Бесоборец

Пролог

На поляну я вышел, когда изрядно стемнело. Весь исцарапанный сухими ветвями. Несколько километров назад я заметил между стволов деревьев огонёк и пошёл в его сторону. Зрение сыграло со мной жестокую шутку. Мне казалось, что до источника света рукой подать, но добрался я до него спустя пару часов.

Я оперся рукой о шероховатый ствол дуба и выдохнул. Передо мной раскинулась поросль колючего кустарника. Едва заметная тропа вилась среди бурьяна и вела к дому.

С виду тот был похож на охотничью сторожку. Только вот никаких охотничьих зон и угодий в Лихолесье никогда не было.

Строение было старым, скособоченным, вросшим в землю, с заваленной замшелыми ветками и палой листвой крышей. Окна дома были забраны потемневшими от времени досками. Сквозь щели виднелись мутные стекла. Я с опаской покосился на крыльцо, которое вело к покосившейся, грубо сколоченной двери. Продавленные ступени зияли проломами.

Я подошел к крыльцу, коснулся плетения “Прыжка” и перенесся на верхнюю ступень. Правая нога соскользнула, и я нелепо взмахнул руками, удерживая равновесие. Выпрямился, с облегчением выдохнул. Ухватился за проржавевшую ручку и потянул ее на себя. Дверь с протяжным скрипом распахнулась, приглашая меня внутрь.

Пахнуло мхом, стоячей водой и гниющей ветошью. Под потолком забилась летучая мышь, которая не решилась вылететь и застыла на месте, пуча глаза бусинки и открывая зубастый рот.

Убранство лесной избы было весьма скудным. Печь в углу, несколько полок вдоль стены, на которых виднелись банки с мутным содержимым. Под потолком висели пучки пыльных трав. Широкая лавка растянулась у занавешенной тряпкой окна. Большой стол когда-то был добротным, но кто-то однажды сломал его и наскоро скрепил ножки со столешницей длинными темными гвоздями. На полу лежал грязный домотканый ковер. Его угол завернулся, явив крышку подвальной двери.

Но все это я отметил попутно. Потому как все мое внимание привлекла лежащая на лавке девушка. Та сложила руки на груди, и, казалось, спала. Красивая, тонкокостная, с аккуратным носиком, пухлыми губами и длинными ресницами, отбрасывающими кружевные тени на бледные щеки. Только вот даже в полумраке я заметил, что кожа ее бледна как снег. Я сощурился, пытаясь понять, поднимается ли ее грудная клетка. Но не смог отвести глаз от выреза белого сарафана, в котором виднелась пышная грудь.

Отвлекло меня то, что люк подпола дрогнул. А затем я услышал приглушенный голос: «Помогите…”. Значит, пленники там.

Не сводя напряженного взгляда с неподвижной девушки, я сделал осторожный шаг в сторону люка. Еще один. И в этот момент, ощутил за спиной какое-то движение. И сразу же в голове яркой вспышкой блеснула мысль: обманули! Она смогла навести качественный морок. А сама пряталась за печкой.

Реакция моя была моментальной. Я ушел в сторону, пропуская перед собой широкую лапу с длинными черными когтями.

Активировал броню и развернулся, на ходу касаясь плетения призыва. Послышался треск. Тяжелое лезвие ослепительно белого меча проломило крышу, а затем вонзилось в пол. Я же активировал слово усиления и положил ладонь на широкую рукоять, вытаскивая оружие из серых прогнивших досок.

- Неплохо, бесоборец, - послышалось шипение сбоку.

Голос был неприятным. Скрипучим, словно кто-то открывал и закрывал дверь чулана с несмазанными петлями.

Я обернулся. В паре шагов от меня стояла грязная баба в сером изодранном сарафане. Высокая, ссутулившаяся, с длинными руками, свисающими ниже колен. Когти царапали пол.

Она не атаковала. Просто стояла, склонив голову и с интересом рассматривая меня. Ее лицо было изрезано глубокими морщинами. А на кончике длинного крючковатого носа красовалась большая бородавка. Спутанные седые волосы свисали редкой паклей. А еще, на кривом лице был только один глаз. И я наконец смекнул, кто передо мной.

- Бесоборец, - проскрипела баба и облизнула тонкие бескровные губы. - Молодой. Скоро пойдет в печь. А я отведаю сочного мяса. Хотя… Может быть, ты сам в печь залезешь? Сберегли бы время.

- Вот еще, - фыркнул я. - Обойдешься, мерзкая бабка.

Лицо старухи исказила гримаса злости. Она оскалилась, продемонстрировав длинные желтые клыки:

- Зря вы меня разбудили? - рявкнула она и я отшатнулся. В ушах зазвенело. А затем, Лихо бросилось на меня.

“А начиналось все так хорошо” - мелькнула в голове запоздалая мысль. И я вступил в бой.

Глава 1 Предложение

Несколько месяцев назад...

Я стоял перед дверью с табличкой “приемная”, не в силах постучать в нее. Не то, чтобы меня пугали визиты в кабинет директора. Вовсе нет. За время обучения в приюте, я навещал это благословенное место дважды в неделю. А в особо удачные седмицы количество таких визитом могло достигать десяти. Но в этот раз все было иначе. И я действительно чувствовал себя виноватым.

А еще, мне было дурно. Во рту стоял стойкий привкус чего-то необъяснимо отвратительного, глотка растрескалась и пересохла. Голову словно проволокой стянули, руки-ноги слушались плохо. Безумно хотелось пить. Несмотря на то, что вода в меня уже не лезла. Вечеринка по поводу успешно сданных экзаменов и выпуска удалась на славу.

“Ладно, - пытался успокоить себя я. - Сделанного не воротишь. Кто же знал, что все так получится. К тому же учебный год уже закончен. Экзамены сданы, и со дня на день меня должны будут выпустить во взрослую жизнь. Так что…”

По обычаю старшей школы, после сдачи экзаменов, которые длятся до конца июня, и получения аттестата об окончании общего образования, устанавливаются двухнедельные каникулы, после которых школяры сдают экзамен на ранг владения силой. Которые длятся до середины августа. После чего проходит торжественное вручение бумаг, устраивается выпускной, с соблюдением всех традиций учебного заведения.

Я глубоко вздохнул и несколько раз стукнул костяшками пальцев в створку. Дождавшись приглушенного “Войдите”, потянул на себя ручку двери и вошел в приемную.

Осмотрелся, будто ожидал увидеть что-то новое. Хотя здесь ничего не менялось. И за время предыдущих визитов, откровенно скучая, я успел изучить эту комнату.

Этот кабинет разительно отличался от приюта. Большое и светлое помещение со свежевыкрашенными стенами. Плотно подогнанные доски начищенного паркета. Удобный кожаный диван и пара кресел из умной наноматерии в углу у входа. Деревянные шкафы со стеклянными дверцами, отгороженные от посетителей столом, за которым сидел секретарь. Точнее - секретарша.

Она что-то читала с экрана ноутбука. Хмурилась, рассеянно грызла колпачок ручки, то и дело убирая со лба непослушную рыжую прядь.

Карина Сергеева, красавица и умница, которая решила остаться секретарем после выпуска из приюта. Сама девушка мотивировал это тем, что за время, которое она провела в этих стенах, приют стал ей родным. Но как мне казалось, причина крылась намного глубже.

- Привет, Карина.

Сидевшая за столом девушка оторвала голову от экрана, посмотрела на меня, и смущенно заправила прядь волос за ухо.

- Снова вызвал?

Она встала из-за стола и подошла ко мне. Наманикюренные пальчики поправила узел моего галстука. Я заметил в зрачках больших зеленых глаз девушки отблески чужой силы. И не смог сдержать улыбки. Значит, Петр Сергеевич Вяземский снимал стресс. Возможно даже, несколько раз. Об этой маленькой тайне знали трое. Я, Вяземский и Карина. Для остальных лицеистов девушка была неприступной недотрогой, смотревший на школьников свысока. Впрочем, что знают трое - то рано или поздно становится известно всем.

- Как настроение? - я кивнул в сторону двери, на которой красовалась табличка “Директор Красносельского Имперского казенного Лицея Вяземский П.С”.

Карина улыбнулась:

- На удивление спокоен. Даже рад.

Вот как? Ладно, попробуем забросить удочку еще раз:

- А зачем вызывал не знаешь?

Карина благодушно улыбнулась:

- Он не докладывает. Ладно, иди. Хотя… стой.

Она подошла к столу, достала пластинки с жевательной резинкой. Вытащила одну, затем посмотрела на меня, и добавила к ней еще одну. Подошла ко мне и вложила пластинки в мой открывшийся рот:

- Запах шампанского не перебить, но так будет хоть немного легче, - произнесла она, слегка надавив на подбородок, закрыв челюсть. - Все, иди.

Я подошел к двери и коротко постучал. После приглашения глубоко вздохнул, унимая страх, потянул ручку двери и вошел в кабинет.

- Вызывали? - остановившись на пороге, с обезоруживающей улыбкой поинтересовался я.

Петр Сергеевич сидел за столом. Перед ним лежала папка с личным делом. И я очень надеялся, что бумаги не мои. Услышав мой голос, мужчина оторвался от изучения документов и мягко улыбнулся:

- Проходи, Никита

Признаться честно, такое поведение повергло меня в ступор. С чего вдруг у директора такое хорошее настроение?

- Да ты присаживайся, - с улыбкой продолжил он. - В ногах правды нет.

Я замер. И только спустя несколько секунд понял, что хочет директор. Благодарно кивнул и прошел по кабинету. Сел в кресло.

Петр Сергеевич довольно хлопнул в ладоши:

- Итак, могу поздравить, Воронов. Ты успешно сдал теоретические и практические квалификационные экзамены. И набрал минимальный балл для поступления в среднее учебное заведение. А еще, тебе присвоен ранг мастера. Теперь нашему учебному заведению придется с тобой распрощаться.

Я на это лишь кивнул.

Царскосельский приют был старшей школой для бастардов, у которых Сила приобрела цвет. На протяжении двух лет, вдовесок к грамоте недорослей учили обращаться с силой. А в конце обучения, ученикам приходилось сдавать практические экзамены. Индивидуальные для каждого цвета Силы.

Сила бывает пяти цветов: Черная, к которой относятся стили энэнра, магии крови, а также колдовство. Синий включает школы льда, воды, ветра и молний. Красный позволяет владеть огнем и тайной магией. Зеленый дает возможность освоить силой природы, земли или песка. Ну, а белый открывает способности к Свету или мистицизму.

После сдачи экзамена, каждому подростку присваивается ранг освоения силы. Большинство выходят учениками. И за десять лет берут планку мастера. Но мне повезло. И дважды я брал первые места на ежегодных школьных турнирах. К тому же легко сдал нормы на ранг мастера.

- Для меня было честью учиться в этом заведении. И я очень благодарен вам… - начал было я, но Вяземский меня перебил, переходя на “Вы”:

- Вы бы оказали мне огромное одолжение, юноша, если бы не указывали наше учебное заведение ни в одной анкете, - попросил он. - Нигде. Даже в социальных сетях.

Директор встал и прошел к двери, намекая на то, что мне пора. И я последовал за ним.

Вяземский открыл передо мной дверь и с улыбкой протянул мне ладонь:

- Надеюсь, мы с вами никогда не увидимся. - И только между нами: попытайтесь начать новую жизнь. Подумайте о том, что вы выходите в общество. Да, совсем забыл. Вот, держите.

С этими словами он полез в карман и достал связку ключей.

- Вот. Положенное вам Императором жилье. Корабельный район. Не самое благоприятное место, да и уровень преступности там достаточно высок. Но это лучше, чем жить под мостом. Да и проживете вы там до момента, пока не поступите на служение какой-нибудь семье, - с легкой издевкой пояснил директор.

Я растерянно принял ключи, убрал их в карман пиджака.

- Кстати о семье…

Я кивнул в сторону стола. Где в рамке стоял снимок, на котором Петр Сергеевич в обнимку стоит с совсем еще юной девушкой. - Я слышал, у Марии Петровны наконец обрела цвет Сила. Поздновато, в восемнадцать-то лет. Но…

- Моя дочь уже начала домашнее обучение. И готовится поступать в Институт Международных отношений, - строго оборвал меня Петр.

- Отношения - это хорошо, - согласился я и пожал протянутую ладонь. - Ну, прощайте, Петр Сергеевич.

Директор улыбнулся и закрыл дверь за моей спиной. Я же довольно улыбнулся Карине. Но она никак не отреагировала. Открыв от удивления рот, девушка смотрела видео на телефоне. На щеках Карины выступил румянец.

Я прикрыл за собой дверь и спустился по лестнице. Посмотрел на часы: у меня минут десять. И лучше бы за это время мне покинуть корпус общежития.

***

Директор Царскосельского приюта для бастардов, Петр Сергеевич Вяземский, прошел по кабинету и сел в кресло. Откинулся на спинку, устало глядя в монитор.

Он возглавлял приют двадцать лет. И впервые на его памяти, ему попался настолько… беспокойный ученик.

Петр Сергеевич устало прикрыл глаза. И не смог сдержать довольной улыбки: наконец-то беспокойный юноша ушел. Что будет с ним дальше - головная боль преподавателей, которым не посчастливится принять его в ряды учеников.

Директор встал и подошел к сейфу. Набрал цифры кода, потянул на себя дверцу, вынул бутылку с янтарной жидкостью. Вернулся к столу, откупорил коньяк и налил в пузатый стакан, извлеченный из ящика стола. И торжественно поздравил сам себя:

- Ну, за освобождение от проблем… - Вяземский отсалютовал портрету бородатого мужчины, висящему на стене.

Но выпить ему не дал телефон, который завибрировал на столе. Вяземский взял аппарат. На дисплее высветился номер и фотография улыбающейся девчушки с двумя косичками.

Петр провел пальцем по экрану, принимая звонок:

- Да, доченька.

В ответ в динамике послышались всхлипывания и рыдания, среди которых с трудом можно было разобрать отдельные слова:

- Папа… Прости… Они… А он… Я не виноваааатаааа…

Сбивчивая речь оборвалась и в трубке снова послышались рыдания.

Спокойствие и умиротворение мигом исчезли. А в душе зашевелилась необъяснимая тревога. Предчувствие чего-то глобального. И очень плохого.

- Что случилось? - осторожно уточнил директор.

- Телефон… взломааааали… и хранилище фотографий, - зарыдала в трубку девушка.

***

Машина прибыла прямо к дверям корпуса мальчиков. Крышка багажника открылась, и я закинул в него сумку и пару чемоданов. Сел на пассажирское сиденье.

— Вас приветствует автоматический сервис такси Койфмана, — вежливо сообщил женский голос. — Наша машина с максимальным комфортом доставит вас до пункта назначения. Вам остается только расслабиться в удобном кресле, получая удовольствие от поездки. К вашим услугам предоставлены мини-бар, кофейный автомат, видео и аудиоколлекция на любой вкус. Желаем вам приятного пути.

Я отрегулировал спинку сиденья и довольно откинулся.

- Укажите точку назначения.

- Петербург. Корабельный район. Улица Юнкера Свиридова дом десять, - прочитал я адрес, выбитый на прикрепленном к ключам бейджике. И на навигаторе автопилота нарисовался маршрут.

- Приблизительное время в пути: час десять минут, - сообщил голос. - Приятного пути.

И когда машина подъехала к воротам, где-то от школы послышался полный злости крик:

- Воронов!!! Тебе конец!!! Ты понял? Конец.

Я лениво покосился в боковое зеркало. Из открытого окна своего кабинета высунулся Вяземский. Лицо мужчины покрывали красные пятна гнева.

- Я вам помог, а вы грозитесь, - устало пробормотал я. - Без меня ваша дочь вообще могла бы не открыться.

Я и впрямь не считал, что поступил недостойно. Девушка сама пожелала поэкспериментировать. Отказывать даме в таких вещах не пристало. Ну, а то, что она сохранила фото и видео наших утех - так это ее вина. Я тут при чем? Вот и доигралась. Взломали и все утекло в сеть. Теперь видео с ее участием попадет в топы порносайтов. И о международных отношениях скорее всего придется забыть.

Мало кто смел говорить об этом, но все знали, что Мария Вяземская грозила не одному своему любовнику жалобой на домогательства после проведенных вместе вечеров. Просто не учла, что меня запугать было нечем. Заигралась, девочка. Вот и прилетел бумеранг.

В кармане завибрировал телефон. Я вытащил трубку и посмотрел на экран. Вяземский. Нет, князь, простите. Разговаривать с вами сейчас у меня нет никакого желания.

Я переключил телефон на авиарежим и довольно улыбнувшись прикрыл глаза.

***

- Вы прибыли в финальную точку маршрута. Желаем вам приятного дня…

Голос автоматического водителя вырвал меня из крепкого сна, и я открыл глаза.

Отдых сделал свое дело и чувствовал я себя куда лучше, чем у кабинета Вяземского.

Дверь машины была открыта, а неподалеку стояли трое. Невысокий лысеющий мужчина в очках с золоченой оправой. Дорогой костюм и дипломат в руке создавал образ служителя Преисподней, который выбрался из пекла, чтобы купить мою душу. При условии, если бы у меня была душа, она бы досталась Хозяину Преисподней бесплатно. Уж слишком много я грешил.

Двое других стояли чуть поодаль, рядом с машиной премиум-класса. Модели “Консул”, кажется. Эти были в черных костюмах охраны. На лацканах пиджаков был вышит логотип с “компасом”. Но кому принадлежал герб, я не знал.

- Мастер Воронов? - с улыбкой осведомился стоявший у дверей мужчина.

Двор был пуст. Только эта троица и я. Дружинники постоянно вертели головами по сторонам, пытаясь выявить возможные опасности. На их месте, я бы уделил большое внимание окнам, откуда может прилететь что-нибудь неприятное. А может быть даже смертельное. Бойцы явно были напряжены. Ну оно и понятно: Корабельный район был вовсе не престижным. И люди, которые могли появиться здесь в таком прикиде, имели весьма высокий шанс пропасть без вести. Особенно после выступлений некоего фокусника в красной маске, который терроризировал особняки знати несколько дней. Коммунальные службы до сих пор закрашивали баннеры в его честь. И каждую ночь, баннеры появлялись заново. Парень, который убивал аристократов, стал настоящей знаменитостью среди простого люда. Обострив и без того напряженные отношения в обществе.

Краем глаза я заметил стайку подростков, которые наблюдали за дружинниками из-за кирпичного угла дома. Парни были в серых рабочих робах, на голове - широкие кепки, которые скрывали лица. Аборигены цепко изучали пришельцев, о чем-то переговариваясь. И я было решил, что они решились на грабеж, как один из дружинников лениво щелкнул пальцами, и прямо возле засады появился ледяной двойник, который шутливо погрозил пальцем паренькам. Те намек поняли и спрятав руки в карманы разошлись в стороны. Делали они это нарочито медленно, не торопясь.

- Мастер Воронов? - с той же улыбкой повторил мужчина с дипломатом. Он выглядел спокойным. Казалось, он вовсе не испугался возможности грабежа. Ну, или умел делать вид.

- Он самый, - ответил я, пытаясь оценить ситуацию.

- Прошу, - мужчина потянул дверь, открывая ее и помогая мне выйти. - Не стоит задерживать такси.

Я кивнул и вышел во двор. Дерзить такому дяде не хотелось. Особенно когда за его спиной маячат лбы охраны. Тем более начало разговора было достаточно вежливым и настраивало на дружелюбный лад. Машина мигнула фарами и выехала со двора. Я провожал такси растерянным взглядом.

- Не стоит беспокоиться. Ваши вещи уже погружены в нашу машину, - “Успокоил” меня мужчина. - Кстати, позвольте представиться. Меня зовут Иван Васильевич Привалов. Я адвокат, представляющий интересы семьи Святогоровых.

Он протянул мне ладонь, и я ответил на рукопожатие:

- Очень приятно. Чем могу быть полезен?

Дорогу Святогоровым я не переходил. Вроде бы. Если только тронул кого-нибудь из их бастардов, но в приюте это обычное дело.

- Сейчас.

Адвокат открыл дипломат и вынул гербовый бланк, чтобы протянуть его мне.

- Я хочу сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться, - пробормотал он, перебирая документы. - Ага, вот. Ознакомьтесь.

Я взял бумагу, бегло пробежал по ней взглядом.

“Это что? Шутка”? - мелькнула в голове мысль.

Оторвавшись от чтения, я оторопело посмотрел на Привалова. Но адвокат был невозмутим.

- Это не шутка. Павел Васильевич Святогоров пропал без вести полгода назад. Намедни, комиссия Священного синода признала его умершим. А так, как единокровных наследников у него не осталось. Позвольте полюбопытствовать, какой у вас цвет Силы?

- Белый, - растерянно ответил я. - Свет. И склонность к освоению мистицизма.

- Стиль боя рыцарь - храмовник, - продолжил Привалов. Поправил на переносице очки и улыбнулся:

- Значит, скорее всего все сходится. Прошу, Никита Павлович. Поедемте с нами.

И он указал в сторону “Консула”, у которого скучали бойцы.

Глава 2 Знакомство

Я уставился в окно, рассматривая местный пейзаж. Мимо проплывали витрины круглосуточных магазинов светились неоновыми вывесками баров, возле которых стояли люди самого разного возраста. Они курили и смеялись, что-то оживленно обсуждая. А у парадной одного из домов стояли, обнимаясь, парень и девушка, которые смотрели друг на друга счастливыми, влюбленными глазами. Он что-то рассказывал, а она смеялась искренним, заливистым смехом.

Управляемая автопилотом машина выехала из Корабельного района. Прокатилась мимо парка Основателей. В центре аллеи полукругом были установлены бюсты шестерых князей основателей Петербурга. Справа от парка высилось громадина храма святого Петра, в честь коего и назван был город. Напротив, через широкий Лиговский проспект высились многоэтажки жилого комплекса “Доходный Дом" отстроенный братьями Мамонтовыми. Основатели самой крупной строительной компании поступили весьма хитро, возведя жилой комплекс из десяти домов, и сдавая квартиры в посуточную и месячную аренду. Здесь можно было найти жилье на любой вкус и кошелек. От двадцатиметровых студий за восемнадцать рублей в месяц, до элитных квартир и пентхаусов с охраной и подземной парковкой, цена которых начиналась от четырехсот пятидесяти рублей. Зарплаты среднего чиновника Петербурга.

Я же уставился в окно, думая о своем. Случаи, когда бастардов принимали в семью, случались. Правда, они были единичными, но все же. Взять хотя бы Вику Симягину, которую признала семья Муромцевых. По слухам, Вика получила наследство и титул незадолго до смерти отца. Но эта история воспринималась приютскими детьми скорее сказкой. Подобные случаи были единичными. Потому что имущество семьи, у которой не было наследника, отходило Императорскому двору и перераспределялось между дворянами. Или продавалось какому-нибудь богатому бастарду. Охранка всячески препятствовала поиску наследников среди бастардов. А если такие и находились, их никогда бы не признал Синод. Но тут сразу два случая за два года…

- И зачем я понадобился семье Святогоровых? - осторожно попытался я узнать побольше информации.

Привалов обернулся ко мне. И на его лице не дрогнул ни один мускул. А вот дружинники, наоборот, переглянулись. И это мне очень не понравилось. Что-то эти ребята темнят. Не хотят сразу раскрывать все карты.

- Святогоровы являются одной из двенадцати самых старых семей Имперского Союза, - спокойно пояснил адвокат. - И по указу, подписанному между императором и семьей, один из наследников должен поступить на государеву службу.

Объяснение породило еще больше сомнений. Что за служба такая, которую не может принять другая дворянская семья?

“Зря я сел в эту машину. Ой зря. Надо было мне, дураку сказать мол вы, дядя, обознались, и бежать”.

Мысль появилась и тут же исчезла. Никто не позволит мне отказаться от наследства. Нет, убивать и калечить меня не станут, но создать мне проблемы вполне могут. Особенно если за дело возьмется охранка. Меня не возьмут ни в одно учебное заведение. Возникнут проблемы с поиском работы. А может быть, я “нарушу закон” и попаду в острог. Лет на двадцать. Ну, или пока не передумаю. Не просто так Привалов обозвал бумагу о признании меня наследником “предложением, от которого я не смогу отказаться”.

Машина пересекла мост и въехала на Княжеский остров. И по обе стороны от дороги потянулись коттеджи и особняки знати. Каждая дворянская семья считала своим долгом иметь здесь дом. Или летнюю резиденцию, куда аристократы приезжали, чтобы отдохнуть от шума и городской суеты.

Само собой, каждый дом был своего рода произведением искусства. Словно князья соревновались, чья резиденция больше и богаче. Эта идея натолкнула меня на мысль о сублимации и я невольно улыбнулся. А следом в голове мелькнуло: я что? Буду здесь жить?

Словно в подтверждение этого, машина остановилась у кованых ворот одного из особняков. Закрепленная на столбе камера повернулась в нашу сторону, а затем замок пискнул и створки медленно открылись, впуская нас на территорию.

- Ну, добро пожаловать домой.

Привалов обернулся ко мне и продемонстрировав ослепительную белозубую улыбку. Над которой явно поработали мезоамериканские дантисты.

Я только молча кивнул, рассматривая сложенный из каменных плит трехэтажный особняк с серой черепичной крышей. На фоне дорогих домов соседей, он выглядел угрюмо. Словно тюрьма.

Массивная башня, украшенная шатровой крышей, покрытой красной черепицей, разделяла здание на два крыла. И как мне показалось, все окна правого крыла были забраны толстой решеткой.

Широкая дорога вела к крыльцу, а у дверей уже стояли двое дружинников и мужчина в черной ливрее.

- И…

- Остались сущие формальности, - словно прочитав мои мысли, ответил адвокат. - Ритуал принятия, и признание вас Священным синодом. Но думаю, с этим вы справитесь уже без меня.

- И… когда будет проходить этот самый прием? - продолжал проявлять я любопытство.

- Матвей введет вас в курс дела, - ответил адвокат уже несколько раздраженно. - Кстати, вот и он.

Мужчина в черной ливрее спустился со ступеней и открыл дверь, помогая мне выйти из машины.

- Добро пожаловать домой, князь, - мягко произнес он. - Меня зовут Матвей. И я дворецкий семьи Святогоровых.

- И вам доброго дня, - ответил я, обращаясь к стоявшим во дворе людям.

Мои чемоданы уже были выгружены на дорожку. А рядом стоял парень лет двадцати, в черной форме слуги.

- Прошу вас, пройдемте.

Матвей склонил голову и направился в сторону дверей. Я последовал за ним. Поднялся по мраморным ступенькам. Дворецкий услужливо открыл мне дверь, и я переступил за порог.

Просторный холл с четырьмя колоннами, которые были выполнены в виде атлантов, поддерживающих сводчатый потолок, был практически пуст. Огромная люстра из хрусталя под потолком сияла хрусталем, у дальней от входа стены раскинулся широкий камин с медвежьей шкурой на полу. Диван и несколько кресел были обтянуты кожей, резной столик венчался бронзовым канделябром на несколько восковых свечей. Жуткая расточительность в век технологий. На стене напротив висела большая плазменная панель. От входа к лестнице на второй этаж, вела яркая красная ковровая дорожка.

Напротив входа красовались раздвижные витражные двери, ведущие на террасу. Цветные стекла пропускали скудное питерское солнце и расцвечивали пространство на редкость яркими бликами. В холле было два больших, во всю стену, арочных окна, которые не пропускали свет из-за частых деревьев снаружи.

В креслах у камина сидели две девушки. Примерно моего возраста. Обе одетые в короткие топы и тренировочные теннисные юбки, едва ли доходящие до середины бедра. Видимо, девочки только что закончили тренировку и теперь о чем-то беседовали. А на столике стояла початая бутылка вина и два наполненных бокала. Нужная вещь после тренировки. Красное вино неплохо восстанавливает Силу. У той, что сидела справа, на коленях лежал большой пушистый кот. Девушка рассеянно гладила его шелковистый мех.

Заметив вошедших, девушки прервали разговор и обернулись. Личико девицы с котом едва заметно подернулось гримасой, более напоминающее презрение. Впрочем, отвращение мигом сменилось доброжелательной улыбкой. Она выглядела мило. Хрупкая, с высокой грудью и длинными ногами. Длинные светлые волосы были убраны в высокий хвост, открывая красиво очерченные широкие скулы, острый подбородок, привлекая внимание к пухлым губам, на которых еще виднелось вино. Голубые глаза светились льдом.

- Скорее всего, это мой… брат, - мило проворковала она. - Добро пожаловать домой.

- Позвольте представить вам вашу сводную сестру, - вмешался Матвей. - Анастасия Святогорова.

- У меня есть сестра? - удивленно покосился я на дворецкого.

- Сводная, - повторил слуга. - Анастасия, дочь младшей жены Павла. Она была вписана в завещание.

- А это моя подруга. Ксения Викторовна Добрынина, - Анастасия указала на сидевшую напротив темноволосую девушку с хищным взглядом зеленых глаз. Она тоже широко улыбнулась:

- Очень приятно, князь.

Последнее слово прозвучало с едва заметной издевкой. Но я сделал вид, что не заметил ее.

- Сестра, - протянул я неуверенно.

- Чистокровная княгиня Федорова, - добавила девушка. - Павел Васильевич сразу дал мне фамилию. Теперь я Святогорова.

- Клевая киска, - кивнул я на ее колени, стараясь сменить тему разговора о чистоте крови. Начинать ссору в первые пять минут после возвращения домой не хотелось.

Анастасия опустила взгляд на свои колени, и на ее личике заиграла озорная усмешка:

- Хочешь погладить? - лукаво спросила она.

Ксения прыснула, прикрыв лицо ладошками.

- Спасибо. Возможно, в другой раз.

- Зря. Котики успокаивают, - проворковала Анастасия.

Матвей, который наблюдал за этим, с неодобрением покачал головой:

- Я вас ненадолго покину. Простите, но у меня много дел.

Он вышел, а Анастасия поднялась на ноги, переложив питомца на кресло:

- Всегда хотела братика, - проворковала сестра, пройдясь по комнате. - Правильно говорят: мечты сбываются.

Девушка неспешно одернула юбку, позволив мне насладиться видом ее упругих бедер, и подошла к пианино.

- Мы же вроде не родные? - уточнил я.

- И что? - удивленно подняла бровь девушка.

- В каком-то смысле, это даже лучше, - рассеянно протянула сидевшая в кресле Ксения. - Хотя и родные - тоже неплохо. Говорят, в этом есть своя прелесть.

Девушки рассмеялись. Анастасия подняла крышку пианино, который стоял у окна и села на стул.

- Позволишь? - я подошел к сестре и указал на музыкальный инструмент.

Девушка обернулась. Удивленно посмотрела на меня:

- Умеешь играть? Ты?

- Немного.

Анастасия встала со стула:

- Тогда почему бы не уступить дорогому гостю?

Я сел на стул, сложил пальцы в замок, вытянул руки. Пальцы захрустели. А затем я коснулся клавиш.

Приют, в котором я вырос, был образцово-показательным. Нет, это вовсе не означает, что дети там не устраивали кровавые распри, которые перерастали в смертоубийства с последующим скрытием тел.

Но к нам часто приезжали комиссии из синода. И благотворительные организации, перед которыми выслуживался Вяземский. Поэтому единственный предмет, который у нас преподавали на уровне городских школ - было театральное мастерство. Дети должны были в любое время дня и ночи сыграть роль счастливых воспитанников благодетеля. А еще музыка для концертов перед комиссиями. Поэтому любовь к музыке нам вбивали намертво. Иногда розгами, иногда - преподавательской линейкой.

Я осознал, что такой хороший инструмент мне не попадался. Несколько раз пробежавшись по тугим клавишам, я услышал справа преувеличенно долгий вздох и сдавленное: «Кто бы сомневался».

- Что поделать, сестренка, - усмехнулся я, посмотрев прямо ей в глаза. – Не всем же быть мастерами.

И я вступил. По мере того, как я играл, лица девушек вытягивались от удивления. Первой не выдержала сестра. Она захлопнула крышку с такой силой, что я едва успел убрать руки.

Я скрыл довольную ухмылку и встал со стула. Склонил голову и как бы между прочим, обронил:

- Его не мешало бы настроить. Ладно, я устал с дороги. Хочу отдохнуть перед ужином. Так что, пожалуй, я покину вас, дамы.

- Я провожу вас, Никита Павлович. Покажу вашу комнату, - предложил Матвей, который до того скрывался в тени.

Мы направились к лестнице. А в спину мне смотрели две пары глаз. Ксения смотрела с интересом и удивлением. А вот Анастасия…

Если бы взглядом можно было сжечь - я бы осыпался на ковровую дорожку лестницы горсткой пепла. Но я стоически выдержал этот взгляд. И скрылся в коридоре второго этажа.

***

Ксения Алешина задумчиво отпила вина:

- Неужели в доме Святогоровых появился кто-то равный великой Анастасии? - лукаво произнесла она. - Учтивый, образованный, ранг не ниже мастера. В восемнадцать лет. Уникальный случай…. - с восторгом пробормотала она, словно ни к кому не обращаясь.

На личике Анастасии проступили красные пятна:

- Замолчи, - попросила она. - Он бастард, который попал в этот дом из-за какого-то дурацкого закона. Он еще не прошел обряд. И не признан синодом. Не факт, что обряд приема пройдет гладко.

Но Алешина ее словно не слышала:

- А как он играет на рояле. Мммм… Длинные сильные пальцы пианиста…

В глазах девушки начали разгораться искорки плохо скрываемого интереса.

Бокал выпал из руки Анастасии и вдребезги разбился о паркет. На досках растеклась красная лужа.

- Жаль, что он твой брат, - продолжила Ксения. - Хотя… как ты сказала? Он не родной?

- Не пора ли вам домой, Ксения Алеесеевна? - со сталью в голосе поинтересовалась Святогорова. - Кажется, вы перебрали алкоголя.

Ксения с неохотой встала с кресла и одернула юбку:

- Пожалуй, - согласилась она. - Но не переживай. Теперь я буду заглядывать в гости почаще.

Покачивая бедрами, девушка направилась к двери. А Анастасия решительным шагом направилась к лестнице.

***

- Ваша комната.

Матвей услужливо открыл передо мной дверь, и я вошел в апартаменты. Чемоданы уже стояли в углу. Вещи были аккуратно разложены по полкам шкафа. Там же нашлись вещи, которые мне были незнакомы.

- Я взял на себя смелость приобрести кое-что для вас, основываясь на мерках из учебного заведения.

- Спасибо.

- Должен напомнить, что завтра вас ждет ритуал приема. Он пройдет в присутствии двух представителей синода, - произнес Матвей.

- В какое время?

- Жрец и мастер-настоятель обещали прибыть до полудня, - ответил дворецкий.

- Хорошо.

- Если вам что-то будет нужно – вызовите электронного помощника, - продолжал Матвей. - Ольгу.

- Просто вызвать по имени? – бесхитростно уточнил я.

- Все верно, - губы дворецкого тронула улыбка. – Вы привыкнете. Она передаст мне любой ваш приказ. Доброй ночи, мастер.

Слуга закрыл дверь, оставив меня одного. Даже директорский кабинет был меньше этой комнаты. Высокие потолки хвастались лепниной, стены были обиты плотной тканью, а пол покрывали темные доски, который отлично пружинили при ходьбе.

Мебель была внушительной и удобной – от массивного стола до широченной кровати со столбиками для балдахина. Окна закрывали тяжелые шторы. Боковая дверь вела в ванную, и я решил не тянуть с водными процедурами.

Я же прошел в комнату, облицованную серым кварцем. Открыл оба крана и сел на край ванны, покоящейся на ножках в виде звериных лап. Правильно говорят, что бесконечно можно смотреть на две вещи: как горит огонь и как течет вода. Зрелище гипнотизировало. Но…

Я с неохотой встал, вернулся в спальную комнату. Сбросил одежду, нашел плеер, воткнул в уши беспроводные наушники. Хорошая аудиокнига и теплая вода - что может быть лучше.

Ванна успела набраться. Я закрутил вентили и лег в горячеватую воду. С облегчением вздохнул и прикрыл глаза. В наушниках зазвучал голос рассказчика.

Наушники стали главной ошибкой. Погрузившись в историю, я не услышал, как хлопнула входная дверь в комнату. А через секунду, на пороге ванной появилась Анастасия. Она стояла, скрестив руки на груди, и с нехорошей улыбкой смотрела на меня. Но ее большие голубые глаза метали молнии. А затем, вода в ванной стала быстро остывать.

- Прости, я не слышал, как ты стучала, - процедил я с недовольством.

- А я не стучала, братец, - холодно произнесла девушка и подошла к ванной. Села на край, совершенно не стесняясь того, что я оказался у нее на виду:

- Больше так не делай, - проворковала она, глядя мне в глаза.

- Как “так” - не понял я.

- Не нужно выпендриваться и позорить меня при моих подругах, -проворковала девушка. - Они чистокровные дворянки. И не посмотрят на бастарда, пусть даже получившего фамилию и титул. Тебе просто повезло. И ты не лучше меня.

- Я и не говорил, что лучше… - начал было я, но девушка погрузила ладошку в воду, словно бы проверяя ее температуру. Пальцы коснулись моего бедра. Мне бы могло это понравится, если бы вода не начала быстро остывать. А затем девушка набрала в ладошку воды и брызнула мне в лицо.

Ее взгляд упал на мою грудь, покрытую шрамами, и уголок ее рта дернулся. Я только пожал плечами, заметив ее изучающий взгляд:

- Дуэли на ножах в приютах Союза - дело обычное.

Девушка тут же вздернула голову:

- Я рада, что тебя не прикончили в приюте за твой скверный характер, - продолжила она. - Хотя детей дворян тоже можно понять. Я не про тебя, а про саму ситуацию.

Этот разговор начинал мне надоедать:

- Прости, что так вышло, - ехидно ответил я. - И больше так не делай. Я про брызги водой.

- Иначе - что? - с вызовом уточнила девушка и решила повторить шутку.

Зачерпнула воды, но я резко схватил ее за запястье и дернул на себя. Послышался всплеск, и Анастасия оказалась в ванной.

- Иначе может случиться несчастье, - спокойно ответил я.

- Ай! Холодно!

- Вам нужно было слегка остыть, княжна, - парировал я.

Ее личико оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Она зло сопела, а глаза ее метали молнии. Видимо, фокус ей не понравился:

- Отпусти! - прошипела она и попыталась вырвать руку, которую я все еще сжимал.

Я выполнил просьбу, и девушка выбралась из ванной. И при ее виде я с трудом сдержал улыбку. Надменность мигом испарилась и сейчас девушка выглядела растерянной. А холод и мокрая ткань топа подчеркивали все прелести Анастасии. Да и юбка, облепившая стройные ноги, добавляла… интереса в новый образ.

- Делай вид, что меня не знаешь, - зло прошипела она.

- Как скажешь, - равнодушно пожал плечами я.

Анастасия фыркнула и развернувшись вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь. Я же со вздохом вылез из холодной воды. Надо закрывать двери.

Глава 3 Обряд

- Николай Владимирович, вот досье курсантов-бесоборцев.

Катерина вошла без стука, и глава Синода поспешно закрыл в браузере вкладку с сайтом публичного дома. Поджал губы и с неудовольствием уставился на девушку. Впрочем, на секретаря этот взгляд не подействовал. Секретарь пересекла кабинет и положила на стол два десятка папок.

- Все кандидатуры из семей бесоборцев.

- Все утверждены советом? - уточнил Николай Владимирович.

- Советом и тайным охранным отделением, - строго поправила его Калинина.

Боломорцев пододвинул к себе папки, и принялся перелистывать дела:

- Ага, - бормотал он, ставя штамп “одобрено” и откладывая очередную папку. - Ага, и этот подойдет. Так, стоп!

Он остановился на одном из личных дел. Непонимающе посмотрел на секретаря:

- Никита Воронов? Не помню такой семьи.

- Он урожденный Святогоров, - холодной произнесла Катерина и добавила:

- По отцу?

- Серьезно? - переспросил настоятель. - И как же вы собираетесь отправить в Академию бастарда?

- Никита Святогоров был признан наследником семьи Святогоровых, - поправила Калинина Беломорцева. - Парень он обладает силой отца. Светом. Осталась сущая формальность. Обряд приема. И подтверждение от синода.

- Но Павел Васильевич… - начал было Беломорцев, но девушка его перебила:

- Парень был признан членом семьи согласно указу тысяча семьсот двадцать второго года “О службе в Синоде”.

Николай Владимирович непонимающе посмотрел на девушку, и Калинина со вздохом пояснила:

- Двадцать второй пункт указа говорит, что для продолжения службы при потомственной службе Синоду, бастард, имеющий силу основателя, может получить фамилию семьи без одобрения родичей. Если у семьи отсутствуют другое наследники.

- Но у Святогоровых есть дочь Анастасия…

- Анастасия дочь младшей жены князя. В ней нет крови Святогоровых. Павел Васильевич просто дал ей фамилию, - поправила мужчину Калинина. - Так что выбора нет.

- Из него может получиться неплохой храмовник, - пробормотал Беломорцев и поставил на папку штамп “одобрено”. - Оповестите князя Иноземцева о переводе.

***

По привычке, заведенной еще в приюте, я проснулся без будильника. Сел на кровати, потер ладонями щеки, прогоняя остатки сна. Быстро умылся, вернулся в спальню и распахнул шкаф.

Вещи, которые я привез с собой, были выстираны, высушены и развешаны на вешалках. Я выбрал удобный тренировочный костюм, быстро оделся и вышел из комнаты. Пора утренней пробежки.

В старшей школе все подчинялось строгому распорядку. Подъем, пробежка, тренировка.

Лето заканчивалось, но на улице было уже светло.

Я вышел на террасу, с которой открывался вид на сад, и спустился по лестнице. Прошел по дорожке из мраморной тротуарной плитки, обогнул аккуратно подстриженную декоративную изгородь и вышел на тренировочную площадку, в центре которой стоял памятник рыцаря. Воин поднял лицо к небу и воздел руки, словно просил помощи у Спасителя. А за спиной героя раскрылись белые крылья.

Скорее всего, отец — основатель семьи. Боец, который прославил себя в веках. Но чем именно я не знал.

Я вышел на дорожку и вставил в уши наушники. Включил аудиокнигу и побежал.

Получасовой бег прогнал остатки сонной оторопи, взбодрил, и я перешел на быстрый шаг, постепенно останавливаясь. Отвинтил крышку прихваченной с собой бутылки и сделал несколько глотков воды. И подошел к манекенам. Но где-то за изгородью послышались приглушенные голоса и мне в голову пришла более интересна мысль.

- Господа! - крикнул я двум дружинникам, которые как раз выходили на площадку. Те самые парни, которые сопровождали Привалова на встрече в Корабельном районе. Ну, как раз и посмотрим, на что они способны. Благо, бой тренировочный, так что не зашибут.

Бойцы остановились. Переглянулись:

- Вы нам, мастер? - вопросительно глядя на меня, уточнил один из них. Скорее всего, старший дружинник,

Я осмотрелся по сторонам, и убедившись, что никого, кроме нас троих, в парке нет, кивнул:

- Вам. Не составите мне компанию в тренировочном бою?

Парни еще раз переглянулись:

- И… с кем же вы хотите сразиться? - уточнил старший.

- С обоими, - ответил я.

На секунду, лица бойцов вытянулись от удивления. Но перечить они не стали. Вышли на тренировочную площадку.

- Готовы, мастер? - поинтересовался старший, снимая пиджак.

Я снял куртку и вышел на полянку, огороженную живой изгородью. Коротко поклонился, приветствуя противников. И встал в стойку, предлагая атаковать.

Ребята переглянулись, и веселье началось.

Я торопливо активировал Силу, окутав себя щитом. В защитный барьер влетело ледяное копье, но щит поглотил его. Броня могла выдержать четыре атаки, и мне должно этого хватить.

Под ногами одного из противников замерцала ловушка, и он торопливо активировал броню. Второй же атаковал, стараясь сбить защитный барьер. Но прямо перед бойцом появился фантом рыцаря, который с размаху ударил противника кувалдой в грудь, сбив его с ног. Рыцарь выполнил свою роль и растворился в воздухе, я же развернулся ко второму бойцу.

Порыв ветра ударил в меня, срывая щит. Но я успел коснуться плетения внутреннего огня, чувствуя, как кровь словно закипела. И щит выдержал атаку. Я же метнулся к противнику, на ходу создавая очистительный огонь. И пламя ударило в дружинника, сбивая его с ног. И тут же волна очистительной земли прошла над дорожкой, подбрасывая дружинника и выводя на серию.

- Партия, князь, - поспешно крикнул тот.

Я только кивнул и сел на траву. Трясущимися руками вытащил из кармана штанов фляжку с артишоковым чаем. Отвинтил крышку и принялся торопливо пить.

Бойцы подошли ко мне:

- Неплохо, - оценил высокий светловолосый парень лет двадцати.

Он протянул мне руку. И я ухватился за протянутую ладонь, поднимаясь на ноги.

- Мастер Илья, как вы? - спросил начальник охраны.

Парень, которого сбил с ног рыцарь, потер ушибленную грудь:

- Жив, ребра целы, - отрапортовал он. - Хорошая контратака.

Я склонил голову, принимая похвалу от мастера школы льда. Синего цвета Силы.

У каждой школы есть свои особенности. Колдуны могут брать под контроль противников, криомастеры способны замораживать противников и создавать ледяных клонов. В стиле ветра есть способности снимать броню. Чародейство, при малом арсенале атакующий способностей, строится на сериях усиленных атак. Мастер школы запросто способен пробить защиту противника и убить жертву. У меня же был свет. Стиль боя рыцаря.

Я поднял руку и парня окутал светлый ореол. Который должен был снять болевые ощущения и разогнать синяк, оставленный на груди молотом рыцаря.

- Не стоит, мастер, - начал было Илья, но я только махнул рукой:

- Быстрее залечится.

- Не хочу вас отвлекать, мастер, - послышался от двери голос дворецкого.

Я покосился на часы. Вот черт! Скоро прибудут жрецы. Нужно еще успеть принять душ!

Склонил голову перед дружинниками:

- Благодарю за бой, господа.

И зашагал к дому. Бойцы семьи остались на тропинке, задумчиво глядя мне вслед.

***

Лукич, был начальником охраны семьи Святогоровых вот уже три десятка лет. Хотя на вид, мужчине было около сорока. На деле же парень ходил по этой земле почти столетие. Он, как и его друг Илья, были одержимыми. Из тех, что предали родной мир и получили патент в Синоде.

Парни работали с дедом Павла Васильевича. И высоко ценились как бойцы. Одержимые могли создавать особенные серии, усиливать их рунами, и кроме того были неплохой поддержкой в бою.

И сейчас, Лукич стоял и задумчиво смотрел вслед молодому Святогорову.

- Как он сбил тебя с ног? - обернулся начальник охраны к Илье.

Напарник задумчиво почесал затылок и удивленно ответил:

- Меня словно камаз сбил. Даже броня не спасла. Как только ребра остались целы.

- А это уровень мастера, - задумчиво протянул Лукич. - Что же будет, когда парень получит легенду? Бесоборец из него выйдет что надо.

***

- Прошу, мастер Никита, - дворецкий отодвинул стул, помогая мне сесть.

Я уселся за стол, и Матвей тут же поставил передо мной тарелку с блинами и кружку с дымящимся отваром. Смесью чая и трав.

- Спасибо.

Матвей отступил на пару шагов, склонил голову и с интересом посмотрел на меня:

- Готовы, мастер?

Я обмакнул блинчик в джем и кивнул:

- А как будет проходить этот обряд?

- О, это всего лишь простая формальность, - отмахнулся Матвей. - Чтобы жрецы Священного синода могли подтвердить право быть членом Семьи. Дадите клятву крови, и если дух вашего предка подтвердит родство - вы станете князем Никитой Павловичем Святогоровым.

- Князь, - пробормотал я. - Звучит. А как же княжна Анастасия?

- Вы будете уравнены в правах. В семье не будет старшего.

При мысли о том, что бастард станет равным члену княжеской семьи, я не удержался от мстительной усмешки.

- Здрав будь, Никита Павлович - послышался за спиной веселый девичий голосок.

- И тебе не хворать, Анастасия Святогорова, - ответил я.

Обернулся. С лестницы второго этажа спускалась сводная сестра.

Девушка подошла ко мне, наклонилась и обняла меня, прижавшись грудью к спине. И я почувствовал, как ее Сила щекочет мою кожу. Она ждала, что я “откроюсь” и поделюсь с ней Силой.

- Откройся, братец, - прошептала Настя мне на ухо. - И получишь бонус к завтраку…

Сила могла сплетаться, создавая вихри. Это происходило при контакте между одаренными. И….

Чувство, которое давали вихри, сложно было с чем-то сравнить. Когда оба человека открывались при объятиях, поцелуях, или при более интимном процессе, высвобожденная, сплетающаяся сила двух человек была сродни сильной эйфории. Особенно ярко этот эффект проявлялся во время секса. И такая резкая перемена в настроении сестры меня насторожила:

- Не сейчас, - отмахнулся я.

Девушка фыркнула и села рядом со мной. Покосилась в мою сторону и хитро спросила:

- Готов обряду?

На секунду мне стало не по себе. Вдруг обряд пройдет как-нибудь… не так? Но показывать свою неуверенность сестре я не собирался. Только кивнул и налил себе чай. Но аппетит пропал. Поэтому я сделал пару глотков, доел блинчик и отодвинул тарелку в сторону. Пояснил:

- Мне нужно привести себя в порядок после тренировки.

И направился к лестнице.

***

Дворецкий уже ждал меня в холле. Рядом, переминаясь с ноги на ногу, стояли двое мужчин в белых рясах жрецов.

- Позвольте представить вам гостей, мастер, - обратился ко мне дворецкий, указывая на старшего. - Это верховный настоятель, председатель Священного синода, Николай Владимирович Беломорцев.

Мужчина сдержанно кивнул.

- И брат Олег, - добавил дворецкий, указав на второго гостя.

Я только кивнул, пытаясь унять мандраж.

- Готовы, мастер? - склонив голову, уточнил дворецкий, внимательно глядя на меня.

- Да, - я украдкой посмотрел по сторонам.

Но Анастасии в холле не было. Судя по приоткрытой двери на террасу, девушка ушла на утреннюю тренировку.

- Идемте.

И Матвей повел нас в правое крыло.

***

Дворецкий остановился у двери кабинета. Открыл дверь и сделал пригласительный жест. Я немного потоптался на пороге, но все же шагнул внутрь.

В кабинете было темно. Несколько старомодных восковых свечей не разгоняли мрак, а лишь делали его более вязким. Вдоль стен тянулись высокие стеллажи с полками, полными книг. Над камином висел портрет того самого мужчины, статую которого я встретил сегодня на тренировочной площадке. Его старинный мундир был густо увешан наградами.

Темный паркет был начищен до блеска. Под высоким потолком висела тяжелая люстра, которая скорее выполняла декоративную роль. Мне было сложно представить, чтобы кто-то менял в ней многочисленные лампы накаливания.

Массивный дубовый стол на изогнутых резных ножках казался монолитным. На нем были расставлены принадлежности для письма из янтаря с золочеными вставками.

- Прошу, присаживайтесь, - Матвей указал на кресло. И я послушно выполнил его просьбу, ожидая, что будет дальше.

Жрецы уселись напротив, и Беломорцев начал разговор:

- Никита… Павлович, нам нужно подтвердить факт того, что вы владеете белым цветом силы.

Матвей подошел к столу, взял футляр, открыл его и достал узкий серебряный стилет, на лезвии которого виднелись бурые капли.

- Прошу.

Дворецкий протянул мне нож рукоятью вперед. Я взял его и уставился на лезвие, не зная, что делать дальше. Краем глаза я заметил, как переглянулись жрецы.

- Сделайте надрез на правой ладони, - подсказал Матвей.

И я послушно последовал его совету. По коже потекли алые капли и один из жрецов проворно подставил серебряную чашу, в которую закапала кровь. Послышалось шипение, а затем из чаши вырвалось облачко белого, почти прозрачного дыма.

Жрецы снова переглянулись.

- Цвет Силы подтвержден, - с явной неохотой сказал Беломорцев.

Что-то пискнуло, и в кресле в углу комнаты появился мужчина с портрета. Он сидел, закинув ногу на ногу, и с интересом смотрел на меня:

- В комнате пролилась кровь моего потомка, - протянул он. - Я это чую. Ну привет, родич.

Я вздрогнул и испуганно отдернул руку от чаши. Коснулся плетения, и рана быстро затянулась, не оставив на коже даже рубца.

- Право крови подтверждено, - сухо подтвердил женский голос. - Добро пожаловать в семью, Никита Павлович.

- Добро пожаловать в семью, - вторил ей Матвей и поклонился.

Глава 4 Лечение

Дворецкий довольно улыбнулся. Беломорцев же напротив, помрачнел и вынул из папки несколько листов. Принялся заполнять какие-то бумаги.

- Вот, держите, - он протянул мне бланк. - Посмотрите, все ли верно.

Я взял документ, пробежался по ней взглядом:

- Да, все правильно, - неуверенно ответил, возвращая бланк Беломорцеву.

- Тогда подпишите - и мы поедем.

- Могу ли я предложить вам чай, господа? - осведомился дворецкий, но Беломорцев только покачал головой:

- Простите, но у нас еще много дел, касающихся синода.

Дворецкий понимающе кивнул, и настаивать не стал. Как мне показалось, на старом лице Матвея промелькнуло что-то вроде облегчения.

Я вернул подписанные бумаги, и Беломорцев убрал их в папку:

- Ну, до встречи, мастер Святогоров, - произнес он, стараясь сохранить на лице улыбку. И от меня не ускользнула та наигранная радость, с которой он это говорил.

- И… что дальше? - хмуро спросил я, когда мужчины покинули кабинет.

- Дальше? - переспросил Матвей. - Думаю, обучение. До зачисления в Корпус Синода осталось меньше месяца.

- Но… Я же подавал документы в школу жандармов.

- Я уверен, что их уже перевели в Имперскую Академию, - улыбнулся Матвей. - Куда вы будете зачислены без экзаменов.

Я растерянно посмотрел на дворецкого. Бастард и в университете?

- Не подумайте, что я плохо отношусь к тому уровню знаний, которые вы получили в приюте. Уверен, оно соответствует стандарту образования Имперского Союза, но…. Ученье свет. Нам придется… немного позаниматься до поступления в корпус.

- Понимаю. Потомок великой семьи не должен опозорить род, - произнес я и наконец меня накрыло понимание происходящего.

Через месяц я окажусь в Имперской Академии Петербурга. Среди чистокровных аристократов. Так что…

- Ты прав, Матвей, - вздохнул я и поднялся на ноги. - Когда начнем обучение?

Дворецкий улыбнулся:

- Сегодня. Незачем тянуть с этим.

***

Девушка сидела в кресле, перед ней стоял бокал и початая бутылка “Мерло” урожая тысяча шестьсот двенадцатого года.

- Добро пожаловать в семью, Никита Павлович, - послышался голос Ольги, и девушка поморщилась. Покосилась на бокал, но качнула головой. Взяла бутылку и сделала большой глоток прямо из горлышка. Бастард таки смог стать князем. Аристократом. На радость всему дворянскому сообществу Петербурга.

«На потеху!» От этой мысли почему-то стало смешно. А затем резко накатила злость, и Анастасия с трудом сдержалась, чтобы не ударить кулаком по столу. Паренек оказался достаточно умен, чтобы не клюнуть на ее трюк со смешиванием силы. Возможно, тогда во время обряда жрецам бы показалось, что сила не чистая. Теперь же, тема с приемом бастарда в семью станет новостью номер один на ближайшие несколько месяцев.

- Позор семьи, - едва слышно со злостью прошипела она.

Теперь ей нужно было думать, как выкручиваться из сложившейся ситуации. Рано или поздно, это коснется и ее. И прощай нужные знакомства и друзья, которые могли бы помочь в продвижении по карьерной лестнице. Потому что с таким братцем, все достижения за год учебы отступали на второй план. И говорить о ней будут не как о председателе студенческого совета и главе Имперского патриотического клуба, а как о сестре бастарда Святогорова. А выродок закончит учебу, займет место отца в синоде, и устроится в жизни с комфортом.

От этой мысли, Анастасия едва не закричала. Почему? Ну почему жизнь так несправедлива? Бастард получит все только потому, что в нем течет часть крови потомков Святогора.

- Такова традиция, - со злостью произнесла девушка и сделала очередной глоток, не ощущая вкуса напитка.

Размышления прервали приближающиеся шаги. И голоса. Анастасия выдохнула. А на милом личике мигом расплылась самая доброжелательная улыбка.

- До свидания, мастер Беломорцев, - пропела она вслед жрецу, который остановился у дверей. - Была рада вас видеть. Заходите еще.

- Непременно княжна, - пообещал глава совета Синода, окинув девушку ленивым взглядом, и вышел из дома.

Анастасия выдохнула, и потянулась к изрядно опустевшей таре, но в этот момент, из коридора снова послышались шаги. И девушка вновь изобразила радость.

«Подумай о чем-нибудь приятном, Анастасия Павловна», - внушала она себе. «Например, о том, как твоего новоявленного братца в мешке сбрасывают в болото».

Перед глазами словно сама собой нарисовалась картина, как двое ребят, в черных костюмах и масках-балаклавах вытаскивают из багажника машины дергающийся, извивающийся мешок. Парни волокут его к зеленому ковру, который скрывает черную, застоявшуюся воду. И…

На душе и правда стало легче, а на губах заиграла настоящая улыбка. Как раз в тот момент, когда в гостиную вошли Матвей и братец.

Анастасия встала с кресла, поправила юбку и подняла бокал:

- Добро пожаловать в семью, братец, - проворковала она.

***

Я остановился и с подозрением уставился на девушку. С ней что-то явно было не так. Еще вчера, она была категорически против нашего родства, а теперь…

Сестра же пригубила вино, поставила бокал на стол. Подошла ближе, привстала на носочки и обняла меня:

- Мне нужно обсудить кое-что с Никитой Павловичем. Наедине, - сказала она, даже не посмотрев на слугу.

Дворецкий поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь.

- Я рада, что ты прошел обряд, - прошептала сестра мне на ухо. И от ее теплого дыхания с терпким ароматом винограда, по коже пробежали мурашки. Но я промолчал. Она же, заметив реакцию, продолжила:

- Мое предложение еще в силе. Может быть, откроешься? Я немного покормлю тебя. Ты наверняка потерял много сил после тренировки?

Звучала эта провокация очень убедительно. Пришлось приложить всю силу воли, чтобы сдержаться:

- Ну что ты, - тихо ответил ей я. - Я же светлый. Молитва и воздержание - вот что дает нам силы.

Анастасия отстранилась и с подозрением посмотрела на меня. И на секунду, мне показалось, что в ее больших глазах промелькнула злость. Само собой. Девочка наверняка не привыкла слышать слово "нет".

- Обидно, когда отказывает безродный? – наклонившись, прошептал я ей на ухо.

Злоба стала более явной. На короткий миг:

- Как знаешь, - с деланным безразличием ответила девушка. - Зря. У меня вкусная сила. Знал бы ты…

Но я только усмехнулся:

- Я рос в Царскосельском приюте. Там царили веселые нравы, когда никто не следил за сиротками. Меня сложно чем-то удивить.

Анастасия фыркнула, но спорить не стала. Вздернула голову и гордо направилась прочь из комнаты. Роскошные ноги не могли не привлечь внимание. И она бы красиво вышла. Если бы не угол ковра, который предательски сбился.

Злоба и алкоголь сыграли с ней злую шутку. Уже у самой лестницы, она запнулась об складку ковра, нелепо взмахнула руками, и, удивленно вскрикнув, полетела на мраморные плиты.

В два прыжка я оказался рядом с ней. Но не успел.

Анастасия поднялась на колени, затем уселась на пол, удивленно глядя на злосчастную ковровую дорожку. Приложила ладони к лицу, размазывая красное. Я вздохнул и сел рядом:

- В такие моменты лучше всего использовать броню. Давай посмотрю.

Осторожно убрал ладошку от милого личика. И едва удержался удивленного “Ох”.

Из носа девушки текла кровь. А под глазами уже наливались кровоподтеки. И без того пухлые губки отекали. И я коснулся плетения вспышки. Почувствовав Силу, сестра испуганно отстранилась, но я положил ладонь на ее плечо. И мягко сказал:

- Просто доверься мне, ладно? Сейчас будет немного покалывать.

Девушка испуганно замерла, и я коснулся ладонью ее щеки.

- Ой, - послышался ее удивленный голос.

Анастасия расслабилась, и я провел ладонью по ее скуле, вливая в плетение Силу. Сестра вздрогнула, когда я коснулся подушечкой пальца разбитых губ.

- Все будет хорошо, - тепло сказал я и привлек ее к себе, проводя ладонями по спине. Между позвонками ощущалась ее рвущаяся наружу Сила. И девушка не смогла себя контролировать…

Свет теплыми лучами полился в открывшуюся Анастасию. Она вздрогнула и зажмурилась.

- Н-н-н-не надо, - с трудом произнесла она. Но голос ее звучал неуверенно.

Вместо ответа я только крепче прижал ее к груди, чувствуя, как Свет смешивается с ветром. Энергии объединялись, образуя слабые вихри.

Девушка запрокинула голову. А ее пальцы впились в мою спину, царапая кожу сквозь ткань рубашки. Она обвила ногами мою талию, крепко прижалась. Дыхание Анастасии стало тяжелым, прерывистым. На щеках выступил румянец. Она слабо застонала, а на губах появилась блаженная улыбка. Всплеск эндорфина заглушил боль от удара лицом о пол. А вихрь унес ее сознание в страну грез. Пора заканчивать лечение.

Я вздохнул и попытался было разжать объятья. Но был остановлен жестким:

- Не сейчас… Еще… немного…

Но я был непреклонен. Резко оборвал поток, и вихрь тут же затих. Я же отстранился. Посмотрел на девушку. И довольно улыбнулся: на красивом личике не было и следа от падения. Припухлости спали, а от синяков не осталось и намека.

Анастасия выныривала из состояния эйфории. Зрачки девушки были расширены. А дышала сестра так, что, казалось, пробежала три километра на время.

- Ну вот. Теперь все хорошо, - довольно заключил я и хотел было подняться. Но девичья ладонь неожиданно сильно схватила меня за запястье:

- Больше никогда не играй со мной так, - строго сказала мне она. В больших голубых глазах сверкали молнии гнева.

- Как - “так”? - сделал вид, что не понял я.

- Не доводить дело до конца! - прошипела сестра. - Девушка может затаить злобу. И отомстить. Понял?

Последние слова она произнесла нежно. Почти ласково. Облизнула верхнюю губу кончиком языка и внимательно посмотрела на меня, ожидая ответа.

- Понял, - кивнул я.

Сестра усмехнулась, продемонстрировав чуточку длинноватые клыки. Разжала ладонь, отпуская меня. И в этот момент, в дверь раздался робкий стук:

- Княжна Анастасия, к вам гости.

Расслабленный вид сестры как рукой сняло. А на довольном личике появилась тревога. Даже страх:

- Кто? - дрогнувшим голосом, спросила она.

- Княжна Ксения Алешина, - ответил дворецкий.

Анастасия вскочила с пола, заметалась по гостиной. Принялась приглаживать растрепанные волосы, пытаясь привести себя в порядок. Короткая юбка взметнулась, открывая великолепный вид. Которым я невольно залюбовался:

- Ох ты!

Анастасия обернулась, зло глянула на меня и одернула подол:

- Хватит пялиться, - шикнула она. - Не забывай, что я твоя сестра.

- Сводная, - напомнил я. - В нас нет общей крови. Ну и несколько минут назад факт родства тебя не останавливал.

- Это было разовое предложение! - шикнула она.

Спор прервал повторный стук:

- Княжна Анастасия…

- Скажи, что меня нет, - пискнула Святогорова.

За дверью повисло молчание. А затем, послышался веселый голос Ксении:

- Вот как? Ну да, конечно.

- Упс, - подытожил я. - Как неловко вышло.

- Исчезни! - рявкнула сестра. - Не беси меня!

Я только вздохнул:

- Как говаривал классик: никогда не делайте добрых дел. Я вот сделал, и что?

Встал и направился к лестнице.

Уже в коридоре второго этажа я услышал, как открылась входная дверь.

- Привет!

Голос Святогоровой звучал радостно.

- И тебе привет, - послышался голос Ксении. - Ну? Как дела? Чем занималась?

- Да так, - равнодушно ответила сестра. - Медитировала. А ты давно пришла?

- Достаточно, чтобы услышать твои просьбы про еще, - хихикнула Ксения. - Это техника такая? Какая, говоришь, сила у твоего брата?

Я довольно улыбнулся и толкнул дверь своей комнаты. День определенно удался. Теперь можно приступить к обучению.

Глава 5 В магазине

Я вошел в комнату и проследовав к окну. Выглянул в сад. И сразу заметил сестру и ее гостью. Они устроились на лавочке, что-то оживленно обсуждая.

Словно почувствовав взгляд, Алешина посмотрела в мою сторону. И в ее прищуренных глазах читалось явное любопытство.

В дверь комнаты настойчиво постучали.

- Войдите, - не оборачиваясь, произнес я.

За спиной послышались шаркающие шаги. Словно пришедший хотел обозначить свое присутствие.

- Княжна Алешина, - задумчиво протянул я. - Что тебе так интересно в моей персоне?

- Ксения Алексеевна — княгиня, - послышался за спиной голос дворецкого.

Я обернулся. Удивленно посмотрел на Матвея.

- На долю княгини выпало много испытаний. Сперва она потеряла мать. А потом ее отец, Алексей Алексеевич, был убит во время нападения на особняк.

- Война дворян? Но…

- Нет. Князя Алешина убил псих в красной маске. Вернее, его подручный. Ксения и ее младший брат стали князьями. В таком юном возрасте.

Я покосился на девушку уже совсем по-иному. Гостья сидела, закинув ногу на ногу, и с интересом слушала Анастасию.

- Она учится с моей сестрой?

- Училась. В этом году княгиня перевелась на факультет жрецов.

- Ее отец был из синода?

Бровь Матвея предательски дернулась. Но голос прозвучал невозмутимо:

- Работал в одном ведомстве с Павлом Васильевичем, вашим отцом, - уклончиво ответил дворецкий и тут же быстро перевел тему. - Как устроились, мастер Никита?

- Неплохо. Эта комната куда лучше жилья, в котором я обитал до совершеннолетия, - ответил я, отметив про себя, что нужно поговорить с Алешиной.

Может быть, она поделится информацией об этом секретном ведомстве, о котором не принято говорить?

- Аскетичность приютских общежитий порой поражает, - согласился Матвей. - Остается только диву даваться, куда уходит финансирование синода.

Я невесело усмехнулся, но не стал отвечать на риторический вопрос. Зачем озвучивать очевидные вещи?

- Ты говорил об обучении.

- Да. Нам нужно немного подтянуть ваши знания. Особенно те, что касаются истории семьи.

Я направился к выходу из комнаты. Но был остановлен удивленным:

- Куда вы, мастер?

- Ну так… обучаться, - растерянно ответил я. - Разве в доме нет комнаты под класс?

Матвей скептически посмотрел на меня. Словно проверяя, не издеваюсь ли я над ним. Но я был серьезен и невозмутим.

- Все необходимое мы найдем прямо здесь. Ольга, покажи нам генеалогическое древо семьи, - попросил дворецкий.

Миг - и на полу выросла трехмерная проекция древа. Я отступил к стене, чтобы осмотреть всю схему. А дворецкий указал мне на кресло.

- Итак, семья Святогоровых была основана полторы тысячи лет назад и ведет начало от Святогора из рода Святославичей, - строгим тоном наставника начал Матвей. - Семья входит в список двенадцати самых старых и влиятельных во всем Российском Имперском Союзе….

Вопреки моим сомнениям, Матвей подавал материал интересно, разбавляя сухие факты легендами. Словно опытный рассказчик, дворецкий накинул на меня покрывало сказки, погрузив в историю семьи. Помогала ему Ольга, которая послушно создавала голограммы, реконструируя события давно минувших дней. Поэтому два часа пролетели незаметно. Я с интересом слушал, впитывая информацию, которая не раз мне пригодится. Эх, если бы нам так преподавали историю в приюте - я бы точно не прогуливал занятия.

- На этом урок окончен.

Голос дворецкого вырвал меня из сказки. На самом интересном месте:

- А дальше что было? - живо поинтересовался я.

Матвей хитро усмехнулся. Достал из кармана сюртука часы на длинной цепочке, посмотрел на циферблат:

- Все должно быть в меру, юноша. Большой объем информации хуже усваивается и события начинают путаться в голове. Давайте устроим перерыв на обед. Идемте, князь, сегодня будет подан кролик в винном соусе.

Я встал с кресла, пошел за Матвеем, отметив, что в животе заурчало.

- А потом мы проверим, насколько вы хороши в предметах, которые изучали ранее.

***

Две недели пролетели очень быстро и каждый день проходил по распорядку. Утром пробежка, потом тренировка, после завтрака — занятия. Прислуга вела себя уважительно и иногда меня это откровенно шокировало.

Анастасия сторонилась меня с того момента, как я вылечил ее разбитый нос. Между нами будто выросла стена. Девушка больше не пыталась меня задеть, постоянно показывая свое превосходство. Я вообще не слышал от нее ничего, кроме сухого “привет”, когда она спускалась к завтраку. И рассеянного «оброй ночи» по вечерам. И мне такое ее поведение даже нравилось.

Каждый день в гости заходила княгиня Алешина. Но Анастасия почти всегда пыталась вытащить ее из дома. Было ясно, что она не хотела, чтобы мы пересекались с ее подругой.

Все шло своим чередом, пока в один из дней Матвей не удивил меня. Я как раз готовился к теории, когда дворецкий вошел в комнату:

- Ваша почта, князь.

Он положил передо мной на стол два конверта. Я покосился на них. Неужели кто-то до сих пор пишет бумажные послания?

Первый был из Императорской Академии. Сердце невольно пропустило удар, а по спине пробежал холодок. Я осторожно вскрыл конверт, извлек из него бланк государственного образца с вензелями. И облегченно выдохнул: на бумаге с водяными знаками было написано, что полученных мной баллов достаточно для зачисления на факультет специального корпуса синода.

- Поступил, - пробормотал я, удивленно глядя на дворецкого.

Матвей только улыбнулся:

- Поздравляю, князь. Служба в синоде достаточно почетна.

- А что за специальный корпус такой? - полюбопытствовал я.

Матвей ненадолго замолчал. Потом с неохотой произнес:

- В нем служил ваш покойный батюшка. Набор на курс был на какое-то время упразднен. А потом, в связи с некоторыми… событиями, комиссия синода вновь решила обучать этой… специальности.

Паузы между словами могли показаться случайными, но я привык к ровной речи дворецкого и понял, что в этом что-то есть. Однако решил не заострять внимание на такой мелочи.

Я взял в руки второе послание. От Виктории Муромцевой. Той самой, которая исполнила мечту каждого бастарда – стала княгиней. Теперь и я стану частью легенды о сбывающихся мечтах. Этой даме, что от меня нужно?

Я вынул прямоугольный бланк и принялся читать.

“Уважаемый князь Никита Павлович. Буду рада видеть вас на праздновании окончания летних каникул.

Событие состоится в семейном особняке в семь вечера на Княжеском острове. Надеюсь, вы найдете время для визита”.

Внизу стояла подпись в виде латинской буквы “V”.

Я отложил приглашение. Идти не хотелось. Скорее всего, там соберутся представители высших семей. И само собой, отпрыски дворян будут смотреть на меня косо. Подобный визит может окончиться ссорой, а там, как водится, к паскудной драке. Но отказывать Муромцевой…

- Вам пора заводить полезные знакомства, князь, - вторя моим мыслям, сказал Матвей. - И раут у Муромцевой как раз подходит для этого.

- Там будут дети дворян, - с неохотой ответил я. - А я бастард.

Матвей удивленно покосился на меня:

- Виктория Муромцева тоже бастард, если мне не изменяет память. Выпускница приюта, в котором выросли вы. Слухи могут быть недостоверными, но поговаривают, что она весьма приятная в общении дама.

- И что это значит? – иронично уточнил я.

- Она не любит склоки и весьма радушная хозяйка.

Я отбросил карточку и задумчиво забарабанил пальцами по столешнице. Есть шанс поговорить с Алешиной.

- Ты прав, - нехотя произнес я. - Надо сходить.

Дворецкий осмотрел меня с ног до головы и заметил:

- После чаепития нужно будет подумать над вашим гардеробом. А сейчас прошу к столу. Чай заварен в лучших традициях императорского двора.

***

На столе гостиной уже стоял чайник. В комнате витал аромат брусники.

Матвей попытался было отодвинуть передо мной стул, но я остановил его и уселся сам. Налил себе напиток, сделал глоток и откинулся на спинку стула, блаженно прикрыв глаза. Чай был в меру терпким с кисловатой ноткой.

В приюте чай был под строгим запретом. Что не мешало подопечным выменивать заварку и готовить после отбоя крепкий настой. Только вот то пойло не шло ни в какое сравнение с этим напитком.

Хлопнула входная дверь, и в гостиную вошла Анастасия, которая уже успела сменить короткий топ и тренировочные шорты на домашний спортивный костюм.

- Привет, - холодно обронила она. Взяла чашку и сделала глоток. Ну, хоть краснеть при моем появлении перестала.

- И тебе привет, - ответил я.

Девушка поморщилась и отставила чашку:

- Матвей, чай заварен неправильно, - строго сказала она.

Дворецкий склонил голову:

- Простите, княгиня, недосмотрел.

Он выглядел растерянно и виновато. И я решил помочь верному слуге:

- Эх, княгиня, вы даже не представляете, что такое плохо заваренный чай.

Анастасия удивленно посмотрела на меня:

- Секреты приютской жизни? Научишь меня, как варево в эмалированной кружке и делать из ложки заточку? А то в школе благородных девиц таких знаний, увы не преподают.

На слове “благородных” девушка сделала ударение. Словно пытаясь тем самым подчеркнуть свой социальный статус. Значит, княгиня приходит в себя и больше на меня не злится. Раз уж она решила поболтать.

- А ты мне что? - хитро прищурившись спросил я, чтобы поддержать разговор.

Сестра наморщила лобик, словно задумавшись. А затем ответила:

- Могу дать тебе пару уроков вышивания крестиком. Или озвучить основы этикета. Ну, или научить тебя прилично одеваться. Хотя тебе вряд ли это поможет.

- Думаешь, у меня нет вкуса? - продолжал подначивать ее я.

- Нет. Я уверена, что ты разбираешься в спортивных костюмах, - презрительно фыркнула она. - И в том, какие туфли подходят под спортивные штаны…

Она словно подвела беседу к нужной теме, и Матвей осторожно вмешался в разговор:

- Анастасия Павловна, мастер Никита должен будет посетить сегодня Муромцевых, - начал он.

Сестра удивленно вскинула бровь и посмотрела на меня:

- Вот как?

Я кивнул.

- Не могли бы вы… помочь ему подобрать достойный гардероб для визита? - продолжил дворецкий.

- Точно, не могла бы она…- кивнул я, пряча улыбку.

Анастасия отставила чашку и задумчиво посмотрела на меня:

- Передай моему брату, что я согласна, - нехотя ответила она наконец.

- Спасибо, - выдавил из себя я.

- Я делаю это только для того, чтобы ты не опозорил семью, - отрезала девушка. - Визит к Муромцевым…. Придется и мне принять приглашение. Иначе Никита вполне может дать повод к неприятным слухам.

- Например? - ехидно осведомился я.

- Например, сидеть на корточках и грызть семечки, выплевывая кожуру на ковер, - ответила сестра и встала из-за стола. - Иди переодевайся и жди меня в холле. А ты, Матвей, подготовь машину.

Я кивнул и встал со стула.

***

Сестры еще не было, когда я спустился в холл. Я сел в кресло, вытащил из кармана телефон.

- Машина готова, мастер, - послышалось от двери.

Я оторвал взгляд от экрана. Внимательно посмотрел на дворецкого и усмехнулся:

- Матвей, ты старый лис.

Дворецкий удивленно поднял бровь, делая вид, что не понимает, о чем я говорю. А я не стал объяснять вслух. Мы оба знали, что Матвей и сам был способен подобрать мне одежду, но воспользовался возможностью растопить лед между мной и Анастасией. В последнее время обстановка в доме стала слишком напряженной. А недовольство сестры выливалось на слуг. На днях я слышал, как она отчитывала работницу за недостаточно блестящую серебряную ложку. Хотя в отражении той можно было рассмотреть крапинки на радужке глаза.

- Я готова, - послышался голос сестры.

Анастасия спускалась по лестнице, придерживаясь за перила. В длинном, почти до пола, черном вечернем платье с открытыми плечами. Светлые волосы уложены в мудреную прическу, над которой потрудилась гувернантка, а на лице сдержанный макияж. Атласные перчатки закрывали ее руки до самый локтей, и на их фоне ослепительно сверкали браслет и перстень. В светлых камнях я не мог распознать бриллианты, но сомневаться не приходилось – это были именно они.

Прямая спина, гордо поднятая голова… я испугался как бы княжна вновь не оступилась. Второго “лечения” она может мне не простить. Но Анастасия с достоинством сошла на нижнюю площадку и подошла ко мне.

Она критически осмотрела мой черный костюм. Единственный, который мне удалось найти в шкафу. Скривилась, но комментировать выбор не стала. Вещи, которые я привез из приюта, по настоянию Матвея пришлось выбросить. По уверениям дворецкого, в таком постеснялись бы ходить даже бездомные. Вот мне и пришлось надеть то, что было.

- Идем, - холодно обронила она. - И если я встречу знакомых - делай вид, что ты не со мной.

- Как скажешь, княгиня, - покладисто ответил я и слегка кивнул. Девушка смерила меня недоверчивым взглядом. Словно ожидая подвоха. Но я не дал повода для нового витка скандала. Мы пошли к выходу, и дворецкий, склонившись, распахнул перед ней двери.

- Доброго вечера, госпожа.

- Шанс на это есть, - отозвалась она презрительно и бросила через плечо. – Потрудись научить новую кухарку заваривать чай. Если для тебя это не слишком сложно.

- Конечно, - отозвался Матвей с вежливой улыбкой.

- Скажи мне, - тихо спросил я, когда княгиня гордо удалилась к машине. - Почему ты терпишь ее скверный характер? Юрьев день вроде давно отменили.

Дворецкий посмотрел на меня с явным непониманием:

- Она - часть семьи, которой служил мой отец. И отец моего отца. И…

- Не продолжай, я понял, - отмахнулся я и подошел к машине. Черной “Ладе-Консул”, с которого позже британцы скопировали Роллс-Ройс “Фантом”. Открыл было переднюю дверь, но был остановлен удивленным:

- Куда вы, князь?

Обернулся. Задняя дверь машины была распахнута. Рядом стоял паренек в черном пиджаке, который ожидал, пока я займу место. А на заднем сиденье, с недовольным видом, уже ожидала меня сестра.

- Прости.

Я сел на заднее сиденье, и водитель захлопнул за мной дверь.

- Постарайся не вести себя глупо, - процедила девушка.

Салон был отделен от водителя перегородкой. Уж не знаю, для чего она была нужна. В подлокотнике между сиденьями стояла телефонная трубка.

Машина тронулась с места, ворота разъехались, выпуская нас с территории.

- Что случилось? - решил попытать я удачу. Раз уж сестра начала со мной разговаривать.

Она обернулась, вопросительно посмотрела на меня.

- Ты о чем?

- Ну, это твое поведение в последние дни.

Анастасия фыркнула, а в ее больших глазах на секунду промелькнули искорки злобы:

- Потому что Ксения заметила во мне твою Силу. Даже намекнула на это. И теперь в Академии может пойти слух…

- Что ты спишь со сводным братом, - заключил я.

- Что я переспала с бастардом! - зло поправила меня сестра.

Так вот что ее разозлило. Ну, такие слухи могут пошатнуть социальный статус девушки в обществе.

- Я могу поговорить с Алешиной.

Сестра насмешливо фыркнула:

- Ты? Боюсь я тебя огорчу, но вряд ли она станет с тобой общаться.

- Я попробую.

- И наверняка сделаешь только хуже, - проворчала она, но открыто не возражала против помощи.

- Прости, - повторил я, скорее для видимости.

Девушка не ответила. Отвернулась к окну, и остаток дороги мы проехали молча.

Машина въехала на Деловую сторону и остановилась напротив одного из магазинов Николаевского проспекта.

- Ну идем, что-ли, - буркнула Анастасия и выбралась из авто. Я последовал за ней.

- Сюда? - пораженно спросил я, указывая на дверь под вывеской торгового дома.

Мы стояли у огромной витрины мастерской братьев Рукавишниковых. Купеческой династии, которая несколько поколений занималась пошивом костюмов. Их услугами пользовались многие семьи Союза.

Из-за стекла на нас смотрели манекены, одетые в костюмы последней коллекции. Заводные куклы вышагивали на месте, наклонялись, опускались в кресла, демонстрируя, как удобно будет сидеть одежда на человека при разных условиях.

- Сюда, - передразнила меня Анастасия и толкнула дверь. - Идем.

Я последовал за ней. Прозвонили колокольчики, сообщая, что в магазин пожаловали гости.

- Добрый день. Могу ли я вам что-нибудь предложить вам и вашему спутнику?

Перед Анастасией словно из воздуха появилась улыбающаяся девушка - администратор. Она окинула взглядом меня, и обращалась к Анастасии.

- Он не мой спутник, - отрезала сестра. - Вернее… В общем, мы сами выберем.

Она схватила меня за руку, посчитав, разговор оконченным. И потащила меня к рядам с мужской одеждой. Я последовал за ней, чувствуя, как спину прожигает ехидный взгляд администратора. Видимо, девушка решила, что аристократка позволила себе поразвлечься с бастардом. И теперь играет роль благодетельницы. Видимо, так подумал не только я.

- От тебя одни проблемы, - прошипела девушка. Ее щеки густо покраснели. Казалось, Анастасия готова сквозь землю провалиться от стыда.

Сестра сняла с вешалки несколько костюмов. Прищурилась, приложив одежду ко мне. Тут же вернула пару и оставила один.

- Вот этот должен подойти. Идем.

Чуть дальше она притормозила и набросила мне на руку рубашку, потом ремень и галстук.

- Но… - попытался было протестовать я, мельком взглянув на ценники. Количество нулей на бирках из плотного картона было внушающим.

- Не зли меня! - строго сказала сестра и подтолкнула меня к кабинке.

И я послушно шагнул в примерочную. Анастасия же уселась в удобное кресло, стоявшее напротив двери в примерочную, и подняла руку, подзывая администратора:

- Теперь, любезная, ты можешь мне помочь, - мило произнесла она, и в ее голосе послышались мстительные нотки:

- Принеси-ка мне чаю, пожалуйста. Желательно Графиню Синицыну с лесными травами. В этом заведении он найдется? И уберите из сбора лепестки зверобоя. Они дают отвратительную ноту.

Я довольно усмехнулся: сестра решила отыграться за косой взгляд, которая администратор имела неосторожность бросить в нашу сторону. Внутри даже колыхнулось некое подобие жалости. Впрочем, девушка сама виновата.

Я снял свою одежду и начал неспешно переодеваться.

Рубашка села как влитая и действительно мне шла. Вроде обычная белая ткань и простой крой, но в ней было комфортнее, чем во всем, что я носил ранее. Брюки тоже порадовали, особенно если учесть, что стрелки на них выглаживать придется не мне. Всегда не любил это занятие.

Пиджак оказался туговат в плечах, и я ненадолго задумался, стоит ли это проигнорировать. Однако решил, что удобство превыше недовольного фырканья Анастасии.

- Мне нужен размер больше, - произнес я и, отодвинув шторку, повесил пиджак на вешалку, что стояла рядом.

- Размер побольше всем нужен, - ответила сестра издевательски и щелкнула пальцами. – Принесите такой же, но больше.

Подходящая вещь оказалась на мне спустя пару минут. Этот пиджак был мне впору и я остался доволен после того, как повел руками, обхватил себя за плечи.

Проблема появилась, когда я попытался завязать галстук. Узел никак не давался мне, сколько бы я ни старался. Это вызвало новую волну раздражения.

- Ну что ты там так долго? - прозвучал из-за шторы голос сестры. Видимо, она вдоволь насладилась экзекуцией над администратором, и теперь хотела как можно быстрее свалить.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но девушка вошла в кабинку. Внутри начало закипать раздражение, и обернулся, пытаясь справиться с удавкой:

- А если бы я был голым?

- Пф-ф-ф-ф, - беспечно махнула рукой девушка. - Я как-то уже заходила к тебе в ванную. Так что удивить меня тебе нечем.

Девушка подошла ко мне почти вплотную и усмехнулась:

- Дай я. Да убери ты руки.

Ее пальцы справились с узлом куда быстрее. Она быстро завязала галстук, поправила его. Потом застегнула запонки с янтарем, которые вынула из сумочки.

- Этими пользовался папенька для дежурных приемов, - пояснила она, приятно удивив тем, что подумала о такой мелочи.

Затем она отошла на шаг в сторону. И довольно кивнула:

- Тебе идет.

- Подлецу все к лицу, - ответил я.

- Признаться честно, я беспокоилась, что нам придется потратить не один час, чтобы скрыть твою крестьянскую натуру, но… теперь с тобой не стыдно выйти в люди.

Она поморщилась, прикоснулась пальцами к голове, массируя виски. И села на пуфик, который стоял в углу. Я присел рядом.

- Что с тобой?

- Голова, - прошипела девушка. И я заметил, как от боли сузились ее глаза. - Сейчас…пройдет.

Она открыла сумочку и принялась что-то в ней искать.

- Черт, да где они? - бормотала она, перебирая содержимое.

- Давай я.

Она зло уставилась на меня и отрезала:

- Один раз ты мне уже помог. Да так, что Алешина косится на меня с насмешкой.

- В этот раз я постараюсь влить меньше силы, - пообещал я и убрал ее руки. Положил ладони на виски, и коснулся плетения восстановления.

Девушка “открылась”, и сила влилась в нее, как в сухую землю. Словно своей у нее не было.

- Ты как будто выгорела, - удивленно пробормотал я.

Девушка взглянула на меня, но ничего не ответила. И я заметил, что она пытается закрыться.

- Эй, зачем?

- Потому что… сложно сопротивляться, чтобы... не открыться полностью, - сквозь плотно стиснутые зубы прошипела сестра. - А открываться тут… что люди… подумают.

Целительное прикосновение мягко окутало ее голову. Зрачки девушки расширились, а с губ сорвался едва слышный стон. Ладошки крепко стиснули мои запястья, ногти впились в кожу, оставляя глубокие следы.

- Хватит! - она оттолкнула меня. - Мне уже легче. Идем.

Охнув, она встала. Посмотрела на себя в зеркало, поправила перчатки, огладила ткань на животе. Я невольно оценил очертания ее бедер и ягодиц. А счастью я вовремя отвел глаза, когда девушка нетвердой походкой шагнула в магазин.

Я заметил парня, который стоял у стойки и болтал с администратором, которая встретила нас у дверей. Рядом с ним, со скучающим видом топталась девушка — ровесница Анастасии. Заметив их, сестра ойкнула и хотела было попятиться дверь, но в этот момент парень заметил движение и обернулся.

- Анастасия Павловна, - радостно воскликнул он, словно встретил старого друга. - А я смотрю - машина с номерами вашей семьи стоит у дверей. А в зале никого. Какими судьбами?

Понимая, что маскировка провалена, девушка вышла из комнаты, задернув штору прямо перед моим лицом.

- Привет, Василий Антонович, - послышался ее приглушенный голос. - Да так, решила зайти, примерить кое-что из вещей. А ты?

- Готовлюсь к учебному году в академии, - ответил парень. - Меня зачислили в какой-то корпус синода.

- Маша, я хотела бы оплатить покупки, - как бы между прочим, произнесла сестра.

- За костюм своего спутника? - нашла «нужным» уточнить администратор.

- Да.

В голосе Анастасии слышалась плохо скрываемая злость. И Маша, кажется, поняла, что сморозила глупость. Послышался писк считываемой банковской карты.

А затем, до меня донесся удивленный девичий голос:

- Так ты пришла не одна? Ну, показывай своего спутника.

В ее тоне чувствовалось плохо скрытое лукавство. Скорее всего, она уже заметила пошатывающуюся походку девушки и чужую силу, которая плескалась в ее расширенных зрачках.

Во фразе слышалось неприкрытое “Неужели он настолько хорош, что ты готова оплатить ему костюм от Рукавишниковых”?

Я глубоко вздохнул и вышел из кабинки.

Анастасия прожигала администратора полным ненависти взглядом, в котором читались все муки мира. Василий же, наоборот, благодушно улыбался. А Татьяна посмотрела на меня с плохо скрываемым интересом.

- Не представишь меня спутнику? - улыбаясь, обратилась она к Анастасии.

- Никита Павлович Святогоров, - нехотя ответила девушка.

Василий удивленно поднял бровь:

- Вот как? Выходит, он твой сводный брат? Не знал, что у покойного Павла Васильевича были единокровные наследники. Ну, приятно познакомиться. Меня зовут Василий Антонович Добрынин. А это моя сестра, Татьяна Антоновна.

Он протянул мне руку, и я пожал ладонь, отвечая на приветствие.

- Простите, я только вернулся из Содружества Британской короны, - продолжил Добрынин. - Пришлось бросить Елизаветинский Университет, в который меня устроил отец. Какие-то государевы дела. Так что придется обучаться в Академии. Кстати, Святогорова, ты же тоже должна учиться со мной? Твой отец вроде бы работал в….

Анастасия покачала головой:

- Нет. На факультет синода был зачислен брат.

Девушка кивнула в мою сторону. Василий усмехнулся и покровительственно хлопнул меня по плечу:

- Значит, будем учиться вместе.

- Кстати, позвольте полюбопытствовать, - девушка, которая до этого рассматривала меня с откровенным интересом, решила вмешаться в разговор. - Как Павлу Святогорову удавалось скрывать такого симпатичного сына? Вы тоже учились за границей.

Анастасия посмотрела на меня с надеждой. Словно пытаясь сказать: “Просто согласись, дурак”. Но…

Очень скоро вскроется правда. И если я сейчас совру - ко мне появятся серьезные вопросы. Которые могут привести к дуэли. Поэтому я ответил честно:

- Нет. Я обучался в Царскосельском приюте для бастардов.

Лица Добрыниных мигом скривились. И как мне показалось, парню очень захотелось вытереть правую ладонь о карман брюк.

- Вам повезло, Никита… - кисло протянула Татьяна. - Не каждому в жизни выпадает шанс стать частью Семьи.

Она словно намеренно не произнесла моего отчества. Что считалось признаком дурного тона. Будто бы я был простолюдин. Но я сделал вид, что не заметил “оговорки”.

- Я не выбирал этой судьбы, - ответил просто.

- Ладно, нам пора, - Анастасия ухватила меня под руку, и потащила к выходу.

Глава 6 Прием

Всю обратную дорогу, сестра не произнесла ни слова. Я же не хотел начинать разговор. Уж больно злой было лицо Анастасии.

- Домой, - приказала она водителю и тот не вздумал ничего уточнять.

Девушка даже не стала дожидаться, когда Матвей, который встречал нас у машины, откроет дверь. И едва авто остановилось у крыльца, девушка сама выскочила наружу. И почти бегом бросилась к входу.

Дворецкий только провожал ее удивленным взглядом:

- Что случилось с княгиней? - осмелился уточнить он.

- Небольшая накладка во время покупки одежды.

Матвей оценивающе посмотрел на меня:

- Костюм, к слову, вам очень идет. Мануфактура братьев Рукавишниковых?

Я кивнул:

- В магазине нам довелось встретиться с Добрыниными. И, как оказалось, они не очень жалуют бастардов.

- Как и их отец, - дворецкий потемнел лицом. - Старые семьи всегда ратовали за чистоту крови.

Я только пожал плечами. Никогда не видел разницы между аристократами, бастардами и простолюдинами. Кровь во всех одинакового цвета. В этом мне довелось убедиться еще в приюте.

Дворецкий тем временем забрал из моих рук пакет с логотипом мануфактуры, в который я сложил свои вещи.

- Могу я полюбопытствовать…

- Мой старый костюм, - ответил я.

Дворецкий кивнул и махнул рукой парню, который стоял на крыльце.

- Митя, будь добр, отдай эту ветошь в Фонд нуждающихся, - попросил он, передавая пакет. - Уж простите, князь, но от этого костюма за версту разит приютской робой. Негоже представителю старой семьи…

Я только рукой махнул: мол, делайте что хотите. И Митя тут же забрал пакет и исчез:

- Как оказалось, эти самые семьи не торопятся принимать меня в свои ряды, - протянул я.

- Со временем все встанет на места, - успокоил меня дворецкий и философски добавил, - не зря в народе говорят, что кровь не водица. И ваша себя еще покажет.

Он вынул карманные часы и посмотрел на циферблат:

- Официальную часть приема Муромцевой вы пропустите. Анастасия Павловна наверняка не захочет выйти в свет в наряде, который уже видели другие гости.

Мы оба понимали, что причина вовсе не в этом. Сводная сестра была в ярости, ей нужно прийти в себя и выгнать из зрачков светлый оттенок моей силы.

- Осталось еще много времени. Мы еще успеем провести его с пользой. Как насчет урока этикета?

Это был не вопрос и мне оставалось лишь кивнуть и направится в гостиную.

***

Занятия пролетели, как всегда, незаметно.

- Ну все, - Матвей посмотрел на часы и убрал их в карман. - Занятие окончено. Желаю вам хорошо провести время на приеме. Вы уже привыкли к костюму?

- Да, - рассеянно ответил я. - Сегодня еще ехать в гости к Муромцевым.

Дворецкий вышел за дверь. Я же встал из кресла. Посмотрел на себя в узкое зеркало, висящее на стене напротив входа. По старой привычке подмигнул отражению наудачу, и вышел за дверь.

Анастасия уже ждала меня в холле. Заметив меня, она недовольно поджала губы и нехотя кивнула.

Невольно залюбовался ее новым нарядом. Это платье было красным, словно она намеревалась обратить на себя внимание всех, кто обладал зрением. Покрой был весьма скромным, пока девушка не поворачивалась к зрителю спиной. Та была открыта почти до самой поясницы и полотна ткани были стянуты тонкими цепочками, покрытыми переливающимися камнями.

Я подошел к ней, подал руку.

- Выглядишь великолепно.

Сестра удивленно на меня покосилась, но помощь приняла.

- Едем. Только постарайся меня не опозорить, - не поворачиваясь, процедила она.

- Едем? - переспросил я. - Особняк Муромцевых в двух кварталах.

Анастасия остановилась у двери. Обернулась, удивленно посмотрела на меня:

- Истинные аристократы не ходят в гости пешком. Даже если нужно пройти два дома. Это считается признаком дурного тона и плебейской натуры.

Дворецкий услужливо открыл дверь, выпуская нас из дома.

Машина уже стояла у крыльца. Черная “Победа 1967”, с которой мезоамериканцы скопировали свою “Шевроле-Импала”. Реплика так и не нашла любви у американцев.

Я бы предпочел ехать на “Консуле”, но на нем мы сегодня уже ездили в магазин. А появляться два раза за день на одной и той же машине наверняка также считалось признаком дурного тона. Уточнять это у сестры я не стал. Не хватало еще сильнее разозлить фурию.

Водитель уже ожидал нас у автомобиля. Открыл дверь, помогая нам сесть. А затем машина тронулась, выезжая с территории особняка.

- Урожденная Федорова и княжна Святогорова едет на прием к бастарду… с бастардом, - пробормотала сестра, глядя в окно. - Хорошо, что маменька этого не видит. За такое меня бы точно лишили наследства.

- Не понимаю, в чем разница, бастард ты или аристократ, - пожал плечами я. - Сила у всех одинаковая.

Анастасия повернулась ко мне:

- Ты серьезно? - скривившись, уточнила она.

Я кивнул:

- Ну да.

Девушка какое-то время помолчала. Затем ответила:

- Бастарды всегда несут плебейские корни. Истинные аристократы никогда не будут считать наполовину простолюдинов равными себе. У каждой семьи, даже самой молодой, есть история. Я молчу про нас, где в каждом поколении рождалась легенда, которая прославила свое имя и имя семьи в веках. А у бастардов какая история?

- Ну, мой отец был урожденным Святогоровым, - не согласился я. - Значит, я тоже часть семьи.

- Ага, - холодно усмехнулась Анастасия. - Нежеланный ребенок, которого оставили в приюте. У каждого аристократа по два десятка потомков. Но только те, кто был рожден в браке, получать фамилию. Остальным ничего не светит.

- Некоторые бастарды становятся купцами или покупают титул.

Сестра фыркнула:

- Таким дворянам никто не подаст руки в приличном обществе. “Заводные” это…. недоразумение. Бастарды ненавидят их за то, что они называют себя дворянами, а аристократы презирают за происхождение.

- Но дела с такими дворяне иметь все же будут.

- Если у них нет покровителя, чтобы защитить титул и капитал. Деньги, братец, это деньги. Они вне сословий.

Я только головой покачал. Когда дело касалось денег, снобизм аристократии бесследно испарялся. Вот тебе и нравы.

На территории особняка Муромцевых уже стоял десяток машин. Дворецкий семьи спустился с крыльца, открыл дверь, помогая нам выйти. Сестра первым делом осмотрела номера припаркованных авто. Удивленно подняла бровь. Но ничего не сказала.

- Прошу за мной, - поклонился слуга и пошел к крыльцу. Мы последовали за ним.

Дом мало чем отличался от особняка моего отца. Такой же высокий, светлый, с добротной мебелью и витражными окнами.

Гости, в количестве пары десятков человек, уже собрались в холле. И я не знал никого из присутствующих здесь. Кроме княгини Алешиной. Гости разбились на группы, общались, пили вино, играли в “Мотыгу”. Одеты девушки были под стать моей спутнице – роскошно и ярко. Мужчины выглядели проще, но некоторые хвастались эполетами и яркими нашивками на погонах кадетских курток.

- Наша задача обойти всех этих до конца вечера, - шепнула мне на ухо Анастасия. - Пообщаться, завести знакомых…

- Уж ты — то точно знаешь всех собравшихся тут, - улыбнулся я.

- Знаю, - не стала отрицать сестра. - Но многих я давно не видела. Да и обстановка в Союзе не стоит на месте. Можно узнать, кого отстранили от государева двора. Как, например, отца вон той милой девочки.

Она посмотрела в сторону группы из четырех человек. Двух девушек и мужчину лет двадцати пяти. Лицо одного из парней показалось мне смутно знакомым.

- Видишь? Темноволосая - это хозяйка особняка. Мадам Виктория. А вторая - младшая княжна Юсупова. Кристина. Ее отца недавно посадили в крепость святых Петра и Павла. Вот с ней я общаться не советую. Во всяком случае, до того, как разрешится дело с ее папенькой.

- О как, - протянул я, оценивая девушку. Симпатичная. Очаровательная, со светлой кожей и выразительными чертами лица. Большие голубые глаза подчеркивали длинные пушистые ресницы, а темные брови, придавали особое выражение, делая ее… запоминающейся.

- Да не пялься на нее так! - тут же дернула меня за рукав сестра. - Ты как будто из деревни!

Но девушка уже заметила мой взгляд. Смущенно улыбнулась. А вслед за ней обернулась и хозяйка дома. Помахала рукой и направилась в нашу сторону, чтобы поприветствовать.

- Ох уж эти плебейские манеры, - вздохнула Анастасия, оценив жест Муромцевой. - Не понимаю, за что она получила титул?

Впрочем, говорила она тихо. И быстро. Потому что Виктория уже подошла к нам. Высокая, красивая, с отличной осанкой, которая выдавала в ней тренированного бойца. Ее черные волосы были подстрижены короче, чем принято у аристократок, а синяя удлиненная прядь придавала облику хищный вид.

- Приветствую вас в скромном родовом гнезде, - произнесла она и сделала глоток из бокала. - Мастер Никита Павлович, Анастасия Павловна.

Анастасия изобразила некое подобие реверанса. Я кивнул, как учил меня Матвей. Не слишком низко, как это делают слуги, но и не едва заметно, чтобы не выказать пренебрежение к собеседнику.

- Как жизнь, княгиня? - с улыбкой поинтересовалась сестра.

- Стабильно, - ответила Муромцева. - По сравнению с казармами “Висельников” даже отлично.

- О, вы служили в “Легионе”? - живо уточнил я, чтобы поддержать разговор.

- Путь к княжескому перстню был долог и тернист, - невесело усмехнулась Виктория. - Так что довелось. После выхода из приюта у девушки — бастарда три дороги: в служение семье, публичный дом, или “Легион”. Для первой профессии у меня тяжелый характер. Для второй я слишком разборчива. Так что я выбрала наемничество.

- Красносельский приют? - уточнил я, прекрасно зная ответ.

Девушка мигом напряглась, словно сжатая пружина. А взгляд стал цепким, колючим:

- Да, - осторожно произнесла она.

- Выходит, мы с вами закончили одно учебное заведение, - ответил я. - Я выпустился из приюта в этом году.

Девушка оценивающе посмотрела на меня:

- А ведь и правда бастард, - пробормотала она с одобрением. - Как я сразу не заметила?

- Мы пытаемся привить ему правила хорошего тона, - вклинилась в разговор Анастасия. - Надеюсь, скоро это будет не так бросаться в глаза.

Муромцева обернулась к сестре и смерила девушку тяжелым взглядом.

- Считаете бастардов людьми второго сорта? - усмехнувшись, прямо спросила она. И улыбка у Виктории вышла явно недоброй.

- Нет, что вы, - мигом ответила девушка, понимая, что сморозила глупость. - Я просто хотела пошутить. Приношу извинения, если вас задела.

Муромцева сделала глоток и кивнула:

- Извинения приняты. Идемте, я познакомлю вас с гостями.

Она направилась к парням, с которыми болтала пару минут назад.

- Нет, что вы, - передразнивая сестру, прошептал я на ухо пристыженной девушки. - А говорила, что от меня были бы проблемы.

Щеки Анастасии покрылись румянцем:

- Я сильно нервничаю, когда ты рядом, - прошипела она в ответ. - Вот и ляпнула.

- Чуть до дуэли не дошло, - протянул я. - Я бы посмотрел на бой мастера и легенды. Какой там у Муромцевой цвет Силы? Синий? Эх, вот вышло бы зрелище.

- Ничего интересного, - отмахнулась сестра.

- Конечно. Виктория раскатала бы тебя в блин за три секунды, - добавил я.

- Хватит меня нервировать!

Щеки сестры были пунцовыми, а глаза метали молнии. Впрочем, через секунду девушка быстро взяла себя в руки. И ссору пришлось отложить. Потому что мы уже подошли к троице.

- Хочу представить вас князя и княжну Святогоровых, - произнесла Муромцева. - Никита, кстати, учился вместе со мной.

На удивление эта фраза не вызвала искривления лиц. Мужчина протянул мне руку для приветствия:

- Очень приятно…

- Никита Павлович, - подсказал я, - пожимая протянутую ладонь.

- Никита Павлович, - повторил парень. - Меня зовут Алексей Юрьевич Карамазов. А это моя спутница, Кристина Михайловна Юсупова.

Девушка робко улыбнулась и сделала реверанс.

- Алексей Юрьевич мой… деловой партнер, - пояснила Виктория.

- Вот как? И чем же вы занимаетесь, мастер Карамазов? - поинтересовалась Анастасия.

Она вышла чуть вперед, поближе к Алексею. И заметив это, Кристина недовольно нахмурилась. Но пока не сказала ни слова.

- Ищу клады, - усмехнувшись, ответил Карамазов. - Профессионально.

И только сейчас я вспомнил, где видел парня:

- Вы же принимали участие в шоу. Ну, квест на мануфактуре, - произнес я. - Должны были спасти друзей. И убили этого психа в красной маске. Рипера.

Карамазов кивнул:

- Было дело.

Анастасия хотела было вмешаться в разговор, но Кристина оттерла ее:

- Идемте, мадам Святогорова, - с милой улыбкой произнесла она. - Не будем мешать мужчинам общаться.

Юсупова взяла девушку под локоть и почти силком потащила ее в сторону, где сидела Алешина. Муромцева куда-то ушла. Наверное, она тоже решила пообщаться с гостями.

- А ты, как я понимаю, охотник? - начал разговор Алексей, когда мы остались одни.

- Охотник? - глупо переспросил я.

- Ну да. Охотник - бесоборец, - довольно уточнил Карамазов.

- Наверное… нет. Я только зачислен на первый курс корпуса синода, - растерянно ответил я.

Карамазов улыбнулся и по-дружески хлопнул меня по плечу:

- Что-то мне подсказывает, что мы будем работать… в смежных ведомствах.

Он подвел меня к столу, взял бутылку с Мезоамериканским виски. Разлил по стаканам и протянул один мне:

- Да ты пей, не тушуйся.

Что я послушно и сделал

- Что за корпус?

- Об этом лучше поговори с Ксенией Алексеевной. Ее отец работал на синод.

Я покосился в сторону, куда смотрел собеседник. Алешина о чем-то общалась с Кристиной и Анастасией.

- Я подозревал, что не все так гладко…

- Меня они тоже использовали в темную, - усмехнулся Карамазов. - А когда согласился - заднюю давать было уже поздно. Прижали меня не хило.

Он резко перешел на просторечное наречие, популярное у выходцев окраин.

- А откуда ты знаешь про охотников? - поинтересовался я.

- Когда Алексея Алексеевича убили, ко мне пришел один из его дружинников. Он и рассказал… кое-что. Думаю, его дочь должна продолжить дело отца.

- А с чего ты решил рассказать все это мне? - усмехнулся я.

Карамазов лишь пожал плечами:

- Завожу новых друзей. Мало ли, когда нам снова доведется столкнуться?

Я взглянул на собеседника. Не кривится при виде бастардов. Поприветствовал меня как равного. Да еще и предупредил о каком-то корпусе. Я с первого дня понимал, что в этом наследстве что-то неладно. Но какую-то конкретику удалось узнать только теперь. От постороннего человека.

- Ну, спасибо за помощь, - я протянул ладонь, и Карамазов ответил на рукопожатие, крепко сжав мою руку:

- Будет время - заходите в мой особняк на острове. Буду рад.

Я вдруг понял – не лукавит и в его доме я и впрямь могу оказаться желанным гостем.

- Обязательно, - пообещал я. - Простите, князь, я вынужден забрать свою сестру. Пока она не утомила вашу спутницу пустой болтовней.

- Можно на ты, - ответил Карамазов, и я согласился. И направился к девушкам.

- Пообщались? - участливо спросила Кристина, едва я подошел к ним.

- Да. Ваш спутник был очень любезен. И приятен в общении.

Кристина ненадолго замолчала. Алешина же молча взглянула на меня.

- Я надеюсь, ты не успел нагрубить… - начала было сестра, но Кристина тут же перебила ее, указав взглядом на двери:

- Ой, смотрите, княжна. Кажется, это сам Александр Милорадович.

Анастасия удивленно подняла бровь:

- Вы с ним знакомы?

- Конечно, - улыбнулась Юсупова. - Хотите, я представлю вас князю? Уверяю вас, он очень хороший и достойный человек.

Отказаться от такого предложения Анастасия не смогла. И послушно пошла за Юсуповой, которая увлекала ее в сторону. Я же сел в кресло рядом с Алешиной. Та улыбнулась мне и отодвинула подол платья, который я едва не задел ботинком.

- Ваши козни, княжна? - осторожно начал я.

Ксения сделала глоток вина и удивленно посмотрела на меня:

- О чем вы? - переспросила она, словно не понимала, о чем я говорю.

- Все очень удачно совпало. Мадам Юсупова утащила мою сестренку к вам, чтобы Анастасия не мешала нашему разговору с Карамазовым. А потом повела знакомить сестру с Милорадовичем.

Я едва заметно кивнул в сторону Анастасии, которая стояла и мило с ним беседовала с худым парнем в дорогом костюме. Кристины рядом с ними не было. Обернулся и не удержался от усмешки: мадам Юсупова уже вернулась к Алексею и что-то рассказывала князю.

- То есть, вы хотите сказать, девочка сама все это провернула?

- Кристина Михайловна далеко не глупая. Просто изображает натуральную блондинку. Казаться глупенькой всегда удобнее, - ответила Алешина и отпила вина. И только сейчас я заметил, что руки княжны едва заметно подрагивают.

- Вам плохо? - участливо спросил я.

- Что? Нет, все хорошо, - отмахнулась девушка. - Легкое недомогание после тяжелой тренировки.

- Я мог бы вам помочь…

- Как помогли сестре? - ехидно уточнила девушка. - Хм…

Она словно задумалась, лукаво глядя на меня.

- Я всего лишь убрал с лица Анастасии синяки, - пробормотал я, сбитый с толку.

- Жесткое доминирование, - понимающе протянула Ксения и пожала плечами. - Ну, дело каждого. Я не осуждаю ваших семейных игр..

- Она просто оступилась и упала. Но каждый думает в меру своей распущенности, - в тон ей ответил я.

- Дерзите, юноша, - строго произнесла Ксения и внезапно рассмеялась:

- Да знаю я. Я видела, как ты подлечил ее. Кстати, красивая работа. Аккуратная. Просто мне понравилось твое выражение лица. И попытки оправдываться. Это было забавно.

- Я оценил шутку, - криво ухмыльнулся я.

Алешина поставила опустевший бокал на столик, посмотрела на меня. И в ее глазах начали загораться огоньки интереса:

- Ты хотел пообщаться?

- Да, - начал я разговор и решил не юлить. - Твой отец же был охотником? Так сказал мастер Алексей.

Алешина хищно улыбнулась и неожиданно подобралась:

- Если хочешь это обсудить - давай поговорим в более тихом месте. На втором этаже особняка много пустых комнат…

Она недоговорила, быстро облизнув губы, но намек я понял:

- А как же… - я посмотрел на гостей.

- Они даже не заметят нашего отсутствия, - махнула рукой Алешина. - Да и вечеринка, где собираются дети аристократов, всегда заканчивается делением по парам. Или группам. В зависимости от предпочтений. Алкоголь и запах чужой силы быстро заставляют потерять голову. А потом все делают вид, что ничего не заметили. Ну?

Она склонила голову и лукаво посмотрела на меня.

- Не боишься недомолвок с моей сестрой?

- О чем ты? - она удивленно посмотрела на меня. - Ты что, несовершеннолетний? Или Настенька все-таки имеет на тебя виды?

Я покосился на сестру. Но Анастасия была полностью поглощена общением с парнем, с которым ее познакомила Юсупова. И поднялся с кресла.

***

Они приехали сюда на электричке, которые курсировали между заброшенными районами. Бесплатный и быстрый транспорт, если, конечно, уцелеешь от тварей, что обитают в вагонах.

Мужчина в темно-серой броне спрыгнул на разбитую платформу. Поправил висевшую за плечом винтовку и проверил пистолеты на поясе. И пошел за проводником, который повел его по закоулкам, между разбитых домов. В бетонных стенах зияли крупные дыры, из-под которых виднелись остатки мозаики. Кое-где были видны уцелевшие буквы, или даже слова. Труд, партия, единство. Впрочем, лозунги везде были одинаковы. Все районы были похожи друг на друга как братья-близнецы. Так они и вышли на разрушенную площадь. Когда-то здесь проводили праздничные митинги и демонстрации. Теперь же, площадь была засыпана обломками бетонных плит. Памятник Вождю был разрушен. А это означало только одно: Первомайский район был нежилым. Партия его уже не контролировала. Впрочем, это стало понятно еще после того, как мужчина и проводник прошли мимо остановленного завода. Районообразующего предприятия и сердца любого района Гигаполиса. Уцелело только одно здание. Высокая башня, крыша которой скрывалась в небесах.

Проводник поднялся на крыльцо и остановился у двери:

- Восьмой этаж, - коротко обронил он. - Правое крыло. Шестая дверь. Удачи, Цареубийца.

Мужчина в броне кивнул и потянул на себя дверь…

Глава 7 Неприятности

Алешина не ошиблась, и часть комнат на втором этаже действительно были заняты. Из-за запертых дверей слышались приглушенные разговоры и искристый смех. В воздухе покачивались отголоски чужой силы.

- Сюда, - прошептала моя спутница и толкнула одну из приоткрытых дверей. Поманила меня за собой. И я шагнул в полумрак комнаты.

Темнота скрадывала предметы, оставив лишь силуэты. Я сделал шаг и остановился, привыкая к полумраку.

Алешина уселась на застеленной кровати. Закинула ногу на ногу, улыбнулась и поманила меня к себе наманикюренным пальчиком.

- Иди сюда, - она похлопала ладонью по матрасу. - Ты же хотел поговорить?

Я выполнил ее просьбу. И девушка положила голову мне на плечо:

- Что ты хотел узнать? - жарко зашептала она. И от этого по коже пробежали мурашки.

- Не боишься, что тебя заподозрят в связи с бастардом? - глупо уточнил я. От голоса девушки, мысли в голове путались.

Ответом мне было лишь презрительное фырканье:

- Ты думаешь кто-то всерьез осмелится распускать про меня слухи? Или тем более сказать мне что-то в лицо?

В этом есть смысл.

- Почему ты так…

- Потому что мы светлые, - усмехнулась Алешина. - Оба уникумы. С возможностью стать легендой. Поэтому нас подсознательно будет тянуть друг к другу.

Она провела ладонью по моей руке. И мне стоило немалых усилий, чтобы собрать обрывки разбегающихся мыслей и сосредоточиться.

- А еще, я никогда не пробовала светлую силу, - мечтательно протянула девушка. - Говорят, если сила совпадает - ощущения бывают незабываемыми.

Ее руки коснулись моих плеч, снимая пиджак. А я и не сопротивлялся. Ткань полетела на пол, а Алешина уже расстегивала пуговицы моей рубашки.

Щеки девушки покрылись румянцем, а дыхание стало тяжелым. Я собственной грудью ощущал частое сердцебиение княгини.

Она повернулась ко мне спиной, указав на замок платья. И я потянул язычок молнии вниз:

- Сначала… хочу кое-что узнать, - пробормотал я.

Алешина резко обернулась:

- Слушаю, - лукаво произнесла она.

- Кто такие охотники? Алексей Юрьевич сказал, ты кое-что об этом знаешь?

Игривость княгини мигом испарилась.

- Ну вот. Испортил весь настрой, - прошипела она и отстранилась.

- Просто…

- Я не могу тебе ничего рассказать. Но ты все скоро узнаешь, - девушка хитро прищурилась. И я заметил, что ее прямо распирает от желания поведать мне эту тайну. Даже губу закусила от нетерпения.

- Я буду нем как могила, - пообещал я и провел пальцем по ее обнаженному предплечью. Искра прокатилась по ее коже и заставила девушку выгнуться навстречу моей руке.

Княгиня посмотрела на дверь и выдохнула:

- Ладно. Только никому.

Я с готовностью кивнул.

- Мой отец охотился на всяких чудищ, - заговорщицки начала она.

Я недоверчиво уставился на нее, не спеша перебивать.

- И…

Но что именно “и”, я так и не узнал. Потому, что где-то внизу послышался истошный крик. И голос был очень знаком.

Алешина встрепенулась. Обернулась и уставилась в окно, словно увидела что-то в темноте. А затем вскочила с кровати и поспешила к двери, на ходу пытаясь застегнуть платье. Вид у девушки был очень уж встревоженный. И мне это не понравилось.

***

Гости собрались на крыльце. И нам с трудом удалось протиснуться сквозь плотную толпу.

Во дворе рыскали дружинники семьи Муромцевой. Они кого-то искали, методично осматривая все и всех. Слуги стояли у гаража. На их лицах проступал страх и недоверие.

А на ступенях был князь Милорадович. Он лежал, нелепо раскинув руки, словно сломанная кукла. Под телом уже расплылась красная лужа. Над Александром склонившись сидела княжна Юсупова. В паре шагов в стороне стояла Анастасия. Ее вечернее платье, лицо и волосы, были перепачканы темной кровью, которая на красной ткани смотрелась зловеще. Сестра замерла, словно статуя, и смотрела в одну точку.

Тело парня окутал кокон света. Но… ничего не произошло.

- Я… не могу. Не могу его вернуть.

В голосе Юсуповой читалось удивление. Она тяжело поднялась на ноги и уставилась на тело:

- Его… уже нет.

И только сейчас я заметил, что на обескровленном лице мертвеца застыло выражение удивления.

Где-то недалеко завыли сирены. А через пару минут, во двор въехали черная машина, из которых выскочили люди в форме. Видимо, кто-то догадался вызвать охранку.

Старик, в форме охранки поднялся по ступеням, подошел к телу. Посмотрел на мертвеца. И вопросительно взглянул на Юсупову. Но та только покачала головой. И лицо старика скривилось.

- Пройдемте в дом, господа, - отрывисто произнес он. - Мне нужно поговорить с каждым из вас. Прошу никого не удаляться до особого распоряжения.

Затем он повернулся к своим помощникам и приказал:

- Вызывайте подкрепление. У нас убийство, - а потом задумчиво добавил, - Ночь будет долгой.

***

Прошло несколько часов и меня выпустили наружу. Гости торопливо уезжали от особняка, как только оказывались свободны и я заметил лишь Ксению Алешину, что сиротливо стояла на крыльце, с которого уже успели смыть кровь. В подрагивающей руке была зажата тонкая сигарета. Только вот аромат от дыма был каким-то необычным. Он казался горьковатым и навевал воспоминания о пыльной полыни.

Прищурив глаза, княгиня всматривалась куда-то в даль. Словно заметила вдалеке что-то видимое только ей одной. От девушки веяло Силой.

- Что там? – спросил я, встав у нее за плечом.

От моего голоса девушка вздрогнула и едва не подпрыгнула от неожиданности. Посмотрела на меня, и я отшатнулся. Мне показалось, что глаза княгини были затянуты поволокой. Я зажмурился и тряхнул головой, отгоняя морок. Нет, все нормально. Обычные глаза.

- Ты застал меня врасплох, - выдохнула княгиня с видимым облегчением. - Нельзя так подкрадываться.

- Что ты там увидела? - повторил я вопрос.

- Да так. Показалось, - ответила девушка и выбросила в урну недокуренную сигарету, на белом фильтре которой остался красный отпечаток помады.

- У тебя были какие-то странные глаза.

Девушка недоверчиво посмотрела на меня и устало улыбнулась:

- Тебе просто показалось. Проводи сестру домой, - мягко попросила она. - И…

Ксения замялась, словно подбирала слова:

- Я знаю, что между вами идет тихая война, но сегодня она очень уязвима. Не используй этот козырь. Она чудом осталась в живых.

- Не буду, - со сделанной грустью в голосе произнес я.

- Обещаешь? - строго спросила Алешина.

- Ты всерьез думаешь, что я настолько черствый?

- Прости.

Я приложил ладонь к груди, напротив сердца и сказал:

- Обещаю.

Разговор прервала Анастасия. Девушка неуверенной походкой вышла из дверей особняка, в сопровождении одного из лекарей. Взгляд у сестры был каким-то стеклянным. А лицо на удивление спокойным.

- Что это с ней? – настороженно уточнил я.

- Способность успокоения, - ответила Ксения. - Причем не первого ранга. Чувствуешь силу?

Я кивнул. Алешина улыбнулась, а затем привстала на носочки и поцеловала меня в щеку, не боясь того, что это кто-то увидит.

- Ну все. Тебе пора. До скорой встречи, Святогоров.

Заслышав фамилию, лекарь остановился. Обернулся:

- Это ваша сестра?

- Да, - я поспешно спустился с лестницы и подхватил Анастасию под локоть. - Я отвезу ее домой.

- Если понадобится целитель…

- Справлюсь с этим сам.

***

в просторной приемной Павловского дворца, сжимая в сухой ладони красную папку, сидел старик в форме охранного отделения.

Дверь открылась, и старик вздохнул. Встал с кресла. И осенил себя знаком Спасителя. Потому что только бог-Творец смог бы сейчас спасти его от праведного гнева.

Из кабинета вышел молодой секретарь с цепким взглядом:

- Проходите, - парень склонил голову. - Государь уже ждет вас.

Посетитель молча кивнул и шагнул в кабинет.

Внутри было темно. Горела лишь лампа на столе, за которым устроился крепкий мужчина с залысинами, тянущимися от висков. Морщины на его лице смотрелись глубже, а почти домашний гардероб делал его похожим на усталого барина, застигнутого за поздним ужином. Свет падал на хозяина и на портрет позади него, с которого на вошедшего сурово смотрел статный человек в мундире, покрытом орденами.

Под ногами не скрипнул паркет, а шаги заглушал коротковорсный ковер.

- Здравия желаю государь император Василий Петрович… - по уставному начал старик, но сидевший за столом мужчина только махнул рукой.

- Оставьте, князь, - сухо произнес он. - Докладывайте.

Начальник охранки прошел к столу и открыл папку.

- Да вы садитесь, - произнес Император и указал на кресло. - В ногах, как известно, правды нет.

Князь едва ли не скривился, поняв, что разговор предполагался долгим.

- Сегодня ночью был убит Александр Милорадович. Тело было обнаружено на пороге особняка, со странными рваными ранами. Князь был на ступенях в сопровождении девушки, урожденной княгини Федоровой. Сейчас она состоит в семье Святогоровых. Она была единственной, кто находился поблизости от князя в момент совершения преступления, - начал он издалека.

Щека Императора дернулась:

- Вы намеренно рассказываете мне то, что я и без того знаю? - раздраженно бросил он, уставившись в глаза старика.

- Прошу меня простить. Княжна не смогла рассказать ничего внятного. Девушка была в сильном шоке. С ее слов князь почувствовал опасность. Обернулся, активировал броню. А потом, в его груди появились дыры. Большие.

- Душегуб задержан? - нетерпеливо перебил Василий.

Начальник охранки покачал головой:

- Никак нет. Дружинники, которые были на месте, уверяют, что во двор никто не входил. И не выходил. Сотрудники охранного отделения и слуги семьи Муромцевых обыскали всю территорию. Проверили записи с камер.

- Дайте угадаю. И никого не обнаружили?

Старик кивнул:

- Так точно.

По лицу Василия Александровича поползли красные пятна. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. При этом стал удивительно походить на мужчину с портрета, что висел за его спиной.

- Вам не кажется, князь, что за последнее время погибло очень уж много людей из влиятельных семей? - вкрадчиво начал император. - Муромцевы, Добрынины, Алешины. Резня на празднике в честь Дня города. Теперь еще сын моего двоюродного брата. И это уже не шутки. В нем течет кровь моей семьи. Императорская, - последнее слово он произнес буквально по слогам и поднял палец вверх. – Это преступление, которому нет прощения ни на земле не на небесах. Мне кажется, охранное отделение не отрабатывает государевы деньги. А вы, Алексей Викторович, как считаете? Согласны со мной?

Он склонил голову и пристально посмотрел на князя в ожидании ответа. И так было ясно, что должен был произнести посетитель.

Старик открыл было рот, но Император его перебил с презрительной кривой усмешкой:

- И еще эти… объекты.

Василий толкнул ладонью лежавшую перед ним папку в сторону сидевшего в кресле князя. Тот немедленно ее открыл и пробежал глазами по строкам.

- Семья Карамазовых получает большое содержание. А за что, позвольте поинтересоваться?

- Алексей Юрьевич Карамазов и его команда относятся к инквизиторам Священного синода. Ваш батюшка Александр подписал указ…

- Мой батюшка был весьма добр ко всем, - перебил его Василий. - В первую очередь к черни и проходимцам. И поэтому он тихо умер в своей постели, не дожив до преклонных лет. Его щедрое сердце не вынесло всей несправедливости этого мира…

Император замолчал, сунул было руку в карман, но потом словно передумал и лишь погладил ткань стеганного домашнего пиджака, расшитого золотом по вороту.

Калинин промолчал. И относительно того, что Василию не стоило употреблять таблетки из синей коробочки с трилистником на крышке, которые он прятал в своем кармане. И о том, что он прекрасно знал, отчего умер Александр Иванович и дело было вовсе не в его «слабом» здоровье. Мягкая подушка, прижатая к лицу, оказалась непреодолимым препятствием для воздуха и продолжения царствования Александра «Кровавого». Вслух такое он озвучивать, конечно же, не стал.

Василий откинулся на спинку кресла и поморщился от боли. Помассировал виски.

- Алексей Карамазов явно не справляется со своей работой, - произнес он с нетерпением. - Только исчезнет один душегуб - уже второй тут как тут. Это укрепляет... ненужные настроения среди черни. Вы же знаете, что простолюдины считают того, в маске за народного Спасителя? Иконы на стенах в его честь рисуют? Ведомство должно быть реорганизовано. Я подобрал достойную замену.

- Но… - начал было Калинин, но Василий его перебил несколько истеричным голосом:

- Я сказал в течение недели! - он и хлопнул ладонью по столу.

- Слушаюсь, ваше Величество, - склонил голову ответил начальник охранки.

Василий довольно улыбнулся:

- А по поводу расследования убийства моего двоюродного племянника… Душегуб должен быть найден в течение двух суток. И выдан на расправу семье Милорадовичей. Хотя…

Он задумчиво побарабанил пальцами по столу:

- Отец княжны Юсуповой же заточен в крепость как изменник государству? Может быть, его дочь решила отомстить Государю через родственника? - вкрадчиво спросил он.

- Свидетели…

- Ничего не видели, - раздраженно прервал император. – Надо подать виновного люду. Нам не нужен очередной повод для народного недовольства. Чернь станет бояться, если мы не укажем им на убийцу.

Калинин сдержался, чтобы не сказать, что простолюдины вовсе не переживают за аристократов.

- Нам нужно показать, что мы контролируем ситуацию, - продолжил император, беспокойно облизнув пересохшие губы.

Отчего-то именно в этот момент он показался куда старше своих лет. И еще Император выглядел хворым.

- Как нужно поступить? – уточнил старик, уже понимая, чего хочет Василий.

- Выстави ту девку виновной. А настоящего убийцу надобно найти и по-тихому удавить. Мне тебя учить?

Давить по-тихому император умел сам. Об этом начальник охранки тоже мудро не обронил ни слова. Лишь сдержанно кивнул.

- Свободен, - хозяин кабинета нетерпеливо отослал от себя посетителя взмахом руки.

Уже на пороге Калинин обернулся, заметив, как молодой еще мужчина, хранитель всей империи закидывает в рот голубую таблетку и запрокидывает голову с потерявшейся улыбкой.

Старик молча прошел по коридору, спустился по широкой лестнице, отмечая в нишах дворца неясные тени молчаливых охранников, сбежал по ступеням и только оказавшись на стылом ветру, тянущем с реки, выругался.

- Как бы ты не закончил как твой папенька, - прошептал он, не размыкая губ. Калинин даже в ярости всегда помнил, что и у стен есть уши.

***

Цареубийца ввалился в квартиру, негромко притворив за собой дверь. Поставил в угол сверток из мешковины. Стянул с головы маску-балаклаву и не разуваясь, прошел на кухню. Налил воду в чайник, нажал кнопку включения. А потом довольно улыбнулся: способности, или, как их называли здесь “Сила” не оставили его. Только он называл свои способности Волей. И сегодня Воля сработала как надо. И все вышло на редкость легко. Жандармы даже ничего не поняли. Не стали обыскивать дом, не устроили погоню. В мире, где он родился, все прошло бы куда сложнее.

Чайник щелкнул, и мужчина достал из шкафчика кружку. Щедро высыпал туда заварки и залил ее кипятком. Вернулся в комнату и устало опустился в кресло. Сделал глоток обжигающей жидкости, и довольно цокнул языком: напиток был восхитителен. Единственное, по чему он будет скучать, когда покинет эти земли, будет местный чай.

Он был здесь уже неделю. И этот мир ему основательно не нравился. Все было каким-то… неправильным, по сравнению с Гигаполисом. Миром, который здесь называли “Преисподняя”. Чудные они…

В Гигаполисе не было никаких аристократов и князей. А ресурсы там делились в зависимости от вклада человека в развитие района. По-честному. И сила там была у всех. И если бы не Самосбор - в районах царила бы идеальная жизнь. Соблюдай правила, не влезай куда не надо - и будет тебе счастье.

Цареубийца сделал еще глоток и блаженно прикрыл глаза: минус один. Кто там следующий в списке?

Глава 8 Наследство

Матвей уже встречал нас у ворот. И вид старого дворецкого был очень уж обеспокоенным.

- Князь, с вами все в порядке? - спросилМатвей, открывая дверь авто.

- Со мной да. А вот Анастасия…

Девушка неподвижно сидела на заднем сиденье машины, глядя куда-то вперед, в только ей видимую точку.

- Княгиня, - позвал я сестру.

Девушка обернулась в мою сторону, и я подал руку. Сестра безропотно приняла помощь и вышла из машины.

- Усмирение? - тут же спросил дворецкий и я кивнул:

- Я провожу ее и уложу спать.

Взяв стоявшую как статуя Анастасию под локоть, я повел ее по тропинке к дому. Чувствуя спиной пронзительный взгляд дворецкого.

***

Я открыл дверь и завел девушку в комнату.

- Осторожнее, - пробормотал, усаживая Анастасию на кровать. - Вот так.

- Подожди.

Она вдруг порывисто поднялась и начала снимать платье. Я ненавидел себя в этот момент, но с интересом посмотрел на стройную фигуру сводной сестры.

- Хватит пялиться, - беззлобно произнесла девушка и села на матрас.

- Начала разговаривать? – устало улыбнулся я. - Это хорошо.

Она немного помолчала. А затем произнесла:

- От тебя веет смертью, Святогоров.

- Вот как? - я удивленно поднял бровь. - С чего это?

Девушка вздохнула и монотонно продолжила:

- Разве Алешина тебе не рассказала? Наш отец был охотником на чудищ. Таких, как тот, что убил сегодня Милорадовича. Искал их по всей Империи по приказу Синода. И сгинул. Ты следующий. Потому что они вернулись.

Она обернулась ко мне, и на секунду показалось, что голос девушки расслаивался. А в глазах девушки блеснул какой-то нехороший огонек.

Я подошел к ней и сел рядом.

- Кто “они”?

- У отца была книга. Найди ее. Это важно.

- Но…

- Это очень важно. Она где-то в кабинете. Голограмма подскажет, где искать. - оборвала меня она. И легла на кровать. А через секунду засопела.

Я только пожал плечами. Взглянул на нее. Сейчас, под успокоительным заклинанием, она казалась такой беззащитной.

- Когда-нибудь моя доброта выйдет мне боком, - пробормотал я и накрыл девушку покрывалом. Погасил свет и вышел прочь из комнаты.

**

Сон не шел. И я просто ворочался в кровати, пока не сдался. Открыл глаза и уставился в потолок. Что за книга и где ее искать?

Я сел на кровати. Босые ноги опустились на ковер. Странно было ощущать под стопами мягкий ворс. В моем прежнем жилище пол был стылым и скрипучим.

Встал, на ходу снял с подлокотника кресла тренировочный костюм. Оделся и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

На пороге виднелись два силуэта. Дружинники устроили ночной обход. Меня скрывал полумрак, и я прокрался в правое крыло.

За все время, пока жил в особняке, я не был здесь только единожды. В тот день, когда Синод признал меня наследником. Как-то раз хотел было попасть сюда, но дворецкий сказал, что еще не время. Он сослался на занятость. Теперь время пришло. Наверное.

Я приложил ладонь к панели, и замок пискнул. Ведущая в правое крыло дверь без скрипа открылась. И я вошел в коридор. Затопал к кабинету, в котором проходило мое вступление в права наследования. И едва я вошел, как в помещении тут же вспыхнул свет.

- Интересно, где может лежать ключ? - пробормотал я, осматриваясь по сторонам.

- Зачем он тебе?

Прозвучавший в тишине комнаты голос, заставил меня вздрогнуть. На ладони тут же вспыхнуло плетение очистительного пламени. Я резко вскинул голову, пытаясь определить, где говоривший. И облегченно вздохнул.

В углу светилась голограмма мужчины. Он стоял, скрестив руки на груди, и с интересом наблюдал за мной.

- Зачем тебе ключ? - повторила голограмма тем же тоном.

- Чтобы найти книгу, - произнес я.

Мужчина кивнул, словно бы мой ответ его устроил:

- Услышано. Иди за мной.

Он подошел к шкафу и указал на одну из книг. И я послушно потянул ее на себя.

Загудел электропривод, и тяжелая мебель медленно сдвинулась в сторону. На стене темнела пластина сканера:

- Открывай, если готов, - предупредил меня фантом со странной ухмылкой. И я приложил ладонь к поверхности.

Стена медленно разъехалась в стороны. Потянуло сквозняком, и я поежился от холода. А в черном провале загорелись лампы, освещая ведущую вниз лестницу. Мелькнула мысль, не зря ли я задумал это расследование. Но все же шагнул в проем.

Узкий коридор вывел меня к двери. И я с сомнением покосился на красную лампочку сканера. Выдохнул, собираясь с силами, и вновь приложил ладонь, чтобы войти.

Комната была небольшой. Стол, кресло, и несколько облаченных в броню манекенов вдоль стены. Напротив них висела доска, какие обычно используют в классных комнатах.

Я прошел к креслу, сел в него, взял ключ, который лежал посреди пустой столешницы и повертел находку в руке.

- Верхний ящик, - с готовностью подсказала голограмма.

Я отпер замочек и вынул пару перетянутых лентами блокнотов в кожаных переплетах. Открыл верхний на случайной странице. Да так и застыл с открытым ртом.

Здесь были собраны способности бойца света. Слова, которые создавали плетение, ранги… Я увидел то, о чем любой воин мог только мечтать – готовые алгоритмы, прописанные по шагам.

- Это… пробормотал я, листая страницы.

- Все, что удалось собрать нашей семье, - ответила голограмма. - Часть твоего наследства… сын.

На последнем слове голос дрогнул. Впрочем, может быть, мне это только показалось.

***

На утреннюю тренировку я вышел с трудом. Веки никак не хотели открываться, а недовольный голос внутри советовал “поспать еще часик”. Лишь с трудом мне удалось встать и отправиться во двор. И дело было не только в пробежке. А в книге способностей. Вернее, в плетениях, которые были там собраны.

В голове даже появилась крамольная мысль пропустить пробежку. И только большим усилием я смог подавить эту идею.

Пробежка прошла в штатном режиме. И я уселся на коврик для медитации. Торопливо забормотал слова, погружаясь в глубокий транс.

И оказался в привычной монашеской келье. А передо мной появились узоры, сотканные из нитей Света.

В приюте, где я рос, не было тренера белого цвета. И все, что я получил, было базовым набором. А теперь передо мной открывался новый мир.

У меня были Слова плетений, которые собирались поколениями. И я подошел к столу, на котором оказалась раскрытая книга моих умений. Взял гусиное перо и обмакнул его в чернильницу.

С каждым вписанным в книгу Словом, на стене появился новый узор. Стойкость, Отчаяние, Усмирение, Внутреннее пламя…

Здесь были и усиления, и способности для атаки, связки, которые выводили на серию, и каждое плетение я тут же активировал, наполняя Силой. И остановился я только тогда, когда понял, что исчерпал почти весь ресурс. Чернильница была пуста, а перо надломилось. Я посмотрел на стену. Вместо десятка узоров, на сером шероховатом камне теперь светились добрые полсотни. А ведь еще оставалось много того, что я не дописал. Ладно, сделаю это позже.

Я расслабленно закрыл глаза, выходя из транса.

Первое, что я ощутил, было боль от жесткого приземления на коврик. Во время медитации боец парит над землей, теперь же силы на плавный выход не осталось. А через долю секунды, мир отозвался звуками, запахами и болью в копчике.

- Осторожнее нужно быть, братец, - послышался за спиной ехидный голос. Я обернулся. Анастасия, которая только что отработала серию, стояла возле тренировочных манекенов, и лениво за мной наблюдала.

Я только кивнул. Трясущейся рукой достал из кармана фляжку с артишоковым чаем, и сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как зубы лязгают о металлическое горлышко.

- Совсем плохо? - поинтересовалась девушка.

- Да.

Слова давались с трудом. Меня бил сильный озноб. Все тело ломило, будто меня сбил КамАЗ. И еще несколько километров волок по дороге. Слишком много я потратил Силы, оставив только минимум. Теперь на пару дней о тренировках можно забыть.

- Откройся, - послышался за спиной едва различимый шепот. - Да давай уже! Не стану я пакостить.

Я нехотя распахнулся, и ладони сестры коснулись моей спины, обнимая и прижимая к себе. По телу прокатился приятный ветерок. Голова закружилась, а десны заледенели. Кожу начало покалывать, и я закрыл глаза. А ветер словно подхватил меня, отрывая от земли. Я раскинул руки и покорно отдался стихии, взмывая в воздух, растворяясь в стихии и впитывая силу. По телу, от кончиков пальцев до затылка, прокатилась волна эйфории.

Впрочем, кончилось все это достаточно быстро.

- Хватит.

Сестра отпустила меня, селя рядом, тяжело дыша:

- Сколько… Силы ты потратил?

- Много, - не вдаваясь в подробности, проворчал я и взглянул на нее. Хотел продолжить, но девушка меня опередила:

- Потому, что не хочу, чтобы ты умер, - с усмешкой ответила она и добавила:

- Пока не хочу.

- Спасибо, - тихо произнес я.

- И тебе. За то, что довез вчера меня домой. И уложил спать. Даже не воспользовавшись ситуацией.

- Секс без Вихря - заведомо бесполезное времяпрепровождение. Иначе… - ответил я, и тут же поправился:

- То есть “как я мог? Я же светлый”.

Девушка неожиданно сухо рассмеялась и встала с коврика:

- А все-таки ты забавный, Святогоров. Однажды я сломаю тебе нос. Ладно, идем. Пора обедать.

- Уже? - переспросил я. - Сколько времени?

- Без четверти двенадцать.

Я удивленно присвистнул. В медитативном трансе время течет по-другому. Но так потерять счет, и просидеть почти пять часов?

Встал и пошел следом за девушкой.

***

- Обед был восхитительным, - произнес я, отодвигая тарелку. Откинулся на спинку стула и сделал глоток чая.

- Благодарю, князь, - склонил голову дворецкий.

- Вполне посредственно приготовлено, - фыркнула сестра. – Просто ты привык питаться в общественных столовых, видимо.

В гостиной работал телевизор. Ведущий какого-то телеканала рассказывал о похоронах Александра Милорадовича. Я задумчиво смотрел в стену,размышляя о своем.

За сегодняшний день я собрал целый арсенал способностей. Теперь нужно сделать из них комбинации. А потом и опробовать их в тренировке. Но сначала нужно заучить остальное. То, что смогу.

Удивленный вскрик Анастасии вырвал меня из планов. И я с неодобрением покосился на сестру:

- Так явно выражать за столом эмоции - признак дурного тона, - начал было я. И осекся.

Лицо девушки было белее снега. Она застыла, глядя на экран. И я обернулся, чтобы увидеть репортаж. Там виднелась машина, задняя дверь которой была открыта. А рядом, на дорожке кладбища, лежал, раскинув руки, человек в белом парадном мундире. Оператор показал крупный план лужи крови, растекающейся по дорожке. На заднем плане слышались крики ужаса. А затем, трансляция прервалась.

- Ч-что это значит? - нарушила молчание Анастасия. – Это ведь не может быть ОН? Не может ведь? – в ее голосе прорезались истеричные нотки.

- Это значит, что многое изменится, - угрюмо ответил дворецкий.

И где-то в глубине души я почувствовал, что Матвей прав. Изменится не только среди дворян, но и в мире.

***

Приемный зал старого Рейнеровского дворца освещался только светом факелов. И в полутьме, за столом, уже сидела дюжина человек, в траурных белых мантиях.

- Убийство Императора показало, что на проекты охранки было выделено недостаточное финансирование, - начал тот, что сидел во главе стола. - В ближайшем будущем, охранная служба хочет восстановить отдел бесоборцев. Приказ уже подписан Беломорцевым, а первая группа набрана и через неделю приступит к обучению.

- Но семья Карамазовых… - начал было один из присутствующих.

- Получала мало помощи, - оборвал его мужчина. – Сам император был с этим согласен. И думаю, представители старых семей не будут возражать. Случаи проникновения из Преисподней участились. И семья Карамазовых не справился со всем этим в одиночку.

Несколько человек из сидящих за столом, согласно кивнули.

- Ведомство всегда было подконтрольно синоду. Пусть он и финансирует.

- У синода не хватит средств, чтобы обучить даже первую партию бойцов, - парировал сидевший во главе старик. - А бойцы пригодятся в очень скором времени. Последние события наглядно это продемонстрировали. Также стоит понимать, что духовным лицам никто не угрожает. Нападения идут в сторону аристократии.

Люди за столом переглянулись. И вновь кивнули, соглашаясь с говорившим.

- Пусть будет по-вашему, князь, - высказался за всех один из них.

И в этот момент, где-то там, за толстыми каменными стенами, послышался гулкий траурный выстрел “Авроры”.

Глава 9 Первый день

- Готовы, мастер?

Начальник дружины вопросительно посмотрел на меня, и я встал в боевую стойку. Кивнул:

- Начнем.

Искры ударили в броню, которую я накинул на себя почти на автомате. Коснулся плетения усиления и внутреннего огня. Под ногами захрустела ледяная ловушка. Поздно. Если бы искры дезориентировали - может быть, план бы и сработал. Но…

Я сделал шаг в сторону, коснулся плетения. И противника охватило белое пламя. Начальник дружины успел уйти в защиту, хотя и ненадолго. Усиления ложились одно на другое, вскрывая броню. По земле прошла волна света, подбросив противника и выводя его на серию. И тут же ударил “Молот”.

- Партия, князь, - поспешно крикнул тот.

Я остановился, и дружинник приземлился на тренировочный коврик. Я же подошел к парню и протянул ему руку. Участливо поинтересовался:

- Как вы?

- В порядке, - ответил тот и потер грудную клетку, морщась от боли.

Я щелкнул пальцами, поджигая огонек “Целительной искры” и бросил его в дружинника. Затем активировал “стоицизм”, чувствуя, как Сила мгновенно восстанавливается, наполняя плетения.

Шесть дней траура прошли в тренировках. За это время я успел перетащить все плетения из книги Святогоровых. Мне даже удалось освоить почти все новинки, которые я мог использовать на мастере. Приятным дополнением было несколько способностей, связанных с мистицизмом. И хотя мне удалось правильно их воспроизвести, мистик из меня был никакой. Я не понимал, как их использовать, и слушались меня плетения плохо. Ладно, с ними разберемся позже. Может быть, мистик найдется на факультете храмовников. Кстати, сегодня первый учебный день. Несмотря на траур, начало учебного года было решено не переносить. Сам князь Калинин, начальник охранки, который стал секретарем императорской семьи, сообщил об этом. Он обратился к населению в трансляции на всех телеканалах и видеохостингах.

До поездки в академию оставалось еще несколько часов. Самое время для того, чтобы успеть принять душ и позавтракать.

***

Стол в гостиной был уже накрыт. Сестры еще не было. В последнюю неделю Анастасия была какой-то подавленной и редко выходила из своей комнаты. Пару раз в гости заглядывала Алешина. Но даже ей не удалось вытащить Анастасию из дома.

Я прошел через комнату и сел за стол:

- Как настроение, князь? - участливо поинтересовался Матвей, наливая мне чай. - Готовы к первому учебному дню?

Я кивнул и сделал глоток. Хотя легкое волнение все ж таки было. Не очень люблю незнакомых людей. Особенно с моей родословной. Конфликтов будет не избежать, но начинать первый день ссорой или дуэлью не хотелось. А вот во второй…

Мои размышления прервала Анастасия, которая спускалась по лестнице. Девушка что-то читала на экране планшета. И была настолько увлечена процессом, что абсолютно не реагировала на происходящее вокруг.

- Смотри не споткнись, - пожелал я, но девушка только отмахнулась. Прошла через гостиную и села за стол.

- Что пишут?

- Речь для выступления перед первокурсниками, - не отрывая взгляда от экрана, рассеянно пояснила девушка. - Всю ночь переписывала. А еще я теперь не знаю, кто будет представлять Императорскую семью. После убийства Василия Алексеевича появилось некое междуцарствие. Нет, у Императора остались двое наследников. Но ни Павел, ни Константин, еще не вступили в права престолонаследия. Всеми делами заведовал пресс-секретарь семьи – старый князь Калинин. И я был уверен, что сейчас за кулисами развернулась борьба, за то, кто же сядет на трон.

- Понял, - ответил я и сделал глоток.

Сестра оторвалась от чтения и зло посмотрела на меня. И я удивленно присвистнул:

- Выглядишь ты не очень. Похожа на панду. Или енота.

Смотрелась Анастасия и правда неважно. Под глазами залегли черные круги, а глаза были красными.

- Давай помогу.

Я щелкнул пальцами и на ладони засветилось плетение восстановления. Миг - и способность перелетела через стол и коснулась ее лица. И девушку охватило белое свечение, которое запульсировало. А через долю секунды я почувствовал, как сестра открылась, жадно впитывая способность. Зрачки Анастасии расширились, а на щеках выступил румянец. Черные круги начали медленно рассасываться, а белки глаз принимали естественный цвет.

- Ну вот теперь получше, - произнес я, когда пульсирование исчезло.

Девушка только кивнула, растекшись на стуле и уставившись в одну точку обессмыслившимся взглядом.

- Эй, что с тобой? – обеспокоился я.

- Слишком… много… Силы, - с трудом произнесла она в ответ и потерла лоб.

- Плохо?

Губы девушки тронула потерянная улыбка:

- Наоборот. Очень… хорошо.

Я допил чай и отставил кружку. Встал:

- Ладно, приходи в себя. Скоро нужно будет ехать на занятия. И тебе стоит…

- Я знаю, что мне нужно и можно, - нашлась Анастасия и стало ясно: она быстро вернула себе самообладание.

***

Здание Имперской Академии было основано еще четыре столетия назад. И было одним из первых высших учебных заведений Союза. Главный корпус Академии располагался в центре города, рядом с площадью Восстания. По соседству с ним расположились Павловский замок и здание Синода. А за синей лентой Невы возвышался шпиль Военно-Морской школы.

До начала учебы оставалось еще полчаса, но парковка у главного корпуса была забита. У дверей же уже собрались группы учеников.

- Попытайся не опозорить меня хотя бы в первый день, - склонившись, зло прошептала мне на ухо сестра.

Водитель уже припарковал машину и открыл дверь. Анастасия выпорхнула из авто и направилась к дверям корпуса. Уже у крыльца она остановилась рядом с группой студентов, и завела разговор.

Я выждал пару минут и вышел из машины. Осмотрелся. Впрочем, знакомых у меня здесь было почти никого. Если только Алешина. Хотя она вряд ли станет общаться со мной в присутствии друзей. Все уже наверняка знают, что я бастард. С этими невеселыми мыслями я зашагал к дверям.

Окружающие старались меня не замечать. Хотя на спине я почувствовал пару презрительных взглядов. Но переходить к прямому конфликту путем оскорблений или провокаций детишки аристократов не спешили. Ну а ловить спиной злобные взгляды мне было не впервой.

В просторном холле было много народу. У стенда с расписанием образовалась внушительная очередь. Я вздохнул и достал телефон. Зашел в приложение академии.

Первой парой была история. Рядом был номер кабинета. Двести сорок два. Я протиснулся сквозь толпу и пошел искать нужную аудиторию.

У кабинета я оказался вторым. На лавке рядом с дверью уже сидела девушка. Она увлеченно грызла колпачок карандаша и изучала толстую книгу, страницы которой пестрели от разноцветных закладок. А рядом с девушкой высилась стопка полиграфии.

- Привет, - я решил проявить тактичность.

Девушка оторвалась от своего занятия и посмотрела на меня. Мельком взглянула на герб Семьи, красующийся на лацкане пиджака.

- Привет, - коротко ответила она и вернулась к строкам.

Презрения в голосе я не заметил. И решил продолжить разговор:

- Что читаешь?

Девушка снова взглянула на меня. И в этот раз, во взгляде сквозило явное неодобрение. Но тем не менее она повернула книжку обложкой ко мне. И я различил вытисненные золотом буквы:

“История Российского Союза”.

И опять вернулась к чтению. Я лишь пожал плечами и сел рядом. Достал наушники и включил аудиокнигу. Откинулся на спинку лавки и уставился в потолок. Время от времени я замечал на себе косые взгляды моей однокурсницы. Но делал вид, что не обращаю на это никакого внимания. Да и книга была интересной, чтобы отвлекаться.

- Что слушаешь?

Я обернулся. Девушка отвлеклась от своего занятия и с интересом смотрела на меня, ожидая ответа. Молча достал из кармана телефон и разблокировал экран. Показал светившееся на дисплее название.

- Историю?

Девушка подняла брови. А большие глаза стали от удивления совсем уж огромными. Я вдруг отметил, что она была хорошенькой, если не замечать небрежно собранных на затылке волос и пятна чернил на подбородке. Девочки-заучки всегда казались мне тихим омутом, в котором водится нечто весьма интригующее.

Я кивнул:

- Не люблю читать. Быстро теряю интерес к книге. А вот аудио…

- И какой период? - живо поинтересовалась она.

- Смуту.

Она открыла было рот, чтобы спросить еще что-то, но в конце коридора послышались голоса. Собеседница смутилась и поджала пухлые губы. А через секунду я увидел нескольких парней и девушек, которые шли в нашу сторону. Из знакомых я с удивлением заметил не только Алешину, но и Муромцеву. Вот уж не думал, что княгиня стала поступать на учебу. Хотя…

Отпрыски Семей шли в Академию вовсе не за знаниями. Точнее, чтобы завести новые знакомства и укрепить социальные связи. Скорее всего, Виктория решила идти по этому пути.

Когда компания подошла чуть ближе, я узнал еще одного “знакомого”. Добрынина. Того самого, которого мы с Анастасией встретили в магазине. Правда, он и остальные, сделали вид, что меня не заметили. Ровно так же, как и сидевшую рядом со мной девушку.

Завидев группу, моя собеседница поднялась с лавки и открыла двери аудитории.

- Прошу, - я пропустил вперед Муромцеву и Алешину. Девушки благодарно кивнули и вошли в лекционную. И направился было следом, оттеснив плечом Добрынина, который пытался пройти передо мной.

- Кажется, вы задели меня, мастер Святогоров. Я требую извинений, - послышалось за спиной.

- Согласно Имперским правилам, мужчины входят в помещение по старшинству семей, - не оборачиваясь, ответил я. - А моя семья была и остается старше, чем ваша, мастер Добрынин. Если вы чем-то недовольны - мы можем обсудить этот вопрос. Назовите время и место.

За спиной послышался удивленный шепот. Очевидно, никто не думал, что бастард начнет отвечать на дерзость. Теперь же отступать Добрынину было поздно. Если сейчас он откажется от боя — то покроет семью позором. Впрочем…

- Мне кажется, вести разговор с бастардом недостойно моего уровня, - запальчиво произнес он. - Но, если хотите, я могу отправить на эту встречу своего слугу.

Я сел за свободный стол, и посмотрел в сторону двери. Добрынин и еще несколько человек стояли у входа, сверля меня злобными взглядами.

- Недостойно, говоришь? - послышался из-за моей спины тихий голос. - Я тоже бастард. И сейчас ты оскорбил меня, мальчик.

Добрынин перевел взгляд на Муромцеву. Виктория оперлась ладонями о стол, и на ее милом личике начали проступать красные пятна.

- Нет, ты, конечно, можешь отказаться, - продолжила девушка с иронией. - Но думаю, тогда всем в этой комнате станет ясно, кто из нас мужчина. А кто девочка, которая пытается спрятаться за спинами прислуги. Ну так что? Ты согласен?

Когда парень совершенно смешался, княгиня выкрикнула:

- Давай, давай!!!

Злость Добрынина и его товарищей мигом испарилась, будто и не было ее. Лица собравшихся побледнели от страха. Потому что все знали, что Виктории довелось служить в Легионе. А точнее, в “Висельниках”. Частной наемной компании, которая успела поработать во многих войнах Семей. И ни разу “Висельники” не были на стороне проигравших. А об умениях и безбашенности бойцов этого гусарского полка слагали легенды. Потому боевой клич произвел на них гнетущее впечатление.

Ситуацию спас прозвеневший звонок. И первокурсники поспешили в класс, вталкивая незадачливых аристократов внутрь. Муромцева громко фыркнула и заняла место у окна. А спустя пару минут, в аудиторию вошел преподаватель. И по классу послышались шепотки.

- Сам Карамзин! - тихо ахнула сидевшая рядом со мной девушка. Та самая, с которой мне довелось поболтать у аудитории.

На вид ему было около тридцати пяти. Высокий, поджарый, с широким лицом и прямым носом – он производил впечатление сосредоточенного на чем-то своем человека.

Мужчина прошел к учительскому месту. Поставил на стол потертый портфель, снял пиджак и повесил его на спинку стула.

Ученики дружно встали, приветствуя преподавателя. Но мужчина только махнул рукой.

- Да сидите вы, - начал он отрывисто. - Итак, меня зовут Иван Сергеевич Карамзин. И я буду преподавать курс истории. Ну, давайте знакомиться?

Я зевнул и покосился в окно. На площади прогуливался народ. Последние теплые дни. Скоро в город придет осень, небо затянут серые тучи…

Кто-то задел меня по плечу, и я мигом обернулся. Никого. На столе меня ждал сюрприз. Игральная карта, рубашкой вверх, спрятанная под книгу, лежащую на самом краю стола. Сюрприз был организован так, чтобы я не заметил его сразу, иначе зачем было прятать это послание. Я перевернул ее и усмехнулся.

- Что вытащили из колоды, юноша? - донесся до меня повеселевший голос учителя.

- Туз пик, - я повернул карту преподавателю. Тот удивленно поднял брови:

- Вот как? Вы знаете, что означает сие послание?

- Черную метку, - ответил я. - Его вручали подозреваемому в предательстве. Получивший ее с того самого момента являлся персоной нон грата в широком пиратском кругу.

- Занятно, - Карамзин посмотрел на меня внимательно, - кому же это вы так не угодили, мастер? Вас не рады видеть в стенах этого заведения.

В аудитории раздалось несколько приглушённых смешков. Но стоило преподавателю обернуться, как все веселье мигом стихло.

Я лишь пожал плечами.

- Кстати, вы не представились, - напомнил Карамзин. - Хотя, судя по вашему гербу, принадлежите семье Святогоровых. Наверное, Никита?

В последней фразе было больше утверждения, нежели вопроса. И я кивнул.

- Отлично. Не расскажете, что означает ваш герб? - продолжал Карамзин. - История государства состоит из истории семей, которые это государство основали. Прошу.

Он указал к доске, а сам присел на край стола и скрестил на груди руки. И я вышел к ожидающему преподавателю:

- Каменный остров, - пояснил я. - Готовы к любой атаке.

- А девиз? - продолжал любопытствовать Иван Сергеевич.

- Кто прав тот смерти не боится. Так сказал мой предок перед битвой с Византийцами.

Карамзин кивнул:

- Отлично. Святогор - основатель был образцом смелости и чести. Как и Карамаз. Ну и сам Святослав, само собой. Хорошо, юноша. Корни семьи забывать не стоит.

- Кто забывает свою историю, тот предает предков, - произнес я, и Карамзин кивнул:

- Все верно. Ну, присаживайтесь. А вы? - он уже переключился и указал на одного из друзей Добрынина. - Из какой семьи?

Парень встал:

- Чеховы.

И знакомство началось. Карамзин умел работать с аудиторией. И полтора часа пролетели быстро.

- На этом позвольте откланяться, - едва прозвенел звонок, Карамзин склонился в поклоне. - Любите страну.

По классу пролетел ропот разочарования. Но преподаватель лишь улыбнулся:

- Следующее занятие будет очень скоро.

Он подхватил портфель и пиджак и вышел из кабинета. Один за другим, мы начали подниматься со своих мест и двигаться к выходу.

- Эй, Святогоров, ты говорил, что всегда готов к бою? Как тебе такое?

Я активировал броню за секунду до того, как в спину ударил вихрь песка. Он врезался в щит и осыпался на пол. Развернулся. Напротив стояло четверо. Добрынин, Чехов, Вольгин и Кожемякин. В воздухе чувствовалась сила. Пожал плечами:

- Ну, раз так желаете.

- Эй, бой-то в меньшинстве.

Оборачиваться я не стал. Но судя по голосу, в аудиторию вернулась Муромцева.

- Тебе чего? - недовольно спросил Добрынин.

- Согласно правилам, если одна из сторон бьется в меньшинстве, любой желающий может уравнять бой, - Виктория встала рядом со мной.

Я обернулся к ней:

- Не стоит, княгиня. Я справлюсь. Прошу вас быть свидетелем, что эти господа напали на меня первыми.

Муромцева кивнула:

- Услышано.

Я повернулся к противникам и спокойно спросил:

- Ну, начнем?

И начал, не дожидаясь подтверждения. Священный молот, усиленный словом Силы, ударил в гущу четверки, раскидав бойцов. А следом я коснулся плетения витязя, и сотканный из света рыцарь ударил плечом Добрынина, сбивая с ног. По полу прокатилась волна очищения, подбрасывая противников, а в Добрынина тут же ударила кара. Она упала сверху, впечатав бойца в пол. Доски хрустнули, из груди оппонента вырвался хрип, и парень застыл, раскинув руки.

Краем глаза я заметил, как Чехов, в которого прилетела моя первая атака, поднимается на ноги. Бросил в него плетение возмездия, и волна света швырнула бойца к стене. А я добавил Правосудием. Широкий щит врезался в противника, впечатав в кирпич.

- Меньше чем за минуту вас осталось двое, - спокойно сказал я. - Вы можете уйти с миром, или я сломаю вас как спички, господа.

Парни, которыйе только поднялись с пола, переглянулись и растерянно посмотрели на лежавших без сознания товарищей.

- Ты… их не прикончил?

Я только пожал плечами:

- Может быть. Сами виноваты.

Кожемякин подошел к лежавшему на полу Добрынину. Но был остановлен моим:

- Стоять! Не трогай его! Хотите помочь - вызывайте лекаря. Когда покинете кабинет. А пока - пусть полежат и подумают.

Кожемякин и Вольгин переглянулись и молча прошли мимо нас к выходу. У дверей они обернулись, словно ожидая удара в спину. Но я только улыбнулся и показал открытые ладони. И парни выскочили в коридор.

- А еще дети старейших семей, - покачала головой Муромцева, глядя на лежавшие тела. - И так подло ударить. А ты хорош.

Последняя фраза относилась ко мне. И я улыбнулся.

- Так получилось. Что дальше по учебному плану?

Муромцева улыбнулась и взяла меня под руку:

- Ну идем, - хитро ответила она. – Посмотрим, что ждет нас снаружи.

Глава 10 Спасение

Следующим по плану была вступительная лекция. И поначалу я даже не хотел на нее идти. Слушать выступления ректора о том, какая честь учиться в Академии, мне не хотелось. Но Виктория все-таки затащила меня в аудиторию незадолго до звонка.

В лекционной было почти две сотни человек. Весь цвет дворянства страны. Мы тихо заняли места на заднем ряду, в ожидании начала мероприятия.

- Почему ты решила пойти на учебу? - не удержавшись, спросил я у девушки.

Виктория только пожала плечами:

- Княгине необходимо высшее образование. А мне так и не довелось его получить.

- А почему храмовники?

- Потому что мой отец был храмовником, - резко ответила Муромцева. - Как и твой. Думаю, выбора не было у нас обоих. Кстати, ты уже нашел общий язык с Черновой?

- С кем? - не понял я.

- Девочка, с которой ты болтал возле кабинета истории, - ответила Виктория. - Василиса Чернова.

- О как… - пробормотал я. - Не помню такой семьи.

- Ее отец из бастардов, - пояснила Муромцева. - Дочь в храмовники пристроил папаша. Многие гербовые дома не дошли до нас в полном составе. Вот их и начали заменять молодые семьи. Но приоритет отдается потомственным бесоборцам. Ее отец, к слову, “заводной”. Сделал состояние на торговле с Мезоамерикой и купил герб.

- А я думал, места на факультете храмовников распределяются по праву крови…

Муромцева посмотрела на меня, словно сомневалась в своем ли я уме:

- Верховный настоятель Беломорцев очень любит деньги. Как и все жрецы. Поэтому договориться с ним сложностей не составило.

Я покосился на Викторию, начиная понимать, как она попала на факультет. И она беззаботно кивнула, подтверждая мои догадки.

- Ну, наверное поэтому мы с ней и нашли общий язык, - невесело ответил я, смотря на сидевшую в нескольких рядах от нас Василису.

Девушка словно ощутила направленное на нее внимание и оглянулась. Поймала мой взгляд, мило покраснела и тут же отвернулась. Собранные в хвост волосы забавно качнулись.

В коридоре прозвучал звонок, и разговоры в лекционной мигом стихли. Порядок здесь соблюдали без напоминаний. Быть может, здесь тоже были в чести розги. Хотя было сложно представить дворян, которых секли словно простолюдинов. А к трибуне вышло несколько человек.

Впереди шел сын Императора. Константин, кажется. Я не особо следил за социальными сетями наследников престола и угадал его лишь по траурному мундиру. За наследником шли глава охранки Калинин, верховный настоятель Беломорцев, и ректор Имперской Академии Иван Павлович Ильин. И Анастасия.

Муромцева покосилась на меня:

- Твоя сестра?

- Председатель студенческого совета, - пояснил я. - Она будет выступать с докладом.

- Второй курс - и уже председатель? – сощурилась княгиня.

- Угу, - буркнул я. - Очень способная студентка.

Сестра выглядела достойно и наверняка знала об этом. Ее форменная юбка могла похвастаться острыми заутюженными складками, о которые можно порезаться. Курточка почти полностью скрывала рубашку, являя миру лишь манжеты и воротничок стойку, на котором виднелась брошь с кроваво-красным камнями, нацепленная в знак траура. Белые волосы были по-обычному стянуты в высокий хвост, открыв породистое лицо и изящную шею.

Первыми выступили Калинин и Беломорцев. Их речи вполне соответствовали ведомствам, которые они представляли. Калинин говорил четко и по существу. Будто раздавал приказы и не ждал возражений или уточнений. А Беломорцев излагал более пространно и витиевато. Но все ж таки интересно. Голос его падал и взлетал на нужных фразах. Сразу было видно, что проповеди читать он умел.

А затем, к трибуне вышел Ильин. Ректор разразился долгой, полной пафоса речью, от которой через две минуты меня стало клонить в сон. Иван Павлович выступал в неподражаемой, до полусмерти изматывающей манере. Видно было, что он еще в молодости продал душу демону — покровителю чиновников, и получил в обмен на это особенный дар. Трехминутная беседа с Ильиным выматывала больше, чем двухчасовая пробежка. Создавалось впечатление, что старик пьет из слушателей жизнь пристальным взглядом своих выпученных глаз. Казалось, что прошло несколько часов, но когда я покосился на часы, оказалось, что минуло только двадцать минут.

- Кажется, он ворует время жизни, - пробормотал я Муромцевой. - Иначе как еще объяснить то, что мужик на седьмом десятке выглядит на сорок.

- Мне кажется это результаты Мезоамериканской медицины, - поправила меня Виктория. - Но в твоих речах есть доля правды.

Ректор отошел, и слово взяла Анастасия.

Она вышла на трибуну, осмотрела аудиторию. На ее лице заиграла добродушная улыбка, в которой проскользнул оттенок снисходительности. Хотя быть может это заметил только я.

- Добро пожаловать в стены Академии, - начала Святогорова. - Старейшего учебного заведения в Империи…

Начала сестра хорошо, но из зала раздалось сдавленное:

- Ик!

Сперва, Анастасия не обратила никакого внимания на этот звук.

- От нас ждут достижений и отличных результатов…

Но икота из аудитории повторилась. И первокурсники начали удивленно переглядываться, не обращая внимания на оратора.

- Мы не можем подвести…

- Ик! – на этот раз звук вышел особенно громким и сестра замолчала, вглядываясь в ряды студентов.

Виной всему была девочка — блондинка, которая сидела на среднем ряду аудитории, на крайнем месте у прохода.

- С вами все хорошо? - обращаясь к ней, уточнила Анастасия.

Щеки девушки стали пунцовыми:

- Да, простите, - забормотала она. - Со мной такое случается, когда я очень сильно волнуюсь. Сейчас.

Она принялась копаться по карманам пиджака. Затем полезла в рюкзак:

- Да где они? - бормотала она. - А, вот.

Некоторые студенты заулыбались, глядя на разворачивающееся шоу. В аудитории послышался приглушенный шепот и смешки.

- А, вот они!

Девушка улыбнулась и достала из рюкзачка пачку разноцветных леденцов.

- Мне их психолог посоветовал. Когда волнуюсь, - пояснила она и закинула одну из конфеток в рот. - Сейчас мне станет легче. Продолжайте, пожалуйста. Вы очень интересно рассказываете.

- Спасибо, что позволили. Это весьма уместно, - процедила Анастасия, и открыла было рот, чтобы продолжить, но в этот момент, девушка захрипела.

- Да что опять? - недовольно протянула с трибуны сестра.

Вместо ответа, блондинка принялась показывать пальцем себе на грудь. Она с сипением пыталась втянуть в легкие воздух, но получалось у нее плохо.

- Черт! - прошипел я и сорвался с места, на ходу активируя плетение регенерации. Я почувствовал Силу. Калинин и члены охранки скорее всего приготовились защищать наследника. Но сейчас было не до этого.

Девушка уже начала заваливаться в проход, когда я прыжком оказался рядом. Приложил ладонь к ее спине:

- Давай же…

Блондинка захрипела, закашлялась, и конфета вылетела из ее рта. Описала дугу и угодила в волосы стоявшей за трибуной Анастасии.

- Как ты? Цела? - отбросив правила этикета, спросил я, глядя на блондинку.

- Д-д-да, - неуверенно ответила она, щупая ладонью горло.

На щеках девушки и правда начал появляться румянец. А дыхание было ровным. Регенерация, в которую я вложил Слово усиления, сняла даже приступы удушья.

- Кажется, у нас есть герой, который только что спас жизнь одной из первокурсниц!

Ректор оттеснил Анастасию от трибуны, и подошел к микрофону. И я почувствовал, как все первокурсники уставились на меня.

- Девушка могла умереть. Если бы не этот юноша.

В аудитории послышались аплодисменты. Словно студенты только и ждали команды, чтобы выразить уважение спасителю.

- Как вас зовут? - обращаясь ко мне, спросил ректор.

- Никита, - неохотно ответил я, поднимаясь с лестницы. - Святогоров.

В аудитории начались тихие шепотки:

- Он сегодня отправил в лекарское отделение Добрынина и Чехова, - послышалось рядом со мной.

- Говорят, меньше чем за минуту, - добавил кто-то.

Я усмехнулся: как же быстро распространяются слухи. Видимо, товарищи Добрынина не стали отпираться и рассказали все как было.

- Теперь ему точно конец, - добавил третий. - Добрынины этого не простят.

- Да кому там прощать? От семьи остались брат да сестра, - возразил кто-то и в голосе явно слышалось презрение. - Говорят даже дружинники ушли. Не признали младшего князем.

- Вы совершили доблестный поступок, Никита. - мигом прервал шепотки ректор.

Я протянул руку, помогая блондинке встать с пола.

- Спасибо, - глядя себе под ноги, смущенно пробормотала она.

- Можно проводить ее в лекарский блок? - уточнил я, глядя в сторону трибуны. Сидеть в аудитории и быть объектом обсуждений, слухов и домыслов, мне не хотелось.

- Разумеется, - кивнул ректор.

Мы направились к выходу. И уже у самой двери, я почувствовал одобрительный взгляд. Обернулся. Сидевшая на последнем ряду Муромцева улыбнулась мне и показала отставленный большой палец.

А затем, мы вышли из аудитории.

** **

Анастасия буравила спину брата полным ненависти взглядом:

- Тебе конец, Святогоров, - едва слышно процедила она, пытаясь вытащить из волос прилипшую конфету. - Тебе! Конец!

***

- Еще раз спасибо, - поблагодарила меня блондинка, когда мы вышли из аудитории. - Когда я волнуюсь, то могу вести себя… не совсем правильно. Иногда маман говорит, что я позор семьи.

Мы шли по пустому коридору в сторону медблока. Где располагается комната лекаря, мы узнали из интерактивной эвакуационной карты, которая висела на стене. Карта же заботливо проложила нам маршрут, и на полу появилась дорожка, указывающая, в какую сторону нам следует идти. И мы направились в нужном направлении.

- Мне тоже такое говорят, - ответил я.

Девушка обернулась ко мне, удивленно подняла брови:

- Почему?

Я только усмехнулся:

- Потому что бастард.

- А, предрассудки по поводу чистоты крови, - добродушно заметила блондинка.

- Угу.

Повисло неловкое молчание:

- Кстати, меня зовут Лада, - начала моя спутница, пытаясь сменить тему разговора. - Иванова.

- Старая семья?

- Ага, - кивнула она. - Предок был одним из отцов-основателей

- Никита Святогоров.

- Белый цвет Силы, - протянул блондинка. - Редкость в наше время. Даже завидую немного. У меня обычный, синий.

- Зато имя редкое, - улыбнувшись, возразил я.

- Да. Меня назвали в честь прапрабабушки. Ну, не совсем прабабушки. Я не знаю, сколько пра.

- Дальнего предка, - улыбнувшись, поправил я ее.

Девушка казалась мне бесхитростной. И в этом была своеобразная милота.

- И на каком факультете ты учишься? - уточнил я.

- Архитектурный, - вздохнула Лада. - Отец хотел, чтобы я поступила на факультет храмовников, чтобы продолжить династию. Но меня не взяли. Сказали, что отбор уже закончился.

- Отец наверное расстроился?

- О, не то слово, - рассмеялась Лада. - Он долго ругался, а потом сказал, что от меня вряд ли будет толк. И не разговаривал со мной две недели. Но это было даже весело. Две недели почти свободы, без нравоучений фанатика-инквизитора. А ты?

- В отличие от тебя, меня приняли на факультет храмовников, - буркнул я. - Теперь буду работать при Синоде.

- Не самая лучшая работа, - отмахнулась собеседница. - Скучная. Не то, что раньше.

- А что “раньше”? - не понял я.

Лада обернулась ко мне и удивленно подняла брови:

- А ты разве не знаешь?

- Да откуда мне? Я только месяц назад стал Святогоровым.

- А, да. Прости.

Девушка наморщила лобик, словно бы раздумывая, рассказывать мне или нет. А затем воровато осмотрелась по сторонам:

- Ну, раньше храмовники - бесоборцы охотились на чудищ всяких. Одержимых ловили. Этим занимались мой прадед и дед. А теперь чудищ почти нет. Или совсем нет.

- О как… - только и смог выдавить из себя я.

- Ага. Ну, мы пришли.

Девушка остановилась у двери со знаком лекарской комнаты. Толкнула створку, и обернулась ко мне:

- Еще увидимся, - улыбнулась она, став на редкость красивой. А затем послала в мою сторону воздушный поцелуй. И торопливо скрылась за белой створкой. А через секунду, за дверью послышался глухой удар. И удивленное восклицание:

- Ну куда же вы так торопитесь. Не ушиблись?

- В-в-роде нет, - послышался неуверенный голос Лады. - Ай. Хотя, наверное, да.

Я улыбнулся и направился прочь. Синяки и ушибы, если такие есть, уже забота лекаря. А я, пожалуй, пойду прогуляюсь по корпусу. До конца вводной лекции оставалось еще полчаса.

***

- Алексей Викторович, можно вас на минуту?

Катерина взяла начальника охранки за локоть и отвела в сторону.

- Да что еще? - недовольно спросил Калинин, когда они спустились с кафедры и вышли за дверь, покинув лекционную. - Что за ЧП?

- Именно ЧП, - кивнула Катерина. - Полчаса назад Добрынина и Чехова отправили в лекарский факультет.

Калинин остановился, удивленно посмотрел на внучку:

- И? Ну отлежатся там денек и вернутся.

- Боюсь, деньком тут не обойтись, - покачала головой Катерина. - У Добрынина сломаны почти все кости. Чехов чувствует себя немногим лучше. Оба под интенсивным наблюдением лекарей. Даже если светлые смогут срастить кости - процесс реабилитации займет до полугода.

- И кто же их так?

- Опросили Вольгина и Кожемякина. Но они ничего не сказали. Но слухи, которые распространяются по Академии говорят, что это был Святогоров.

Алексей Викторович задумался. Между Святогоровым и Добрыниным давно было некое… недопонимание. Еще с той самой минуты, когда они впервые встретились в магазине. Именно так значилось в доносе. Но теперь вопрос решился. Во всяком случае, старик на это надеялся. Добрынин не осмелится на открытую войну. Да и дуэль будет для него смертным приговором. Хотя, как знать. А вот на учебу, Добрынин теперь поехать не сможет. Это плохо. Потому что на факультете должно было быть двенадцать человек. Такова традиция.

- Ладно Чехов, у него совсем мозгов нет, - проворчал Калинин. - Но Добрынин-то… Хотя парень все равно был бестолковым. Одно слово: британское обучение. Кто там в группе?

- Вольгин, Чернова, Святогоров, Микулин, Алешина, - начала перечислять Катерина. - Морева, Муромцева, Волков, Королева и Кожемякин.

- А запас?

Катерина задумалась на секунду:

- Иванова. И Васильева.

- Оформляй перевод, - промолвил он наконец. - Ректор и деканы против не будут. И постарайся сделать это до конца лекции.

Катерина не стала задавать вопросов. Молча кивнула и направилась к деканату.

***

Я стоял во дворе и рассматривал схему кампуса. Шесть учебных корпусов и общежитие. Интересно, для кого оно здесь? Все аристократические семьи живут в столице. То бишь, в Петербурге. Дела по всему союзу в руках приказчиков, которые строго следят за делами князей. Хотя, в Академии вроде бы есть факультеты для бастардов. Та же высшая школа жандармерии. Потомственный аристократ никогда не станет заниматься купеческим делом, посчитав его занятием недостойным. Для дворянства были открыты пути в охранку, государеву службу и чиновничество. Для бастардов же оставались жандармерия, дружина, лекарство, наука и служба государевых мытарей. Ну и различные бизнес-школы, само собой. А некоторые шли в легион. Купечеством промышляли в основном “заводные”. Тот же Чернов, отец Василисы. Остальные старались не заниматься продажным делом напрямую. Для этого были приказчики.

Прозвеневший звонок вырвал меня из раздумий, и я вынул телефон. Разблокировал экран и открыл приложение. Следующим было введение в предмет. Триста шестая аудитория. Пора выдвигаться. Скоро во дворе будет полно народу.

Аудиторию я нашел без проблем. Только теперь, у дверей уже собрался почти весь факультет. И едва я подошел к лекционной, как разговоры мигом стихли. Все посмотрели на меня. И откровенно презрительных взглядов было куда меньше.

- А ты молодец, - раздался за спиной одобрительный голос.

Кто-то хлопнул меня по плечу. И я поморщился: удар был достаточно сильным.

Обернулся. Сзади стоял улыбающийся парень. Невысокий и коренастый. Длинные светлые волосы собраны за спиной в хвост.

- Василий Микулов, - представился парень, протягивая широкую, как лопата ладонь.

- Никита Святогоров, - ответил я, пожимая протянутую руку. - Бастрад.

Я думал, что заветное слово подействует и парень отпрянет, но тот только махнул рукой.

- Ты молодец. Отлично сдюжил.

- Я не мог пройти мимо девушки, которая попала в беду, - философски ответил я.

- Какой девушки? - не понял парень. - А, Лада. Не, я не про нее. Как ты Добрынина отделал. Ух! Где научился так владеть Силой? Я-то думал, все светлые хлюпики. Поддержка да лекари. А ты раздал на щи.

В голосе Микулова слышался плохо скрытый восторг. Даже, как мне показалось, уважение.

- Откуда знаешь? - поинтересовался я.

- Да весь курс уже в курсе, - довольно оскалился парень. - Кто-то видео снял и залил на хостинг. Оно по всей Академии завирусилось.

Василий достал из кармана телефон, разблокировал его и принялся что-то искать:

- Вот.

Он протянул мне аппарат и я уставился на видео. Парень, со спины похожий на меня, одно за другим бросал плетения, раскидывая аристократов.

- Славная битва, - парень одобрительно хлопнул меня по плечу и я покачнулся. - Достойная предков.

- Угу, - протянул я, возвращая телефон владельцу.

Теперь у меня могут появиться проблемы. Добрынин и Чехов такого унижения не простят. Нет, в открытую они больше напасть не рискнут. А вот со спины…

- Здесь неподалеку есть отличный бар, - продолжил парень. - Можем зайти после лекций. Пропустить по пиву за знакомство, так сказать.

- Только за, - согласился я.

К тому времени у аудитории собрался уже весь факультет. Чернова отперла дверь, и первокурсники пошли в помещение.

- Молодой человек, здесь не занято?

Я обернулся. У стола стояла Муромцева.

- Ну что вы, княгиня. Присаживайтесь.

- Спасибо, - поблагодарила девушка и села рядом.

- Ты сняла то видео? - прямо спросил я.

Виктория хитро посмотрела на меня:

- Какое еще видео? - она сделала вид, что не поняла, о чем речь.

- Вирусное.

Виктория только плечами пожала:

- Не знаю я ни о каком ролике.

- Теперь мне нужно вырастить глаза на затылке, - пробормотал я и добавил:

- Чтобы не опасаться ножа в спину.

- Ой, да Добрынин не станет мстить, - махнула рукой Муромцева. - А если рискнет - убьешь его. И все дела. Ты в своем праве, Святогоров.

Прозвенел звонок и в аудиторию вошли еще две девочки. Они остановились у входа и принялись растерянно осматриваться в поиске свободных мест. И в одной из них я с удивлением узнал Ладу. Ту самую блондинку, которую недавно вел в медблок.

- А говорила, что учится на архитектурном, - пробормотал я, глядя на девушку. А блондинка, заметив меня, весело улыбнулась и помахала рукой.

- А ты точно времени зря не теряешь, - с одобрением протянула Муромцева. - За сегодняшний день очаровать еще и Ладу Иванову.

- Так получилось.

- Хорошая она. Слежу за ее социальными сетями. Таких в Союзе мало. Да и Иванов-старший вроде как ни в чем противоправном замечен не был.

Я хотел было ответить, как девочки бросились к последним партам. А в аудиторию вошел преподаватель.

Выглядел мужчина чудно. Растрепанные волосы, Вышитый красный кафтан. Словно бы он спал несколько столетий, а затем резко проснулся и каким-то чудом попал в академию.

Класс встал, и преподаватель вежливо поклонился:

- Добрый день.

Голос у него был тихим и тягучим, как патока.

- Хорошо, что встали, - продолжил он. - Потому что дальше занятия будут проходить в восьмом корпусе. Собираемся, молодые люди.

Глава 11 Восьмой корпус

- У вас есть два часа на сборы, - спокойно продолжил преподаватель. - Можете вернуться домой и собрать самое необходимое. Водители уже ждут вас у корпуса.

- Но… - начала было одна из студенток. Королева, кажется.

- Ректор только что подписал приказ, - холодно ответил мужчина. - Так что если у вас есть вопросы…

Вопросов больше не было. Я достал телефон, с удивлением взглянул на размещение корпусов на карте города. Затем покосился однокурсников. Но судя по виду парней и девушек, информация о таинственном “восьмом корпусе” была откровением не только для меня.

- Восьмой корпус? - переспросил я у Муромцевой. - Это где?

- В Лихолесье, - спокойно ответил идущий следом за нами Микулин. - Первый семестр когда-то проходил там. Была такая традиция. Странно, что ее решили воскресить. Считай, ознакомительная практика.

- И где это ваше Лихолесье? И почему не предупредили? - вырвалось у меня.

Микулин хитро прищурился:

- Вот, предупредили. Даже дали два часа на сборы. На самом деле, традицию воскресили только в этом году. Еще мой отец спокойно окончил академию.

- Предупредить могли заранее, - влезла в разговор Королева.

Микулин равнодушно плечами пожал:

- Видимо, этот пункт только согласовали с учебным заведением. Но я рад тому, что втрадиция в этом году будет соблюдена. Дед говорил, места там больно красивые. Хотя, скоро сами все посмотрим. Ладно, друже. Увидимся.

Микулин хлопнул меня по плечу и быстро спутился с крыльца. Подбежал к машине. Авто, к слову, полностью соответствовало владельцу. Огромный черный УАЗ “Медведь”, который больше подходил для сельского бездорожья, чем для города. Подобные машины мне доводилось видеть только в фильмах про зомби апокалипсис. Широкие колеса, проходимые что по грязи, что по бездорожью, усиленный кузов, маленькие окна с пуленепробиваемыми стеклами. На такой технике можно весело гонять по улицам во время апокалипсиса, да орать песни и пить за рулем водку прямо из горла. И плевать тебе что на зомбей, толпами стягивающихся на твои крики, что на мародеров, которые будут долго и безуспешно выкуривать тебя из недр этого стального монстричеллы.

Водитель распахнул дверь, и Василий вскочил на подножку. Помахал нам рукой и скрылся в салоне.

- Все куда сложнее, - проворчала Муромцева, наклонившись ко мне.

- О чем ты? – насторожился я.

- Временное правительство решило вывезти из столицы детей дворянства. Нас переводят под благовидными предлогами.

- И зачем? – я нахмурился, неуверенный, что хочу знать ответ.

- Юный император вступает на трон. А наследники семей окажутся в Лихолесье.

- И? Я не разбираюсь в дворцовых интригах.

- А стоило бы, - ощерилась девушка в хищной ухмылке. – Если кто-то попытается свершить переворот, то его потомок рискует сгинуть в не самом приветливом местечке. И ведь потом не прикопаешься, все чин по чину устроить можно. Там помереть можно, не успев снять шляпу.

Я на это лишь шально улыбнулся и махнул рукой:

- Не жили богато…

- Ладно, Святогоров, - прервала меня девушка и словно случайно шлепнула по ягодице. - Увидимся на учебе.

Муромцева пошла к машине своей семьи. Я же высмотрел на парковке “Победу” с номерами Святогоровых, и направился к ней.

- Привет, Марк, - обратился я к водителю.

- И вам доброго дня, князь, - склонился мужчина. - Едем. Матвей уже собрал тревожный чемоданчик.

***

Дворецкий встречал меня на крыльце. И вид у старика был какой-то… озадаченный.

- Идемте, князь, - произнес он сразу после того, как я вышел из машины. - До конца отведенного времени оставался час. Хотя, кто знал, что в этом году вас отправят на практические занятия.

Я посмотрел на циферблат хронометра. Действительно, нужно было поторапливаться. Учитывая пробки, которые были в городе в это время. И на всякий случай уточнил:

- А если я опоздаю?

- То сами будете искать дорогу к месту, которого нет на картах навигатора, - спокойно ответил старик. - Так что идемте, князь.

Я недоверчиво покосился на дворецкого, но тот был серьезен. И я не стал спорить и послушно потопал следом за Матвеем.

В холле уже стоял вместительный рюкзак. Старый лис не терял времени даром и собрал все необходимое.

- Несколько пар тренировочных костюмов, еще одна пара к форме, - начал перечислять тот. - Полевые комплекты одежды и средства гигиены вам должны будут выдать на месте.

- Да я и сам мог…

- В старых семьях так не принято, - покачал головой дворецкий. - Для этого есть слуги.

- Никак не могу привыкнуть, - рассеянно признался я.

Значит, вещи собраны. Осталось только найти тетрадку с плетениями. Кажется, я оставил ее в кабинете. Именно за ней я пошел в правое крыло.

***

Я сел в кресло, открыл ящик стола. Достал тетрадку и хотел было выйти, как заметил край черной обложки, торчавшей из-под стопки сложенных книг. Это еще что такое? Еще один блокнот с плетениями?

Я вынул старые книги с потрепанными корешками, извлек тетрадь. И собрался было открыть ее, как из коридора послышался приглушенный голос дворецкого:

- Мастер, пора.

Черт, а ведь точно. Я покосился на хронометр: через час, мне уже нужно быть в академии.

Потому я схватил оба блокнота и вышел из кабинета.

Матвей ждал меня в гостиной.

- Давайте присядем на дорожку, князь, - торопливо произнес он. - Традиция есть традиция.

Я пожал плечами и опустился на край рюкзака. Минуту мы молчали, а затем, Матвей произнес:

- Пора.

Машина уже была припаркована у крыльца. А Марк, который стоял уоткрытой пассажирской двери, торопливо листал что-то на экране телефона:

Рюкзак уместился в багажник. Я же остановился у двери:

- Ну, до встречи, старый лис, - хитро прищурившись, произнес я на прощание. А затем, обнял замешкавшегося дворецкого. Будто старого друга. И сел в машину. Марк закрыл дверь, занял водительское сиденье, вручную вбивая маршрут. Ворота открылись, и авто вывернуло на шоссе. И в зеркало заднего вида я заметил стоявшего у ворот Матвея, который смотрел нам вслед. Выглядел он как-то потерянно.

- Что будет с дворецким, если хозяин погибнет и не останется наследников семьи? – спросил я у своего дружинника.

Тот бросил на меня мрачный взгляд и ответил:

- Все слуги окажутся на улице. Кто-то сможет устроиться на новом месте, если хозяин погиб не по их вине. Но… - он замолк.

- Но это будет сложно, - понял я.

– Ваш отец распорядился о содержании для Матвея, - неожиданно успокоил меня водитель. – Он не просто тот, кто открывает двери. Ваш дворецкий долгое время был секретарем Святогорова.

От этой новости мне стало легче на душе.

***

Пробки никуда не делись, и к главному корпусу Академии мы прибыли за минуту до окончания отпущенного времени. У парковки уже стоял автобус, на боку которого красовался знак Синода. А рядом с открытыми дверьми топтались Муромцева и Микулин:

- Святогоров, быстрее, - заметив меня, крикнул парень и помахал мне рукой. - Отправление вот-вот.

Марк уже вытащил рюкзак и с трудом засунул его в багажный отсек автобуса.

- Ну ты и горазд собираться, - усмехнулся Василий, когда я подошел к дверям. - Чуть не опоздал.

- Пробки, - коротко ответил я.

- Не хочу влезать в вашу беседу, но мы отправляемся, - послышалось из салона.

Мы обернулись. У входа стоял тот самый преподаватель, который должен был вести введение в предмет.

- Ладно, давайте в салон, - оборвала нас Муромцева, и мы торопливо взбежали по ступенькам. А через секунду, двери закрылись.

Виктория заняла мне место, и я довольно плюхнулся в мягкое кресло рядом с ней. От девушки пахло вином и ванилью. Она подмигнула мне и протянула пластинку жевательной резинки.

- Надеюсь, это не намек, что у меня изо рта пахнет?

- Мне с тобой не целоваться, - хитро хмыкнула девушка и облизнулась.

Автобус, заурчал двигателем, тронулся с места.

- Сколько нам ехать? - послышался с одного из сидений недовольный девичий голос. - Меня укачивает в таком плебейском транспорте.

- А княжна Королева никак не уймется, - шепнула Виктория мне на ухо.

- К сожалению, княжна, пару часов вам придется потерпеть, - холодно ответил наставник.

- Пару часов?!?!? - взвизгнула девушка. - Да я буду жаловаться отцу!

Но наш провожатый не отреагировал. Он уселся в переднее кресло, рядом с водителем, и равнодушно уставился на дорогу через большое лобовое стекло.

- А транспорт — то и правда старый, - отметил я.

- Зато быстрый, - вклинился в разговор Микулин, который сидел позади нас.

- Надеюсь, - ответил я и откинулся на спинку кресла. Покосился в окно. И зевнул. Прикрыл веки и провалился в глубокий сон.

***

- Эй, просыпайся.

Я открыл глаза, осмотрелся по сторонам.

Автобус стоял у крыльца старого особняка. И судя по всему, к нашему приезду подготовились. Дорожки были усыпаны чистым песком. Свежая краска на крыльце еще не высохла. Я вышел из автобуса, подхватил рюкзак. Взглянул на таинственный восьмой учебный корпус.

Это было крепкое здание в три этажа, со светлой черепицей и белым рамами больших окон. Серый камень стен покрывала влажная побелка и из-под нее проглядывали надписи краской, среди которых хоть и с трудом, но можно было рассмотреть даты и имена. Видимо традиции вынуждали кадетов оставлять тут свои инициалы перед отбытием. У самого угла виднелись странные отметины, напоминающие кресты, процарапанные в камне. Не нужно было обладать особым чутьем, чтобы понять – так отмечали потери. И было их немало. Это не пугало, но и не внушало спокойствия. Высокий флагшток чуть поодаль не трепал в своей высоте имперское знамя. Оно висело у самой земли поникшим куском ткани. Никакого величия в нем не было. Траур обязывал.

Но больше всего меня поразила клумба. Кто-то очень постарался, чтобы привести ее в идеальное состояние. Мелкие цветы составляли собой герб учебного заведения и орел мог похвастаться яркими синими глазами. Не представляю, как часто местному садовнику приходится поправлять композицию. Сложно представить, что парни не станут покушаться на эти цветы, чтобы порадовать девушек.

У дорожки стояло несколько служителей Синода в белой форме. Они раздавали всем прохожим листовки. Мне тоже досталась одна. На желтоватой бумаге с круглой печатью было расписание занятий. Там же был отмечен отбой и, как ни странно, комендантский час с пометкой «для тех, кто с ним согласен». Я решил позже уточнить, что это значит.

Казармы представляли собой строение, извивающееся буквой «П». Одна половина явно была мужской, о чем свидетельствовал флажок синего цвета, воткнутый в землю. Напротив располагалась женская часть с красной тряпицей на колышке. Между корпусами раскинулась площадка для медитации, огороженная скамьями и кустарниками. Не для красоты, а скорее для безопасности, она была обнесена металлической сеткой. Все верно, сила кадетов может выйти из-под контроля даже во время простой разминки.

Со стороны подлеска виднелась тренировочное поле с разметкой, четко очерченной на низко скошенной траве. Стоял густой аромат зелени, влажной земли и дыма от отгоревших накануне костров. Везде был практически армейский порядок и что-то мне подсказывало, что тут иначе не бывает. Мимо меня прошли две девушки с курточках и юбочках в складку. Я невольно проводил их взглядом, поняв, что в ближайшее время буду видеть кадетов в полевой форме.

- Это и есть Лихолесье? - поинтересовался я у Микулина.

- Оно самое, - подтвердил тот.

- Мрак, - послышался сбоку девичий голос. Видимо, это была та самая Королева. - И это считается корпусом для учеников элитного отдела? Надеюсь, общежитие находится не в таком плачевном состоянии. И где слуги? Кто потащит мои вещи?

- Придется самой, княжна, - не оборачиваясь, ответил мужчина, с которым мы прибыли в Лихолесье. - Слуг здесь нет.

- Сама? - растерянно переспросила девушка, но отвечать ей преподаватель не стал.

Королева вздохнула, вынула телефон и сделала автофото с вытянутой руки. Причем постаралась сделать это так, чтобы оказаться одной на фоне учебного корпуса. Взглянула на экран:

- Еще и сети нет, - разочарованно протянула она. - И как мне загрузить фото в социальную сеть?

Я только усмехнулся: интересно, где эта мажорка увидела вышку сотовой связи? Хотя, по поводу корпуса она была права. Здание выглядело мрачновато. И очень уж неухоженным.

- Видимо, деньги по смете на ремонт ушли на новый особняк мастера-настоятеля,- словно прочитав мои мысли, добавила Виктория, рассматривая здание. - Ладно. Идем заселяться.

Она направилась за остальными к корпусу общежития. И я последовал за ней.

Корпус был двухэтажным. Видимо, он никогда не был рассчитан на большое количество учащихся.

Широкий холл вел к стойке ресепшен, а мраморный пол был выстлан красной ковровой дорожкой. Два ряда колонн, которые изображали расправивших крылья ангелов, грозно взирающих на меня из-под сводчатого потолка. Острия мечей были опущены, словно указывая указывали на меня. Скульптор, который создал их, был настоящим профессионалом своего дела. Потому что ангелы вышли очень уж натуральными. Каждое перо на крыльях словно выделялось до того кропотливо оно было проработано. А строгий, будто бы осуждающий взгляд, с которым они смотрели будто в самую душу, пробирал до мурашек.

Вдоль правой стены стоял кожаный диван да несколько кресел. Мебель выглядела новой и остро пахла лаком. Очевидно, ее завезли сюда сегодня утром.

У стойки ресепшен уже стояла девушка в белой рясе Синода.

- Добро пожаловать в обитель, - улыбаясь, начала она. - Меня зовут Марья Филипповна, я настоятельница общежития. Второй этаж разделен на два крыла. Левое для мальчиков, правое - для девочек. Присутствие девушек в комнатах парней после отбоя запрещено.

- А наоборот? - выкрикнул из толпы темноволосый парень.

Настоятельница грозно посмотрела на него и поджала губы:

- Тоже запрещается. Как и распитие спиртных напитков на территории учебного заведения.

В толпе прозвучало несколько разочарованных вздохов. Видимо, студенты решили-таки захватить с собой немного спиртного. Чтобы отметить первый учебный день.

- За первое нарушение студенту грозит строгий выговор, - продолжила девушка. - За повторное - отправка домой. Покидать территорию учебного заведения тоже запрещено.

- В казарме “Легиона” распорядки были куда мягче, - прошептала рядом со мной Муромцева. - Там хотя бы пить не запрещали…

- Это не просто так, - возразил Микулин. - Пьянство ведет к дурным поступкам. А в Лихолесье - не самое безопасное место. Особенно теперь.

- Почему “теперь”? - не понял я.

Куратор замолчала и уставилась на нас:

- Молодые люди, не могли бы вы немного помолчать? - строго спросила она и мы послушно прекратили разговор.

- Расписание занятий вы получили. А рекомендуемый распорядок дня уже доставлен в комнаты, - продолжила Марья. - Подходим, берем ключ с номером комнаты, и заселяемся.

- А вещи? - крикнул кто-то.

- На данный момент, слуг в корпусе нет, - сухо отрезала Марья. - Так что сами.

Спорить было бесполезно. И один за другим, студенты потянулись к стойке.

***

Моя комната оказалась последней по коридору левого крыла особняка. Осторожно провернул ключ в замочной скважине и толкнул дверь, открывая комнату.

Мое новое жилище было небольшим, но уютным. Огромное занавешенное окно напротив входа, стол кровать в дальнем углу, да шкаф у двери. Вот и все нехитрое убранство.

Я осторожно сделал пару шагов вперёд, осматривая полутемное помещение.

Сбоку от входа была дверь без опознавательных знаков. Я толкнул ее и оказался в небольшой ванной. В шкафчике нашелся запакованный гигиенический набор. Я осторожно оторвал край пакета и вытащил зубную щетку, пасту и гель для душа. Уже неплохо.

Я вышел из ванной, прикрыл дверь, прошёл вглубь комнаты и плюхнулся на кровать. И только сейчас заметил серый свёрток рядом с подушкой. Вряд ли это предназначалось кому-то ещё. Поэтому посмотрим, что там.

Бумага зашелестела, падая на пол. А у меня в руках оказался пепельно-серый костюм. Интересно, что за форма? Нужно будет уточнить.

Следующие полчаса я занимался разбором вещей, которые снарядил мне в дорогу Матвей. Хитрый лис и правда сложил все самое необходимое: несколько комплектов одежды, пару тяжелых армейских ботинок, пакет с гигиеническими принадлежностями. Который был подписан “На всякий случай”.

Собрал одежду и подошел к шкафу. Открыл его. Внутри - тренировочный спортивный костюм и новый комплект студенческой формы. Выполненной в цветах Синода. Только к лацкану пиджака был пришит герб Семьи.

Я повесил найденный на кровати костюм рядом с остальными вещами и подошел к окну. По дорожке к входу шли Королева и какой-то парень. Видимо, девушка оказалась достаточно хитрой и сумела-таки привлечь аристократа к переносу личной клади. Которой, к слову, девушка привезла достаточно.

- Уютно, - послышался от дверей веселый голос. Я обернулся. У входа стоял Микулин. Который уже успел переодеться в серый костюм.

- Полевая форма, - пояснил он в ответ на мой удивленный взгляд. - Теперь будем ходить в такой по территории.

- Прямо как в армии, - протянул я и отошел от окна.

- Ну… Служба обязывает, - хитро ответил парень и достал из кармана колоду для игры в “Мотыгу”. - Может партейку? Занятий сегодня уже не будет. Учебный корпус еще не готов. Так что учеба начнется в лучшем случае завтра.

- Не знаю, захватил ли я набор, - неуверенно ответил я, подходя к рюкзаку. - Хотя…

Колода нашлась в боковом кармане. Спасибо Матвею, который не забыл про развлечения. Открыл коробку и достал карты:

- Почему бы и нет?

Глава 12. Быль и небылицы

Карты упали на стол и игра пошла. Василий оказался достойным соперником, и игра до двух побед продлилась до вечера.

- Неплохо, - с одобрением протянул товарищ, глядя на стол. - Твоя взяла. Партия.

Я довольно улыбнулся. Вторая партия далась мне нелегко. Пару раз мне казалось, что игра слита. Только волей случая мне удавалось повернуть исход в свою пользу.

За окном сгустились сумерки. И, как мне показалось, в темноте двора ходят какие-то причудливые тени, похожие на зверей.

- Забавно, - протянул я, вглядываясь в темноту.

- Угу. Здесь много всякого… интересного, - подтвердил Василий, собирая карты в футляр.

- Ты тоже видел? - обернулся я к товарищу.

- Решил, что это галлюцинация? - усмехнулся Василий. - Нет. Это духи леса. Они беззлобны. Просто пришли познакомиться с гостями. То есть, с нами. Скоро вернутся в Лихолесье.

- Вот как… - только и смог произнести я, пораженный увиденным.

Василий усмехнулся:

- Не желаете ли прогуляться по территории, мастер Святогоров?

Я покосился в сторону окна. Но теней во дворе уже не было. Было не по себе, но выказывать эмоций не хотелось.

- Охотно.

Мы вышли из комнаты, спустились по лестнице в холл. Здесь уже начали собираться первокурсники. Детишки оккупировали диваны и кресла, глядя в экраны телефонов. Видимо, пытались настроить сеть. Среди старых знакомых я заметил Муромцеву. Виктория стояла у выхода и о чем-то общалась с Алешиной. Но едва мы подошли, как разговор тут же прекратился.

- Добрый вечер, мастера, - поприветствовала нас Виктория. - Не составите нам компанию?

- Решили осмотреться? - усмехнулся я.

- Скорее, оценить тренировочную площадку, - ответила девушка. - Ну и провести несколько боев перед сном. Хочется сбросить напряжение, если вы понимаете, о чем я.

Она обольстительно улыбнулась, отчего воздух стал гуще. Все же княгиня была красива и явно понимала, какое впечатление производит на парней.

- Идемте, - ответил Василий и направился к выходу. Мы последовали за ним.

На улице было прохладно. И я поежился, застегивая куртку. Тропинка, огибающая корпус, была уже расчищена и сверкала чистой тротуарной плиткой, между стыков которой не было видно ни травинки. Быстро же тут все привели в достойное состояние.

Место для тренировок находилось прямо за корпусом общежития. Несколько манекенов, огороженные площадки для спаррингов, да беседки для медитации. Выглядело все новым, будто все тут только обновили.

Чуть поодаль разместились два навеса с садовыми качелями, на которых лежали удобные и упругие подушки. Здесь мы и разместились.

- И все же, здесь неплохо, - протянула Алешина, с интересом глядя в сторону леса. - Такой свежий воздух. Не то, что на Насыпном острове. Хотя он и считается экологически чистой зоной.

- Ну, здесь нет ни машин, ни мануфактур, - ответил Василий. - да и природа сохранилась нетронутой.

Виктория хитро улыбнулась и достала объемную фляжку из белого металла. Открутила крышку:

- Ну, за первый учебный день? - лукаво спросила она.

Возражений не было. И фляжка пошла по кругу. Я взял пузатую емкость, сделал осторожный глоток. Виктория вполне могла налить туда чистый, неразбавленный спирт. Но во фляжке был коньяк. Причем неплохого качества.

Я отпил еще и передал емкость Василию. В голове приятно зашумело, а по телу разлилась волна тепла.

- Кстати, мастер Святогоров, в твои способности входит снятие похмелья? - уточнила Муромцева.

- Увы, - развел я руками. - Такие чудеса были не под силу даже легендам.

- За удовольствия приходится платить, - произнесла Алешина и вернула флягу Муромцевой.

- Такова Воля, - согласилась девушка, и фляжка снова пошла по рукам.

Сидели мы долго. На улице уже совсем стемнело, а на небе появилась зарождающаяся луна, тускло осветившая окрестности. И при этом серебристом свете, лес стал выглядеть еще настораживающе. Но по мере того, как алкоголь смешивался с кровью, страх начинал меняться любопытством. Интересно, что там, за стеной деревьев?

- Кстати, в чем заключается работа этих… бесоборцев? - мягко завела разговор Виктория, - когда все уже изрядно захмелели. И я начал понимать, к чему был нужен этот ритуал первого дня. Девица просто решила допросить знающих о местных обычаях и делах.

- Ну так бороться с чудовищами всякими, - растерянно ответил Микулин. - Мой предок, например, служил в дозоре у Калинова моста. Надеюсь, я тоже туда попаду.

Я слышал о таком мосте первый раз. Как и Виктория. Княгиня не стала уточнять об этом месте. А вот Ксения с уважением покосилась на парня. Который, заметив ее взгляд, довольно улыбнулся.

- И что за чудища водятся на наших землях? - продолжала допытываться Муромцева.

- Разные, - ответила за парня Алешина. - От легендарных до вполне рядовых. Типа утопцев, одержимых и прочей нежити. Правда, до недавнего времени их было немного. И служба была номинальной. А потом…

Что за “потом” имела в виду девушка, мы знали. Убийства дворян и даже самого Императора.

- Думаешь, теперь таких тварей станет больше? - спросил я.

Ксения неопределенно пожала плечами:

- Кто знает?

Я замолчал и посмотрел в сторону леса. И вдруг мне показалось, что вдоль деревьев движется какая-то тень с фонарем. Сначала я не придал этому значения. Пока луна не вышла из-за облаков и осветила полевую студенческую форму.

- Смотри, - я ткнул в бок Микулина. - Мне не чудится?

Василий прищурился, вглядываясь вдаль:

- Кажется, кто-то из новых решил-таки прогуляться по лесу, - с неодобрением протянул он и встал с кресла.

- С чего ты взял, что именно “из новых”? - не понял я.

- Потому что бывалые знают, что в Лихолесье лучше не ходить без веской причины, - ответил парень и шагнул к забору. - Даже опытным бойцам. Чего уж говорить о первокурсниках. А уж ночью и подавно.

- Эй, ты куда? - крикнула ему вслед Муромцева.

- Лучше найти этого беглеца, - пояснил Василий. - Если он потеряется - проблемы будут у всего корпуса. Сюда начнут ездить комиссии, начнутся проверки. А правила ужесточат. Нет уж. Лучше я сам его изловлю и еще раз объясню правила.

- Погоди, я с тобой, - поднялся я с качелей.

Идея посмотреть окраину этого леса сидела в моей голове еще с момента, когда мы прибыли в корпус. Но одно дело идти в одиночку, а совсем другое - с кем-то. Теперь же, алкоголь приглушил страх, развив интерес к загадочному месту до небывалых высот.

- Мальчики, вы… - охнула Ксения. - С ума сошли? Вас же могут наказать. Или его доброго отчислить.

Глаза девушки округлились от удивления. Но мы осторожно подошли к ограде. И я коснулся плетения “Левитации”. Способность наполнилась силой, и я мягко взлетел в воздух, перемахнув через препятствие. Приземлился в траву и обернулся. Микулин уже стоял по эту сторону забора.

- Идем, - он указал в сторону фигуры, которая как раз свернула в лес. - Иначе потом его не найдем.

И мы бросились в погоню. Быстро преодолели расстояние от забора до деревьев. И едва я сделал первый шаг и оказался в лесу, как наступила тишина. Ни шелеста ветвей, ни уханья сов. Ни звука. Да и ветра здесь не было. Стоял штиль. И деревья даже не колыхались. Будто бы мертвые и замершие в ожидании чего-то.

Куртка уже мелькала где-то в отдалении, готовая вот-вот скрыться за деревьями.

- Далеко не отходим, - тихо предупредил меня парень.

Я кивнул, и мы направились следом.

Как я не старался идти по лесу тихо, у меня не получалось не шуметь. Василий то и дело шикал на меня из-за хрустевшего под подошвами валежника. Сам Микулин словно парил над ковром из мха, опавших листьев и сосновых иголок. Под его ботинками не хрустнул ни один гнилой сучок. Но как бы мы ни торопились, догнать беглеца у нас не выходило. Камуфляжная куртка мелькала между деревьев все на том же расстоянии.

- Да куда он? - послышался справа удивленный голос Микулина. - Заблудится же.

- Как бы мы не заблудились, - ответил я, то и дело оглядываясь на удаляющийся особняк.

- Об этом можешь не бояться, - успокоил меня Василий. - Земля нас выведет.

Я с удивлением покосился на Микулина:

- Ты… земельник?

Парень обыденно кивнул. Как будто сила была распространена как огонь. Или лед. На самом же деле, способности земельников встречались еще реже, чем люди со способностями света.

- Лучше бы я был специалистом природы, - буркнул в ответ Василий. - Уже давно бы нагнали этого… Где он? Куда делся?

Микулин остановился, вглядываясь вдаль. Но беглеца видно не было. Будто его черти украли. Микулин опустился на одно колено и приложил к земле ладонь. И я почувствовал всплеск Силы. Скорее всего, парень использовал какую-то из способностей. Но видимо, безрезультатно.

- Пропал, - покачал он головой. - Будто и не было его.

- И где его искать?

- Да где его найдешь, - устало ответил Василий. - Теперь нужно сообщать настоятельнице о пропаже. Умолчав при этом, что мы пытались поймать потеряшку и зашли в Лихолесье. Ладно, идем.

Про земельника парень не врал. Едва он развернулся, как земля вздрогнула. А затем, трава словно под порывом ветра пригнулась, выстилая дорожку. И Микулин затопал в указанную сторону.

- Удобно, - оценил я. - И навигатор не нужен.

- Угу. Только с тропы не сходи, - не оборачиваясь предупредил меня парень.

Обратная дорога заняла у нас куда больше времени. Тропинка петляла и петляла, а забора все не было видно.

- Кажется, мы ходим кругами, - обеспокоенно заметил я. - Мы уже здесь были.

Я указал на ветку куста, которую я обломил, чтобы оставить ориентир. А затем кивнул на раскидистый дуб, который высился справа. :

- Да и вон то дерево ни с чем не спутаешь. Тропа точно нас выведет?

Микулин тяжело вздохнул и остановился. Посмотрел куда-то вправо. Где далеко за деревьями виднелся отблеск костра. А неподалеку, в круге неверного света, я рассмотрел какую-то фигуру, которая сидела у огня.

- Помоги, - крикнул Василий.

Крик эхом разлетелся в тишине. И я вздрогнул. Обернулся к парню. Но Микулин просто присел рядом с деревом.

- Чего орешь, - послышался за спиной строгий голос.

Я обернулся. В нескольких шагах от нас стоял сутулый дед. Выглядел он чудно. В стеганой черной куртке и свободных штанах, заправленных в высокие ботинки. В длинной седой бороде виднелись зеленые листья, а в волосах запутались небольшие веточки. В левой руке дед держал дымящуюся трубку. А в правой ладони была зажата огромная дубина.

При виде гостя Микулин резво вскочил на ноги и поклонился:

- Хозяин леса, выведи нас из чащи, - попросил он. И в голосе парня послышалось уважение.

Дед хмыкнул и сунул трубку в рот, раскуривая ароматный табак. К небу полетели сизые кольца:

- И что же вы ночью в лес полезли? - ехидно уточнил он и прищурился. - Неужто о лешем забыли?

- Лешем? - ошарашенно переспросил я.

- Ну, а какой еще бывает хозяин в лесу? - вопросом на вопрос ответил старичок. - Лесовик?

Последнее слово он произнес с явной издевкой.

- Просто я думал… - начал было я, но Василий быстро меня оборвал, ткнув в бок кулаком. Но старик понял, что я хотел сказать.

- Что я только в сказках бываю? - склонив голову уточнил он. - Эх, парень. Откуда, по-твоему, сказки берутся? Быль люди друг другу пересказывают. Только перевирают и чуть приукрашивают. Вот и выходят небылицы.

- Простите, - вырвалось у меня, и старик посветлел лицом.

- Ладно, идем. Выведу я вас к вашему дому. А потом третьего изловлю.

- Ты и про третьего знаешь? - удивился я.

- Видал, - кивнул дед. - Я про все, что в этом лесу творится, ведаю. От камня перепутья до Сторожки Лесника. Дальше уж его вотчина. Да мне и проще. Меньше мороки.

Старик развернулся, взвалил на плечо дубину, и неожиданно прытко зашагал в обратном направлении. И я хотел было сказать, что мол “мы оттуда пришли”, но вовремя прикусил язык.

Василий покачал головой, давая мне понять, что уточнять ничего не нужно. Хозяину леса виднее.