она не отступала, проявляя упорство.

Двадцать пятого апреля, на приёме, её осмотрел врач и выписал с больничного, разрешив с понедельника выйти на учёбу, но запретил на пол месяца физические нагрузки. Написал освобождение от занятий спортом, на это время, потребовав обязательно передать справку в медкабинет, школьному врачу. Окончание недели пролетели в суете, ездили в школу на беседу с директором, где старшая поразила того чрезмерной опекой по отношению к девочке, а младшая с трудом удержала невозмутимое лицо и безмятежный вид, внутренне сгорая от стыда. Забрали пошитую школьную форму из ателье. Вернувшись домой, Минами продолжила нервничать и переживать за сестру, особенно за её лицо и волосы. Младшая не совсем понимала причину волнения, шрамы уже не выглядели так страшно, как в начале, а вполне прилично зажили и разгладились, сломанный нос так же успешно зажил, хотя, если присмотреться, был еле заметно, в переносице, искривлён. В глаза бросался шрам от рассечённой и позднее зашитой левой брови, вот он был заметен, но и то, выглядел скорее даже стильно. Волосы же, за почти прошедшие два месяца, отрасли на десять сантиметров *в среднем волосы растут на 1,5 см в месяц. Однако старшая настояла пойти в парикмахерскую, убеждая девочку в том, что необходимо сделать аккуратную и элегантную причёску, а то она выглядит как ёжик. Акаи, про себя, с таким сравнением была не согласна, волосы у неё были густые и пушистые, в мелкую волну, смотрясь в зеркало, она скорее напоминала себе одуванчик, но говорить об этом и спорить с сестрой не собиралась. В парикмахерской, девушка-мастер предложила стрижку «классический пикси», младшей, в общем-то было всё равно, тем более, она не понимала, что это такое, доверяя Минами в том, что та не позволит её обстричь как-то непотребно. После стрижки, разглядывая себя в зеркало, признала, что получилось вполне себе не плохо и даже оригинально, искренне поблагодарив мастера.

В воскресенье, за день перед началом учёбы, сестра изнервничалась суетясь, помогла всё сложить и несколько раз перепроверила, как собрана школьная сумка, после упорно чистила и гладила школьную форму, заставив девочку пару раз надеть её, чтобы оценить внешний вид. Потом старшая проверила поставила ли она будильник, включила ли его Акаи, помнит ли адрес школы, где та находиться и как туда идти, ещё долго рассказывая, как вести себя в школе и классе. Младшая с Такедой еле-еле её успокоили, понятливо переглядываясь между собой.

Перед сном, умывшись, девочка просто лежала и вспоминала события, с момента попадания её в это время и до настоящего момента, было ощущение, что прошёл очередной жизненный этап, попав в который, не было возможности куда-либо свернуть, только его пройти, и он пролетел одним мигом. Теперь же, она испытывала чувство, что находиться в очередной ключевой точке своей жизни, пока ещё выбор есть, но стоит его сделать, ступив на путь, и свернуть уже будет невозможно. Что её ждёт дальше? Как воспримут в школе? Для чего ей всё это? А может быть наконец всё наладиться, и она будет счастлива, как сестра и Такеда? Спокойная и счастливая жизнь – мечта. Акаи улыбнулась засыпая, завтра в школу, она не подведёт Минами, будет прилежно учиться, постарается.

Конец первой книги. Февраль 2025 – Октябрь 2026 года.